Дмитрий Таланов

Сотерис

1

Огромная луна светила в распахнутые двери библиотеки. Через перила балкона тянуло запахами летней ночи, слышался треск цикад.

В старинном кресле у письменного стола, в тени, сидел укутанный в халат худощавый лысый человек и не отрываясь смотрел на луну. Его длинное, с резкими чертами лицо не выражало ровным счетом ничего. Можно было подумать, что человек дремлет с открытыми глазами, если бы не постукивание узловатых пальцев по подлокотникам кресла.

Так он сидел довольно долго. Наконец, когда луна уже теряла силу, странная птица бесшумно скользнула в небе и в ту же секунду, заслонив собой свет, на мраморных плитах балкона появилась темная фигура. Сидящий в кресле вскинул голову; недобро сверкнули глубоко посаженные глаза.

— Вы совсем не торопитесь, — сухо произнес он. — Ночь уже почти на исходе.

Прибывший мягко ступил на устланный ковром пол.

— Простите, задержали неотложные дела, — послышался спокойный голос. Гость был высок, строен и разве что несколько широковат в плечах.

— Кому, как не вам следует знать, что я не беспокою по пустякам, — холодно бросил человек, жестом указав на другое кресло напротив себя. — Только не говорите, что опять озаботились проблемой нашего Галахада.

— В некотором роде, — отозвался гость. Проигнорировав приглашение, он прошелся по библиотеке и остановился перед висящим на стене гобеленом. — Вижу, вы никак от него не избавитесь!

— Сейчас не время этим заниматься, — оборвал его хозяин. — Да и незачем.

Гость согласился. Продолжая разглядывать в полутьме рисунок, он вполголоса продекламировал:

И мы суть параллельные миры,

Придуманные Мастером Игры,

И пустота струится под ногами.

Человек в халате дернул щекой:

— Прекратите! Я вызвал вас для другого.

Не оборачиваясь, гость кивком дал понять, что слушает.

— У нас появился серьезный противник.

Гость приблизился к гобелену, всматриваясь во что-то.

— Этого следовало ожидать, — проговорил он размеренно. — Пусть Красная Шапочка не отличает волка от бабушки, зато дровосек появился вовремя. — Он обернулся и указал на гобелен. — А они похожи!

Его собеседник поднялся из кресла и заходил по библиотеке. Стало заметно, что роста он небольшого. Гость коротко глянул в его сторону и продолжил рассматривать рисунок.

— Вы поразительно безучастны, — раздраженно произнес хозяин. — Хотя здесь затронуты ваши интересы!

Из полутьмы раздался смешок.

— Оставьте мои интересы при мне. Они не имеют ничего общего с вашими незатейливыми интригами. К тому же, я предпочитаю действовать не столь прямолинейно.

— И многого вы достигли? — желчно спросил хозяин, закипая от того, что обращаться ему приходилось большей частью к спине гостя. — Вы не справились даже с малолетками, а еще называете себя Джокером!

Гость пожал плечами. Он соизволил наконец повернуться лицом к собеседнику.

— Не получилось сегодня, получится завтра… У меня имеется идея, которая нам очень поможет.

Услышав эти слова, человек воскликнул:

— Ваши идеи уже завели нас в полный тупик!

В ответ Джокер произнес равнодушно:

— Не вижу здесь тупиков. А что до трудностей, то они преодолимы. Я предпринял кое-какие многообещающие действия, и совсем скоро мы узнаем…

— Какие еще действия? — в очередной раз прервал его хозяин. — Что вы предприняли? — прошептал он в ужасе. — Почему не согласовали со мной? Вы знаете, чем это грозит?! — выкрикнул он и грохнул кулаком по возвышавшемуся у стола глобусу.

Ножка глобуса подломилась, и огромный шар покатился по ковру.

— Так вы разрушите всё, чего я достиг за пятнадцать лет! — заорал он, уставясь на Джокера белесыми глазами.

Тот сделал успокаивающий жест.

— Ну что вы, дорогой, — сказал он мягко. — Птице вашего полета следует вести себя более сдержанно и совсем не стоит нервничать по пустякам.

— По пустякам? — опять вскинулся человек. — Ах, по пустякам… Ну знаете! — бледнея и задыхаясь, воскликнул он.

— Конечно, по пустякам, — веско проговорил Джокер. Теперь он оборотился к стеллажам, разглядывая стоявшие на полках книги. — Показательная коллекция, — заметил он, ведя пальцем по корешкам. — Раньше ее здесь не было. Зачем это вам? — спросил он с любопытством. — Кто в наше время интересуется сказками Первой Империи?

По лицу хозяина пробежала кривая усмешка, в глазах зажегся торжествующий огонёк. Джокер насторожился.

— Потому и заинтересовался, — произнес хозяин значительно, — что хотелось освежить в памяти некоторые исторические факты.

Окинув взглядом стоявшую перед ним фигуру, он сунул руки в карманы халата и вздернул подбородок.

— Хотя для вас это, конечно, еще один пустяк, — добавил он. — Мелкая, ничего не значащая деталь.

— Ну, ну, — с ощутимой тревогой проговорил Джокер. — Давайте вашу деталь! Уверен, что она не так уж страшна.

— Для меня нет, — сказал хозяин.

Джокер медленно шагнул вперед.

— Что вы имеете в виду?

— Противник, о котором я упомянул, — размеренно произнес хозяин, — это сердары.

Секунду гость стоял неподвижно. Затем страшная улыбка исказила его лицо.

— Вот как? — одними губами прошептал он.

Хозяин ощутил пробежавший по спине холодок, но продолжал всматриваться в Джокера с любопытством. А тот, поймав его взгляд, предпринял попытку взять себя в руки, отчего лицо его обезобразилось совершенно.

— Как видите, ваши идеи на первый взгляд представляются разумными, а на практике сплошь да рядом дают непредсказуемый результат, — с иронией произнес хозяин, — Не вы ли убеждали, что только поиграете с беззащитными мышками? А оказалось, что вцепились в уши тигра и, судя по вашему виду, это не очень вам нравится. Или станете уверять, что именно этого добивались? — спросил он уже с издевкой.

Он вздрогнул, едва не прикусив себе язык. Словно огромная птица расправила вдруг перед ним крылья.

— Ах вот что! — раздался в библиотеке низкий голос. Звякнули оконные стекла. — Так я дам вам совет — когда в следующий раз задумаете шутить, шутите аккуратней! Или я по-своему напомню, чем кончилась для меня наша последняя эскапада.

— Вы сами в этом виноваты, — сбивчиво проговорил хозяин. — Надо было лучше контролировать свой темперамент.

В библиотеке потемнело.

— А я не единственный, кто принял тигра за мышку, — еще тише произнес тот же голос. — Так давайте проверим, чего вы стоите!

Жуткая фигура надвинулась на человека, тот резво от нее попятился.

— Не надо меня пугать! — выставив руки перед собой, гневно воскликнул он. — Я и так хожу по лезвию ножа! Я единственный, кто есть у вас в Совете. К тому же вы не имеете права мне угрожать, — уткнувшись спиной в книжный стеллаж, произнес он лязгающим голосом, — хотя бы потому, что хозяин здесь я!

Его трясло, он с трудом держался на ногах. Фигура остановилась.

— В конце концов, это я открыл вам дорогу! — тем же лязгающим голосом проговорил хозяин. После некоторой паузы он ощутил, что угроза спадает.

— И я это ценю, — тихо сказал Джокер.

Хозяин перевел дух, поняв, что опасность миновала.

— Но в свете последнейинформации, — произнес демон с нажимом, — отныне мы равноправные участники.

Поразмыслив, хозяин нехотя согласился. Запинаясь, он спросил:

— У вас имеется предположение, почему они полезли не в свою игру?

— У меня их много, — мрачно ответил Джокер. — И каждое последующее еще менее правдоподобно. Однако теперь мне понятней ваши опасения, — усмехнулся он. — Потому, чтоб о нашем знакомстве не стало известно, мы выступим только на заключительном этапе. Не беспокойтесь, — отозвался гость на сомнения, пробежавшие по лицу собеседника, — с некоторых пор я сделался значительноосторожнее.

Хозяин недолго раздумывал над сказанным.

— Что ж, посмотрим, — пробормотал он. — Посмотрим, что из этого выйдет. Лишь бы вы не подвели опять.

— Я уже объяснял, — принужденно улыбнулся Джокер. — Это была случайность.

Хозяин кивнул. Скрестив руки на груди, он сказал с насмешкой:

— Не могу не признать, что я ощущаю удовлетворение от того, что и вам не чужды человеческие эмоции.

— В каждом из нас есть что-то от человека, — чуть слышно проговорил Джокер. — Даже в сердарах…

* * *

Вздрогнув от упавших на него капель воды, Сашка поднял голову. Постукивая зубами, рядом на песке устраивался Андрей. Проводив недовольным взглядом пробежавшего мимо пуделя, он проворчал что-то о засилье собак и о невозможности нормальным людям отдохнуть от них даже на пляже.

— Чего ты их боишься? — щурясь от солнца, спросил Сашка. — Гадалка гадалкой, но тебя же кидает в дрожь от любой псины!

— Трясусь я от холода, а не от страха, — живо возразил Андрей. — Это во-первых. А во-вторых, мне трястись можно. Я не пропадаю каждое лето в деревне, как некоторые. — Он нагреб под себя горячего песка и подпер кулаками подбородок. — К тому же я не понимаю собак. Нужно быть законченным психом, чтобы верить в их разум! Не говоря уже о вонючей пасти и грязных лапах.

— Да они лишь слуги, — переворачиваясь следом на живот, сказал Сашка. — Охраняют выгодное для них место.

Андрей недоверчиво фыркнул.

— Интересно, что охраняет эта? — Он кивнул в сторону маленькой пучеглазой собачонки из разряда жалких карманных невнятностей, истерично облаивающей кого-то у кромки воды. — Смотри, ей совершенно ничего не угрожает, а она уже вся в трясках и судорогах!

— Может, взбесилась? — предположил Сашка. — У таких обычно психика никудышная. Вот и поехала крыша на жаре.

— Ну тебя! — выдохнул Андрей, не сразу догадавшись, что его друг шутит.

— Когда они лают, — добавил Сашка неспешно, — значит, подозревают, что ты хочешь нанести вред им или их хозяину. И чем дурнее собака, тем чаще у нее возникают подозрения.

— А волки? — поинтересовался Андрей.

— Волки… — Сашка проводил взглядом вылезшую из воды длинноногую девчонку. — Волки это нечто другое. Это аристократы среди псовых. Именно поэтому их невозможно приручить.

— Аристократы, как же, — произнес Андрей скептически. — Пока не соберутся в стаю!

Девчонка тщательно вытерлась полотенцем и улеглась на песок недалеко от ребят. Полотенце она сунула себе под голову. Загорелая до черноты, она лежала совершенно неподвижно, плотно закрыв глаза, украшенные длиннющими ресницами. И даже бровью не повела, когда проходивший мимо малыш споткнулся и высыпал на нее ведерко песка.

Андрей сказал вдруг:

— Слушай, а ты знаешь, что твои пятнышки не загорают? — Он показал Сашке на спину. — Следы от когтей.

Сашка невольно поёжился, вспомнив, как Джокер вонзил в него когти в день, когда они чуть не погибли в кошмарной башне.

— Они не болят? — осведомился Андрей небрежно.

— Не болят, — коротко ответил Сашка и в свою очередь оглядел Андрея. — А у тебя что, болит что-нибудь?

— Да нет, — беззаботно махнул тот рукой. — И следов не осталось. Из нас один ты такой уникум, вот и думаю, вдруг это можно использовать.

— Как использовать? — воззрился на него Сашка.

— Представляешь, — азартно проговорил Андрей, — вдруг эти отметины могут работать как индикатор приближения демонов? Как у того, со шрамом на лбу. Только у тебя лучше — на спине, не разглядишь. — Он перекатился на бок и подпёр рукой голову. — Это ж как удобно!

Сашка отмахнулся:

— Придумаешь тоже! Врагу не пожелаю такого индикатора. Да и не болит у меня ничего.

— Ну ты смотри, заболит — говори, — деловито сказал Андрей. В глазах его мелькнули чертики. — Может, и про тебя кино снимут!

Сашка буркнул неразборчиво и встал, чтобы надеть рубашку. Чувствовалось, что плечи он успел спалить. День выдался жаркий, ветра не было. Над водохранилищем висела белесая дымка.

Давешняя девчонка повернула голову, взглянула на Андрея и перевела взгляд на Сашку. Потом потянулась к стоявшей рядом плетеной сумке, достала оттуда книгу в бумажном переплете и принялась ее перелистывать. Но читать ей, видимо, не хотелось, поскольку она почти тут же сунула книгу обратно и, прикрыв глаза рукой, стала смотреть на водохранилище.

Сашка подумал, что неплохо бы напоследок искупаться. Он позвал Андрея, но тот не захотел, и тогда Сашка направился к воде один. Мимо него, с зажатым под мышкой мячом, рысью проскакал громадный детина с копной растрепанных волос на голове и, подскочив к волейбольной сетке, включился в игру. Но его подача была отбита мосластым длинным парнем в красных купальных трусах. Мяч со свистом рассек воздух и приземлился в пяти метрах от Сашки. Игроки загалдели.

Кто-то насмешливо крикнул:

— Женька, дуй опять!

Детина вздохнул. Он вытер потное лицо ладонью и рысцой двинулся к мячу. Но Сашка уже подобрал мяч и послал его обратно. Махнув в ответ на раздавшиеся благодарности, он обошел песчаный замок, возводившийся двумя серьезными личностями лет пяти, и зашел в воду.

Рядом с ним раздался тихий всплеск — кто-то чисто, без брызг, нырнул и теперь светлым пятном удалялся под водой от берега. Сашка заинтересовался. Отсчитывая про себя секунды, он стал ждать, пока пловец покажется на поверхности. Считать пришлось долго — неизвестный вынырнул нескоро, довольно далеко, и сразу принялся резать саженками воду. Сашка крякнул, оценив технику и скорость. У него самого едва ли получилось бы лучше.

Он искупался и уже выходил на берег, когда заметил приближение того самого пловца. Каково же было Сашкино удивление, когда вместо профессионального спортсмена из воды появилась девчонка, что недавно валялась рядом на песке. Тонкая, чуть угловатая, с темными волосами до плеч, она вышла на берег, глядя прямо на Сашку. А тот, застыв дурак дураком, уставился в ответ на нее. Заметив его оторопь, она неуловимо улыбнулась и легкими быстрыми шагами пошла прочь.

Сашка припустил следом, но споткнулся о песчаный замок, вызвав возмущенный рев двух малышей — одна из стен замка превратилась в руины. Будучи уверен, что застанет девчонку на прежнем месте, Сашка бросился исправлять нанесенный урон, закончив работу в рекордный срок, но когда подбежал к их месту, там, кроме Андрея, никого не было. Судя по следам на песке, девчонка ушла.

— Наплавался? — спросил его Андрей, приоткрыв один глаз.

— А? — растерялся Сашка, возвращаясь к действительности.

— Рубашку надень, говорю, — сказал Андрей, приподнимаясь на локте. — Сгорел ты совсем.

Сашка поднял рубашку и стал рассеянно отыскивать рукав. Андрей с интересом наблюдал за ним.

— Ты выглядишь сейчас как год назад, когда нас спасла собака, — сказал он с усмешкой. — Точь-в-точь, когда держал в руках обломки модели.

Сашка в ответ только помычал. Ту собаку он помнил хорошо — если полутораметровое в холке чудище с горящими глазами и зубами как у пантеры можно назвать собакой. Прыжок ее тоже был примечательный — выставив вперед лапы с когтями нереальной длины, псина пронеслась тогда над самой Сашкиной головой.

— Мда… Не знаешь, что страшнее, демоны или эта защитница, — пробормотал он, продевая вторую руку в рукав и думая совсем не о собаке.

— Лично у меня нет желания встречаться с ней еще раз, — категорично заявил Андрей.

Сашка улыбнулся.

— Ну так напиши объявление: «Продам собаку. Ест всё. Любит детей», — посоветовал он, глядя в сторону. — Хотя мне всё-таки кажется, то была не совсем собака, — добавил он тише.

— А кто же? — удивился Андрей.

Но Сашка вместо ответа толкнул его в плечо.

— Смотри-ка, наш старый знакомый!

Он показал на потрепанные «жигули», рядом с которыми стоял сурового вида дед с густой короткой бородой, роясь у себя в карманах. Это был Герман Игоревич, старик из библиотеки, откуда была похищена железная книга.

— Кажется, он уезжает, — вполголоса сказал Андрей, внимательно наблюдая за стариком.

Друзья переглянулись. Они только сейчас поняли, что куча вопросов так и осталась без ответа, и где искать эти ответы, было совершенно непонятно. Куда исчез Пал Палыч, школьный учитель физкультуры, хозяин того самого Арпониса, и почему их преследовал Джокер, что собой представляет на самом деле железная книга и что же, в конце концов, это за раковина, хранящаяся у Сашки дома на антресолях. А единственным человеком, хоть как-то связанным с таинственными событиями, оставался этот старик. Кто мог хоть что-то знать.

Андрей стал быстро натягивать джинсы, прыгая на одной ноге. Схватив шорты, Сашка сунул ноги в сандалии.

— Давай быстрее! — поторопил он Андрея.

— Не могу! — выругался тот, пытаясь влезть в тесную обувь. — Говорил же матери, что стали маленькие!

— Давай, давай! — воскликнул Сашка нетерпеливо. — Он уже в машину садится!

— Беги, я догоню! — прохрипел Андрей, затянувший узел на шнурке и теперь судорожно пытающийся втиснуть ногу в кроссовку.

Сашка рванул во весь дух к парковке. Старик запустил мотор, но окно со стороны водителя было открыто.

— Здравствуйте! — подбегая к машине, произнес запыхавшийся Сашка. — Вы меня помните? Я зимой с друзьями был у вас в библиотеке.

Старик равнодушно посмотрел на Сашку, стоявшего перед ним в плавках, рубашке и с шортами в руке.

— Ты не кажешься мне знакомым, — бросил он после секундной паузы и двинулся к выезду со стоянки.

— Вы книгу еще нам давали, где говорилось об Арпонисе! — воскликнул Сашка растерянно.

Старик не обратил на него внимания и прибавил газу.

«Уедет! — мелькнуло в голове у Сашки. — Ищи его потом!..» Набрав в грудь побольше воздуха, он крикнул вслед удалявшейся машине:

— Мы знаем, где находится железная книга!

С легким визгом колес машина встала. Зажглись огни заднего хода. В этот момент на стоянку вбежал Андрей.

— Что ты сказал ему? — спросил он.

— Сказал, что знаю, где железная книга.

Андрей остолбенел.

— Ты с ума сошел? Он нам не поверит! Подумает, что мы сами ее украли!

— Зато смотри, как подействовало, — с мрачным удовлетворением заметил Сашка.

Старик сдал машину назад и, перегнувшись через спинку сиденья, распахнул пассажирскую дверь.

— Садитесь, — скомандовал он ребятам.

Они долго не раздумывали. Дождавшись, когда они забрались в машину, старик спросил:

— Куда вас везти?

Сашка хотел назвать адрес, но Андрей опередил.

— Мы живем недалеко, — сказал он. — Так что ехать никуда не надо. Можем и здесь поговорить.

— Тогда поедем ко мне, — заявил, трогаясь с места, старик. — Там и поговорим.

Глядя на проносящиеся мимо дома, ребята молчали. Управляя машиной скупыми движениями, дед лавировал в послеобеденном трафике. И меньше чем через десять минут они уже въехали во двор семиэтажного дома солидной постройки. Старик велел им подождать, а сам поставил машину в гараж и немного погодя вышел оттуда с какой-то сумкой в руках.

— Инструменты там, — ответил он на немой вопрос, открывая дверь в подъезд. — Внукам надо починить кое-что. Заходите, заходите!

В просторной квартире, куда привел их дед, было светло и уютно. У стены в коридоре, рядом со шкафом, приютилась целая батарея удочек. А на полу в прихожей стоял большой пластмассовый желто-красный грузовик.

Дед бережно убрал грузовик с дороги, поправил удочки и потребовал, чтобы ребята вымыли руки. Потом проводил их на кухню.

— Сейчас чай пить будем, — сообщил он, ставя на плиту чайник и открывая дверцу холодильника.

Он выгрузил на стол тарелку с фруктами и еще одну с остатками праздничного торта, на которых виднелись следы свечей.

— Дочь готовила, — сказал он, раскладывая торт по блюдцам. — День рождения у меня вчера был, шестьдесят пять лет.

Дед снял с плиты закипевший чайник, заварил чай и разлил его в чашки. Затем вышел в коридор, включив по дороге стоявший на холодильнике радиоприемник. Послышалась тихая музыка.

Андрей прошептал Сашке:

— Ты что, собираешься всё ему рассказать?

— Собираюсь, — твердо заявил тот. — Другого выхода нет. А то он и в самом деле подумает, что мы участвовали в похищении книги.

— Ну да, тогда он не подумает, — угрюмо согласился Андрей. — Тогда он просто сочтет нас сумасшедшими!

— Ну и пусть, — не смутился Сашка. — Только, кажется, он сам с приветом. То смотрит как на врагов, то тортом угощает. Зато, может, удастся вытянуть из него что-нибудь существенное, а не арабскую сказку, как в прошлый раз.

— Ну, смотри, — с сомнением протянул Андрей и вонзил зубы в кусок торта.

Не успели ребята прикончить половину угощения, как дед снова появился на кухне. Молча, ни о чем ни спрашивая, он наблюдал, как Сашка с Андреем едят торт. Когда всё было съедено, дед собрал посуду, сгрузил ее в мойку, вытер стол и сел рядом.

— Итак, молодые люди, — сдвинув мохнатые брови, неторопливо произнес он, — что вы хотели мне рассказать?

2

— А в конце, — неторопливо произнес Сашка, — на крыше появился какой-то человек. Но это я уже плохо помню.

— Я помню, — эхом отозвался молчавший до сих пор Андрей. — У него еще голос был мощный. Мне показалось, будто закачалась вся башня.

— И что он сказал? — с интересом спросил дед.

Дед совершенно не собирался над ними смеяться или объявлять их сумасшедшими, как опасался Андрей. Наоборот, он слушал серьезно, ни разу не прервав рассказ. И почему-то сразу стало ясно, что он не сомневается ни в одном их слове. Будто вся эта жуткая, похожая на комикс и одновременно на фильм ужасов, история есть обычное изложение самого тривиального школьного года.

— Он потребовал, чтобы Джокер отпустил Сашку, — ответил Андрей.

— Если можно, поточнее, — попросил дед. — Что именно сказал? Какими словами?

— Он сказал: «Отпусти мальчишку, и я оставлю тебе жизнь».

— Это точно?

— Ну да, — кивнул Андрей. — Жалко, нет Маши, она наверняка запомнила слово в слово.

— Маша не могла видеть того человека, — напомнил Сашка. — Она тогда без сознания была.

— Ах, да! — Андрей стащил с тарелки яблоко и смачно им захрустел.

Потирая лоб пальцами, дед облокотился о стол.

— Я оставлю тебе жизнь, — бормотал он. — Оставлю жизнь… Вот так, да?

— Вам это что-то говорит? — спросил его Сашка.

— Видишь ли, Александр, — произнес дед, вставая выключить надоедливое радио, — замечателен тот факт, что ваш нежданный спаситель воспользовался выражением «оставлю тебе жизнь».

Дед снова сидел, внимательно глядя на ребят темно-карими, удивительно молодыми глазами.

— Чего же тут замечательного? — искренне удивился Андрей.

Дед объяснил:

— На первый взгляд может показаться, что человек на башне употребил по отношению к демону власть принуждения, или наказания. Однако я всё же полагаю, что он применил власть нормативную, хотя и в предельно директивной форме.

Сашка с Андреем переглянулись недоуменно.

— А что такое нормативная власть? — спросил Сашка.

— Это когда кто-то имеет право контролировать соблюдение определенных правил и в случае необходимости на них настаивать, — пояснил дед. — Выражаясь по-простому, «ты начальник, я дурак». — Он лукаво улыбнулся.

— Странный вывод из одной фразы, — произнес озадаченный Сашка.

Не донеся до рта яблоко, Андрей сказал:

— Получается, наш спаситель — начальник над Джокером?

— Не обязательно, но весьма вероятно, — заявил дед.

— Круто! — вырвалось у Андрея. В следующую секунду он снова грыз яблоко.

— Мда, — протянул Сашка растерянно. — Это слабо укладывается в голове! Не понимаю, как можно прийти к такому выводу.

— Точно, — с полным ртом и сарказмом в голосе добавил Андрей. — И, кстати, как ему удалось захватить над Джокером власть? Это же практически невозможно!

Дед снисходительно улыбнулся.

— Про захват власти с влиянием — это вам в школу менеджмента. Путь Самурая и прочее «Хочешь похудеть — спроси меня как».

Он забрал у Андрея огрызок, который тот не знал куда деть, и отправил его в мусорное ведро. Потом подошел к висевшему на стене шкафчику, достал оттуда трубку и стал набивать ее табаком.

— Мы сейчас пытаемся понять, что произошло на самом деле, — заметил он бесстрастно. — Из вашего рассказа я сделал для себя вывод — возможно, неверный — что на башне случилось что-то необычное.

— Это еще мягко сказано! — прерывая его, воскликнул Андрей. — Если бы мне кто рассказал такую историю, я бы решил, что он с мышами в голове.

— Вот мы и ищем того мыша, что остался невидимым для вашего сознания, — продолжая невозмутимо набивать трубку, ответил дед.

— А это тут при чем? — Андрей покраснел.

— Сейчас поймете, — сказал дед, отходя к приоткрытому окну и разжигая трубку. Использованную спичку он аккуратно, сдвинув занавеску, положил в стоящую на подоконнике пепельницу.

— Например, кушаешь ты торт, — улыбнулся он, обращаясь к Андрею. — А в последнем кусочке обнаруживаешь какую-нибудь пакость вроде таракана.

Андрей передернулся и бросил взгляд на мойку, куда дед сгрузил блюдца после своего угощения.

— Вот-вот, — сказал наблюдавший за ним дед. — И останутся у тебя об этом торте соответствующие воспоминания. Вплоть до того, что и другие торты ты не сможешь есть еще долго. Только вот что забавно — про тараканов твое сознание знает, и про торты знает, и даже про то, что в тортах, случается, попадаются тараканы, тоже знает. Но одно дело знать и совсем другое, когда попадется реальный таракан — тогда и случается аффект. Аффективное состояние фиксируется — именно состояние, а не таракан и не торт. Остается воспоминание этого состояния.

Андрей откинулся на стуле и закинул руки за голову. Сцепив пальцы на затылке, он уставился в потолок.

Выпустив колечко дыма, дед продолжал:

— И наше сознание делает ошибку, смешивая вместе торт и насекомое, не позволяя воспринимать торт нормально, как раньше. Сознание начинает водить человека за нос, вот к чему я веду. В вашем случае вы попали в классический треугольник — спаситель, преследователь, жертва. И поэтому не можете понять, что же вы действительно видели.

— Прямо учебник по психологии, — промолвил ошарашенный Сашка.

— А механика работы человеческого сознания всегда была моим хобби, — попыхивая трубкой, сказал дед. — Как и любая другая механика. То, что не заметили вы, заметил я. Для меня описанная вами картина выглядит так, будто Джокер повел себя не как ожидалось. Поэтому и спаситель ваш был вынужден сказать то, что сказал. И именно тогда, когда увидел, что Джокер вышел из себя в какой-то момент… и вот об этом-то моменте я хотел бы знать подробнее.

— А зачем это вам? — выпрямляясь на стуле, спросил Андрей с вызовом.

Дед ответил не сразу. Он задумчиво посмотрел в окно на виднеющиеся за ним макушки деревьев и только потом произнес неторопливо:

— Так ведь я понимаю, что ко мне вы обратились от отчаяния. Некуда вам больше с этим идти. Вам или никто не поверит, или, что хуже, сочтут за ненормальных. Но знать-то хочется! — Он хитро им подмигнул. — Так что я принял на себя вашу тайну, но заодно принял некоторую ответственность. Вот и пытаюсь научить вас чему-то, что может помочь в будущем, коли вы влипли в такую историю.

Дед замолчал. А Сашка подумал: что, если и он семь лет назад увидел не то, что случилось с ним на самом деле, а то что хотелувидеть? Или, скажем, увидел-то он всё верно, но интерпретировал неправильно. Сашка нарисовал в голове песчаный холм, на котором оказался после ссоры с Мишкой у старой мельницы, и стал по шагам вспоминать, что случилось дальше.

Первое, что бросилось ему тогда в глаза — море. Огромное, от горизонта до горизонта. Сашке даже показалось, что он снова слышит прибой. И крик чаек. И медный голос трубы, тающий в прозрачном воздухе.

Тут Сашку бросило в пот. Труба! Труба и взметнувшиеся флаги. В тот момент, когда он впервые в жизни увидел тот замок! Да это же похоже на сигнал, сообразил Сашка. И ведь почти сразу после него на мосту появилась конница. Уж не к нему ли она направлялась? Во дела! Учитывая, что сам он оказался там впервые, остается предположить, что кто-то в замке или около него очень хорошо знал, кого ему ждать и что с этим человеком делать.

А что же тогда орел? Орел-то зачем появился? Он ведь бросил раковину и умотал восвояси, будто это было его единственной задачей! Хм, да ведь тогда раковина из никому не нужной оболочки моллюска, как выразился однажды Андрей, превращается чуть не в средство спасения. От чего? Или скорее от кого. Фиг разберешь. Потом подумаем… А с Джокером дед не прав.

— Мне всё-таки кажется, Джокер с самого начала собирался нас убить, — сказал Сашка. — Просто его убили раньше.

— И опять не факт, — выбивая трубку в пепельницу, возразил дед.

Он сунул трубку назад в шкафчик, отнес вытряхнуть пепельницу в туалет, водрузил ее обратно на подоконник и уселся на прежнее место.

— Судя по вашему рассказу, в Джокера из Арпониса стреляли четырежды, правильно? — спросил он.

— Правильно, — сказал Сашка.

— Нет, неправильно, — возразил Андрей. — Три раза стрелял я, и два раза — ты. Итого пять. Причем когда стрелял я, Джокер только посмеивался. А вот когда Арпонис попал к тебе, ему сразу не поздоровилось. Помнишь, как он чуть не упал?

— Смутно, — признался Сашка. Он пытался вспомнить происшедшее с момента отчаянной попытки Маши остановить Джокера, но это были какие-то обрывки. Вот рывок Маши к демону… Ее пустые после удара глаза… Вот Джокер вцепился уже в него, не давая воспользоваться Арпонисом… Нестерпимая боль… Потом какой-то рёв, толчок, и сразу за этим — идущий к нему человек.

— Ничего, зато я помню, — отозвался Андрей. — Я как раз в это время очнулся. Вы правы, — обратился он к внимательно слушавшему их разговор деду. — Джокер на самом деле не выглядел так злобно, как в последний момент, когда собрался бросать Сашку с башни. У меня от страха тогда аж кожа на спине съежилась.

— А что именно его разозлило? — спросил дед.

Андрей задумался.

— Он сказал что-то Сашке, а потом сжал когти, будто готов был немедленно его задушить.

— А что это было, ты помнишь? — дед взглянул на Сашку.

— Ничего не помню, — вздохнул тот. — Если б помнил, сказал бы.

— А ты? — дед снова перевел взгляд на Андрея.

— А я был слишком далеко.

— Ну, а потом что произошло? — спросил дед.

— А ничего! Сразу после этого на крыше нарисовался мужик с мечом и Сашка выстрелил в Джокера.

— Всё? — подождав, уточнил дед.

— Всё, — энергично кивнул Андрей. — После того как Джокер упал, я и сам ничего не помню.

Дед хмуро посмотрел на ребят.

— Значит, если предположить, что Джокер не погиб, теперь вы точно приобрели в его лице заклятого врага, — заключил он.

— Будто раньше он был нашим лучшим другом! — криво усмехнулся Андрей.

— Другом не был, но и врагом тоже, — уверенно заявил дед.

— Почему это? — взвился Андрей. — А его нападение на нас прошлой осенью?

— Проба сил, я бы сказал. Может быть, провокация. Вообще предлагаю смотреть только на реальный вред, который он нанес вам до встречи на башне. Я лично такового не обнаружил.

— Но он же убил мою бабушку! — воскликнул Андрей возмущенно.

— А это еще что за история? — Дед завесил глаза бровями. — Вы ничего мне про это не говорили!

— Да Андрей ошибается, — вмешался Сашка. — Джокер соврал, когда заявил, что не знает, кто это сделал. Это я хорошо помню. Но Джокер никогда не говорил, что сам сделал это.

Сашка посмотрел на Андрея, тот уклонился от его взгляда.

— Я понял так, — повел Андрей плечом.

— Погодите, погодите! — опять перебил дед. — Всё-таки какая бабушка?

Андрей насупился.

— Потом расскажем, это сейчас не важно, — сказал он хмуро. — Сначала давайте разберемся с Джокером. Так по-вашему получается, он в самом деле только шутки шутил?

— Именно, — бросил дед коротко. — Он просто с вами забавлялся, до какого-то момента.

Андрей фыркнул, а Сашка развесил уши, поняв, что сейчас последует очередное нетривиальное пояснение.

— Людям не очень нравится, когда посягают на целостность их мира, — сказал дед, и странная улыбка пробежала по его лицу. — Вот и вам не понравилось. А сделали вы очень распространенную вещь — вы подогнали модель под реальность. Модель ожидаемой реальности, — объяснил он, видя выражение лиц ребят, — к реальности случившейся. Иными словами, вы знали, что демон должен быть законченным злодеем, и под это подогнали объяснение его действий. Сразу и безоговорочно сами в это поверив.

— Чушь собачья, — неубедительно пробормотал Андрей и беспомощно уставился на Сашку. Тот скрипнул стулом, на котором сидел, но ничего не сказал.

— Коротко говоря, — вздохнул дед, — до встречи на башне Джокера опасаться не стоило. Но там вдруг всё изменилось. А так как в его гибель я не верю, принимая во внимание четыре предыдущих выстрела из Арпониса, то значит, вам стоит знать, что у вас имеется могущественный враг. И единственный, кто сейчас его сдерживает — тот самый человек на башне, ваш таинственный спаситель.

Закончив, дед обеспокоенно посмотрел на ребят. Наступило молчание. Андрей сидел, опустив голову, натирая пальцем несуществующее пятнышко на столе. Сашка пялился на разноцветные картинки из мультиков, наклеенные на створки дверей под мойкой. Потом Андрей бросил натирать пальцем стол и поправил ворот футболки.

— Хорошо, — сказал он, поднимая голову. — А в вашей реальности существуют демоны или они тоже только модель? — спросил он ядовито.

Сашка попытался что-то сказать, но Андрей продолжил с напором:

— Мы рассказали, куда девалась железная книга, и вы сразу нам поверили. Очень странно! Вы, наверное, единственный такой человек из всех моих знакомых. И еще вы хорошо ориентируетесь в психологии демонов. Сами-то вы кто, а? — прищурился Андрей.

— Я обычный человек, если это то, что ты имеешь в виду, — спокойно ответил дед. — И хорошо ориентируюсь только в людской психологии. Что же касается демонов, — он с сомнением глянул на ребят, — есть такой способ рассуждения, от следствия к посылке. Или, другими словами, схватывание взаимосвязи эмпирических данных при невозможности их проверки.

Дед увидел выражение лиц ребят и, оборвав себя, закончил проще:

— Короче, я верю, что демоны имеют место быть.

Он бросил взгляд на Сашкины шорты, на которых виднелись следы от не успевших просохнуть плавок.

— Ты бы переоделся. Хотя бы плавки сними да в карман засунь, — мягко сказал ему дед. — Всё лучше, чем сидеть в мокрых штанах. Давай шуруй в ванну!

Сашка поднялся и вышел в коридор.

— Расскажи-ка мне, что произошло с твоей бабушкой, — услышал он, закрывая за собой дверь.

В ванной пахло хвоей. Андрей в чем-то прав, думал Сашка, стаскивая с себя шорты и разглядывая флаконы на туалетной полке. Дед странно спокойно отнесся к их рассказу. Пусть он держал в руках железную книгу, пусть даже откуда-то узнал, на что она способна, но этого мало. Мою мать, к примеру, это точно бы не убедило. А меня убедило бы? Наверное, да. Помнится, после первой встречи с Джокером я тоже немедленно поверил Андрею, что это был демон. Да, но я-то видел, как он исчез! Причем вместе с собакой. Хм…

Когда Сашка вышел из ванной, Андрей задумчиво грыз очередное яблоко. На лбу у него блестела испарина.

— Хвост ишака — это еще не ишак, — услышал Сашка. — Однако один из его признаков.

Дед опять пыхтел трубкой, стоя у открытого окна. И снова бормотало радио.

— А сколько сейчас времени? — заходя на кухню, спросил Сашка.

— Точно, нам же домой пора! — вскинулся Андрей. — Я обещал вернуться до шести.

— Успеете, — успокоил их дед, убирая трубку на прежнее место. — Сейчас ровно пять.

Он пожевал губами.

— Как, говоришь, звали твою бабушку? — глядя прямо перед собой, спросил он Андрея.

В этот момент в дверь позвонили. Андрей замер на полуслове, а дед отправился открывать.

3

— Деда-а! — завопил с порога загорелый толстощекий малыш лет четырех, в шортиках и футболке с вышитым корабликом. — Деда-а! Я змею поймал!

Малыш стремительно бросился деду на шею, вцепившись рукой в воротник, другой сунув ему под нос жирного дождевого червя.

— Смотри! Я сначала палкой на огороде копал, но этим плохо копать, — принялся рассказывать он, устроившись у деда на руках. — Тогда я попросил у бабушки совок и нашел змею. Правда, большая змея?

— Да не змея это, сколько можно говорить! — со смехом возразила ему появившаяся следом полная женщина с шапкой седых волос. В руке у нее была большая пластиковая сумка. — Это самый обычный червяк, — мягко поправила она малыша.

— Нет, змея! — немедленно заупрямился малыш. — Ты, бабушка, помолчи.

— Всё равно червяк, — не согласилась с ним бабушка.

— А я говорю, змея! Деда, ну скажи ей, что это змея! — воскликнул малыш возмущенно.

— Это хорошо, что ты его поймал, — ласково успокоил его дед. — Это большой червяк, на которого мы будем ловить рыбу, — объяснил он. — Мы попросим бабушку, и она положит его в холодильник. Чтоб не пропал.

Малыш нахмурился, обдумывая сказанное. Дед тем временем представил жене Андрея с Сашкой.

— Ты их покормил? — спросила она, смерив взглядом ребят, которые за последнее время умудрились вытянуться так, что выглядели, будто их морили голодом.

— Торт скормил, — отчитался дед. — Больше ничего.

Бабушка поморщилась.

— Мог бы и посущественнее чего дать… Ребята, давайте я вас покормлю? — спросила она.

— Извините, но нам надо идти, — ответил Сашка. Он направился к дверям и стал обуваться. Глядя на него, стал обуваться Андрей.

— Ну что же вы так, — расстроилась бабушка, метнув на деда укоризненный взгляд. — Ну, тогда заходите как-нибудь еще!

— Зайдем обязательно, — сказал Сашка, ожидая, пока Андрей зашнурует кроссовки.

Дед стал спускать малыша на пол, но тот вцепился в него мертвой хваткой.

— Я не хочу сам! — заявил малыш. — У меня ножки устали жить в ботиночках. Мы с автобуса шли-шли, шли-шли… Я чуть не лопнул! — Он сердито глянул на бабушку.

— Да куда ж я с такой тяжестью и тебя потащу! — был ему ответ. — У меня сумка весит больше чем ты! — Бабушка подняла с пола сумку и пошла на кухню.

Дед выслушал жалобы и мягко, но всё же спустил малыша с рук. Тот надулся, но, припомнив, что дед говорил раньше, требовательно дернул того за штанину:

— А мы скоро поедем на рыбалку?

— Завтра поедем, — ответил дед.

— А завтра это когда? — не отставал малыш.

— Сейчас поиграем, потом ты поспишь, и мы поедем, — объяснил дед.

Андрей обулся. Малыш не затихал.

— Ночью посплю? — хитро спросил он.

— Да, ночью, — сказал дед, крепко взяв его за руку и открыв ребятам дверь. Они попрощались.

Андрей с Сашкой вышли на площадку.

— Деда, а если я днем посплю? — услышали они уже за дверью.

— Во у парня хватка! — усмехнулся Сашка, вызывая лифт.

Солнце клонилось к западу, жара спадала. Но полное безветрие не позволяло горячему воздуху быстро остыть. Отсутствие вторую неделю пусть небольшого дождя привело к тому, что деревья склонили ветви к земле. Цветы на клумбах поблекли. Высокие кусты вокруг дома высохли, трава тоже, и даже белесое небо над городом казалось высушенным дотла. В такую погоду было хорошо валяться на пляже или сидеть в прохладном доме, а не ходить по раскаленному асфальту.

— О каком ишаке втирал тебе дед? — выскочив из подъезда, спросил Сашка первым делом. Ребята направились к остановке.

— Он сказал, что на обычных людей демоны с крыльями не нападают, — ответил Андрей. Выглядел он задумчивым. — И вообще просто так даже ворон не каркает, и всё оставляет свои следы… Ну, ты знаешь, в этой своей манере. Еще он сказал, что бабушка, видимо, перешла кому-то дорогу, и если я хочу знать причину нападения, надо рыться в ее прошлом. Потому как других концов, за которые можно потянуть, у нас нет. Предложил поспрашивать родителей… Будто я их раньше не спрашивал! — воскликнул Андрей раздраженно.

Подошел автобус. Людей на остановке было столько, что все они в него не поместились, и часть осталась ждать следующего. Остались и ребята, решив по предложению Сашки не толкаться в жуткой тесноте, а лучше пройти пешком до метро.

— Еще он сказал вот что, — шагая рядом, мрачно ухмыльнулся Андрей. — Еще он сказал…

Сашка ощутил растущее беспокойство.

— Не тяни! — бросил он.

— Еще он сказал, что никакого словаря в железной книге не было! — выпалил Андрей на одном дыхании. Вид у него сделался взъерошенный, а глаза стали круглые. — Никогда! — взмахнул он руками, пугая прохожих. — Никаких трубочек с рулончиками из папиросной бумаги, ничего! Пока книга находилась в библиотеке, дед изучил ее всю и в упор не помнит никаких крышечек, вделанных в корешок.

Андрей остановился и стал подробно рассказывать, что поведал ему дед. Было видно, что услышанное задело его за живое. Сашка слушал с жадным вниманием. Они стояли посреди дороги, не замечая, что мешают прохожим.

— Короче, надули нас, — сказал Андрей. — А точнее, подставили. Заманили хитростью. И сделал это не кто иной, как… — Он замолчал, ожидая, пока Сашка сообразит.

— Тетя Зина, — сказал тот тихо. — В смысле, ее демон.

— Не-ет, — протянул Андрей. Прищурив глаза, он помотал указательным пальцем из стороны в сторону. — Отнюдь! Все эти демоны подчиняются кому?

— Джокеру, — сказал Сашка.

— О! — Андрей вздернул торжествующе палец. — Именно, что Джокеру!

Он повернулся и снова зашагал по тротуару. Сашка присоединился к нему.

— А после этого дед говорит, что Джокер хотел только пошутить, — ядовито сказал Андрей. — Ха-ха… И если он жив, опять же по деду, нам уже сейчас надо искать бункер поглубже!

В раздражении Андрей пнул жестянку, валявшуюся около урны, но промахнулся и вместо жестянки угодил по урне.

— А, ч-чёрт! — вскрикнул он, хватаясь за ногу. Лицо его сморщилось. Он засопел, прыгая на одной ноге, и опять чертыхнулся. Но потом всё-таки отправил банку в полет на ближайший газон.

— Понимаешь, что меня бесит, — чуть прихрамывая, продолжал он, — дед, судя по его словам, ни разу в жизни не встречался с этими тварями. А понтов столько, будто всё про всех знает. И что было, и что будет, и вообще надувает щеки по любому поводу. Аналитик, блин… Механик! — злобно бросил Андрей.

Им понадобилось двадцать минут, чтобы пешком добраться до станции метро. И еще пятнадцать, чтобы доехать до дома. И почти всё это время Андрей возмущался логическими построениями деда, уже называя его не иначе как Механик.

Только когда поезд остановился на станции, где в прошлом году упал на рельсы ассистент тети Зины, Андрей выдохся. Он окинул взглядом платформу, где произошла трагедия, и повернулся к Сашке.

— Ну, а ты-то что думаешь? — спросил он охрипшим голосом. — Скажи уж что-нибудь!

— Считаю, нам надо позвонить Маше, — тотчас ответил Сашка.

— Зачем? — удивился Андрей, но подумал и замялся. — Э-э… В смысле, конечно, расскажем. Но что нового она может добавить?

— Не знаю, — пожал Сашка плечами. — Просто мне почему-то кажется это правильным. Пока она не уехала в свою Турцию.

— В Грецию, — автоматически поправил Андрей.

— Ну, в Грецию…

Звонить Маше им не пришлось. Когда они подходили к своему дому, из-за припаркованной у обочины машины на них внезапно вылетел здоровый пес. Однако тут же замер как вкопанный, услышав голос высокой темно-рыжей девчонки в сарафане и сандалиях на босу ногу.

— А, мальчики! — подскочила к ним сияющая Маша. — Очень приятно вас видеть… Макс, сидеть! — скомандовала она псу, только собравшемуся было с любопытством обнюхать ребят.

Пес сел где стоял. Сашка поздоровался. Андрей побледнел.

— Ты почему выгуливаешь его без поводка? — слегка отстраняясь, сказал он вместо приветствия.

— Да Макс мухи не обидит! — рассмеялась Маша. — Тем более он тебя знает.

— Ну-ну, — Андрей с сомнением смерил пса взглядом. Макс сидел с видом, будто собирался принять участие в разговоре.

Вдруг он вскочил и глухо гавкнул. Маша удивленно воззрилась на него.

— Не поняла, — сказала она строго.

Пес напряг задние лапы, навострил уши и гавкнул снова. И тут же залаял в полный голос. Маша сморщила усыпанный веснушками нос.

— Перестань! — оборвала она пса. — Это всего лишь ворона, — сказала Маша, глядя на крупную птицу, устроившуюся на ветке дерева неподалеку.

— Это не ворона, — голосом знатока поправил Сашка, — это ворон. Видишь, он весь черный? У вороны черная только голова.

— Невелика разница, — пожала Маша плечами. Но Сашка не отставал:

— Он куда больше вороны, предпочитает охотиться в одиночку и хвост у него клиновидный, а не закругленный. Кстати, первый раз вижу ворона в городе. Они здесь не водятся.

— Знаток, — фыркнул Андрей. — Прямо юный натуралист.

Не сводивший глаз с птицы пес снова залаял. Ворон нехотя махнул черными, с металлическим отливом крыльями, поджал сильные ноги и, описав дугу, скрылся за ветвями деревьев. Ребята помолчали, наблюдая его полет. Маша сказала:

— Вы сегодня замороженные какие-то. Задумали что-то или случилось чего? — Глянув на их изменившиеся лица, она посерьезнела. — Что-то плохое, да? Да не молчите же!

— Всё не так плохо, — сумрачно произнес Андрей, — всё намного хуже.

Маша растерянно хлопнула глазами и покосилась на Сашку. Тот промолчал, предпочитая дать слово Андрею, который принялся рассказывать, как они заметили на пляже деда и что случилось потом. Маша, не шевелясь, слушала его излияния.

Максу надоело стоять на одном месте, и он потянул ее за собой. В сопровождении собаки все трое двинулись по асфальтовой дорожке. Когда Андрей дошел до выводов деда о Джокере, Маша одобрительно кивнула.

— Он прав, — сказала она.

Андрей залился краской.

— Теперь ты еще стань доказывать, что Джокер с нами лишь дружески шутил! — желчно воскликнул он.

Маша ничего доказывать не стала.

— Хочешь верь, хочешь нет, я тоже думала об этом. И пришла к тем же выводам, что ваш Механик, — просто объяснила она.

— Ну, знаешь! — Андрей отвернулся.

— Можешь дуться сколько угодно, — невозмутимо заявила Маша. И добавила несколько обеспокоенно: — Вот только я хочу знать, зачем понадобилось засылать нас в ту башню, если Джокер не собирался никого убивать?

Андрей раздраженно махнул рукой:

— Да какая разница! Собирался, не собирался… Факт, что чуть не угробил!

— Потому что это всё запутывает, — задумчиво возразила Маша. — Потому что я не понимаю, зачем было столько городить, чтобы всего лишь заманить нас туда. Тут и Сашкина раковина, и тетя Зина, и кража книги из библиотеки.

— И заботливо подсунутый словарь, — напомнил Сашка.

— Да, и это тоже, — согласилась Маша. — Что не лезет вообще ни в какие ворота.

— Да прекрасно всё лезет! — заявил Андрей решительно. — Ежу ясно, что Джокер объявил на нас охоту. Сжить нас со свету стало его целью.

— Святая простота, — сказала Маша.

Андрей замолчал.

— Давай рассуждать как Механик, — сказал Сашка.

Андрей молча скривил губы.

— Что хотела тетя Зина? — спросил Сашка. — Раковину. Но это она только так говорила. На самом же деле, если дед не врет про словарь, она хотела всучить нам железную книгу.

Они как раз миновали детскую площадку рядом с Машиным домом, когда Андрей остановился и резко повернулся к Сашке.

— А демона, который нас чуть в кукол не превратил, ты помнишь? — начал он сиплым шепотом. — А как сам едва стоял на ногах, когда мы с ним управились, помнишь? А погоню и гибель ассистента? Он что, развлечения ради несся за нами? А мой кот прыгнул на Джокера вообще чтоб его поприветствовать! — рявкнул Андрей в полный голос.

Пес глухо зарычал, но Андрей не обратил на него внимания.

— Навсегда сгинув в той чертовой башне! Двинулись вы окончательно с этим Механиком, вот что!

— Горе ты моё, — сказала ему Маша.

Андрей кинул в ее сторону сердитый взгляд.

— А теперь попробуй вообразить, — сказал Сашка, — что кто-то очень хорошо знал, на что мы способны.

— Откуда? — коротко бросил Андрей.

— От Джокера, — ухмыльнулся Сашка. — После нашей первой с ним встречи.

Андрей стал яростно чесать в затылке.

— Тетю Зину же использовали втёмную, — пояснил Сашка. — А ее демон тогда просто сорвался с цепи, чуть не испортив всю комбинацию.

Андрей чесаться перестал.

— А самое интересное, — сказала Маша, — что уничтожение твоим котом словаря вряд ли было частью плана.

— Учитывая такое внимание к клиентам, как заблаговременное снятие его копии, — напомнил Сашка. Мысль, что копию им дали как дополнительную страховку на случай утери «словаря», появилась у него, пока он слушал рассказ Андрея, когда они вышли от деда.

— Ничего не понимаю, — произнес Андрей жалобно. Но вдруг округлил глаза. — Мать моя! — прошептал он.

— Вот именно, — сказал Сашка. Андрей покраснел.

— Теперь ты понимаешь, что тот портал был, видимо, не единственным, — сказала Маша.

— Так что лучше подумай о том, куда мы не попали, — закончил Сашка.

Повисла долгая пауза. Андрей искал опровержение тому, что сказала Маша, не находил и от этого чувствовал себя беспомощным. Простая и стройная картина, выстроенная им после событий на башне, рухнула. То есть не сразу, конечно, — сначала ее подточил своими дурацкими выводами дед. Но Маша с Сашкой сейчас окончательно ее разрушили.

Не было больше ни жертв, ни преследователей, ни спасителей. Была туго закрученная, хорошо просчитанная, многоходовая интрига с неизвестным количеством участников и непредставимыми целями. А трое друзей играли в ней роль пешек. Которые по чистой случайности не угодили в капкан, заботливо расставленный неведомыми режиссерами.

— И, конечно, никаких ограничений, — тихо произнес Андрей, припомнив немыслимые сложности, связанные с реализацией чудес из железной книги. — Заходите, гости дорогие, в любое удобное для вас время…

Он бессмысленно перебегал взглядом с Сашки на Машу, но тут глаза его сузились.

— Сашка, — произнес он вдруг совершенно другим тоном, — нам надо навестить тетю Зину! В коме она или в инвалидной коляске, нам необходимо с ней поговорить!

— Думаешь, имеет смысл? — спросила Маша.

— Имеет или не имеет, — сказал Андрей, — другого выхода нет. Бери что дают! Иначе мы так никогда не узнаем, кто эти твари, что играют с нами в кошки-мышки. Пока они нас наконец не поймают.

— Ладно, — сказал Сашка. — Я постараюсь узнать у матери, где держат тетю Зину.

— Только побыстрее, — сказала Маша. — Я скоро уезжаю, а мне тоже интересно узнать, что она скажет.

4

Неделей позже все трое стояли в приемном отделении неврологического санатория, поджидая дежурную медсестру. Андрей рассеянно листал журнал посетителей, в котором им предложили расписаться, что они послушно и проделали десять минут назад. Посетители, судя по журналу, тетю Зину не баловали — каждые две недели сюда приезжала мать Сашки, да разок мелькнул кто-то из Санкт-Петербурга.

Тетя Зина была на прогулке. Ребятам сообщили, что ей значительно лучше — она уже ходит и разговаривает. Но, к сожалению, ничего не помнит из своей прошлой жизни. Удар молнии, под который она так неудачно попала, повредил память настолько, что ей пришлось заново учиться ходить, есть и говорить. Это известие расстроило ребят, но уж коли пришли, то надо было довести начатое до конца. И теперь они ждали, пока тетя Зина придет с прогулки.

Наконец, когда им надоело разглядывать разрисованные жизнерадостными пейзажами стены да пялиться на фикусы по углам, в вестибюль, дробно стуча каблучками, вбежали две девушки в белых халатах. А следом, в полотняных брюках и мягкой свободной рубашке, вошла тетя Зина.

Лицо ее было радостным и возбужденным. Сашка и не помнил, чтобы когда-либо видел ее такой. Она совсем не напоминала ту жуткую старуху, что полгода назад предстала перед ним в подвале. И выглядела она сейчас почти так же, как его мать. Только волосы у нее остались мышиные. Медсестра представила ей ребят.

Тетя Зина с любопытством вскинула на них глаза, и сразу стало ясно, что она совершенно не помнит ни Андрея, ни Сашку. Мальчики растерялись, не имея представления, с чего начать разговор, да и о чем, и не лучше ли прямо сейчас извиниться и свалить отсюда.

Выручила их Маша. Она обратила внимание на зажатый в руке тети Зины блокнот да на высовывающийся из заднего кармана карандаш. Сообразив, что тетя Зина увлеклась рисованием, Маша завязала с ней разговор, и медсестра оставила ребят одних.

Не прошло и минуты оживленной беседы, как тетя Зина повела Машу — а с ней Андрея с Сашкой — в свою комнату показывать рисунки. Войдя в ее жилище, Сашка сразу вспомнил, что тетя Зина никогда не испытывала недостатка в деньгах.

На палату это мало походило — комната была не одна, а целых три анфиладой. В одной стояли аккуратно застеленная кровать и стол с парой стульев. В другой был еще один стол, усыпанный листами с рисунками. Ими же была усеяна кушетка и широкий подоконник наполовину открытого окна. Что в третьей комнате, ребята не увидели — дверь туда была закрыта.

Маша продолжила оживленно беседовать с тетей Зиной, а Сашка с Андреем от нечего делать принялись рассматривать рисунки. Стиль им понравился. Каждый рисунок выполнялся несколькими точными, уверенными штрихами, но схватывал в человеке главное.

На рисунках были изображены исключительно человеческие лица — ни зверей, ни строений, ни пейзажей, только люди. Здесь была Сашкина мама, еще совсем молодая, и тетя Зина, как есть сейчас, и Андрей, и множество каких-то незнакомых людей, и всё это рисовалось быстро, точно и уверенно. Был здесь и Сашка. Андрей немедленно состроил глумливую гримасу, ткнув пальцем в изображение мальчишки лет восьми, надувшего губы и глядевшего исподлобья.

Среди большого количества самых разнообразных людей ребята увидели рисунок, отличный от других. На огромной голой скале был изображен замок. Не тот, что видел Сашка семь лет назад и потом еще зимой в библиотеке. Нет, совсем другой. Даже не замок — крепость. Рисунок крайне заинтересовал Андрея и, пробормотав вполголоса «Ну-ка, ну-ка!», тот сунулся было рассмотреть его поближе, но в этот момент в окно что-то стукнуло, и на карниз опустилась черная птица. Это был ворон.

— Кыш, кыш! — закричала тетя Зина, махая руками в его сторону. — Вот ведь повадился, проклятый!

Ворон глянул на нее острым глазом, сунул в комнату на секунду голову и снялся враз, будто его и не было.

— А давно он так повадился? — провожая взглядом птицу, спросил Сашка.

— Да уж дня три, — пояснила тетя Зина. — Так и лезет, невозможно окно открыть!

Говорила она по-прежнему с придыханием, но слова выговаривала чуть по-другому, и Сашку уже не корёжило от одного только звука ее голоса.

Андрей с Машей переглянулись. Они сразу стали прощаться, попрощался и Сашка. Покинув корпус санатория, трое друзей пошли к выходу по усыпанной сосновыми иглами аллее. Пнув шишку с дороги, Андрей спросил деловито:

— Итак, что мы имеем?

— Полный облом, — вздохнул Сашка. — Не похоже, что она нас когда-либо вспомнит. Хотя мы у нее на рисунках и есть. А пока не вспомнит, нам нипочем не узнать, куда на самом деле должна была закинуть нас железная книга.

— Хочу заметить: ваша тетя Зина — недюжинный талант, — сказала Маша. — Чтобы так рисовать, надо видеть человека насквозь.

— Так она и видела, — сказал Сашка. — Она ж психиатром работала!

— Короче, съездили зря, — сказал Андрей. — Ничего полезного не узнали.

— Только вот птичка эта… — Маша сделала рукой неопределенный жест. — Сашка, это же ворон, да? — спросила она. — Вроде того, на которого лаял Макс.

— Угу, — кивнул Сашка. — Похож.

— Тогда лучше считать, что это он и есть, — сказала Маша. — С некоторых пор, я не верю в такие совпадения.

— Ну вот, — помрачнел Андрей. — Только высунешь нос, всякие твари начинают виться! Уверены, что это та самая ворона? — требовательно спросил он.

— Если б ворона, — сказал Сашка рассудительно. — Они куда чаще встречаются. А вот ворон, да еще такой крупный и приметливый… Да, точно он!

— А может, это Джокер полинял после твоего выстрела? — выдал Андрей версию. — Тогда поймать, скрутить башку, и все проблемы! Или рогаткой…

Он обвел взглядом чуть качающиеся под ветерком кроны сосен и окружающие аллею кусты.

— По Джокеру у нас ты спец, — откликнулся Сашка. — Хотя вряд ли это Джокер. Но вполне может оказаться другим исчадием того рая, откуда весной мы еле унесли ноги.

— Всё, сегодня мастерю рогатку, — после некоторого размышления заключил Андрей. — Сашка, у тебя найдется резина?

— Есть старая велосипедная камера, я отдам.

Андрей оживился.

— Отлично, отлично! Тогда подберем еще правильную веточку, потом обстругаем… А ну-ка!

Андрей свернул с аллеи и нырнул в заросли. Несколько минут он ворочался там, бормоча себе что-то под нос, затем вновь нарисовался на аллее. Подняв над головой найденную ветку и размахивая ею, как дирижерской палочкой, он с выражением произнес:

Душа бесхозная скучала

По оперенью.

Душа безмозглая мечтала

О воплощенье.

И, безутешная, взывала

К небесным силам.

Она, конечно же, не знала,

О чем просила!

— Поэт, — сказала Маша. — Пушкин, Александр Сергеевич, не твой родственник?

— Зато в тему, — сказал Андрей, стряхивая с себя листву и иголки. Он вдруг ощутил зверский голод. — Пошли быстрее, у меня ноги подкашиваются, так есть хочется!

Ребята тронулись дальше, к высокой чугунной ограде, за которой виднелась остановка.

— Слабак, — сказала Маша насмешливо. — Два часа из дома, а уже ноги не волочишь. Надо отправить тебя на недельку в наш спортлагерь — там из тебя сделают человека.

— Я не слабак, — заметил Андрей сердито. — Это у меня термоядерный обмен веществ. А что за лагерь? По айкидо, что ли?

— Общей физической подготовки, — сказала Маша, — там всё есть. А насчет твоего обмена это чушь. Вот съел ты завтрак и что ты сделал на этой энергии? Прошел пару километров? А может, задачки трудные решал? Вот и сравни эффективность — если я на одной сосиске могу идти полдня, то тебе ее хватит максимум на одеться да выйти из подъезда.

— Ну, вот такой я! — надулся Андрей. И со вздохом признался: — Люблю поесть. А на голодный желудок могу только лежать.

— Прорва, — заключила Маша. — В твоем случае проще сразу спускать продукты в туалет, всё равно толку с них нет. Коэффициент полезного действия как у паровоза.

— А что, в этом году ты в лагерь не едешь? — поинтересовался Сашка.

— В этом году нет, — сказала Маша. — В этом году я вместо лагеря еду в Грецию.

— Кстати, насчет деда, — прервал ее Андрей. — Он звонил мне сегодня перед уходом, просил зайти. По-моему, он что-то раскопал.

— А что именно? — спросила Маша.

— Что-то про мою бабку. Он, кстати, не работает больше в библиотеке. Выперли его после той истории с книгой. Видимо, он там всех достал, пытаясь доказать, что самая редкая в хранилище книга подменена ее копией.

Маша нахмурилась, но ничего не сказала. Андрей продолжал:

— Помните, он советовал поспрашивать родителей? Так вот, я выяснил, что незадолго до нападения демона бабуля была на гастролях.

— А где именно на гастролях? — спросил Сашка.

— В Мариинском, — сказал Андрей.

— Это который недавно горел? — спросила Маша.

— Он самый, — подтвердил Андрей.

— Немудрено при такой погоде, — фыркнул Сашка. — Третью неделю ни одного дождя!

— Где, в Питере? — язвительно заметил Андрей. — Это ты сильно сказал.

— А что, в Питере не бывает засушливых периодов? — удивился Сашка.

— Бывают, но не три недели подряд, — объяснила Маша.

— А ты откуда знаешь? — сказал Сашка, и тут же, обращаясь к Андрею, спросил: — Ладно, как бы там ни было, что же случилось на гастролях?

— Предки говорят, бабуля вернулась оттуда сама не своя, — начал Андрей. — Это я деду и сообщил. А тот, спросив, в каком она работала театре, позвонил паре-тройке своих знакомых. И кто-то из них — осветитель или монтировщик, я не запомнил — рассказал такую вещь… Короче, был странный случай — самовозгорание занавеса, даже неприятность вышла с администрацией зала. Да не просто возгорание, а так полыхнуло, что мужик этот, рассказчик, сам едва не сгорел. Оттого и запомнил в деталях.

— Ты не ходи вокруг да около, ты суть говори, — буркнул Сашка, которому надоело ждать, пока Андрей приступит к главному.

— А сути всего ничего: между первым и вторым актом на сцену выскочил какой-то ненормальный, проскакал по сцене, подавил кое-что из реквизита и смылся. Но вот как он смылся! — Глаза у Андрея лихорадочно заблестели. — Оказывается, бабуля ухватила его за шиворот, когда он бежал. Она была помощником режиссера и вытерпеть такое хамство не могла. Мужик вырвался и дернул к занавесу, который полыхнул перед ним. А мужик исчез, шагнув в него!

— Упал в оркестровую яму? — поспешила уточнить Маша.

— Может, и упал, только его следов не нашли. Хотя и не сильно искали в такой суете. Спектакль надо продолжать, а у них дыра дымится в занавесе, представляешь?

— Так получается, ты всё уже знаешь, — резюмировала Маша. — Зачем снова идти к деду?

— Это он мне вчера рассказывал, — фыркнул Андрей. — А сегодня ему передали что-то, вот он и позвонил, чтобы я забрал. Сказал, что это раньше принадлежало бабке. А так как я ее внук, то получаюсь — наследник.

Маша с Сашкой немедленно уставились на него, ожидая продолжения.

— Да нет там ничего интересного! — поспешил разочаровать Андрей. — Я же деда сразу спросил. А он сказал, что там обломки какого-то музыкального инструмента вроде флейты.

— Едем, — скомандовала Маша. — Прямо сейчас и едем!

— Говорю же, жрать хочу! — возмутился Андрей.

— Перебьешься, — сказала Маша, — за час не умрешь. А то потом будет вечер, неудобно беспокоить человека. Или вдруг случится, что завтра деда дома не окажется, а послезавтра мне собираться в дорогу — так и не выясню, что это за флейта досталась тебе в наследство.

Андрей попытался было протестовать, но тут подошел их автобус. Не обращая внимания на стенания Андрея, ребята поехали к деду.

На встречу с ним ушло не больше пяти минут. Дед куда-то сильно торопился, а посему, не вдаваясь в подробности, вручил ребятам потертый полиэтиленовый пакет с непонятными обломками и сказал, что Нинель Ивановна, как ему сообщили, хранила эти обломки в гримерной. И теперь его попросили отдать их ее внуку на память, потому что просто выбросить вроде неудобно. Дед ушел, а ребята, так и не поняв, почему это бабка Андрея хранила обломки в театре, поехали домой.

Когда Сашка сидел вечером на кухне и пил чай, он услышал краем уха по радио что-то интересное, промелькнувшее в последних новостях. Мать уже спала, поэтому он не стал делать радио громче, а просто придвинул приемник и стал слушать:

В ночь на понедельник на сцене Мариинского театра в Санкт-Петербурге произошел пожар, сообщают информационные агентства. Это уже второй пожар в этом театре за последний месяц.

Возгорание произошло около трех ночи. Прибывшие на место происшествия сотрудники пожарной охраны обнаружили, что очаг возгорания находится на втором этаже здания, где расположен склад реквизита. Пламя охватило четыре декоративных занавеса на площади сорок квадратных метров. Уже через полчаса пожарным удалось локализовать пожар, а через час полностью его ликвидировать.

К тушению привлекались десять пожарных расчетов, в общей сложности тридцать девять человек. Ведется расследование. По предварительной версии, причиной пожара в театре стало неосторожное обращение с огнем, сообщили в понедельник в пресс-службе Управления государственной противопожарной службы.

Как сообщил директор-распорядитель театра, пожар начался над сценой, где находятся световая и звуковая аппаратура и часть декораций. При тушении намокли декорации к новому спектаклю. В этой связи администрация была вынуждена отменить сегодняшний спектакль.

Дослушав сообщение до конца, Сашка подумал, что кто-то явно задался целью уничтожить несчастный театр. У кого-то вырос на него хороший зуб. Это ж надо два раза подряд поджигать! Сашка сильно сомневался, что два пожара в течение месяца могут быть вызваны естественными причинами. И еще какая-то мысль бродила по краю его сознания, но он никак не успевал ее ухватить.

Размышления его были прерваны коротким стуком в дверь. Недоумевая, кто это может быть так поздно, Сашка отправился открывать — на площадке, в пижаме и тапочках на босу ногу, стоял взъерошенный Андрей.

— Интернет у тебя работает? — не успев переступить порог, спросил он.

Озадаченный Сашка кивнул, закрывая дверь.

— А мать уже спит? — снова спросил Андрей, косясь на комнату Сашкиной матери.

Сашка кивнул опять.

— Ладно, я на пять секунд, только покажу кое-что, — сказал Андрей шепотом, направляясь прямиком к компьютеру. — Видел последние новости? — не присаживаясь, спросил он. Пальцы его залетали по клавиатуре.

— Радио слушал, — сказал Сашка. — Имеешь в виду пожар в Мариинке?

— Ага, — кивнул Андрей, пролистывая страницы браузера. — Сейчас… Смотри!

Он выпрямился, давая место. На мониторе светился список отобранных поисковиком новостей. Верхние две строчки относились к недавним пожарам в Мариинском театре.

Как оказалось, оба пожара произошли в воскресенье с промежутком в неделю. А точнее, в ночь с воскресенья на понедельник, и примерно в одно и то же время, около трех часов. Последняя ссылка повторяла слово в слово то, что Сашка слышал по радио.

— Интересно, что они ищут? — спросил Сашка себя, не заметив, что произнес это вслух.

— Тот самый мешок с обломками, — ответил Андрей. — Я думаю, тот кларнет и ищут.

— Откуда знаешь, что это именно кларнет? — поразился Сашка. — Там же только несколько обломков, больше ничего!

— Знаю, — произнес Андрей авторитетно. — Успел спросить знающих людей. Можешь не сомневаться, это именно он. Самый что ни на есть стандартный кларнет, какой можно найти в любом симфоническом оркестре.

— А с чего ты взял, что именно его ищут? — спросил Сашка. — Если кларнет самый обычный, то ради чего устраивать поджог? Да и вообще, где логика? — сказал он язвительно. — Когда был тот пожар и когда произошли эти? Сколько лет прошло! Между ними вряд ли есть хоть какая-то связь!

— Будто сам я не понимаю, — парировал Андрей. — Стал бы я скакать по лестницам в такой час! Собственно, я лежал в постели, когда сообразил, что в обоих случаях место возникновения пожара так или иначе связано с реквизитом. А что такое кларнет, как не реквизит? То есть имеем два пожара в одно и то же время с одной и той же целью!

Сашка насторожился. Он вдруг понял, что беспокоившая его до прихода Андрея мысль была связана со странным случаем воспламенения занавеса.

— Думаешь, маньяк, которого чуть не поймала бабуля, и есть тот поджигатель? — живо спросил он.

— Как пить дать! — уверенно подтвердил Андрей.

Сашка подумал секунду и покачал головой.

— Что-то мне в это не верится… Если это он, то почему ждал столько лет?

— А вот об этом мы узнаем из первых рук, — улыбнулся Андрей и направился к дверям. — Завтра поговорим! А то родители увидят, что меня нет — у них случится истерика.

— Погоди, — остановил его удивленный Сашка. — Что ты имеешь в виду? Каким образом узнаем?

— А мы поймаем этого поджигателя, — сказал Андрей и закрыл за собой дверь.

5

План Андрея был прост. Принимая во внимание, что оба пожара случились в одном и том же месте в одно и то же время, он предложил подкараулить в следующее воскресенье злодея у театра и обезоружить его тем или иным способом.

— Каким именно? — с неподдельным интересом осведомилась Маша.

Андрей пожал плечами и выразился в духе, что там видно будет. Они сидели у Маши дома, дверь в комнату была закрыта. Но всё равно было слышно, как переругиваются беззлобно ее родители, собирая чемоданы, да носится по коридору пес Макс, оседланный шестилетним братом Маши. Перед Андреем стояла принесенная ею персонально для него тарелка с виноградом, в которую он время от времени запускал руку.

— Лично меня идея физической расправы решительно отталкивает, — заявил Сашка. — А что, если мы ошибемся и вместо нашего злодея обезоружим невиновного?

— Так он вам и дался, — заметила Маша скептически. — Злодей, я имею в виду.

— Ничего, найдем на него управу, — ухмыльнулся Андрей. — Я ведь примерно представляю, с кем нам придется столкнуться, — проговорил он многозначительно.

В комнате настала тишина. Довольный произведенным эффектом, Андрей добавил обычным голосом:

— Я приберегал это напоследок. Не хотелось раньше времени вносить в обсуждение столь важного вопроса нездоровый ажиотаж.

Маша фыркнула. Сашка хмыкнул. С некоторой обидой Андрей проговорил:

— Тем более что всего два месяца назад в этой самой комнате вы не захотели слушать о дивной находке, что раскопал я в тете Зининой книге.

— А, помню! — воскликнул Сашка. — Ты нам что-то хотел рассказать, но мы тебя прервали, послав учить физику. Это тогда, да?

— Если точнее, вы обозвали меня Великим Магом, — метнув взгляд в сторону Маши, заявил оскорбленным тоном Андрей. — И поэтому я решил не делиться тогда с вами своим открытием. Но сейчас время настало.

— Только не очередной портал, — поморщилась Маша. И чуть вздрогнула, услышав ответ:

— В некотором роде.

Маша поднялась с дивана, но, глядя на довольную физиономию Андрея, села обратно.

— Рассказывай! — потребовала она.

Как оказалось, в книге, что дала ему тетя Зина во время первого визита в ее дом, Андрей обнаружил механизм перехода между одним местом в другое, заранее известное. Место, откуда перемещаться, называлось «база», а куда — «цель». Но беда в том, что сие перемещение приводит к возгоранию всего, что только может гореть там, откуда перемещаются. Причина в образовании неконтролируемой вспышки пламени вокруг закрываемой «двери».

Когда Андрей наткнулся на эту информацию, он сразу хотел испытать этот способ, но не нашел достаточно безопасного места. Однако после долгих раздумий рискнул таки предпринять пробное перемещение из собственной ванной к тем прудам, где год назад с Сашкой повстречал жуткую собаку, что спасла их от Джокера. Перемещение туда закончилось благополучно, так как Андрей заблаговременно вынес из ванной всё, что могло воспламениться. Но возврат на «базу» — то есть обратно в ванную комнату — вызвал пожар сразу нескольких кустов у прудов. В этом месте Маша слегка нахмурилась.

Так вот, рассуждал Андрей, когда он узнал, что мужик прыгнул в горящий занавес, то сложил два и два и пришел к выводу, что тот владеет этим методом перемещения и просто сбежал со сцены к себе на «базу». А теперь, по всей видимости, тем же макаром сбегает из Мариинки уже второй раз подряд. А так как ищет он какой-то реквизит, то и оставляет за собой полыхающие запасные занавесы и прочие декорации, не заботясь об их сохранности, коль скоро не нашел чего искал. Но не это самое интересное. Там же, в книге, Андрей обнаружил способ блокировать возвращение мага на «базу». И именно этим способом он задумал воспользоваться в Питере, чтобы поймать неизвестного злодея.

— А когда ты его… ээ, блокируешь, — спросила Маша после долгой паузы, — что дальше собираешься делать? Подойдешь и спросишь, не он ли тот чудак, что подпалил здесь занавес десять лет назад? А он в ответ шарахнет тебя какой-нибудь магической дрянью, и твоя блокировка накроется. Ладно, если сам останешься жив.

— Там видно будет, кто кого, — сказал Андрей, махнув беззаботно рукой. — Не переживай, что-нибудь придумаем.

— А заранее подумать не хочешь? — ехидно осведомилась Маша.

— А зачем? Условия задачи всё равно неизвестны пока, — несколько раздраженно произнес Андрей. — На месте будем думать. Я не придумаю, так Сашка что-нибудь сообразит. Вдвоем мы точно не пропадем!

— Втроем, — сверкнув глазами, перебила Маша. — Охотиться на этого поджигателя пойдем втроем. А вы как думали? — добавила она, глядя на обалдевшие лица друзей. — Я не отпущу вас туда одних!

— Ну всё, пропала поездка, — бросил Андрей в сердцах.

Лицо Маши порозовело, она устремила на него вопрошающий взгляд. Тот заерзал на стуле.

— А как же Греция? — удивился Сашка.

— Вместо Греции будет спортлагерь, — как о деле давно решенном, заявила Маша. — Я и с родителями успела поругаться на эту тему. И даже снова помириться.

Андрей с подозрением посмотрел на нее.

— Это когда же ты успела? Я только вчера сообразил, как нам поймать этого злодея!

— Вчера вечером я и вычислила, что ты захочешь в Питер, — спокойно ответила Маша. — Не ты один смотришь последние новости.

— Ну, дела! — протянул Андрей и, вздохнув, спросил Сашку: — А ты что думаешь?

— От поездки ты ее всё одно не отговоришь, — сказал Сашка рассудительно. — А помощь нам может понадобиться. Эта твоя идея с блокировкой мне тоже кажется слегка сомнительной.

— Не нравится, предложи свою, — буркнул Андрей.

Маша сказала:

— Вот и договорились! А теперь скажите, где собираетесь жить в Питере. Родственники там у вас есть? Я-то буду в лагере, сорок минут от города.

Андрей с Сашкой растерянно переглянулись.

— Об этом мы как-то не подумали…

— А куда же вы ехать собрались? — в свою очередь растерялась Маша. Она смерила их таким взглядом, что они немедленно почувствовали себя круглыми дураками.

Однако эта проблема разрешилась сама собой. В комнату заглянула Машина мама и позвала всех обедать. Сашка стал отнекиваться, однако его возражения не приняли, и ребята отправились в столовую. Там их встретил высокий, плотный, кудрявый мужчина в рубашке с короткими рукавами и в черных спортивных штанах.

— Здравствуйте, ребята! — сказал он. Широкое лицо его расплылось в мягкой улыбке. — Ты, наверное, Андрей? — показал он пальцем на Андрея. — А ты, видимо, Александр? — Он пожал им по очереди руки. — Меня, кстати, тоже Александром зовут, — представился он и подмигнул ребятам. — Александр Борисович. А вы, значит, друзья моей дочери с прошлого года? Это здорово! От нее все друзья ведь сбегают, вы в курсе?

Маша напружинилась и бросила предостерегающий взгляд на отца. Но тот и ухом не повел.

— Вы, наверное, мужественные ребята, — продолжал он, глядя с хитрецой на дочь. — Ее мало кто выносит. Подруги от нее плачут, мать от нее плачет…

— Папа! — Маша метнула на отца гневный взгляд, но тот его проигнорировал.

— Один брат вьёт из нее веревки…

— Папа!

— Давеча вот взяла и все планы перевернула нам с ног на голову.

Прикусив губу, Маша вылетела из комнаты, хлопнув дверью. Проводив ее взглядом, Александр Борисович только хмыкнул.

Глаза у Машиного отца были веселые и бесшабашные. И сразу стало ясно, что дочь свою он любит безумно и совершенно не обижается на ее выходки. Он стал рассказывать, какую бойню устроила она, передумав ехать с ними в отпуск, но тут в комнату вошла мама Маши. Невысокого роста, живая и весёлая, она приветливо улыбнулась им. И поставила на стол большую супницу, из-под сдвинутой крышки которой вкусно пахло.

Александр Борисович стал расставлять посуду, когда Маша снова появилась и, как ни в чем не бывало, оттеснив отца от стола, принялась переставлять приборы. Сашка сунулся ей помогать, но был послан на кухню за дополнительными тарелками. Когда он вернулся, в комнате уже находился пес Макс и серьезный вихрастый пацан, брат Маши.

Голова его, как у отца, была круглая, уши торчали, вместо носа была кнопка. А характер, судя по всему, горячий. Не обращая внимания на снующих вокруг взрослых и помогающих им Сашку с Андреем, он громко и энергично требовал от Маши ответа на вопрос, куда она дела его любимый фонарик.

Маша отбивалась, но мальчишка не утихал. Он вцепился в нее как заправский следователь, припомнив по дороге леденящую душу историю о похищении в прошлом году его компаса, который именно Маша взяла без спроса и потом сломала.

Спор прекратил Александр Борисович, пообещав сыну купить в Греции другой фонарь. Да не простой, а водонепроницаемый. Это предложение мальчишку удовлетворило, и за столом он ел молча, то и дело обводя хитрым взглядом всех присутствующих. Но продолжалось это только до второго блюда.

— Машка, — сказал он, покончив с котлетой, — а ты на лошадях в этот раз будешь кататься?

— Буду, наверное, — рассеянно ответила Маша.

— На Револьвере? — с интересом спросил брат.

— Коля, ты ешь! — прервала его мать. — Потом поговоришь. Ты еще свою сумку не собрал!

Мальчишка послушался и, доев, быстро убрался из комнаты. Дождавшись конца обеда, Сашка спросил у Маши:

— А ты что, и на лошади умеешь ездить?

Собирая со стола посуду, она кивнула.

— Умеет, и неплохо умеет, — подтвердила мама, с грудой тарелок в руках направляясь на кухню. — И ты, что ли, ездишь?

— Не очень хорошо, — сказал Сашка. — Но вроде не падаю. Я в деревне научился.

Александр Борисович принялся расставлять чашки и блюдца к десерту. Сашка с Андреем ему помогали.

— А где училась ездить? — опять спросил Сашка.

— В конно-спортивном клубе, — ответил Александр Борисович. — Мы его пайщики. Вообще мы страстные любители верховой езды, и нам давно хотелось заниматься конным спортом в спокойной обстановке. Так что мы нашли других таких же фанатов и организовали клуб. И, что самое приятное, у нас два постоянных места в конюшне, где содержат наших лошадей. Вот на одной из них Маша и училась ездить. На том самом Револьвере.

— А где этот клуб? — спросил Андрей. — Далеко он? А то, может, и меня научите кататься на лошади.

— Далеко, — с сожалением сказал Александр Борисович. — Это его единственный недостаток. Он куда ближе к Санкт-Петербургу, чем к нам. Так что ездим мы туда нечасто. Но зато он рядом с Машиным спортлагерем. А вы сами собираетесь куда-нибудь?

Андрей открыл было рот, но Сашка наступил ему на ногу. Он вдруг подумал, что, не зная, чем Маша мотивировала родителям свое неожиданно возникшее желание ехать в спортлагерь, не стоит говорить ее отцу о Питере.

— В городе, видимо, останемся, — сказал Сашка.

Александр Борисович задрал рыжие брови.

— А что ж так? — спросил он с удивлением. — Неужто некуда уехать из этой духоты?

Сашка пожал плечами. Андрей заводил пальцем по скатерти. Александр Борисович окинул их задумчивым взглядом и вышел из комнаты. Не прошло и минуты, из кухни вернулась изумленная Маша.

— Что вы наговорили папе? — спросила она с порога. — Проболтались насчёт поездки?

— Н-нет, — хором протянули ребята. — Сказали, что остаемся в городе. А что случилось?

— Они хотят предложить вам два наших места в конном клубе, — сообщила Маша, удивленная не меньше их. — Бесплатно, — добавила она, прервав Сашкины возражения, готовые сорваться с его с языка.

— И надолго? — с волнением спросил Андрей.

— На три недели, — сказала Маша. — Я, собственно, забежала предупредить, чтоб не вздумали отказаться. Оттуда совсем недалеко до лагеря, так что мы легко сможем встретиться.

— Мы уже знаем, — сказал Андрей. — Твой отец нам всё рассказал.

— Но про Питер вы ему ничего не сообщали? — тревожно переспросила Маша.

— Да нет же! — сказал Сашка.

— А что такого? — искренне удивился Андрей.

— Незачем им знать, почему я поменяла планы, — объяснила Маша.

В этот момент в комнату вошли ее родители.

— Вижу, ты им уже сообщила, — оглядев ребят, сказал Александр Борисович. Мама Маши стояла рядом, расплываясь в улыбке.

— Мальчики, мы подумали и решили, что незачем вам торчать в городе в то время, как у нас свободны два места, — сказала она.

— Так что мы предлагаем вам отдохнуть там недельки три, — добавил Александр Борисович. — Ну, и заодно Андрей на лошади ездить научится. — Он подмигнул Андрею. — Как вам такое предложение, устраивает?

— Ещё бы! — хором ответили довольные ребята.

6

В среду после обеда они встретились у ворот лагеря.

— Всё на сегодня, — сообщила Маша. — Свободна хоть до ночи.

— Отлично! — воскликнул Андрей. — Чем займемся? — спросил он, оживленно оглядываясь по сторонам.

Вокруг них был лес с единственной ведущей к лагерю асфальтовой дорогой. Лес был сосновый, редкий, практически без подлеска, с широкими тропами для удобства наездников расположенной поблизости конно-спортивной базы.

Сашка попросил:

— Слушай, покажи, где можно искупаться! Нам говорили, тут недалеко есть два озера.

Маша хмыкнула.

— Могли бы сами найти, — сказала она. — Вы чем занимались до сих пор?

— Верховой езде обучались, — сказал Сашка. — В том числе спешиванию с лошади, находящейся в движении, — добавил он, покосившись на Андрея.

Этим утром тот опять терял стремя, когда послал кобылу по кличке Отрава в галоп. И в результате вылетел из седла.

— При достаточно мягком грунте прием безопасен, — ничуть не смутившись, заявил Андрей. — Хотя я не рекомендовал бы его как основной способ спешивания.

— А как тебе Отрава? — спросила его Маша. — Вы подружились?

— Хорошая лошадь, но дура, — охарактеризовал кобылу Андрей. — Жаль, нет у нее ручного тормоза, а то слишком нервная.

Маша хихикнула.

— А ты на Револьвере? — повернулась она к Сашке. Тот кивнул. Хотя именно Андрей сразу положил глаз на серого в яблоках жеребца, того самого Револьвера.

Быстрый как ветер, жеребец обладал замечательно уравновешенным характером. Но была у него одна черта, из-за которой Андрей уступил его Сашке, — Револьвер не терпел неопытных наездников. Управлять им можно было практически одними ногами, но если он чувствовал робкого седока, то просто выбрасывал его из седла. Что и проделал несколько раз с Андреем, пока тому это не надоело.

— А где лошади, оставили на конюшне? — спросила Маша.

— Здесь они, — махнул рукой Сашка. — В лесочке привязаны, чтоб не рисковать на дороге.

Маша кивнула. Она знала, что Отрава боится машин.

— Значит, хотите купаться, — сказала она задумчиво.

— Хотим! — хором подтвердили ребята.

— Тогда пошли к лошадям, — сказала Маша. — Пешком далековато, так что поедем верхом.

Лес встретил их прогретыми солнцем стволами сосен. День был безоблачный, пахло смолой. Почуяв Машу, лошади навострили уши. Револьвер фыркнул и, кося глазом, шумно задышал.

— Узнал! — ласково проговорила Маша, погладив коня по длинной шее. — Я прокачусь, а ты придержи Отраву, — попросила она Андрея. — Иначе следом поскачет, я знаю.

Она отвязала жеребца и забралась в седло. Револьвер всхрапнул, почуяв знакомого седока. Махнув ребятам рукой, Маша пустила его по тропе.

— Вот это я понимаю! — бросил Андрей в восхищении, наблюдая широкую энергичную рысь Револьвера.

— М-да, — заметил Сашка вполголоса, также не отрывая глаз от удаляющегося коня. — А он явно застоялся. Глянь, как чешет! Я на нем так не ездил.

Вмиг долетев до края леса, где начиналось поле, Револьвер развернулся на пятачке.

— По сравнению с Машей мы с тобой полные чайники, — произнес с завистью Андрей.

— Это точно, — согласился Сашка.

Маша подлетела к ним и осадила коня. Было заметно, что Револьверу прогулка понравилась — он приплясывал на месте, подняв голову и вскидывая хвост. Стоявшая до этого спокойно Отрава не выдержала. Она фыркнула, мотнула головой, прижала уши и, привстав на задние ноги, махнула передними в сторону жеребца. Тот подался назад и оскалил зубы. Андрей повис на поводу, пытаясь остановить кобылу.

— Ревнует, — помогая ему, сказала Маша. — Надо дать ей поработать, а то закиснет от безделья. Вот что — мы с тобой поедем на Револьвере, а Сашка, как более опытный, возьмет Отраву. И до озера, кто быстрее. Там и искупаемся заодно.

— Ты никак с ума сошла? — округлил Андрей глаза. — Я не поеду на этом, — он кивнул в сторону Револьвера. — Он меня скинет!

— Да не бойся, — усмехнулась Маша, — я буду управлять, ты сядешь сзади.

Андрей с сомнением посмотрел на жеребца.

— А он увезет двоих?

— Револьвер папу моего несет, — успокоила его Маша. — А папа будет потяжелее тебя с Сашкой. Ну что, едем? — спросила она, собирая поводья в руку и кладя ее на холку коня.

— Смотри, дело твое, — сказал Андрей.

Сашка уже сидел на нетерпеливо переступающей ногами Отраве, с интересом ожидая, как Андрей будет забираться на почти двухметровую высоту. Но всё прошло куда проще — Маша наклонилась к шее коня, что-то шепнула и плавно, но сильно натянув поводья, выпрямилась в седле. Револьвер тут же опустился на колени.

— Во дела! — восхитился Сашка. — Кто его такому научил?

— Мой папа, — с гордостью сказала Маша. — Чтобы я могла забираться, когда была маленькая. Чего ждешь? — бросила она замершему в нерешительности Андрею. — Садись да поехали!

Тот едва успел с опаской перенести ногу через седло, как жеребец поднялся.

— Только не гони, — предупредил Андрей. — А то вылечу где-нибудь на повороте.

— А ты не хватайся за повод, — сказала ему Маша. — И держись крепче. Ну, поехали!

Андрей обхватил Машу за талию, она подобрала поводья, дала шенкеля, и Револьвер с места пошел коротким галопом. Отрава без команды пустилась следом.

Они выехали из леса на обширное, заросшее разнотравьем поле, и Револьвер прибавил темп. Отрава следовала за его мотающимся впереди хвостом. Почуяв впереди озеро, Револьвер всхрапнул, вытянув шею.

Лошади влетели в воду, подняв тучи брызг. Дав им время напиться, Сашка с Машей вывели их на берег, привязали к растущей неподалеку иве, и вместе с Андреем плюхнулись в озеро.

Первой обратно вылезла Маша. За неимением полотенца она вытерлась собственной футболкой и стала прыгать на одной ноге, вытряхивая из ушей воду. Скоро к ней присоединился Андрей. Когда из воды вылез Сашка, Андрей обсуждал уже что-то с Машей. Голос у него был раздраженный.

— Думай что говоришь! А если нас кто-нибудь застукает?

Маша сморщила облупленный нос.

— Нет тут никого и быть не может! — уверенно заявила она. — Я знаю эти места. Разве что конники, но ты сам сказал, что со вчерашнего вечера на базе пусто. Я же за тебя беспокоюсь, голова твоя садовая! А если забыл что-то важное? Вот будет здорово обнаружить это в Питере в три часа ночи посреди Театральной площади!

— Да ничего я не забыл! — вскинулся Андрей. — Я же не идиот. Уже тысячу раз повторил про себя.

Маша недовольно тряхнула головой.

— Тогда ничего не стоит повторить еще раз, но в реальных условиях. В боевых, так сказать.

Андрей смерил ее взглядом и задумался.

— О чем спорим? — подходя к ним, спросил Сашка.

— Уговариваю нашего мага проверить перед поездкой свои возможности, — ответила ему Маша. — Провести эксперимент — переместиться отсюда и, скажем, хотя бы вон к той опушке леса. А он упёрся!

У Сашки загорелись глаза.

— Андрюха, давай! Я тоже хочу посмотреть.

— Еще один, — скривился Андрей. — Вот приспичило смотреть аттракцион, здесь и прямо сейчас!

— Ну, не прямо сейчас, — хихикнув, сказала Маша. — Штаны ты можешь надеть. А так да, сейчас. Чего тянуть?

Андрей заморгал.

— Ну, если вы так считаете, — протянул он. — Хотя глупость это, конечно. Кто-нибудь заметит, потом разговоров не оберешься.

— Тебе что, жалко устроить для нас представление? — подначил Сашка.

— Да нет, просто не вижу смысла, — пожал Андрей плечами. — Ладно, тогда отойдите подальше, если не хотите, чтоб вас опалило! — усмехнулся он злорадно.

В ожидании, пока они отойдут к лошадям, он поднял веточку и стал чертить ею на песке, бормоча про себя и временами поднимая глаза на далекий лес. Потом поднялся на ноги, сделал предупреждающий жест и закрыл глаза.

Револьвер насторожился и фыркнул. Отрава тихо заржала и попятилась. И тут же перед Андреем с едва слышным шипением возник проем. Сквозь него, как в тумане, виднелся всё тот же лес, только значительно ближе. Маша с Сашкой замерли, не в силах отвести глаз от невиданного зрелища. Андрей шагнул к лесу, а там, где он стоял, возникла беззвучная вспышка.

Громко заржав, Револьвер сделал свечку — копыта его мелькнули над самой Сашкиной головой. Отрава шарахнулась, испуганно прижав уши. На месте исчезнувшей двери к небу взмыл клуб пламени, а от леса к ним уже бежал Андрей.

Успокоить Револьвера удалось быстро, но Отрава то и дело вскидывала голову, коротко ржала и приседала на задние ноги. Было видно, что ее пугает черное пятно выгоревшей травы там, где была «дверь».

— Ну что, удостоверились? — крикнул Андрей издали. — Правда, здорово?

— Здорово, — эхом отозвалась Маша. — А достанет до Сашкиного замка? — спросила она, пытаясь успокоить Отраву, которая нервничала тем больше, чем ближе подходил Андрей.

— Да ну, ты что! — махнул тот рукой. — Это работает от силы на несколько сотен метров.

Револьвер лишь фыркнул, когда Андрей подошел к нему. Зато Отрава шарахнулась так, что едва не сбила с ног Машу. Кобыла скалила зубы, раздувала ноздри и совсем не желала стоять на месте.

— Ого, — сказала Маша значительно. — Теперь она тебя не любит, так что близко не подходи — укусит. Или ударит.

— А чего это она? — пятясь, спросил Андрей обиженно.

— Лошади очень пугливы, — объяснила Маша, не переставая оглаживать Отраву, которая то и дело дергала шкурой. — Они боятся неизвестного, непонятного и непривычного. Ты испугал ее, и теперь надо ждать, пока она успокоится.

Андрей погрустнел:

— Приехали!

— В старину говорили, если лошадь спокойна, то поблизости нет нечистой силы, — вспомнил Сашка.

— Еще лучше, — мрачно бросил Андрей.

— А классно у тебя вышло, — одобрительно сказала Маша. — Р-раз, и уже у леса!

— И теперь они думают, что я демон. — Андрей понурился.

— Ничего, Револьвер уже успокоился, — сказала Маша, бросив взгляд на коня. — И Отрава утихомирится. Еще будем купаться?

Еще раз купаться желания ни у кого не было. Ребята стали одеваться. Маша сказала:

— Я знаю, где растет дикая малина, полчаса ходу, не больше. Угостишь лошадь, — объяснила она Андрею, — и она оттает.

— Если руку не откусит, — буркнул тот. Но было видно, что идея ему понравилась.

Андрей старался не делать резких движений, но кобыла всё равно косилась на него, подергивая шкурой. Вокруг же царили тишина и спокойствие. Однако не прошло пяти минут, ее нарушило недовольное бурчание Андрея.

— Нет, меня это не устраивает! — сказал он надувшись. — Почему я должен теперь ходить пешком?

— Потому что скинет тебя Отрава, вот почему, — заявила Маша без тени сомнения.

— А я буду крепко держаться, — сказал Андрей. — А повод отдам тебе.

— Я еще не выжила из ума, — отрезала Маша. — Хочешь ехать, бери Револьвера. Если справишься.

Андрей с сомнением смерил взглядом жеребца, размеренно ступавшего рядом. Было видно, что ему хочется и колется, памятуя, как Револьвер обходился с ним раньше. Но тогда Андрей был совсем зеленый наездник, так что, поразмыслив, он решил рискнуть.

Маша отдала повод Сашке, предупредив, чтоб не вздумал выпустить его из рук, а сама придержала Револьвера, пока Андрей усаживался. С некоторым недоверием она смотрела, как Андрей тронул с места коня, приноравливаясь к его шагу, потом пустил рысью и наконец галопом. Револьвер вел себя смирно, не взбрыкивал и не делал попыток скинуть седока. Довольный Андрей сделал по полю большой круг и подъехал к друзьям, светясь от счастья.

— Круто! — воскликнул он, осаживая коня. — Вот это лошадь! — Он с благодарностью похлопал жеребца по шее. — Это вам не Отрава. — Андрей бросил недовольный взгляд на кобылу. — Это совсем другое дело! — Он опять ласково похлопал коня по шее.

— Да ты просто ездить не умеешь, — насмешливо заметила Маша. — Давай я покажу!

Она протянула руку, чтобы забрать у Сашки повод, но тот уже сидел в седле и на жест Маши только отрицательно покачал головой.

— Скачем до леса, — сказал он Андрею. Затем подмигнул зардевшейся Маше: — А ты будешь технику оценивать.

— Никуда ты не поедешь! — шагая к Отраве, сказала Маша сердито.

С громким хлопаньем крыльев, почти ей в лицо, из кустов взметнулась большая птица. Словно выпущенная из пушки, она взмыла вверх, задев крылом морду Отравы, и исчезла в небе.

Кобылу будто хлестнули кнутом. С разворотом на задних ногах она шарахнулась в сторону и заржала. Сашка выпустил дернувшийся в руках повод, и Отрава прыгнула, закинув зад. Сашку швырнуло вперед, но он умудрился удержаться в седле, вцепившись в лошадиную гриву. А уже через секунду быстро удалялся на перепуганной до смерти лошади.

— Что ты встал? — крикнула Маша растерявшемуся Андрею. — Он же убьется!

Однако Андрей уже сам сообразил, что плохо придется Сашке без повода и, развернув коня, поскакал следом.

Отрава двигалась быстро, но, обезумев от страха, то и дело закидывала зад, что снижало ее скорость. Револьвер же шел мощно, ровно и потому уверенно сближался с вихляющейся кобылой. Андрей прикидывал уже, как бы половчее завернуть ее на круг, о чем имел чисто теоретическое представление, как случилось неожиданное — с неба зигзагом пала черная птица и, прочертив крылом у носа кобылы, снова взмыла ввысь.

Андрей птицы не заметил — сосредоточившись на Отраве, он лишь увидел, как кобыла заложила крутой поворот, чуть не переломав себе ноги. Сашку при этом выкинуло из седла, и он повис на ее шее, боясь отпустить руки и оказаться под копытами. Однако лучше бы он упал сейчас, потому что теперь Отрава летела прямиком к лесу.

У Андрея перехватило дыхание — на такой скорости нечего было думать догнать кобылу. К тому же она здорово прибавила ходу, с ее морды стала хлопьями падать пена.

— Сашка, прыга-ай! — гаркнул Андрей, но тот лишь глянул на несущуюся под копытами землю и еще крепче вцепился в гриву.

Не зная, как еще добавить скорости своему коню, Андрей привстал на стременах и хлестнул Револьвера поводьями между ушей.

Он еле удержался в седле от рывка — жеребец пошел сильно вытянувшись, подав вперед шею, и Андрей инстинктивно отдал повод, давая коню возможность скакать в полный мах. Расстояние до Отравы стало снова сокращаться. В лес они влетели почти одновременно.

Снижать скорость Отрава не собиралась, продолжая галопировать между деревьев. В любой момент она могла ударить Сашку о ствол или удариться сама. О последствиях этого Андрей не хотел думать. Кобылу требовалось остановить, но как?

Револьвер без команды перемахнул куст шиповника, и это была удача, потому что сам Андрей понятия не имел, как посылать лошадь в прыжок. У него мелькнула мысль, что, если подобный куст окажется на пути Отравы, она кувыркнется через голову. Пригнувшись, чтобы самому не получить веткой по лбу, Андрей припал к шее коня, перехватив повод у трензеля. Горячее дыхание животного обожгло руки, всадник с лошадью будто слились в одно целое. И тут Андрей понял, что нужно делать.

Направляемый невидимой рукой, Револьвер в два прыжка достал Отраву и стал мягко, но неуклонно заворачивать ее, оттесняя с прямого пути, пока она не замкнула круг, сужающуюся спираль, снижая скорость, всё медленнее перебирая трясущимися от усталости ногами.

Отрава дрожала и всхрапывала, порываясь броситься дальше, но жеребец твердо пресекал эти попытки, вставая на пути, куда бы она ни повернула. И наконец, кобыла сдалась. Она еще фыркала и оседала на задние ноги, но уже не порывалась бежать и не прижимала уши.

Сашка разжал руки и сполз с седла.

— Что это было? — хрипло спросил он, опускаясь на землю.

Привязав Отраву и отпустив Револьвера в надежде, что тот сам догадается найти Машу, Андрей растянулся рядом, глядя на нависающие кроны мачтовых сосен да легкие, появившиеся после обеда, облачка. Во рту его было сухо, как в пустыне. А в голове всё еще стучали копыта и свистел ветер. И медленно таяло, постепенно покидая его, странное, удивительное ощущение, что на какое-то время он сам превратился в коня.

Но прошло время, и ветер утих. Всё было мирно и спокойно. Пятнами играло на стройных стволах солнце, всхрапывала рядом Отрава, чирикали где-то пичужки. А потом снова раздался стук копыт, и перед ними с осунувшимся лицом появилась Маша. Она спрыгнула на землю и острым взглядом обежала расслабленные фигуры друзей, лежащих на усыпанной хвоей земле.

— Живы, — произнесла Маша лишенным выражения голосом.

Губы ее дрогнули. Привязывая коня, она отвернулась и вдруг улыбнулась чему-то. Шагнув к растущему рядом большому кусту, Маша стала быстро собирать в ладонь ягоды. Не говоря ни слова, Андрей с Сашкой лениво наблюдали за ней. Было удивительно хорошо лежать вот так, в лесу, и просто смотреть на нее — какая она славная, ловкая и необычайно сосредоточенная и как забавно она то и дело поправляет лезущую в глаза прядь медных кудрявых волос. Наконец Маша обернулась.

— Я малины вам насобирала, — сказала она.

И протянула им полную горсть красных спелых ягод.

7

Сашка проснулся от конского ржания, совсем близкого и очень знакомого. Отбросив ногами простыню, он подошел к окну. У загона, рядом с конюшней, стояла Аня Курышева, студентка-зоолог, подрабатывающая летом на базе, и ласково успокаивала Отраву, которая была явно не в себе. А неподалеку на штакетине забора сидела крупная черная птица.

Отскочив от окна, Сашка стал молниеносно натягивать штаны. Прыгая на одной ноге, он зацепился за спинку стула, и тот шумно опрокинулся на дощатый пол. Мирно сопевший в своей кровати Андрей подскочил, таращась и открыв рот, но Сашка его опередил.

— Где твоя рогатка? — быстро спросил он.

— В сумке, — сипло ответил спросонья Андрей, наблюдая, как Сашка рыбкой ныряет под кровать. — В боковом кармане, — уточнил он в спину Сашке. — Там еще рядом обломки кларнета. А что случилось-то?

Не тратя времени на объяснения, Сашка выскочил на крыльцо.

Утро было солнечное. Доски крыльца приятно грели голые ступни. Мимо трусил по своим делам пес Будулай. Студентка Аня успела успокоить Отраву и вела ее к кузне, где в дверях их поджидал Коля-кузнец, по совместительству местный фотолетописец. Всё было как обычно. И даже птицы на заборе уже тоже не было. Сашка поздоровался с заметившей его Аней и вернулся в дом.

— Чего носишься как ужаленный? — поинтересовался Андрей, успев за это время натянуть джинсы. Судя по всему, он собрался на улицу следом. — И рогатка тебе для чего?

— Птичку хотел пристрелить, — лаконично объяснил Сашка. Он принялся убирать свою постель.

— Какую птичку? — Андрей с размаху сел на кровать. — Ту самую?

— Ту самую, — не оборачиваясь, сказал Сашка.

Заправив кровать, он плюхнулся на нее, рассеянно вертя в руках рогатку. Когда он сообщил друзьям, что именно из-за ворона Отрава понеслась к лесу, они не приняли это всерьез — мало ли что могло ему показаться на летящей во весь опор лошади; Андрей и сам с трудом припоминал подробности происшедшего. Но по зрелому размышлению они согласились, что, весьма вероятно, это была одна и та же птица — та, которая пасла их во дворе дома и потом в санатории у тети Зины. И если она в самом деле была продуктом творчества Джокера, от нее следовало как можно скорее избавиться.

— Чем собирался стрелять? — спросил Андрей.

— Камень бы подобрал, их тут полно.

Андрей нагнулся и выволок из-под кровати свою сумку.

— У меня имеются заряды в самый раз для этого ворона, — сказал он, извлекая на свет коробку, полную тяжелых обрезиненных шариков. — Это я заимел в одном месте, где избавлялись от старых компьютерных мышей, — пояснил он, протягивая один из них Сашке. — Внутри металл, снаружи резина. Как тебе моя идея?

Сашка покрутил в пальцах шарик и, зарядив рогатку, прицелился в стену.

— Здорово, — кивнул он одобрительно. Он вернул рогатку Андрею. — Только ты в ворона из нее не попадешь, разве что случайно.

— Это еще почему? — возмутился Андрей. — Я, к твоему сведению, был чемпионом двора по стрельбе из рогатки!

Сашка спустил ноги с кровати и стал надевать носки.

— Потому что вороны, — нагнувшись, проговорил он, — умеют предугадывать, куда именно полетит твой шарик. Они даже успевают уклониться от пули, не говоря уже о камне.

Он выпрямился и поднялся с кровати.

— Пошли завтракать! Сил нет, как жрать хочется.

Они вышли из домика и направились по тропинке к видневшейся за соснами столовой.

— А зачем тогда рогатку хватал? — недоуменно спросил Андрей. — Если стрелять по воронам бесполезно?

— Да я особо не раздумывал, — пожал Сашка плечами. — Всё равно больше ничего в голову не пришло. А так вдруг бы и в самом деле попал!

В столовой, доедая кусок хлеба с гречневой кашей и запивая всё это чаем, Андрей с беспокойством думал, что сегодня последний день, когда они еще могут поймать поджигателя — в середине следующей недели ребята возвращались домой.

Два раза их постигла неудача, так как поджигатель в театре не появился. И чем дальше, тем больше эта затея начинала казаться глупостью: с чего Андрей вообще решил, что таинственный поджигатель еще не нашел что ищет? Правда, Андрей старался не терять надежды, но в последнее время делать это было сложнее. Хотя всё равно здесь было здорово, да и с лошадьми он теперь умел обращаться, чему давно мечтал научиться.

— Чем займемся до вечера? — спросил он, когда они закончили завтракать.

— Давай на конюшню зайдем, — жмурясь от падающего на лицо солнца, сказал Сашка. — Девчонки вчера просили помочь. Что-то им там поднять или передвинуть надо. Потом на лошадях покатаемся, а там видно будет.

Они пошли по тропинке к конюшням. Мокрая от росы трава хлестала по ногам. За прямыми, в солнечных пятнах, стволами сосен мелькали фигуры выехавших на прогулку конников.

— А с этой птичкой мы еще разберемся! — поглядев в их сторону, твердо сказал Андрей.

* * *

Ночь была ясная и лунная, в холодном воздухе чувствовался запах надвигающейся осени. Трое друзей сидели на лавочке в сквере напротив высокого мрачного здания, дожидаясь нужного часа. Пряча ладони под мышками, Андрей выдохнул облачко пара в лунный свет.

— Не знаете, что это за средневековый замок? — спросил он, показав глазами на здание перед ними. Они выбрали этот сквер, потому что он находился в пяти минутах ходьбы от театра, и здесь было удобно ждать.

— На фронтоне написано, что декорационный цех. Еще год, по-моему, 1900-й, — сказала Маша.

— Откуда знаешь? — повернулся к ней Сашка. — Не видно же ни фига!

— Заметила в прошлый раз, — объяснила Маша. — Слушай, — сказала она Андрею, — а как ты всё-таки умудрился справиться в лесу с Револьвером? Ты невнятно объяснил, я не поняла. Жеребец у нас вообще-то норовистый. С ним и папа мучился, а мать на нем не ездит до сих пор. У тебя же он не только догнал Отраву, но и сделал что ты хотел.

— Надо было лучше слушать мои объяснения, — хмыкнул довольно Андрей. — Или я не упоминал имитативной магии?

— Упомянул, — соглашаясь, кивнула Маша. — Один раз. А потом, задравши нос, бегал кругами вместо объяснений и вопил, какой ты крутой.

— Имею полное право, — ничуть не смутился Андрей. — Отраву догнал, с конем совладал, сам остался жив и Сашку спас. Есть отчего ощущать себя победителем!

— Это ты молодец, — сказал Сашка, подышав в ладони. — Тут ты и в самом деле герой. Только объяснение ты зажал, согласись.

— А тебе это зачем? — искренне удивился Андрей. — Ты сам в этом деле мастер!

Сашка вытаращился на него в изумлении.

— Я? Это как? Я тут при чем? Нет, ты меня в свою магию не путай! — протестующе замахал он рукой. — Я в ней полный чайник, сам знаешь.

— Объясни, что ты имеешь в виду насчет Сашки, — встряла Маша. — Только по-человечески, пожалуйста.

— Ну, вы даете! — Фыркнув, Андрей встал со скамьи и повернулся к друзьям.

— А для кого я тогда распинаюсь, если вы ничего не запоминаете? Сашке я еще зимой говорил, а тебе, — ткнул он пальцем в Машу, — так даже два раза подряд. Последний раз когда мы только с башни слезли, между прочим!

— Объясняй давай, — прервала его Маша. — То была голая теория, а здесь хоть какое-то отношение к практике.

— Ладно, — усмехнулся Андрей. — Повторяю специально для умственно неполноценных!

Магия это не то, что показывают в фильмах ужасов, стал объяснять он. Магия — это использование сил Природы. Это камни, вода, люди, воздух, планеты, космос, звёзды и так далее. От того, что не все знают, как управлять этими силами, еще не значит, что их нет.

Скажем, для существа, которое видит в рентгеновском диапазоне, мы будем выглядеть как ходячие скелеты, неизвестно каким образом приводимые в движение. Потому что видно будет только нашу костную основу — а всё, что ее окружает, представится в виде легкой дымки. Так и магия — это своеобразная кровеносная система, невидимая людьми.

Или, точнее, нервная система. Достаточно изменить направление импульса, и у вас дернется рука или нога. Самого импульса не видно, а результат налицо. Всё это было известно давно, но потом люди об этом забыли.

Тот способ, которым воспользовался Сашка в прошлом году, вынужденный мысленно превратиться в учителя Интеграла, есть не что иное, как древнейший прием подражательной магии, сказал Андрей. Дикари еще черт знает когда прикидывались зверем, которого собрались ловить, чтобы проникнуть в его мысли. Да и в исторических романах то и дело прибегают к имитативной магии, протыкая иглой восковых кукол — другое дело, что у них из этого получается. Еще есть инициальная магия, когда производится начало действия как например пустить стрелу в сторону противника.

И есть контактная, по которой всё, что бы ни соприкасалось с человеком или являлось когда-либо его частью, сохраняет с ним невидимую связь и продолжает на него влиять. К ней же, контактной, относится ношение всяческих амулетов и прочих талисманов с волшебными палочками. А высшим проявлением являются мыслеформы, составлению которых Андрей учил их весь прошлый год и в чем они так и не преуспели.

Когда они с Сашкой влетели в лес, Андрей первым делом попытался вспомнить что-либо полезное из контактной магии, да ни фига не нашел. Пришлось обратиться к истокам и стать на время дикарем, чтобы проникнуть в башку Револьвера. Что получилось совершенно случайно и во что сам он раньше не очень-то верил.

— Если не верил, как же у тебя получилось? — спросила Маша.

Андрей фыркнул опять.

— С перепугу, наверное! — Он бросил взгляд на часы. — Так, всё! Пора двигаться.

— Как-то ты на этот раз без энтузиазма, — поднимаясь, заметила Маша. Она оглянулась на замешкавшегося Сашку. — Давай живее, а то опоздаем!

Пройти они успели всего несколько шагов. В воздухе послышался тихий шорох, и Андрей встал как вкопанный. У Сашки побежали по телу мурашки. Маша нервно вцепилась в него, а Андрей обернулся на здание, перед которым они только что сидели. Видно было, что он прикидывает что-то в уме. Маша с Сашкой молчали, не понимая, что происходит.

Андрей последний раз оглянулся в сторону театра и уже уверенно шагнул к темному зданию.

— Он внутри, — бросил Андрей. — Приготовились!

— Ты не ошибся? — с сомнением спросила Маша. — А как же театр?

— Он не в театре, он здесь, — уверенно заявил Андрей. — Я чую «дверь», она всё еще открыта. Да быстрей же, пока не сбежал, — занервничал он, — уйдет ведь!

Сашка шумно вздохнул.

— Ты не тяни, ты говори что делать! — сказал он сердито.

Ребята огляделись — на улице не было ни души.

— Встаньте за мной, — скомандовал Андрей поспешно. — Ближе!

Друзья придвинулись к нему вплотную.

— Шагаем вместе, по моей команде, — сказал Андрей. Он пробормотал непонятные слова, потом замолчал, ожидая чего-то.

— Только не спеши! — бросила Маша ему в спину.

Андрей дико скосился на нее. Сашка ощутил покалывание в кончиках пальцев, стало трудно дышать. И тут со знакомым шипением в воздухе возник проем, сквозь который виднелось тёмное помещение с высоким потолком. Где-то в дальнем углу огромного зала, уставленного большими ящиками, скользнуло по стене пятно света.

— Вперед! — шепнул Андрей, первым шагая туда.

Почти одновременно с ним, зажмурившись, шагнула Маша. За ней Сашка. Как только «дверь» исчезла, Андрей потянул их в сторону. И вовремя — место, где они только что стояли, осветил луч мощного фонаря.

— Кто здесь? — раздался в помещении звучный мужской голос.

Эхо многократно отразило его от стен. Луч стал шарить по дощатому полу и стенам. Ребята присели, спрятавшись за ящиками.

— Кто это? — повторил всё тот же голос.

Послышались шаги, потом какой-то шум. Затем задавший вопрос человек налетел, видимо, на что-то, поскольку тут же разразился целой серией проклятий. Луч света еще раз обежал помещение, мелькнув над головами притихших ребят, и вернулся к противоположной стене.

Опять послышались шаги. Теперь человек ступал осторожней, взбираясь, видимо, по какой-то лестнице. Звук шагов постепенно удалялся, пока наконец не затих. Ребята приподнялись и высунули из-за ящиков головы. В кромешной тьме не было видно ни зги.

В руке Маши зажегся маленький фонарик — луч он давал слабый, зато они получили возможность сориентироваться. Кругом, куда только мог достать фонарик, находились сложенные в штабеля ящики. Между штабелями были проходы. Помещение, куда они попали, похоже, служило складом. А у дальней стены его виднелась узкая железная лестница, ведущая на следующий этаж.

Ребята шагнули к ней, но тут над ними заскрежетало, будто волокли что-то тяжелое. Замерев от испуга, они опять спрятались за ящик, и только когда всё стихло, Андрей знаком показал, чтобы шли за ним.

Они прокрались к лестнице, гуськом поднялись по ней и застыли перед закрытой дверью. Присев на корточки, Андрей прислонился ухом к замочной скважине. Он расслышал скрип, затем за дверью что-то стукнуло и зашуршало. Андрей выпрямился.

— Пошли, — едва слышно сказал он. — Настал момент истины… Ух, мы его сейчас попугаем!

Он рывком распахнул дверь. За ней находился зал поменьше предыдущего, с застекленным потолком, через который падало достаточно лунного света, чтобы обойтись без фонарика.

Вместо ящиков здесь были манекены с надетыми на них костюмами — от простой пиджачной пары до пышного убора средневековой дамы. А также множество фанерных декораций, античных колонн и чего-то еще, призванного изображать на сцене всё, что потребуется, — от домов и замков до зарослей леса.

Вдоль стен располагались корзины и несколько тяжелых на вид сундуков. И здесь, почти в центре зала, в нескольких метрах от ребят, рядом с открытым сундуком, содержимое которого валялась на полу, стоял человек.

— Доброй ночи, — несколько нервно произнес Андрей. — Вы нашли что искали?

Человек вздрогнул и шарахнулся в сторону. Тяжелая крышка, которую он придерживал рукой, с грохотом упала. Сразу за этим раздался щелчок. Луна в небе погасла.

Ребята вскинули головы — стекла над ними больше не было. Черная непроглядная тьма висела там, где секунду назад находился стеклянный потолок. Забрав у Маши фонарик, Сашка посветил вверх и увидел отблеск света на блестящей, черной, непрозрачной поверхности.

— Как он это сделал? — проговорил Сашка растерянно. Он обвёл фонариком помещение, и все трое оглянулись в поисках исчезнувшего неизвестно куда человека.

— Черт побери! — выругался Андрей. — Куда ж он делся?

В заставленном декорациями помещении они едва могли видеть на несколько шагов. Манекены при таком освещении выглядели как живые, отбрасывая замысловатые тени. Прижавшись друг к другу, трое друзей стали осторожно продвигаться вперед, напряженно вглядываясь в застывшие фигуры.

— Если он откроет здесь «дверь», то устроит кое-что похуже предыдущих пожаров, — прошептала Маша, когда они протискивались между двумя раскрашенными щитами. Андрей с Сашкой только кивнули. Сама мысль об открытом пламени среди такого количества дерева, картона, одежды и бумаги казалась опасной.

Они продолжали двигаться, то и дело оглядываясь по сторонам, в полной тишине, как вдруг Сашка зашипел и выронил фонарик. Тот покатился и исчез под очередной декорацией. Маша дернулась его поймать, но не успела.

— Что случилось? — встревожился Андрей.

— Ударился? — спросила Маша участливо.

— Плечом шибанулся, — пожаловался Сашка и с силой треснул неудачно подвернувшуюся ему декорацию.

По залу прокатился глухой звук, в помещении посветлело. Потолок опять стал прозрачный, в него снова светила луна. Сашка обнаружил себя у фанерного щита с торчащим железным прутом, на который, судя по всему, он напоролся. А за их спинами уже что-то трещало. Они обернулись как раз вовремя, чтобы увидеть падающую на них декорацию и вскинуть руки.

Щит падал медленно, поэтому удар оказался несильный. Но он всё же свалил их на пол. Маше придавило ноги, Сашку с Андреем накрыло полностью. Пытаясь выбраться из-под пыльной фанеры, они услышали знакомый голос.

— Какой же я идиот, — неторопливо произнес он.

Сейчас голос звучал по-другому — так, словно его обладатель невыносимо устал от докучных посетителей, мешающих заниматься ему своим делом.

Освободив одну ногу, Маша стала вытаскивать другую, с опаской глядя на стоящего перед ней худого, высокого человека лет сорока, с длинными неопрятными волосами, перехваченными надо лбом тряпицей. Узкое лицо с впалыми щеками было бледно; от большого, с горбинкой, носа к тонкому нервному рту протянулись две глубокие, брезгливо изогнутые борозды.

— Очень интересно, кто осмелился устроить на меня охоту, — скривив губы, продолжал он. — Ну, теперь ясно. Трое младенцев.

Мужчина смерил взглядом ворочащуюся на полу Машу и шевелящийся рядом щит.

— Глупцы! — произнес он с превосходством. — Что же, я на вас не обижаюсь. Я вообще ни на кого не обижаюсь. На меня обижаются, бывает, — добавил он многозначительно. — Я же прощаю вам свой невольный испуг!

Он коротко рассмеялся и, отвернувшись от ребят, с небрежным жестом произнес слова, что говорил Андрей, открывая «дверь».

Мальчики замерли под щитом. Маша учащенно задышала, не отрывая глаз от спины незнакомца, перед которым развернулся точно такой проем, через какой они сами попали сюда несколько минут назад. Мужчина сделал шаг вперед, но тут из-под щита раздалось разъяренное шипение Андрея.

«Дверь» исчезла. Мужчина замер в растерянности. Из-за края щита высунулась взъерошенная Андреева голова. Следом показался Сашка. Упираясь руками в пол, мальчики, кряхтя, выползали наружу. Маша стала им деятельно помогать.

Уже без каких бы то ни было жестов мужчина опять повторил те же слова. «Дверь» на секунду возникла перед ним и снова исчезла, не успел он сделать шаг. Он зарычал и обернулся. За ним, плечом к плечу, стояли трое друзей, один из которых весьма насмешливо смотрел на него.

— Ты! — впившись в Андрея взглядом, воскликнул незнакомец, шагая к нему.

— Но, но! — предостерег Андрей. — Без рук, я этого не люблю. Давайте лучше поговорим, у нас есть к вам пара вопросов.

— Без рук, — словно не расслышав последних слов, эхом повторил незнакомец. Затем разразился сатанинским смехом.

Сашка внезапно сообразил, что последует дальше, и успел дернуть Машу за руку до того, как плотный поток воздуха ударил им в грудь, — незнакомец проделал тот же трюк, что Джокер на башне. Сашку с Машей откинуло к стене, однако на ногах они устояли. Андрея приложило сильнее, и он распластался на том самом щите, раскинув руки и тряся головой. А незнакомец уже исчезал во вновь открытой им «двери».

— Ну, гад! — воскликнула Маша, бросаясь к нему, вспомнив разом до мельчайших подробностей происшедшее с ними на башне четыре месяца назад. Следом Андрей, вскочив на ноги, гаркнул что-то хриплым голосом.

«Дверь» вспыхнула, когда мужчина находился в проеме. Стиснутый словно тисками, он стал корчиться и выть, охваченный пламенем. Трое друзей с ужасом уставились на огоньки, бежавшие по одежде незнакомца.

— Ты что наделал?! — заорал Сашка.

— Я хотел ее закрыть! — воскликнул Андрей, пятясь от жуткой картины.

— Открывай опять! — взвизгнула Маша. — Он же сгорит!

Бледный до синевы Андрей пробормотал что-то, и, воя от боли, человек исчез. Однако пламя никуда не исчезло. Оно лишь собралось в пульсирующий шар, повиснув в нескольких сантиметрах над полом. Доски пола сразу задымились, но не загорелись, а словно бы стремительно истаивали.

Противопожарные устройства, размещенные под потолком, сообразили что к чему и стали заливать всё струями воды. Но это не причинило ни малейшего вреда двухметровому шару, от которого распространялся невыносимый жар. На манекенах, что находились ближе к огню, стала заниматься одежда. Затрещали перегретые декорации.

— Бежим! — крикнула Маша.

Дернув Андрея за рукав, она толкнула перед собой Сашку. С ужасом глядя на увеличивающийся в размере шар, все трое двинулись к лестнице.

Шар распухал на глазах, будто питаясь возникающими вокруг него новыми очагами пламени. Ребята успели спуститься до середины лестницы, когда балки перекрытия не выдержали. Они рухнули на стоящие внизу ящики, и трое друзей невольно попятились, прикрыв лица от потока искр.

С оглушительным треском лопнуло стекло в потолке. Сбитые воздушным потоком, мальчики не удержались и свалились на Машу, которая упала на спину, приложившись к железной ступеньке.

Задыхаясь от едкого дыма, Андрей с Сашкой склонились над ней. Разглядев выражение ее лица, Андрей воскликнул:

— Только этого не хватало! Теперь точно сгорим к чертовой матери!

Он растерянно оглянулся через плечо на море огня и закашлялся. Сашка тоже закашлялся, ткнувшись лицом в рукав куртки, потом приподнял Машу за плечи.

— Сможешь открыть свою «дверь»? — спросил он Андрея.

Лестница проходила вдоль стены, а пламя в нижнем зале бушевало преимущественно в середине, куда свалились балки. Так что пока друзья были не достигаемы огнем. Но перекрытие над ними горело и вот-вот могло рухнуть им на голову.

Надо было побыстрее убираться отсюда, однако Андрей, как назло, был не в силах сосредоточиться. Дым ел глаза, грудь разрывалась от кашля. И жарко было, как в доменной печи. Огонь пожирал кислород, и скоро здесь ничего не должно было остаться, кроме жара и дыма.

— Помоги! — прохрипел Сашка, которому удалось поставить Машу на ноги. Она мотала головой, но уже приходила в себя.

— Может, ты попробуешь свой трюк с исчезновением? — неуверенно спросил Андрей, хватая Машу с другой стороны. Очередной сноп искр пролетел совсем рядом.

— Мы не можем на это рассчитывать! — нервно возразил Сашка. — А если исчезну только я?

— А у меня картинка не строится! — заорал Андрей отчаянно. — И через окно не выбраться, от пола высоко! Пойми, если я сделаю что-то неправильно, мы в лучшем случае приземлимся на асфальт с трехметровой высоты! — Андрей выбросил руку по направлению к бушующему внизу огню. — А в худшем шагнем ТУДА!

— Да нет у нас выбора! — рявкнул разозленный Сашка. — Если кто и способен нас спасти, то только ты! Так что открывай давай свою дверь!

Андрей всё раздумывал. Краем глаза Сашка заметил побежавшие по высоким окнам тонкие трещинки.

— ОТКРЫВАЙ! — заорал он Андрею.

В ту же секунду перед ними в воздухе повис проем. Что находилось за ним, сквозь дым и копоть понять было невозможно. Ухватив Машу покрепче, мальчики шагнули вниз по ступенькам. Сашка чуть не споткнулся, но удержался, и тут Маша пробормотала:

— Куда вы меня тащите?

— К выходу, — бросил Сашка. — Сама можешь идти?

— Могу, кажется, — с сомнением сказала она.

— Тогда прыгаем, — усмехнулся Андрей, показав на повисший перед ними порог «двери». — Все вместе, разом!

«Точнее, ныряем…» — мелькнуло в последнюю секунду в голове у Сашки.

И они нырнули.

8

Андрей ткнул пальцем в строчку на мониторе:

— Давай еще эту глянем!

Ребята сидели в Интернет-кафе, куда перед отъездом домой зашли почитать новости о пожаре, случившемся два дня назад. Их поезд уходил лишь вечером, поэтому они забросили сумки в камеру хранения и стали бродить по городу.

Сашка щелкнул на надписи «В Петербурге сгорел цех декораций». Все трое склонились к экрану.

В понедельник в Санкт-Петербурге практически полностью выгорело здание цеха декораций Мариинского театра, которое расположено на улице Писарева.

Информация о пожаре поступила на пульт дежурного в 3:17.

В тушении пожара было задействовано 28 единиц техники, то есть практически все отделения близлежащих районов.

Около 4:00 утра пожару был присвоен высший, пятый номер сложности.

В 4:15 обрушились крыша и межэтажные перекрытия. Возникла угроза распространения огня на соседнее здание.

К 6:00 пожар был локализован.

В настоящее время продолжаются заливка и разборка сгоревших конструкций.

При тушении пострадали пятеро пожарных. Четверо после оказания помощи были отпущены домой, пятый, получивший отравление угарным газом, госпитализирован.

Ребята переглянулись.

— Так, — бросила Маша мрачно, — еще и пожарный пострадал!

— Расслабься, — сказал Андрей. — В конце концов, никто не погиб, никто не покалечен.

— Это неизвестно, — хмуро возразила Маша. — Написано: одного увезли в больницу. Так что еще ничего не кончено.

— Я верю в нашу медицину, — вмешался Сашка. — Ты не переживай! — Он повернулся к Андрею. — Обратил внимание, что этот цех принадлежит Мариинке? Будто мало злодею театра!

— Этот полоумный действует по плану, можешь не сомневаться, — задумчиво проговорил Андрей. — Интересно, что у него на очереди?

Андрей забрал мышку у Сашки и стал щелкать по ссылкам новостей.

— О, кстати! — Он показал на заголовок короткой статьи: «Часть пострадавшего реквизита будет восстановлена». Ниже шел текст:

«В результате сильного хлопка большинство декораций, хранившихся во внешнем диаметре верхнего зала, вылетели на улицу. Как выяснилось, они не очень пострадали и подлежат восстановлению», — сказал сотрудник пресс-службы Мариинки.

— Хлопка, значит? — иронично хмыкнул Сашка. — Я бы сказал, что это больше было похоже на взрыв.

— Как только успели ноги унести, — соглашаясь, кивнула Маша.

— Причем всё напрасно, ведь наш беглец ушел от ответа, — сказал Андрей с сожалением.

— В прямом и переносном смысле, — добавил Сашка.

— А я так хотел перемолвиться с ним словечком! — печально заметил Андрей.

— Что чуть не спалил его живьем, — сказала Маша угрюмо.

Андрей был прав, когда предупреждал, что по ту сторону «двери» они могут оказаться на трехметровой высоте. Так оно и случилось. Ребята растянулись на асфальте под носом пожарного расчета, не обратившего на них, к счастью, большого внимания. Их только обругали и посоветовали убираться домой. И сейчас, читая новости, они сообразили, что пожарные приняли ребят за жильцов того самого соседнего дома.

Однако на столь внезапное появление троих подростков обратил таки внимание присутствовавший на пожаре высокий городской чин; холёный господин, стоявший рядом со сверкающим лаком лимузином. Показав на них рукой, он вызвал из оцепления двух милиционеров, что-то властно приказал, и те немедленно направились к ребятам.

Спасло их инферно. Так обозвали они то, что произошло в здании, когда лопнули оконные стекла. Свежий, насыщенный кислородом воздух хлынул в здание, и в долю секунды там разразилась огненная буря. Всё, что могло гореть, вспыхнуло разом и если бы ребята в тот момент находились внутри, их бы уже ничто не спасло.

Из проемов высунулись языки пламени, посыпалось стекло. Затем что-то сильно хлопнуло, и в воздух поднялись остатки перекрытий, обломки ящиков и декораций, выброшенные через крышу могучей силой. А снаружи за этим наблюдали остолбеневшие от неожиданности люди.

Раньше, чем кто бы то ни было опомнился, ребята поспешили покинуть это место и, лишь садясь в электричку, бросили последний взгляд на далекий столб черного дыма, поднимающийся вертикально вверх в прозрачном розовом утреннем небе.

Сашка первым нарушил молчание:

— Хорош сидеть! Давайте кофе попьем да погуляем по городу.

— Не нагулялся еще? — осведомилась у него Маша.

— При свете дня всяко сподручней рассматривать окрестности, — в тон ей ответил Сашка.

— Что ж, пойдем, — согласилась Маша и стала подниматься со стула, когда Андрей озабоченно почесал в затылке.

— Глядите, что я нашел! — воскликнул он, показав на еще одно сообщение агентства новостей, заголовок которого немедленно приковал к себе внимание всех троих.

Перед пожаром в мастерские Мариинского театра проникли посторонние лица.

Об этом сообщили в Управлении государственной противопожарной службы Санкт-Петербурга и Ленинградской области со ссылкой на свидетелей ЧП.

Наш корреспондент установил, что одним из свидетелей происшедшего является А. В. Стеклянников, обнаруженный рядом с полыхающим зданием прибывшими по тревоге пожарными. С многочисленными ожогами на лице и руках он был немедленно госпитализирован в НИИ скорой помощи им. Джанелидзе. Наш корреспондент встретился с ним и выяснил, что это именно он вызвал пожарных после того, как предпринятая им героическая попытка предотвратить распространение огня не увенчалась успехом.

По информации, полученной из Управления государственной противопожарной службы, находящемуся на лечении в НИИ скорой помощи им. Джанелидзе А. В. Стеклянникову были предъявлены обвинения в умышленном поджоге, но позже сняты по получении новой информации.

Как стало известно нашему корреспонденту, А. В. Стеклянников видел, что незадолго до пожара в здание мастерских проникли трое подростков, выломав стекло в одном из окон первого этажа. Эту информацию подтвердили в мэрии Санкт-Петербурга, после чего обвинение в поджоге с А. В. Стеклянникова было снято. Сегодня утром А. В. Стеклянников был выписан из НИИ скорой помощи в удовлетворительном состоянии.

— Вот скотина! — с чувством прокомментировал Сашка, мгновенно догадавшись, что этот самый А. В. Стеклянников и есть их таинственный поджигатель, который сам едва не сгорел в мастерских.

— Вынуждена признать, что в этом сообщении есть доля правды, — сказала Маша.

Андрей от возмущения не сразу сообразил, что ответить.

— Хочешь сказать, что это мы умышленно подожгли мастерские? — с горячностью бросил он так громко, что на них оглянулись другие посетители кафе.

— Да, мы, — признала Маша. — Только не умышленно, — прервала она следующий поток возмущения, готовый сорваться с языка Андрея. — И не ори, а то нас арестуют. Забыл, что нас видели на пожаре? — вполголоса добавила она.

Андрей обвел беспокойным взглядом зал.

— А давайте-ка найдем его, — произнес Сашка задумчиво, разглядывая на экране текст. — Пока не уехали.

— Кого его? — не сразу сообразила Маша.

Но Андрей уже понял, что Сашка имеет в виду. Красный от праведного гнева, бормоча что-то про себя, он замолотил по клавиатуре, и не прошло минуты, перед ребятами красовался список из восемнадцати человек с именем А. В. Стеклянников.

— М-да, — протянул Сашка разочарованно, взглянув на список, — я почему-то думал, что Питер не такой большой город!

— Ну извини! — Андрей пожал плечами. — Задай дополнительный критерий поиска, список станет меньше.

— Нам их не обойти до ночи, — сказала Маша. — Разве что звонить.

— Звонить не стоит, — сказал Сашка. — Еще вспугнем.

Маша кивнула и прищурилась на экран, словно ей пришла в голову какая-то мысль. Потом повернулась к Андрею.

— Слушай, поищи по именам, — сказала она. — Ищи что-нибудь такое… вычурное. Артистическое. Он же артист, этот поджигатель, — пояснила она в ответ на недоуменные взгляды ребят.

— С чего ты это взяла? — придвигая клавиатуру, буркнул Андрей.

— Потому что вы не видели, как он толкал свою речь, — с улыбкой ответила Маша. Судя по ее лицу, у нее должны были остаться о нем самые светлые воспоминания.

— Он артист! — опять сказала она. — Не в смысле профессии, а в смысле мироощущения. Он играет на публику. По другому, видимо, просто не может. Я уверена, что имя у него тоже должно быть необычное, созвучное фамилии.

— Уж никак не Сашка Петров и не Андрюха Орлов, это ты хочешь сказать? — усмехнулся Сашка.

— Да, именно! — воскликнула Маша. — Какой-нибудь Аркадий, Аполлон…

— Сасипатр Филофьёнович, — пробормотал Андрей, не отрываясь от экрана, — прямо от сохи… О, вот подходящее имечко! — оживленно произнес он. — Альберт Викторович устроит?

Андрей откинулся на стуле и ткнул пальцем в строчку с адресом «Альберт Викторович Стеклянников».

— Устроит, пожалуй, — сказала Маша, переписывая адрес на лист бумаги. — Кстати, и живет недалеко.

— Тогда вперед! — сказал Сашка поднимаясь.

Маша поднялась следом. Свернув листок, она сунула его в карман джинсов. Андрей покачивался на стуле, глядя на обоих скептически.

— Так он вас и ждет! Да и какова вероятность, что это он? А если даже он, с чего вы взяли, что он дома?

— А куда ему деться? — сказала Маша. — Он же должен быть весь в бинтах да пластырях. Ты идешь или нет? — осведомилась она у Андрея. — Пошли, тут недалеко есть кофейня. Там ватрушки вкусные, — добавила она между прочим.

Андрей сразу подскочил со стула.

— О, это дело! Заодно в камеру хранения заглянем, я там забыл кое-что.

С вокзала ребята отправились прямиком по адресу. Было около полудня. День был ясный, но прохладный и ветреный. Они шагали по неширокой, обсаженной липами улице и выясняли, кто круче — Андрей или их новый знакомый, которому ребята с легкой руки Маши успели присвоить кличку Артист.

Спор разгорелся после безапелляционной реплики Андрея, что только неспособность ясно мыслить от пребывания под пыльным щитом помешала ему действовать более разумно в ту ночь, когда они вслед за Артистом проникли в мастерские театра.

Андрей сказал, что Артист, конечно, мастер — в конце концов, «дверь» он даже в состоянии стресса создавал уверенно и несколько раз подряд, что свидетельствует о недюжинной способности к концентрации. И трюк с отбрасыванием противника он выполнил просто блестяще. Хотя и не столь совершенно, как это вышло у Джокера…

Эту речь прервала Маша, заметив, что, обладай Артист способностями Джокера, им не пришлось бы выпрыгивать из готового взорваться здания, а они просто полежали бы некоторое время без сознания, давая Артисту возможность спокойно убраться восвояси.

Тут в спор вступил Сашка. Он заявил, что вопрос не так прост, как Маша пытается его изобразить, так как она, повидимому, забыла о свойстве «двери» самовоспламеняться после ее прохождения. Маша ехидно заметила, что самопроизвольное воспламенение — это одно, и совсем другое, когда дверь после воздействия на нее некоторых опытных магов превращается в быстро растущий огненный шар.

В ответ на это Андрей грозно посмотрел на Машу и предложил ей, вместо выдвижения непродуманных обвинений и попыток изобразить его невежественным человеком, читать литературу, в которой черным по белому написано, что воздействие на объект «дверь» с целью его удержать и искусственно закрыть одновременно приводит к неконтролируемому выбросу тепловой энергии. И что если бы Артист дал себе труд подумать, то не стал бы пытаться удержать «дверь» открытой, когда кто-то ее закрывает.

Маша живо возразила, что это дурная черта — обвинять другого в попытке управлять его собственными созданиями так, как он считает нужным. Андрей парировал, что если человек идиот от рождения, то ему, естественно, закон не писан, но тогда и застревание его в горящем проеме полностью лежит на его же совести.

Тут в их спор опять влез Сашка, предложив Андрею для разнообразия представить себя на месте такого невежды, у которого под носом захлопывают единственную возможность к побегу. Андрей вспыхнул и сказал, что невежды его занимают мало, но у него имеется ответ и на этот вопрос, а именно окон в здании имелось достаточно, и только собственная глупость помешала Артисту выбраться через одно из них.

Сашка хотел было напомнить Андрею его собственные слова о высоко расположенных окнах, но тут вмешалась Маша. Она сказала, что Андрей просто крутит, не желая соглашаться с объективной истиной, а именно что думать надо до, а не после. Андрей вступил с ней в пререкания. Сашка слушал их некоторое время и потом ни с того ни с сего заявил, что магия — это, конечно, впечатляюще, но против лома точно нет приема, и им стоит рассмотреть возможность самозащиты более известными и не такими опасными способами.

— Правильно! — воскликнул Андрей, обрадованный переменой темы. — В крайнем случае, заедем ему в лоб из рогатки. — Он достал из кармана обрезиненный шарик и продемонстрировал его Маше. — Если я этим воспользуюсь, будешь выступать?

Маша с сомнением взвесила шарик на ладони.

— Лучше стреляй по коленям, если приспичит, — серьезно сказала она. — В лоб из мощной рогатки таким можно убить.

— Вы прямо как в гнездо разбоя собрались, — заметил иронично Сашка. — Нешуточно решаете вопросы, чем да куда стрелять.

Они шли мимо сквера, засаженного огромными раскидистыми деревьями, когда Андрей вдруг обеими руками нырнул в задние карманы джинсов и остановился, пропуская друзей. Сашка с Машей недоуменно обернулись на ходу.

Расставив ноги пошире, Андрей застыл с рогаткой в руке. Один глаз его был прищурен, другим он смотрел на ветви деревьев. Не успели друзья сообразить, в кого он целится, как резина рогатки щелкнула. А вслед за этим сверху, из гущи листвы стоявшего неподалеку дерева, выпорхнула и стала быстро удаляться крупная черная птица.

— Что ты делаешь, негодяй! — раздался поблизости чей-то голос. От неожиданности ребята вздрогнули. — Зачем ты, паразит такой, птиц стреляешь? — гневно вскричала невысокая сухая старушка, обращаясь к Андрею. — Я сейчас милицию позову, чтоб неповадно было голубей убивать!

Старушка бесстрашно надвигалась на оторопевшего Андрея, рука которого всё еще сжимала рогатку.

— Это был ворон, а не голубь, — возразил Андрей.

В следующую секунду он уже вовсю отбивался от не на шутку разошедшейся бабушки.

— А что он, собственно, сделал? — прервал ее Сашка, изобразив на лице полнейшее недоумение. — Он же всё равно не попал!

— Так что теперь, по птицам стрелять? — воскликнула возмущенная старушка. Она еще что-то пробормотала и сурово посмотрела на Андрея, решившего сменить тактику и изображавшего теперь не очень достоверное раскаяние. — Вам повезло, молодой человек! — погрозила она ему пальцем. — Не вздумайте такое повторить, а то я сообщу кому следует! — И она отправилась дальше по своим делам.

— А ведь совсем чуть-чуть не попал, — произнес Андрей расстроенно, дождавшись, пока старушка отойдет подальше. Он посмотрел на место, откуда вылетела птица. — Ну ничего, в следующий раз не промахнусь! Пусть даже это и ворона, — подмигнул он Сашке, когда ребята снова тронулись в путь.

Сашка лишь пожал плечами. Ему только что пришло в голову, что знакомый враг куда лучше того, которого еще не знаешь. А что им следует ждать эту птичку назад, Сашка не сомневался. Но в каком виде она явится им снова, если ее сейчас уничтожить, он совершенно не был уверен. Размышляя об этом, он рассеянно слушал оживленный разговор друзей и очнулся только перед дверью квартиры, где, по их предположению, мог жить Артист.

Маша позвонила, они стали ждать. Но ждать пришлось недолго — совсем скоро за дверью послышались шаги, и знакомый голос требовательно спросил:

— Кто вам нужен?

— Мы принесли вам то, что вы столько лет искали, — чуть помедлив, звонко проговорил Андрей.

9

Представляться им нужды не было. В черных концертных брюках, которые, судя по виду, использовались как домашние, и светлой поношенной рубашке в сумраке прихожей стоял Артист. На бледном лице его, как Маша предсказывала, красовалась парочка пластырей. Левая рука Артиста была забинтована до локтя, на правой были забинтованы кисть и большой палец.

Окинув ребят холодным взглядом, Артист молча повернулся и ушел в глубь квартиры. Друзья переглянулись и, закрыв за собой дверь, пошли следом.

Квартира была просторная, но изрядно запущенная. По узкому, выстланному скрипучими досками коридору они прошли в большую гостиную, где сквозь давно немытые окна едва пробивался свет, а выцветшие от старости обои отставали от стен. В углах серого потолка виднелась паутина. У дальней стены, рядом со свернутым на полу матрасом, стоял потертый кожаный диван, застеленный ветхим, продранным посередине пледом.

Ближе к окну находился широкий, обшарпанный стол красного дерева с наваленными на нем нотами, музыкальными журналами и компакт-дисками. Там же, на толстом нераспечатанном фотоальбоме возвышался захватанный пальцами компьютерный монитор. Сам компьютер приютился на подоконнике.

Один из трех находившихся в комнате продавленных стульев был занят звуковым усилителем, подключенным к занимавшему почти половину стола дорогому синтезатору. Завершали картину высокий книжный шкаф, висящая на стене фотография дирижирующего оркестром человека во фраке да располагавшиеся по углам комнаты черные, матовые, под два метра высотой акустические колонки. У той, что была ближе к окну, сцепив руки за спиной, стоял Артист.

— Ну и обстановочка, — заметил Андрей, озираясь вокруг.

Услышав его, Артист, не оборачиваясь, произнес сквозь зубы:

— Сначала вы меня едва не убили, теперь пришли осчастливить. Так оставьте, что принесли, и убирайтесь.

Голос его заметно дрогнул к концу. Ребята переглянулись. Андрей не считал нужным в самом начале разговора отдавать Артисту обломки кларнета и вопросительно посмотрел на Машу. Та отрицательно покачала головой.

— Мы хотим с вами поговорить, — мягко сказала она.

— Вот как? — Артист медленно повернулся, тонкие губы его тронула надменная усмешка. — О чём же? Ну, как бы то ни было… — Он устремил на них свое длинное бледное лицо, вдохновенное и в то же время отталкивающее высокомерием. — Сидеть здесь особенно негде, поэтому говорить будем стоя. Что вы хотите?

— У нас есть к вам несколько вопросов, — с вызовом произнес Андрей.

На лице Артиста вмиг отразилось множество разнообразных эмоций.

— Если я с вами сейчас разговариваю, — отозвался он после некоторой паузы, — то лишь потому, что родители воспитали во мне множество прекрасных, достойных качеств. Таких, например, как стремление словесно объяснить хаму, что не стоит со мной так себя вести, — процедил Артист, откинув надменно голову. — У меня имеется определенный лимит на количество слов и внимания, которые могут быть уделены таким индивидуумам как вы. Еще немного пренебрежительного тона с вашей стороны, и вы его исчерпаете, после чего перестанете для меня существовать.

Сашка с Андреем переглянулись опять. Он не знали, что ответить на прозвучавшую сентенцию. С их точки зрения, в ней не было смысла. Вместо них ответила Маша — видимо, ее хитросплетение произнесенных слов не смутило.

— Но пока мы не выбрали еще тот самый лимит, я считаю, вам стоит нас выслушать.

Губы Артиста скривились в презрительной усмешке.

— Это совет? — произнес он негромко. — В таком случае, милая девушка, я, как воспитанный человек, советую вам отправиться туда, откуда вы появились, пока я не отправил вас по другому маршруту.

Сашка тряхнул головой, силясь разобраться в смысле сказанного. Он впервые встретил человека, реагирующего столь странно на самые простые фразы и изъясняющегося так витиевато.

— Не надо нам хамить, — решительно заметила Маша.

Артист не успел открыть рта, как Андрей очнулся от своеобразного словесного гипноза.

— Что точно не очень воспитанно, так это устраивать поджоги, — с сарказмом произнес он. — А еще на вашем месте, дабы избежать несчастных случаев в будущем, я бы внимательней читал инструкции о том, как пользоваться… — Андрей произнес какой-то термин, обозначающий, видимо, ту самую «дверь».

Артиста как громом ударило.

— Молчать! — отшатнувшись от ребят, рявкнул он. — Не здесь! — затрясся он, тыча пальцем в сторону книжного шкафа. — Не в ИХ присутствии!

Маша с Сашкой от неожиданности попятились. Андрей бросил заинтересованный взгляд в сторону стоявших в шкафу книг.

— Простите, пожалуйста! — издевательски произнес он. — Мы понятия не имели, что следует соблюдать осторожность в назывании вещей своими именами. — Он подметил в глазах Артиста опасный огонек и живо проговорил: — Не советую! Я быстро учусь, и еще один финт с воздушным ударом у вас не выйдет.

Артист зашипел и передернулся, будто злясь сам на себя за то, что его намерения легко распознали.

— Вы не уполномочены указывать, что мне делать! — ожесточенно проговорил он.

Сашка почувствовал, как между ним и Андреем протянулись невидимые нити будто они молча выясняли, кто чего стоит.

— Талантливый мальчик, — сказал Артист. Его слова впервые прозвучали естественно, без рисовки. — Но подожди, ты тоже узнаешь горечь поражения!

Он злорадно рассмеялся, словно увидел что-то, подтверждающее его слова. Андрей стоял как ни в чем не бывало.

— Отдавай кларнет и пойдем, — прошептала Маша ему на ухо. — У него явно с головой не в порядке!

Андрей же сказал:

— К слову, о поражении — вы что, завидуете? А может, мир в вашем лице лишился великого мага? И что помешало им стать — желание получить всё сразу? — хмыкнул он насмешливо.

Артист отреагировал странно. Прикрыв рот ладонью, словно сдерживая рыдания, он некоторое время смотрел на ребят и вдруг от души расхохотался. Хохотал он так, что из глаз его полились слезы, а рот свела судорога, но перестать не мог.

Несколько раз ему вроде удавалось успокоиться, но как только он натыкался взглядом на Андрея, всё начиналось сначала. Стало ясно, что сам собой он уже не сможет остановиться, и тогда Андрей перевернул пакет, который забрал незадолго до этого из камеры хранения. Обломки эбонита, чёрного дерева, блестящие кусочки металла, какие-то трубочки и клапана со звоном разлетелись по комнате, подпрыгивая и звеня.

Артист перестал смеяться в ту самую секунду, когда содержимое пакета рассыпалось по полу. Он уставился на пол как завороженный.

— Как символично, — пробормотал он, едва последний осколок нашел покой. — Я видел уже раз эти обломки, и вот они снова передо мной. Обломки моей судьбы…

— Ты перепутал, юноша, — вскинув голову, обратился Артист к Андрею без какой-либо враждебности в голосе, — мне глубоко плевать на магию. Мир лишился вовсе не великого мага, но великого композитора, — с горькой улыбкой произнес он. — Дешевые трюки не интересуют меня. Я в первую очередь человек, способный ценить красоту, защищающий ее, создающий ее сам. Я композитор! — выдохнул он. — И я гениален.

Голос Артиста сделался торжественным, в нём зазвучала неподдельная искренность.

— Но люди не видят этого! Не замечают, потому что мне не хватает напора, внутренней силы. Как огранки, оправы для моего таланта, чтобы блистать. В поисках этой огранки, этой силы я и обратился к магии, а совсем не ради ее как таковой.

Артист глубоко вздохнул, голос его стал размеренным.

— У меня украли симфонию, над которой я работал долгое время и ради завершения которой был вынужден продать всё, что имел. У меня было много друзей и я обратился к ним с просьбой дать оценку моему произведению, а они его раскритиковали. Смешно! Они просто позавидовали!

Голос его на секунду сорвался. Губы задрожали, он с трудом совладал со своим лицом.

— И это противно! Мне такая психология чужда. Человек не должен смотреть, что у кого есть и мучиться от этого. Человек должен быть свободным от других людей! Меня же предали лучшие друзья… Вот тогда я обратился к силе, силе в глобальном смысле. Задохнитесь в своей бездарности, решил я. Я создам еще одну симфонию, лучше предыдущей! Правда, для этого необходимо что-то новое, чего нет ни у кого. Только тогда люди поймут, только тогда оценят. Но есть всего семь нот, ничего нового не придумано. И тут я стал искать и нашел способ призвать того, кто был в силах помочь. Он появился, когда я почти полностью погрузился в бездну отчаяния, совсем не такой, каким я его представлял, — мелкий, невзрачный, один из многих. Но он сразу понял, что мне нужно.

— Кто «он»? — спросил Андрей заинтересованно, но Артист не обратил на вопрос внимания.

— Он сказал: «То, что ты ищешь, у тебя под носом». А потом добавил: «Другие пожелания будут?» Я ответил «нет» и он сказал: «В таком случае смею считать себя свободным». Снисходительно сказал, но он имел на это право!

Артист повернул к окну острый, словно изглоданный болезнью, профиль.

— Тогда я жил не здесь, — показал он на слепой колодец, в который выходили окна его комнаты. — И тогда я был слеп. О, как я был слеп! С места, где стоял демон, — как бы между прочим произнес Артист, и ребята затаили дыхание, чтобы не пропустить ни слова, — открывался вид на театр, а я не догадался. Я потратил уйму драгоценного времени на бесплодные поиски того, что действительно всё время было у меня под носом. И уже отчаялся, потому что не мог вторично обратиться к тому, кто открыл мне истину — ведь я сам его отпустил! Пока на одном из бездарных спектаклей не услышал этот звук…

— Что именно услышали? — живо спросил его Сашка. — Кларнет?

Артист едва удостоил его коротким кивком.

— Звук схожий, — как бы нехотя подтвердил он. — Его в самом деле можно спутать с кларнетом. Но это был не кларнет.

— А как вы узнали, что это то, что вам нужно? — опять спросил Сашка.

Артист сочувственно посмотрел на него.

— Молодой человек, вам не дано понять, насколько чарующий звук рождал тот инструмент! — воскликнул он страстно. — Так же, как те люди в театре не знали, что у них в руках. Они не представляли, чем владеют. Звук ошеломил меня! Сразу исчезло наваждение, этот дурной сон, от которого я столько страдал. Я снова стал хозяином своей судьбы! Я каждый день садился в зале, едва дожидаясь второго акта. Меня интересовал лишь второй акт. Только на протяжении его звучал тот инструмент, ведь он не принадлежал оркестру, он являлся частью реквизита. Какой-то кривляка в самом начале брал его в руки и начинал играть что-то убогое, якобы изображая пастушка. Я видел, что он недостоин этого чуда, однако ничего не мог сделать, зачарованный звуком. Но однажды не выдержал…

— И вы выскочили на сцену, надеясь схватить инструмент до того, как вас остановят, — прервав Артиста, произнес Андрей сердито.

— Я всего лишь хотел взглянуть на него! — ломая руки, простонал Артист. — Но эти мелкие людишки не позволили мне этого, — голос Артиста стал холоден, в глазах сверкнула злоба. — Они бросились на меня, как на дикого зверя. Мне пришлось спасаться, я едва от них вырвался!

— А что же кларнет? — негромко спросила Маша. — Или как вы его называете… Это он? — Маша показала на лежащие на полу обломки. Андрей с сомнением покачал головой.

— Нет, конечно! — скривился Артист. — Вот это, — указал он на пол, — самый банальный кларнет. А тот инструмент я предпочитаю называть флейтой. В тот день перед вторым актом ее заменили, — хрипло выдохнул он, — как я узнал потом. Что-то там сломалось, мундштук, что ли. Хотя много лет я считал, что она погибла тогда, когда грубые люди схватили меня и я выпустил кларнет из рук, а рабочие сцены в погоне за мной растоптали его своими грязными сапогами. Как растоптали и мой навигатор, — закончил он чуть слышно.

Обращаясь к мальчикам, Маша вполголоса проговорила:

— Мама, я уже дура… Я уже ничего не понимаю! Где тогда флейта? И зачем было поджигать театр? — громче спросила она.

С брезгливым недоумением, Артист бросил взгляд сначала на нее, потом на застывших в ожидании Андрея с Сашкой.

— Так вы что, ничего не знаете? — прошептал он. — Странно, я почему-то думал, что вы знаете, о чем говорите, — пробормотал растерянно Артист. — Вы так уверенно действовали, когда пытались сжечь меня тогда ночью, и сейчас заявились без приглашения. А, оказывается, вы…

Он вдруг захохотал.

— Идите! — махнул он им рукой в направлении двери. — Идите, дети, идите! Я больше ничего вам не скажу, не вашего ума это дело.

Артист еще раз махнул ладонью, на лице его появилось крайне неприятное выражение. Андрей покусал губу.

— Вы ошибаетесь, — сказал он глухо. — Тот грубый рабочий сцены, что пытался вас задержать и из-за которого вы разбили кларнет, была моя бабушка, помощник режиссера.

Артист побледнел. Он хотел было что-то ответить, но Андрей не дал произнести ему ни слова.

— И ее попытка остановить вас так разозлила, что вы решили ее убить! — выкрикнул он. — Вам следовало лучше смотреть под ноги, когда вы удирали от бабули, — добавил Андрей голосом, полным злого сарказма.

Удар угодил точно в цель.

— Ты щенок! — взорвался Артист. — Ты не имеешь ни малейшего права указывать мне, что делать! — бескровные губы Артиста тряслись. — Что ты можешь понимать в чувствах человека, узнавшего, что его предали лучшие друзья? — завопил он. — Да, я обратился к тёмной силе, направив ее на эту женщину! Но я не хотел ей зла! — воскликнул он, словно заклиная сам себя. — Это вышло случайно, когда я встретил ее после прослушивания моей симфонии, где узнал, что дело всей моей жизни брошено в урну, втоптано в грязь! И вдруг она тут, передо мной, виновница всех моих бед… Я не сдержался. Я выплеснул на нее всё, что было самого тёмного у меня на душе. Я не знал, чем это закончится! — воскликнул он в отчаянии. — Можете судить меня, я всё равно вас не боюсь!

— На кой черт вы сдались, — тихо проговорил Андрей. — Бабушку это не вернет.

Он хмуро смотрел на застывшего перед ним белого как мел Артиста. Сашка переминался с ноги на ногу с видом человека, которому не дается какая-то мысль.

— А где сейчас флейта? — спросила Маша. — Настоящая флейта где?

Губы Артиста шевельнулись в вымученной улыбке.

— Не знаю. Но пламя вылечило меня от этой страсти, так что хотя бы за это я вам благодарен.

В комнате повисла тишина. Сашке стало нестерпимо жаль этого человека, которому так досталось от жизни. Да еще они добавили — вон, весь в бинтах да пластырях! Поди и лекарствами кололи, подумал Сашка, который панически боялся уколов.

— А почему вы решили снова заняться ее поисками? — мягко спросила Маша.

Лицо Артиста исказила гримаса. Когда он заговорил, голос его был хриплым.

— Я долго лечился… от безумия. Оно посетило меня вскоре после той роковой встречи, — бросил он взгляд на Андрея, имея в виду встречу на аллее. — Но мне попался гениальный врач, который буквально спас меня, за что я ему бесконечно благодарен. Я вышел из больницы другим человеком. Снова нашел работу, стал заниматься аранжировкой, играл сопровождение. А недавно мне встретилась статья о бешеном успехе одного проекта, антрепризы. Я сделал ошибку, прослушав тот спектакль, потому что безумие вновь овладело мной. Это была та самая флейта… Только я был способен понять истинную магию этой сцены, разгадать секрет успеха. Остальное вы знаете. Я больше не хочу об этом говорить, — внезапно закончил он. — Уходите! Я и так сказал больше того, что вы заслуживаете. Оставьте меня наедине с моей судьбой!

— Вы сами выбрали свою судьбу, когда обратились за помощью к демону, — жестко произнес Андрей.

Артист устало махнул рукой.

— Не надо красивых слов, — сорванным голосом проговорил он. — Я давно расплатился за его помощь, совершив нечто, за что мне нет прощения.

Ребята насторожились, но Артист был не в силах терпеть их дальнейшее присутствие.

— Уходите! — он выбросил руку по направлению к коридору. — Оставьте меня! — повторил он.

«Что может быть страшнее убийства?» — подумал Сашка, поворачиваясь за Андреем к двери. Маша несколько замешкалась, но тоже пошла следом. Уже в коридоре она прошептала:

— Этот жест, — Маша наморщила лоб, оглядываясь на оставшегося в комнате Артиста. — Я видела его где-то, совсем недавно видела на каком-то рисунке!

Шагавший впереди Андрей замер на месте. Погруженный в себя Сашка налетел на него, и оба они повернулись к Маше. Одна и та же мысль пронеслась у них в голове.

Рисунки тети Зины! Страшнее убийства только лишение человека собственной воли. Вот она, плата демону! И вот он, незнакомый посетитель из Санкт-Петербурга!

Оттеснив Машу в сторону, Сашка стремительно зашагал назад и с порога, быстро, не отводя глаз от удивленно обернувшегося к нему Артиста, вкрадчивым голосом произнес:

— Совсем забыл, вам привет от Зинаиды Колмогоровой. Она чувствует себя значительно лучше.

Артист, который перебирал на столе бумаги, застыл безмолвный, неподвижный, похолодевший.

— Кто вы? — выдохнул он, не заметив, как облокотился рукой о клавиатуру синтезатора.

Колонки взорвались какофонией звуков, Сашка сильно вздрогнул. Артист отпрыгнул от стола, в глазах его метнулась паника. В эту секунду к Сашке с одной стороны подлетел Андрей, с другой в проеме двери выросла Маша.

— Кто вы такие? — глухо повторил Артист, глядя на ребят так, словно увидел перед собой привидение. Руки у него тряслись, глаза бегали по сторонам.

— Не знаю, как вам это удалось, — прошептал он. — Но вы всё равно ничего не докажете. Над вами только посмеются, — хватая ртом воздух, едва выговорил Артист.

— Мы никому не будем сообщать, — заверил его Сашка. — Успокойтесь, — сказал он, глядя в дрожащее лицо. — Нам надо только узнать, кому понадобилось превращать ее в послушную куклу. Не вы же сами это придумали, правда?

За грязным оконным стеклом мелькнула чья-то тень, Артист заметил ее. Он заскреб пальцами по спинке стула и неловко попятился от окна, за которым был различим силуэт присевшей на карниз крупной птицы. Полный ужаса взгляд Артиста перебежал на шагнувших в комнату ребят.

— Так вот вы откуда всё знаете! — с ненавистью вскричал он. — Вот почему я был не в силах совладать с вами! У вас есть Навигатор, и вы сами одни из них! — уже в полный голос закричал Артист, указывая пальцем на взмывшую в воздух птицу. — Но вам не сладить со мной!

Всхлипнув, он бросился к книжному шкафу. Раздался звон разбитого стекла. Сквозь дыру в окне влетел ворон. Воздух в комнате странно завибрировал. Не успев добежать до шкафа, Артист заверещал и схватился за голову, когда ворон замкнул над ним круг.

Во дворе дома, далеко внизу, раздался низкий звериный вой, в котором ощущалась беспредельная злоба. Волосы на голове Сашки встали дыбом. Маша пискнула и спряталась за Андрея, мгновенно выхватившего из кармана рогатку.

Металлический шарик от компьютерной мышки выбил из птицы несколько перьев. Но она лишь ускорила полет и теперь фигура Артиста тонула в тумане взбиваемых крыльями капель крови, льющейся из ворона. Андрей прицелился снова, но дом вдруг покачнулся от мощного удара, и он промахнулся. С улицы послышался оглушительный женский визг.

Ворона было трудно различить, настолько стремительно он летал вокруг застывшего в трансе Артиста, полупрозрачного, словно расщепляющегося на кусочки, которые продолжали становиться мельче. Расстояние между ними увеличивалось, Артист словно распухал.

Раздался еще один громкий удар. Где-то совсем близко затрещало разламываемое на куски дерево. Что-то очень большое и очень тяжелое, мощно дыша, ворвалось в квартиру. Кусая бескровные губы, Маша попятилась в угол, Андрей за ней. Сашка застыл словно пригвожденный, не в силах тронуться с места. Он уже догадался, кого увидит в следующую секунду.

Восторг от величия природы охватил его, когда, роняя слюну с огромных клыков, в комнате появилась собака. Короткая, жесткая, темная шерсть на ней стояла дыбом. Под когтистыми лапами трещали доски пола. Скользнув взглядом по окаменевшим в углу друзьям, ее пылающие глаза остановились на месте, где секунду назад находился Артист.

А того в комнате уже не было — последняя ниточка, которую только что держали в руках ребята, оборвалась. С Артистом исчез ворон, оставив за собой только пятна крови на полу да несколько перьев.

Оскалив зубы и угрожающе рыча, собака обошла место, где стоял Артист, села на задние лапы и, задрав к разбитому окну медвежью морду, завыла. Не теряя времени, трое друзей прокрались мимо нее к коридору и дунули прочь из квартиры.

Они перебрались через разломанную входную дверь, по каменным ступеням лестницы сбежали на первый этаж, где лежала другая дверь, сорванная с петель, а собачий вой всё летел им вслед. На улице толпился народ, с ужасом прислушиваясь к доносящимся сверху звукам. Неподалеку стояла машина скорой помощи — кому-то, видимо, стало плохо от вида огромной собаки, атакующей дверь подъезда.

Провожаемые любопытными взглядами, ребята свернули в переулок, откуда вышли на проспект и направились к вокзалу. Маша выглядела чрезвычайно серьезно, Андрей — мрачно. И когда они залезли наконец в вагон поезда, Сашка решил их приободрить.

— Мне почему-то кажется, — с преувеличенным оптимизмом сказал он, — что со всеми возможными видами нечисти мы уже столкнулись. Осталось найти на них управу, а в этом Андрюхе нет равных. Так что нам совершенно не о чем волноваться!

Он не знал, насколько он ошибался.

10

В начале нового учебного года, когда трое друзей подходили к школе, первый, кто попался им на глаза, оказался Игорь — не по возрасту здоровый парень, с которым у Сашки с Андреем сложились натянутые отношения чуть ли не с самого первого дня в этой школе. Игорь везде обычно ходил с Костиком, выглядевшим еще здоровее за счет своей полноты, но сегодня Костика поблизости не было.

Игорь издали заметил их и, показывая на них пальцем, стал оживленно рассказывать что-то симпатичной стройной девчонке, одетой в темное, чуть выше колен, платье, серые гольфы и черные туфли без каблуков. На плече у нее вместо рюкзака висела просторная сумка из мягкой кожи. Девчонка слушала внимательно, убирая время от времени с лица треплемые легким ветерком густые каштановые волосы. Сашка насторожился — он положительно видел ее где-то раньше.

Во дворе школы было полно народу. Школьники собирались группами, приветствуя друг друга и делясь впечатлениями о каникулах. Маша сразу подошла к своей футбольной команде и стала что-то обсуждать. Сашка с Андреем направились узнать расписание, но притормозили, когда за их спинами раздался ехидный голос:

— А вот и наши неразлучные друзья!

Игорь насмешливо глядел на обернувшихся к нему ребят. А рядом с ним стояла та самая девчонка с пляжа, что умела плавать как заправский спортсмен.

— Лилия, знакомься, — сказал Игорь, небрежно кивая на двух друзей. — Эти умники из нашего класса, так что учиться будем вместе. Очень таинственная парочка. Любители натравливать собак и устраивать разные фокусы. С ними ходит еще одно чудо, Стрельцова, но сейчас ее что-то не видно.

Девчонка молча смотрела на ребят. В нежном овале ее лица и в зеленых, чуть удлиненных, глазах была заметна легкая отрешенность, словно она одновременно думала о чем-то постороннем. Но тут глаза ее расширились, а по губам скользнула легкая улыбка — она узнала Сашку. Пожимая протянутую ему узкую ладонь, тот почувствовал, что заливается краской.

Андрей агрессивно поинтересовался у Игоря:

— А твой телохранитель-то где?

— Это который? — произнес тот лениво.

— Костик, кто еще!

— Перевелся в другую школу, — ответил Игорь. На его лошадином лице проявилась похожая на улыбку гримаса. — А ты тут же и осмелел? Думаешь, один я с тобой не справлюсь? Вынужден огорчить, я переводиться не собираюсь, так что придется тебе терпеть меня еще два года до окончания школы.

Лилия молча слушала, переводя взгляд с одного на другого. Сашка откровенно пялился на нее, не обращая внимания на Игоря, который лишь выпендривался перед новенькой.

— Я не собираюсь терпеть, — с угрозой в голосе произнес Андрей. — Могу еще раз поучить тебя смеяться, — добавил он многозначительно.

В прошлом году Игорь с Костиком подловили спешившего в школу Андрея и почти надавали ему по ушам, но получили неожиданный отпор. Каким-то образом Андрей заставил Костика кувыркаться через голову, а Игоря — смеяться как ненормального. Последнее напугало того значительно сильнее, чем любая драка.

Самоуверенное выражение на лице Игоря увяло. Лилия шагнула между ними и сделала рукой примиряющий жест.

— Мальчики, давайте не будем ссориться, — дипломатично сказала она. — Лучше пойдемте в школу, скоро ведь линейка начнется!

— Чего я не видел на той линейке? — бросил Игорь. — Только зря время терять. Ладно, разговор еще не закончен!

Он широко зашагал в сторону футбольного поля.

— Иди, иди, дылда! — сказал ему в спину Андрей. Лилия посмотрела на него укоризненно.

— Зачем ты так? Ты, видимо, его совсем не знаешь.

— А ты когда успела узнать? — огрызнулся Андрей.

Лилия пожала плечами:

— Я с ним говорила и он показался мне вполне нормальным.

Андрей только хмыкнул, и на ходу обернулся к Сашке.

— Ты идешь?

Лилия перевела взгляд с одного на другого.

— Вы же меня одну не оставите? Я даже не знаю, куда мне идти.

— Тогда давай с нами, — позвал Сашка, и они втроем направились к главному входу.

Когда они поднимались по ступеням, Лилия сказала:

— Я вспомнила, где я вас раньше видела. Это вы тогда были на пляже, верно?

— Точно, мы, — буркнул Сашка. — Я тебя тоже узнал. Ты где так плавать научилась? — спросил он, пропуская ее в дверь. Андрей шагал рядом с видом, словно его весь этот разговор не касался.

— На море, — ответила Лилия, озираясь с любопытством вокруг. — Я там раньше жила.

— Стиль у тебя больно отточенный, — заметил между прочим Сашка.

— Просто, наверное, у меня талант. Все так говорят.

На линейке, когда директор представил им нового учителя физкультуры, Сашка с Андреем переглянулись.

— Сергей Сергеевич? — иронично усмехнулся Андрей. — Это уже не смешно! — прошептал он, глядя на плотного улыбающегося мужчину, который в этот момент как раз поклонился в ответ на приветствия зала. — В прошлом году Пал Палыч, в этом Сергей Сергеич. И оба учителя физкультуры, ну-ну!

В прошлом году после событий на башне Пал Палыч внезапно уволился из школы по семейным обстоятельствам, как сообщил им директор, который явно погорячился, заявив тогда, что уже нашел другого учителя. Поскольку тот, другой, в последний момент отказался по неизвестной причине от места, и до конца учебного года учителя физкультуры у них не было.

— А если этот исчезнет, в следующем году появится Иван Иваныч, — произнес Сашка тихо. — Или Петр Петрович. Вот интересно, этому тоже Арпонис выдали?

Андрей собрался было ответить, но промолчал, поймав заинтересованный взгляд Лилии. После линейки, когда она спросила ребят, что их так развеселило в имени учителя, он сказал желчно:

— Да ничего особенного. А тебе всё надо знать, да?

— Не понимаю, почему ты сердишься, — удивленно произнесла Лилия. — Мне просто стало интересно, это разве плохо? А вообще много знать полезно.

— И много ты знаешь? — поддел ее Андрей.

— Меньше, чем хотелось бы, — спокойно ответила Лилия. — Но в том, что знаю, разбираюсь хорошо.

Позже на уроке физики Сашка в этом убедился. Когда Батон спросил класс, какой еще пример гармонических колебаний, кроме маятника, они знают, Лилия первой подняла руку.

— О, новенькая — сразу в бой! — улыбнулся Батон, заработавший свое прозвище за внешнее сходство со свежеиспеченным батоном хлеба. — Слушаю!

Он одобрительно кивнул круглой, насаженной на широченные плечи, головой.

— Примером гармонических колебаний могут служить колебания уровня воды у побережья в зависимости от положения Луны, — сообщила Лилия.

Батон согласился:

— Верно. Но твое утверждение совершенно неочевидно.

Он обвел взглядом примолкший класс. Всем была известна его страсть ставить в тупик своими вопросами.

— Кто-нибудь может объяснить, почему эти колебания именно гармонические?

Сашка, который весь урок скорее наблюдал за Лилией, чем слушал объяснения учителя, решил не высовываться. Молчали и остальные ребята.

Батон повернулся к Лилии.

— Что ж, тогда объясни ты, почему отнесла эти колебания к гармоническим, а не к более общему случаю периодических. Если не сложно.

— Это просто, — сказала Лилия. — Если вспомнить, что проекция равномерно вращающейся точки на ось времени дает синус, а молекулы воды в океане связаны между собой упругими силами, то реакция массы воды на притяжение Луны тоже даст синус. Луна ведь не вращается рывками, как известно. А изменение какой-либо величины по закону синуса и косинуса есть изменение ее по гармоническому закону. Но единой и окончательной теории приливов пока нет, и сейчас пользуются Ньютоновской моделью…

— Хорошо, хорошо, — прервал ее Батон. Он расцвел. — Молодец! Вот что значит разбираться в том, о чем берешь смелость рассуждать!

Когда Сашка направлялся через час к кабинету биологии, его догнал Андрей. Показав на идущую впереди Лилию, он сказал негромко:

— А вот и наша мисс Всезнайка. Готов поспорить, что физику она знает получше тебя.

Сашка широко улыбнулся.

— Судя по всему, так оно и есть!

Ирена Витольдовна, их учительница биологии, внешне напоминала маму Маши — такая же низенькая и полная. Но характер у нее был другой. Если Машина мама, по мнению Сашки, обладала характером просто ангельским, то Ирена Витольдовна не зря носила среди учеников кличку Мышильда.

Она искренне считала, что биология это наука всех наук, и если кто-либо осмеливался демонстрировать недостаточное внимание к ее предмету, то он заслуживал к себе самого строгого отношения. Ирена Витольдовна объявляла такому ученику маленькую и всегда победоносную войну — она начинала придираться к самым несущественным мелочам, пока несчастный не решал, что лучшим выходом для него будет безупречное знание предмета.

Именно этот момент упустили Сашка с Андреем при обсуждении задач проекта, который собиралась выдать классу Мышильда, позволив себе заболтаться до того, что она это заметила. Некоторое время Мышильда пристально смотрела в их сторону, будто ожидая, что они образумятся, но потом не выдержала.

— Орлов! — медовым голосом позвала она Андрея. Наполовину седые букли ее заметно тряслись, что всегда было признаком раздражения. — Скажите мне, какую тему вы хотели бы осветить проектом, о котором я вам только что рассказывала?

Андрей вздрогнул и растерянно уставился на учительницу. Ирена Витольдовна понимающе улыбнулась.

— Так как, Орлов? Вы готовы выбрать тему?

— Я… — протянул Андрей и с надеждой взглянул на Сашку. Тот в ответ пожал плечами — он тоже не понимал, о чем спрашивает Мышильда.

— Я не знаю, — выдавил из себя Андрей.

— Значит, не знаете, — удовлетворенно произнесла учительница. — И, судя по всему, точно в такой же ситуации находится ваш сосед?

Сашка потупился, понимая, что они влипли.

— Что ж, тогда я за вас выберу, — чуть не с радостью объявила Мышильда, пролистывая лежавший на столе журнал. — У меня есть достойная вас обоих тема!

Она разулыбалась так, что у Сашки ёкнуло в груди.

— Правда, для нее запланировано четыре человека, но, думаю, хватит троих. Стрельцова, можете составить компанию? — спросила Мышильда Машу, внимательно слушавшую разговор. Предложение застало ее врасплох. Ничего не говоря, она только кивнула.

— Замечательно, — довольно усмехнулась Ирена Витольдовна, записывая что-то в журнал. — Тогда…

— Извините, пожалуйста, — раздался в классе негромкий голос Лилии.

— Да? — Мышильда подняла на нее глаза.

— Вы сказали, для проекта желательно четверо. Могу я принять в нем участие?

Сидящий рядом Игорь хотел что-то возразить, но Лилия тронула его за плечо, и он замолк.

— Ну, если вы сами вызываетесь, — сказала, поколебавшись, Мышильда, — тогда конечно. Прошу! — Она протянула ей лист с заданием.

На большой перемене все четверо склонились над заданием, которое Лилия положила на подоконник.

— Иссоп? — тут же оторвавшись от текста, недоуменно спросил Андрей. — Это еще что за зверь?

— Читай лучше дальше, — оборвала его Маша. — Написано: «Иссоп, латинское название Hyssopus officinalis, многолетнее растение, семейство губоцветных. Оставив одно растение в качестве контрольного, подобрать для второго удобрение и условия выращивания так, чтобы оно значительно обогнало в росте контрольное».

Андрей удивился.

— И всё? Фу, делов-то! Я уж думал, нам предложат вырастить ананас из зернышка.

— Ананасы из зернышек не выращивают, у ананаса их нет, — возразила Лилия. — Их размножают исключительно вегетативным путем, то есть черенками.

— Именно это я и говорю, — сказал Андрей. — Мышильда вполне могла дать нам такое задание.

— А где брать растения? — спросил Сашка.

— Меньше языками надо чесать, — сказала Маша. — Их выдаст Мышильда после уроков.

— Тогда в чем прикол? — спросил Сашка. — Где собака зарыта? Мышильда же явно не собирается упрощать нам жизнь!

— Я, кажется, знаю, в чем тут проблема, — тихо сказала Лилия. Все дружно повернули к ней головы.

— Иссоп вырастить легко, но только на солнце, — стала объяснять она. — В тени или в помещении ничего не выйдет. Либо понадобится очень сильное искусственное освещение, да и то вряд ли.

— Красиво, — восхитился Сашка. — Ай да Мышильда! Осень на дворе, так что высадить в открытый грунт мы не можем. А в комнате расти он не станет. И у нее будет полное право поставить нам за проект неуд!

— А ты откуда это знаешь? — спросил Андрей Лилию.

— Я немного разбираюсь в ботанике, — ответила она ровным голосом.

— О, ты и в ботанике разбираешься, — хмыкнул Андрей многозначительно.

— Так, ладно, — нахмурившись, бросила Маша. — Хватит препираться, надо думать. Ты сможешь помочь с удобрением? — спросила она Лилию.

— Я подумаю над составом, — ответила та. — Завтра скажу. Или еще проще, сама подберу ингредиенты и принесу готовое.

— Отлично! — оживилась Маша. — Теперь, что мы будем делать с освещением?

Все задумались, но тут Андрей хитро прищурился.

— Кажется, я знаю, что мы сделаем с освещением! Дайте мне одно растение, я организую ему нужные условия.

— Каким образом? — хором спросили его ребята.

— Не ваша забота, — отмахнулся он. — Главное, результат.

— Так нельзя, проект же на четверых, — недовольно произнесла Лилия. — Если ты что-то задумал, нам тоже надо знать.

Андрей скривился. Он пробормотал про себя нечто невразумительное, но под настойчивым взглядом Лилии всё же сказал:

— Сначала надо попробовать. Если получится, тогда и расскажу.

— Но это будет естественное освещение? — поинтересовалась Маша.

— В некотором роде, — усмехнулся Андрей.

В этот момент перед ними вырос Игорь. Выглядел он хмуро и сосредоточенно.

— А-а, террариум единомышленников, — произнес он с издевкой. — И ты к ним присоединилась? — сказал он Лилии. Та хотела ответить, но Андрей прервал:

— А вы с Костиком составляли паноптикум идиотов. Впрочем, ты и сейчас там, только в одиночестве.

— Постоянство — признак мастерства, — словно не заметив иронии, бросил Игорь. — Значит, проект мы с тобой уже не делаем? — обратился он к Лилии. Она молча покачала головой.

— Ясно, — произнес Игорь сквозь зубы. — Что ж, счастливо! — Он повернулся и зашагал прочь по коридору.

— Извините меня, — пробормотала Лилия и пустилась за ним следом. Глядя ей в спину, Андрей произнес рассеянно:

— Что-то я не догоняю… Почему она липнет к нам, я понять могу. Но что ей надо от этого громилы?

После уроков, забрав у Мышильды два крошечных горшочка с только что проклюнувшимися ростками, все четверо вышли на крыльцо школы.

— Возьмешь? — сказала Маша, протягивая Сашке пакет с одним из растений. — У меня собака его съест.

Тот кивнул соглашаясь.

— Ну, второй я забираю, как договаривались! — сказал Андрей. Прячась под козырьком от моросящего дождя, он стал запихивать пакет в рюкзак.

— А я тогда буду по бумажкам, — сказала Маша. — Ждем от тебя удобрение, — напомнила она Лилии, которая стояла ниже по ступенькам под своим зонтом. Та молча кивнула в ответ.

Маша с Андреем стали спускаться, оглянувшись ожидающе на Сашку, который несколько замялся.

— Вы идите, я Лилию провожу, — произнес он смущенно.

Маша стрельнула глазами в заметно удивленную Лилию, потом обратно в Сашку.

— Ладно, — сказала она. — Ты поставь свой иссоп куда-нибудь на подоконник, он будет контрольный.

Андрей непонимающе пожал плечами, и они с Машей отправились домой.

— Где ты живешь? — повернулся Сашка к девчонке.

— Возле университета, — легко ответила она. — Зачем это тебе? Я и сама доберусь.

— Просто хочется, — сказал Сашка и покраснел.

Лилия с интересом покосилась на него, и они отправились к станции метро. Некоторое время Сашка шел рядом, пытаясь не замечать стекающие за шиворот капли дождя.

— Так не пойдет, — нахмурилась Лилия, — давай-ка вставай под зонт!

Она взяла его под руку, и Сашка забрал у нее зонтик. В другой руке он тащил пакет с иссопом.

— Не вижу смысла провожать меня до дома, — сказала Лилия, старательно обходя лужи. Сашка шлёпал прямо по ним. — Я живу у самого метро, а в вагоне всё равно много не поболтаешь. К тому же идет дождь, так что до метро я поеду на автобусе. А до остановки два шага.

— Чудо ты, — сказал Сашка. — Я просто хочу тебя проводить, пусть даже только до метро.

Он взглянул в окаймленные длинными пушистыми ресницами глаза. Лилия порозовела.

— Да? А, ну ладно… А ты пловец, да? — спросила она, припомнив их разговор в начале дня.

— Было дело, — сказал Сашка. — С первого по седьмой класс бороздил дорожку, потом надоело.

— И на соревнования ездил?

— Ездил, — буркнул он. — Что это у тебя? — Сашка показал на крошечный, отливающий опалом камень в виде капли, висевший на ее шее.

Они стояли на остановке под стеклянной крышей. Лилия закрыла зонтик, и Сашка подошел к ней вплотную.

— Так, украшение, — сказала Лилия. — Папа подарил. А что, нравится?

— Угу. Дай посмотреть!

Сашка протянул руку, Лилия чуть отстранилась.

— Она не снимается. Цепочка не расстегивается, замок сломан.

Подошел автобус. Сашка подал Лилии руку, они поднялись внутрь и встали в проходе, потому что ехать было совсем недалеко.

— А телефон у тебя есть? — спросил Сашка. — Дай, мало ли.

— Есть, конечно, — улыбнулась Лилия. — Записывай!

— Сейчас, — сказал Сашка, ныряя в рюкзак за ручкой и блокнотом.

Он едва успел записать номер и снова вскинуть рюкзак на плечо, как автобус остановился. Сашка подождал, пока Лилия скрылась в метро, и пошел под дождем к себе домой. И только заходя в квартиру вспомнил, что оставил пакет с рассадой в автобусе.

11

Обнаружив пропажу, Сашка ударился в панику. За утерю материала им не поздоровится, Мышильда подобного не прощала. А просить у нее другой иссоп было так же бесполезно, как выжимать слезу из камня. Таким образом, это вело прямиком к неуду для всей команды. Сашка сидел на кухне, размышляя, что ему теперь делать, когда хлопнула входная дверь и в квартиру вошла мать.

— Что случилось? — не успев снять обувь, спросила она, как всегда мгновенно уловив настроение сына.

Сашка рассказал, что произошло, на что мама беззаботно махнула рукой.

— Подумаешь, проблема! Съезди завтра после школы в Ботанический сад и попроси такую же рассаду. У них точно должен быть иссоп. В конце концов, это не экзотика, он растет чуть не в каждом огороде.

У Сашки упал камень с души. На следующий день, опять проводив Лилию до метро, он сел на другую линию и отправился в Ботанический сад. Но его ждало разочарование — маленьких растений иссопа там не оказалось. Всё, что ему смогли предложить — уже взрослый кустик, с длинным стволом, покрытый однолетними побегами и маленькими розовыми цветами.

Расстроенный, Сашка решил сам искать что нужно и облазил окружающие пустыри в надежде наткнуться на требуемое растение. Он собирался пересадить его в такой же самый горшок, в каком был росток Мышильды. Горшок он купил в Ботаническом саду. Но его поиски оказались тщетными. Уже начинало темнеть, когда, потеряв последнюю надежду, Сашка отправился домой.

Мама выслушала его и, выйдя на минуту в прихожую, с улыбкой поставила перед ним пластиковый стаканчик, из которого выглядывал такой же росток, какой он забыл в автобусе.

— Вот твой иссоп, — сказала мама. — Я вчера позвонила на всякий случай одной знакомой, и она принесла мне это сегодня на работу.

Сашка расцвел от счастья. Пересадив рассаду в купленный горшок, он полил ее и поставил у себя в комнате на подоконник.

Последующие недели оказались насыщены разнообразными событиями. Сначала Сашка с Андреем и еще двумя ребятами из параллельного класса помогали Интегралу наладить новую компьютерную сеть. Потом Сашка с Машей, Андреем и Батоном долго конструировали наглядное пособие, разрушив в процессе не один стеклянный стакан — именно так Батон задумал демонстрировать на своих уроках возможности звуковой волны.

Затем Лилия уговорила Сашку присоединиться к школьной легкоатлетической команде, и теперь два раза в неделю ему приходилось бегать на тренировках по окрестным паркам. И плюс ко всему прочему еще требовалось учить биологию так, чтобы у Мышильды не было шанса придраться. Сашка с Андреем поняли это, когда завалили контрольную лишь из-за того, что перепутали хордовых с позвоночными. Так что когда Сашка вспомнил, что давным-давно не поливал свой иссоп, он был удивлен, насколько тот успел подрасти за это время.

Отодвинув штору, Сашка в изумлении уставился на травянистый ствол сантиметров в двадцать длиной, на котором уже показались побеги. «Если контрольный так прёт, что говорить об Андрюхином?» — подумал он и вышел в прихожую позвонить друзьям, чтобы сообщить о странном явлении.

Андрей решил проблему с освещением в своем духе — он освободил одну секцию шкафа, поставив туда горшок и подвесив над ним маленькое рукотворное солнышко — куда ярче того, что не раз демонстрировал им с Машей. А чтобы не наткнулись родители, выключал его, когда уходил в школу и снова зажигал перед сном.

Андрей решил, что восемь-десять часов яркого освещения растению хватит, а что день для него окажется перевернутым, так это вряд ли на что-то повлияет. Маша с Сашкой с таким подходом согласились, но Лилии никто ничего не сказал. По неизвестной причине ни Маша, ни Андрей не горели желанием посвящать ее в магические штучки.

Оказавшись в меньшинстве, Сашка был вынужден согласиться хранить молчание, но настоял, чтобы они разработали для Лилии правдоподобную легенду, а не просто отмахнулись от ее вопросов, как поначалу предлагал Андрей. И Лилия теперь считала, что свой горшок Андрей отдал матери, которая поставила его у себя на биостанции в помещение, где время от времени зажигаются специальные лампы, дающие свет, приближенный к солнечному спектру.

Андрей прискакал сразу после звонка, Маша подошла чуть позже.

— Да тут сравнивать нечего! — сказал Андрей, бросив взгляд на растение, которое Сашка водрузил на стол. — Мой иссоп куда как скромней.

— Чем ты поливал его? — с испугом спросила Маша, уставившись на Сашку.

Тот замялся.

— Дело в том, что последний раз я поливал его две недели назад, — смущенно ответил он. — Водой, — поспешил уточнить Сашка.

— Обалдеть! — прошептала Маша, принимаясь внимательно разглядывать растение.

— А что ты раньше его не поливал? На Лилию всё время уходит? — насмешливо осведомился Андрей.

— Ты с Машей тоже не только в школе общаешься, — огрызнулся Сашка.

— Единственное, что могу сказать, — закончив осмотр, заявила Маша, — это определенно иссоп. Только практически взрослый. Смотрите, у него и цветы появятся скоро! — Она показала на еще нераскрытые бутоны у самых побегов. — Интересно, что скажет на это Лилия?

— Действительно, покажи ей это, — посоветовал Андрей Сашке.

— Если показать его сейчас, она обязательно захочет взглянуть на твой, — заметила Маша. — Нет уж, давайте подождем до конца срока!

Сашка вернул горшок на прежнее место и принялся натягивать свитер.

— Уходишь? — с любопытством спросила его Маша.

Сашка сдержанно кивнул.

— Куда? — поинтересовался Андрей. — Никак опять встреча с Лилией?

Сашка буркнул нечленораздельно и слегка покраснел.

— Отвяжись от человека, — сказала Маша.

— Я не понимаю, что он в ней нашел! — попытался оправдаться Андрей.

— Ты не понимаешь, зато он понимает, — отрезала Маша. Они вдвоем направились к двери.

— Ну, ты не очень там, — бросил Андрей, выходя на площадку. — Ты нам нужен живой!

— Иди уж, балбес, — сказала Маша. Дверь за ними закрылась.

На катке оказалось на удивление малолюдно. Искусственный лёд еще не изрезали, и он хорошо отражал свет больших светильников у ребристого потолка.

— Я тебе звонил вчера, никто трубку не брал, — сказал Сашка, затягивая шнурки на коньках.

— Никогда не звони мне после девяти, — сказала Лилия. Свои коньки она уже зашнуровала и теперь ожидала его. — Бабушка очень тяжело засыпает, а снотворное ей нельзя. Поэтому телефон мы отключаем. Помоги! — попросила она.

Левый защитный полоз у нее застрял и не желал сниматься. Сашка взял ее ногу и внимательно исследовал замок.

— Не поддается, — простонал он, пытаясь справиться с ним силой после того, как тот не снялся как положено. — Заклинило. Мать твою! — выругался Сашка в сердцах, стукнув по замку, и тот тут же освободил полоз.

— Тоже метод, — вставая на коньки, со смешком заметила Лилия.

Они сошли на лед.

— В следующий раз не стесняйся, — сказал ей Сашка. — Человек — царь природы.

Они поехали по кругу. Сашка поворачивался то и дело к Лилии, с удовольствием разглядывая ее.

— Ты смотришь, будто меня вот-вот украдут, — не выдержала она.

— И тебя это раздражает, — произнес Сашка полувопросительно.

— Совсем нет, — сказала Лилия и засмеялась. — Вот дурачок!

Они объехали шлёпнувшегося на лёд толстяка. Сашка вздохнул.

— Что поделать, если меня тянет к тебе будто магнитом…

— Сильным магнитом? — Лилия с интересом посмотрела на него.

— Не перебивай старших, я еще не закончил…

Недавно они вычислили, что Лилия была на полдня моложе Сашки.

— Достаточно сильным. Чувствую себя как та Луна, что крутится вокруг Земли, только двигаюсь рывками, — напомнил он слова, сказанные ею на уроке физики.

Лилия зарделась. Некоторое время они ехали молча.

— Неужели тебе раньше никто из девчонок не нравился? — вдруг спросила она.

— Как-то времени не было. Мать говорит, это случается только, когда созреет душа.

Лилия бросила на него лукавый взгляд из-под пушистых ресниц.

— То есть душа у тебя теперь зрелая?

— Вполне, — ответил Сашка. — Сейчас тело проверим…

Он закрутил перед ней петлю, сам не ожидая, что так хорошо получится, и поехал спиной вперед.

— Вижу! — рассмеялась Лилия, пытаясь его догнать.

Сашка прибавил ходу, сохраняя прежнюю дистанцию. Он сместился к барьеру и чуть не налетел на него, но вовремя увидел метнувшуюся в глазах Лилии панику и дернулся, избегая столкновения.

— Уфф, чуть не упал… А ты у нас что-то худющая, — заметил Сашка. — Тебя что, не кормят? Давай я тебе горячую сосиску притащу!

Он кивнул на ярко раскрашенный киоск за барьером, где продавали горячие напитки и булки с сосисками. Лилия яростно замотала головой. Разметались схваченные в два хвоста волосы.

— Я эту гадость не ем!

Сашка не стал настаивать.

— Тогда я сам буду тебе готовить. Вот придешь ко мне домой, я тебе пирожков напеку. Любишь пирожки?

Лилия быстро кивнула.

— А с чем? — спросила она.

— С чем хочешь. Я всякие могу, у матери научился.

— Тогда принимай заказ на пирожки с вишней, — серьезно сказала Лилия. Она всё-таки догнала его, и они снова поехали рука об руку.

— Когда?

— Когда хочешь.

Сашка вспомнил об иссопе, стоящем на подоконнике его комнаты.

— Тогда в конце следующей недели.

Улыбаясь одними глазами, Лилия согласно кивнула. Еще через час они стали собираться домой.

— Ты завтра идешь на тренировку? — спросила Лилия, снимая коньки.

— Опять по горам, по долам? — прокряхтел Сашка, стаскивая свои. — Не надоело?

— Пока нет, — сказала Лилия.

Сведя вместе длинные прямые брови, она сосредоточенно пыталась нацепить на конек защитный полоз, но у нее ничего не получалось. Падающие на разгоряченный лоб колечки волос мешали ей, она раздраженно поправила их тыльной стороной ладони.

— Вот ведь противный! — воскликнула она в отчаянии.

— Дай сюда, — Сашка забрал у нее конек. — Балда ты! Я же показал, как это делается. — Резким ударом он посадил полоз на место. — Поняла?

Он протянул ей конек обратно. Глядя на него сияющими глазами, она в очередной раз кивнула.

Сдав коньки в прокат, они вышли на улицу, где успело стемнеть и опять молотил дождь. Сашка раскрыл зонтик и Лилия нырнула под него. Они неторопливо пошли по тротуару и были уже у остановки, когда из-под колес проходящей мимо машины взметнулся фонтан воды.

Сашка повернулся и прижал к себе Лилию, загораживая ее от брызг. По спине его простучали капли, и он еще больше подался вперед, очутившись неожиданно близко к ее лицу. Не удержавшись, Сашка коснулся губами ее губ. Сердце у него ухнуло и пропустило удар. Он едва заметно отшатнулся.

— Что? — тревожно спросила его Лилия.

— Так, ничего. Оказывается, мне вредно целоваться, — усмехнулся Сашка, приходя в себя. — Мы будем постепенно привыкать. Идет?

— Идет, — засмеялась она, и они сели в подошедший автобус.

На следующий день погода снова наладилась. Был выходной, народу в парке было полно. Чтоб не толкаться по общим дорожкам, их команда выбрала маршрут немного в стороне. Здесь было тихо и безветренно. Последние коричневые, красные и желтые листочки еще виднелись кое-где на деревьях.

Закончив дистанцию, ребята сгрудились вокруг лавочки, чтобы отдышаться. Мишка Сыромятников, с которым Сашка, Андрей и Маша ездили в прошлом году на «Красную Реку», уставился на свой результат в журнале, который держал Роман Жаровский, тренер. Роман был старше их на год.

— Сегодня погода, что ли, бегучая? — удивленно сказал Мишка.

— Неплохо, неплохо, — одобрительно произнес Роман. — Но мог бы и лучше. Как и ты, Петров! — Он бросил на Сашку укоризненный взгляд. — Пока среди вас только Черницкую можно выставлять на межшкольные соревнования. Остальные, прямо скажем, средненько…

— Смотрите! — воскликнул Мишка, протягивая руку к ближайшему осиннику. — Там кто-то дерется!

— Ой, да это толкиенисты, — сказала Оля Москвина, длинноволосая русая девчонка из Мишкиного класса. — Известные психи. Они вечно лазят по кустам да на мечах сражаются.

— А, Сорванные Башни, — махнул рукой Мишка, сразу потеряв интерес к происходящему. — Эльфы, Сарумяны и прочие баралгины. Знаем, знаем!

— В оригинале вообще-то Две Башни, — негромко сказал Сашка, внимательно разглядывая подошву своей кроссовки.

— Читал, что ли? — спросила его Лилия. Она не отводила глаз от разворачивающегося неподалеку действия, то и дело морщась.

— Читал, — не поднимая головы, ответил Сашка. — Но дальше третьей главы не осилил.

— Смотри, смотри! — вскрикнула Лилия, дернув его за рукав ветровки. — Где видно чтобы удар отбивали режущей кромкой меча?

Сашка ничего не ответил, а Мишка Сыромятников сказал:

— В фильмах, а что?

— В фильмах еще не то покажут! — фыркнула Лилия. — Там сплошь и рядом виден в вакууме лазерный луч, инопланетяне разговаривают исключительно на языках, состоящих из шипящих согласных, а доступ к главному компьютеру Министерства обороны возможен через публичные терминалы, которые для удобства хакеров расположены по всему городу… Да кто ж так парирует? — воскликнула она. — Он же ему голову снесет! Тьфу, не могу на это смотреть! — Лилия отвернулась.

— Ты абсолютно права, — обратилась она к Оле Москвиной, — они точно психи. Как только еще никто не покалечился?

Сашка отыскал наконец тонкую трещину в подошве, через которую его кроссовка пропускала воду.

— С этими тренировками я скоро без обуви останусь, — буркнул он Лилии. — А ты откуда знаешь, как правильно драться на мечах? — поднял он голову.

Лилия хотела что-то сказать, но тут к ним подошел Роман, внимательно слушавший ее комментарии.

— Никак фехтованием занималась? — пристально глядя на нее, спросил он.

Лилия утвердительно кивнула.

— Слушай, вот повезло! — обрадовался Роман. — Будешь моим партнером? Во всей школе никого для спарринга найти не могу.

— А как же бег? — удивилась Лилия. — Кто останется за тренера?

— Найдем замену, — беззаботно ответил Роман. — Сыромятников вполне справится. Или вон Петров!

— Нет уж, — возразил Сашка. — Я, может, тоже хочу фехтованием заняться. Надоело грязь месить.

— Ну вот, уже и трое! — расцвел Роман.

Сашка скептически заметил:

— Правда, я слышал, оборудование для фехтования стоит куда дороже обычных кроссовок и истоптанных тропинок в парке. Кто за это платить будет?

— Это я беру на себя, — успокоил его Роман. — Нам ничего лишнего не нужно для начала. Одну дорожку, пару старых рапир да несколько фехтовальных курток с масками. Ну, может, наколенники еще. Я даже знаю, где всё это раздобыть — мне главное народ заинтересовать. Чтоб хоть две пары было с примерно одинаковым опытом. Так ты согласна? — Роман умоляюще уставился на Лилию.

— Если ты так просишь, то конечно согласна, — засмеялась она.

— Всё! — просиял Роман. — Тогда я займусь формальностями, а перед первым занятием тебя предупрежу.

— Договорились! — улыбнулась Лилия.

Направляясь с тренировки домой, она обернулась на разодетое в странные одежды сборище в осиннике — там уже тренировались в стрельбе из луков.

— Не люблю я фэнтези, — сказала Лилия мрачно. — Чушь какая-то! Ничего общего с реальностью.

— Наши вкусы здесь совпадают, — сказал Сашка, неторопливо шагая рядом.

— Да дело даже не во вкусах, — заметила Лилия. — Дело в мировоззрении. Если светлая сторона у всех этих писателей представлена более-менее верно, то на темную они каких только грехов не валят. Все эти злобные демоны, кочующие из книги в книгу, какая ересь! Человек сам себе создает демонов, при чем тут силы зла?

— Ты знаешь, я как-то присутствовал при разговоре, — произнес задумчиво Сашка. — Так там один воистину злодей всех злодеев сказал это же самое и практически теми же словами. — Сашке вспомнились слова Джокера, обращенные к Андрею. — А вообще по демонам у нас Андрей специалист, он чего только про них не читал. Мне же на них наплевать, пока кто-нибудь из этих ребят не поднял руку на меня или моих друзей.

— А на меня? — повернулась к нему Лилия. — Если какой-либо демон поднимет руку на меня?

— Сотру в порошок.

Лилии показалось, что лицо Сашки помертвело на мгновение, но в следующую секунду он смотрел на нее как ни в чем не бывало.

— А как ты познакомился с Андреем? — спросила она.

— Мы оба только пришли в школу, — ответил Сашка. — Ну, и как-то сами собой подружились. Случайно вышло, в общем-то.

Лилия помолчала.

— Всякий случай не случайный… и последнее слово за ним.

Она произнесла это так, что Сашка невольно повернулся к ней и взял ее за руку.

— Что ты хочешь этим сказать?

Но Лилия вместо ответа ткнулась лицом в его ветровку и помотала головой. Сашка обнял ее, прижал к себе и произнес в пушистый затылок:

— А давай ты у нас будешь светлая сторона, а я темная! Тогда у нас будет полная гармония и ни один демон к нам близко не подойдет.

— Вообще-то блондин у нас ты, — поднимая к нему лицо, засмеялась Лилия. — А темная сторона здесь я. Но общая концепция мне нравится, — деловито заключила она.

Сжав ее лицо в ладонях и глядя в зеленые глаза, Сашка столь же деловито произнес:

— А жить мы будем очень-очень долго и умрем в один день.

— Я думаю, это можно организовать, — обхватив его за шею, тихо сказала Лилия.

На этот раз всё обошлось благополучно. Только очень сильно закружилась у него голова.

* * *

— Так-так-так, — произнесла Мышильда негромко, склонившись над столом и внимательно разглядывая стоящие на нем два горшка. — Который же из них контрольный? — улыбнулась она не предвещавшей ничего хорошего улыбкой.

Сашка честно показал на свое растение. Его иссоп вымахал вдвое выше, чем у Андрея, и даже успел зацвести. Корни его уже с трудом помещались в маленьком пластиковом горшочке.

Все четверо стояли перед грозными очами Мышильды в кабинете биологии, куда пришли сдавать проект.

— Извините, но это не иссоп, — произнесла Мышильда ледяным тоном. — У иссопа не бывает желтых цветов. Они могут быть белыми, розовыми, синими либо фиолетовыми. Желтых цветов у него не бывает! — Взяв указку, Мышильда ткнула ею в плакат, висящий на доске.

— Так что это не иссоп! — она перевела указку на Сашкино растение.

Ребята ошарашенно переглянулись и, будто это могло чем-то помочь, стали пристально разглядывать растение на плакате.

— А если провести анализ на ДНК? — попробовал пошутить растерявшийся Сашка.

— Не умничайте, Петров! — По тону Мышильды было ясно, что она не расположена шутить. — Лучше скажите, где вы это взяли. В Ботаническом саду вам такое не продадут — такого иссопа в природе нет. Я признаю, — Мышильда с грохотом положила указку на место, — что ваше растение ничем не отличается от настоящего иссопа, кроме окраски цветков. Видимо, вы сами их чем-то подкрасили.

Сашка отрицательно помотал головой.

— Тогда где вы его взяли? Кто вам его дал? — требовательно спросила Мышильда.

— Мне принесла его мама, а она взяла рассаду у кого-то из своих знакомых, — без выражения произнес Сашка.

Он видел, как меняются лица его друзей. Маша с Андреем, непонимающе слушавшие до этого Мышильду, теперь во все глаза смотрели на него, будто не веря своим ушам. А Лилия, которая только что разглядывала изображение на доске, теперь тоже смотрела на Сашку, только испуганно.

— А что случилось с тем, что выдала я? — услышал он вопрос учительницы.

— Забыл в автобусе.

Мышильда хмыкнула и бросила на Сашку взгляд, от которого тот почувствовал себя безнадежным идиотом. Примерно таким же взглядом одарили его и Андрей с Машей. Лилия не отрывала глаз от горшка с иссопом.

— Как бы то ни было, за проект я вам всем ставлю неуд, — заключила Мышильда. — И, пожалуйста, — махнула она брезгливо в сторону Сашкиного горшка, — заберите это безобразие с собой!

Едва закрылась за ними дверь, Андрей возмущенно воскликнул:

— Какого черта? Ты же терпеть не можешь автобусы! — Он с подозрением прищурился на Сашку. — Ты передвигаешься исключительно ногами или на метро. С чего тебя понесло в автобус?

Народу в коридоре было много. Сашка тащил иссоп в руках, пытаясь ни с кем не столкнуться.

— Я, кажется, помню, — подала голос шедшая позади всех Лилия. — Это случилось в день, когда он провожал меня.

— А-аа! — многозначительно протянул Андрей, оглядываясь и бросая на нее неприязненный взгляд. — Теперь ясно. Ну что ж — хорошо, хоть голову ты там не оставил!

— Так, ладно! — вздернула руки Маша. — Хватит. Чего теперь копья ломать? Проект мы завалили, и этого не исправить. Сейчас меня гораздо более интересует вопрос, откуда взялся Сашкин иссоп. Если то, что сказала Мышильда, правда — я хочу знать, как стало возможно, что выросли цветы не того цвета. Ты их точно не красил? — спросила она у Сашки.

— Точно, — буркнул тот. — Не идиот же я!

— Это утверждение в свете последних событий представляется мне крайне сомнительным, — ехидно произнес Андрей.

— Не надо так, — с укором сказала ему Лилия.

Андрей вспыхнул и замолчал. Молча они и вошли в кабинет математики, где Сашка аккуратно поставил на подоконник горшочек со своим иссопом.

Была большая перемена, Маша с Андреем пошли на улицу. Лилия отправилась обратно в кабинет биологии, где она забыла свою сумку. Сашка некоторое время постоял у окна, разглядывая ярко-желтые цветы на длинном зеленом стебле, затем понаблюдал за игроками на футбольном поле и тоже вышел из кабинета, решив съесть чего-нибудь в кафетерии. Однако у кафетерия его остановила разъяренная фурия в лице Маши, на лбу которой красовалась свежая ссадина.

— Ты что позволяешь себе?! — гаркнула Маша, хватая Сашку за рукав. Тот от неожиданности оторопел. — Какого дьявола ты швыряешь из окна горшки с цветами? — сердито спросила она. — И зачем понадобилось засовывать растение в пластиковый мешок, скажи, пожалуйста?

— Слушай, ты в своем уме? — придя в себя от изумления, возмутился Сашка. — Зачем бы я стал кидаться цветами? Кстати, откуда он в тебя прилетел? — спросил он, вспомнив про горшок, оставленный на подоконнике в кабинете.

— Оттуда, где ты стоял! — возмущенно сказала Маша. — Из окна кабинета математики. И не отпирайся, я тебя видела!

— Я стоял? — возразил было Сашка. — Ну да, стоял, — признался он. — Вот только никаких горшков я в тебя не кидал. А ну, пойдем!

Теперь уже Сашка ухватил Машу за рукав и потащил вверх по лестнице. Пылая от гнева, та поспешила за ним.

— Я била пенальти и смотрела в твою сторону, — на ходу проговорила она. — Это был ты, или у меня что-то с глазами. И вообще, куда ты меня тащишь?

— Ты погоди с вопросами…

Сашка влетел в кабинет, откуда вышел две минуты назад, и подскочил к открытому окну. Иссопа на подоконнике не было.

— Так, — сказал Сашка, оглядывая подоконник. Потом выглянул в окно. — Где ты стояла, когда тебя ударило горшком? — спросил он, поворачиваясь к Маше.

— Не устраивай комедию! — взвизгнула она. — Я тебя ВИДЕЛА!

— Ты видела, как я швырял в тебя горшок? — разозлился Сашка. — Или ты видела меня незадолго до того, как в тебя попало? Ты уж соберись с мыслями, будь так добра!

— Ну хорошо, незадолго, — не отводя от него злых глаз, произнесла Маша неприятным голосом. — И кто именно был у окна в момент, когда вылетел мешок, я не разглядела. Это так. И что ты хочешь сказать? Что за ту минуту, пока спускался вниз, кто-то пробрался в кабинет, надел на иссоп мешок и вышвырнул его в окно? Иди ты в баню! Кто тебе поверит?

— Я ему верю, — раздался от дверей голос Лилии. Сашка с Машей обернулись — в пылу ссоры они не заметили, как она здесь появилась.

— Почему же это? — со всем ядом, на какой была способна, спросила ее Маша.

— Потому что он так говорит, — невозмутимо ответила Лилия.

Маша чуть не поперхнулась.

— Идиотство! — пробормотала она и, не глядя на обоих, вылетела из кабинета.

Глядя ей вслед, Сашка решил, что непременно опросит с утра всех, кто играл сегодня в футбол, чтобы выяснить, кто же все-таки выкинул иссоп в окно. Но на следующий день случилось нечто, что перечеркнуло его планы.

12

В небе снова висела луна, но сейчас ее лик скрывали тучи. Дул свежий ветерок, и всё же дверь на балкон была открыта. Стук дождевых капель по листве деревьев в саду нисколько не тревожил двух собеседников, сидевших друг против друга в обширной библиотеке.

— Должен признаться, я от вас несколько устал, — раздраженно заявил Джокер, вращая стоящий рядом с ним огромный глобус. — Вы не даете мне заниматься своими делами. Что стряслось на этот раз? — вопросительно поднял он брови.

— Если вы устали, то я рискую своей шкурой, — нервно произнес хозяин. — Зря я не зову. Вы знаете, что перед каждым вашим визитом я вынужден запирать в Хранилище собак и когда-нибудь это заметят, — с нажимом добавил он. Уже спокойно, он сообщил: — Считаю полезным уведомить, что пришлось устранить музыканта.

Джокер, казалось, удивился, затем сразу огорчился:

— Вот как? Жаль. А он так мне нравился! Неужели это было настолько необходимо?

— У меня не было выбора, — проговорил хозяин с плохо скрытой злобой в голосе.

— Что ж, — подумав секунду, бросил Джокер равнодушно. — Что сделано, то сделано. Это всё?

— Нет, не всё. Кто-то опять преступил Внешнюю Границу, два раза.

Джокер подумал и задумчиво произнес:

— Другими словами, этот ваш кто-то пересек ее сначала туда, потом обратно. Его поймали? — с интересом спросил он.

Хозяин покачал лысой головой.

— Скорее, пересекали оттуда сюда и потом вернулись обратно. Мои люди заметили вспышку, но не успели поймать нарушителя, он исчез. Значит, нарушитель скрылся именно там.

— И что в связи с этим вы собираетесь предпринять? — спросил Джокер.

— Я усилил посты вокруг замка, и теперь никто не проскользнет незамеченным.

— Да, но всегда остается альтернатива, — напомнил гость.

Хозяин согласился:

— Поэтому, думаю, стоит усилить охрану Хранилища.

— Стоит ли? — пожав плечами, прервал его Джокер. — Хранилище само неплохо себя защищает, посторонний туда не войдет.

— А охрану с Внутренней Границы снять, — закончил хозяин.

Секунду Джокер сидел молча.

— Какая прелесть! — одобрительно рассмеялся он. — Кажется, мне удалось вас чему-то научить!

— Кстати, любопытный слух с той стороны о вашем протеже, — произнес польщенный похвалой хозяин.

— А именно? — гость ожидающе посмотрел на него.

— Если позволите, пройдем на балкон…

* * *

Придя утром в школу, Сашка увидел в кафетерии Машу с Андреем, болтавших друг с другом.

— Тебя Лилия искала, — заметив Сашку, сказала Маша.

— Зачем? — удивился он.

— Понятия не имею, — ответила Маша. — Она не доложилась.

— А куда она пошла? — спросил Сашка. Андрей с Машей лишь молча пожали плечами.

Первым уроком в расписании стояла математика. Сашка заглянул в кабинет, но там было пусто. Тогда он пулей пробежался по всем этажам, однако Лилию нигде не обнаружил. И только когда снова спустился в главный холл, Сашке показалось, что она вместе с Игорем скрылась в коридоре, ведущем к компьютерным классам.

Это в самом деле была Лилия. Припертая к стене Игорем, она стояла в дальнем конце коридора. Лицо у Игоря пылало, он явно требовал от нее чего-то. Лилия в ответ тихо, но твердо ему возражала.

Коридор был длинный, и появление в нем Сашки никто из них еще не обнаружил, когда случилось невероятное — Игорь взял Лилию за плечи и резко встряхнул. Ее мягкие волосы взметнулись в воздух и рассыпались по лицу. А потом Игорь ударил ее под дых. Лилия согнулась пополам и, всхлипнув, сползла вдоль стены на корточки. У Сашки потемнело в глазах.

Не чуя под собой ног, он подлетел к Игорю и с ходу врезал ему кулаком по подбородку. Голова того мотнулась, он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Сашка не дал ему произнести ни слова. Он ударил его опять, на сей раз угодив в глаз. Игорь схватился за лицо, а Сашка, которому было крайне неудобно драться с высоченным противником, ударил его коленом в живот.

Игорь охнул и согнулся пополам. И Сашка стал просто беспорядочно избивать его коленями, кулаками и локтями, никуда особенно не целясь, вымещая на нем свою ярость. В эту минуту в коридор влетели Маша с Андреем.

— Прекрати! — в один голос закричали они.

Андрей подбежал первым. Схватив Сашку в обнимку, он попытался оттащить его в сторону, но не смог удержать захват — Сашка отмахнулся, и Андрей впечатался в стену. Однако того это не остановило. Он повторил попытку, на сей раз удачней, и теперь Сашка мог дотянуться до Игоря только ногами.

— Остановись ты! — орала Маша, тоже включившаяся в борьбу. — Остановись, ты его убьешь!

Вдвоем они оттащили продолжающего брыкаться Сашку, но борьбу он не прекращал. Тогда Маша, схватив его за руку, развернула к себе и влепила ему оглушительную пощечину. Сашка замер. Ему показалось, что у него оторвалась голова, но именно это привело его в чувство. Тяжело дыша, он в оцепенении повел глазами по сторонам. Заметив сидевшую на корточках Лилию, он бросился к ней.

— Придурок! — крикнула Маша гневно. — Псих ненормальный! Посмотри, что ты наделал!

Она показала на пол, где на забрызганном кровью линолеуме сидел, прислонившись к стене и вытянув ноги, Игорь. Уши у него распухли, нос деформировался, а левый глаз почти полностью заплыл. Из рассеченной брови по лицу сбегала струйка крови. Кровь капала также из порванной губы. Правую руку Игорь держал несколько на весу.

Маша склонилась над ним, и он что-то пробормотал. Андрей побежал за врачом. Сашка сидел в стороне, пытаясь успокоить уткнувшую лицо в ладони Лилию.

Словно из-под земли в коридоре появился Сергей Сергеевич, следом за ним — школьная медсестра. Увидев поле битвы, она ахнула, попросила Андрея вызвать скорую, а сама, оттеснив Машу в сторону, склонилась над Игорем.

Беря Сашку за руку и практически оттаскивая его от Лилии, Сергей Сергеевич сурово произнес:

— Петров, ты идешь со мной.

Как только они ушли, Лилия медленно отняла руки от бледного лица. Маша бросила на нее внимательный взгляд. Лилия поправила платье и пошла прочь. Казалось, ей было очень и очень холодно.

Сергей Сергеевич привел Сашку в знакомый с прошлого года кабинет завуча и приказал ждать. Уткнувшись взглядом в пол, тот послушно опустился на первый попавшийся стул.

Он всё еще не пришел в себя, прокручивая в памяти жуткую картину, которую застал, появившись в коридоре. Даже сейчас, после того, как наказал обидчика, волны гнева обдавали его каждый раз, как он вспоминал происшедшее. Это было настолько дико поднять руку на девчонку, что мозги отказывались воспринимать реальность. Однако это случилось, иначе он не сидел бы здесь, ожидая своей участи.

Сашка знал, что ему грозит исключение, но был к этому равнодушен. Зло наказано, а больше ему ничего не нужно. Учиться можно и в другой школе, разве что он не сможет так часто видеть своих друзей. Ну и ладно. В конце концов, какие они друзья, если уже второй раз надо им доказывать, что он не верблюд.

Еще с прошлого года, когда Андрей не поверил в то, что Сашка в детстве умудрился неизвестно как переместиться на берег неизвестного моря, у него осталась в душе горечь. А теперь этот дурацкий случай с иссопом. Сашка всегда считал, что друг — это тот, кому не нужны никакие доказательства, кто способен поверить на слово потому, что это сказал ты и утверждаешь, что это правда.

Но, видимо, не суждено ему иметь таких друзей, да и ладно. У него всё равно остается Лилия — та, от которой он впервые за свою жизнь услышал: я верю тебе, потому что ты так сказал. И оттого то, что с ней случилось, только сильнее бесило его. Это и было настоящей причиной, почему Сашка разъярился — он впервые в жизни защищал нечто, что было ему дороже жизни.

За окном послышался нарастающий вой «скорой помощи», который вскоре оборвался. Раздались незнакомые голоса, хлопнули парадные двери. Кто-то вошел в школу и практически сразу вышел обратно, и тут опять взвыла сирена. На сей раз «скорая» удалялась, набирая скорость.

Через минуту-другую дверь в кабинет отворилась — на пороге стояли директор школы, за ним завуч, еще дальше виднелась фуражка сотрудника милиции. Сашка поднялся со стула.

— Расскажи нам, Петров, за что именно ты избил Игоря Коновалова, — строго спросил директор Иван Геннадьевич, когда все четверо расселись вокруг длинного стола в кабинете завуча школы.

Сашка медленно поднял глаза на сидящих напротив людей. Дальше всех находился молодой лейтенант милиции, который внимательно и с любопытством смотрел на Сашку. Фуражку он снял и положил себе на колени. Рядом с ним сидела завуч Екатерина Павловна, высокая темноволосая дама, которая в прошлом году в этом кабинете допрашивала его после того, как Игорь обвинил Сашку в списывании на контрольной.

Сейчас она смотрела так же, как тогда — будто собиралась просверлить в нем дырку сквозь свои иезуитские очки. А напротив Сашки удобно устроился директор, крупный седой мужчина, которого школьники видели не часто, но который, по слухам, был весьма суров к нарушителям порядка.

Сашка набрался духу и хрипло произнес:

— Я напал на Коновалова потому, что увидел, как он ударил Лилию Черницкую. Сильно ударил, — с невольной дрожью в голосе добавил он.

Директор с завучем переглянулись. Взгляд сотрудника милиции приобрел профессиональный интерес.

— Расскажи подробней, что именно ты видел, — попросил он. — Кстати, меня зовут Семен Алексеевич.

Сашка в ответ кивнул и стал рассказывать. Много времени это не заняло, тем более что после своего второго удара он практически ничего не помнил — всё дальнейшее покрывала чернота. Не успел Сашка закончить, завуч подняла трубку стоящего рядом с ней телефона.

— Попросите ко мне в кабинет Черницкую, — коротко сказала она. — Иван Геннадьевич, — обратилась завуч к директору, — прежде чем мы продолжим, я считаю целесообразным выслушать саму Черницкую. Без ее рассказа решение об административной ответственности Петрова мы принимать не вправе.

Директор с ней согласился.

— А что касается прочей ответственности, — многозначительно кивнула она в сторону лейтенанта, который быстро писал что-то в своем блокноте, — решать не нам.

— И не нам, — поднимая голову, ответил тот. — Если станет ясно, что дело идет о защите чести и достоинства, то остальное зависит от самого Коновалова. Захочет ли он или его родители подавать иск…

— Рано здесь говорить о чести и достоинстве, — сухо прервала его завуч. — Подождем, что расскажет Черницкая.

Милиционер с готовностью кивнул. В эту минуту дверь отворилась, и дежурный по школе сообщил:

— Екатерина Павловна, Черницкую нигде не могут найти! Все классы уже обегали, даже на улице были.

Лейтенант встрепенулся.

— Разрешите, я займусь ее поисками? — спросил он.

Но тут сквозь приоткрытую дверь в кабинет вошла Лилия. Не глядя на Сашку, она прошла к столу.

— Екатерина Павловна, вы меня вызывали?

Не приглашая ее садиться, завуч сказала:

— Расскажи нам, пожалуйста, причину нападения на тебя Коновалова. Что между вами произошло?

— Я не знаю причины, — ровным голосом ответила Лилия. — С моей точки зрения, он просто взбесился.

— О чем же тогда ты с ним спорила? — пристально глядя на нее, спросила завуч.

— Разве? — удивилась Лилия и бросила взгляд в сторону Сашки. — Мы разговаривали довольно спокойно… — Она замялась. — До того, как я попросила Коновалова признаться в том, что это он выкинул иссоп в окно. Я видела, как он входил в кабинет сразу после того, как оттуда вышел Петров. Так что это мог быть только он.

— А что ты раньше мне этого не сказала? — горячо выкрикнул Сашка, у которого в голове пронеслась горькая мысль: «Так вот почему она мне поверила!»

— Подожди, Петров, — пробасил директор, делая успокаивающий жест. — Мы всё узнаем, не нервничай. — Он повернулся к завучу. — История с иссопом — это то, о чем нам вчера здесь рассказывала Стрельцова? — спросил директор.

Екатерина Павловна утвердительно кивнула.

— Хорошо, продолжай, — попросил он Лилию. — Итак, ты потребовала от Коновалова признаться, что именно он выкинул иссоп в окно. Дальше что?

— Дальше он сначала долго смеялся, а потом случилось то, что случилось, — проговорила Лилия негромко.

— Что случилось? — нахмурилась завуч. — Я всё-таки не понимаю, почему Игорь на тебя напал.

— Потому что я настаивала, — просто ответила Лилия.

Семен Алексеевич спросил ее:

— То есть ты подтверждаешь слова Петрова о том, что Коновалов тебя ударил?

Лилия повернула к нему голову и негромко, но твердо произнесла:

— Да. Подтверждаю.

По ее отрешенному лицу скользнула едва заметная болезненная гримаса. Лейтенант опустил глаза и опять стал строчить в своем блокноте.

— Спасибо, дорогая, — мягко сказал ей Иван Геннадьевич. — Возвращайся в класс!

Лилия вежливо попрощалась и вышла из кабинета, аккуратно затворив за собой дверь.

В это время во дворе школы, забыв про давно прозвеневший звонок, Андрей с Машей ругались на чем свет стоит. Помогая медсестре, Маша пришла в ужас от того, что сотворил с Игорем Сашка, и вбила себе в голову, что если бы Андрей сразу оттащил его подальше, тот не смог бы нанести столько увечий, так как не достал бы до Игоря ногами. Однако Андрей был не в том настроении, чтобы спокойно выслушивать подобную чушь.

— А ты когда-нибудь пыталась остановить паровую машину?! — рявкнул он в ответ. — Держать этого черта, — мотнул Андрей головой в сторону школы, — было всё равно что хвататься за ее рычаги! Сама-то что ушами хлопала, айкидистка ты наша?

— Если ты не заметил ничего, это не значит, что я ничего не сделала! — яростно прошипела Маша. — Именно я привела его в чувство, не выключать же полностью! А ты коли не вышел силой, мог и применить что-нибудь из своей магии! — выкрикнула она.

— Дура! — крикнул Андрей в ответ. — Думаешь, не пытался? Да сразу, как только это увидел! Только без толку, — добавил он мрачно после короткой паузы. — Бесполезно, она на него не действовала! Никак. Мне пришлось к себе ее применить.

Андрей сунул руки в карманы и отвернулся, угрюмо глядя вдоль ведущей к школе аллеи. День выдался солнечный, не по сезону теплый. В темно-синем небе кое-где виднелись облака, но легкие, перистые. В чистом осеннем воздухе ощущался запах быстро приближающейся зимы.

— Что значит, к себе? — оторопела Маша.

Андрей нехотя обернулся.

— Сил добавил, что непонятного? Сроду этим не занимался, да вот пришлось. — Лицо Андрея приобрело кирпично-красный оттенок.

— А разве можно так? — удивилась Маша.

— Всё можно, — буркнул он. — Только кончиться это может печально, если мыслеформа замкнется сама на себя.

— А именно?

— Свихнешься, к примеру, — желчно бросил Андрей. — Я тебе не демон, чтобы играться этим без последствий. Кстати, насчет свихнешься, — неожиданно оживленно добавил он, — ты знаешь, что я думаю? Похоже, Сашка просто съехал с катушек. Он всегда был со странностями, а тут окончательно двинулся после того, как познакомился с этой Лилией. Потому мне сегодня ничего и не удалось — магия на сумасшедших не действует.

Маша фыркнула и улыбнулась, но потом серьезно сказала:

— Я считаю иначе, только мне надо подумать.

Хлопнула дверь, на крыльце школы показался Сашка.

— А вот и наш герой, — криво усмехнулся Андрей. — Сейчас он расскажет, что только что покончил с завучем и директором, и теперь отправляется бороться дальше за мир во всём мире.

— Прекрати, — оборвала его Маша. — Пошли узнаем, чем закончилось разбирательство.

Они направились к спускающемуся по ступеням Сашке, который, заметив их, сначала остановился, потом развернулся и размеренно зашагал к ним.

— Говори, — бросила ему Маша. — Чем отделался?

— Три недели отстранения от школы, — равнодушно ответил Сашка. — А что вы тут делаете?

— Тебя, олуха, ждем, — сказал Андрей. — Ты знаешь, что чуть дух из меня не вышиб?

Сашка покраснел.

— Прости, я не хотел, — всё тем же голосом произнес он. — Так вышло.

— Да ладно, я не в обиде, — отмахнулся Андрей. — Уже хорошо, что мы успели спасти тебя от тебя самого.

Сашка покраснел еще больше.

— Спасибо, — едва слышно пробормотал он.

— Всегда пожалуйста, — бросил Андрей беззаботно. — Но лучше так больше не делай. Я имею в виду размазывать меня по стенке.

Сашка потупился.

— Не хочешь сообщить, почему ты вообще затеял драться с Игорем? — спросила его Маша.

— Он ударил Лилию, — безучастно сообщил Сашка.

— Сам видел? — прищурилась Маша.

— Да, сам.

— Как именно ударил? По лицу?

— Кулаком в живот, — произнес Сашка глухо. — Бил с размаху.

Андрей остолбенел. Маша едва заметно поёжилась.

— Так, понятно, — отведя глаза, сказала она задумчиво. — Это кое-что объясняет.

— Сволочь! — выдохнул Андрей в возмущении. — Ну, я до него доберусь!

— Подожди, — остановила его Маша. — А что с милицией? — спросила она Сашку. — Что говорят?

— Сказали, что теперь всё зависит от Игоря и его родителей, — хмуро ответил Сашка. — Могут и в суд подать. Кстати, они уже звонили директору. Сообщили, что Игорю наложили шину на запястье и девять швов на лицо. Но вроде других повреждений нет.

— Могут подать, а могут не подать, — сказала Маша. — Там будет видно. Может, остынут еще. К тому же они почти наверняка не знают причину драки.

Зазвенел звонок на перемену.

— Так, математика пошла псу под хвост, — без тени сожаления заметил Андрей. — Теперь жди фитиль от Интеграла!

Сашка бросил взгляд на здание школы и заторопился. Ему не хотелось видеть никого из знакомых.

— Пойду я! — поддергивая рюкзак, сказал он. — Мать обрадую, она как раз сейчас дома.

— Ладно, не переживай! — похлопала его Маша по плечу. — Всё образуется.

— Звони, если что, — сказал Андрей.

Сашка молча кивнул и пошел прочь от школы. А сверху из окна второго этажа смотрела на него Лилия. Что-то похожее на горькую усмешку можно было различить на ее бледном, как полотно, лице.

13

Сашка проснулся поздно, как делал это всю последнюю неделю, и вдруг понял, что ему до чертиков надоело сидеть дома. Он откинул ногами одеяло и подошел к окну — на улице было пасмурно. На мокрый асфальт падали редкие снежинки, которые тут же таяли.

Сашка вздохнул и пошел на кухню разогревать завтрак, хотя его вполне можно было назвать обедом. На столе лежала записка — мать предупреждала, что предстоит сложная операция и потому она придет домой позже обычного. После того как мать перешла в операционные сестры, это случалось всё чаще.

В день, когда Сашка пришел с сообщением об отстранении от школы, она не стала ругаться. Выслушав его, она лишь сказала:

— Насколько правильно ты поступил, не мне решать. Для меня здесь слишком много переменных в этом уравнении. К тому же у каждого свои пороги между добром и злом. У меня одни, у тебя могут оказаться несколько иные. Я могу лишь в очередной раз повторить — следуй двум правилам: думай, что делаешь, и делай, что обещал.

На вопрос откуда появился иссоп с желтыми цветами, мама пожала плечами:

— Я спрошу, конечно. Но, по-моему, твоя учительница что-то перепутала. Лично меня сейчас намного сильнее беспокоит, собирается ли Игорь подавать на тебя в суд.

С этим как раз обошлось — вчера они получили письмо, извещающее, что Игорь Коновалов официально снимает с Сашки вину за происшедшее и не имеет никаких претензий. Сашка письмо прочитал и, порвав на мелкие клочки, выкинул в мусорное ведро. Хуже было, что он не понимал, хочется ли ему видеть Лилию.

После того, что она сказала в кабинете завуча, его раздирали противоречия. Он, правда, пробовал ей звонить, но трубку никто не брал, а сама Лилия ему не звонила. В школе же ему появляться не хотелось. Андрей при встрече заметил, что Лилия, в отличие от Сашки, оправилась от переживаний куда быстрее и успела уже занять первое место в беге на какую-то там дистанцию. А теперь вплотную занялась фехтованием. Короче, от скуки его любовь не страдает, добавил он.

А вот Сашка начинал потихоньку маяться от вынужденного безделья. Он даже пожалел, что в свое время отказался помогать Маше с Андреем в поисках ответов на вопросы, возникшие у них после странного исчезновения Артиста.

Тогда, ранней осенью, через несколько дней после трагического посещения Артиста в Питере и встречи с гигантской собакой, когда первая волна изумления и ужаса от увиденного прошла, Маша стала добиваться от Андрея ответа, куда подевался Артист. Ее поразило, как Артист распался в воздухе, что якобы по каким-то магическим законам было просто невозможно. Именно этим вопросом она стала донимать Андрея, чуть не целыми кусками цитируя ему книги, которые он сам же давал ей читать.

Сашка сообразил, что, в отличие от него, давным-давно забросившего изучение магии, Маша не оставляла попыток разобраться в ее природе. Наконец, когда она прямо потребовала объяснения таинственного исчезновения, Андрей шмыгнул носом и буркнул, что она и так перечитала всё, что у него есть, и если после этого не нашла ответа, то Андрей ей не помощник. В случае же с Артистом лично у Андрея создалось впечатление, что того разложили на составляющие. А потом, видимо, собрали в другом месте, как Буратино.

Маша хмуро заметила, что нехорошо отзываться неуважительно о человеке, который дал им ответы на важные вопросы, хотя вполне мог послать куда подальше. Андрей, скрепя сердце, согласился. Он даже готов был признать, что Артист действовал в состоянии аффекта, однако на совести того так или иначе одна уничтоженная жизнь и другая покалеченная. Посему лично он, Андрей, не испытывает к Артисту жалости. Никто не заставлял его призывать на помощь демонов, ведь даже в детских книжках пишут, что это не полезно для здоровья.

Хотя в одном Маша права — после того, что они видели, ворона стоит серьезно опасаться. Андрей впервые встретил существо, которое со всех точек зрения не отличается от обычной птицы, но птицей не является, судя по тому, что оно проделало. А значит, тот, кто его послал, придумал нечто новенькое и желательно побыстрее найти способ, как с этим бороться.

Маша напомнила Андрею про собаку, которая ведь тоже необычная — в частности, она ничем не пахла, чего можно было ожидать от псины такого размера. Андрей нахмурился и ответил, что эта собака давно его беспокоит, потому как явно обладает свободой воли и перемещений.

И вообще у Андрея создалось впечатление, что чем дальше в лес, тем толще демоны, поскольку все эти вороны с собаками не вписываются ни в одну известную схему, а значит, опять предстоит рыть носом землю в поисках ответов, и вот здесь помощь Маши была бы неоценима.

Они договорились разделить усилия в изучении оставшихся у Андрея книг, написанных на латыни, предложив Сашке принять в этом посильное участие. Сашка из лени отказался забивать себе мозги мёртвым языком, и теперь начинал об этом жалеть.

Но прежде чем заняться латынью, он решил посетить Механика. В прошлый раз, когда они с Андреем были у него летом, Механик потряс Сашку нетривиальным ходом своих мыслей. И теперь он надеялся, что тот даст ему хоть какой-нибудь намек, как и почему растворился в воздухе Артист.

Дед встретил его у порога, одетый в видавшую виды футболку и спортивные штаны. В квартире стоял галдеж.

— Никита, прекрати! — слышался из кухни женский голос. — Это еще не готово! Пожалуйста, не хватай раньше времени. Что ты делаешь, разбойник?

Послышался грохот падающей посуды. В коридор со смехом вылетел мальчишка, знакомый Сашке с прошлого посещения, спрятался за деда и затаился.

— Спаси меня! — громким шепотом потребовал он, выглядывая из-за ноги в сторону кухни. — Я маме кисель уронил!

Женский голос на кухне продолжал:

— Вот я тебя, неугомонный! А ну, иди сюда и вытирай!

В коридоре показалась миниатюрная симпатичная женщина в домашнем халате и с тряпкой в руках.

— Ой, извините! — смущенно улыбнулась она, заметив Сашку в прихожей. — У нас, оказывается, гости, а я ругаюсь почем зря. Что вы там встали, проходите! — произнесла она доброжелательно, когда Сашка поздоровался.

— Папа, — поправив растрепавшиеся волосы, сказала она, обращаясь к деду, — пригласи гостя, мы его чаем напоим! Вон он какой худой, хоть и длинный. — Тут она заметила Никиту. — А ну, иди сюда! Пошли, будешь свое безобразие убирать. Пошли, пошли! — Она протянула ему тряпку.

Мальчишка задрал голову и с надеждой взглянул на деда. Не найдя поддержки, он насупился и отправился на кухню.

— Ой как много! — послышался оттуда его голос. — Мам, а давай я это пылесосом соберу?

— Вот еще пылесос портить! Умеешь хулиганить, умей за собой убирать…

— Ты по делу или просто так? — спросил дед, оборачиваясь к Сашке.

Тот кивнул:

— По делу.

— Случилось что? — спросил дед. — Кстати, вам помогло то, о чем я говорил летом?

Сашка кивнул опять:

— Помогло, даже слишком. И, действительно, кое-что случилось. Потому я и пришел. Я подумал, что вы могли бы дать этому какое-то объяснение.

— Что именно произошло? — спросил дед, оглядываясь в сторону кухни. — Того же сорта, что и столкновение на башне?

Из дверей кухни опять послышался грохот.

— Я же сказала, чтобы не трогал пылесос! — раздался рассерженный голос. — Вот противный мальчишка!

— Но им же быстрее!

— Я сказала, поставь на место!

Дед поморщился.

— Подожди-ка, — бросил он и ушел на кухню. — Лера, тебе что-нибудь на рынке надо? — донесся оттуда его голос. — Давай я съезжу, пока Слава из школы не пришел.

— Ой, съезди, пожалуйста! Купи картошки, три дня как кончилась. И замороженной клюквы купи, а то Никита весь кисель угробил, что я сварила.

Они еще что-то обсудили, и дед снова вышел в коридор.

— Значит, сделаем так, — сказал он. — Сейчас мы с тобой поедем на рынок, а оттуда я отвезу тебя домой. В машине и поговорим. Идет?

— Идет, — согласился Сашка.

По дороге на рынок, выслушав Сашку, дед долго не думал.

— Это очень похоже на резонанс, — сказал он. — Твое описание того, как исчезал Артист. Других соображений у меня нет.

Сашка задумался.

— Я слабо представляю, как это можно связать с магией, — признался он. — К тому же резонанс мы еще не проходили. То есть проходили, но я в школу сейчас не хожу. Так что читал я только то, что есть в учебнике.

— А почему в школу не ходишь? — спросил дед.

— Подрался, — буркнул Сашка.

Дед притормозил у перекрестка, ожидая, пока зажжется зеленый.

— Из-за девушки? — улыбаясь, спросил он.

Сашка помычал утвердительно.

— Ясно, — снова трогаясь, сказал дед. — Это было основной причиной и моих драк.

Он замолчал, поворачивая на парковку. Глянув искоса на него, Сашка неожиданно для себя спросил:

— Скажите, а почему вы летом так странно восприняли наш рассказ? Будто вас нисколько не удивило, что с нами случилось. И будто вас совершенно не смутили все эти собаки, демоны и прочие магические жезлы. По правде говоря, меня этот вопрос давно мучает, — признался Сашка.

Но дед уже поставил машину на стоянку и выключил зажигание.

— Пошли, — сказал он.

Пробираясь за ним по рядам, Сашка заметил, что тот напряженно о чем-то размышляет, двигаясь скорее машинально. И потому, когда они вернулись с покупками обратно, он не удивился, когда дед начал разговор с места, где он прервался.

— Я уже год работал, — запустив двигатель, сказал дед, — когда к нам в школу пришла практикантка. Практиканты в школе — дело обычное, но эта девушка, — он запнулся, — была особенная. Сам я работал тогда учителем истории. Мои интересы простирались куда дальше круга моих обязанностей, а потому я умел соединять между собой не связанные внешне факты и любил этим бравировать. Девушка тоже изучала историю. Один раз она ошиблась кабинетом и зашла на мой урок — собственно, так мы познакомились.

Дед вырулил из скопления машин у рынка и заговорил свободней.

— Она открыла мне много фактов из древней истории, которых я раньше не знал, — улыбнулся он. — Хотя большинство из них я считал тогда глупыми сказками, потому что подобные вещи проходят у историков в качестве сказок. Ну, или мифов. Я даже смеялся над ней… пока не произошло одно событие.

Сашка видел, что дед опять, как на рынке, улетел мыслями куда-то далеко и ведет сейчас машину чисто механически. Сашка испугался, как бы тот не влупился во что-нибудь. Дед продолжал:

— Она была безумно красива, таких красивых людей я больше не встречал. Тонкая, исключительно гибкая точеная фигура. Зеленые глаза и черные, как смоль, брови и ресницы. — Он повернулся к Сашке. — А волосы светлые, как у тебя. Ладно! — прервал дед сам себя. — Короче, ясно, что между нами тогда не искра, а целая шаровая молния проскочила. Я ведь тоже был парень не промах, — усмехнулся он. — Мы сняли квартиру, и я совсем было предложил ей пожениться, когда кое-что случилось. Возвращаясь как-то вечером домой, я заметил во дворе неподалеку странную вспышку. Ты никогда не видел северного сияния? — спросил дед Сашку.

— Нет, — сдавленно ответил тот.

— Это было очень похоже. Бледное свечение, развернувшееся в своего рода ворота. Как раз размером с футбольные. Я не знаю, зачем было нужно создавать проход такого размера, потому что оттуда, кроме двух всадников, никто не появился. Ах да, с ними были еще две собаки…

Слушавший деда не дыша, Сашка бросил на него пристальный взгляд.

— Да, те самые, — ответил тот на невысказанный вопрос. — Сейчас ты уже можешь представить, какое впечатление на меня всё это оказало. Тихий ночной город, пустая улица, и вдруг такое! Лишь она ничему не удивилась. Только сжалась, будто от плохого предчувствия, и бросила на меня такой взгляд, что я до сих пор его нет-нет да вспоминаю…

Дед закашлялся. Сашка деликатно отвернулся к окну.

— Она сразу направилась к ним, — услышал он. — Пошла как ни в чем не бывало, будто была с ними давно знакома. А те двое, не обращая на меня внимания, подъехали и, не спешиваясь, сказали: «Ты нужна нам». Помнится, собаки мной тоже особо не заинтересовались. Но когда все трое стали что-то обсуждать, собаки, словно по команде, оттеснили меня в сторону. Поэтому я не знаю, о чем они говорили. Знаю только, что она едва выпросила у них один день. В этот день она со мной прощалась…

Лицо деда перекосилось и он притормозил, едва избежав столкновения с выруливающим перед ним автобусом. Чертыхнувшись, он переложил руль и заехал в первый попавшийся переулок. Заглушив машину, он ткнулся лбом в рулевое колесо.

Некоторое время он сидел молча. Молчал и Сашка, глядя прямо перед собой.

— Не буду я рассказывать о том дне, — глухо проговорил дед, не поднимая головы. — И вспоминать его не хочу. Только, уходя, она сказала: «Я не могу дать тебе Открывающий Путь».

Сашка похолодел.

— …Она сказала, что не имеет права.

Сашка подождал, пока дед снова поднимет голову.

— А эту ра… этот Открывающий Путь она вам показывала? — быстро спросил он.

Глядя пустыми глазами на приборную панель, дед отрицательно покачал головой.

— А как она ушла, вы видели? — опять спросил Сашка.

— Нет, не видел, — совсем тихо ответил дед. — Я предпочел этого не видеть.

— И она ничего вам не оставила? Ну, на память!

Не говоря ни слова, дед вытащил свой бумажник и достал из его недр обычный, свёрнутый вчетверо, тетрадный листок в клеточку. Бумага давно протерлась на сгибах, потому развернул он ее осторожно и в развернутом виде положил перед Сашкой на лицевую панель.

— Только вот это, — сказал он.

Сгорая от любопытства, Сашка наклонился вперед. На давно выцветшей бумаге изящным легким почерком было написано какое-то стихотворение.

— Что это? — удивился Сашка.

— Читай, — скупо сказал дед. Сашка стал читать про себя:

Как зверь затравленный — в нору,

Как птица царственная — в небо,

Как пальцы — к чаше и перу

Находят путь — вот так же слепо

Здесь, за чертой добра и зла

Ищи следы своей пропажи.

Вода дала — вода взяла,

А значит, снова даст. Когда же

Осиротевшие стада

Придут с восходом к водопою,

И дожденосная звезда

Нечеловеческой тоскою

Наполнит вены мертвых рек,

Тогда на пересеченье линий

Во мрак сошедший имярек

Забытое услышит имя.

Прочитав до конца, Сашка непонимающе посмотрел на деда.

— Это всё, что она оставила?

— Это путь, — ответил ему дед. — Зашифрованный путь. Она сказала, что для написания этого стихотворения использовала часть какой-то древней легенды. Что-то добавила, что-то убрала. Но это реальный путь.

Дрожа от возбуждения, Сашка выдохнул:

— Куда?!

— Туда, где я могу ее найти.

— А проще объяснить она не могла? — почти закричал Сашка от отчаяния.

— Нет, — помотал головой дед. — Она и так почти нарушила какой-то закон, хотя фактически она его обошла. Она сказала, что такому историку, как мне, по силам расшифровать текст, там ничего сверхсложного. Видимо, так оно и было… для нее. Потому что сочиняла она его не больше получаса, правда, с совершенно бесстрастным лицом. А оно всегда становилось у нее таким, когда она о чем-то глубоко задумывалась. Еще помню, один раз она воспользовалась географическим атласом. Я пытался подсмотреть, да не тут-то было. Одно точно — это была Евразия. Та часть, что от Рейна до Волги.

Дед замолчал. Сашка уставился в лежащий перед ним листок. Что же это получается, думал он, вот в этих строчках и зашифрован путь? Но куда? Не в гости же к Джокеру! Да и не похожа девушка, что описал дед, на знакомую Джокера. Значит, не туда это путь. Скорее всего не к нему — так правильнее. Тогда куда? Неужели к тому самому берегу?

— А про место, куда она отправляется, не говорила? — спросил Сашка, с трудом отводя взгляд от бумаги. — Хоть на что это похоже?

— Нет, — мрачно произнес дед. — Ни слова от нее не добился. Только сказала, что сам всё увижу, если на самом деле я — ее судьба. Видимо, это оказалось не так.

— Значит, с расшифровкой у вас ничего не вышло? — тихо спросил его Сашка.

— Почему же, — чуть оживился дед. — Я многое расшифровал, практически всё. Да и текст, на самом деле, оказался не такой сложный. Но, видимо, я упустил какой-то ключевой элемент, а без него область на карте, где может находиться начало пути, настолько большая, что жизни не хватит обнаружить.

— А вы помните что-нибудь? — быстро спросил Сашка. — Цепь рассуждений расскажите!

Дед улыбнулся впервые за последние четверть часа.

— Я помню каждый шаг, а тебе зачем? Никак, хочешь свои силы попробовать? И что ты собрался там делать? — прищурившись, спросил он.

Сашка вспыхнул как маков цвет.

— Ну… Я это… Так интересно же!

— Ну, если интересно, тогда слушай, — сказал дед, хотя видно было, что он и на мгновение Сашке не поверил. — Гляди сразу в текст, чтоб не путаться.

— Проще всего было с дожденосной звездой, — начал дед. — Ее я вычислил сразу и с нее же начал раскручивать эту головоломку. Дожденосной звездой в древности называли Сириус, чей восход после зимнего перерыва в Древнем Египте совпадал с началом нового года и разливом Нила. Сюда же хорошо подходила нечеловеческая тоска, наполняющая реки, — дело в том, что разлив Нила часто отождествлялся со слезами Исиды, переполнившими чашу ее скорби по умершему супругу. Отсюда понятно, что придут с восходом к водопою может означать или восход солнца, или восход Сириуса. Дальше я рассуждал так…

Дед поднял глаза к солнцезащитному козырьку, вспоминая.

— Я долго думал над строчкой, где упоминается пересечение линий, так как это могли быть реки или горные хребты или вообще место, где какая-то река впадает в море. И выбрал я реки. Просто потому, что люди предпочитают жить не столько в горах, сколько у берегов рек. М-мм, — коротко глянул он на листок перед Сашкой, — следующим идет во мрак сошедший… Ничего не может быть проще. Буквальный смысл строчки понятен — умерший или считающийся таковым. Однако в переносном смысле это выражение означает нечто другое — «отказавшийся от или лишенный кем-то собственной судьбы». То есть это я, принимая во внимание обстоятельства, при которых сочинялся текст, — усмехнулся дед.

К нему явно вернулось его обычное настроение, как только он занялся привычным делом — жонглированием догадками с целью прийти к какому-нибудь полезному умозаключению.

— Далее идет имярек, — сверился дед с текстом. — Это важно, по крайней мере, для меня. Дело в том, что мифологическому сознанию свойственно понимание имени как некой внутренней сущности, определяющей предназначение и судьбу его носителя. А так как через имя можно оказывать влияние на носителя, то оно нуждается в защите. Чаще всего заменяется дублирующими эпитетами или неречевыми сигналами. Принцип Nomina sunt odioza, — произнес дед и тут же перевел для Сашки, — имена одиозны, не подлежат оглашению, это на латыни. То, что в тексте стоит имярек, показывает, насколько серьезнее, чем я, она относилась к мифам… И последнее, что мне легко далось, это строчка забытое услышит имя. Тут совсем просто — в буквальном смысле это означает воскрес, а в переносном — вернулся к своей судьбе.

— Что еще? А, ищи ты след своей пропажи. Конечно, это можно расценивать как ее призыв для меня, но я предпочитаю рассматривать эту строчку как третий намек на плач Исиды по Осирису. Или у греков — Афродиты по Адонису. Оба этих мотива в любой мифологии сопровождают смену времен года, разлив рек, солнцеворот и прочее. Так что я принял это как прямое указание на время года — и скорее всего именно солнцеворот. То есть самая короткая ночь в году с 21 на 22 июня.

— Что осталось? Здесь, за чертой добра и зла. Видимо, за этой строчкой стоит желание указать на какую-то необычную границу. Вроде границы между царством живых и мертвых. Да ты не пугайся! — с усмешкой произнес дед, заметив выражение лица Сашки. — Это, по-видимому, всего лишь образ для действительно необычной границы. Кстати, со светом у нее в самом деле напряженно, судя по строчке находят путь — вот так же слепо. Причин может быть несколько, я думал над этим. Первая: там элементарно темно, свет туда не попадает. Вторая: там начинают действовать какие-то законы, приводящие к вырождению энергии. Но это мне долго объяснять, — махнул дед рукой. — Фонарики там не действуют, другими словами.

Сашка кивнул — он только недавно читал от скуки научно-фантастический роман, в котором упоминалось вырождение энергии, приводящее к тому же эффекту.

— Интересно, что вместе со строчками как зверь затравленный — в нору и вода дала — вода взяла всё вышесказанное мной про отсутствие света дает образ какой-то пещеры, затопленной водой. Ты сам-то как думаешь? — спросил вдруг дед Сашку. — Здесь я уже ни в чем не уверен, это область чистых догадок.

Сашка повторил про себя строчки и согласился. На что хитрый дед немедленно возразил:

— Замечательно, что я тоже пришел к такому же выводу. Да вот беда — что тогда делать со второй строкой как птица царственная — в небо, а? И с оставшимися тремя заодно. Хотя те три, я почему-то уверен, чистой воды бутафория, только для рифмы. Но может, я и не прав. Всё, поехали! — вдруг совсем другим тоном произнес он. — У меня уже ноги от холода в этой машине отнялись. Что я сказал, повторишь по пути — посмотрим, что ты запомнил.

Дед запустил двигатель и вырулил из переулка. Уже заехав во двор Сашкиного дома, он бросил взгляд на свернутый им обратно вчетверо старый лист бумаги.

— Забирай это, — надтреснутым голосом сказал дед. — Мне шестьдесят пять, у меня дочь с зятем и двое внуков. И жена, с которой я прожил больше тридцати лет. Только сегодня, рассказав тебе всё, я понял — пришло время избавляться от иллюзий. Я ведь до тебя ни одной живой душе этого не рассказывал. Видимо, стоило раньше с кем-нибудь поделиться, чтобы не гоняться столько лет за призраком. Хотя кто бы мне поверил? Ты-то мне веришь? — спросил он Сашку, который уже вышел из машины.

Сашка глянул напоследок в его пустое лицо, хотел что-нибудь сказать и не смог. Он лишь молча кивнул и захлопнул за собой дверь. Дед тронул машину. Через минуту во дворе остались только две черные дымящиеся полосы в свежевыпавшем снегу.

14

— Резонанс? — подпрыгнул Андрей на стуле, когда Сашка рассказал им с Машей, что думает Механик по поводу исчезновения Артиста. — Он сказал, резонанс? Чёрт, в этом что-то есть! — Андрей яростно заскреб руками в затылке.

Они заявились, едва Сашка открыл дверь в квартиру. Маша посчитала, что помощь в освоении пропущенной им программы будет нелишней, и притащила с собой Андрея. Однако вместо физики и математики они сидели сейчас на кухне, пили чай с пирогом и, открыв рот, слушали Сашку.

— Ты знаешь, Батон демонстрировал сегодня машину, что мы собирали для изучения звуковой волны, — сказала Маша. — Так вот, это произвело фурор.

— Народ просто лежал в экстазе, — уточнил Андрей. — Ба-бах! И стакан рассыпается в мелкую пыль. Особенно круто, если попадешь в его собственный резонанс. Прелесть! Ну, ты сам должен это помнить. Э-э, к чему это я? А, вот! Когда я смотрел на это дело, мне в голову пришел вопрос — а резонанс вызывается обязательно гармоническими колебаниями или достаточно любых периодических? Ясен пень, я задал этот вопрос Батону.

— И что сказал Батон? — спросил Сашка.

— Как я и подозревал, он ответил, что достаточно любых периодических. Даже дискретных, как в компьютере. А теперь ты приходишь от Механика с тем же самым!

— Подожди, подожди, — прервал его Сашка, подымаясь снова поставить чайник. — С чем «тем же»? Механик как раз в такие подробности не вдавался.

— Да при чем тут подробности! — разгорячился Андрей. — Я имею в виду, что его предположение наложилось на мои подозрения, и у меня в голове щелкнуло — получается, такого же эффекта можно достичь и с помощью магии!

В азарте Андрей схватил очередной кусок, но, поискав глазами чай и не найдя, с сожалением положил пирог назад.

— Объясни по-человечески, — попросила Маша. — Не ты ли сокрушался, что не представляешь способа, которым можно сотворить то, что проделал ворон с Артистом?

— Ну да, я думал, что это в принципе невозможно, — согласился Андрей. — То есть можно заставить некий объект исчезнуть в одном месте и появиться в другом, но это происходит исключительно скачкообразно. Как паззл, который считается незавершенным, пока не положен последний кусок. Промежуточных состояний нет. Как нет их у мыслеформы, основного магического инструмента — или ее конструкция завершена, или она находится в процессе сборки. Другими словами, природа магии дискретна.

Сашка догадался:

— Ага, значит, если воздействовать мыслеформой на объект с определенной частотой, то можно заставить его рассыпаться на части?

— Именно! — радостно подтвердил Андрей. — Только у людей неслабая энергетика, так что внешне это должно выглядеть как в замедленной съемке. Что мы и наблюдали у Артиста в квартире — его распылили. Так что никто его потом не собирал — нечего было собирать!

— Чему радуешься? — мрачно заметила Маша. — На твоих глазах человека, можно сказать, уничтожили, а ты веселишься!

— Да не радуюсь я! — вспыхнул Андрей. — Мне просто активно не нравится, когда кто-то пользуется потенциально опасными для меня магическими приемами, а я не понимаю их принципа.

— А теперь понял? — спросила Маша.

— Понял, — с вызовом произнес Андрей.

— Ну, если понял, — сказала Маша ехидно, — скажи тогда, что за птичка тот ворон?

Андрей растерялся.

— Блин, об этой твари я и забыл, — пробормотал он.

Засвистел чайник. Пока Сашка возился с заваркой, Андрей сидел, погруженный в раздумья. Но когда у него перед носом возникла чашка с ароматным чаем, он встрепенулся.

— Значит так, — вонзая зубы в пирог, сказал он. — Всё просто и тривиально. Могли и сами давно догадаться.

— Вот нахал! — фыркнула Маша. — Ну, ты задница…

Андрей ухмыльнулся:

— Надо же как-то стимулировать ваше косное мышление!

Маша нехорошо прищурилась и взялась за тарелку с пирогом.

— Ладно, ладно! — замахал Андрей руками. — Вечно ты шуток не понимаешь.

Маша невинно протянула ему тарелку.

— Спасибо, — беря очередной кусок, сказал Андрей. — Короче, эта птичка не демон, судя по тому, что на удар металлическим шариком она и клювом не повела. Каким бы демоном ты ни был, но если в тебя угодит пушечное ядро, ты хотя бы вздрогнешь, нет?

Соглашаясь, Сашка кивнул. Маша навострила уши.

— Поэтому я считаю, что ворон — это самонаводящаяся машина, — заключил Андрей. — Типа того робота, что состряпал Сашка в прошлом году с Батоном. У них он тоже бегал на сигнал как собачка.

— И кто из нас генерирует этот сигнал? — тихо спросила Маша.

Андрей пожал плечами.

— В электрические сигналы я не верю, чушь это. Однако один из нас или все вместе, но кто-то точно обладает избыточной энергетикой. Сильнее обычного искривляет пространство, так скажем.

— А почему ты считаешь, что ворон не демон? — спросил Сашка.

Андрей опять пожал плечами.

— Не бывает таких демонов. Да и маловат он для демона. А вот в то, что у него имеется блок с кодовыми словами, я верю. И как только Артист произнес одно из них, его прикончили.

Маша с Сашкой переглянулись.

— Всё, я держу рот на замке, — заявила Маша серьезно. — А передвигаться буду перебежками — от школы до дома. Причем разными с вами маршрутами.

— Ерунда, не поможет, — столь же серьезно парировал Андрей. — Видела, как тот ворон пробился сквозь двойное остекление? Так что надо искать оружие, а не придумывать защиту.

— И что ты предлагаешь в качестве оружия? — угрюмо спросила его Маша.

— Пока не знаю. Но рогатка с этого лета всегда при мне.

— Умник, — бросила Маша сердито. — А нам сидеть у тебя под крылышком?

— Да ладно, чего ты разволновалась! — сказал ей Сашка. — Ну, ворон. Ну, пусть даже весьма опасная машина. Придумаем что-нибудь, не впервой.

— Думаю, она просто боится в один прекрасный день распасться на составляющие, — пошутил Андрей.

— Идиот! — вспыхнула Маша. — Тебе легко рассуждать с твоими магическими способностями!

— Так, хватит! — Сашке надоело выслушивать эту ругань. — Поели? — осведомился он.

Маша сидела надувшись. Андрей обвел взглядом стол с пустой тарелкой, заглянул в свою чашку и сказал:

— Поели. Ну что, займемся математикой? — Он покосился на Машу.

— Сначала посуду помоем, — охладил его пыл Сашка. — А уж потом за математику.

Андрей сгрузил в раковину чашки и ложки с блюдцами и стал наблюдать, как Маша с Сашкой моют в четыре руки посуду.

— Да, недавно вернулся из больницы Игорь, — сообщил он. — Ходит со своими шрамами теперь как Франкенштейн.

— А Лилия? — спросил Сашка, не оборачиваясь.

— У Лилии я шрамов не заметил. Хотя, судя по тому, как она скачет каждый вечер с рапирой, ждать осталось недолго.

— А кто еще с ней скачет? — как бы между прочим спросил Сашка.

— Роман и Мишка Сыромятников, — ответила вместо Андрея Маша. — Тебя ждут, кстати, привет передавали.

— Кто именно передавал?

— Да твоя любовь, кто еще, — сказал Андрей.

Маша, подавшись назад, наступила ему на ногу.

— Ты что, обалдела? — возмутился Андрей. — Словами сказать нельзя? И вообще, что за методы? Чуть что — сразу угрозы физического воздействия. Уйду я от вас!

— Сначала закончим с математикой, — напомнила Маша. — Кстати, — вытирая руки, сказала она, — в это воскресенье все вышеупомянутые и еще несколько ребят во главе с Сергей Сергеичем собираются в Сокольниках бегать на лыжах. Около десяти часов утра, если я правильно помню, — добавила она невинно.

— А мы с Машей едем на выходные кататься на лошадях, — возбужденно доложил Андрей. — Туда, где летом были. Не хочешь с нами? — спросил он Сашку.

— Нет, — сказал тот, — что-то неохота.

Удостоверившись, что Сашка время даром не терял и понял материал, который был вынужден учить в одиночестве, Андрей засел с ним за последний раздел. Маша послонялась в гостиной у книжных полок, а потом, спросив разрешения, стащила с антресолей коробку с раковиной и села на тахту ее разглядывать.

— Значит, вот это и есть Открывающий Путь, — задумчиво вертя в руках невзрачную раковину, сказала Маша.

— Так это еще в прошлом году стало известно, — сказал Сашка, оборачиваясь через плечо.

— Ты не отвлекайся! — вернул Андрей его к делу. — Куда влепил дискриминант, олух?

— И теперь известно, на что это похоже, когда открывается путь, — не обращая на них внимания, пробормотала Маша. — Дело за малым — узнать, как раковина это делает.

— Маша, не мешай! — не выдержал Андрей. — Вообще из-за этой раковины у Сашки пока одни неприятности. Так что ты аккуратней, мало ли! — заметил он зловеще.

Маша убрала раковину обратно в коробку и вернула ее на антресоли. Минут десять она сидела молча, глядя в спины ребят, затем вздохнула.

— Деда жалко… Надо же, какая бывает жизнь!

Сашка вспомнил выражение лица деда, когда тот отдал ему лист со стихотворением, и непроизвольно прибавил пару нулей к результату вычислений. Андрей с силой захлопнул учебник и бросил на Машу сердитый взгляд.

— Нет, я так не могу! Так что с остальным, думаю, ты сам справишься, — сказал он Сашке. Они оба посмотрели на Машу, уставившуюся куда-то в пространство.

— А ведь понятно теперь, — тихо сказала она, — почему дед переживал из-за утери железной книги. Он, видимо, до последнего надеялся найти в ней путь к своей потерянной любви.

— И почему-то мне кажется, что нашел бы, будь у него полный «словарь», — буркнул Сашка, убирая тетради со стола. Только заметив потрясенный взгляд Андрея, он понял, что сказал.

— Намекаешь, что книга и раковина, а также прочие Джокеры с собаками — все они из одного мира? — возбужденно прошептал Андрей, вскакивая со стула и меряя шагами комнату.

— Ладно тебе, это я не подумав брякнул, — сделал Сашка попытку успокоить его.

— Да нет, ты подумал, — взволнованно воскликнул Андрей. — Ты как раз таки очень хорошо подумал. Ах я идиот! — хлопнул он себя по лбу. — Конечно, теперь всё складывается! В частности, что та башня, — Андрей остановился, глядя на друзей, — это не что иное, как место обитания. Живет там Джокер! — торжествующе произнес он.

— А Джокер ведь демон, так? — начал он рассуждать сам с собой. — А чему радуются демоны больше всего на свете? Когда им открывают дорогу, так как сами они сделать это не могут. Тогда скорее всего Артист Джокеру дорогу и открыл, вызвав его. Артист в качестве благодарности получил полезный совет, а потом оказался достаточно туп, чтобы спустить Джокера с крючка. Именно это имел он в виду, когда сказал: «Я ведь сам его отпустил». Мама родная, ну дела!

— Ты же говорил, что Джокер — начальник над всей нечистью, — вспомнил вдруг Сашка. — Тогда зачем ему было допускать, чтобы Артиста распылили? Или это произошло по его команде?

— А за последним поворотом друзей не бывает! — воскликнул Андрей. — У меня отец занимается наладкой навигационного оборудования по всему миру, и он рассказывал, что когда пилот подходит к аэропорту с любого направления в любую погоду, то делает от двух до четырех поворотов под прямым углом, руководствуясь определенными маркерами. Это позволяет выйти точно на полосу. Так вот, у них есть такая поговорка — «за последним поворотом друзей не бывает». Уступить кому-то дорогу — значит сильно рисковать. Потому что под тобой уже полоса! И так почти семьдесят процентов всех аварий происходят во время посадки. Другими словами, Джокер получил то, о чем мечтал, но его чувство благодарности иссякло, как только возникла угроза ему самому.

— И мы опять возвращаемся к словам Артиста, — негромко заметила Маша. — Он что-то сказал нам тогда, что приговорило его. Но вот что это было? — Она вопросительно взглянула на друзей. — Кто помнит?

— Ходячий диктофон у нас ты, — сказал Андрей. — Тебе и вспоминать. Лично я помню только ужасный звук из его колонок. И, кажется, прямо перед этим Сашка спросил его о тете Зине. Так ведь? — Андрей повернулся к Сашке.

— Именно тогда на карниз сел ворон, — кивнул тот. — Только вот кинулся он на Артиста не сразу, хотя мгновенно испугал того до коликов.

Маша вздернула руку, прося молчания. Лицо у нее стало отсутствующее.

— Артист испугался, — медленно произнесла она. — Он шарахнулся от окна. И стал обвинять нас в том, что мы — демоны. Нет, не так, — поправилась Маша, — он сказал, что мы такие же, как ворон за окном. Потом упомянул какой-то компас и бросился к шкафу. Он бросился к шкафу, словно у него лежал там заряженный пистолет. Вот! — очнувшись, уже нормально сказала Маша. — Всё, что я запомнила. Это дает тебе что-нибудь? — спросила она у Андрея.

— Ни фига не дает, — поморщился тот. — Не за Арпонисом же он бросился? Да и зачем тогда уничтожать Артиста? Будто мы не знаем об Арпонисе! М-да, сложно всё это, непонятно. Может, деда спросим? — сказал Андрей, глядя на Сашку с надеждой.

— Не думаю, что дед нам поможет, — вместо Сашки ответила Маша. — Я практически дословно помню, что сказал Артист, и не нахожу в его словах ничего особенного. И вообще, — добавила Маша значительно, — давайте не беспокоить деда некоторое время. Мы олицетворяем сейчас его жизненный провал.

— С чего бы это? — попробовал возмутиться Андрей.

— Потому что мы молоды, а он стар. Потому что у нас всё впереди, а у него позади. Потому что у нас всё получается, а его преследуют неудачи — что с ребусом, что с железной книгой. Ведь пробиться к той девушке сделалось для него смыслом всей жизни, иначе он не ушел бы из школы в библиотеку. С его мозгами он мог стать крупным ученым, а предпочел — книжным червём.

— И когда ты успела всё это сообразить? — спросил ее потрясенный Андрей.

— Пока слушала Сашку, — ответила Маша.

Андрей обошел Сашку, сидящего на стуле, подошел к окну и поскрёб его пальцем.

— Что ж, тогда сами будем думать, — сказал он, обращаясь к оконному стеклу. — Зато теперь ясно, что Сашка прав — существует по меньшей мере еще один мир. Если башню с Джокером еще можно упрятать в каких-то складках пространства, — Андрей иронично усмехнулся, — то книга, раковина, девушка, всадники, собаки, Джокер и Пал Палыч с Арпонисом — это уже слишком много. Слишком сложные получаются между ними взаимосвязи. Такие, что могут вписаться только в целый мир. А вот интересно, какие там законы? — обернулся Андрей к друзьям. — Ускорение свободного падения, гравитация? Сколько часов составляет день? Ни фига ведь не знаем!

— Один закон мы знаем, — сказал Сашка. — Его упоминал дед: никто родом оттуда не может взять с собой никого родом отсюда.

— Однобокий закон получается! — возмутился Андрей. Он подошел к Маше и уселся рядом на тахту, подсунув под себя ладони. — Они-то здесь шляются как и куда захотят!

Сашка возразил:

— Та девушка даже любимого своего не смогла взять с собой, только если сам дорогу найдет. Так что факт налицо.

— Тем хуже для фактов, — бросил Андрей недовольно. — Потому что это несправедливо.

— А у меня другой вопрос, — сказала Маша. — Чего понадобилось им всем здесь?

— Подозреваю, что узнать ответ ты сможешь, только если отловишь выходца оттуда, — сказал Сашка.

— Но ведь мы никого из них здесь не знаем, — сказала Маша. — Кроме Пал Палыча, который исчез.

— Тогда логично будет самим отправиться туда, — сказал Андрей. — И там найти ответ на этот вопрос.

Когда друзья ушли, Сашка снова открыл учебник, но понял, что не в состоянии сосредоточиться. Тысячи мыслей бродили у него в голове. Он прислонился лбом к окну и стал смотреть вниз, на протоптанную в снегу дорожку. Две темные фигурки удалялись по ней — это были Андрей с Машей. Она попросила проводить ее, заявив, что после сегодняшних разговоров у нее нет желания возвращаться домой в одиночку.

«Интересно, как два таких разных человека умудряются находить общий язык?» — подумал Сашка, наблюдая за тем, как жестикулирует Андрей, объясняя что-то размеренно шагающей Маше. Фигурки медленно удалялись.

Они были уже с трудом различимы, когда остановились вдруг напротив друг друга. Сашка ткнулся носом в стекло. «Кажется, у кого-то из них сейчас закружится голова!» — улыбнулся он, глядя с восьмого этажа на стоявших внизу друзей. Потом он оторвался от окна и тяжело вздохнул.

Позже, перелистывая какую-то бредятину под видом фантастики, что сдуру купил у метро пару дней назад, Сашка решил отправиться в воскресенье в Сокольники. Откинув в сторону книжку, с обложки которой на него смотрела длинноногая блондинка, палившая из огромного черного пистолета, он уставился в потолок, размышляя как всё-таки разгадать загадку стихотворения. Но мысли о Лилии не выходили у него из головы.

Его раздумья прервал телефонный звонок. Звонил Андрей, который сразу перешел к делу:

— Я сейчас у Маши. Пока мы шли к ней, я рассказывал, чем занимается мой отец. И тут она вспомнила: Артист упомянул Навигатор. Что это такое, фиг знает. Но он сказал именно Навигатор, не компас. И сразу после этого ворон разбил окно. Мысли по поводу имеются?

— Нет, — ответил Сашка. — Так сразу ничего полезного не скажу. Если что появится, дам знать.

— Ага, понятно. Ну, тогда пока. Не скучай!

Андрей повесил трубку. Сашка послонялся по квартире, немного посмотрел телевизор и раньше обычного отправился спать, так и не дождавшись матери с работы.

15

Всю ночь шел снег. Собираясь утром в Сокольники, Сашка сменил кроссовки на теплые ботинки и, как оказалось, не зря. Пешеходные дорожки расчистить не успели, так что до метро пришлось добираться, увязая по колено в свежих сугробах.

День обещал быть классным. Небо к утру очистилось, ощутимо подморозило. Снег весело искрился под солнечными лучами, и среди всей этой красоты, словно вспахивающий целину трактор, двигался Сашка, взрывая ногами белое пушистое покрывало, уже жалея, что не поехал до метро на автобусе.

Он сильно опасался опоздать: не успей он застать одноклассников у ворот — придется искать их на многочисленных лыжнях парка. Сашка еще прибавил скорости и, выбравшись, наконец, на очищенную дорогу, облегченно вздохнул — времени оставалось достаточно.

Подходя к воротам парка, он увидел Лилию, ожидавшую у газетного киоска остальных участников сегодняшней вылазки. Рассматривая выставленные на витрине журналы, она то и дело бросала короткие взгляды по сторонам. Сашка заметил, что Лилия заплела волосы в две косички, которые почти терялись на фоне толстого, ручной вязки, темно-коричневого свитера.

Сашка направился к ней, но на полпути передумал. Лазить по сугробам ему было не привыкать, так что он обогнул по целине дорогу к воротам, чтобы оказаться у Лилии за спиной, выбрался на чистое место и стал наблюдать.

В распахнутой легкой куртке, лыжных штанах и высоких ботинках она стояла спиной к нему в десятке шагов, а Сашка беспардонно разглядывал высовывающуюся из ворота свитера шею и забавные завитки над ней, которые ему нестерпимо хотелось пощекотать. Но много времени Лилия ему не дала. Словно ощутив его присутствие, она повернулась к нему. Ее обычно ярко-зеленые глаза потемнели. Сашка направился к ней.

— И долго ты так стоишь? — сердито спросила его Лилия.

— Стоял бы и дольше, — ответил ей Сашка. — Если бы ты не обернулась. Собственно, я любовался картиной «Девушка на фоне газетного киоска».

— Исподтишка любовался, заметь, — поправила она. — А так нечестно.

— Очень даже честно, — ничуть не смутившись, заявил Сашка. — Предпочитаю иметь полное представление об интересующем меня предмете.

На щеках Лилии сильнее стал заметен румянец. Она обратила внимание на его штаны, до колен облепленные комочками подтаивающего снега. Глаза у нее удивленно расширились.

— Ты сюда на коленях полз, что ли? — иронично спросила она.

— В некотором роде, — подтвердил Сашка. — Проверял качество снежного покрытия. Я же на лыжах пришел кататься, в конце концов.

— А без проверки разве не видно? — спросила она с усмешкой.

— А вдруг это только мне кажется? — округлив глаза, сказал таинственным голосом Сашка. — И всё это, — повел он руками, — лишь мои иллюзии!

Лилия пристально посмотрела на него.

— Псих, — сказала она лишенным выражения голосом. — Я теперь тебя боюсь.

— Я вообще-то пошутил, — сказал Сашка. — Проверь свое чувство юмора. У нас очень продвинутая медицина, как я слышал от матери. Так что тебя еще могут успеть вернуть к полноценной жизни.

— Не у одной меня отвратительное чувство юмора, — сказала Лилия холодно. — Где было твоё в кабинете завуча? Или думаешь, мне непонятно, почему ты там так орал?

— Ты понимаешь меня с полуслова, — проникновенно сказал Сашка.

— Лучше будем считать, что я вижу тебя насквозь, — горько усмехнулась Лилия. — Чтоб у тебя больше никогда не возникало иллюзий. Потому что ты балбес, — она внезапно покраснела. — Ты настырный близорукий ограниченный балбес, вот кто ты! Потому что ты ничего не понял. Не видела я, как Игорь входил в кабинет, — с силой сказала она, разглядев в мятущихся Сашкиных глазах немой вопрос. — Ничего я не видела. Не было меня там в это время!

Она отвернулась. Сашка проглотил возникший в горле комок, но сказал совсем о другом.

— За что ж ты его так? — спросил он.

— Имею право, — совсем тихо сказала Лилия. — Защищаюсь как могу. Чтоб неповадно было. — Она порывисто обернулась к Сашке. — Чего ты сюда вообще пришел? Ах да, кататься на лыжах! Ну и катайся. Вон, пусть они тебе компанию составят! — кивнула она в сторону приближающихся к ним ребят, во главе которых шагал Сергей Сергеич.

Она хотела еще что-то добавить, но губы у нее дрогнули, и Лилия стремительно, почти бегом, направилась прочь по боковой дорожке.

Извиняясь, Сашка кивнул подошедшему Сергей Сергеичу и дунул поскорее за ней. «Всё-таки у нее недюжинные физические способности, — мелькнула у него мысль. — Это ж надо так ускоряться! Прямо как я, когда убегал в деревне от собак…»

Он догнал Лилию и, запыхавшись, сказал:

— Если я решил навязать своё общество, то от меня не сбежишь. Сама назвала меня настырным, — пропыхтел он ей в спину, — приходится оправдывать. Хотя еще надо выяснить, на каком камне это выбито.

Они остановились довольно далеко от главных ворот. Лилия фыркнула и обернулась:

— На лбу у тебя это выбито.

Сашка быстро ощупал свой лоб.

— Вранье, — безапелляционно заявил он. — Нет там ничего. Ну, допустил я одну ошибку! — взмахнул он в отчаянии руками. — И что теперь, сразу лоб клеймить? До конца дня бегать по тропинкам? Мы так очень быстро устанем, а потом упадем и замерзнем, — рассудительно закончил он.

— Дудки, — покосившись на него, насмешливо сказала Лилия. — Один будешь падать и замерзать.

— Я не хочу один, — сказал Сашка, беря ее за руку. — Давай вместе!

Какую-то секунду Лилия смотрела на него, будто соображая, что ответить. Потом всхлипнула и ткнулась носом ему куда-то в подбородок.

— Три недели, — едва слышно прошептала она. — С ума сойти. Какой же ты идиот! — гневно стукнула она стоявшего столбом Сашку. У нее покраснел нос, на ресницах висели слезы. — Упрямый баран, — произнесла она сердито и опять ударила Сашку по плечу. Тот непроизвольно ойкнул, ибо удар оказался неожиданно сильным. — Вбил себе неизвестно что в голову и пропал, — яростно сверкнув глазами, сказала Лилия. — Ну почему ты такой? — почти выкрикнула она ему в лицо.

Сашка смутился. Глядя на пылающую гневом Лилию, он пробормотал:

— Лилька, не сердись! Близорукость, говорят, лечат. Лучше пойдем куда-нибудь. Что мы, как лошади в деннике, здесь стоим?

Лилия посмотрела на окружающий снег, уже изрезанный кое-где голубоватыми стрелами лыжни, взглянула исподлобья на Сашку и вздохнула.

— Тебе легко говорить «не сердись»… Вся школа теперь знает, что Петров ухаживает за Черницкой. И что он ревнив и в гневе страшен. Так что со мной теперь никто просто так не разговаривает и вообще последние три недели вокруг меня образовался вакуум. Ладно, — усмехнулась она, глядя в беспомощно-виноватое Сашкино лицо, — ты, кажется, хотел кататься на лыжах. Пошли!

И первая повернула обратно, к виднеющемуся вдали пункту проката. Слабый ветерок легонько жег щеки, чуть шевеля разноцветные флажки. Воздух был наполнен игольчатым радужным блеском, который словно роился над слепяще-белым снежным покрывалом. Но, невзирая на всю эту красоту, Сашке вдруг расхотелось кататься на лыжах. Он покосился на идущую рядом Лилию, смерил взглядом ее лоб и нос, напомнившие ему профиль Нефертити в учебнике по истории, и вспомнил о лежащем в столе неразгаданном ребусе.

— Слушай, — неуверенно произнес он, — ты знаешь какие-нибудь древние мифы? Или легенды?

— Вагон и маленькую тележку, — заметно улыбнулась Лилия. — А также страшные сказки и притчи. А тебе это зачем? — спросила она.

— У меня есть ребус, который никто не может разгадать.

Лилия с сомнением посмотрела на Сашку.

— Так уж никто? А что за ребус?

— Мм… историко-географический, — сказал он. — Там на основе древних мифов зашифрована реальная точка на карте. Его пытался разгадать один человек, но у него ничего не вышло. Слишком сложные там условия. Одно зависит от другого, другое от третьего, и так далее. Всё это надо сложить и только тогда получится ответ.

— Но ты хоть знаешь, с чего начинать?

Сашка кивнул.

— Тогда объяснишь мне простое, а сложное я сама пойму, — заявила Лилия.

— Тот человек вообще-то профессиональный историк, — проговорил Сашка с сомнением.

— Да? — Лилия ничуть не смутилась. — Тогда это хуже, но попытка не пытка. А где ребус-то?

— Собственно, к этому я веду, — признался Сашка. — Он у меня дома. Расхотелось чего-то на лыжах кататься.

Лилия улыбнулась.

— То есть ты домой меня приглашаешь? — Пожав плечами, она добавила: — Так поехали!

В вагоне метро она спросила:

— А зачем тебе отгадывать этот ребус? Чем он так важен?

Сашка думал недолго.

— Просто интересно… Тебе разве не интересно разгадывать что-нибудь непонятное?

Лилия сдвинула задумчиво брови. Вдруг она взяла его ладонь в свою и принялась водить пальцем по линиям. Но потом остановилась.

— Во дела! — пробормотала она и посмотрела на Сашку, приоткрыв рот. — Я такое первый раз вижу. А ну, дай вторую!

Сашка послушно протянул вторую руку. Лилия сравнила их между собой и озадаченно хмыкнула:

— Так не бывает!

— Чего не бывает? — спросил Сашка, с подозрением уставясь на свои ладони. Лилия изумленно сказала:

— У тебя на одной руке нет линии жизни. Будто ты живешь вопреки чему-то.

— А как должно быть? — спросил Сашка. Он потянулся за ее рукой, но она спрятала обе свои за спину.

— Не покажу! И не надейся применить силу, со мной этот номер не пройдет, — предугадав его намерения, быстро произнесла она.

Подумав, Сашка сдался и проворчал:

— У тебя, поди, на обеих руках нет этой линии, вот ты их и прячешь.

— Поди, — легко согласилась Лилия. — Не заслужила еще! — засмеялась она.

Был почти полдень, когда они вошли к нему домой.

— Ну, показывай свой загадочный ребус! — едва переступив порог, бросила Лилия и с любопытством огляделась.

— Ага, сейчас…

Сашка достал из стола в своей комнате переписанный ребус Механика вместе с его пояснениями. Вручив бумаги Лилии, он сказал:

— Собственно, Андрею с Машей я это тоже дал. Всё выше шансы, что кого-нибудь из нас осенит.

— То есть я могу забрать их с собой? — мельком глянув в записи, спросила Лилия.

— Ага, у меня осталась копия, — подтвердил Сашка. — Пошли, обедать будем! Я ж кормить тебя обещал, — сказал он, заходя на кухню. — А обещания должны выполняться, как постоянно внушает моя мать.

— А где она сама? — останавливаясь на пороге, спросила Лилия. Теребя косичку, она смотрела, как Сашка шурует в холодильнике в поисках съестного.

— На работе, — не оборачиваясь, объяснил он. — Последнее время как с цепи сорвалась, у нее постоянно сверхурочные. Хорошо, если поздно вечером придет.

— А отец где?

— Нет у меня отца, — без выражения ответил Сашка. — Погиб в тот день, когда я родился.

— Извини…

— Да ладно, — рассеянно бросил он. — Слушай, — Сашка почесал в затылке, — а ведь жрать-то нечего! Мать замоталась и не приготовила обед. Что делать будем? — растерянно спросил он. — Отраву, что на улице продают, ты не ешь.

— Ты же пирожками обещал кормить, — прищурилась Лилия. — Вот и делай! — Она устроилась на том самом стуле, на котором любил восседать Андрей, и в упор уставилась на Сашку зелеными глазищами. — А я посмотрю, что ты за мастер-кулинар!

Сашку этим она не смутила. Водрузив перед ней банку компота и вручив ложку, чтоб не скучала, он полез в шкаф за мукой и остальными ингредиентами. И столь энергично принялся за дело, что уже через минуту в муке были не только его руки, но и лицо. Лилия наблюдала за ним, не забывая, однако, про выданный ей компот. Когда банка закончилась, она сняла свитер и присоединилась к Сашке.

У нее тоже очень скоро даже кончики косичек оказались в муке. Лицо, однако, оставалось чистым, так что в какой-то момент Сашка не вынес подобной несправедливости. Выждав момент, он мазнул ее нос мукой. Лилия в ответ вымазала его. Оскорбленный, Сашка попробовал повторить маневр, да не тут-то было — насмешливо улыбаясь, Лилия, словно змея, ускользала от него. И всё же Сашка медленно, но верно загонял ее в угол. А когда ему окончательно это удалось, щелкнул дверной замок.

Распространяя вокруг слабый медицинский запах, в квартиру вошла Сашкина мать. За ту секунду, что она закрывала дверь, Лилия непостижимым образом успела принять респектабельный вид и даже натянуть на себя свитер. Только Сашка остался стоять, измазанный по уши мукой, в удивлении глядя, как его мать, словно в замедленной съемке, вешает пальто и снимает сапоги.

— Здравствуйте! — Лилия поздоровалась первой, и представилась: — Я Сашина одноклассница, он учит меня пирожки лепить!

В любое другое время вид испачканного мукой сына на фоне полуразгромленной кухни вызвал бы по меньшей мере ироническую усмешку, но сейчас взгляд матери только равнодушно скользнул по учиненному беспорядку.

— Ирина Николаевна, — произнесла она в ответ. Сашка заметил, что выглядит она больной.

Из прихожей мама прошла в свою комнату и почти сразу вернулась, держа в руке запечатанный почтовый конверт.

— Санька, — тихо сказала она, протягивая ему конверт, — отвези это тете Зине. Прямо сейчас.

Глаза мамы были в красных прожилках, ее всю лихорадило.

— Я должна была ехать сама к ней сегодня, — объяснила мама. — Но, видимо, подхватила грипп. Отвези, пожалуйста, — настойчиво повторила она.

Сашка взял конверт и растерянно взглянул на Лилию. Та пожала в ответ плечами.

— Может, и в аптеку заскочить? — озабоченно спросил он. — Тебе какие-нибудь лекарства нужны?

Мама отрицательно качнула головой.

— В аптеке я уже была. У меня есть всё, что нужно. А ты купи лучше чего-нибудь поесть, потому как, — она смерила взглядом стоящую в проеме Лилию, у которой одна косичка оказалась заправлена в ворот свитера, — судя по состоянию кухни, на ваши пирожки надежды мало, — улыбнулась она.

Когда они вышли на улицу, Лилия выпалила:

— Красивая у тебя мама! Кстати, ты на нее не похож, у вас общего только глаза.

— Ты ее сестру в молодости не видела, — хмыкнул Сашка. — Это к которой я еду. Я наткнулся как-то на ее фотку — умереть не встать. Типа тебя, — добавил он, краем глаза подметив выступивший на щеках Лилии румянец.

— А можно поехать с тобой? — спросила она. — Правда, смотря куда. — В ответ на вопросительный взгляд Сашки она сказала: — Мне к девяти надо быть дома.

— Нет проблем, — расцвел он, — к девяти успеешь!

Солнце клонилось к западу и светило почти в глаза, когда Сашка с Лилией вошли в ворота санатория. По обе стороны дороги лежал нетронутый снег. На него в свете низкого солнца от покрытых изморозью сосновых стволов падали синие тени.

Идя по знакомой аллее к виднеющемуся вдали зданию, над трубой которого вился уютный дымок, Сашка отчаянно травил разные истории и вообще всячески дурачился. Лилия слушала его вполуха, так как он уже дважды предпринимал попытку отправить ее в сугроб, причем одна попытка оказалась удачной. Посему сейчас Лилия шла несколько в стороне, настороженно косясь на Сашку и вынашивая планы мести.

— А вон наш Батон идет! — сказал Сашка, показав рукой в сторону санатория.

Вдалеке по тропинке вокруг здания в самом деле шел человек, напоминавший их учителя физики.

— Это не Батон, — приглядевшись, сказала Лилия. — У Батона походка другая. Сашка, убью! — завизжала она, когда лавина снега опрокинулась ей на голову. Ему удалось допрыгнуть до нависающей над аллеей веткой, стряхнув с нее снег.

— Ага, попалась! — радостно завопил он, не заметив, как сам оказался в опасной близости от сугроба. Лилия времени терять не стала и нырнула к Сашкиным щиколоткам. Через секунду тот торчал головой в снегу.

— Ну наконец-то, — удовлетворенно отдуваясь и отряхиваясь, проговорила она. — А то эта несправедливость меня замучила!

Пытаясь выбраться из сугроба, Сашка ворочался там словно медведь в берлоге.

— Будешь знать, как меня обижать, — наблюдая за ним, насмешливо проговорила Лилия.

Сашка выбрался на дорогу и, с трудом разлепив глаза, проворчал, вытряхивая из-за шиворота набившийся снег:

— Ладно, пошли лучше… А то станет поздно, и нас не пустят.

В мягко освещенном холле было тепло и пахло мастикой. Сашка собрался просить дежурную передать тете Зине письмо, так как не хотел здесь долго задерживаться, но за стойкой никого не оказалось. Негромко мурлыкал на стене телевизор, тускло отсвечивал линолеум в коридоре. Но кроме их двоих, никого поблизости не было.

Немного погодя, когда в коридоре никто так и не появился, Лилия спросила Сашку:

— А ты знаешь, как к ней пройти?

— Знаю.

— Так пошли, чего время терять?

На сей раз Сашке показалось, что тетя Зина начинает его припоминать — что-то неуловимое мелькнуло в ее бледно-голубых глазах, когда она открыла им дверь. Но в этом он был не уверен. Зато в чем можно было не сомневаться, это в том, что тетя Зина сменила увлечения.

От разбросанных повсюду рисунков не осталось и следа, за исключением нескольких, висевших сейчас на стене. Количество книг на полке прибавилось. Их характер неоспоримо свидетельствовал, что к тете Зине возвращается былой интеллект. «Карл Г. Юнг», — прочитал Сашка на обложке толстенной книги, что лежала на подоконнике — «Психологические типы».

Пока они с Лилией ждали тетю Зину, вышедшую за чем-то в соседнюю комнату, Сашка выглянул от скуки в окно — всё было так же, как летом, когда он с Андреем и Машей впервые приезжал сюда. Только голые ветви растущих рядом с окном кустов уже не скрывали от взгляда стволы деревьев, черных в последних лучах заходящего солнца. А за окном на карнизе лежал нетронутый снег, в котором отпечатались следы крупной птицы.

По спине Сашки пробежала дрожь. Он быстро обвел глазами всё, что только мог разглядеть за окном, но ничего подозрительного не обнаружил. Тогда, закрыв на шпингалет открытую форточку, он отошел от подоконника и стал вместе с Лилией разглядывать рисунки на стене.

— Здорово рисует, — с завистью сказала Лилия, глядя на изображение, заинтересовавшее в прошлый раз Андрея. — Это вот Судакская крепость… А что ты скажешь про этого человека? — показала она на соседний рисунок, и Сашке пришлось приложить усилие, чтобы не вздрогнуть.

Перед ним на листе бумаги простым карандашом был нарисован Артист в момент, когда выкрикивал свои обвинения. Гнев и ужас читались на его лице, протянутая рука указывала на Сашку. Другой рукой Артист судорожно вцепился в шнурок на шее. На конце шнурка висел какой-то маленький круглый предмет. По-видимому, амулет.

Сашка вздохнул от облегчения, когда понял, что ошибся — карандаш тети Зины схватил совсем другой момент жизни Артиста. Потому что в день своей гибели на шее у того никакого амулета не было.

— Так что ты скажешь про его характер? — повторила свой вопрос Лилия.

Кривляка и паяц, чуть не ляпнул Сашка, но в последний момент неизвестно почему не смог произнести это вслух.

— Несчастный человек, — буркнул он вместо этого и отвел глаза.

Лилия в ответ хотела что-то сказать, но тут дверь в комнату широко распахнулась.

— Спасибо за то, что взял на себя труд приехать, — мягко поблагодарила Сашку появившаяся перед ними тетя Зина. От былого придыхания в ее голосе не осталось следа. — Передавай привет от меня своей маме. И, кстати, забери для нее кое-какие лечебные травы. — Тетя Зина протянула Сашке небольшой пакет. — Она пишет, что сильно простыла, это поможет ей выздороветь.

Сашка взял плотный, но легкий пакет, заметив, что тетя Зина внимательно разглядывает Лилию. Нечто, похожее на одобрение, проглядывало в ее взгляде.

— А ворон здесь больше не появлялся? — как бы между прочим спросил ее Сашка.

— Ворон? — с оттенком недоумения произнесла тетя Зина. — Какой ворон?

— Тот, на которого вы жаловались летом, — напомнил Сашка. — Вы говорили, он постоянно вам досаждает и из-за него вы не можете открыть окно.

— А, тот ворон! — вспомнила тетя Зина. — Нет, по-моему, нет, — пожала она плечами. — Не замечала.

Больше делать здесь было нечего, так что ребята попрощались и выскочили на улицу. За то недолгое время, пока они были у тети Зины, успело значительно стемнеть. Вдоль аллеи зажглись фонари.

— Ты прав, твоя тетя довольно симпатичная, — деловито сказала Лилия. — И совсем не похожа на ударенную молнией. А почему ты спросил ее про ворона?

Она вопросительно посмотрела на Сашку, который неторопливо шел рядом, задумчиво пиная попадавшиеся на пути комочки снега. Тот ничего не ответил, и Лилии пришлось повторить вопрос.

— Да что с тобой? — добавила она озабоченно, встав у него на пути, так что Сашке волей-неволей пришлось остановиться.

— А, фигня всякая! — очнулся он, проводя ладонями по лицу, будто отгоняя дурные мысли. — Просто эта тетя всегда приводит меня в какое-то злобно-тоскливое настроение, — заметил он хмуро. — А про ворона я спросил… да тоже ерунда. Ты вот лучше скажи, можно ли резонансом убить человека?

Лилия изумленно округлила глаза.

— Ну и вопросы у тебя! Наверное, можно. Всё можно, я думаю, если приложить достаточно энергии. Да хоть дом разрушить. Помнится, и Батон об этом упоминал.

— Вот как? — Сашка оживился. — А чем можно вызвать такой резонанс, он не говорил?

— Зависит от многого, — сказала Лилия. — В общем случае всем, чем угодно. Вон, от голоса в горах лавины срываются. А музыкой можно свести человека с ума, слышал о таком?

— Ага, слышал, — кивнул в ответ Сашка. — Что-то там с низкими частотами связано.

Они стали болтать о музыке, с нее перескочили на школьные дела, оттуда на фехтование, и всё это время Сашку не отпускала подспудная мысль: а не показалось ли ему, когда они уходили от тети Зины, что в дальней комнате бесшумно приоткрылась на секунду дверь. И потом так же бесшумно захлопнулась.

16

Сашка переоделся, сложил фехтовальную куртку с маской в шкаф и повернулся к Роману. Тот, всё еще в костюме, сидел на скамье и, держа рапиру на коленях, затягивал гайку на рукоятке.

— Опять клинок болтается, — пожаловался он Сашке. — С твоими батманами нам скоро понадобятся новые рапиры.

— Не ты ли учил нас отбивать уверенно и сильно, — хмыкнул Сашка, натягивая кроссовки.

— Учил, — согласился Роман. — Но что ты делаешь потом? — Он закончил с рапирой и стал снимать наколенники.

— А что я делаю потом? — спросил Сашка рассеянно. Он знал, что последует дальше. То же самое он много раз слышал от Лилии.

— А потом ты зависаешь, — сказал Роман. — Твой батман ничем не заканчивается. Или ты атакуешь, но очень вяло. При этом так странно дергаешь левой рукой, будто у тебя там вторая рапира и именно ею ты собираешься атаковать.

Сашка усмехнулся соглашаясь.

— Есть такое дело… Все время тянет пустить в ход вторую руку. Дурацкие правила, — проворчал он добродушно.

Он встал, надел куртку и достал из шкафа рюкзак.

— Чудачина ты! — Роман хлопнул его по плечу. — А в турнире участвовать не решился?

Роман задумал устроить перед Новым Годом школьный мини-турнир, дабы, как он выразился, привлечь к фехтованию массы.

— Не-а, — вскинув рюкзак на плечо, Сашка покачал головой. — Рано мне еще, чего людей смешить? К тому же без меня у вас с Мишкой и Машей получается как раз четверо участников. Очень удобно.

Он попрощался и выскочил из раздевалки в коридор, где его уже ждала Лилия.

— Роман опять чинил рапиру? — спросила она.

Сашка кивнул:

— И выдал очередной втык на тему моих батманов.

Лилия вздохнула:

— Мне бы твою способность парировать! Я бы тогда чаще у Романа выигрывала, а не через два раза на третий. Кстати, сегодня проходящий и ударный у тебя неплохо получались.

Они вышли на улицу, где вовсю разыгралась метель. Лилия подняла капюшон своей парки, Сашка натянул шапку. Отвернувшись от летящего в лицо снега, Лилия быстро проговорила:

— Слушай, не надо меня сегодня провожать! Лучше подумай, где на территории Евразии от Рейна до Волги может быть пересечение русел аж нескольких давно исчезнувших рек. Да, да! — рассмеялась она, увидев, как встрепенулся Сашка. — А ты думал, я забыла про твой ребус?

— Дед говорил только об одной реке, — прикрываясь рукой от ветра, напомнил Сашка.

— Значит, он ошибается, — твердо сказала Лилия. — Там сказано вены мертвых рек, что, я думаю, подразумевает реки, давно исчезнувшие с карты. Да, и еще, — обернулась она уходя, — спроси своего деда, как к нему попал ребус. Мне кажется, что-то важное он забыл рассказать. В чем может оказаться ключ к разгадке.

Подгоняемый ветром, Сашка зашагал к дому, размышляя, стоит ли выкладывать Лилии всю историю. Ведь это не дед, а сам Сашка утаил главное — кто и как сочинил ребус.

Сашка думал избежать ответа на этот вопрос, но ни он, ни Маша, ни Андрей до сих пор не продвинулись ни на йоту к разгадке. А Лилия, похоже, могла им помочь. То есть уже помогла, судя по тому, что никому, кроме нее, не пришло в голову искать место пересечения сразу нескольких давно исчезнувших рек. Это должно было сузить район поиска, если, конечно, такое место вообще существовало. Сашка решил посоветоваться с Андреем, потому что если рассказывать Лилии всю историю без купюр, не обойтись без упоминания магии.

Дверь ему открыла мама. Выздоравливая от гриппа, она две недели провела дома. Мама сказала, что вирус, который она подцепила у себя в больнице, оказался особо зловредным и поэтому она так тяжело болела. Действительно, только пару дней назад она перестала жутко кашлять и собиралась завтра снова вернуться на работу.

Пока Сашка ужинал, он поделился с ней последними школьными новостями, в том числе успехами в фехтовании. На ее вопрос, как поживает Игорь Коновалов, он хмыкнул:

— Никак, мы с ним стараемся не замечать друг друга. Шрамы у него зажили, и следов не осталось. Только повязку с запястья еще не сняли. Как снимут, собирается тоже начать рапирой махать — и вот тогда-то мне мало не покажется! — Сашка криво усмехнулся. — Например, в баскетболе он чуть не самый быстрый у нас в классе.

Поужинав, Сашка убрал со стола и отправился звонить Андрею. Но того дома не было — видимо, он опять торчал у Маши в гостях. Тогда Сашка попросил его родителей передать, что звонил, и сел за уроки. Закончить их он не успел.

Задорная трель дверного звонка подбросила его на стуле — было похоже, что снаружи выбивают на кнопке барабанную дробь. Одновременно с матерью он выскочил в прихожую.

На площадке, словно два ухмыляющихся снеговика, стояли Андрей с Машей. А рядом с ними, вывалив язык, сидел пес Макс. Шерсть его была густо запорошена снегом.

— Ой, извините! — смутилась Маша. — Мы к нему, — кивнула она на Сашку.

— Пошли погуляем, — с видом заговорщика произнес Андрей.

Не говоря ни слова, Сашка развернулся и скрылся переодеться в своей комнате. По лицу Андрея он понял, что у того есть какая-то новость. И новость важная, судя по ухмылке.

— Да вы зайдите к нам! — воскликнула мама. — Погода совсем не для прогулок — вон у вас даже собака в тепле хочет посидеть. — Мама с улыбкой наклонилась к Максу. — Ведь хочешь, правда? — спросила она. — Как тебя зовут?

— Макс, — сказала Маша, глядя, как пес махнул хвостом и поднял переднюю лапу.

— Хорошее имя, — сказала Сашкина мама, пожимая протянутую лапу. — Так заходите же! — махнула она приглашающе.

— Не, мы все-таки хотим гулять, — сказал Андрей, взглядом поторапливая появившегося в прихожей Сашку.

— Извините! — сказала Маша.

— Ну, как хотите, — улыбнулась мама напоследок. Сопровождаемые Максом, трое друзей с грохотом слетели вниз по ступенькам.

Встав под ближайший фонарь, Андрей вынул из кармана маленький, не больше вишни, стеклянный шарик. Сквозь внешнюю прозрачную оболочку виднелся другой шар — черный и матовый, плавающий внутри. В его поверхность тонкой серебряной нитью были вдавлены четыре значка, словно стороны света у компаса.

Первый значок был сделан в форме треугольника, пропорциями напоминающего греческую букву «дельта». Второй был похож на заглавную греческую букву «омега», повернутую на левый бок. Третий почти точно соответствовал заглавной латинской букве R. А четвертый — заглавной латинской F, но с маленькой точкой внизу справа.

Сашка взял у Андрея цепочку — черный шар внутри повернулся к нему значком «дельта». И тут Сашка вспомнил, что видел эту штуку дома у Андрея полтора года назад. Но он не успел произнести и слова.

— Ты представляешь, он всё это время лежал у меня в комнате на книжной полке! — завопил Андрей. — Это бабкин, она давно притащила его, а я думал, что это просто какая-то брошь. Хорошо, хоть не выбросил. А оказалось, это и есть Навигатор! — орал Андрей радостно. — Мы с ней, — кивнул он в сторону Маши, — вычислили его после того, как ты в красках описал Артиста на рисунке. Так вот, слушай…

Упомянув, что Артист на рисунке тети Зины вцепился в висящий на шее амулет, Сашка и не догадывался, что напал на важный след. Собственно, один только Андрей учуял в этом странное — ни с того ни с сего хвататься за какую-то висюльку в минуту опасности нормальный человек не станет. Тем более Артист, знакомый с магией не понаслышке.

Обычно амулеты и прочие сакральные украшения вешают на себя идиоты, только и успевающие отплевываться при виде пустых ведер да черных кошек. Таким амулет действительно дарует душевное равновесие, да только непостоянно оно — а ну как шнурок порвется? Вот и дергается у них рука к амулету при малейшем шорохе, проверяя, на месте ли.

Артист же, пусть и псих, маг был сильный и трястись в страхе от разбитого зеркала не стал бы. Как и вешать на себя что бы то ни было без практической пользы. Так что, если в минуту опасности он схватился за что-то, это что-то висело у него не просто так. Однако что именно это было, Андрей догадался только сегодня, когда был у Маши в гостях.

Ее шестилетний брат Коля оседлал Макса, подвязав к ошейнику ленточку, что должна была изображать уздечку. Но Максу играть роль лошади надоело, и как только Коля уселся, он рванулся и убежал, оставив в руках мальчика ленточку.

Вот тут-то Андрея и хватило как обухом по голове: именно так Артист потерял то, что было у него на шее. Это осталось в руке у бабушки, когда она в театре сгребла его за шиворот. А обнаружив пропажу, Артист взбесился — он наверняка поверил, что в горячке погони «амулет» растоптали вместе с флейтой. Так что именно ярость притащила его из Питера сюда, а не какая-то мифическая комиссия, вынесшая приговор его симфонии.

Еще когда Андрей слушал его историю, он заметил в ней несоответствие: то Артист обратился за помощью к демону, после того как у него украли симфонию; то уже после встречи с демоном он случайно натыкается на них с бабкой, когда его симфонию зарубили. Получается, что или Артист печет свои симфонии как пирожки, или он сильно покривил душой, указав в качестве причины нападения на бабку спонтанный всплеск злобы.

Совсем не спонтанный был тот всплеск — Артист прекрасно знал, что делал. За что и понес вполне заслуженное наказание. После того как Андрея осенило, он с Машей снова разобрал «по винтикам» их последнюю встречу с Артистом, и вот к каким выводам они пришли:

Во-первых, Артист заявил, что у них с собой Навигатор и что его собственный Навигатор растоптан в театре вместе с флейтой. Во-вторых, само слово «навигатор» указывает на что-то вроде компаса, а именно похожую на компас штуку Андрей видел среди бабкиных книг. В-третьих, Артист связывал Навигатор с демонами — это следует из слов, что прокричал он, когда заметил за окном ворона.

Отсюда можно предположить, что свой Навигатор он потерял в театре, когда пытался похитить флейту. Видимо, с его помощью Артист флейту и искал. А дал ему Навигатор, вероятнее всего, тот демон — коли сообщил, что надо искать, то и снабдил инструментом для поиска. Что же собой представляет сама флейта, они, судя по всему, уже никогда не узнают.

Андрей протараторил всё это со скоростью пулемета и теперь, переводя дыхание, ждал, что скажет Сашка. А тот сказал:

— Какая-то неправильная сегодня погода! Куда ни повернись, отовсюду дует. Вы другого времени, чтобы это сообщить, не могли найти? — спросил он и протянул Навигатор Андрею.

Маша быстро прикрыла варежкой лицо, словно от ветра, и присела, поправляя Максу ошейник. Андрей вспыхнул и с негодованием произнес:

— Ну ты даешь! Тебе это что, неинтересно?

— Очень интересно, — заверил Сашка, взглянув в расстроенное лицо друга. — Только я забыл носки теплые надеть — раз. И с чего ты взял, что на шее Артиста на рисунке висит именно Навигатор — два. Мое предположение, что это амулет, было сделано чисто наобум.

— Если это не Навигатор, — выпрямляясь, сказала Маша, — то всё равно что-то необычное. Андрей, покажи!

— Ах да! — встрепенулся тот. — Чем он к тебе поворачивается, когда ты его держишь? — оживленно спросил он Сашку.

Тот пожал плечами.

— Треугольником. В прошлом году тоже был треугольник.

— Вот как? — удивился Андрей. — И ко мне треугольником, — бросив взгляд на Навигатор, чуть сконфуженно произнес он. — Зато к Маше он поворачивается совсем другой стороной! — Андрей снова оживился и протянул Маше цепочку с шариком.

Маша безропотно взяла в руку цепочку, словно уже проделывала это множество раз, подождала, пока шарик повернется, и отрапортовала:

— Латинская «R», как всегда.

Она отдала Андрею Навигатор и снова присела, успокаивая Макса. Пес давно крутился на месте, пытаясь спастись от летящих в морду снежинок.

— Вот видишь? — воскликнул Андрей. — Он по-разному реагирует — а значит, это не какой-нибудь компас!

— Так может, он просто сортирует на мальчиков и девочек? — фыркнул Сашка. — Ты его Максу давала? — спросил он Машу.

— Куда, в зубы? — Она подняла к нему лицо. — Пробовала, не берет.

— Надо его подсунуть кому-нибудь еще, — деловито сказал Андрей. — А давай мы покажем его Лилии? — предложил он Сашке.

— Давай, — согласился тот. — Кстати, о Лилии… — Сашка в двух словах передал им, что она просила узнать, и добавил: — Не пора ли посвятить ее в наши тайны? Скрываться дальше становится глупо.

— М-м… — отвернувшись от ветра и глядя куда-то вдаль, многозначительно протянула Маша.

— Видимо, придется, — согласился Андрей. — Даже интересно, как она отреагирует. Но только давай не будем упоминать твою раковину, — сказал он, перехватив Машин взгляд.

Сашка удивился. Андрей пояснил:

— Видишь ли, после встречи с демоном тети Зины я понял, что показывать кому-либо и даже упоминать твою раковину опасно для здоровья. А если проще, в этом вопросе я верю только тебе и Маше. С остальными время покажет.

Сашка подумал и согласился. Затем он пробурчал:

— Ладно, я с вами скоро окоченею, пойду-ка я. А вы тут… гуляйте, — бросил он насмешливо.

Поднимаясь домой, он размышлял, как заставить Лилию поверить в реальность того, во что нормальный человек обычно верить отказывается. Сашка не подозревал, что завтра произойдет такое, от чего эта задача станет значительно легче.

* * *

К утру метель стихла, лишь редкие снежинки продолжали кружиться в воздухе. Но к большой перемене исчезли и они. Выглянуло солнце. Обрадованные хорошей погодой, школьники высыпали на улицу кто играть в снежки, а кто лепить снежную бабу.

Сашка, Маша и Андрей не принимали в этом участия — они поджидали недалеко от школы Лилию, которая задержалась у Мышильды, выясняя, с чего вдруг та поставила ей низкую оценку за контрольную. Андрей крутил головой по сторонам.

— Ну, где же она? Мне не терпится посмотреть, что покажет ей Навигатор!

Маша усмехнулась.

— После провала с иссопом Мышильда относится к ней ничуть не лучше, чем к нам. Однако тут у нее нашла коса на камень — Лилия в самом деле здорово знает биологию. Иногда мне кажется, что она знает больше, чем Мышильда, — признала Маша. — Так что сейчас, я думаю, в кабинете биологии идет битва железных канцлеров. — Маша подняла руку. — Я ставлю на Лилию! А вы на кого? — спросила она у ребят.

Сашка тоже не сомневался, что Лилия Мышильду задавит — если Лилия что-то знала, она знала это до тонкостей. Даже Батон уважал ее со страшной силой, а Интеграл постоянно приводил ее решения в пример. Андрей, крутивший в руке Навигатор, тоже согласно кивнул головой.

— Это всё хорошо, — сказал он хмуро. — Но где же она? Скоро кончится перемена, а я так и не узнаю, что показывает ей Навигатор. И тогда к вечеру умру от любопытства! — воскликнул он в отчаянии.

— Не ори ты, — прервала его Маша. — Еще услышит кто.

— Да ладно тебе! — отмахнулся Андрей. — Навигатор — совершенно обычное слово. Кому это интересно? Это вам не Арпонис, — добавил он тише.

Сашка обернулся и увидел, как к ним, прыгая через две ступеньки, сбегает с крыльца школы Лилия. Лицо ее было довольное. Но тут краем глаза Сашка подметил еще какое-то движение над макушками тополей и задрал голову. Маша тоже глянула туда.

— Ты забыл про ворона, — прошептала она Андрею.

Растопырив крылья, на них падала черная птица. В воздухе появилась знакомая вибрация.

— А ведь он, кажется, по наши души летит, — пробормотал Сашка сдавленным голосом, сообразив, что ворон собирается поступить с ними так же, как с Артистом.

Вибрация быстро усиливалась. Маша с Сашкой оторопели. Не растерялся только Андрей.

— Ну держись, скотина! — шаря по карманам, прошипел он сквозь зубы. И первым же выстрелом из рогатки угодил ворону в грудь. Тот кувыркнулся через голову и бесформенным комком полетел к земле. Вибрация исчезла.

— Попал! — заорал Андрей, однако в следующую секунду ворон выровнялся. Методично взмахивая крыльями, уворачиваясь от летящих в грудь шариков, которые вновь принялся пускать Андрей, и не обращая внимания на те, что попадали по крыльям, он всё-таки приближался.

— Врассыпную! — вскрикнула Маша и понеслась в сторону от ребят.

Сашка остался стоять. Он понимал, что она права, но не мог заставить себя бросить Андрея.

— Бегите же! — прокричала им Маша. Прикусив кулак, она круглыми от ужаса глазами смотрела, как ворон закладывает над ними дугу.

И тут Андрей опустил рогатку.

— Кончились, — едва слышно произнес он. — Шарики кончились.

Задрав голову, они с Сашкой со страхом следили за полетом птицы, которая спустилась ниже и вот-вот должна была завершить первый круг.

— О, черт! — схватился Андрей за голову.

Следом за ним все, кто находился на школьном дворе, инстинктивно прикрыли уши — невыносимо высокий звук заполнил окружавшее их пространство. Звук был настолько силен, что воздух задрожал, как бывает при сильной жаре. Почти сразу в нем появился ритм.

Ворон затрепыхался, словно угодил в силки. Потом застыл и, нелепо растопырив крылья, рухнул на землю. В ту же секунду наступила глубокая тишина. Еще не веря в свое спасение, ребята безмолвно смотрели, как из ран упавшей неподалеку птицы течет кровь, растворяя снег. Ворон медленно погружался в него, очертания его теряли резкость.

Рядом тихо вздохнули. Это подошла Лилия, которая оцепенело смотрела, как ворон впитывается в снег, тая на глазах.

Андрей очнулся первым.

— Откуда шел звук? — требовательно спросил он у Лилии с Сашкой, затем у подбежавшей к ним Маши.

— Мне кажется, — начала было Маша, но Лилия ее перебила.

— Звук шел с той стороны, — без тени сомнения заявила она, показав рукой через плечо.

Все четверо обернулись. На крыльце школы, как ни в чем не бывало, скрестив руки на груди, стоял учитель физкультуры. Заметив их взгляды, он развернулся и неторопливо вернулся в школу.

— Ну конечно, кому еще быть, — усмехнулся Андрей. — Спасибо, весьма вовремя! — издевательски поклонился он в сторону пустого крыльца. Лилия глянула на него непонимающе.

— Орлов, ты зачем птицу убил? — раздался поблизости звонкий голос Инги Клеменс, коротко стриженной девчонки со столь белесыми ресницами и бровями, что их практически не было видно. Ожидая ответа, она гневно уставилась на Андрея.

Со всех сторон к ним подбегали другие школьники, заметившие отчаянную стрельбу и падение ворона. Версии происшедшего сыпались одна за другой:

— А вой-то, вой слышали?

— Да это, поди, Батон испытывал очередную адскую машину!

— У меня чуть уши не свернулись в трубочку.

— А птица где?

— Может, улетела?

— Андрей, покажи рогатку!

— Хреновый ты стрелок, Орлов. Столько раз стрелял и ни разу не попал!

Любопытные напирали, образовав круг, в середине которого против воли оказались Лилия, Сашка и Маша с Андреем. Все четверо озирались, не зная, что сказать в объяснение происшедшего. Наконец Маша не выдержала.

— Так, всё! — обращаясь к присутствующим, заметила она сумрачно. — Представление окончено! Топайте в школу, сейчас звонок прозвенит.

— Он же птицу убил! — воскликнула Инга возмущенно и указующе вытянула руку.

Толпа разошлась, освободив место, где лежал ворон. Однако там уже ничего не было, кроме пары отливающих металлом перьев.

— Где ты видишь убитую птицу? — хмуро спросила Маша.

Инга растерялась.

— Вот те раз! — удивилась она и густо покраснела. — Неужели мне показалось?

— Показалось, показалось, — невежливо оборвала ее Маша, и в эту минуту прозвенел звонок.

Уже заходя в класс, Лилия обернулась на окна, выходящие в школьный двор.

— Как это может быть? — растерянно спросила она Андрея.

— Мы всё тебе расскажем, — похлопал он ее по плечу. — Только после уроков.

17

— Без меня не зажигай, — попросил Сашка, выходя в прихожую ответить на телефонный звонок. Андрей собрался демонстрировать Лилии рукотворное солнышко, которое он использовал, чтобы вырастить иссоп.

Сашка отодвинул в сторону букет ирисов, что подарили матери в день рождения, и снял трубку. Звонила она сама. Мама предупредила его, что опять вынуждена задержаться и что в холодильнике в кастрюле под синей крышкой есть целая груда сырников, которые он может разогреть на ужин.

Любуясь цветами, Сашка рассеянно выслушал ее и повесил трубку. Когда он вернулся в гостиную, Лилия стояла столбом посередине комнаты и, приоткрыв рот, следила, как то тускнеет, то снова разгорается по желанию Андрея висевшая в воздухе яркая искорка.

— Извини, не удержался, — сказал Андрей и предостерегающе вытянул руку. — Осторожней, эта штука горячая! Это не тот огонек, что я зажигаю обычно.

Сашка посмотрел на Машу. Брови Маши были подняты, взор затуманен — она напряженно что-то соображала. Сашка плюхнулся рядом с ней на диван.

— Повторяю вопрос, — сказала Лилия. — Откуда эта штука черпает энергию?

— Оттуда же, откуда берет ее Навигатор, — поморщился Андрей. — В твоих руках он крутится безостановочно, но тебя это почему-то не удивляет.

— Крутится, — согласилась Лилия, не сводя глаз с горящей искорки. — Однако и магнитный компас будет крутиться, если наблюдать за ним на полюсе.

— Тогда ты полюс, а не человек, — с ухмылкой заметил Андрей.

— Я извиняюсь, но любое… хм… существо, имеющее набор хромосом человека, называется человеком, — бросив на него короткий взгляд, возразила Лилия. — Ты ее полностью контролируешь? — спросила она, показав на увеличившуюся в размерах искорку.

— Умгу, — буркнул Андрей.

— А если оставить ее как есть, она будет вечно так… светить?

— Теоретически да, практически не проверял.

— Тогда ты медиатор, а не источник, — повернувшись к нему, сказала Лилия. — Ты открываешь… куда-то… нечто вроде канала, — пояснила она. — Устанавливаешь его толщину, а потом оставляешь висеть. Дальше он сам по себе.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил Андрей подозрительно.

— Только то, что это не твоя энергия. А за использование чужого рано или поздно придется платить, — совершенно спокойно произнесла Лилия.

Услышав ее слова, Маша навострила уши.

— С чего ты взяла? — живо поинтересовался Андрей и показал на Машу. — Она говорит мне то же самое, но разумных доводов не приводит.

Маша вспыхнула.

— Потому что это неправильно! — вскочив с дивана, воскликнула она. — У тебя слишком легко всё выходит! Ни у Сашки, ни у меня ничего подобного, — она показала на искорку, — не получилось ни разу. Как ни старались!

Андрей пробормотал что-то, и искорка исчезла.

— У Сашки другие таланты имеются, — начал было он, но, покосившись на Лилию, сменил тему. — Ты просто не хочешь поверить, что мысль материальна, — произнес он раздраженно.

— Вот! — остановила его Лилия. — Именно это я имею в виду. Это твое создание, — она покрутила пальцем в воздухе, — греет? Греет. Светит? Светит. То есть вполне материально. А энергия откуда берется, а? — устремила она на Андрея вопросительный взгляд.

Теперь вспыхнул уже Андрей.

— Ох, как мне надоело объяснять одно и то же! — воскликнул он с горечью. — Да эта энергия окружает нас! Она часть самой природы!

Возмущенный, он забегал кругами по комнате, отчаянно жестикулируя. Лилия с Машей стояли у него на пути, так что Сашка поднялся и оттащил их назад, усадив рядом с собой на диван.

— Если я скажу «зелёный», вы сразу представите себе этот цвет, не так ли? — спросил Андрей, наворачивая круги. — А теперь попробуйте объяснить слепому, что такое зелёный!

Он замер и тут же забегал вновь.

— Да не объясните вы ему! А если сумеете, то с искажениями — что воспринимается одним чувством, невозможно точно передать с помощью другого. Но это еще не всё! — вздернул Андрей палец. — Теперь попросите слепого рассказать о том, как он воспринимает зелёный цвет с ваших слов. Это еще добавит искажений! — Андрей снова остановился и с прищуром посмотрел на Лилию. — И я уверен, что вообще станет непонятно, о чем он говорит — можно будет только догадываться!

— То есть ты видишь эту энергию, — неторопливо сказала Лилия. — В таком случае, где ее источник?

— Не вижу, а чувствую, — поправил Андрей. — А источник вокруг нас. Радиоволны ты тоже не видишь, но приемник слушаешь.

Маша возразила:

— С помощью приборов всегда можно определить, откуда идет радиосигнал.

— А для этой энергии нету таких приборов! — сердито сказал Андрей. — Вот когда появятся, тогда и будем вести речь об источнике. Вы как из племени мумбо-юмбо, ей-богу! — выкрикнул он в запале. — Устраиваете танцы с бубнами вокруг работающего телевизора. Сколько лет прошло с изобретения паровоза, а всё еще если не понимаем, как что-то работает, так сразу черти мерещатся. А как поймем — зовем наукой! Ну почему мне выпало жить в мире, где нормой считается отсутствие магических способностей? — огорченно воскликнул он. — Сдался вам этот источник! — сверкнул он глазами. — Какой вред может быть от его использования, если имеем в результате пользу?

— Такой, что любое действие равно противодействию! — в сердцах воскликнула Маша. — Прилетит тебе когда-нибудь по башке, и крякнуть не успеешь!

— Ну знаете, — развел Андрей руками. — Тогда и всю науку надо отменять — она ведь тоже выросла из магии! Потерли шелковой тряпочкой палочку из янтаря — и получили электростатический генератор. Чем не магия? Поди, еще и передавали этот способ с древних времен как сакральное знание, — ехидно заметил он.

— А ты не путай энергию шелковой тряпочки с энергией распада атомного ядра, — опять возразила Маша. — Ведь по твоим собственным словам выходит, что не знаешь, с чем имеешь дело. Исчезнешь в один день с лица земли, и концов не найдут, — мрачно заключила она.

Сашка встрепенулся.

— Народ, я только вчера читал миф о каких-то древних людях! — воскликнул он. — Не знаю, чем они там играли, тряпочками или атомом, но доигрались до того, что именно исчезли с лица земли.

— Скандинавы какие-нибудь, — заметила Лилия. — Были у них когда-то боги О́дин, Локи… Испарились, будто никогда и не было. По мифам выходит, что они могли управлять силами Природы.

— Нет, то не миф, — возразил Андрей. — Об этих я и читал. Причем недавно, когда искал информацию по Навигатору. В той самой книжке от тети Зины, до которой ты так и не добрался, — с укором напомнил он Сашке. — В главе «Охранительные амулеты».

— Где вы только такую литературу берете? — усмехнулась Лилия.

— Где взяли, там больше нет, — бросил ей Андрей. — Так вот, эта глава разделена на три части: защита от магов, от демонов и от Древних. Я еще подумал «Ужас! А это кто такие?» Короче, эти ребята жили в замкнутой экосистеме, дававшей им невиданные способности, вошедшие за века в плоть и кровь. Потом случилось что-то, и они исчезли, оставив после себя всякое безобразие в виде кентавров, сфинксов и прочих грифонов. Развлекались они так, издевались над природой. Твари разбрелись, а о Древних с тех пор ни слуху ни духу.

— Судя по вашему описанию, одна тварь вам уже повстречалась, — подала голос Лилия. — Та самая собака.

— Похоже, — мотнул головой Андрей.

Маша вдруг сказала с досадой:

— Как мне надоели все эти существа! Кто с кем, за кого, против кого — ничего не понятно! А ну как в следующий раз эту собаку натравят на нас?

— Кто натравит? — спросил Андрей. — Некому натравливать, ее хозяева давно испарились в веках.

Сашка ухмыльнулся.

— Андрюха, а ведь твоя магия тоже своего рода игры с силами природы. Так что и у тебя есть шанс исчезнуть, как эти Древние.

— Или как Артист, — тихо добавила Маша.

Андрей хотел им возразить, но только устало махнул рукой и стал без интереса разглядывать содержимое книжного шкафа. Запал у него пропал, он нахохлился и приуныл. Сашка поднялся с дивана.

— Давайте чего-нибудь поедим, — сказал он. — Мы же из-за ворона так и не обедали. Не знаю, как вы, а я лично голодный.

Андрей оживился:

— Ты прав! А что на ужин?

— А тебе какая разница? — спросила, поднимаясь, Маша. — Что ни дай, ты всё слопаешь.

— Нет, ну всё-таки…

Лилия молча встала и все четверо отправились на кухню. Сашка обратил внимание, что Лилия с Машей странно посмотрели на букет ирисов в прихожей — так же, как когда они входили сегодня в квартиру.

— У вас что, аллергия на них? — удивленно спросил он обеих.

Маша дернула плечом, а Лилия сказала:

— Я не люблю цветы.

Пока Сашка с Андреем набивали желудки сырниками, отказавшиеся от еды девочки пили чай.

— Итак, ворон исчез, и теперь одной проблемой меньше, — обхватив ладонями чашку, произнесла Маша рассудительно. — Остается узнать, что такого в Навигаторе, если за одно его упоминание ворон уничтожил Артиста и почти открутил наши головы. У меня до сих пор поджилки трясутся.

— Да, это было ужасно, — закивал Андрей. — Сергей Сергеич просто дьявольски вовремя появился, — промычал он, пережевывая сырник. — А вот интересно, чем он его сбил? Что может дать такой жуткий звук? Никто не заметил?

— Я спиной к школе была, — сказала Лилия. Она повернулась к Андрею. — Как и ты с Сашкой. Только Маша могла заметить.

— Как Сергей Сергеич выходил из школы, я видела, — уткнув нос в чашку, призналась Маша. Все посмотрели на нее. — Но в руках у него ничего не было, — твердо сказала она.

— Ну вот, проворонили такой момент! — огорчился Андрей. — А что ты сегодня выясняла с Мышильдой? — спросил он Лилию.

Она объяснила с коротким смешком:

— Я в контрольной ненароком поставила под сомнение теорию эволюции человека. Написала «по существующей неподтвержденной гипотезе», вот Мышильда и взвилась. Как оказалось, это ее больное место. Она мне заявила: «Если вы, Черницкая, не принимаете теорию Дарвина, то вам незачем изучать биологию». В ответ я ее спросила, с чего она взяла, что я не принимаю теорию Дарвина, потому как из моих слов этого не следует. А потом предложила, если она считает эту теорию доказанной, разрезать учебник биологии на кусочки по числу генов в человеке и подбрасывать их в воздух, пока они снова не сложатся в учебник.

— Мощный довод, — фыркнул Сашка. — И как, он ее убедил?

— Нет, только разозлил, — сказала Лилия. — Зато Мышильда больше не делала голословных выводов. Она просто стала гонять меня по вопросам контрольной, пока не выдохлась. Потому я и опоздала. Однако звук тот я хорошо слышала. И вот что мне кажется… — сказала Лилия так, что Андрей тут же положил на тарелку надкусанный сырник, а Сашка с Машей поставили на стол чашки. — Мне показалось, что ритм звука точно совпадал с вибрацией, что ощущалась от ворона. Так что, похоже, его прикончили его же оружием.

— Э-э, — сказал Сашка.

— Хм, — сказала Маша.

Андрей спросил:

— Когда ты успела это заметить?

Лилия сказала:

— У меня ухо тренированное, я в детстве училась в музыкалке.

— О, так ты еще и в музыке разбираешься, — прищурился Андрей.

— Немного, — кивнула Лилия.

— Тогда скажи, — спросила Маша, снова принимаясь за чай, — может случиться такое, что Артиста заворожила обычная флейта, не волшебная? Срезонировало у него что-нибудь в мозгах, а Навигатор этому поспособствовал.

— Вполне может, — подумав, согласилась Лилия. — Особенно, если Артист такой псих, как вы рассказываете.

— Псих, можешь мне поверить, — серьезно сказал Андрей. — Еще и любитель мистики. Демонов он себе на помощь звал, с ума сойти.

— А, так он из этих, — понимающе кивнула Лилия. — Тогда не думаю, что на него произвели бы впечатление самые маленькие духовые типа флейты. У них слишком пронзительный звук, и они бедны обертонами. Скорее, это был кларнет.

— Именно кларнет! — воскликнул Андрей. — Артист говорил, что звук флейты был очень похож на кларнет.

— Тогда ничего удивительного, — сказала Лилия. — Концертный кларнет, флейта гаммельнского крысолова, дудочка заклинателя змей — всё это по сути кларнет. Деревянный духовой инструмент среднего регистра. Бедный Артист! — усмехнулась она. — Он загипнотизировал сам себя!

— Как может загипнотизировать какой-то звук? — удивилась Маша.

— Может! Кларнет — чуть не самый магический инструмент. Особенно, когда на нем играет настоящий мастер. В нижнем регистре звук очень глубокий, даже несколько жутковатый. Средний — теплый и мягкий. А верхний пронзительный, особенно при определенной манере игры. Во всех регистрах звук сочный, насыщенный, но при этом прозрачный. Так что над Артистом всего лишь неплохо подшутили.

— Злая вышла шутка, — нахмурилась Маша.

— Но его никто не заставлял в нее верить, — иронично заметила Лилия.

Маша помрачнела, Андрей с горечью простонал:

— Артист исчез, ворон исчез, флейта исчезла. Эту страницу перевернули, а так ни фига и не поняли!

— У нас остался Навигатор, — напомнила Маша.

— С которым неизвестно что делать, — отмахнулся Андрей.

— Мне кажется, ворон снова появится, — успокоил его Сашка.

Маша поперхнулась чаем и закашлялась.

— Ты с чего это взял? — просипела она в промежутке между двумя хлопками по спине, которыми наградил ее Андрей.

Сашка объяснил:

— Андрей говорит, этот ворон что-то типа машины с программным управлением. Вот я и подумал — ничего не стоит склепать еще один по образцу.

— Понял, — кивнул Андрей. — Ты прав. — Он виновато взглянул на ошарашенную Машу. — Чему ты удивляешься? Имитировать жизнь всегда легче. Остается надеяться, что это был штучный экземпляр, а не с конвейера.

— Этого еще не хватало, — пробормотала Маша угрюмо. — Чтоб они стаей кружились…

— Не думаю, что ворон еще раз появится, — скептически бросила Лилия. — Его создателю ведь ясно теперь, что против него нашлось оружие. Не дурак же он зря силы тратить?

— Так-то так, но вдруг у этого создателя несколько иной подход, не столь практичный, — с сомнением сказал Сашка. — Может, он маньяк какой.

Андрей скорчил хитрую рожу и подмигнул Маше:

— А в это время незадачливый маньяк тихо клепает очередную птичку!

Маша не обратила на его слова внимания.

— Маньяк этот, как пить дать, сам Джокер, — хмуро проговорила она. — Это очень похоже на его рук дело. А что взбредет в голову Джокеру, я не берусь предугадать. И лучше сразу рассчитывать на худшее.

Сашка вздохнул.

— Маша, ты сама себя скоро запугаешь до смерти, как Артист. Мы больше не станем называть ни Арпонис, ни Навигатор вслух, а когда над нами появится стая каких-либо птиц, позовем на помощь Сергей Сергеича. Пусть он с ними разбирается! Но нагонять на себя страх мы не будем. Идет?

Глядя в пустую чашку, Маша тихо сказала:

— Я не столько боюсь того, что может появиться, сколько того, что уже здесь.

Лилия бросила на нее внимательный взгляд. Сашка мысленно поежился. Андрей быстро спросил:

— Что ты имеешь в виду? Ты кого-то конкретно подозреваешь?

Маша неопределенно пожала плечами.

— Кто-то рядом с нами, о ком мы не имеем ни малейшего представления.

Сашка решил разрядить обстановку.

— Я думаю, это Сергей Сергеич, — сказал он. — Убил конкурента, чтобы вся слава ему досталась.

— Да кто бы он ни был, найдем на него управу, — подключился Андрей. — Кстати, а что насчет ребуса? — спросил он Лилию. — Тебя наши излияния натолкнули на что-нибудь полезное?

— Я подумаю, — ответила она. И, взглянув на наручные часы, воскликнула: — Ой, мне же домой пора!

Она поднялась, попрощалась и вышла в прихожую. Одеваясь, Лилия задумалась о чем-то.

— Знаешь что, — сказала она стоявшему рядом Сашке, — перерисуй мне значки с Навигатора. Заодно и над ними подумаю.

— Сейчас и перерисую, — кивнул ей Сашка. — Подожди!

Он заскочил на кухню, где Маша убирала со стола, а Андрей с недовольным видом мыл чашки. Взяв Навигатор, Сашка ушел к себе в комнату и скопировал там значки на лист бумаги. Сложив лист вчетверо, он вышел в прихожую и протянул его Лилии. Покосившись в сторону кухни, он тихо сказал:

— Всё же интересно, в ком это Маша заподозрила демона? Я ее такой первый раз вижу.

— Пока она сама не скажет, мы всё равно не узнаем, — так же тихо ответила ему Лилия. — Так чего раньше времени волноваться? А в демонов ваших я не верю, — открыв дверь, сказала она.

— Хочешь, следы от когтей покажу? — усмехнулся Сашка.

— Да видела я их, летом еще рассмотрела на пляже, — сказала Лилия. — Вы с Андреем так орали об этих демонах на всё водохранилище, что услышит и глухой. Но ты не понял: я не верю в тех демонов, какими вы их себе представляете, — бросила она на прощание и, показав Сашке язык, закрыла за собой дверь.

18

Лилия шла впереди Сашки по тропинке, то и дело оборачиваясь на ходу. Собранные в конский хвост волосы мотались из стороны в сторону. День выдался на удивление теплый, ярко светило солнышко. По обеим сторонам тропинки лежал ровный, поблескивающий настом снег.

— Где ты пропадал всю перемену? — спросила Лилия, в очередной раз повернувшись к Сашке и двигаясь задом наперед.

— Выяснял у Батона, можно ли звуком загипнотизировать или свести с ума человека.

— И как, выяснил? — спросила Лилия.

— Выяснил, — сказал Сашка, — можно. Но аппарат понадобится такого размера, что влезет не во всякие двери. Батон говорит, что компактных излучателей сверхнизких частот нет, поэтому размер будет большой. Другое дело, если использовать какую-то комбинацию частот.

— Ага, как я и говорила! — обрадовалась Лилия. И тут же махнула рукой. — Ладно, ну его, этого Артиста. Послушай лучше, что мы нашли с Андреем!

Лилия раскопала где-то книгу по древним рунам и на большой перемене они с Андреем долго сравнивали значки на Навигаторе с рисунками в книге. И у них что-то даже совпало. Она стала рассказывать об этом, продолжая удивительно ловко двигаться спиной вперед.

— У тебя что, глаз на затылке? — не выдержал Сашка, глядя, как точно перешагнула Лилия через лужу подтаявшего снега.

— Даже два, — хихикнула она. — Ты слушай, не отвлекайся!

Собственно книга, которую она принесла с собой в школу, была не о рунах. Это было собрание легенд времен великого переселения народов Европы в III–IV веках нашей эры. В числе переселенцев находились загадочные герулы — профессиональные воины, в чьих обычаях было бесстрашие, презрение к смерти, равноправие и выборность вождей. Но главное, они владели магией Старших Рун.

Руны активно использовались ими в боевых действиях, о чем свидетельствуют находки оружия с руническими надписями. Сами герулы считали, что после смерти войдут в бессмертную дружину О́дина, вождя богов-асов, который и поведет их в последнюю мировую битву со злом.

— А куда именно они переселились, в той легенде не сказано? — спросил Сашка.

Лилия открыла рот, чтоб ответить, но зацепила наледь каблуком ботинка и шлепнулась в снег.

— Доигралась! — злорадно произнес Сашка, помогая ей встать.

— Это ты виноват, — проворчала она, отряхивая себя. — Ты ожидал, что я упаду, вот я и упала!

— Конечно, ждал, — подтвердил Сашка. — Ты бы еще улицы переходила задом наперед.

— А не надо ждать! — Лилия метнула в него сердитый взгляд. — Ладно, слушай дальше…

Они выбрались на дорогу, и уже до самого дома Лилия рассказывала о герулах. К рунам она перешла только когда потерявший терпение Сашка сунул ей под нос лист со скопированными позавчера значками.

— Хватит об этих герулах! Еще неизвестно, были ли они вообще, — сказал он, разглаживая сложенный лист на столе в своей комнате. — Давай лучше об этом! Показывай, что вы нарыли с Андреем.

Лилия насупилась. Достав из своей сумки небольшую, сильно потрепанную книжку и быстро пролистав ее, она ткнула пальцем в страницу.

— Читай! Это всё, что мы нашли.

— Где читать? — Сашка склонился над книгой. — Тут фигня какая-то… «Руны Старшего Футарка», — пробормотал он и поднял глаза на Лилию. — Звучит прямо как тайное знание, да только я не Артист. Ты мне лучше покажи, где тут такие же значки, что на Навигаторе!

— Вот балда, — фыркнула Лилия. Она взяла лист со значками и приложила его к книге. — Сравни!

Сашка снова склонился над столом.

— О, сейчас вижу! — сказал он. — Ну-ка, ну-ка… Блин, рисунок-то какой маленький, не могли побольше сделать? — проворчал он, сравнивая значки на листе и рисунок в книге. — Треугольник у них косой и повернутый, остальное сходится. И что это значит? — Сашка озадаченно уставился на торжествующую Лилию. — Только не говори, что Навигатор — дело рук твоих герулов. Ни в жизнь не поверю, что они в то время умели плавить стекло такими аккуратными шариками!

— Не имеет значения, кто сделал Навигатор. — Лилия разулыбалась, видя, какое впечатление произвело на Сашку совпадение трех из четырех значков. — Однако это наверняка не случайно.

— Ты не тяни, — поторопил ее Сашка. — Лучше расскажи своими словами, что они означают. — Он постучал пальцем по книге. — Я это читать не могу, меня от концентрированной сакральности стошнит на второй странице. И так чудес в жизни хватает, с ними бы разобраться.

— Какой ты чувствительный! — насмешливо заметила Лилия.

— Угу, — кивнул он. — Я и астрологию не выношу.

— А вот это ты зря, — сказала Лилия. — Кое-какой смысл в ней имеется.

— Ничего, — отмахнулся Сашка, — как-нибудь без него переживу. Ты лучше про эти руны расскажи, а то я сейчас умру от любопытства.

— Ладно, — Лилия показала на рисунок в книге, — вот эта, которую ты назвал кривым повернутым треугольником, называется Турисаз. Здесь написано, что она выполняет роль священной ограды, защищающей место поединка.

— Кто с кем дерется и от кого она защищает? — немедленно перебил Сашка.

— Противник может быть любой, а защищает она… сейчас ты будешь смеяться, — взглянув на него, усмехнулась Лилия. — От магии, в том числе. Вообще от любого воздействия, способного решить спор не в сторону правого, а в сторону виноватого.

— А судьи кто? — спросил Сашка.

— Судя по книжке, у находящегося под защитой Турисаз судьями могут быть только боги, — объяснила Лилия.

— Надо же, — удивился Сашка. — Тогда это не про нас с Андреем. А что требуется для этого — выжечь ее у себя на лбу?

— Этого в книжке не написано, — ответила Лилия.

— Вот так всегда, на самом интересном обламывают! — воскликнул Сашка. — Как до практики доходит, так никто ничего объяснить не может. Все только щеки раздувают. Один Андрей знает, что делает.

Лилия хмыкнула и задумчиво посмотрела в окно.

— Спроси его как-нибудь, — сказала она, — откуда он знает, что делать.

— В книжках своих вычитал, — пожал Сашка плечами. — Так что там дальше? С Турисаз мы закончили?

— Почти, — возвращаясь к книге, сказала Лилия. — У Турисаз есть еще один смысл — руна Врат, ворот между мирами. Что? — рассмеялась она, глядя на потрясенное Сашкино лицо.

— С этого и надо было начинать, — тихо сказал он, впиваясь взглядом в рисунок.

— Зачем тебе ворота между миром живых и мертвых? — удивилась Лилия.

Сашка едва заметно отшатнулся и воскликнул чуть не с облегчением:

— А, эти ворота! Нет, эти ворота меня не интересуют! — замотал он головой.

— Тогда какие интересуют? — нахмурясь, спросила Лилия.

— Ну… — Сашка растерялся. Он вспомнил, что Лилия понятия не имеет о его странной способности в мгновение ока перемещаться чёрт знает куда. Этот момент в рассказе об их прошлогодних приключениях они осторожно обошли. Иначе пришлось бы упомянуть Сашкину раковину.

— Например те, из которых перед Механиком среди ночи появились два всадника, — нашелся он.

— Насколько я поняла, те ворота так просто не открыть, — сказала Лилия. — Проще идти в обход, как и предложила Механику его фея.

— А, кстати! — вспомнил Сашка. — А что у нас с обходом, то есть ребусом?

— Маша считает, что под венами мертвых рек зашифрованы русла Дуная или Днепра.

— Это я знаю, — кивнул Сашка. — А что ты сама думаешь? Возражать ты не стала, но вид у тебя был несогласный.

— Я думаю, это слишком просто, — насмешливо сказала Лилия. — Всем известно, что русло Дуная подвижно, а Днепр впадает сейчас в море куда западнее, чем две тысячи лет назад. Но об этом даже в учебнике есть. Нет, тут что-то глубже закопано, — с уверенностью произнесла она, — мертвых значит мертвых! Значит, от этих рек и следа не осталось, только редкие упоминания. Искать надо. Инфу рыть, странности какие-нибудь вроде речной гальки там, где ее быть не может, и так далее.

— На каникулах поищем, — заверил ее Сашка. — Давай дальше!

— Вторая руна называется Перт, — сообщила Лилия. — Та, что похожа на положенную боком греческую «омегу». Написано, что взывает к трем нормам, богиням судьбы, ткущим нити судеб людей и богов.

— Неинтересно, — сказал Сашка.

— Тогда третья, — пожала Лилия плечами. — Райдо. Руна восстановления справедливости. Сила ее каждому воздаст по заслугам, — ведя пальцем по тексту, прочитала она. — Также руна активного пути, совершаемого находящимся под ее защитой.

— Ага, и именно ее показывает Маше Навигатор! — Сашка потер нос и улыбнулся. — Похоже. Прямо она и есть!

— Четвертая, — не дожидаясь, пока он закончит, сказала Лилия, — Ансуз. Руна О́дина, призывающая его самого.

— Для чего? — тревожно поинтересовался Сашка.

— Чтобы получить ответы на все вопросы, — сказала Лилия. — Или получить палицей по голове, — засмеялась она. — О́дин противоречиво описан в мифах, так что неизвестно, чего от него ждать.

— Ага, — почесал Сашка в затылке. — Ясно, что ничего не ясно. Пока у нас более-менее совпала только Маша. Мне с Андреем Навигатор показывает, что мы сидим за какой-то оградой. Остаешься ты… — Сашка смерил Лилию оценивающим взглядом. — У тебя он крутится безостановочно, ты вообще кто такая? — требовательно спросил он. — Может, ты О́дин и есть? — с сомнением прищурился Сашка.

От его взгляда Лилия залилась краской по самые уши. Не зная, куда девать глаза, она принялась перелистывать страницы книги. Растерянный, Сашка шагнул к ней.

— Лилька, ты чего? — спросил он. — Я же пошутил!

— Я знаю, — почти неслышно произнесла Лилия и отважно взглянула ему в лицо. — Но мне надо тебе кое-что рассказать…

Ее прервал звонок в дверь.

— Я мигом, — бросил Сашка и пошел открывать.

Это была Маша. Кудряшки ее рыжих волос стояли дыбом, словно она бежала всю дорогу. В руках Маша держала узкий длинный сверток.

— Сашка, мне нужно поговорить с твоей мамой, — деловито протараторила она. — Страшно интересно, где она взяла этот иссоп!

Маша стала разворачивать сверток, и изумленному взору Сашки предстал знакомый длинный стебель с многочисленными побегами, украшенными мелкими желтыми цветами.

— Ты не поверишь, что я вызнала про него, — воскликнула Маша. — Мышильда права, не бывает иссопа с такими цветами… — Она поставила горшок на телефонный столик рядом с уже слегка поникшими ирисами и расстегнула куртку. — Дай попить, запарилась я чего-то!

Сашка молча отправился на кухню. Маша двинулась следом.

— Короче, — встав в дверях, сказала она, — не бывает, но… — Она жадно выпила стакан воды, протянутый Сашкой. — Зато он упоминается в Истории Инквизиции как трава для очищения и защиты от злых сил. Антидемоническая трава, — многозначительно добавила Маша. — Обычный иссоп обладает этим свойством, но иссоп с желтыми цветами куда более силен. Однако очень редко встречается, уже много веков его не видел никто. И тут ты приносишь этот раритет. Конечно, у Мышильды чуть глаз не выпал! — Маша коротко рассмеялась.

— А откуда ты его взяла? — спросил Сашка, забирая у Маши стакан и ставя его в мойку. — Насколько помню, тот иссоп принял свою смерть на футбольном поле.

Он направился в прихожую, Маша тенью последовала за ним.

— Я подобрала его тогда, — сказала она. — Он, правда, пострадал, стебель сломался практически пополам. Вот здесь, — Маша показала на едва заметное утолщение. — Как видишь, мне удалось его вылечить. Так где твоя мама? Она дома?

— На работе, — рассеянно ответил Сашка, поворачиваясь к появившейся из комнаты Лилии. Румянец еще не сошел с ее лица, в руках она держала лист с нарисованными Сашкой значками-рунами.

— Привет, — поздоровалась она с Машей. — Сашка, мне тут кое-что пришло в голову, — проговорила Лилия неторопливо, показывая на лист бумаги.

— Здравс… — начала и не закончила Маша.

Озадаченный Сашка повернулся и увидел ее глаза. Глаза у Маши стали как плошки. Она медленно переводила взгляд с нарисованных значков на ирисы, Лилию, горшок с иссопом и снова на значки Навигатора.

Обращаясь к Лилии, она едва разборчиво спросила:

— Ты давно здесь?

— С полчаса. А что?

— Ничего, — ответила Маша, и, не глядя на обоих, раздельно произнесла: — Сашка, я жду тебя на площадке.

Она стремительно вышла из квартиры. Сашка обменялся с Лилией недоуменным взглядом и вышел следом.

— Закрой дверь!

Сашка послушно прикрыл дверь почти до щелчка замка. Ему стало не по себе — Маша напоминала натянутую тетиву.

— Хочу поговорить с тобой об этой Лилии, — сухо сказала она.

Маша смотрела мимо него на лестничный пролет, словно разглядывая там что-то. Сашка произнес настороженно:

— Говори, только побыстрей. У меня еще куча дел.

— Быстро не получится, — возразила Маша. Она перевела взгляд на него. — Скажи, ты рассказывал ей, — она кивнула в сторону двери, — о своей раковине?

— Нет, конечно, — сказал Сашка. — Мы же договорились о ней не упоминать.

— Значит, она знает о раковине от кого-то еще, — сказала Маша.

— Кончай загадки загадывать, — рассердился Сашка. — Говори, что случилось!

Тем же размеренным голосом Маша произнесла:

— Помнишь, в прошлом году я с помощью железной книги заглянула в недалекое будущее?

— Помню, — бросил Сашка раздраженно. — Дальше что?

— Так вот, еще минуту назад я не понимала, что увидела тогда. А видела я тебя, — Маша опять кивнула на дверь, — кого-то, очень похожего на нее, иссоп с желтыми цветами, стоявший рядом с поникшими ирисами, и лист бумаги со странными значками. Что означает для тебя такое совпадение?

Сашка произнес заинтригованно:

— Только то, что ты действительно видела будущее, сегодняшний день. Подобные совпадения ничего другого означать не могут, ты же учишь математику в школе. Прикинь вероятность!

— Вот и я про это, — удовлетворенно произнесла Маша. — Ничего другого быть не может. А значит, дальше произойдет то, чего я допустить не могу.

— И что же именно? — язвительно спросил Сашка, теряя терпение.

— Ты отдашь ей свою раковину, — ответила Маша.

— Что? — удивился Сашка. — С какой это стати?

— С такой, что… — Маша отвела глаза. — Короче, отдашь.

Сашка ненадолго задумался.

— Ну хорошо, допустим. И что с того? В конце концов, раковина моя — что хочу с ней, то и делаю.

— С того, что Лилия — не человек, — без тени сомнения сказала Маша.

Сашка растерялся.

— Что значит не человек? А кто она, по-твоему?

— Она может быть кем угодно, — сказала Маша. — Мне это неинтересно. Но она не та, за кого себя выдает.

— Ты с ума сошла, да? — проникновенно спросил ее Сашка. — На почве изучения магии.

— Не нервничай раньше времени, — прервала его Маша. — Сейчас всё узнаешь. Всё началось в тот день, когда ты подрался с Игорем, — сообщила она. — Когда тебя увели, мне показалось, что Лилия не плакала, сидя у стены, — она смеялась.

— Да ты полная идиотка! — гневно бросил Сашка. — Интересно, смеялась бы ты, если б этот лоб заехал тебе под дых со всей силы!

Маша опустила глаза и выставила вперед ладонь:

— Не перебивай, сначала выслушай.

Сашка произнес сквозь зубы:

— Ладушки, плети дальше!

Помолчав секунду, Маша продолжила:

— Я спросила Игоря, что произошло между ним и Лилией. Да-да, я это сделала! — подтвердила она, увидев выражение Сашкиного лица. — Я же уговорила его не подавать на тебя в суд.

— Какого черта ты вмешиваешься не в свои дела? — огрызнулся он.

По лицу Маши прошло нечто вроде судороги, но ответила она спокойно:

— Это сейчас не важно. Но я еще раз прошу не перебивать.

Сашка промолчал.

— В тот день Лилия поймала Игоря в коридоре и потребовала от него признания перед завучем, что это он выкинул иссоп в окно, — сказала Маша.

Сашка проглотил готовые сорваться слова.

— Когда же Игорь отказался, она подождала твоего появления, в котором была уверена — ведь она передала нам с Андреем, что ищет тебя, — а дальше произошло то, что ты видел. С одной поправкой — Игорь не понимает, почему он ударил Лилию. Говорит, что не собирался этого делать — это получилось против его воли.

— Чушь! — злобно выкрикнул Сашка. — Иди ты!

— ДА ПОМОЛЧИШЬ ТЫ ИЛИ НЕТ? — рявкнула Маша в ответ, и эхо ее голоса гулко прокатилось по всем этажам.

Они замолчали, глядя волком друг на друга, но через некоторое время Сашка первым сделал знак продолжать.

— Лилия очень интересная девушка, — сказала Маша хрипло и откашлялась. — Ей без видимых усилий удается то, на что мне требуются недюжинные тренировки. Например, она очень хорошо кидает горшки с иссопом.

Сашка лишь молча посмотрел на Машу.

— Ты пробовал кинуть запакованный в просторный полиэтиленовый мешок длинный, покрытый листьями, стебель с маленьким пластиковым горшком земли на конце? — спросила она.

Сашка отрицательно помотал головой.

— А я пробовала, — сказала Маша. — Не с этим, — кивнула она в сторону двери, — с другим иссопом. Пошла в Ботанический сад, купила, надела сверху мешок для мусора и кинула в парке как смогла. Так вот, он не улетел и на десять метров. Слишком велико сопротивление воздуха. А из окон кабинета математики до места, где я стояла, в разы больше. Тут не мастером надо быть, а асом.

— К чему ты мне всё это рассказываешь? — хмуро спросил ее Сашка.

Маша усмехнулась:

— К тому, что кое-кто из находившихся тогда на футбольном поле успел заметить, что последней в окне кабинета математики мелькнула именно Лилия. После тебя, заметь. И она не любит цветы. Но аллергии у нее на них нет — ни на иссоп, который она хоть и не брала в руки, но особо не сторонилась, ни на ирисы у тебя в прихожей. И всё же она боится их — настолько, что засунула растение в мешок.

Сашка вспыхнул как рак, но промолчал.

— И последнее, но самое интересное — инцидент с вороном…

Сашка буквально впился в Машу глазами.

— Я прикинулась дурочкой, когда услышала ответ Лилии, с какой стороны шел звук, потому что раздался он в общем-то от школы, но совсем не с крыльца, где стоял Сергей Сергеич. Звук шел от Лилии, стоявшей чуть в стороне — или я совсем глухая.

Сашка спросил воинственно:

— Как она сумела это сделать?

— Не имею понятия, — ответила Маша. — Помню только, что рот у нее был открыт, словно она вопила во всю мочь.

— Зачем она проделала это на глазах такого количества народа? — удивился Сашка. — Если ты утверждаешь, что она не человек, зачем ей было спасать меня и Андрея?

— Именно над этим я ломала голову последнее время, — сказала Маша. — Я даже думала, что мне приснилось это, потому как ни одного прямого доказательства у меня нет. И всё, что я перечислила, можно списать на показалось.

— Вот именно! — гаркнул вдруг Сашка. — Именно, что ПОКАЗАЛОСЬ! Иди ты лесом со всеми своими доказательствами!

Он развернулся и распахнул дверь в квартиру. Маша мельком глянула в прихожую — там никого не было.

— Смотри, как бы она уже не смылась с твоей раковиной! — бросила Маша ему в спину. — Ведь ради этого всё затевалось. Расчет был, что ты полезешь в драку, она с тобой поссорится, потом помирится, и ты растечешься счастливой лужей! И вручишь ей то, что работает только будучи добровольно отданным, забыл? Разыграно как по нотам!

— Иди в задницу! — крикнул Сашка в сердцах. Он был уже в квартире, собираясь захлопнуть дверь.

— Ах вот как! — воскликнула Маша, проскакивая внутрь. — Видимо, это существо в юбке лишило тебя последних мозгов. Так отдай ей раковину и посмотри, что будет!

— Уходи, — встав у нее на пути, сказал Сашка.

Маша попятилась, но не от него. Из дверей комнаты показалась красная как рак Лилия. Сашка не видел ее, он стоял к ней спиной, глядя на Машу. На ее белое как мел лицо и ставшие вмиг огромными глаза, полные ужаса и отвращения. Дальнейшее произошло очень быстро.

Одним текучим движением Маша оказалась у телефонного столика.

— Что ж, смотри, — прошептала она. В следующую секунду иссоп полетел в Лилию, и только тут Сашка оглянулся.

Растение угодило соцветиями в лицо Лилии, и оно в секунду покрылось жуткими зелёными пятнами. Раздался странный звук, полувсхлип — полустон. Лилия бросилась в ванную. Сашка развернулся к торжествующей Маше.

— Уходи! — сказал он, сжимая добела кулаки.

— Ты меня побьешь теперь, как Игоря? — яростно спросила она.

— УХОДИ! — не выдержал Сашка.

Машу вынесло за порог как ветром. С мощным хлопком закрылась входная дверь. Сашка ринулся к ванной, но она была закрыта изнутри. Услышав, как там вовсю льется вода, он прислонился без сил к стене.

Лилия вышла минут через пять, вымокшая до пояса, с мокрой головой. Она не сняла резинку с хвоста, и ее волосы висели теперь жалкой сосулькой. Видимо, она не хотела терять время, сразу нырнув под струю воды.

Сашка против воли вздрогнул — лицо, шею и руки Лилии покрывали безобразные зелёные пятна. В голове у него молнией пронеслось всё, что он слышал от матери о подобных реакциях. Он смятенно спросил:

— У тебя что… на цветы аллергия? — Сашка схватил трубку телефона. — Я сейчас вызову «скорую»!

Лилия остановила его:

— Не надо, они ничем не помогут. Это не простая аллергия. Не на пыльцу.

— Но что-то же надо делать! — кладя трубку на место, возмутился он. — Ты посмотри на себя!

Сашка показал глазами на ее страшное, потерявшее форму лицо, затем нырнул в ванную и протянул ей полотенце. Она отклонила его руку.

— Пусть само высохнет…

Лилия стояла перед ним неподвижно, глядя отрешенно в стену. Вода ручьями текла с ее одежды на пол.

— О какой раковине говорила Маша? — негромко спросила она.

— Не имеет значения, — буркнул Сашка. Он протиснулся мимо нее в ванную и повесил полотенце на крюк. Однако Лилия повторила вопрос:

— О какой раковине она говорила?

Сашка замер перед ней, стараясь не фокусироваться на лице. Ему почудилось, что он разглядел в ее глазах надежду.

— Зачем тебе это? — спросил он напряженно.

— Мне требуется знать, — сказала Лилия. — Сашка, скажи мне! — добавила она жалобно.

Сашка молчал. Лицо Лилии исказила гримаса.

— Мне надо знать, о какой раковине она говорила, — в очередной раз повторила Лилия, и всхлипнула. По изуродованному лицу потекли слезы. — Не смотри на меня, это просто аллергия! — пробормотала она, пряча лицо в ладонях.

Уставясь на толстые зелёные пальцы с посиневшими ногтями, Сашка окаменел. А Лилия всхлипнула опять и повторила:

— Сашка, скажи! Ты должен мне сказать. От этого зависит что-то очень-очень важное! Не надо мне ее отдавать, только покажи! — просила она, открыв лицо и умоляюще сложив перед собой руки. — Говорю же, это просто аллергия! Это пройдет. Завтра уже ничего не будет видно — я знаю, как это лечить. Покажи мне раковину, и я уйду! Пожалуйста…

Вдруг она стала опускаться на колени. «Да гори оно всё синим пламенем!» — взорвалось в голове Сашки. Он кинулся в свою комнату и через секунду протянул Лилии маленькую невзрачную раковину.

Она схватила ее и сжала в руках как великую драгоценность. Потом ткнулась в нее лбом и заплакала в полную силу. Сашка застыл дурак дураком, а Лилия свернулась перед ним на полу в комочек, самозабвенно рыдая и вздрагивая всем телом, как ребенок. Сашка опустился рядом.

— Лилька, — прошептал он. — Лилька, не надо… Перестань. Ну что ты, в самом деле? — Он притянул ее к себе, и она выпустила из рук раковину, вцепившись уже в него, словно в свою единственную надежду.

Раковина откатилась в сторону. Покосившись на нее, Сашка сказал:

— Хочешь, я тебе ее подарю?

Лилия бурно замотала мокрой головой.

— Нет? Ну, тогда давай ее выкинем! Только ты не плачь так… страшно, — добавил он совсем тихо.

Тут Сашка буквально физически ощутил, как Лилия пытается успокоиться. Она всхлипнула еще раз, судорожно вздохнула и надтреснувшим голосом произнесла:

— Не вздумай. Не вздумай ее выкидывать…

Она поднялась на ноги и спросила уже почти спокойно:

— У тебя фен есть?

— У матери должен быть, — сказал Сашка. Он принес ей фен, в ответ она протянула ему раковину.

— Убери где была. Спасибо.

Лилия включила фен на кухне и стала сушить одежду и волосы. Стоя рядом, Сашка смотрел на ее жуткое лицо, и тысячи вопросов буравили ему голову.

— Что ты слышала из того, что сказала мне Маша? — не выдержал он.

— Всё, — спокойно ответила Лилия.

Сашка помолчал.

— У тебя очень хороший слух, — произнес он так же спокойно.

— У меня великолепный слух, — горько усмехнулась она.

— Ты можешь сказать, что из этого правда? — спросил он с замиранием сердца.

— Могу, — выключая фен и выходя в прихожую, сказала Лилия. — Но не сейчас. — Она стремительно оделась и открыла дверь. — Одно ты теперь знаешь — я не охочусь за твоей раковиной. А на всё остальное я отвечу через два… Нет, лучше через три дня, — сказала Лилия и захлопнула за собой дверь.

19

На следующий день Лилия в школу не пришла. Не пришла и Маша. Но о том, что случилось, она, видимо, в деталях рассказала Андрею. Потому что на первой же перемене тот подошел к Сашке и устроил форменный допрос с пристрастием. Однако Сашка в подробности вдаваться не стал — он только сказал, что Лилия раковину видела, держала в руках и после этого ушла домой.

— Кретин, — поморщившись, выдал Андрей. — Ты хоть знаешь, что у этой Лилии нет ни дома, ни родных? Маша в прошлые выходные объездила все адреса, где живет хоть кто-нибудь с фамилией Черницкая. Была и на «Университете». Там в самом деле имеется в однокомнатной квартире старушка — божий одуванчик. Но ни о какой Лилии Черницкой она не ведает. И телефона у нее нет. А по телефону твоей красавицы отвечает исключительно она сама и только до девяти вечера — после этого трубку никто не берет. Хотя это ты, думаю, сам знаешь. Делай выводы.

— Почему ты только сейчас мне об этом говоришь? — отвернувшись к окну, глухо спросил Сашка.

— Потому что лишь недавно у Маши стала складываться картинка. Сам я в жизни бы не догадался. А она молчала, как партизан.

— И какие выводы вы сделали с Машей? — спросил Сашка едва слышно.

— У нас две версии, — деловито сообщил Андрей. — Маша считает, что Лилия — машина…

Услышав это, Сашка покрепче стиснул зубы.

— …Типа ворона, только сложнее. На эту мысль ее натолкнул способ, которым она покончила с вороном — человеческие связки не в состоянии выдать такой мощности звук. К тому же она слишком много и обо всем, что ни спроси, знает. Прямо компьютер. Я же считаю несколько иначе. Я думаю, что Лилия — Древний, и потому намного опасней любого демона.

— Объясни, — поворачиваясь, сказал Сашка.

Андрей пояснил:

— Я говорил, что нашел упоминание о Древних в книге тети Зины. Маша тоже нашла кое-что, только на латинском. И тоже мало, зато густо. Там написано, что в незапамятные времена демоны жили среди людей, но в один прекрасный момент вдруг, ниоткуда, появились неотличимые от людей Древние. Они владели любым оружием, были замкнуты, сварливы и знали всё обо всем. В частности, здорово разбирались в травах, способах лечения и их беспрекословно слушались животные, даже дикие. Демоны им чем-то не понравились — видимо, оказались слишком своенравны, и тогда Древние их изгнали. Вот так, легко и просто, — Андрей иронично скривился, — взяли и изгнали демонов. Так и написано. Как стаю гусей. А демоны и рады насолить, да кишка тонка. С тех пор они ополчились на тех, кто послабей — то есть на нас, обычных людей. Что, конечно, шарму им тоже не добавляет.

— И откуда из этой информации следует, что Лилия — Древний? — сухо спросил Сашка.

— Больно ты прыток! — Андрей насупился. — Я до этого не дошел.

— Так шагай шире, скоро звонок прозвенит, — огрызнулся Сашка.

— Если не хочешь слушать, так и скажи, — сузив глаза, бросил Андрей. — Думаешь, она заявилась на урок? Жди ветра в поле!

— Пока мы препираемся, перемена впрямь закончится, — хмуро прервал его Сашка. — Лучше выкладывай, с чего ты взял, что Лилия — Древний.

— С того, что при всех прочих странностях ее очень интересует твоя раковина.

— Да не интересует она ее! — рявкнул Сашка. — Видела она эту раковину и ничего страшного не случилось!

— Не факт, — мотнул головой Андрей — Может, она у тебя сломана или просто самая обычная, не Открывающая Путь. А путь этот — к демонам в гости, если хочешь знать, — мрачно закончил он.

— А это откуда следует? — язвительно спросил Сашка.

— Оттуда, что Древние изгнали демонов и запечатали Путь! — воскликнул Андрей сердито. — Так написано! А у любого народа есть отщепенцы, вот они-то и таскаются туда-сюда, пользуясь этими раковинами. Заодно и демонов приводят попастись, супермены хреновы. Что твоя Лилия, красавица-всезнайка, спортсменка-активистка, что такое же чудо Механика. Да еще эти жуткие собаки…

— Одна из этих собак тебе жизнь спасла, если ты еще помнишь! — гневно бросил Сашка.

— Брось чушь нести! — отрезал Андрей. — Просто она охотилась на демонов по наводке Древних, а тут мы подвернулись с Джокером. Механик же объяснил тебе, что Джокер хотел нас только спровоцировать. Узнать, чего мы стоим.

— И кого же именно он хотел спровоцировать? — ехидно спросил Сашка. — Тебя и провоцировать не надо, ты в любое время готов размахивать своей магией.

— Уж не тебя, конечно! — воскликнул разгоряченный Андрей.

Прозвенел звонок.

— Вот и поговорили, — буркнул Сашка под нос и поспешил в класс.

Вернувшись из школы, он до позднего вечера просидел у телефона, то и дело набирая номер Лилии. Но трубку никто не брал. А на следующий день в школу пришла Маша. Сашка заметил ее у учительской, где она беседовала о чем-то с Екатериной Павловной, их завучем.

— Меня не будет еще два дня, — услышал он, проходя мимо. — Я неудачно упала и вывихнула руку.

Маша заметила Сашку, но лишь метнула в его сторону раздраженный взгляд, даже не кивнув. Лилия же в школе не появилась ни в этот, ни в три последующих дня. Андрей за это время успел наградить Сашку не одной порцией насмешливых взглядов, а Роман Жаровский чуть не на коленях умолял его занять место Лилии в фехтовальном турнире. Однако в день турнира, последний учебный день четверти, Лилия в школу пришла.

Она как ни в чем не бывало села за свой стол и коротко поздоровалась с Сашкой, игнорируя присутствие в классе Андрея с Машей. В светлом тонком свитере и черных джинсах, густые темные волосы стянуты на затылке в конский хвост, Лилия выглядела как обычно, — от жутких зелёных пятен не осталось и следа. Наблюдая за ошарашенными лицами друзей, Сашка увидел, как они обменялись недоуменными взглядами. Потом Маша пожала плечами и виновато посмотрела на него. Сашка только улыбнулся в ответ.

В начале большой перемены, пряча глаза, Маша подошла к собиравшей тетради Лилии и извинилась за происшедшее. Судя по слабой улыбке, Лилия извинения приняла. Сразу после этого Маша направилась в раздевалку, а оттуда рванула домой, надеясь успеть вернуться до конца перемены. Она забыла кроссовки, в которых обычно фехтовала.

Подождав, пока Маша отвалит в сторону, Сашка сказал:

— Привет!

— Привет, — ответила ровным голосом Лилия, устремив на него серьезный взгляд.

— Хорошо выглядишь, — заметил Сашка. — Аллергия прошла, как я вижу.

— Прошла, — сказала Лилия. — Я же говорила, что знаю, как ее лечить.

— Я тебе звонил, — сказал Сашка. — Но никто не подходил. Где ты была?

— Лечилась, — сказала Лилия.

— Где? — Его сердце быстро забилось в ожидании ответа. — Помнится, ты обещала…

— После турнира, — закрыв ему рот ладошкой, сказала Лилия. — Сейчас мне пора к Екатерине Павловне на головомойку. Потом надо успокоить Романа — он до сих пор не знает, буду я выступать или нет. Потом уроки, потом турнир. Ты придешь смотреть?

Сашка молча кивнул.

— Тогда я обязательно у Романа выиграю! — засияв, сказала Лилия.

— Вы самая сильная пара, — улыбнулся Сашка. — Если ты выиграешь у него, ты выиграешь турнир.

— Может быть, — бросила Лилия рассеянно. — Хотя это не столько турнир, сколько рекламная акция — четыре человека, смех! Кстати, — уже собираясь уходить, сказала она, — у меня появилось аж целых две идеи, на чем мог споткнуться Механик в своем ребусе.

— На чем же? — без особого интереса спросил ее Сашка.

— Придут с восходом к водопою, — продекламировала Лилия с выражением. — А восход бывает не только у Солнца, — прибавила она лукаво. — И ведь Механику даже намекнули: если я твоя судьба… Не понимаешь?

Сашка отрицательно покачал головой.

— Балда! — фыркнула Лилия сердито. — Два человека, объединенные одной судьбой. Одна звезда и одно Солнце. Всё еще не понимаешь?

— Два восхода одновременно! — дошло до Сашки. — А это возможно? — с сомнением спросил он.

— Наверное, — пожала плечами Лилия. — Должно быть так, — добавила она. — Надо попробовать вычислить место и время, где Сириус восходит одновременно с Солнцем. Ладно, меня завуч заждалась!

Вздернув сумку на плечо, она быстро пошла к дверям.

— А вторая-то идея какая? — спросил Сашка ей вслед.

— Бык — священное животное Осириса! — крикнула она, обернувшись на секунду, и выбежала в коридор.

Сашка взял рюкзак и пошел на улицу. Но делать там особо было нечего. С неба сыпалось не понять что — то ли дождик, то ли мелкий снег. И дул противный сырой ветер.

Сашка постоял на крыльце и вернулся в школу. Проторчав остаток перемены в компьютерной, он направился в класс. У дверей он увидел Андрея, который быстро говорил что-то возвышавшемуся над ним Игорю.

— Тогда вечером, — бросил Андрей деловито. — Согласен?

— Согласен, — сквозь зубы процедил Игорь и, завидев Сашку, быстро вошел в класс.

— О чем ты с ним говорил? — поинтересовался Сашка у Андрея.

— Встречу назначал, — ответил тот многозначительно. — Выяснить надо кое-что.

— А-а! Ну, выясняй. Помощь нужна?

— Сам справлюсь.

Место на трибуне Сашка занял одним из первых.

Перед началом турнира Роман толкнул речь. Минут пять он агитировал собравшихся в спортзале школьников заняться фехтованием, рисуя им неясные, но заманчивые перспективы улучшить то, усилить сё, добиться пятого и десятого. И продолжал бы дальше, но тут с трибун раздался свист, и кто-то из его класса крикнул: «Ромка, тебе что, платят за это?».

Роман осёкся, бросил на крикуна осуждающий взгляд и уже формальным языком сообщил, что ввиду отсутствия в школе квалифицированных участников судейство будут вести по очереди он, Лилия Черницкая, Мария Стрельцова и Михаил Сыромятников. Роман повесил на стенку расчерченную на квадраты турнирную таблицу и ушел одеваться.

Место на дорожке заняли успевшие переодеться за время его речи Маша с Мишкой. Они пожали друг другу руки, надели маски, и бой начался.

Круглолицый Мишка, с прошлого года успев вымахать выше Маши, оказался совсем не таким неуклюжим, как представлялось. Клинок его мелькал с сумасшедшей скоростью, а сам Мишка то и дело совершал опасные выпады, которые Маша едва успевала отбивать. И всё-таки он проиграл.

— Пять — четыре, — объявила Лилия, присуждая Маше победу.

Витька Самоходов, редкостная дылда из параллельного класса, крикнул что-то восторженное с трибун и выставил вверх оба больших пальца.

Следующей парой по жеребьевке выпало быть Маше с Лилией. Не тратя времени на долгую разведку, Маша пошла в атаку напролом, давя корпусом. Лилия ускользала от нее, огрызаясь в ответ контратаками.

Так продолжалось довольно долго, пока Маша не потеряла осторожность. У них было по три очка, когда ринувшаяся в отчаянное наступление Маша почти выпустила из рук клинок после отлично проведенного Лилией батмана и сразу за этим получила укол.

— Четыре — три, — объявил занявший место судьи Роман.

После этого Маша некоторое время соблюдала осторожность, однако манера Лилии снова ввела ее в заблуждение. Будто по ошибке та открылась, и Маша тут же рванулась в атаку. В следующий момент скользящим ударом снизу рапира ее была отбита, а Лилия вошла в глубокий выпад.

— Пять — три, — объявил Роман.

Маша проиграла. Однако ее рапира успела рассечь кожу на правом запястье Лилии. Рукав белой куртки окрасился в алый цвет. К Лилии подскочила медсестра и увела ее из спортзала. Роман проводил их тревожным взглядом.

Прыгая через две ступеньки, Сашка спустился с трибуны и направился следом в медпункт. Лилия сидела на кушетке, над ней хлопотала медсестра.

— Ничего страшного, — завидев взволнованного Сашку, сказала она. — Просто глубокая царапина.

Она обработала кожу и тщательно забинтовала запястье.

— Чего прискакал? — спросила Лилия, как только они с Сашкой вышли из медпункта.

— Пришел проверить, не истекаешь ли кровью, — ответил он.

Лилия улыбнулась.

— Не зарезали же меня! Перчатка большая, вот и сползла. А Маша умудрилась угодить точно в зазор между ней и рукавом.

Когда они подходили к спортзалу, оттуда выскочил озабоченный Роман.

— Ты как? — нервно спросил он. — Рапиру можешь держать?

Лилия кивнула.

— Тогда давай быстрей, только мы остались, — произнес Роман скороговоркой. — Кто выигрывает, тот и победитель!

Лилия поспешила за ним в спортзал.

Это был хороший, маневренный бой — народ на трибунах не успевал вздрагивать от молниеносных атак и контратак противников. Сашка видел, что Роман пытается победить, но одновременно желает произвести впечатление. Лилия ему изо всех сил в этом помогала. Однако, подойдя к опасному счету четыре — четыре, бой стал серьезным.

Теперь уже никто не тратил силы на бесполезные финты. Движения стали скупы, а каждый бросок рассчитан на победу. Из маневренного, с постоянными глубокими перемещениями по дорожке, бой превратился в позиционный — видимо, так было удобней обоим.

Роман в азарте то и дело открывал грудь, но в последний момент всегда успевал парировать. Несколько раз он принуждал Лилию отступать, и каждый раз она снова отвоевывала позицию. Хотя лица их были скрыты под масками, стало заметно, что оба устали. Народ на трибунах затих в ожидании.

Наконец Роман потерял терпение — одним скачком сократив дистанцию, он вошел в соединение, парировал и тут же стремительно выбросил вперед руку. Сашка видел, что Лилия не успевает провести уклонение, и на секунду подумал, что она проиграла. Однако она не думала уклоняться — встречным движением рапиры Лилия захватила клинок противника, скользнула вдоль него и нанесла Роману укол в грудь. Это был ударный батман, который получался у Сашки лучше всего.

На трибунах засвистели и заулюлюкали. Вскочив на ноги, Сашка заорал вместе со всеми. Роман с Лилией стянули маски. На красном потном лице Романа читалось удовлетворение, на лице Лилии — триумф. Они с явным удовольствием пожали друг другу руки. А когда Мишка Сыромятников громко и с выражением официально присудил Лилии победу, она сдернула резинку с хвоста и запрыгала на месте от восторга. Мокрые от пота волосы рассыпались по плечам. «Ведьма ведьмой!» — усмехнулся Сашка, встретив ее ликующий взгляд.

В спортзале началось столпотворение. Все как один бросились поздравлять участников турнира, хлопая их по плечам и с уважением трогая рапиры. Едва успев снять перчатки, Роман радостно принимал заявки от желающих записаться в секцию.

Маша, Лилия и Мишка Сыромятников ушли переодеваться. Позже ушел и Роман, продолжая оживленно беседовать о чем-то с завучем и физруком. Следом разошлись остальные зрители. Только Сашка с Андреем сидели на первом ряду трибун, дожидаясь девочек.

Первой в спортзале появилась Лилия.

— Кошмар… Я думала, умру! — простонала она. — Этот Роман просто монстр какой-то! Еще и от Маши досталось.

Она помахала рукой Маше, застывшей на пороге. За ней в проеме двери маячил Игорь.

— Мы таблицу забыли снять, — сказал Андрей, показав Сашке на лист ватмана, висящий на стене. — Помоги!

Сняв таблицу, Сашка скатал ее в рулон.

— И куда ее? — спросил он Андрея, отошедшего в сторону. Тот не обратил на него внимания. «Оглох, что ли?» — подумал Сашка и хотел было прислонить рулон к стене, как появившийся из-за спины Игорь забрал его.

Несколько удивленный такой галантностью, Сашка с Лилией направились к двери. За ними двинулся Игорь. Вдруг он тронул Сашку за плечо.

— Чего тебе? — обернулся Сашка.

Игорь стоял в двух шагах и ухмылялся как ненормальный. Следом к нему обернулась Лилия. Сашка видел, как к ней приближается Маша, держа руки за спиной, и нахмурился, почуяв недоброе. Однако успокоился, когда Андрей приложил палец к губам, словно предупреждал о сюрпризе. И тут Маша с размаху надела на голову Лилии цветочный венок.

Лилия пронзительно вскрикнула и застыла на месте. Лицо ее стало быстро терять цвет. Сашка дернулся к ней, но его что-то держало — он не смог продвинуться и на сантиметр.

Он заорал:

— Идиоты, у нее на цветы аллергия!

Однако ни Маша, ни Андрей не обратили внимания на его крик. Андрей стоял столбом, пристально глядя Сашке за спину с выражением, какое бывало у него, когда он строил свои магические мыслеформы, и тот понял, что его держит — точнее, кто. Он рванулся пуще прежнего, но могучие ручищи Игоря не позволили ему и покачнуться.

— Скотина! — рявкнул Сашка на Андрея. — Думай, что делаешь, это тебе не полигон!

Андрей ухом не повел, не спуская с Игоря напряженных глаз. Похолодев от ужаса, Сашка смотрел, как Маша с опаской приблизилась к Лилии и невесть откуда взявшимися кусачками попыталась перекусить ее цепочку. Она сжала кусачки как могла, но цепочка не поддалась. Сашка дернулся опять, однако руки Игоря казались крепче автобусных поручней.

— Сволочи! — отчаянно гаркнул Сашка. — На кой чёрт вам это надо?

Когда утихло эхо, в тишине зала раздался сухой, безжизненный голос Лилии:

— Не кричи, они тебя не слышат. Они заткнули чем-то уши.

Сашка замер, впившись взглядом в полупрозрачное лицо.

— Что происходит? — раздраженно спросил он. — Зачем они это делают? Для чего?

— Они убивают меня, — ответила Лилия. — Потому что они боятся меня.

— НЕТ! — крикнул Сашка так, что у него самого зазвенело в ушах.

— Не надо, — одними губами прошептала Лилия. — Пока цепочка на мне, они ничего не смогут со мной сделать.

Как Маша ни старалась, перекусить цепочку она не могла. Она бросила на Андрея отчаянный взгляд, но тот по-прежнему не отводил глаз от Игоря. Тогда Маша швырнула кусачки на пол и выбежала из спортзала. На лице Сашки появилась надежда.

— Она вернется, — услышал он. — Мы не можем им помешать. Тебя держит Андрей, меня держит венок. Двенадцать трав, откуда она только узнала…

У Сашки перехватило дыхание.

— Так ты что, не человек?

— Я… останусь человеком… пока они не перережут цепочку.

— А потом?! — крикнул он.

— А потом меня не станет, — едва слышно сказала Лилия.

От разом навалившегося отчаяния у Сашки по лицу покатились слезы. Он сделал еще одну попытку освободиться, но Андреева магия будто высосала из него силы. Пытаясь вырваться, Сашка бился в ней как муха в паутине, всё больше слабея. Сквозь слезы он увидел, как в спортзал влетела Маша с резаком, каким перекусывают болты.

— НЕЕЕТ! — потряс спортзал его вопль. Кровь ударила Сашке в голову, заглушая обращенные к нему слова.

— Любовь и смерть… добро и зло. Но выбрать можно одно… Они выбор сделали. Я тоже, хотя и опоздала… Не знала, что именно ты можешь меня защитить.

Защитить, услышал он, и почувствовал, как спадает с него пелена. Защитить во что бы то ни стало, и холод обнял его, как когда-то в подвале тети Зины, возвращая силы. Защитить, потому что он мог это сделать даже сейчас, понял вдруг Сашка. Его удерживала только одна мысль — они его друзья. Он был с ними на башне. Они вместе сражались с Джокером. Эта мысль, как тонкая пленка, не пускала его, мешая сделать последний шаг, держа крепче любой магии.

Но его слезы высохли и теперь он ясно видел глаза перед собой. И то, что он увидел в них, разрушило его сомнения. Пленка лопнула. Но одновременно с тихим звоном лопнула цепочка. Сашка рванулся вперед, успев сжать в ладонях маленький, в виде капли, отливающий опалом, падающий на пол камешек. Лилия исчезла в поднявшемся на мгновение вихре.

Прошла, казалось, вечность, прежде чем он ощутил чье-то прикосновение.

— Сашка… — услышал он голос Андрея и вздрогнул.

От боли в сломанной руке стонал Игорь. Ему что-то быстро говорила Маша. Сашке всё это не мешало. Но он не хотел, чтобы кто-нибудь касался его сейчас. Как не хотел, чтобы кто-нибудь видел его глаза. Потому что он с трудом сдерживал в себе гнев. На себя и на других, особенно на других. На тех, на кого направлять его было нельзя. Потому, что если бы он дал ему волю, то, без сомнения, потом пожалел — гнев его ощущался как вода, скопившаяся за плотиной, он мог смыть всё вокруг.

Но так просто удерживать его было невыносимо. И тогда Сашка открыл у себя в сердце пропасть, и гнев хлынул туда, откуда ему не было хода, где он был не опасен другим, где со временем он должен был превратиться лишь в горечь. И когда он исчез там весь, без остатка, оставив вместо себя оглушающую пустоту, только тогда Сашка поднялся с колен. Он всё еще боялся взглянуть на друзей, не уверенный в собственных силах. Поэтому он стал медленно продвигаться к выходу, не поднимая глаз, шепча «Не трогайте меня, не надо. Дайте мне время, пожалуйста, не смотрите на меня, уйдите, не трогайте меня…»

И кто-то из них наконец понял. Кто-то кому-то что-то сказал, пропуская его к дверям. Он двинулся по длинному коридору к выходу из школы. А когда вышел на улицу, то быстро зашагал по аллее, всё дальше и дальше от страшного места, подняв к небу лицо, не обращая никакого внимания на продолжавший сыпаться на него сверху этот странный то ли дождь, то ли снег.

20

Стояла тихая безлунная ночь. На оголенных ветвях деревьев в саду под балконом, чьи двери на сей раз были плотно закрыты, лежал тяжелый, мокрый снег. Пламя горевших в камине дров призрачно освещало лица двух собеседников, устроившихся рядом с ним в креслах.

— Благодарю за визит, — задумчиво вороша угли, произнес хозяин. — То, что вы рассказали, очень важно сейчас, когда я потерял своего соглядатая.

— А ведь я предупреждал, — заметил Джокер с ехидцей. — Закономерный результат совмещения сомнительной технологии с опасным оружием.

— Вынужден признать, — нехотя бросил хозяин. — Мое создание не вовремя потеряло стабильность, продолжая держать в памяти одно из кодовых слов. Но всё же провокация удалась, пусть сердар и оказался хитрее, чем мы думали. Теперь я испытываю к нему даже благодарность, ведь мы не знаем до сих пор, у кого из двоих находится Открывающий Путь. Если бы он не убил ворона, то, возможно, никогда бы этого не узнали.

Губы гостя скривила усмешка.

— Далась вам эта раковина! Будто других не осталось.

— Не мне вам говорить, что их осталось немного, — уязвленный репликой Джокера, возразил хозяин. — А новых не предвидится стараниями вот этого господина! — Он раздраженно кивнул на висящий на стене гобелен.

— Хороший был малый, — поддразнил Джокер.

Рука хозяина дрогнула, и сноп искр вырвался из камина. Швырнув кочергу на железный лист, он оборотился к гостю. Тот, в свою очередь, ожидающе повернул к нему свое дерзкое, тонко очерченное лицо.

— Скажите спасибо, что он не добрался до вас! — разъяренно бросил хозяин.

В темных, прикрытых тяжелыми веками глазах Джокера сверкнул и потух огонь.

— А вы не забывайте, что живете в его замке, — отворачиваясь, равнодушно произнес он, взглядом провожая тающие под потолком искры. — Так и спалить его недолго. К тому же это чуть не лучшая библиотека в Империи.

Не зная, что ответить, хозяин некоторое время молчал, только желваки ходили по скулам. Но уютно потрескивающий в камине огонь несколько успокоил его, и он взял наконец себя в руки.

— Мне важна именно эта раковина, потому что она может вывести на того, кто ее послал, — заметил он многозначительно. — Мы до сих пор не знаем этого. Но можем узнать, поскольку Открывающий Путь всегда работает в руках первого хозяина. — Он недобро усмехнулся. — И вообще, раковина уже была бы у меня, если бы не своеволие вашей девчонки.

Джокер твердо проговорил:

— Вы осведомлены, что свобода воли — мой нерушимый принцип. Она знала, чем грозит ослушание, но лишать воли кого-либо не в моих правилах.

— А теперь она исчезла, и мы остались на бобах! — заметил ядовито хозяин.

— Просто что-то пошло не так, — рассудительно произнес Джокер. — Она стала странно вести себя, а с недавнего времени вообще больше не появлялась. Допускаю, что она могла погибнуть.

— Вы же уверяли, что это невозможно! — с заметным испугом воскликнул хозяин.

Джокер пожал плечами.

— В конце концов, она лишь девчонка… Но пусть она не выполнила главную задачу, зато косвенно подтвердила полученную информацию, кто из сердаров стоит на страже. Ведь прямых доказательств у вас нет, насколько я понимаю?

— Теперь будут, — кивнув, прошипел хозяин. — На сей раз безнаказанно смыться никому не удастся!

Джокер не отрывал взгляда от пляшущих огоньков в камине.

— И потом вам останется только ждать, не так ли? — спросил он.

— Ничего, мы подождем, — произнес хозяин тихо, и застарелая ненависть проявилась в его глазах. — Мы подождем!

* * *

— Ужас какой, — сказал Андрей очень искренне, глядя, как Сашка в последнюю секунду уклоняется от атаки и едва уловимым глазу движением наносит ответный удар.

— Я тоже не могу смотреть на это, — мрачно добавила Маша. — Он дерется как машина, будто ему всё равно!

Электронное табло сменило цифру. Сашка снял маску, перчатки и пожал руку противника — он выиграл еще один бой. Но по лицу его догадаться об этом было невозможно — оно оставалось невозмутимым, словно он просто подобрал оброненную кем-то монетку. Только капли пота блестели на лбу.

Городские соревнования подходили к концу, Сашка уверенно шел к призовому месту. Из их школы он один умудрился выйти в финал, и вся его команда болела теперь за него. Сашка сел на лавку в ожидании следующего боя и повернулся к сидящему рядом Роману.

— Где мы сейчас по очкам? — тяжело дыша, спросил он.

— Второе или третье место, — ответил Роман возбужденно. Бросив на Сашку озабоченный взгляд, он добавил: — Ты в порядке? Слишком уж ты рискуешь!

Сашка кивнул.

— Смотри, ты уже заработал один штраф, — сделал ему замечание Роман. — Постарайся больше не получать, и тогда третье место у нас в кармане.

— А что нужно для первого? — спросил Сашка.

— Выиграть вчистую два боя, но это нереально.

— Посмотрим, — буркнул Сашка и, услышав свою фамилию, снова пошел к дорожке.

Этот и последний свой бой он выиграл вчистую. Когда ему вручали кубок вкупе с денежной премией, наблюдавшая за ним с трибуны Маша прошептала:

— Да улыбнись ты, чёрт!

Будто услышав ее, Сашка улыбнулся. Но лучше бы он этого не делал, настолько некрасивая вышла у него гримаса.

Маша поднялась и стрелой вылетела из зала. В глазах у нее стояли слезы. Влетев в расположенный неподалеку буфет, она с ходу схватила стакан с каким-то соком.

— А мне гуляш с лапшой, пожалуйста, — раздался сзади голос Андрея. — Ну ты и бегать! — удивился он. — Так проголодалась?

— А тебе бы только жрать! — не оборачиваясь, рыкнула на него Маша.

— А что такого? — возмутился Андрей.

Он взял тарелку и отнес ее к свободному столику. Потом вернулся за компотом. С уже сухими глазами, Маша молча наблюдала за ним.

— Ты что, есть не собираешься? — усаживаясь за столик, спросил Андрей.

Маша молча покачала головой.

— Тогда садись и подожди меня, не стой над душой. — Андрей принялся со вкусом поглощать обед. — Видела, что Сашка вытворял? Честно говоря, я не ожидал. Он всего-то три месяца как серьезно взялся за фехтование — и на тебе, все школы обошел!

— Он упрямый, — садясь напротив, сказала Маша негромко. — Я таких упрямых еще не встречала.

— Он не упрямый, он чокнутый, — отпив компоту, возразил Андрей. — Но ты права. Думаю, если б он так же серьезно взялся за магию, то уже владел бы ею не хуже меня. А вот тебе даже пробовать бесполезно, поскольку у тебя всё равно ничего не выйдет, — сказал он и сунул в рот еще кусок.

— Знаешь что? — поднимаясь на ноги, сказала Маша. Она выдернула из-под носа Андрея тарелку, подержала ее секунду и с размаху одела ее Андрею на голову. — Иди-ка ты к черту со своей магией! — выкрикнула она и стремглав выбежала из буфета.

Андрей остался сидеть с вилкой в руке и содержимым тарелки, медленно сползающим у него с головы.

В это время Сашка, переодевшись, вернулся в зал отдать Роману сумку с фехтовальным костюмом, который принадлежал школе.

— Тебе денежный приз, нам кубок! — забирая сумку, сказал цветущий от счастья Роман. — А чего костюм отдаешь? Он же еще понадобится!

Сашка отрицательно качнул головой.

— Извини, — сказал он. — С фехтованием я закончил. Теперь у меня на очереди биология.

Обернувшись на ходу, он помахал на прощанье Роману, открывшему от удивления рот. На улице Сашку догнала Маша.

— Ты что, бросил фехтование? — запыхавшись, спросила она. — Мне Роман сообщил.

— Да, — сказал Сашка, не глядя на нее. — Правда.

Он пошел к остановке, щурясь от весеннего солнышка, не обращая внимания на Машу. Так он с ними обоими теперь и разговаривал, и исключительно в ответ на обращение к нему. Сам Сашка инициативы не проявлял.

Все зимние каникулы он просидел дома, запретив матери подзывать его к телефону, если звонил кто-нибудь из них. А также впускать их в квартиру. В ответ на ее недоуменный вопрос он коротко бросил:

— Потому что я не хочу их видеть.

— А где та девочка, что была здесь однажды — Лилия, кажется? — спросила его как-то мама.

— Переехала в другой город, — ответил Сашка и побыстрей скрылся в своей комнате. Мама проводила его беспокойным взглядом, но больше вопросов не задавала.

С Машей и Андреем после зимних каникул у него состоялся только один продолжительный разговор. Считая, что Сашка просто еще не отошел от шока, связанного с исчезновением на его глазах Лилии, они подробно рассказали ему, как после ее странной аллергии на желтые цветы иссопа Маша отпросилась на несколько дней в школе. И, перелопатив горы литературы, разыскала в какой-то книге а-ля «Молот ведьм» состав венка — двенадцать цветущих трав (Маша их радостно все перечислила).

Потом она потратила два дня, рыская по городу в поисках нужных цветов. Она даже обратилась за помощью к матери Андрея и на кафедру ботаники какого-то института, не говоря уже о городских оранжереях. Отыскав всё, что было нужно, они с Андреем решили — если венок остановит Лилию так, что она не сможет пошевелить и пальцем, как было описано в книге, то значит, она не человек и цепочку они перекусят.

Насчет цепочки идея была Маши — та давно заметила, что Лилия никогда ее не снимает. Один раз на физкультуре кто-то зацепился за нее рукой и чуть не оторвал ей голову, но и тогда она ее не сняла.

Сашка выслушал их, не перебивая, а потом спросил:

— Скажите, что она вам сделала?

Помрачнев, Андрей сказал, что нормальные люди криком птиц не убивают и вообще столько знать и уметь на таком уровне не под силу живому человеку. А Маша стала объяснять, что, судя по тому, как Лилия исчезла, она или ничем не отличается от ворона, или является самым настоящим демоном. Вынести же существование подобных тварей рядом они не могли, потому как это просто-напросто страшно. Ходи и всё время оглядывайся. И вообще, Сашка просто не хочет понять, от чего его избавили.

На что Сашка сказал:

— Тогда давай пристрелим Макса, потому что Андрей боится собак.

А потом развернулся и ушел. И после этого ни разу с ними сам не заговорил. Вот и сейчас он молча шагал рядом, а Маше казалось, что с таким же успехом она могла бы идти одна. Она просто не ощущала его присутствия, как обычно ощущаешь человека, пусть и не видишь его. Но она не отставала.

— Сашка, это глупо бросать фехтование именно сейчас! — говорила Маша. — У нас теперь будут новые костюмы и новые рапиры, а не эти старые железяки. И вообще, Роман обещал найти деньги на летний лагерь… — Она сбилась, помолчала и вдруг воскликнула: — Да забудь ты о ней!

Они достигли проспекта, когда Сашка повернулся к Маше.

— Тебе налево, мне направо, — сказал он. — Бывай.

— Нет, ты не уйдешь! — Она рванулась и заступила ему дорогу. — Скажи, зачем всё бросать? Что ты хочешь этим доказать? — почти прокричала она ему в лицо, опять почувствовав, что разговаривает со стенкой.

Сашка обошел ее и заскочил в первый попавшийся автобус.

— Чёрт упрямый! — топнула ногой Маша.

Она стояла и смотрела на отъезжающий от остановки автобус, не обратив внимания на появившегося Андрея. Голова у того была мокрая, он вытирал ее на бегу носовым платком.

— Что за дела?! — заорал Андрей. Над ухом у него красовалась незамеченная в спешке макаронина. — Ты совсем взбесилась? Я уйму людей в туалете распугал своим видом. У меня одежда под курткой теперь наполовину мокрая, а другая половина в этом мерзком соусе!

Маша рассеянно глянула в его сторону.

— Что, если мы ошиблись? — пробормотала она. — Я всё время думаю — что, если мы ошиблись?

— Ты Лилию имеешь в виду? — Андрей сразу забыл про испачканную одежду. — Да ни в чем мы не ошиблись! — воскликнул он разгоряченно. — Сашка просто дурью мается! Вбил себе в голову невесть что и ходит теперь весь гордый и оскорбленный. Фигней страдает, хотя мы ради него и старались! Я вообще не понимаю, что у него сейчас в голове.

— Ты не понимаешь, зато я понимаю, — обернулась к нему Маша. — Роман сказал, что у Сашки на очереди биология. Соображаешь, что это значит?

Андрей растерянно помотал головой.

— Да он уже ткнул нас носом в фехтование, а следующей будет биология! — взорвалась Маша. — И пока он не станет знать ее лучше Мышильды, не успокоится. А потом примется за музыку, математику или в чем там Лилия была сильнее всех. Он собирается окунуть нас в наше собственное дерьмо, вот что он делает! А потом нацепит себе на шею висюльку, с которой не расстается, и станет таким же, как она, исчезнув в один прекрасный день в вихре!

— Откуда ты знаешь, что он с ней не расстается? — отрывисто спросил Андрей.

Маша раздраженно пояснила:

— Если бы ты хоть на день отвлекся от мыслей о жратве и магии, то заметил бы, что в любое свободное время она у него в руке. Ну, или в кулаке, если точнее.

— Так может, в этом секрет? — задумчиво проговорил Андрей. — Таких его успехов. Может, стоит ее того, умыкнуть? А то вдруг и впрямь превратится в монстра?

— Вот что я тебе скажу, — недобро прищурившись, тихо сказала Маша. — Иди-ка ты… поешь. Может, тогда у тебя просветлеет и ты поймешь, кто из нас троих настоящие монстры. Да хоть бы из всех четверых! А по поводу того камешка я тебя предупреждаю — если ты тронешь его хоть пальцем, я не пожалею твоих костей и покажу, чему меня учили шесть лет на айкидо.

— Ну, извини! — разозлился Андрей. — Это твоя была идея — избавиться от Лилии. Вот себе и стучи по голове!

Чуть успокоившись, он спросил:

— А четвертый-то кто — Игорь, что ли?

— Да не Игорь, а Лилия! — рявкнула Маша, и теперь уже она прыгнула в первый подошедший к остановке автобус.

— Точно, двинулась, — пробормотал ей вслед Андрей.

Игорь обходил их теперь по кривой дорожке — не только Сашку, но и Андрея с Машей. Во-первых, он испугался, когда в двух шагах от него живой человек превратился в порыв ветра, хотя и был предупрежден, что нечто подобное может произойти. Во-вторых, на это наложилась боль в только недавно сросшемся запястье, которое опять сломал ему Сашка. Так что, когда Маша сделала попытку его успокоить, он устроил им с Андреем истерику, запретив впредь даже приближаться к нему. Цена его мести оказалась для него слишком высока.

Игорь настолько разозлился, что в первый день занятий после Нового Года, когда завуч сообщила, что родители Лилии Черницкой перевели ее в другую школу, собрался даже что-то возразить. Но Андрей вовремя показал ему кулак, и Игорь заткнулся. Теперь он просто старался никого из них не замечать, только изредка бросая в их сторону косые взгляды.

Андрей мрачно оглянулся по сторонам и поплелся домой, бормоча по дороге только что пришедший ему на ум стишок:

Что ж, будет день, и будет пища, как говорится.

И будет шанс, один из тыщи, не удавиться!

Сашка открыл дверь в квартиру и вручил встретившей его матери конверт со своей премией.

— Гляди, что я сегодня заработал! — с гордостью произнес он и начал стаскивать с себя кроссовки.

Мама заглянула в конверт.

— Неплохо! — С удивлением она посмотрела на Сашку. — Это что, твое фехтование приносит такие деньги?

— Приносило, — буркнул Сашка в ответ. — Мне это больше не интересно.

— Вот те раз, — поразилась мама. — А почему? Какое же место ты занял?

— Первое, — вешая куртку, сообщил Сашка. — Наверное, поэтому больше не интересно.

— Могуч! — Мама обняла его и чмокнула в щеку. — Есть будешь?

Сашка хотел ответить утвердительно, но тут ему в голову пришла мысль.

— Чуть позже, — сказал он и прошел в свою комнату. Там он сразу полез в нижний ящик стола и достал из его недр паяльник. Сашка давно собирался попробовать приделать к Лилиной цепочке какое-нибудь подобие замка. Его раздражало, что на этом месте красовались следы чудовищного резака, которым Маша перекусила цепочку три месяца назад в тот страшный день в спортзале.

Металл, однако, не паялся. Карманная бутановая горелка его тоже не брала. Тогда из стальной проволоки Сашка соорудил на концах цепочки два миниатюрных крючка и, выйдя в прихожую, застегнул с натугой — цепочка не была рассчитана на его шею.

Сашка критически посмотрел на себя в зеркало. «М-да, в таком виде по улице не пойдешь, — подумал он. — Еще приставать начнут!» Он криво улыбнулся и расцепил крючки.

— Что примерял? — спросила мама, выглядывая из кухни.

— Так, ничего особенного, — сказал Сашка.

Мама заметила желтоватый блеск металла и протянула руку.

— Дай посмотреть!

Сашка протянул ей цепочку.

— Лилия на память подарила, — ответил он на вопросительный взгляд.

— Забавный камешек, — сказала мама, внимательно рассмотрев его. — Никак не могу определить цвет, он всё время меняется. Держи! — Она протянула цепочку обратно. — Можешь носить. Правда, на кого ты будешь с ней похож?

— Вот и я о том же, — кивнул Сашка. — Еще и сдавливает, как ошейник. — Он сунул цепочку обратно в карман. — Давай поедим! — сказал он, ощутив, что успел с утра проголодаться как волк.

Мама поставила перед ним тарелку пельменей и села рядом.

— А Лилия — это не та ли девочка, у которой аллергия на иссоп? — спросила она.

Застыв с пельменем на вилке, Сашка насторожился.

— Откуда знаешь?

— Маша рассказала, — ответила мама. — А что такого? — удивилась она.

Сашка едва не подавился сунутым в рот пельменем.

— Маша была у нас? Я же просил! — промычал он.

— Это случилось еще до твоей просьбы не пускать ее на порог, — спокойно сказала мама. — На следующий день, как ты выкинул цветок. Я помню, потому что она очень расстроилась, что цветок успели выбросить в мусоропровод. Еще она спросила, где я взяла это растение…

— Да, кстати, и где же? — прожевав, живо спросил Сашка. — Наша училка по биологии сказала, что таких иссопов не бывает.

— Я уже слышала, — поморщилась мама. — Только здесь какая-то ошибка. Бывает, и еще как бывает, — уверенно сказала она. — Правда, не здесь.

— Маша тоже говорит, что бывает, но встречается очень редко, — беря со стола стакан с чаем, сказал Сашка.

— Если очень редко — это целые поляны, то да, редко, — усмехнулась мама.

— Где это ты видела поляны иссопа с желтыми цветами? — прищурился на нее Сашка.

— В командировке, — сказала мама.

— Но где именно? — переспросил ее Сашка, ставя стакан на стол.

— На Камчатке, — ответил она. — Ой, у меня же есть для тебя кое-что!

Она ушла к себе в комнату и почти сразу вернулась с листом бумаги в руках.

— Вот анализ, что ты просил, — сказала она, протянув Сашке бумагу. — Только, пожалуйста, не заставляй делать это еще раз. Мне и так пришлось просить об одолжении.

— Спасибо, мам! — сказал Сашка, утирая рот. Он взял лист и, глянув на него, снова поднял глаза. — Вкратце не переведешь, что это значит?

Он постучал пальцем по бумаге, где колонками шли латинские термины и рядом с ними какие-то цифры.

— Обычная кровь здорового человека, — сказала мама. Заметив пробежавшую по лицу сына тень, она спросила с интересом: — А ты чего ожидал?

— Примерно это и ожидал, — пробормотал Сашка, возвращаясь к изучению листа бумаги. Это был анализ крови с рукава фехтовальной куртки Лилии.

В первый день новой четверти, прихватив из дома портновские ножницы, Сашка после уроков заперся в девчачью раздевалку. Он рассчитывал, что там никого не окажется, однако ошибся — разглядывая нужную ему куртку, на скамье в раздевалке сидела Маша. Она вытаращила на него глаза, но промолчала. А Сашка, достав ножницы и беспардонно забрав у Маши куртку, отрезал от рукава кусок с пятном крови и сунул его вместе с ножницами обратно в рюкзак. Затем вышел из раздевалки как ни в чем не бывало.

— Ты знаешь, я нечасто задаю тебе вопросы… — Мама замялась на секунду.

Сашка кивнул — она свято исповедовала собственный принцип: «Дети должны расти как дикие цветы на строго охраняемой территории».

— Однако вот этот анализ, — мама показала пальцем на бумагу, — понимаешь, он несколько странен. Мне чисто c профессиональной точки зрения интересно, где ты взял тот клочок ткани.

— На улице подобрал, — брякнул Сашка первое, что пришло ему в голову.

Глаза у мамы потемнели.

— Ладно, — скупо бросила она. — Я подожду, пока ты будешь готов ответить на этот вопрос. Ты просто знай, что я помню о нем.

— Договорились, — сказал он и покраснел.

Мама вышла из кухни, а Сашка убрал за собой посуду и отправился к себе в комнату. Там он сел за стол, положил перед собой лист бумаги и стал его изучать. Но очень скоро недоуменно хмыкнул и, выдвинув ящик стола, достал оттуда недавно полученный паспорт.

Открыв последнюю страницу, Сашка посмотрел на штамп группы крови и хмыкнул опять. Потом встал и вышел в прихожую. Мама читала что-то на диване в гостиной.

— Мам, а нет ли у тебя какой-нибудь книги, где объяснялась бы вся эта абракадабра? — Сашка потряс в воздухе результатом анализа.

Мама молча встала с дивана, подошла к книжному шкафу и сняла с полки толстенный том энциклопедического формата килограммов на пять весом.

— Дерзай, — сказала она, вручая ему это чудовище. Сашка взвесил фолиант на руке.

— Ужас какой… Вы что, по этому диагнозы ставите? Листать-то хоть успеваете? Это ж ни в жизнь не запомнить!

— Если человек по-настоящему хочет жить, то медицина бессильна, — сказала мама, вновь усаживаясь на диван. Сашка уволок книгу в свою комнату и улегся с ней на тахту.

«Да уж, биология человека — это вам не рапирой махать!» — подумал он, погружаясь в чтение и надеясь, что за оставшиеся два дня весенних каникул успеет хоть что-нибудь из этого понять.

21

Андрей с Машей стояли у подоконника и пялились на панораму школьного двора. Народу во дворе было мало. В мутной дымке пасмурного дня голые ветви деревьев выглядели уныло. На сырой земле газонов виднелись полусгнившие прошлогодние листья. По ним, выискивая пищу, прыгали взъерошенные воробьи.

— Какая весна гадкая в этом году, — не обращая внимания на шум большой перемены, вяло произнес Андрей.

— Значит, лето будет хорошее, — попыталась ободрить его Маша.

Андрей с сомнением покосился на нее и снова уткнулся в окно. На подоконнике перед ним лежала копия анализа крови, которую только что вручил им Сашка.

— Получается, она всё же человек, — пробормотал Андрей. — От ворона и следа не осталось, а от нее аж целый анализ.

— От Артиста тоже не осталось следа, — не отрывая глаз от хмурой картины за окном, напомнила Маша.

— Бред, — Андрей потряс головой. — Я уже ничего не понимаю. С каждым днем всё гадостнее жить. Ты говорила ему про Навигатор? — спросил он.

— Пыталась, — вздохнула Маша. — Сказал, что ему это неинтересно.

— Ясно, — угрюмо бросил Андрей. — Значит, будем копать без него.

В начале весенних каникул Маша с Андреем провели два дня в том конно-спортивном клубе, где они летом были вместе с Сашкой. Возвращаясь назад и дожидаясь на станции электричку, Андрей крутил в руках Навигатор.

В это время мимо них прогрохотал грузовой состав. Поравнявшись с платформой, на которой они стояли, тепловоз дал длинный протяжный гудок. И тут Андрей с удивлением заметил, как Навигатор на короткое время повернулся к нему значком с латинской буквой F — руной Ансуз.

Андрей тут же загорелся идеей вычислить частоту звука для каждого из четырех значков. Он потратил уйму времени, генерируя звук на компьютере, но у него ничего не получалось — Навигатор никак не реагировал. Андрей даже побывал на вокзале и посетил два симфонических концерта, но всё было тщетно. Навигатор так больше ни разу не повернулся к нему ничем, кроме треугольника.

— Некуда нам копать, — сказала Маша. — До дна докопались.

— Копать всегда есть куда, — возразил Андрей. — Чудес не бывает. Надо бы, конечно, посоветоваться с кем-то, кто разбирается, но сначала я попробую сам разгадать. — Тут он встрепенулся. — Да, а что насчет дедова ребуса? — спросил он, поворачиваясь к Маше. — Никакие идеи не приходили в голову?

— В общем-то, нет, — произнесла она не очень уверенно. — Разве что я слышала вчера в одной передаче спор геологов, откуда у Южного берега Крыма взялась гранитная галька. И вспомнила, как Лилия говорила, что следы мертвых рек надо искать именно по таким странным признакам. А так больше ничего.

— А геологи что думают об этом? — заинтересовался Андрей.

— Вроде единственно, как гранитная галька могла попасть туда — это с водой, — задумчиво проговорила Маша.

— Интересно, каким образом? — Андрей усмехнулся. — Там нет таких рек, чтобы притащить кусочки гранита аж с Украинского кристаллического щита. А больше неоткуда — вспомни, мы это проходили по географии!

— Значит, были когда-то такие реки, — сказала Маша небрежно. — Но теперь исчезли, совсем. Не оставив после себя ничего, даже пересохших русел. По рельефу местности разве что можно догадаться.

— Фиг там о чем догадаешься! — фыркнул Андрей. — Ты не представляешь, столько там катаклизмов случилось за последние тысячи лет! Я отдыхал там несколько раз и то застал одно небольшое землетрясение.

— Короче, устраивает тебя или нет, — с раздражением произнесла Маша, — но, видимо, в Крыму когда-то текли полноводные реки. От которых теперь не осталось и следа. Так что вполне себе мертвые. Это тебе еще интересно? — спросила она, показав на лист бумаги на подоконнике.

— А? — Андрей отвлекся на миг от своих мыслей. — Нет, можешь забрать.

Он проследил, как Маша взяла листок, свернула его и сунула себе в рюкзак. Затем с надеждой в голосе пробормотал:

— Вообще это мысль, ты знаешь…

— Что именно? — вскидывая рюкзак на плечо, спросила Маша.

— Понимаешь, — Андрей опять уставился в окно, — Крым — странное место! Там до сих пор чего только не находят — и клады с древнеримскими монетами на горных перевалах; и гигантские пещеры; и какие-то столбы с рунами. А уж крепостей, начиная с античных! Вон в Судаке крепость не могут датировать до сих пор. То говорят, что она построена в пятнадцатом веке, то под кладкой пятнадцатого находят остатки пятого. А то натыкаются на засыпанные тайные ходы, ведущие от нее, быть может, на многие километры. Я, кстати, именно в Судаке отдыхал, — заметил Андрей. — В общем, можно попробовать прикинуть, вдруг это в самом деле Крым.

— Если тебе поможет, — сказала Маша, — когда я спрашивала Сашку про Навигатор, заодно спросила про ребус. На случай, если у него появились идеи.

Андрей с интересом посмотрел на нее.

— Нет у него идей, — сказала Маша. — Зато он вспомнил, что говорила Лилия в тот день, когда… — Она замялась.

Андрей потупился.

— И что она ему говорила? — спросил он, разглядывая ногти на руках.

— Первое, — сказала Маша, — про одновременный восход Сириуса и Солнца. Это может дать более точное время, если понадобится.

— Угу, типа там двери с часовым механизмом, — Андрей недоверчиво усмехнулся. — А второе что?

— А второе он не знает, что может означать, — сказала Маша. — Он просто передал ее слова: «Бык — священное животное Осириса».

— А почему не знает-то? — удивился Андрей.

— Потому что говорила она ему это в тот самый день, — бросила Маша сердито и покраснела. — Лилия не успела сообщить, что это значит.

Андрей рьяно почесал обеими руками в затылке.

— Вот, значит, как… — Он в свою очередь покраснел. — Ладно, пойдем путем Механика, — пробормотал он. — От следствия к посылке. Докажем себе, что в ребусе зашифрован именно Крым. А что касается всего остального, — чуть громче произнес Андрей и искоса глянул на Машу, — надо бы овладеть еще каким-нибудь способом самозащиты, кроме магии.

Маша расцвела как маков цвет.

— Уж не на айкидо ли ты намылился? — спросила она с интересом. — Смотри, могу поспособствовать!

Андрей покачал головой.

— Не хочу на айкидо. А вот скажи ты лучше, что надо, чтобы попасть в вашу фехтовальную секцию? — подумав немного, спросил он.

— Пока ничего, — охотно ответила Маша. — Но торопись, туда много желающих. А лучше давай сегодня после школы подойдем к Роману, — затараторила Маша, но тут прозвенел звонок, и они отправились на урок.

Прошел месяц, прежде чем Андрей снова упомянул ребус Механика.

* * *

Они брели неторопливо в школу, наслаждаясь тихим солнечным утром, ясным небом и пахнущим молодой листвой воздухом. Времени было навалом — Андрей поднял Машу спозаранку телефонным звонком, выдернув ее из дому раньше времени. И теперь, ёжась от острого весеннего холодка, она слушала, чем именно ему приспичило поделиться с ней с утра пораньше.

— У меня, кажется, всё сложилось! — воскликнул он, едва Маша показалась из подъезда. Они направились по дорожке, ведущей в обход пустой новостройки к прудам и дальше, по давно ставшей привычной короткой дороге к школе.

На пустыре, в пышно-зеленых зарослях, галдели воробьи. Солнечные лучи красили стены только что построенного дома в розовый цвет. Длинная синеватая тень тянулась от него по пустырю.

— Короче, — с азартом стал делиться Андрей, — для начала я предположил, что в строчки ребуса дедова девица вбила несколько смыслов. К примеру, те вены мертвых рек…

Андрей значительно посмотрел на Машу.

— Твоя идея о гранитной гальке на побережье вполне ничего, но это только один смысл. Это как ткнуть пальцем без объяснений! Для любого же нормального человека мёртвые реки означают пересохшие русла. Значит, надо искать место, где есть реки, пересыхающие в засуху и появляющиеся снова во время дождей. О засухе же намекают осиротевшие стада. Однако такие реки могут быть где угодно… но!

Андрей задрал вверх указательный палец.

— Где еще упоминается вода? Правильно! — воскликнул он, едва Маша открыла рот. — В строчке вода дала — вода взяла, а значит, снова даст. Отсюда можно сделать вывод, что в искомой местности вода является драгоценностью, дающей жизнь. И где она всегда была дефицитом. Вот и получается, что мы двигаемся на юг! — важно заметил он.

Тропинка вывела их к улице, где, переждав светофор, они перешли дорогу и направились по аллее к виднеющейся впереди школе.

— Теперь про Сириус… По восходу Сириуса в лучах восходящего Солнца определяли в Древнем Египте начало нового года. И разлив Нила, о котором говорил Механик. Однако я сомневаюсь, что восход даже такой звезды, как Сириус, можно заметить на пересеченной местности и еще в лучах Солнца. Скорее, это возможно лишь в пустыне или на море. Потому как следом за Сириусом над горизонтом покажется Солнце, и тогда все звезды станут просто не видны. Пустынь от Рейна до Волги не наблюдается, а значит, это побережье. Следовательно, наша пещера должна иметь выход к морю.

— А почему именно пещера? — поморщилась Маша. — Лично мне объяснения Механика не кажутся убедительными.

— Во-первых, потому, что пещер в Крыму видимо-невидимо, — на ходу стал загибать пальцы Андрей. — Во-вторых, в ребусе есть слова как зверь затравленный в нору. В-третьих, на пересеченье линий также может иметь дополнительный смысл границы между водой и землей. И в-четвертых, вспомни: здесь, за чертой добра и зла.

Андрей посмотрел на Машу и улыбнулся.

— Кроме того, что это какая-то граница, можно представить еще один смысл: нырнул, утонул, и вот ты уже за чертой добра и зла! — Он рассмеялся и спросил: — А теперь скажи, что ты про всё это думаешь?

Маша помолчала.

— Ничего не думаю, — сказала она спокойно. — Но звучит логично. Ты скажи лучше, что собрался делать с этой информацией?

Она внимательно посмотрела на Андрея, который в удивлении вылупил на нее глаза.

— Как что? Пещеру искать, конечно! Прямо этим летом.

— Но ведь, найдя ее, ты сразу полезешь внутрь, так? — спросила Маша.

— А что ты предлагаешь? — желчно сказал Андрей. — Стоять и любоваться?

— Я предлагаю не лезть внутрь сгоряча, — сказала Маша. — Если, конечно, она существует, эта пещера. Предлагаю обдумывать каждый шаг. А то может получиться, как в прошлом году с Джокером на башне.

— Это еще надо доказать, что именно так получится! — сказал Андрей.

— А я не сказала, что это доказано. Я только предположила.

— Делать такие предположения, когда ничего не известно, это маразм, — заявил Андрей. Он начинал горячиться. — А обнаружить что-то неизвестное и не попробовать сразу понять его природу — глупо! Что может случиться, если вместо потери времени на обдумывание, мы проникнем внутрь и посмотрим на всё собственными глазами?

— Что может случиться, если мы просто откроем портал? — холодно напомнила ему Маша. — Что может случиться, если мы спустимся на пару пролетов и посмотрим в бойницу? Тогда Сашка уверял, что всё будет хорошо, теперь ты. Что именно ты хочешь найти? — требовательно спросила она. — Ты хоть представляешь, что это за место, куда так рвешься?

— Да какая разница, что! — выкрикнул Андрей. У него заалели уши. — Что-то новенькое, разве этого мало? Главное, чтоб двигаться, узнавать новое! Как же так? — взмахнул он руками. — Разгадывали, разгадывали, а ты теперь предлагаешь пустить всё псу под хвост? — спросил он растерянно.

Лицо у Маши порозовело.

— Ничего подобного я не предлагаю! — возмутилась она. — Я лишь предлагаю не лезть на рожон.

— Да не хочу я время терять! — вспыхнул Андрей. — И вообще, это твоё «думай, что делаешь, думай, что делаешь», — передразнил он Машу. — Достало! Сделаем — увидим. — Он надулся и сердито посмотрел на нее. — Короче, ты стой думай, а я пошел!

Повернувшись, он широко зашагал в сторону школьного крыльца.

— Андрей! — крикнула Маша ему вслед. — Пожалуйста, послушай меня!

Но он только махнул рукой и скрылся за дверями. Маша огляделась и, пробормотав про себя: «Зачем я ему только рассказала про тех геологов?», — тоже направилась к школе.

В коридорах было еще пусто. Маша поднялась на второй этаж. Недалеко от кабинета физики, положив рядом рюкзак, на подоконнике сидел Андрей. А напротив него, прислонившись спиной к стене, стоял Сергей Сергеич и оживленно что-то говорил.

— …Самая чистая вода, — услыхала Маша, подходя к ним. — Здравствуй, Мария! — поздоровался учитель, завидев ее. Андрей нахмурился.

— Здравствуйте, — вежливо ответила Маша и прислонилась к подоконнику.

— Я описываю, как в прошлом году с группой аквалангистов отдыхал на Черном море, — доброжелательно пояснил Сергей Сергеич. — Андрей задал вопрос, сложно ли научиться плавать с аквалангом. Так вот, если ночью море спокойное, то по утрам вода прозрачная, как стекло. Видно на много метров — правда, только после восхода. А до этого можно любоваться отраженными в ней звездами. Очень красиво!

— И много видно звезд по утрам? — спросил его Андрей.

— А какая тебя интересует? — улыбнулся Сергей Сергеич. Маша впилась глазами в учителя, но тот смотрел только на Андрея. — У меня жена астроном, я от нее нахватался, — пояснил он. — Про звезды могу сказать, что их много, и они все разные — одни видно так, другие только с телескопом.

— Нас интересует Сириус, — глянув на Машу искоса, сказал Андрей. — В частности, его восход незадолго до солнца.

Маша неслышно вздохнула.

— Такой восход называется гелиактическим, — уточнил учитель. — Не знаю, как для других мест, но на Черном море Сириус виден на очень короткое время и где-то около пяти утра. Однако не всё лето, а только начиная с определенного дня…

— Со дня летнего солнцестояния? — перебил его Андрей.

— Ничуть не бывало! — Сергей Сергеич опять улыбнулся. — Это верно разве что для Африки. В этом году для Черного моря таким днем будет седьмое августа — уж я-то знаю, несколько раз наблюдал.

Андрей сделал удивленное лицо, а Сергей Сергеич добавил:

— Кстати, Сириус по древнешумерски Аш-шира, что означает «Открывающий Врата». Не знали этого? — спросил он, заметив, как переглянулись между собой Маша с Андреем.

— Не-ет, — изумленно протянул Андрей и только хотел спросить что-то еще, как Маша, дернув его за рукав, извиняюще проговорила, обращаясь к учителю:

— Ой, простите! Мы, кажется, оставили учебник на лавочке. Извините, но мы пойдем!

Она чуть не силой потащила за собой Андрея, который едва успел снять с подоконника свой рюкзак.

— Какой такой учебник ты забыла? — возмутился он, как только они отошли подальше от смотревшего им вслед физрука.

Маша прошипела:

— Умоляю тебя, не надо рассказывать каждому встречному поперечному, что ты собрался в Крым! И когда именно ты собрался. Хорошо?

— Да что такого? — удивился Андрей. — Я только к главному подошел, а тут ты со своим учебником!

— К главному? — хмыкнула Маша. — И что же, интересно, ты обсуждал с ним помимо главного?

— А ныть не будешь? — скосился на нее Андрей. — Вроде ой как всё страшно и давай сначала подумаем?

— Не буду, — заверила его Маша. — Выкладывай!

Они вышли на улицу, и Андрей стал рассказывать, о чем он только что беседовал с Сергей Сергеичем.

22

«Мои мозги не заточены под биологию, — угрюмо размышлял Сашка, направляясь по опустевшим коридорам к выходу из школы. — Лильку бы сюда, Мышильда ни фига объяснять не умеет. Нальет воды с ведро, а суть на дне остается…»

Сашка задержался после уроков, заканчивая обработку данных для факультативного проекта по биологии. В глазах у него всё еще мелькали формулы подсчета генных аллелей и графики их распределения, которые он строил для отчета Мышильде. Он торопился его закончить, так как до экзаменов оставалось всего ничего, а Сашка и так слишком много времени потратил на биологию, успев отстать по остальным предметам.

Где-то внизу раздался смех и топот множества ног. Хлопнули парадные двери. Фехтовальщики отправились домой, сообразил Сашка, разобрав даже отсюда, со второго этажа, пронзительный смех Ольги Москвиной и дикий гогот Мишки Сыромятникова. С ними наверняка ушли и Маша с Андреем.

Тут Сашка заметил свет, пробивающийся из-под двери кабинета физики. Отчаянно фальшивя, там кто-то жизнерадостно распевал. Судя по тембру голоса, это был Батон.

Личность Батона еще с прошлого года, с самого первого его урока, невероятно притягивала Сашку. Физику он объяснял как Интеграл математику — ясно, четко и по делу. Только Интеграл учил суховато и не переносил шуток над собой, сразу начиная злиться.

Над Батоном же можно было издеваться сколько душе угодно — он никогда не терялся и всегда был готов парировать, иногда весьма точно и зло. Разве что на шарж, нарисованный однажды на доске Лилией, он лишь одобрительно крякнул.

А еще Батон, казалось, знал всё обо всем. На любой вопрос у него был готов ответ или хотя бы простая и доходчивая аналогия. И ко всему прочему он, по слухам, профессионально разбирался в картах Таро.

Сашка вспомнил вопрос, что задала ему как-то Маша насчет Навигатора. «Почему бы не воспользоваться случаем и не спросить об этом Батона?» — подумал он и приоткрыл дверь в кабинет.

— Можно, Федор Степанович? — спросил он учителя, склонившегося над столом с отверткой в руке. Батон повернул к двери коротко стриженную, круглую, как бильярдный шар, голову.

— А, Александр, — улыбнулся он. — Заходи!

Он положил отвертку на стол рядом с тем учебным пособием, которым ранее демонстрировал ученикам возможности звуковой волны, и вопросительно посмотрел на Сашку. Недоумевая, с чего это понадобилось разбирать готовый прибор, тот прошел к первой парте и уселся напротив учителя.

— Ты по делу? — спросил его Батон.

— Да, — ответил Сашка. — Федор Степанович, у меня есть вопрос… — Он замялся, соображая, как бы спросить, не упоминая Навигатор.

— Выкладывай, — кивнул учитель и, сцепив руки в замок, устроился поудобней на стуле. — Я слушаю.

— Предположим, у меня есть прибор, реагирующий на определенную частоту звука, — сказал Сашка. — И я хочу узнать, на какую именно он реагирует.

— Что за прибор? — спросил Батон.

— Так, одна самоделка, — придумал Сашка на ходу. — Она сработала раз, когда проходящий мимо тепловоз дал гудок, а больше не хочет. Я весь звуковой диапазон уже перепробовал.

Батон думал не дольше секунды.

— Странно, что ты не сообразил, — с удивлением сказал он. — Убери тепловоз, подставь вместо него источник звука — может, так тебе будет проще.

Сашка потупился. Тема о звуковых колебаниях пришлась на время его отстранения от школы и, читая учебник, он, видимо, понял что-то не так.

Не услышав ответа, учитель сказал:

— Ладно, в таком случае вопрос тебе: что такое эффект Допплера и как это проявляется в жизни?

— Эффект Допплера, — поднимая глаза, заученно начал Сашка, — это зависимость измеряемой внешним наблюдателем частоты излучения от скорости источника… Ой! — смутился он, вспомнив, как изменялся звук сирены «скорой», что приезжала осенью за Игорем. К школе она подлетела с одним звуком, а отъезжала с более низким.

— Ага, сообразил, — усмехнулся, глядя на него, Батон. — Правильно, если отбросить многократное отражение от препятствий, остается только этот эффект. Если, конечно, постоянна излучаемая частота. Но я не вижу причин изменять ее по времени у тепловозного гудка.

— Тогда получается, мой прибор среагировал именно на изменение высоты звука! — сказал возбужденно Сашка.

— Именно, — подтвердил учитель. — Или на повышение, или на снижение базовой частоты, или на их сочетание. Дальше додумаешь сам. В сети полно программок — генераторов сигналов, попробуй какую-нибудь. Другие вопросы имеются? — вновь беря в руку отвертку, спросил он.

— Нет, — вставая из-за стола и улыбаясь во весь рот, бросил Сашка. — Спасибо, Федор Степанович!

— Всегда пожалуйста…

Батон уже вывинчивал из толстой, типа пистолетной, рукоятки устройства длинный винт. Это был тот самый звуковой генератор, который осенью Батон, Сашка с Андреем и Маша собрали в корпусе отслужившего свое фонаря. Вместо рефлектора Батон придумал вставить мощный динамик, разместив за ним усилитель, а аккумулятор — в рукоятке. И, видимо, уже позже неизвестно зачем приделал сверху узкую металлическую трубку.

Глядя на то, как ловко Батон управляется с им же разработанным устройством, Сашка, помявшись, сказал:

— Федор Степанович, я еще хотел спросить…

— О чем? — взглянул на него Батон.

Поддернув повыше рюкзак, Сашка задумался на секунду.

— Вы преподаете точную науку и в то же время увлекаетесь такими вещами, как карты Таро, — чуть покраснев, произнес Сашка. Батон кивнул. — А как вы, физик, относитесь ко всем этим астрологиям, гаданиям и прочим ненаучным вещам? Типа магии, например, — совсем тихо добавил Сашка.

— Спокойно отношусь, — улыбнулся Батон. — Для меня множества «научно», «истинно» и «эффективно» неэквивалентны.

Сашка проговорил ответ про себя, пытаясь сообразить, что это значит, а Батон открыл рот, чтобы пояснить, как Сашка ощутил во всем теле неприятное покалывание.

Батон уже стоял у окна. Споткнувшись об отставленный им стул, Сашка тоже подскочил к подоконнику. Покалывание было точь-в-точь как от Андреевой «двери», и ему стало интересно, что там такое.

Но это была не «дверь», а скорее, целые ворота. Они призрачно полыхали в дальнем конце ведущей к школе аллеи, полностью ее перегородив. Батон задернул штору и в ту же секунду у него в руке появился сотовый телефон.

— Не трогай! — рявкнул он командным голосом, когда Сашка попытался выглянуть из-за шторы. Тот аж вздрогнул от неожиданности.

— Да, но там… — начал Сашка, показывая на окно.

— Я знаю, что там. Я знаю, кто там, — отрывисто бросил Батон и, набрав номер, поднес трубку к уху. — За мной пришли, — сказал он невидимому собеседнику. — Сделаю всё, как договаривались.

Проговорив это, он положил телефон на стол, достал из ящика молоток и с силой ударил им по трубке. Брызнули во все стороны осколки пластмассы. Сашка оторопел. Тут Батон заметил его.

— Уходи! — сказал он. — Тебя не должны здесь видеть.

Он нырнул к плинтусу и чем-то щелкнул. Когда он выпрямился, Сашка открыл рот — в руке Батона блеснул металлом Арпонис.

— Так вы и Пал Палыч… — пробормотал Сашка, потрясенный до глубины души.

Батон перебил.

— Разные клоуны, один цирк, — кивнул он. — Я повторяю, уходи! — Он, не церемонясь, приподнял Сашку за шиворот и прямо так, одной рукой, потащил к двери.

— Беги, — сухо сказал Батон, снова ставя Сашку на ноги и открывая перед ним дверь. — Если тебя увидят со мной, будет плохо.

И тогда Сашка решился.

— Я могу вам помочь! — полузадушенно произнес он, одергивая задравшуюся на спине рубашку.

— Ты поможешь мне, если уберешься из школы так, чтобы тебя не заметили, — резко сказал Батон.

Он прислушался к происходящему за окном.

— Беги в конец коридора, потом вниз к аварийному выходу. Сразу за ним кусты — спрячешься в них. Если тебя не заметят, тебе ничего не грозит.

— У меня есть Открывающий Путь, — перебил его Сашка. — Я отдам его вам! — твердо сказал он.

В маленьких, колючих глазах Батона на секунду мелькнул интерес. Сашка протараторил одним духом:

— Я, правда, не знаю, как им пользоваться, но вы-то должны знать! Он может перенести вас очень далеко!

— Спасибо за предложение, — потрепал Батон его по плечу. — В других условиях я бы его принял. Но сейчас я только спрошу: какая точка окружности ближе к центру? — Он усмехнулся.

Второй раз за вечер он поставил Сашку в тупик.

— Всё, время вышло! — Батон подтолкнул его в спину.

Вывернувшись из-под руки, Сашка вскрикнул сердито:

— Но я хочу вам как-то помочь!

— И речи быть не может, — не менее сердито произнес учитель и вдруг замолчал. Текли секунды, а он всё соображал, мысленно что-то взвешивая. Потом широко улыбнулся.

— Что ж, держи! — он протянул Сашке Арпонис. — Так даже интересней: мне не нужно убегать, им не придется догонять. Но и доказать они ничего не смогут, если удастся унести это отсюда.

Сашка воткнул Арпонис с размаху поглубже в рюкзак. А Батон, переместившись к столу, сгреб генератор, который так и не успел развинтить, и уже сам сунул его в рюкзак Сашке.

— Тогда забери и это, — сказал он. — Это тоже улика, пусть второстепенная. Всё, теперь уходи!

Сашка, не оборачиваясь, рванул во весь дух по коридору. Выбежав из школы, он спрятался в тех самых кустах сирени, в которых сидел в прошлом году и практически в это же время. Так же, как тогда, в его рюкзаке лежал Арпонис. И так же, как тогда, он давил своим набалдашником в спину сквозь ткань рюкзака. Сашку даже передернуло от воспоминаний.

Сквозь ветки кустов он видел, как в школу вошли одетые самым обычным образом, в пиджаках и брюках, трое мужчин. Еще двое остались ждать снаружи. Впереди на аллее горели призрачным светом ворота. Сашка только подумал, почему их оставили без охраны, как заметил рядом две темные тени, похожие на знакомую собаку.

«Хм, а они далеко не идиоты, — усмехнулся он про себя. — Увидев таких тварей, любой решит, что у него белая горячка! Хотя всё-таки они рискуют. Значит, взять Батона для кого-то настолько важно, что им стало на всё плевать. Вот только без улик он вам достанется. И эти улики я буду беречь так, что ни одна живая душа о них не догадается!»

Вокруг одуряюще пахло распустившимися цветами. У Сашки кружилась голова. Пытаясь вернуть ее к делу, он стал размышлять о том, что имел в виду Батон, когда сказал: «какая точка окружности ближе к центру», но ни до чего дельного не додумался. А потом хлопнули двери, из школы вышли те самые трое мужчин, и с ними улыбающийся Батон.

Не успели они спуститься с крыльца, как двери опять хлопнули. Чуть не подпрыгнув на месте, Сашка уставился на Сергей Сергеича, учителя физкультуры, словно по праву присоединившегося к процессии.

«Мать моя! Ради одного этого стоило здесь сидеть!» — мелькнула у Сашки мысль. Все семеро быстрым шагом направились прочь от школы, и через минуту ворота погасли. Кривым путем, в обход аллеи, Сашка припустил домой быстрее, чем бегал осенью на тренировках.

Он старался оглядываться как можно чаще, но до самых прудов не заметил ничего подозрительного. Однако, когда повернул к законченной новостройке и до его дома оставалось совсем немного, в глубине растущих у прудов кустов послышался треск.

Позади него на тропинку вышла собака. Она, не двигаясь, смотрела на Сашку красными глазами, и только обрубок хвоста заметно подергивался.

«Чтоб тебя! — пятясь от нее, скривился Сашка. — В засаде, что ли, сидела? Откуда ты только взялась? Может, ты меня и не сожрешь, но если тебя кто заметит… А если ее послали наперехват и она охотится за Арпонисом? — мелькнула у него паническая мысль. — Те мужики, должно быть, здорово разозлились, не найдя его у Батона!»

Будто в подтверждение, собака медленно двинулась к Сашке. Не долго думая, он рванул от нее во все лопатки.

Он бежал к дому, понимая, что именно к дому бежать не следовало. Но остановиться и подумать времени не было — собака неотступно следовала за ним. Тогда от новостройки Сашка повернул к дому Маши. Впереди на тропинке показались фигуры ее и Андрея, неторопливо идущих из школы.

— Открывай дверь! — завопил Сашка что есть мочи, надеясь, что Андрей сообразит, какую дверь он имеет в виду. — Открывай быстрей! — проорал он еще раз, когда Маша с Андреем остановились и обернулись к нему.

Маша вскинула руку и, тронув Андрея за плечо, показала куда-то за Сашкину спину. Оба застыли, словно от испуга, но уже через секунду сбоку от тропинки повис слабо светящийся знакомый проем. Маша с Андреем встали перед ним, поджидая Сашку.

Он вбил их в «дверь», схватив для гарантии обоих за рюкзаки, и, пробороздив ладонями по траве, перекатился на спину — собаки сзади не было. Светились вдали окна его и Машиного дома, рядом возвышалась пустая новостройка. Собака осталась где-то там, позади.

— От кого убегаем? — поднимаясь на ноги, кряхтя и потирая ушибленный бок, пробормотал Андрей. — Чего это она неслась за тобой? — выпрямляясь, спросил он, рывком поправив на спине рюкзак.

— Сашка, что случилось? — вставая с земли, спросила Маша тревожно. На щеке у нее красовался травяной след.

Сашка встал, вытер ладони о джинсы и только собрался рассказать, что произошло в школе, как Маша вдруг замерла, настороженно прислушиваясь.

— Она бежит сюда, — сказала Маша тихо. — Собака эта, она направляется к нам.

— Черт! — прошипел Сашка и быстро огляделся вокруг.

— Да что случилось-то? — с любопытством спросил Андрей. — С каких это пор ты бегаешь от этой собаки?

Он подозрительно посмотрел на Сашку, но тот лишь озирался, ища путь к спасению. Рядом находился песчаный обрыв, по которому они втроем съезжали в начале прошлого учебного года.

— Туда! — сказал Сашка решительно, показав на него.

— Да зачем? — произнес Андрей недовольно. — Ты объяснишь или нет? — спросил он уже возмущенно.

— Действительно, — сказала Маша, обеспокоенно переводя взгляд с одного на другого. — Объясни, что происходит.

— Потом, — бросил Сашка, садясь на краю. Он нетерпеливо оглянулся через плечо. — Давайте сначала спустимся — может, она потеряет след!

— С ума с тобой сойдешь, — буркнул Андрей, усаживаясь рядом и свесив вниз ноги. — Я уже забыл, как это делается.

— Просто старайся не кувыркнуться через голову, — напомнила ему Маша и первая скользнула вниз. Поднимая перед собой волну песка, она благополучно спустилась и, затормозив у реки, встала на ноги. Сашка с Андреем стали спускаться следом.

Сашка забыл, насколько крут был этот обрыв. И хотя он помнил Машины инструкции, но тормозить руками ему мешал рюкзак, в котором лежал здоровенный фонарь. Так что на полпути он не удержался, опасно наклонился вперед, рюкзак перевесил, и Сашка закончил путь, кувыркаясь через голову.

Последний кульбит вышел особенно неприятным — песок закончился, и Сашка с размаху впечатался носом в мелкую гальку. Замычав от боли, он встал и побежал к воде смывать налипшую грязь.

— Держи! — Маша протянула ему носовой платок. — У тебя кровь идет.

Взяв платок, Сашка смочил его в воде и, запрокинув голову, прижал холодную ткань к переносице. Высоко над ним, на фоне белесого неба, вырисовывался край обрыва. И там, на краю, Сашка увидел огромную собаку, которая, склонив голову, смотрела на них. В наступающих сумерках глаза ее светились особенно жутко.

Сашка отнял платок от лица, но хлынувшая из носа кровь заставила прижать его обратно.

— Уходи! — махнул он в отчаянии свободной рукой. Андрей с Машей удивленно посмотрели наверх.

— Вот так так… — потрясенно проговорил Андрей. — А ведь она не отстает! — Он покосился на Сашку. — Ты у нее похлебку не спёр? — ехидно осведомился он.

Маша стояла, прислонив ладонь козырьком ко лбу.

— Она не уйдет, — доложила Маша. — Вон она, села и ждет чего-то.

Собака впрямь сидела на краю обрыва, застыв подобием жуткого изваяния.

«Уходи! — молчаливо взмолился Сашка. — Уходи, ты здесь не нужна. Уходи. Уходи. Уходи…» — повторил он про себя, и собака вдруг поднялась. Последний раз глянув в их сторону, она растворилась среди растущих у обрыва деревьев.

Вздохнув с облегчением, Сашка прополоскал платок в реке, отжал его и протянул Маше.

— Спасибо, — сказал он с кривой из-за вспухшего носа улыбкой. — Вроде остановилось… Кстати, а где Андрей? — спросил он и повел головой, не заметив, куда и как тот исчез.

— Вон он, тащит чего-то, — забирая платок, кивнула Маша в сторону шагавшего к ним от обрыва Андрея. Лицо у него было серьезное, в руке он сжимал выпавший из Сашкиного рюкзака Арпонис.

— А сейчас мы прямо здесь сядем, — подойдя ближе, сказал Андрей, — и не уйдем, пока ты нам всё подробно не расскажешь. Узнаёшь? — спросил он, протягивая остолбеневшей Маше хорошо знакомый всем троим жезл.

23

— Красавец! — воскликнула Маша на следующий день, едва Сашка открыл ей дверь. За Машей на площадке, переминаясь с ноги на ногу, маячил Андрей. — Ты видел себя в зеркале?

— Да уж успел рассмотреть, — кивая обоим, буркнул Сашка. — Заходите!

Закрывая дверь, Андрей вытаращил испуганно глаза.

— Ну тебя и приложило, — заметил он сочувственно. — Жуткий видок. А поначалу казалось, что ничего серьезного!

Лицо у Сашки впрямь выглядело неважно — за ночь оба глаза заплыли так, что от них остались только щелочки. А нос распух пуще прежнего и смотрел несколько на сторону. Глубокую царапину на лбу закрывал наложенный матерью лейкопластырь.

Вчера, когда он рассказал ей о неудачном спуске с обрыва, мать не на шутку рассердилась, заявив, что если Сашка еще раз такое предпримет, пусть пеняет на себя. А узнав, что вместе с ним с обрыва спускались Маша с Андреем, в сердцах добавила:

— С такими друзьями и враги не нужны!

Она привела Сашку на кухню, сделала какой-то отвар и заставила его выпить. Жидкость оказалась невыносимо противной, но под строгим взглядом мамы Сашка не посмел ослушаться.

Об аресте Батона он, естественно, не проронил ни слова. Генератор в корпусе фонаря он спрятал под тахтой, Арпонис же засунул поглубже в ящик своего стола между старыми чертежами авиамоделей. Но сегодня мать была на работе, и Сашка снова достал генератор с Арпонисом на божий свет. Вчера он закончил свой рассказ почти в темноте, и ребята не смогли как следует рассмотреть добычу.

— Да, это не тот, — передавая жезл Маше, согласился Андрей. — Этот выглядит поновее, не такой затертый. Да и щербинка тут на срезе, на том не было.

Пока Маша в свою очередь рассматривала жезл, Андрей уже держал в руках генератор.

— Не понимаю, зачем Батон отдал его, — пожал он плечами и потрогал приделанную сверху тонкую металлическую трубку. Сашка собирался позже вскрыть генератор, чтобы разобраться, зачем она там. Маша с неприязнью покосилась на нее, словно негодуя, зачем было портить то, что хорошо работало.

— Интересно, а он еще функционирует? — спросил Андрей, поворачиваясь к Сашке. — У тебя есть какой-нибудь ненужный стакан?

— Есть чашка с отломанной ручкой, — ответил Сашка.

Андрей шагнул к двери с генератором в руке.

— Тащи сюда! Сойдет попробовать.

— Эй, эй! — встряла Маша, кладя Арпонис на стол. — Только испытывать его ты будешь в прихожей, а то перебьешь на кухне посуду.

— Я еще не впал в маразм, — сказал Андрей. — Ясен пень, в прихожей.

Он поставил принесенную Сашкой чашку на пол у входной двери, отошел на несколько шагов и без предупреждения нажал клавишу на рукоятке фонаря. Мощный вой заполнил квартиру, но сразу оборвался — Андрей выронил от испуга генератор. Чашка осталась стоять как стояла.

— …диот! — отнимая руки от ушей, прокричала Маша. — Что ты делаешь? — Она сердито повертела пальцем у виска. — У меня чуть барабанные перепонки не полопались!

— Я делаю? — возмутился Андрей. — Это генератор выдает что-то не то! Не было раньше этого, — крякнул он и озадаченно посмотрел на валявшийся у ног прибор. Затем обернулся к Сашке, застывшему изваянием.

— Ты ничего в нем не менял? Эй, ты что? — спросил Андрей, заметив, как окаменело Сашкино лицо.

— Я в нем ничего не менял, — сказал Сашка, поднимая генератор и шагая с ним к себе в комнату. Там он сел на тахту, задрал одеяло, накрыл им руку, сжимавшую рукоятку, а сверху положил подушку.

— Заткните уши, — бросил он через плечо.

Настороженно следя за его манипуляциями, Маша с Андреем послушно прижали ладони к ушам. Сашка свободной рукой тоже заткнул себе ухо, другое прислонил к плечу. Но предосторожности оказались излишними — одеяло и подушка неплохо заглушали звук.

— Не узнаете? — он покосился на друзей, отнявших ладони как только сообразили, что вой из-под одеяла опасности не представляет.

В глазах Маши мелькнуло понимание, Андрей отрицательно покачал головой.

— А так? — спросил Сашка и похлопал рукой по подушке.

Вой изменился, в нем появился ритм в такт с хлопками. Андрей приоткрыл рот.

— Ну дела! — прошептал он, и тут вой стих. Сашка выдернул из-под одеяла руку с генератором — из корпуса бывшего фонаря валил густой едкий дым.

— Ой, сгорел! — воскликнула Маша далеко не огорченно.

— При такой мощности он, видимо, не рассчитан на долгую работу, — кивнул Сашка. — Как бы то ни было, — произнес он голосом лектора, показывая на приделанную к корпусу трубку. — Это микрофон. Он улавливает низкочастотные колебания и ими же модулирует основную частоту. Так что Лилия была права, — поднимаясь с тахты, глядя в стену перед собой, сухо и размеренно проговорил Сашка. — Ворон был убит его собственным оружием. Или, точнее, неким его подобием. И оружие это соорудил Батон, из нашего учебного пособия.

Сашка положил генератор на стол и, подняв в прихожей чашку, понес ее на кухню. Маша с Андреем медленно двинулись следом. Когда они зашли на кухню, он мыл чашку под струей воды.

— Сашка, — не доходя до него пары шагов, пробормотала Маша. Андрей застыл на пороге, глядя в пол. — Мы уже извинялись вчера. Не надо снова об этом!

— Напомни мне, что я ответил на ваши извинения, — сказал он, не прерывая своего занятия.

— Ничего не ответил, — произнесла Маша негромко. — Ты ушел домой. Но мог бы и сказать что-нибудь.

Сашка помолчал.

— Что ж, — он повернулся к ним, глаза у него были злые, — у меня есть для вас что-нибудь. Его ответ Артисту, — кивнул Сашка на Андрея, который сразу поднял голову.

— А именно?

Глядя на него, Сашка четко произнес:

— На кой черт мне сдались ваши извинения, Лилию это не вернет. — Он перевел взгляд на Машу. — Твое самое интересное доказательство только что развалилось, — напомнил он ей разговор на площадке. — Та же участь ждет и все остальные.

Отвернувшись, Сашка возобновил прерванное занятие.

— Да чёрт тебя побери! — воскликнул, переступая порог, Андрей. — Одно то, как она исчезла, уже само по себе доказательство!

Белее снега, Сашка развернулся и грохнул несчастную чашку об пол. Та разлетелась на мельчайшие осколки.

— ОНА БЫЛА ЧЕЛОВЕКОМ! — заорал он на них во всю мощь своих легких. Маша отшатнулась, Андрей попятился. — ОНА САМА МНЕ СКАЗАЛА ОБ ЭТОМ! И ПУСТЬ У НЕЕ СТРАННАЯ ГРУППА КРОВИ, НО ОНА ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ!

Едва не сбив с ног Андрея, Сашка рванул с места и исчез в своей комнате. Через секунду он швырнул на кухонный стол огромный фолиант.

— Вот! — Сашка ткнул пальцем в обложку. — Читайте! «Гематология», Кассирский и Алексеев! Ничего фундаментальнее просто нет!

Трясущимися руками он раскрыл книгу на месте, заложенном исчерканным листом, и сунул этот лист под нос остолбеневшему Андрею. Это был анализ крови с куртки Лилии.

— У нее группа крови АВ0, таких людей всего около двадцати на земном шаре! — сбивчиво пояснил Сашка. — Но все они ЛЮДИ! — отчаянно выкрикнул он и захлопнул книгу.

Андрей не успел ответить, как в перепалку встряла Маша.

— Насколько я понимаю, так не бывает, — сказала она, беря в руки листок, который Сашка бросил на стол. — Ты нам давал это уже, так что я проверила по учебнику. Группы крови делятся по наличию антигенов видов А и В. Группа 0 — это отсутствие и тех и других. Получается, что для группы АВ0 они должны и присутствовать, и отсутствовать одновременно, а это бессмысленно. Так что здесь какая-то ошибка, — сказала Маша и положила листок обратно.

— Я тоже сначала так думал, — ожесточенно произнес Сашка. Он рванул на себя обложку и стал стремительно перелистывать страницы. — Однако вот! — Он ткнул пальцем в обведенный карандашом текст. — Читай!

Маша склонилась над книгой и смущенно пробормотала:

— Ой, здесь пишут, что ноль — это тоже антиген… — Она растерянно посмотрела на Сашку. — Это что же, в учебнике ошибка? — искренне удивилась Маша.

— Это не ошибка, — ехидно ответил Сашка. — Это для упрощения понимания. Чтоб ученики не заблудились в трех соснах. И это очень хороший пример ясной и четкой картины — типа той, какую сложили вы у себя в голове насчет Лилии.

— Так что ты от нас-то хочешь? — выпалил ему в лицо красный как рак Андрей. — Чтобы мы теперь до смерти посыпали пеплом головы?

— Нет, — дрожащими губами произнес Сашка, стараясь погасить в себе бешенство. — Не этого я хочу. Я хочу… — Он чуть не грохнул кулаком по книге, но только сильно вдавил его в коленкор обложки. — Я хочу, чтобы в следующий раз вы немного подумали… прежде чем поднимать руку на того, кого вы не понимаете или просто боитесь!

Андрей потупился, и Сашка перевел взгляд на Машу. Лицо ее сделалось того же свекольного цвета, что у Андрея, но глаз она не отвела и только крепко прикусила губу.

— И еще, — сказал Сашка, — я хочу, чтобы вы помогли разобраться, кто же всё-таки вышвырнул иссоп в окно. Ибо с этого всё началось. А начнем мы прямо сейчас, — по-деловому закончил он.

— Опять по новой! — кинув умоляющий взгляд на Машу, простонал Андрей. — Может, хватит уже?

Он больше не злился, на лице его проступила тоска.

— Нет, не хватит, — сказала Маша. — Хотела бы я, чтобы кто-нибудь… — проговорила она задумчиво и махнула рукой. — А, ладно! Чем мы можем помочь? — спросила она Сашку.

Андрей рухнул на стоящий рядом стул и, облокотившись о стол, угрюмо подпер щеки кулаками. Маша села напротив. Аккуратно расправив сарафан, она зажала ладони между колен.

Сашка спросил ее:

— Кто именно из находившихся в тот день на футбольном поле сказал тебе, что видел в окне кабинета Лилию?

— Сергей Сергеич, — ответила Маша. — Он был тогда судьей, и я спросила его на следующий день вместе с другими. После того, как ты избил Игоря, — чуть замявшись, добавила она.

— Тот самый Сергей Сергеич, что участвовал вчера в аресте Батона, — сказал Сашка многозначительно.

Маша задумалась.

— А для чего ему подставлять Лилию? — спросила она недоуменно.

— Не знаю, — хмуро сказал Сашка. — Но когда-нибудь буду знать. А пока мне достаточно факта, что он Батона сдал.

— Да не факт это! — взвился Андрей и, с грохотом отодвинув стул, стал мерить кухню шагами. Сашка, который успел взять в руки веник, чтоб подмести осколки чашки, застыл, прислонившись спиной к мойке.

— Сергей Сергеич вполне нормальный мужик! — воскликнул Андрей. — И даже если он шел рядом, это еще не значит, что он участвовал в аресте. — Андрей ткнул в Сашку пальцем. — Может, Батона как раз Лилия вычислила! Я прекрасно помню — когда он завел свою шарманку, она подпрыгнула и волком уставилась на его окна. И только потом повернулась к нам. Она еще орала ему что-то…

— Орала она от боли, — прервала его Маша. — Я орала тоже, когда ты чашку пытался разбить. И, кстати… — Она с сомнением посмотрела на Андрея. — Когда это ты всё заметил? Раньше ты ничего подобного мне не рассказывал.

— Ну, не рассказывал, — буркнул, потупившись, Андрей. — Обо всем не расскажешь. Стрелять по ворону стало нечем, а когда раздался вой, волей-неволей глянул в ту сторону, — объяснил он.

— И что ты там увидел? — Маша насторожилась. Сашка тоже старался не пропустить ни слова.

— Ничего, — избегая смотреть на них, бросил Андрей. — Далеко было. А вот Лилия находилась намного ближе к школе и вполне могла что-то заметить. И потом доложить кому надо! — добавил он значительно.

Пристально глядя на Андрея, Маша спросила негромко:

— Ты очень не хочешь, чтобы она оказалась ни при чем, да? Тебе непереносима сама мысль, что тогда мы оба оказываемся в дерьме, да? — еще тише спросила она заалевшего Андрея, который замер посередине кухни, не зная, куда девать глаза. — Думаешь, зажмурился — и мир сразу исчез? — Маша желчно усмехнулась. — Зря! У тебя есть только два выхода: или ты начинаешь признавать свои ошибки, или остаешься на всю жизнь ребенком.

— Какие ошибки? — уперся Андрей. — Я уже сказал, что думаю по поводу Сергей Сергеича. И вообще, еще надо разобраться, кто такой сам Батон! Сашка просто…

— Оставь его и Батона в покое! — не дала ему закончить Маша. Она вскочила на ноги и шагнула к нему. — Я сейчас о нас говорю. — Она уставилась на Андрея в упор. — Нечего крутиться, как уж на сковородке!

— Никто и не крутится! — огрызнулся Андрей. — Я уже сказал, что Сашкины фантазии не имеют ничего общего с фактами. И вообще, мне всё надоело и просто уже противно. Устал я! — произнес он сердито и, обойдя стоящую на пути Машу, вышел в прихожую. — Я домой пошел…

Андрей натянул кроссовки и взялся за ручку двери, когда появившаяся в прихожей Маша бросила ему:

— Ты можешь быть сколь угодно крут. — Она с жалостью посмотрела на него. — Но пока не научишься признавать ошибки, ты дитя. Я вот тоже устала от твоего «не факт». И еще больше устала от другого твоего любимого высказывания — «тем хуже для фактов». Любой факт ты готов вывернуть наизнанку, только бы снять с себя ответственность. Ты сейчас как ребенок с обгаженными штанишками, ждущий, пока кто-нибудь придет и сделает с ними что-нибудь. Вместо него. Потому что самому ему противно, — не отрывая глаз от Андрея, ядовито произнесла она.

— Иди ты к чёрту! — рассвирепел Андрей и захлопнул за собой дверь. Маша вздохнула и, постояв секунду-другую, отправилась на кухню, где Сашка только что кончил подметать пол.

Едва завидев Машу, он сказал:

— Я, кажется, понял, как физрук вычислил Батона.

— И как же? — опершись плечом о косяк, спросила Маша устало.

Сашка поставил веник на место, сел за стол и поднял на нее глаза.

— Он стоял у самой школы и, без сомнения, слышал, что вой доносится откуда-то сверху, с левого крыла. Всё, что ему оставалось, это заметить, кто куда смотрит. Помнишь, как он вылупился на нас?

Маша молча кивнула.

— Итак, по крайней мере, Лилия с Андреем бросают взгляд в одно и то же место, — неторопливо продолжил Сашка. — А там, на втором этаже, только кабинеты физики, биологии и математики. Причем математика — сильно в стороне. Мышильда на того, за кем охотится физрук, не тянет. Остается Батон. А на первом этаже в том крыле вообще только спортзал. Так что никакого труда вычислить Батона не составило. Но вот чего я не понимаю, — Сашка нахмурился, — если ворон хотел нас уничтожить, почему ему приспичило делать это на глазах всей школы?

Маша задумчиво уставилась куда-то поверх Сашкиной головы и вдруг усмехнулась.

— Не понимаешь? А ты попробуй метод Механика! — Она шагнула вперед и склонилась над столом. — Вспомни, что мы видели…

Ее пристальный взгляд мешал Сашке, он опустил глаза и стал бормотать:

— Что видели? Когда появился ворон, то с ним появилась и та гадкая вибрация, однако это еще не значит, что она исходила от него… Я в правильном направлении двигаюсь? — подняв голову, спросил он.

— Не-а, — Маша улыбнулась. — Это логично, но я не о том — ты подумай, что мы видели, а не ощущали. Итак, вот появился ворон…

Сашка снова ткнулся носом в стол и стал водить по нему пальцем.

— Появился ворон… Он полетел к нам, и Андрей стал палить по нему из рогатки… Потом у него кончились заряды.

Сашка остановился, а Маша продолжила в тон:

— И тут на крыльцо школы выходит Сергей Сергеич. Причем стоит так, будто ждет чего-то.

И до Сашки наконец дошло.

— Батюшки, да это ж провокация! — прошептал он. Он вскочил и так же, как Андрей пять минут назад, стал нарезать по кухне круги. — Так вот зачем надо было делать это на глазах всей школы! — Он повернулся к Маше. — Слушай, а что ж теперь будет? Что, если этот хрен как ни в чем не бывало припрется в понедельник в школу? Он же по моему лицу сразу всё поймет!

Маша хмыкнула.

— Уж постарайся, чтоб не понял. — Скрестив руки на груди, она снова встала у косяка, с иронией наблюдая, как возбуждение на лице Сашки сменяется тревогой. — Кстати, — заметила она, — будет намного хуже, если он не появится.

— Почему? — удивился Сашка.

— Потому что это будет означать: его задача выполнена, — сказала Маша. — А мы, я уверена, тоже под наблюдением, и значит, в школе остается еще один наблюдатель. Тот, о котором мы не знаем. Или, что совсем плохо, — Маша помрачнела, — они точно знают, что мы собираемся делать дальше. Собственно, именно поэтому я второй день пытаюсь отговорить Андрея ехать в Крым попробовать отыскать то таинственное место, что зашифровано в ребусе Механика, — беспокойно проговорила она.

Глаза у Сашки чуть не выпрыгнули из орбит.

— Куда? — выдохнул он и сразу переспросил: — Вы что, раскололи ребус?

Маша кивнула:

— В основном это Андрей. Я только подтолкнула его, услышав по телику спор геологов, откуда у берегов Алушты взялась гранитная галька — ведь в Крыму гранитов нет. Вот там и сказали, что принести ее могла вода. Так как Крым, по одной из версий, в незапамятные времена был покрыт сетью рек, от которых остались только долины.

— А место вычислили? — воскликнул Сашка, которого интересовало не столько место, сколько факт разгадки ребуса. — Крым-то большой!

— Андрей считает, это где-то неподалеку от Судака, — сказала Маша. — У него живет там кто-то из дальних родственников, так что он был там не раз и места знает. Сказал, что почти всё совпадает, но это он сам пусть рассказывает. Ладно, пойду я! — Маша оторвалась от косяка и вышла в прихожую. — Я обещала сводить брата в кино, — всовывая ноги в сандалии, сказала она.

— Слушай, я совсем забыл, — бросил в спину ей Сашка. Застегивая ремешки на сандалиях, Маша задрала голову. — Я ведь успел спросить Батона про тот тепловоз!

— Почему повернулся Навигатор? — сообразила Маша.

— Ага, — Сашка улыбнулся. — Скажи Андрею так: эффект Допплера. Посмотрим, насколько хорошо он соображает в физике, — усмехнулся он. — До меня лично только с подсказкой дошло.

— Ладно, передам, — выпрямляясь, сказала Маша. — Ну, пока!

Она попрощалась и повернулась к двери.

— Подожди-ка, — остановил ее Сашка. — А почему ты не хочешь ехать в Крым? Пусть даже это кто-то предугадал.

Маша обернулась и пояснила угрюмо:

— Потому что как только Андрей собрался туда, меня не покидает ощущение, будто это кем-то спланировано.

Сашка скептически посмотрел на нее.

— Брось! Не думаешь же ты, что Механик отдал написанный кем-то тридцать пять лет назад так и неразгаданный ребус, чтобы этим летом вы отправились в Крым искать… кстати, что именно искать? — спросил он.

— Какую-то полузатопленную пещеру, — дернула Маша плечом.

— Во, какую-то полузатопленную пещеру, — улыбнулся Сашка. — О которой ровным счетом ничего не известно. А в Крыму пещер, как я слышал, мно-ого!

Маша сморщила усыпанный веснушками нос.

— Будто ты не знаешь Андрея, — бросила она нервно. — Он что угодно найдет. По поводу же ребуса… — Она задумчиво поправила бретельку сарафана. — Я понимаю, что звучит странно, но представь: ты хочешь, чтобы тебе подарили нечто конкретное. Однако сам просить не хочешь. Готов разве что намекнуть. Как вдруг получаешь нежданный подарок — именно то, что хотел. Вот мне и кажется, что дедов ребус стал для кого-то такого рода подарком. А еще этот бык, будь он неладен! — неожиданно заключила она и, заметив Сашкино удивление, пояснила: — Бык — священное животное Осириса — помнишь, ты сказал?

— Ну, помню, — протянул Сашка. — И что с того?

— А то, что я сама пришла к тому же выводу, что Андрей, — с раздражением произнесла Маша. — Вспомни осиротевшие стада из ребуса.

Она нахмурилась, поправив сандалией сбившийся половик.

— Это понятно, что в стаде находятся коровы и быки, — сказал Сашка. — Однако как ты свяжешь их с Осирисом?

— Бык по-гречески значит «таврос», — мрачно объяснила Маша. — И он же священное животное того Осириса, по которому плачет Исида. Осирис-бык умер, стада осиротели, круг замкнулся, всё сходится. На месте под названием Таврия.

Пораженный догадкой, Сашка прошептал:

— Или, по-другому, Крым… Потому что Таврия и Крым это одно и то же. — Он хлопнул Машу по плечу. — Круто! Действительно, всё сходится! И что теперь ты намерена делать?

Маша бросила взгляд на часы.

— Намерена бежать домой, — открывая дверь, произнесла она торопливо. — Мне пора. Пока!

Она полетела вниз по ступенькам, а Сашка закрыл дверь и пошел разбирать генератор, надеясь понять, что именно поменял в нем Батон.

Провозившись довольно долго, он обнаружил, что вместо их схемы Батон поставил свою, аккумуляторы заменил на куда более мощные, а динамик вообще убрал. Его место теперь занимала труба, сложенная из темных намагниченных колец, одно из которых оказалось расколото.

Внутри кольца виднелась металлическая мембрана и что-то вроде катушки динамика. Которая, как убедился Сашка, после сегодняшнего эксперимента сгорела, а элементы схемы обуглились и поплавились.

24

На следующее утро, едва Сашка позавтракал, к нему заявился Андрей. Не переступая порога, он пробурчал, глядя себе под ноги:

— Пошли ко мне, покажу кое-что!

Пока они спускались по лестнице, он бросил через плечо:

— Мне Маша передала твои слова насчет эффекта Допплера, так что теперь всё работает. Правда, пришлось просить у родителей денег на навороченную звуковую карту.

«Что работает?» — хотел спросить Сашка, но они уже вошли в квартиру.

— Здравствуйте! — поздоровался Сашка с мамой Андрея, высокой худощавой блондинкой с привычно траурным выражением и нездоровым цветом лица.

За два года, что Сашка был знаком с Андреем, он видел ее несколько раз и каждый раз ощущал в ней с трудом контролируемое напряжение, словно она всё время чего-то боялась. Слегка наклонив голову, она поздоровалась в ответ и закрыла входную дверь. Сняв обувь у зеркала в прихожей, Сашка зашел в комнату.

В комнате Андрея царил бардак. Не заходивший сюда несколько месяцев Сашка с интересом огляделся. Книги в шкафу поменяли места — весь первый ряд полок занимали теперь корешки с латинскими названиями. Рядом с компьютером в углу появилась неплохая акустическая система. Поверх ковра на стене оказалась приколота карта Крымского полуострова. Под ней, на диване, лежал том Астрологической энциклопедии. А рядом с диваном на полу валялись листы бумаги с какими-то расчетами.

Сев к компьютеру, Андрей протянул Сашке Навигатор.

— Не пугайся, будет громко, — предупредил он, щелкая клавишами. — На тихий звук эта штука не реагирует.

Не успел он закончить фразу, как комнату заполнил сочный, густой сигнал проходящего мимо локомотива. Навигатор повернулся к Сашке заглавной латинской буквой «F».

Андрей оглянулся.

— Ансуз?

Сашка утвердительно кивнул.

— Тогда идем дальше…

Андрей снова склонился над клавиатурой. Звук, который раздался вслед за этим, был выше тоном. Но такой же прозрачный, теплый и немного тревожный.

— Райдо, — не дожидаясь вопроса, сообщил Сашка. — Которая латинская «R».

Уже не оборачиваясь, Андрей застучал по клавиатуре. Пронзительный, резкий и тоскливый вой заставил Сашку против воли вздрогнуть.

— Перт! — быстро сказал он и вздохнул с облегчением, когда вой оборвался. «Воистину, похоже на воззвание к богиням судьбы!» — передернулся он.

Развернувшись на стуле, Андрей сказал:

— А теперь самое интересное, с этим я дольше всего маялся. К тому же приходится комбинировать с любым другим звуком из четырех. Я хотел проверить это с Машей, но она сегодня занята. Короче, слушай!

Он клацнул на клавиатуре нужной клавишей, и комнату заполнил знакомый гудок тепловоза. Но сразу за ним, без перерыва, раздался тихий шелест листвы, который плавно и быстро перешел в рёв, похожий на рёв двигателей взлетающего истребителя.

У Сашки побежали мурашки по коже. В один миг он вновь очутился на краю башни, обвиснув в когтях Джокера, слушая его хриплый от бешенства голос: «Так вот ты кто! Вот почему та тварь защищала вас!»

Звук оборвался. Приходя в себя, Сашка тряхнул головой и непроизвольно потер плечо, куда Джокер вонзил тогда свои когти.

— Ага, вспомнил, — усмехнулся Андрей, заметив его жест. — Вот и я вспомнил, — вздохнул он и сказал, отворачиваясь к компьютеру: — А сейчас я покажу, как Артист распознал свою флейту. Следи за Навигатором!

Сашка устал держать на весу Навигатор, когда странная мелодия буквально пригвоздила его к полу. Ее составляли все четыре звука, проигрываемых без паузы один за другим. Навигатор завертелся волчком. Андрей повернулся и с интересом посмотрел на него.

— Выруби это к чёртовой матери! — протестующе прокричал Сашка, не в силах вынести возникшую во всем теле дрожь. Как только мелодия пропала, он хмуро добавил: — Мерзкая штука, прямо нечеловеческую тоску нагоняет.

— Я назвал ее «Пляска черта», — улыбнулся Андрей. — Действительно, мерзкая. Ты бы видел моих родителей, когда я завел ее утром, пока они спали!

С довольной ухмылкой он забрал у Сашки Навигатор и положил его на старое место. Затем Андрей обернулся.

— Какую, говоришь, тоску нагоняет на тебя эта мелодия? — прищурился он. — Нечеловеческую?

— А что тебя удивляет? — буркнул Сашка. — Чтобы это слушать, надо самому быть чёртом!

— Да ты только что разгадал кусок дедова ребуса! — воскликнул Андрей. — Нечеловеческой тоскою наполнит вены мертвых рек, помнишь?

— Помню, — сказал Сашка. — Только что с того? Как можно звуком наполнить старые русла?

Андрей почесал в голове.

— М-да, в самом деле, это я ахинею спорол, — легко признал он. — Ну ладно, я потом еще поразмыслю. — Он плюхнулся на диван и уже значительно серьезней спросил: — Как бы то ни было, что ты думаешь про Навигатор теперь? Что это, по-твоему, может быть?

Сашка уселся на стул, на котором сидел Андрей, и вытянул ноги.

— Некий прибор, реагирующий на определенную последовательность звуков, — ответил он.

— Причем затухающих по амплитуде и частоте, — заметил Андрей. — То есть это нечто вроде камертона.

— Извини, я ничего не понимаю в музыке, — дернул Сашка плечом. — Так что просто не в курсе, что такое камертон.

— Зато я начинаю потихоньку понимать, что произошло с Артистом, — значительно сказал Андрей. — Дело в том, — подметив мелькнувший в глазах Сашки интерес, начал объяснять он, — что камертон служит для настройки музыкальных инструментов. Теперь смотри: Артист искал флейту, используя Навигатор в качестве индикатора. А про флейту кто ему подсказал? Явившийся перед ним демон. Стало быть, и Навигатором его снабдил именно он.

— Ну да, это наше старое предположение, — перебил Сашка. — И что из того?

— Ты лучше слушай, — Андрей поморщился, — я не закончил. Итак, демон снабдил Артиста Навигатором, настроенным на определенный лад. А Артист, человек нервный и потому легко внушаемый, поверил в басню про волшебную флейту. И когда однажды заметил, что Навигатор вращается, то сомлел от счастья и немедленно сам себя загипнотизировал — о чем Маша, как ты знаешь, стала догадываться еще зимой. Из всех звуков в театре Артист выловил самый непривычный, и на фоне оркестра тот показался ему каким-то особенным, волшебным — каким точно, я уже подзабыл.

— Чарующим, — напомнил Сашка.

— Во-во, чарующим! — заметил Андрей с ехидцей. — Только не было никакой волшебной флейты — был самый обычный спектакль и всего один перестроенный кем-то кларнет. На сцене, не в оркестре. Часть реквизита спектакля. Как пить дать, тем демоном и перестроенный. А так как звучал он странно, то его отдали в ремонт, как только нашлась замена. Получается, что за доступ в наш мир демон расплатился с Артистом пшиком, конфетной бумажкой. И сам Навигатор тоже скорее всего самая обычная вещь там, откуда его принесли. Классно спланированная шутка — всё, что могу сказать. Пусть и очень злая. И кажется, мы с тобой лично знакомы с демоном, которому она подходит.

— Ты Джокера имеешь в виду? — поднял бровь Сашка.

— Именно, — кивнул Андрей. — Его почерк.

Сашка немного подумал и согласился.

— Спасибо за лекцию, — вставая, сказал он. — Классный анализ.

— Не за что, — бросил Андрей в ответ, в свою очередь поднимаясь с дивана. — Тебе спасибо за подсказку.

— То не моя, а Батона, — поправил Сашка и, подойдя к висящей над диваном карте, спросил: — Маша говорила, ты вычислил место, зашифрованное в ребусе. А птицу в небе и зверя в норе — этих ты тоже вычислил? Помнишь первые две строчки?

— Я этот ребус помню уже наизусть, — скривился Андрей в усмешке. — Но я не вычислил, я предполагаю. Вот здесь, — он ткнул пальцем в карту, — между Новым Светом и Судаком есть гора Сокол. Называется так потому, что очень похожа на сложившего крылья сокола. Рядом две скалы, похожие на двух соколят. А сокол, как мне сказали, и есть царственная птица.

— Кто сказал? — перебил его Сашка.

— Не имеет значения, — отмахнулся Андрей. — Тут же, недалеко, — показал он на карту, — другая гора, Коба-Кая. В переводе Пещерная скала, напоминает сидящего орла. И еще имеется огромный, всем известный сквозной грот, который одним выходом смотрит на Коба-Кая, а другим — на гору Караул-Оба, или Караульную вершину. Так что выбрать есть из чего. Конечно, всё это писано вилами по воде, но есть неплохой шанс, что дедово место находится где-то там.

— И как ты собираешься искать туда вход? — спросил Сашка.

— Еще не придумал. — Андрей задумчиво поглядел на карту. — На месте буду смотреть, так проще. Там всё рядом, я как-то три года подряд там отдыхал. Еще вот вычислю время, чтоб знать, когда стоит всматриваться. Уверен, должен быть какой-то знак, указывающий на вход. Тень от скалы, или мелькнет что-нибудь. Если не знать точное время, легко проглядеть.

Сашка вспомнил, что говорила ему Лилия про восход звезды и солнца.

— Тебе Маша не передавала насчет одновременного восхода? — спросил он.

— Передавала, — подтвердил Андрей. — На это и рассчитываю.

— Ага, — Сашка на секунду замялся. — Ладно, рад был помочь!

Поднявшись к себе в квартиру, он рассеянно сделал уроки, съел приготовленный матерью обед и стал ковыряться в сгоревшем генераторе. Но не мог сосредоточиться. Во-первых, на него опять нахлынуло тоскливое настроение, стоило вспомнить последний перед зимними каникулами день, когда погибла Лилия. Во-вторых, Сашка пытался понять, что значат слова Джокера, которые всплыли вдруг у него в голове. До сегодняшнего дня Сашка был уверен, что от боли не слышал ничего из того, что прошипел ему тогда Джокер.

«На мальчика со шрамом я вряд ли тяну, — думал Сашка. — Чтобы быть личным врагом Джокера. Да и золотых галеонов в подвале банка у меня нет. Нетронутая фехтовальная премия за них вряд ли сойдет. Тем не менее Джокер произнес: Так вот ты кто! Прошипев это с лютой ненавистью, как я сейчас понимаю. Так кто тогда я получаюсь?

«А может, Джокер ксенофоб типа Маши? И просто не переносит людей, как та не переносит ничего непонятного? Бредятина. Будто он заранее не знал, что я человек… Да, но он же еще сказал Вот почему та тварь защищала вас! Под тварью он явно имел в виду собаку, а нас с Андреем почему-то объединил в одно целое. И это наше общее качество сразу объяснило ему появление на поле той жуткой собаки. Что же это за качество?..

«А кстати, собачка теперь всё время будет за нами ходить? Так нас скоро сторониться начнут, и первая сбежит Маша. Как только поймет, что именно наше с Андреем отличие от других притягивает эту собаку. Какое-нибудь особо мерзкое в ее глазах отличие, вроде аллергии Лилии на иссоп. Надо как-нибудь в ее присутствии пошутить — типа Андрей на самом деле демон, только хорошо прикидывается — и посмотреть на реакцию. Ой, а ведь Лилька хотела, чтоб я спросил его о чем-то, связанном с магией! Нет, не вспомню, да и думать об этом не хочу…»

Встав из-за стола, даже не убрав с него разобранный генератор, Сашка завалился на тахту с учебником математики, которую в этой четверти успел порядочно запустить.

На следующее утро, когда он подходил к школе, его окликнул Андрей. Они с Машей вдвоем сидели на скамейке у спортплощадки. Андрей держал в руках лист бумаги, который теплый летний ветерок то и дело сгибал пополам.

— Смотри, что я раскопал, — проговорил Андрей возбужденно, едва Сашка успел поздороваться. — Это распечатка с одного астрологического сайта!

Он показал на лист с каким-то геометрическим рисунком и текстом под ним:

В Крыму, седьмого июля, ровно в пять утра, на асценденте восходит Сириус-Сопдет-Каникула-Сотис-Тиштрия (14-й градус Рака) в соединении с Солнцем (16-й градус Рака). Гелиактический восход Сириуса выглядит так, будто яркая искорка растворяется в лучах восходящего Солнца.

Прочитав, Сашка спросил:

— А что означают имена через черточку после Сириуса?

— Это как его называли в древности, — опередила Андрея Маша. Лицо у нее было невеселое.

— А забавно, — сказал Сашка, перечитав текст, — седьмое июля ведь совсем недалеко от солнцеворота 21–22 июня, про который говорил Механик.

— Вот именно! — забирая листок, радостно воскликнул Андрей. — И, думается мне, Сергей Сергеич здорово ошибся, когда говорил нам о седьмом августа. Ровно на месяц причем.

Маша поднялась со скамейки.

— Знаете, давайте поторопимся! А то опоздаем на общее собрание.

Она поправила на плече рюкзак и в ожидании повернулась к ребятам.

— Какое собрание? — удивился было Андрей, но быстро сообразил. — А, у нас же в школе очередное ЧП! — Он усмехнулся и, засовывая бумагу в рюкзак, бросил косой взгляд на Сашку. — Что ж, пошли. Я просто сгораю от желания посмотреть на лицо нашего директора!

Обычно довольно благодушный, сегодня директор выглядел рассерженным. Рассерженным и растерянным одновременно. Сухим голосом, глядя в лежащую перед ним бумагу, он объявил, что без объяснения причин сразу два учителя — физкультуры и физики — неожиданно уволились, оставив в его кабинете свои заявления об уходе. В связи с надвигающимися экзаменами замена учителю физики так или иначе будет найдена, а вот физкультура до конца учебного года отменяется.

— Гиблое место наша школа, — глядя на директора, заметил Андрей. — Учителя исчезают просто один за другим!

На большой перемене все трое снова собрались у скамейки, где виделись утром. Машу незадолго до этого удалили за грубость с поля, и теперь, красная от обиды и тяжело дыша, она вполуха слушала Андрея, наблюдая за игрой.

— В общем, понятно, что шанс небольшой, — разглагольствовал Андрей. — Но он есть. А летом торчать в городе невесело. Так что все дороги ведут в Крым!

— Можно поехать в конную школу, — не оборачиваясь, заметила ему Маша. — Хоть на все лето.

— Нет, туда я не хочу, — бросил Андрей раздраженно. — Надоело! Хочу что-нибудь новенькое. Вот в Крыму я давно не был, и к тому же тут такой шанс…

Маша вспыхнула и повернулась к нему.

— Этот шанс никуда не денется! В ребусе не сказано ничего о том, что только в этом году можно туда попасть. Поедешь в следующем. А за это время мы узнаем точнее, где что искать.

— Ну уж, дудки! — рассердился Андрей. — Я уже всё спланировал. Так что вы как хотите, а я еду в Крым по любому.

Глаза у Маши стали тоскливые.

— Андрей, послушай… — тихо сказала она.

— И слушать не хочу! — взвился тот. — Я знаю заранее, что ты скажешь. Давайте лучше определяться, кто из нас едет, а то до начала каникул всего две недели.

Он обвел глазами стоящих перед ним друзей.

— Ты едешь? — спросил Андрей Машу, которая пинала кроссовкой ножку скамейки.

— Еду, — коротко сказала она.

Андрей перевел взгляд на Сашку.

— А ты? Три пары глаз лучше, чем две.

Сашка помолчал, подбирая слова, чтобы не обидеть отказом.

— Я… — начал он.

Подняв голову, Маша взглянула ему в лицо.

— Конечно, еду! — воскликнул он жизнерадостно. — У меня и деньги есть! — Он хлопнул Андрея по плечу. — Приз с тех соревнований, что весной были, помнишь?

Андрей расцвел.

— Круто! Тогда и Арпонис прихвати, а то мало ли. — Он усмехнулся. — Вон Маша испереживалась вся!

— А раковина? — сразу спросила Маша. — Ты берешь ее с собой?

Сашка не успел ничего ответить, как Андрей уверенно заявил:

— Не стоит. Во-первых, она не работает и заработает ли когда, неизвестно. А во-вторых… — Он отчаянно почесал в затылке. — Не дает мне покоя тот рисунок в комнате тети Зины с Судакской крепостью, — задумчиво проговорил Андрей. — Всё это несколько странно — и демон ее обуял, и что такое твоя раковина, она знает, да еще этот рисунок. А ну как она знает что-нибудь про таинственную пещеру? Ляпнет чего-нибудь твоей матери, та полезет проверять на антресоли, а раковины и нет! Да еще если ты скажешь, что поехал в Судак — от тревоги ж с ума сойдет! Нет, однозначно — раковину ты оставь. А вместо Судака скажи, что едешь в Алушту, и все дела. Тогда возможные происки тети Зины мы нейтрализуем в корне.

— Резонно, — нехотя согласилась Маша.

— Уговорил, — подумав, кивнул Сашка. — А где жить-то будем?

— У меня родственник живет в Судаке, — обрадованный, что с ним сразу согласились, сказал Андрей. — Так что и денег много не понадобится. Халупа у него, правда, откровенная, но втроем поместимся, и задешево!

Андрей стал оживленно рассказывать подробности своих предыдущих посещений, а Сашка, делая вид, что слушает, смотрел на вновь отвернувшуюся к полю Машу. Впервые со дня получения от Механика ребуса Сашка ощутил тоскливый холодок в груди при мысли о месте, которое они, возможно, смогут отыскать.

25

Остервенелое полуденное июльское солнце, от которого нисколько не спасали задернутые тюлевые занавески, затопило комнату. Его лучи уперлись в стену, выкрашенную, как назло, белой краской, без помех отразились от нее и медленно подбирались к большому зеркалу, висевшему рядом с окном. У зеркала, одуревший от жары, стоял Андрей и методично обдирал с плеч шелушащуюся кожу, которую спалил еще в день приезда.

— Может, всё же закрыть окно? — не прерывая своего занятия, спросил он. — Глядишь, станет прохладнее. А то я прям чувствую, как оттуда тянет жарой.

— Тогда мы точно сваримся, — возразил Сашка.

В шортах и сандалиях на босу ногу, он сидел позади Андрея в плетеном кресле, перелистывая одной рукой купленную накануне книжку, а другой то и дело кидая в рот виноградины, которые отрывал от большой кисти из стоявшей на полу тарелки.

— Кстати, мы не там ищем, — сообщил Сашка минуту спустя. — Слушай сюда!

Андрей насторожился. Сашка перевернул страницу и с выражением зачитал:

— «Вектор торсионных потоков в Крыму сходится к одному месту — горе Чатыр-Даг, где с незапамятных времен функционирует космопорт, принимающий аппараты, прибывающие на Землю через межмерный прохлоп из четвертого и более высоких измерений».

Стоя в нему вполоборота, Андрей задумчиво пошевелил губами.

— Какой прохлоп, говоришь? — переспросил он. — Четырехмерный?

— Межмерный, — глянув в книгу, поправил Сашка. — Кстати, тут сообщают, что плотность селестотрафика в настоящее время очень высока, — добавил он, ведя пальцем по строчкам.

— Ага, — Андрей кивнул и снова вернулся к своему занятию.

Сашка продолжал:

— Дальше круче. «Алмазное Зеркало Урана и звезда Вега вкупе с горой Чатыр-Даг образуют Портал, через который транслируются галактические лучи…»

Андрей перебил:

— «Портал» написали с большой буквы?

— С большой, — подтвердил Сашка.

— Понятно. — Андрей вздохнул. — Ты Маше этого не читай, — сказал он. — А то при слове «портал» ее начинает корёжить. А еще лучше выброси эту муть в ведро и заодно закрой окно.

— Говорю же, сваримся, — возразил Сашка. — Получится как в закрытой стеклянной банке. Тебе ли не знать, ты ж тут был!

Он поднялся из кресла, прошел в угол и бросил книжку в мусорное ведро, где уже лежала подобная в мягкой обложке, которую купил накануне Андрей, соблазнившись названием «Самая главная тайна Крыма».

— Последний раз я был здесь три года назад, — сказал Андрей, не оборачиваясь. — А тогда под окном рос здоровенный каштан, в который, как ты слышал, угодила потом молния. Так что такого безобразия тогда не было.

Сашка подумал и согласился.

— Ладно, давай проведем эксперимент. Даже интересно, как долго продержимся.

— А мне другое интересно, — не отрываясь от зеркала, пробурчал Андрей, — куда это Маша провалилась? Пошла за водой и будто в воду же канула.

Сашка глянул вниз из окна.

— Здесь она, с местными беседует, — сообщил он, заметив со второго этажа, как Маша обсуждает что-то с двумя загорелыми дочерна парнями в купальных трусах. — О, уже не беседует! — тревожно сказал он, глядя как один из этих парней как бы между прочим положил ей руку на талию.

В следующую секунду он уже сидел на земле, пытаясь освободить вздернутую и вывернутую ладонь, а Сашка отпрянул от окна.

— Андрюха, там на Машу напали! — бросил он, направляясь к лестнице, ведущей во двор.

— Сами напали, пусть сами и расхлебывают, — проронил Андрей рассеянно. Но сообразив, что Сашка не шутит, устремился за ним.

Оказавшись внизу, они однако застали вполне мирную картину: Маша величественно принимала извинения у смущенного обидчика, а второй стоял рядом и в восхищении глядел на нее во все глаза.

— Что тут происходит? — спросил, подходя к ним, Андрей.

Сашка держался рядом. Андрей смерил хмурым взглядом длинного, худого, но невероятно жилистого пацана примерно их возраста, который только что обменялся с Машей рукопожатием.

— А вы кто такие? — лениво обронил тот, повернув стриженную под ноль голову.

Цепкие светло-голубые глаза его обежали фигуры подошедших ребят, он выпятил челюсть и чуть подобрался. Парень был явно не дурак подраться.

Второй, чуть ниже ростом, с растрепанными рыжими, как у Маши, волосами и облупленным конопатым носом, с интересом глянул на ребят. Глаза у него были зелёные и совершенно разбойничьи.

— Они со мной, — быстро проговорила Маша. — Мальчики, познакомьтесь! — Она дружелюбно улыбнулась и представила длинного. — Это Алексей…

Тот в ответ улыбнулся и пожал им руки.

— Можно просто Лешка, — куда миролюбивей произнес он.

— А это Иван, — показала Маша на рыжего, который солидно кивнул.

— Ваня!

Маша повернулась к длинному Лешке.

— Так на чем мы остановились?

Но Андрей перебил.

— А что здесь все-таки произошло? — спросил он у Маши.

— Ерунда! — отмахнулась она небрежно. — Мелкое недоразумение.

— Называется не внял предостережению, — губы Лешки изогнулись в улыбке. — Ты меня этому научишь, договорились? — сказал он Маше. — Покажешь, как ты это сделала?

На широком круглом лице рыжего отразилось нетерпеливое любопытство.

— И мне заодно!

— Договорились, — заверила Маша. — Только вы сначала покажете нам короткую дорогу в Голубую бухту.

Лешка с готовностью кивнул:

— Нет проблем, можно даже сегодня. Сейчас тронемся, до заката вернемся.

— Да и накупаться успеем, — добавил Иван. — Кстати, вода там куда чище, чем на местном пляже.

— До той воды им еще добраться надо и при этом ног не переломать, — сказал Лешка, бросив скептический взгляд на резиновые шлепанцы Андрея. — Не пойдет! — покачал он головой. — В этих шлепках ты там сорвешься, обуй кеды или кроссовки. Или сандалии, на худой конец, — сказал он, переводя взгляд на ноги Сашки с Машей. — Если, конечно, сегодня вас устраивает.

Трое друзей долго не раздумывали.

— Нет вопросов, — сказал за всех Андрей.

— Тогда мы вас ждем, — добродушно произнес Лешка. — Да, деньги захватите на автобус! — крикнул он в спину побежавших переодеваться ребят. Через десять минут все пятеро уже сидели в переполненном рейсовом автобусе.

В Голубую бухту они уже наведывались, правда, только при свете дня, потому что путь к ней был достаточно долог и представлял собой тропинку, извивающуюся по редколесью из можжевельника, сосны и фисташки, местами слабо угадываемую. Однако Андрей слышал, что имеется другой, более короткий путь, которым иногда пользуются местные. Так что сегодняшнее знакомство оказалось как нельзя кстати.

Их поиски злополучной пещеры всё больше напоминали выполнение некоей бессмысленной работы — каждое утро, как только начинало светать, они вставали и шли к месту, намеченному накануне Андреем. Там они садились и ждали восхода солнца. Вот только никаких знаков, указывающих на таинственный вход куда-либо, не замечали, хотя продолжали искать и после восхода.

Не расстававшийся с Навигатором Андрей и Маша лазили по окружающим скалам, а Сашка, которого невозможно было выгнать из воды, вооружившись ластами с маской, обследовал те же скалы, только со стороны моря.

Андрей сто раз был прав, когда говорил, что количество пещер в Крыму не поддается исчислению — даже на этом небольшом отрезке побережья. Но все обнаруженные пещеры оказались глухие и неглубокие, а некоторые из них — хорошо известные, судя по наваленному там мусору. Посему настроение Маши с каждым днем улучшалось, Андрея — падало, а Сашка просто блаженствовал, впервые в жизни получив возможность сколько хочешь купаться в море.

Ему здесь всё нравилось: и море, которое становилось чище по мере удаления от Судака; и странные, изломанные пейзажи с горными массивами на горизонте, казавшиеся то грозными и суровыми, то призрачными и невесомыми в зависимости от освещения; и сухой, легкий воздух, жаркий днем, зато прохладный ночью, в котором так классно спалось. А хорошо высыпаться было жизненно необходимо, учитывая, что каждое утро Андрей поднимал их ни свет ни заря, дабы не позже пяти утра попасть в очередное определенное им место.

Особенно рано приходилось вставать, чтобы добраться вовремя до бухт Нового Света. Шесть километров узкой, нависающей над пропастью дороги, что отделяли поселок от Судака, требовалось пройти почти в полной темноте. Хорошо хоть, что в это время на шоссе не было машин. Зато сам Новый Свет пришелся им по вкусу. Рассказы Андрея в какой-то степени подготовили Сашку и Машу к тому, что они увидели, однако реальность превзошла их ожидания.

Просторную Зеленую бухту, на берегу которой располагался поселок, с востока и запада охраняли две горы — одна, похожая на сокола с полураспахнутыми крыльями, и другая, напоминающая сидящего орла. Неровный, холмистый рельеф поднимался к северу, образуя своего рода чашу. А росший в изобилии древовидный можжевельник и небольшие пушистые сосны наполняли ее густым смолистым воздухом.

Природа в этом месте, казалось, существовала сама по себе. Люди выглядели чужаками посреди этой нереальной, фантастической и в то же время скромной красоты. От звенящей тишины создавалось впечатление, что эта местность находится вне времени и отдельно от остального мира.

Автобус выбрался из города, сделал остановку у обследованной ими ранее Судакской крепости, выехал на серпантин, взревел двигателем перед крутым подъемом и наддал. Следуя изгибам дороги, водитель то и дело закладывал повороты, резко притормаживая там, где из-за нависающей справа скалы нельзя было рассмотреть, что впереди. А в некоторых местах, когда шоссе настолько сужалось, что даже одна-единственная машина едва умещалась на нем, вообще был вынужден останавливаться, разъезжаясь со встречным транспортом по очереди. В таких местах пассажиры в салоне предпочитали смотреть вперед, только бы не видеть подступившую вплотную к колесам пропасть.

Огибая очередное ущелье, автобус сделал длинную извилистую петлю и выехал на прямой участок. И сразу справа впереди показалась белая треугольная громада Сокола. Именно на эту гору потащил их в первый день Андрей, чтобы, как он выразился, провести рекогносцировку местности и набросать план действий. Подъем занял у них всё утро, зато оттуда, с вершины, Судакская долина оказалась перед ними как на ладони.

Стоя на смотровой площадке, Андрей стал оживленно объяснять, что и где расположено. Маша слушала рассеянно, а Сашка, безмолвно глядя на уходящий вдаль пейзаж с бесконечными подъемами, спусками, сбросами и провалами, мысленно поежился — ему почудилось, что не он, а на него смотрит сейчас внимательно лицо прибрежного Крыма, изборожденное глубокими морщинами веков.

От автостанции поселка ребята спустились знакомой дорогой на пляж, свернули направо, дошли до его конца и еще раз повернули направо. Тут Андрей притормозил.

— Эй, это же дорога в Синюю бухту! — воскликнул он, обводя глазами можжевеловые заросли, что простирались за невысокой бетонной стеной.

— Верно, — обернувшись, подтвердил Лешка. — Она же ведет к сквозному гроту. А нам туда и надо.

— А что это даст? — удивился Андрей. — Дальше нет пути, а до воды там отвесная десятиметровая стенка.

— По карнизу пройдем, — успокоил его Лешка. — Я покажу.

— Нету там никакого карниза, — категорично заявил Андрей.

— А вот увидишь! — подмигнул ему Иван. — Очень даже есть. Только он за ограждением, куда туристы не суются.

Андрей с сомнением посмотрел на улыбавшихся Лешку с Иваном.

— Да? Ладно, вам лучше знать, — задумчиво протянул он.

Они перелезли через забор, вскарабкались на заросшую можжевельником возвышенность и по длинному пологому склону стали спускаться к сквозному гроту.

День выдался безветренный, над серыми скалами дрожал горячий воздух. Пахло хвоей, морской солью и нагретым камнем. Тут и там виднелись стайки туристов, которым вымотавшиеся на жаре экскурсоводы что-то лениво рассказывали.

Ребята подошли к металлическому ограждению, за которым скала обрывалась, спадая к морю. И сразу стало понятно Лешкино предостережение насчет обуви, когда он показал на скальный выступ впереди за провалом.

— Нам туда! Это начало карниза, о котором я сказал.

Расстояние до выступа было не шире полутора метров, но внизу угрожающе торчали камни, и оттого полтора метра выглядели скорее как три. Да и сам выступ не казался очень надежным.

— Ты шутишь, — проговорила Маша тихонько. Она кинула взгляд вниз и серьезно посмотрела на Лешку. — Предлагаешь прыгать?

— Предлагаем, — радостно подтвердил Иван.

Лешка сказал виновато:

— Это самый короткий путь. Однако прыгать совершенно необязательно, можно и так. Я вам покажу, куда ставить ноги и за что цепляться.

Сашка с Андреем в свою очередь глянули вниз.

— С ума сойти!

Лешка, не теряя времени, перебрался через ограждение и одним прыжком оказался на другой стороне. Иван, чуть помедлив, последовал за ним.

— Что стоите? — ухмыльнулся он, глядя на застывших в растерянности друзей. — Если не хотите прыгать, тогда уприте левую ногу в ту выбоину, а правую — в эту!

Следуя его инструкциям, сначала Маша, затем Сашка очутились на карнизе. Лешка с Иваном чуть отошли, давая им место. Андрей же, примерившись, перепрыгнул без проблем.

Наблюдавший за его прыжком Иван одобрительно кивнул, а Лешка сразу повернулся и зашагал по карнизу, внимательно глядя себе под ноги и едва не шоркая правым плечом по нависавшей рядом скале.

Скоро карниз расширился и стал спускаться к морю. Ребята пошли быстрее, однако всё еще соблюдая осторожность там, где на пути им попадалось крошево острых камней с обломками коры и сучьев от растущих в скальных расселинах маленьких кривых сосен. До виднеющегося впереди крошечного, приютившегося у подножия горы, пляжа было уже недалеко.

Едва успев спуститься с карниза, все пятеро залезли в воду. Позже Маша стала учить обещанному приему Лешку с Иваном, а Андрей с Сашкой, захватив очки для плавания, отправились обследовать с моря нависшую над бухтой стену Караул-Обы. В прошлый раз на море было волнение, и Андрей захотел еще раз всё перепроверить.

Спеша убраться с пути подходящего к пляжу катера, они в несколько быстрых гребков достигли восточного склона горы и там уже медленно поплыли, следуя вдоль него к открытому морю. Нацепив очки, Андрей погрузил лицо в воду, выискивая возможный вход в пещеру. Сашка, щурясь от солнечных бликов, расслабленно греб рядом, наслаждаясь легко державшей его морской водой. Ему было всё равно, отыщут ли они эту таинственную пещеру.

После гибели Лилии Сашка больше не находил ничего интересного в магии. Что касалось его детской мечты о замке, она тоже с недавнего времени успела сильно поблекнуть. Сашка был уверен, что, если бы не эта мечта, он не сказал бы то, что сказал на уроке литературы два года назад и, кто знает, Андрей, возможно, не стал бы его другом. И Маша не стала бы любопытничать, что такое таинственное они обсуждают, и не присоединилась бы к ним. И тогда Лилия всё еще была бы жива.

Ее гибель изменила что-то в душе Сашки. Он перестал ценить вещи и абстрактные знания, какими бы таинственными и волшебными они ни были, и стал значительно сильнее ценить всё живое. И еще теперь он стал опасаться себя. Ибо хорошо помнил, как в один краткий миг зимой в спортзале готов был совершить непоправимое — уничтожить всех, кто стоял на его пути.

Сашка испугался, когда понял, что только секунда отделяла его от решения обменять жизнь Маши, Андрея и Игоря на жизнь Лилии. А промежуточных вариантов не было — ведь его гнев был настолько силен, что Сашка превратился в монстра. Кто-то другой занял тогда его душу и едва не превратил его тело в орудие убийства. Испытанное им ничем не походило на чувства, которые заставили Сашку наброситься осенью на Игоря. Тогда ему хотелось отомстить, наказать, — в спортзале ему захотелось убить.

Это настолько поразило его, что против воли он стал мысленно отдаляться от друзей, не подпуская их ближе определенной границы даже когда простил им то, что они совершили. И сейчас, пока он искал надежные вожжи на того, другого себя, Сашка будто завис в неопределенном состоянии. Ему было любопытно наблюдать за охотничьим азартом Андрея, но и только.

Он с улыбкой смотрел, как энтузиазм его друга то взлетает до небес, едва Андрея посещает очередная мысль о возможной точке поиска, то сваливается вниз, когда оказывается, что и там глухо. Как он покупает на рынке очередную бесполезную книжку про тайны Крыма и ныряет в нее с головой в надежде обнаружить хоть намек на что-то стоящее. И как Маша, напряженная и настороженная вначале, постепенно расслабляется, понимая, что шансы найти что-то минимальны, и начинает замечать вокруг море, солнце и окружающую их природу. Так что Сашка плыл сейчас, провожая взглядом скользящий мимо берег, основательно осматривая подозрительные места, но никоим образом не беспокоясь по поводу того, что их поиски могут в очередной раз оказаться напрасными.

Они поравнялись со входом в сквозной грот, расположенный на другой стороне бухты, затем проплыли еще почти столько же, как вдруг Андрей остановился. Вдохнув побольше воздуху, он нырнул. Не было его довольно долго. Когда он вынырнул, то первым делом стащил с себя очки и протянул их Сашке.

— Глянь сам, — пропыхтел Андрей, отдуваясь. — Жаль, ласты не взяли…

Сашка напялил очки и в свою очередь нырнул. Сначала он ничего не увидел, кроме склона горы, уходящего на глубину. Но, присмотревшись, заметил округлое отверстие в каменной стене, полузакрытое водорослями. Размер отверстия позволял проскользнуть в него, однако развернуться там было негде.

— Ага, увидел, — вынырнув, сказал он. — Ты внутри был?

— Нет, — ответил Андрей. — Хочешь попробовать?

— Угу, — буркнул Сашка. — Если застряну, тащи за ноги!

Андрей кивнул. Продышавшись, Сашка нырнул снова. Стараясь не задеть обросшие мидиями края дыры, он проскользнул внутрь и, ощупывая перед собой стены, стал быстро продвигаться вперед. Ход шел наверх и оказался достаточно длинный, чтобы Сашка успел запаниковать прежде, чем почувствовал, что очутился на поверхности.

Здесь не было видно ни зги. Похлопав вокруг ладонями, он понял, что оказался в пещере и что перед ним имеется подъем, куда можно выбраться и куда не доходит вода. Сашка вскарабкался на него и, нащупав края отверстия, нырнул обратно. С Андреем он столкнулся у выхода и уже вместе они вынырнули на поверхность.

— Ну что? — отфыркиваясь, спросил Андрей. — Что ты так долго?

Сашка сдернул очки на грудь.

— Пещера там, — прохрипел он. — С выходом над водой… И темно, как в могиле… — Он махнул рукой в сторону берега. — Поплыли обратно, без фонаря там нечего делать!

Выбравшись на берег, они направились к Лешке с Иваном, расположившимся чуть в стороне от остального загорающего народа. Уткнув подбородок в колени, рядом сидела Маша и глядела на море.

Андрей опустился на горячую гальку и, раскидав руки в стороны, растянулся на спине. Сашка последовал его примеру.

— Наплавались? — приподнимаясь на локте, спросил Иван. Рыжие вихры его стояли дыбом.

Сашка утвердительно помычал.

— А мы тут айкидо осваивали, — похвастался Иван и, прищурившись от бьющего в глаза солнца, с одобрением покосился на Машу. — И даже успели чему-то научиться!

— Пока ты не воткнулся головой в землю, — подал голос Лешка со своей стороны.

Иван поскреб макушку, где, судя по всему, находилось ушибленное место, и улегся обратно, проворчав:

— Нечего было лезть с советами. Из-за тебя ведь всё случилось!

— Ладно вам, — сказала Маша, не сводя взгляд с Андрея. — Выяснили уже, где ошиблись и кто виноват.

Лешка заложил руки за голову и повернулся к Сашке.

— Я видел, вы там ныряли?

— Угу, — буркнул тот. Лешка улыбнулся.

— Нашли тоннель? Там есть ход в пещеру, — пояснил он в ответ на вопросительный взгляд Маши. Андрей сел.

— Известное место, — добавил Лешка. — Аквалангисты иногда прячут в ней аппараты, когда лень тащить до поселка. Или если катер не пришел.

Андрей помрачнел, но продолжал слушать, уперев ладони в гальку. Прикрыв глаза рукой, Сашка бросил на него короткий взгляд.

— А пещера глухая? — спросил он.

— Глухая, — подтвердил Лешка. — И тесная, троим еле развернуться. Был я там один раз.

— То есть ничего неисследованного здесь не осталось? — спросила Маша.

Лешка дернул равнодушно плечом, а Иван безапелляционно заявил:

— Не в воде. Эту бухту ныряльщики давно прочесали вдоль и поперек, потому что море здесь чистое. Здесь даже фильмы снимали. Если что где осталось, то там!

Он показал на гору, что возвышалась над ними, и снова улегся. Андрей тоскливо посмотрел куда указал Иван.

— А на горе что? — спросила Маша негромко.

— У-у, чего там только нет! — загадочно произнес Иван.

Лешка сказал насмешливо:

— Можете ему верить — он на этой горе целое лето провел как-то с археологами. Зарабатывал на камеру для подводных съемок.

Маша бросила вертеть в пальцах разноцветный камушек. Андрей повернулся к Ивану.

— И что там нашли? — медленно спросил он.

Почуяв заинтересованность, Иван осторожно сказал:

— Проще показать. — Он с опаской покосился на лежащего рядом Лешку. — Хотите?

Лешка сморщился, словно куснул кислого яблока.

— О-о, нет! Только не прыгать опять по тем камням! Ванька каждого встречного тащит туда любоваться развалинами, — объяснил он и усмехнулся. — Заразился от археологов.

Иван сверкнул глазами в его сторону.

— Этим развалинам, между прочим, не одна тысяча лет!

— Ну хорошо, очень старые, никому не нужные развалины, так устроит? — Лешка перекатился на бок и подпер щеку рукой. — И кому это что дало? — подняв брови, спросил он.

Иван немедленно возразил:

— Ну, хотя бы разгадку одного древнего спора о переселении народов. Помнишь, я рассказывал о каменной плите с изображенными на ней четырьмя рунами?

Сашка навострил уши. Маша с Андреем замерли, боясь вздохнуть. Лешка лениво кивнул. А Иван сказал:

— Судя по этим рунам, развалины на горе являются крепостью, построенной выходцами из северной Европы в самом начале нашей эры.

Теперь уже сел Сашка.

— А этих переселенцев не герулами звали? — спросил он, вспомнив лекцию, прочитанную ему Лилией в день памятного визита Маши в его квартиру.

— Герулами, точно, — подтвердил Иван и тут же поинтересовался: — А ты откуда знаешь?

— Читал, — ответил Сашка. Маша не отводила глаз от гальки перед собой.

— А что за руны, помнишь? — спросил Андрей, стараясь не выказать охватившего его возбуждения.

— В упор не помню, — вздохнул Иван.

Андрей потянулся было к застегнутому карману купальных трусов, где держал Навигатор, но вовремя опомнился.

— Пошли, — сказал он и вскочил на ноги. — Покажешь эту плиту!

— Да ее археологи утащили, — удивился Иван энтузиазму. — Могу только место показать, где нашли. И это совсем не там, где развалины крепости — это несколько в стороне.

Лешка спросил Андрея:

— Ты чего так возбудился? Откуда про руны знаешь?

— У него бабушка историк, — не растерялся Сашка. — Специализируется как раз по периоду начала нашей эры.

Андрей на это только кивнул.

— Ясно… — Лешка поднялся на ноги и потянулся. — Чует моя душа, что похода не избежать! — Он повернулся к неподвижно сидевшей Маше. — Ты идешь?

— Можешь тут подождать, — добавил Иван. — Мы недолго!

Маша вздохнула и встала. Глаза у нее были шальные. Отряхивая с себя прилипшую гальку, она произнесла деловито:

— Нет уж. Если идете вы, то и я тоже.

Они пересекли пляж и по хорошо утоптанной тропе стали подниматься наверх. Иван бодро шагал впереди, то и дело давая пояснения, которые Лешка слушал равнодушно, Маша — внимательно, Сашка — с интересом, а Андрей — жадно. Тропа вывела их в небольшую зеленую долину — Долину Тавров, как сообщил Иван, — откуда после короткого подъема ребята попали в настоящее каменное царство. Неприступные стены возвышались над головой с трещинами такой глубины, что больше напоминали пещеры.

В одной из таких трещин с левой стороны оказалась спиральная лестница, вырубленная в скале, поднявшись по которой, ребята попали в узкое ущелье, чьи увитые плющом стены почти смыкались над головой. Миновав его, они через несколько минут очутились на каменной площадке. И сразу стало понятно, почему эта гора носит название Караульная вершина.

С восточной стороны была отчетливо видна возвышающаяся над Судаком гора Крепостная, увенчанная Дозорной башней. С противоположной, западной, стороны в море хорошо просматривался другой мыс. Так что легко можно было представить, как любой сигнал — скажем, огонь, зажжённый здесь, на Караул-Оба, — быстро передавался по всему побережью.

Иван успел еще показать, где именно археологи раскопали загадочную плиту, как стоящий выше их Лешка засвистел и стал тыкать пальцем вниз по склону.

— Катер твоего дядьки идет! — крикнул он и махнул Ивану рукой. — Давай поторопимся, может, успеем застать!

Иван побежал к Лешке проверить, тот ли это катер, а Андрей, повернувшись к ним спиной, достал из кармана Навигатор. На протяжении нескольких долгих секунд трое друзей смотрели на то, что показывает им Навигатор. Затем Андрей убрал его в карман, и они поспешили к Лешке с Иваном, которые уже вовсю махали руками и кричали им, чтобы поторопились.

В Судак они вернулись на катере.

26

Под утро их разбудил дождь. Дождь глухо стучал по крыше, с урчанием струился по водосточной трубе, звонко барабанил по подоконнику и отчаянно брызгал в распахнутое настежь окно.

Андрей открыл глаза и посмотрел на часы — пора было вставать. Он выключил не успевший зазвенеть будильник, поднялся с кровати и плотно затворил окно. Было еще темно, когда трое друзей вышли из дома, прошли по узкой, заросшей тополями улице и оказались на длинной набережной, протянувшейся вдоль всего Судака.

Здесь дождь усилился. Он безжалостно заколотил им по головам, стекая струями за шиворот и пузырясь лужами под ногами. Но дождь был теплый, вполне терпимый. Только майки у всех троих намокли и стали противно липнуть к телу да кроссовки Андрея набрали воды и хлюпали теперь на каждом шагу. Сашка тихо порадовался, что обул по совету Маши сандалии.

Впереди серой громадой вырисовывалась гора Крепостная с башнями, соединенными высокой стеной. Небо в той стороне уже очистилось, облака уходили к востоку, и день, судя по всему, обещал быть ясным. Шлепая по мокрым бетонным плитам, ребята деловито зашагали в сторону крепости. Дождь на короткое время перестал, но тут же снова возобновился.

На набережной не было ни души. Лишь встретился им наряд милиции с овчаркой на поводке, которая не обратила на них внимания, да спросил время пережидавший дождь под лапами акации запоздалый турист.

Вымокший до нитки Андрей неприветливо бросил:

— У нас нет часов!

Часы лежали у него в кармане купальных трусов вместе с Навигатором, но лезть в мокрый карман не было ни малейшего желания.

— А что так? — раздался им в спину вопрос. — Определяете время по звездам?

— По ним и определяем, — буркнул Андрей не останавливаясь.

— Смотрите, — сказал турист, — звездам не всегда можно доверять.

С трудом преодолев раскисшую от дождя длинную тропинку, что вела по склону горы к окраине города, они вышли на дорогу, соединяющую Судак и Новый Свет. Здесь дождь перестал. Наступали предрассветные сумерки. Уже знакомое им шоссе стало хорошо видно, и ребята пошли быстрее, зябко ёжась от легкого ветерка.

— Что-то я аж зубами стучу, — пожаловался Сашка. Он с завистью покосился на Машу, шагающую рядом как ни в чем не бывало, одетую в майку и шорты куда короче их с Андреем купальных трусов.

— Думаю, сожрать надо чего-нибудь, — добавил он. — Бутерброды у нас с чем?

— С ветчиной, — ответила Маша. — Достать?

Сашка кивнул. Андрей сказал:

— И мне тогда сразу.

Он остановился и повернулся к Маше спиной. Та развязала завязки, порылась в рюкзаке, вручила им по солидной величины бутерброду, себе взяла яблоко, и они пошли дальше. Впереди открылся во всей красе Сокол, когда, покончив с бутербродом, Андрей сказал Сашке:

— Это ты вибрируешь не от холода. Это ты вибрируешь от неизбежности встречи с самой большой тайной Крыма.

Он усмехнулся, вспомнив название книжки, что отправил на днях в мусорное ведро. Сашка промолчал, старательно дожевывая остатки бутерброда.

— Ты слишком самонадеян, — сказала Маша. Она выбросила огрызок яблока в ущелье, затем произнесла назидательно: — Прикинь, стоишь ты на полюсе и видишь падающую звезду. Загадал желание, а звезда оказалась Полярная!

Сашка коротко рассмеялся. Андрей возразил:

— Образ выпуклый, но неверный. В данном случае мы сами направляемся к этой звезде. Причем зная точно, где искать.

— М-м… — протянула Маша. — Как любишь ты говорить, это еще не факт. Из того, что вчера Навигатор вел себя странно, совсем не следует, что мы отыщем твою пещеру.

— И тем не менее я чую, что мы подобрались вплотную, — сказал Андрей. — А что касается Навигатора…

Он показал на видневшуюся далеко впереди гору, где они были днем раньше.

— Что-то в недрах этой штуки не так! Мы подождем до восхода и если опять не увидим подсказки, где искать в воде, — будем искать на горе ножками. Хоть до самого конца каникул. Облазим ее вдоль и поперек. Всё равно сегодня последний день гелиактического восхода.

Маша пожала плечами.

— Кстати, — задумчиво сказал Сашка, — а в самом деле интересно, почему Навигатор не стал ничего показывать. Он вел себя просто как обычный шарик, плавающий в жидкости!

Сашка бросил взгляд на Андрея, тот молча кивнул.

— Не крутился, как у Лилии, и поворачиваться ничем не стал, — почесал Сашка в затылке. — Будто оказался на границе, где не действуют известные ему законы. На нейтральной полосе, вот! — сформулировал он наконец.

Карие глаза Маши озабоченно пробежали по горизонту, скользнули по Андрею и остановились на Сашке.

— Караульная вершина, — пробормотала она. — Вот тебе и объяснение.

— О чем и говорю! — возбужденно бросил Андрей. — Я уверен на сто процентов: облазь с Навигатором хоть весь Крым, другого такого места не найти!

Наступающий рассвет окрасил каменные отроги Караул-Обы в кремовый цвет, а вода бухты стала такой синей, что казалось, будто в ней размешали неимоверное количество синих чернил. На небе было ни облачка. Море лежало от горизонта до горизонта спокойное, без малейшего волнения. Исчезла даже линия прибоя.

Сашка, который в соответствии с разработанной Андреем диспозицией стоял у входа в сквозной грот, скоро перебрался на карниз — это показалось ему более правильным. И теперь он, не шевелясь, сидел и смотрел на противоположную сторону бухты.

Андрей с Машей заняли наблюдательный пост на протянувшемся в море мысе Капчик, чтоб иметь возможность одновременно видеть и восточную линию горизонта, и восточную стену Караул-Обы.

Едва Сашка устроился на карнизе, как небо стало стремительно светлеть, с каждой секундой наливаясь глубиной. От огромных валунов на склонах горы протянулись длинные тени, по воде побежали блики. Вдруг Сашка заметил искорку, словно солнечный зайчик от зеркальца, сверкнувшую неподалеку от места, где они вчера с Андреем обнаружили подводный вход в пещеру.

Сашка, правда, не был уверен, что это то самое место, а потому слезящимися от напряжения глазами продолжал неотрывно смотреть то на гаснущую, то вновь появляющуюся искорку, понимая, что это вполне может оказаться какой-то мусор. Он еще подумал, что не заметил бы ее с того места, куда его поставил Андрей, когда увидел такое, от чего по спине у него побежали мурашки.

Лучи восходящего солнца вызвали на склоне горы появление узкой, четко очерченной тени, напоминающей по форме сильно вытянутый перевернутый треугольник. Чем выше поднималось над горизонтом солнце, тем ниже опускалась эта тень, и когда своим нижним углом она коснулась воды в стороне от сверкающей точки, Сашка бросил растерянный взгляд на виднеющихся вдалеке друзей.

Ему показалось, что они смотрят совсем не туда, и он растерялся еще больше — тень уже слабела и должна была скоро исчезнуть. А с такого расстояния запомнить точное место, куда она указывала, представлялось безнадежным. Сашка бросил последний отчаянный взгляд на Машу с Андреем и вскочил на ноги.

То, что он собирался сделать, было прежде всего глупо, потому что будет еще один день и еще один восход, и ничего не изменится, если завтра они рассядутся так, чтобы уже точно понять, куда указывала тень — хотя Сашка начинал подозревать, что увидеть ее можно только с карниза.

Но это было еще и опасно — у него почти не было опыта в таких делах. Однако больно серьезно Андрей отнесся к сегодняшнему их походу и даже взял с собой Арпонис, что сделал впервые после приезда. И если он прав, и сегодня в самом деле последний день, когда можно найти загадочную пещеру, Сашка должен был ему помочь. «И даже денег мне за это не заплатят!» — подумал он, вспомнив свою победу на фехтовальном турнире.

Коротко глянув вниз, Сашка с силой толкнулся ногами, ласточкой нырнув с десятиметровой высоты. Он еще успел обозвать себя идиотом, как руки его коснулись воды и, чтобы не ткнуться головой о камни, выгнул на всякий случай спину, резко уменьшив тем самым глубину погружения. От гидравлического удара по позвоночнику Сашка против воли охнул, глотнув воды, но уже в следующую секунду резал поверхность бухты к месту, куда указывала тень.

Корректируя время от времени направление, он плыл как в свои лучшие времена, стараясь не обращать внимание на здорово мешавшие ему сандалии, майку и более всего купальные трусы, думая только об одном — успеть. Но тень стремительно слабела — быстрее, чем он приближался к точке, на которую она указывала. Когда же Сашка достиг противоположной стороны бухты, тень исчезла совсем. Вместе с ней исчезла и искорка.

Тяжело дыша, с трудом ворочая руками от усталости, чтобы держаться на плаву, Сашка разочарованно огляделся по сторонам. А к нем уже плыли Маша с Андреем, и он против воли улыбнулся, разглядев рюкзак в воде, — видимо, Андрей воспринял происшедшее достаточно серьезно, чтобы решиться угробить еду, которую они рассчитывали растянуть на день.

Первой к Сашке подплыла Маша. Андрей отстал, сражаясь с рюкзаком и кроссовками, которые намокли и тянули его вниз.

Едва успев отдышаться, Маша отрывисто спросила:

— Что ты увидел? — Она выдохнула в воду и, глядя на приближающегося Андрея, добавила: — Он прыгнул со скалы, когда ты сиганул. Думает, ты заметил вход в пещеру.

— Только странную тень, — успел сказать Сашка прежде, чем поравнявшийся с ними Андрей прохрипел:

— Народ, попёрли к камням… А то если я остановлюсь, я утону!

До торчавших из воды ближайших камней было метров десять. Андрей вскарабкался на тот, что поменьше, и, скинув рюкзак, растянулся на спине. Маша с Сашкой взобрались на соседний, побольше и повыше. Они уселись на нем, отдуваясь, глядя сверху на Андрея. Тот лежал не шевелясь, только грудь его ходила ходуном. Но едва Маша спросила Сашку, какую такую тень он заметил, Андрей поднял голову.

— Точно! Поведай-ка, с чего ты решил устроить этот заплыв. Увидел что-то?

— Увидел, — подтвердил Сашка.

Пока он рассказывал про замеченную им тень и искорку на воде, Андрей стащил с себя кроссовки, вылил из них воду и пристроил их рядом с рюкзаком. Затем, встав на ноги, спросил:

— Где именно ты заметил ту искорку?

Сашка поднялся и показал на расположенную недалеко изрезанную трещинами стену горы. Следом поднялась Маша. Посмотрев, куда показывал Сашка, она невозмутимо сказала:

— Там бутылка. Видимо, какой-то турист бросил с катера, вот ее и прибило к горе. Совсем загадили всё побережье, — добавила Маша сварливо.

Стоило ей сообщить про бутылку, как Сашка с Андреем и сами увидели, что это именно бутылка — прозрачная, полулитровая, с белой закрученной пробкой. Андрей нахмурился.

— Так, ладно… Ну, а тень твоя где была? — спросил он. — Куда она указывала?

— Да почти туда же, где бутылка, — сказал Сашка. — Чуть левее от нее.

Андрей бросил короткий взгляд в ту сторону и многозначительно посмотрел на Сашку.

— Чуть левее находится вход, что мы вчера отыскали, — тихо проговорил он и, сев на камень, стал с отвращением напяливать на себя мокрые кроссовки. — Что застыли? — сказал он наблюдающим за ним друзьям. — Сейчас полезем в пещеру.

Он поднял рюкзак.

— Подожди-ка, — сказала ему Маша. — Давай хоть избавимся от еды!

Она перебралась к нему на камень, достала из рюкзака полиэтиленовый мешок и вытряхнула в воду намокшие бутерброды. Мешок она прополоскала и сунула в рюкзак. Потом вручила Сашке с Андреем по два яблока, села на корточки и смачно захрустела своим, глядя на далекий морской горизонт.

Андрей растерянно застыл над ней с яблоками в руках.

— Может, другое время найдешь? — спросил он.

— Ешь! — сказала Маша, не отрывая взгляда от горизонта.

Андрей пожал плечами и, присев рядом, стал молча есть. Сашка поймал себя на неясном ощущении тревоги, что коснулось на мгновение его сердца. «Может, и она то же самое испытывает?» — подумал он, глядя на Машу.

Лицо Маши было спокойно. Она сидела, положив ладонь на колено, вторую выставив вперед и вращая в пальцах за черенок огрызок яблока. Может, она и волновалась, но этого не было заметно.

— Слушай, а я ведь первый раз видел, как ты плывешь в полную силу, — поворачиваясь к Сашке, сказал Андрей. Он принялся за второе яблоко. — Мощно, по-другому не скажешь! — промычал он.

«Лилию вы не видели», — хотел сказать Сашка, но промолчал. Маша бросила огрызок в море и подтянула к себе рюкзак, достав из него фонарь, маску и очки для плавания.

— В каком порядке ныряем? — спросила она у Сашки. Тот сказал:

— Думаю, разумно будет, если первым пойдет Андрей в очках и с фонарем. И подсветит потом сверху, когда выберется. Затем ты в маске. А за вами уж я.

Андрей покивал соглашаясь. Маша спросила озабоченно:

— А найдешь вход без очков?

— Я там уже был, — успокоил ее Сашка. — Не заблужусь. — Он подобрал огрызки, выбросил их в море и перебрался на камень к друзьям. — Ну что, поехали? Много времени это не займет, пещера всё одно глухая.

— Это еще надо проверить, — буркнул Андрей и первым спустился в воду.

Они без проблем отыскали место, где ныряли вчера, и вскоре один за другим очутились в тесной пещере, достаточно высокой для того, чтобы можно было встать во весь рост.

Пол здесь был неровный и в нем зияла дыра, сквозь которую они только что проникли. Стены, покрытые натеками, были шероховаты, с многочисленными выступами и углублениями, в которых местами поблескивала вода.

Кое-где на стенах и на полу, под невидимыми трещинами в своде, росли стройные сталагмиты. Навстречу им с потолка спускались сталактиты. Нагромождение их в ограниченном пространстве вызвало у всех троих чувство клаустрофобии. Осматриваясь, Андрей повел вокруг фонарем — на влажных стенах заплясали тени странных очертаний.

Маша тихо сказала:

— Давайте исследуем и свалим побыстрее. Не по себе мне тут!

Но особо исследовать было нечего. Стены пещеры не доходили пару метров до отверстия в полу, где плескалась вода и где неподалеку лежала брошенная кем-то порванная ласта. Там же валялась пустая пластиковая бутылка, точь-в-точь как та, что видели они на поверхности. Этикетка на ней расползлась от сырости.

Андрей разочарованно огляделся и отдал фонарь Маше, которая не стала ничего осматривать, а просто села на корточки у стены, поставив фонарь рядом на попа. Андрей сразу уставился в потолок, будто выискивая путь наверх.

Сашка обошел Машу и направился к дальней стене. Стараясь не ступить в круглую выемку, наполненную мутной жижей, что капала с нависавшего сверху сталактита, он принялся разглядывать приглянувшееся ему переплетение известковых натеков, за многие годы сформировавших своего рода барельеф.

Маша рассеянно смотрела, как Сашка ведет пальцем по барельефу, но насторожилась, когда он обернулся и попросил Андрея:

— Дай-ка мне первые строчки ребуса! Я успел его подзабыть.

Глаза Андрея вспыхнули интересом, он тут же начал диктовать:

— «Как зверь затравленный — в нору»…

Не отрывая взгляд от стены, Сашка кивал ему в такт.

— «Как птица царственная — в небо»…

Сашка продолжал кивать. Маша поднялась на ноги и стала круглыми глазами наблюдать за ним.

— «Как пальцы — к чаше и перу»… — проговорил Андрей, и тут Сашка опять обернулся.

— Точно! — сказал он. С сияющей улыбкой он ткнул пальцем в стену. — Вы только посмотрите на это!

— На что «это»? — теряя терпение, спросил Андрей.

Он двинулся было к Сашке, но наткнулся по дороге на Машу. Покачнувшись, Андрей едва удержался на ногах. Задетый его кроссовкой фонарь упал и покатился к дыре в полу. Маша, ахнув, попыталась его поймать, но безуспешно.

Продолжая упирать палец в стену, Сашка лишь переступил с ноги на ногу. Он растерянно смотрел, как гаснет свет в дыре, куда, кувыркаясь, погружался фонарь, и когда наступила полная темнота, почувствовал, что падает головой вперед. Приземлившись на вытянутые руки, ободрав ладони о шершавый пол, он тут же встал и оглянулся — позади него была стена.

«Только не это! — мелькнула у него паническая мысль. — Как же это я опять-то умудрился? Да нет, не может быть!» Сашка быстро ощупал стену, огляделся и увидел, что угодил тоже в пещеру, только намного просторней, и что откуда-то сверху сюда пробивается слабый свет.

Пытаясь справиться с паникой, он задрал голову, обозрел над собой неровную каменную поверхность, заметил отверстие, сквозь которое внутрь проникал одинокий солнечный лучик, и стал уже несколько спокойней осматриваться.

В этой пещере тоже были известковые натеки разнообразных форм и размеров. В дальнем углу, где свод понижался, его подпирали гигантские натечные колонны, украшенные в нижней части кружевными ребрами, между которыми из земли поднимались отдельные сталагмиты, напоминающие диковинные цветы. Ближе к Сашке сталагмиты украшали стену уже в виде окаменевших струй водопада.

По правую руку рядом с протяженным ровным участком в стене находилось обширное углубление, словно исполинская оркестровая раковина, только глубиной всего в пару шагов, вход в которую преграждали короткие столбики молочно-белых сталагмитов. Внутри этой раковины, по центру ее, сросшиеся вместе сталагмиты и сталактиты образовывали нечто, напоминающее уложенные одна к другой водосточные трубы.

Согнутым пальцем Сашка постучал по одной из них и услышал тихий мелодичный звук. Он удивился, но мысль о том, как он сюда угодил, не отпускала его.

Сашка обошел пещеру и пришел к выводу, что природа ее не отличается от той, где он только что побывал. Разве что здесь было суше и светлее и отсюда не было выхода. Но, судя по всему, она тоже находится в недрах горы, просто дальше от источника воды хотя бы потому, что здесь на голову ничего не капало. Сашка с облегчением подумал, что всё же не по своей воле он в буквальном смысле слова выпал сюда. Скорее всего сработал какой-то хитрый механизм.

Собственно, Сашка просил Андрея напомнить ему первые строчки ребуса Механика только потому, что узнал в переплетениях барельефа чашу, а над ней вертикально висящее стилизованное перо, и вспомнил, что где-то в ребусе они упоминались. В нагромождении натеков он нипочем бы их не разглядел, если бы перед этим не обратил внимание на сталактит, по форме похожий на такое перо.

Но даже тогда это сделать было нелегко — ему просто повезло, и он сразу выловил глазами перо, а потом уже сумел распознать чашу. Проделанное им напоминало упражнение, когда он тренировал себя находить нужные фигурки среди переплетений орнамента Арпониса, сидя в кустах сирени у школы более года назад. Воспоминание о том дне снова всколыхнуло угасшую было панику и Сашка принялся твердить сам себе:

«Спокойствие! Главное, не пороть горячку. Сто к одному, что Андрей сообразит, что делать. Хотя там сейчас кромешная тьма… Ничего, он всё равно сообразит! Он за мной следил, и Маша следила, так что они должны догадаться! На полу углубление. Надо встать в него, как я понимаю и куда я, видимо, наступил, когда Андрей утопил фонарь… А потом всего лишь нащупать точное место на стене — самый кончик пера — и надавить на него. Так что у меня совершенно нет причин волноваться, надо только подождать!»

Едва он пришел к этому заключению, как услышал звук, словно от удара баскетбольного мяча об асфальт, и почувствовал дуновение воздуха за спиной. Сашка стремительно обернулся — перед ним, кряхтя и охая, поднимался с пола Андрей. А рядом с ним стояла на четвереньках Маша и, задрав взъерошенную голову, со странным выражением на измазанном грязью лице смотрела на Сашку.

— Вы! — воскликнул он. — Вы всё-таки сообразили!

Он в два прыжка подскочил к друзьям и вместе с Машей помог подняться Андрею, который, прыгая на одной ноге, с трудом разгибал колено.

— Сообразили, сообразили, — пропыхтел тот, ковыляя с друзьями к месту, где было светлее всего. Мокрые волосы торчали у него во все стороны. Кроссовки на левой ноге не было.

— Где мы? — спросила Маша, тревожно оглядываясь по сторонам. — Слушайте, а здесь красиво! — восхитилась она, заметив колонны и рядом с ними каменный водопад.

— Неплохо, неплохо, — согласился Андрей, ища место, куда присесть.

— Понятия не имею, где мы, — сказал Сашка. — Но если открылась дверь сюда, то почему бы ей не открыться обратно?

— Только давайте не торопиться, — пробурчал Андрей. — Он сел на короткую колонну и начал рассматривать ободранное до крови колено. — Пока что мы едва успели сюда попасть!

Бросив разглядывать окружавшие ее красоты, Маша сняла с Андрея рюкзак, вытащила из его недр запечатанный пластиковый пакет и, достав оттуда бинт с антисептиком, стала обрабатывать колено. Поморщившись, Андрей пробормотал:

— Когда ты успела положить туда аптечку?

— Так ведь с вами редко обходится без членовредительства, — ответила Маша. Она оценивающе посмотрела на дело своих рук. — Забинтовать? — спросила она.

— Еще чего! — фыркнул Андрей. — Тогда совсем перестанет сгибаться.

Он удовлетворенно помахал в воздухе голой ступней и осторожно поднялся на ноги.

— Ты где кроссовку-то потерял? — спросил его Сашка.

Теперь фыркнула Маша. Покосившись на нее, Андрей сказал:

— Когда почти улетел в тот чёртов колодец, куда до этого мы уронили фонарь. Зато теперь нет ни малейших сомнений, что означают в ребусе слова находят путь — вот так же слепо. Что ты увидел? — спросил он. — На той самой стене.

— Чашу и перо, — ответил Сашка. Он вкратце рассказал, о чём рассуждал сам с собой три минуты назад.

— Ясно, — кивнул Андрей. — Ну, и девица попалась Механику! Написано вроде всё верно, но путь лежит в буквальном смысле через тернии.

Он потер руки, будто в предвкушении, и сказал, оглядываясь по сторонам:

— Ну что ж, а теперь дальше давайте искать!

Маша насторожилась:

— Ты о чём?

Андрей недоуменно глянул на нее.

— А ты собралась сидеть тут всю жизнь? — язвительно спросил он и повел руками вокруг. — Теперь надо разбираться, как нам дальше пройти! Думаю, стоит внимательно изучить все стены. Вдруг здесь такого же рода дверь, как в предыдущей пещере?

— Нет, — оборвала его Маша. — Сначала мы проверим, можно ли вернуться назад.

Андрей хотел было возразить, но отвел глаза и сказал пренебрежительно:

— Как хочешь! Тогда ты проверяй пока, а я займусь другим.

Он отошел к наименее освещенной части стены и стал ее разглядывать. Слышно было, как он чертыхается, пытаясь зажечь себе в помощь магический огонек. Маша проводила его беспокойным взглядом и повернулась к Сашке.

— Пошли поищем, как открыть эту дверь в другую сторону!

— Пошли, — согласился он.

Они подошли к участку стены, перед которым очутились до этого на полу и, подобно Андрею, стали ее осматривать. Шаря руками и глазами по едва видимой в тусклом свете шершавой поверхности, Сашка сказал:

— Слушай, а может, ты не права, думая, что всё заранее подстроено?

Маша поправила прядь волос и проговорила мрачно:

— Может, и не права. Только даже если не подстроено, у меня сильные сомнения, что нас будут встречать с распростертыми объятиями.

Сашка удивился:

— С чего ты это взяла?

Продолжая ощупывать стену, Маша хмуро спросила:

— Как назвал Батон генератор с Арпонисом, когда отдавал их тебе?

— Уликами, — сказал Сашка.

— Вот именно!

Заметив недоуменный взгляд Сашки, она объяснила нетерпеливо:

— Если рассуждать как Механик, который считает, что зря ничего не произносится и из всего можно сделать полезный вывод, у меня выходит, что за Батоном приходили представители власти. — Она опять раздраженно поправила волосы. — Потому что не будешь ты говорить «улика», если за тобой гонятся обычные бандиты, найдешь другое слово. Власть же — это тебе не Джокер на башне, пусть и демон…

Маша бросила осматривать стену и повернулась к Сашке.

— Власть круче любого демона! К тому же мы ничего про нее не знаем. Смотри, — разгоряченно проговорила Маша, — Батон, яркая личность, угодил в число ее врагов. А Сергей Сергеич, самый серый и неприметный учитель школы, ее представитель. Вот и думай, что это за власть такая, — угрюмо заключила она.

Сашка помолчал переваривая.

— А ему ты это говорила? — кивнул он в сторону Андрея, застывшего в задумчивости перед натеками, что напоминали водосточные трубы.

Маша отвернулась.

— Говорила…

И тут Сашка воскликнул:

— Ой, смотри! Я что-то нащупал!

Андрей за их спинами уже наигрывал какую-то мелодию, используя трубы в качестве музыкального инструмента, колотя по ним костяшками пальцев. Не обращая на него внимания, Маша пристально всматривалась в слабо заметное, зато изумительно четкое стилизованное изображение пера, направленного вниз. А прямо под ним в камне было чашеобразное углубление — такое же, как с другой стороны стены.

— Так, — произнесла Маша деловито, — а ну-ка… — Она протянула Сашке руку. — Держи крепче! — сказала она и, ступив обеими ногами в углубление, указательным пальцем другой руки нажала на кончик пера.

Сашку дернуло, но он устоял. Перед ними что-то мелькнуло, они почувствовали порыв ветра и на короткий миг увидели знакомую дыру в полу пещеры.

— Эй, что вы там делаете? — крикнул им Андрей. — У меня волосы зашевелились на голове!

— Путь отхода опробуем, — сказал Сашка насмешливо.

— Нашли? — заинтересованно спросил Андрей.

— Нашли и даже проверили на функционирование, — заверил его Сашка.

— И я, кажется, нашел, — пробормотал Андрей с едва заметным сомнением в голосе.

Маша с Сашкой переглянулись. Когда они подошли к нему, Андрей уверенней сказал:

— Вот эти натеки — ни что иное, как музыкальный инструмент типа органа. — Он показал на «водопроводные трубы». — И я, кажется, догадываюсь, какую мелодию надо на нем сыграть, — добавил он многозначительно.

Сашка заметил в его руке Навигатор.

— «Пляску черта»!

— Ее самую, — сказал Андрей. — Кстати, я наизусть ее помню.

— Подожди, — сказала Маша. — А зачем вообще что-то играть?

Андрей хмыкнул.

— «Нечеловеческой тоскою наполнит вены мертвых рек», — напомнил он Маше строчку из ребуса. На что она сказала:

— Да знаю! Твоя «Пляска» впрямь жуть кромешная, вполне сойдет за нечеловеческую тоску. Однако я не вижу здесь вен мёртвых рек.

Андрей пояснил:

— Такие трубки, как и всё, что вы видите, образуются в местах, где была вода. Много воды. Например, на Чатыр-Даге в Мраморной пещере есть такие же. Когда я был там на экскурсии три года назад, то нам рассказывали, что пещера лежит на пути бывшей подводной реки. Известняк воду впитал, а потом, когда река исчезла, медленно, капля за каплей, отдавал. Вода испарялась, кальций оставался и за тысячи лет из этого дела чего только не повырастало, в том числе такие трубки. Кстати, я уже подобрал нужные по тону, — торжествующе проговорил он.

— Так за чем дело стало? — спросил Сашка.

Маша постучала по одной из труб кончиком пальца. Раздался тихий, приглушенный звук.

— Нужно что-то жесткое, — сказал Андрей. — Кальцит очень твердый, однако хрупкий, поэтому я боюсь стучать Арпонисом. А кроме него у нас нет ничего…

Он вопросительно посмотрел на друзей. Маша с Сашкой отрицательно покачали головами.

— Что ж, — рассудительно произнес Андрей. — Значит, ничего другого не остается!

Он вздохнул и, достав из валявшегося рядом рюкзака жезл, примерил его на руке.

— А что случится, если расколется труба? — с опаской спросил Сашка.

— Не знаю, — честно признался Андрей. Он обвел рукой стену. — Вся эта система, этот орган и дверь, которую он открывает, должно быть, неплохо сбалансированы. Чёрт знает, что будет, если нарушить баланс, — пожал он плечами. — Потому что непонятно, какие силы приводят эту дверь в движение, если она тут вообще есть.

— Так давай отложим, — сказала Маша. — Дорогу мы теперь знаем, всегда можно вернуться с чем-нибудь более подходящим.

— Сейчас, ага, — раздраженно отмахнулся Андрей. — Тебя послушать, так вообще все каникулы надо просидеть в городе! А если эта дверь в следующий раз откроется только через год? Нет, так не пойдет! — твердо сказал он. — Если больше нечем, используем Арпонис.

— Тогда к чему была речь об опасности расколотить трубы? — резко спросила его Маша.

Андрей покраснел:

— А, ну тебя!

Он ухватил Арпонис покрепче.

— Ты хотя бы набалдашником не стучи, — остановил его Сашка.

— Да, точно, — Андрей перехватил жезл иначе. — Правда, так не очень удобно, — буркнул он, примериваясь, и легонько ударил по одной трубе.

Теплый, прозрачный, немного тревожный звук заполнил собой пещеру.

— Держи это у меня в поле зрения, — скомандовал Андрей, протягивая Сашке Навигатор. Затем ударил по следующей трубе.

Дальше он стучал не переставая. Стоя поодаль, Маша наблюдала за ним. Андрей усиливал удары, одновременно увеличивая темп, и настал момент, когда Навигатор неуверенно провернулся на один оборот.

И тут «орган» сам стал помогать Андрею. Продолжительность звучания после каждого удара увеличилась, звуки слились в цельную мелодию. Навигатор завращался как бешеный. Все трое уже слышали эту мелодию и всё же ребят от нее передернуло.

Маша заметила, как в нескольких шагах от «органа» по стене пробежала тонкая трещина. Трещина росла и уже можно было понять, что часть стены каким-то образом уходит в сторону, открывая двухметровой высоты проем. Стоя боком к Андрею, Сашка заметил выражение лица Маши только когда дверь открылась настолько, что туда мог въехать средних размеров грузовик.

Сашка перехватил руку Андрея с зажатым в ней Арпонисом, и они вместе выглянули из раковины.

— Ч-чёрт, — только и смог произнести Андрей в первый момент. Он нервно засмеялся и подпрыгнул от радости: — Получилось! — Потом он подскочил к Маше и закричал, показывая на огромную прямоугольную дыру: — Смотри, смотри! У меня получилось!

— Получилось, — подтвердила Маша. Потом добавила невозмутимо: — Только она закрывается.

— Как? — Андрей обернулся и рванулся к двери, которая в самом деле закрывалась, причем значительно быстрей, чем открывалась до этого. Он застыл у сужающегося проема и в нетерпении глянул на друзей.

— Ну, чего вы?! — воскликнул он. — Вы идете или нет? — спросил он, с отчаянием наблюдая, как проем продолжает уменьшаться.

Маша отрешенно посмотрела на него и сказала:

— Идем, конечно.

Она шагнула к нему, и Андрей практически втащил ее внутрь. Следом заскочил Сашка, почувствовав, как бухнуло у него в груди сердце, словно он пересек невидимую, но важную границу. Они с Андреем стали следить за бесшумно исчезающим проемом, а Маша повернулась посмотреть, куда они попали.

Она вздрогнула и непроизвольно попятилась, толкнув при этом Сашку локтем.

— И что теперь? — едва слышно спросила их Маша.

27

В помещении, где они очутились, в двух шагах от них стояла собака. Склонив набок голову, она следила за ними маленькими красными глазками. На шее у нее красовался металлический ошейник.

Андрей впечатался в стену спиной, пробормотав:

— Твою мать… И тут покою от нее нет!

— Эта другая, — мягко сказала Маша. — Поменьше, и у нее есть ошейник. Местная собачка, скорее всего.

Собака развернулась и, цокая когтями по выложенному каменными плитами полу, убралась восвояси за поворот длинного просторного тоннеля, вырубленного, судя по всему, прямо в теле скалы. Тоннель заметно поднимался, уходя пологой дугой наверх.

— Кажется, нам только что сказали «Добро пожаловать», — медленно произнес Сашка, провожая собаку взглядом.

Он заметил металлические скобы, укрепленные в стенах, и насторожился. Точно такие скобы, только с горящими факелами, он видел год назад в башне Джокера. Правда, здесь факелов не было, — тоннель освещался рассеянным, чуть голубоватым светом, падающим со светящегося потолка.

— А вы боялись, — сказал Андрей оживленно, страшно обрадованный тем, что собака не проявила враждебных намерений и вообще поторопилась скрыться из виду. — Как видите, всё вполне дружелюбно!

— Еще не вечер, — не смутилась Маша. — Пока что я опять вижу пустой коридор. И ни одной живой души.

— Люди тут есть, — сказал Сашка, показав на стоящую у стены широкую деревянную скамью с отполированным до блеска сиденьем.

— Вот видишь! — укоризненно бросил Андрей.

Он жадно огляделся и присвистнул, заметив на стене, рядом с которой они стояли, такой же «орган», что и с другой стороны. Только трубы у него были металлические.

— Чего же мы стоим? — спохватился он. — Давайте двигаться, а то вдруг эта штука работает только в период гелиактического восхода! — проговорил он возбужденно, ткнув пальцем в «орган». — Пошли скорее! — махнул он рукой в направлении, куда ушла собака.

Все трое зашагали вверх по тоннелю. Они шли уже несколько минут, а однообразному тоннелю, казалось, не будет конца. Ничего в нем не менялось — всё те же вырубленные в скале стены, выложенный плитами пол и равномерно светящийся потолок. Воздух здесь был сыроват, со слабым запахом плесени и чего-то еще, как будто синтетического.

Ребята молча шагали плечом к плечу, с Андреем в середине, который держал Арпонис за набалдашник и, помахивая им в такт шагам, сначала тоже молчал, шаря вокруг глазами, но устав от однообразия, принялся обсуждать подробности того, как они сюда попали.

Андрей пребывал в эйфории. Даже не пытаясь вставить слово, Маша с Сашкой слушали, как он в очередной раз раскручивает цепочку рассуждений, позволивших расшифровать ребус Механика. Иронически отозвавшись о его способностях историка, Андрей упомянул сокола как царственную птицу, и гальку на побережье Алушты, и герулов, которых раскопала Лилия, и быка как священное животное Осириса — всё, что Механик проморгал. Не говоря уже о гелиактическом восходе.

Тут Маша тихо возразила, что каким бы ни был историком Механик, но мимо гелиактического восхода он точно не прошел. Андрей, горячась, стал спорить, и в этот момент они достигли конца тоннеля.

Слегка запыхавшись от длительного подъема, они разглядывали открывшийся перед ними огромный круглый зал с высоким куполообразным сводом, светящимся в точности, как потолок в тоннеле. Посередине зала находилось гигантское кольцо метров двадцати в поперечнике. Оно будто росло из пола, занимая собой большую его часть и оставляя по краям проход шириной в несколько шагов.

Кольцо было каменное, обильно покрытое барельефом. Некоторые из фигур барельефа ребята узнали — это были значки Навигатора.

В высоту кольцо было по пояс, а внутренность его была заполнена странно пахнущей, маслянистой на вид серебристо-голубой жидкостью, на треть не доходившей до края. Жидкость почти незаметно глазу вращалась. Свет из-под купола отражался от нее или это светилась она сама, было непонятно.

Всё так же молча трое друзей вошли в зал и, стараясь держаться поближе друг к другу, стали медленно продвигаться вперед, обходя своеобразный бассейн и методично разглядывая всё по пути.

На полукруглых стенах зала в большом количестве висело холодное оружие всех видов и размеров, некоторое в ножнах, а также металлические ошейники, что видели ребята на собаке, — свитые вместе широкие плоские кольца желтого металла. На уровне груди, на прикрепленных к стене полках из черной древесины стояли книги, преимущественно энциклопедического формата.

Андрей дернулся словно фокстерьер, учуявший добычу, распознав на корешках латинский шрифт. Он уже потянулся к одной, страшно потертой и древней на вид, как Маша негромко воскликнула:

— Ой, смотрите!

На полу в нескольких шагах впереди они увидели здоровенный наплыв, образовавшийся из жидкости, вытекшей когда-то через повреждение в кольце. Повреждение выглядело так, будто кто-то с размаху пытался перерубить кольцо чем-то острым и плоским. Наплыв полностью перегородил путь и был достаточно широк, чтобы нечего было думать через него перепрыгнуть.

Маша, стоявшая ближе всех, осторожно коснулась его подошвой сандалии.

— Твердый, — доложила она. — Ну что, будем перебираться?

Сашка, не долго думая, шагнул прямо на него. Постояв секунду, он сказал:

— Не знаю, что это за штука, но я ничего подозрительного не чувствую.

— Значит, будем перебираться, — сказал Андрей и ступил босой ногой на наплыв. Истошный вопль прорезал сырую ватную тишину зала.

Маша с Сашкой вздрогнули, прикрыв уши. Мотнув рукой, Андрей отбросил от себя Арпонис и кенгуровым прыжком улетел с наплыва, чуть не сбив с ног Сашку.

— Ты чего? — растерянно спросил тот.

Мыча сквозь зубы, Андрей потряс в остервенении рукой.

— Чёртов Арпонис… — прошипел он, с ненавистью глядя на валявшийся неподалеку жезл. Глаза собаки на набалдашнике горели, словно подсвеченные изнутри.

— Не трогай! — предостерегающе крикнул он, когда Сашка склонился над жезлом. Но тот уже взял его в руки.

— Что случилось-то? — спросил он удивленно. — С Арпонисом вроде всё в порядке.

— Ни черта с ним не в порядке! — воскликнул Андрей. — Он чуть руку мне до кости не прожёг!

Всё так же молча Маша взяла его руку в свою и, повернув ладонью к себе, сказала:

— Никаких следов. Может, тебе показалось?

— Как же, показалось, — пробормотал Андрей. — Он раскалился, едва я ступил на эту гадость.

Сашка взял у Маши Арпонис и хотел было коснуться им странной субстанции на полу, но Андрей быстро произнес:

— Не советую. Будет ну о-очень больно! — Он еще раз осмотрел свою ладонь, пожал плечами и буркнул: — Хотя следов не останется.

— Что ж, тогда пойдем в обход, — заключила Маша. — Не тащить же тебя на закорках!

Они двинулись обратно. Однако прошли всего несколько метров, как путь им заступила собака.

— Так, — сказала Маша, останавливаясь и загораживая руками дорогу. Сашка с Андреем застыли как вкопанные. — Кажется, идея с закорками была удачней, чем я думала. — Маша оглядела собаку. — Судя по ее виду, она нас не пустит.

Собака впрямь уселась перед ними с видом, далеко не дружелюбным.

— Еще как пустит, — сказал Андрей, которому крайне не хотелось возвращаться к наплыву. Он шагнул вперед, однако собака тут же привстала на задние лапы и, оголив клыки, зарычала. Маша оттащила Андрея назад.

— Говорю же, не пустит!

Они стали пятиться, не отводя глаз от собаки, которая столь же медленно шагала за ними, и в этот момент в зал ворвался сноп солнечного света. Он бил ребятам из-за спины, они обернулись.

— Не надо ее бояться, — раздался в помещении спокойный мужской, слегка гортанный голос. — Идите ко мне по правой стороне, теперь она вас пропустит.

Разглядеть говорящего было невозможно. Он стоял точно в проеме двери, сквозь которую лился свет. Услышав его, собака действительно пропустила их на другую сторону кольца, в обход наплыва.

Щурясь от бьющего в лицо света, ребята подошли к высоким двустворчатым дверям из толстого дерева и оказались в самом начале просторного, ярко освещенного коридора.

— Добро пожаловать, — с улыбкой повторил их спаситель слова, сказанные Сашкой десять минут назад.

Черты загорелого лица под шапкой кудрявых черных волос были приятны, из-под нависших век блестели лукавым огоньком светло-карие глаза. Просторная белая рубашка с подвернутыми до локтей рукавами не скрывала несколько полную фигуру. На ногах его были короткие, до колен, шорты и кожаные сандалии. А на узком поясе висела связка ключей и свернутый в несколько раз хлыст.

— Давайте познакомимся, — сказал спаситель. — Меня зовут Бандали.

Он протянул им короткопалую, заросшую до самых пальцев курчавым волосом руку и по очереди со всеми поздоровался.

— Андрей, Александр и Мария, — значительно произнес он и улыбнулся еще шире, обнажив безупречные зубы, — интересное сочетание имен! — Его живые глаза небрежно скользнули по Арпонису, что держал в руке Сашка, и он сделал приглашающий жест. — Позвольте проводить вас на галерею!

Ожидая чего угодно, только не такого благодушного приема, ребята тревожно переглянулись.

— Не бойтесь, — ободрил их Бандали, — у нас гостей не обижают!

На всю длину широкого коридора был положен плотный коричневый ковер, хорошо заглушающий шаги и, судя по видневшимся на нем отметинам, более предназначенный для защиты пола от собачьих когтей, чем для красоты.

Потолок и стены были идеально выровнены и покрашены матовой краской того теплого оттенка, что дает ощущение света даже в хмурые пасмурные дни. Вдоль правой стены протянулись несколько высоких темно-вишневых деревянных дверей с бронзовыми витыми ручками; в двух из них ребята заметили самые обычные на вид замочные скважины.

В левой стене дверей не было. Чуть выше человеческого роста в ней располагались широкие окна, почти упирающиеся в потолок, открытые рамами наружу. Дотянуться до них из коридора было бы нелегко, но этого и не требовалось, как догадались ребята, стоило им вслед за Бандали повернуть налево и подняться по ступеням на идущую вдоль стены галерею.

Сразу за перилами ее ограждения, несколькими шагами ниже, начинался сад, заросший кипарисами, магнолиями, акациями и яблонями с кустами сирени вдоль пешеходных дорожек, так или иначе сходящихся к небольшому фонтану, что блестел струями воды в тени раскидистого каштана. Сквозь ветви деревьев нельзя было ничего разглядеть, но море было где-то неподалеку, так как запах морской соли и водорослей хотя слабо, но проникали сюда.

По мраморным плитам галереи, опять повернув налево и поприветствовав двух смахивающих на охранников молодых людей, одетых в легкие рубашки с короткими рукавами и черные штаны, Бандали привел ребят к месту, где галерея упиралась в открытую небу площадку. Сад кончился несколькими шагами ранее и больше не мешал смотреть на распахнувшееся перед ребятами море.

Стало ясно, что замок стоит на высокой скале, голая стена которой виднелась за срезом перил, отвесно падая в волны. Усадив ребят за длинный, покрытый белоснежной скатертью стол, Бандали сказал:

— Я сейчас вернусь.

Он ушел, а Маша с Сашкой тут же встали и подошли к перилам.

— Мать моя! — перегнувшись через перила и отпрянув назад, воскликнул Сашка. — Как они только не боятся здесь жить?

Маша тоже бросила взгляд вниз и присвистнула. Андрей, который как раз стаскивал с себя надоевшую ему кроссовку, не выдержал — он подскакал к ним на одной ноге, обозрел окрестности и вернулся обратно. Кроссовку он снял, бросив ее рядом с ножкой стола.

Пошевелив пальцами на нагретом солнцем мраморном полу, Андрей произнес с завистью:

— Неплохо они устроились! Я так понимаю, сюда и комары не долетают — не то что в Судаке… А кстати!

Он снова поднялся, подошел к перилам, перевесился через них и, вытянув сколько можно шею, заглянул за ветви деревьев.

— Не видно, — с огорчением заметил он.

— Чего не видно? — с удивлением повернулась к нему Маша.

— Берега не видно, — сказал Андрей. — На местность хотел взглянуть. А вдруг это Сашкин замок?

Положив Арпонис на стол, Сашка осторожно повторил маневр Андрея.

— Ну? — спросил тот, когда Сашка снова встал на твердую поверхность.

— Непонятно… — Он показал друзьям на набалдашник Арпониса: — Смотрите, они светятся! Даже здесь заметно!

— Ерунда, — сказала Маша с сомнением. — Это солнце. — Но, приглядевшись, согласилась: — И вправду светятся… — Она перевела взгляд на Андрея. — Что это значит, специалист по магии?

Тот взял в руки жезл, повертел его и положил назад.

— Или здесь поблизости обитает парочка Джокеров, — сказал Андрей, ничуть не волнуясь, — или имеется другой источник энергии подобной природы.

Маша прищурилась.

— Уж не та ли гадость, что мы видели в зале?

— Очень может быть, — глядя вдаль, пробормотал Андрей. Рот его вдруг расползся до ушей. — Слушайте, а если это так и есть?

Он схватил Арпонис и стал вновь разглядывать светящиеся на набалдашнике драгоценные камни. Маша толкнула его в плечо, но он не обратил на нее внимания и поднял голову только услышав вопрос:

— Это принадлежит вам?

Вежливо улыбаясь, над ним стоял Бандали и показывал на Арпонис. Рядом стояла тележка на колесиках, битком набитая разнообразной снедью.

— Нет, — честно ответил Андрей, покосившись на аппетитно выглядевшие блюда.

— Тогда я это возьму, — сказал Бандали, уверенно забирая из пальцев Андрея Арпонис и продевая его в кожаную петлю на поясе. — На время, — успокоил он готовых взорваться протестом Машу с Сашкой. — Отдам, когда соберетесь назад, а то вы случайно можете дел здесь наделать этим прибором. Ешьте лучше! — посоветовал он добродушно, выкладывая из тележки на стол блюда, тарелки и ставя рядом два графина с золотистого цвета напитком.

Расставленное угощение не нуждалось в рекомендации. Кроме двух видов салатов и нескольких сочных кусков зажаренной на углях говядины, здесь были небольшие шашлыки на деревянных спицах, душистый свежеиспеченный, нарезанный хлеб и куча сладостей в широкой вазе, от которой пахло медом.

Разлив по стаканам напитки, Бандали сказал, показав на босые ноги Андрея:

— Я принесу вам сандалии. Новые, у нас их целый запас.

Забрав с собой одинокую кроссовку, он ушел.

— Какого черта? — яростно прошипела Маша, едва Бандали удалился достаточно далеко. — Чего ты распоряжаешься чужими жезлами?

Андрей отмахнулся:

— Да ладно тебе! Сказал же, что отдаст. Ты лучше ешь!

Он придвинул к себе салат и впился зубами в кусок истекающей соком говядины.

— Ты не прав, — серьезно заявил ему Сашка. — Мне от этого приема уже нехорошо, а ты запросто протягиваешь незнакомому мужику наше единственное оружие.

— Значит, надо было сказать, — произнес Андрей с полным ртом. — Чего ждали?

— Да он забрал уже! — воскликнула Маша сердито. — Прикажешь бросаться с кулаками?

— Вот и не выступайте теперь, — пробурчал Андрей и принялся за шашлыки.

Над галереей висело напряженное молчание, когда вернулся Бандали. В руках его были кожаные сандалии, Арпонис по-прежнему болтался на поясе. Он сложил сандалии к ногам Андрея, наполнил себе из графина стакан и, сев на свободный стул, привычно улыбнулся.

— Вам наверняка не дает покоя вопрос, куда вы попали, — сказал он, оглядывая ребят.

Мрачно пережевывая кусок хлеба, Маша кивнула. Сашка молчал. Закончив жевать как раз к моменту, когда Андрей открыл рот, Маша сказала:

— Еще интересует, каких таких дел мы можем наделать здесь Арпонисом.

Бандали просиял.

— О, так вы знаете название этого прибора! Тогда всё становится значительно проще. Расскажите, что вы еще знаете, и я дополню остальное.

Он ободряюще посмотрел на Машу. Андрей поставил на стол пустой стакан.

— Мы знаем, что с Арпонисом в руках лучше не касаться той штуки на полу, где вы нас нашли. Без руки останешься. Причем ступал-то я ногой. Можете объяснить, почему?

Бандали посмотрел на него сочувственно.

— Ты наступил на застывший Сотерис с жезлом в руке, вот и обжёгся. Что же ты хотел?

Сашка спросил:

— А почему это так опасно?

— Это не столько опасно, сколько очень больно, — усмехнулся Бандали. — Но не так больно, как если прикоснуться к живому Сотерису, пусть даже без жезла, — серьезно добавил он.

— А что будет? — немедленно заинтересовался Андрей.

— Зависит от времени года, — сказал Бандали. — Может вызвать ожог, а можно потерять руку.

Маша спросила:

— А откуда взялась эта жидкость?

Бандали помолчал, переводя взгляд с одного на другого. Потом ответил вопросом на вопрос:

— Что вы вообще знаете о нашем мире?

— Ничего, — признались ребята.

— Тогда мне лучше рассказать вам всё с самого начала, — привычно улыбнулся Бандали.

То, что он затем рассказал, было настолько интересно, что ребята перестали есть и замерли, стараясь не пропустить ни слова. Множество вопросов, на которые у них не было ответа, получили свое объяснение. Рассказ Бандали оказался самым большим и самым потрясающим открытием, которое они сделали за два прошедших года.

Их мир в самом деле не был единственным — совсем рядом с ним существовал другой. Тот, в котором они находились сейчас. Был ли он раньше или появился как результат воздействия Сотериса, этого Бандали не знал. Но откуда взялся сам Сотерис, он знал доподлинно.

Случилось это много-много лет назад во времена, к которым относят появление грифонов, кентавров, сфинксов и других чудовищ. Только они не были мифическими существами — это были результаты генетических экспериментов небольшого племени, пришедшего на берега Черного моря из лесов Северной Европы. Того самого племени, чей предводитель носил имя О́дин и владел знаниями, позволяющими играть с силами природы.

О чудовищной жестокости тех людей можно судить по тому, что ненависть к ним до сих пор не ослабела. В вашем мире их называют Древними, сообщил Бандали. Ребята быстро переглянулись и продолжили внимательно слушать дальше.

Неподалеку от места стоянки племени находилось неглубокое озеро, из которого брали воду. Однажды кто-то обратил там внимание на раков, таскавших на себе небольшую раковину. Раков в племени в пищу не употребляли, но кое-что в них заинтересовало детей. Ибо странные были эти раки — время от времени какой-нибудь из них исчезал. В месте, где он исчезал, что-то вспыхивало едва заметно на короткий момент. Дети позвали взрослых, и с этого дня началась история мира Бандали.

Рак, как оказалось, не мог сам по себе никуда перемещаться — ему для этого была необходима раковина. Но, как ни старались люди разгадать ее загадку, ничего не получалось. Без рака раковина оставалась пустой оболочкой моллюска. Никакие эксперименты не могли заставить ее исчезнуть, взяв с собой что-нибудь или кого-нибудь. К раковине потеряли интерес.

Но вот, купаясь как-то раз в озере, кто-то из детей заметил слабое свечение, которое продолжалось чуть дольше обычного. Достав раковину, дети обнаружили в ней кусочек живой ткани моллюска, прикрепленный к стенкам. Он, видимо, спасался от хищника, да не успел.

Люди решили воспользоваться удачей и создать чудовище, способное брать с собой сразу всё племя. Для экспериментов был выбран дельфин, который, в отличие от рака, не может долго находиться под водой, что удобно. И такое чудовище было создано, но принесло оно людям только горе.

Пока чудовище росло, никто не подозревал о его кровожадности. Однако когда оно выросло, плохо пришлось жителям прибрежной зоны. Чудовище вырвалось на морские просторы, и уже никто не рисковал не то что выходить в море, а и близко подходить к берегу.

Ропот в племени нарастал и тогда создатели чудовища решили его убить. Но как убить кита размером с корабль, который умеет то исчезать, то появляться по желанию? Люди справились с этой задачей, но как — неизвестно, потому что из участников охоты не выжил никто. Однако в результате кит оказался на берегу, мёртвый, и в полном распоряжении тех, кто его создал. Они принялись его изучать.

Первым делом из тела кита удалили железы, сложив их в небольшие каменные колодцы, построенные для этой цели, когда охота началась. Потом мозг. А потом добрались до огромной полости в черепе, где обнаружили густую, странно пахнущую жидкость, убивающую любого, кто к ней прикоснется.

Для ее сохранности на вершине расположенной недалеко горы сложили обширный бассейн, накрыв его куполом из плотно подогнанных камней. Жидкость перелили в бассейн. А спустя время люди с удивлением обнаружили, что камень купола и стенки бассейна превратились в монолит.

Так родилось на свет Хранилище. Вокруг него возникла и стала расширяться зона, где окружающий мир медленно, но неуклонно менялся. Словно это место дрейфовало куда-то, постепенно отдаляясь от своего прародителя.

Первое время никто этого не замечал. Люди спокойно изучали свойства жидкости наравне с остальными, добытыми из тела кита, и не знали, что в окрестных лесах стали появляться ниоткуда диковинные существа. Но когда этих существ набралось много, разразилась война.

Существа могли принимать разные формы и проникать в самые охраняемые жилища, и, чтобы противостоять им, нужна была армия. Однако в стычках и столкновениях с невиданным ранее противником племя быстро редело. Тогда люди пошли войной не на пришельцев, а на соседние племена.

Древние — непревзойденные воины. Безжалостные, хитрые и отважные, они в короткое время создали из пленных армию, способную сокрушить любого врага, расставив своих людей на командные посты. Одновременно они разработали оружие против тех странных существ — Арпонис. Они даже сделали его универсальным — он способен не только убивать, но и лечить. А чтобы Арпонис оказался бесполезен в борьбе против них самих, люди сделали так, что энергию жезл черпает от демонов. От тех самых демонов, которых убивает. И которая не может нанести вреда людям. Подлое оружие, но непревзойденный лекарь.

Да, ответил Бандали на немой вопрос ребят, те странные существа называют себя демонами. Они сами не знают, как здесь появились, но уже много-много лет им нет пути назад. Так что этот мир стал и их домом.

Путь закрылся сразу, как стал вращаться Сотерис — так назвали Древние добытую из кита жидкость. И с этого момента не только демоны оказались отрезаны от своего дома. Между тем миром, откуда пришли Древние, и этим тоже образовалась граница. Некоторое время она оставалась незамеченной.

Война закончилась. Демонов оттеснили в самые неблагоустроенные районы, уничтожив большую их часть. Началась мирная жизнь. И тут кто-то вспомнил про раков. Кто-то из любопытства зачерпнул раковиной Сотерис. Кто-то вылил его обратно, а раковину высушил. Кто-то не выкинул бесполезную раковину, а оставил в качестве украшения, так как Сотерис окрасил ее изнутри в приятный лазурный цвет.

А потом настал день, когда человек взял ее в руки и с удивлением заметил, что внутренность раковины слабо засветилась. Это случается не у всех и редко происходит спонтанно, но ему повезло. Он попытался сосредоточиться, и раковина засветилась ярче.

Процесс этот сейчас называют инициализацией, и он довольно хорошо изучен. Например, известно, что первый, кто инициализировал раковину, всегда сможет ею воспользоваться — даже если давно отдал ее другому.

Известно также, что красть раковину бессмысленно — она перестанет работать, ее можно только добровольно отдать. Ничего этого человек не знал, но инстинктивно нащупал правильную дорогу.

Он сделал последнее усилие, и из раковины ударил свет, развернувшийся в ворота. Их еще называют просто Врата. Пройдя сквозь которые, окажешься в несколько другом мире, мире-прародителе, откуда пришли вы. Так появился самый первый Открывающий Путь…

Щеки Андрея горели от возбуждения. Не в силах больше сдерживаться, он выкрикнул:

— У Сашки есть именно такая раковина!

Брови Бандали полезли вверх.

— Вот как? — негромко сказал он. — Покажи, — попросил он Сашку.

— Она у меня дома, — ответил тот. — Но я не уверен, что моя именно такая, — добавил он осторожно.

— Да точно такая! — воскликнул Андрей взволнованно. Маша пнула его под столом, но промахнулась. — Сам говорил мне про замок на горе, у которого тебе ее кинули! А это тебе не замок?

Андрей обвел руками высокую стену, что выходила на обрыв. На секунду в глазах Бандали мелькнул интерес. Андрей спросил:

— А что это за штука, как она работает? Я могу в любое место попасть с ее помощью?

— Нет, — покачал головой Бандали. — Только в небольшом радиусе от этого замка, в зависимости от времени года.

— А отсюда в наш мир?

— В любое, — подтвердил Бандали.

«Какая точка окружности ближе к центру?» — вспомнил Сашка Батона и сразу подумал, где-то он сейчас может находиться. Вот здорово, если совсем неподалеку! Он улыбнулся, но вспомнил рассуждения Маши о местной власти и стал снова слушать, что говорит Бандали.

— Мы называем ее Внешней Границей, — услышал он, и тут на галерее раздался нежный девчоночий голосок. Бандали встал из-за стола.

— Познакомьтесь, это Ферна, дочь хозяина замка, — представил он ребятам подошедшую к ним девочку моложе их года на два, которая в ответ церемонно склонила голову.

Длинные густые русые волосы скрыли на мгновение лицо. Андрей быстро поклонился в ответ. Его примеру последовали и Сашка с Машей.

Девочка была одета в простое белое платье до колен и обычные здесь сандалии. Ясные карие глаза с интересом смотрели на ребят из-под тонких, вразлет, бровей. Хотя вокруг всё просто купалось в солнце, кожа ее была незагорелая и ровная, словно матовая. Ферна по очереди взглянула на Машу, Сашку и Андрея, который не сводил с нее глаз, а потом сказала, мягко выговаривая слова:

— Я слышала, вы послали за моим отцом. А когда он будет?

С вежливой интонацией Бандали ей ответил:

— Я думаю, он уже где-то близко. Если желаешь, можешь подождать здесь.

— Спасибо, но кажется, это не очень удобно, — сказала Ферна и чуть заметно прыснула, когда Андрей опрокинул стакан на скатерть.

— Очень даже удобно, — пробормотал тот, покраснев как рак. Ферна посмотрела в его сторону, глаза ее смеялись.

В дальнем конце галереи послышались шаги. Бандали посерьезнел. Извинившись перед ребятами, Ферна побежала навстречу невысокому подтянутому человеку, который быстро шел в их сторону, но сбавил шаги, едва поравнялся с девочкой.

На груди его на короткой цепи горел в лучах солнца небольшой серебряный треугольник, который покачивался в такт шагам. Склонив лысую голову, человек стал слушать, что рассказывает ему девочка.

Рубленые черты его лица выражали нежность и внимание, невзирая на смертельную усталость, сквозившую во всем его облике. За его фигурой мелькнула другая, но сразу скрылась из виду, не успели ребята рассмотреть ее как следует.

— Добрый день, — деловито бросил человек, подходя к ребятам. — Я хозяин этого замка. — Он мельком глянул на Сашку, перевел взгляд на Андрея с Машей и представился: — Меня зовут Хавелок. Давно они здесь? — спросил он Бандали, что застыл рядом в почтительной позе.

— Они появились через полчаса после восхода, — ответил тот и добавил вполголоса: — Позвольте сообщить вам нечто срочное.

— Хорошо, — согласился Хавелок. Он кивнул ребятам и отвел Бандали в сторону, где тот прошептал ему что-то на ухо.

Бледно-голубые прозрачные глаза вспыхнули на секунду, но в следующее мгновение Хавелок как ни в чем не бывало повернулся к ожидавшей его дочери.

— Отведи молодых людей в библиотеку, — мягко произнес он. — Мне сейчас не до них. Но к обеду я обязательно освобожусь и, побеседовав с ними, зайду к тебе. Договорились?

Вместо ответа Ферна чмокнула отца в щеку. Хавелок стремительно зашагал по галерее туда, откуда пришел.

Ферна повернулась к ребятам, что давно возвышались над столом в ожидании дальнейших событий.

— Пойдемте! — сказала она.

После разговора с Бандали Сашку не покидало ощущение, что им навязали некий сценарий, а Маше не нравилось, что всё идет столь благостно и гладко. Счастлив был один только Андрей, так что он первый и подскочил к девочке, оглянувшись в нетерпении на друзей.

— Ну, чего вы стоите?

Все трое молча двинулись за Ферной тем самым путем, которым вел их до этого Бандали. Уже ступив на знакомый ковер, они услышали голос Хавелока, беседовавшего с человеком в запыленной куртке и покрытых грязью штанах.

— Императорский Ментор? — чуть слышно прошептал Хавелок.

Лицо его посерело. Глубоко посаженные глаза остановились на направлявшихся к лестнице ребятах.

— Молодой человек! — воскликнул Хавелок и, подскочив к Сашке, придержал его за локоть. — Постойте-ка… А вы идите, — с несколько напряженной улыбкой бросил он застывшим в ожидании Маше с Андреем. — Ваш друг скоро вернется.

Продолжая удерживать Сашку за локоть, Хавелок направился с ним по той же лестнице, только вниз.

— Мне надо тебе кое-что показать, — сказал он, искоса глядя на Сашку, который спускался в недоумении, что это может быть, что хозяин замка захотел показать ему — кто только этим утром заявился впервые сюда.

— Значит, ты и есть тот мальчик, что играл здесь когда-то в песочке? А мама твоя знает, где ты сейчас? — услышал он и мысленно выругался по поводу Андрея, разболтавшего Бандали о случае из детства.

— Нет, не знает, — ответил Сашка. Он отметил, что они спустились на один пролет и продолжают спускаться дальше. «Куда это мы направляемся?» — подумал он тревожно.

Хавелок тем временем пробормотал себе под нос:

— Как всё не вовремя, как не вовремя! Я представлял это несколько иначе, но теперь следует выбирать из того, что предоставляет судьба.

Он обернулся к Сашке. На лысой голове блестели мелкие капельки пота.

— Ты знаешь, что дверь, сквозь которую вы сегодня утром прошли, открывается только раз в году и всего на три дня?

— Не знаю, — ответил Сашка. — Вы хотите сказать, что нам отчаянно повезло?

— Нет, — возразил Хавелок останавливаясь. — Я хочу сказать, что она сама открывается на четыре минуты три дня подряд раз в году. Начиная со дня первого летнего гелиактического восхода Сириуса. Поэтому я и удивился, услышав, что вы здесь — пока не сообразил, что произошло. Вы открыли ее с помощью Навигатора, так? — спросил он.

— Так, — признался Сашка. — А разве сегодня не последний день такого восхода?

Услышав эти слова, Хавелок рассмеялся:

— Что? Откуда ты это взял?

— С одного астрологического сайта, — сказал Сашка, припомнив слова Андрея.

Хавелок, казалось, растерялся, выпучив белесые, в красных прожилках, глаза.

— Вы узнавали дату у астрологов? У этих шарлатанов? — Он удивленно покачал головой, наводившей на мысль о скалистой горной вершине. — Нет, я не стану отрицать, что для одинокой стареющей экзальтированной женщины верить астрологам нормально, но чтобы люди вашего возраста верили в эту чушь?

Он махнул рукой и снова застучал сапогами по каменным ступеням лестницы.

— Ладно, как бы то ни было, мы уже пришли, — сказал он, открывая толстую деревянную дверь в мрачный тесный неоштукатуренный коридор с полукруглым сводом, где стояла тяжелая ватная тишина.

— Нам сюда, — показал он направо и первый поспешил вперед.

Сашка послушно пошел следом. Всё это начинало ему очень не нравиться. И больно легкое проникновение в тоннель, ведущий к Хранилищу, и радушный прием Бандали, и его откровенность, и то, как он управлял разговором, ожидая чего-то, а он им именно управлял, понял вдруг Сашка, и та странная фигура, мелькнувшая за спиной Хавелока на галерее, такая знакомая фигура, да и сам Хавелок, резкий, быстрый, настроение которого стремительно менялось.

В левой стене коридора показались далеко отстоящие друг от друга двери, все запертые и все железные, как в тюрьме. И вдруг Сашка понял — это и есть тюрьма. Еще он понял, что их тут ждали. Их тут с самого начала ждали — именно их. Это прямо следовало из странного разговора на галерее и еще более странного разговора на лестнице, просто Сашка не сразу сообразил сложить их вместе, отвлеченный рассуждениями Хавелока об астрологии.

Он стал настороженно следить за идущим впереди человеком, одновременно разглядывая всё вокруг. Они достигли поворота, перед которым Хавелок попросил подождать, а сам скрылся за ним. Но Сашка ждать не стал.

Надо опережать противника хотя бы на полшага, мелькнула у него мысль, и тогда есть шанс его переиграть. А что Хавелок противник, Сашка уже не сомневался. Он бесшумно последовал за Хавелоком, повернул за угол и увидел впереди охранников, одетых как те, что были на галерее. Три здоровых мужика стояли напротив камеры, ожидающе повернув головы в сторону подходившего к ним хозяина.

Сашка ускорил шаги. Он не отрывал глаз от зарешеченного окна камеры, за которым мелькнуло заросшее бородой, полускрытое спадающими на лоб волосами лицо человека, чей взгляд казался очень знакомым. Только взгляд, больше ничего нельзя было разобрать сквозь небольшое окно. Он будто пронзил Сашку насквозь, и в следующую секунду тот уже знал, кто там сидит.

Хавелок обернулся. Сашка едва успел отвести глаза от зарешеченного окна.

— Я же просил подождать! — произнес Хавелок раздраженно, возвращаясь и шагая так, чтобы заслонить собой дверь в камеру. Следом за ним шагал охранник.

Сильными костлявыми пальцами ухватив Сашку за локоть, Хавелок буквально оттащил его за угол.

— Зачем ты пошел за мной? — требовательно спросил он. Однако Сашка уже придумал, что ответить.

— Мне стало страшно там одному, — виноватым голосом произнес он, искренне глядя в прищуренные полупрозрачные глаза.

Хавелок несколько успокоился.

— Страшно? — хмыкнул он. — Сейчас я покажу кое-что, и тогда посмотрим, что ты после этого скажешь.

Охранник уже открывал дверь в камеру, что находилась метрах в десяти за поворотом.

— Смотри, — сказал Хавелок, заходя в нее. Он показал рукой на квадратное, выложенное из камня отверстие в потолке у дальней стены, словно дымоход от камина. — Как ты думаешь, что это?

Сашка задрал голову. Услышав шаги за спиной, он обернулся и увидел, что Хавелок закрывает дверь с другой стороны. Под потолком раздался звук, словно открылась заслонка.

Сашка подбежал к двери, за которой стоял хозяин замка, хотел спросить что происходит, но услышал голос и понял, что спрашивать бесполезно.

— Я долго готовился к вашему появлению, — медленно сказал Хавелок. — Я всё тщательно обдумал и рассчитал. Только я не мог и предположить, что за датой первого гелиактического восхода вы полезете к астрологам. Неужели вам неизвестно, что у астрологов собственное небо?

Хавелок неприятно оскалился, тонкие губы его сложились в брезгливую усмешку.

— Вам же ясно сказали: седьмое августа. Ведь сказали же! Нет, вас принесло на целый месяц раньше и в самый неудобный день, который только можно представить. Это всё сильно осложнило, поэтому у меня нет другого выхода. Прощай! — произнес он равнодушно и захлопнул смотровое окно.

Уходя, он бросил что-то охраннику, но Сашка не разобрал, что. И всё еще раздумывал, что происходит, когда в камере раздалось хлопанье крыльев.

Это был ворон. Тот самый, что убил Артиста, или похожий, сейчас не имело значения, потому что ворон появился здесь не просто так. Беспорядочно летая по камере, он косил глазом на трясущегося от страха Сашку, который уже ощутил знакомую вибрацию и панически искал выход. Сашка продолжал искать его и тогда, когда ворон замкнул над ним первый круг.

Боль запустила когти в каждую клеточку тела и стала методично рвать его на части, кромсать на куски и отбрасывать их в сторону, делая движения замедленными, а силы стремительно тающими. Хуже всего пришлось голове — она взвыла как если бы в нее с размаху воткнули диск от пилорамы. У Сашки потемнело в глазах. Но он продолжал бороться и искать тот проклятый выход, которого не предусмотрел Хавелок.

Думай! — орал он сам на себя, зная, что остаются считанные секунды до того, как он уже ничего не сможет сделать. Думай о том, где выход и не вздумай поверить, что всё потеряно! Не надо ждать, что упадешь, вспомнил он услышанные им как-то слова, и вдруг события прошлого года стали разворачиваться перед ним, как в ускоренном кино.

Разбитый генератором стакан… Бросок Артиста к шкафу… Рассуждения Андрея о резонансе и магии, а также о вороне… Исчезающая в вихре Лилия… Она же, кричащая от нестерпимой боли, когда Батон завел свой генератор… И такой же вопль Артиста, когда ворон замкнул над ним круг… Так же, как он замкнул его сейчас над Сашкой… Всё это были звенья одной цепи. Значит, цепь и следовало одеть на шею — ту самую цепь, что так упорно носила Лилька.

От боли цепочка не спасла, но Сашка смог хотя бы двигаться как раньше. В мозги ворона это явно не было заложено, и потому, когда он снизился, Сашка с первого броска ухватил его за хвост.

В ярости от непрекращающейся боли он свернул шею гадкой птице и, бросив ее на пол, с отвращением шарахнулся к простенку. Дыша словно загнанный зверь, он смотрел, как медленно исчезает ворон, и с трудом расслышал стук открывшегося рядом смотрового окна. Он едва успел затаить дыхание.

В руках у него осталось несколько перьев, которые Сашка не хотел кидать на пол, боясь навести на подозрения, уже понимая, что будет делать дальше. Потому он просто сунул их в карман, а в другой засунул цепочку, что давила ему на шею.

С тем же тихим стуком окно закрылось, заскрежетал ключ. Сашка бросил взгляд на косяк, проверяя, в какую сторону открывается дверь, и приготовился, стараясь не думать, что будет, если у него ничего не получится.

Когда охранник шагнул внутрь, Сашка подождал, пока тот не достигнет середины камеры, и только тогда захлопнул за ним дверь. Ему как воздух был необходим фактор внезапности против куда более крупного противника, и он его получил. Охранник неожиданно тоненько взвизгнул, вывернув шею, и только потом повернулся. Не теряя времени, Сашка шагнул к нему. Резко, без замаха он ударил его коленом ниже пояса так, как ударил в своё время Игоря.

Охранник согнулся и застонал. Не давая ему опомниться, Сашка ударил его опять, на сей раз угодив по переносице. Охранник взвыл и, не разгибаясь, схватился за лицо. А Сашка, сцепив руки в замок, с размаху рубанул его по затылку, как это делают в фильмах. Он сильно отшиб себе руки, но результата достиг — охранник мешком повалился на пол.

Отцепив с его пояса кольцо с ключами, Сашка выскочил из камеры и перевел дух. У него мелькнула мысль сразу же отправиться вызволять Батона, но, вспомнив об оставшихся за поворотом здоровенных мужиках, он передумал. Сначала следовало найти друзей.

28

Он скачками несся по лестнице, по которой недавно спускался с Хавелоком, на ходу соображая что делать, если попадется кому-нибудь на глаза, но притормозил, расслышав над головой голоса.

Один голос Сашка узнал — это была Ферна. Другой, мужской и низкий, был незнаком. Разговор продолжался недолго. Затем, судя по шагам, мужчина ушел. Сообразив, что Ферна может показать дорогу в библиотеку, Сашка побежал за ней.

Девочка уже закрывала дверь, когда он проскользнул следом и, чуть не сбив ее с ног, непроизвольно ухватил за талию.

— Извини, пожалуйста! — отнимая руки, выдохнул он, глядя в ее карие глаза. По мраморным щекам девочки разлился румянец.

Сдерживая тяжелое дыхание и стараясь выглядеть как можно беззаботней, Сашка окинул беглым взглядом помещение. Они стояли внутри просторного холла с огромными окнами, за которыми виднелись верхушки деревьев. По обе стороны тянулся обшитый деревянными панелями коридор с дверями, ближайшая из которых находилась в двух шагах, слева от Сашки.

— Вы не очень-то учтивы, — холодно сказала ему Ферна, хотя интонация ее голоса не соответствовала выражению глаз.

— Еще раз прошу прощения, — заливаясь краской, буркнул Сашка. Он услышал, как где-то далеко в коридоре хлопнула дверь, и понял, что надо торопиться.

— Подскажи, пожалуйста, где библиотека! — нетерпеливо произнес он.

Девочка ответила с достоинством:

— Вы стоите напротив нее.

Она указала рукой на дверь, рядом с которой они находились. Не теряя времени, Сашка улыбнулся повежливей напоследок и поспешил туда.

В просторной затенённой библиотеке было тихо и прохладно, прямые солнечные лучи сюда не попадали. Вдоль стен здесь располагались солидные, сделанные на века стеллажи, набитые книгами, к одному из которых была прислонена сложенная стремянка.

В глубоком кресле, задрав ноги на большой стол, сидел Андрей и читал какой-то фолиант. А на балконе, опершись ладонями о перила, стояла Маша и, склонив голову, задумчиво смотрела на деревья в саду.

Сашка закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной.

— Нам надо уходить! — выпалил он с порога.

Услышав его, Маша порывисто обернулась и шагнула в комнату.

— Где ты был? — произнесла она раздраженно. — Я места себе не нахожу!

Она направилась к Сашке, но остановилась на полпути.

— Что случилось? — тревожно спросила она, заметив ссадины на костяшках его пальцев.

Положив книгу на стол, Андрей тоже повернулся к Сашке.

— Меня пытались убить, — сказал тот, — но это сейчас не важно. Нам надо отсюда уходить — и чем быстрее, тем лучше!

Жестом остановив готовый сорваться у Маши возглас, Андрей спросил:

— Кто и как именно пытался тебя убить?

— Хавелок, — сказал Сашка. — Он натравил на меня ворона.

— Какого ворона? — хором воскликнули его друзья.

Маша уставилась на Сашку с ужасом.

— Того ворона?

Андрей скептически хмыкнул:

— Как же ты уцелел?

— С помощью вот этого! — Сашка достал из кармана цепочку Лилии.

По лицу Маши пробежала тень. Она задумчиво разглядывала качающуюся в руке Сашки цепочку. Андрей прищурился.

— Вот как? — недоверчиво пробормотал он. — Интересно. Это наводит на некоторые мысли.

Тут Маша очнулась.

— Идем, — бросила она и повернулась к Андрею: — Вставай!

— Только сначала надо освободить Батона, — быстро проговорил Сашка. — Там два охранника, мне одному не справиться.

— Кого? — воскликнули потрясенные очередным известием друзья.

— Батона, — с жаром повторил Сашка.

Андрей подался вперед. Прикусив губу, Маша задумалась опять.

— Я видел его, — добавил Сашка. — Он зарос, как дикий зверь, но это точно Батон. Я стоял недалеко от его камеры, у него глаза Батона.

Андрей выпрямился в кресле, взгляд его стал колючий. Маша хмуро проговорила:

— Кажется, я начинаю понимать… Нам действительно надо уносить ноги. Сколько охранников, ты сказал? — спросила она у Сашки.

— Двое. И здоровые, как на подбор.

— Понятно…

Не долго думая, Маша шагнула к камину. Взяв кочергу и прут с лопаткой на конце, она вернулась к Сашке.

— Держи, — Маша протянула ему увесистый прут. — А ты будешь отмахиваться магией, — сказала она Андрею, который всё еще сидел в кресле.

— Магия тут не работает, — неторопливо произнес Андрей. — Я проверял. Видимо, Сотерис блокирует.

— Значит, кулаками станешь отбиваться, — сказала Маша. — Пошли!

Сашка успел взяться за ручку двери, когда Андрей проговорил:

— Я не пойду. — Он посмотрел на Машу, потом на Сашку и повторил: — Я никуда не пойду.

Сашка открыл от удивления рот. Со странным выражением в голосе Маша спросила:

— Ты это серьезно?

Андрей ответил:

— Вполне. Здесь нормальные люди, и я не Сашка. Хавелок на него, может, за что-то и злой, только я тут при чем? Сашка может делать что хочет, а я собираюсь играть по местным правилам. Уверен, что если принять условия этого мира, то и мир примет меня. А многим ли дается такой шанс? Что касается Батона, — Андрей слегка скривился, — он, как понимаю, сам отсюда, так что не нам решать, кто прав, кто виноват.

Сашка растерянно молчал. Маша негромко спросила:

— Ты хорошо подумал?

Андрей поёрзал и поднялся на ноги.

— Да нечего тут думать, — сказал он, махнув раздраженно рукой. Он подошел к стоявшему на полу огромному глобусу и ткнул в него пальцем.

— Смотри, это целый мир! — воскликнул Андрей. — Новый, незнакомый мир. А что мне делать в том? — показал он в сторону балкона. — Меня там ничего не держит. Здесь же, — он еще раз ткнул пальцем в глобус, — столько всего интересного! А ты предлагаешь вернуться… Да что я там не видел?! — вскричал Андрей и с размаху треснул кулаком по глобусу.

Ножка глобуса подломилась, огромный шар медленно покатился по ковру. Не обращая на него внимания, Андрей стащил со стола книгу и рухнул с ней в кресло, словно отгородившись от всего мира.

Маша шагнула к нему.

— Скажи-ка…

Но Сашка ее остановил.

— А что ты на это скажешь? — севшим голосом произнес он.

Он залез в карман и сунул Андрею под нос черные, отливающие металлом перья из хвоста ворона. Андрей бросил на них короткий взгляд, поднял голову и нехорошо прищурился. В наступившей тишине раздался зловещий Машин шепот:

— Если ты заявишь сейчас, что он подобрал их по пути сюда, я тебя ударю.

Андрей отвел глаза. Маша заметила, что ручка двери медленно поворачивается, и с силой толкнула Сашку:

— Прячься!

Не теряя времени, Сашка одним прыжком достиг стены и прижался к косяку так, как сделал это пять минут назад в камере.

Маша едва успела сунуть кочергу за спину, как в дверь вошел Хавелок. На поясе его, рядом со свернутым хлыстом, в кожаной петле висел Арпонис. Их Арпонис — на срезе жезла виднелась знакомая выбоинка.

— К нам едут гости, — сказал Хавелок с порога. — Прежде чем вы с ними встретитесь, мне надо с вами кое-что обсудить. Прошу за мной!

Тут он заметил лежащий на ковре глобус, и едва уловимое облачко пробежало по его лицу. Прозрачные глаза приняли странное выражение.

— А когда вернется Александр? — невинным тоном осведомилась у него Маша.

Не отрывая глаз от глобуса, Хавелок проговорил равнодушно:

— Конечно, я совсем забыл. Он попросил проводить его обратно. Так что он уже не вернется, ваш Александр.

Маша не удержалась и метнула в Сашку короткий взгляд. Это оказалось ошибкой. Шагнув вперед, Хавелок молнией развернулся на каблуках. В следующую секунду в глазах его плеснулась ненависть, а в руке, как по волшебству, оказался хлыст. Неуловимым движением он захлестнул его вокруг Сашкиной шеи и резко дернул.

Хлыст затянулся и будто склеился. Борясь с удушьем, Сашка смотрел, как утолщение на конце хлыста превратилось в голову змеи, которая медленно открыла глаза, выпуская зубы из пазов в челюсти.

Вдруг голова ее дернулась, а Хавелок взревел от боли — подскочив к нему сзади, Маша огрела его кочергой по руке. Следующий удар пришелся по упавшему на пол хлысту. Брызнула зеленая жидкость.

Бросив кочергу, Маша выдернула из ножен ослепшего от боли Хавелока длинный обоюдоострый кинжал, сдернула с его пояса Арпонис и швырнула Сашке.

Хавелок попытался этому воспрепятствовать, да не тут-то было — прижав лезвие кинжала к его шее, Маша вывернула ему поврежденную руку, заставив выпрямиться и застыть неподвижно. На лбу Хавелока выступил пот.

Он прохрипел:

— Вам не уйти!

Но замолчал, стоило Маше прижать кинжал к его шее.

— Ничего, — прошипела она рассерженной кошкой. В лице ее не было ни кровинки. — Мы хотя бы попробуем. — Она обернулась на секунду к Андрею. — Так что ты выбираешь?

Андрей уже стоял на ногах, не в силах отвести взгляд от зловещего хлыста на полу.

— Возьми кочергу, — бросила ему Маша. — Сашка, ты поведешь нас к Батону. Я пойдув середине, Андрей прикрывает. Используй Арпонис, если понадобится. Тихо, не дергайся! — сказала она в ухо Хавелоку, попытавшемуся что-то возразить. — Пошли!

Процессия тронулась, но только они вышли в коридор, навстречу им попалась Ферна. При виде отца, потеющего от болевого шока, с ножом у горла, она застыла на месте, объятая ужасом. Сашка тоже остановился, вслед за ним остальные.

— Папа! — вскрикнула Ферна испуганно. — Папочка, что здесь происходит? — Она перебежала глазами с отца на остальных ребят. — Куда вы его ведете?! — отчаянно закричала она.

Хавелок хотел что-то сказать, но Маша ему не позволила.

— Говорю, тихо! Мало ли что ты ей подскажешь.

На глаза Ферны навернулись слезы. Не обращая на Машу внимания, она сделала шаг вперед, но увидела в руке Сашки Арпонис и попятилась. Тогда она умоляюще сложила руки и проговорила срывающимся голосом:

— Вы же ничего ему не сделаете?

— Это зависит от того, как он будет себя вести, — без выражения ответила Маша. — Открой дверь и отойди.

— Отец… — прошептала Ферна, прижимаясь к стене.

По лестнице они спускались не так быстро, как хотелось, зато без серьезных происшествий. Хавелок, за спиной которого шагала Маша, ступая след в след, шел как робот, не делая попыток вырваться и не порываясь больше ничего сказать.

Спустившись на несколько пролетов, они как раз достигли двери, ведущей на очередной этаж, когда та распахнулась. За порогом, в освещенном солнцем коридоре, стоял тот, кого ребята видели на галерее. Он мгновенно оценил ситуацию, рука его дернулась к хлысту на поясе. Но, заметив Арпонис, он шарахнулся назад и захлопнул за собой дверь. Щелкнул закрываемый замок.

— Почему здесь так боятся Арпониса? — обернувшись, спросил Сашка у Хавелока.

Прикрыв глаза, тот усмехнулся:

— Все боятся неминуемой смерти.

— Почему? — потребовала Маша.

Хавелок брезгливо пояснил:

— Арпонис — сердарова игрушка для обуздания демонов. Но вблизи Сотериса он опасен и для человека. Только сердару он не нанесет вреда.

— Кто такие сердары? — тихо спросил его в спину Андрей.

— Вы зовете их Древними, — скривившись, сказал Хавелок. — Те, кто добыл Сотерис и построил это Хранилище. Те самые, кого боятся люди и ненавидят демоны… Вам не пройти Хранилище, — добавил он совершенно спокойно. — Арпонис бессилен против собак.

— Это надо еще проверить, — ответила Маша.

Они вошли в подземелье. Охранники у камеры, в которой сидел Батон, не сопротивлялись. Едва завидев Сашку с Арпонисом, они встали и отошли в сторону, пока тот открывал замок добытыми ранее ключами.

— Спасибо, — сказал им Батон, будто они только вчера виделись. — За последние недели я отсидел там весь зад!

Без долгих слов он втолкнул Хавелока в камеру, закрыл ее, а ключ в скважине сломал. Связку ключей он бросил охранникам. Хавелок прислонил искаженное яростью лицо к зарешеченной дыре в двери.

— Я тебя всё равно поймаю! — процедил он. — И тогда мне уже не понадобятся никакие улики!

Батон поклонился ему.

— К вашим услугам…

Затем он с улыбкой повернулся к ребятам:

— Ну, здравствуйте!

Он здорово похудел и в самом деле зарос как зверь. Курчавая борода и беспорядочные патлы на голове придавали ему вид лешего. Впечатление усиливалось тем, что здоровенные мышцы по-прежнему перекатывались под кожей могучих рук, торчащих из безрукавки. На ногах у него были бесформенные штаны и такие же сандалии, как у Андрея.

— Давайте убираться отсюда, — произнес Батон добродушно, отводя ребят от напряженно застывших невдалеке охранников. — Вас видели по пути сюда?

Он стал взбираться по лестнице, ведущей обратно из подземелья.

— Видели, — сказала ему в спину Маша. — Двое. Ферна и мужик, с которым приехал Хавелок.

— Замечательно! — обрадовался Батон. — Значит, у нас есть шанс. Надо только обождать.

— Э-э, — вопросительно протянул Андрей, но Батон оборвал:

— Потом!

Он осторожно выглянул из двери первого этажа и быстро глянул налево-направо.

— За мной, — коротко бросил Батон.

Он шагнул в знакомый ребятам коридор, по которому вел их ранее Бандали, и бесшумно направился в противоположную от Хранилища сторону. Дойдя до конца коридора, Батон забрал из рук Маши кинжал и, просунув лезвие в щель между косяком, открыл небольшую дверь напротив узкой, ведущей наверх лестницы.

Закрыв дверь за ребятами на защелку, он указал им на длинную скамью у стены. Сам он уселся на корточки напротив, отодвинув ногой в сторону кусочки угля, которым была чуть ли не до потолка завалена просторная, низкая комната, освещаемая небольшим окном в толстенной стене.

— Нам надо выждать, а в эту кладовую редко заглядывают. — Батон обвел ребят взглядом голубеньких, словно васильки, глаз. — Расскажите пока, как вы угодили сюда и как уже успели поссориться с властью.

Они насторожились.

— С какой еще властью?!

— С Хавелоком. — Батон кивнул в сторону двери. — Он один из членов Совета. А Совет — это нечто вроде парламента, так что Хавелок получается кем-то вроде министра. — Батон говорил быстро. — Итак, я вас слушаю!

Сашка присвистнул. Маша с Андреем переглянулись. Затем Сашка с Машей в двух словах рассказали, как они сюда попали и как Хавелок после разговора с Сашкой запер его в камере вместе с вороном.

— Покажи мне свою цепочку, — попросил Батон.

Сашка молча протянул ему цепочку, которую тот покрутил в пальцах, обращая больше внимания на камень, и вернул назад.

— Где ты ее взял? — спросил он, следя за тем, как Сашка засовывает ее обратно в карман на трусах и застегивает карман на «молнию».

— Это цепочка Лилии, — сказал Сашка.

Батон нахмурился.

— Какой Лилии? Лилии Черницкой?!

Его взгляд чуть не прожог в Сашке дыру. Тот молча кивнул. Маша с Андреем притихли, потупив глаза. Батон секунду подумал и повернулся к ним.

— Так вот что с ней произошло, — с непонятным выражением произнес он. — А как вам удалось…

Не дожидаясь окончания вопроса, Маша выпалила:

— Мы сплели венок!

Батон замер, пораженный. Потом, качнув головой, усмехнулся:

— Весьма специфические познания! Дизайн был твой, конечно же?

Маша подтвердила. Ровным голосом Батон стал перечислять:

— Зверобой, иссоп, лаванда, крапива, полынь, чертополох, укроп, чабрец, иван-да-марья, василек, иван-чай, купальница…

Маша кивала в ответ как заведенная.

— И потом вы перекусили цепочку, — закончил Батон.

Маша в последний раз кивнула, а Андрей спросил:

— Так демон она или нет?

— У нее человеческая группа крови! — крикнул ему Сашка. — Только редкая, АВ0!

Батон внимательно посмотрел на него.

— Да, так и должно быть. Позже группа сменилась бы на А и осталась стабильной. А после этого отпала бы нужда в цепочке. Она демон, который прошел процедуру, чтобы стать человеком. Принципиально это возможно, — ухмыльнулся он, заметив выражение лиц ребят. — Только провести эту древнюю процедуру некому. Не может и Хавелок, у которого непревзойденные таланты в этой области и кто угробил здесь всех воронов в попытке состряпать из них шпионов и оружие одновременно.

Батон замолчал, потом произнес довольно:

— Думаю, он не рассчитывал, что я найду способ покончить с одним из них, не используя Арпонис. Это задержало мой арест практически на полгода — соглядатаю Хавелока пришлось долго следить, чтобы удостовериться в наличии у меня жезла!

Маша спросила:

— А почему Хавелок хочет убить Сашку?

— Судя по вашему рассказу, Александр сообщил ему то, что тот давно хотел знать, — ответил Батон. — И стал больше не нужен. Хотя большого смысла в этом я не нахожу.

Андрей сказал тихо:

— Тогда получается, что Хавелок маньяк.

— Он безжалостный человек, — подтвердил Батон. — Но только если может избежать ответственности. В противном случае он достигает своих целей с помощью закона.

— Так что же это, что я ему сообщил? — спросил Сашка, едва успев отойти от известия, что Лилия демон.

— Где находится твоя раковина, — ответил Батон, прислушиваясь к раздавшемуся в коридоре топоту. — Но вряд ли он собирается пользоваться ею по прямому назначению, ведь похищенная раковина, пусть не регистрированная, работать не будет. Зато она сможет выдать своего настоящего хозяина, который послал ее. У него она будет работать и после похищения… Кстати, раковин осталось немного, — добавил Батон. — Озеро отравили, новых больше не появляется, а количество старых медленно, но неуклонно уменьшается.

— А кто тот человек, что послал мне раковину? — опять спросил Сашка.

— Не знаю, но, судя по описанным вами событиям, у Хавелока на него большой зуб, — ответил Батон и вдруг замер.

Где-то над ними раздался долгий протяжный звук, напоминающий удар колокола. С облегчением вздохнув, Батон сказал:

— А вот и сигнал тревоги!

— Вы что, ждали его? — удивилась Маша.

— Ждал, — кивнул Батон, и пояснил с коротким смешком: — Сейчас все, кто стоит на охране Хранилища, бегут подальше, прослышав, что в непосредственной близости от него появился чужой человек с Арпонисом. Большего страха, чем запущенный в Хранилище Арпонис, они не ведают — хотя нельзя предугадать заранее, чем это кончится. Это зависит от того, в чьих он руках. Последний раз, когда такое случилось — много лет назад — пришлось строить новый замок.

— Так вот почему те охранники не пытались напасть! — воскликнула Маша. — Мы были слишком близко к Хранилищу. А я ломала голову!

— Всё верно, — сказал Батон.

— Так может, лучше забрать у Сашки Арпонис? — тревожно осведомился Андрей.

— Ни в коем случае, — возразил Батон. — Простой психологический расчет: в моих руках жезл выглядит не так пугающе, как в руках совсем молодого горячего юноши. — Улыбнувшись, он похлопал Сашку по плечу. — Учти, что тебя теперь боятся, только не вздумай в самом деле им воспользоваться. Время вышло! — сказал он и поднялся на ноги.

Все четверо прислушались — в коридоре стояла мёртвая тишина. Как и в прошлый раз, Батон осторожно выглянул в коридор, потом махнул рукой.

— Пошли!

От бывшего учителя физики, которого они знали, осталась лишь внешность — всё остальное изменилось. Изменилась походка — она стала немного косолапой, изменилась осанка — привычно прямая спина едва заметно согнулась, плечи чуть опустились, руки расслабленно повисли вдоль тела. Но самое главное, изменился взгляд. Раз он обернулся проверить, все ли на месте, и Сашка услышал, как Маша втянула воздух сквозь зубы. Самого Сашку продрало до костей — он увидел, что Батон стал прежде всего опасен.

Никто из обитателей замка им не встретился. Но на пороге Хранилища сидели и, не отрываясь, смотрели на них четыре собаки. Вид их не предвещал ничего хорошего. Батон сбавил скорость, однако не остановился. Он только еще больше склонил голову и на ходу уставился собакам в глаза. Те молча поднялись. А когда он щелкнул пальцами, они как по команде, по двое с каждой стороны, обежали его и ребят и снова сели поодаль в коридоре, глядя по-прежнему в сторону от Хранилища.

Едва Батон с ребятами шагнули в полумрак огромного зала, из-за дальнего края кольца поднялись с десяток одетых в военную форму людей. Рядом с ними отсвечивала лысина Хавелока.

Встав на пороге как вкопанный, Батон прошипел сквозь зубы:

— Имперские солдаты…

— Браво, браво, браво! — торжествующим голосом воскликнул Хавелок и похлопал картинно в ладоши. — Ты так быстро преодолел заслон, что этому стоит поаплодировать! Только здесь оказалось слишком много свидетелей твоего успеха. Теперь мне и доказывать ничего не придется!

Маша тронула Батона за плечо.

— Федор Степанович, что нам делать? — сказала она тоном, словно спрашивала о домашнем задании. Лицо ее стало белее бумаги.

— Стараться остаться в живых, — не слушая Хавелока, проговорил Батон сурово. Он кивнул на застывших вдалеке солдат. — Эти не церемонятся!

— А может, долбануть по ним Арпонисом? — взволнованно спросил Андрей.

— У меня есть лучше идея, — шныряя глазами по сторонам, сказал Сашка, показав на развешанное вокруг холодное оружие.

Батон молча кивнул. Сашка живо сунул Арпонис за пазуху, и в этот момент Хавелок пролаял что-то. Не отрывая взгляд от бросившихся к ним солдат, Батон кратко произнес:

— К стенам!

Ребята кинулись к увешанным оружием стенам. Подобно гигантскому колобку, Батон переместился навстречу отряду, что несся на них по левой стороне кольца, впечатался в стену, избегая обнаженных мечей и вызвав себе на голову водопад фолиантов, затем выбросил левую руку, перегородив дорогу первому солдату на уровне его горла.

Тот не успел ничего понять, как, налетев на препятствие, судорожно взмахнул руками и, оглушенный, стал валиться назад. Батон переместился с подворотом вправо, толчком добавив скорости падающему, отправив его на выставленные вперед мечи, и окончательно сбил нападающих с ног.

Хавелок завопил:

— Лучше сдавайся! Это один взвод, но скоро здесь будет вся легата!

Не обращая на него внимания, Батон в секунду достиг правой стороны кольца, где уже вовсю кипел бой.

Только оказавшись с двумя мечами в руках, Сашка понял, чего ему не хватало всё время, пока он занимался фехтованием — по мечу на каждую руку. Узкие и длинные, они скорее напоминали шпаги и были весьма ухватистыми. Обтянутые шершавой кожей рукоятки удобно лежали в ладонях.

Сашка выбрал эти мечи, ориентируясь больше на их одинаковую длину, чем на какие-либо другие качества, но совсем об этом не жалел. И главное — их сто лет никто не точил, что было просто замечательно, потому что Сашка больше всего боялся сейчас кого-нибудь убить.

Маша схватила первую попавшуюся рапиру, зажав в другой руке кинжал Хавелока. Андрей вооружился двуручным чудовищем чуть не с него ростом, зато торчащим далеко вперед. Они встали в стороне от входа, плечом к плечу, отступив на шаг от стены, и в таком строю встретили набежавшего противника.

При виде трех друзей, ощетинившихся музейным оружием, солдаты рассмеялись, но очень скоро поняли, что недооценили их. А когда поняли, то пошли в атаку всерьез. Именно в этот момент к ним подскочил Батон.

Не теряя времени, он столкнул двух ближайших к нему солдат головами с такой силой, что в зале послышался хруст, послав третьего кулаком в нокаут. Но тут до него добрались остальные, и в тесном проходе началась свалка. Вооружившись в свою очередь мечом, Батон взял на себя четверых, оттеснив их в сторону, оставив двоих против Сашки, Маши и Андрея.

Андрей с трудом парировал удары двуручным чудовищем. Заметив это, Маша стала ему помогать. Сашка остался со вторым — плечистым, гибким, горбоносым и черноглазым красавцем лет тридцати, который быстро двигался и, судя по всему, собирался неплохо развлечься.

Но у Сашки откуда что взялось — удерживая один клинок на центральной линии, прибрав локоть, он повторял вторым позицию первого, только смещенным назад. И так успешно парировал, что вывел красавца из себя — мощным ударом тот отбил сразу оба направленных на него клинка и полоснул мечом по Сашкиному животу.

Майка разошлась, Арпонис выпал и покатился по полу. Доли секунды, на протяжении которой противник с ужасом смотрел на жезл, Сашке хватило. Красавец зашатался, прижав ладонь к правой стороны груди.

Перепуганный, Сашка кинул взгляд на лезвие — кровь окрасила только самый его кончик. Он облегченно выдохнул и проверил, не выпали ли наружу его собственные внутренности. А подняв голову, он оцепенел.

У входа в Хранилище, с красным от злости лицом, стояла Маша, которую держали за руки два последних оставшихся в строю солдата. А сзади нее, гадко ухмыляясь, стоял Хавелок. В руке он держал кинжал вплотную к ее шее. Видимо, в горячке боя Хавелок умудрился подкрасться к ней незаметно.

— Бросайте немедленно оружие! — заорал он.

Батон выпустил из рук меч. Мальчики последовали его примеру. Батон был дальше всех от Хавелока и сразу стал сокращать расстояние, приближаясь к нему мелкими шагами. Тот это заметил.

— Я зарежу ее! — гаркнул он, лезвием кинжала задирая Маше подбородок. — Если ты выкинешь еще один свой трюк, я зарежу ее на твоих глазах!

Рука Хавелока ходила ходуном. Видимо, даже в такой ситуации он смертельно боялся Батона. Не отводя глаз от кинжала, тот застыл неподвижно.

Из коридора за спиной Хавелока послышался грозный собачий рык. Кто-то отрывисто приказал:

— Отзовите собак! Они не дают нам пройти.

Хавелок в замешательстве оглянулся и непроизвольно отвел руку. Реакция Батона была стремительна — он будто растворился в одном месте, переместившись сразу на много метров вперед. Но еще быстрее оказалась Маша — она лишь как-то странно дернула плечами. От этого простого на вид движения два здоровенных солдата пали на колени, а в следующую секунду оба лежали на спине.

Освободившись от захватов, Маша прыгнула вперед, угодив в объятия Батона. Не выпуская ее, тот ринулся назад. Андрей с Сашкой, подцепившим на бегу Арпонис, побежали следом.

— А-аа! — раздался в зале бешеный рёв. — За ними, чего расселись! — Хавелок пнул одного из солдат в спину.

Тут послышался другой голос, спокойный и властный:

— Прекратите. За такое обращение с моими людьми я подам на вас жалобу в Совет.

За дальней стороной кольца, у входа в тоннель, беглецы оглянулись. Хавелок у дверей раздраженно объяснял что-то невысокому крепкому блондину в белом плаще. Лицо того было испещрено морщинами, поперек щеки красовался глубокий шрам.

Мужчина держался очень прямо, невзирая на свой солидный возраст. Он выслушал Хавелока и хорошо поставленным голосом скомандовал:

— Покинуть помещение Хранилища!

Заслышав команду, солдаты стали покидать зал. Хавелок задохнулся от возмущения.

— Да как вы… Как вы смеете! В зале преступники! Вы обязаны их задержать!

Мужчина в плаще невозмутимо проговорил:

— Вы забыли упомянуть, что в руках этих предполагаемых преступников находится Арпонис. Вина за появление Арпониса в Хранилище лежит вне сферы моей компетенции, и потому без прямого приказа Совета я не собираюсь рисковать жизнями своих солдат. Достаточно того, что вы обманом уговорили неопытных резервистов, прибывших по вашему зову, принять участие в задержании людей, которых по закону обязаны не допускать дальше входа в тоннель. Думаю, Совету будет интересно услышать от вас причину, по которой вы удалили охрану с Внутренней Границы.

Проговорив всё это, человек развернулся и вышел в коридор. Послышались отрывистые команды. Хавелок с ненавистью прошипел ему в спину:

— Я рассчитаюсь с тобой за это, Вайларк!

Белесые глаза его обежали пространство зала, и он вышел следом, злобно пнув валявшийся на дороге меч.

В наступившей тишине раздался негромкий голос Батона:

— Кто из вас открывал Внутреннюю Границу?

— Дверь? — так же тихо переспросил Андрей. — Я открывал. А что?

— Тогда ты пойдешь со мной, — сказал Батон. — Я не помню мелодию, а без меня ты не откроешь клавиатуру.

— А кто был тот человек в плаще? — спросил Сашка, которого не отпускало чувство, что он уже видел его где-то.

— Имперский Ментор, — ответил Батон. — Я вынужден просить тебя задержаться. — Он кивнул на Арпонис в Сашкиной руке. — Если кто появится, пугай и блефуй сколько сможешь. Но как только услышишь мелодию, беги что есть сил к выходу. Я на всякий случай побегу навстречу, когда откроется дверь. Всё понял?

Сашка согласно кивнул.

— Мария, ты идешь с нами, — сказал Батон.

— А что это ты проделала с теми солдатами? — услышал Сашка голос Андрея, быстро затихающий в тоннеле позади него.

— Это айкидо, — устало ответила Маша. — Правда, совсем не мой уровень. Я и не думала, что получится…

29

Оставшись один, Сашка подошел к каменному кольцу и, опершись о него руками, стал смотреть на странную серебристо-голубую жидкость. Было заметно, что жидкость в бассейне вращается. Сашка стал думать, что будет, если он бросит в нее Арпонис, но обнаружил идущие по верху кольца рисунки и заинтересовался — некоторые из них были похожи на врезавшиеся в память фигуры с обложки железной книги.

Потом Сашка задумался о человеке в белом плаще, Имперском Менторе, пытаясь понять, где он мог его видеть, больно знакомо тот выглядел, хотя до него было довольно далеко. Но тут его размышления прервал знакомый голос. Сашка вскинул голову.

— Я хочу поиграть с тобой в догонялки, — произнес Хавелок возбужденно, обменявшись взглядом с человеком в двух шагах от него. Сашка вздернул Арпонис и попятился. Человек этот был не кто иной, как их недавний учитель физкультуры. За спиной Сергей Сергеича толпилось человек пять в форме охранников замка.

Сашка расслышал вдали начальные робкие аккорды «Пляски черта» и попятился дальше. Хавелок, Сергей Сергеич и остальные шагнули в зал. Когда они приблизились к кольцу, Сашка крикнул:

— Еще шаг, и я стреляю!

Преследователи остановились. Они принялись обсуждать что-то вполголоса, а Сашка стал напряженно думать, что ему следует предпринять. Он понимал: кто сделает первый шаг, тот проиграл. Ситуация была патовая. Но он не учел изобретательность Хавелока.

— Мы зря теряем время! — каркающим голосом проорал Хавелок через весь зал. — Я только что разрешил своим людям воспользоваться Открывающим Путь! Через несколько минут они появятся в твоем мире, а еще через десять во всеоружии встретятся с твоими друзьями! Так что положи Арпонис и сдавайся, пока не поздно. Ты, наверное, не знаешь, — продолжал исступленно орать он, — что по нашему Закону человек, обнаруженный с Арпонисом в Хранилище, подлежит немедленному суду! А уж я постараюсь, чтобы тебе назначили самое суровое наказание, если ты, конечно, не сдашься…

Он орал еще что-то в полнейшем упоении, но Сашка его не слушал. Он слушал «Пляску черта», звучавшую уже в полную силу, вдруг осознав, что бежать нельзя.

Что же мы наделали, думал он. Зачем мы только полезли в эту пещеру? Сашка почти заскулил от безысходности, поняв, что, кроме всего прочего, подставил под удар мать. Ведь этот лысый ублюдок знает теперь, где хранится раковина, и непременно пошлет за ней, если только не направится сам.

И что может сделать с ним мать, обычная медсестра, в жизни не поднявшая ни на кого руку? И что сделает с ней Хавелок, когда она примется защищать Сашкину драгоценность? А что мать так просто раковину не отдаст, у Сашки не было ни малейшего сомнения.

Что ж, будем играть теми картами, что на руках, решил он. Как там говорил в прошлом году Пал Палыч? Трое пошли, двое вернулись — не такой плохой счет в игре, где они должны были заведомо проиграть.

— Сашка…

Он вздрогнул, как вздрагивал всегда, когда Маша возникала привидением из-за его спины.

— Не над чем тут думать, — сказала она. — Сзади нас Батон и Андрей. Мы должны разрушить Сотерис, пока псы Хавелока не добрались до них.

Сашка растерялся.

— А как же ты? Ты же вполне успеешь добежать до входа!

— Не хочу, — Маша качнула растрепанной головой. — Бей в дальний край кольца — может, и Хавелоку достанется. Давай, чего ждешь? — Она горько улыбнулась. — Я всё равно не уйду. — Лицо ее обрело сосредоточенное выражение. — Давай вместе, а то еще уронишь. Говорят, это очень больно…

Она придвинулась и положила свои пальцы поверх Сашкиных.

— Жми!

Злой кроваво-красный свет полыхнул в полутемном зале, как только Сашка вдавил палец в треугольник, помня, что именно на него нажимал в тот день, когда окончательно свалил Джокера.

В жутком свете, заполнившем всё вокруг, высветилось искаженное лицо Хавелока.

— НЕ-Е-Т!! — разнесся под куполом его вопль.

Но он тут же был поглощен могучим рёвом. Жидкость в бассейне колыхнулась, когда пламя коснулось ее, и забурлила. И сразу резкая боль пронзила руки ребят. Сашка с Машей охнули, не в силах даже закричать. Они покачнулись. Жидкость качнулась следом. А потом она стала смещаться к дальней стенке бассейна, словно кто-то наклонил вдруг огромное кольцо.

Им казалось, что от ладоней остались одни головешки. Глаза ничего не видели — их застилали слезы. Сашка почти вывихнул себе локти, а Маша прокусила до крови губу, пытаясь удержать дико вибрирующий жезл, не замечая, что они слишком высоко направляют Арпонис. По гигантскому каменному кольцу побежали трещины.

Они задирали жезл всё выше, и вслед за ним стеной вставал Сотерис. Огромная волна росла, вбирая в себя жидкость, наклоняясь в противоположную сторону, словно стремясь избежать яростного жара. И наконец рухнула, хлынув на пол, накрыв собой и сбивая с ног тех, кто еще не успел убежать.

Крики боли заполнили подземелье. Не в силах удерживать Арпонис дольше, Сашка с Машей одновременно разжали руки. Едва утерев слезы, оба взглянули на свои ладони — никаких следов ожога на них не было. А к ним, кипя и клокоча, уже бежал поток жидкости. С трудом держась на ногах от только что пережитого, они рванули вниз по тоннелю.

Пол под ногами дрожал, и ребята сначала подумали, что это им кажется. Однако когда особенно сильный толчок приложил обоих к стене, сомнений не осталось — это тряслась гора. Чем ближе подбегали они к выходу, тем сильнее ощущались толчки. По стенам уже змеились трещины, когда они увидели конец тоннеля и прибавили ходу, хотя быстрее бежать казалось уже невозможным.

Упершись руками в каменный торец, спиной в стену напротив, Батон не позволял двери закрыться. Лицо и шея его вздулись жилами, побагровев от напряжения. Из носа капала кровь. В проеме под его ногами валялась лопнувшая сталагмитовая колонна, которой он, видимо, пытался блокировать дверь. Рядом стоял Андрей и с помощью небольших рычагов в стене наяривал «Пляску черта» на металлическом «органе».

Пролетев под руками Батона, Маша с Сашкой остановились напротив двери. Легкие их разрывались от быстрого бега, оттого они лишь кивнули с благодарностью. Вслед за ними последовал Андрей. Потом Батон тоже выскочил наружу и застыл, полусогнувшись, уперев руки в колени и переводя дух. Мимо его уха промелькнул и воткнулся в пол небольшой сталактит.

Батон выпрямился и взглянул наверх, затем посмотрел в уже почти закрывшийся проем. Андрей заорал:

— Чего вы так долго? Музыки не слышали? Тут скоро развалится всё, пора уносить ноги! Да еще дверь почему-то не хочет стоять открытой!

Глядя в стену, где секунду назад была дверь, Батон прочистил горло и негромко сказал:

— Потому что они разрушили Сотерис.

Он со странным выражением посмотрел на безмолвно стоявших неподалеку Сашку и Машу.

— Что?! — взвился Андрей, разворачиваясь к ним. — На кой чёрт вам это понадобилось? — воскликнул он с возмущением.

Батон поднял на секунду брови:

— Значит, у них не было иного выхода.

Маша медленно кивнула в ответ. Открыв рот, Андрей остолбенело уставился на нее. В этот момент очередной толчок опять чуть не сбил их с ног. Со свода пещеры посыпались мелкие камни.

— Надо выбираться, — сказал Батон торопливо. — Сотерис скоро будет здесь. Никто и никогда не проверял, что произойдет, если он проникнет в эту пещеру.

Он с опаской посмотрел на всё увеличивающиеся в размерах трещины.

— Одно хорошо, — бросил Батон, подходя к стене с чашей, — раковиной теперь не воспользоваться. Значит, и ждать нас с другой стороны не будут. — Он поманил к себе Машу с Сашкой. — Вы первые!

Они незамедлительно подошли и встали рядом с углублением в полу.

— Возьмитесь за руки, — скомандовал Батон. — Учтите, лаз наружу придется искать вслепую. Удачи!

Он хлопнул их по плечам, и ребята одновременно вдавили указательные пальцы в кончик знакомого пера. Едва все четверо выбрались на солнечный свет, гору затрясло с новой силой, и им пришлось отплыть подальше от склона, чтоб избежать падающих камней. На воде появилась рябь. Очертания горы потеряли четкость. Уже не камни, а целые валуны срывались со склона, шумно скатываясь вниз.

Потом в недрах горы что-то оглушительно треснуло, и массивный кусок скалы с грохотом съехал в море. Погрузился он в том самом месте, откуда они только что вынырнули, и рожденная им волна качнула их словно на качелях.

Усмехнувшись в разметавшуюся по воде бороду, Батон сказал Сашке:

— Хочешь, покажу, где ты появился здесь в такой же летний день восемь лет назад?

Сашка не сразу сообразил, что означает этот вопрос. А когда сообразил, с ужасом задрал вверх голову — над ними, будто выросший из тела горы, возвышался замок. Даже с такого угла Сашка узнал его. И форму башен, и цвет флагов, и подъемный мост, переброшенный к узкому песчаному берегу, за которым синел сосновыми макушками лес.

Это был не Крым. По меньшей мере, не Голубая бухта. Андрей с Машей тоже поняли, что находятся совсем не там, где рассчитывали оказаться. Развернувшись к Батону, они с тревогой посмотрели на него. А тот произнес с непонятной интонацией:

— Плывем к берегу!

У берега он указал им на скромный грот в скале и велел молча сидеть в нем, не высовываясь, пока он не разведает обстановку. Ребята сгрудились в тесноте и, прижавшись друг к другу, уже в полную силу прочувствовали, что находятся не в Крыму — солнце успело перевалить за зенит, вдоль длинного песчаного пляжа потянуло весьма прохладным ветерком.

Едва широкая спина Батона скрылась в прибрежных скалах, Андрей спросил совсем не любезным тоном:

— А зачем всё-таки вы разрушили Сотерис, можете сказать?

Зубы его стучали от холода.

— Так надо было, — бросила Маша. Губы у нее посинели, она с трудом сдерживала дрожь.

— Хавелок послал людей в обход, — объяснил Сашка. Он сидел между Андреем и Машей и потому мёрз не столь сильно. — Они собирались пройти через раковину в Голубую бухту и зайти с тыла.

Андрей хлопнул себя по колену.

— Да наверняка был выход, только вы его не увидели! — воскликнул он раздраженно. — А теперь такое бесценное сооружение оказалось разрушено!

Он с возмущением посмотрел на друзей и отвернулся. Не зная, что на это ответить, Маша с Сашкой промолчали. И тут они услышали:

— В седле удержитесь?

Все трое осторожно выглянули из грота. Батон стоял у кромки прибоя, держа на поводу двух коней в полной сбруе.

— Позаимствовал у патруля, — скупо объяснил он. — А что вы так кричите? Я же просил соблюдать тишину! — Он укоризненно посмотрел на ребят и повторил: — Кто из вас умеет ездить на лошади?

— Все умеют, — ответили они разом.

Батон удивился:

— Даже так? Ладно, тем проще. Тогда Мария едет со мной, чтобы ровнее распределить вес. Андрей с Александром на другой. Выбирайте любую, — сказал он ребятам.

Лошади стояли спокойно. Сухощавые, легкие, тонкогривые, они ничем не напоминали крупного мощного Револьвера, а ростом были не выше Отравы. Андрей первым вскочил в удобное седло той, что стояла ближе к нему, Сашка забрался следом. Батон с Машей уселись на другую.

Показав на валуны, что лежали в полусотне метров от них, Батон сказал:

— С того места нас будет видно из замка, так что сразу едем галопом. Лошади вроде свежие, должны выдержать. Придется скакать километра три, прежде чем свернем в лес, поэтому прошу не отставать, — бросил он напоследок и первым дал шенкеля.

Едва выехав из-под укрытия склона, Сашка с Машей оба обернулись. Замок выглядел неповрежденным, разве что опущенный мост перекосило, и теперь он не доходил до берега.

Проскакав мимо двух солдат с кляпами во рту, связанных их собственными ремнями, Батон гикнул и безжалостно заставил своего коня еще больше ускориться. Маша, которая не сводила глаз с замка, словно хотела навсегда запечатлеть его в памяти, отвернулась, прильнув к широкой спине.

Батон направлял коня вдоль кромки воды, где песок был плотней и копыта не так сильно увязали в нем. Андрей некоторое время держался следом, но ему здорово досаждали летящие в лицо брызги, и он поскакал чуть левее. И только почувствовав, что лошадь начала отставать, волей-неволей вернул ее назад.

Сидя в мокрой одежде на скачущих галопом лошадях, ребята здорово замерзли и вздохнули с облегчением, когда Батон повернул к лесу. Все четверо невольно посмотрели в сторону замка — там, у подножия горы, на фоне белого песка виднелись несколько темных точек.

Батон хмыкнул:

— Видно, крепко их тряхнуло, раз они только сейчас послали за нами погоню!

Они въехали под кроны деревьев. После сумасшедшей гонки и свиста ветра в ушах лес встретил их оглушающей тишиной. Воздух здесь пах смолистой хвоей. Деревья росли неплотно, почти не заслоняя спокойное нежаркое солнце. Кое-где сквозь стволы виднелся бурелом, на земле в изобилии валялись шишки.

Первые несколько минут они ехали рысью по довольно широкой тропе, но затем Батон направил лошадь в сторону, заставив ее ломиться через заросли шиповника, обдирая в кровь ноги. Андрей последовал за ним.

Выехав на залитый солнцем бугор, густо поросший желтыми цветами, они преодолели еще одни заросли — на сей раз малины — и спустились в тоннель, созданный переплетением ивовых ветвей над мирно журчащим ручейком. Ехать здесь пришлось, сильно склонив голову, но недолго. Ветви скоро разошлись, лес снова стал хвойным, а далеко-далеко впереди сквозь голубую дымку показался заснеженный горный хребет.

— Теперь у них еще меньше шансов догнать нас, — сказал Батон, когда Андрей дослал вперед лошадь, и они поехали рядом. — Теперь чтобы догнать, они должны знать, куда я вас везу.

— А куда вы везете нас? — немедленно заинтересовался Андрей.

— К одному старому природному волноводу, в терминах вашего мира.

Не дожидаясь дальнейших вопросов, Батон пояснил:

— Вход через Открывающий Путь теперь невозможен, я в этом уверен. Второй же, через пещеру, уничтожен землетрясением. Так что остается только третий путь.

— И куда выведет нас этот волновод? — спросила его из-за спины Маша.

— Прямиком в Судакскую крепость, к нижнему ярусу обороны, — довольно гоготнул Батон. — Так что постарайтесь не испугать там какого-нибудь зеваку!

Он с юмором покосился в сторону Сашки с Андреем.

— А этот волновод работает в обе стороны? — тут же спросил Андрей.

— В обе, — подтвердил Батон. — Одна проблема — там грязи выше колена и местами требуется переползать через завалы. Мальчишкой я там проходил, да и вы пролезете. А мне нынешнему туда уже никак.

— А кто еще о нем знает? — опять спросил Андрей.

— Все знают, — сказал Батон. — Но не все знают, где это находится, так как он давно стал просто легендой. Если быть точным, за всю жизнь я встретил всего двоих, кто имел об этом какое-то представление. И даже зная место, попасть внутрь очень непросто, это вы сами скоро увидите…

Батон оглянулся и поверх Машиной головы посмотрел на другую сторону широкой поляны, которую они только что пересекли.

— Скажите, — снова спросил Андрей, — а башня, куда мы попали в прошлом году, — это место обитания Джокера?

— Кого? — удивился Батон. — Ах, да… — протянул он и бросил лукавый взгляд на двух друзей. — Я и забыл, что вы с ним лично знакомы! Нет, башня та необитаема. Она — это всё, что осталось от когда-то красивого города.

— То есть как необитаема? — живо возразил Андрей. — А как же тот человек с мечом, что нас спас? Он же откуда-то появился!

— Что-о? — Батон сильно натянул поводья, останавливая коня. Медленно и отчетливо, он спросил: — Какой человек с мечом?

Зрачки его сжались в точку. На лице застыло выражение, что было на нем, когда он вел ребят к Хранилищу.

— Я видел его лишь со спины, — сбивчиво произнес Андрей, настолько пугающе выглядел Батон. — Блондин, весь в черном. А когда он потащил из ножен свой меч, раздался звук…

— Словно рушатся горы, — склонив лохматую голову, тихим голосом закончил Батон. Андрей кивнул, а Батон спросил, взглянув по очереди на Сашку с Машей:

— Кто из вас видел его в лицо?

— Никто, — хором ответили они.

Батон помолчал и тронул коня. За ним двинулся Андрей. Ерзая в тесном седле позади, Сашка боролся с неприятным чувством — дело было в личности их бывшего учителя. Растерянность с ней никак не вязалась. А что тот оказался на какое-то время полностью растерян, у Сашки не было сомнений.

Батон опять оглянулся и еще пришпорил коня. Андрей сделал то же самое.

— Так кто он, тот мужик с мечом? — осторожно спросил Андрей.

— Государственный преступник, — отрезал Батон. — Похоже, он сам выбрал себе тюрьму.

— Если Джокер злодей и тот человек злодей, то кто же нас спас? — не отставал Андрей. Батон не ответил. Андрей покосился на него с опаской, но спросил снова:

— А кто притащил нас обратно?

— Это сделал Джокер, — после длительной паузы ответил Батон.

— КТО?

Услышав ответ, Сашка с Андреем чуть не свалились с лошади. Маша с сомнением покачала головой.

— Так ведь я же его убил! — начал было Сашка, но Батон перебил:

— Демона не так просто убить.

Потрясенные ребята принялись обдумывать услышанное. Помолчав, Батон задумчиво проговорил:

— Подозреваю за всем случившимся тогда с вами руку Хавелока. Причем одновременно я допускаю, что и Джокер мог вести свою игру. Просто их интересы на каком-то этапе совпали.

Сашка воскликнул невольно:

— Ну и мир у вас!

Батон коротко кивнул.

— Да, у нас тут сложно. Но для кого-то интересно. Масса возможностей для интриг и провокаций, — заметил он с иронией. — Что же касается событий на башне, — вновь посерьезнел он, — возвратить вас, кроме Джокера, было некому. Однако этим он невольно выказал интерес в какой-то игре — иначе зачем бы он стал возвращать тех, кто пытался отнять у него жизнь? Да еще излечив их раны с помощью Арпониса, как я понимаю. Посему склоняюсь к мысли, что в какой-то момент Джокер просто вышел из себя, наплевав на свою же стратегию. Но потом очнулся и исправил ошибку.

— Нечто подобное предполагал Механик, — пробормотал Сашка на ухо Андрею, который в очередной раз спросил Батона:

— А как же железная книга? С ее помощью можно было вернуться назад?

— Та книга не могла привести вас обратно, в ней не прописан путь в ваш мир, — спокойно пояснил Батон. — Мне ли не знать — она ведь часть наследия моего народа, которая давным-давно пропала. И вот таким странным образом нашлась.

— А у кого она сейчас? — спросила Маша.

— Думаю, у Джокера, — сказал Батон. — Именно поэтому нам ее больше не видать.

— Почему же? — спросил Андрей.

— Потому что эта книга принадлежит сердарам, — ответил Батон. Он сделал им знак молчать и стал напряженно прислушиваться к чему-то.

«Оба на! Да ведь и Батон тогда сердар!» — сообразил Сашка, с новым интересом разглядывая их бывшего учителя. Судя по выражению лица Маши, она тоже это поняла, но нисколько не удивилась.

— Они догоняют, — после некоторой паузы сказал Батон и недоуменно обвел взглядом окрестности. — Но как они могли узнать? — И тут же хлопнул себя по лбу. — Ах, да!

Он глянул на Андрея.

— Дай мне Навигатор.

— Зачем? — спросил тот настороженно. На что Батон, протянув ладонь, сказал:

— Положи сюда.

Расстегнув «молнию», Андрей достал Навигатор из кармана и, зажав в руке, сказал:

— Я хочу знать, почему я должен его отдавать.

Батон вздохнул, затем проговорил одним духом:

— Потому что сей обычный прибор нашего мира был скорее всего доработан так, чтобы выдавать своё местоположение тому, кто знает, как это определить. А теперь дай его мне, — снова потребовал он.

Андрей нехотя сложил Навигатор в протянутую ладонь. С резким свистом маленький шарик с волочащейся цепочкой по невероятно длинной дуге полетел в самую гущу ельника слева от опушки. Андрей проводил его печальным взглядом.

— А теперь, мальчики и девочки, нам придется поспешить, — оглядываясь назад, оскалился Батон. — Место, куда мы направляемся, никто не должен обнаружить!

И он поднял коня в галоп, обращая мало внимания на мелькающие мимо толстые, уходящие в небо стволы, позолоченные клонившимся к западу солнцем.

Эта гонка показалась Сашке куда страшнее, чем когда-то на Отраве. Батон скакал, словно вовсе не существовало никакого леса, не обращая внимания на хлесткие удары веток по голове и плечам, лишь в последнюю секунду уклоняясь от прямых ударов о могучие стволы, больше оберегая лошадь, чем себя. Крепко обхватив его грудь, слившись с ним в одно целое, уткнув нос в его широкую спину, Маша изо всех сил пыталась не мешать Батону управлять бешеным конем, которому словно передался нрав его седока.

Сашке с Андреем приходилось хуже. Их лошадь старалась не отставать от мелькающих впереди копыт, с таким же упрямым бешенством перепрыгивая через кусты и неровности почвы и протискиваясь между деревьев, но то ли искусство Андрея оставляло желать лучшего, то ли он не успевал отслеживать быстро меняющуюся обстановку, только руки, ноги и плечи ребят всё гуще покрывались царапинами и ссадинами. А один раз, не заметив низкую ветку, Сашка получил ею прямо по лбу, вообще чуть не вылетев из седла.

Спустя время, показавшееся бесконечностью, они выскочили из леса на просторный заболоченный луг, заросший осокой, с разбросанными по нему валунами. Из-под копыт полетели брызги. Не снижая скорости, Батон подъехал к одному из валунов и остановил коня.

— У нас мало времени, — спешиваясь, отрывисто проговорил он.

Ребята сползли на землю и встали рядом с трясущимися от усталости лошадьми. Все четверо выглядели так, будто проскакали через ураган.

Батон бегло осмотрел валун и жестом подозвал к себе мальчиков.

— Помогите, — сказал он наклоняясь. — Сейчас мне одному его не поднять. Хватайтесь за самый низ.

Они погрузили руки по локоть в жидкую грязь, уцепившись за полукруглые края валуна.

Батон рявкнул:

— Р-разом!..

Отодрав массивный валун от его основания, Сашка с Андреем с удивлением увидели под ним дыру, в которую немедленно потекла вода. Батон отошел к лошадям и, достав из седельной сумки какой-то шар величиной с кулак, быстро вернулся назад.

— Забыл, что у вас нет фонарика, — сказал он, вручая Андрею мягкий полупрозрачный шар. — Это заменит его. Его надо время от времени мять, и он будет давать достаточно света. Прыгай! — скомандовал он Андрею.

Тот с опаской посмотрел в дыру, куда струями стекала вода.

— Прыгай, тут неглубоко, — повторил Батон. И добавил: — Не вздумай использовать там магию. Это ни к чему хорошему не приведет.

Андрей мрачно кивнул и, зажав в руке странный шар, скользнул вниз. Было слышно, как он шлепнулся в лужу грязи, чертыхнулся, и почти сразу в дыре стало светлее.

Батон махнул Сашке.

— Теперь ты…

— А вы? — спросил тот.

— Мне нельзя, застряну, — сказал Батон. — Да и лошадей надо увести.

Они обменялись напоследок взглядами, и Сашка прыгнул, прижав руки к телу. Маша уже стояла рядом с дырой и смотрела вниз, где на мгновение мелькнула Сашкина голова.

— Давай, — сказал ей Батон. — Не бойся.

Маша задумчиво посмотрела на него.

— В школе остался кто-нибудь, кроме вас? — спросила она.

Батон покачал головой.

— К сожалению, нет… Поторопись!

Маша быстро шагнула к нему и с размаху чмокнула его в заросшую бородой щеку.

— Спасибо вам, — прошептала она и прыгнула вслед за ребятами. За ней с глухим шлепком опустился на место валун.

В волноводе, как назвал его Батон, грязи в самом деле было по колено. Задрав вверх руку со светящимся шаром, Андрей шагал впереди, ругаясь про себя, когда под ноги ему попадались камни, невидимые под слоем грязи, покрывающей пол тоннеля достаточно высокого, чтобы не было нужды наклоняться. За ним шагал Сашка, глядя, куда Андрей ставит ноги. Следом за Сашкой шла Маша.

— Если эта штука погаснет, нам кранты, — пробурчал Андрей, когда ему снова пришлось оживить свет, помяв в ладонях странный шар.

— Эх, забыли спросить, какой длины этот тоннель! — огорченно воскликнула Маша.

— Какой бы ни был, это теперь единственная дорога в тот мир, — успев привыкнуть к необычной обстановке и потому несколько бодрее произнес Андрей.

— Собрался посетить его опять? — с интересом осведомился Сашка.

— Собрался, — подтвердил Андрей. — Подождем, пока они разберутся со своим Сотерисом, поостынут немного после нашего визита, и можно назад. Можно было бы раньше, если бы вы не учинили погром. Размахались Арпонисом, понимаете ли!

Маша фыркнула возмущенно:

— Ты секунды не держал его, когда коснулся Сотериса! А мы с Сашкой не знаю сколько, но держали достаточно, чтобы кольцо начало разваливаться.

— Вот именно, — пробормотал Андрей и закончил дружелюбней: — Хотел бы я знать, чем напугал Батона факт, что от Джокера нас спас мужик с мечом. Видели его реакцию?

— Скорее, он сильно растерялся, — возразил Сашка.

— Согласна, — сказала Маша. — Мне тоже так показалось.

— М-да? — буркнул Андрей. — И тем не менее я хотел бы знать, кто тот мужик.

— Нет проблем, — сказала Маша. — Надо выкрасть у Джокера железную книгу, через нее попасть в башню и задать прямой вопрос ее узнику, не закрывая книгу, иначе там и останешься. Делов-то!

— Звучит так, что мы вряд ли когда это узнаем, — сказал Сашка.

— Да уж, — отозвался Андрей. — Особенно после сегодняшнего погрома.

Они шагали уже с полчаса, когда наткнулись на завал. Над кучей перемешанных с грязью камней виднелась узкая щель.

— Интересно, в каком возрасте лазил тут Батон? — проворчал Андрей, с отвращением разгребая себе путь и протискиваясь в щель. Некоторое время ноги его болтались в воздухе. Потом он очутился на другой стороне и перевел дух.

— Ваша очередь! — услышали Сашка с Машей. — И осторожнее, здесь вода, очень скользко, я чуть трусы не потерял.

Сашка принял во внимание последнюю деталь. Под действием грязи его купальные трусы тоже стали невозможно скользкими и потяжелели, свисая ниже колен. Когда он с Машей присоединился к Андрею, на всех троих было страшно смотреть — в полутьме блестели только глаза и зубы, всё остальное было покрыто слоем грязи.

— Кажется, поход обратно следует отложить до приобретения водолазного костюма, — сказал Андрей. Ребята рассмеялись. Звук их голосов отразился от стен и вернулся длинным протяжным эхом.

— Слушайте, — сказал вдруг Сашка, — вы ничего не чувствуете?

— Ничего, — ответил Андрей. Он подумал и добавил: — Только дышать тяжело.

— Ой, — сказала Маша. — У меня всё тело в мурашках. Будто иголочки!

— Вот, — сказал Сашка. — Это оно. Аж до кончиков пальцев.

— Волновод работает, — пожал плечами Андрей.

Всю дорогу до следующего завала они старались не замечать уколы невидимых иголочек, становившихся всё сильнее.

Этот завал оказался не столь высок, как предыдущий. Но, соскальзывая с него на другую сторону, Андрей уронил шар в грязь, которой здесь было куда больше, чем в начале пути. Он продолжал ковыряться в грязи, пытаясь нащупать шар, когда оказавшиеся в полной темноте Маша с Сашкой всё-таки перебрались на другую сторону и стали ему помогать, то и дело сталкиваясь друг с другом. Всем было крайне не по себе в кромешной тьме, где непонятно даже, куда идти, если шар не найдется.

Они возились довольно долго, когда Андрей вдруг выругался и что-то прошептал. Тут же раздался гневный окрик Маши:

— Тебе сказали, чтобы не смел пользоваться магией!

— А ты предлагаешь до скончания веку сидеть в этой грязи? — прозвучал не менее гневный голос Андрея. И тут в тоннеле послышался рокот, словно на них надвигался железнодорожный состав.

— Приехали, — успел произнести Андрей до того, как их ударило волной грязи.

Едва успев задержать дыхание, они почувствовали, как могучая сила оторвала их от дна тоннеля и стремительно потащила за собой, сначала горизонтально, а потом, когда уже казалось, что им так и придется погибнуть в этом полужидком месиве, изменила направление и выбросила на что-то жесткое и ребристое, но где вокруг ощущался чистый и вкусный воздух.

Протерев один глаз, Маша увидела, что они лежат на каменных ступенях в месте, напоминающем прямоугольный колодец, в двух шагах от смутно знакомой крепостной стены. Ступени упирались в месиво камней и глины вперемешку с грязью того оттенка, что покрывала их с головы до ног.

— Как ты там сказал? — прохрипела Маша.

Она тотчас бурно закашлялась. Выплюнув набившуюся в рот грязь, она еще раз окинула взглядом никуда больше не ведущие ступени, затем повернулась к Андрею, который тяжело ворочался рядом.

— Нету больше твоей единственной дороги, — сказала Маша насмешливо. — Кранты ей пришли!

Отплевываясь и вытирая лица, трое друзей поднялись на ноги и, не обращая никакого внимания на дикие взгляды немногочисленных встречных людей, устало зашагали к выходу из Судакской крепости, прямо навстречу фантастически красивому закату.

октябрь 2004 г. — март 2005 г.

Конец 2-й книги

Автор: Таланов Д. В.

Редактор: Тарасов Н. А.

Стихи: Архитекторова Ю. И.

Content

Дмитрий Таланов
Сотерис

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29