Договор

Рассвет Тьмы - 1

Владимир Ящерицын

Аннотация

Жизнь и служба рядового воина Юрия не задалась. Его предали и забыли… Здесь его более ничто не держало. Жизнь утекала по каплям. Но когда он уже умирал, явилась богиня и заключила с ним Договор. Отныне его зовут Ашерас ат И’си’тор. Он — младенец высокородных атар, правителей тёмных эльфов. Исполняя Договор, он увидит цель. Его враги падут, его Дом возвысится, его раса уцелеет. Но это будет позже, а пока он должен вырасти, обучиться и спастись из сетей интриг и покушений.

Часть 1

Рождение.

Мое имя Шевцов Юрий Владимирович. С рождения я был не простым человеком. Когда‑то я был солдатом.

Родился жарким летом 1980года в большом приграничном селе. Отец служил пограничником, мать работала учительницей в сельской школе. Я иногда ностальгически вспоминаю беззаботное детство: пыльные дороги, стайки таких же грязных и босых сорванцов, как и я сам, мелкие обязанности по хозяйству. Впрочем, я был более правильным и более везучим, чем остальные (возможно, это было сильное влияние семьи). Отец, начав службу младшим лейтенантом, быстро продвигался по службе. Впрочем, это было не удивительно, учитывая то, что дед тоже был военным и, надо сказать, ему везло. Дед прошел всю войну и был дважды ранен, что, в конце концов, и заставило его уйти в отставку незадолго до моего рождения. Жил он в избе вместе с отцом и матерью, работал лесником. Больше близких родственников не было — оба брата моего деда погибли во время Великой Отечественной. Старший в Севастополе (хоть эта тема и не была популярна в семейных разговорах, я знал, что дед дважды ездил искать, но так и не нашел даже примерное место где он погиб, не то что имя на братской могиле), средний — на Курской Дуге (он был командиром Т-34 и во время атаки попал под выстрел «фляка»). Дед часто рассказывал о войне, о разных случаях — смешных и грустных, героизме и трусости, верности и предательстве. Дед был колоритной фигурой. Иногда на него что‑то находило, и он уходил в лес на два — три дня. Особенно запомнилась одна история. Вспоминая ее, я словно возвращался назад на машине времени. Дед был невысок — где‑то метр семьдесят шесть в молодости. Круглое лицо, будто бы высеченное из мрамора, ежик седых волос, пронзительный взгляд серо–стальных глаз (когда‑то они были сине–голубыми как осеннее небо — иногда я думаю что они выцвели из‑за того что видели), спокойный, иногда ехидный или веселый голос.

Вечер в саду, небольшой костер между двумя яблонями. Голос деда:

— …нас прижали огнем немецких пулеметов. Звук стрельбы очередью из MG-42 похож на звук рвущейся бумаги. Рядом рвутся немецкие гаубичные сто пяти миллиметровые снаряды. Один падает перед нами метрах в пятнадцати и мы с товарищами бросаемся к воронке. Я был дальше других. Вижу — не влезу и только остановился как в ту же воронку, в то же место, еще один снаряд падает. Все кто был ближе — в клочки, а мне — два осколка в шею…А еще говорят снаряды в одну воронку не падают… Всякое бывало… И минометные мины в щели между бревен залетали. Я тебе так скажу — вся война на случайностях была, на слепой удаче. Кто и весь посеченный осколками без лекарств и бинта на поле боя выживет, а кто и водкой в штабе захлебнется…

Я вырос. Советский Союз развалился. Мне еще запомнилось, как отец сидел перед приемником и ждал приказа на выдвижение к Москве. Но приказа так и не последовало. Дед смачно поносил Ельцина и ходил из угла в угол. Сейчас я вполне понимаю его чувства, а тогда я лишь смотрел на то, как он недоумевает, почему их там всех в Беловежской Пуще не кончили.

Потом, я закончил школу, а так как был, благодаря матери, отличником, то поехал в областной центр поступать в институт. До сих пор помню, как провожали меня на автостанции немного грустный дед, отец и мать. Я еще не знал, что увижу родственников очень нескоро.

В и институт поступил я без проблем, но я неожиданно понял, что выбранная специальность не мое. Как‑то странно ко мне пришло осознание того, что я хочу служить. Причем не просто служить, а сражаться. Я позвонил родственникам и сказал, что пойду в армию. Отец сначала ругался, но потом, неожиданно согласился. Сейчас‑то я понимаю, что наша семья всегда была связана со сражениями.

Надо сказать, что здоровье у меня было отменное, поэтому проблем в армии я не ожидал.

1. Конец и начало.

Призывной пункт неприятно удивил меня своей мрачностью. Здание довоенной постройки, внешне обшарпанное, с грязновато–ржавыми потеками под ржавыми же подоконниками. Парадное крыльцо поднималось над асфальтированным плацем на три бетонные ступеньки, на верхней ступени стоял хмурый капитан и о чем‑то спорил с пожилой, но когда‑то очень красивой, и ухоженной женщиной в белом врачебном халате. Над крыльцом повис ржавый козырек, по которому ходили туда–сюда воркуя, черно–белые голуби. Я прошел мимо капитана и вошел в здание. Я очутился в длинном изогнутом коридоре, слабо освещенном ртутными лампами дневного света расположенными на потолке. До потолка было около четырех метров. На стенах были развешаны плакаты в пропагандистско–милитаристическом стиле прославляющие разные рода войск. В принципе больше ничего запоминающегося. Мне повезло осенний призыв еще не закончился. Из врачей запомнился только веселый шутник который посадил меня во вращающееся кресло и, сказав закрыть глаза, крутанул. Дав покрутится, остановил и сказал пройти по воображаемой прямой линии. Я легко прошел. Сделав пометку в карточке, он отправил меня дальше. В конце сидел давешний капитан. Просмотрев карточку, он сказал:

— Ну что ж, сынок, ты годен. Проблем со здоровьем нет. У нас недобор. Ты можешь пойти служить куда хочешь, кроме танкистов — высоковат, и десанта — ростом не вышел.

— А в спецназ возьмут?

— Нууумм … — Он еще раз перелистал карточку и практически равнодушно ответил: — Да.

* * *

Военный, темно–зеленого окраса, грузовик везет меня и других новобранцев в учебку. В пути мы уже где‑то час. Парни переговариваются между собой. Меня клонит в сон.

Я вам скажу, если вам кто‑то говорит что АК-74, ПМ и, не дай Боже, ТТ это лучшее оружие в мире — смачно плюньте этому человеку в лицо. Ибо он ничего в руках кроме этих, пусть надежных и простых, убожеств отечественного производства не держал. Вы знаете ресурс ствола ПМ? Двадцать–тридцать тысяч выстрелов. А ресурс «Глока»? Сорок тысяч по гарантии и МИЛЛИОН в случае бережного обращения. Я своими ушами слышал рассуждения двух полковников о том, что необходимости в перевооружении и переоснащении нет, а АК до сих пор лучший автомат мира. Гады. Их бы с нами на Кавказ. И каску без подшлемника. И кирзачи без портянок. И родной броник, весом 20 кг, ни отчего не защищающий. И в очередь к полевой кухне за перловкой. Ах да, в грязи бы еще их вывалять, чтоб только глаза было видно на черных рылах. И для антуража — чтоб арабский снайпер с новомодной европейской снайперской винтовкой, с эффективной дальностью поражения полтора километра, постреливал по ним, не давая нормально пожрать. Они бы тогда по–другому завыли. Как иногда тихо выли мы — молясь, чтоб наша арта накрыла очередной дот, а не нас… В норматив на стрельбу из ПМ я с трудом уложился. А вот из АК и СВД я был первый в роте.

Иногда мне кажется, что вся предыдущая жизнь была чередой кошмарных нереальных снов.

— Беременные бегемоты!!! Разве так носок тянут? Четче шаг! Раз–два, раз–два! — это был наш прапор Спицын, на редкость тупой осколок Советского Союза. Очевидно, кроме того как печатать шаг и матюгаться в матюгальник он больше ничего не умел. Остальные наши командиры и консультанты были умнее его и выше званием. Впрочем, искры разума у Спицына хватало, что бы осознать эту несправедливость и прапор срывал злость на нас. Честно говоря, строевая была единственным предметом нафиг, если не сказать покрепче, нам не нужным. Наверное, прапор иногда это вспоминал и зверствовал пуще прежнего. Именно он настаивал, чтобы во время марш–бросков мы или песню пели, или противогазы одевали. Кстати, если марш–броски были на индивидуальный зачет — прибегал я всегда первый.

Наверное, из‑за этого учебка сохранилась в памяти лишь небольшими фрагментами. Время пролетело очень быстро — вот мне, за отличие в строевой подготовке дают младшего сержанта, а вот — нас уже сажают на поезд, едущий в Чечню.

Грязный, вонючий, но такой родной вокзал. Приехали родители меня провожать взяли с собой маленького братика Сережку. Жаль, что я так и не смог подержать его в руках. Прапор, жалкий ублюдок, так и не выпустил меня на перрон — наверно боялся, что я дезертирую у всех на глазах. Хорошо что он не остался с нами, а укатил обратно. Я б, точно вам говорю, во время первой перестрелки засверлил бы ему пулю в живот (чтоб подольше мучался), и никто бы меня не сдал. Мои чувства разделял весь отряд — не одного же меня провожали.

Я думаю, что все это (ненависть младшего командного состава, отвратительное питание, изматывающие тренировки, внутренняя нездоровая атмосфера в отрядах) было частью подготовки к переходу нами рубежа первого убийства.

Для меня же это произошло как‑то буднично.

Горы. Нас выбросили с вертолета перекрыть отступление каких‑то, как сейчас модно говорить, «бандформирований». Вот же идиотство! Самое печальное было то, что арабские наемники были лучше снаряжены и вооружены. Может, АК и опережал свое время полвека назад, но сейчас его лидерство в поле уже давно было оспорено. Можно сколько угодно говорить о надежности и простоте, но это решающие факторы только тогда, когда АК держат в руках двенадцатилетние пацаны, идущие на следующий день в качестве пушечного мяса…

Какое‑то ущелье и безликие далекие фигуры врага в камуфляже. Мы в засаде. Даже дышим через раз. Нас учили не смотреть постоянно на врага, а бросать на него короткие мимолетные взгляды. Что не говори, а человек — зверь. И на войне до предела обостряются все чувства и инстинкты. Люди могут чувствовать угрозу и враждебный взгляд. Это доказано давно…

Три человека разведки и десятеро основного отряда. Разведку мы пропускаем — важных людей в ней нет. Их убьют снайперы, а не убьют — это уже не важно…Вот основной отряд приближаются к той условной точке, где мы откроем огонь. Очень медленно ловлю в прицел мощную бородатую фигуру. Тоже мне, вояки. Расслабились. До границы, мол, рукой подать. Забыли? Поход заканчивается только тогда, когда солдаты раздеваются на базе…

Последняя фигура минует условный камень и — мы начинаем стрелять одиночными и короткими очередями. Я ловлю в прицел пытающегося перебежками убежать наемника и мягко нажимаю на спуск. Человек пробегает пару шагов и падает… Вот и все…

Ничего сложного — мы же не во времена Древнего Рима, что б убивать гладиусами лицом к лицу, а потом вытирать брызги чужой крови с лица…

Я с детства не боялся крови. Не зря же у меня в роду одни военные. Даже прадед был одним из первых коммунистов и служил в Красной Армии. Наверное, поэтому деду, а потом и отцу сходило с рук некоторое вольнодумство. Впрочем, дед с отцом обладали просто звериным чутьем на неприятности и прекрасно разбирались в людях: при ком‑то — могли и смело пошутить в сторону партии, а при ком‑то — тупо гнули коммунистическую и, в частности, партийную линию.

Руки замерзли. Я подбросил последние ветки в небольшой костер, понимая, что это только оттягивает неизбежное. Проклятый ФСБшник… Чужая пуля срикошетила под углом в ногу и, разорвав вену, вышла из спины. Я со своим отделением должны были прикрыть ФСБшника на переговорах с бородачами, но что‑то пошло не так с самого начала. Я задним местом почувствовал подвох еще на базе, когда нам в отряд внедрили странного хмыря с масляными, по крысиному бегающими, глазками. Это было ловушкой. По прибытии на встречу ФСБшник с бородачем шустро смылись, а нас обработали из РПГ и пулеметов. Выжил только я, и то, чувствую, это ненадолго. Может быть ФСБшник был перебежчиком? А мы, доставив его тушку на границу с Грузией, стали «нежелательными свидетелями»? Или мы ими стали задолго до этого? Все таки видели (и участвовали) мы немало. Тут и торговля оружием на ту сторону, наркотрафик — на эту, работорговля (женщины) — опять на ту, нелегалы — на эту…

Как же по–дурацки закрутилась жизнь…

Холод начал опять подниматься по спине. Попытавшись шевельнуться, я обнаружил, что правая рука не слушается. Пожалуй, все. Бросив взгляд вниз, я понял, что сижу в луже своей крови. Я опять начал рыться в своих воспоминаниях. Как же многого хотелось достигнуть… Жаль, что я не застрелил ФСБшника, только в ногу попал… Ненавижу ПМ. С его этим гребаным «дожиманием»… Последний раз лизнув воздух, костер потух, оставив лишь одни яркие угли. Казалось, сразу наступила тьма. Но глаза, привыкнув, снова стали различать разбросанные по полуподвальному помещению предметы моего снаряжения: гильзы, немного патронов, разобранная аптечка, сухпай, и простреленный, вымазанный в моей крови и грязи, полупустой вещмешок. Внезапно, прямо из ярких углей, словно густой нефтяной дым, поднялась столбом тьма и, на пару секунд расплескавшись по комнате, собралась в красивую статную молодую женщину. К своему стыду, я, сначала, даже не посмотрел на ее лицо, ведь ее одежда состояла из украшений и лент темной ткани обвивающей ее идеальное тело. С трудом оторвав взгляд от ее груди я посмотрел на ее лицо и обмер, осознав что передо мной не человек. Ну не может у человека быть такого идеального лица с завораживающими, абсолютно черными глазами в которых клубилась и вытекала, словно туман, тьма. Вдобавок у нее были длинные (около третиметра) уши, чуть разведенные в разные стороны. Ее белые волосы были собраны в тугой хвост зафиксированный темным ремешком.

Я слышал истории про последние галлюцинации перед смертью. Кто‑то видел родных (живых и мертвых), кто‑то демонов или каких‑то тварей стоящих рядом или разговаривающих с ними. Но, даже зная, что я на Грани, мне не хотелось признаваться в скором конце себе. Я же мог остаться на том пустыре и быстро околеть от потери крови. Нет — я полз, пытался перетянуть или зашить рану. Потом разжег костер и включил аварийный маячок… Но, очевидно, все напрасно…

Пока я занимался самокопанием, странная женщина наклонилась и произнесла:

— Меня зовут Эхаялин. Я дочь богини, Темной Богини, Элос. — надо же все, как и рассказывали. Впрочем, я решил заговорить — все равно подыхаю, а так веселее.

— Мое имя Юрий Шев…. — я закашлялся, а вдохнув воздух, обнаружил, что уже не могу говорить.

— Юрий Шев… мммм интересное имя — произнесла она — Шев …. у нас руной Шев обозначают «смерть во тьме». — она оглянулась — Как символично ….

Я собрал остатки сил и левой рукой дотронулся до ее щеки. Как я и думал ее кожа была упругой и шелковистой. Неожиданно Эхаялин потерлась щекой о мою руку, как кошка, и, как мне показалось, мурлыкнула. Оторвавшись от моей руки она посмотрела мне в глаза и произнесла:

— Как интересно… Что ж, решено! — она ткнула в меня своим тонким, длинным пальчиком, с неестественно длинным (примерно пятнадцать–шестнадцать сантиметров), когтем и произнесла: — Хочешь ли ты получить другой шанс? Моему народу нужны такие — она выразительно осмотрелась вокруг — упрямцы. Для того, что бы ты понял — я перенесу твою душу и память в новорожденного представителя Высокого Дома своего народа. Вопросы? — она выжидательно посмотрела на меня. Под ее взглядом я ощутил, как силы возвращаются ко мне.

— А что произошло с прежним жильцом?

— Его отозвали. — Ее ответ был чересчур коротким. Возникло впечатление, что здесь не все так гладко.

— Какие‑то конкретные задания, обязанности?

— Да как обычно — живи, развивайся во славу своего Дома и народа.

— И никаких миссий? Может что‑то найти или что‑то создать?

— Пока нет. Какие могут быть задания для младенца? А через тридцать лет либо, как у вас говорят, осел умрет, либо я умру, либо о тебе вообще все забудут. Так ты согласен или как?

— Да, согласен. Вот только не верю я в твою благотворительность… Жизнь научила…

— Скажу лишь, что у тебя особенная энергетика и …ты мне понравился. Не бойся — это будет даже весело! — Эхаялин неожиданно засмеялась и звонко хлопнула в ладоши.

В следующее мгновение мир вокруг меня поглотила тьма.

2. Восприятие и осознание.

Внезапно тьма стала отступать, как будто наводили резкость, и я увидел склонившиеся надо мной лица, сильно похожие общими чертами на Эхаялин. Я потянулся к ним рукой. О боже! Я действительно младенец! От изумления я вдохнул воздух и закричал от боли! Нет, я всегда подозревал что младенцы, сразу после рождения, всегда кричат от болей, но не думал же, что я окажусь прав. Легкие горели. Я старался дышать по чуть–чуть. Внезапно пришло облегчение. Я вздохнул полной грудью и открыл глаза. Меня держала на руках практически ничем не отличимая от Эхаялин женщина. Вот только разрез глаз был чуть другой и глаза были с почти нормальными зрачками и белком. Ее кожа была лишь чуть–чуть серее волос. Вдобавок, когда она посмотрела куда‑то над моей головой, я увидел, что ее уши почти на треть меньше — они лишь на треть вылазили над ее головой. Также на ушах я увидел несколько красивых серьг, а в волосах, аккуратно собранных в длинный толстый белый хвост, было вплетено несколько красивых драгоценностей из желтого металла, очевидно золота или другого металла исполняющего те же функции, изображающих змей. Не успел я налюбоваться на змеек, как мне в рот всунули …бутылочку! А я уж размечтался о сиське… Вот печаль то… А молоко (или что это было?) оказалось вкусным и я, неожиданно для себя, заснул.

Проснувшись, я задумался над положением, в котором оказался благодаря прихоти прекрасной полубогини. По всему выходило, что это другой мир. На земле точно не было таких существ. Это во–первых. А во–вторых — я согнул руку и пощупал свое ухо. Оно было длинным и заострялось в конце. Уши были не такими длинными как у женщин, которых я видел, и тем более не таким как у Эхаялин, но у меня было ощущение что они еще вырастут. Кожа на моих руках была даже белее чем у Эхаялин. Я думаю она чуть потемнеет с возрастом. Я посмотрел на ноги. Какой же я маленький и слабый… Ну, ничего, у меня есть время сделать тело сильным. Из всего этого можно сделать вывод — полубогиня сдержала слово и я действительно новорожденный. Внезапно, я понял, почему мне не дали сиську — у меня же во рту полный набор зубов! Интересно, это обычное явление? Очевидно, да. Наверное, мать сдаивает молоко в бутылочку и, чуть подогревая, дает мне. Так, припомним разговор с Эхаялин. Из него следует, что красивая ушастая женщина с сережками — моя мать. Интересно, а почему я еще не видел отца? Наверно, он скоро придет или уже приходил. С трудом договорившись со своими руками, я чуть оттянул подгузник и заглянул туда… Фуууухххх… Я мальчик. Это уже хорошо… или нет? Аааа пофигу. Все равно изменить я ничего не могу и не буду. А если б я был девочкой? Ответ прост — смирился бы. А когда вырос — стал бы расчетливой стервой. Ну да, ну да — я такой…

Третье — нужно узнать, по какому пути развития движется мир. Ну, там — технический, биологический или может какой‑то магический? Взять туже полубогиню Эхаялин — прыгает между мирами и собирает(?) души воинов. А может и не только. Болтает она на русском неплохо, с мировой культурой знакома. Вполне возможно технологиями тут никого не удивишь, а некоторые индивидуумы способны легко заменить пару танков, зениток, штурмовых вертолетов и, до кучи, пехотную дивизию.

От всех этих размышлений разболелась голова и склонило в сон.

Проснулся я от взгляда. Да–да. Я просто почувствовал себя как под микроскопом. Открыв глаза, я увидел мать и еще одну женщину. Если на матери была роскошный наряд, то на новенькой я наблюдал намного более простую, но, по–моему, более практичную одежду. Всмотревшись внимательнее, я понял что это, в некотором роде, легкий доспех. Лицо ее было еще грубее, чем у матери, и, мне показалось, я заметил один длинный еле–еле заметный шрам на шее. Кроме того, ее уши были еще короче, а кожа с еще более серым оттенком. Мускулистую фигуру буквально обтягивал кожаный костюм со множеством ремешков, а также застежек. Если на матери, из того положения где я находился, оружия не было видно, то новенькая, казалось, была обвешана им вся: под руками находились ножны метательных ножей, на поясе — короткие мечи (по одному слева и справа) и странная толи трость, то и дротик, расположенный под правой рукой. На бедрах были закреплены ремешками ножны с длинными, ручками вниз, изогнутыми кинжалами в изукрашенных ножнах, в руках женщина держала нечто вроде боевой косы, только очень искусно изготовленной и украшенной. Я даже видел какой‑то рисунок или вытравленный, или выточенный на поверхности волнистого лезвия.

Я внезапно испугался, подумав, что меня собираются притопить или отдать в какой‑нибудь детдом, но внезапно мать и воин повернули головы в мою сторону и почти синхронно улыбнулись. А они не родственницы? Это моя тетя или сестра? Определенное сходство есть, но — нет, не похожи. Скорее всего — это моя охрана. А значит все в порядке. Впрочем, мать закончила инструктировать охрану и, кивнув кому‑то невидимому, отступила в сторону. Я еще заметил, как она начала нервно теребить замысловатую сережку на правом ухе. К чему бы ээээ??? Додумать мысль я не успел.

В первое мгновение мне показалось, что в комнату ворвался какой‑то вихрь, состоящий из рук, ног, тел, и голов. Как я оторопело понял, минут через двадцать непрерывного тормошения, — это были мои сестры и братья. Осознал я это, только сравнив лицо матери с сюсюкающими лицами — они были очень похожи. Вот только волосы у почти у всех были черными, кроме дух старших сестер — их волосы были ближе к цвету пепла. Они были более сдержанными и… зрелыми, что ли? Все это мельтешение мне надоело и я зевнул. Внезапно, я почувствовал какое‑то напряжение в воздухе. Мать забрала меня из рук сестры и направилась к дверям. Мне было жутко интересно все вокруг и я осматривался по сторонам. Лежал я, оказывается, в чем‑то сильно смахивающем на обычные ясли, источником света в комнате оказались невысокие узкие циллиндры расположенные по углам комнаты и дающие мягкий желтоватый свет. Охрана расположилась у широких и высоких, в данный момент открытых, дверей. В них стояла мужская стройная фигура вооруженная как охрана, за исключением странного копья–трости, да мечи в ножнах были другой формы. Видать это — мой отец. Отец взял меня под руки и посмотрел мне в глаза. И тут я понял, что у ВСЕХ кого я видел до этого, глаза были черные, а вот у отца — синие. Отсюда вопрос — какого цвета глаза у меня, и что из цвета глаз следует? Впрочем, отец смотрел в глаза мне недолго и, вернув матери, сказал несколько фраз, затем удалился. С ним исчезло и напряжение.

После визита отца приходили другие мужчины, но относительно их статуса я ничего не понял (толи охрана, толи любовники, толи и то и это). Приходили даже странные делегации мужчин и женщин с еще более грубыми лицами и совсем короткими, лишь чуть больше людских, заостренными ушами. Их кожа была еще более темной, чем кожа воинов, ее цвет уже можно было назвать серой и даже черной. А одежда практически не имела украшений, но была чистой и даже красивой. Я так понял, общество 'ушастиков' сильно поделено на касты по цвету кожи и длине ушей (цвету глаз?), но вряд ли, чтоб разделение было только по этим признакам. За размышлениями я не заметил, как заснул.

Проснувшись я обнаружил что подгузник сменили, но в комнате довольно темно. Очевидно в Доме ночь. Распорядок младенца прост: поел — поспи, поспал — поешь. Обосрался — лежи, жди, пока поменяют подгузник. Жуть конечно, но что я могу пока делать? Остается лишь одно — набираться сил и развивать свое тело. Итак, первая цель — встать на четвереньки, вторая — на ноги, а там уже нарисуется и третья, и четвертая, и пятая…

Благо еды и сна в достатке. Сначала просто двигал руками и ногами вверх–вниз и влево–вправо. Быстро уставал и снова засыпал. Однако, со временем, перерывы между сном становились длиннее, а тело сильнее. Самою чуточку. Но когда смог спать на боку или на животе был жутко счастлив. Обратил внимание, что на границе бокового зрения постоянно присутствуют малоподвижные разноцветные линии. Однажды, засыпая, я приоткрыл глаза и полностью увидел их. Это было похоже на новогодние гирлянды. Но, как только я сосредоточился на них, они снова как бы стали прозрачными. Так в мой распорядок дня добавилось еще одно упражнение — для мозга. Глядя перед сном на странные разноцветные линии, образующие на стенах и потолке нечто вроде частой решетки, я думал, что это либо энергопровод, либо какая‑то сторожевая сеть.

Я старался считать дни, делая незаметные царапины, отмечая одной царапиной 5 дней. Примерно через два месяца тренировок я попытался стать на четвереньки и мне удалось! Правда ненадолго и я сразу опять лег, но первый полет братьев Райт и полетом‑то назвать нельзя было. Вдобавок, я сегодня рассмотрел несколько сторожевых энергетических веток, расположенных над моей кроваткой, словно ветки кустарника. Они меня манили словно костер в тайге — заблудшего путника. Я даже во сне видел, как дотрагиваюсь до них. Но путь до них был очень долог. Лишь еще через три месяца я смог уверенно стоять на четвереньках.

Таак, теперь беремся руками за стеночку и меедленно поднимаемся, поднимаемся… О проклятье — сторожевая ветка выше чем мне казалось. Все — на сегодня я выдохся. Внезапно от дверей раздался удивленный возглас. Оп–па спалился. Глядя на пустое место охранницы, я раздраженно сел на кроватке. Интересно, что теперь будет? Другая охранница изумленно и неверяще смотрела на меня. Я, конечно, выдохся, но подставлять девченок не буду. Прийдется повторять на 'бис'.

Спустя примерно пять минут в ясли ворвалась мать и уставилась на меня. Что уставилась, ну сижу я — мужик я или нет? Так, ладно, зрители есть — один я рефлексирую. Перекатываюсь на четвереньки и по стеночке, по стеночке… Сзади раздался глухой стук обернувшись я обнаружил: без сознания — мать — одна штука, в полной прострации — охранницы — две штуки. Вообще женщины были всегда моей ахиллесовой пятой. Поэтому, я серьезно расстроился и даже подумывал зареветь.

Когда мамку откачали, она была в таком шоке, что по инерции начала кормить меня грудью. Ради такой награды не жалко всех трудов. Кстати тогда я впервые увидел ни что иное, как заклинание, которым приводили в себя мать. Я попытался запомнить, как его плела одна из охранниц. Пожалуй, это был самый счастливый день моей новой жизни.

3. Запоминание и изучение.

Уже неделю вокруг меня наблюдается нездоровое оживление. Я, думаю, что намного опережаю развитие своих сверстников и из‑за этого образовалась такая свалка. Причем, то что было на следующий день от моего рождения было жалким подобием того что происходило сейчас. На шестой день произошел визит, очевидно, местной правительницы, хотя я могу и ошибаться.

В этот день в моей комнате навели дополнительный марафет и уборку. Ноги мои чуть окрепли и я уже более уверенно выглядывал из‑за края кроватки, держась двумя руками за него. Меня черная служанка покормила из бутылочки, сменила подгузник (когда же я вырастууу !!!), и, натянув, какую‑то детскую кофточку убежала, очевидно чтобы не мозолить глаза.

Охрана стояла вся дополнительно обвешанная разнообразными побрякушками, амулетами и медальонами. Я так же заметил что многое из украшений и, даже, оружия было также обвито энергетическими разноцветными линиями. Жаль, что охранницам не разрешалось брать меня на руки, а то б первое к чему я протянул ручки — их оружие. Ну да ладно — на матери то же было навешано разного добра, как на новогодней елке. Чего стоило ее супероткровенное платье, честно говоря больше похожее на смесь того что я видел на Эхаялин и плюс купальник с короткими изящными сапожками на ногах. Волосы были распушены и создавалось впечатление, что их объём больше объёма тела. Надеюсь, мамка возьмет меня на ручки и я сумею стырить какую‑нибудь магическую побрякушку. Надо только момент подгадать. Ну это уж дело техники. Между странных медальонов, выпускающих в окружающее пространство чуть колыхающиеся энергетические щупальца, особенно выделялся знак в виде лазурного полумесяца, расположенного горизонтально концами вниз, с тыльной стороны полумесяца как бы выростал черный узкий прямоугольник за который он и был через кольцо прицеплен к черной цепочке. Знак был довольно большой, наверно с две мои ладошки. Еще раз взглянув на родственников, я обнаружил на них множество таких знаков: серьги, застежки, крестовины мечей, сабель и кинжалов, навершия на оружии, вышивка на элементах одежды. Этот знак был даже вытравлен на полированных волнистых лезвиях боевых кос моих охранниц, застывших неподвижными истуканами в сумеречном свете светильников. Что уж говорить о моей кофточке? Появился где‑то на горизонте отец, перебросился парой чуть ли не ритуальных фраз и стал, подпирая стеночку, контролировать комнату. Странный он, и положение в семье у него странное. И оружие у него отличается в лучшую строну, и одежда практичнее. Возникает впечатление, что он хорек среди кошек — все вместе они его разорвут, а вот один на один даже о везении не стоит думать. Мамка, проконтролировав комнату, удалилась вместе с кагалой родствеников, но спустя минут пятнадцать (я, как только комната опустела, сел, а как услышал приближающийся шум — опять поднялся) вернулась, сопровождая властную среброволосую женщину одетую в красивое, похожее разрезом на китайское, платье. Ее волосы были собраны в длинную (примерно до колен), толстую косу, украшенную в разнообразные заколки и приколки. Украшений было мало, но это наоборот производило неплохое впечатление. Обута она была в легкие, наподобие греческих, сандалии.

Охрана, при ее виде, втянула живот и выпятила грудь. Женщина скользнула по ним безразличным взглядом и подошла, в сопровождении матери, ко мне. Внезапно, я понял, что в комнате стало абсолютно тихо — никто не разговаривал и даже не шевелился. Женщина наклонилась. Я посмотрел ей в глаза и понял, что в ее глазах плескалось пламя. Было такое впечатление, что она смотрит в рыжее пламя и оно отражается в ее глазах. Мне показалось, что меня затягивает в огненную бездну, но страха или боли не было. Было лишь тепло и что‑то похожее на… интерес? Мне захотелось поиграть огнем и, интуитивно, я понял, как воздействовать на него. Я стал загибать гигантские языки пламени, собирая их в один пучок. Языки пламени как‑то пытались своевольничать и разгибаться, но я им этого не позволял и их сопротивление сошло на нет. Я почувствовал одобрение, и силу внутри себя. Но мне показалось, что пламя какое‑то слабое… А что если… Поддавшись порыву, я всю силу, словно ведро керосина, плеснул в гигантский огненный столб. В следующее мгновение я вернулся в реальный мир. Первое, что попалось на глаза — это заваливающаяся назад гостья и мать, подхватывающая ее. Черные слуги тут же принесли стул, и мать туда усадила гостью. Мать уже создавала что‑то наподобие уже виденного зеленого заклинания, но гостья остановила ее, что‑то сказав. И, с интересом, еще раз, посмотрела на меня. Огня в ее глазах не было. Спустя секунду она, тряхнув головой, встала, с улыбкой обвела родственников взглядом, и что‑то произнесла указав на меня (надеюсь не «секир башка, аллах акбар») и, коротко переговорив с матерью, удалилась. Мне показалось, что перед уходом она глянула на меня и в ее взгляде пронеслось легкое сожаление. Интересно, к чему бы это?

Родственники, во главе с матерью, вывалились следом за ней. Я недовольно огляделся — а на ручки, а магическую цацку? Впрочем, я заметил стоящего около яслей отца в его традиционной сбруе с кинжалами и мечами. Краем глаза я заметил, что за ним напряженно наблюдает охрана. С чего бы? Он наклонился, рассматривая что‑то у меня в глазах. Я же, не отводя глаза, аккуратно взялся за ручку метательного ножа и потянул на себя. А что? Сам виноват. Что попало в мои загребущие рученки — то мое. Нож неожиданно легко вышел из ножен, но удержать я его не смог и он оглушительно звякнул об пол. Я испугался, что батю сейчас скрутит охрана, но девки все видели и усмехнулись, когда батя удивленно смотрел на пол. Хмыкнув, отец забрал нож и вышел из комнаты. Больше ничего в этот день необычного не произошло и, после того как меня покормила и переодела служанка, я заснул.

После визита высокопоставленной гостьи все успокоились и потянулись серые будни. Когда я пошел — все приняли этот факт как нечто собой разумеющееся. Мать забегала редко — хорошо, если каждый день минуты на две. Честно говоря, я за ней скучал и с нетерпением каждый день ждал ее визита. Еще реже приходили родственники, но благодаря тому, что их было до фига, не было ни дня без визита. Иногда приходили высокие белокожие статные мужчины и женщины в сопровождении матери. Я так думаю, это были дальние родственники либо старшие дети моей матери, живущие не в Доме.

От скуки начал пытаться работать со своей силой. С этим были определенные проблемы. Самые главные — я не знал с чего начать, где искать и как с ней работать? О принципах медитации я знал только то, что они есть. Я стал перебирать воспоминания тех моментов, когда колдовали окружающие. Пока таких моментов было только два. Причем в случае с матерью заклинание было незавершенным. Может, ключ спрятан в странном происшествии с необычной гостьей?

Еще через месяц, когда я стал вылазить из яслей, прислуга начала сидеть со мной постоянно, чтоб я не вывалился. И через пару дней меня мать взяла за руку и вывела из яслей на прогулку по Дому.

Архитектура просто поражала. Нет слов чтобы описать то, что я увидел с балкончика во внутреннем дворике.

Во–первых. Над головой неба не было! А был каменный свод. До него, по–моему, было метров триста — четыреста. От потолка опускались гигантские сталактиты плавно переходящие в сталагмиты. Насколько я помню, подобные образования назывались сталагнатами. Все подобные образования, насколько хватало глаз, были обжитыми — на это указывали освещенные окна и вырубленные спиральные лестницы. Я стоял на балкончике с матерью недолго — она дала мне насладится видом и повела вниз по лестнице. Я оказался не готов к таким долгим прогулкам, вдобавок ступени для меня были слишком круты. Увидев это, меня взяла на руки служанка и в сопровождении двух солдат мужчин, вынырнувших из скрытой ниши, спустилась на восемь пролетов. Свернув за угол, мы оказались на внутренней тренировочной площадке. Площадка имела форму вытянутого ромба длиной примерно двести пятьдесят метров и шириной — я повертел головой — около половины этого расстояния. В двух метрах от меня каменный пол заканчивался и, делая невысокую, даже для меня, ступеньку, начинался песок. На дальнем конце площадки две пары полуобнаженных мужчин ожесточенно махали мечами. За ними наблюдала группа воинов в кожаных латах и несколько мужчин в плащах с глубокими капюшонами. Один из них повернулся к нам спиной, и мне удалось разглядеть на сероватом фоне плаща знак нашего дома. Неожиданно одна пара разорвалась и тот воин, что был правее, упал на колено, прижимая правую руку к боку. К нему подошел один из «плащей» наклонился и начал водить руками по ране. Даже отсюда было видно, как течет красно–черная кровь. Наверное, о таком понятии как «тренировочные мечи» тут не знали. Впрочем, если в этом мире сильно развита магия (и при достаточном количестве этих магов) то необходимости в них действительно нет. И точно, когда через минуту поднявшийся воин стер тряпкой кровь с тела, раны видно уже не было. Я, отцепившись от слуги, шлепая босыми ножками по теплому полу осторожно (не дай Эхаялин упасть!) подошел к площадке и опустился на колени. Правой рукой я начал разгребать песок, но продолжалось это недолго — моя рука снова уперлась в камень. Моя догадка подтвердилась — песок был привозным. Я взял в горсть немного и сыпанул на приступку. Спустя пару секунд песок, я успел разглядеть как сработало заклинание, затянулся обратно во дворик. Теперь понятно, почему песок не разнесли по всему дому. Песок и тротуар были пропитаны разной по цвету энергией. Серая энергия песка, взаимодействуя с бурой энергией «тротуара», отталкивалась, увлекая за собой материальный песок. Оглянувшись на мать, я увидел на ее лице выражение гордости и одобрения. На этом моя первая прогулка подошла к концу. Служанка взяла меня на руки и без происшествий отнесла в ясли, где, поев, я заснул.

С того дня меня выносили гулять ежедневно. На тренировочной площадке я иногда видел тренирующихся солдат, а, однажды, даже застал тренирующихся женщин. Наконец‑то я разобрался в назначении странного оружия на поясе. Это оказалась составная плеть. Она состояла из очень острых пластин, похожих, по форме, на наконечники стрел. Плеть была не только оружием средней дистанции, но также и дальнего боя. В этом варианте использования, во время хлесткого удара последнее звено отсоединялось магически и силой инерции устремлялось в направлении цели. Строй высоких, пропорционально–мускулистых, беловолосых, женщин–воинов затянутых в черные кожанные доспехи, закрывающие все тело (даже на лицах были черные маски с узкими и длинными глазными щелями), впечатлял. Я начал их называть «жрицы». Командовала ими неуловимо знакомая черноволосая жрица в белой маске с черными знаками. Очевидно, это была одна из моих сестер. Командирша прошлась вдоль строя туда–сюда, зычно пролаяла какую‑то команду (жрицы слитным движением построились в две колонны) и, продолжая что‑то лаять, во главе отряда покинула дворик–плац. Мда уж. По быстрей бы стать взрослым — я тоже хочу на задание, и чтоб кровищи по колено.

Пытаюсь спать днем до прогулки, а ночью, когда никто за мной не следит и не отвлекает, работаю над однажды виденным заклинанием. Хотя это нельзя назвать словом «работа». Заклинание я назвал — Исцеление. Когда его колдовала охранница, из ее пальцев, буквально, вырвались ярко–зеленые жгуты, напоминающие ионизированный газ. Повисев пару мгновений, этот клубок перепутанной светящейся проволоки почти сразу собрался в нечто вроде такой же ярко–зеленой светящейся паутины, упал на мать и сразу впитался в кожу. Вопрос только один. Как охранница вызвала свою силу? Однажды, мне удалось пальцами дотянуться до светящихся веток над кроваткой, но я ничего не почувствовал. Наверное, и не должен был. Так прошло еще два месяца.

После долгих раздумий я решил, что если я вижу магические конструкты наиболее хорошо только максимально расслабившись, то и силу внутри себя я должен почувствовать тогда же.

Моя жизнь между тем шла своим чередом. Черная служанка, посоветовавшись (именно посоветовавшись, а не получив приказ) с Матерью, научила меня пользоваться местным аналогом унитаза. Чему я был одновременно рад и огорчен. Огорчен тем, что у меня забрали единственную одежду — мой родной подгузник, оставив меня в чем мать родила. Вдобавок, меня перевели из, ставших родными, яслей в отдельные покои. Они тогда показались мне огромными и состояли из: небольшой гостинки, спальни и санузла с большой ванной. Комната мне тогда показалась хоромами, а кровать — футбольным полем. Служанка также научила меня пользоваться ванной. Принцип краников был похож на родной, но смесителя не было. Один краник включал ледяную воду, а дугой — кипяток. Естественно душа при такой системе не существовало. Странно, смеситель же вроде простая вещь. Впрочем, все гениальное — просто…

Служанка на ночь оставалась спать в гостинке на узком диване. И когда мне было ночами одиноко, я подлазил ей под бок, прижимаясь к ее теплому обнаженному телу. Кстати, строение тела у темных было такое же как мое. Отличались они только цветом кожи ну и лицом с ушами. Проснувшись утром, она меня относила на мою кровать и укрывала.

Поразмыслив и понаблюдав за окружающими, я понял, что черные по–собачьи преданны моей семье. Если серые могли даже спорить с матерью, то черные безропотно выполняли ЛЮБОЙ приказ или ее решение.

Однажды сбившись, я перестал считать дни. Толку то. Когда‑нибудь же мне скажут мой возраст?

Примерно через четыре месяца однообразной жизни в своих покоях у меня наконец‑то получилось нащупать свою силу. Это случилось, когда я засыпал под боком служанки. Погружаясь во тьму, которая мне заменяла сон, я просто ее ощутил. Как будто я начал ощущать контуры меча сквозь туманную пелену. Но я не успел осознать этого и заснул.

Тем горше было настроение утром. Но из этого я сделал два вывода — сила у меня есть и, возможно, с тренировками и возрастом она станет доступной.

Шли недели. Ощущение силы повторялось все чаще, пока я не стал ощущать ее постоянно перед сном. Видение силовых линий теперь было со мной постоянно и не прерывалось, даже когда я активно двигался. Мать я видел все реже.

Во время прогулок служанка не пускала меня никуда из песчаного дворика. Сидя на тротуаре, я наблюдал за, казалось, вечно куда‑то спешащими черными и также вечно тренирующимися мужчинами–солдатами. Причем отца или кого‑то из родственников я не видел здесь ни разу. Вероятно, они тренируются в другом месте, также как и жрицы с магами. Временами мимо пробегали стайки серых и черных детей, но таких как я среди них я не видел. Очевидно, подобные игры пройдут также и мимо меня. Как же мне, иногда, хочется ошибаться в своих выводах… Наверно из‑за своего возраста меня не учат языку и грамоте, но, я думаю, это скоро начнется. Я поднял глаза выше, глядя поверх крыш вдаль. Между сталактитов–дворцов временами что‑то летало, медленно махая крыльями. За моей спиной возвышалась чудовищная колонна Дома, подавляющая своим величием. Временами я видел странных крылатых существ живущих на потолке и в основании самого сталактита. А однажды я даже видел глаза–угли смотрящие сверху на меня. Какого же размера существо пряталось во тьме? Из‑за этого я часто садился спиной к Дому.

Было спокойно, на меня снизошло умиротворение. Мне даже не мешали снующие слуги, визжащая ребятня, тренирующиеся в полный контакт солдаты. Я прикрыл глаза и почувствовал свою силу… По ощущениям, она была похожа на замершее облако полупрозрачного багрового пламени. Я тяну руку к нему — оно тянется ко мне и, дотянувшись, вливается в меня через пальцы правой руки, но не до конца — остается висеть примерно треть… Сзади меня раздается испуганный возглас служанки. Хоть бы она не сбила концентрацию… Я открываю глаза. Я спокоен. Я спокоен… Над моей ладошкой зависло давешнее оранжевое пламя. Чуть шевелю пальцами — пламя как бы пытается повторить мои движения. «Ты — часть меня». Пламя чуть волнуется в ответ. «Ты принадлежишь мне»… Пламя мгновенно взмывает метров на пять, раздувается и зависает невесомым светящимся туманом. Меня переполняют ощущения гордости и радости. Так радуется щенок, идущий рядом с хозяином. Это не мои эмоции. Я поднимаю глаза — пламя резко уплотняется и превращается в пылающую птицу. Птица висит в воздухе, расправив немаленькие крылья. Она опускает голову к моему лицу. Я не чувствую жара лишь тепло. Провожу рукой по твердому клюву и мягким перьям головы и шеи. Птице нравится, но в следующую секунду она недовольно смотрит мне за спину, издает крик–клекот, схожий на громкий крик индюка, и очень быстро втягивается мне в ладонь, оставляя ощущение жара и могущества. Я оборачиваюсь и вижу испуганную старшую сестру. Приплыли.

4. Учеба и постижение.

Похоже, две старшие сестры и мать цапаются. Я сижу на мягком диванчике и стараюсь не отсвечивать, приговаривая про себя мантру — «меня нет, меня здесь нет». В углу также пытается слиться с местностью отец. В конце концов, они достигают консенсуса, мать подходит к отцу, тыкает в него пальчиком, что‑то шипя, и уводит его. Две старшие сестры достают из столика деревянный стакан и две деревянные палочки с непонятными знаками. Вбросив палочки в стакан, одна из них их быстро трясет его, другая, не глядя, тянет палочку. Не понял — они что, меня разыгрывают??? Та что левее недовольно цокает языком и, вздохнув, внимательно смотрит на меня. К чему бы…

На следующий день выспаться мне не дали. Разбудила меня служанка. В руках она держала штанишки и маленькую курточку. Уже одно это окончательно прогнало сон. Я сам натянул одежду, служанка только помогла справиться с застежками, и вышел в гостинку. Здесь меня поджидал невысокий столик и маленькая табуреточка. На столике стояла моя еда, но не в бутылочке, а в обычной, пусть и маленькой, чашечке. Молоко стало гуще. Интересно, что туда добавляют? Надеюсь, вреда не будет.

После завтрака меня повели в другую часть Дома. Меня сюда раньше не пускала служанка и все здесь было мне в новинку. На стенах были вырезаны батальные барельефы и а на самых ответственных местах даже горельефы, изображающие Высших, применяющих заклинания либо держащие оружие в руках. Свернув за угол, мы вошли в длинный слабо освещенный коридор. Справа был ряд дверей — слева ниши с стоящими с них статуями Высших. Как я определил, что везде изображены Высшие? Просто — по длине ушей. Статуи в два человеческих роста в основном изображали женщин. Мужчин же практически не было — пара на входе и пара в середине. Вот такое вот матриархальное общество. Интересно, а моя статуя будет здесь стоять, хоть когда ни будь? Мечты, мечты… Поднявшись по еще одной лестнице и миновав пару поворотов очередного коридора со статуями Высших я, держась за руку служанки, вошел в …библиотеку! Это была самая величественная библиотека из всех немногих, что я видел! Арочный потолок был высотой метров двенадцать, ширина помещения около — я взглянул на служанку — тридцати, а длина около семидесяти. Книжные шкафы были расставлены в два ряда и содержали множество аккуратных книг, скрученных свитков и сшитых рукописей. Сзади раздались мягкие шаги. Обернувшись, я увидел входящую проигравшую старшую сестру в сопровождении серого мужчины в простой одежде и серой женщины в красивом платье. Сестра, коротко переговорив с ними, удалилась за отдаленный стол и сев за ним, взяла какую‑то книгу, начав увлеченно читать. Наверно, предосторожность, чтобы я не спалил библиотеку. Служанка меня усадила на стул, и я понял, что вижу перед собой своих первых учителей. Сходив вглубь библиотеки, женщина принесла толстую красивую книгу — мой букварь. Учеба началась.

Для меня было шоком понять, что букв в местном языке — пятьдесят две, а цифр — сто, т. е. используется сторичная система исчисления. Часов в сутках было двадцать пять, в местной минуте было сто секунд, и минут в часе тоже было сто. Год длился триста девяносто семь дней, каждый третий год был на день короче. Месяцев было восемь — по два в каждом квартале. В каждом месяце было примерно по пятьдесят дней. Это было похоже на пытку — я не думал что все окажется так сложно. Впрочем, голова у меня варила хорошо и даже алфавит мне постепенно поддавался. Заодно учителя учили меня разговорному языку — мужчина создавал заклинанием фантом предмета, а женщина, великолепным голосом произносила его название. Я пытался повторять за ней — получалось откровенно плохо. Но даже такой результат очень радовал моих учителей.

Я неожиданно быстро устал и учителя, увидев это, закончили урок. Служанка взяла меня на руки и отнесла в покои покормить. После за мной зашла сестра и, опять на руках служанки, я попутешествовал по длинным коридорам за ней. Свернув за очередной поворот мы очутились на еще одной большой ромбовидной площадке. Ее можно бы было назвать зеркальным двойником тренировочной площадки если бы песчаный пол не был разделен на множество одинаковых ромбовидных площадочек. Здесь было много сидящих серых мужчин и женщин, а вдалеке я даже увидел своих маленьких сестер. Каждый сидел на своем ромбике. А вот одна жрица соединила два ромбика в большой параллелипипед. Я чувствовал здесь бурлящую силу. Всмотревшись, я понял что площадки образованы силовыми плоскостями, которые поднимаются вертикально вверх, удерживая в пределах граней белый песок, играющий роль подстилки. Между площадками было свободные от песка дорожки шириной около полуметра, ограниченные силовыми стенами песочных ромбиков. Местные сидели в разнообразных позах — кто‑то даже лежал на боку, глядя на разложенные перед собой листы бумаги. Я, сосредоточившись, с интересом посмотрел на, очевидно, медитирующих и увидел вырывающиеся из их тел протуберанцы разноцветнной энергии. Некоторые из них вяло шевелились, иногда сплетаясь в причудливые узелки и формы, другие наоборот замерли в виде истончающихся шипов, пытающихся пробить щиты. Кстати, большинство энергощупов были черного или серого цвета. Неожиданно, черные щупальца соседней жрицы, пытающейся ими что‑то связать, лопнули и узел черной энергии, со звонким ударом кнута, расплющился о яростно заискривший щит, мгновенно из неосязаемого ставшим полупрозрачной стеной фиолетового цвета. Жрица, под смешками соседей, ругнулась и невозмутимо начала новую попытку сплетать новый узел. Черная же клякса на щите начала медленно истаивать в воздухе, фиолетовый щит, параллельно, тоже становился опять прозрачным. Таак намек понятен — нефиг на тренировочной площадке с магией баловаться, для этого есть «медитативная». Понять бы как щиты включать и выключать. Ну, я думаю, мне это щас покажут. И точно, сестра со служанкой повели меня по дорожкам в глубь медитирующих. Чем дальше мы шли, тем больше на нас обращали внимание, а когда мы, наконец, добрались до свободной площадки, на нас смотрели почти все. Как только мы шагнули на песок, шит включился. Так просто? Заведя меня на песок, сестра без помех выбралась, на дорожку оставив меня на площадочке. Я оглянулся, на меня смотрели все окружающие. Я не понял, я вам что, клоун? Ладно–ладно, будет вам представление! Сев на колени, закрыл глаза и обратился к дремлющей силе. Я с закрытыми газами неожиданно ощутил барьер вокруг себя — он казался жесткой чуть пружинящей стеной, даже немного приятной и скользкой как стекло. Пламя внутри меня приняло форму птицы — захотев свободы та вопросительно курлыкнула. Да… Иди…Медленно открываю глаза — птица уже вытекла из руки и висела передо мной на расстоянии вытянутой руки. Ее связывал со мной, словно поводок, ярко оранжевый жгут силы, растущий из ладони. Птица, сложив крылья, села передо мной на песок и, распушив хвост, словно павлин, издала довольный клекот. Я раскрыл свою силу и плеснул часть через провод птице — она сразу же выросла почти в два раза, нависнув надо мной и став намного плотнее. А если бы я плеснул все? Щиты за ее спиной быстро становились непрозрачными. Я немного испугался и обратился к неподвижно застывшей птице. Иди назад… Птица недовольно курлыкнула и также быстро как и в прошлый раз втянулась в правую руку. Мне показалось что пламя прошептало внутри меня — «Аоре ил`нтаро». Интересно, а какой предел у фиолетовой защиты? Как‑нибудь потом узнаю. Я попытался связать узелок из энерго–щупалец — ничего, естественно, не вышло и энергия, запасенная в щупальцах потекла, превращаясь в струю огня. Классно, у меня есть ручной огнемет! Вскочив, я отбежал в ближний острый угол и, влив больше энергии, расплескал необычное ярко–красное пламя по противоположной стене. Пламя завыло и заревело. Я добавил ток еще и начал водить струей по щиту равномерно поливая огнем по непрозрачному фиолетовому щиту. Струя огня на выходе из ладони была довольно толстой, но пальцами ее можно было сжать до толщины жутко свистящей спицы. Сжав же кулак, мне удалось собрать огонь в нечто вроде сгустка, который, как только я разжал пальцы, унесся вправо, используя пальцы как направляющие, и, врезавшись в щит, буквально охватил все четыре стены. Через пару минут беготни и экспериментов с огнеметом, я догадался заглянуть в глубь своего дара и обнаружил, что он значительно опустел. Осознав это, я перекрыл вентиль, «выключив» свой огнемет. Я попытался выйти через фиолетовый щит, но только больно бахнулся лбом о гладкую поверхность. Значит, щит не пускает, если непрозрачен. Тыкнув в него пальцем, я понял, что он быстро теряет плотность. Я оглянулся, поискав глазами не такое фиолетовое место и увидел, что сквозь дальний почти прозрачный угол проникает взволнованная сестра. Внезапно, я почувствовал вонь и, опустив глаза на рукав курточки, увидел, что он тлеет. До меня дошло — что если мое пламя не вредит мне, то еще не значит, что подобное выдержит моя одежда. Придется раздеваться перед экспериментами, а одежду оставлять за щитом. Наверное, есть какие‑то личные щиты, защищающие от негативных воздействий своих экспериментов и не только. Сестра, наконец‑то продавив щит свои телом, оказалась внутри площадки и, слитным движением оказавшись рядом, схватила меня за ухо. Она, подтянув на один уровень со своим лицом, что‑то раздраженно–облегченно прошипела и поставила обратно. Мое ухо горело огнем. На глаза навернулись слезы, но я сдержался. И гордо посмотрел на нее. Неожиданно, сестра звонко рассмеялась и дав мне слегка по попе снова оставила здесь. Сев на песок я понял, что надо придумать, чем заняться. Я решил гонять энергию из дара в правый кулак, собирая энергию на сгусток. Получалось откровенно плохо и, неожиданно, меня позвала сестра. Как быстро пролетело время. Похоже, вот и пора на ужин и спатки. Когда меня обратно несла служанка, я вовсю зевал. Ничего, завтра после занятий я вернусь.

Кстати, я внезапно осознал, что до сих пор являюсь безымянным. Когда окружающие говорят обо мне, они используют нечто вроде «ребенок», «он», «Высший». У всех же остальных имя есть. С чем же это связано? С трудом составляя слова и коверкая буквы, мне удалось спросить у учителей причину. Меня просветили, что, когда мне исполнится местный год, мне будет дано имя в Храме Верховной Богини Тьмы Элос. Да–да, именно так высокопарно. Объяснение и осознание этого ответа заняло около получаса. Но уже этому непростому подобию диалога я был рад. Еще немного и я получу ответы на многие вопросы. Что ж еще немного потерплю.

На медитативной площадке у меня было почти без изменений, разве что сгусток получался чуть быстрее. Да, я обнаружил, что на полное восстановление моего дара требуется несколько часов и, выдохшись вечером, я просыпался утром полностью восстановившимся. В добавок мне начало казаться, что дар не только растет вместе со мной, но и меняется — внутри пламени я стал наблюдать странные разноцветные прожилки. Глядя на них, возникало чувство, что им там не очень, но вытащить их из оболочки огня не получалось. Ну ничего, вода камень точит, а вообще бесплотный огонь — плавит.

Учеба шла с переменными успехами: если разговорную речь я уже начал более менее понимать, то с произношением и письмом были проблемы.

Праздник «День Рождения» у местных, как объясняли мне учителя, не празднуется. Дело в том, что местные от старости практически не умирают. Да и как тут состариться, если старость наступает в двадцать, а то и в тридцать тысяч лет. Я, не поверив, дважды переспрашивал учителей и ответ был тот же. На данный же момент в городе живет лишь двадцать Высших, чей возраст больше двух тысяч лет. Причина? Ответ прост — постояные войны. Это ответ почти на все вопросы. Вдобавок старики внешне не меняются, а дар имеет свойство с возрастом медленно расти и, примерно, за тысячу лет удваивается. Представив свой дар лет этак в тысячу — мне икнулось от страха. Кстати, название города Альверист`ас — перевод с древнего «Приносящий боль своим видом». Надеюсь, мне ответят почему у него такое название, но ответ, я уже чувствую, мне не понравится… Население города составляет примерно триста тысяч взрослых особей моего народа и почти три миллиона рабов других народов.

Каждый ответ на мой вопрос рождал ворох новых вопросов. У меня даже возникла идея их записывать на русском, но она с треском провалилась. Тело НЕ умело писать — странные каракули, получавшиеся у меня, буквами было назвать нельзя. Вдобавок, я быстро уставал и примерно через два часа занятий меня начинало клонить в сон — какие уж тут эксперименты с родным языком, тут бы местные освоить… А с ними то и были проблемы — расположить в слове подряд несколько гласных или сделать слово из одних гласных — это было для мистических Древних раз плюнуть. К примеру: «аеоэа» — цвет запекшейся крови, «кхриао» — серпообразное, с двухсторонней заточкой, оружие. В общем, жуть берет. А мне еще это надо не только проговаривать, но даже, как бы, пропевать.

В общем, в нашем городе–государстве местное население делится на Высших — правителей и магов, Серых — воинов и магов, и Черных — служителей и мастеровых.

Конечно, не все профессии так разграничены по происхождению, но, к примеру, Серая жрица не сможет никогда стать правительницей Дома. Соотношение населения примерно 1:50:200 соответственно. Да–да, на одного Высшего в среднем приходится пятьдесят Серых и около двухсот слуг. Но это не значит, что за мной или матерью бегает двести Черных слуг и ловит каждое ее слово. Конечно же нет. Более половины Черных вместе с рабами заняты на подземных плантациях грибов, а также на разнообразных работах: от кузнецов и плотников до швей. И лишь небольшая часть из них (как правило наиболее красивых) становится личными слугами Серых и Высших. Ни одному рабу не позволяется служить напрямую Высшим. Чересчур уж мы ценны.

Ситуация вырисовывается такая:

Высшие. Официальное самоназвание — Атар. Что в переводе с Древнего языка тоже и означает. Нам открыты лишь два пути. Боги хорошо одарили нас, и каждый обладает сильным магическим даром. Вдобавок, мы чуть быстрее и сильнее, а также намного красивее. Обладая более ясным рассудком, способны на взвешенные суждения даже в экстренных случаях. Одним словом прирожденные полевые командиры и недостижимая, для остальных двух классов, элита войсковых формирований. Хочешь — воюй, хочешь — помогай Матриарху Дома в управлении, либо совмещай эти два пути. Но есть определенные нюансы нашего существования. Основной из них, выглядит очень неприглядно.

При гибели всех Высших Дом престает существовать и его выставляют на торги как единое целое. Для существования Дома должен остаться хоть один Атар, даже если он(она) только–только родился. Отсюда вывод: для уничтожения любого Дома достаточно выбить всех Высших и — все, враг повержен. Вот почему за всеми Высшими ведется внутригородская необъявленная охота и, без охраны, невзирая на всю нашу крутость и самомнение, нам лучше за пределами Дома не появляться. После гибели Высших Дом утрачивает имя и выставляется на торги. Но не вливается в Дом, купивший его, а туда уходят некоторые из Атар покупателя. Дом получает новое имя, чуть изменяя имя покупателя. И все — новый Дом готов. Нужно отметить, что Дом никогда не предает своих Высших и обязательно выкупает (если они, конечно, живы) из плена. Невзирая на такие перспективы, жизнь жриц Атар не является сплошным замкнутым кругом: зачатие — беременность — рождение очередного Высшего — зачатие. Есть же еще самосовершенствование да Внешний Мир, и разнообразные развлечения с ним, в том числе дипломатия и войны.

Война. Нет более сладкого слова для слуха Высшего. Во время внешней войны забываются все внутренние распри и прекращаются гражданские стычки. Конечно, это не мешает всунуть лезвие кинжала между ребер, но только не во вред общему делу и не в открытую. Плюс ко всему, во время Войны, Атар не только остаются над этими разборками, но даже греют постель и обрабатывают друг другу раны, даже будучи из разных Домов. Одним словом — элита.

Серые. Официальное название — Атретас. В переводе с Древнего — клинок. Лично я думаю, что они — плод греха от Высших и Черных, но может я и ошибаюсь. На много более слабые маги (иногда даже десятикратно), чем Высшие. Чуть слабее, чуть медленнее Высших. В общей массе чуть менее красивы. Хотя бывают и исключения, а так же разнообразные ненормальные отклонения в магическом даре. Бывают индивидуумы вообще без дара. Основной костяк военных формирований. Особых преклонений или уважения к Высшим я не наблюдал. Но вместе с тем они способны отдать жизнь за одного из нас. Злопамятны, но помнят и добро. Дети от Высших с большой вероятностью рождаются Высшими, от Черных — всегда Серыми. Я иногда думаю, что будущее будет за Серыми. Хотя все может измениться.

Серый может стать кем ему угодно, от воина до торговца. Серый может не состоять в Доме. Серый может много чего. Единственное чего он не может — официально стать во главе Дома.

Черные. Официальное название — Орин, слуга. Наиболее многочисленная прослойка населения, кроме рабов. Почитают за честь переспать с Высшим или Серым. Не способны возражать Высшим и, если его не понимают, могут дословно исполнять наши приказы. Иногда «виснут», если им отдают взаимоисключающие приказы. Практически лишены Дара, но и здесь бывают исключения. Как солдаты, представляют собой пушечное мясо, способное только замедлить даже в пятеро уступающих им в численности Серых. Хотя, тренировками Черных никто не занимался и, я думаю, если долго помучаться, что‑то точно получиться.

Переход из одного сословия в иное — невероятное событие, достойное того чтобы быть занесено в историю. У нас в Доме есть такая аномалия — Серая по правам, но черная по рождению жрица по имени Арихитос, названная в честь Бога Безумного Смеха Ихитоса. История ее рождения достойна того что бы быть исключением из правил. Мне ее рассказали как сказку на ночь, но, в отличии от сказки, от нее веяло правдой.

Мой дядя во время одного похода на ахерез, это такой народ, живущий где‑то относительно недалеко, получил ранение. Его выхаживала молоденькая черная служка. Чем ему она приглянулась — неизвестно, но через год родилась маленькая Орин с необычной внешностью и большим даром. Будущая жрица отличалась от Высших только иссиня–черной кожей. И на Большом Совете Дома ей, не без скрипа, был присвоен статус жрицы Атретаса.

Сейчас, спустя две сотни лет, она блистает, словно сверхновая на ночном небе, притягивая к себе взор. Что уж тут говорить — свою первую ночь трое моих братьев провели с ней, что не добавило ей популярности среди остальных жриц Атретаса.

Кстати, такого понятия как «брак» местные не знают. В основном из‑за свободолюбия и главенства в иерархии женщин. Взаимоотношения полов напоминают взаимоотношения земных тигров — столкнулись, переспали, разбежались. Отец может и захотел бы участвовать в воспитании ребенка, да кто ему даст? Хотя, как я понял, тут из любого правила бывают исключения. Обычно, куратором малыша назначается кто‑то из старших родственниц, не занятых в настоящее время.

Шли дни и недели моей неспешной жизни, пока наконец‑то не наступило событие, которого я ждал.

* * *

Сегодня мне исполнился год и я впервые покину Дом. Суматоха же в Доме началась за день до события — Атретасы начищали доспехи, приводили в порядок и полировали оружие.

Скоро мне дадут имя. Тут нужно сказать, что Мать уже придумала мне имя и подтвердила его в Храме Верховной Богини Элос, осталась лишь официальная часть.

Ашерас ат И`си`тор. В переводе мое имя значит «Огнеглазый», «ат» — из, «И`си`тор» — имя Дома. Доигрался я с огнем. Хорошо хоть не «Огнеухий» или не «Огнежопый». А так даже нормально — имячко у меня внушает. Вот подросту, отправлюсь на вылазку, заработаю дурную репутацию жестокого маньяка и пойдет мое имя по устам, и будут пугаться меня вражины моего Дома. Мечты, мечты…

Две служанки одели меня в свободные шелковые маленькие штаники черного цвета и черную курточку с золотой вышивкой на спине знака Дома (черный прямоугольник был синим). Когда меня одели, моя служанка взяла меня на руки и вынесла из комнаты. Мы двигались по коридору, опоясывающему внутренние дворики по второму этажу. Я здесь еще не был. Спустившись по паре лестниц мы попали во внешний двор, к нашему прибытию уже забитый Серыми сидящими верхом на странных существах, напоминающих пантер, но со строением тела больше похожим на строение гепарда. Внешний двор был большим и спокойно помещал около двухсот Атретасов на своих кошках. Кошки вели себя спокойно, лишь иногда поворачивая голову к хозяйке–незднице, которая тут же начинала сюсюкать и успокаивать свою «лошадь». Я заметил, что на кошках нет седел, а только запутанная система ремней, за которую и держались жрицы. Мужчины были особняком и только половина из них сидела на черных кошках. Другая часть была в тяжелых металлических доспехах и сидела на любопытных двуногих ящерах, тоже частично заключенных в металл. Если наездники на кошках имели дополнительно короткие копья и арбалеты, то наездники на ящерах были вооружены длинными четырехметровыми пиками и луками. Спереди всех стоял крупный четырехногий ящер на спине которого быо установлено нечто вроде будки паланкина, вдобавок у него был погонщик. Атретасы зашевелились и замерли — из бокового прохода появилась Мать. Глядя на обилие драгоценностей и практически полное отсутствие одежды, даже я пораженно выдохнул — что уж говорить о остальных… Красивее зрелище еще поискать. Мать, довольная произведенным впечатлением, подошла к моей служанке и взяла меня на правую руку. Четверо высоких Орин подняли мою Мать на уровень паланкина, куда она и залезла со мной. Как только она устроилась на узком мягком сидении тут же крикнула приказ на движение. Створка каменных ворот, почти бесшумно, отъехала по направляющим и колонна войск начала вытягиваться наружу.

У ящера оказался очень мягкий ход — паланкин практически не качало, поэтому я вертел головой во все стороны не особо заботясь о том, за что я держусь.

Альверист`ас был густонаселенным городом с двух, трех и даже пяти этажными, разнообразными по архитектуре, домами. Здесь соседствовало друг с другом все: и странные тонкие башенки, и непонятно как держащиеся в воздухе кубы, соединенные тонкими переходами, и странные раскаленные парящие обломки скал, соединенные цепями, и нечто, похожее на рощу красивых развесистых деревьев, с летающими вокруг них светлячками, а однажды, мы проехали вообще ровный пустырь со ступенями лестницы посередине. Подняв глаза выше, я увидел вдалеке звездообразный пролом в потолке гигантской пещеры. Сквозь него под углом падал белый свет и отражался от… воды? Говорил я пока плохо, но достаточно, чтоб задать вопрос, указывая пальцем и поворачиваясь к Матери:

— Что это?

— Море Мертвых Хорус. — ответила Мать, задумчиво глядя на белый свет.

Наш Дом остался позади, скрытый пятиэтажными домами. Существ на улицах стало намного больше. А сами улицы — шире. Я стал рассматривать любопытствующих. Чего тут только не было. Энергоауры и разноцветные энергощупы причудливо шевелились, мешая толком рассмотреть отдельных существ. Я сосредоточился, уменьшая восприятие, и с трудом начал воспринимать в деталях отдельных особей. Мой взгляд скользил по толпам — я с интересом смотрел на разнообразных существ: некоторые имели щупальца и отвратные белесые глаза — вокруг них было относительно свободное пространство — очевидно, их соседство было чем‑то неприятно, странные бородатые карлики, ростом на полторы — две головы ниже Орин, стоящих рядом, были одеты в пластинчатую броню, а на головах имели шлемы, темнокожие, бритые почти на лысо, мускулистые гиганты, в грубых стеганых куртках и кожаных штанах, соседствовали с совсем невысокими, носатыми, зеленокожими карликами, одетыми в невзрачную и грязную одежду. Но мы двигались мимо, и мой взгляд, внезапно, наткнулся на знакомые фигуры. Да ведь это же люди! Смуглые, в странной одежде одетой поверх кольчуг, вооруженные саблями и прямыми мечами, наподобие клейморов, но все‑таки — люди. Хм, значит здесь есть и люди… Я расслабил зрение — у людей оказалась развита энергетика. Конечно, до нас им как нам до богов, но все же уровень чуть ниже среднего, а это — внушительно. Людей было всего четверо, но они чувствовали себя в безопасности. Я снова сосредоточился — один из людей был седой и имел короткую опрятную бородку. Возникало впечатление, что его энергетика была частично скрыта. Старик поднял глаза и мы с ним встретились взглядом. В следующее мгновение, мне показалось, что между нами образовалась какая‑то связь, по которой как будто полезли щупальца–черви. Всего лишь за мгновение до контакта их со мной, я в ужасе успеваю раскрыть дар и ударить по связи огненными энергией. Связь, словно струна, тут же лопнула. Все остальные события слились в четыре — пять секунд. Старика отбрасывает назад — его трое спутников разворачиваются и самого левого буквально сносит залпом арбалетных болтов. Центральный человек получает в спину мутный заряд, сорвавшийся с руки жрицы, возникает впечатление, что ему в спину ударил задним копытом полуторатонный бык — хруст ломаемых костей слышно даже через крики толпы. Мать разворачивается и, не разбирая, наносит удар смой сутью Тьмы. Последи толпы будто бы ударил черным кулаком гигант — во все стороны брызжет кровь, вперемешку с осколками камня. Удар размазывает начавшего шевелиться старика и десяток его невольных соседей. Правого человека, тем временем, сбивает с ног наездник на пантере и большая кошка прижимает соучастника к земле лапой, его дополнительно контролирует две жрицы, распустившие свои стальные плети. Все трое людей живы — даже похожий на ежа, из‑за поразивших его болтов, первый парень. Да люди ли это? На них набрасывают стальные сети и, смотав в растяжку между всадниками, волокут в сторону Дома. Мать, оставив меня в будочке, ловко спрыгивает на землю и, звякая драгоценностями, подходит к размазанным останкам старика. По–моему, нюхает воздух и, темнее тучи, возвращается обратно.

— Кто это? — спрашиваю я, но Мать, скосив свои красивые глаза на меня, молчит.

Колонна снова двигается дальше. Вот только любопытные смотрят теперь издалека и держась группами, да я испуганно смотрю по сторонам выискивая «заглушенные» энергоауры. Но ничего опасного, до самого Храма Элос, больше не произошло.

Сам Храм представлял собой пирамиду из черного камня стоящего на восьми очень больших квадратных колоннах — по три с каждой стороны. Мы остановились возле нее и Мать, со мной на руках, поднялась по лестнице, шириной с фасад Храма. Часть Атретасов последовала за нами.

Поднявшись по лестнице, мы вошли через парадный вход в Храм. Здесь меня ждало потрясение — пирамида была полой и ее, словно перевернутую чашу, заполняла Тьма. Тьма напоминала очень густой черный туман. Она постоянно шевелилась и создавала на своей границе множество образов — казалось внутри пирамиды спрятался огромный спрут, беспрестанно шевелящий своими щупальцами–змеями. Мать же уверенно продолжала свой путь. Войдя в круг, начертанный в середине огромной квадратной каменной площадки, мать остановилась и подняла свой взгляд вверх, произнеся:

— Я пришла, Прародительница, как приходила до этого. За благославением для своего сына.

От звука голоса Матери поверхность Тьмы успокоилась и сильно уплотнилась, став похожей на черную воду. С этого черного «потолка» вынырнуло что‑то похожее на бугор, медленно увеличивающийся в нашу сторону. «Бугор» медленно менялся, пока не принял образ спускающейся по ступеням женщины, окутанной во мрак. Ступени возникали из тьмы в тот момент, когда она должна была поставить ногу на нее, и так и оставались висеть в воздухе, образуя красивую черную лестницу Чем ниже спускалась Элос, тем плотнее становилась ее тело, пока она черный туман не принял форму высокой статной белокожей женщины. Ее белые волосы были собраны в не совсем традиционную для местных тугую и толстую косу, которая спускалась практически до колен, создавая впечатление странного, словно скорпионьего, хвоста. Богиня не имела одежды в привычном понимании — ее тело было покрыто, словно второй кожей, тонким слоем чуть парящего мрака, оставлявшего не покрытыми лишь тонкие и изящные кисти да голову. Мрак был достаточно плотным, чтобы нельзя было сказать, что Элос была обнажена, но, в тоже время, плотно обволакивал ее тело, подчеркивая его идеальные пропорции. На узком худощавом лице застыло выражение равнодушия. Когда я взглянул в глаза Богини, то увидел там лишь густую шевелящуюся Тьму, напоминающую нефть.

При виде ее Мать опустила голову, а Атретасы, с легким лязгом, упали на колени.

Раздавшийся звук голоса Элос, казалось, рождался в каждой точке ее храма.

— Я вижу, Таенори, ты в плохом настроении? Что случилось? — Богиня позволила себе легкую ухмылку.

— На нас напали в пути, моя Богиня.

— И кто же посмел побеспокоить Матриарха в такой день?

— Я не знаю, моя Богиня, но в нападении участвовал высший вампир со своим выводком.

— Наверное, это было весело! — Богиня звонко рассмеялась — Но мы здесь не из‑за этого, ведь так? — вкрадчиво поинтересовалась она — Это твой сын?

— Да, моя Богиня. Мы с арирами вашего Храма уже утвердили его имя.

— Что ж, утвердили так утвердили. — внезапно Богиня, находящаяся метрах в десяти от нас, очутилась рядом. Мать, от внезапности, отшатнулась в сторону — Дай мне его! — Мать, напрягшись, протянула меня Богине.

Я почувствовал страх Матери и свой нарастающий ужас. Богиня взяла меня под руки и посмотрела мне в глаза: «У тебя будут столетия, чтобы привыкнуть к своему новому имени.«Это была явно не моя мысль, но ключевое слово в ней было — «будут». Значит, я переживу данный отрезок времени.

Мне показалось, что меня засасывает. Мой дар раскрылся сам и гигантский столб пламени оказался жалким огоньком спички в огромном темном ангаре. Чужая сила заставила столб багрового пламени раскрыться цветком, выпуская из себя разноцветные прожилки, которые, обретя свободу тут же свернулись в восемь разноцветных сфер, собравшиеся в два круга вокруг центра. Оранжевое пламя моего дара начало гаснуть, но разноцветные сферы начали испускать энергию, которая словно туман стала по спирали выпадать на центральную точку. Когда пламя, наконец, погасло, его место уже занимал довольно плотный сгусток энергии, напоминающий звезду, с ее хаотично возникающими протуберанцами.

В следующее мгновение я осознал себя на руках своей Матери несущей меня к выходу под зычно–звонкий смех Верховной Богини Тьмы Элос.

Ощущение было как после полбутылки водки на голодный желудок. Мне временами казалось, что весь мир вращается вокруг меня, а временами было откровенно хреново. Под конец пути меня жутко укачало и, если бы было чем, я бы точно отводопадил.

Возращение домой помнится смутно, а под конец я вообще заснул.

Часть 2

1. Ненависть.

Проснувшись на следующий день, я обнаружил в Доме суету. Как мне объяснила служанка — сегодня день представления меня Дому. Во всем Доме будет вечером праздник, на котором объявят мое имя и представят меня родственникам.

Меня приодели чужие служанки и удалились, оставив меня сидеть на кровати. Вскоре появилась моя Орин с маленькими расшитыми полусапожками — моей первой обувью. Обув ее с помощью Орин, я почувствовал себя скованным. Орин помогла мне подняться и — я увидел себя в стоящем зеркале. На меня смотрел толстенький карапуз с короткими, чуть заостренными ушками, ослепительно белой кожей, круглым лицом и очень серьезным взглядом. Я вздохнул и пошел в гостинку завтракать. Завтрак тоже удивил — меня дожидалась маленькая тарелка какой‑то каши и, ставшее уже обыденным, молоко. Поискав ложку, я обнаружил ее в руке моей Орин — она всерьез решила меня кормить. Не буду я наверно выделяться — пусть кормит.

Съев кашу, я почувствовал себя бурдюком, неспособным к движению, но эту проблему решила моя служанка, взяв меня на руки и потащив вверх по ступеням. Через какое‑то время она принесла меня в чьи‑то огромные покои. Спустя пару минут пришла Мать, одетая, как обычно, в вызывающе–легкомысленный наряд. Сделав нам знак следовать за ней, она распахнула высокие двустворчатые двери и вошла в помещение за ними. Это оказался почти обычный элитный очень большой рабочий кабинет: в дальней стене было узкое, меньше полуметра, окно, боковые стены были заставлены книжными шкафами, буквально забитыми книгами, на полу лежал толстый ковер, на котором стоял письменный стол, с аккуратными стопками каких‑то деловых документов и книг. Стены были обшиты чем‑то очень похожим на лакированное дерево, а с серого потолка, расположенные по углам, свисали короткие магические светильники, светящиеся мягким желтоватым светом.

Мать обошла стол своей плывущей походкой и уселась в кресло, обтянутое темной кожей. Получившийся контраст белой кожи Атар и темного кресла завораживал. Орин, под тяжелым взглядом Матери, посадила меня в одно из кресел, расположенных напротив нее (мои ножки не доставали до пола) и замерла за моей спиной, почти не дыша. Мать, медленно оглядев меня, произнесла, скользнув взглядом из‑под пушистых ресниц по свитку лежащему перед ней:

— Сейчас, мой сын, ты познакомишься со своими родственниками, сестрами и братьями. Хоть многие и считают, что это рано, я думаю, опираясь на доклад твоих учителей, что ты готов к вступлению в семью. Со всеми вытекающими правами и обязанностями. Ты меня понимаешь, Ашерас?

— Да, Мать.

— И еще, с данного момента ты должен называть меня, при любых встречах, где присутствует хоть кто‑то, включая Орин, кроме нас двоих — Матриарх и ни как иначе. Я ясно выразилась?

Вот и первый айсберг.

— Да, Матриарх.

— Ну что ж, хорошо, что я в тебе не ошиблась. — Мать встала с кресла и не спеша подошла ко мне. От ее походки я, на мгновение, забыл, где я и кто я. Остановившись рядом, Мать протянула мне руку:

— Идем, Ашерас.

Мать взяла меня за правую руку и, наклонившись влево, из‑за того что я доставал ей ладошкой только чуть выше колена, медленно вывела из кабинета. Пройдясь по длинному коридору, мы вошли в довольно большую комнату. Первое что бросилось в глаза — то, что присутствующие в ней были все Атар.

Почти все из них составляли пары занятые разговором со своим оппонентом, и, на мой взгляд, в комнате был настоящий светский прием, где все почти равны по статусу и давно друг друга знают. Самая многочисленная группа состояла из высокого беловолосого Высшего, разговаривающего с черноволосыми молодыми Атар, внимающими каждому его слову. Две мои старшие пепельноволосые сестры сидели в креслах напротив и сверлили друг друга взглядами. Две другие мои черноволосые сестры, намного моложе и ниже окружающих, почти дети, с интересом наблюдали и комментировали их молчаливый поединок. Еще один высокий беловолосый Атар разговаривал с моим отцом. Последняя беловолосая Высшая, будучи одетой только в боевые штаны с многочисленными ножнами с оружием, просто отдыхала полуобнаженной, сидя в глубоком кресле и держа золотой кубок в правой изящной руке, возлежащей на мягком подлокотнике. Ее куртка лежала на высокой спинке кресла. Выражением лица и позой тела она напоминала престарелую скучающую львицу, которую отнюдь не веселят игры малых львят перед ней и которой уже начхать на мнение всех и, в особенности, на мнение туристов, фотографирующих ее из машины.

Но с приходом меня с Матриархом, все разговоры прекратились, и взгляды всех присутствующих устремились ко мне. Было довольно неприятно и я наполовину спрятался за Мать, что вызвало улыбки у всех. Мать вывела меня перед всеми в центр комнаты и отпустив мою руку громко и торжеством произнесла:

— Представляю вам нового члена нашего Дома — Ашерас ат И`си`тор!

После этого все присутствующие подняли правую руку ладонью вверх и неожиданно дружно произнесли, гладя на меня:

— Во славу Дома И`си`тор!

После чего мать меня подвела к полуобнаженной жрице, развалившейся на кресле и с интересом рассматривающей меня.

— Моя младшая сестра, Арисна. Командует отрядом Глубинной Стражи на нижних рубежах нашего Дома, прибыла только лишь на праздники и скоро вернется обратно.

Группа из четырех Атар разделилась и подошла сама

— Мой старший брат Арештар, служит там же. — Высокородный беловолосый чуть кивнул головой — А это, — Мать указала на старшего парня из троицы — Старший сын моей сестры Тедзиром, обучается в Храме Богини Яростной Сватки Реа, — Палец Матери переместился на среднего Высшего — Это мой сын Аксидор — учится в Храме Богини Вечной Печали Криаты, а то — младший сын моей сестры, Растиер, он пока не достиг Первого совершеннолетия.

Матриарх подвела меня к двум пепельноволосым жрицам. Левая встала с кресла и чуть склонив голову произнесла:

— Мое имя Иситес, я дочь Арисны и Старшая Жрица Дома И`си`тор и занимаю пост командующего Разящего Копья, — она бросила взгляд нам за спины и заметно смутилась — Это всадники на хиснах и ристах. — еще больше смутившись она села обратно.

Сидящая справа жрица поднялась и, хмыкнув, произнесла, снисходительно глядя на меня :

— Я Аресре, дочь Таенори, нашего Матриарха. Командую ами и подразделениями послушников Эхаялин и Ихитоса. Иначе говоря — гвардией Дома и разведывательно–диверсионными отрядами.

Две девочки тоже решили представиться первыми, не дожидаясь оного от Матриарха. Первой шагнула вперед старшая и, вздернув подбородок, произнесла :

— Я Сираз, дочь Таенори — нашего Матриарха.

Младшая девочка попыталась полностью скопировать старшую, но в ее исполнении

это выглядело немного смешно. Во всяком случае мне удалось удержать лицо от улыбки.

— Я Хеласреи, дочь Таенори — нашего Матриарха.

Ее голос был звонким и настолько красивым, что выделялся даже среди голосов Атаров. Интересно, со временем он загрубеет или останется таким же красивым и добавит мелодичности?

Тем временем отец и его собеседник тоже подошли к нам, но не стали представляться первыми, терпеливо ожидая когда Матриарх обратит на них внимание.

— Это мои братья Эхаэр — ее палец указал сначала на собеседника отца — и Сариехарна, твой отец.

Мда уж. О кровосмешении тут, похоже, никто никогда не слышал. Или может этого народа это правило не касается? Все‑таки, мы же не люди и, вполне возможно, из‑за развития магии и влияния богов этот фактор не учитывается вообще.

После всего этого моя семья начала куда‑то собираться. Появившиеся слуги собрали пустую посуду. И моя семья, подождав одевающуюся тетю, идет неорганизованной толпой к выходу. Все идут не спеша, дабы я поспевал за остальными. К счастью, прежде чем я выдохся, мы подошли к широкой лестнице, облицованной гранитными плитами. Спустившись по ней, мы оказались на широком крытом внешнем балконе. Мать подняла меня и поставила на специальную каменную приступочку, но мой рост все равно не позволял заглянуть за каменные перила. Мать замешкалась и взяла на руки. То, что я увидел, потрясло меня. Мы находились на уровне третьего этажа, и под нами простирался внешний двор. Он был полностью занят экипированными в начищенные доспехи Атретасами.

— Мои верные солдаты и слуги! Вчера наша Богиня благословила моего сына именем Ашерас. И сегодня мы приняли его в семью! Да славься Дом И`си`тор! Во славу Богини!

Что‑то быстро она. Я думал, будет как на Земле — речь на два часа и все такое…Серые секунды три переваривали речь Матриарха, после чего дружно, четко и зычно, рявкнули:

— Во славу Дома!

Я с интересом рассматривал энергоауры и щупы стоящих передо мной Атретасов. Не было ни одного похожего дара. Мало того, ауры различались по интенсивности свечения, активностью и длиной щупов. А так же цветом! Чего тут только не было! Все цвета радуги, черный, белый, серый, а также многообразие оттенков.

— Отпразднуем же это событие! — Мать кивнула Атретасу в красивом синем плаще, расшитом золотом. Он поднял посох, который держал в правой руке и, неожиданно для меня, начал в воздухе быстро рисовать навершием в виде загнутого когтя светящуюся синюю спираль. Завершив десятый виток, захватил «когтем» центр и, потянув вниз, вытянул спираль в воронку. Мать, нагнувшись, поставила меня на пол и прошептала:

— Вытяни руку. Терпи, будет очень больно. Постарайся не кричать и не плакать.

С ума сойти! Надеюсь, я не сдохну. Я вытянул руку перед собой. Серый в плаще вытянул воронку к моей руке и проткнул «когтем» мою кожу. Я не успел почувствовать боль от укола как вся спираль начала втягиваться под кожу. Это было ужасно. Казалось, мне в тело заталкивают раскаленную струну. Я не смог смотреть на это и задрал голову к каменному потолку, став рассматривать его. Внезапно, я увидел две алые точки в тени у основания сталактита нашего дома. Это явно был чей‑то взгляд. Лишь мгновение мы смотрели друг на друга. А потом я собрал всю боль и ярость в одну пылающую плеть и попытался хлестнуть по глазам. Плеть исчезла и, как мне показалось, ничего не произошло. Но это спокойствие длилось лишь секунду. А потом я увидел, как часть каменного свода начинает светиться, раскаляясь. Область стала быстро расти и стала довольно большой. Я в панике опустил голову. Мать довольно смотрела на меня — синяя нить практически втянулась под кожу, остался лишь небольшой кусочек, сантиметров пять — шесть. Я указал пальцем наверх и спросил Мать:

— Матриарх, что это?

Мать, вместе со всей родней, подняла голову и изумленно выдохнула:

— Великий Хаотический дракон Р`еареш проснулся! — Подняв голову, я действительно увидел гигантский контур крылатого существа. Сейчас по его раскаленной коже пробежали трещины, из которых вырывались видимые даже с такого расстояния языки пламени, буквально расплескивающиеся о каменный свод. Матриарх, очевидно усилив голос магией, зычно крикнула: — Очистить двор! Р`еареш проснулся! Всем покинуть двор! Включить защиту от огня! Быстрее!

Во дворе начался хаос. ы разбегались кто куда. Однако, никто из них не доставал оружие, я не увидел ни у кого из окружающих меня Атар признаков страха. Только облегчение и даже радость. Я поднял взгляд вверх вовремя, чтобы увидеть как гигантский, объятый багрово–оранжевым пламенем, дракон отцепился от свода и начал медленно падать прямо в опустевший двор Дома. Он был даже красив. Перед тем как коснуться каменных плит двора, дракон затормозил, резко хлопнув крыльями. Из‑за этого с тела дракона сорвался просто огромный протуберанец пламени и, осветив, наверное, весь Альверист`ас, с ревом разлился по своду, охватив основание сталактита Дома. Дракон неожиданно мягко, для такой‑то туши, стал на плиты двора и не спеша подошел к нам. Его голова и сложенные крылья были чуть выше уровня балкона. Дракон одним своим видом внушал ужас. Он был покрыт чем‑то похожим на черные роговые пластины, между которыми вырывалось желтое пламя. Его голова была треугольной и была как будто обуглена. По строению она напоминала кошачью — широко расставленные пылающие провалы глаз подразумевали отличное бинокулярное зрение. Пасть, похоже, не имела другого выражения, кроме оскала, и была усеяна лишь черными клыками, растущими из внешней части челюстей. На затылке головы был черный щиток, обрамленный чем‑то вроде рогов. Ушные отверстия были спрятаны за еще одними небольшими щитками. Шея, как мне показалось, была заметно длиннее чем у кошки, будь она аналогичного размера. Вдоль позвоночника шло два ряда разведенных в разные стороны, загнутых по направлению к хвосту, шипов. Строение лап тоже напоминало кошачье, мне даже показалось, что во время посадки дракон выпустил длинные острые когти. На локтях лап также были шипы. Крылья дракона очень сильно были похожи на крылья земных рукокрылых. Приблизившись, дракон произнес, очень глубоким голосом:

— Приветствую тебя, Таенори, старшая дочь Аэриснитари! Я, Протектор Дома И`си`тор, Хаотический дракон Р`еареш, поздравляю тебя с достойным прибавлением к семье! — тяжелый взгляд чудовища прошелся по родственникам и остановился на мне. Дракон не говорил ртом или пастью. Было такое впечатление, что его голос просто возникал перед ним. Я сумел рассмотреть плотный узел заклинания связанный с энергощупами дракона и расположенный чуть ниже пасти.

Мать, неожиданно опустившись на одно колено, произнесла, глядя в огненные провалы глаз дракона:

— Приветствую в пределах Дома нашего Стража и Защитника. Вы очень долго спали.

— Даа… — пророкотал дракон — Я бы спал дальше, но меня разбудил твой сын. Его дар очень своеобразен. — Дракон наклонил свою голову еще ближе. — Мне показалось, что это твоя мать разбудила меня. — Пылающий взгляд, казалось, проникал в самое мое естество. — Пусть он дотронется до меня, Таенори.

Мать поставила меня на каменный постамент и дракон, неожиданно, вытянул раздвоенный из своей пасти ярко желтый язык. Все окружающие Атар отшатнулись от жара. Но я его не чувствовал. Для меня ничего не изменилось. Я вытянул руку и осторожно тыкнул пальцем в светящуюся оранжевую плоть. Язык дракона был мягким как поролон и очень теплым, но не горячим. Когда я касался дракона, у меня возникало странное ощущение по всему телу. Мой взгляд упал на рукав моей курточки — он тлел, но я не стал отдергивать руку. Но дракон решил все за меня — втянув язык, он поднял голову и пророкотал:

— Свершилось! У меня опять будет служитель, Таенори! Возрадуйтесь же!

Дракон быстро успокоился и произнес, глядя на Матриарха:

— Я поставлю ему свою печать, Таенори. У него необычно ясный рассудок для своего возраста. После ритуала нужно начинать его учить вашей магии. Когда ему исполнится десять, приведи его ко мне. Я же возвращаюсь обратно.

Дракон еще раз посмотрел на меня и направился к центру двора. Я с интересом смотрел на грациозно удаляющуюся громаду. Дракон остановился, присел и прыгнул, громко хлопнув крыльями на взмахе. Взлетал он не в пример грузнее, чем садился и, временами, буквально закутывался в пламя. Прицепившись к основанию сталактита, чудовище шустро перебралось на участок свода непосредственно возле дома и замерло, начав быстро остывать. Я перевел взгляд с потолка на двор — из проходов, коридоров появлялись Атретасы и, стараясь не сводить взгляда с быстро остывающего дракона, снова строились.

— Наш Страж, дракон Р`еареш, выбрал себе нового служителя! Мой сын, Ашерас, избран ариром Хаоса! Скоро наступит время мести нашим врагам! Да будем же мы едины, как меч и рука, держащая его! — Мать опять начала вещать какую‑то возвышенную муть. Впрочем, надолго ее не хватило, и она распустила воинов, сказав: — Праздник будет организован здесь же, через час.

Атретасы неспешно стали растекаться со двора. Матриарх тут же развернулась к нам:

— Вы тоже все свободны, кроме тебя, Ашерас. — Мать сделала знак нам за спины — Неси его за мной.

Меня подхватила Орин и мы двинулись за стремительно двигающейся по коридорам Матриархом.

Вообще я понял, что здесь каждый, кроме Орин, носит как бы маску на лице и, в зависимости от того, с кем общается, меняет не только ее, но и линию поведения. Эти изменения очень существенны. К примеру, у моей матери, Таенори, этих «образов» было несколько: расчетливый и жестокий Матриарх, заботливая и осторожная Мать, а также кровожадный воин. Возможно, были и другие, но я их пока не видел и, наверное, к лучшему. Интересно, а что прячется под ними? Испуганная девочка? Безумная жрица своей Богини? Голый разум, лишенный эмоций? Что‑то мне расхотелось заглядывать под них…

Матриарх привела нас в свой кабинет и, сделав знак моей Орин, расположилась в своем черном кресле. Служанка, посадив меня, бесшумно вышла. Мать скользнула взглядом по бумагам на столе и посмотрела мне в глаза. От ее жестокого взгляда у меня похолодело внутри. Она, жестоко ухмыльнувшись, достала из ящика письменного стола небольшую черную пирамидку и, поставив ее на стол, произнесла:

— Этот артефакт предназначен для допросов пленных Атретосов. Принцип его работы прост — он определяет количество веры, убеждения в словах говорящего их существа. Если этот показатель низок, существо, которое попало в зону действия, испытывает очень сильные фантомные боли. У него есть свои недостатки и преимущества. Его, после долгого обучения, может обмануть только Атар. Сейчас я его активирую. — Мать протянула руку и, вытянув свой пальчик, дотронулась до вершины пирамидки. Откликнувшись на это прикосновение, пирамидка засветилась слабым белым светом, и сразу поменяла цвет на серый. — Я задам тебе несколько вопросов. И лучше бы тебе отвечать правдиво. Итак, кем ты был в прошлой жизни? — Матриарх выжидательно уставилась на меня.

Все мое нутро замерло. Я смотрел на пирамидку. Она меня наконец‑то раскусила. Ну и что из этого? А ничего! Я свалю все на Эхаялин. Как‑никак божья воля, да и Элос не убила. Я поднял взгляд на Матриарха. Хочешь правды? Ты ее получишь…

— Я родился в другом мире. Там я был воином. Меня предали и тяжело ранили. Когда я уже умирал, меня завербовала богиня Эхаялин. Никаких заданий не давала. Сказала только служить Дому и народу.

Коротко и ясно.

Матриарх, неотрывно смотрящая на артефакт, неожиданно рассмеялась. Успокоившись, она произнесла:

— Это вполне в ее духе. Чего‑то учудить, никому не сказать и исчезнуть. Как будто и не является Богиней Холодного Страха! Я всегда думала, что по части шуток у нас был Ихитос. Но, похоже, все боги являются лишь гранями Творца… — Мать, что‑то вспомнив, задумалась.

Немного подождав, я решился на вопрос:

— Какова будет моя судьба Матриарх?

— На этот счет не беспокойся. Не ты первый, не ты последний. Скажу больше: твой отец тоже является рекрутом. Мы называем вас перерожденными. Вот только его притащил как раз Ихитос. Наша семья наиболее одарена прародителем в магическом плане. В довесок, мы единственные из всех Атар можем напрямую обращаться к нашим Богам. Но мы переживаем сейчас не лучшие времена… — Великолепное личико Матери исказила печаль — Мой дом располагает пятью с половиной тысячами Атретосов, нам служит почти двадцать три тысячи Орин — и на всю эту армию лишь двенадцать Атар. Мы лишь Пятый Дом. А ты знаешь сколько Атар у Четвертого Дома? Почти сто…Я скажу больше — если бы не наш Страж мы бы остались лишь в старых легендах…Мы уже почти тысячелетие входим в Высокий Совет Домов постольку поскольку… Поэтому темные Боги понемногу нам помогают. И ты не исключение. — Мать вздохнула, глядя мне в глаза. — После праздника тебя начнут учить по полной программе. История Дома и Мира, политическое устройство, обычаи разных народов, счет и много еще чего… Эти знания необходимы для ориентирования и выживания в окружающем мире. Так же Иситес, как твой куратор, будет учить тебя работать с Изначальной Тьмой, а кто‑то из командиров Атретасов будет тебя учить фундаментальным основам магии и плетению силовых узлов и конструктов. Вроде бы ничего не забыла? Ах да! А как ты разбудил Древнего Стажа?

— Я собрал боль которую испытывал во время ритуала и накачав Даром хлестнул по его глазам!

— Неплохо, неплохо. У тебя сильно выражена стихиальная часть Дара. Это хорошая новость. Наш Дом всегда тяготел к Силам, а не Стихиям. А он что, смотрел на тебя?

— Да, Мать. Когда я выходил на плац, то почти всегда видел его глаза.

— Что же он задумал? Последним ариром Древнего была моя мать… Будь осторожен, Ашерас, ему больше тридцати тысяч лет и он современник той, кто стал Верховной Богиней Элос…Его могущество огромно. Знай, сын мой, что именно его вмешательство в Первую Войну Народов заставило бежать светлых эльдаров на другой материк…Он не вполне разумен, если можно так выразиться, его логика другая, чуждая. Но мы ему необходимы, как и он нам. Кстати, что б ты знал — он не совсем дракон…ммм…Даже не так — он совсем не дракон. Более подробно ты узнаешь о нем в библиотеке и на уроках истории Дома. Я рекомендую в ближайшее время узнать о нем побольше, поскольку ты его арир. Ну а сейчас ты свободен. То о чем мы здесь говорили, в принципе, не является великой тайной, но не распространяйся об этом кому попало. Кто должен, тот будет знать.

Матриарх сложила из пальцев странную фигуру. Практически сразу послышались шаги и я, обернувшись, увидел свою Орин.

— Выше нос малыш! — произнесла Мать — Самое страшное уже позади.

В комнату также вошли несколько слуг Матриарха. Они несли то, что Мать хотела одеть, очевидно, на смену. Если те странные шелковые полоски можно назвать одеждой. Моя Орин взяла меня за руки и понесла в мои покои.

В моих покоях меня одели в новую курточку, взамен истлевшей. По–моему, пора узнать как ее имя, а то и позвать в случае чего будет трудно… Орин как раз сервировала передо мной мой маленький столик с моей, успевшей уже надоесть, порцией еды.

— Орин, скажи мне, как твое имя?

— Эран, мой Атар. — слуга повернулась ко мне лицом.

— Я прошу, наедине со мной не называй меня Атаром — только по имени. Это возможно?

— Да, Атар.

Я поморщился. Служанка прикрыла испуганно лицо ладошкой.

— Прошу прощения, Ашерас.

Служанка закончила сервировку и повернулась ко мне

— Прошу вас, Ашерас.

Быстро съев свою порцию и запив молочным коктейлем, я смотрел на то, как Эран быстро убирает мой столик. В голове было пусто и хотелось спать. День был сегодня напряженный. А ведь еще тащиться на этот чертов праздник…

Пока Эран убиралась, бесшумно зашел еще один Орин и, положив сверток, также бесшумно удалился. В свертке так же была одежда — но расшитая золотом, а также красивые сапожки. Эран переодела меня и, взяв на руки, понесла по коридору во двор.

Возле выхода Мать с моей тетей Арисной что‑то обсуждали, оглядываясь по сторонам. Когда мы подошли ближе то увидели двух ов, держащих какой‑то большой заляпанный чем‑то темным сверток в руках, и я услышал обрывок монолога Матриарха:

- …роклятые твари! Мы же не можем уже отменить праздник! Скажи мне, сестра, как они проникают в Дом, находящийся в осадном положении?

— Если бы я это знала… Это еще ничего. Если бы я не приказала сменять часовых каждые полчаса, мы бы еще час не знали о внедрении. А так мы предупреждены. — Арисна оглянулась на нас — А вот и Ашерас. А то я хотела послать за ними жриц в боевом снаряжении.

Что‑то точно произошло. Мать повернулась ко мне и сказала:

— У нас проникновение. Кто‑то или что‑то проникло в Дом и убило часового. — Мать кивнула на сверток. Да это же труп! — Вполне возможно он не единственный. Убийца, скорее всего, среди Атретасов. — Таенори посмотрела на свою сестру и твердо произнесла, глядя на двух Атретасов, держащих тело. — Скрытно поставьте в известность всех командиров отрядов и пошлите дополнительную охрану ко всем Атар. С телом разберемся завтра. Приступайте!

Солдаты молча кивнули и правый, забросив сверток с телом на правое плечо, удалился вглубь Дома. Я успел заметить вывалившиеся из свертка темные волосы. Левый вышел во двор и кому‑то махнул рукой.

— Может их цель опять ты? Второе покушение за последние дни. Высший вампир и, очевидно, перевертыш. Что будет дальше? Небольшой прорыв инферно? Хитроумная мина–ловушка? Яд? — Арисна так сжала свой жезл–плеть, что побелели пальцы — Я рада, что не на твоем месте сестра, и хотела бы как можно на большее время оттянуть свое правление.

— Так вот в чем причина твоей заботы обо мне? — Таенори звонко рассмеялась и кивнула кому‑то в глубине коридора. Спустя секунду оттуда появился отец, напряженно осматривающий сестер. — Ладно, поиграем в ловлю на приманку. Пора начинать.

А как неплохо начинался день и как хреново он закончится. Я бросил взгляд на родственников — все они, как будто сменили маски — настороженность сменила гордость и надменность с величием. Орин поставила меня на землю и Мать, взяв меня за руку, вышла во двор.

Мы вышли и оказались вовлечены в праздничный хаос. Это было кошмарно — какого черта творит Матриарх? От предчувствия опасности я раскрыл дар, распустив вокруг колыхающиеся невидимые для других щупальца. Казалось, на нас нападут сейчас же. О, темные боги, дайте мне сил! Эхаялин, помоги мне! Вокруг сновали слуги, расставляя столы и раскладывая столовые приборы. Интересно, а я смогу вообще убить? Все таки в этом теле это будет в первый раз…

Когда мы проходили мимо стола, на котором стояло много кувшинов с чем‑то, я, накачав энергощуп энергией из дара, разобраться бы еще, что там наворотила Богиня, хлестнул отдельно стоящий. Кувшин, неожиданно, мягко развалился на две части, разливая содержимое. Что ж орудие убийства у меня есть. Раньше я никогда не уделял внимание энергощупам, очевидно, зря.

Мать кивала в ответ на приветствия. И, даже, перекинулась парой слов со встречными. Я распустил щупы больше чем на пятнадцать метров и почти полностью погасил обычное зрение заменив его магическим. Как ни странно, я сейчас видел намного лучше. Мир вокруг замедлился, я видел даже кровеносные системы окружающих. Но радиус видения был невелик, не более двадцати — двадцати двух метров, а дальше — была непроницаемая мгла. Я не видел даже стен дворика, но ощущал все вокруг. Заглянув вовнутрь дара, я убедился, что расход энергии очень низок. Подняв глаза на Мать, я увидел, что перед ней висит несколько энергоузлов, а нас окружает невидимая тонкая сфера, подпитываемая черным энергощупом из серьги в правом ухе. Охрана идет сзади на расстоянии четырех–пяти шагов, тоже окутанная подобной защитой. «Сейчас. Будь осторожен. " — прошептало что‑то внутри. Я дернул за руку Матриарха. «Сверху!» — закричала тьма внутри меня. Я поднимаю голову вверх, а Мать с охраной лишь недоуменно смотрят на меня. В сферу видения быстро проникает багровая клякса. От предчувствия непоправимого я хватаю щупами стоящие рядом столы и стулья за ножки и, неожиданно легко, швыряю их на встречу кляксе. За это мгновение клякса успевает преодолеть половину расстояния. Я охватываю щупом Мать, буквально выворачиваю Дар, накачивая все остальные щупы. Меня захлестывает боль от этого и я выдираю из пола плиты покрытия, швыряя их тут же вслед. Таенори я с силой отбрасываю в сторону. Багровая клякса проходит через столы, выжигая в них круглые дыры. От предчувствия смерти и отчаяния я ударяю щупами вокруг себя — во все стороны брызжут крупные обломки каменных плит. Щупы мгновенно собирают их предо мной еще одним щитом. Багровая хрень, пробивая плиты собирается в длинное копье, свитое как веретено. От ужаса я мысленно взываю к Эхаялин и она отвечает! Чужая воля и сила вливается в меня. Из моего рта вырывается Тьма и за оставшиеся доли секунды струей бросается навстречу копью. Я дополнительно сплетаю из чужой силы и щупов толстенный канат и за мгновение до столкновения сил с боку бью по копью. Никакого эффекта нет — щупы разлетаются, разнося все вокруг. В следующее мгновение Силы сталкиваются и начинают расплескиваться в блин. Во все стороны летят черные брызги. От струи тьмы отделяется жгут и, свернувшись в пружину, целится в пол и сразу распрямляется, выталкивая меня из под удара. Она успевает сдвинуть меня всего на полметра в сторону, но этого достаточно, чтобы багровое копье, пройдя совсем рядом, начало зарываться в пол. Я успел отлететь всего на три метра в сторону, как во все стороны побежали трещины, и из пола багровым взрывом вырвало несколько очень крупных обломков. Один из них летел в меня. Отвернув голову от приближающейся смерти в сторону, откуда прилетел багровый снаряд, я увидел фигуру Атретаса, стоящую на крыше перехода и держащую на плече странную трубу, похожую на гранатомет. Жаль, что вообще нет сил — я бы мог его достать. А что если? Я воззвал к огненной птице, и с радостью услышал ее вопросительный клекот. Если можешь, убей его, я больше ни о чем не прошу. Внезапно, я остановился в полете, вместе с обломками скал. Время вернуло свой бег. Меня чуть не оглушили крики раненых и хаос вокруг. Стрелок стал снова наводить свое оружие. Но ему не суждено было закончить движение — ближайший обломок раскалился и, резко сорвавшись с места, врезался в стрелка, облепив его раскаленной добела лавой, словно тестом. От чудовищного удара горящее тело перебросило по дуге через крышу, скрыв его от моего взгляда. Спустя секунду сила оставила меня и я грохнулся на пол. Казалось, сил не было даже дышать. От жуткой боли в перенапряженном Даре хотелось выть. Но спасительная тьма все не приходила. Все что я мог делать, это бешено крутить глазами от боли и мысленно молить всех сразу Богов о потери сознания. Секунды казались вечностью в Аду, вдобавок все тело скрутила судорога. Пытка была чудовищна. Невзирая на все усилия, разум мог думать лишь о боли. Я тонул в ней и начал молить о смерти. Это же для вас такая малость…Я молю о снисхождении… Отпустите… Прошу… Умоляю… Богиня, отпусти меня…

Сознание вернулось рывком, просто — раз и я лежу на кровати. Первые ощущения — все тело как бы парит, но я не могу пошевелиться. Вдобавок я не ощущаю свой дар. Хочется пить. Я ничего не вижу. Вокруг лишь тьма.

— Пить. — Я не узнал свой детский звонкий голосок. Его не было, был лишь слабый шепот. Мне дали воды, чуть приподняв. Я с трудом сделал глоток и когда меня снова положили на подушку, я с трудом отдышался.

— Почему я ничего не вижу?

Голос, ответивший мне, был незнаком.

— У вас лопнули глаза, господин. Не переживайте — они восстановятся завтра.

— Где моя Орин?

— Она погибла, господин…

Ее больше нет… Печали не было. Внутри стала разгораться ярость и ненависть к стрелку. Они, смешавшись, дали мне сил на продолжение разговора.

— Что с моим даром?

— Наш Матриарх считает, что он тоже скоро восстановится.

— Эта тварь… сдохла?

— Перевертыш? Да, он мертв… С вами хотела поговорить Матриарх. Позвать ее?

— Нет. Если ты говоришь, что глаза восстановятся завтра — завтра и поговорю… — Занятые силы закончились. Я расслабился и провалился в сон.

* * *

Матриарх стояла на балконе, глядя, сузив глаза, на глубокий узкий кратер во дворе с высоты второго этажа. Весь дом освещал сверху ярко горящий Страж. Рядом с ней стоял один выживший из двух Атретасов ее охраны.

— Значит, он был как раз надо мной, на крыше?

— Да, Матриарх. Мы заметили его слишком поздно, когда наше внимание привлек Ашерас.

— Что это было за оружие, выяснили?

— Вы сами видели, что случилось со стрелком. Что не сгорело — то расплавилось… Единственное, что сказали наши оружейники — это было оружие, наподобие боевого посоха. Плетения были разрушены после уничтожения носителя. Все что они смогли сказать — это то, что использовалось Багровое Пламя для его накачки.

— Багровое Пламя… И Ашерас сумел противостоять ему, призвав Тьму напрямую и чуть не умерев из‑за этого. А ведь ему лишь год от рождения.

— Это просто чудо, что он выжил. Целители говорят, что только ваше своевременное вмешательство не дало ему умереть. Целитель Ремрот клянется, что его тело уже завтра полностью излечится и тогда же вернется его дар.

— Да, он и мне это говорил. И… я сожалею о смерти твоего брата. Мы не ожидали… такого.

— Не беспокойтесь зря, Матриарх. Все мы знаем, на что идем. — Атретас поклонился и отошел на два шага.

* * *

Мне снился кошмар. Я осознавал это, но ничего не мог с этим поделать. Я снова переживал этот проклятый, без сомнений, день и короткую схватку, знаменующую его. Хорошо, что хоть без финала. Словно Тьма хотела что‑то показать, подчеркнуть нечто оставшееся вне моего внимания, но, тем не менее, виденное мной. После окончания схватки — все начиналась сначала. И так раз за разом. Пока, наконец, я не увидел, как в момент пролета мимо меня багрового копья, один из охранников поднимает черный жезл в сторону стрелка, но ему ломает шею особо жестоким способом его напарник. Убедившись, что я увидел это, кошмар прекратился. Оставив мне лишь ненависть, пылающую черным пламенем во мне. Если он жив — я убью его. Осознав это, я понял, что проснулся. Ощутив дар, я нырнул в него и позвал свою Птицу. Она довольно курлыкнула, обрадовавшись моему вниманию. Прости, но если я не справлюсь, ты поможешь мне, хорошо? Я отрыл глаза. Мягкий желтый свет больно резанул зрение, заставив снова зажмуриться. До меня донесся незнакомый голос.

— Вы проснулись, господин Ашерас?

Я снова попытался открыть глаза. На этот раз было полегче. Проморгавшись, я сумел отождествить голос с Атретосом сидящим справа и одетым в необычный плащ черного цвета с зеленым вышитым значком напротив сердца. Его волосы были белы как снег. Я всмотрелся в его лицо — не он. Жаль. Я прошептал:

— Кто вы?

— Мое имя Аскаер, я целитель.

— Меня отнесут к Матриарху или она придет сюда?

— Сюда. Сейчас вас покормят и оденут. Матриарх как раз освободится к тому времени.

Аскаер сделал знак в направлении гостинки и оттуда вышла незнакомая беловолосая Орин. Она с рук покормила меня какой‑то кашеобразной жижей. Закончив кормежку, она удалилась, что бы вернуться со свертком моей одежды. Я посмотрел на свое тело — как же я похудел… Повернув голову в сторону наблюдающего за мной целителя, я спросил:

— Сколько я был без сознания?

— Сегодня третий день с момента покушения. У вас были обширные кровоизлияния — глаза, к примеру, пришлось выращивать заново.

Ненависть толкнулась внутри, словно ребенок в чреве матери. Если эта тварь будет с Матриархом, я не поленюсь еще раз обратиться к Богине. «Лучше сразу иди ко мне» — прошептала Тьма из дара. «Хорошо» — попытался я направить эту мысль обратно. Эх, мне бы разобраться с даром в медитативке. Без толку мечтать. Попытка будет только одна. Выложусь на полную.

Пока меня одевала служанка, я выпустив щупы, словно спрут, накачивал их силой из дара. Щупы, буквально обыскивая и ощупывая комнату, неожиданно натолкнулись на три чужих щупа, принадлежащих целителю. Но они были какими‑то вялыми и еле шевелились, практически не реагируя на мои касания. Я, внезапно, осознал, что начинаю ощущать свои энергощупы неотделимой частью своего тела, вроде руки или ноги. Я зашевелил ими. Накачанные энергией они слушались идеально. В ожидании я начал считать их, собирая в пучки посчитанные. Вышло аж шестьдесят три штуки. Я осторожно ощупал ауру Аскаера и нашел еще несколько щупов, но они были все небольшими и короткими. Решившись, я потыкал щупом в его ауру. Он поморщился и стал недоуменно осматривать помещение. О боги, он что, не видит? Пожалуй, сейчас я действительно стал осознавать всю разницу между Атар и Атретасами. Когда служанка меня все таки одела, я обессиленно сел обратно на кровать. Подняв глаза на целителя, я произнес:

— Когда зайдет Матриарх, оставишь нас одних.

Целитель недоуменно кивнул. Надеюсь, он не идиот, а только прикидывается…

Послышались шаги. Мои энергощупы замерли, согнувшись наподобии хвостов скорпиона. Врубать зрение и этим растягивать восприятие заранее не буду. Просто не рассмотрю лицо своей цели. Не хотелось бы убивать случайного воина или жрицу.

Открылась дверь и вошла Матриарх, одетая как обычно более чем раскованно. Аскаер поднялся и, приветственно кивнув ей, направился к выходу. А следом за Матерью шагнул тот, кого я собирался убить. Я узнал его мгновенно. Я нырнул в дар, параллельно активируя магическое зрение, и воззвал к Тьме. Она отозвалась мгновенно. Но я не атаковал — на линии огня была Мать. Я решил атаковать в тот момент, когда между ними будет минимум два шага. И предатель решил мне его предоставить, остановившись у дверей и продолжая играть роль охранника. Мать сделала один шаг в сторону, улыбнулась и что‑то начала говорить, потом подняла ногу и сделала другой. За это мгновение я решил не убивать его сразу. Очевидно же, что он работает не сам. Выражение на его лице начало меняться в тот момент, когда я выстрелил в него всеми щупами. Я целил рядом с телом так, что бы щупы, воткнувшись в стену, прижали его к ней, как раскрытыми ножницами, и в суставы рук и ног — он не должен пошевелиться. Один должен был пробить его щеки, выбив боковые зубы и оторвав челюсть — а вдруг у него в зубе яд или еще что? Моя атака была стремительна, его защита продержалась всего мгновение и лопнула. Щупальца пригвоздили предателя к стене, боковой удар в челюсть почти оторвал ее и она повисла лишь на нескольких мышцах и коже. Хлынула кровь. Аскаер испуганно замер перед порогом, уставившись на распятого и зафиксированного Атретоса. Мать заорала на меня:

— Что ты творишь, Ашерас? Отпусти его! — и начала что‑то вязать убойное в мою сторону, не видя, что предатель тоже начал что то плести. Я видел сами узлы, но не видел щупов. Не зная, что это, я свободным щупом хлестнул по узлам обоих плетений. Материнское просто растаяло, а предателя — звонко хлопнуло, лишив его сознания. Мать снова начала плести узлы, но одновременно дюжину. Я обеспокоенно поднял руки и быстро сказал, вырубив зрение — все равно предатель без сознания:

— Я видел, как он убил второго охранника, сломав ему шею!

Мать, неверяще, обернувшись к распятому Атретасу, произнесла:

— Не может быть, что бы он убил своего брата. Ты уверен?

Скажу как есть.

— Мне показала это Тьма…

В комнату ввалилась дюжина полностью вооруженных беловолосых жриц, во главе с Арисной, и недоуменно уставилась на нас четверых. Мать медленно перевела на них взгляд и произнесла, обращаясь ко мне:

— Отпусти его.

Я выдернул щупы, перехватив его тело ими поперек туловища, и опустил его на руки первой попавшейся жрицы. Глядя на это, Матриарх произнесла невыразительным голосом:

— Ошейник из тераста на него, залечите его раны и в допросную… Не спускать с него глаз и никому из командиров не давать приблизится. Доступ только для Атар. Он убил своего брата и, вероятнее всего, сам или с соучастниками впустил убийцу. Каждый Атретос, попытавшийся проникнуть к нему, сразу становится подозреваемым в соучастии и должен быть задержан. Ни в коем случае не дать ему покончить с собой. Если он остановит себе сердце — известить меня и продолжать реанимирование до моего прихода. Постарайтесь не давать ему двигаться, жестко его зафиксировав. Известите и вызовите к себе Сариехарну. Арисна, после того как прибудет Сариехарна начинайте допрос. Мои приказы ясны? — Слитный кивок был ей ответом. — Выполнять.

Целитель попытался потеряться вместе с ними, но окрик Матриарха остановил его:

— Аскаер, вызови Эхаэра ко мне в кабинет. — Когда он торопливо скрылся, Мать сделала знак служанке, неуверенно маячащей в гостинке, привлекая ее внимание. — Неси Ашераса за мной в мои покои и пусть уберутся тут.

Мать вышла из моих апартаментов и беловолосая Орин, взяв меня на руки, последовала за ней. По пути я, нырнув в дар, с сожалением констатировал, что энергии осталось меньше шестой части от максимальной наполненности. А значит, еще одной битвы мне не выдержать — обращение к Тьме и Птице, похоже, тоже жрут энергию, а еще одно обращение к Богине сведет меня в могилу… Впрочем, из разноцветных сфер, окружающих дар, словно туман, истекала энергия по чуть–чуть уплотняя центральную сферу. Это было завораживающе, вдобавок мне показалось, что от моего внимания дар наполнялся быстрее. Я вынырнул из дара вовремя, что бы обнаружить служанку, усаживающую меня в кресло. Матриарх уже сидела за столом и произнесла глядя на меня:

— Оставь нас.

Я даже на секунду подумал, что она это мне, но исчезнувшая как по мановению палочки служанка развеяла мои сомнения. Мать откинулась на спинку кресла, с интересом глядя на меня. Очевидно, мы ждем моего дядю или результатов допроса предателя. Я оперся спиной о подлокотник кресла в котором я сидел и прикрыл глаза. Внутри чуть шевельнулся голод. Я же вроде недавно ел? Впрочем, с тех пор уже много чего произошло, да и истощение дает знать о себе. Открылась дверь и вошел Эхаер, одетый в расшитый золотом и серебром камзол с высоким и строгим воротником. Его волосы были, как и в прошлый раз, уложены в тугой белый хвост перехваченный черными шелковыми лентами. Одним словом — идеален. Поприветствовав Матриарха молча склонив голову и подняв правую руку ладонью вверх, он, дождавшись ответного кивка Таенори, прошел к свободному креслу справа от меня. Мать, посмотрев на меня, произнесла:

— Эхаер, виновник прошлой суматохи пришел в себя. И тут же захватил моего охранника, Тариса. Обвинив его в убийстве своего брата. И я склонна ему верить. Тариса сейчас пытает Арисна и Сариехарна. Но я тебя вызвала по другой причине. Мы тогда обсуждали что могло вызвать такие разрушения и чем ты защищался, Ашерас. Мы не пришли, Ашерас, к общему мнению. В добавок, только что, при захвате Тариса, ты применил нечто необычное. Мне интересно, что это было? А вообще, расскажи что произошло тогда, своими словами то что ты видел и сделал.

Она замолчала. Я вздохнул и распустил щупы. Не наполненные энергией они вяло шевелились.

— Когда мы шли, я распустил свои энергощупы и включил зрение. А потом Тьма внутри дара шепчет мне, что скоро будет атака и скала что сверху. Я все что было, влил в щупы и бросил ими на встречу багровой кляксе два соседних стола, отшвырнул вас, Матриарх, выдрал щупами из пола плиты и добавил их к столам. Но толку не было. Я разбил щупами плиты вокруг и из осколков собрал еще один щит. А потом взмолился Богине и она ответила. Изо рта у меня потекла Тьма, но когда и это не помогло, она оттолкнула меня с пути багрового копья и, тогда же, я увидел как этот Тарис убивает своего брата, уже целящегося в перевертыша черным посохом, ломая ему шею. Я обращаюсь к своей Птице и она убивает стрелка раскаленным камнем. Потом океан боли и… все. — я вопросительно посмотрел на Мать.

— Поразительно. — произнес Эхаер — Чтоб ты знал, мы, народ темных эльдаров, называем энерощупы — при этих словах он чуть улыбнулся — тер. Я, конечно, понимаю, что ты перерожденный, но общей терминологии придерживаться необходимо. И сколько тер у тебя?

— Утром было шестьдесят три.

После моих слов у Таенори отвисла челюсть, а Эхаер мгновенно посерьезнел и переспросил:

— Ты уверен?

Я дернул уголком рта:

— Я могу пересчитать, но я уверен.

Эхаер откинулся в кресле:

— Таенори, это все объясняет! Покушения были направлены не на тебя! А на него! — Он указал на меня пальцем и взволнованно вскочил и забегал по кабинету. — О темные Боги, да он перекрывает в одиночку тебя, меня и своего отца. О Элос, почему он не родился сто лет назад? Мы бы смяли всех голой мощью! И не вспотели бы даже! Если бы…Если бы…А сейчас он станет лишь небольшой тенью надежды под жгучим солнцем наших врагов…И естественно они зашевелились…Как и тогда…

Он успокоился и сел обратно, закрыв лицо ладонями. Мать посмотрела на него с жалостью:

— Не печалься, брат мой, мы отомстим. И месть наша будет ужасна… — Она перевела взгляд на меня — Тебя будут постоянно охранять, пока мы не узнаем, кто помогал Тарису. Ты не против?

— Я даже рад, Матриарх. Я только хочу узнать одно — как погибла моя Орин?

— Эран задавило обломками. Завтра мы призовем Богиню Хеат в нашем святилище Криаты и она заберет ее тело и тело Осира. А труп перевертыша и обломки его оружия отвезут послезавтра в Верховный Храм. Пусть ариры Богини разбираются, что делал эмиссар Хаоса у нас в Доме!

— Не хули Богиню Таенори. — тихо произнес Эхаер — Если бы не она, ты была бы уже мертва и завтра Арисна несла бы твое тело в Святилище…

— Да, но… — Браслет на правой руке Матриарха засветился и она нахмурившись, зашипела ругательство. Переведя взгляд на нас, она произнесла. — Тарис во время пыток умер! — она помотрела на Эхаера — Догадайся как! Ну? У тебя одна попытка! Что и кто может сделать так, чтобы пленного нельзя было расколоть?

Эхаер побледнел так, что его белая кожа стала белее мела.

— Неужели…Иллитиды…Опять?

Иллитиды. Пламя ненависти заполыхало с новой силой. У меня есть цель…

— Арисна рвет и мечет… Сариехарна шипит, говоря, что Тарис лишь безумно хохотал во время пытки, а когда Арисна, в ярости, призвала Тьму — его голова — Мать выразительно щелкнула пальцами — лопнула, забрызгав ее с ног до головы ошметками мозгов.

— Не хочу я что‑то ей попадаться на глаза…

— Да куда ты денешься? Я объявила Совет Жриц Дома и ты будешь присутствовать. На нем будут все Атар нашего Дома. — Мать перевела взгляд на меня — Я понимаю, что ты еще не пришел в себя до конца. Но это необходимо. В свете настоящих проблем.

Я опустил голову.

— Я понимаю, Матриарх. Я только снова хочу есть. Прикажи меня покормить.

— Конечно, Ашерас. — Мать дотронулась до знака на браслете и буквально через секунду вошла Орин из свиты Матриарха. — Принесите еды для Ашераса.

Орин, так же безмолвно, как и вошла, удалилась, закрыв за собой дверь. Я прикрыл глаза и попытался расслабиться. Мои тер, лишившись контроля, словно щупальца осьминога, начали ощупывать пространство и Атар вокруг. Первым они решили осознать Эхаера. Разразилась настоящая битва, в которой беловолосый эльдар потерпел быстрое поражение. Это было даже забавно. Я когда‑то давно видел борьбу котенка со своей матерью–кошкой. Так вот здесь в роли котенка выступил Эхаер. Половина моих щупалец держала его тер, а другая — ощупывала его ару. Это было странно. В его ауре в основном присутствовали только четыре цвета — белый, черный, серый и зеленый. Все остальные цвета были представлены лишь слабыми вкраплениями, которые плавали лишь на поверхности его ауры, словно на мыльном пузыре. Я открыл глаза и решил спросить:

— Меня кое‑что давно интересует. Почему ауры раскрашены в разные цвета и на что это влияет? — Взглянув на тяжело дышащего Эхаера, я вспомнил, что до сих пор держу тер его дара и тут же отпустил их, полностью втянув свои.

Матриарх, покосившись на брата, произнесла:

— Цвета ауры показывают предрасположенность и наполненность дара определенной силой или стихией. Черный — Тьма, Белый — Свет, Серый — Смерть, Зеленый — Жизнь. Это четыре основные Силы. Ниже по иерархии находятся Стихии: Коричневый — Земля, Синий — Вода, Оранжевый — Огонь, Бесцветный — Воздух. Существует также неразлучная пара Равновесия — Порядок и Хаос. На границе всех этих Сил существует огромная палитра смесей всего того что я назвала. Они называются протосилами. Каждая из них тоже имеет свой цвет. Но даже не каждый Атар имеет доступ к ним. Их цвет, как правило, показывает какие силы или стихии были смешаны. Но такое бывает не всегда. Ашерас, если ты видишь ауру Эхаера то должен заметить голубые кляксы на ее поверхности. — Дождавшись моего кивка, Мать продолжила. — Эхаер является Мастером Ледяного Пламени — это одна из Протосил, возникшая на стыке огня и смерти. Причем Огня в этой смеси больше. К твоему ведому, все Атар нашего Дома имеют доступ к Протосиле, а вот у других Домов с этим проблемы. Кстати, у моей сестры — Призрачное пламя, как и у всех ее дочерей и сыновей. Протосил неимоверное множество. Наш Дом издревле тянется к Огню и смешивает его с чем только можно. Только перечисление наиболее известных займет немало времени. Очень редко бывают смеси трех…ммм…частей. Таких Протосил известно всего четыре — Тень, Кровь, Лед и Багровое Пламя. Но хочу тебе сказать одно — каждая из протосил крайне разрушительна. Как бы тебе объяснить попроще…Ладно, объясняю так, как объясняла мне моя Мать. — Матриарх шевельнула рукой, повернув ладонь вверх. Над ее рукой почти мгновенно возникла сфера сотканная из языков огня. — Это — огнешар. Простейшее заклинание Стихии Огня. Оно накачано минимальным количеством манны, ты называешь ее энергией. Это заклинание признано стандартом. Мана затраченная на его активацию равна одному эргу. — Мать шевельнула ладонью и огненная сфера беззвучно схлопнулась и исчезла. — При взрыве такого огнешара этот стол разнесет на мелкие обугленные куски. Это Стихийное заклинание. Ели я применю аналогичное заклятье Силы, то не только это, но и соседние помещения будут полностью уничтожены. Перекрытия между помещениями просто снесет. Правда на минимальную накачку Сферы Тьмы уйдет больше двадцати эргов манны Тьмы. Но эффект будет того стоить. Ели же я попытаюсь накачать это заклинание доступной мне Протосилой, я затрачу в пять раз больше манны, но эффект будет ужасен. Кстати, ты уже сталкивался с Протосилой. Да–да. Это багровое копье было накачано Багровым Пламенем. У Протосил много недостатков. И самый главный — ими очень трудно защищаться. Какое заклинание не заряди ими — хоть Сферу Защиты, хоть Купол, все едино — выйдет что‑то разрушающее. Даже если возьмешь Лед и заключишь себя в него — Смерть проморозит все вокруг… Существует мнение, что в каждой протосиле есть Хаос с Порядком. И именно эта пара искажает все, до чего прикоснется. На данный момент известно четыре мира Протосил — Мир Багрового Пламени, Мир Льда, Мир Тени и Мир Кровавого Болота. Жуткие места, пропитанные своими протосилами насквозь. Они полны маны и существа, живущие там, чудовищно сильны и кошмарны на вид. Многие из них более или менее разумны. Неизвестно как, но в них попали драконы и под влиянием протосил изменились, став существами, многократно превосходящими по силе обычных драконов. Слава Тьме, что Творец заснул задолго до их становления как самостоятельных протосил. А то в дополнение к Адской Вселенной все бы имели еще четыре нестабильных Вселенных, со своими Войнами Владык в каждой… — Мать задумалась о чем‑то и, посмотрев на свои браслеты, произнесла: — Впрочем, более детально мы поговорим позднее, а кое‑что тебе смогут рассказать твои учителя.

— Матриарх, а когда, в свете текущих событий, начнется мое обучение?

— Как только ты поправишься.

Дверь открылась и в нее аккуратно вошла служанка, несущая поднос с моей едой. После кормления, под молчаливым одобрительным надзором Матери и меланхоличным блуждающим взглядом Эхаера, мне захотелось спать. Но только я подумал над этим, как распахнулась дверь и вошла Арисна, с искаженным от ярости лицом и темными пятнами на одежде. Отец вошел следом в полном доспехе и с боевой маской на лице. Мать посмотрела не него и произнесла:

— Сними ее. Я не хочу, чтобы все думали, что мы воюем у себя дома. Заметь, я не возражаю об оружии, хотя и считаю, что ты должен брать пример со своего брата.

Сариехарна снял маску и с явным сомнением покосился на Эхаеа, у которого из оружия было только два набедренных коротких меча, и произнес:

— Ему, как сильнейшему магу Дома, это простительно. Мне же подобное отношение может выйти в черный шелк…

— Не прибедняйся больше, чем это необходимо. Мне напомнить, сколько я из тебя оружия в своей спальне вытряхнула? По–моему единственное место, куда ты не засунул хоть маленького, но кинжала — задница! О Темные Боги! Ну скажи, зачем тебе внутри Дома держать во рту отравленные иглы??? А без толку. Тебя не переделаешь. — Мать перевела взгляд на Арисну — Успокойся сестра, в первый раз, что ли? Ты же служишь в Глубинной Страже! Для тебя кровь пролить — что воду. Да глядя на вас обоих можно подумать что на нас напали и сейчас идет штурм Второго Кольца обороны! О, Богиня, вы же разменяли третью сотню лет, а до сих пор как дети!

Арисна вздохнула и, сев в свободное кресло, произнесла:

— Я не видела такого уже лет двести, сестра. С последней стычки с иллитидами. Я думала это недоразумение. Вот сейчас мы закапаем Тарису в глаза Слезы Счастья и все разъяснится… — беловолосая жрица чуть покачала головой — А он начал хохотать и на все вопросы — лишь безумный хохот. Дабы пробить ментальный блок тогда, во время войны, Аэриснитари вызывала Первородную. Но только я потянулась к ней — его голова просто лопнула… Тарис служил в твоей личной охране больше сорока лет. Проклятые Владыки Ада! Да кому после такого вообще можно доверять? А ты брата упрекаешь за лишнее оружие. Я знаю одно: спать я буду не у себя, а в казарме с нашими офицерами и в кольчуге. А то и к хиснам пойду попрошусь под теплый бок. И вам всем советую удвоить личную охрану…

— В твоих словах есть зерно правды, сестра…Тарис не мог действовать в одиночку. Я согласна с увеличением личной охраны до четырех жриц. Наберем их из разных дюжин, и начнем проверять всех Атретосов Первородной Тьмой.

— Все пять с половиной тысяч? Может еще всех Орин проверить? С рабами в придачу?

— Ну, хотя бы личную охрану, командиров, их заместителей с первыми клинками и посвященными, наиболее сильных магов в первую очередь. Их всех будет не так много сотен пять — шесть.

— А вот это уже приемлемо. В день мы, в пятером, будем проверять по пятьдесят — шестьдесят. Предлагаю начать сейчас с личной охраны. Если поторопимся — и ночевать на сеновале не придется…

Дверь открылась и вошла беловолосая Орин, впуская моих старших братьев и сестер во главе с еще одним моим братом матери — дядей Арештаром. Подчеркнуто вежливый и одетый в плащ с глубоким капюшоном, он производил впечатление строгого учителя, ведущего на экскурсию своих учеников–раздолбаев. Две мои старшие сестры в манере одежды похоже копировали Арисну, а братья были одеты в стиле Эхаера — серебряные камзолы со знаком дома напротив сердца. В кабинете стало немного тесновато Матриарх поднялась с кресла и произнесла, подождав пока закроется дверь…

— Что ж, теперь, когда все собрались, я сообщу вам причину сбора. Скрывать определенные факты стало бессмысленным. Итак, мой младший сын, Ашерас, является Перерожденным. Его покровительницей является Богиня Холодного Страха Эхаялин. Вдобавок, у него сильнейший дар за всю историю Дома. На данный момент у него шестьдесят три полностью развитых тер. — после этих слов Матриарха поднялся шум. Мать подняла ладонь, успокаивая родственников. — Мы с Эхаером считаем, что оба покушения были направлены не на меня, а на него. — Если до этого на меня смотрели все, то теперь от взглядов зачесалась кожа. — Сегодня, час назад, Ашерас произвел захват Тариса, мой охранника, по подозрению в участии в последнем покушении и убийстве своего брата. Его обвинения подтвердились. При попытке допроса Слезами Счастья Тарис начал безумно хохотать, а при попытке призыва Первородной Тьмы его голова лопнула. Как многие из присутствующих знают умениями позволяющими создать такой эффект обладают только Древние Иллити. Имеет право на существование гипотеза, что Тарис действовал не один. В связи с чем, мы должны увеличить личную охрану вдвое и сегодня же проверить ее призывом Тьмы. Так же я созвала Совет Жриц Дома, на котором я расскажу большую часть правды. Что б они присматривали также друг за другом. В ближайшее время мы должны проверить всех Атретосов, занимающих ключевые посты.

Я зевнул. Перекусить бы еще раз да сходить в туалет…Мать посмотрела на меня и произнесла:

— Ладно, идем. Они уже должны были собраться.

Внутри дара раздался голос Тьмы: — «Я помогу. Я скажу кто из них под контролем.» Я посмотрел на Матриарха, которая как раз проходила мимо меня и дотронулся своей рукой до ее ноги. Мать, остановившись, с интересом посмотрела на меня.

— Тьма говорит, что скажет кто предатель… — Я прикрыл глаза и нырнул снова в дар. С трудом сосредоточившись, я послал мысль во Тьму. «Как? И что мне нужно сделать?» Ответ пришел сразу. «Просто смотри. Я скажу. Кто.» Я отрыл глаза, с трудом выныривая из мрака моего дара. — Она скажет. Она сказала смотреть…

Матриарх оглянулась:

— Вы слышали. Будьте готовы, нам они нужны живыми. Это не танцоры, которых можно резать на алтарях без разбору — это жрицы. Становой хребет нашей армии. Надеюсь, это понимают все? — Мать обернулась ко мне — Когда выйдем, посмотришь на охрану. Если что — тихо говоришь мне.

Мать дотронулась до браслета, и тот ответил ей переливом разноцветных огней. Матриарх развернулась и направилась к выходу. Родственники потянулись за ней. Ко мне подошла Орин из свиты Матери и взяла меня на руки. Я заглянул в свой дар с удовлетворением увидел что он заполнен на две трети. Переведя свое внимание на вращающиеся вокруг него сферы, я наконец‑то понял что это. Здесь были все восемь цветов сил и стихий названные Матриархом во время небольшой и неполной лекции. Интересно, а что символизирует сам дар? Порядок? Хаос? Пожалуй, все вместе. Я вынырнул из дара, тобы обнаружить что мы прибыли в большую залу занятую небольшой группой беловолосых жриц Атретосов. Я позвал Тьму: — «Ну как? Они в порядке?». Ответ пришел незамедлительно: — «Здесь все в порядке». Я посмотрел на Матриарха и помотал головой. Мать сузила глаза, и пару раз посмотрев на меня и Атретосов, произнесла, обращаясь к ним:

— Как вы знаете, сегодня был задержан Тарис, по подозрению в убийстве своего брата. Однако, во время допроса он покончил с собой. Мы думаем, что Тарис принимал непосредственное участие в недавнем покушении. Существует очень большая вероятность того что он действовал не один. Мой сын, Ашерас, сейчас контактирует с Предвечной Тьмой. Она обещала сказать, кто предатели, если они, конечно, есть. Вы должны будете задержать их, если предателей окажется слишком много для нас. Вы должны также знать, что над ними, вероятнее всего, поработал кто‑то из Древних Иллити. И только Предвечная может им помочь. Поэтому, не убивать без необходимости. Ситуация ясна?

Жрицы, как по команде, встали на одно колено и подняли правую руку ладонью вверх.

— Да, Матриарх.

— Идем.

Мать вышла из зала и за ней последовали мы, а следом за нами — жрицы охраны. Мы пройдя по коридору, вошли в огромное внутреннее помещение, похожее на амфитеатр. Я окидывая взглядом стены украшенные барельефами и статуями, изображающими жриц, как услышал Тьму — «Вот они». Мои глаза перестали повиноваться мне и я уставился на четырех черноволосых жриц, стоящих возле пути нашего следования. Я взмолился — " Не смотри на них — что‑то заподозрят.» Они так молоды. Глаза послушно вернулись под мой контроль и я тут же стал шарить по лицам других жриц. «Больше никого нет?». Ответ был короток: — «Я не ощущаю.» Матриарх, тем временем забралась на сцену и начала чего‑то вещать. Я даже толком не услышал и одного слова полностью, прощупывая лица жриц и контролируя первых четырех. Я заглянул в дар: — «Ты поможешь мне?» Ответ меня заинтриговал: — «Даже больше. Я, как говорится у тебя в мире, инвестирую в тебя кое‑что. Не бойся — больно не будет. И, да, я помогу тебе со жрицами. Приблизься к ним как можно ближе, когда будет достаточно, я атакую всех четырех. Ты понял?» Вынырнув, я посмотрел на отца, а он на меня. Я кивнул ему и, обернувшись, сказал Орин державшей меня:

— Сейчас идем назад той же дорогой. Когда я атакую — стоишь не двигаешься. Поняла?

— Да, Атар.

— Иди. Знай, они справа. Четыре черноволосые молодые жрицы.

Служанка пошла обратно по проходу между рядами. Я буквально почувствовал, как напряглись родственники и одеревенели руки Орин, держащей меня. До группы жриц остается десять шагов — я распускаю все тер и накачиваю их силой. Пять шагов — тер зависли живыми пучками щупалец над ними. Четыре жрицы смотрят на меня, не осознавая нависшей опасности. Орин поднимает ногу для последнего шага. Я активирую магическое зрение и даже не смотрю на четверых, хоть и невольных, но предательниц. Восприятие времени растягивается. Орин касается пола каблуком, и я атакую. На каждую жрицу по пятнадцать тер. Их оплетает, как коконы, и я одним рывком подтягиваю жриц к себе. Они пытаются что‑то плести, но не успевают. Когда до меня остается меньше метра, беззвучным взрывом черного тумана нас всех накрывает тьма. Секунды кромешного мрака. Слышатся удивленные крики, топот бегущих ног, шелест вынимаемого из ножен оружия. Тьма быстро рассеивается, и я вижу, как она втягивается, лежащим на полу, головами ко мне, жрицам в глаза. «Вытяни руку» — шепчет Тьма. Я вытягиваю и вижу, как на руке расходится кожа и мышцы, практически разделяя кисть пополам. Из страшной раны не вытекает ни капли крови. «А вот сейчас будет больно!» — Шепот Тьмы еле слышен. И она начинает шептать жуткие, древние слова на древнем языке. Я слышу каждый звук ее голоса. Из еле слышного шепота голос нарастает, превращаясь в зычный крик. Эхо ее голоса гуляет внутри меня, многократно отражаясь и накладываясь, превращаясь в жуткий ритмичный рокот. Внезапно все превращается. Тьма шепчет последнее слово и сжимает мою разделенную кисть в кулачок, из которого капает четыре черные, дымящиеся Тьмой, капли. Они замирают в воздухе, а потом устремляются к лежащим. Останавливаются над распростертыми жрицами и падают им на лоб, мгновенно впитываясь в серую кожу. Тела жриц сразу выгибаются дугой и также резко расслабляются. Контроль Силы над окружающими падает, но никто из Атретосов не шевелится, а близко стоящие почти не дышат, опасаясь повредить моим планам или концентрации. Матриарх проталкивается во внутрь круга и опускается на колено. Хочет что‑то сказать, но в следующее мгновение тела начинают меняться. Сначала стремительно белеет кожа, становясь такого же цвета, как и у Атар, а потом и волосы становятся белее снега. Все четверо начинают дышать и, открыв глаза, извернувшись с кошачьей грацией, становятся передо мной на колени и хором произносят:

— Приказывай, Владыка.

От рокочущего хохота Тьмы у меня начинает дергаться левый глаз. Хохот прерывается и Тьма шепчет — «Они займутся твоей охраной, а то мне некогда возиться с тобой по мелочам.» И ощущение безграничной силы уходит, оставляя лишь слабость и головокружение. Мать поднялась, вопросительно глядя на меня. Я смотрю на руку — раны нет, лишь тонкий шрам напоминает о ней. Мой голос слаб и тих, но в абсолютной тишине он слышен почти всем.

— Мой Матриарх, Предвечная Тьма сказала, что они будут служить мне и защищать меня. Из присутствующих, жриц с измененным сознанием больше нет. Всех остальных, боюсь, придется проверять по вашему плану. Призыв Предвечной сильно меня истощил.

Глаза начали слипаться. С трудом удерживая себя в сознании, я услышал, как Матриарх отдает приказы:

— С завтрашнего дня начинаются проверки всех не присутствующих здесь призывом Предвечной Тьмы. О произошедшем здесь не распространяться тем, кого тут не было. Обсуждать произошедшее только с теми, кто был здесь или прошел проверку. Дом остается на осадном положении. Не выпускать из Дома никого из тех, кто не прошел еще проверку. Маги, командиры танцоров и рейдеров должны быть под постоянным наблюдением до тех пор, пока не пройдут ритуал призыва. Приказы ясны?

Жрицы Атретоса что‑то утвердительно гаркнули. Я перевел взгляд на коленопреклонных белокожих и беловолосых жриц, ожидающих моих приказаний. И что они ожидают я им прикажу? А, не будем ничего мудрить — у меня как раз нет служанки.

— Охрана и уход за мной…

После этих слов я ощутил, что силы меня окончательно оставили. Мои глаза сомкнулись и я погрузился во тьму без сновидений…

2. Размышления.

Первое что я почувствовал, когда проснулся, был голод. Я открыл глаза и потянулся. Моя комната, как никогда, радовала глаз.

— Владыка? Вы проснулись?

В следующее мгновение я вспомнил события последних дней, и мое настроение упало ниже плинтуса. Мда уж. Я повернул голову в сторону голоса и увидел измененную Тьмой жрицу, сидящую на стуле возле моей кровати. Глядя на нее, я осознал, что впервые могу в деталях рассмотреть жрицу в полной экипировке вблизи. Жрица была одета в полный наборной кожаный доспех Атретоса с белой маской, закрепленной на темени так, чтобы опустить ее на лицо можно было одним движением. Из всего доспеха только наплечники, изображающие раскрытую пасть дракона, наручи, налокотники, поножи с наколенниками и набедренниками были из металла. Высокий воротник куртки плотно закрывал горло, а за головой я заметил капюшон из очень тонкой кольчуги, свободно лежащий на спине. Обтягивающий зашнурованный костюм подчеркивал достоинства измененной: выдающуюся грудь и стройную фигуру. Черный доспех выгодно контрастировал со снежно–белой кожей и абсолютно черными белками глаз, на которых выделялась алыми рубинами багровая радужка. Кожаные шнурованные штаны подчеркивали стройные длинные ножки, обутые в узкие сапожки без каблука. Переведя взгляд на лицо, обрамленное белыми волосами, я признал, что Тьма отлично поработала над Атретасами. Впрочем, какие же это Атретасы? Это Атар, пусть и не по рождению. А что насчет потенциала? Я воззвал к своему дару и, распустив тер, обнаружил двадцать пять щупов жрицы. Чуть слабее Эхаера, но сильнее моих старших сестер. Я скользнул глазами по гибкой фигуре и снова остро осознал свой малый возраст и невозможность воплощения своих желаний. Да, по красоте, измененные могут поспорить с Матерью и Арисной. Вооружена же жрица была, буквально, с ног до волос: на икрах — пара ножен с изогнутыми кинжалами, на бедрах — пристегнуты ножны с короткими изогнутыми мечами, на поясе — пара ножен с полуторными прямыми мечами и лезвийная плеть, сложенная в короткую трость, на теле — перевязи с короткими легкими метательными ножами, за спиной — двуручный, лишь самую малость изогнутый, меч с длинной рукояткой, похожий лезвием на японский нодати, боевая коса с прямым расположением блестящего лезвия, была прислонена к изголовью моей кровати. Даже в туго зафиксированном хвосте белых волос что‑то опасно поблескивало. Интересно, под языком они тоже держат отравленные иглы? Пошлые мысли, возникающие при рассматривании моего приобретения, подняли мое настроение из отвратного до приемлемого. Голод снова толкнулся внутри моего тела.

— Все в порядке. Я проснулся и голоден. Распорядись насчет еды.

Жрица изящным движением поднялась и, покачивая бедрами, вышла из моей спальни. Если остальные трое такие же — я за пятнадцать лет, до полового созревания эльдар, или привыкну или стану невротиком, что более вероятно…

Спустя совсем немного времени вошла незнакомая Орин с подносом, на котором стояла моя еда. Когда я поел, она унесла его и тут же появилась с моей одеждой. Одевание прошло уже привычно. Когда я встал на ноги и подошел к зеркалу, то пораженно и испуганно замер. Эти дни не прошли бесследно…От толстенького черноволосого карапуза осталась лишь белокожая худощавая тень. Мои черные волосы полностью побелели и даже глазной белок и радужка стали белого цвета. На белых, как молоко, глазах лишь выделялась черная точка зрачка. Вокруг глаз собрались мешки, как у беспробудного пьяницы. Орин, тем временем, собрала мои волосы в короткий хвостик и закрепила его черной шелковой ленточкой. Я недовольно вздохнул. Как же я похудел…

От мрачного рассматривания самого себя в зеркале меня оторвало появление измененной. Под моим взглядом она вошла в спальню и стала на левое колено.

— Владыка, Матриарх передавала, что желает вас видеть.

Опять. Я что поболеть не могу? Еще немного и у меня даже кровь станет белой. Я нырнул в дар. Ну хоть тут меня порадовали — дар полностью восстановился. Правда наполнен он был не обычной беловатой энергией с протуберанцами, а серой и энергия вырывалась толстыми языками с его поверхности. В чем же дело? А вот и причина — черная клякса Тьмы была раза в два по диаметру больше своих товарок, а энергии выделяла раз в десять больше. Наверное, это влияние Предвечной…Вынырнув, я пересчитал тер — их количество не изменилось. Значит, дар будет просто быстрее восстанавливаться. Ну и отлично. Я перевел взгляд на жрицу:

— Возьмешь меня на руки и понесешь.

— Да, Владыка.

Мне показалось или я действительно услышал в ее голосе радость? Жрица практически без усилий взяла меня на руки и вышла из моих апартаментов. Две другие жрицы стали идти впереди в трех шагах, а одна сзади на том же расстоянии. Что же создала Тьма для моей охраны? И как? Я попытался вспомнить слова, которые произосила Предвечная и осознал, что не только помню их, но и знаю все условности даже не заклинания, а ритуала. В первую очередь меня впечатлили энергозатраты — около полумиллиона эрг Тьмы на переделку одной жрицы. Без каких ни будь накопителей не стоит и мечтать…А там ритуал сам по себе способен переделать любую из народа эльдар, даже если это будет светлая, в Атар. Ритуал способен даже менять цвет волос, кожи и глаз по желанию создающего. Не буду, наверно, я говорить Матери о моих знаниях…Я вынырнул из раздумий перед дверью в покои к Матриарху. Пара жрица Атретоса, тоже в полном снаряжении, стоящие по обе стороны от дверей в кабинет и держащие в руках по косе, выпучили глаза на нас и вытянулись в струнку, втянув живот. Правая дотронулась до браслета связи на правой руке и чуть подождав, открыла нам дверь. С чего бы такое отношение? Хотя, после того представления что сотворила Предвечная…

Матриарх сидела за столом в, как обычно, максимально открытом наряде и молча смотрела на нас. Я посмотрел измененной, держащей меня на руках, в глаза и произнес:

— Сядь в кресло.

На руках сидеть было намного лучше. Вдобавок, я, в результате, оказался выше и смог смотреть на Мать почти ровно. Я повернул голову к измененным. Это было поразительно. Они были одинаковы по росту, телосложению, форме и цвету глаз и даже вооружению с доспехами. И как мне их различать? Придумал! Я прикажу им покрасить кончики волос в разные цвета. Ммм…Красный, синий, фиолетовый и черный или зеленый.

— Мда. Как странно мы стали жить после твоего рождения. Всего за один день из двенадцати Атар нас стало шестнадцать. — Голос Матриарха был спокоен и умиротворен — Моя, было пошатнувшаяся, власть стала крепче стали. Мое слово стало законом. Я не стала скрывать произошедшее — почти половина мужчин Атретасов уже проверена силами их же жриц. Оставшиеся изолированы и тихо ждут своей очереди. Готовься, Ашерас, послезавтра к тебе приедет с визитом представитель Совета Ариров Верховной Богини. Не пугайся, ты для них неприкасаем. Он лишь засвидетельствует тебя и имененных для истории да обсудит с тобой кое–какие организационные детали. До тех пор ты свободен — отдыхай и набирайся сил.

— Мой Матриарх, а где будет спать моя охрана?

Мать задумалась.

— Да, ты прав. Тебя нужно переселять. У нас есть десятки опечатанных покоев для Атар в закрытом крыле. Так что это не проблема. Некоторые из них довольно велики, чтобы запросто вместить тебя и всю твою свиту, даже если она еще разрастется.

Это что, намек?

— Благодарю, Матриарх.

— Да! Я даю тебе право называть меня по имени! Все‑таки ты взрослый Атар, хоть и заключен в детском теле. Вас проводит моя Орин. — Мать сделала правой рукой знак из сложенных хитрым образом пальцев, выбросив в пространство легкий сполох Тьмы.

Сзади открылась дверь и вошла уже знакомая беловолосая Орин из свиты Матриарха.

— Покажи Ашерасу и его свите запечатанные покои Атар. Это те, что в глубине Дома. Пусть возьмут что захотят. После чего, предыдущие убрать и запечатать.

— Да, Матриарх. — Орин склонилась в неглубоком поклоне.

Я попрощался с Матерью, подняв правую руку ладонью вверх, и мы вышли вслед за Орин. Измененная легко держала меня на руках, а ее грудь была мягче подушки. Я даже немного умиротворенно задремал, под звук сердцебиения измененной, пока мы двигались за Орин. Снилась мне хохочущая Тьма, но, неожиданно, ее рокочущий голос превратился в мягкий требовательный зов моей охранницы:

— Владыка, Владыка, проснитесь, мы уже пришли.

Я потянулся и вопросительно посмотрел на замершую в ожидании Орин. То что меня держала на руках жрица Атар вызывало во мне чувство защищенности и, проснувшись, я был прекрасном настроении. Благосклонно посмотрев на Орин, я произнес:

— Начнем?

Орин чуть поклонилась и начала все объяснять:

— Вот это внутреннее помещение является естественным провалом в глубине под Домом. Как Атар может видеть, над нами стены смыкаются в свод. Внизу, под нами, квадратная медитативная площадка со стороной около тридцати пяти шагов. Она посыпана песком с берегов Моря Мертвых и впитывает магические остаточные эманации. Сейчас мы находимся на самом верхнем, десятом, этаже комплекса. На этом этаже покоев нет, он создан как обзорная и тренировочная площадка. Также покоев нет и на первом этаже. На каждом из восьми этажей существует четверо апартаментов для Атар — по одному на каждую сторону квадрата. Как вы можете видеть, в каждом углу есть лестницы и подъемная площадка. На верхних этажах планировалось размещать Атар занимающих более высокое положение, чем другие: жриц, ариров, сильных магов. Поэтому, если вас ничего не заинтересует на верхних этажах, предлагаю не спускаться ниже, а идти в другой комплекс. Их всего существует пять. Последний, пятый, имеющий название Граница Мрака является очень древним, давно не посещался и я не советую туда даже соваться без сопровождения полного отряда Атретасов.

Гммм… Спать в древнем помещении…Ощущать воздух, которым дышали поколения Атар…Пытаться осознать всю мудрость древнего народа…Рассматривать древние статуи и балетьефы…Слушать шепот Тьмы, таящейся в углах и тенях…Что может быть лучше для Атар, который говорит напрямую с ней? Я прикрыл глаза и произнес:

— Вызывай жриц…Отсюда не далеко до покоев Древних?

— Одумайтесь, Атар! Туда никто не заглядывал больше восьмидесяти лет! И там могло поселиться все что угодно!

— Тем более нечего в Доме иметь такое пятно!

Орин внезапно побледнела и быстро произнесла, склонив голову:

— Прошу прощения. Вам придется подождать, Атар. Я скоро вернусь с отрядом жриц…

Произнеся это, она быстро удалилась.

Что‑то я стал несдержан. Ожидание затянулось и, от нечего делать, я хотел было вздремнуть, но сон не приходил. Что бы хоть как‑то занять время я решил начать разговор с измененными Атар.

— Вы помните свои имена?

— Нет, Владыка. — отозвались почти одновременно они, пробудив во мне интерес к разговору.

— Но вы же знаете Высокую Речь?

— Да, Владыка. — что‑то разговор не заладился.

— Приказываю не называть меня Владыкой и… другими титулами. Только по имени. Всем все ясно?

— Да, Ашерас.

— Итак, продолжим…Вы умеете обращаться с оружием и своей магической силой?

— Да, Ашерас. — просто офигеть содержательная беседа. Скорее допрос.

— А вы знаете, откуда у вас эти знания?

— Да, Ашерас. Нам их дала Предвечная.

Кое‑что прояснилось. А что если?

— Вы можете меня научить магии?

— Да, Ашерас.

— Приступим завтра. И кончики своих волос покрасите каждая в свой цвет — черный, синий, красный и зеленый. Это можно сделать и закрепить магически?

— Как скажет Ашерас.

Нас прервал тихий шум шагов. Измененные среагировали мгновенно — вытащили свои узкие но–дачи, взяв их в правую руку, а в левую метательный нож. Вдобавок они распустили свои тер и сплели из них по дюжине черных узлов, плюс накрыв себя какой‑то защитой из черного тумана, искажающего обычное зрение. Жрица, держащая на правой руке меня, вытащила левой правый полуторный меч и отступила за спины своих подруг. Глядя на их озабоченность, я тоже распустил все свои «тер». Жрицы медленно и беззвучно опустили свои белые маски с узкими прорезями для глаз на лица. Я вызвал магическое зрение, растянув восприятие времени. Из коридора вышло тринадцать жриц в полной экипировке с поднятыми масками и недоуменно уставилась на нас. Измененные, оглядев их, медленно попрятали свое оружие в ножны и тоже подняли маски. Я раздраженно выключил зрение и втянул «тер». Командир Атретасов подошла ближе и спросила нас:

— Вы звали, Атар?

— Да, мои апартаменты стали малы для меня и моей свиты. Прежде всего, мы бы хотели осмотреть Границу Мрака, оценить степень заброшенности и количество усилий, которые будут затрачены на их восстановление. Орин, из свиты Матриарха, сообщила, что там может быть опасно. Кстати, а где она?

— Я здесь, Атар. — Орин вышла из коридора. Так это что же, была проверка? Действительно ли измененные смогут меня защитить? И умеют ли они пользоваться даром? Матриарх, как обычно, разводит интриги на пустом месте. У меня даже возникло подозрение, что в Границе Мрака нет ничего такого жуткого и это просто запущенный и пыльный комплекс, с неработающими светильниками и местными аналогами лифтов. Что ж засунем свою гордость подальше…

— Веди нас.

Дюжина Атретасов, возглавляемая беловолосой жрицей, распался на две равные части. Одна половина пошла впереди, а другая сзади. Их командирша осталась с нами. Наш отряд вышел из комплекса и, пару раз повернув в ответвления коридора, оказался в громадном холле, заканчивающимся очень широкой мраморной лестницей. Прямо перед ней заканчивались работающие светильники и начинался мрак. Орин остановилась и стала всматриваться в пол и стены. Что‑то увидев, она произнесла, обращаясь к нам:

— Атар, в светильниках и защитных узлах уже очень давно истощилась энергия. Их необходимо зарядить и подождать пока система не очистится от паразитов, плесени и мха. Вдобавок, нужно обновить плетения регенерации воздуха. Иначе мы можем задохнуться.

Я посмотрел на одну из измененных:

— Ты сможешь это сделать?

— Да, Ашерас.

Я включил магическое зрение и стал с интересом смотреть, как измененная ходит за Орин и дотрагивается своими «тер» до указываемых ей выгравированных рисунков на полу и стенах, переливая туда свою силу. Закончив, Орин подошла ко мне и произнесла:

— Эта часть Дома чрезвычайно стара. Она была построена еще в те времена, когда даже Альверист`аса еще не было и в планах. Вам же еще не рассказывали легенду вашего появления в этом мире? — Я заинтересованно посмотрел на Орин — Ну что ж. — Орин посмотрела на медленно разгорающиеся знаки на полу и начала повествование. — Очень давно, более тридцати тысяч лет назад, в этот мир пришел один из молодых Адских Владык по имени Ашерет А`трот. Здесь еще ничего не было, кроме травы и гор — и Владыка не посмел тронуть это девственно чистое место. Владыка ушел, запомнив координаты, и вернулся спустя пять или шесть сотен лет. Здесь я, с вашего разрешения сделаю отступление. Понимаете, Ашерас, по отношению к Адской Вселенной существует одно общеизвестное понятие — Война Владык. Это не просто название бесконечного конфликта в этой Вселенной. Это ее состояние. В котором Адская Вселенная пребывает с момента сотворения. Война Владык — это чудовищный конфликт между Адскимми Владыками, длящийся с момента сотворения этой Вселенной. Все кто хоть раз видел битвы Войны Владык вещают, что более ужасного и подавляющего зрелища не найти во всем сотворенном. Говорят о выжженных мирах, заваленных трупами, о буйстве Сил, Стихий, Порядке и Хаосе. Так вот, в то время жуткая Война Владык разгорелась особенно ярко и Ашерет бежал от ее, прихватив с собой самое ценное, что у него было — свою жену и детей, а также часть своих сокровищ. Но его выследил и проник следом за ним его враг — другой Владыка. Схватка была скоротечной, и враг пал, успев необратимо ранить Ашерета. Умирая, Владыка А`трот разделил свое естество и душу между женой и детьми, дав им силу выжить в этом мире. Его дети стали нашими богами и предками — первыми Атар. Когда Великая Тьма привела нас в этот мир вы стали нашими правителями и защитниками. Поэтому пришедшие позже остальные расы и их Боги оказались слабее и наш народ легко вытеснил их из нашего ареала обитания. Было несколько крупных войн во время которых появились Великие Драконы рожденные из яиц которые были в сокровищах А`трота. Когда они вылупились, то уже обладали памятью крови и лишь пятеро согласились быть Великими Стражами. — голос беловолосой Орин завораживал — Это были Ледяной дракон Рентор — Страж Великого Дома Р`еанр`е, Ржавый дракон Эхеш — Страж Великого Дома Сатх, Черный дракон Кигри — Страж Великого Дома А`сеатр, Багровый дракон Ратот — Страж Великого Дома Кхитан и Хаотический дракон Р`еареш — Страж Великого дома И`си`тор. Все они не были драконами в прямом смысле этого слова, а были созданы в Войне Владык как оружие. С тех пор они охраняют Великие Дома, а с ними заодно и возникший вокруг них город, получивший название Альверист`ас.

Когда Орин закончила свое повествование, я оглянулся и, с удивлением, обнаружил, что все окружающие замерли, прислушиваясь к ней. Орин тоже удивленно оглянулась:

— Ну, а вы что никогда этого не слышали?

Командир Атретасов задумчиво произнесла:

— Лично мне историю начали читать только с периода Пришествия и Исхода Светлых Эльдаров, ну и история войн, их причин за этот период. А вам, девочки? — она обернулась к своему отряду.

— Нам тоже. — произнесла другая беловолосая жрица.

— И нам. — подтвердили другие члены ее отряда.

Орин удивленно произнесла:

— А чему же вас учили в детстве и Храме?

Командирша оглянулась на подчиненных и уверенно сказала:

— Кодекс, владение оружием, техники боя без оружия, магические конструкты, Школа Заклятий Тьмы, Простейшая Артефакторика, приемы плетения боевых узлов, строение тела представителей разных народов, да многого и не упомнить. Все‑таки мне шестьсот сорок семь лет.

— Мда уж. — Произнесла разочарованно Орин. Она хотела еще что‑то добавить, но посмотрев на узоры на стенах, недовольно произнесла: — Завелись какие‑то вредители, Нужно активировать защитную систему. Она требует двадцать пять с половиной тысяч эргов Силы Тьмы. Вашим Атар придется отдать всю энергию для ее активации. Придется Вам и Атар вместе с Атретасами идти вручную разбираться. Я же останусь здесь. Освещение и системы фильтрации и обогащения воздухом включены…

— Не нужно. — Произнес я. Что‑то не хочется лезть к каким‑то тварям. К тому же не нравится мне, что Орин одна останется здесь. Я обернулся к своей носильщице: — Покажи, как вы накачиваете энергией эти знаки. — И снова к Орин: — Что нужно зарядить?

Орин недоуменно указала на вязь выступающих знаков на стене расположенных столбцом.

— Эти знаки указывают степень зарядки защиты. Когда энергия поступит в накопители — надпись засветится. Но, Атар, это очень большое количество энергии, причем только одной Силы. Где вы ее возьмете? Лучше вызвать в подмогу когото из старших Атар со своими свитами…

Наверное, она думает я бессилен. Но мой дар полон под завязку. Я перевел взгляд на измененную:

— Показывай. — и активировал магическое зрение.

Атар выпустила «тер» и поднесла его к надписи:

— Система очень проста — при касании вашего тер к выходу накопителя в начале вязи Древних, нужно направить в него энергию из дара определенной Силы, в данном случае — Тьмы. Другая энергия просто не будет принята.

Я выпустил тер и коснулся надписи. Значит можно гнать всю силу подряд, пройдет только та которая нужна.

— А что будет с той энергией которая не подойдет?

— Будет исторгнута наружу. Я поняла Ашерас, что вы хотите сделать. Это очень опасно. Такое огромное количество энергии, пусть и не оформленное в заклятья, узлы или формы, все равно крайне разрушительно. Ашерас, если вы выплеснете в этом помещении две–три тысячи эргов чистой энергии Смерти, Света или Жизни, то это уничтожит все живое здесь, кроме вас, конечно. — Жаль, такую идею похаяла. — Намного безопаснее просто вытянуть из своего дара Тьму. Сосредоточтесь, нырните в свой дар и вытяните из него именно Тьму. Это должно быть не сложно. Вы же можете управлять Стихией Огня? Это не проще, чем управлять любой из Сил.

Я покосился на измененную. Легко ей говорить. Все равно, что объяснять слепому от рождения, что такое отражение в зеркале. Ну ладно, я то — прозревший. Так что разберусь. Сосредоточившись, я нырнул в дар и начал его мять своей волей, пытаясь прислушаться к своим ощущениям. Внезапно, я услышал тихий смех. — «Глупенький малыш, ты все не так понял. Зайди сначала. Раздели дар на Силы и Стихии, а потом уже забирай что нужно. Представь, что энергия Сил и Стихий собирается напротив своих же источников. И запомни одно: твой дар — твоя Вселенная. Ты в ней Творец!» — голос Тьмы из шепота превратился в зычный рокот с громовыми перекатами. Ну что ж. Дар послушно перестроился. Черный сектор был больше двух третей. Я лишь легким волевым усилием, буквально, выдрал из него всю черную часть и одним куском послал в отросток тер, который выглядел изнутри пустотелым шлангом. Вдобавок, я завернул всю регенерацию огромной черной кляксы Силы на тот же тер. Хохот Тьмы зарокотал, переливаясь и отражаясь внутри меня эхом. Я с трудом успел вынырнуть из дара, что бы увидеть сам процесс заполнения. Тер раздуло словно анаконду проглотившую бегемота. Утолщение медленно продвигалось к выходу накопителя в начале надписи, и когда абсолютно черный сгусток достиг его, то он впитался почти мгновенно. По тер продолжала течь тоненькой струйкой Сила. Я поднял взгляд на надпись–индикатор. Она из обычной стала почти черной, лишь последний иероглиф вязи не был заполнен. Но и он, словно бутылка заполнялся на глазах. Я повернулся к Орин и полюбовался на ее выпученные глаза и раскрытый рот. Хмыкнув, я и произнес, обращаясь к измненной:

— Я все сделал правильно?

— Да, но как вы, Ашерас, так быстро освоили это?

— Не обошлось без Предвечной. — я поморщился. Захотелось кушать. А почему я должен терпеть? Я поднял глаза на надпись — индикатор закончил заполняться на глазах и, внезапно, полностью потух и начал снова заполняться. Какого? Придется отложить обед. Я вопросительно повернулся к Орин. Она уже справилась с удивлением и с подобострастием смотрела на меня. Предвосхищая мой вопрос, она быстро произнесла, склонив в уважении голову:

— Данная энергоячейка служит для упорядоченного снабжения комплекса энергией. Это сделано для того чтоб было бессмысленно ее разрушать во время штурма данного жилого комплекса. Сами накопители находятся на самой глубине, под самым нижним этажом системы апартаментов Атар Граница Мрака. Их емкость огромна — десятки миллионов эрг. Их бессмысленно перегружать — Древние позаботились от том, чтобы они не могли взорваться. Излишки стравливаются в разлом под ним. — Орин подошла к стене и дотронулась до нескольких знаков выгравированных на поверхности. В ответ на ее касания знаки загорелись голубоватым свечением, а посреди площадки перед холлом появилась трех мерное, светящееся голубым светом, запутанное изображение — Итак, это план всего комплекса. Как видите в нем пятнадцать этажей. В нем есть множество помешений для Орин и даже небольшая казарма на пять десятков Атретасов или ариров, а также система жертвенных алтарей на нижнем этаже колодца Система практически та же, что и в комплексе, что мы осматривали до этого. Причина в том, что их создатели, создавая что‑то новое для Атар нашего Дома, всегда ориентировались на именно этот комплекс. Но Граница Мрака уникальное строение Древних и является не только архитектурной ценностью, но и и имеет религиозное значение для всех темных эльдар. Как я говорила, комплекс имеет собственную систему защиты и обеспечения. Он обладает большой автономностью, так как создан из огромного куска скалы висящего над провалом. Его удерживают от падения митриловые цепи и древние заклятья Порядка, которые накладывала сама Богиня лично. Из‑за этого он может служить, и служил, последним рубежом обороны Дома. Как вы видите, на схеме есть красные точки — это какие‑то твари поселившиеся внутри. Система управления проста до безобразия. В этом суть строений Древних — они делали простые, но надежные в работе предметы и их системы. — Орин сняла с шеи знак Дома на красивой черно–матовой цепочке и, обмотав ее вокруг кисти, закрепила знак Дома на ладони. — Атар, подобных Ключей было сделано всего пять. Три находятся в сокровищнице Дома, а один потерян во времена Последней Войны Домов и вполне может быть у наших врагов. Это еще одна причина незаселенности данного комплекса. Обладающему подобным Ключом, доступна вся система обороны Границы Мрака. Конечно, несанкционированный доступ можно ограничить во время штурма, но подобные меры бессильны перед диверсиями. Вот, смотрите сами: я локализую нарушителей — Орин дотронулась до красных точек в синем полупрозрачном плане — Выбираю средства уничтожения из доступных — над сонмом красных точек появились надписи на Древнем, с символами в круге в конце надписи. Некоторые были ярко–голубыми, другие — серыми. Орин коснулась нескольких надписей и одна из красных точек увеличилась став трехмерным изображением большой летучей мыши, висящей вниз головой. Орин коснулась еще одной надписи — рукокрылое снезапно начало высыхать и упало на пол, разбившись на части. — Теперь применяем эти меры ко всем нарушителям. — Орин дотронулась рукой с Ключом до надписи и все красные тоски исчезли. — На эту очистку было затрачено всего тысяча эрг. — Загасив трехмерную поэкцию она повернулась к нам и произнесла — Ну вот и все, великие Атар, Граница Мрака очищена от нарушителей и ожидает нас.

Я посмотрел на почти черный индикатор энергоячейки и когда заряд сбросился в центральный накопитель, выдернул «тер» из надписи. Приведя свой дар в исходное состояние, я произнес, посмотрев на терпеливо ожидающую Орин:

— Ну что ж, веди нас.

Орин повернулась и, спустившись по лестнице, дотронулась до высоких, не менее девяти — десяти метров, двустворчатых дверей. Сделанные из непонятного материала двери бесшумно распахнулись. Измененная взяла меня на руки и в сопровождении других Атар и Атретасов спустилась вслед за Орин.

Сразу за дверьми оказался мост с балюстрадами, разграниченными высокими колоннами с голубыми шарообразными светильниками на вершинах. Мост был длиной около ста метров. Сами колонны у основания были довольно большими и стояли на квадратных постаментах.

— Прошу обратить внимание — постаменты светильников довольно далеко выходят на мост из балюстрады, образуя как бы балконы, которые довольно быстро во время осады превращаются в баррикады, которые легко защищать. Сам мост может быть обрушен, но такого не происходило ни разу с древнейших времен. Комплекс может заряжаться изнутри.

Да уж Граница Мрака поражала своим величием. Гигантский дворец, висящий во Тьме и освещенный голубым светом магических светильников. Это было непривычно — в Доме светильники светили желтоватым, похожим на закатное светило, светом. Впрочем, о чем я сужу? Я же его еще даже не видел… Когда моя измененная ступила на мост, на меня, внезапно, обрушился далекий гул. Повернув голову на право, я увидел гигантский водопад, начинающийся чуть выше дворца и низвергающий свои воды куда‑то во мрак внизу. Орин терпеливо подождала, пока мы налюбуемся водопадом и произнесла:

— Это водопад Потерянной Души Атео. Существует легенда о том, как этот водопад получил свое название. Если Атар захочет, я ее кратко перескажу. — дождавшись моего кивка, наш гид начал свое повествование — Примерно двадцать тысяч лет назад у Первого Матриарха нашего Дома, Ирест, родилась двойня. Близнецы получили имена — девочку назвали Атео, а мальчика Эрон. Росли они вместе и жили дополняя друг друга. Их счастье было велико. Говорят, что даже боги им завидовали. Но то время нельзя было назвать спокойным. Стражи еще не родились, и Великие Дома истощала война со светлыми эльдарами. Дошло до того, что на войну отправлялись даже Атар не достигшие первого совершеннолетия. И брата Атео, Эрона, постигла эта судьба. Атео ждала его здесь на мосту каждый день, глядя на водопад. Нужно сказать, что тогда он был так близко, что брызги воды иногда долетали этого места, но теперь из‑за эрозии горных пород он отодвинулся почти на километр. Так вот, Атео каждый день ждала своего брата на мосту. Светлые, между тем, прознали что армии и большинства Атар нет в Альверист`асе и совершили, при поддержке гномов, дерзкий набег на почти не защищенный город. Здесь, на этом мосту, Атео схватили. Ее пытали, насиловали, а потом убили, перерезав ей горло на глазах немногих свидетелей и пленных. Ее тело сбросили в бездну, чтобы ее никогда не смогли найти и отдать Богине. Когда ее брат узнал об этом, его охватила ярость и ненависть. И так были велики эти чувства, что от них проснулись и родились Стражи. Эрон творил множество жутких и кровавых поступков. Он стал безжалостен и жесток. Говорят, что именно из‑за него, а не из‑за Стражей, светлые в панике покинули этот материк. Когда Эрон не смог больше убивать светлых, он, в отчаянии, сам себе отрезал голову и бросил ее в водопад, что бы одновременно попасть и к Богине и найти тело сестры. Богиня говорит, что он ищет ее до сих пор… Водопад же стал называться в честь его сестры — Потерянной Души Атео. Иногда, водопад называют просто — Атео, а сам мост — Потерянной Надеждой.

Наш гид замолчала, задумавшись о чем‑то, но, быстро очнувшись, произнесла:

— Что ж, идемте дальше, иначе комплекс мы сегодня не осмотрим.

Пройдя по мосту до конца, мы уперлись в еще одни, такие же как и с той стороны моста, двустворчатые двери. Орин провела по узору на них рукой с символом Дома и они сами открылись во внутрь комплекса, явив нам сам дворец. Лично я, уже искушенный довольно богатым убранством Дома, был потрясен до глубины души. Отличное покрытие пола, великолепные статуи в натуральный рост из прозрачного светящегося материала, высокие арочные потолки, батальные горельефы, а в парадном зале стояла высокая статуя из черного камня, изображающая статного мускулистого эльдара, обнаженного по пояс. Его руки плавно переходили в трехпалые когтистые чешуйчатые лапы. У статуи чуть светились желтоватым светом глаза. Орин, подойдя к ней, приклонила колено и, встав, произнесла, стоя к нам спиной:

— Это единственное прижизненное изображение Владыки Ашерета. У всех остальных Домов лишь жалкие копии.

Я посмотрел на статую. Она внушала ощущение непоколебимости и страха.

Что бы все рассмотреть приходилось крутить головой во все стороны. Поражающая архитектура, сочетающая в себе готические, восточные черты и что‑то невыразимое, невероятное и волшебное. Заметив на одном из небольших балкончиков нечто вроде диванов и подушек для сидения, я спросил:

— А разве мебель не должна была рассыпаться от времени?

Орин лишь дернула щекой:

— Древние позаботились об этом. Я вам скажу даже больше. Большинство мебели и убранство комнат не изменялось с момента постройки комплекса и не то что не износились, а даже остались в том же состоянии, в котором и были внесены в комплекс при его постройке. Некоторые части определенных механизмов, которые могли износиться, были выполнены из митрила, полученного по контрибуции от гномов по окончании Войны Эльдар. Ооо, тогда они осознали, что воевали не на той стороне и светлые за них своего живота не будут подставлять. Отголоски той давней обиды есть до сих пор — гном как видит светлого, так сразу в драку. Правда, когда видят нас, так хватаются за топоры, ну да на каждого гнома с топором есть Атретас с косой… — Орин обратила наше внимание на круглые площадки — Это подъемные платформы, как вы видите их шесть и расположены они на углах шестиугольника. Они все активировались, когда вы подали энергию в основной накопитель. Также есть две пологие винтовые лестницы на разных концах площадки. Что ж, идемте к платформе — я покажу вам Атар их принцип действия. — Мы прошли вслед за служанкой и встали на круглую непрозрачную платформу, огражденную прозрачным барьером высотой около двух метров. Платформа легко поместила всех Атар и ов. В диаметре она была где‑то метров десять. Орин дотронулась до черной линии на левой стороне прозрачного цилиндра и произнесла. — Вот видите здесь указатели этажей, а вот это указатель местоположения нашей платформы. Передвигаем его на этаж, куда хоти добраться и едем. В момент начала движения проход на платформу закрывается защитным полем и, пока не доедем до указанного этажа, выбраться с платформы крайне затруднительно.

Необычный лифт мне очень понравился. Выйдя из него вслед за Орин на следующем этаже, мы обнаружили большое помещение с четырьмя красивыми двустворчатыми дверями. Центр занимал огромный квадратный колодец огражденный балюстрадой с колоннами. Орин произнесла:

— В покоях на этом этаже раньше жили верховные жрицы Дома. Покои же Матриарха расположены на верхушке дворца. Осмотрим эти или сразу к покоям Матриарха?

— А это вообще возможно? Я имею введу мне, жрецу, занять покои Матриарха?

— Ну Матриарх же тут не живет. А вы не такой уж и простой жрец и, надо сказать, что имеете прямой выход на Богиню и Предвечную, а значит — ваше положение приравнивается минимум к положению Верховного Арира. И даже, в принципе, можете указывать Матриарху, но я бы вам этого не советовала. Так что ваша ценность для Дома вполне сравнима с ценностью Матриарха. Поэтому, хоть вы никогда и не сможете занять пост во главе Великого Дома, вы можете занимать любые покои какие захотите, начиная от покоев рядового Атретаса и заканчивая покоями Верховных Жриц и Матриарха.

— А почему мы тогда сразу к ним не отправились?

— Покои Матриарха в Границе Мрака огромны. Они рассчитаны на очень большую свиту Атретасов и ариров. В них есть не только отдельные покои для них, но и даже для Орин, хозяйственные помещения, святилища Богов, отдельная кухня, огромный бассейн и отдельные ванны, личный кабинет и небольшая библиотека.

— И все же взглянем на них. — Я оглянулся на Атретасов, которые разбежались как дети в музее, и произнес тише — Это сейчас моя свита мала, но что будет через десять — двадцать лет? Ты понимаешь меня?

— Да, Атар. — Орин склонилась в поклоне

— Я даже думаю, что если покои так велики и прекрасны, то мне нет смысла их осматривать и чего‑то обдумывать. Веди, показывай их расположение и начинай возню с переездом. А мы сами все осмотрим.

— Идите за мной, Атар.

Я перевел взгляд на свою охрану:

— Собирайте девочек, мы выдвигаемся.

Измененные обернулись к Атретасам и неожиданно дружно гаркнули:

— Всем собраться! Мы выходим!

Поднявшись всей гурьбой на платформе, мы прошли за Орин которая повела нас через другой зал к таким же высоким, расписанным древними символами и барельефами, дверям. Они были так идеально подогнаны, что барельеф на них, изображающий кровавую битву Атар–жриц с какими‑то змеями со щупальцами, идеально смыкался в единое целое. Остановившись у них, служанка произнесла, обернувшись к нам:

— Вот это и есть парадный вход в покои Матриарха. Существует еще два входа — для Атретасов и Орин. Для того чтобы открыть двери нужно пальцем, смоченным в крови Атар, провести по гравюре руны Хек и толкнуть. Атар для этого даже не нужно резать палец — в начале руны есть незаметный шип. Для других дверей такого запора нет, они вполне обычны.

Я посмотрел на измененную и жрица, поняв меня с одного взгляда, быстро провела своим изящным пальчиком по тускло горящей синим светом руне на двери. Когда она закончила кровавые письмена, барельеф разъединился и двери открылись.

Мда уж. Матриархи живут с шиком. Ну да ничего, теперь и я так поживу. Огромный роскошный зал ожиданий меня не особо впечатлил — ну обычный земной бальный зал с уютными нишами в которых были мягкие диванчики черного цвета с блестящими золотом ножками. Между нишами стояли прекрасные черные статуи, изображающие жриц Атар. За залом ожиданий была большая приемная, выглядевшая так, словно ее оставили только что. Обстановка была похожа на обстановку кабинета Матери, только комната была раза в три длиннее. Почти такое же черное мягкое кресло с высокой спинкой, но за ним стоял низенький но широкий и длинный диванчик на подобие тех, что стоят в зале ожиданий. Кресел было больше чем у Матери и все они стояли рядами. Небольшой светильничек на столе светился. Из‑за этого казалось, что сейчас распахнутся двери и в комнату войдет величественный и прекрасный Матриарх, подавляющий волю одним своим видом и ощущением могущества. В приемную вело еще трое дверей кроме той, через которую мы вошли. Две были узкими и скрыты за колоннами по бокам от стола, а одна, двустворчатая и тоже украшенная резьбой и золотом, была прямо за диванчиком. Статуи изображали мужчин Атар вооруженных косами и изготовившимися к атаке. Они были настолько прекрасно сделаны, что я сильно засомневался, что их именно высекали из камня. За боковыми дверями оказались проходные помещения с небольшими диванчиками и столиками. Очевидно, здесь, во время приема, находились Атретасы охраны и слуги с едой и напитками. За задней дверью находился большой крытый прозрачным материалом внутренний дворик, только в длину бывший больше ста метров и в ширину около сорока. Почти всю его площадь занимал большой красивый бассейн. Он был окружен коридором отделенным от него колоннадой. К сожалению, впечатление от этого портилось разрухой творящейся тут. Одна дальняя от нас прозрачная пластина упала. Она хоть и не разбилась, но, упав, открыла путь странным рукокрылым, чьи высохшие тушки валялись повсюду. Вдобавок, эти твари загадили все что могли и в воздухе, из‑за этого, стоял густой смрад. Две измененных синхронно повели руками, сплетя и активировав магический узел, и воздух начал быстро очищаться от вони. Всего через пару вдохов запахло свежестью. Разочарованно осматривая повреждения, я думал о том, что очистка всего этого займет минимум несколько дней. Это в случае если Мать не зажмет Орин, а то даст десяток и восстановление займет месяц. Плюс ко всему надо срочно восстановить или закрыть каким‑то заклятьем крышу, а то эти твари могут и еще раз наведаться. Но это была единственная неприятность — все остальное было выше всех похвал. Огромнейшая спальня Матриарха даже пугала своим величием и широченной кроватью, на которой вполне могло поместиться те же двадцать Атретасов в ряд, еще и место останется для меня любимого. Было также еще двенадцать спален — я так понял, для личной свиты Матриарха. Во всех спальнях были пустые будуары, шкафы и небольшие комнатки для личных вещей, оружия и снаряжения. Также было еще два пустых квадратных ступенчатых бассейна размером пятнадцать на пятнадцать шагов, украшенные по периметру обнаженными полупрозрачными статуями Атар обоих полов. Библиотека же, не в пример основной, была маленькой — всего десяток невысоких и узких шкафов с вполне обычными книгами. Некоторые из них были написаны на рунной вязи Древних, некоторые — на современном, значительно упрощенном диалекте. На их корешках, совсем как на Земле, были написаны витиеватые названия. Казарма для Атретасов особо не впечатлила — апартаменты, один в один как те в которых я жил. Они были расположены в длинном коридоре, похожем на обычный гостиничный. Помещения для Орин я не осматривал — нужно было спуститься по широкой разукрашенной лестнице на этаж ниже. Мы вернулись в приемную, где я приказал отодвинуть к стене кресло со столом, а на передний план выдвинуть диванчик, на который и посадить меня. Диванчик был очень мягкий и приятный на ощупь. Я лег на нем, затянув на него и свои ноги в сапожках. Все равно они чистые — я даже на пол сегодня не ступал ни разу. Одна из измененных заботливо укрыла меня шелковым одеялом. Мда, подарки у Богии великолепные. Остается только оправдывать ее ожидания. Боюсь, насколько прекрасные дары, настолько и ужасна кара. Богиня внутри рассмеялась веселым звонким смехом. Уже ничего не скрыть. Скоро будут смеяться над тем, что и как я делаю в туалете. В отместку я решил заснуть и сказал, открыв глаза:

— Когда придут Орин — разбудите меня.

Я стою на берегу и смотрю себе под ноги. Под ногами белый крупнозернистый песок. Поднимаю глаза и вижу черную воду–туман, наступающую на берег. Чудовищные черные тучи закрывают клубящейся стеной полнеба. Я смотрю налево — бесконечный белый берег, мне видно как его захватывает тьма. Я смотрю вправо — там стоит, спиной к тьме, красивая женщина, одетая в черный шелк. Она поворачивает лицо в мою сторону — это богиня Элос. Она хмурится и указывает рукой на что‑то позади меня. Обернувшись, я вижу беловолосую Атар. Она очень худа и измученна. Она пытается вырываться из щупалец странных существ, держащих ее. Она что‑то кричит и бьется, пытаясь добраться до спасительной для нее тьмы, но твари держат ее крепко и даже радуются ее сопротивлению. Богиня шипит в бессилии. Я начинаю двигаться на помощь Атар, но песок вяжет ноги и я, к своему ужасу, понимаю, что меня начинает затягивать. Но спасительная тьма рядом и, бросившись к ней, я погружаюсь в спасительное тепло. Только сейчас, я понимаю, как я замерз.

Свозь Тьму раздается голос измененной:

— Ашерас, проснитесь, прибыл Матриарх.

Проклятье, мне уже давно не снились кошмары. Как же холодно. Я с трудом разлепил глаза:

— Сколько я проспал?

— Два часа, Ашерас.

Рядом раздался голос Матери:

— Я вижу, ты уже обживаешься, Ашерас.

Я повернул голову на звук и увидел одобрительно смотрящую нам меня Матриарха.

— Смею надеяться, ты не против?

— Нет, нет. Это великолепное место и крайне печально, что оно пустует. Отсюда правила сестра моей Матери — Эльвиаран. Тебе, верно, сказали, что Граница Мрака была брошена из‑за больших затрат на ее содержание и, в добавок, утерянный сто лет назад Ключ…Но это не вся правда. Я вам всем расскажу, что произошло восемьдесят с лишком лет назад, чтобы вы знали чего опасаться и почему я так рада благосклонности Богов. Это тебе должны были рассказать лет через восемь — девять во время курса истории Дома. Но, из‑за того что ты Перерожденный и послезавтра у тебя будет разговор клинок на клинок с Верховным Ариром, я расскажу все сейчас. Итак, сперва наперво я объясню кто такие Верховные Ариры. Арир с Древнего — религиозный служитель или служительница. Говоря с ариром, ты должен знать что то, что жрец важен для своего Бога еще не значит, что он хороший управленец или политик. Поэтому, нередко можно встретить жрицу, обласканную божественным вниманием, но занимающую очень невысокое положение в Храме своего Бога. Что, однако, не мешает шести Храмам тратить немаленькие средства на таких «приближенных к Богу», и создавать целый ряд звучащих должностей, не имеющих никакой власти внутри Храма. Ну, вроде, Главного Задувателя Свечей или Верховного Испытателя Мягких Кресел. Это касается тебя. В некотором смысле ты, хоть и не состоишь в каком‑либо Храме, но являешься ариром. Однако знай, Верховные ариры сделаны из совсем другого мрака. Пусть тебя не смущает мягкость и покладистость. Верховный арир Акриста обладает жуткой властью и даже Богиня может не решится отбивать тебя у ее Храма. Почему? Пойми меня правильно, если поставить на чашу весов волю тысячи ариров и твою жизнь — еще неизвестно что перевесит. Ты, надеюсь, понимаешь, что не единственный избранный Богини? Возможно самый любимый, но — не единственный. Все ариры Шестого Храма являются Атретасами, а у них как ты знаешь, совсем другие понятия о чести, чем у нас. Верховным Арирам, всем шестерым, давно перевалило за две тысячи лет. — Лицо Матриарха стало подобно маске. — Восемьдесят лет назад Совет Верховных Ариров постановил, что Дом И`си`тор слишком быстро набирает силу и власть. Четыре Верховных Дома объединились и одним ударом вырезали всех Атар, кроме нас пятерых и Матриарха. Нашего Мариарха, сестру моей Матери, Эльвиаран продали живьем, считай отдали даром, иллитидам, наказав пытать ее тысячу лет… — На лице Матери не шевелилось ни одного мускула, когда она говорила это. Казалось, что ее лицо превратилось в резиновую маску. — Нас уже хотели казнить, но вмешался Страж и сообщил что со смертью последнего И`си`тор, он станет свободен от клятвы и первое что он сделает — сожжет Шесть Храмов в мелкий пепел, а после чего нападет на Четыре Дома…Так мы остались живы. Мы ненавидим иллитидов, Четыре Великих Дома и Верховных Ариров. Самая большая гнусность этого всего то, что И`си`тор не был самым сильным Домом на тот момент, но нам всегда завидовали из‑за нашей силы и связи с Богиней. Я знаю, что ты хочешь спросить — почему не вмешалась Богиня? А Боги разве должны вмешиваться в гражданскую войну? В той странной войне не участвовал ни один Атретас. Нас просто задавили числом. На каждого Атар, включая детей, приходилось по двенадцать — тринадцать Атар из Четырех Домов. Понимаешь, все эти покушения напоминают ту травлю, что была тогда. Будь очень осторожен, Ашерас, в разговоре с Верховной. Вроде бы мы уже не представляем какой бы то ни было угрозы. Но все равно — будь осторожен, заступничество Богини для них пустой звук. Нет, не беспокойся, на прямую они делать ничего не будут. А вот нанять кого либо, вроде тех же вампиров или перевертыша — запросто.

Мать поднялась с глубокого кресла и собралась было выходить, когда я, наконец, опомнился и произнес:

— Таенори, там, во внутреннем дворе, крыша обвалилась и какие‑то твари загадили весь бассейн. Ты не выделишь сорок — пятьдесят Орин для ремонта и очистки? Добавь сюда же хоть немного прислуги и еды.

Мать обернулась в дверях:

— Это не проблема — уж содержать такое невеликое количество Атар, наш дом сможет запросто…

Мать, отворив дверь, вышла из приемной.

После ее ухода мне так и не удалось сомкнуть глаз. А когда пришли слуги, стало уже не до сна. Наблюдая за ними, я размышлял о своем кошмаре. Он намекал о судьбе моей бабушки. Ситуация с Богиней напоминает Землю. Это тот момент, когда бык затаскивает на гору повозку, а с горы уже она толкает быка вниз по склону. Вот только впереди — бездна… И как высокомудрые ариры не понимают этого? Ну, будут управлять они Богами, а что дальше? Ответ один — война. Вот только с кем? Я вспомнил Эхаялин. Теперь наш договор предстал в ином свете. Как же, как же — просто живи! Я чуть не сплюнул на каменный пол. Мне всего год, а уже два покушения. Еще везет, что на меня не напали в колыбели. Значит для того чтобы «просто жить» мне понадобиться уничтожить всех врагов. Как внешних, так и внутренних. А они тоже не сидят мечи полируют. Но ничего, они поздно спохватились. Знания о ритуале у меня есть, гигантский накопитель — тоже. Вопрос только в том, стоит ли начинать эту канитель? Послезавтра прибудет Верховный Арир, смотрит на измененных — я ухожу в непонятки, мол Богиня, Предвечная и все такое…Свидетели есть. А уж что они видели… Как‑то выкручусь. Правильно, что Мать пришла и просветила. А то б ляпнул — мол, знаю секрет как сделать из фиги — яблоко! А завтра, с утра, я уже на дыбе в Храме…Так что сидим тихо. Я просто уверен, что в Доме кто‑то стучит в Храм, и как только я шевельнусь штамповать Атар из Атретасов — мне конец. А уж как подросту, наберусь знаний, тогда и придется браться за Верховных Ариров. А уж Эльвиаран придется потерпеть…

Орин начали включать мелкие подсистемы Границы Мрака — воду, отопление, канализацию. Заработала кухня и первым делом покормили меня. Орин же целыми толпами начали приводить в порядок бассейн и внутренний дворик. Они делали это так быстро, что к вечеру все уже должно было быть очищено. Как доложил мне беловолосый Орин, крышу они починят завтра. Удивительно, получается, Граница Мрака встретит Верховного во всей красе. Я хмыкнул. Надеюсь, Верховный не примет это еще и за реставрацию нашей силы… Мои зубы скрипнули …Время расплаты придет…

В эту ночь я с трудом сомкнул глаз, лежа на огромной кровати Матриарха. И только распустив вокруг «тер», и напитав их Тьмой из источника, мне удалось заснуть.

Опять приснился тот же кошмар. Вот только ощущение холода не прошло, и когда я проснулся, меня жутко трясло. Тонкое черное шелковое одеяло ни хрена не грело. Кое как закутавшись в него, мне снова удалось заснуть.

Проснулся я сам и, судя по колоннообразному хронометру, довольно рано. Я чувствовал себя намного лучше, чем вчера. Я, не дожидаясь слуг, сам оделся и пошел искать измененных. Как ни странно, нашлись они в одной кровати и, глядя на хитросплетение их обнаженных тел, я решил, где я буду греться после очередного кошмара. Не дожидаясь пока они проснуться и раскочегарятся, после недолгого поиска, спустился в кухню, где, произведя настоящий фурор среди Орин, потребовал еды. В разгар моего питания, появились обеспокоенные и полностью экипированные измененные. Увидев меня, они тоже начали по–быстрому насыщаться. Глядя на то разнообразие, что едят они, мне осталось только жрать свою кашу и запивать молочным коктейлем.

Выйдя позже во дворик, я не узнал его — Орин полностью очистили его и сейчас около двадцати слуг пытались поставить прозрачную плиту на место при помощи какого‑то артефакта. Получалось, откровенно говоря, не очень. Сильно напоминало анекдот про армян и лампочку. Когда до меня дошло, что еще немного, и дворик с бассейном придется отмывать еще раз, но уже от крови и остатков раздавленных слуг, я подозвал измененную и приказал помочь им. Вместе они поставили и закрепили плиту минут за пять. Рядом со мной материализовался беловолосый Орин, и начал рассыпаться в благодарностях. Я прервал его речь и попросил–приказал наполнить бассейны и вызвать служанку–ключницу из свиты Матриарха. Глядя на медленно наполняющийся прозрачной водой черный ступенчатый бассейн, украшенный золотом, я размышлял о том, откуда вообще берется вода в комплексе и как выглядит система фильтрации. Так во многом нужно разобраться… Мои размышления были прерваны появлением Орин–ключницы.

— Вы звали, Атар?

— Да, меня интересует система активной части системы безопасности комплекса. А конкретно боевые системы заклинаний способные уничтожать. Возможно, ли отключить систему? Мне бы не хотелось умереть во сне. Оставить только защитные поля. Или тоже их убрать.

— Да, Атар. Но вы должны понимать все что выключено с помощью Ключа — может быть включено с помощью Ключа.

— То есть приоритет Ключей абсолютен?

— Да, Атар. Имея Ключ можно получить доступ к любой системе Границы Мрака.

— Зайдем с другой стороны. Сколько существует терминалов доступа к системе безопасности?

— Два, Атар. Один на входе и один на выходе. Понимаете, согласно древним документам, при постройке закладывалось, что на нижнем уровне, посредством жертвоприношений и не только, будет возможно открывать не только дальние, но и межмировые порталы. И защитная система не только будет изолировать возможные прорывы существ из планов и миров, но и уничтожит оных. Но первая Война Народов поставила все с ног на голову. Вместе с системой были созданы и Ключи. На случай утраты их было создано пять. Никто не предполагал тогда, что системы Границы будут использовать враги. Но я бы хотела сказать, что выход из этой ситуации есть — нужно разрядить основной накопитель. Разрядив его, мы отключим оборонные системы.

— Но Граница Мрака будет беззащитна.

— Это невеликая цена, если вы не хотите, конечно, однажды не проснуться.

— А зарядить накопитель сможет ли другой Атар? И бывают ли переносные накопители, с помощью которых возможный диверсант произведет зарядку?

— Хочу заметить, Атар Ашерас, что вы чрезвычайно сильны и являетесь исключением из правил и законов. За десять минут выдать пятьдесят тысяч эргов Тьмы это, я скажу вам, нечто невероятное. Во всяком случае, за полторы тысячи лет я вижу такое впервые. Границу Тьмы всегда заряжала группа из четырех–пяти Великих Жриц Дома и после этого они целый день воспринимали мир из положения «лежа на кровати». Одного заряда в ждущем режиме хватало примерно на год. А насчет накопителей…если Атар желает, он может пройти со мной — я покажу ему центральный накопитель комплекса и продолжу отвечать на вопросы.

Я думал недолго и посмотрел на измененную. Она поняла меня с одного взгляда и взяла меня на руки. Переведя взгляд на Орин, я скомандовал:

— Веди.

Мы спустились по лифту на последний этаж. Орин произнесла:

— Атар, вы же еще не видели жертвенный алтарь и святилища Богов. Нам все равно по пути и если желаете, то я могу показать их вам.

Дождавшись моего кивка, она повела нас по широкому коридору, освещенному редкими голубыми светильниками. Пройдя тридцать шагов, мы оказались в пятиугольном помещении с невысокой усеченной пирамидой по центру. В каждом углу стояла высокая, около десяти метров в высоту, статуя. Одна из них изображала надменную Эхаялин в своей рисковой одежде из лент, а четырех других я видел впервые. Еще догадывался, кого изображала статуя статного Атар, одетого в просторную одежду и имеющего длинные когти на руках. Поскольку мужчина среди богов был один, то это явно был Ихитос. Остальные изображения богов были мне незнакомы и я повернулся к Орин за разъяснениями.

— Я так понимаю, что за всей этой беготней вас так и не ознакомили с нашими богами. — произнесла служанка и приблизилась к статуе Ихитоса — Ну что ж, начнем со старшего сына Элос — Ихитоса. Он был первенцем Ашерет А`трота и даже начал обучаться у своего отца, но, как вы знаете, смерть оборвала эти начинания. Ему перешла большая сила, чем его сестрам и, возможно, из‑за этого он стал немного неуравновешен психически. Дошло до того, что он и его последователи забывали в бою себя и, бросая оружие, срывая одежду, сражались голыми руками, не различая врагов и союзников. Впрочем, позднее он сумел разобраться со своей силой. И его ариры стали намного более управляемые на поле боя. В обмен на веру своих ариров дает им огромную физическую силу. Естественно, чем больше веры, тем больше силы, но и меньше ее контроля. Впавшие в безумие на поле боя бросают оружие и отращивают когти на руках. Кстати, по–моему, брат Матриарха, Арештар, занимает довольно высокий пост в иерархии Храма Ихитоса. Ну и не оговоритесь, случайно, в присутствии его ариров, сказав вместо Ихитоса — Ихихитос. За этим последует драка. Именно драка, а не дуэль. Итак, дальше у нас по старшенству идет Реа, старшая дочь. Изображается с двумя боевыми полумесяцами в руках. Этим оружием могут сражаться только ее последователи. Оно прекрасно подходит для ближнего боя, вдобавок, ее ариры могут их бросать, закручивая — они всегда возвращаются к своему хозяину. Одежда, как вы видите обычная на современный взгляд, но именно с подачи ее ариров она стала обычной для всех жриц Богини. Перейдем к следующей статуе. Это самое древнее сохранившееся изображение Акрио. Как вы видите она обнажена. Покровительствует любовной страсти. Ее ариры часто забивают своих любовников до смерти на любовном ложе, но вместе с тем и способны доставить великое наслаждение. Обожают пытки и кровопролитные сражения. Обладают очень гибким телом и способны увернуться даже от арбалетной стрелы. Сражаются одетые в самый минимум одежды либо вообще без оной. Далее у нас — Эхаялин. Богиня страха и ужаса. Очень противоречивая, даже для нас, сущность. Ее ариры чувствуют страхи окружающих и способны не только управлять ими, но и овеществлять. Эхаялин вплотную приблизилась к могуществу своей матери Элос. Наиболее уравновешенная из всех богов эльдар… Вот мы и подошли к самой младшей дочери Элос — Криаты. Она родилась уже после смерти своего отца и, поэтому, никогда не видела его. После осознания своей силы отправилась на Дно Миров в надежде его найти там, но после тысячи лет поиска вернулась так и не найдя его. Единственная богиня эльдар имеющая склонность к Силе Смерти и дающая склонность дара своих ариров к ней. Но и плата высока. Криате практически не нужна вера, а нужны жертвы. Даже в большей степени, чем другим нашим Богам. Фактически, чем больше будет жертв, тем больше силы получит ее арир. Ее изображают худой, даже для вас, Атар, с наброшенным на лицо капюшоном с прорезями для ушей. Кроме этого ее одежда похожа на одежду своей самой старшей сестры. Как вы можете видеть, в правой руке она держит обратным хватом изогнутый ритуальный кинжал, его лезвие почти спрятано в рукаве. Будьте осторожны обнимая в постели арира этой Богини — поскольку, следуя их мировоззрению, чем дороже для этого арира жертва, то тем больше он получит силы…Не удивляйтесь вы так. Да, в момент экстаза они режут своих любовников или любовниц. Вы хотите спросить, почему наш народ еще не исчез? Ну не все же являются арирами детей Элос! Да и предупрежден — значит вооружен… Ну, а на будущее вам совет — прежде чем тащить любую жрицу в постель полностью разоружите ее… — Орин о чем‑то задумалась, наверно о том, как трудно разоружить арира Криаты.

Не теряя времени, я задал свой вопрос:

— А где же статуя Богини Элос?

— Ей не нужны статуи — мы все и так все ее изображения… Ей не нужны молитвы ариров и не нужны последователи — мы и так все проводники ее воли и принадлежим ей… Ну что ж, если вы готовы, то продолжим путь — тут уже не далеко. — Орин выжидательно посмотрела на меня и, дождавшись кивка, подошла к еле заметной нише в стене напротив входа.

Дотронувшись ключом к стене, она отошла чуть в сторону. Стена изменилась и просела, приобретая вид спиральной лестницы. Орин начала спускаться по ней и мы двинулись следом. Когда мы оказались в комнате на ярус ниже, первое что я увидел, был огромный мутно–темный камень, висящий посреди небольшой круглой комнаты. Камень был простой геометрической формы, вроде бы на Земле она называлась остроконечной. В высоту он был около двух метров.

Орин подошла к нему и произнесла, повернувшись к нам:

— Этот камень является главным накопителем Границы Мрака. Это искусственный алмаз, выращенным с заданными параметрами и очень маленькими полостями внутри. Именно в этих полостях и накапливается энергия Тьмы, причем во всех сразу. Именно поэтому накопитель имеет равномерный цвет. Полностью заряженный он будет абсолютно черный. А теперь вернемся к вашему вопросу, Ашерас. Данный накопитель имеет граничный идеальный размер. Говоря это, я имею ввиду, что коэффициент запасенной и потраченной энергии равен один к одному. Но чем меньше будет накопитель тем хуже будет это соотношение. К примеру, если накопитель будет в сто раз меньше, то он не только будет меньше запасать энергии, но и на его зарядку понадобится на порядок больше энергии, чем он запасет. Куда денется остальная? Будет рассеиваться. Вы можете понять, что зарядка таких малых накопителей будет производиться очень медленно. Иначе возможна гибель накачивающих его жриц. Поэтому, я бы советовала вам не сильно опасаться подобного развития событий. Но, я бы хотела сказать, что разрядить оборону возможно, только использовав всю ее энергию либо выкачав в свой дар. Но второе будет очень неприятно.

— Что нужно сделать?

Орин вздохнула и протянула Ключ:

— Возьмите Ключ и, также как и накачивали, выкачайте энергию в свой дар.

Легко ей говорить. Я распустил свои «тер», воткнул один из них в алмаз и врубил магическое зрение. Внезапно Тьма потекла сама внутрь меня, щедро поливая шар дара. Мне начало казаться, что меня надувает как воздушный шарик. Испугавшись того что лопну, я начал выливать Тьму в «тер», которые под действием Силы стали наливаться мраком пока не стали нефтяно–черными. Энергия закончилась, когда мои тер стали похожи на гигантских черных лоснящихся змей. Ощущение было непривычным. Я выключил магическое зрение и уставился на не собирающиеся становиться невидимыми свои угольно–черные «тер». Я пошевелил ими — ну точь–в-точь змеи. Даже немножко страшно и омерзительно. Что‑то не хочется их втягивать обратно. Я поискал глазами Орин и обнаружил ее испуганно вжавшуюся в стену.

— Накопитель пуст?

Служанка, не отводя взгляда от моих «тер», произнесла шепотом:

— Да, Владыка…

Меня внезапно охватила ярость. Я мгновенно оплел своими «тер» Орин и поднес ее к накопителю.

— Смотри же туда!

— Да, да, да, Атар, он пуст! — зачастила она.

Так же быстро я успокоился, и, поставив служанку на пол, я сказал:

— Тогда уходим. Закрой здесь.

Когда мы добрались до лифта, мои «тер» все еще не пришли в норму. У меня даже возник страх того что и не придут. Мы, вшестером, с трудом поместились на лифте из‑за моего раздутого «эго». Я переместил их все на заднюю часть моего тела, что бы не мешали смотреть по сторонам. Но мои страхи были беспочвенны — когда мы доехали до верхнего этажа, я заметил, что «тер», как бы дымятся, испуская энергию Силы. Я отпустил испуганную ключницу и мы, с измененными, отправились обратно в покои. С вялым интересом глядя на ритуал открытия дверей в исполнении измененной, я думал о том, что опять придется спать, распустив «тер» как осьминог — щупальца. Хоть бы не ляпнуть чего завтра Верховной в разговоре.

Проснулся я на следующее утро снова раньше своей охраны. Первое, на что я обратил внимание — мои «тер» окончательно очистились от темной энергии. Одевшись сам, я, заглянув в комнату жриц, спустился в кухню и под удивленные взгляды обслуги позавтракал. Когда я уже доедал, показались заспанные, но полностью экипированные измененные. Что б не видеть их довольные лица во время их еды, я отвернулся и смотрел на то, как и из чего готовят пищу Орин.

Готовили они не на огне, а на горячих квадратных черных плитках, которые по эффекту были похожи на электроплиты. Все остальное не особо отличалось от того что было на Земле: нарезались кухонными ножами грибы и другие овощи, а одна из служанок достала из корзины живую страшненькую и большую креветку–краба, и двумя быстрыми движениями — чик–чик — сняла с еще живой панцирь, а потом, умертвив ее, стала разделывать. Вообще способ готовки был очень похож на восточный: из креветки сделали нечто очень похожее на суши, а из грибов и овощей будет, очевидно, суп.

Пока я смотрел за действиями слуг, измененные доели и выстроились за мной. Возглавив свой маленький отряд, я спустился к большому бассейну и, сев возле его борта в позу «лотос», закрыл глаза и стал медитировать, рассматривая и разминая свой дар. Время шло незаметно. Из медитации я скатился в полудрему из которой меня вырвал голос измененной. Открыв глаза, я увидел седовласого слугу с новой черной шелковой одеждой. Я решил никуда не ходить и переоделся прямо тут. Отношение к голому телу у эльдар было пофигистское. Да и у нас, на Земле, можно летом часто увидеть голеньких малых детей. Быстро переодевшись, я направился в приемную и лег на низеньком диванчике. Орин, прежде чем удалиться, уведомил меня, что Верховный Арир прибудет в ближайшее время. И опять потянулось ожидание. Спустя минут пять он вернулся и произнес:

— Верховный Арир Великой Богини Тьмы Элос Акриста, ожидает.

Боже мой, меня же никто не озаботился обучить этикету! Надеюсь, мне простят, если я в чем‑то ошибусь. Я принял вертикальное положение и оглянулся на замерших измененных.

— Я готов. Приглашай ее.

Орин вышел и, открыв дверь, сделал приглашающий жест. Спустя секунду в проеме дверей появилась жрица Атретоса — Верховный Арир. Ее одежда поражала количеством драгоценностей. Взглянув на них в магическом зрении, я увидел, что среди них нет ни одного не несущего какого либо заряда. Я немного плеснул энергии в свои тер и буквально ощутил тер измененных и вошедшей жрицы. Их у нее было немного — всего лишь десять, но, относительно других виденных мной Атретасов, она была поражающе сильна. Я поднял взгляд и посмотрел ей в глаза, увидев в них лишь легкую самоуверенность. Внутри поднялась упрямость. Посмотрим, посмотрим. Следом за ней в приемную вступили четверо других ариров — охрана. Неужели она не чувствует себя здесь в безопасности? Смысл было брать охрану из Атретасов? Я, с измененными, снесу всю их защиту за секунду. Хотя, если учесть посвящение определенным Богам… При виде их две мои охранницы сделали три шага вперед, оказавшись между мной и ариром. Пока Акриста шла к креслу, расположенному передо мной, я скользнул взглядом по фигурам измененных и увидел, что концы их волос окрашены в красный и черный цвета. Ну наконец‑то я могу их как‑то различать. Верховный арир тем временем уселась в черное кресло и, забросив ногу на ногу, произнесла:

— Приветствую вас, Ашерас ат И`си`тор.

— И я приветствую вас Верховный Арир Великой Богини Тьмы Элос Акриста. Я могу поинтересоваться, чем привлек ваше внимание?

— Я прибыла засвидетельствовать волеизъявление Богини — обращение четырех жриц Атретоса в Атар. Это уникальный случай. За всю историю подобное происходило лишь дважды. Причем первый случай — в незапамятные времена еще до Первой Войны народов. Я вижу, вы являетесь Перерожденным, что тоже не частый случай в нашей истории. И почти все Перерожденные рождались в Доме И`си`тор.

— О, вы должны понимать, что в связи с ослаблением Великого Дома И`си`тор Боги прикладывают серьезные усилия для приумножения и восстановления его силы. — при слове «Великий» Акристу чуть перекосило. — Как вы видите, дошло даже до такого радикального решения как изменение жриц Атретаса. Фактически же они — плоть от плоти моей. — Заброшу ка я пробный камень в ее мутный разум. — Богиня даже опасается, что если и этого будет мало, и Дом будет продолжать слабеть, ей придется напрямую вмешиваться… — мне показалось или на лице Верховного Арира промелькнул испуг?

— Я надеюсь, до этого не дойдет.

— Я тоже. — Как раз наоборот. Богиня навела бы тут порядок. Хотя мне и нужно время для взросления.

— До нас дошли интересные слухи. Вроде бы на последнем покушении применялось Багровое Пламя?

— Да. — знать бы откуда эти «слухи». Читай — донесения от завербованных, во время захвата Дома, жриц. Заброшу еще один камень в омут и посмотрю, какие пойдут волны. — Предвечная говорит, что покушались не на Матриарха, а на меня. Что вы об этом думаете?

Акриста самую чуточку сузила глаза:

— Ну, вы не настолько важная персона…

— В масштабах города — возможно, а в масштабах Дома я уже значительная фигура. Вдобавок в покушениях замешаны иллитиды, что ясно указывает на внешнюю угрозу. Какую позицию займут Храмы в отношении всего этого?

Верховный Арир с вызовом ухмыльнулась:

— Выжидательную.

Мое терпение затрещало. Я почувствовал бессмысленность разговора — как и говорила Матриарх, Храмы ведут свою политику.

— Давайте вернемся к цели вашего визита. Что вы хотите?

— Нам нужно узнать имена новых жриц Атар Дома И`си`тор.

— Предвечная не сообщила их. Она передала их мне в полное подчинение. Как только возникнет необходимость подчеркнуть их индивидуальность — они получат имена. — Корчу хорошую мину при плохой игре. Надо действительно этим заняться.

— Тогда предлагаю вам сообщить нам, когда это произойдет. Мы достигли договоренности?

— Естественно Верховный Арир.

— Ну что ж, прощаюсь с вами. К сожалению, у меня жестко распланированный день. Да, процедура получения имени будет обычной. Когда имена будут выбраны, не забудьте явиться в Храм Верховной Богини за благословением.

— Я тоже прощаюсь с вами. Приложу все усилия для выполнения вашей воли.

Верховный Арир встала и вышла из приемной.

Сто из ста, что по пути в Храм меня попытаются еще раз убрать с доски. Потребую у Матриарха пятьсот–шестьсот Атретосов в охрану, а саму ее оставлю в Доме. Я задумчиво смотрел на беловолосого слугу, закрывающего дверь за Верховной. Тут бы дали вылечиться окончательно, а то так и похож на высушенную мумию. И учеба эта еще. Мда уж. Вспомнил. С именами тянуть придется до последнего. Сроки Верховная не назвала — уже хорошо. Нужно узнать у Матриарха, как их можно затянуть. Верховная явно пришла не за именами, а на разведку. Задачу выполнила и ушла…

Я посмотрел на беловолосого слугу и произнес:

— Передай Матриарху, что я уже достаточно восстановился для продолжения обучения. Хотя нет, я сам с ней поговорю. Матриарх сейчас в Доме?

— Да, Атар.

— Мне необходимо поговорить с ней.

— Через час она вернется к себе в покои. Мне известить ее?

— Да. И мы будем ожидать ее.

— Да, Атар.

Слуга исчез в проеме дверей. Я повернулся к измененным:

— Вы помните дорогу? — Измененные кивнули. Я перевел взгляд на ближайшую жрицу. — Ты понесешь меня.

Вот так мы и прибыли в покои Матери. Орин–ключница открыла нам кабинет и сказала нам ожидать. Я приказал своей носильщице сесть в кресло напротив стола Матриарха. Так классно на ручках — мягко, тепло, уютно, безопасно… Расслабившись, я кое‑что вспомнил.

— Вы покрасили кончики волос, как я вижу? И какие выбрали цвета?

— Красный, синий, фиолетовый и черный.

Может так их и назвать? На древнем диалекте эльдаров красный — «керат», синий — «хетахи», фиолетовый — «ашри», черный — «таши»…Кстати, белый произносится как «ак`таши», говоря обычным языком — «обратный черному». Вообще язык эльдаров и, в особенности древний диалект, очень «веселый». К примеру, слову «пытка» существует двадцать синонимов, а слова «дружба» — нет. Его заменяет словосочетание обозначающее «временный союзник». Слово «любовь» — тоже отсутствует, но слово «страсть» можно произнести аж в тридцати вариациях. Вообще древние эльдары были те еще выдумщики. Это же надо придумать аж ТРИ абсолютно разных языка, которые предполагалось применять в разных обстоятельствах. Первый из них — Высокая Речь. До нельзя витиеватый и высокопарный. У слов, произнесенных на нем, может быть множество трактовок — окончательный вариант будет зависеть от интонации и «пропевки» предложений. Разговаривать на нем настоящее безумство — ошибка в произношении заканчивается дуэлью. Встретить Атретаса, разговаривающего на Высокой Речи — невероятная удача. Второй — Речь Детей. Разница между ними — как между старорусским и современным русским языком. Название «Речь Детей» подразумевает не то, что на нем разговаривают маленькие дети, а то, что на нем разговаривают Атретасы — почти дети для Атар. Третий — Язык Смерти. Употребляется на поле боя, во время рейдов и войны. Включает в себя знаки и сигналы. Допускает сокращения и отрывистость. Удобен и недвусмысленен. Я пока освоил только Речь Детей, да только перешел к Высокой Речи. Языку Смерти меня же начнут учить очень нескоро…Знание Языка Смерти подразумевает, что ты уже готов к военным действиям. У меня вообще появилось ощущение, что меня ему не будут учить. Что бы, не дай Богиня, на поле боя не загнулся. Чересчур уж я ценен. Хренушки, не буду я сидеть в своих апартаментах — со скуки я там помру. Да и цели Богиня уже наметила. С другой стороны — Шесть Храмов, иллитиды…Пока не наберу сил, за пределы Дома — ни–ни. Хотя и тут не особо безопасно…Интересно, поняла мои сигналы и намеки Верховная? Может хоть Шесть Храмов не будут рыть мне могилу? Раздались приближающиеся звуки шагов и дверь открыла Мать. Оглядев нашу компанию, она произнесла со вздохом:

— Приветствую тебя, Ашерас.

— И я приветствую Матриарха. Мне нужно поговорить с тобой. Разговор очень важен и ни один звук не должен достичь чужих ушей. Иначе меня убьют и наш Дом не надолго переживет меня… Я даже думаю, что то, что я скажу должно остаться только между нами.

Матриарх подняла скептически бровь

— И что же ты хочешь мне сказать?

Я выразительно стал смотреть на дверь. Мать вздохнула и, подойдя к столу, достала из верхнего ящика черный цилиндр и поставила его на стол. Как только цилиндр коснулся стола, он тут же стал мерцать голубоватым светом и выпустил из своего нутра множество черных нитей, которые образовали вокруг нас кокон. Центром кокона являлся цилиндр, а в диаметре он был около шести метров, но там где кокон натолкнулся на стену или другую поверхность он покрыл ее шевелящимся слоем черных нитей. Матриарх произнесла:

— Этот старый предмет древних создан для того, что бы предотвратить подслушивание. О чем ты хотел поговорить, Ашерас?

Я поднял на нее взгляд и заговорил:

— Я попытался донести до Верховной мысль, что Элос решила напрямую вмешаться в происходящее.

Мать меня прервала:

— И как?

— Ну перед ней стояли четверо измененных, поэтому этот момент у нее не вызвал сомнений. Также я забросил ей мысль, что в следующий раз вмешательство Богини может быть намного масштабнее. Да, во время разговора у меня возникло ощущение, что о покушениях Шесть Храмов ничего не знают, но это только ощущение. А теперь о том, о чем я умолчал в разговоре. — Мать удивленно подняла брови. — Я могу превращать Атретасов в Атар, посредством ритуала, который отпечатала у меня в памяти Предвечная. На каждое превращение нужно около пятисот тысяч эргов Тьмы. Это одна из причин из‑за чего я занял Границу Мрака. Так что, в принципе, я могу делать по одному превращению в день. Вопрос состоит только в том, нужно ли это делать сейчас или лет через двадцать, когда я достаточно окрепну. Есть еще проблема: она заключается в том, что у Шести Храмов есть шпионы в нашем Доме и может статься так, что не пройдет и трех дней с начала, как нас опять возьмут штурмом, а я окажусь в пыточной. Ну и напоследок Элос посылает мне сны, в которых какие‑то твари, похожие на эльдаров со щупальцами, пытают худую и изможденную жрицу Атар. — я замолчал, а Матриарх задумчиво уставилась на меня. Я не стал ей мешать и сел на руках измененной в позу лотоса, но помедитировать не успел. Мать хмыкнула и произнесла:

— Ты прав во всем, заводить это все с превращениями мы пока не будем. Действительно, это все равно, что дергать дракона за хвост. Мы подготовимся, разработаем план и, когда ты подрастешь, отомстим. Время пока терпит. Начет Эльвиаран… Мы вряд ли что‑то сможем сделать. Ее муки будут все время наростать… Мы уже пытались несколько раз отбить ее, но — безуспешно… Последняя попытка была сорок два года назад. Эхаэр собрал крупный отряд из наших детей, которые не родились Атар, ты должен знать, что они особенно преданны нам, и по особенному одарены, можно сказать — гвардия в гвардии. Тот поход мало того что был безуспешным — Эхаер наткнулся на оборону из рабов иллитидов, так на отходе их нагнали и натравили какого‑то демона с нижних миров. Он вселялся в эльдара и брал его тело под абсолютный контроль. Постепенно выедая его изнутри. Потом — менял носителя. В отряде было сорок шесть танцоров и жриц. Прежде чем что‑то заподозрили — погибло четверо. Тварь вычислили и убили вместе с телом, в котором она была, но — поздно. При достаточном количестве «пищи» тварь множилась и незадолго перед смертью отложила несколько зародышей в тела солдат. Всего за три перехода до форпоста Глубинной Стражи нашего Дома почти все солдаты–мужчины были под контролем …и неожиданно напали. Дабы избавиться от тварей жрицам пришлось применять астральные заклятья из Высших Анналов Тьмы. Выжили лишь десять жриц. Ты не видел отчаяния в их глазах, а я видела…Даже Эхаер, вернувшись из злосчастного похода, изменился. Раньше, даже готовясь к смерти, он не переставая шутил, не было ночи, чтобы он провел ее один, а теперь…либо тренируется либо просто спит. Когда‑то он был похож на Сариехарну — вечно растрепанный и обвешан оружием, а оно при ходьбе звякало, как пять сотен золотых, а сейчас? — голос Матери был тревожным и печальным. — Мы предполагаем, что бессмысленно атаковать иллитидов, пока не разберемся со шпионами. Сариехарна и Эхаер считают, что Шесть Храмов делятся информацией с иллитидами, а в обмен получают их услуги или идеальных рабов.

— Честно говоря, Эльвиаран выглядела сильно измученной. Откуда вы узнали, что ее будут пытать именно тысячу лет?

— Нам сказали во время освобождения. Подожди, ты хочешь сказать, что это была ложь? — Мать скрипнула зубами. — Это возможно, но мало что меняет. О любой вылазке из Дома иллитиды будут знать и подготовятся.

— Вы пробовали их подкупить?

— У нас нет ничего, что мы можем им предложить. Четыре Дома все равно дадут больше… Вдобавок, и денег у нас не особо много — во время взятия Дома сокровищница была почти опустошена.

— Что ж, значит ей придется терпеть. А что вообще представляют собой эти иллитиды?

— Внешне похожи на эльдар со множеством щупалец. Питаются мелко нарубленным мясом. У них поражающая психическая сила. Могут объединять разумы для большей эффективности. Могут манипулировать воспоминаниями, стирая ненужные и давая абсолютно другие. В некотором смысле бессмертны…ммм…Как бы объяснить? Сам механизм не известен, но, достигшие определенной ступени мастерства, могут переписывать свое сознание и память в новорожденного. Такие носят название «иллити» и, по статусу в их народе, равны нам. Определенных боевых умений мало, а магии почти не имеют, но силой своего разума способны искривлять материю, пространство и даже время. Зрение не очень развито, а вот слух — на уровне нашего. Вот смотри. — Мать повела ладонью над столом и над столешницй появилось трехмерное, высотой полметра, изображение знакомой твари. Глядя на нее, я вспомнил, что видел их не только во сне, но и на улице. Сейчас я мог рассмотреть иллитида лучше. Мать шевельнула рукой и возле твари появилась обнаженная фигура мужчины–эльдар. Иллитид был чуть выше. На его гладком лице были расположены мутные большие глаза, вместо носа было два небольших овальных отверстия, а безгубый рот был похож на горизонтальную щель. С обратной стороны головы росли многочисленные тонкие щупальца, похожие на осьминожьи. Руки дальше локтя заканчивались тоже четырьмя щупальцами. Насколько я мог судить, он был беспол или обладал внутренними половыми органами. Ноги были похожи на обычные, вот только на каждой было по два больших пальца. — Да, с расстоянием их сила падает, и еще не было ни одного из них, кто смог бы взять под контроль на расстоянии выше пятидесяти метров. Даже среди иллити. А так — с двадцати метров расстреливаем из арбалетов и луков. А если ты даже слабенький маг, то им конец.

— Неужели так все просто?

Матриарх было рассмеялась, но тут же оборвала смех и помрачнела.

— Если бы, если бы. Ты никогда не увидишь иллитида без охраны из рабов. Среди рабов можно встретить не только темных эльдар, но и представителей из других народов. Даже гномов. — Каких еще, к Санте–Клаусу, гномов?? Хотя Ключница упоминала вроде о них, но тогда я осматривал свое жилье и особо на ее словах внимание не заострял. У нас тоже в легендах много чего упоминается, ну и что из этого? — А ведь они славятся своей устойчивостью к любой магии. Но в том‑то все и дело, что сила иллитидов берет начало в Порядке и Хаосе, а это не какие‑то там Стихии и, даже, не Силы. Иногда среди рабов иллитидов даже встречаются сильные маги. Так что иллитид в одиночку — жалок, но иллитид с рабами — может стать очень серьезным соперником. Да и пожертвовать своими марионетками и отступить он может в любой момент. — Таенори замолчала, глядя на полупрозрачную фигуру иллитида, висящую на столом.

— А сколько вообще разумных рас в этом мире?

— Ты имеешь в виду количество разумных видов?

— Ну да…

— Пятьсот лет назад было двадцать, но сейчас может кого‑то и задавили, а может и кто новый явился, да осознав, куда попал, сидит где‑то, забившись в нору, да мечтает сдохнуть от старости, а не пойти на смазку для мечей или в рабство…

Осознание смысла фразы сказанной Матерью вогнало меня в ступор.

— Так много?? — воскликнул я.

— Ну да…Только у нашего Дома в рабах шесть разных представителей народов. Благо хоть их рацион особо не отличается…

— А можешь мне показать, какие еще есть народы?

Мать посмотрела на антишпионский цилиндр, стоящий с краю стола.

— Мы больше ничего серьезного не будем обсуждать?

— Нет.

Матриарх убрала цилиндр со стола. Как только она сняла его со стола, он выключился. Положив его обратно в ящик, Мать, вздохнув, начала:

— Мы, темные эльдары, живем под землей. Я тебе расскажу о тех расах, с которыми мы граничим и контактируем — с гномами, ахерез, нагами, гоблинами и иллитидами. Ну, последних ты видел. Начнем с гномов. — Мать повела рукой над фигуркой иллитида и она превратилась в коренастую бородатую фигуру, которая была ниже фигуры эльдара на две головы, но настолько же шире в плечах, ноги казались коротковатыми, а длинные мускулистые руки почти доставали до колен. — Живут чуть глубже нас, превосходные ремесленники и артефакторы. Насчет магии у них еще хуже, чем у иллитидов — рожденных со слабеньким даром за последнее столетие можно по пальцам пересчитать. Тем не менее, заменяют в быту обычную магию на Рунную. Руны — это письмена Богов. Как бы это объяснить попроще? Ну, если уж совсем упрощенно — взяв обычный камень и написав на нем рунами, что это алмаз — он станет алмазом. Это очень упрощенный пример, однако, он передает всю суть Рунного письма. Руны даже можно проговаривать, но вложи в слово самую малость силы и все — ты труп. Из‑за этого было утеряно самоназвание языка богов, остались лишь транскрипции и обозначения пяти тысяч Рун. Более подробно поспрашивай своих учителей. Далее у нас идут ахерез. — Мать шевельнула рукой над фигуркой гнома и она послушно изменилась, став ниже и еще широкоплечее. Изменились черты лица — нос стал меньше, а борода стала кучерявой. Потемнела кожа, став чуть шоколадной. — Ахерез дальние родственники гномов, но между ними идет давняя вражда, прямо как у нас со светлыми. Почти все — так же как и у гномов, но у ахерез больше одаренных, дольше срок жизни и меньше рождаемость, что уравновешивает эти два народа. Ну, к примеру, у гномов иногда могут родиться близнецы, а у ахерез это настолько редкое явление, что… — Матриарх выразительно махнула рукой. — Да, у гномов самоназвание — дворфы, а у ахерез — цверги. — Таенори повела рукой над фигуркой бородатого цверга и она послушно стала менятся, превращаясь в жутковатую помесь человека и змеи. — Змеелюды или наги…В среднем в три — четыре раза тяжелее эльдар. Сильны, быстры, еще более безжалостны чем мы. Их народ, по своей неоднородности и внутреннему устройству, очень сильно напоминает наш. Но только у них два класса — Правители и Воины. Причем Правители — их называют «экссесс» — у них тоже сильно одарены магически, напоминая в этом Атар, а Воины — «шексасс» — лишены дара, прямо как Орин. Но у Шесксасс высокая рождаемость, а у Экссесс — наоборот, очень низкая. Есть мнение, что Экссесс тоже бессмертны, как и эльдары. Живут довольно далеко и намного ниже нас, вследствие чего пограничные стычки происходят не чаще раза в столетие… Пожалуй, единственная раса, с которой у нас общие взгляды на мир и отношения с ним… Когда‑то мы даже были недолго с ними в союзе против иллитидов…Но, к сожалению, те времена остались в прошлом. — Таенори замолчала, задумчиво глядя на изображение нага. Я тоже жадно смотрел на фигурку возможных союзников. Очнувшись, Мать провела рукой над ней и она послушно перелилась в худую, ушастую и лопоухую, чуть горбатую и мерзкую фигуру болотного цвета. Лицо было отдаленно похоже на человеческое, только без губ и с большим носом. Мать произнесла ровным голосом: — Гоблины. Если все уродство и тупость эльдар собрать в одном теле то получится гоблин… Даже не знаю как их описать. Мерзкие, тупые, жадные, жестокие… Плодятся как мыши. Берут числом. Одаренные у них вне системы — лучше питаются, лучше одеты, но не являются вождями племени. Короткоживущие — средний срок жизни десять лет. Ашерас, более детально ознакомься в библиотеке. Кое–чего я уже не помню. Ну вроде с непосредственными соседями разобрались, а плоскостники для нас не так важны, как хотелось бы… — Матриарх снова замолчала, глядя на фигурку гоблина.

— А когда снова начнется мое обучение?

— Хоть завтра, это зависит от твоего желания.

— Я уже достаточно оправился. Завтра нужно приступать…Чуть не забыл! Верховная Арир запрашивает новые имена для измененных жриц, хочет, что бы это прошло по обычному ритуалу. Но что он в себя включает?

— Ну, выбирается имя, произвольное. Желательно, что бы оно отражало суть именуемого Атар. Потом Храм Элос уведомляется официальным письмом и ариры вносят его в списки. Ну, а потом ариры назначают дату визита в Храм, обычно, через день.

— Есть какие‑то возможности максимально затянуть этот процесс?

— Хммм, ты опасаешься, что по пути на тебя опять нападут?

— Да…

— В принципе, если следовать букве, то у тебя не может быть детей до Первого совершеннолетия. Поэтому, я думаю, имена пока не нужно давать. А там видно будет. А как ты их различаешь? Они очень похожи телами и даром.

— Я сказал им покрасить кончики волос в разные цвета. Красный, синий, фиолетовый и черный. Я даже думал им дать имена, связанные с этим…

— И какие же?

— Ну, с языка Древних — Керат, Хетахи, Ашри, Таши.

— Идея хороша. А учитывая то, что они, по сути, твои дети, то тебе и выдумывать им имена…Так что с моей стороны на эти имена ты получишь одобрение.

— Что ж, раз мы решили основные вопросы, я удалюсь обратно. Ах да, пусть кто‑то проинструктирует измененных о начале занятий.

— Да, Ашерас, я пошлю кого‑то из слуг.

Я повернул голову к лицу измененной:

— Идем обратно.

Конец дня я провел в медитации на берегу бассейна.

Следующий день начался с уже ставшей для меня привычкой вставать рано и завтрака на кухне. Моя охрана, как обычно, ввалилась когда я уже доедал. Кстати, я узнал, что это было за «молоко». Это была кровь большой пресноводной улитки. Честно говоря, в спецназе и не такое приходилось жрать, а однажды даже ел китайскую кухню. Так что лишь попросил добавки и, с мрачной миной, стал смотреть за уплетающими этого же моллюска, только жареного, жрицами.

Когда они доели, мы поднялись к бассейну, где я стал терпеливо ожидать посыльного от учителей. Но вместо него появился беловолосый Атретас, одетый в плащ с капюшоном, натянутым на большую часть лица.

— Мое имя Атере. — представился он — Являюсь командиром двух дюжин танцоров и ариром Ихитоса. Я буду вашим учителем в Силах. Обучение будет происходить на магическом полигоне. Вам нужно время для сборов? Нет? Тогда идите за мной, прошу вас.

Я попросился на руки измененной и мы отправились вслед за магом. Пройдя по длинным коридорам, мы вышли в часть Дома, где я никогда раньше не был. Спустившись по длинной и широкой лестнице, мы очутились в огромном подземном зале, тоже имеющем форму вытянутого ромба. Стены были высотой метров двадцать пять, а в длину ромб был более трехсот. Пол был тоже посыпан белым песком, но его слой был очень тонким. Атере обернулся и произнес, глядя на меня:

— Что ж давайте начнем вводное занятие. Это — магический полигон, предназначенный для обучения и тренировки Атар в использовании своего потенциала. В нашем Доме существует три таких полигона. Специально разработанная защита не дает даже мощнейшим заклинаниям вырваться за пределы помещения. Итак, начнем с теории. Что такое магический потенциал? Это максимальное количество маны которое может восполнить и сохранить в своем даре маг. Маги — это те существа, которые могут оперировать своим даром и создавать заклинания. Что такое мана? Это энергия, содержащаяся не только в даре, но и вокруг нас. Узлы, ритуалы, заклинания — все это требует ману. Даже обращение к Богам требует маны. Мана измеряется в эргах. Один эрг — это объем маны, необходимый для минимального наполнения и последующей активации узла Стихии, известного как «огнешар». — арир почти мгновенно создал в руке чуть горящую, полупрозрачную сферу и, обернувшись, кинул ее по направлению к центру полигона. Коснувшись пола, она громко лопнула, разметав во все стороны песок. — Мой магический потенциал равен пяти тысячам пятистам пятидесяти трем. Это не означает, что я, ежели возникнет такая необходимость, смогу создать такое же количество «огнешаров». Дар делится по наполняемости от источников вне его. К примеру, у меня Стихийный Источник Огня наполняет лишь одну шестую дара. Значит, «огнешаров» я смогу создать около восьмисот. Но это будет откровенной глупостью. Дело в том, что «огнешар» с зарядкой в один эрг — это одно из самых слабых узлов Стихий, вдобавок, его можно заряжать намного большим количеством энергии и не только снабжать блоками самонаведения, но и делать двух и, даже трех слойным, словно яйцо в яйце. Подобные заклинания у каждого мага свои и многие из них чрезвычайно эффективны. Большинство из них строится, обычно, на простейших узлах, таких как «огнешар», но делаются многослойными и перекачанными маной. Сейчас я покажу вам двухслойный «огнешар» с наполненностью каждого слоя в пятьдесят эрг Стихии Огня. — Маг прикрыл глаза и над правой ладонью, согнутой руки, возникло марево горячего воздуха. Я врубил свое маг–зрение и удивленно стал смотреть, как оранжевые тер, принадлежащие Атере, очень быстро касаются поверхности четко различимой сферы. Казалось, что «тер» состоят из какого‑то геля и, с каждым касанием, передают часть своей плоти все четче проявляющейся сфере. Сфера постепенно наливалась оранжевым светом. На ней все четче проступали покрывающие ее яркие нити каркаса. В какой‑то момент я осознал, что каркас завершен и тер моего нового учителя проникают внутрь каркаса, создавая там еще один слой, но намного проще. Завершив создание двуслойного «огнешара», Маг повернулся к нам спиной и «огнешар» сам сорвался с его руки и унесся к противоположной стороне полигона. Пока он летел, Атаре повел перед собой левой рукой, сложив пальцы в странную фигуру, и перед нами образовался выпуклый прозрачный полукруглый щит, шириной около десяти метров. В следующую секунду на расстоянии ста метров резко вспух огромный клубок огня, а спустя какое‑то мгновение его еще раз раздуло изнутри. Взрыв создал мощную ударную волну, которая подняла весь песок с дальней части полигона, но, неожиданно для меня, пройдя всего половину расстояния до нас, выдохлась — до нас долетели лишь редкие песчинки, которые были остановлены защитой. Огненное облако взрыва очень медленно, словно не желая, поднялось и погасло, расплющившись о потолок. Учитель повернулся ко мне и продолжил объяснения: — Подобные узлы применяются для пробивания или истощения защиты вражеских магов. Количество заклинаний, узлов Стихий исчисляется сотнями и подразделяются на защитные, атакующие и призыв или создание. Я буду обучать вас работе со Стихиями, а Атар Иситес будет обучать Силам. Да, мне сообщили, что у вас, Ашерас, есть элементаль Стихии Огня? Это упрощает дело. Я вам объясню, что такое элементаль. Существует две ступени созданий Стихий — духи и, собственно, элементали. Начнем с духов. Духи Стихии — обладающие определенной степенью разумности бессмертные сущности, могущие существовать только в породившей их Стихии. По одиночке — не особенно сильны и отразить их атаку и обратить в бегство сможет каждая старшая жрица, но, объединяясь в группы, могут создавать мощнейшие Стихийные воздействия: ураганы, оползни, наводнения, обширные пожары и даже пробуждать мощные извержения давно потухших вулканов. Чем больше духов Стихии объединиться — чем сильнее и быстрее воздействие. Элементали…Очень сильны. Утихомирить разбушевавшегося элементаля смогут только Высшие жрицы или Атар. Они способны существовать даже во враждебных Стихиях и Силах. За всю историю не было ни одного случая, что бы два элементаля, даже из одной Стихии, объединили свои усилия. Что может сделать элементаль? Локальные, ограниченные 1–2 тысячами шагов расстояния от него, воздействия. Но власть над своей Стихией, в этой зоне у элементаля всеобъемлюща — духи Стихии не способны противостоять элементалю. Даже очень большие их объединения способны лишь ограничить зону воздействия элементаля. Вдобавок, элементаль может, и воздействует, на граничные с его Стихией другие Стихии и, даже Силы. Есть мнение, что самые могущественные из элементалей могут быть невосприимчивы у воздействию граничных протосил. Элементали, в отличии от духов, обладают определенной разумностью сами по себе, что издревле вызывало определенные вопросы в плане участия Порядка в их сотворении. Вы должны знать, что наш Дом всегда тяготел к Стихии Огня и у нас есть множество методик обучения работе с ней и духами, элементалями, созданиями, воплощениями на ее основе. Я отдал распоряжение доставить определенные книги из библиотеки в ваши апартаменты. Попытайтесь уделить им максимум свободного времени. Это переиздания на общем языке, поэтому трудностей в осознании поданной в них информации я не вижу. Прочитайте первую главу книги «Основы плетения Стихии Огня с помощью тер», так как на следующем занятии, которое состоится через пять дней, мы будем разбирать первое и простейшее плетение «огнешар». На этом вводное занятие считаю законченным. Вас уже ожидают другие учителя. Следующее занятие пройдет тут же. До следующей встречи, Атар Ашерас. — произнес он, склонив голову.

— До следующей встречи, учитель Атере.

Атретас быстро прошел мимо меня и я, обернувшись вслед, увидел, как он коротко поприветствовал входящую на полигон Иситес. Моя сестра была одета в непростой шнурованный доспех, сделанный из черной кожи, похожей на змеиную. У куртки были красивые пуговицы–застежки, изображающие кричащие, искаженные в муках, лица. Высокий, мягкий воротник полностью закрывал шею. Серые волосы были собраны, как обычно в тугой хвост, перетянутый черными лентами, на их конце висели красивые черные бубенцы в форме знака Дома, при движении они еле слышно позвякивали, в такт шагам. Из оружия были только набедренные мечи и пара хищно изогнутых засапожников. На груди возлежала белая маска Атар, пристегнутая к кольцу на воротнике белой цепочкой. В руках сестра держала метровую прозрачную, словно сделанную из стекла, полуметровую трость. Что уж говорить, великолепный представитель нашего Дома. Лично я считаю, что когда Творец создавал мужчину и женщину, он неспроста начал с мужиков. Это же просто — на нас он оттачивал свое искусство. Недаром, его последнее творение намного красивее мужчины. Тем временем Иситес приблизилась и произнесла:

— Приветствую тебя, Ашерас, и вас жрицы.

В ответ мы неожиданно гаркнули дружным хором:

— Приветствую тебя, Иситес!

Сестра красиво сузила глаза, но, не усмотрев издевки, продолжила:

— Я буду тебя обучать обращению с Силами, но поскольку это первое занятие — я просто расскажу про каждую из них. Когда обращаешься к любой Силе — знай: даже в Свете есть Тьма, даже во Тьме есть Свет, даже в Смерти есть Жизнь, даже в Жизни есть Смерть…Обращаясь к любой Силе ты должен знать, и никогда не забывать одно — все Силы, в отличии от Стихий, разумны сами по себе. Существует мнение, что такими их создал Творец. Итак, начнем с Тьмы. Для нашего народа направленность дара в эту Силу является обычной. Минимальная наполняемость самого слабого узла любой Силы — десять эргов соответственно. Тьма наиболее хорошо смешивается со стихией Воды, но не брезгует и остальными Стихиями. Это единственная Сила, которая может это. Тьма универсальна — ей можно атаковать и защищаться, лечить и убивать, разрушать и созидать, призывать и создавать. У нее лишь один недостаток — она обладает определенной статичностью и ее плетения формируются в среднем медленнее, чем у других Сил, но насколько она статичнее — настолько и разрушительнее. В смеси со Стихией Огня образует Багровое Пламя — протосилу, лишенную всех недостатков чистой Тьмы. Багровое Пламя взяло лучшее от своих родителей: от Огня скорость, а от Тьмы — мощь. На одну ступень с ним поднялась лишь одна протосила, но мы поговорим о ней чуть позже. Дальше возьмем Смерть. Удел этой Силы — создания, воплощения. Атаковать Смертью напрямую — все равно, что арбалетом кидаться, когда у тебя болтов до демонов. Нет, не пойми меня превратно, у Смерти есть атакующие плетения, но они скорее используются от безысходности или при явном превосходстве над противником. Смерть велика и могуча… Создания на ее основе крайне выносливы и, как не глупо это звучит, смертоносны. В истории известны факты, когда могущественные некроманты, это маги использующие Смерть где нужно и где не нужно, создавали целые империи из мертвецов. Их наследие докатилось до наших времен, в виде вампиров, личей и черных рыцарей. Некроманты накладывают при жизни на себя удерживающую душу печать и после смерти превращаются в личей — оживших магов. Личи теряют всю направленность дара к другим Силам и Стихиям. Остается лишь Смерть. Но на заклятья обычный лич тратит лишь на четверть меньше обычного расхода маны Смерти. Все было бы прекрасно, но всегда есть обратная сторона монеты…Личи, если не успевают перейти на следующую ступень, со временем, теряют разум…Богиня Смерти Ахеш часто выступает в союзе с Элос, поэтому у нас в городе полно некромантов и даже личей, а Великие Дома Р`еанр`е и Сатх, соответственно Третий и Четвертый Дом, славятся своими жрицами–некромантками. — прекрасное лицо Иситес на мгновение исказило презрение. — Смерть также устойчиво смешивается с Огнем и Воздухом, образуя Ледяное Пламя и Дыханье Смерти. Причем первое и есть той протосилой, что стоит рядом с Багровым Пламенем. Смерть неплохо смешивается с Водой образуя еще одну мощную протосилу — Лед. Лед способен творить, но обладает относительно слабой способностью к разрушению. Стихия Земли просто абсорбирует Смерть. Но хватит о Смерти, поговорим о ее антагонисте — Жизни. Богиня Смерти Ахеш и Богиня Жизни Элиез сестры, что не мешает им ненавидеть друг друга, но насколько велика их ненависть, настолько и велика их любовь. Поэтому неслучайно на стыке этих двух Сил образовалась особенная протосила — Кровь. Кровь невозможно описать не увидев. Единственная протосила способная лечить. Единственная протосила, которая сама по себе, способна создавать воплощения…У нас в Доме нет и не было никого, кто смог бы ее нащупать. Есть лишь пара — другая записанных воспоминаний в архиве. Их написали те, кто сталкивался с протосилой, носящей имя Кровь. Если интересно, ознакомишься сам. Скажу лишь, что Кровь может быть твердой и жидкой и она течет во всех расах, живущих в этом мире, а значит убивать ей очень легко. Но вернемся к Силе Жизни. Ситуация с боевым применением этой Силы такова же как и со Смертью. Существует мнение, что эти Силы, Смерть–Жизнь, являются единым целым, отражением вечной пары Порядок–Хаос. Даже внешние эффекты применения боевых заклинаний этих Сил практически одинаковы. Вот только Смерть может лечить только мертвых, а Жизнь — только живых. Я вот, что тебе скажу — глупцы те, кто недооценивает Смерть или Жизнь. Последняя Сила которую мы разберем, но не последняя по мощи, это — Свет. Чрезвычайно высокая скорость срабатывания заклинаний, точечное или массовое воздействие. Свет горд и высокомерен — он плохо сливается с чем бы то ни было, кроме своего антагониста — Тьмы, образуя самую странную протосилу, которая носит имя Тень. О Тени известно еще меньше, чем о Крови. Ты вряд ли найдешь упоминания в Архиве Дома о ней. Тень крайне редка — ее могут освоить лишь перебежчики от светлых эльдаров с огромным даром к Свету и Тьме. Ты должен понимать, что таковых крайне мало среди живущих. Отец Сариехарны был таковым, но смерть от рук убийцы перечеркнула все надежды. А Сариехарна родился не таким сильным как он. Так что, в некотором роде ты, Ашерас, квартерон светлого эльдара. — Сестра грустно улыбнулась. — Есть еще две Силы, если можно их так назвать, это вечная пара — Порядок–Хаос. В полной мере этими Силами владел лишь Творец. Дар к ним есть у всех — каждый разумный имеет возможность развить дар в этой направленности. Не имеет значения, есть ли у разумного вообще дар и мана в нем. Влияние этих Сил зависит от веры в свои силы, возможности, как ни странно это звучит. Воля — вот определяющий показатель. Страх, смятение наоборот могут ослабить тех, кто оперирует этими Силами. Я скажу одно — однажды один гоблин настолько поверил в свое могущество, что на моих глазах сломал адамантовый клинок руками. Порядок — созидающая Сила. Хаос — разрушающая. На данный момент Боги и Владыки придерживаются мнения, что Творец создал Многообразие из пустоты, просто из ни–че–го появились Вселенные, Миры и Планы. Определенные способности разнообразных существ берут начало в этих двух Силах. Порядком владеют в определенной степени Боги, Хаосом — Владыки. Остальные — лишь жалкими крохами. Тут нужно упомянуть иллитидов и гномов — их «магия», если то чем они пользуются можно так назвать, берет начало из Хаоса и Порядка соответственно. — Иситес подняла стеклянную трость, которую держала в руке словно указку. Она посмотрела на нее и произнесла, вновь переведя взгляд на меня: — Это индикатор потенциала мага. Сейчас ты должен выкачать в него всю свою ману, я повторяю, всю. Индикатор изменит цвет в зависимости от того какой маной он будет наполнен. Это очень старая модель и его точность не велика. Мне пришлось ее взять — все остальные не так наглядны и менее емкие. Постарайся выкачать ману рывком, что бы не захватить ту, которая успеет восстановиться из источников. Да, забыла сказать — это может быть больно и, Ашерас, попытайся не утворить чего‑то. Отнесись к этому серьезно — в зависимости от этих результатов будет строиться твое обучение.

Взглянув на измененную, держащую меня на руках, я скомандовал:

— Опусти меня на пол.

Коснувшись ножками песка, я почувствовал его слабое движение — он затягивал след от взрыва двухслойного «огнешара». Я перешел на маг–зрение и увидел уже привычную серую энергетику пропитывающую каждую песчинку. В памяти всплыла лекция Матриарха. Неужели песок пропитан Смертью? Подняв взгляд на стеклянную указку, я распустил «тер» и воткнул сразу все в ее конец. Резко рванув в сторону, я выдернул артефакт из руки сестры, что, впрочем, она невозмутимо восприняла и начала отходить боком в сторону. Мои «тер» переплелись в толстый канат. Я нырнул в свой дар и одним движением вырвал всю сферу энергии из него, подняв ее над системой источников, и начал заталкивать ее во все туннели тер разом. Вышло неплохо и, главное, не трудно и быстро. Ну, вот и все. Когда я вынырнул из маг–зрения, манна уже вылилась в стеклянную палочку, заполнив ее. Мои «тер» были видимыми, но быстро теряли краски. Втянув их все, кроме одного, обратно, а последним обвил указку и протянул ее сестре. Иситес перехватила артефакт своим и, подойдя ко мне, села рядом на песок. Держа указку на уровне моего лица, она начала возбужденно говорить, указывая пальчиком с ухоженным ногтиком на разноцветные отрезки, деления и горящие голубым цветом цифры:

— Смотри, Ашерас, у тебя оказывается полный дар, что бывает очень редко даже у нашего Дома. О, Богиня, мы наворотим с твоим обучением такого! У тебя есть все задатки для того, что бы стать сильнейшим магом–универсалом всего нашего народа. И ты, поимей меня Ихитос, им станешь! Это тебе говорю я, Великая Жрица Дома! Смотри сам — в твоем даре около двадцати пяти тысяч эргов только маны Тьмы! Ты просто не понимаешь, какая это силища! А еще две тысячи Смерти, тысяча Жизни и четыреста Света! И Стихии есть — по тысяче Огня и Воздуха, а Воды и Земли шестьсот и пятьсот. Ха! Я, честно говоря, боялась, что твой дар составляет лишь Тьма и Огонь… Но ты смотри, полный универсал! Первый случай за последние две тысячи лет. Нужно будет еще пару тестов провести на восстановление дара и на большую точность отдельных составляющих. Но это подождет. Да и не так важно. — Иситес засунула артефакт за пояс и снова спрятала свои эмоции за безмятежной и невозмутимой маской. Лишь лихорадочный блеск глаз все еще выдавал ее настроение. — Значит так, пока сосредоточимся на изучении плетений Тьмы — все таки это основная направленность твоего дара. Потом приступим к остальным Силам. Насчет Стихий…Атере обучит тебя Огню, а остальным Стихиям — если время будет. Учись прилежно, Ашерас. От знаний магии будет зависеть в будущем твоя жизнь. Ладно, на сегодня все, иди в библиотеку, твои учителя тебя, наверное, уже заждались.

Иситес поднялась на ноги и побежала к выходу. Я заметил, что к ее одежде не пристала ни одна песчинка, а следы от ее шагов затянулись на глазах. Интересный песочек, ничего не скажешь.

Ну, сестра ничего мне не сказала из того, чего я не знал про свой дар. Разве что его размер в эргах. Ну, а все остальное более интересно.

Следующие уроки прошли довольно нудно в изучении Высокой Речи. Учителя, правда, хвалили меня, но я своими успехами был недоволен.

* * *

Матриарх держала в руках прозрачный индикатор магического потенциала и изумленно смотрела на него. На столе работал артефакт глушения. Перед ней сидели в креслах Эхаер и Иситес. На лице Эхаера было застывшее выражение удивления. Таенори подняла взгляд на них и Иситес увидела, что в ее глазах плещется отчаяние. Заметив это, Эхаер наконец‑то справился со своим лицом и «навесил» равнодушное выражение. Матриарх усталым голосом произнесла:

— Вы что, не понимаете? Если эта информация покинет Дом, на Ашераса снова начнут охоту! Или на нас! Ели он неприкосновенен, то это не значит, что мы бессмертны! О, демоны! Его ценность постоянно растет, но мы напоминаем нищего с алмазом, размером с голову, в руках. Так, слушайте! Нам нужно время, время, и еще раз время. Поэтому никого не посвящать в детали обучения магии малыша. Обучите его основным граням его дара и все! Далее пусть учится сам по книгам и методикам, а как подрастет — пусть вообще тренируется вне Дома. Нет, это тоже плохо…О! Нарушим методику обучения и будем обучать его Силам по очереди — сначала Тьма, потом Жизнь и Смерть, а Свету и Стихиям вообще вышлем обучаться к людям в Академию королевства Аласри.

— А какой протосиле начать обучать? Он же, в принципе, может выбрать любую… — Эхаер сузил глаза.

— До этого ему еще долго расти и учиться. А там — пусть сам выбирает. Выбор то у него хоть и полный, но выбирать ему мало из чего… Не Свет же ему с Тьмой мешать в Тень, в самом же деле?

* * *

Большой зал в одном из замков восточного побережья Граничной реки. В стенах залы горят желтым светом магические светильники. Возникает легкое впечатление, что света слегка не хватает для такого помещения, но ярко горящий большой камин в одной из стен залы немного исправляет это. В тенях притаились молчаливые и неподвижные охранники. Около камина расположен большой стол, заваленный едой и нераспечатанными бутылками с вином. По сухости и чистоте бокалов было видно, что из них еще не выпили ни капли.

За одним столом собралась интересная пара — человек и орк.

Человек был брюнетом средних лет, с небольшой ухоженной бородкой и усами. Его фигура вызывала странное ощущение грузности и мощи — было видно, что ее обладатель в молодости не стеснялся меча, но уже давно забросил это дело и стал просиживать много времени за столом. Его одежда была красива и настолько богата что, казалось, она усыпана драгоценностями. Впрочем, было заметно, что человек абсолютно не испытывает к ней какого бы ни было пиетета, а относится к ней как к повседневной.

Орк же мускулист и росл. Высокая увитая мышцами фигура. Чуть зеленоватая кожа, грубые черты лица, напоминающие надбровными дугами пещерного человека. Голова была не полностью выбрита — на затылке был оставлен короткий, зафиксированный кожаным ремешком хвост жестких и непокорных волос. Невзирая на большую мышечную массу, орк двигался по–кошачьи мягко, а его движения были точны и, даже, осторожны. Одет был в кожаную жилетку и такие же кожаные штаны с мягкой вставкой внутренней стороны. Глядя на его простую, аккуратную одежду можно было сказать, что он занимает не такое и высокое положение в орде. Но это впечатление моментально рассеивалось после того как взгляд падал на его оружие и амулеты, а если вы разбирались в татуировках, то один взгляд на мускулистые плечи мог показать — что перед вами один из вождей племен Степи.

В данный момент эти двое самозабвенно орали друг на друга.

— Ха–ха–ха, да каждый из нас стоит десятка этих белогривых дьяволиц, годных лишь на продолжение нашего рода! — ревел рослый орк

— То‑то всего шесть сотен темной гвардии Высоких Домов прошли частым гребнем на две недели пути вглубь степей сто лет назад. О Великий Свет, да они же потерь практически не понесли!

— Степь уже не та, что была тогда!

— Да, не та. Но, и с ними не было ни одного из Атар! Ты хоть раз видел Атар в бою? Если бы видел — этого разговора бы не было! По причине того, что ты был бы трупом! А ты знаешь, что один средненький Атар в бою равен людскому магистру? А ты видел вживую хоть одного из Высших Домов? Ты знаешь, что Атар из Высших Домов в бою убьет дракона и даже не заметит этого? — фигура внезапно успокоилась — Да что я тут распинаюсь — пытаясь объяснить орку, что копьем не убить солнце…

— Я услышал твои слова человек, но все еще думаю, что мы соберем достаточно сил, чтобы взять верх. У нас тоже закопано пара мечей — на всякий случай. — орк тоже успокоился — Белогривые сильны, но какой смысл воевать со слабаками? Да, многие погибнут — тут ты прав, но войны не бывает без потерь… А Атар… У нас уже есть кое‑что, чтоб их занять. — Орк улыбнулся, глядя в огонь — Вернувшиеся с этой войны принесут бесценную добычу и станут отцами нового поколения. Полуорки–полуэльфы… Наша ярость и бесконечная жизнь темных… Темные женщины будут рожать, пока смогут и, через пару десятков лет, мы переделим весь мир. Вы, имперцы, должны решить, с кем вы — и быстрее …Кровососы и огры с нами, и даже гномы обещали мне поддержку… Лесные не помогут Темным, даже если небо будет падать на землю, а потом — мы снесем и их.

— Гммм. Значит, ты пришел к нам последним? Кстати, а какая погода в Королевствах? Что ответили они?

— Неужели Империя стала оглядываться на Королевства? — старый орк изумленно посмотрел на человека

— Они не так просты, как ты думаешь, орк. И вполне могут попортить нам крови, когда поймут, откуда дует ветер. Чего только стоит недавняя Война за этот проклятый Крентон. Объединившись, в главном сражении они разбили три легиона и нам пришлось отказаться от дальнейшей экспансии. Более того, по условиям Брейгрумского Договора мы откатились практически на те же границы, где были пятьдесят лет назад.

— Если они так сильны в стае, значит, их нужно рассорить, — произнес орк, — или отвлечь их внимание.

Человек подошел к карте развешенной на стене и всмотревшись в нее усмехнулся :

— Я уже кое‑что придумал… Пора делать некоторые закладки на будущее. Сколько времени тебе потребуется с нашей поддержкой для объединения Степи?

— Я думаю о сроке в пять — восемь лет… — Орк смотрел в пламя и отблески языков огня в его глазах создавали жуткое впечатление.

— А Цынь?

— Что — Цинь? Мы не нападаем — они не нападают. Все просто… На всякий случай мы отойдем в глубь Степи — пусть думают, что мы готовимся к походу на них.

— Ты говоришь так, словно вся Степь уже у тебя в кулаке.

— Все уже распланировано, Рион, и первые шаги сделаны. Скоро вырастет новая трава и она будет вся моя…

Когда орк удалился Рион сел в кресло и тоже стал смотреть в пламя, иссушающее дрова. На одно мгновение показалось, что его глаза заполнила кровь, но в следующее мгновение его глаза были уже нормальными.

3. Искусство магии и своеволие.

Учеба магии меня захватила как ничто другое. Иситес оказалась хорошим учителем. А ее лекции–практики завораживали. Вдобавок, я часто посещал полигон просто так — меня учили и измененные, правда, не так хорошо как сестра, но тоже неплохо. Но если Иситес учила только Тьме, а Атере только Огню, то измененные учили всем Силам сразу. Для меня было неожиданностью узнать, что Тьма и Жизнь любят неспешность, а Смерть и Свет имеют много общего, в первую очередь скорость срабатывания атакующих заклинаний. Но если у Света их было больше пяти десятков, то у Смерти лишь пятнадцать. По моей просьбе Измененные сосредоточились на паре Смерть–Жизнь. Кстати, я дал имена измененным и они охотно на них отзывались.

— Пойми, Ашерас, скорость срабатывания — это не одно и то же, что и скорость наполнения. Срабатывание заклинаний начинается уже после наполнения его маной и задания ему цели. Вот смотри. — Керат чуть тряхнула белыми волосами с красными кончиками и, медленно, для наглядности, начала создавать своими тер паутину «слабого заживления». — Ты видишь, я наполняю плетение маной? Это и есть скорость наполнения «рисунка» заклинания. Есть минимальный и максимальный показатель для Сил и Стихий. Что такое минимальная скорость заполнения? Это скорость, ниже которой, сила, влитая в заклинание, просто будет развеиваться, утекая в окружающее пространство. Максимальная же скорость — это скорость, выше которой в узел ничего не войдет и просто распылиться в пространстве. Но мы ушли от темы. Так вот, скорость заполнения у Смерти низка, но скорость срабатывания — на уровне Света.

— Но тогда почему Смерть напрямую практически не используется в сражениях?

— Сколько атакующих заклинаний у Смерти? Пятнадцать, с максимальной накачкой в пятьсот тридцать эргов плюс десять высокоуровневых с минимальной накачкой в триста эрг. Все эти заклинания известны и имеют один большой минус — крайне медленную максимальную скорость заполнения.

— Но тогда почему же Смерть и Жизнь так высоко котируются?

— Когда атакует сильный некромант или друид, его поддерживает полторы — две сотни низкоуровневых созданий, либо десяток высокого уровня. Противнику просто некогда будет атаковать некроманта — он будет занят спасением своей шкуры от созданий. Вот тебе и время для наполнения мощных атакующих структур…Правда часто бывает, что создания сами, без поддержки призвавшего, уничтожают противника.

— И что мне делать, если я столкнусь с сильным некромантом?

— Рецепт один — самое быстрое массовое заклинание и атака. Нужно не давать ему отвлекаться от защиты. Пользуйся тем, что дала тебе Богиня. У тебя, Ашерас, шестьдесят три «тер», а значит, ты способен создавать одновременно столько же заклинаний, узлов, плетений, да частью «тер» можно просто рисовать печать призыва, создавать, поднимать своих созданий или просто использовать их в бою. Не забывай, Ашерас, у тебя есть элементаль и Богиня. А это много, очень много. Мало у кого из живущих есть столько возможностей как у тебя.

В каждом занятии было что‑то новое. Магия затягивала с головой. Все книги, что мне дали (а их было немало) я прочитал за полгода и потихоньку начал изучать древние фолианты в маленькой библиотеке, что была у меня в покоях. Книги, представленные там, были очень интересны в плане магических знаний, вот только написаны они были на Высокой Речи. Так что каждую книгу приходилось изучать со словарем, который нашелся тут же. Измененные же мне мало могли в этом помочь, временами возникало впечатление, что Предвечная и Богиня заточили их под определенные задачи, а именно боевая магия. С другими же гранями их знаний была беда. Да что говорить, они даже истории темных эльдар не знали (даже в общих чертах). Поэтому я приказал им учиться вместе со мной. Временами это было даже забавно. Вообще я ощущал к ним такое странное чувство…Как будто у меня появились сестры одногодки, нечто родное и близкое…

Наука создания заклинаний вообще была что‑то с чем‑то. Оказывается, заклинание состояло из определенных энергетических частей, соединяемых магом в единое целое. Причем, для разных Сил или Стихий использовались разные каркасы. А после — эта объёмная конструкция накачивалась энергией определенного типа. Многослойные заклинания накачивались маной в строгом порядке, иначе структура могла взорваться. Каркасы, называемые «ат» соединялись между собой как кусочки конструктора. С определенной тренировкой и опытом маг создавал конструкцию сразу всю практически мгновенно и сразу приступал к ее накачке маной. Благодаря этой системе маги делились на определенные «общие» уровни искусства. Первый уровень был начальный и назывался просто жрица или жрец. Владение им подразумевало, что маг может создавать только одно заклинание одновременно. Второй уровень назывался — эг–жрица(эг–жрец) и подразумевал одновременное создание нескольких заклинаний, но поскольку все Атар были эг–жрицами(жрецами), во всяком случае в моем Доме, а среди Атретасов эг–жриц были единицы, то это звание фактически не употреблялось.

Так же существовало деление создания заклинаний на: создание с помощью тер, мимики, жестов, слов, ритуалов. Атере говорил мне, что можно создавать заклинания даже волевым усилием — но это уже уровень Богов. Вообще, говорил он, чем больше действий произведено, тем меньше маны уйдет в окружающую среду, и соответственно расход маны тоже будет меньше. Это незаметно при создании «огнешара», но существенно при создании тварей, воплощений и мощных массовых заклинаний Сил. Именно поэтому меня после Огня начнут учить жестовой магии и ритуалистике.

Создавать заклинания было тяжело и муторно только поначалу. Разучивание каркасов выматывало меня умственно. Зато выучив эти «кирпичики» и их значение, я стал разбираться в построении заклинаний. Первое заклинание, которое я выучил было, естественно, «огнешар». Я был так рад, что кидался этим одно–эрговым заклинанием во все, что криво лежало на полигоне. Заодно выяснилось, что у меня восстановление огненной части дара много больше этого мелочного расхода. Вторым заклинанием или вернее приему меня попытался научить Атере — это был тот «огнемет», которому я научился сам. По–научному он назывался «выдох дракона» и являлся просто не замкнутым каркасом, из которого истекала чистая мана Огня. Мои огненные сгустки учитель объяснил высоким уровнем владения Огнем и элементалем, который дает мне почти полный иммунитет к чистому Огню. Но напомнил, что это не значит то, что я смогу ходить по раскаленной лаве. Наоборот, так, косвенным образом, меня могут попытаться достать вражеские маги, использующие Огонь. Брызги расплавленного камня, металла могут нанести мне сильную рану или даже убить. Что уж говорить о протосилах?

С тех пор остальные заклинания Стихии Огня учились легко и даже двух–трех слойный «огнешар» не вызвал у меня особых затруднений.

Вообще Стихия Огня отличалась особой разрушительностью и своенравностью среди своих товарок и отлично влияла на соседние Стихии — Землю и Воздух. Под присмотром учителя я, пользуясь тер, лепил расплавленный песок в большую лавовую бомбу и кидал в специальную фантомную цель на стене полигона. На вопрос, что с этим куском черного и неприглядного оникса будет дальше, учитель указал на застывшие капли раслава на полу и, нагнувшись, я увидел, как они снова распадаются на белые песчинки. Как оказалось, этот песочек был пассивным магическим образованием, созданным специально для гашения негативных последствий заклинаний на полигоне. Его отрицательной стороной было то, что он пропитывался чистой Смертью, при создании, и находиться на нем долгое время было безопасно только магам. Вдобавок, он впитывал кровь и пот и не прилипал к телу и одежде.

К сожалению, Огонь не мог наносить точечный урон. Да и применение его сильно демаскировало. Фактически все заклинания этой Стихии имели множественные побочные эффекты — световые вспышки от взрывов или постоянное свечение самого Огня, некоторые порождали ударную и звуковую волну и все очень сильно излучали тепло, доходило до того, что могли появиться массовые ожоги кожи или самовоспламенение одежды, не попавшей под непосредственное воздействие. Поэтому Огонь нужно было применять с оглядкой на своих спутников, чтобы вторичное действие заклинаний не ослепило, не оглушило, или не обожгло их. К тому же Огонь выжигал кислород в воздухе и, учитывая то, что темные эльдары, в основном, жили и воевали под землей, приходилось принимать во внимание эту особенность. Вдобавок к этому, нужно было осознавать, что часто в некоторых пещерах скапливались горючие газы и, естественно, применение этой Стихии в подобных условиях равнялось самоубийству. Другие же Стихии не обладали подобными масштабными ограничениями и были предпочтительнее Огня в бою под землей.

Я схватывал все практически на лету. Для меня это было просто — очевидно тело Атар обладало прекрасными мозгами и ясностью мысли. Да и Огонь был несложен сам по себе. Правда, когда я так высказался вслух, Атере лишь улыбнулся и высказался в том духе, что мы еще даже не касались заклинаний высоких Стихийных Кругов.

Если Атере за полгода уже обучил меня восьми формам «ат» и пятнадцати заклинаниям, то в изучении Сил все было намного труднее. Все дело в том, что у каждой Стихии было ровно сорок «ат», а у каждой Силы — уже около сотни. Причем, если у Стихий каждый «ат» был вполне самостоятельным заклинанием, которое при накачке маной активировалось, то у Сил «ат» были лишь частями заклинаний, ни на что неспособными сами по себе. Вообще «ат» были невероятно завораживающими. Стихийные представляли собой, чуть ли не хаотическое переплетение силовых жгутов и внешне выглядели странными светящимися комками непоймичего, а вот «ат» Сил были правильными объёмными прозрачными геометрическими фигурами, определяющими разные действия заклинания. Одни отвечали за поражающее действие, другие за — наведение, третьи — за накачку и заряд маны. Иситес объяснила мне, что есть маги, которые создают заклинания не разбираясь в «ат», а есть те кто знает все «ат» до единого, но не обязательно последние лучше первых. Кузнец, кующий мечи, вряд ли будет хорошим мечником, а мастеру клинка незачем особо разбираться в том, как и чем выковывают мечи.

* * *

Время летело незаметно и прошло четыре года, за которые я серьезно подрос и стал по грудь измененным. В магии я достиг серьезных успехов и уже разучил не только все «ат» Огня, но и атакующие заклинания вплоть до первого круга. Был серьезный прогресс в изучении Тьмы — мы полностью разучили все ее «ат» и приступили к построению заклинаний из ее раздела. Первые заклинания поразили своей сложностью: самое слабое заклинание Тьмы — Плеть Ужаса состояло из десяти блоков, львиная доля которых шла на формирование «рукоятки», и могло удлиняться почти бесконечно. А сфероидное заклятье, похожее внешне на «огнешар», но называвшееся «Сферой Тьмы», состояло из тридцати «ат». Хорошо, что его составные части дублировались… Иситес так же уделила много внимания защите и обучила меня пяти защитным заклинаниям из арсенала Тьмы. Мне, кстати, удалось обучиться создавать два заклинания сразу. Вообще я выучил заклинания до шестой ступени Тьмы.

Я каждый день занимался с измененными, которые обучали меня сразу атакующими заклинаниями Смерти и Жизни, не разбирая «ат» этих Сил. Так же, по моей просьбе, мои жрицы обучали меня Языку Смерти и ритуалам. Мое обучение заклинаниям у измененных напоминало армейское — они показывали заклинания, принцип его построения, но не объясняли, из чего они состоят и за что отвечает тот или иной «ат».

Матриарха и отца я за это время не видел ни разу.

Мои учителя, объединившись, устроили блиц–опрос на проверку всех усвоенных знаний, и, пройдясь по всему курсу Огня, Атере и Иситес сообщили мне, что теперь на наших занятиях будет присутствовать еще один преподаватель — эксперт в области ритуалистики и жестового раздела плетения заклинаний, который будет обучать меня параллельно. Дело было в том, что дальше шли только заклинания огромной мощи и для дополнительного управления манопотоков, накачивающих их, а также для снижения потерь, и были, собственно, созданы жесты и ритуалы. Эта новость чуть не вызвала у меня хохот — я уже знал большинство из них.

Следующий день начался необычно — мне опять приснился кошмар, чего не было уже очень давно.

Я иду по черной, дымящейся под ногами Тьмой, топи. Кажется, что если я остановлюсь, меня затянет. Передо мной абсолютно белая стена. Из ослепительной белизны внезапно выступает тело прикованной к стене Атар. Она обнажена и из‑за этого видно, что ее тело чудовищно истощено и покрыто множеством шрамов. На голове не осталось волос. Жрица медленно поднимает голову, склоненную к правому плечу, и я вижу, что ее лицо обезображено и безглазо. Она что‑то беззвучно шепчет и снова роняет бессильно голову. От скрипа своих зубов я просыпаюсь.

Начало дня я встречаю стоя возле бассейна. Я так больше и не сомкнул глаз. Время выходит. Нужно переходить к действиям… Нужно рассказать Матери о сне. Послав слугу предупредить о своем визите, мы направились к покоям Матриарха.

За почти три года ничего не поменялось. Даже стража по–моему стояла та же. Лишь Мать изменилась — стала более властной и холодной. Как обычно работал антишпионский артефакт.

Таенори говорила ровным голосом. Ее слова, словно камни, падали в окружающее пространство.

— Послушай, Ашерас, мы не сможем сейчас потянуть войну с иллитидами. Мы так и не обнаружили шпионов других Домов или Шестого Храма. А без этого атака бессмысленна. Мы только понесем лишние потери, которые еще больше ослабят наш Дом. Если хочешь, можешь с небольшим отрядом погонять гоблинов на дальних границах Дома. А насчет Эльвиаран… Боюсь, ей придется умереть вопреки воле Богини…Как это не прискорбно…

— Но Матриарх?

— Я понимаю, тебе сложно это принять, но Я возглавляю Дом И`си`тор и тебе придется выполнять мою волю.

Я попытался скрыть разочарование и опустошение за маскоподобным лицом. Но зубы предательски скрипнули. После короткой внутренней борьбы мне удалось взять над собой контроль.

— Да, Матриарх. Кого мне разрешено взять на охоту?

— Возьми с собой два арека гвардии и своего куратора — пусть тоже расслабится.

Сжав челюсти, я вышел из кабинета, не дожидаясь, пока Мать вырубит свой приборчик.

Пока я был в раздумьях, ноги сами внесли меня на полигон. На нем я увидел дожидавшегося меня Атере и рядом с ним темнокожую жрицу. Неужели? Я направился к ним.

Когда я приблизился, мой учитель и темнокожая жрица уважительно кивнули.

— Приветствую тебя, Ашерас, это — Аресре сделал слабое движение в сторону жрицы — Арихитос, Высшая Жрица. Она будет тебя учить ритуалистике и жестовой магии.

На несколько секунд я выпал из реальности. Легендарная Арихитос! Настолько необычна и красива, что получила прозвище «Черный цветок». Уже как сто лет носит звание «хешри», Высшая Жрица. Я видел ее лишь издали — обычно она медитировала в медитативке, соединив четыре песочных ромба в один. Гладкая, словно сделанная с черного фарфора, кожа, идеальное лицо, прямые белые волосы, перевитые черной лентой с вышитыми на ней символами Дома, точеная, гибкая, с идеальными пропорциями фигура и подчеркивающая все это одежда Высшей Жрицы — красива во всем.

Существует четыре ступени магического развития темных эльдар. Первая ступень носит название «вэлтэр», хотя их часто называют просто «посвященными». У них очень небольшой дар меньше пятисот эрг, а может не быть и вообще. Родившиеся с подобным даром Атретасы отдают свою жизнь служению темным Богам, становясь арирами. Далее следуют «реашт» или «жрицы». Дабы получить это звание представитель Атретаса должен знать на приличном уровне одну–две Стихии и две Силы, потенциал примерно равен от тысячи до двух тысяч эрг. Следующая ступень — самое распространенное звание среди Атретасов — «кхеарт», с Древнего — «старшая». Потенциал колеблется от двух тысяч до пяти. Атретас носящий это звание должен разбираться во всех четырех Силах, уметь противостоять Порядку–Хаосу и разбираться в Астрале. И последнее звание. Вершина развития Атретаса. «Хешри» — Высшая Жрица. Потенциал их дара больше пяти тысяч эрг. Обычно — это умудренный жизнью и бесконечными схватками разменявший пятую сотню лет Атретас. Хешри имеют колоссальный опыт сражений и боятся лишь одной вещи — не оправдать возложенную на них ответственность. Благодаря своему авторитету, Высшие Жрицы опора нашей власти среди остальных Атретасов. Уже одно то, что Арихитос, в свои неполные три сотни лет, получила это звание, говорит о многом.

Когда она заговорила, мне пришлось приложить большое усилие что бы сосредоточиться не на ее двигающихся пухлых губках, а на смысле ее слов.

— Сегодня ты приступишь к изучению заклинания Огненный Шторм. Это заклинание первого круга Стихии Огня. Состоит оно из ячеек, каждая из которых содержит десять «ат». Создание его без ритуала возможно, но создаваться оно будет вокруг заклинателя и, вдобавок, испускаться тоже будет во все стороны. Дабы ограничить сектор его применения, а так же уменьшить потери при его накачке мы будем разбирать четырехсекторный круг. Каждый из этих секторов отвечает за направление удара данного заклинания. Для управления данным заклинанием призывается дух Стихии. Он и ограничивает сектор поражения. В вашем случае его тоже нужно призывать — элементаль плохо управляет слабыми потоками и может повредить сам круг. — после этого короткого объяснения она приступила к рисованию круга и разных деталей с помощью тер. После чего, накачав знаки манной, она замерла, закрыв глаза. Спустя пару секунд перед ее лицом возник маленький огонек — очевидно дух. Жрица открыла глаза и огонек, повинуясь ее взгляду опустился на рисунок в дальней от нас части. Арихитос довольно улыбнулась и стала с помощью своих «тер» вязать нечто вроде большой крупноячеистой оранжевой сети. Завершив один прямоугольный сектор со сторонами десять на пятьдесят ячеек, она завязала его концы за знаки на круге и обернулась к нам:

— А теперь накачиваем само плетение, а знак активируем, посылая команду духу — несколько ее тер воткнулись в нарисованный знак на песке и стали накачивать оранжевую ману. — духи не являются разумными, но способны выполнять простейшие команды. Мы позже разберем сам призыв духа Стихии и ритуалы. — она обернулась и в то же мгновение заклинание сработало — сеть мгновенно рванула вперед, постоянно увеличиваясь с расстоянием: сами ячейки увеличивались, становясь размытыми. Послышалось нарастающее гудение. Удалившись на расстояние около десяти метров, заклятье задело нижними ячейками песок и в следующее мгновение воздух буквально заревел и завыл. Заклинание утратило плотную структуру и превратилось в огромную, постоянно увеличивающуюся огненную стену, вовлекающую в себя песок. Пламя быстро дошло до края полигона и буквально охватила ее, образовав на стене настоящую огненную волну, которая, впрочем, быстро погасла, оставив после себя тучу перегретого, медленно оседающего песка. Арихитос обернулась и произнесла: — Это была минимальная накачка Огненного Шторма, а предельная еще не была обнаружена. Тут нужно сказать, что пять тысяч лет назад, во время последней Войны Сил, светлые эльдары создали Огненный Шторм с накачкой в миллион эрг. Тогда орки попытались высадиться к ним на острова. От их флота ничего не осталось — выжили лишь единицы, а волна горячего пара докатилась до другого побережья. Что ж приступим к разбору управляющего круга.

Я уже хотел сказать, что я, в принципе, знаком с кругом и даже знаю большинство знаков — все таки не зря я занимаюсь с измененными, но что‑то удержало меня. Мелькнула мысль, что я могу почерпнуть что‑то новое и дополнить свои знания, да и пару козырей в рукаве хочется иметь. Вообще в моей маленькой библиотеке были только книги по Силам да немного информации по протосилам. Это то, что можно было нормально читать на упрощенном диалекте Речи Детей. Вообще одно дело прочитать, а совсем другое вникнуть, а третье — создать.

Когда занятие закончилось, я обратился к своим учителям и произнес:

— Матриарх разрешила мне отправиться на охоту за гоблинами, взяв своего куратора и два арека гвардии. Не подскажете где моя сестра?

Мои учителя удивленно перегянулись и Атере произнес:

— Я сообщу ей иии… Ашерас! Вы возьмете меня и моих солдат с собой?

— Я думаю это возможно. — я пожал плечами.

— Тогда мой отряд будет уже завтра готов и будет ожидать вас.

Вообще структура армии темных эльдаров ячеистая и похожа на соты.

Самая маленькая и неделимая единица — пятерка, на языке Древних проговаривается как «ратш». «Ратш» — основная боевая единица в армии. Эльдары, входящие в нее, десятилетиями работают вместе и после пары десятков схваток и сотен вылазок понимают друг друга без жестов или слов. Командует «ратш» самый опытный, а не самый сильный эльдар. Хотя все говорят «пятерка» в ней, с командиром, шесть воинов. Комплектация «ратш» бывает самой разнообразной — бывает, они даже состоят из одних ариров, служащих хоть одному, хоть разным Богам.

Далее идет «копье» — «арек», на Древнем. Состоит из двух «ратш». Командует этим образованием либо Старшая либо Высшая Жрица.

Выше идет крупное образование из четырех ареков — «плеть», на Древнем звучит как «еаш». В некоторых Домах определенными «еаш» командуют Атар. Считается полусотней, хоть физически в ней сорок девять солдат, магов и жриц. К сожалению, в Доме И`си`тор, как в прочем и во всех остальных Домах, нехватка Атар, поэтому на их месте находятся Атретасы из Эрстета(гвардии в гвардии), либо вообще просто Высшие жрицы. «Еаш» — многофункциональное, гибкое и мощное образование, вследствие чего распространено повсеместно.

И последнее, самое крупное и мощное войсковое соединение темных эльдар — «татретт», с Древнего — «средоточие». Состоит из девяноста восьми солдат, но считается сотней и усиливается еще отдельным отрядом узкоспециализированной поддержки — магами, целителями, Высшими жрицами либо высокоуровневыми арирами. Их количество может достигнуть полного «арека». Образуется лишь для массированной атаки, удара и последующего контроля поля боя или территории. «Татретты» создавались для противостояния боевым хирдам гномов, а позже уже использовались против всех подряд. В доме И`си`тор лишь десять «татреттов». Но даже Первый Дом, Кхитан, может похвастаться только двенадцатью сформированными «татреттами» на постоянной основе.

Так что Атере будет во главе своей маленькой армии… Если не ошибаюсь под его командованием одни ариры. Заодно и посмотрю, что они представляют в бою. Плюс я, измененные да Иситес. Серьезненько…

Вечером ко мне в покои наведалась с несколькими слугами Иситес. Она беспардонно и неожиданно ворвалась в мои покои, застав меня плавающим в бассейне в чем мать родила. Впрочем, я не смутился, да и она тоже. Отношение к голому телу у эльдар было прохладным. А может, просто за свою долгую жизнь они навидались и напробовались такого, что не всякая путана на Земле могла похвастаться? Или умело прятали свои эмоции за невозмутимой маской? Во всяком случае, Иситес невозмутимо остановилась на краю и с выражением легкого недовольства стала наблюдать за моими движениями. За сестрой сгрудились слуги, держащие в руках странные тканевые свертки. Я не спеша вышел из бассейна перед сестрой и начал вытираться поданным Хетахи, одной из моих телохранительниц, полотенцем.

— Приветствую тебя, сестра. — произнес я расчесывая и, заодно, высушивая свои белые волосы поданным артефактом, формой и применением похожим на расческу.

Немного промедлив, Иситес ответила:

— Прибыли твои доспехи и оружие, Ашерас. Примерь их. Если что не так — за ночь их подгонят.

В свертках оказался боевой костюм–гарнитур жреца. С помощью слуг я стал впервые его одевать. По мере моего облачения сестра ходила вокруг и указывала беловолосому слуге, что, по ее мнению, нужно подправить. Когда я полностью облачился в кожу и меня стянули шнуровками и ремешками, на специальные крепления стали одевать стальные части — наплечники, изображающие формой раскрытую пасть дракона, наколенники и налокотники, с тем же изображением, набедренники, наголенники. Доспех практически не снижал подвижность, но его защита сводилась к защите конечностей. В конце сестра сама развернула последний сверток, явив мне черную маску Атретаса. На немой вопрос она, нахмурившись, ответила:

— Белую маску получают только те Атар, кто достиг совершеннолетия. Знаки на маске показывают ступень владения магией или оружием, а так же положение в обществе.

Она помогла ее надеть и закрепить набором ремешков на голове. После этого на меня нацепили два набора парных изогнутых мечей и перевязь с маленькими метательными ножами. Сестра добавила:

— Тебя особо не учили мастерству оружия и основной упор делался на магию. Думалось, что учить тебя оружию будет твой отец, когда вернется из Глубин. Вообще странно, что Матриарх выпустила тебя из Дома до совершеннолетия и завершения обучения. — Обернувшись к слугам, она произнесла: — Оставьте нас. — Когда слуги удалились достаточно далеко, Иситес повернулась ко мне и повела рукой в воздухе, создавая жестом заклятье из Силы Тьмы под названием «безмолвие», я им пока не владел. Оно поглощало все звуки в определенном радиусе от места активации. У него было много недостатков и первый из них — даже не слыша звуков, слова можно было читать по губам. Сестра зашевелила губами, безмолвно произнеся:

— Это очень странно. Какова настоящая причина этой вылазки? Таенори ничего мне не сказала.

Неужели Матриарх опять играется? И что же она задумала? Я ответил ей так же, лишь шевеля губами:

— Я видел сон. Богиня мне показала вид Эльвиаран. Судя по всему, ее убьют на много раньше. Я боюсь, она умрет в течении месяца, а может даже недели. Я сказал Матери, но она не желает готовить спасательно–карательную операцию. Взамен она предложила мне «поохотиться»…

Сказать, что Иситес была удивлена, значит ничего не сказать. Ее красивые раскосые глазки чуть не вывалились из глазниц. С огромным усилием она вернула на лицо «маску» невозмутимости, но судя по ее сжатым изящным кулачкам — она был еще в шоке. Она пару другую раз глубоко вздохнула и произнесла:

— Это тяжелый удар.

— Согласен. Но, так же, ее спасение — причина моего появления в этом мире.

Иситес внезапно закрыла лицо ладонями и, впервые в этом мире, я увидел стекающие между пальцев слезы. Неожиданно для себя я обнял ее и произнес:

— Держись, сестра. Ты Великая жрица нашего Дома. Мне ты можешь показать свою слабость, но более никому. Мы что‑нибудь придумаем. На худой конец — отомстим.

Иситес успокоилась и, став на колени, умылась из бассейна. Когда она снова повернулась ко мне, она была уже в полном порядке.

— Да, брат, ты прав — не должно мне показывать слабость. А боль — она перегорит… — Сестра отвернулась и одной рукой сложила жест вызова слуг, а другой рукой развеяла заклятье. — Завтра в шесть на Первой тренировочной площадке сбор. А, чуть не забыла! — одна из слуг протянула Иситес небольшую шкатулку, открыв которую, она вытянула набор странных побрякушек. — Это боевые амулеты для тебя и жриц. Этот слуга, — она указала на старого Орин. — подгонит твой доспех. Ладно, я пойду — мне тоже нужно подготовиться. Провизии возьми дня на три, если не будет хватать — чего ни будь добудем либо вообще сразу вернемся.

* * *

В эту ночь я почти не спал. Не думал, что так буду нервничать. Поэтому встал аж в четыре часа ночи и, спустившись в кухню, сам себе сварганил завтрак. Потом с трудом облачился в свой уже подогнанный доспех и сел медитировать перед хронометром. Постепенно просыпались слуги, Граница Мрака медленно оживала. Я перебирал в уме свои умения и заклинания, немного разминал дар, выливая немного маны в свои тер. Мои жрицы, проснувшись, быстро собирались. Слуги нам дали сухпаек — тщательно упакованные в стальные футляры полоски соленого мяса, узкие фляги с водой и немного фруктов. Фрукты были представлены бхателлом. Бхателл — фиолетовый фрукт, очень напоминающий гранат. Вот только гранулы были в два — три раза больше и имели черный цвет. Особенностью его было то, что каждая гранула имела разный вкус: от жутко кислого или горького — до очень сладкого. Богат на витамины и остальную нужную и важную хрень. Про себя я называл его «жизнь». Нужно сказать, что он был очень популярен и даже шел на экспорт по причине долгого хранения и экзотичности. По этой же причине его даже брали сухпаем в походы. Сок, который из него отжимали, был довольно мерзким на вкус, но очень полезным и пили его только раненые, беременные или во время высоких нагрузок. Часто сок бхателла добавляли в воду, которую употребляли ежедневно солдаты. Вода от подобной присадки практически не портилась и хорошо уталяла жажду. Растение, которое давало бхателл, росло на отходах, не переносило свет и очень любило теплые места с застоявшимся воздухом. Из‑за этой особенности сады находились намного ниже примерного горизонта проживания темных эльдар. Вообще каждый Великий Дом был практически полностью автономен, а значит, имел свои сады, поля, где выращивались бхателл, грибы и разнообразные животные с моллюсками для внутреннего потребления. Даже деньги и то каждый Великий Дом чеканил сам, правда, придерживаясь специальных, принятых Высоким Советом Домов, требований — веса и четкого состава монет. Здесь нужно сказать, что золотая монета весила чуть больше пятнадцати грамм, а по составу в монете не должно было быть меньше девяноста девяти частей золота из ста.

Все это носилось у меня в голове, пока мы ожидали остальных членов вылазки, поскольку пришли почти на полчаса раньше. Сухпаек, вместе с небольшой аптечкой и небольшим набором инструментов по уходу за оружием помещались в небольшой плоский ранец с внутренними ребрами жесткости, который удобно сидел на спине и крепился к туловищу системой ремешков, похожую на альпинистскую. Сейчас мой ранец был закинут за спину и пристегнут к пояснице. От нечего делать я опять сел медитировать.

Но вот и Атере во главе своего отряда. Глядя на его ариров я неожиданно понял, что мой учитель умудрился собрать в него представителей всех Пяти Храмов — была даже пара практически обнаженных, если не считать сапог и пары тканевых ленточек, намекающих на наличие одежды, женщин–ариров Акрио. Вообще ариров некоторых богов я видел впервые — вот отдельная пятерка ариров Криаты, от их командира, безмолвно взирающего на меня из‑под глубокого капюшона, веет холодом, а вот весело гомонящая неоднородная толпа ариров Ихитоса и Реа. От идущей в одиночестве фигуры с улыбающимся лицом веет чем‑то родным — очевидно, арир Эхаялин. Жуткий и опасный тип. Я хотел было познакомиться с ним, но, перехватив его взгляд, передумал. Мда уж. И нафига Атере собрал этих пауков и скорпионов в одну стаю? Они ж на поле боя наверняка неуправляемы…Тем временем Учитель, построив эту разномастную толпу, начал перекличку, в разгар которой явилась Иситес с двумя старшими жрицами.

Атере подошел ко мне и тихо произнес:

— Представься и представь своих жриц.

Я вздохнул и подошел ближе:

— Мое имя Ашерас. Я сын Таенори, нашего Матриарха. Сзади меня стоят измененные Богиней Великие жрицы Атар. Как вы видите, они похожи и, фактически, являются моими дочерьми. Хоть официально они пока не имеют имен, они у них уже есть. Их имена связаны с цветом их волос. Красная — Керат. Синяя — Хетахи. Фиолетовая — Ашри. Черная — Таши. Нашей основной задачей будет охота на гоблинов и иже с ними. Время похода три–четыре дня. — Я позволил себе улыбку. — На время похода я являюсь лишь формальным командиром. Более высокий приоритет команд естественно у моей старшей сестры, — Я повел левой рукой, указывая на нее, не сводя взгляд с ариров: — Иситес. По всем вопросам обращаться к ней или к своему непосредственному командиру Атере. — Я повел рукой в его сторону.

Мне показалось или в глазах ариров я увидел смесь удивления и уважения?

Иситес одобрительно хмыкнула и тут же начала звонко лаять команды.

— Еще раз проверить снаряжение! Ничего не забыли? — Ариры позволили себе улыбнуться. — Тогда выдвигаемся к порталу!

И мы двинулись за Иситес к выходу во двор. Из двора мы спустились по узкой лестнице на пять уровней и, пройдя мимо замершего полного «арека» Атретасов–стражей, оказались на узком мостике в огромной сферической комнате. В центре ее висел круглый диск с множеством знаков на Древнем. Некоторые из знаков светились голубым светом. Над диском висело невероятно яркая бело–голубая сфера, заливающая всю комнату нестерпимым светом. Не выдержав, я закрылся рукой и отвернулся. Мой взгляд упал на стоящего рядом арира — он стоял в маске и спокойно смотрел в центр. Повинуясь озарению, я тоже натянул маску и удивленно отметил, что свет уже не был таким резким. Заморгав, я попытался убрать слепые пятна, летающие в глазах. Не добившись успеха, я раздраженно сплел малое излечение и наплавил его на лицо. Зрение восстановилось тут же. Мне послышался короткий смешок Иситес.

— Идем. — произнесла она. Когда мы прошли по узкому каменному мостику, сестра произнесла: — Это портал Древних. Управлять им просто, как и всеми остальными их творениями. Смотри, — Иситес указала своей рукой на знаки Древних — из этих знаков мы составляем название конечного пункта прибытия. В нашем случае — Иэстрет, Крайний Форт Глубинной Стражи. Но, сначала, погасим предыдущие. Воздействуем на знаки своими «тер», перекачивая в них немного манны Тьмы. Вот так. Видишь, они из черных стали светиться голубым светом, как предыдущие. Значит, подобный пункт существует. Еще раз проверяем. Все, как и должно быть…

— А почему этим порталом не могут воспользоваться наши враги?

— Он пропускает только тех, кто прошел обряд инициации в нашем Доме. Соответственно перемещаться можно только внутри нашего Дома. Таких порталов в нашем Доме двенадцать. — Иситес повернулась к арирам: — Давайте быстрее, портал активен! Вперед! — Повинуясь ее команде, ариры стали один за одним шагать в светящуюся сферу. После того как в портал шагнул Атере, сестра повернулась ко мне. — А теперь ваша очередь. Как выйдешь — не останавливайся, а сделай еще несколько шагов. Иначе тебя собьют с ног.

Мои жрицы стали шагать в яркую сферу, исчезая в ней. Я вдохнул воздух, задержал дыхание и шагнул вслед. Мгновение тьмы и я уже на другой стороне. Делаю шаг, другой к ожидающим меня арирам и жрицам. Сзади раздается тихий хлопок и раздается голос сестры:

— Ну вот и все.

Иситес обходит меня и, возглавив наш отряд, направляется к выходу. Мы проходим мимо замерших стражей и поднимаемся по узкой лестнице, оказываясь в большой пещере, до свода которой было лишь немногим больше пятидесяти метров. Сам потолок был покрыт зарослями ярко светящегося голубоватым светом мха. Не обращая на замершего в восхищении меня, сестра ведет наш отряд к дальней стене. Лающая звонкая команда и Атретасы снова построены. Сестра отдает отрывистые команды на Языке Смерти:

— Атере, распорядись насчет еды для хисн. Остальные — берите хисн и одевайте на них сбрую. — Иситес поворачивается ко мне и говорит на Речи Детей. — Тебя же не обучали Языку Смерти…ммм…Что же делать?

— Сестра, уж выучить этот простенький диалект для меня не было такой уж проблемой. Я уже как год изучил его. — В ответ на немой вопрос сестры, я заговорил на на Языке Смерти. — Мои учителя стоят позади меня.

Иситес, сощурив свои прекрасные глазки, испытывающе смотрит на меня:

— А знаки?

— Тоже, сестра. Это было даже проще.

— Что ж, это снимет большинство вопросов. Идите к хиснам. Тебя учили езде на них?

— Нет, сестра. Только теория, к сожалению.

— В первый раз будет тяжело, но быстро привыкнешь и, даже, будешь получать удовольствие. Атар ты или кто? — Сестра рассмеялась и сделала знак подойти стоящему в отдалении беловолосому Атретасу.

Я, в сопровождении измененных, направился в сторону, куда удалился наш отряд. Зайдя за угол, мы оказались в царстве больших черных кошек.

Хисны. Как много скрыто в этом слове для темного эльдар. Есть множество поговорок про них. Носится с ним, как хисна со своим котенком. Силен, как хисна. Гибок, как хисна. Смертоносен, как хисна. Предан, как хисна… Разумные пантеры. Грациозны, бесшумны. Самец весит около девятисот килограмм, самки около семисот. Когти длиной около восьмидесяти сантиметров. Со взбешенной хисной, один на один, может справится только старшая жрица либо мастер оружия, полностью экипированный. Раскрытая лапа накрывает всю грудную клетку темного эльдар. Дабы не повреждать клыки и когти в бою, на них одевают специальные насадки. Невзирая на то, что хисны не очень выносливы, при поддержке магией и зельями на поле боя наездник на хисне может творить чудеса.

Хисна — это единственное существо, к которому темный эльдар может испытывать почти дружеские чувства. Нередко, в случае смерти своей хисны, представитель нашего народа падает в глубокий омут отчаяния и хандры. И правда, глядя, как вечно мрачные ариры Криаты сюсюкают с черными, как сама Тьма, и еще слепыми, недавно родившимися котятами, можно подумать, что это, как ни парадоксально это звучит, один из немногих лучиков света в темных душах этого народа. Существует легенда, что хисны пришли в этот мир вместе с Орин. Есть мнение, что хисны могли бы легко создать свою цивилизацию, но уж очень они ленивы. По этой же причине они не разговаривают. При поддержке магией хисна может жить до ста лет, но не желает. При наступлении глубокой старости хисна покидает общество и отправляется на свою последнюю охоту в Глубину. Этот день становится по–настоящему черным для общины хисн, как ни глупо это звучит для существ, вся жизнь которых проходит почти в кромешной Тьме…

Все это пронеслось у меня в голове, когда я смотрел на обычное для окружающих, но необычное для меня, действо — эльдары готовят хисн к вылазке.

Тело хисн при беге работает как пружина. Из‑за этого, седла, в обычном понимании, не используются для фиксации и удобства всадников хисн — они натирают спины большх кошек. Для того же, что б закрепить всадника на хисне используется система ремней очень отдаленно похожая на земной кошачий ошейник. Благодаря различным ремешкам и магическим крепежам, а так же удобным ухватам, всадница хорошо пристегнута к пантере. Эта система достаточно эффективна, что бы всадник не мог сорваться с хисны даже при передвижении по вертикальным плоскостям. Однако, благодаря тому, что при создании крепежа использовалась магия, в результате чего тот становился слабым артефактом, наездник мог легко и быстро соскочить и запрыгнуть обратно.

Поскольку у меня и моих жриц своих хисн не было мы просто стояли, глядя на это интересное действо. Но долго это не продолжалось — рядом, словно из ниоткуда, возник Атере и, не говоря ни слова, поманил нас в глубь пещеры. Пройдя за ним, мы обнаружили настоящее лежбище лениво смотрящих на нас хисн. Аккуратно переступая через валяющиеся в беспорядке хвосты и лапы, Атере вывел нас в свободный от всего пятачок в центре лежбища. Глядя на большого самца, лениво лежащего на самом видном месте, он произнес на Древнем:

— Приветствую тебя, Мисс! Это наши молодые правители, о которых столько говорят. Мы, как ты знаешь, собираемся погонять гоблинов. Им нужны хисны.

Мисс дернул ухом и поднял голову не открывая глаз. Казалось, он даже в таком положении дремлет. Вожак медленно открыл глаза и с явным интересом осмотрел нас. Среди других хисн пошла волна оживления. Хисны зевали во всю пасть и потягивались. Некоторые даже вставали, что бы нас лучше рассмотреть. Словно решив что‑то для себя, Мисс и еще четверо крупных самцов встали и, буквально переливаясь мощными мышцами, пошли к нам. Вожак подошел ко мне и, понюхав воздух, сел передо мной. Жуть‑то какая! Он же почти в два с половиной раза меня выше! Радужка его глаз была пронзительно алого цвета. Глухо рыкнув на меня, он пошел к выходу. Похоже, не я тут выбираю. Остальные хисны тоже сделали свой выбор. Вздохнув, я пошел за Миссом.

Атере засмеялся:

— Ну вот и хорошо.

Нам помогли надеть систему ремней и крепеж на хисн. Потом мы пристегнули четыре фуляра с сушеным мясом и емкость с водой для хисн. После чего мы залезли на пантер и пристегнулись. Иситес критично осмотрела подготовку каждого и, довольно хмыкнув, отдала приказ на выдвижение.

Атере ехал рядом с нами, объясняя все, что видел мой глаз.

Что такое крепость в толще горных пород? Это искусственная полость, или пещера, расположенная в узловом пересечении туннелей. Все туннели, по которым можно обойти крепость — завалены, обрушены, а подходы к ним заминированы ловушками и сигналками до такой степени, что чаще легче уничтожить саму крепость, чем пробиться мимо нее. Всегда оставляется пара или один туннель, который проходит крепость насквозь. Ну — это логично. Хотя бывают и исключения — специальные карманы, секреты. Попасть в них можно только через портал. Задача Атретасов, сидящих там: вылезти в тылу противника и нанести удар по вражеским магам, жрицам, военачальникам, обычно располагающимся за спинами тяжелой пехоты. Они осознают, что в случае преждевременного обнаружения позавидуют мертвым, но в случае если их задача будет выполнена, они имеют большие шансы отсидеться в защите до полного уничтожения вражеской армии. Как они там, в этих карманах дышат? Специальные виды мха, растений или плетений обогащают воздух кислородом.

За объяснениями я не заметил, как мы покинули большую пещеру–крепость и углубились в тоннели.

4. Неожиданность и заговор.

Наш отряд, благодаря хиснам, быстро двигался куда‑то вглубь. На стенах часто встречались заросли слабо светящегося мха. Но даже когда его не было, я даже очень неплохо видел окружающих, а тоннель просматривался где‑то на сорок–пятьдесят метров. Когда мы уже серьезно удалились от Крайнего Форта, наш отряда разделился — отделился один из двух «ареков» ариров и, дополнившись двумя старшими жрицами которые были с Иситес, отправился в дальнюю разведку. С нами осталось два «ратш» — полная пятерка ариров Криаты и сводная пятерка из пары ариров Акрио и тройки ариров Реа. Дополнял их арир Эхаялин, который постоянно держал в руках большую, будто стеклянную сферу, со светящимися зеленоватыми точками внутри. Как мне пояснил Атере — это был своего рода радар: зеленые точки — это члены нашего отряда, если появляются красные — это чужие, а значит, враги. Дальность такого радара около трех километров, но чем дальше — тем меньше точность информации.

Хисны быстро несли нас в глубину. Встречались карманы, темные пасти ответвлений и даже глубокие провалы. Внезапно выскочив на побережье небольшой подземной речки, мы чуть отдохнули и, дав перекусить кусок сушеного мяса хиснам, снова тронулись в путь.

На ночлег мы остановились под дальней стеной большой пещеры с известняковыми зубами сталагмитов. В эту ночь мне не удалось нормально поспать — как‑то было тревожно и большую часть ночи я провел в разминке–медитации. Впрочем, не я один плохо спал — все ариры не занятые в карауле ночью ворочались, а пара ариров Акрио даже устроила лесбийские игрища, больше похожие на рестлинг. Но на них почти никто не обращал внимания — очевидно, это было в порядке вещей. Поняв, что поспать не удастся все занимались разными делами: кто‑то медитировал, кто‑то молился, кто‑то тихо полировал доспехи и проверял амулеты, а Иситес вместе с ариром Эхаялин, неотрывно и не мигая, уставились в сферу радара. Измененные же последовали моему примеру — тоже став медитировать, разминая свой дар.

Тревога постоянно нарастала. Напряжение достигло такой степени, что я не смог более медитировать и стал собираться. Покормив Мисса, я пристегнулся к его спине и замер. Ариры, косясь на меня, тоже быстро собрались и замерли, практически не дыша. Нервничая, я стал накачивать свои тер маной. Прикрыв глаза, я покрутил головой, пытась определить направление и мне это удалось. Иситес с ариром оторвала взгляд от сферы и посмотрела на меня. Я показал знаками направление, в сторону того прохода, куда мы должны были направится дальше. Измененные жрицы быстро создали «Облако Тьмы» — мощное маскирующее заклинание, скрывающее не только нас от чужого взгляда, но и поглощающее лишние звуки. Иситес быстро собралась и тоже пристегнулась к своей хисне. Все замерли. Прошло пять, десять минут… В первое мгновение я думал, что мне лишь показалось движение. Но вот — еще одно и еще. И я уже пытаюсь рассмотреть в деталях низкую лопоухую фигуру, крадущуюся по тоннелю. Гоблин. Но почему один? Иситес делает знак «ожидание». Аааа. Понятно. Это типа их разведки…Ну–ну…Смертничек…Прежде чем фигура гоблина скрывается в тьме, появляется еще группа из десятка этих существ. Что это? Авангард или все еще разведка? Я смотрю на Иситес — все еще «ожидание». Гм. Проходит еще пара минут и, наконец, появляется целая толпа, сотни две, не меньше, гоблинов. Одеты в лохмотья. Вооружены — не лучше: какие‑то короткие копья с наконечниками из дрянного железа. Редко у кого есть плохонький лук. Позади толпы идет пара гоблинов, выгодно отличающихся от простых воинов — шаман и вождь. За ними глухо топает почти пятиметровая фигура с дубиной на плече — тролль. Иситес дает знак «готовность» — я крепко прижимаюсь к Миссу. «Атака».

Одним огромным прыжком хисны срываются с места и обрушиваются на гоблинов и тролля. Шаман лишь в последнее мгновение поворачивает голову и смотрит на нас расширяющимися от ужаса глазами. В следующее мгновение его сносит хисна одного из ариров. Начинается бойня — гоблины от ужаса практически не думают о сопротивлении. Жалкие твари. Мисс сметает их ударами лап по нескольку штук за раз. Моя задача сводится лишь к тому, чтоб плотней прижаться к его спине, но все равно мотает во все стороны страшно. Внезапно все заканчивается. «Арек» разведки, не дожидаясь приказа, рванул за авангардом гоблинов, настигнув их менее чем через минуту. До нас донеслось лишь пара далеких вскриков. Разведка тут же вернулась. Никто из наших даже не был ранен. Ариры соскакивают с хисн и начинают с фанатичностью выискивать на раненых и оглушенных. Находя подобных, они тут же оттаскивали свою добычу в сторону и начинали жутковатые ритуалы. Особенно свирепствовали ариры Акрио и Криаты. Надо сказать, что вырезанием сердец и снятием кожи дело там не ограничивалось, а жизнь в хлипких телах поддерживалась магически. От жутких криков их жертв меня передергивало.

Но что было самое плохое — ощущение напряжения не исчезло. Мисс стоит рядом с местом бойни, с вялым интересом глядя на жертвоприношения ариров. Я же смотрю на разорванные тела. Что‑то не так…Взгляд цепляется за изломанное тело вождя. Ощупывая его взглядом, я обращаю внимание на полоску кожи на его шее. Я врубаю магическое зрение. Это же… Я ору на Языке Смерти:

— Рабский ошейник!

Все ариры бросают свои занятия и приближаются к телу вождя. Один из них наклоняется и в наступившей тишине звучит его голос:

— Кхитан…

Арир Эхаялин бросается к своей сумке и достает радар — он полон красных точек.

— Это была приманка! Они нас окружили!

Я смотрю на сестру. Она лишь неверяще уставилась в сферу.

— Сколько времени, до того как они к нам подойдут?

— Идут не спеша…Минут пять от силы… — Отвечает арир.

Трупы есть. Некоторые жертвы еще живы. Зря Кхитан все это мне предоставили. Поворачиваюсь к своим жрицам:

— Два ритуала — Призыв Предвечной Тьмы и Пятиконечная Звезда Поднятия и Трансформаци. Быстрее! Чертите своими тер! — Поворачиваюсь к арирам — Стягивайте все трупы в центр Звезды, а живых гоблинов на острия! Шевелитесь! — Приближаюсь к сестре и резко хлопаю перед ее лицом в ладоши. Она вздрагивает и смотрит на меня. — Приди в себя! Ты нужна мне!

— Но там целый «татретт» Кхитана!

— Ха! Зря они дали мне эти пять минут! Надо было наносить удар сразу же! А теперь уже поздно! Мы с тобой должны вызвать Воплощение Тьмы! Соберись уже!

Сестра, кивнув, быстро пошла мне за спину.

Спрыгнув с Мисса, я вызвал свою птичку–элементаля. «Ты нужна мне» — и щедро полил ее маной Огня. Птица проявилась передо мной, вися в воздухе раскрыв крылья. Я перелил в нее всю свою ману Огня. Птица…Настоящий феникс…Элементаль вырос до трех метров в высоту и вопросительно «курлыкнул». Я указал на тот зев пещеры, откуда мы пришли — «Как только они покажутся — вложи в выдох все, что сможешь.»

Я отвернулся от него и посмотрел на ариров Криаты. Ха! Тут я не нужен. От горы трупов уже тянулись змеи–щуальца, состоящие из плоти и крови, к отчаянно визжащим пяти жертвам. Интересно, выйдет из этой гадости хоть один Мертвый Голем?

Повернувшись в другую сторону, я направился к сложной печати, которую заканчивали рисовать измененные жрицы. Сестра уже заняла один из двух кругов внутри, противоположных друг другу. Бросив взгляд по сторонам, я отметил лихорадочную подготовку ариров. Каждый из них готовился к битве: ариры Криаты завершали создание Голема, арир Эхаялин разминался с длинной косой, группа ариров Реа исполняли сложные па, с тускло светящимися полумесяцами в руках, ариры Акрио вообще обнажились и густо намазывали свои гибкие тела кровью гоблинов, а по мускулистым телам ариров Ихитоса, раздетым по пояс, пробегали волны изменений, которые были отнюдь не безболезненными — их лица временами искажались от еле сдерживаемого крика. Построение последних возглавлял Атере.

Хисны были расседланы и без сбруи. Сейчас они будут драться отдельно от нас. Одна из старших жриц заканчивала поить их каким‑то зельем из бутылочки. Под ногами у нее валялось несколько уже пустых пузырьков. Другая жрица приводила в боеготовность свою составную плеть.

Я сделал шаг в грубо нарисованную печать и воткнул свои тер в выдавленные на камне три символа и три знака Древних. Сестра проделала то же самое.

— Начинаем. — бросила она — Не забудь — в каждый знак по тысяче маны Тьмы. Это защита! Ты накачиваешь — я взываю. Согласен?

— Да!

Я плюхнул не жалея Силы в печать. А сестра заговорила на Древнем:

— Взываю к тебе, Предвечная! Окажи помощь в битве! Ослепи наших врагов! Но оставь нас зрячими! Уязви противников, но защити союзников!

Секунду ничего не происходило. Целую секунду я думал, что Тьма не ответит, но из центра печати вдруг ударила тугая струя черного мрака, который заполнил всю пещеру. Внутри этого облака мир утратил цвета и наполнился всеми оттенками серого. Казалось, нас обвевает тугой ветер. Ариры радостно за жестикулировали, глядя на нас. Печать выгорела и исчезла. Сестра сложила жест — «Получилось.» Я обернулся. Феникс недовольно курлыкнул. Жуткое создание Смерти, собранное из слепленных между собой трупов гоблинов сделало первый шаг за границу тухнущей пятиконечной звезды. Мы готовы.

Я не успел сделать и двух шагов от печати, как Феникс глубоко и громко вдохнул, сразу после этого вылив тугую ревущую струю пламени в темный зев пещеры. Через мгновение до нас донеслись крики заживо сгорающих врагов. Из другого прохода вывалилась целая волна наездников на хиснах. Однако было такое впечатление, словно они движутся в толще воды. Настолько их движения были медленными. Первыми удар по ним нанесли ариры Реа, бросив в них свои полумесяцы. Их воздействие на плотный строй всадников был ужасен — полумесяцы рассекали их вместе с доспехами и хиснами как воздух. А потом в эту свалку разрубленных тел ворвались, бешено визжа, ариры Акрио. За ними, смеясь, влетели ариы Ихитоса и разверзся Ад. Сколько я не пытался впоследствии восстановить целостную причинно–следственную связь в воспоминаниях — мне не удалось. Остальные так же сильно путались в воспоминаниях…Вот, бегущая следом за хиснами, пехота поднимает на глефы–копья двух замешкавшихся чудовищ, только недавно бывших арирами Ихитоса, но в их строй врывается пара черных смертоносных молний — обнаженные ариры Акрио рвут чужих солдат голыми руками. Вот, я ввязываюсь в магическое противостояние Атар — мы, в шестером, легко убиваем восьмерых. Моя сфера Тьмы пробивает жалкий щит и разрывается внутри, оставляя от их Атар лишь пустые доспехи. С другой стороны туннеля Феникса развоплощают — но он лишь возвращается ко мне, вглубь моего дара. Полный «арек» Высших Жриц без труда вминает Мертвого Голема в пол, да так, что только ошметки и брызги летят во все стороны. Этим же ударом они задевают одного из наших ариров Криаты. Я создаю Плеть Ужаса и, перекачав ее маной наношу удар по вражеским жрицам. Они выставляют щит, но мое заклятье его практически не замечает и рассекает пополам двоих из них. Сзади вспухает взрыв и меня бросает на оставшихся. Я не долетаю до них самую малость, но мне это и не нужно — я хватаю всех оставшихся жриц своими тер и вывалив в них всю свою ману, начинаю их душить. Когда они теряют сознание, я стягиваю их в кучу и лезу в рукопашную — магов у врага больше не осталось. Стоит жуткая какофония — кричат раненные эльдары и хисны, ревет «Выдох Дракона» — одна из измененных жриц гоняется за какой‑то шустрой тенью, рычат в пылу боя сражающиеся хисны. Сестра поднимает на копье чужого арира Ихитоса — тот, невзирая на всю чудовищность своего положения, насаживает себя на древко все глубже и глубже, пытаясь хоть таким образом добраться до своего убийцы перед смертью.

Я прихожу в себя стоящим перед телом лежащей на полу моей жрицы. У нее нет руки, она без сознания, но жива. Я влепляю в нее Великое Исцеление и ору во весь голос на Языке Смерти:

— Раненых не добивать! — только после этой фразы я понимаю, что мы победили и, удостоверившись, что все услышали, добавил: — У меня на них планы… Всю энергию на оказание помощи! Если нечем лечить — прижигайте раны чем есть! Накладывайте жгуты! Пленных связывать или сломать руки и ноги! В первую очередь — наши ариры! Потом чужие жрицы! И только в последнюю очередь рядовых солдат! Кому нужна помощь в лечении срочно кричите мне — у меня почти полный резерв Жизни! Чужих хисн попытайтесь не добивать — вдруг они согласятся перейти к нам! Как только закончите — раздевайте и обыскивайте пленных и раненых! Проверяйте рты на предмет игл и яда! Если не уверены — лучше выбить зуб, чем потерять ценного пленника! Хисны, помогите найти притворяющихся мертвыми! Чего встали! Вперед, вперед, вперед! Двигайтесь!

* * *

С помощью радара пара ариров Акрио отловила всех беглецов и в данный момент насиловала какого‑то молодого Атретаса. Орал он так, как будто его пытают. Хотя, зная ариров этой Богини, думаю так оно и есть. Во всяком случае, я слышал, как ломаются его кости. Эти ариры не давали ему умереть и поддерживали свою игрушку лечением на грани. Мое терпение не выдерживает и я ору на них:

— О. Боги и Бездна! Делайте это чуть дальше или поставьте «безмолвие»!

— Ха! Они должны знать, что бывает с теми, кто убегает! — следует ответ.

«Они» были обнажены, свалены в кучу, и, с ужасом в глазах, смотрели на разворачивающееся перед ними действо. Многие могли лишь немного двигаться. Я одумался отменить свой приказ, лишь когда половину пленных изломали до состояния амебы. В пленниках у меня было шестнадцать мужчин и двадцать одна женщина с разными ранами. Вздрогнув, от очередного крика, я отвернулся и продолжил лечить сестру, пребывающую в бессознательном состоянии, и свою раненую жрицу, которая пришла в себя и сейчас с преданностью собаки пожирала меня глазами.

Потери были большими — четверо ариров мертвы и все, кроме меня, получили ранения различной степени тяжести. Но, учитывая то, что мы наголову разбили усиленный «татретт» — наши потери были смехотворны, а добыча — сказочна.

«Татретт» Кхитана хотел, очевидно, взять нас голыми руками да прямо в плен. Поэтому в вещах мы обнаружили много ошейников из сырого тераста — материала поглощающего ману. Если такой одеть на мага он не сможет колдовать и вообще как‑то восстанавливать дар. Так же были рулоны со специальным шелком, который, если им обмотать пленного, погружал пленника в подобие летаргического сна. Что ж, они думали остригут, а их самих остригли… Сзади раздался очередной визг–крик.

— Если он умрет, займете его место! — как‑то это пошловато прозвучало…

— Так мы его убиваем? — тут же озвался голосок одной из ариров.

- …На алтаре! — выкрутился я.

— Нууу… — Недовольно завыли они хором. Вот стервы! Если б не незаменимость ариров Акрио на поле боя или в диверсионной вылазке…

О чем это я? А! Каждый такой ошейник стоит очень дорого — все хотят иметь в пленниках Атар и делать с нами что душе угодно… Сейчас, все эти найденные ошейники уже были одеты на пленников и можно было приступать к их исцелению и спеленованию…Сзади снова раздался вскрик и довольный смех двух ариров.

Очевидно, от этого всего шума, Иситес застонала и пришла в себя.

— Мы победили? — произнесла она.

— Да, сестра. Мы не просто победили — мы полностью разбили усиленный «татретт»!

Я помог сестре сесть. Она с интересом и ликованием оглянулась вокруг. Впрочем, когда ее взгляд упал на действо за моей спиной, это выражение на ее лице сменилось на брезгливость. Она поспешила подняться и отвернуться, чтоб не видеть этого мерзкого зрелища за моей спиной.

— Атере жив? — ее голос дрогнул.

— Да. Но очень слаб — умудрился насадится на копье. Кстати, ты видела свои волосы? Они стали белыми…

— Наконец‑то! — Иситес начала крутиться вокруг себя, восторженно глядя на свои волосы. А потом создала большой и яркий «огнешар» и большую водяную линзу, в качестве зеркала, и стала уже крутиться перед ней.

— Призыв Предвечной, в серьезной ситуации, дал тебе это. Если ты себя хорошо чувствуешь — нам нужно поговорить.

— Что‑то серьезное?

— Естественно.

Иситес развеяла заклинания и мы отошли к дальней стене пещеры. Не удовлетворившись расстоянием до ариров и пленных, сестра добавила немного Тьмы в воздух размыв наши силуэты, после чего добавила «безмолвие». И только после всего этого произнесла:

— Ты хочешь поговорить о сложившейся ситуации?

— Да! Эта ловушка была расставлена на нас! Ты понимаешь? На всех нас!

— Ты думаешь, нас уже записали в расход?

— Я уверен.

— Не думаю, что это Таенори. Ты не знаешь — она беременна. Девяносто пять из ста, что родится девочка — будущая Великая Жрица Атар. Отец ребенка Сариехарна, так что она будет твоей полной сестрой. Естественно, Таенори не желает войны в данный момент. Но если бы она хотела нас убить — мы бы мало что сумели противопоставить…

— Да ну? А что тогда произошло сейчас? Ты все еще уверена в моей Матери? Не напоминает ли это загребание грязи чужими руками?

Иситес опустила глаза.

— Я не знаю…

Я выдохнул через стиснутые зубы.

— Вы думаете на шпиона? Правильно? А если шпион кто‑то из взрослых Атар? Арисна, Арештар, Эхаер или даже мой отец? А может сам Матриарх? — я зашипел — Кто стал во главе Дома после поражения? Кому выгодна смерть Эльвиаран и Аэриснитари? Подумай своей головой — она у тебя не для того, что бы маску носить!

— Да как ты смеешь мне указывать и подозревать Таенори! — Иситес даже зарычала мне в лицо.

— Смею! Ты забываешь кто я и зачем я здесссь! — Я зашипел в ответ.

Иситес немного успокоилась и заходила туда–сюда передо мной, как тигр в клетке.

— И что ты предлагаешь?

— Я собираюсь отбить Эльвиаран. Когда мы ее вытащим, ведь она будет Матриархом?

— Да, но с чем ты собрался идти в налет? Нам просто негде взять сил на него… Да и Эльвиаран могла за столько лет пыток тронуться разумом!

— У нас нет выхода! Что произойдет, когда мы вернемся и в Доме узнают, что мы уничтожили «татретт» Кхитана?

— Да ты что, забыл? Подобный план уже хотел претворить в реальность Эхаер, но ничего не вышло! — Иситес перешла на крик.

— Я думаю, нужно максимально ограничить круг посвященных… Не говорить ни о чем Матери. Ты понимаешь? Никому из старших Атар! Мы соберем отряд вроде бы для охоты на гоблинов и пещерных троллей, а как отойдем от Дома — возьмем курс на город иллитидов Ишакши. Подумай взвешенно, кому из влиятельных командиров Атретасов можно доверять?

Сестра задумалась и спустя долгую минуту неуверенно произнесла:

— Даже не знаю…Нам нужно искать среди Эрстет, а из них только твои учителя безупречны и даже неподкупны…Даже моя дочь в последнее время отдалилась от меня. — сестра уже успокоилась и задумчиво рассматривала свою правую ладонь.

— Значит Арихитос и Аресре… Сколько у нас будет всего воинов?

— Ну у Аресре — с учетом потерь — двадцать ариров, а под командованием Арихитос — четыре Высшие жрицы и сорок четыре Старших. Да и у меня есть личная «еаш», не особо сильная, но верная… В целом у нас наберется полный «татретт». Но это будут одни из самых боеспособных частей внутри Дома. Поэтому по силе «татретт» получится очень мощным. Большая подготовка и сила только у внешних элитных 'татреттов' Глубинной Стражи и личной 'еаш' Матриарха, состоящей из одних Высших жриц…

— Что ж…Хоть что‑то…Что толку мечтать о большем. Кстати, у нас получится вдвое больше сил, чем было у Эхаера.

— Но даже с твоими четырьмя жрицами у нас маловато Атар для атаки столицы иллитидов Ишакши… Мы точно столкнемся с несколькими десятками древних иллити…

— Это действительно проблема… Я думаю над ее решением. — Я оглянулся на пленных Атретасов.

— Для противостояния объединению иллити нужно что‑то мощное… Боюсь, даже наших сборных сил не хватит. Может, стоит всетаки подключить Эхаера?

— Сомневаюсь… Сильно сомневаюсь. Лучше перебдеть, чем недобдеть… Против иллити мы напрямую призовем Предвечную на поле боя. Надеюсь, этого хватит. Плюс элементаль и неожиданность нападения. В худшем случае, когда они расчухаются, нам придется отходить из их города.

— Кстати, а ты знаешь, где точно Эльвиаран?

— Богиня укажет…Если нет — делать там нам будет нечего. Разве что пограбить да пожечь…Гммм… или рабов освободить–захватить…

— Что будем делать по возвращению в Дом?

— Сделаем вид, что ничего особенного не произошло.

-??? Ты что, совсем ополоумел??? Тебя Богиня дибилом случайно забабахала? Иль заклинанием каким приложило? Пропавший «татретт» Первого Дома будут искать! Это тебе не жалкая пятерка какие пропадают каждые два года! О, Богиня! Да в последний раз полный «татретт» Кхитан потеряли восемьдесят лет назад во время падения нашего Дома! И я уверена, что место побоища найдут в течении двух–трех дней!

— Значит, через два дня мы должны снова выступить из Дома!

— Хммм. Проклятье.

— В походе выспишься. — улыбнулся я.

— Как же, как же…Ага–ага…Выспишься тут…Меня больше волнует разговор с Арихитос. Поддержит ли она нас?

— Дааа… Без ее элитного 'еаша' будет сложно…

— Мягко сказано… — Иситес хмыкнула. — Нужно просветить насчет наших планов ариров Атере. Им можно доверять. Его Ариры никогда не были болтливы.

— Я боюсь, что тебе все равно придется за ними присматривать.

На этом наш разговор завершился. Иситес разрушила свои заклинания и пошла пружинным шагом внушать своим старшим жрицам, а я направился к приподнявшемуся на руке и напряженно смотрящему на меня Атере.

Не спеша приблизившись к нему, я остановился и стал смотреть на то, как сестра объясняет возникшую ситуацию своим Старшим Жрицам. Судя по их напряженным лицам, возникшая ситуёвина была для них как снег на голову. Я решил пока ничего не начинать говорить, пока Старшие Жрицы не вникнут в то, что им скажет сестра.

Судя по напряженным лицам жриц, новости им не понравились. Иситес повернулась ко мне и сделала знак «все в порядке». Я ответил: — «Присматривайте за пленными». Повернулся к арирам. Многие из них побросали свои дела и сейчас собрались возле своего командира. Даже ариры Акрио бросили мучить свою игрушку и отволокли ее к остальным пленным. Я посмотрел в их глаза, но не увидел в них страха. Был лишь интерес. Ну что ж.

— Как вы знаете, мы только что разбили полый «татретт» Первого Дома Кхитан. Вы должны понимать, что вероятность столкнуться с ним в зоне ответственности нашего Дома чрезвычайно мала и возможна только в случае полномасштабной войны. Мы, фактически, находимся в одном переходе от Иэстрета, Крайнего Форта. Уже само присутствие этого «татретта» в данной зоне можно назвать поводом к войне. Но каждый из вас должен понимать, что наш Дом сейчас не может потянуть войну. Поэтому, я прошу каждого из вас молчать о том, что мы только что совершили. К сожалению, это не все. Я осознаю, что пропажа «татретта» не пройдет незамеченной и это место будет найдено в ближайшем времени. Но это время крайне необходимо и сейчас вы поймете почему. Для тех, кто не знает — я являюсь Перерожденным. Причиной моего появления в этом мире является вызволение из пыточной иллитидов предыдущего Матриарха — Эхаялин. К сожалению, времени оказалось намного меньше, чем было сказано. Эхаялин скоро умрет. Я это знаю по причине своей связи с Богиней. Поэтому мы с сестрой собираем все доступные силы, сохранившие верность нашему Дому и нашей Богине, и через два дня мы выступаем в поход на Ишакши. Как многие из вас знают, Эхаер уже пытался сделать это, но потерпел неудачу. Я с Иситес считаю, что не обошлось без предательства одного из Атар. Хоть мы и не знаем точно, есть повод усомниться даже в Матриархе. Вы все занимаете не последние места в иерархии своих Храмов и должны понимать, что хоть одно слово, брошенное за эти два дня на сторону, и нас, возле Ишакши, буде ждать теплая встреча, а возможно мы даже не сможем выйти и Дома. Если кто‑то из вас не знает, количество и масштабность покушений на меня превысило все мыслимые пределы. Сегодняшняя битва вполне возможно является еще одной попыткой убрать меня. Так что делайте выводы, каким способом попытаются меня убрать враги в следующий раз. Будьте предельно осторожны эти два дня. Вы понимаете? Всего одно слово на сторону и — я буду мертв, а каждый из вас — будет в пыточной дожидаться палача и завидовать погибшим сегодня. Насчет пленных… Я буду просить Богиню и Предвечную изменить их в Атар. Вот почему так дорог каждый из них. — посмотрев в глаза ариров Акрио, я добавил: — Измененные Богиней теряют индивидуальность, поэтому если кто‑то желает занять место пленника на алтаре такой ценой — прошу… Ради этого пленников можно и не убивать. — я повел рукой в их сторону. Скользнув взглядом по арирам, замечаю, как в их глазах мелькнуло разочарование, сменившись диким восторгом и радостью. Странно. Не ожидал. Вроде бы никогда не был умелым оратором… — Впрочем, если хотите, я могу попросить Богиню сохранить вам вашу индивидуальность, но сильно не рассчитывайте на это. Следующее. Нам необходима проработанная легенда для оправдания потерь. И всего остального. Подумайте, что нужно сделать для привлечения наименьшего внимания. Мне нужен доступ к большому накопителю. Атере, есть ли в Иэстрет большой накопитель?

— Да, Атар! Вы и Иситес легко получите к нему доступ.

— Какова его емкость?

— Пять миллионов эрг, Ашерас.

Блин, этого мало. Но не тащить же тридцать семь тел в Границу Мрака, прямо перед взглядом Матриарха?

— Обычно он заполнен?

— Да, Ашерас.

А потяну ли я столько изменений? Я вздохнул. Куда я денусь с подводной лодки. Я заглянул вглубь черного облака и позвал:

— «Предвечная?»

— «Выкручивайся сам! Мне что за тобой и в туалете воду смывать? Я и так в тебя много вложила.»

Я опять вздохнул.

— «Ну хоть информационная помощь?»

— «Посмотрим.» — последовал ответ.

* * *

Лэа смотрела на низенького беловолосого Атар в черной маске и чувствовала внутри себя невероятный щемящий восторг. Это было невероятно! Рядом с ним чувствовалось присутствие Богини постоянно. От разлитой вокруг мощи даже ауры ариров временами подергивала рябь. Чего только стоит недавняя битва? Разбить полный, усиленный шестеркой Атар Кхитан, «татретт»! Потеряв всего четверых! От осознания этого, Лэа бросала жадные взгляды на пленников, вздрагивающих от этого, как от удара плетью. Молодой паренек, с которым они с сестрой недавно игрались, от ужаса не сводил с нее глаз. Лэа даже обещающе облизнулась ему, от чего тот потерял сознание. Слабак! Прям не воин, а посвященная во время ритуала принятия в ариры Акрио. Сила Верховной Богини! О, как Лэа хотела снова ощутить ее присутствие вокруг себя! Как хотелось снова ощутить эту мощь! Рвать на куски противников и видеть отчаяние и обреченность в их глазах! Переглянувшись с сестрой, Лэа поняла и без слов, что та испытывает те же чувства. Следующая битва будет еще кровавее! Они снова будут вместе сеять хаос и Волю Темных Богов в рядах противника… Лэа вернулась мысленно к тому, что сказал Перерожденный, перебирая в памяти его слова, она снова все взвешивала. Перебрасываясь взглядами с другими арирами, она не почувствовала их поддержки. Слабаки! Их воли не достаточно для принятия нужного решения… Атар Ашерас сказал, что они потеряют индивидуальность? Ну и что из этого? Воля Богини — все! И если придется пожертвовать такой малостью как память и внешность, они будут первые в очереди! Ведь правда Сэа, сестра моя?

* * *

Мы промучались еще часа два, исцеляя своих и подлечивая пленных. Дело было в том, что нельзя было оставлять открытыми раны — в пещерах запах крови долго не исчезал. После чего еще час заматывали в синий, расшитый знаком Кхитан, напоминающим волнистый багровый язычок огня, шелк моих пленных. Все это время шли настоящие дебаты на тему — что делать с присоединившимся десятком сильно потрепанных хисн и огромной горой вещей, доспехов, одежды, оружия, и разнообразных зелий? Высказывались самые разные предложения: от — хисн прирезать, а вещи бросить в расселину (ариры Криаты), и до — смотаться в столицу и продать все по–быстрому (ариры Реа). Поразмыслив, мы с сестрой решили вещи тянуть в Иэстрет, а десяток захваченных хисн, вместе с ареком разведки где‑нибудь недалеко спрятать. Ведь после изменения, новоиспеченных Атар нужно будет во что‑то одеть и как‑то вооружить… Мисс уверил меня кивком, в ответ на мой вопрос, что в форте–крепости легко найдется три десятка хисн, чтоб посадить новых всадников.

Ну, а по легенде — мы натолкнулись на большое формирование гоблинов. Часть из них захватили в плен, а половину нашего отряда послали следить за ними. На шелк наложили сложную систему заклинаний иллюзии и рассеивания внимания. К концу этой однообразной процедуры у меня возникло ощущение, что если меня даже поднять посреди ночи и потребовать наложить эти заклинания, я сделаю это без запинки и ошибок. Потом еще долгое время пытались замаскировать следы битвы — иногда даже пара лишних часов играет большую роль. Конечно, оплавленный вход в пещеру с одной стороны, с вплавленными в стены остатками плоти и доспехов никуда не деть. Поэтому, пришлось накладывать мощное заклятье «сокрытия видимого». Но это могло помочь только против простых разведчиков — серьезные маги, уровня Старшей Жрицы, легко увидят отличие в окружающем магическом фоне. Вдобавок, арир Эхаялин, помолившись, наложил печать страха, которая должна была отпугивать всех существ, попавших в зону ее влияния. В общем — сделали, что могли и, нагрузив хисн до зубов, отправились обратно в Иэстрет.

Время, время… Я почти физически чувствовал, как оно убегает сквозь пальцы… Удерживая своими «тер» три свертка с телами, я пытался хоть приблизительно распланировать свое будущее. Получалось откровенно плохо… Ну повезло мне — Эльвиаран отбита, что дальше? С ней на руках прибываю обратно в Дом. И? А если меня встретит Кхитан или вообще все пять Домов и Шесть Храмов? Что тогда? Отступать? Куда? На поверхность? Достанут и там. Хммм… Какой‑то выход должен быть. Что там говориться про иллитидов? Окружены рабами, могут искривлять пространство… И ведь не спросишь у Арисны или Эхаера. Но есть Атере… Вроде бы, он провел половину жизни сражаясь с ними…

Чтобы ускорить передвижение мы серьезно уполовинили запасы зелий. И, с трудом сориентировавшись в лабиринте, нашли одну из тупиковых галерей, куда и пристроили трофейных хисн и гору оружия и припасов. Оставив с ними потрепанный арек разведки и старших жриц (хоть за кем‑то не нужно будет следить по прибытии на место), мы, будучи загруженными лишь пленными, вступили в Иэстрет. На наше счастье, внутри самой пещеры–форта было как обычно пустынно. Здесь мы, переглянувшись с сестрой, расстались — она побежала к порталу, а я вместе с арирами и своими жрицами, быстро расседлав хисн, понесли замотанных пленников к накопителю.

Накопитель охранялся двумя постами стражи. Каждый из которых состоял из полного арека Атретасов, возглавляемых Старшими жрицами. Если бы их возглавляла Высшая жрица — могли бы быть проблемы. А так — стажи лишь вытягивались в струнку при нашем приближении, а Старшие Жрицы лишь просили поднять маски.

Главное разочарование поджидало меня внутри — накопитель был заполнен лишь на половину. Это было ясно с одного взгляда на его мутно–серый цвет. Он был еще и в объёме раза в четыре меньше того, что остался в Границе Мрака… Что толку топать ногами? Интересно, а какие будут потери на его зарядку? Наверняка огромные. Дотронувшись своим разумом до знаний о ритуале, я на несколько секунд выпал из реальности. Как же сложно‑то будет! А как это все делала Богиня и Предвечная? Хотя, как я понял, для этих сущностей законы обойти — раз плюнуть… Впрочем, сам ритуал можно отнести по сложности к самым мощным. Как это называется? Ах да… Высшие Анналы… Да уж, ритуал по праву займет одно из первых мест по сложности и минимальной накачке… Но я никогда не выдам его тайны — чересчур уж огромную силу он даст любому Дому. А так и до взаимного уничтожения недалеко. Оглянувшись на сгрудившихся сзади ариров и своих жриц, держащих замотанные фигуры пленников, я начал раздавать указания:

— Пятиконечная Звезда Удержания Силы, с центром в этом накопителе. По одному телу в острия. После чего замкните острия, так чтобы получился ромб. Как уложите все выйдите. Не должно вам видеть то, что тут будет. Не давайте пройти внутрь чужим. Вопросы?

Вопросов не было — ну и отлично. Я проследил, что б все было сделано так, как нужно и выпроводил их в коридор.

Начнем. Я накачал свои тер Тьмой и стал выписывать знаки Древних. Поверх этой Звезды прорисовал еще одну. А все это заключил в пятиугольник. Места в этом помещении едва хватило. Проверив все линии, я стал строить настоящую объёмную пятиугольную пирамиду из «ат». Она была большой и заключила вовнутрь себя накопитель. Ну и ну…Больше пяти тысяч «ат» в одной структуре…Я всегда знал, что создавать намного труднее чем рушить, но не до такой же степени! Одна ошибка — и этого форта больше не будет… Проверяемся. Вроде бы все в порядке. Теперь надо наполнить эту фигуру маной Тьмы из накопителя. Так, эти будут отличаться от предыдущих четырех. Лица лишь чуть изменяться, волосы я сделаю им… золотистыми? Да, будет неплохо! А вот по росту подравняем. Дар будет стандартно усилен в сторону Тьмы. Ну, вроде все. Я прислушался к себе — Тьма молчит. Да, эти тоже станут моими дочерьми. Я же с именами задолбаюсь! Хммм, значит полностью не затираем воспоминания. Где же блок, отвечающий за воспоминания? Вот он! А это что? Слепок души?! Так вот откуда воспоминания берутся! Уровни затирания памяти… Поднимем на один… Вот этот «ат» и вот этот… Ну, Богиня. Помоги… Ну что ж, я активирую сначала печать, а потом, резко вдохнув и выдохнув, подхожу к пирамиде и касаюсь раскрытой ладонью черно–матовой плоскости. Активация системы «ат», которую язык не поворачивается назвать «заклятие», происходит сама в этот же самый момент.

Долгие секунды ничего не происходит — Тьма, как обычно, долго раскачивается. А потом абсолютно черная пирамида резко сплющивается, теряя геометрическую правильность, и растягивается в пять щупалец, которые начинают втягиваются в лежащие замотанные тела. Мою ладонь тоже протыкает насквозь маленькое черный щуп. Пару секунд он извивается и втягивается обратно. Сразу после этого огромные щупальца, извиваясь червями, втягиваются в лежащие тела и ритуал завершается.

Внутри меня невероятная пустота. Сил нет даже стоять. Покачнувшись, я шлепаюсь на задницу. А потом на спину, больно бухнувшись головой о камень. Боль от удара прогоняет было возникшую сонливость. Ну что ж — вроде бы получилось. Мой дар быстро восстанавливается. Первыми же крохами маны Жизни я накладываю на себя легкое заклинание 'восстановление'. Тут же становится легче. Я поднимаюсь и зову измененных. Вваливаются же сюда все. Ага–ага. Фиг, что вы увидите, ариры. В энергетическом плане тут все вылизано и истощено так, что видно только то, что что‑то было. Будь здесь кто‑то по–могущественнее… Я командую Таши, одной из своих охранниц:

— «Излечение» на меня.

Она кивает и набрасывает на меня, развернувшееся путиной, заклинание. Как хорошо… Иду к ближайшему телу и начинаю его разматывать. Жрицы мне помогают. Ну, вот и все. Я смотрю на свое творение — молодой белокожий Атар с чуть золотистыми волосами. Получилось! Я дотрагиваюсь до его лица. Мое лицо само собой растягивается в улыбку. Атар открывает глаза и смотрит на меня. В его глазах мелькает удивленное и озадаченное выражение. Прежде всего, я задаю вопрос:

— Как тебя зовут?

Секундное замешательство.

— Ахетос.

— Из какого Дома.

— И`си`тор…?

— Да, ты из Дома И`си`тор! Запомни это! Если тебе скажут, что ты из другого Дома — не верь! Они пытаются смутить твой разум.

— Я понял.

Я повернулся к арирам и увидел их изумленные лица. Дав им секунду на то, что б они пришли в себя, я скомандовал:

— Раздобудьте одежду, хотя бы на первое время. Шевелитесь! У нас не так много времени.

Не дожидаясь реакции на свои слова, я отправился будить остальных.

В этой партии оказался один жрец и четыре жрицы. Но что особенно порадовало — они были вполне самостоятельны, сильно отличались внешне друг от друга и знали свои имена. На этом их отличия в знаниях о себе и возможностях от четырех жриц моей охраны, созданных Предвечной, заканчивались. По–быстрому разобравшись с ними, я скомандовал всем своим Атар:

— Начинайте заряжать накопитель.

И сам тоже сел позу лотоса и, воткнув свои «тер» в кристалл, стал проталкивать в него энергию.

Сейчас, работая с малым накопителем, я осознал всю разницу между ним и накопителем в Границе Мрака. Это был кошмар — примерно четверть всей энергии, вытекавшей из наших тер, растворялась в воздухе.

За пять часов мы, вдесятером, накачали лишь миллион. Плюнув на все, я тут же изменил еще двух, вместо звезды нарисовав узкий ромб. В следующий раз мы уже набрали столько же чуть быстрее. Еще один ритуал — еще два жреца. Улучив момент, я одел новых измененных. Еще один ритуал. Время набора миллиона эрг сократилось до четырех часов. Ритуал. Три с половиной часа. Я дремлю вовремя накачки маной накопителя. Это просто какой‑то кошмар, а не накопитель! Медитируя, я уже придумал название новым Атар. Золотая Стража. Звучит. Мне нравится. На последних семи пленниках я собираюсь изменить настройки и сварить нечто совсем другое. Еще ритуал. Я уже делаю его почти на автомате. Самую малость больше трех часов, еще один ритуал и — первые сутки закончатся.

Сплошная череда ритуалов. К исходу восемнадцатого часа вторых суток было изменено ровно тридцать пленников. На оставшихся я решил изменить настройки ритуала. И, приказав зарядить накопитель под завязку, задремал. Проснувшись ровно через два с половиной часа, я смотрел на уложенных семерых пленников и раздумывал о том, что хотел изменить. Маны Тьмы это будет забирать на треть больше, зато дар к Силе Тьмы будет сильнее моего почти на треть. Рост их будет выше на полголовы Золотых. Лицо будет более узкое. Более короткие ушки. А глаза сделать с сапфирно–голубой радужкой и с нормальным белком. Волосы же будут традиционно белыми.

Глядя как пятеро жриц и двое жрецов приходят в себя, я со вздохом констатировал, что это мои лучшие творения, во всяком случае — внешне… Я вписался в двое суток. Скоро, через пару часов, прибудет Иситес и можно будет выступать. Я прикрыл глаза и даже вздумал вздремнуть, но мне не дали нырнуть в спасительную тьму сна. Один из жрецов Золотой Стражи дотронулся до меня, возвращая меня в реальность:

— Атар Ашерас, двое ариров хотят получить аудиенцию у вас.

О, Богиня! Что еще?

— Впускай…

Пересилив себя, я повернулся к выходу. В комнату входили те самые двое ариров Акрио. Чего хоть им надо?

— Да. — вяло произнес я.

— Мы согласны! — произнесли они хором.

— На что? — не понял я.

— На ритуал! — хором ответили они.

У меня дернулся глаз. А впрочем… Почему нет? Время еще есть. Даже такая малость может дать нам преимущество. Я хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

— Снова накачиваем накопитель!

Я не успел подключиться, как заметил, что накопитель стал стремительно чернеть. Что ж, моя помощь не требуется. Я повернулся к арирам и произнес:

— Кем хотите стать? Ими — я указал на Золотых — или ими? — я указал на синеглазых.

— Синеглазыми! — опять хором ответ.

— Я могу сделать вам почти любую внешность. — расщедрился я. Отчего бы?

— Алые глаза и волосы цвета «аеоэа»! — у меня задергался глаз. «Аеоэа» — это черно–черно–красный на языке Древних. Цвет запекшейся крови. Психованные. Фиг с вами — хозяин барин. Меня от их разглядывания отвлек голос синеглазого жреца:

— Накопитель заполнен, Атар Ашерас.

— Ааааа… — только и смог сказать я. И улыбнулся — ну я щас отчебучу! Быстро нарисовал уже опробованный узкий ромб и сказал, указывая на него арирам: — Ложитесь!

Повторять не пришлось. Ну, я и крутнул настройки на максимум, а память вообще не затирал. Проследил только за тем, чтоб отпечаток души наложился на них сильнее. Ну, древний ксерокс, не подведи. И ткнул в антрацитово–черный монолит пирамиды ладонью.

Мне было даже боязно смотреть на них. Но я себя пересилил и подошел к крайней. Они зашевелились и, одновременно сели. Потом взглянули друг на друга, вскочили и стали рассматривать с восторгом друг друга, что‑то быстро щебеча и щупая руки–ноги–грудь. Ну как дети ей богу… Я вздохнул и обернулся к своим Атар:

— Заполните накопитель на половину, все знаки на полу сотрите. Впустите потом сюда ариров, и заверните обратно в шелк Золотых Стражей.

Зашедшие через полчаса в помещение ариры с изумлением и восхищением рассматривали Золотых и Синеглазых, а, особенно, смотрели на пару Алых. Я, кстати, наконец‑то узнал их имена — Сэа и Лэа. Они были сестрами–близнецами, что было невероятной редкостью у темных эльдар. Но если раньше их похожесть не так бросалась в глаза — все таки прошедшие два века их жизни по–разному отложились на них — то теперь они снова стали похожи как две алые капли воды. А их магическая мощь потрясала. У них колосилось больше полутора сотен «тер». Эхх… Если б у меня была такая мощь… Может можно переделать ритуал под себя? Ага. А кому ты доверишь секрет ритуала? Измененным? Черт его знает что из этого выйдет… Типа — сын дочери… Лучше не рисковать… Во всяком случае пока… Да и дальше тоже…Двух сверхмагов уже клепанул… Мощь — это еще не все. Теперь нужно овладеть всеми заклинаниями Силы Тьмы, а в перспективе и всеми Стихиями и Силами. Универсал я или не универсал? Эхаер, хоть и в два с половиной раза меня слабее, но раскатает меня в тонкий блин, если я не смогу подобраться в ближний бой… Полторы сотни «тер» захотел… Хочу быть божеством… Что‑то меня понесло…

— Собирайтесь! Если Иситес не прибудет через полтора часа — уходим без них! Я подремаю. Если что — разбудите…

Устроившись на полу, я почти мгновенно заснул.

* * *

Я проснулся от голоса того же синеглазого жреца:

— Владыка Ашерас, проснитесь.

С трудом разлепив глаз, я поднял взгляд на него и произнес вялым голосом:

— Что‑то произошло?

— Прибыла Великая Жрица Иситес и с ней много Атретасов и хисн.

— Где она?

— Она ожидает вас.

Я с трудом принял вертикальное положение, обратив внимание на то, что кто‑то подложил под меня кусок темной ткани.

— Приглашай ее. — Жрец повернулся и сделал кому‑то жест «впустить» на Языке Смерти. — Подожди. Золотая Стража упакована?

— Да, Владыка Ашерас.

— Мы собраны? Сколько я спал?

— Около пятидесяти минут. Приготовления завершаются.

— Быстрее. Через десять–пятнадцать минут мы должны уже выходить.

Рядом раздался голос Иситес:

— Приветствую тебя, брат. Я сумела собрать всех, о ком я говорила.

Я, обратив на себя слабое «лечение», повернулся на звук, обнаружив свою сестру в сопровождении Арихиос. Когда мой взгляд коснулся последней, она низко поклонилась и произнесла:

— Арихитос прибыла по вашему зову, Атар Ашерас!

— Отлично! Выступаем как можно быстрее. Я выступаю самое позднее через пятнадцать минут

— Мы будем готовы. — тут же ответили они.

Не взирая на «лечение», я с трудом встал. Ну я и придумал — вздремнуть на полу в доспехе и маске… Впрочем, мое состояние быстро приходило в норму. Рядом тут же появились мои четыре первые жрицы. Почувствовав голод, я обернулся к стоящей слева, судя по красным волосам, Керат, и попросил достать мне еды. Стражи, у комнаты с накопителем, вытянулись в нерушимые статуи, когда я проходил мимо них. Во дворе, по–быстрому перекусив сушеным мясом и запив глотком воды, мне оставалось лишь смотреть на упорядочивающуюся суету вокруг. Один из синеглазых подвел ко мне Мисса и я, неожиданно с трудом, залез на него. Но вот все стало завершаться. Посмотрев на сидящую в ожидании на хисне Иситес, я кивнул. Она тут же начала «лаять» короткие команды, распределяя очередность следования. И мы начали быстро выдвигаться из освещенного желтоватым светом Иэстрета во тьму пещер. За нами следовало еще два десятка хисн в сбруе, но без всадников. Вместе с перешедшими на нашу строну десятью хиснами они будут нести мою Золотую Стражу.

Рядом со мной образовалась сестра и, когда я перевел свой взгляд на нее, спросила, выразительно бросив взгляд на семерых синеглазых Атар:

— Я вижу Богиня ответила! Все получилось, как ты хотел?

— Даже больше. — я кивнул на двух сестер. — Посмотри на них внимательно…

Иситес сощурила свои глазки и уставилась на этих двух Ариров. Спустя пару секунд я увидел занимательное зрелище ее расширяющихся глаз. Я тоже видел то, на что она смотрела. В аурах этих двоих была настолько сильна доля Тьмы, что мана этой Силы создавала настоящий еле видимый шлейф, который тянулся за ними, быстро истаивая в воздухе как водяной пар пустыне. Как бы не переборщил я тогда… Когда я смотрел на их шевелящиеся «тер», у меня возникало ощущение чего‑то нереального.

— Кошмар. — прожестикулировала сестра и указала на тридцать замотанных тел. — А эти — такие же?

— Нет–нет. Сама увидишь. Не хочу портить сюрприз…

Наконец‑то мы прибыли. Обменявшись условными знаками с ожидавшими нас арирами, мы приблизились к нашему схрону. Я, убедившись, что все в порядке, отдал команду синеглазым распаковывать Золотую Стражу. За прошедшие два дня оставшиеся здесь ариры и хисны вылечились и отдохнули. Все они смотрели с радостью на прибывших жриц из Дома, и с изумлением и надеждой — на синеглазых, которые сразу по прибытии стали одеваться в полный доспех Атар Кхитана.

Сестра с Арихитос с удивлением и интересом смотрели на разворачивающееся действо — появляющихся из шелкового кокона жриц и жрецов Золотой Стражи. Как только они просыпались, то сразу стали рыться в огромной горе наших трофеев, подбирая себе одежду, доспехи и оружие. Я приблизился к Иситес и произнес:

— Тридцать преданных мне Атар. Я их назвал Золотой Стражей — по цвету их волос. Их средний дар равен любой из моих четверых измененных. Атар с синими глазами — сильнее меня на треть, а Сэа и Лэа — почти в три раза. Основа усиления у них всех — Источник Тьмы. Богиня сделала щедрый подарок и ожидает полной отдачи на поле боя. — Пусть так и думают. Я желаю свободы, а не сидения безвылазно в Границе Мрака. Я вроде бы не должен был наследить. Скольжу взглядом по Арихитос. — Сестра, Арихитос! Вы еще не объясняли своим нашу цель?

— Нет, брат. — Иситес чуть склонила голову.

Я посмотрел на копающихся в горе доспехов синеглазых и Золотую Стражу.

— Это надолго…Что ж собирайте своих — пора указать на нашу цель.

Пара лающих команд и я смог увидеть плоды вековой муштры — Атретасы безмолвно построились в две почти равные группы и замерли безмолвными статуями. У меня возникло даже ощущение, что они не дышат.

Я повернулся к Иситес и спросил знаками:

— Мне говорить?

Сестра кивнула и сложила левой рукой знак:

— Да.

Ну что ж. Я пару секунд собирался с мыслями и заговорил на Речи Детей:

— Мое имя Ашерас. Да будет вам известно, что я являюсь Перерожденным. Я появился в этом мире для единственной цели — возрождение Дома И`си`тор! Для этого необходимо спасти предыдущего Матриарха — Эльвиаран. Это воля Богини! Как вы знаете, она содержится у иллитидов. Но Богиня послала мне видение, что она скоро умрет — эти твари и не думали пытать ее тысячу лет! Кто‑то из вас слышал, что Эхаер уже пытался вытащить ее, но потерпел поражение. Из анализа этого возникло предположение, что в нашем Доме есть шпионы других Высоких Домов. Вы так же должны знать, что недавно на меня было совершено еще одно покушение, намного более масштабное, чем предыдущие! На территории, подконтрольной Дому И`си`тор, я с арирами Атере натолкнулся на усиленный «татретт» Дома Кхитан! Мы полностью разбили его при поддержке Предвечной! — По рядам жриц и жрецов прошла волна оживления. Атретасы быстро обменивались знаками, обсуждая новость. — Не ушел никто! Каждый из вас должен понимать, что для того, чтоб это нападение стало возможным, необходима поддержка в самых верхах нашего Дома. В связи с этим, мы решили не дожидаться ответного шага наших врагов и уходить в набег на иллитидов. Мы с сестрой собрали всех вас — тех кто еще сохранил верность нашему Дому. Знайте! Богиня дала мне четыре десятка Атар! Этой силы будет достаточно для удара по этим жалким и отвратительным тварям! Не забудьте про маски и фильтрующие плетения — будет вонять паленым, уж я вам это обещаю! — Я звонко рассмеялся — Мы покажем этим тварям, что даже здесь, в Верхнем Мире, возможен Ад! — И чего меня заклинило под конец? Да и речь какая‑то сбивчивая…Не иначе усталость. Все‑таки спал я в последнее время короткими урывками…Трое напряженных суток сплошных испытаний. То ли еще будет.

После моей вдохновенной речи я увидел в глазах, спрятанных в прорезях черных масок, решимость и даже радость.

Иситес, сделав шаг вперед, произнесла:

— Через час выступаем. Попытайтесь подремать — другой возможности в ближайшие дни может и не быть.

После ее слов Атретасы стали медленно рассасываться в разные стороны.

— Я тоже посплю. — произнес я.

— Да–да, конечно.

Я направился к лежбищу хисн. Не без труда опознав Мисса, я подстелил рядом тонкое шелковое одеяло и, сняв маску, положил голову на его огромную мягкую черную лапу. В сон я провалился мгновенно.

* * *

Таенори сидела в своем кабинете и занималась бумажной работой, когда перед ее столом появилась Орин и, терпеливо дождавшись, пока Матриарх обратит на нее свое внимание, произнесла, склонив голову:

— Мой Матриарх, на аудиенцию просится Высшая Жрица Элтруун, Командующая Иэстрета, Крайнего Форта Глубинной Стражи.

Брови Таенори от удивления взлетели вверх.

— По какому вопросу?

— Она сообщила лишь, что дело важное.

Матриарх, вздохнув, не спеша отложила в сторону документ и кивнула служанке:

— Проси…

Служака чуть поклонилась в ответ и, подойдя к двери, отрыла ее, сделав приглашающий жест стоящей в отдалении беловолосой жрице Атретаса. Ее внешность чем‑то неуловимо напоминала Матриарха. Одета же она была в традиционный кожаный доспех жрицы с кроткими сапожками почти без каблука, что только подчеркивало ее высокий рост. Ее волосы были настолько белыми, что серая кожа жрицы по сравнению с ними казалась черной. На ее волосах возлежала черная маска с вязью золотых и белых знаков, указывающих на то, что данная жрица занимает высокий должностной пост в иерархии Атретасов. Оружие жрицы было инкрустировано красным золотом. Особое внимание привлекал набор набедренных коротких мечей, чьи клинки, серпообразной выгнутости, были спрятаны в богато украшенные ножны, а рукояти, сделанные из белого золота и перевитые кожаными шнурками, изображали голову змеи. Истинная Высшая Жрица. Мало кто знал, что Элтруун была единственным Атретасом в Доме, кому было далеко за тысячу лет — она была дочерью Терист, матери Эльвиаран. В молодости, будущая Высшая Жрица и командующий гарнизоном, сетовала на судьбу, уготовившую ей участь солдата, но, со временем, наблюдая смерть своих высокорожденных сестер, братьев и матери, смирилась и, даже, в глубине души, была рада, что смогла повидать столько циклов. Сейчас же в кабинет Матриарха входила жрица, участвовавшая в десятках битв и сотнях схваток, которые переплавили ее разум и душу, отлив и закалив опытнейшего воина, привыкшего к запаху крови и виду отсеченных конечностей. Точные, выверенные движения, плавная походка и пронзительный взгляд черных глаз, готовых увидеть за поворотом судьбы смерть. Одним своим видом она внушала уверенность в сердца тех, кто ее окружал.

— Приветствую Матриарха! — произнесла мягким голосом Элтруун, подняв правую руку в приветствии.

Пройдя к креслу напротив, она села в него, забросив ногу на ногу и застыла, глядя с прищуром в глаза Таенори. В помещении повисла тянущая тишина. Матриарх не выдержала первой и отвела взгляд. Правой рукой Таенори достала из верхнего ящика стола артефакт древних и поставила его на стол. Ее голос нарушил тишину.

— Чего ты хотела, Элтруун? У меня нет времени играть с тобой в гляделки.

— Я пришла узнать, с каких это пор мы ведем войну с Кхитаном? Почему я узнаю об этом не от тебя, а от своих разведчиков? Что за странные Атар, шныряют у меня под носом? И какого демона, наш полный 'татретт', под командованием этой соплячки Иситес, отправился Тьма знает куда, а я узнаю об этом, когда они уже ВЫХОДЯТ???!! — если вначале жрица говорила мягко и даже отрешенно, то в конце она уже, вскочив с кресла, откровенно заорала на Матриарха, чуть не брызнув на нее слюной. От каждого ее слова Таенори бледнела, а последними словами ее буквально вмяло в спинку кресла.

Таенори сглотнула и неожиданно твердо произнесла:

— Успокойся! Я сама не в курсе происходящего! — Элтруун, хмыкнув, послушно упала обратно в кресло. — А теперь рассказывай, что произошло.

— Все началось с прибытия твоего сына, Ашераса. Это была такая глупость выпускать его на охоту в таком малом возрасте! Он же даже владению оружием не обучался! — Жрица вопросительно посмотрела на Матриарха. — Я понимаю, что магия — это наше все! Но что делать, если дар истощился? Или нельзя применять заклинания?

— Скорость восстановления маны у него в даре чрезвычайно высока. Всего около тридцати эрг в секунду… Он может создавать низкоуровневые плетения, при определенных условиях, почти бесконечно… — произнесла Таенори, не поднимая взгляд от столешницы.

— Невероятно, но это кое‑что объясняет… Так, о чем я? А! Ну, значит, они с отрядом Атере уходят на два дня. А возвращается только половина из них. Ты бы их видела! Доспехи у всех посечены, хисны щеголяют проплешинами в шкуре! Ты же помнишь Мисса, вожака моих хисн? Так вот — он вернулся сам не свой. А уж он‑то участвовал в той резне, что была тогда… Твой сынок полез к крепостному накопителю и двое суток от него не отлазил. Стражу туда не пускали его Атар и ариры с Атере. Сама понимаешь — кто там в страже. А потом прибывают Иситес и Арихитос со своими «еашами», а из комнаты с накопителями выходят семеро неизвестных очень сильных Атар, возглавляемые Ашерасом и двумя чудовищно мощными сущностями. Насчет последних — я такого никогда не видела. Мне даже сравнить не с чем… Так вот — они вскакивают на хисн и уходят. А сегодня мои разведчики случайно наткнулись на поле битвы. Там все перекорежено. Астрал до сих пор кипит от разлитой силы. Мне пришлось самой разбираться, что там произошло. Так вот, готовься! Вдохни глубоко! Мальчишка, с этим недоумком Атере и этой соплячкой на пару, раздолбали в прах «татретт» Кхитана! О, Боги! Да там все в кровище! Брызги даже на потолке пещеры! Я такого уже давно не видела! Похоже, не ушел никто. Не вполне понятно, что только малышня сделала с тремя десятками пленников… А то, что они были — ясно, как тень на свету…

— О, Элос! Кхитан еще ничего не знает?

— Это меня волнует не в первую очередь… Битва была очень близко к Иэстрету, даже меньше чем в дневном переходе. Мои следопыты покрутились и пришли к выводу, что эта была ловушка на малыша. Вот только кто кого сожрал — уже понятно. Ты должна понимать, что подобное можно сделать только с предательством в наших кругах. Подозреваемых не так уж и много…

— Можно воспользоваться моментом и поймать того, кто это делает… — Матриарх улыбнулась на пару с Элтруун. — Кстати, а куда направился Ашерас?

— В Глубь…

— Тогда все ясно…Ты не можешь знать… Ашерас — Перерожденный, имеющий прямую связь с Богиней. Она ему отдала приказ вытащить Эльвиаран. Поэтому, он точно отправился к иллитидам. В их проклятую столицу Ишакши, если эту грязную клоаку можно так назвать… Выйдет ли только у него? Если погибнут те силы, что он забрал — станет совсем туго. Размен с Кхитан выйдет более чем равнозначный. Вот только мы такого размена не вынесем… — Таенори поднялась с кресла и подошла к узкому окошку, выходящему наружу. Посмотрев немного на панораму столицы, она продолжила: — После того как мы здесь закончим, возьмешь всех своих и пойдешь их догонять. В худшем случае — прикроешь отход…

— Да, Матриарх.

Часть 3.

Возвышение.

1. Глубина и надежда.

— Владыка, проснитесь. Владыка! — голос пробился через Тьму моего сна. Приложив некоторое усилие, мне все же удалось открыть глаза и сосредоточиться на идеальном лице синеглазого жреца.

— Я проснулся.

— Мы готовы и ожидаем только вас.

Только теперь, после его слов я обратил внимание, что жрец полностью экипирован и готов.

Мои внутренние ощущения говорили мне, что я будто и не дремал. Обратив на себя малое лечение и таким способом приведя себя в относительный порядок, я потянулся, размяв суставы. Невзирая на короткий отдых, я все равно чувствовал неправильность всего этого — час сна не отразился на моем самочувствии положительно. Придется досыпать на Миссе. Удастся ли? Хисны не отличаются плавностью хода и передвижение на них очень похоже на греблю… Моя пантера стояла рядом, ожидая меня. Поднявшись, я натянул маску и обратил внимание, что все остальные уже собраны и ожидают только меня. Быстро вскочив на стоящего рядом Мисса, я занял место в походном строю, на которое указала мне сестра. Наш «татретт» тут же стал выдвигаться к развилке, ведущей к нашему укрытию. Ожидая доклада разведки, сестра объяснила мне, что хисн, пока я спал, напоили зельями силы и выносливости. Их эффект должен продлиться пять часов. За это время мы должны отдалиться максимально далеко от патрулируемых Глубинной Стражей территорий и погрузиться на нижние горизонты Глубины, где и будет следующий привал. На котором хисны и их всадники немного отдохнут, перекусят, заправятся водой и зельями и снова выдвинуться в путь. Иситес посмотрела на свой браслет связи и дала знак к движению. Хисны рванули с места, не дожидаясь команды от своих всадников.

Вообще, раньше я как‑то не сильно обращал внимание на то, как двигались во время движения хисны. Идя на охоту за гоблинами, хисны особо не спешили, да и обратный бег с тройной нагрузкой быстрым назвать было нельзя. Но сейчас хисны двигались огромными скачками–прыжками метров по семьдесят–семьдесят пять в длину. Само же сидение на хисне было постоянной чередой рывков. Выглядело это так: прыжок — перегрузка буквально вдавливает всадника в спину пантеры, тело хисны напрягается и растягивается в струну, две секунды полета — невесомость, касание лап хисны поверхности — тело пантеры сжимается как пружина, и цикл замыкается. Во время всего этого комплекса движений от всадника требовалось максимально прижиматься к спине своей пантеры, иначе можно было не только получить серьезную травму от удара по кажущейся такой мягкой спине, но и могли не выдержать ремни сбруи. А там — здравствуй, пятидесятиметровый полет на скорости и, как следствие, множественные переломы и, даже, смерть. Именно поэтому представителей кошачьих практически ни один народ не использует в качестве средства передвижения. Я читал в книгах, что только у светлых эльдар есть нечто вроде бело–черных, полосатых тигров. В этих же книгах писали, что большую пытку испытывают только наездники на летающих созданиях. Это, наверное, просто жуть — постоянный цикл движений вверх–невесомость–вниз–прегрузка, плюс разряженность и температура окружающего воздуха… Хотя, чем больше летающее существо — тем реже взмахи крыльев, а после определенного порога размеров оных, вообще можно садиться им «за уши». У драконов там специальные щитки, защищающие ушные отверстия. За этими щитками удобно прячутся ноги — по время движения там образуется воздушный карман. Да и голову крупные существа, во время взмаха крыльев, держат ровно и часто планируют, экономя силы. А уж если ты можешь содержать дракона, то уж решить проблему воздуха и холода на большой высоте — это так… не стоит и упоминания…

И как я выдерживал этот и следующие переходы?… Это просто какой‑то кошмар… Лицом в мех — две секунды на вдох–выдох — опять лицом в мех. Я теперь понял, зачем у всех Атретасов и Атар маски на лицах… А я‑то, дурак, думал — для того, что б в бою в лицо не ранили! Идиотина… И вроде бы встречал об этом упоминание, но не принял его в серьез…

Во время короткого отдыха жрицы одели на когти пантер специальные насадки, сделанные из металла, буквально пропитанного магией. Короткий перекус для хисн, а мне такой же короткий сон.

Вообще сестра была права — я неплохо переносил скачку и даже стал получать удовольствие. Это было немого похоже на американские горки, только намного быстрее. Приспособившись к темпу движения Мисса, я стал смотреть на проносящиеся мимо меня виды.

Наш отряд двигался по странным широким пещерам, длинным галереям, а однажды мы перепрыгнули расселину, по дну которой текла огненно–оранжевая река лавы. Число же небольших обычных речек, которые мы преодолели, превысило десяток. Временами хисны бежали по стенам, а однажды Мисса даже занесло на потолок.

Мимо меня проносились разнообразные скальные образования.

Иситес подняла руку вверх. Сделав еще один прыжок, все остановились. Хисны тут же, на полусогнутых лапах, бесшумно начали рассредотачиваться по пещере. Золотая стража наоборот собралась и, спешившись, создала какое‑то сложное плетение из черных лент Тьмы. Иситес сделала мне знак «призблизиться». Когда я подошел, она знаками объяснила мне, что разведка обнаружила патруль Глубинной Стражи нашего Дома, и мы скроемся от него одним из заклятий третьей ступени Тьмы под названием «черная тень». Обычно патруль возглавляет Старшая жрица, а ее сил может не хватить даже просто ощутить работу этого заклятья, не то, что увидеть сквозь него. Но на всякий случай «черная тень» будет дополнена «маревом» заклинанием Школы Порядка–Хаоса, оно будет рассеивать внимание и не давать сосредоточиться. Получив объяснения Иситес, я с интересом стал следить на работу собравшейся Золотой Стражи и если первое заклинание не вызвало у меня особого интереса, то «марево» в энергетическом плане было просто невероятно. Черные ленты, словно рыболовные крючки, удерживали странную радужную желеобразную массу — заклятье «марево». Иситес, по мере его создания, объясняла мне принцип построения. Из ее объяснений выходило, что Атар через Тьму будут влиять на Порядок–Хаос, создавая саму структуру заклинания. Вообще, у меня возникла аналогия с разогревом металла — для того, что бы нагреть его использовали топливо, в нашем случае — Силу Тьмы. Маги Порядка не используют эти костыли — они пользуются Порядком–Хаосом напрямую… Тем временем аморфная радужная структура приняла форму ежа со множеством длиннющих иголок. В следующую секунду сработало первое заклятье — «черная тень». Заклинание Тьмы распустилось на множество маленьких абсолютно черных червячков, которые очень быстро приползли к каждому эльдару, хисне и, коснувшись их, покрыли доспехи и открытые части тела тонким слоем слегка парящей Тьмы. Я тут же перестал видеть даже силуэты окружающих, но, включив магическое зрение, я увидел их ауры и «тер». Стали понятны ограничения в его применении и почему «черная тень» была дополнена «маревом». Золотые вскочили обратно на хисн и сестра объяснила, что «марево» завершено, а до подхода патруля около десяти минут. Дав общую команду «затаиться» она замерла, как и все мы.

Казалось, время тянулось бесконечно. Я попытался отвлечься, рассматривая радужную структуру заклинания «марево». Само заклятье было даже прекрасно. Тонкие острые прозрачные шипы, длиной около двух метров и небольшое сферическое ядро, из которого они росли. Невероятная структура — никаких составных частей, как 'ат' в Стихиях или Силах. Это заклинание представляет из себя единое целое. Во время учебы учителя меня не учили Порядку–Хаосу, а в моей библиотеке ничего по этой неразлучной паре не было…

Мое внимание привлекло движение — в дальнем конце тоннеля показался одинокий всадник на хисне. Хисна, не спеша и бесшумно, кралась по коридору на согнутых лапах. Когда она проходила мимо меня, в том же конце тоннеля, откуда появился первый всадник, показались еще четверо, а после них проехал еще один. Ну, вот и все. Патруль проехал мимо. Сестра дает знак «сбор» и, чуть погодя, «продолжаем движение».

Вот мы приблизились к еще одной подземной речке. Сестра остановила наш отряд и скомандовала большой привал. Мы спешились. Иситес подошла ко мне и произнесла:

— Это граничная река владений нашего Дома. За ней начинается Ничейная Область. Жизни там мало — как мы, так и иллитиды выбиваем все, что там есть. Поэтому остаются только самые опасные, быстрые или пугливые. Это предпоследний большой привал. В Ничейной Области есть лишь одно место, где можно будет отдохнуть в безопасности. А по территории иллитидов, до самого Ишакши, мы будем идти с максимальной скоростью — их земли хорошо патрулируются существами разных народов. — Сестра криво улыбнулась: — У них всех настолько промыты мозги, что нередко в одном патруле можно увидеть дворфа, темного эльдара, человека и нага, прикрывающих друг другу спины. Когда‑то мы пытались лечить своих, но захватывать их живыми довольно сложно, а убить намного легче…

— Мне могут понадобиться пленные эльдары. У нас есть «сонный шелк». Пусть заматывают пленных в него, остановив кровотечение и подлечив критические раны.

— Я сообщу.

— А разве раньше вы не призывали Предвечную для восстановления гммм… сознания у эльдар?

— Призывали. Но, ты должен понимать — там Атретасы из всех, понимаешь, всех Домов, а тратить силы ради чужого солдата… Это как‑то…Не очень. После нескольких неудач, когда Атретасы пытались сбежать или напасть, эти попытки сами сошли на нет.

— А насчет других рас?

— Эксперименты проводились над всеми, кроме дворфов, по понятным причинам. Все они были удачные. Ну, тут сам понимаешь, воинов иногда трудно остановить на поле боя. Вдобавок, у нас в 'татретте' есть ариры, а за ними нужен постоянный контроль, а то ряды немногих пленников будут быстро редеть…

— Может мне снова выступить?

— Не нужно, я донесу до них твое желание. А теперь отдыхай — наша остановка не продлиться более пяти часов…

Как только она это сказала, я ощутил огромную усталость. Кивнув, я отправился к Миссу и, постелив возле него свое одеяльце, почти мгновенно уснул.

* * *

Матриарх оглядела собравшихся перед ней Старших Атар Дома и глухо произнесла:

— Вы должны знать, на Ашераса во время охоты напали — он погиб, но его жрицы уцелели. Нападавший — Кхитан. Полный, усиленный «татретт» Кхитана был уничтожен, но и наши потери велики — погибли высокопоставленные и вернейшие командиры: Атере и Арихитос. Эхаэр смертельно побледнел и спрятал лицо в ладонях. Сариехарна удержал свою «маску». Арештар сжал подлокотники так, что они заскрипели. Маска невозмутимости и пофигизма Арисны дала трещину — ее лицо исказилось ненавистью и она ударила своим кулачком по подлокотнику:

— Проклятье!

— Снова война? — Арештар взял себя в руки и откинулся в кресле, положив голову на подголовник. Его взгляд блуждал по комнате, не останавливаясь ни на секунду. Возникло впечатление, что он прощается с окружающим его миром. — Мы можем не выдержать еще одну войну…

— А что с Иситес? — Прервала его Арисна. На ее лице мелькнула тревога.

— Она была тяжело ранена, лишилась руки, сейчас она без сознания… Целители обещают быстро поставить ее на ноги.

Арисна облегченно вздохнула. Матриарх продолжила:

— Будьте готовы ко всему. Вполне возможно скоро начнется война. Последняя — для нашего Дома.

Ее голос затих в тишине, сквозь которую слышался лишь скрип зубов Арештара.

На этой ноте Совет завершился.

Атар медленно разбредались кто куда.

Сариехарна и Эхаер вместе шли до жилого блока — их покои бы ли расположены близко друг от друга. Прервав задумчивое молчание своего брата, Сариехарна произнес:

— Как думаешь, то, что Ашераса перехватил Кхитан на простой охоте — совпадение?

Эхаер покачал головой и тихо ответил:

— Нет. Я уверен, что здесь и не пахнет совпадением. — Он скосил глаза на коридор, из которого они вышли, и добавил: — Я думаю, скоро начнется война и мне не удастся отвертеться от командования войсками непосредственно на поле брани… Отправлюсь ка я на инспекцию своего «татретта» поддержки… Во имя И`си`тор! — он поднял правую ладонь вверх и, дождавшись ответного возгласа своего брата, удалился в сторону своих покоев.

Сариехарна тоже отправился к себе. Зайдя в свою спальню, он, развесив сторожевое заклинание, достал из узкого книжного шкафа книгу под названием «Принципы интуитивного построения заклинаний Сил». Атар сел за письменный стол. Раскрыв ее на гравюре и достав тонкую черную палочку, он стал писать в пустом месте, размером с четверть страницы. Короткие слова Языка Смерти как нельзя лучше подходили для составления послания. Не торопясь, Сариехарна стал выводить слова гласящие: «Ашерас был убит. Ваш «татретт» полностью уничтожен. Погибли Атере и Арихитос. Иситес тяжело ранена, но выжила. Ожидаю инструкций.» Завершив писать Сариехарна поставил в конце хитрую закарлючку. Сразу после этого написанные слова исчезли. Вздохнув, Атар захлопнул книгу и только собирался поставить ее на место, как в следующее мгновение нечто, похожее на тень, сбило его с ног и буквально распяло на стене, прибив руки и ноги к стене кинжалами с волнистым клинком. Перед ним из ничего соткалась фигура в богатом полном доспехе жрицы Атретаса. Она быстро защелкнула на его шее матово черный шелковый ошейник и с огромной скоростью повтыкала в висящего Сариехарну десятки тонких стальных игл. Критично осмотрев свою работу, она разжала судорожно сжатые челюсти распятого Атар и вставила между ними распорку. В каждом ее движении чувствовался вековой опыт. Еще раз осмотрев свою работу, жрица хмыкнула и подняла свою черную маску. Сариехарна с ужасом опознал в ней Элтруун. Она села в кресло и вытянув свои стройные ноги, затянутые в черную мягкую кожу, произнесла:

— Ну, здравствуй, мой глупый ученик. Признаться, я очень расстроилась, поняв, что это ты — предатель. Подумать только — столько моего времени на твое обучение было потрачено зря. Нет–нет, не старайся, ты полностью парализован. Иглы смазаны «хратом», а уж ты должен знать, что это такое. Еще немного и ты даже моргать сам не сможешь, а вот сердце и дыхание будут в порядке. Ну что ты, как маленький, ты думаешь — я зря нацепила на тебя террастовый ошейник? Придется мне с тобой повторить некоторые уроки… — Элтруун дотронулась до своей серьги. В ответ та запереливалась разноцветными огнями. Подняв взгляд на свою добычу, она широко и страшно улыбнулась: — О! Теряешь сознание? И правильно! Нечего тебе видеть, что сейчас произойдет. Ха–ха–ха–ха… — Ее жуткий, но веселый смех был последним, что услышал перед потерей сознания Сариехарна.

* * *

Ничейная Область… Безжизненные темные пещеры, расположенные между темными эльдарами и иллитидами. Встретить здесь хоть что‑то, кроме камня — невероятная удача. Если в относительно обжитых пещерах почти везде растут заросли светящегося мха, то здесь этих источников света нет. Тут царит почти непроглядная тьма, сквозь которую можно ориентироваться лишь с помощью теплового и магического спектра видения. Что не очень хорошо, поскольку, если отличить двофа от нага такими способами еще можно, то одного эльдар от другого — уже проблема. Быстрое продвижение по Ничейным Областям было залогом успеха. Но, из‑за того, что мы шли в налет на Ишакши, выбора, где отдохнуть перед дневным переходом и последующим боем, у нас не было. Поэтому, последний привал мы сделали в двух часах скачки от области, где начинался ореол обитания иллитидов.

На этот раз я проснулся сам, что было уже само по себе хорошим знаком. Устроившись возле Мисса, я смотрел за медленно нарастающей суетой в лагере.

Последние приготовления перед боем… Темные эльдары смазывали боевые части своего оружия быстродействующим парализующим ядом, подгоняли доспехи, проверяли системы ремней на хиснах. Ариры Реа танцевали странный дерганный танец, взмахивая светящимся лунным светом божественным оружием в такт только им слышимой музыки… Оставшиеся Ариры Криаты стали в круг и замерли, вытянув перед собой правые руки, с зажатыми в них изогнутыми кинжалами, касаясь остриями клинков рукоятки кинжала соседа. Наверно, это какой‑то ритуал… Парочку Алых не было видно, но я был даже этому рад. Арир Эхаялин тренировался с косой. Это было так же красиво, как и танец Реа. Выпады, хлесткие удары сверху, снизу, с боков. Временами арир использовал древко косы как шест, а, однажды, даже забрался на косу полностью и, вытянув ноги вверх, держась правой рукой за лезвие, поотжимался–попрыгал на древке. Я даже начал сожалеть, что меня обучали как мага поддержки, а не как воина прорыва.

Оторвав взгляд от завораживающего танца ариров Реа, я заметил направляющихся ко мне сестру и Арихитос. Вздохнув, я оторвал свое тело от теплого и мягкого бока Мисса. Встав, я произнес:

— Приветствую тебя, сестра! И вас, учитель.

— Мы также рады видеть тебя в добром здравии…

— Когда выступаем?

— Скоро. Но мы пришли для того, чтобы просить тебя разделить Золотую Стражу на два отряда, передав их под наше командование.

— По пятнадцать Атар в отряде? Я согласен. Вы уверены, что этого всего хватит? Может передать Арихитос всех Золотых, а тебе всех Синеглазых?

— Да мы‑то не против. Но кто будет охранять тебя?

— Вы думаете, моих жриц не хватит? А ариры?

— Они будут в разведке.

— Я отправлюсь с ними. Как иначе вы собираетесь найти Эльвиаран? Не перебивайте меня! — я поднял руку в воспрещающем жесте. — Мне не отсидеться в тылу, как бы вы этого не хотели… Знаете что? Вы попытайтесь ударить в лоб, отвлечь их внимание, а мы попытаемся найти ее… Жгите, грабьте — нашему Дому понадобиться золото…Отвлекайте на себя внимание. — я грустно улыбнулся — если же у меня не получится и я погибну…Отходите, спасайте Золотую Стражу и Синеглазых… Величие Дома — все! Может быть, Богиня даст мне еще один шанс… Я на это надеюсь, надейтесь и вы… — они склонили головы, принимая мою волю.

Сестра грустно улыбнулась:

— Да будет так, Ашерас… Мы выступаем через пятнадцать минут.

Обернувшись, они пошли отдавать приказы. Я тоже повернулся и увидел мудрый взгляд Мисса.

— Осуждаешь? — произнес я ему и, неожиданно для себя, обнял его огромную мягкую голову. — Не переживай, мне не суждена долгая жизнь. Если я погибну сейчас, я буду рад, что знал тебя, своевольный и независимый Мисс… — В ответ он выразительно фыркнул.

2. Битва и пепелище.

Сборы не заняли много времени и мы выступили. Через два часа бешеной скачки мы ступили в пещеры иллитидов.

Мы двигались постоянно под заклятьем «черной тени» — Золотая Стража постоянно обновляла его. Это было нелегко, но необходимо — чем позже нас обнаружат, тем меньше времени у иллитидов будет на реагирование… Пару раз жрицы создавали «марево» и мы замирали, пропуская особо крупные отряды патруля. Сестра не соврала — их состав был действительно смешанным: гоблины, дворфы, наги, цверги и даже люди. Кстати, я здесь впервые увидел светлого эльдара. Отличался он от меня лишь чуть золотистой кожей, волосами платиново–русого цвета и ушками, которые были даже короче ушей Атретасов. Одет он был в обычную одежду жреца, но оружие серьезно отличалось — мечи имели пламенеющий клинок, а в руках он держал резной лук. Интересно, а если его словить и затащить в ритуал изменения? Какой из него выйдет Атар? Жаль, не время и не место…А вот на отходе ты мне только попадись на глаза…

Целые сутки мы крались во тьме чужих туннелей, постепенно приближаясь к столице врага. И здесь, практически обравшись до нее, мы натолкнулись на патруль, который вел иллитид.

Это было как‑то даже буднично. Золотые создали обычную систему из 'черной тени' и «марева», но когда из‑за поворота пещеры появился патруль я заметил его странную структуру. Патрульные солдаты–рабы шли кругом, в центре которого двигалась разряженная фигура иллитида. Глядя на нее я почувствовал беспокойство. Найдя взглядом сестру — мне не составило труда отличить ее — я увидел, как она подняла руку в сигнале «Приготовиться». Послышался звук взводимых арбалетов. Я ухмыльнулся и перевел взгляд на патруль. В последнее мгновение перед смертью иллитид, наверно, что‑то почувствовал: его щупальца взвились вверх и — свита начала, по–разному, реагировать на его безмолвную команду. Но, ни один из них не закончил движения — множественные щелчки маленьких арбалетов слились в один. Убойность этого оружия меня порядком удивила: нам моих глазах, закованного в полный доспех гнома сбило с ног, а не обремененных подобной защитой, стальные стрелки прошивали насквозь. В голову иллитида попало сразу несколько таких стрелок и она, как арбуз, лопнула, разбросав вокруг щупальца. Черные фигуры прыгнули вперед, добивая раненых. Хисны рвали распростертые тела на куски и лакали кровь. Что интересно — к иллитиду никто не прикоснулся. Эльдары, параллельно хиснам, быстро обыскивали трупы насчет денег и трофеев. Перекус был недолгим — каждая хисна оторвала лишь «небольшой» кусок мяса и, быстро проглотив его, становилась на свое место в колонне. Отведав свежатинки, Мисс даже заурчал довольно. Приблизившись ко мне на своей пантере, сестра объяснила мне, что иллитиды ощущают магию Порядка–Хаоса интуитивно, кроме того они, на определенном расстоянии, видят разумы. Поэтому, скрывающие заклинания против них неэффективны.

Мы выдвинулись дальше и через час быстрой скачки неожиданно оказались у выхода в огромную пещеру, сравнимую размерами с Верхней пещерой, в которой был расположен Альверист`ас.

Посреди пещеры шла расселина с максимальной шириной больше ста метров. Она имела форму очень и очень сильно вытянутого ромба. Посередине возвышалось нечто, напоминающее гору–муравейник, соединяющую обе стороны расселины. По обе стороны муравейника раскинулся огромный город. На глаз до муравейника было километров шесть–семь трущоб, очень сильно напоминающих земной Мехико. И везде, куда падал глаз, я замечал десятки, сотни существ, идущих по своим делам. Город был ярко освещен: на окраинах — просто светящимся мхом, но ближе к муравейнику все чаще его замещали желтые магические светильники. Сестра обернулась ко мне, и я почувствовал исходящий от нее страх. Она энергично зажестикулировала:

— Да здесь же только рабов — миллионы!

— Поздно поворачивать назад. Я буду делать то, что смогу, ты — то, что должно. Сожгите здесь все. Я передумал насчет пленных — наши жизни дороже. Через полчаса начинайте. Где Атере?

— Его отряд ждет вас там. — сестра указала на место возле входа в гигантскую пещеру.

Опознав Атере по рисунку его ауры, я поприветствовал его знаком.

— Мы оставим хисн здесь. — начал он короткий инструктаж — Они будут привлекать слишком много внимания. Двинемся дальше пешком. Лишь простейшие заклинания маскировки и рассеивания внимания. Если вы чувствуете, что вас обнаружили или раскрыли — наносите удар первыми. Все равно чем — перед смертью иллитиды издают нечто вроде ментального крика. Его радиус не велик, но в таком густонаселенном городе это не имеет значения. Поэтому бейте со всей мощи и чем придется — это не тот вариант, когда нужно думать о скрытности. Ашерас должен указать местоположение Эльвиаран, поэтому прикрываем его. В случае его гибели — отходим из Ишакши обратно в Дом. Вопросы?

— Уточнение. — прожестикулировал я: — У нас есть пол часа для того, что бы углубиться в город. По истечении этого времени или даже раньше Атар нанесут по городу массированный удар. Вероятные источники — Тьма и Огонь. Возможны эманации протосил. — я перевел взгляд на Атере — У меня все.

Атере кивнул и сложил знак «выдвижение».

И мы скользнули в огромную пещеру.

Закутавшись в плащи и натянув максимально глубоко капюшоны, мы практически беспрепятственно проникли в город. Я посмотрел на Улей, возвышающийся на несколько сотен метров. «Она там» — прошептала Богиня. Взглянув на ожидающего Атере, я показал на здание. Рассредоточившись, чтобы привлекать меньше внимания, мы влились в реку спешащих по своим делам существ. На нас не обращали внимание. Иллитидов мы старались обтекать по огромной дуге. Идя в толпе, я чувствовал целеустремленность окружающих. О, Богиня, что же они жрут? Проходя мимо чего‑то напоминающего общепит, я для интереса заглянул туда. Лучше бы я этого не делал… Похоже каннибализм здесь — обычное явление. Содрогнувшись, я продолжил путь. Мимо меня пронеслась стайка детей. Полукровки? Квартероны? На моих глазах, светлая эльдара подхватила на руки своего ребенка и зашла в хибару. Проходя мимо входа, я увидел широкоплечего гнома, в одетом поверх одежды грязном фартуке. Невероятно. Даже здесь, в этом аду, есть счастье… Правду говорят, что Вера и Надежда идут рука об руку… Даже жаль, что скоро это все исчезнет… Мы скользили дальше, незамеченными, быстро продвигаясь к нашей цели.

Мы покрыли больше половины расстояния, когда наша удача исчерпала себя. Одна из ариров Реа буквально натолкнулась на иллитида, выходящего из очередного домика. Лишь мгновение длилась его растерянность. Жрица просто не успела ничего сделать. А иллитид, практически сразу, без никакой раскачки или чего ни будь подобного, нанес невидимый удар. Жрицу выгнуло дугой и она начала заваливаться назад. Возникло впечатление, будто ее наградил нокаутирующим ударом в челюсть боксер. Но, прежде чем она коснулась затылком каменного пола, в иллитида врезались Сэа и Лэа, изломав и разодрав его тело за секунду. В то же мгновение все находящиеся рядом существа повернули свои лица к нам. Мы быстро стянулись в группу. Один из жрецов склонился над лежащей арирой и, помотав головой, сложил знак — «мертва». Вокруг нас уже успела образоваться толпа. Они просто стояли, глядя на нас. Я перевел взгляд на Атере и кивнул. «Начинаем» — сложил он знак. Первыми нанесли удар ариры Реа, швырнув свои полумесяцы, которые буквально скосили окружающих, а сразу за ними и все остальные ударили заклинаниями просто вокруг, уничтожая все живое. Ариры Криаты тут же начали быстро чертить звезду создания на полу. Я же посмотрел на тело погибшей жрицы и, подхватив его в «тер», стал составлять из «ат» Смерти одно из Великих заклинаний первой ступени этой силы.

Когда‑то, очень–очень давно, когда И`си`тор был Первым Домом, гремела и бушевала очередная Война Народов. В разгар этой войны жрицы Великого Дома Сатх создали абсолютно новое существо на основе Силы Смерти. Они назвали их «итриры», с Древнего — «иссушающие». А по мне так — самые обычные вампиры. Хотя не совсем. Первые из них были обычными жрицами Атретаса, пожертвовавшими собой ради силы и скорости. Дара, как и веры, у них было чуть. Но Смерть изменила их, сделав воистину могущественными. Вопреки распространенному мнению, не все покусанные ими превращались в вампиров. Некоторым не везло и они становились обычными безмозглыми ходячими трупами. Благодаря своей силе, скорости и регенерации вампиры были идеальными убийцами. Единственным минусом такого существования была значительная переориентация Дара в сторону Смерти. На практике, вампирам не подчинялась ни одна из Стихий. Соответственно, протосилы тоже были им недоступны. Но если для темного эльдара становление вампиром было тупиком существования, поскольку Дар больше не рос с возрастом, фактически замерзая, то для людей и иных народов, не обремененных бессмертием и таким могуществом, это существование было неким выходом из положения смертных. Нужно ли упоминать, что в той войне мы победили? По окончании войны, эльдары попытались избавиться от вампиров, но натолкнулись на серьезное сопротивление. Вампиры восстали и бежали из Альверист`аса на поверхность, справедливо рассудив, что уж там их не достанут. Высокий Совет Пяти Домов посоветовался и решил закрыть глаза на их существование. Спустя тысячелетия былые обиды затерлись за результатами очередной Войны Домов и вампиры даже добились признания их темными эльдарами как разумного вида, следствием чего стало образование небольшого постоянно действующего представительства вампиров в Альверист`асе. Конечно, некоторые обиды остались, ну да кто хоть чуть–чуть но не ненавидит нас? Так вот, в своей маленькой библиотеке я обнаружил интереснейшую книгу по магии Смерти — в общем, и некромантии — в частности. С трудом разобравшись в хитросплетении смыслов описаний ритуалов и созданий существ, я нашел Великое Заклинание первой ступени Смерти — Создание Итрира, ну а если по–простому то — вампира.

Рисуя на полу пятиконечную Звезду Удержания Силы, я заодно создавал саму конструкцию заклинания. Быстро завершив, я уложил безвольное тело жрицы в центр и активировал его. Я никогда прежде не создавал нечто подобное, и с интересом стал следить за работой заклинания. Но мне не дали полюбоваться своей работой. Сзади раздался предупреждающий вскрик. Обернувшись, я увидел выступающую из‑за поворота улицы закованную в матовые доспехи пехоту.

— Гномий хирд. — выплюнула стоящий рядом арир Реа.

Хирд внушал. Гномы, быстро перестроившись и заняв улицу на всю ее ширину, двинулись на нас. Чем ближе они подходили, тем больше внушали доспехи, в которые они были закованы. Массивные наплечники, налокотники, мощные набедренники и кольчужная юбка, наколенники, кованая кираса, рогатый шлем с опущенным забралом. Весь доспех был сделан так, что бы попасть в щель сочленения можно было только ударом снизу. В правой руке каждый гном уверенно держал небольшую секиру, а в левой — щит, сильно напоминающий римский скутум. Ариры вскинули арбалеты. Залп. Ни один из дворфов не упал. Я оглянулся — вампирша еще не готова. Отвернувшись, я быстрыми мазками нарисовал печать Огненного Шторма. Зов Духа Стихии, задаю ему направление. Элементаль внутри меня недовольно рокочет, завидев соперника. Практически одновременно создаю сеть–заклинание. Первый ряд дворфов становятся на колено, а второй ряд поднимает большие арбалеты. За мгновение до залпа, Сэа и Лэа почти мгновенно создают защитное заклинание из арсенала Тьмы и — стальные болты вязнут в эманациях Силы. Гномы с криком–ревом бросаются вперед, но не успевают — я завершаю заклинание и, выплеснув все пламя из своего Дара, бросаю его им на встречу, целясь в середину их построения. И мир замирает. Мгновение. Сеть разворачивается и, набрав скорость, ударяет просто в гномов. В следующее мгновение — центр их построения буквально сносит порывом огненного ветра. Крики раненых заглушает рев–вой воздуха и пламени. Сектор поражения постоянно расширяется, поглощая все больше гномов и начиная слизывать жалкие халупы. Обломки горят в воздухе. Элементаль внутри меня радостно визжит — я его выпускаю наружу и маленькая оранжевая птичка бросается прямо в пламя горящих обломков ближайшего строения. Не задетые заклинанием гномы бегут дальше, но на их пути встают трупы погибших — работа ариров Криаты. Оживших много, очень много. И гномы вязнут в них. Атере поднимает руку с длинными серпообразными когтями в знаке 'готовность' - мы вытаскиваем мечи, спустя секунду — «атака». Напитав свои «тер» маной, мы бросаемся вперед, расшвыривая со своего пути мертвецов. Метров за десять до дворфов, сестры отталкиваются от земли своими «тер», буквально выстреливая своими телами в приготовившихся к сшибке гномов. Словно два живых снаряда они сметают их, а ариры Реа швыряют свои полумесяцы в группу дворфов, стоящую в отдалении, и в следующую секунду мы сталкиваемся. Схватка очень коротка — обожженные, оглушенные, дезориентированные гномы ничего не могут нам противопоставить. Быстро добивая раненых и навесив на себя защиту от огня, мы продолжаем движение. Но не успеваем отойти и на десяток метров, как сзади доносится голодный вой — вампирша осознала себя. Обернувшись, мы увидели, как она, сорвав с какого‑то трупа часть доспеха, присосавшись, глотает кровь. Приблизившись к ней, я произнес вслух, поскольку вампирша была поглощена своим занятием.

— Ты помнишь, кто ты?

С видимым сожалением оторвавшись от своего занятия, она прошипела, подняв свою голову:

— Дхаааа.

Пару секунд я рассматривал ее. Кожа побелела, став почти как у Атар. Волосы остались белыми, а вот глаза налились багровой кровью. Черты лица заострились. Красота темных эльдар приобрела хищные черты. Губки стали пухлыми и приобрели красивый красный цвет. Из уголка ее рта стекала тоненькая струйка крови.

— Как утолишь жажду, догоняй нас.

Она кивнула в ответ и снова присосалась к трупу, дожимая челюсти. Я улыбнулся и, хмыкнув, повернулся к Атере, складывая знак «все в порядке». Давно я не видел такого удивления. Но не спрашивать же — чего уставились? Не оглядываясь, я швырнул на вампиршу заклятье защиты от огня.

Сквозь гудение пламени донесся далекий раскат грома. Подняв взгляд, я увидел поднимающуюся стену клубящейся Тьмы — Иситес наконец‑то нанесла удар. Словно гигантское грозовое облако, Тьма, заняв все пространство от пола до потолка огромной пещеры, медленно надвигалась на город. Я засмеялся — Предвечная решила проявить часть своего могущества. Внутри тучи стали рождаться молнии. Еще одна и еще. Все чаще и чаще. Из Тьмы вырвалось огромное толстое короткое щупальце, с конца которого сорвалась неожиданно толстая молния. Она, словно ветка дерева, пробежалась по городу, и, описав полукруг, исчезла. Там где она прошла, вспухли облака пламени и до нас донесся рокот взрывов. Стена дыма, пепла и обломков скрыла от нас нашу цель, но я и так стал чувствовать, где она.

Сила, она бурлила вокруг, взывала из глубины пламени. Элементаль несся рядом, метаясь из одного горящего здания к другому. Он очень значительно прибавил в объёме, приобретя в размахе крыльев больше восьми метров. Но чем дальше мы бежали, тем меньше вокруг было трупов и горящих зданий. Завернув за очередной поворот, мы столкнулись с несколькими магами, тушащими какое‑то каменнное здание, из окон которого вырывался желтый огонь. Одна из сестер создала 'Плеть Ужаса' и снесла ударом не только их, но и несколько уцелевших в огне строений. Судя по мелькнувшему выражению удивления, она сама не ожидала такого эффекта.

Я остановился и стал снова чертить печать Огненного Шторма. Атере стал помогать и, дабы я не отвлекался, призвал Духа Стихии. Я, собрав всю восстановившуюся манну Огня снова отпустил оранжевую сеть. Но на этот раз ревущая стена огня почти сразу погасла наполовину и, ударившись о каменное здание, бессильно развеялась оранжевыми искрами. Сказать, что мы были удивлены? Нет — мы неверяще уставились в пространство, где погасло заклинание. Из строения медленно вышел странный, белесого цвета, иллитид. Одежда на нем местами была припалена. Неужели это и есть легендарные иллити? Дальность атаки вроде бы двадцать пять метров? А здесь? Все пятьдесят? Ха! Мы все начали формировать заклинания, но не успел никто. Мне показалось или я почувствовал удовлетворение, исходящее от иллити? Удар был страшен. Будто бы меня ударили по голове молотком. Боль была жуткой. Плавая в океане боли, я увидел, как ариры Реа бросили в иллити свои полумесяцы, но он лишь повел рукой, остановив их в воздухе и, не спеша, чуть отошел в сторону. Мгновение, и полумесяцы полетели дальше, но иллити на их пути не было. Так же, не ослабевая давления на нас, он проконтролировал их обратный путь. Один шаг в нашу сторону — но такое впечатление, будто на меня наезжает гусеницей танк. Внутри клокочет ярость. Да как же это? Неужели конец? А как же все, что говорилось? Внезапно, из пламени горящего здания вылазит разросшийся феникс. Иллити останавливается, за пеленой боли я чувствую его удивление. Элементаль резко и звучно вдыхает и, на выдохе, заливает, словно горящим напалмом, одинокую фигуру. Давление на наши разумы исчезает, но пламя быстро опадает, являя нам невредимую фигуру иллити. Феникс изумленно, словно курица, наклоняет голову набок и неожиданно многоголосо произносит на Древнем, я с трудом его понимаю:

— Значит так? — Феникс переводит взгляд на меня и говорит. — Я сольюсь с тобой. Это будет больно, но иначе нам не победить. Ты согласен?

Я смотрю на иилити, готовящегося к очередной атаке.

— Да!

Элементаль резко взмахивает крыльями и здание под ним обрушивается, поднимая тучу горячей пыли и пепла. Ариры, взмахнув руками, создают заклинание ветра, сдувая ее в сторону иллити и бегут назад. Феникс раскрывает гигантские крылья, в них уже размах метров сорок, и медленно поднимается вверх. Меня поднимает тоже — все мои «ат» сами тянутся к огненной птице. Поднявшись метров на двадцать, феникс разгорается особенно ярко. Его огонь слепит. От жара трескается пол подо мной. Поднимается ветер, он несет пыль и пепел. Внезапно, элементаль складывает крылья и, вытягиваясь в струну, вливается мне в грудь.

Собственная мана и аура элементаля проникали сквозь мою кожу. Это было чудовищно больно и приятно одновременно. Я слышал торжествующий рык–рев Феникса. Он заглушал все: шум битвы, крики раненых, какой‑то звон оружия, топот ног. Шар моего дара охватило пламя. Боль и наслаждение сплелись и… исчезли. Осознав, что мои глаза все еще закрыты, я распахнул их и первое, что я увидел, был огонь. Вы когда‑нибудь видели, как горит газ в невесомости? Я знаю одно — теперь мне будет, с чем сравнивать… Языки пламени не неслись вверх, нет, они, словно светящийся пар, медленно и важно понимались, истаивая в окружающем пространстве. Поднеся руку к лицу, я увидел, как медленно горит моя одежда и тают стальные детали доспеха. Моя рука была заключена в огонь, словно облитое бензином полено, но я прекрасно сквозь него видел. Сила и могущество оплели мое естество. Осмотревшись, я с удивлением понял, что вишу метрах в пяти над землей. Подо мной стоит Атере и воодушевленно размаивает руками, очевидно привлекая мое внимание. Увидев, что я смотрю на него, он тут же стал указывать в сторону. А? Тьфу. Про тебя иллити, я и забыл. Почувствовав, как во мне толчком поднялась ярость, я закричал:

— Я — клинок моей Богини! Я — ее щит! Я — ее Воля! Я — средоточие ее Силы! И я уничтожу тебя, чудовище!

Разведя руки в стороны, я собрал все свое пламя и мощь у себя за спиной и, резко указав на мерзкую белесую тварь, использовал обе руки как направляющие. Огонь сам сплелся с Тьмой, образовав гигантский багровый «выдох дракона», мгновенно испепеливший иллити. Я повел руками, управляя заклинанием. Протосила буквально сжигала каменные здания, развеивая камень в жирный черный пепел, который несся дальше, охватывая и обугливая существ на его пути.

А теперь — осознано! Прервав заклинание, я стал создавать из «ат» сразу всеми своими тер двойные «огнешары», наполняя их багровой энергией. Завершая, я стал лепить их в сферу–комок, используя вместо смазки тот же огонь, а в качестве оболочки завернул это все в очень большую и растянутую оболочку Сферы Тьмы. Затолкнув в нее больше ста «огнешаров», я швырнул изделие в глубь города. Заклинание пробило стену какого‑то высокого здания и взорвалось, разбросав вокруг багровые «огнешары». Разрывы поглотили половину города. Я поднялся выше и, зависнув метрах в пятидесяти над пепелищем, зычно закричал, феникс довольно вторил мне, рокоча внутри моего голоса:

— Я намного сильнее всех вас, жалкие твари! Именем Богини, вы будете повержены! Именем Богини, вы будете обращены в пепел! Именем Богини, вы будете — забыты!

Повернувшись к отряду, я сложил знак «за мной», с удовлетворением заметив среди них свое создание. За спиной из огня сформировались крылья. Я чуть шевельнул ими, задавая направление движения.

Нужно сказать, что для того, чтобы просто висеть в воздухе, мне не нужно было прикладывать абсолютно никаких усилий. Медленными взмахами огненных крыльев я лишь передвигал свое тело в пространстве.

Мы снова двинулись к нашей цели. Из‑за развалин какого‑то строения вынырнул отряд, очевидно, людей с длинными луками. Они сделали залп в меня — до меня не долетела ни одна стрела. Да как они посмели? Наношу удар обычным двойным «огнешаром», но не по ним, а по чудом уцелевшему зданию за их спинами. Лучников заваливает горящими обломками. Изощренная казнь.

Двигаемся дальше. Вокруг бушует пламя многочисленных пожаров. Дым от них собирается в огромную горячую тучу под потолком. В ней проскакивают багровые молнии. Часто гремит гром. Сзади безмолвно надвигается стена Тьмы. В местах попаданий багровых 'огнешаров' образовались большие пустоты, притрушенные черным пеплом. В центре их выделяются воронки с раскаленными краями. Сотни обугленных трупов. Встречаются места, где тела практически не повреждены — существа задохнулись продуктами горения.

Мы все ближе. Я уже вижу, что через расселину переброшено множество мостов, по которым бегут выжившие. Замечаю вдалеке отступающую толпу иллитидов, двигающихся в окружении солдат–рабов. Ярость щедро плеснулась через край. Скрипнув зубами, я создал пару двойных багровых «огнешаров» и направляю их в им в спины. Неожиданно, когда лететь моим снарядам осталось уже чуть–чуть, они круто отклонились и под почти прямым углом улетели далеко в бок. Я заскрипел зубами, но не бросился в немедленную повторную атаку. Бегите–бегите. Я поднял взгляд на облако тефры над своей головой. Вы все равно умрете. Я чувствовал свой отряд и не глядя, усилил их защиту от огня. А потом стал собирать все пламя и дым пожарищ в огромные ревущие столбы огненных смерчей, которые стали подпитывать и нагревать облако пепла над моей головой. Даже Тьма остановилась и попятилась.

— Жалкие твари! Против воли Богини вы — ничто! — мой голос было наверно слышно во всех уголках пещеры.

«Сожги их всех!» — заревел–закричал внутри меня элементаль.

— Умрите!

И я обрушил на пока что не тронутую половину города дождь из раскаленных углей и лавовых бомб.

Из‑за кучи чадящего мусора, бывшего раньше каменным зданием, показалась группа из трех иллити с рабами–Атретасами. Не раздумывая, не давая им времени на удар, я ударил Багровым Пламенем, но они закрылись от него какой‑то защитой, которую держала высокая жрица в белой маске. Атар?

Великая Жрица спокойно сдержала мою атаку Багровым Пламенем, собранным в «выдох дракона». Багровый «огнешар» тоже оказался неэффективен. «Попробуем по другому» — произнес феникс.

— Бросьте мне косу! — крикнул я вниз.

Перехватив косу, брошенную ариром Эхаялин, своими «тер», я позволил элементалю захватить ее и начать накачивать своей стихией. Коса раскалилась и потекла, меняя форму на копье. Металл стал гореть, твердея в руках. Неплохо. Что ты, говоришь, сделал? «Пропитал своей маной, своим телом, своей сущностью. Будет интересно.» Я жестоко улыбнулся и, крутнувшись, с разворота метнул в чужой защитный купол получившееся изделие. Копье пробило стенку купола, застряв в нем. Мгновение длилась эта нереальная картина — пробившее защиту раскаленное до ярко–желтого цвета копье. А потом — хлопок. Наконечник копья звонко лопнул, взорвавшись как осколочная граната, нашпиговав всех, кто был внутри мелкими раскаленными осколками. Крики боли, отчаяния и мой переливистый смех. Чужая Атар, вся посеченная осколками продолжала держать купол. Чувствуя, что Атар защищается из последних сил, я решил захватить этот интересный образец живьем. Оттолкнувшись крыльями от воздуха, я практически мгновенно переместился вплотную к куполу и стал рвать и бить его своими «тер». Продолжалось это недолго — жрица безмолвно осела на залитый кровью пол, потеряв сознание. Зависнув над ее телом метрах в пяти, я подождал пока подойдет Атере.

— Шелк с тобой?

— Да.

— Тащите ее с нами.

Внезапно, один из иллитидов пошевелился. Я подлетел ближе. Глядя на текущую из его рта кровь и посеченную половину тела, я произнес:

— Я не буду тебя добивать — ты сдохнешь в муках.

Неожиданно он ответил:

— Кхе–кхе… Да… Я хочу увидеть твой конец… Услышать твой крик… Когда Эрруу будет пожирать тебя… Жаль, я не увижу конца твоего народа. Владыка обещал…

Я хмыкнул. Похоже у него бред. Не собираясь выслушивать его дальше, я взмыл над развалинами.

После того, как арир Эхаялин замотал фигуру пленной Атар, позаботившись о ее ранах, мы двинулись дальше. Пару раз отряд Атере наталкивался на группки оборванцев. Схватки были настолько быстрыми, что я даже не успевал вмешиваться.

Приближаясь к нашей цели, мы вышли на большую площадь. Другого конца площади видно не было — все затянул дым. Сверкнула багровая молния. В свете ее вспышки мы поняли, что находимся прямо перед своей целью. Улей был практически не тронут огнем. Лишь из нескольких отверстий высоко над землей вырывались языки пламени.

Внезапно из расселины вылетело два крылатых угольно–черных тела. Неужели? Почему мне никто не сказал?

— Драконы! — закричал я Атере. — Я ими займусь, а вы — продолжайте движение. Эльвиаран находится в центре Улья, выше нас примерно на сто метров.

И сразу же я взлетел выше.

Драконы, сделав полукруг, направились ко мне, но не успел я и раза взмахнуть крыльями, как увидел ухватившуюся за край расселины чудовищно–огромную трехпалую лапу

А это что?

Но времени любоваться видами не было. Драконы были уже рядом.

Один из них, пролетая мимо, обдал меня огнем. Эффекта это не принесло. Элементаль даже наоборот довольно хрюкнул. Но второй дракон с разворота врезал по мне хвостом. Учитывая, что драконы были просто огромны, а хвост был толщиной с хорошее бревно — удар вышел впечатляющим. Просто раз — и я обнаруживаю себя летящим куда‑то. Взмахнув крыльями, я рванул в сторону. Там, где я должен был быть, лязгнули огромные челюсти. Проклятье! Феникс взревел от ярости. Извернувшись, я облил огромное черное тело Багровым Пламенем. Никакого эффекта! Рывок в сторону — место, где я был, рассекает крыло. Выход есть — стена Тьмы. Как это называется? Тактическое отступление? Быстрее! Один заходит сверху, второй — справа. От верхнего — я чудом уворачиваюсь, но получаю опять хвостом от второго. Хорошо, что я лечу в нужном направлении. Мир вращается и я вижу, как меня неизбежно догоняет самый большой из пары драконов. Успеет или нет? Он раскрывает пасть и… Нас поглощает Тьма. Для меня — пуховая подушка. Для пары драконов — бетонная плита. Драконы падают на землю и их тут же оплетают десятки черных щупалец. «Уничтожь Эрруу.» — раздается шепот и меня мягко выталкивают наружу. Ну да, ну да. Вперед, и с песней…

Так эту тварь зовут Эрруу? Жуткий пятидесятиметровый гигант, похожий на помесь лягушки, осьминога и хрен знает чего. Он стоял на площади и смотрел на меня голодными глазами. Я замер над ним. И что дальше? Сжечь его? Пока я думал над задачей, Эрруу выдохнул в мою сторону большое зеленое облако. От такого и не увернуться. Я ударил в облако обычным «выдохом дракона». Облако неожиданно воспламенилось — во все стороны пошла ударная волна. Я закрылся от нее «щитом тьмы». Моя очередь. Я призвал Багровое Пламя и создал двойной «огнешар». Моя абсолютная палочка–выручалочка пробила Эрруу насквозь и разорвалась за ним, бросив тварь на четвереньки. Эрруу завизжал. Не давая ему подняться, я начал поливать его Багровым Пламенем. Чудовище в агонии качалось по площади. Сдохни же! В конце концов Эрруу замер. А сколько пафоса! Эрруу сожрет…Тьфу. Вони и то — больше. Феникс захохотал. «Ты думаешь, он просто так стоял? Да если б не наше единение, ты сам бы к нему в пасть забрался! И на язык сел! Еще и маслом себя бы намазал, что б глотать сподручнее. Эрруу был чем‑то вроде божества у иллитидов. А его психическая мощь ужасала его врагов. Как ты думаешь, кто промыл мозги тем драконам? Ну, наконец‑то до тебя стало доходить, как близко ты был к пропасти.»

Я с опаской стал контролировать обугленный труп. Из Улья показался отряд Атере. Они несут несколько тел на плечах. Не знал, что мы занимаемся благотворительностью… Ну да ладно. Вдруг кто‑то ценный? Спустившись к ним, я заметил замотанную в шелк фигурку на руках одной из моих охранниц по имени Таши.

— Это Эльвиаран?

— Да, Владыка.

— Как она?

— Сильно истощена и изранена, Владыка. Мы наложили «Исцеление», но есть опасность, что ее сил не хватит.

— Возвращайтесь. Я прикрываю сверху и отвлекаю внимание. Ее жизнь очень важна.

Огибая по большой дуге обугленное тело Эрруу, они направились туда, откуда мы и пришли.

Взмыв выше, я с чувством удовлетворения смотрел на горящую половину города на той стороны расселины. Я чувствовал каждый язычок пламени, лизавший развалины, вздымающийся вверх над рухнувшими крышами, неохотно обтекающие обугленные тела на улицах. Я чувствовал быстро удаляющийся от меня отряд Атере. Чувствовал мечущихся в огне рабов иллитидов. Чувствовал медленно наползающую Тьму. Чувствовал, как гаснет пламя внутри ее. Подняв руку, я посмотрел на свою ладонь. Казалось, пламя истекало сквозь поры моей кожи, поддерживая меня в воздухе. Нечто подобное должен был чувствовать Мюнхгаузен, вытаскивая себя из болота за волосы. Но если в его случае была боль, то в моем — удовольствие, радость и нечто вроде преданности. Одежда выгорала, постепенно крошась. Металлические детали накалились до красна и мялись словно тканевые. Сапоги уже давно истлели и я парил босым. Не хотелось бы сверкать голым задом… Надо будет на будущее подумать о чем‑то вроде кольчужной юбки или еще чего. Конечно, даже металл будет со временем выгорать. Хотя, это же магический мир и что‑то можно будет придумать. А пока я просто уплотнил пламя.

Мои размышления прервало странное возмущение на другой половине города. Что‑то возникло на противоположной от меня стороне. Пару секунд ничего не происходило. Может, показалось? Внезапно, весь огонь на другой стороне города стал гаснуть и исчез. Даже угли стали остывать. Дым замер, создав непроницаемую для моего взора завесу. Я начал удаляться от расселины. Проклятье! Атере еще минимум час бежать до лагеря.

Издалека до меня донесся короткий рык. Чуть погодя — еще один, но ближе. Феникс настороженно молчал. Что бы это ни было — оно приближается. В любом случае придется вступать в бой. Все это время в дым падали угли огненного дождя. Коснувшись земли, они сразу гасли — возникало впечатление, что они падали в воду. Из глубины дымовой завесы родилась сине–голубая молния и ударила в багровую тучу над моей головой. Туча сразу стала гаснуть и потемнела. Впрочем, не вся — там где ее подпитывали огненные колонны смерчей она все так же светилась оранжевым светом. Я медленно плыл назад, отступая к настороженно замершей стене Тьмы.

Подул прохладный и влажный ветер. Неожиданно с неба закапал черный дождь. Когда на меня попали первые капли, Феникс зашипел как тысяча кобр. Я подтянул к себе огненные смерчи, заодно подпитав их силой. Оглянувшись, я заметил пару копий под ногами и почерневшую сталь, бывшую раньше гномьим доспехом. Загребя все в кучу своими «тер», я подлетел в зону, где о дожде не было даже намека. Вой–рев ближайшего смерча немного мешал и отвлекал, но даже он не смог заглушить раздавшийся уже возле самой расселины рык. Проклятье, он все ближе! Даже страшно. Подняв металлический лом, я заметил ржавые разводы на тех местах, куда попадали капли черного дождя. Кислота? Впрочем, чему удивляться, я и на земле слышал о таком явлении после извержений вулканов. Но все равно — такая большая концентрация… Надеюсь, Атере не попал под этот дождик. Я начал мять и раскалять своими тер металл. «Феникс, ты поможешь мне? Сделай тоже, что и с копьем в прошлый раз.» Металла было много, поэтому получилось нечто напоминающее рансер. Подождав, пока его напитает элементаль своей сущностью, я сжал его в руках как копье. Смерч стал реветь тише. Очевидно, чужая сила одерживает верх. Из пелены дождя вылетело нечто напоминающее черное копье. Бросок был неточным, но я на всякий случай отлетел в сторону. Моя предусмотрительность была вознаграждена — поравнявшись со мной, копье лопнуло, словно зенитный снаряд, брызнув вовсе стороны ледяными осколками. Страх кольнул меня в сердце. Противоположная протосила — Лед. Смесь Смерти и Воды. Я скрипнул зубами и, создав разом пару багровых «огнешаров» швырнул их в направлении, откуда прилетело копье. На фоне двух алых вспышек я увидел высокий размытый силуэт. Ну что ж. Вот и поздоровались. Еще один рык. Черно–алое пламя погасло, позволив пелене кислотного дождя скрыть моего врага.

Из‑за дождя вылетает дюжина черных копий. Поднимаем ставки? Со всей силы взмахнув крыльями, я взлетаю выше. Множественные разрывы. Осколки меня не достигают. Я начинаю формировать уже однажды созданную мной гроздь багровых «огнешаров». Завершить мне не дает мой противник: из влажного мрака вылетает настоящий черный айсберг — в полете он вращается больше, чем в двух осях. Я вижу, как в его многочисленных гранях отражается свет от пожарищ. От безысходности швыряю в него свое незаконченное изделие. Ярчайшая вспышка. Во все стороны летят обломки горящего черного льда. Один из них, напоминающий лезвие ножа, ударяет меня острой гранью по лицу. Маска разлетается вдребезги. Кровь заливает правый глаз. Резким движением перебрасываю раскаленный рансер из правой руки в левую, стираю кровь, заодно вылечивая себя. Моя кровь на руке пылает, словно расплавленный металл. Поднимаю взгляд и вижу, как из облака взрыва вылетает прекрасное крылатое существо, словно выточенное из прозрачного льда. В руках у него нечто вроде глефы. У меня лишь мгновение на реакцию — и я, поднырнув под выпад, насаживаю существо на рансер. Он входит ему в грудь и выходит из спины. Мы застываем, глядя друг другу в глаза. Я вижу свое отражение в ее глазах. Я чувствую ее боль и… торжество? А потом, спустя долгую секунду, существо взрывается, разлетаясь вместе со своим оружием на мелкие обломки льда, похожего на стекло. Взрыв начиняет меня ледяной шрапнелью, игнорируя остатки моей защиты. Разрыв чужой глефы за моей спиной развеивает мои крылья. Из‑за этого я падаю вниз с высоты четырехсот метров. Сил, что бы кричать, нет. Я практически равнодушно смотрю, как приближается какая‑то тлеющая куча мусора. В последние секунды, когда я уже различаю камни, на которые упаду, между нами втискивается плотный язык Тьмы, принимающий мое безвольное тело, словно в мягкую перину. И я теряю сознание.

3. Объединение и возможности.

В чувство меня привела боль. Не просто боль, а БОЛЬ. Кто‑то копался у меня в ранах, извлекая острые осколки, рассекая при этом охватившую их плоть. Я попытался призвать дар, но впервые за долгое время его не ощутил. Феникс тоже молчал, хоть я и ощущал его присутствие. Распахнув глаза, я увидел лишь Тьму. В области моего зрения возникает Элос. Собрав все силы, я шепчу:

— Прости меня, моя Богиня, я был слаб и самоуверен… Меня обуяла гордыня…

Она прикладывает свой пальчик к моим губам, заставляя молчать и поводит головой в сторону. Мол, заткнись и смотри туда. С трудом я поворачиваю голову в указанном направлении. На каменном постаменте лежит изуродованная жрица. Неужели мертва? Нет, дышит. Значит, мне удалось? Поворачиваю голову обратно — Богини уже нет. Вместо нее обеспокоенное лицо Иситес. А была ли здесь Элос? Может, это был бред? Сестра что‑то говорит в сторону. Выдергивание осколков прекратилось. Сосредоточившись, я начинаю воспринимать смысл ее слов.

- …пришел в себя. — и уже мне — Ашерас, ты меня слышишь?

— Да. — мой шепот тих.

— Попытайся отрешиться от боли. Раны, нанесенные протосилой, не поддаются обезболиванию.

— Хорошо…

Легко ей говорить. Следующие часы показались мне вечностью в Адской Вселенной. Сама процедура была чрезвычайно болезненна. Дело было в том, что многочисленные ледяные осколки и не думали таять. В добавок, они заросли плотью. Для их обнаружения использовали специальный артефакт, напоминающий по действию магнит. Когда им проводили рядом с осколком, он шевелился в моем теле, вызывая очень болезненные спазмы и внутренние кровотечения. Потом плоть рассекали, доставали осколок и заживляли. Все бы ничего, но некоторые кусочки были очень маленькие и засели глубоко. Временами, я думал, что не выдержу. Но это было необходимо — с каждым вынутым кусочком я все четче ощущал феникса и свой дар. В конце процедуры я даже с юмором подумал, что уж меня теперь пытками не испугать.

Не успел я закрыть глаза и нырнуть в дрему, как к Истес подбежал один из Атретасов и торопливо произнес:

— Великая Жрица! Они снова идут на штурм! Мы можем не выдержать!

Я пошевелил пальцами, приходя в себя, и резко сел. Внутри меня довольно зарокотал феникс. Сестры уже не было рядом. Из охраны было только две пары Атар из Золотых.

— Принесите мне одежду и доспех.

Облачаясь, я обратил внимание, что кожа вся покрыта тонкими нитками шрамов. Удивленно глядя на свои руки, я услышал голос элементаля — «Раны от протосил очень плохо заживают. На то, что б сошли шрамы понадобиться много времени даже для нас.» Нас? «Теперь мы единое целое…навечно.» Почему я не объят огнем? «Я держу свою ауру внутри твоего дара.» Голос феникса затих. Жаль, не место и не время что‑то делать с одеждой. Опять же сгорит. Когда я поднялся, Золотая жрица, встав на колено, протянула мне на вытянутых руках какую‑то длинную черную палку. Да это же мой рансер! Настроение заметно поднялось. Корявенько, конечно. Но для оружия, сделанного фактически из подручного материала, более чем неплохо.

— Сколько я был без сознания?

— Три часа, Владыка.

Я направился к выходу из небольшого закутка, где мы лежали. Сам закуток находился в стене не очень высокой, но широкой пещеры. Сама пещера находилась выше уровнем, чем Ишакши, поэтому из нее открывался прекрасный вид на город. Открывавшаяся панорама показывала сильные разрушения. Ближайшая к пещере городская окраина была полностью уничтожена — лишь кое–где кучи тлеющего мусора показывали, где раньше поднимались дома. Редкие развалины были выше метра над уровнем поверхности пола. Зона практически полного опустошения углублялась в город больше чем на два километра. Лишь вдали я видел полуразрушенные каменные здания. Примерно в ста метрах от нас располагались жрицы из Золотой Стражи. Находясь на возвышении, я видел, что они находились на остриях большой, больше чем пятидесяти метров в диаметре, многоконечной звезды. В ее вершинах были расположены одинокие неподвижные тела. Из того места, где я стоял, было не видно живые они были или нет. Мое внимание привлекло движение у далеких развалин. Атакующие нас вражеские солдаты рассредоточились и побежали в нашу сторону. Я хмыкнул: атаковать в лоб готовых к этому сильных магов — безумие. В рисунок многоконечной звезды вступила сестра — даже на таком расстоянии я ее узнал. Вытащив волнистый кинжал и сев на корточки, она нанесла быстрый удар центральной жертве и, распрямившись, вытянула в сторону наступающих окровавленную по локоть руку с раскрытой ладонью, на которой лежало еще трепещущееся сердце жертвы. Секунду ничего не происходило. А потом с внешней стороны звезды, в сторону бегущих, пошла волна искаженного воздуха. Проходя по опустошенной территории, она быстро напиталась пеплом и пылью, обретя объём. Пара мгновений — и в черную тучу быстро движущегося и неспокойного пепла вбегают вражеские солдаты, что бы уже не выбежать с другой стороны. Заклинание оставляет за собой буквально ковер лежащих без движения тел. Ощутимо замедляясь, туча движется дальше и почти полностью останавливается, достигая уцелевших строений. До моего слуха доносится далекий треск и шум. Словно крупнозернистый песок, пыль оседает, и я вижу, что еще несколько строений было стерто в прах. Окинув взглядом поле битвы, я понял, что атака отбита. Сестра уверенно раздавала приказы — эхо ее лающих команд доносилось до меня. На моих глазах, несколько Старших Жриц тащили за ноги в звезду очередных сопротивляющихся жертв — от предыдущих не осталось даже праха. Критически осмотрев ритуальную звезду, и перебрав в уме почти все заклинания такого масштаба, встречающиеся в моей библиотеке, я с трудом опознал «Ветер Опустошения» из сильнейших заклинаний Силы Смерти. В отдалении два десятка моих Атар, под предводительством Арихитос, чертила еще что‑то — уже мне не известное. Взглянув на бросившихся на заваленное телами поле Атретасов на хиснах, рванувших, очевидно, на поиски недобитков, я вернулся обратно и спросил у охраняющей меня жрицы:

— Что с Эльвиаран?

— Восстановление идет, но очень медленно. — Мда уж, впечатление ее тело производило печальное. Один сплошной шрам. Рук ниже локтевого сустава не было, как и ног ниже колен. Внутри меня толнулась ярость и ненависть, но быстро потухли, оставив лишь сострадание. — Положение усугубляет сильное истощение организма. Ее организм практически не принимает пищу и воду. Фактически, она жива только благодаря огромной силе воли. Дар не восстанавливается… Мы боимся, что она полностью перегорела…

Я подошел к ее импровизированному ложу.

— Как насчет принудительного заполнения дара?

— Сейчас все заняты обороной. Великая Жрица сумела выкроить время и силы только на вас. Все остальные заняты поддержкой Полога Тьмы.

— Принесите еды для меня.

Я положил ладонь на живот лежащей Атар и нырнул в магическое видение. О, Богиня, какая же у Эльвиаран рваная аура. Внедрив в ее дар свой тер, я стал осторожно перекачивать манну. Поначалу мана просто вытекала из ее дара, но я не останавливался и стал замечать, что маны теряется все меньше. Заодно, я воспользовался знаниями Силы Жизни и соединил наши кровеносные сосуды. Возможно, у людей такой фокус бы и не прошел, но не у Атар из одного Дома. Мы же больше чем родственники. Мы как части единого организма. Постепенно ее аура восстанавливалась, а ее бедная кровь заменялась моей. Когда дар Эльвиаран окреп, я разорвал нашу связь, создавая напоследок среднее «исцеление».

Меня пошатывало от слабости. Появилась жрица и, отдав мне запечатанный сухпаек, замерла в ожидании. Я уселся на свое ложе и прислонил свой рансер к стене. Вытащив из сухпайка бхателл и разломав его, стал жевать гранулы. Как же он напоминает мою жизнь… Горькое, кислое, сладкое, снова горькое… Силы быстро восстанавливались. Мда уж, не даром у бхателла такая слава… Вспомнив детали битвы, я поморщился. Кстати…

— А где моя пленная?

— Вместе с остальными, Владыка.

— Вы раскрывали ее?

— Нет. Командир Атере поведал нам о ней.

Зашел Атере и, увидев меня, склонил голову и стал на колено.

— Вы уже встали, Ашерас. Я рад. Вы вселили надежду в сердца Атретаса.

— Прошу тебя, Атере, не нужно этого преклонения. Мне за глаза хватает своих Атар.

Мой учитель встал и подошел к Эльвиаран.

— Она выглядит намного лучше. — произнес он удивленно — Даже кожа стала приобретать нормальный цвет. И ее дар восстанавливается! Он почти полон!

— А ты думаешь, я даром заменил ее кровь на свою? — Я дожевал гранулы бхателла и приступил к тщательно упакованным полоскам сушеного мяса.

Впрочем, поесть можно и в дороге. Встав, я потянулся и хрустнул суставами. Захватив сухпай и взяв свой рансер, я произнес, обращаясь к все также замершей жрице:

— Веди меня к моей пленной.

Проследовав за ней, я неожиданно подошел к огромной куче разнообразной добычи. Чего здесь только не было. Взгляд цеплялся за золотые украшения, столовые приборы, золотые слитки, разнообразные монеты, красивое оружие. Отдельно лежали предметы, инкрустированные драгоценными камнями, и разнообразные магические артефакты. Я пораженно остановился, глядя на это богатство. Жрица терпеливо остановилась и произнесла:

— Ишакши был очень большим и богатым городом. Жаль, что у нас просто не хватит эльдар даже для его частичного разграбления… Все что мы смогли — это собрать то, что плохо лежало на виду.

— Мы сумеем переправить все это?

Шедший за мной Атере, ответил вместо нее:

— Я думаю, что да. Но мы и так сильно замедлимся.

— Ты знаешь не хуже меня, насколько тяжело финансовое положение нашего Дома, чтобы разбрасываться золотом.

— Ну, допустим, наш Дом не бедствует. — пробурчал он больше из упрямства, чем из несогласия со мной.

Пройдя еще немного, мы оказались в искусственном тупичке, очевидно выполнявшем до нашего удара нечто вроде небольшой казармы местной стражи. Внутри нее были расположены двухэтажные узкие нары, во всяком случае 'койками' или 'кроватями' их назвать было сложно. Подобное убожество я видел только на Земле по телевизору. Общий открытый туалет и нечто отдаленно напоминающее самодельный душ, а–ля ведро на веревке. Двумя словами — более чем спартанские условия. Между нарами оставался довольно широкий центральный проход в котором и лежали в рядок двенадцать замотанных в шелк, расшитый знаком Кхитана, тел. Не взирая на то, что я и так видел ауру своей Атар, я решил посмотреть на другую добычу. К тому же она лежала последней от меня. Аретас. Еще один. И еще. Светлая эльдара?! Я даже руки потер. Что же из нее выйдет? Значит, раздую дар к Тьме и пусть учиться на Тень. Я широко улыбнулся и даже не расстроился не найдя больше ни одного светляка. Еще раз посмотрев на их лица и не обнаружив в них ничего интересного я переключил внимание на свою персональную пленницу. Сев на корточки, я размотал ей лицо. Хм, до сих пор в маске? Густые белые волосы собраны в тугой хвост — традиционную прическу всех темных эльдар. Маска сильно посечена и поцарапана — можно сказать, что она еще легко отделалась. Я положил ладонь на нее и резко поднял белую маску ей на темя. Какое‑то знакомое лицо. Может я его где‑то видел? Рядом кто‑то всхлипнул и хлопнулся на колени. Подняв взгляд, я увидел пребывающего в шоке Атере. На четвереньках он подполз к лежащей Атар и, снова встав на колени, протянул к ее лицу руки в почти умоляющем жесте. Дрожащими пальцами он дотронулся до ее лица и неожиданно зарыдал, шепча сквозь всхлипы:

— Мама, мама, ма…

Честно говоря, меня это выбило из колеи. Если это его мать, то… Это моя бабушка? Мммм. У меня возникло впечатление, что мои мозги сейчас вскипят. Стараясь соблюдать такт, говорю тихо:

— Ты уверен? Столько лет прошло… Может, это ее дочь?

— Нет! Я уверен. — и он закрыл лицо ладонями.

Ну, точно, у нас в крови чересчур много от светляков. Только они могут выть на луну свои заунывные песни и рыдать с поводом и без оного. Из дум меня выдернуло то, что Атере стал распутывать свою мать, освобождая ее от снотворной ткани. Врезав ему пощечину, я запахнул Атар обратно в шелк. Атере сидел в шоковом состоянии. Нет, ну прямо баба! Хотя, у темных эльдар сравнение со жрицей — это считай комплимент… Завершив, я захватил свою бабушку своими «тер» и направился к выходу. Утративший способность здраво мыслить, Атере, словно привязанный, поплелся за мной.

Выбравшись из казармы, я направился к Иситес, увлеченно распекающую группу Старших жриц из своего «еаша». Ее лающий голос разносился далеко, однако смысл ее воодушевленной речи терялся. Спустившись с возвышения, я неожиданно оказался по щиколотку в серой смеси пыли и золы. Стараясь идти осторожней, дабы не загребать ее ногами, я приблизился к Иситес, разобрав лишь несколько последних фраз:

- …Хорошо, что у нас в тылу находятся хисны, а нападавших было лишь пара десятков! А если бы у нас было построение «полумесяц»? Что тогда? Я вас, идиотки, спрашиваю! — жрицы что‑то нестройно прогудели — А? То‑то же! Немедленно удвоить тыловое охранение! Все ясно?

Жрицы закивали головами и быстро рассосались, уважительно уступая мне дорогу. Сестра была не в лучшем настроении и, похоже, внушение своим подчиненным вызывало у нее мигрень. Когда Иситес увидела нас, ее лицо прояснилось и она явно воспрянула духом.

— Брат! Я рада, что ты пришел в себя! Контратаки рабов иллитидов становятся все масштабнее. Нам все труднее сдерживать их. Я думаю, через пару часов нам придется уходить. — Она вздохнула — Эххх. Такие богатства лежат на расстоянии вытянутой руки. А нам банально не хватает эльдар. — Иситес заметила состояние, в котором пребывал Атере. — А с тобой что приключилось?

В ответ он лишь что‑то невразумительное промычал. Подтянув тело Атар ближе, я раскрыл ее лицо, но Иситес проявила лишь слабый интерес к ней.

— Атере говорит, что это Аэриснитари, наш с тобой предок.

Сестра перевела взгляд на него и произнесла:

— А он уверен?

— Ты сама видишь, в каком он состоянии. Вообще я думал, ты скажешь — кто она?

— Падение нашего Дома произошло восемьдесят три года назад. Мне — только семьдесят два. Естественно, я ни разу не видела ни Эльвиаран, ни Аэриснитари. — сестра еще раз всмотрелась в лицо спящей. — Что собираешься делать?

— Призыв Предвечной?

— В данном случае — лучше Элос. Одно дело — Атретасы, другое — древняя и сильная Атар…Особенно из нашего Дома…

— Я давно хотел спросить, в чем между Предвечной Тьмой и Верховной богиней разница?

— И это спрашивает тот, кто ближе всех к этим двоим? — Иситес звонко рассмеялась. Мне показалось, что в ее смехе зазвенели хрустальные колокольчики. Я терпеливо подождал, пока она успокоится. — Это трудно объяснить. Мммм…Ну ладно… Смотри! Что есть море и маг Воды? Лесной пожар и феникс? Ураган и смерч? Гора и песчаная буря? Ветер и орел?… — Все веселье Иситес испарилось, оставив лишь усталую жрицу. — Вселенная и разум? — прошептала она — Атар и Тьма в его «тере»… — Словно испугавшись своих слов, она резко отвернулась и крикнула Аретасам, тащащим очередного раненого пленника с поля боля: — Двенадцатилучевую Звезду Удержания Воли. Как закончите — начинайте взывать к Верховной Богине Тьмы! Этих пленников — в центр! И тех — тоже туда!

Два «арека» Атратасов тут же бросились выполнять распоряжения моей сестры. Работали они быстро. И через пару минут, завершив выдавливать своими «тер» двадцатиметровую звезду, они сгрудились за ее пределами, став на колено. Жрицы Золотых стали на острия, лицами по направлению к центру, и, опустившись на колени, подняли правые руки. На обращенных вверх ладонях, жрицы создали комки Тьмы, размером с голову, из которых, словно тяжелый черный туман, вытекала чистая мана. Она стекала по рукам жриц и срывалась с чуть согнутых локтей на выдавленную в прахе звезду. Тьма, медленно обтекая тела жертв, стягивалась в центр, образуя громадный черный шар, висящий над полом на высоте полуметра. Иногда по поверхности шара проходили как будто волны. Черная сфера производила впечатление кокона бабочки. Притяжение шара все увеличивалось. Тьма уже не лилась на пол, а лилась непосредственно на его поверхность, уплотняясь на ее поверхности до состояния черного битума. Постепенно мана Тьмы переставала ниспадать, попросту истощив дар призывающих жриц. Полминуты ничего не происходило. А потом все жертвы разом очнулись и закричали от боли и ужаса. Честно говоря, меня еще на Земле отучили от сочувствия, а про слово «милосердие» я знал лишь, что оно существует. Поэтому, я совершенно безучастно смотрел на искаженные от мук лица пленников. Атретасы. Пара людей. Они пытались, цепляясь за землю, вылезти из нарисованной звезды, но ее границы, будучи невидимыми, обладали осязаемой мощью каменной кладки. Скрюченные пальцы бессильно царапали воздух. В какой‑то момент пленников начало засасывать в Тьму. Но они не проваливались в черный шар, а, ударяясь о его поверхность, распластывались на ней. Сфера жила своей жизнью — шевелилась, сдвигая выпавшие на нее тела так, что бы они равномерно покрывали ее поверхность. Внезапно раздался слитный многоголосый хруст ломаемых костей и — крики пленников разом оборвались. Их тела в секунду раздавились в тонкий блин, омыв поверхность черной сферы кровью. Мгновение я лицезрел это отвратное зрелище. А потом шар снова стал девственно чистым. Спустя пару секунд, по его поверхности пошла рябь и раздался глубокий голос Богини. Уж кто‑кто, а я сразу узнал ее.

— Что нужно вам, дети мои?

Тишина. Я посмотрел на сестру — она стояла, опустив голову. Похоже, говорить буду я.

— Моя Богиня! В городе я захватил в плен Атар. Атере считает, что это Аэриснитари.

До меня донесся смешок:

— Кому уж знать, как не ему?

Не понял? Это к чему?

Тем временем сфера начала уплотняться, принимая форму тела Богини. Я почтительно склонил голову, поэтому не смог увидеть момент проявления Элос. В поле моего зрения попали босые ножки и рука, взявшая меня за подбородок и поднявшая его. Богиня с интересом всматривалась в мои глаза. Ее голос прозвучал неожиданно:

— Как там говорят в твоем мире? Шрамы украшают мужчину? Ха–ха–ха. Какая глупость. Хорошо, что через пару другую лет от них не останется и следа. Как жаль, что у меня мало времени — давай сюда свою добычу. — Взглянув на развалины Ишакши, она добавила: — Ах, как бы мне хотелось пнуть труп Эрруу…

Я ощутил всю силу Богини, когда Элос выдернула из моих «тер» Аэриснитари. Это было подавляюще и неотвратимо. Мои «тер» просто истаяли в пространстве как лед в жару. Фигура Аэриснитари зависла вертикально перед лицом богини. Шелк, разматываясь, стал спадать на пол. Закрытые глаза древней Атар затрепетали и раскрылись. Ее лицо исказилось в гримасе ужаса. Элос легко воспарила над полом, зависнув на одном уровне с Аэриснитари. Я видел, как та пытается отвернуть голову от взгляда Бога, как напрягаются мышцы ее тела: скрючиваются пальцы, чуть сгибаются ноги и руки. Все тщетно. Раздается голос Богини. Она не шевелит губами, но я слышу каждое слово:

— Услышь меня, дочь моя! Прими мою волю! Вернись под длань мою! Вспомни, кто ты есть!

Атар раскрыла рот в беззвучном крике. Я увидел, как ее глаза закатились, а тело задрожало в спазмах. Но вот они стали стихать, оставляя после себя изможденное и безвольное тело.

— Я завершила. Теперь — все зависит от нее…

Произнеся это, богиня истаяла черным туманом. Сила, удерживающая Аэриснитари в пространстве, исчезла следом. Я успел подхватить своими «тер» падающее безвольное тело древней у самого пола. Ее глаза были раскрыты и из их уголков текли кровавые слезы. Быстро создав «лечение», я наложил его на свою бабушку по крови. Понаблюдав пару секунд за ее работой, я передал ее на руки стоящего рядом на одном колене Атере. Достав из кармашка на поясе небольшой кусочек шелка, выполняющий функцию носового платка, он заботливо стал вытирать кровавые потеки с лица древней Атар. В процессе этого в ее глазах появилось осмысленное выражение. Аэриснитари пару раз моргнула и зашевелила рукой. Очевидно, древняя Атар была очень слаба. Она попыталась что‑то произнести, но из ее уст вырвался лишь слабый стон. Я посмотрел на нее магическим зрением и, не обнаружив ничего, кроме легкого истощения и быстро исчезающих последствий перенапряжения, произнес:

— Атере! Приди в себя! Унеси ее отсюда.

— Ккуда?

Я вздохнул. Только слабоумного командира ариров мне и не хватало… Повернувшись к замершим в ожидании жрицам Золотой Стражи, я спросил:

— Где Арихитос?

— Она в тылу, Владыка. Координирует действия разведки.

— Передайте Арихитос, что ей придется вернуться. И присматривать за этими двумя. Отправьте их к Эльвиаран.

Жрица почтительно склонила голову и удалилась, сопровождая Атере со своей ношей. Иситес стала рядом со мной, тоже глядя им вслед. Ее голос был даже весел:

— В удивительные времена я живу… Да! Чуть не забыла за всем этим! Те драконы, которых мы сбили — живы. Я решила не добивать их пока и подождать твоего решения. Они хотят поговорить.

— У них же мозги промыты! Зачем мне слуги иллити??

— Нуу не все так однозначно. Предвечная уже воздействовала на них и восстановила их мировоззрение. Пойдем, глянешь — их сторожат твои жрицы с Сеа и Леа.

— Ну ладно. — я последовал за сестрой.

Мы немного прошли по праху и оказались в соседней пещере. Возле одной из огромных скал у входа стояла группка синеглазых Атар и негромко переговаривалась с аловолосыми сестрами. До нас доносился лишь тихий шепот. Завидев нас, жрицы склонили головы и расступились, пропуская меня с сестрой. Подойдя к большой черной скале сестра, остановившись, сделала шаг в сторону, пропуская меня, и громко крикнула:

— Кешрун! Акрершт! Я привела своего брата! Пусть он решит ваши судьбы!

Да это же никакие не скалы, а вывазюканная в пыли и раненая пара драконов! Даже лежа, будучи поверженным, ближайший дракон внушал если не трепет, то уважение. Лежащее на боку туловище возвышалось надо мной на еще целый рост взрослой жрицы. Цвет крупной черной чешуи с трудом угадывался под толстым слоем пыли. Дракон медленно вздохнул и чуть пошевелился. А эта часть его туловища, наверное его голова. Когда я подошел к ней она опять чуть шевельнулась и на ней открылся один глаз с вертикальным зрачком. Пару раз моргнув, не поднимая головы и не шевелясь, дракон посмотрел на меня. Вторая глазница была пуста и немного кровоточила практически черной кровью. Пару секунд дракон изучал меня, а потом с трудом, повернув голову на бок, заговорил неожиданно глубоким и приятным, но очень усталым голосом:

— Прошу…о милости…для моей…драконицы…и…моего…сына… — он вдохнул и снова произнес: — Если возможно — прошу, сохрани им жизнь… — он закрыл глаз и затих.

Я повернулся к сестре:

— Мы можем помочь им?

Исиес вздохнула:

— Это черные драконы. Довольно редкий вид. Понимаешь, они практически невосприимчивы к прямому воздействию магией. Это их преимущество и слабость одновременно. Да, нанести урон напрямую им очень сложно, но косвенно — аж запросто… Оно бы ладно, но лечение — это самое, что ни на есть прямое воздействие и тут остается надеяться только на естественное восстановление организма. Оно, кстати у них очень высокое и потеря глаза, переломанные лапы и крылья заживут за пару месяцев, но у нас нет столько времени. Ты сам знаешь, скоро нам нужно будет отступать…

— А с драконицей что?

— Без сознания, но раны ее не так серьезны. Я думаю, она сможет ковылять в арьергарде. Но тут дело в другом…Она беременна и должна скоро отложить яйцо и это — уже проблема… Пожалуй этим объясняется то, что Эрруу выпустил их лишь тогда, когда стало ясно, что малой кровью тут не обойдется…

Я обратился к дракону:

— Мы сделаем все возможное, но пойми и ты нас — мы не сможем здесь сидеть долго. Тебе нужна вода или еда? Я, думаю, мы сможем дать тебе немного обычной пищи. Также у нас есть целое поле, заваленное трупами.

— Благодарю, тебя. Если можно, дай всего.

— Ответ истинного дракона! — я рассмеялся и ощутил его эмоции — если бы дракон мог покраснеть, то он стал бы пунцового цвета. Отвернувшись, я подтвердил свой приказ кивком головы.

Сзади раздался голос дракона:

— Ты не сказал, что потребуешь в качестве платы…

Не оборачиваясь, я произнес:

— Службы. Твоей и твоих потомков.

— Мы не будем рабами! Да я лучше увижу тысячу раз смерть своего сына, чем это! — рык Кешруна отозвался многоголосым эхом в пещере.

— Я не говорил о рабстве. Я говорил о службе. Как насчет статуса Атар? В Доме?

— Нет!

— А мне? Служба лишь мне? До конца моей жизни?

Я почувствовал спиной, что дракон чуть сменил позу и задумался. Не шевелясь и не поворачиваясь к нему, я ожидал ответа. Неожиданно шевельнулась драконица и Кешрун выдохнул:

— Согласен.

— Что ж, да будет так. — прошептал я, глядя на развалины Ишакши. Между далекими руинами каменных строений замелькали фигурки вражеских солдат. Рабы иллитидов скоро опять пойдут в атаку.

Дракон зашевелился и я, обернувшись, неожиданно увидел поднявшего голову на длинной шее Кешруна. Половина его головы была в ужасающем состоянии, но даже будучи серьезно раненым, дракон поражал своим величием и мощью. На его голове красовалась корона из загнутых рогов. Чешуйки на груди были размером с ладонь и набегали друг на друга как у рыб. Дракон придвинулся ко мне вплотную. Его голос зарокотал, словно гром далекой грозы:

— Приложи ладонь к моему сердцу и поклянись, что спасешь Акрершт и моего сына!

Чешуя была твердой на ощупь и неожиданно теплой. Я ощутил, как в глубине огромного тела ритмично бьется сердце.

— Клянусь, что сделаю все, что будет в моих силах для их спасения!

Мне показалось, или что‑то изменилось неуловимо во мне?

— Ты поклялся — я услышал. — пророкотал дракон, склонив голову. — Вытяни свою ладонь — ритуал должен быть завершен.

Сложив ладонь в лодочку, я протянул руку Кешруну. С видимым усилием дракон поднял лапу над моей рукой. С длинного полуметрового когтя сорвалась капля вязкой почти черной крови и упала мне на ладонь. Капля была настолько велика, что заполнила ее до краев.

— Пей!

Набравшись храбрости, я влил ее в рот, удивленно отметив, что кровь не смочила мою руку и вообще вела себя как ртуть. Она тяжело ухнула в желудок и как будто там воспламенилась. На меня накатилась слабость и, что б не упасть, я оперся на свой рансер. Впрочем, слабость быстро проходила. Я перевел взгляд на драконицу. Похоже, она уже очнулась и лишь притворялась бессознательной.

— Твоя драконица очнулась. Объясни ей суть нашего договора и моей клятвы.

Отвернувшись, я направился к выходу из пещеры. Мимо меня пара жриц Атретаса поволокла какой‑то труп в сторону драконов. Иситес и отряд Атар последовали за мной.

Подойдя к выдавленной в пепле звезде, я заметил, как между далеких каменных зданий стали собираться вражеские солдаты. Среди них замелькали фигурки в расшитой золотом одежде — иллитиды наконец‑то решили пойти с атакующими. Очевидно, они хотят прикрыть свою армию от магии. Может они думают, что я погиб? Или ранен? Глупцы… Богиня ясно дала понять, что не отпустит свою игрушку и разящий клинок в одном лице просто так… Поставив стену из Тьмы, дабы противник не рассмотрел меня и мои приготовления, я стал создавать своими тер багровые «огнешары». А что еще я могу? Родная протосила. Протосила есть — ума не надо. Это про меня. Интересно, в атаке примут участие иллити? Ну, им же хуже. Создав десяток «огнешаров» я стал заворачивать их во вторую оболочку. Иситес, тем временем, заняла положение в центре звезды «Ветра Опустошения». В отдалении я заметил, суетящихся между Атар, ариров Криаты. А вот это уже интересно. Опять Смерть, контролирующая звезда «Поднятия Павших». В Высших Анналах Смерти упоминалось, что за всю описанную историю Хейреша оно применялось чуть больше тридцати раз. И не только из‑за эргозатратности. Пожалуй, если спросят меня, какое самое страшное по последствиям заклинание Силы Смерти, я без сомнений назову «Поднятие Павших»…То, что я о нем прочитал в своей библиотеке — пугало. Звезда строится для максимального ограничения зоны воздействия. Управляющий заклинанием должен четко представлять область удара, а это не так просто — внутренний круг управления нужно заполнить своей кровью. А внутренний круг довольно большой. Кровь, заполнив круг, начинает умирать, сворачиваясь. Так вот, находясь в этой жиже, покачиваясь от потери крови (применять какие‑либо другие заклинания внутри круга нельзя, как и употреблять зелья) нужно, вступив в прямой контакт с Силой, что само по себе уже безумие, четко ограничить область воздействия. Я бы не смог. Наверное. Сразу после этого, павшие встают. Заклятью все равно: будет это эльф, гном или дракон. Поднимутся все — не сработает ни какое сопротивление, иммунитет или невосприимчивость. Любое количество погибших в области поражения, хоть миллион, хоть пять, вплоть до животных и мышей. Каждый павший полностью теряет разум и память. Двигаются они плохо, но поражающе живучи. Оружием, заклинаниями пользоваться забывают. Заклинание косвенно управляет ими. С помощью его можно указывать область удара–нападения и даже примерную цель, не позволяя разбредаться мертвецам по полю боя. Самое плохое в «Поднятии Павших» то, что место его применения становится отмеченным Силой и в течении сотен лет все умирающие здесь будут снова вставать, ведомые лишь одним желанием — убивать. Со временем этот остаточный эффект, конечно, исчезнет, но на это нужно почти тысяча лет… Ну да мы не в Альверист`асе и даже не на нашей территории, так что выбор жриц я одобряю. Заодно и посмотрю на это заклинание в действии — я даже сомневаюсь, что кто‑то из присутствующих мог этим похвастать.

Оглянувшись, я осознал, что все предыдущие заклинания готовили платформу для этого жуткого финала: ровное поле, горы почти неповрежденных трупов. Ведь у Смерти есть десятки заклинаний для разрушения телесной оболочки: низких ступеней — «Гниль», «Прах», «Выдох», высокоуровневые — «Вымирание», «Увядание», «Развеевание», «Мор», «Плач Криаты», «Длань Ахеш», «Проявление Эшру»… И это только то, что я вспомню навскидку. Практически все они массовые, то есть влияют (в данном случае — убивают) на многих существ, но Иситес применяла из этого большого арсенала только «Ветер Опустошения», который, буквально выдирая душу, разрывал все связи между ней и телом, оставляя последнее почти не тронутым. Мда уж — многоходовая комбинация…Может, мне и не нужно вступать в бой? Во всяком случае, мне теперь понятно, почему я не вижу ни одного воплощения или создания на основе Смерти. Зачем над ними мучатся, если и так их тут будет полное поле? А пара «Мертвых рыцарей» или «Отчаяний» погоды не сделают. Хотя… Или с ними просто никто не захотел возиться? Я бы повозился…Пара–другая Высших вампиров — и о вражеских магах можно было бы забыть минимум до конца сражения. Кстати, о вампирах. Что‑то я не вижу свое творение. Надеюсь, моя вампирша не сгинула на поле брани…А нет, вот она суетится вместе с арирами Криаты. Почувствовав мой взгляд, она обернулась ко мне. «Все в порядке» — делаю знак. Я прислушался к себе — надо же, я беспокоюсь о ней. Мы в ответе за тех, кого создали…

У стоящих рядом Атар, неожиданно засветилась сережка на правом ухе, выполненная в виде знака Дома. Одна из жриц произнесла, повернувшись ко мне:

— Разведка вступила в контакт с передовым отрядом большого соединения, предположительно нашего Дома.

— Скажите им, что бы были крайне осторожны. — Произнес я, сузив глаза. Как не вовремя! Мы просто не вытянем сражения на две стороны! Внутри меня, словно дракон зарычал–зашипел феникс. — При первых признаках враждебности немедленно отступить и обороняться, сделать все, чтобы задержать их на максимальное время.

— Они обменялись условными сигналами. Это Атретасы Дома И`си`тор.

Я встретился взглядом с Иситес, стоящей в центре звезды. Рядом с ней замерла еще одна Атар. Если наши подозрения верны, то Матриарх могла послать армию за моей головой. А если нет? Неожиданное подкрепление? Это был бы глоток свежего воздуха.

Жрица продолжает говорить:

— Вступили в контакт. Командует у них Высшая Жрица Элтруун.

По окружающим прошла волна облегчения. Я что‑то читал о ней. Самая старая жрица Дома. Ничего конкретного не помню. Мастер оружия. Ни разу не встречались. Я посмотрел на Иситес. Она показала знаками:

— Все в порядке. Надежная жрица. Скорее попытается убить Матриарха, чем выполнит приказ о твоей ликвидации.

Я посмотрел в глаза стоящей рядом жрицы Атар:

— Пусть они подтягиваются сюда. Скоро здесь будет жарко.

Тем временем иллитиды вывели из руин свою армию и, быстро перестроив ее, двинулись в нашу сторону. Как же она велика — тысяч двадцать, не меньше. Гномы, построившись в настоящий редут, ощетинившийся копьями, неумолимо надвигаются на нас. За их спинами идут в два ряда Атретасы и светлые эльдары вперемешку, во всю демонстрируя невиданную терпимость. В центре их построения, прячась за телами и щитами своих рабов–солдат, мелькают иллитиды. Похоже, это свежие силы, прибывшие с других границ — ни один из вражеских солдат не ранен или обожжен. Они полностью экипированы: закованные в блестящие доспехи гномы держат над собой настоящие штандарты с вышитыми на них какими‑то знаками, Атретасы и светлые эльдары одеты в некое подобие наших доспехов, но на их лицах нет масок, а на доспехах выведены руны.

Вражеская армия надвигается медленно, тщательно выдерживая строй.

Наши Атар выставляют магическую защиту на основе Тьмы — нечто вроде более плотного «Полога» и, практически сразу, в нее начинают врезаться вражеские заклинания. Ничего особенного или мощного. Форм на основе Сил практически нет, а Стихии представлены лишь двумя кругами. Пара молний, обычные «огнешары» эргов на пятьдесят, вытянутый кусок скалы длинной метров четыре — Стихия Земли. Не помню, как называется — в Земле я мало что знаю. Наши редкие ответы тоже не пробивали защиту иллити, безвредно для врага истаивая в воздухе. Атар сознательно не применяют мощные заклинания. Что толку ману тратить?

Что ж, пора.

В круг начерченной звезды «Поднятия Павших» неожиданно вступает обнаженная Арихитос. Уммм. Жаль, что я так далеко — метров с шестидесяти ничего особо и не увидишь. Она развела руки в стороны и с ее вскрытых запястий на выдавленный в прахе круг полилась алая кровь. Параллельно она начала своими «тер» создавать структуру заклинания из глубин Анналов Смерти. Конструкции подобного уровня видны обычным зрением. Жрица завершила как раз к тому моменту, как вражеская армия прошла половину расстояния до нас. Чуть покачнувшись, Арихитос резко свела вытянутые руки вместе и зажмурилась. Не думал, что она настолько сильна… Ритуал завершен. Сейчас будет ясно — сумела ли она ограничить его воздействие этим полем или поднимется весь город… В прочитанной книге по Силе Смерти упоминалось, что пять тысяч лет назад, во время последней Войны Народов, заклинание не удалось удержать в границах поля битвы и восток нашего материка стал необитаем на две тысячи лет… В центре вражеской армии родилось возмущение, видимая только магам зыбь, марево. Оно стало медленно расходиться во все стороны. Все погибшие, которых они касалось, начинали шевелиться и вставать. Вражеские солдаты остановились и, не растерявшись, стали рубить все, что было у них под ногами. Но это была лишь полумера — всего через десяток секунд вражеская армия скрылась за спинами оживших и поднявшихся на ноги трупов. До меня доносились лишь звон оружия и крики. Отвернувшись, я, потянув за собой свои магические конструкты, забежал на скалистое возвышение и смог наблюдать за развитием боя. Большая часть чужой армии уцелела и, перестроившись, стала в большой круг, защищая магов и иллитидов. Гномы при поддержке магов сумели организовать отличную оборону. Армия трупов, напоминающая шевелящийся ковер, окружив их со всех сторон, бессильно разбивалась о гномьи секиры. Маги заливали поднявшихся огненными заклинаниями, несколько труб узких смерчей быстро двигались по полю боя, расшвыривая со своего пути мертвецов, перед ногами гномов каменный пол прогибался вниз, образуя, пока что неглубокий, ров, водяные плети мелькали над головами вражеских солдат, легко рассекая плоть оживших трупов. Но, не взирая на все это, армия рабов несла потери. Вот только таяла она намного медленнее скопища мертвецов. Я видел, как слаженно работали гномы, отсекая у своих павших головы. Вдобавок ко всему, основная группа иллитидов практически не участвовала в битве, а собралась в центре, готовя, очевидно, нечто адекватное нам. Я перевел взгляд на Иситес — оказывается, она смотрела на меня.

— Наносим удар одновременно. — сделала знак она и склонилась над своей жертвой. И в тот момент, когда «Ветер Опустошения» рванул к своей цели, я выпустил свои багровые «огнешары». Но наши заклинания оказались бессильны — «Ветер», пройдя сквозь мертвецов, не оказав на них какого бы ни было воздействия, бессильно разбился о защиту иллитидов, истаяв и осев в во рву, как туман, а мои «огнешары», отклонившись в строну, выплеснули свою ярость лишь на развалины города. Феникс аж зарычал со злобы. — «Да как они посмели? Жалкие твари! Ашерас! Они могут управлять нашей магией, силой, но не нами! Эрруу не смог, и они — не смогут! Летим к ним — вблизи моя, наша воля котируется выше ихней, а значит — они сдохнут в муках!». Начинаем!

Пламя вырвалось из ядра моего дара, охватив сначала его, а потом и меня. Оно яростно расплескалось за моей спиной, формируя крылья из чистого огня. Но я не успел взмахнуть ими и раза — как иллитиды, очевидно, форсировали свои приготовления, и в воздухе возникла яркая бело–синяя трещина. Я замер, изумленно глядя на происходящее. Трещина стала быстро расти вверх, на секунду у меня возникло впечатление, будто трескается огромный лист прозрачного стекла. Трещина неожиданно раздалась вширь, явя нам другой мир — посреди дымчатой зеленой равнины, прижатой сверху черным небом, замерли разнообразные полупрозрачные чудовища. Завыл воздух, затягиваемый иным миром. «Вперед! Быстрее! Пока они…!» — завизжал раненой свиньей феникс. Но я словно зачарованный смотрел, как в трещину бесстрашно шагнул закованный в доспех гном, как его одним рывком схватила полупрозрачная тварь и поглотила в раз. С тварью стали происходить метаморфозы — ее плоть обрела реальность и вес, а тело стало обрастать щупальцами и лапами, приобретая жуткие и чудовищные черты. Это длилось секунду, а потом тварь схватилась щупальцами за края трещины и одним рывком выбросила себя в наш мир. «О, нет. Быстрее убей Пожирателя, пока он не сожрал что ни будь еще!» — выдохнул–выкрикнул элементаль. Я, словно очнувшись ото сна, взмахнул крыльями, бросившись к иллитидам. Мир обрел движение — стремительно приближаясь, я видел, как какой‑то илиити, одетый в богатые одежды поднимает руку и указывает твари на меня. Ярость толкается внутри дара и феникс накачивает своей маной мой рансер. Пожиратель огромен и напоминает краба с большой пастью и щупальцами вместо клешней. Тварь оборачивается, что бы увидеть меня прямо перед своей мордой. Страха нет — есть лишь ярость. Я перехватываю свой рансер за самый кончик стального древка. Пожиратель плотоядно открывает пасть, но получает мое раскаленное до белого цвета копье прямо в нёбо. Рансер практически полностью погружается в податливую плоть. Взмахиваю крыльями, отлетая в сторону. Тварь отчаянно ревет от боли. Спустя секунду происходит внутренний взрыв — из пасти краба вырывается настоящий поток зеленой крови и ошметков внутренностей. Пожиратель, рухнув, подыхает. Какая мерзость. «Не дай еще кому ни будь залезть в портал!» — крик феникса отрывает меня от созерцания поверженного противника. С разворота формируя «огнешар» швыряю его прямо в очередного гнома уже собравшегося шагать в трещину. Не попадаю, но ударная волна от взрыва отшвыривает его далеко в сторону. «Убьешь иллити — закроешь трещину!» Слева в меня прилетело несколько заклинаний, лишь чудом меня не задев. А защитой то я и не озаботился. Ведь Огнем так сложно защищаться от чужих заклинаний. Сложив крылья, я упал прямо на богато одетого иллити, стоящего в круге своих собратьев. Схватив тщедушное тело за плечи и я стал смотреть, как горит одежда, обугливается плоть от одной моей близости к моему врагу. Его визг наполнял меня чуть ли не радостью. Закончив экзекуцию и оглянувшись, увидел, как иллитиды разбегаются во все стороны. Трусливые твари! Щедро полив их багровым «выдохом дракона», я сдул их раскаленный прах на подступающий отряд солдат. Трещина начинает со свистом закрываться. На моих глазах в нее затягивает несколько гномов. Их участь незавидна — полупрозрачные твари пожирают их и, обретя реальность, бросаются к закрывающемуся проходу. Одна из них умудряется просунуть половину своего туловища в портал, но схлопывающиеся стенки сначала зажимают ее, а потом с хрустом разрезают пополам. После чего — трещина, смыкаясь, исчезает, истаяв в воздухе, словно ее и не было.

Оборонительное построение гномов рассыпается на несколько крупных формирований, практически не обращающих на меня внимания — пара арбалетных болтов не в счет. Свечей взмыв над полем боя, я замечаю крупный отступающий отряд магов. Его состав смешанный — Атретасы и светлые эльдары, немного гномов и, по–моему, цвергов. Неся потери, они, быстро прорвавшись сквозь жидкое тыловое окружение мертвецов, отступают обратно в развалины Ишакши. Оглянувшись, я замечаю быстро наступающие ударные отряды наездниц на хиснах из моего Дома. Их минимум пять сотен. На фоне жриц выгодно выделяется богатой сбруей и доспехом с золотой инкрустацией незнакомая военачальница, что‑то звонко лающая своим Атретасам. Наверно, это и есть Элтруун. Они быстро строятся в длинную цепь и опустив косы вниз, на подобии пик, но отточенными волнистыми лезвиями вверх, срываются с места. Их цель — образование из почти полутора тысяч хорошо организованных гномов. На их пути лишь толпы мертвецов, не обращающие на наездниц никакого внимания. Гномы ощетиниваются копьями и взводят арбалеты в ожидании и предвкушении удара. И их хочет атаковать в лоб Элтруун? Потери же будут огромны! Нет! Я не желаю напрасных потерь с нашей стороны! Это же солдаты моего Дома! На интуитивном уровне сформировавшийся передо мной сверхплотный сгусток из пламени и маны с огромной скоростью унесся в центр построения закованных в латы фигур. Взрыва не было — огонь, словно ярко светящийся пар, обтек гномов, ослепляя, обжигая и воспламеняя их. За секунды до удара всадниц, огонь послушно истаял в воздухе, оставив после себя лишь хаос. После моей магии только края построения смогли удержать копья в наплавлении удара жриц. Но вот хиснам остался лишь один прыжок до сшибки, но неожиданно они прыгают значительно выше тех немногих копий, направленных в их сторону. В прыжке наездницы свешиваются с бока хисны, опуская длинные косы практически вертикально вниз, и рассекают гномьи головы вместе со шлемами. Благодаря такому маневру всего пара хисн, неудачно перепрыгнувших остатки построения вражеских солдат, насаживается на копья. Хисны, очутившись за спинами немногих уцелевших гномов, неожиданно еще раз прыгают обратно, а всадницы наносят еще по одному удару. И все — стоящих на ногах гномов больше нет. Я окидываю взглядом поле боя — наши войска полностью его контролируют. Кое–где остаются небольшие очаги обороняющихся, но жрицы сгоняют туда всех оставшихся мертвецов, которые безропотно двигаются в указанном направлении. Заметив, как одна из хисн вытянула из горы трупов вяло сопротивляющегося раненого эльдара, я, усилив голос заклинанием, скомандовал:

— Раненых эльдар по возможности не добивать! Мне необходимы пленные! Чем больше — тем лучше! Организуйте охрану! Магам — ошейники из тераста или снотворный шелк! — Оглянувшись, я заметил приближающуюся сестру в сопровождении большого отряда обращенных Атар. — По основным вопросам обращаться к моей сестре Иситес! — В мой голос вплетался довольный рык феникса. Заметив, что на меня смотрит Элтруун, подлетел к ней ближе.

— Я, Элтруун, приветствую Ашераса ат И`си`тор! — произнесла она, неожиданно соскочив с большого самца хисны и встав на колено.

Вспомнив про большой отряд отступивших магов, я произнес:

— Элтруун! Ты прибыла как раз вовремя, что бы мы не упустили плоды нашей победы. Сколько с тобой прибыло Атретасов?

— Семь «таттреттов», Владыка! — и эта не успела явиться, а уже «Владыкает» мне.

— Возьми половину своей армии и десяток Атар. Выдвигайся параллельно расселине. Я заметил, что большая группа вражеских магов сумела прорваться вглубь города. Попытайтесь взять максимальное количество живыми. Меня интересуют в первую очередь эльдары — хоть светлые, хоть темные. Все остальные — по ситуации. Атретасами без нужды не рискуй! Я остановлю их возле расселины. При движении ориентируйтесь на меня. Возьми у нас на базе ошейники из тераста. Выступай так быстро как сможешь. Вопросы? — еще на Земле мне вдолбили, что четкая постановка задачи снижает случайные потери.

— Десяток…Атар?

Недовольно дернув уголком рта, я указал на Иситес:

— Уточнишь у моей сестры.

Элтруун покорно склонила голову. Переключив свое внимание на Иситес, я полетел ей на встречу.

— Приветствую тебя, Иситес! — произнес я, подлетев ближе. — Похоже, мы одержали еще одну победу.

— И я приветствую тебя, Ашерас! — она улыбалась. — Похоже, иллитидам не помог даже призыв сущностей с иного плана.

— Жалкие твари. — я повел рукой — А как иллитиды визжали, сгорая! К сожалению, мне пришлось пожертвовать своим копьем. Какая утрата! — притворно–печально вздохнул я. Иситес звонко засмеялась. Поневоле заслушаешься, но нужно возвращаться к делам. — Помнишь нашу стычку с Кхитаном? И что я приказал сделать с пленными? Возможно, здесь придется действовать также. Попытайся собрать побольше эльдар — нашему Дому понадобятся Атар. Я уговорю Богиню. — мне показалось, или из дара до меня донесся чей‑то хохот?

— Да, брат.

Я улыбнулся:

— Что ж, оставляю тебя бороться с последствиями нашей победы. Да! Я забираю Элтруун с половиной ее армии — необходимо перехватить прорвавшихся магов. Иначе — не миновать еще одного сражения на этом пепелище. Передай ей наши запасы ошейников из тераста и десятерых Атар из Золотых — я тоже попытаюсь набрать пленных.

— Сделаю.

— Ну вот и все — я отбываю охотится на беглецов.

— Удачной охоты, брат.

* * *

Проснувшись, Аэриснитари удивленно открыла глаза. Впервые за очень долгое время ничего не мельтешило перед лицом, мешая сосредоточиться, а мысли не путались, словно котенок хисны в клубке шелковых нитей. Разум был чист и…свободен?! Рывком древняя Атар села на расстеленном ложе и изумленно оглянулась. Помещение, где она находилась, было небольшим и, если не считать нескольких довольно больших пятен крови на полу, довольно чистым. Очевидно, раньше это было апартаментами офицера местного отделения стражи. На это указывала общая убогость и функциональность обстановки. Возле входа в комнату Аэриснитари увидела стражу в составе двух жриц Атар и одного из своих сыновей — Атере. Они стояли вполоборота и увлеченно на что‑то смотрели, иногда издавая неопределенные возбужденные возгласы. Атере внезапно произнес:

— Очень плохо — они не смогли продавить их охрану.

Внезапно там, куда они смотрели, родился очень яркий бело–синий источник света. Благодаря ему, древняя увидела, что Атар сильно отличаются между собой. Одна из них была явно выше, а обычно черная для Атар радужка глаз у нее была черно–синего цвета. Синий свет отразился в ее глазах ярким льдом, наполнив их потусторонним светом. Узкие, хищные черты лица. Жрица нервно схватилась за рукоять короткого меча, висящего в ножнах на поясе. Даже это не контролируемое движение было плавным, гибким и точным. Ее соседка удивила Аэриснитари не меньше и в первую очередь, цветом своих волос — они были точ–вточ как у светлых эльдар. Внезапно полыхнуло желтым. Синеглазая резко выдохнула и произнесла:

— Владыка! — но ее прервал оттянутый звук взрыва.

— Нужно убить иллитидов, иначе портал не закроется! — зашипел Атере.

— Еще один лезет! — В ответ донесся далекий хруст. — Пополам разрезало!

Синий свет исчез, оставив лишь желтый.

— Зря они так. Владыка, если разойдется, размажет их в жирный пепел. — Лицо жрицы на секунду осветила ярко–алая вспышка и до Аэриснитари донесся звук далекого взрыва.

Золотоволосая жрица хмыкнула и прокомментировала:

— Владыка в своем репертуаре.

Ее синеглазая собеседница толкнула ее и указала куда‑то в сторону рукой:

— Смотри! Прорываются!

Золотоволосая чуть искривила свои полные губки, выражая презрение и ответила:

— Бегут? Бегите–бегите — Владыке же легче…А вас мы все равно достанем.

Не в силах больше сдерживать свой интерес Аэриснитари соскочила со своего ложа, отметив наличие одежды и сильно посеченных доспехов. Память услужливо выбросила фрагменты боя на улицах — огонь, застрявшую в защитной полусфере раскаленную косу, последовавший взрыв, боль, возникшее рядом с ней пламя, забытье. Отдельные фрагменты–воспоминания пронеслись перед ее взором. Воспоминания последних дней, словно ключик, открыли все, что произошло за эти восемьдесят с лишним лет: плен, бессилие, боль, пытки, беременность, пустота под сердцем… Но добили ее воспоминания о черноволосой дочери, пожранной на ее глазах живьем Эрруу, и память о пытках, которые она причиняла своей сестре. Тело пронзила слабость и Аэриснитари упала на колени, закрыв лицо ладонями. Ощущение реальности вернуло лишь прикосновение руки Атере и далекий, такой знакомый боевой клич, почти молитва Элтруун, ее голос древняя узнала бы и через тысячу лет:

— Да не убоимся мы Предвечной Тьмы и примет она нас как мать! Да станем же мы ее разящей плетью! И сокрушим врагов нашего народа! Вперед!!

Атере обнял ее успокаивая. Его мягкий голос прозвучал рядом:

— Все в порядке мама. Все будет хорошо. — он сказал еще что‑то успокаивающее, но его голос утонул в оттянутом звуке далекого взрыва.

Рядом раздался радостный возглас пары Атар. Пальцы рук сами сжались в кулаки. Древняя собрала всю свою могучую волю и сумела упокоиться, спрятав эмоции за «маской». Аэриснитари глубоко вдохнула и произнесла:

— Я уже в порядке. Что здесь происходит?

Атере услужливо помог ей подняться и, не отвечая, подвел к выходу из помещения. И только тогда, явив ей развалины ненавистного города и кипящую битву на ее границе, торжественно произнес:

— Ишакши — пал. Мы — побеждаем.

С немалым удивлением осматривая поле боя, Аэриснитари не могла не увидеть объятую ярким пламенем фигуру, медленно машущую большими огненными крыльями.

— Это кто?

— Ашерас, сын Таенори. Длань Богини. Перерожденный. Как ты, мама, можешь видеть, у него абсолютная власть над Стихией Огня. Его душа сплавлена воедино с элементалем этой Стихии. Чрезвычайно силен и властен. Он тебе понравится, я уверен. — Атере усмехнулся.

— А это? — древняя кивнула на мелькающих то тут то там Атар.

— Когда Великие Дома попытались убить Ашераса, Богиня возвысила их посланцев, сделав из Атретасов Кхитана — Атар нашего Дома. Они поклоняются Ашерасу как богу и беспрекословно ему подчиняются. Величают его Владыкой, впрочем, как и все остальные…

— Мда уж. — Аэриснитари еще раз посмотрела на парящего над полем боя Атар.

— Богиня послала его вытащить Эльвиаран и он с успехом выполнил свою задачу. Да! Если тебя интересует — Ашерас убил Эрруу.

— Он спас мою сестру? Где она? — «Маска» дала трещину и голос древней дрогнул.

— В соседней комнате.

— Мне нужно ее видеть.

Атере вздохнул, и произнес:

— Идем. Приготовься — она сильно изуродована и истощена. Если бы Эльвиаран не была бы Атар, то мы бы ее не смогли спасти. Ашерас перелил ей своей крови и все прогнозы положительные. Сейчас обращенные Атар поддерживают ее своей силой и тоже переливают свою кровь.

Атар с золотистыми волосами, за секунду ощупав своими «тер» обоих посетителей, беспрепятственно пропустили их внутрь. Но только у Аэристнитари мелькнула мысль о том, что охрана жидковата, как, переступив порог, она обнаружила в комнате, по обоим сторонам от входа, еще пару жриц со льдистыми глазами. Они маскировали свои ауры до такой степени, что обнаружить их можно было лишь визуально, буквально уткнувшись в них носом. А это было очень неприятно. Во–первых — из‑за одного из правил маскировки, вещавшему, что маскировка может быть эффективной тогда когда прячущийся сильнее ищущего. Во–вторых — их было две. Целых две Великие Жрицы, каждая из которых была сильнее девятисотлетней Атар. Не намного, но сильнее…

Все это пронеслось в голове Аэриснитари за долю секунды. А потом она пересеклась взглядом с той жрицей, что была справа. И вот здесь таилось «в–третьих». Глядя в льдистые глаза Атар, древняя практически не увидела эмоций. Никакого намека на подобострастие, покорность, нерешительность или страх… Лишь вера в свои силы. Синеглазая Атар, не отводя взгляд, качнула головой слева направо и обратно, словно змея. Аэриснитари отвлек голос сына:

— Мама?

Атере умен — он правильно сделал, что отвлек ее от игры в гляделки со странной Атар. Не за этим она здесь.

На узкой кровати лежала замотанная в синие шелковые бинты, расшитые символами И`си`тор, ее сестра, Эльвиаран.

Взглянув на нее, Аэриснитари почувствовала как ее ноги стали ватными. На не слушающихся ногах она подошла к кровати и опустилась на колени. Пересилив себя, дотронулась до забинтованного тела и с трудом заставила себя произнести:

— Эльвиаран…Прости меня…Я…Я…Не могла сопротивляться…

Перед ее взором пронеслись картины прошлого, где она узким кинжалом взрезала кожу на теле Эльвиаран. Мотнув головой, она хотела добавить еще что‑то, но, неожиданно, ее сестра повернула к ней замотанную в бинт голову и в щели между полосками шелка блеснули глаза. Ее шепот, казалось, проникал в самую глубь терзающейся души Аэриснитари:

— Я давно простила тебя, сестра. Не плачь. Все будет хорошо. Богиня с нами.

Внезапно, пол под ногами вздрогнул и в помещение ворвался далекий зычный крик:

— Да как вы посмели!…

* * *

Разрушенный город производил гнетущее впечатление не только на вид, но даже на запах — во всю воняло горелым мясом и тканями. Не взирая на прошедший кислотный дождь, многие развалины продолжали тлеть даже сейчас. Часто встречающиеся полностью выгоревшие четырех–пяти этажные здания напоминали напоминали скелет. Самые богатые дома оказались практически не поврежденные. Некоторые из них были похожи на улья — очевидно, этот были места обитания иллитидов.

Мерно взмахивая крыльями, я летел метрах в ста над крышами. Здесь было относительно безопасно — все‑таки немногие местные еще могли пустить болт или врезать простеньким заклинанием и это расстояние давало время на реакцию. Отряд магов видно не было. Неужели они спрятались в развалинах? Тогда Элтруун придется осторожно прочесывать город, а мне — прикрывать ее отряд сверху.

Город не вымер полностью — то тут, то там мелькали фигурки выживших в буйстве Стихий и протосил. Похоже, мое появление над городом вызвало панику среди уцелевших. Жаль, сейчас нет времени, а в будущем нужно будет устроить облаву и посмотреть, кто тут бродит.

Встречались улицы, буквально заваленные трупами в несколько слоев. Испытывал ли я угрызения совести, глядя на это? Нет. Сомнения? Тоже нет. В моей семье разве что дед страдал самокопанием. И то лишь в старости. Всему этому нет места на поле боя. Там где секунда промедления может стоить жизни, всех этих эмоций нет. Для меня война и милосердие — практически не совместимые вещи. Есть лишь я, цель и способы ее достижения. Жестоко относится к себе как к стреле, выпущенной во врага? Но недаром древние говорили, что хороший воин лишь тот, кто считает, что умер вчера… Может потому меня и забрала Эхаялин? Элос нужна была разящая ее врагов всесокрушающая плеть. Дополнив мое естество, мою душу, фениксом она выковала то, что ей было нужно…Меня. С момента рождения в этом мире я уже не тот, кем был на Земле. Да и был ли я там человеком в полной мере? Может ли солдат без страха и сомнений выполняющий любые приказы считать себя человеком? Не знаю. Здесь и сейчас, в этом городе, я, как отличный клинок, закалился и принял реалии этого мира. Что будет дальше? Травление? Заточка? Полировка? Впрочем — не важно. Пока что цель достигнута — я вытащил Эльвиаран. Даже больше — ее сестра тоже спасена. Удача? Скорее воля темных богов. Нужно поговорить с Элос насчет моих дальнейших шагов. Уничтожать Шестой Храм или нет? Что насчет Четырех Великих Домов? Вопросы, вопросы… Вот только даст ли она хотя бы на некоторые — ответы? И знает ли она их?

Боги… На Земле — это лишь эфемерные создания, которых никто, кроме избранных, не видел. Здесь же любое существо может прийти в средоточие Силы и поговорить с тем или иным Божеством. Невероятно… Немыслимо… Но это так…

Я приближаюсь к центру города. Каменные громады зданий зияют пустыми провалами окон. Тут преобладает узнаваемая архитектура гномов — угловатые строения, похожие на земные. Не смотря на то, что здесь бушевали огненные смерчи, выжегшие всю начинку зданий до тла, сами каменные коробки устояли. Очень темно — ни светящийся мох, ни тем более светильники не уцелели. Единственный источник света — я сам. И это плохо — меня видят все, я же никого не увижу.

Нужно сделать что‑то радикальное. Так искать их бессмысленно. И прежде всего нужно подумать. Мосты! Они должны будут пересечь эту расселину. А значит, нужна засада. Но мостов множество. Займу положение там, откуда все они будут видны. Я поднял взгляд на далекий потолок и несколько больших скальных образований на нем. Они были расположены как раз над провалом. Следующая проблема: я — сильный источник света. Нужно замаскироваться. Хм, а на что мне Тьма, если я ей не пользуюсь? Опустившись между зданий, я завернулся в мощную сферическую защиту Тьмы, буквально напитав окружающее меня пространство этой Силой. А потом, удостоверившись, что мое пламя надежно заключено в оболочку Тьмы, я со всей возможной скоростью метнулся черной молнией к потолку. Хоть бы не заметили… Остается лишь ждать. А что там Элруун? Поискав ее отряд взглядом, я обнаружил его. Неплохо, очень неплохо. Маскируются, как и я, закутавшись во Тьму. Вот только я закутался напрямую в Силу, а они создали знакомое по эффекту и более стабильное заклинание «Черная Тень». Никакого разнообразия. Нет бы создать что‑то вроде «Полога Мрака» или «Сокрытия»… Кстати отсюда, сверху, ее отряд выдает с головой маскировка, как раз призванная скрывать его. Может небольшой отряд и можно скрыть «Черной Тенью», но не три полных «татретта», выглядящих как река черных муравьев на серо–пепельном фоне улиц Ишакши. Хотя выбор Элтруун понятен — состав ее отряда это максимум Старшие Жрицы. А уж «Полог Мрака» жрет на порядок больше манны, а «Сокрытие» это заклинание одного уровня и принципа с «Маревом».

Еле заметное движение в стороне. А вот и отряд магов–рабов… Как раз они, из‑за того, что не пользуются ничем, практически неразличимы на фоне улицы. Проклятье! Элтруун движется не туда! А все амулеты связи сгорели еще вчера. Новые мне брать было бессмысленно. Что же делать? Призвать сущность Тьмы для связи? У–ха–ха. Глупо. Очень большая напряженность Силы. Менее заметно будет подлететь в плотную к Элтруун и начать раздавать приказы. Перед лицом мелькнуло что‑то красное. Сосредоточившись, я чуть не выругался — мана Тьмы, заложенная в мою маскировку, начала самостоятельно смешиваться с Огнем элементаля, рождая легкие всполохи Багрового Пламени. Элементаль, осознав проблему одновременно со мной, чуть втянул свою ауру обратно в мой дар. Мое тело отреагировало моментально, обретя хоть и небольшой, но вес. Пришлось уцепиться руками за камень. «А если послать Духа Огня?» — внезапно предложил феникс. «Духи Стихии могут перемещаться мгновенно. Как раз то, что нам нужно.» А он тебя не испугается? «Конечно, испугается! Поэтому вызывать его будешь ты. Я втянусь обратно в твой дар, а когда ты его отправишь, вылезу обратно.» А я, значит, виси здесь на пальцах? Но предложение дельное. Чуть плеснув Тьмой на скалу и сделав таким образом удобные ухваты, мне пришлось повиснуть над бездной. Перед вызовом Духа я даже еще сильнее сгустил Тьму вокруг себя. Сосредоточившись, сформировал зов. Зов Духа является чем‑то сверхсложным или опасным только для мага уровня простой жрицы. Для меня же — чуть сосредоточиться, немного маны Огня в виде платы за услуги и он уже завис передо мной, ожидая приказа.

Все прекрасно, но кто же из этих темных пятен — Элтруун? А слона то я и не заметил…Что же делать? «Вот она.» — неожиданно раздался шепот изнутри меня. В следующее мгновение на меня снизошло откровение — я осознал каждое имя каждой жрицы внизу. Я почувствовал их всех. В мой мозг импульсом влилась информация о каждом темном эльдаре моего Дома внизу. Вокруг меня начала расходиться сфера осознания. Информация была довольно интересной и очень личной: напряженность, потенциал, состав дара и, что самое интересное, вера у каждого эльдара. Но это было интересно ровно до того момента как до меня докатилась информация из нашего лагеря. Ощущение было сравнимо с тем, как стоя в ванной под обычным душем на вас обрушивается Ниагарский водопад. Сквозь лавину данных, погребших мое сознание, я почувствовал, как разжимаются пальцы. Внезапно, давление информации исчезло и, лишь на рефлексах, я сумел снова ухватиться за выступ. Внутри родилось раздражение, которое я выплеснул на, светящуюся оранжевым теплым светом, небольшую сферу Духа. Уже собравшись разъяснять ему словами задачу, я одернул себя, вспомнив, что Духи общаются образами. Я мстительно улыбнулся: а вывалю ка я информацию о ее отряде на Элтруун, пусть прочувствует на своей тысячелетней шкуре, что такое воля Богини. Не одному же мне страдать? Заодно изображение города с птичьего полета передам и схематический приказ о передвижении. Древняя Атретас по определению не может быть дурой. Так что пусть она сама разбирается в своем гадючнике… Получив задание и ману, в качестве платы, Дух, мигнув, исчез, чтобы появиться прямо возле лица Элтруун. Секунда и — Жрица распласталась на спине своей хисны. Неужели потеряла сознание? Нет, вроде зашевелилась. Дух Стихии, выполнив задание, исчез. Жестовый приказ на Языке Смерти и «татретты» меняют курс своего движения. Ловушка схлопывается. Отряд магов–рабов приближается к одному из каменных мостов, перекинутых через расселину. Пора.

Я отцепляюсь от скалы и феникс радостно выплескивается из моего дара. Его огонь смешивается с Тьмой моей защиты, рождая Багровое Пламя. Скальный выступ, за который я цеплялся, разносит на обломки. Захватываю самый большой своими «тер» и корректирую его полет прямо на мост. От моего внимания его поверхность обломка мгновенно раскаляется и вскипает. Обрушиваясь на мост, скала полностью уносит его с собой в бездну расселины. Летя вниз, раскаленный обломок освещает пролетающие мимо него стены пропасти. Рабы пытаются рассыпаться в разные стороны, но взрывы моих двойных «огнешаров» разрушают ближайшие здания, заваливая проходы и улицы горящими баррикадами каменных обломков. Лишь сзади них оставляю проход для наездниц Элтруун, которые сразу его перекрывают. Медленно взмахивая крыльями, я спускаюсь перед сплотившимся разномастным отрядом рабов–магов. Контролируя их движения и заклинания, отмечаю самые разномастные купольные защиты. Не взирая на то, что они из разных рас, рабы иллитидов демонстрируют потрясающее взаимодействие. Просто яйцо в яйце. Взломать это традиционным способом будет не просто… Чую, придется атаковать лично. Зависаю над бездной расселины. Щедро делюсь своей частью Огненного дара с фениксом — элементаль в ответ разгорается очень ярким пламенем, делая видимыми моих противников как на ладони. От ярко–желтого света закрываются все, включая жриц Элтруун. Неужели маски не помогают? Хотя там защита лишь от света, а тут еще и тепловое излучение. Огонь начинает подтягивать воздух и несущийся ко мне ветер тянет за собой тучи пепла, пыли и праха. За моей спиной почти мгновенно образуется пара горячих пыльных вихрей. Они нисколько мне не мешают, лишь ветер свистит и воет по–волчьи, когда они сплетаются между собой, как две змеи. За всем этим звуковым фоном мой голос было бы не слышно, если бы не сила элементаля.

— Сдавайтесь! Вам некуда бежать.

— Нет, отродье иллити!

Это было произнесено светлым эльдаром с такой уверенностью, что я, на всякий случай, посмотрел на свою руку. Щупалец нет. Значит, проблема не во мне. Мда уж. Искаженное восприятие — это не шутка. Тем временем за их спинами беззвучно подтягивается отряд наездниц на хиснах во главе с Эльвиаран.

— Если вы не сдадитесь — церемониала разводить я не буду…Вы все умрете.

Светлый эльдар обреченно улыбнулся и ответил:

— Мы и не надеялись на что‑то другое, демон.

В следующую секунду он, упав, распластался на земле, открыв то, что скрывалось за его телом — длинное ледяное копье, удерживаемое двумя темными эльдарами, но созданное с помощью рун бородатых цвергов. Воспользовавшись моим замешательством, они выпустили его в меня. На чистой ярости я сумел смешать и выплеснуть на встречу летящему в меня снаряду Багровое Пламя. Ярчайшая бело–голубая вспышка. На одних рефлексах я чуть разворачиваю тело и закрываюсь левой рукой. Сквозь облако странного белого пламени в меня летят ледяные осколки. Они очень мелкие и напоминают хрустальную пыль. Словно жесткий абразив, они срезают с руки кожу и развеивают левое крыло. Облако белого пламени истаивает в воздухе, а меня ударной волной сносит в бездну. Феникс кричит от боли, я же теряю ориентацию в пространстве. Словно земной спрут, в отчаянии, я, напитав свои «тер» маной, раскидываю их во все стороны, в надежде зацепиться за край пропасти. И паре моих «тер» это удается. Следом меня хорошо прикладывает о скалу, выбив из меня дух. Сжав челюсти от боли, я забрасываю все остальные тер за край пропасти и, словно пружиной, выбрасываю себя обратно на поверхность. Моим глазам открывается поле магической битвы — жрицы и маги во всю обмениваются заклинаниями и магическими ударами. Мое появление неожиданность для всех. Но если Атретасы издают радостно–боевой клич, то маги не стесняются в выражениях и проклятьях. Моя ярость сливается с бешенством феникса и я ору во всю мощь:

— Да как вы посмели!

Магическая перестрелка тут же прекратилась. Подняв левую руку, я посмотрел на свою кровь, похожую на раскаленный до белого цвета металл. Рука из‑за содранной кожи стала похожа на лапу мертвеца. Неожиданно для себя я лизнул ярко светящиеся капли. Какой необычный, даже приятный вкус. Феникс шипел внутри меня от бешенства. Неожиданно, я осознал, что боль нисколько мне не мешает — мне даже было приятно. Ну вот — становлюсь мазохистом… Печаль… Кто‑то за это определенно ответит…Кровь с моей руки начала истекать, образуя ярко–белую сферу над моей левой ладонью.

— Ваша смерть ужаснет даже тех, кто повидал многое…

Сфера разделилась на пять частей, которые вытянулись, став похожими на прутики–стрелы. Светлый эльдар и компания спешно наращивали щиты и готовили еще одно ледяное копье. Остальные маги начали пускать в меня свои заклинания, пытаясь отвлечь от них. Это было даже забавно — защищаться от Стихийных заклинаний четвертого и третьего круга не составляло труда. Четвертый круг я разбивал своими «тер», третий — отклонял себе за спину. Слишком слабы.

Дав цвергам время создать копье на треть и родиться в глазах остальных магов надежде, я безжалостно ее растоптал, выпустив в них пятерых свои изделия. Они пробили все слои защит, как будто их и не было, и попали каждая в свою цель. Стрелки погрузились в плоть очень неглубоко — всего на три пальца и, невзирая на свою раскаленность, практически не обожгли свои цели. На моих глазах, один из цвергов недоуменно и отчаянно схватился за стрелку, надеясь ее выдернуть. Не смотря на дым, пошедший из кулака, ему это не удалось — стрелка, внезапно, ожила и стала внедряться в его тело. От ужаса и боли он упал на землю, став кататься по ней, пытаясь обожженными руками разодрать свою грудь. Я посмотрел на светляка — он, достав кинжал, вовсю потрошил свой живот. Двое темных зльдар громко кричали от боли. Феникс может полностью управлять своим телом, каждой его частичкой, а поскольку тело у нас одно на двоих — я позволил ему управлять моей кровью. Медленно подойдя к светляку, я хлестким ударом «тер» выбил из его слабеющей руки кинжал и наступил ему на грудь. Последний раз закричав, от боли и отчаяния, он умер. Из его горла вылезло разросшееся до размеров хорошей змеи изделие феникса. Какая отвратная тварь. Нечто вроде раскаленного слизняка. Элементать отчетливо фыркнул в ответ на мою мысль. Червь втянулся мне в ногу через сапог, пропалив большую дырку в нем, и я почувствовал, как боль стала быстро уходить. Подняв руку, я увидел, как целыми островами нарастает новая кожа. Гм. А возможно этим вылечить Эльвиаран? «Не знаю. Так даже мы редко лечимся, а уж лечить кого‑то…Вдобавок, лишь моя воля делает это создание полезным. Без нее — это просто коктейль из ценных веществ и крови.» М–да. Уж этим ее и так снабжают постоянно. Еще четыре «слизня» полностью вылечили меня. Все это время маги подозрительно тихо себя вели. Ну и Тьма с ними. В прямом смысле.

Посмотрев на левую руку, я осознал, что новая кожа хоть и наросла на руке, но была значительно более темного цвета. Из‑за этого эффекта небольшие шрамы на груди, образовавшие темные полоски, придавали придавали моей коже чуть ли не тигровый окрас. Вот гады…Я раздражено сдернул с себя остатки куртки и отбросил тряпку в сторону — она не долетела до земли, моментально сгорев в воздухе. Из одежды на мне остались лишь шнурованные штаны, светящие прорехами, словно модные рваные джинсы, и каким‑то чудом сохранившие целостность сапожки. Впрочем, похоже, это ненадолго. Левое крыло закончило восстанавливаться на моих глазах, и медленно воспарил на высоту метров пяти. Набросив на себя одну из сферических защит на основе Тьмы, я посмотрел на Атретасов моего Дома. Одна из жриц похоже только и ждала этого, сложив череду знаков в фразу: «Ритуал призыва Тьмы готов. Приступать?» Меня всегда забавлял знак из четырех пальцев, означающий вопрос. Ухмыльнувшись, я показал в ответ знак — «Начинайте». Жрицы начали действовать и за их спинами, столбом черного нефтяного дыма, стала подниматься Тьма. Одновременно с этим маги тоже завершили свой сюрприз: оказывается, несколько темных эльдар решили, принеся себя в добровольную жертву, создать «Мертвого Гиганта». Осознал я это, только увидев, как из‑за спин магов поднимается высокая ужасная и отвратительная человекообразная фигура с парой дополнительных торчащих у него из живота рук. Тела нескольких эльдар, сейчас уже нельзя было точно сказать сколько их было, сплавились в одно. «Мертвый Гигант» обладает невероятной живучестью и силой, но медлителен и неуклюж. Способы борьбы? Первый круг Стихий и пятая–первая ступень Сил. И естественно — протосилы. То есть, применительно ко мне, тупой расход ресурсов. В добавок, я же с крыльями — взлечу метров на десять и что дальше? Камнями кидаться? От себя куски отрывать? Я уже было захотел провернуть подобное и посмеяться вдоволь, но черный столб Тьмы изогнулся вопросительным знаком и обрушился сверху на купол защиты магов как водопад. На моих глазах каждую секунду взламывался целый слой полусферы. За десяток секунд Тьма продавила половину их щитов, а маги сумели восстановить лишь один. От безысходности и отчаяния они натравили на меня своего «Гиаганта». Рывком влив в свои «тер» половину своей маны Тьмы, из‑за чего они стали похожи на черных змей, я неожиданно легко схватил создание за тубы–ноги и перебросил его через себя в пропасть. Похоже, на это действие потребовалось много энергии, поскольку «тер» тут же стали снова прозрачными. Интересный эффект. Резво подлетев к краю, я создал и запустил вслед кувыркающейся кошмарной фигуре пару двойных «огнешаров», напитав их протосилой. Но мне не дали понаблюдать спокойно за их веселым полетом — в спину попала молния. Воздух, третий круг. Моя защита могла выдержать еще с сотню таких ударов. Я обернулся в тот самый момент, когда лопнул последний слой вражеской защиты и на магов обрушилась сама Тьма. Как ни странно, воздействие было аналогичным сильному водопаду — магов прижало сплошным потоком Силы к полу. Да так, что они даже пошевелиться не могли. Эффект был очень интересен даже в магическом плане — разноцветные ауры вражеских магов сплющились почти в блин. Естественно, в таком положении ни о каких заклинаниях или каких‑то воздействиях с помощью «тер» не было даже и речи. Жрицы, похоже, были полностью готовы к подобному и целый «татретт», одновременно соскочив с хисн, безбоязненно шагнул под струю Силы. На них, с оторопью осознал я спустя секунду, заклинание не оказывало ни малейшего воздействия. Жрицы прямо там вязали магов, вливая некоторым какое‑то зелье из бутылочек, а на некоторых — одевали ошейники из тераста. Осознав, что моя помощь не требуется, я вернулся к обозреванию падающего создания и «огнешаров». На моих глазах светящиеся красным точки достигли дна, вспухнув алыми разрывами. Неплохо — не смотря на то, что провал не так уж и бездонен тут явно больше полутора километров. В местах попаданий светился раскаленный камень. Черт его знает, убилась эта хрень, или нет? Это же создание на основе Силы Смерти? На всякий случай я создал огромный тройной «огнешар». Вылив него почти тысячу эрг Багрового Пламени, я использовал три своих «тер» как направляющие и с силой выстрелил свой снаряд вниз. От взрыва пол вздрогнул так, что в городе обрушилось несколько сгоревших строений. Несколько десятков жриц, включая Элтруун, тоже подскочили на хиснах к краю и стали с интересом смотреть на большое горячее, с багровыми прожилками, медленно и важно поднимающееся к нам, облако взрыва. Облако давало довольно много медленно убывающего алого света, чтобы я смог заметить две дороги, серпантином спускающиеся с обоих стен провала. Хм.

Подлетев ближе к Элтруун, я привлек ее внимание к дороге, указав на нее рукой:

— Если сумеем выкроить время и солдат, нужно будет организовать разведку. Где‑то здесь обитал Эрруу и драконы.

Элтруун задумчиво кивнула и произнесла:

— Уходим?

— Да, я прикрываю сверху.

Еще раз кивнув, Элтруун стала раздавать короткие отрывистые приказы. Я же взлетел выше и стал следить за окрестностями. К сожалению, поднявшаяся из провала большая туча горячей пыли и пепла, сильно похожая на ядерный гриб, закрыла от меня другую сторону расселины.

Жрицы, спеленав нашу добычу, начали выдвигаться в сторону лагеря. Я летел вместе с небольшим отрядом прикрытия. Город производил впечатление пустого — очевидно, уцелевшие забились в щели. Осторожно прощупывая пространство, не хотелось бы по–глупому понести потери, мы наконец‑то выбрались из обгоревших развалин пригорода Ишакши. Здесь мы столкнулись с целым «татреттом», который явно занимался управляемым мародерством под руководством Арихитос. Несмотря на то, что она была одета в полный гарнитур традиционного легкого доспеха, мое воображение само по себе рисовало недавно виденные, хоть и издалека, картины. Впрочем, я не позволил прорваться каким‑то эмоциям. Лишь мой взгляд, не послушавшись моей воли, соскользнул с ее лица, скрытого маской, сначала на грудь, а потом и дальше. Врезав себе мысленно оплеуху, мне удалось вернуть ясность мысли. Я почувствовал сожаление, что до половозрелости мне еще расти и расти.

Мягко опустив меня на гранитные плиты широкой улицы, феникс втянул свою огненную ауру с крыльями обратно в средоточие моего дара. Чудом держащиеся на мне штаны и сапоги даже и не подумали тлеть. Сделав знак Элтруун «Продолжать движение», я с интересом стал осматриваться.

Похоже, эту часть города пожары и иные деструктивные явления затронули не так сильно. Этот район серьезно отличался от бедного пригорода. Не взирая на то, что он был, фактически на краю города, дома были здесь капитальные и, как и в центральных кварталах Ишакши, сделаны из камня. Действия мародеров были просты — выбивалась дверь или проламывалась стена, после чего внутрь дома врывался отряд. Короткая схватка с редкими защитниками — и из домов вытаскивают сначала своих раненых, потом пленников, трупы, а затем в зачищенный дом заходит «арек» мародеров. Мародеры вытаскивали из домов все мало–мальски ценные вещи, формируя напротив каждого из них настоящие кучи барахла. Еще одна пятерка воинов, под присмотром своего командира, проводила дальнейшую сортировку, выделяя из вещей просто ценности, деньги, магические артефакты, редкие ткани, да и просто красивые вещи. Еще одна группка жриц обыскивала, а иногда и раздевала трупы, валяющиеся на улице. Присев пред «небольшой» горкой, примерно мне по пояс, презренного, но такого желанного и необходимого злата, я с вялым интересом стал копаться в нем. Честно говоря, ничего особенного. Покрутив в руках кубок из белого золота, украшенный самоцветами и красивой резьбой, я осторожно положил его обратно — жалко же если помнется, золото мягкий металл…Пленные меня заинтересовали намного больше. Направившись к ним, я обнаружил за своей спиной двух тусующихся молоденьких Старших жриц. Покосившись на Арихитос, усиленно делающую вид, что занята руководством, я вздохнул. По–моему, ее указания не были нужны совершенно — машина сыгранного «татретта» работала практически без ошибок — пара легкораненых, над которыми склонилось по Старшей Жрице, не в счет. С таким же успехом, она могла вздремнуть или уединиться с каким ни будь жрецом или ариром. То же с этой «охраной». Еще кто кого будет защищать, если что… Хотя, вероятному противнику придется уделить им внимание, а это даст мне необходимое время для концентрации и адекватного ответа. Кстати да, какого дьявола я не обновляю пассивную защиту? Ох, чую в Доме меня взгреют… Проделав необходимые манипуляции с «ат», я наконец‑то добрался до немногих пленных.

Дети, подростки, пара женщин, избитый симпатичный паренек… с длинными, загнутыми назад, черными гладкими рожками?? От моего пристального взгляда паренек впал в панику. Странно, его реакция отличается от той, что у остальных. Вполне осмысленный взгляд глаз с ярко–фиолетовой радужкой и треугольным, причудливо вращающимся, зрачком. Даже феникс удивленно–заинтересованно курлыкнул. Посмотрев на паренька магическим взглядом, я удивился еще больше — его аура была невероятной. Множество, около пятидесяти, неразвитых до конца «тер». Ни одного завершенного! Немыслимо! Невероятно! Терзаясь загадкой, я, вынырнув из состояния магического взора, начал взглядом ощупывать пленника. Чуть волнистые, аккуратные, коротко подстриженные, черные волосы, узкое, можно сказать наше, эльдарское, лицо с большими глазами, обрамленными длинными ресницами, полные, практически женские губки, тонкая шея…Стоп! А откуда я взял, что это парень? Это явно девушка, одетая в остатки практичного мужского доспеха. Я посмотрел ей в глаза и увидел в них плещущийся ужас. Пытаюсь не выдать своего волнения и мой голос звучит ровно. Я не сомневаюсь, что меня слышат — за моей спиной собрался целый «арек» напряженных жриц:

— Террастовый ошейник или опоите ее зельем. Везите в лагерь к магам. Пусть пришлют сюда дополнительный «татретт» и мою четверку Атар. — все таки я сильно к ним привязался и сейчас чувствую себя некомфортно и немного одиноко.

Четкий, с нотками подобострастия и покорности, голос одной из жриц, стоящей за моей спиной:

— Да, Атар Ашерас.

Еще раз позволяю скользнуть взглядом по странному существу и добавляю:

— Она мне крайне интересна — не вздумайте ее прирезать.

Остальные пленники не так интересны: разнообразные смески от гномов, эльдар, людей, орков. В их глазах пустота. Краем глаза замечаю, как рогатую вздергивают на ноги два жреца и застегивают на шее стальной ошейник. После чего заводят руки за спину и стягивают локти, кисти и колени кожаным ремнем. Я замечаю, что она ранена. Рядом со мной стоит Высшая жрица и на мой молчаливый вопрос отвечает:

— Отличная мечница. Ранила Ахеса, мастера меча, в плечевой сустав. А ведь наших было трое… Прямой меч. Забавная техника. Хотели убить, но подумала — вам будет интересно.

— Ты правильно подумала. Если будет еще нечто такое же и можно будет взять без напрасных жертв с нашей стороны…

— Я поняла, Ашерас. — краем глаза замечаю, как она уважительно склоняет голову.

— Да! Если найдете хоть какой ни будь накопитель — известите меня.

С пленницей отравляется целый «арек». Хоть до лагеря и рукой подать, но случиться может всякое. Обратно они вернуться вместе с еще одним «татреттом».

Количество пленных медленно растет. К сожалению, в основном это дети — почти все взрослые предпочитают умереть сражаясь. А для меня с Арихитос жизни наших солдат дороже жизни обычного смеска–раба. Хотя, Атретасы самоуверенно даже не пользуются заклинаниями в ближнем бою, а в качестве поддержки используют лишь арбалеты и составные плети. Но даже этого достаточно — редко–редко кто из эльдар получит ранение.

В далеком конце улицы замечаю проскользнувший «ратш». Очевидно, разведка. Вот они снова показываются, но уже из другого проулка. Командир отряда обменивается условными знаками, идентифицируя себя и предает короткое сообщение: " Иллитиды и их рабы отступают из города в Глубину». После чего — снова исчезает в лабиринте проулков разрушенного Ишакши.

До меня не сразу доходит, что это — победа. Из‑за накопившейся усталости никаких чувств это известие не вызывает. Даже феникс почти равнодушно хрюкает.

Улегшись на кучу барахла и каких‑то тканей, жуя, услужливо поданный какой‑то жрицей, сухпай, мне осталось лишь дожидаться подкреплений и с вялым интересом наблюдать за процессом мародерства.

4. Последствия и предчувствие.

Таенори обвела свой кабинет немного усталым взглядом. Собравшиеся Атар демонстрировали разную степень обеспокоенности. Кто‑то откровенно нервничал, кто‑то усиленно изображал пофигизм. Впрочем, Матриарх и сама слабо понимала происходящее. Ели бы одна из многих жриц, внедренных в армию Элтруун, присылала эти странные известия — все было бы понятно. Значит, она раскрыта и ведется какая‑то игра. Но!… Эти донесения практически дублировали все связные. После информации о битве с Кхитаном, которую предоставила Элтруун, появилось множество вопросов, а после первых допросов Сариехарны их количество увеличилось десятикратно. Личный «еаш» Матриарха тщательно проверял все контакты полукровки, но результатов пока не было. Таенори не верила, что Сариехарна работал в одиночку. Она была не одинока — в это не верил никто из доверенных Высших жриц. И вот теперь эти донесения…Ишакши пал…Эрруу мертв…Невозможно. Невероятно. Таенори бы так и не поверила им, если бы не сообщение от Элтруун. Уж она то нашла бы способ подать знак, что миссия провалилась. Но нет — все было правильно. Ни одного тайного знака или преднамеренной ошибки… А каков малыш? Да, он был силен, но Таенори никогда не думала, что он сможет в одиночку убить эту ненавистную тварь Эрруу. О, жаль, что ее там не было! Хоть бы раз пнуть его труп… Может ну это все? Сбросить все на Арисну, пару дней изматывающего пути и она вдоволь сможет потоптать его останки…Хотя их и так, наверное в Дом припрут, так что еще не все потеряно… Нужно отдать приказ, пока еще Матриарх в нашем Доме не сменился…

— Таенори? Сестра!

Это Арисна. Оторвавшись от приятных дум, Матриарх обнаружила, что все это время смотрела на Эхаера, от чего тот стал белее легендарного снега и так уцепился за поручни своего кресла, что продавил своими ухоженными ногтями мягкую кожаную обивку. Усмехнувшись, Таенори почти благодарно посмотрела на Арисну и, окинув взглядом всех членов ее семьи, произнесла:

— У меня для вас всех сообщение. Верить ему или нет, решать каждому. Но для начала — небольшое отступление… — Таенори вздохнула и собрала решимость и чувства в кулак. — Позавчера я сказала не всю правду. Ашерас не погиб, Атере и Арихитос тоже живы, Иситес — не пострадала. Они, собрав наиболее верные войска, сразу после схватки с «татреттом» Кхитана выступили к Ишакши. — Не взирая на то, что в комнате было не так уж и много Атар поднялся шум. Для того, что бы продолжить, Таенори с силой ударила ладонью по столу — артефакт Древних от этого опрокинулся и, выключившись, громко покатился по столешнице. В наступившей тишине, Таенори водрузила его обратно и, подождав пока он включится, продолжила: — Я умышленно исказила информацию для того, чтобы поймать предателя в нашей семье. — Матриарх обвела присутствующих торжественно–грустным взглядом: — Это оказался Сариехарна. Его задержание осуществила Элтруун. — В глубине души Таенори ожидала криков, шума, требований, но в кабинете повисла гнетущая тишина. — Доказательства неоспоримы — он был схвачен, если можно так выразиться, в тот момент как передавал сообщение с помощью сложного артефакта–книги. Результаты допроса неоднозначны и в данный момент производится проработка всех его контактов. Теперь о том, собственно ради чего я вас и собрала. — Матриарх глубоко вдохнула и торжественно произнесла: — Элтруун сообщает, что Ишакши разрушен и сожжен, Эрруу — мертв, Эльвиаран и Аэрисниари — спасены. В данный момент идет разграбление окраин города.

И снова Матриарх ошиблась с реакцией — сообщение было встречено еще большей тишиной. Казалось, собравшиеся даже перестали дышать. Тишину прервал голос Арисны:

Насколько можно доверять этой информации?

— Элтруун отправилась во главе семи «татреттов» быстрого удара. У меня там есть несколько верных мне жриц — они дублируют сообщение в основных фактах, добавляя лишь свои описания.

Атар начали оживать, активно обмениваясь знаками. Эхаер тоже задал вопрос:

— Но Эрруу? Как они справились с ним?

— Элтруун сообщает, что Ашерас стал един со своим элементалем, что дало ему почти непробиваемую защиту от атак на разум. Вдобавок, его власть на Стихией Огня распространилась и на Багровое Пламя. Данная протосила абсолютно послушна в его руках. Элтруун сообщает, что никогда такого не видела.

— Все равно. Почти в одиночку…

— Не в одиночку — Богиня обратила захваченных в плен жриц Кхитана в Атар нашего Дома. Теперь за его спиной больше сорока абсолютно послушных и верных ему Великих Жриц Дома И`си`тор…

У Арисны задергался левый глаз.

«Подмигивает она, что ли?» — отстраненно подумала Таенори…

* * *

Не думал, что мне станет скучно, но это произошло. В ожидании новостей от разведчиков и подкреплений, я чистил своими «тер» бхателл. У окружающих меня Атретасов было такое выражение лица, как у земных полицейских, заставших президента своей страны за чисткой апельсина фамильным фламбергом. Ну а что мне еще делать? Рыться в мотлохе вещей, которые постоянно вытаскивали мародеры? В непосредственном штурме мне делать нечего — я уже попытался и остатки соседнего здания как раз тушили три Старшие жрицы. Лечить раненых? Из наших — было бы кого, а рабы иллитидов мне особо не интересны. Их и так подлечивают в момент разделения на чистокровок и смесков. Среди немногих чистокровок ни одного светляка, а лишь Атретасы, пятеро гномов, трое цвергов… Нужно сказать, что рабы и не думают о бунте, и лишь единицы сопротивляются, но они гибнут еще при зачистке. Я думаю, с уходом иллитидов из города исчезло и что‑то еще, что поддерживало их рабов и давало им волю к жизни. В принципе — это не важно. Надеюсь, после того как мы промоем им мозги Тьмой они смогут вернуться к нормальной жизни… Если же нет — алтари тоже нужно смачивать жертвенной кровью… Хотя по мне так это — очередное оправдание для разбазаривания ресурсов. Пленников сторожат хисны и две пары Старших жриц. Лично я думаю, что хватило бы и пантер, но — а вдруг?

С вялым интересом, осматриваюсь по сторонам. «Татретт» работает как часы — настоящий конвейер: пока пара «ареков» отдыхает на выволоченной из домов мебели, другие зачищают очередной дом или здание, а третьи — мародерствуют. До Арихитос наконец‑то дошло, что смысла в ее приказах и вообще участия в зачистках — нет, и в данный момент она занялась кормлением своей «золотой лихорадки». Выражается это в том, что она роется в горе презренного металла, временами застывая, найдя очередную забавную или красивую цацку. Все бы ладно — с кем не бывает, но она же их и нацепляет на себя, становясь похожей на новогоднюю елку… Нахлынула ностальгия… Похоже, я больше никогда не увижу отчего дома и не услышу больше историй деда… Да и появившись вдруг там каким то чудом, что я скажу? Здравствуйте, я — реинкарнация вашего сына? Все, что у меня осталось — лишь память…Покопавшись в воспоминаниях о предыдущей жизни, я с грустью обнаружил, что они поблекли и начинают затираться. Все таки эта жизнь намного ярче и лучше предыдущей. Кем был я там? А кем стал здесь? Хотя, если подумать, в корне ничего не изменилось — поменялся лишь масштаб. Там я был просто убийцей, здесь — разрушитель… С другой стороны — мне всегда нравилось убивать, сражаться. Так чего же я комплексую? Ответ прост — раньше я убивал единицы, а сейчас десятки тысяч практически своими руками. Я хмыкнул, а может дело не в этом? Может, просто цель достигнута, а я привык ее всегда видеть? Постоянно, даже в редких снах…

Неожиданно, большой самец хисны, расположившийся на крыше одного из уже обысканных зданий низко и глубоко рыкнул. Неожиданный звук от такой большой кошки привлек всеобщее внимание. Обновив защиту, я и не подумал слезть с импровизированного лежбища. Да, иллитиды отступили. Да, мы находимся на вражеской территории. Но скорее всего — это подкрепление, а если и нет — я же не на передовой? Вокруг полно кому сражаться в первых рядах и они дадут мне время для удара.

А вот и ожидаемый «татретт»: в начале улицы показались всадницы на хиснах. Короткий обмен условными знаками и подкрепление уже среди нас.

В то время как прибывший «татретт» стал располагаться и обмениваться приветствиями, я заметил приближающийся крупный отряд возглавляемый шестью Атар. Хм, это же четверка моей охраны в сопровождении ариров Атере. Ну да — Атере ж как собачка, наверное, носится за своей матерью. Совсем уже, наверно, сбрендил… Среди ариров выгодно выделяются Сэа и Лэа. Белых масок на них нет, как и одежды, доспеха и ножен с оружием. Пара–другая шелковых лент, несколько артефактов да короткие сапожки. И огромная мощь в магическом плане… Не доезжая до меня, они спешились и, приблизившись, встали на колено, склонив головы. Гм. Чего только творят — Атар не склоняются ни перед кем, кроме Богов. Перед Матриархом — лишь склоняют головы. Атретасы пред взором Бога становятся на колени. Орин — падают ниц. Рабы же недостойны жить пред ликом Великих Богов. Конечно, бывает множество исключений из этого правила, но лишь в послаблении. То есть, к примеру, если Атретасу исполнилось тысяча лет, то перед ликом Бога он может стать на одно колено и так далее. Это же касается и Орин — при достижении определенного возраста они получают привилегию становиться на колени и, даже, говорить с Богом. Матриархи же, в особенности Великих Домов, а также Верховные Ариры — вообще вне системы.

Глядя на то, как ариры становятся на колени, все вокруг замолкают. В моей голове лихорадочно тусуются обрывки мыслей. Что же делать? Ну ладно, Элтруун на поле боя решила стать на колено — хрен с ней, но ариры…Молчание затягивается…Нужно что‑то говорить. И это нужно делать мне — судя по всему первыми заговорить прибывшие не соизволят.

— Я слушаю вас… — пришлось задействовать все самообладание, что бы не выказать голосом волнение и скрыть его за ленью.

Сэа и Лэа поднимают головы и начинают одновременно говорить. Их голоса сливаются в один:

— Эльвиаран желает видеть вас, Владыка.

Аж мурашки по коже. Я замечаю, что не только мне не по себе — окружающие нас Атретасы явно бледнеют.

— Что ж — я готов. Мы выступаем немедля.

Поднявшись со своего лежбища, я бросаю:

— Следуйте за мной.

А Мисса, значит, не взяли? Придется опять лететь. Феникс сразу озвался и, окутавшись в Огонь, я легко взмыл ввысь. Лагерь рядом и мне лететь туда — пара полных взмахов крыльев, но я жду свой эскорт, что бы прибыть туда одновременно с ним.

Приземлившись у входа в общую пещеру на край пепельной пустоши, я, с раздражением, посмотрел на остатки одежды, чудом держащейся на мне. Оглянувшись вокруг, я заметил идущую ко мне вампиршу. Подождав, пока она ко мне приблизится, я произнес, опередив ее с приветствием и остальными почестями:

— Мне нужна одежда.

Вампирша, со счастливой улыбкой на лице, начала расстегивать застежки на своей куртке. Быстро подойдя к ней, я взял ее лицо в ладони, отметив, что ее кожа отдает прохладой, и мягко произнес, глядя ей в глаза:

— Как тебя зовут?

— Эйрин, Владыка Ашерас.

— Эйрин, я прошу тебя, просто принеси запасную.

Не поймите меня превратно, посмотреть на стриптиз в исполнении вампирши было бы неплохо, но не сейчас и не здесь. Отпустив ее, я проводил ее взглядом, пока она не скрылась за скалой. В ожидании ее, я смотрел на то, как мой эскорт расседлывает, если можно так выразиться, хисн. Вдалеке я заметил спешащую группу из трех всадниц — одна из них была, судя по обилию золотых побрякушек, Арихитос. Их тоже вызвали?

Спустя совсем немного времени, я ощутил движение сзади меня. Лениво поворачиваюсь и обнаруживаю стоящую на коленях вампиршу. На вытянутых руках, склонив голову, она держит сложенный набор одежды. Сверху него лежат сапожки. Немного большего размера чем надо, ну да на безрыбье… Со вздохом начав расшнуровывать остатки своих сапожек, я случайно бросил взгляд на Эйрин. В ее взгляде отражался такой голод и желание, что я даже застеснялся переодеваться перед ней и, немного отступив за ближайшее скальное образование, переоделся, скрывшись от прямого взгляда.

Сменив свое рванье на новую одежду, я вышел из закутка и протянул черную ленточку Эйрин. После того, как она уложила мои волосы в небольшой короткий хвостик, я обратился к ожидающей меня четверке моих жриц:

— Проведите меня к Эльвиаран. — обернувшись к вампирше, добавил: — Следуй за нами.

Сэа и Лэа пристроились спереди нас. Я же шел внутри квадрата, углами которого была моя охрана.

Мы приблизились к небольшому зданию, бывшему недавно казармой местной стражи. Вот и офицерские апартаменты. Вход охраняла пара жриц из Стражей. При виде меня они стали на колено. Передо мной в комнату вошли Сэа и Лэа, опять провернув свой фокус, произнеся одновременно, чуть склонив голову:

— Владыка Ашерас прибыл…

После чего они сделали шаг в стороны, пропуская нас, и замерли. Керат и Таши, зайдя в помещение следом за ними, тоже разошлись в стороны и стали возле сестер.

Войдя в помещение, я обнаружил возле забинтованной фигуры Эльвиаран целую толпу эльдар. Похоже, здесь собрались на военный совет все высшие офицеры нашей армии. Кого‑то из них я знал более чем хорошо — Иситес, Атере, Арихитос. Кого‑то видел всего пару раз в жизни, а кого‑то видел впервые. При виде меня они все приклонили колено на секунду. Этого не сделала Аэриснитари — она лишь сдержанно кивнула. Скользнув взглядом по ней, я прикрыл глаза и чуть обозначил кивок.

Скучковавшиеся за спиной Элтруун, Высшие Жрицы были более интересны. Очевидно, они командовали своими «татреттами», прибывшими из Дома. Гибкие, даже мускулистые тела, скрытые легким доспехом. Хоть у эльдар и крайне медленный прирост мышечной массы, во главе с Элтруун они казались культуристками по сравнению с грациозными Атар. Ощупав взглядом их тела, я поднял взор на их лица. Красивы. Интересно, они из Эрстета? Я почувствовал уверенность, что да. Прячутся за «масками». Невозмутимые выражения лиц. На них не отражаются эмоции, а вот в глазах плещется страх. Они меня боятся? Если бы я хотел их убить — они были бы уже мертвы. В прочем, неопределенность тоже нервирует… Скользнув взглядом по их одежде и оружию, я отметил, что они не лишены индивидуальности, хоть и не так разукрашены как у Элтруун.

Я перевел взгляд на Эльвиаран и, с удивлением, увидел, как сквозь синие ленты шелкового бинта блестят ее черные заинтересованные глаза. Улыбнувшись, я склонил голову. Подойдя ближе произношу:

— Вижу, выше выздоровление идет лучше, чем я ожидал.

Эльвиаран чуть кивнула и, неожиданно для меня произнесла слабым голосом:

— Благодарю тебя.

Из тени в изголовье кровати выступила Аэриснитари:

— Что ж, все собрались. Можно приступать к обсуждению и планированию дальнейших наших планов. — ее взгляд скользнул мне за спину. Что‑то увидев там, она чуть сузила глаза. Переведя взгляд на меня она произнесла: — Что говорит Богиня?

Нырнув на секунду в свой дар, я ответил:

— Пока ничего.

— Тогда необходимо плыть по течению реки. Первая из наших проблем — Ишакши через чур огромен и богат. Даже ту мелочь, что мы собрали на данный момент, — Аэриснитари выразительно посмотрела на обвешанную золотыми побрякушками Арихитос. — мы уже не сможем всю донести до Дома. На пути целых восемь полноводных быстрых рек и, вдобавок, Ущелье Крови. В связи с чем использовать нежить бессмысленно…Если мы хотим откусить и проглотить этот жирный кусок нужно что‑то сосем иное. Посоветовавшись, мы решили создать «Дальний Портал». Для его создания нам понадобиться две Звезды Концентрации, а это — четыреста жертв. Количество пленников у нас достаточно… — Я шевельнулся, привлекая ее внимание, перебивать ее как‑то не хотелось. — Да, Ашерас?

— Все чистокровные эльдары, как темные, так и светлые, мне нужны. Богиня их возвысит, пополнив нашу армию и усилив наш Дом, поэтому они важнее презренного металла многократно. Когда в Альверист`асе станет известно, — Я усмехнулся — что Ишакши разрушен, а — Я выразительно посмотрел на Аэриснитари в глаза: — Эльвиаран спасена, у нас возникнут большие проблемы. Вполне возможно, что нам понадобиться каждая жрица, арир или даже просто Атретас. Я понимаю, что в нашей ситуации разбрасываться ресурсами, конечно, нельзя, но каждый Атар нам будут намного важнее и дороже, чем сотня слитков золота.

— И что тогда делать?

— В городе есть выжившие, я видел их. Да, уцелевших мало, но там не только будет четыре сотни смесков, но, я думаю, легко наберется и десяток тысяч. И прежде чем ты продолжишь. — Я специально сказал «ты», напоминая ей, что наше положение в обществе как минимум равно. — Если обнаружите чистокровку или нечто интересное попытайтесь захватить в плен. Повторюсь еще раз — нам, в будущем, понадобиться каждый Атар. А кто не станет Атар — будет продан. Тоже золото. — Переведя взгляд на совсем потерявшихся Высших Жриц, я добавил: — Пусть командиры своих «татреттов» доведут эту несложную мысль до каждой жрицы. Но без фанатизма — жизни наших солдат дороже возможных пленников.

Когда я замолчал, Аэриснитари переглянулась с Эльвиаран и произнесла:

— Решение принято. Кстати, а что насчет двух черных драконов?

Я вздохнул:

— К сожалению, они не захотели приносить присягу Дому, даже когда я предложил им статус Атар… Все чего я добился — это того, что они принесли присягу мне. Они будут верны нашему дому до того момента, пока я буду жив.

Маска равнодушия Аэриснитари треснула и она недовольно скривилась. Дернув уголком рта, я решил прояснить некоторые детали.

— Честно говоря, я не сталкивался с заклинанием «Дальний Портал».

Аэриснитари повела рукой и спокойно ответила:

— Да и не должен был — это заклинание считается Великим. Вдобавок, оно относится к Порядку–Хаосу, а значит — доступно только прошедшим полное обучение одной из Сил. Крайне энергозатратно, но с таким количеством Великих жриц на это можно закрыть глаза. Кстати, Ашерас, а кто обучил тебя заклинаниям Сил Жизни и Смерти? Я, вот, вижу за твоей спиной высшего итрира. Мой сын сообщил мне интересный факт — ты создал ее практически в пылу битвы. При этом пользуясь лишь силой.

Интересно. Я и не знал что создал «высшую». Насколько я помню, высших вампиров нельзя создать просто так. Теперь понятно всеобщее удивление. С другой стороны, я создал ее на поле битвы, где бушевала магия. В подобных местах возможно даже самопроизвольное поднятие. Нужно в этом разобраться и еще раз проверить мой перевод книги.

— А Атере не забыл сообщить, где я живу? Я обитаю в апартаментах Матриарха в Границе Мрака. А уж вы должны помнить, какая там маленькая, но крайне емкая библиотека. Некоторые книги представленные там — поистине уникальны. Насчет моих учителей — четыре года назад Предвечная предоставила мне целых четырех…

— Что ж. — она хмыкнула — Это многое проясняет. Нужно еще высветить пару вопросов насчет нашего общего будущего. — Аэриснитари переглянулась с забинтованной Атар и, словно набравшись решимости, произнесла: — Ты понимаешь, что нам придется сместить Таенори? — она остановила меня поднятой ладонью — Я в курсе ваших подозрений насчет нее…

Она замолчала, собираясь с мыслями и я, воспользовавшись этим, вклинился в ее речь:

— Со своей стороны я лишь прошу проявить снисхождение к моей матери. Вдобавок, ходят слухи, что она беременна.

Аэриснитари склонила голову.

— Таенори, воспользовавшись вашим спонтанным походом, распустила весть, что ты погиб. Все, кто получил доступ к этой информации, были взяты под плотное наблюдение и… мой сын, твой отец, Сариехарна, был схвачен Элтруун в момент передачи сообщения нашим врагам. Так что Таенори, на данный момент как минимум вне подозрений…

Я тоже опустил голову. Нельзя сказать, что я хорошо его знал или он был мне чем‑то особенно дорог. Да если так подумать, я и видел то своего отца всего пару десятков раз… Но все равно это было неприятно и довольно тяжело. Сзади раздался звук пододвигаемого стула. Бросив благодарный взгляд на вампиршу, я развалился на нем, закрыв лицо правой ладонью. Собрав все свои силы, я взял себя в руки и посмотрел на Элтруун:

— Он сказал что‑то существенное?

Она опустила взгляд и тихо произнесла:

— Сариехарна — мой лучший ученик. Я вложила в него почти все, что досталось мне с моей кровью, пролитой в сражениях: опыт, знания, разнообразные техники. Когда я отправлялась к вам, то краем уха слышала, что он легко выдержал Малый Пыточный Комплекс…Вполне возможно, он ничего не скажет даже перед лицом ариров Детей Элос. Если это произойдет, то его отдадут Богам и нам останется лишь тешить надежду, что до нас дойдут хоть какие‑то крохи информации…

Я перевел взгляд на Элтруун:

— Что ж с этим все ясно…А что скажет армия? На чьей стороне вы выступите? Нашей или, быть может, моей матери?

— Мне интересно, почему ты спрашиваешь об этом меня? — не смотря на невозмутимое выражение лица, ее глаза засветились смехом.

Я позволил себе хмыкнуть и, улыбнувшись, произнести:

— Оглянись, и ты все поймешь… — я прозрачно намекнул на ее непрошибаемый авторитет среди Высших Жриц. Ну а если конкретнее, то из присутствующих на нашем совете командиров «татреттов» ни одна не издала ни звука, даже для того, чтобы выразить согласие с ней. Вдобавок, они сгрудились за спиной Элтруун, как бы прячась от нашего внимания, и. заодно, подпирая своего командующего. Краем взгляда я заметил ухмылку Аэриснитари и мелькнувшее выражение недовольства на лице Арихитос.

— Я бы хотела, что бы вы, Ашерас, не ввязывали Атретасов нашего Дома в свои разборки, но, если другого выхода не будет, мы, конечно же, примем вашу сторону.

— Думаю, ваше желание выполнимо.

Элтруун удовлетворенно склонила голову. Переведя взгляд на Эльвиаран, я с удивлением отметил присутствующие у нее забинтованные, практически сформировавшиеся, кисти и ступни.

— Сколько еще продлится восстановление?

Мне ответила Аэриснитари:

— Около десяти дней и еще столько же на то, что бы исчезли шрамы.

— Ты бы вынесла свою сестру, да показала ей развалины этого проклятого города.

Атар улыбнулась и, взяв на руки забинтованное тело своей сестры, направилась к выходу. Я, со своей охраной, вышел следом. Элтруун и ее подчиненные последовали за нами.

Когда мы вышли наружу, Аэриснитари стала на колени, так держа на руках сестру, что б ей было легче видеть развалины. В глазах забинтованной Атар при виде развалин заблестели слезы.

Воспользовавшись тем, что две сестры отвлеклись, я быстро приблизился к Элтруун и произнес:

— Выделишь два «татретта» для патрулирования территории вдоль ущелья на нашей половине города. — Переведя взгляд на командующих, добавляю: — Мне необходим накопитель. Как только обнаружите — сразу известите меня.

Атерэ отлип от тени своей матери и присоединился к нам.

— Что будем делать с центральным ульем? Посылать туда на зачистку рядовых Атретасов — обречь их на бесполезную смерть.

— А почему? Думаешь там остались иллитиды?

— Я уверен.

Я задумался и посмотрел на возвышающуюся вдали громаду дворца–улья.

— Я боюсь, Атере, тебе придется отлипнуть от своей матери и, дополнив свою группу ариров десятком Золотой Стражи, заняться этим лично. Я даже опасаюсь, что мне придется присоединиться к вам. Да. Так и сделаем. Возьмем одни «татретт» для контроля зачищенной области.

Элтруун, нахмурившись, произнесла:

— Атертасы сильно вымотались нагоняя вас. Ашерас. И многим требуется отдых. Может, немного прервемся?

Я нахмурился.

— Да, ты права. Я сам почти сутки не спал. Шести–семи часов вам хватит?

Она повернула голову к своей свите и испытующе посмотрела них.

— Думаю, да.

На этом совет завершился. Сначала удалилась Элтруун со свитой, а потом, кивнув Элтруун и ее сестре, и я со своим сопровождением. Уходя, я заметил, как Атере положил руку на талию Аэриснитари. Похоже, Атере и его мать связывают узы больше, чем родственные. Впрочем, в чужой монастырь со своим уставом не лезут…

* * *

Проспал я недолго — всего три или четыре часа. Проснувшись, я почувствовал себя хорошо отдохнувшим. Очевидно, то, что меня подпитал феникс своими тварями (я даже про себя старался не называть их «слизняками», уж больно отвратительно это было) хорошо сказалось на моем организме. Жаль только, что регенерация организма оставила темные шрамы. И сейчас я, вытащив из свое комнатушки небольшое кресло и развалившись на нем, с выражением неудовольствия на моем лице, рассматривал свою левую руку, ставшую почти черной до самого локтя. Из одежды я натянул лишь сапожки и штаны. Своих четырех жриц я отправил спать и в данный момент меня охраняли лишь Эйрин да пара жрецов из Золотой Стражи. Но если последние действительно занимались охраной моей драгоценной тушки, следя за окрестностями и провожая настороженными взглядами редких солдат или магов идущих по своим делам, то вампирша буквально пожирала меня преданным и страстным взглядом. Кресло, на котором я сидел, было достаточно неудобным, что бы мне пришлось его застелить куском какой‑то довольно красивой ткани с забавной структурой и приставить к стене здания, до нашего прихода бывшей местом расположения апартаментов офицеров местной стражи. Из того места, где я сидел, открывался живописный вид на развалины пригорода Ишакши. Между развалин нет–нет да мелькала чья‑то тень, но если бы это были не наши — то разговор у дежурных магов был бы короткий: пара–другая слабых массовых заклинаний и все. Мне также было видно колонну мертвецов — около двух тысяч из них уцелело в битве и сейчас было согнано с одну большую толпу. Мертвяки время от времени издавали разнообразные простейшие звуки — от стона до короткого рыка или хрипа. Иногда мне казалось, что они так переговариваются между собой — чем Ахеш не шутит? Оживших контролировало два или три десятка Старших жриц — мне просто было лень считать важно прохаживающиеся вокруг толпы мертвецов жриц и жрецов Атретаса. Если бы меня спросили — я бы сказал упокоить их окончательно и не возиться с их контролем. Все равно толку от них в открытом столкновении — ноль. Но командовала на данный момент парадом Элтруун и лезть в ее курятник (или гадючник) — значит нажить на ровном месте врага. С другой стороны (это я запомнил из предыдущей жизни) солдатам, охраняющим лагерь, нужно хоть какое‑то разнообразие. Тьфу. У меня и так из‑за элементаля раздвоение личности, а с этим спором самого себя с собой я заработаю настоящее растроение…

Вздохнув, я поднялся с кресла и сходил за бхателлом в спальню, но, после того как я уселся обратно, мне не дали времени на его очистку — из‑за угла показалась Аэриснитари и, приблизившись, произнесла:

— Ты уже отдохнул, Ашерас?

— Я тоже рад тебя видеть. — хмыкнул в ответ и, начав чистить бхателл, добавил: — Как ни удивительно, но я полностью восстановил свои силы.

Выдрав из нутра фрукта жменю черных гранул, я, став забрасывать по одной в рот, посмотрел на своего предка. Ну не получается у меня даже в мыслях называть невероятно красивую и статную женщину словом «бабушка». Человеческие бабульки они старенькие, морщинистые и сидят на лавочках, а для эльдар — хоть светлых, хоть темных — не является чем‑то странным, если твой прапрапрадед выглядит лучше, чем его далекие потомки. Правда, если у людей говорят: возраст выдает шея, то у эльдар — глаза. Чем старше эльдар — тем пронзительнее взгляд, который словно невидимая рука ощупывает, взвешивает, сравнивает с огромным блоком памяти и жизненного опыта. Интересно, а правда, что после пяти тысяч лет представитель нашего народа добровольно уходит во Тьму? Скорее всего, это шутка или легенда. За всю описанную историю ни один из Атар не дотянул и до половины этого возраста. За все время существования нашей агрессивной цивилизации до этого срока дожили лишь десяток Орин да пара Атретасов: Ирэнтель ат Кхитан и Шерот ат А`сеатр, за свои заслуги перед своими Домами получившие право на соединяющую приставку в имени… А вот у светлых этот список на много–много длиннее. Что уж там говорить — Владычице Синего Леса Иллуиль ри Се скоро исполнится пять с половиной тысяч лет — недостижимый возраст для Атар…

Похоже, пока у меня носились в голове эти мысли, я не следил за своим лицом и Аэриснитари без труда смогла прочитать мои эмоции. Она приблизилась ко мне и мягко произнесла:

— Что‑то произошло? — из‑за ее спины вынырнула незнакомая Высшая Жрица со складным походным стульчиком в руках. Проделав необходимые манипуляции с ним, она его быстро разложила и, словно Орин в нашем Доме, растворилась во Тьме. Древняя Атар плавно и грациозно уселась рядом со мной, практически не придав этому факту внимания. Вот что я понимаю «власть». Мне еще учиться и учиться воспринимать окружающее как нечто собой разумеющееся.

— Да нет. Просто глядя на тебя, Великую Жрицу нашего Дома, стоящую на фоне разрушенного Ишакши, я внезапно осознал бренность и хрупкость существования чего бы то ни было.

Некоторое время мы молчали, глядя на далекие, освещенные призрачным светом, развалины. Где‑то далеко поднимались редкие струйки дыма. И тишина, изредка прерываемая стоном мертвеца, коротким рыком хисны, скрипом отлично выделанной кожи да звяканьем оружия. Лагерь на удивление производил очень мало постореннего шума. Впрочем, сейчас же время сна и отдыха…

— Ты чего‑то хотела? — произнес я, решившись разорвать затянувшееся молчание.

Но древняя молчала все так же глядя на развалины. Наконец, когда я уже начал думать невесть что и сделал знак вампирше, послав ту за еще одним плодом, она произнесла:

— Эти восемьдесят лет в рабстве были очень не легкими. Многое, что происходило тогда, я воспринимала как в тумане… И сейчас я даже рада этому. Но кое‑что я помню довольно четко. — Я напряг слух, стараясь не пропустить ни одного слова. — Иллитиды сотрудничали не только с Шестым Храмом. Был кто‑то еще… Да… Его звали Хетрос. Он был не из нашего мира. Иллитиды его боялись и уважали. — Лицо Аэриснитари стало похоже на фарфоровую маску, а глаза ее не видели развалин. Похоже, она бродила в своих жутких воспоминаниях о последних десятилетиях. — Я его ни разу не видела по причине того, что он жутко ненавидел темных эльдар и Атар в частности и, когда видел случайно попавшего ему на глаза раба из нашего народа, убивал без раздумий. Меня иллитиды ценили и, когда он являлся, прятали. — Неожиданно ее голос дрогнул. — Ты не знаешь, да и не можешь знать… Пока я была в рабстве у меня родилась дочь. Чистокровная Атар. — В моей голове бешеными пчелами заметались мысли. А что если она мертва? Погибла в пожаре? Или где‑то сейчас столкнется в схватке со жрицами и умрет? Но Аэриснитари почти спокойно добавила, ее голос прозвучал неожиданно глухо: — Ее принесли в дар Хетросу, но он сказал лишь, что ему будет намного приятнее если ее сожрет Эрруу у него на глазах. Я все видела, но ничего не могла сделать… Да и не хотела… Но как же больно сейчас… — Мертва. В руке у меня что‑то жалобно чавкнуло. Взглянув, я понял, что раздавил бхателл, который принесла Эйрин. Черный густой сок тек по руке, словно кровь. Немного помолчав, древняя продолжила: — Я вот что думаю: этот Хетрос обладает большим могуществом, а значит — он довольно опасный враг нашего народа…

— Хочешь мести?

Неожиданно Аэриснитари зашипела сквозь зубы:

— Дха!

Я вздохнул:

— И что требуется от меня?

— Нужна информация, а значит — пленный!

Наклонив голову на правое плечо, я произнес:

— Нуу… У нас уже сейчас пленных пара сотен — так точно.

— Нам нужны пленные илиитиды, а не их рабы! — чуть не рыкнула она.

— Подумай на секунду — ну поймал я пару этих тварей — если не во дворце, так за городом — а как ты будешь допрашивать иллитида?

Она хищно оскалилась:

— Существуют способы… На худой случай — у нас есть пара ариров Эхаляин, а уж развязывать языки они умеют… А если нет — призовем кого‑то из Детей Элос. — неожиданно она даже часто задышала от предвкушения: — Ооо. Пусть помолчат по–дольше…

Откинув раздавленный плод в сторону, я вытянул язык и слизнул с руки черный сок. Сзади меня кто‑то громко сглотнул. Аэриснитари оторвалась наконец от созерцания панорамы Ишакши и повернув лицо ко мне произнесла:

— Ашерас, ты бы уделил внимание своему творению, а то она, глядя на тебя, слюнями захлебнется…

— А?

— Только не говори, что не видел того, что она к тебе не равнодушна… — древняя явственно хмыкнула.

— Но я же несовершеннолетний!

— Развитие Атар ограничивает лишь его разум — ты уже сейчас выглядишь на десятилетнего. А это как раз самая граница созревания. — Она весело хохотнула: — Эх, помню, как я в совершеннолетие неделю не вылазила из святилища ариров Реа! Представь себе танец двадцати обнаженных ариров во мраке. Их тела освещают лишь свет, испускаемый их же оружием. А уж что творила Арисна! Ворваться в расположение личного «еаша» Матриарха со стальным членом в руках! Ей до сих пор это вспоминают!

С трудом подобрав упавшую челюсть и запихнув вылезшие глаза обратно, я промямлил:

— И что это происходит с каждым?

Аэриснитари снова стала серьезной и произнесла:

— Гормональная буря — это не шутки. Но это быстро проходит — пара недель и ты будешь снова в строю. Холодное сердце, незамутненный разум и непоколебимая вера — у кого в свои силы, а у кого в Богиню…

— И что — нет способа справиться с гормонами?

— Способы есть, но они очень болезненные. Пользуются ими редко и лишь во время внешних войн и «кахртэ».

— А что это? — заинтересовался я.

— «Кахртэ»? Это конфликт на территории Альверист`аса. В нем не применяются мощные заклинания. Они ограниченны вторым кругом Стихий и пятой ступенью Сил. А ты и сам знаешь, что там ничего серьезного и нет. За исполнением этого закона следят Пять Великих Домов и Шесть Храмов. Ослушавшихся ждет неминуемая кара. И хорошо, если это будет только денежный начет, но дело может дойти и до уничтожения виновной стороны, в истории было несколько подобных случаев. А последний — случился с нами… — Аэриснитари помрачнела и добавила: — По прибытию в Дом нужно не забыть подобрать тебе еще одного учителя — по оружию. Интересно, Элтруун согласится — в свете последних событий? Твоим учителем должен был стать твой отец, но, как ни прискорбно, теперь это невозможно… Подумать только — из всех многочисленных учеников и учениц Элтруун погибли все, не оставив после себя ни одного преемника. Хоть бы она не пала в уныние. Элтруун — это знамя наших Атретасов. Ты сам видел — они выполняют ее любые приказы беспрексловно. — Атар опять хмыкнула и сказала, в ее голосе я расслышал нотки гордости: — Ты ей понравился, а это хороший знак… — Поднявшись со стульчика, она произнесла, глядя на меня: — Постарайся сделать то, что я попросила — это важно не только для меня, но и для всех нас.

— Сделаю все от меня зависящее.

На этом разговор завершился. Древняя кивнула на прощанье и ее грациозная фигура растворилась во мраке. Вынырнувшая из‑за угла Высшая Жрица сложила походный стульчик и поспешила за своей госпожой.

Я перевел взгляд на центральный улей. Нужно поработать головой… Сзади опять шумно сглотнули. «Лучше руками» — довольно прошипел феникс. «А еще лучше — дать ей нашей крови. На такую красоту — не жалко. И мы дальше подумаем спокойно о вечном, и ей в кайф.»

Мда уж…

* * *

Ксатен. Он был создан лично Ашерет А`тротом, но для чего он его создал — не знала даже Элос.

Высокий Совет Домов собирался в Ксатене уже тридцать тысяч лет, с самого времени зарождения Альверист`аса и Великих Домов. Ксатен представлял собой огромную пятиконечной звезду, висящую над бездной мрака и сделанную из абсолютно черного магического оникса. В углах звезды были расположены пять статуй, до мелочей изображающих обнаженных Великих Жриц, вытянувших чуть согнутые правые руки и лица ввысь. Каждая статуя была высотой тридцать — тридцать пять метров и была сделана из дымчатого темного стекла, как бы символизирующего Тьму, находящуюся внутри каждой жрицы. Между их вытянутых вверх ладоней светился ярко–голубым светом гигантский кристалл. Он был вытянутой остроконечной формы с огромным количеством небольших граней. Свет испускали несколько странных ярких сгустков, заключенных в его глубине. Эти сгустки энергии медленно двигались внутри кристалла, из‑за чего казалось, что свет немного пульсирует. В глаза статуям были вставлены огромные черные бриллианты, которые, отражая свет кристалла, казалось, пылали недобрым огнем. Игра света и тени делала статуи живыми. Возникало впечатление, что статуи, глядя вниз, хмурятся или улыбаются, а их волосы и тела — чуть шевелятся.

Под ногами статуй были расположены красивые черные диванчики с золотыми ножками, предназначенные для пяти Матриархов Великих Домов. За диванчиками, сбоку от ног статуй, находились небольшие стульчики, на которых, обычно, сидели наиболее приближенные к своему Матриарху Атар. В просветах между статуями были расположены кресла со столиками, за которыми сидели Верховные Служители Пяти Богов: Бога Безумного Смеха Ихитоса, Богини Яростной Схватки Реа, Богини Кровавой Страсти Акрио, Богини Холодного Страха Эхаялин, Богини Вечной Печали Криаты. Нужно сказать, что ариров Храма Верховной Богини Тьмы Элос не было на Совете, по причине того, что когда создавался Совет, Шестого Храма не было и в помине и считалось, что и так все присутствующие являются проводниками ее воли. Верховные Ариры выполняют функцию судей и смазки между Великими Домами. Ведь не секрет, что Пять Матриархов испытывают у друг другу разные чувства — от материнской любви и сексуального желания до чувства соперничества и неприкрытой ненависти.

Ксатен крепился к скалам с помощью огромных цепей и одного узкого и изящного магического перехода. Покончить с собой спрыгнув с Ксатена или мостика было невозможно — сам Мрак выталкивал неудачницу или неудачника обратно. В Альверист`асе даже была поговорка: «Кончать с жизнью прыгая с Ксатена» — означало заниматься бессмысленным делом. Иногда говорили — «Ты еще с Ксатена спрыгни!» или (если речь шла о ком‑то) «Прыгает с Ксатена».

Огромная пятиконечная звезда, плавающая в гигантском скалистом колодце, заполненным Тьмой… Одно из самых загадочных и запретных мест этого мира… В Последней Войне Эльдар светлым так и не удалось захватить храмовый комплекс и, соответственно, Ксатен, находящийся в его центре. Потеряв в уличных боях с храмовой стражей половину объединенной армии, они сумели лишь захватить территорию И`си`тор и Границу Мрака. А потом, осознав, что спешно возвращающаяся из похода армия темных расплющит их, словно молот кусок свинца на наковальне, рассеялись и отступили. Хотя больше это было похоже на паническое бегство. В хрониках светлых эльдар записано, что вернулся из того похода лишь каждый десятый.

Ксатен. Душа Альверист`аса. Окруженный плотным кольцом из Шести Храмов и Пятью Великими Домами являл собой, пожалуй, самое защищенное место в Хейреше.

* * *

Извещение о Высоком Совете Домов застало Таенори врасплох. Если честно, она отнюдь не стремилась спешить на свой последний, судя по всему, Совет. Тем более, что союзников у И`си`тор в нем не было, а значит все остальные Матриархи были чуть ли не врагами. Хотя почему «чуть ли не»? Врагами они и были… Последние несколько тысяч лет мутил Тьму чужими руками Шестой храм, постепенно настраивая весь город против И`си`тор. Зачем? Это то как раз было понятно — после уничтожения Великого Дома его черный диванчик собирался занять Верховный Арир Шестого Храма Акриста. И этим было сказано все. Тысячелетия травли, подрыв экономики, постоянные подставы, подкуп офицеров Атретаса, убийства, союз с иллити — все это было направлено лишь на то, что бы освободить заветный диванчик…

Великие Дома располагались таким образом, что бы находиться на почти равном расстоянии до него. И колонна И`си`тор была самой большой и самой красивой. Это была лишь одна из многих причин, из‑за которых Шестой Храм нацелился именно на него. А главная причина — ненависть. Кто бы мог подумать, что когда‑то давно Шестой Храм лишь банально ревновал Богиню к ее любимцам. На данный же момент ревность давно переросла в нечто жуткое и ужасное. Влияние Шестого Храма выросло настолько, что Акриста в отрытую присутствовала на Совете, правда только на гостевом месте расположенном в секторе Кхитана. Буд‑то бы ей было мало и так знать каждое слово, произнесенное на нем.

Таенори передернула плечами. Эти Советы доводили ее до истерик — часто она с трудом выдерживала дорогу домой. Это было очень тяжело — быть самой молодой жрицей Атар, присутствующей на Совете. Давящая атмосфера. Снисходительные и ироничные взоры. Каждое слово, произнесенное Таенори на Совете, принималось в штыки. Раньше Матриарх И`си`тор еще думала, что она может на что‑то повлиять во внутренней или внешней политике. Тем глубже было разочарование. Сейчас Таенори знала, что присутствует на Совете лишь для проформы.

На повестке дня объединение Степи и очевидная поддержка орков гномами. Ха! Орки и гномы! Скажи кто‑то эту фразу тысячу лет назад его бы пол часа топили во Мраке бездонного колодца… И еще эти странные сообщения из Империи и Королевств… Нет бы Совету объявить военное положение и послать «ахрешт» на разведку боем…Заодно и рабов бы набрали. Ладно–ладно — «ахрешт» это слишком, но разведку нужно посылать уже сейчас… Впрочем, Степь и Империя Заор далеко… Да и не послушает ее никто — только на смех поднимут. Таенори покосилась на Акешь Кхитан. Матриарх Первого Дома увлеченно обсуждала перспективы союза орков с кем бы то ни было. Мда уж, а кое‑кто и оскорбить может. И ведь не ответишь. Пока. Может послать разведку самой?

Пока Матриархи и Верховные Ариры обсуждали новости с поверхности, она, словно оказавшись в вакууме, перебирала в памяти сообщения от Элтруун. «Последние приготовления завершаются.» Матриарх помимо своей воли улыбнулась. Скоро прибудет ее мать, Эльвиаран и Ашерас со своими дочерьми(!). И деньги. Много денег. Еще неизвестно, что важнее… Последние восемьдесят с хвостиком лет И`си`тор влачили жалкое существование. Дело было в том, что захватчики мало того, что вынесли всю казну, так еще пропали и все долговые векселя на огромную общую сумму в пять миллионов золотых. Результатом этого стало то, что не бедный, в общем‑то, Великий Дом скатился чуть ли не в нищету — до уровня Домов третьего десятка. Как они, в пятером, протянули первые десять лет? Да они даже в постели были осторожны — Дом не мог себе позволить беременность одной из Великих Жриц… Вспоминая это время, Таенори скрипнула зубами — все это время рядом был Саерихарна. Поддерживал, советовал, грел… А как было приятно засыпать у него на груди… Продажная тварь… Неужели это все было ложью? Что ему могли пообещать? Кто?.. Но Сариехарна во время пыток лишь смеется.

А может ему пообещали переход в другой Великий Дом? А что? Он не жрица, а значит, с поддержкой Храмов, это возможно… И тут чувствуется вязкая тень Акристы.

Куда не глянь — везде ее прихлебатели. Хорошо хоть Верховные Ариры остальных Храмов держат нейтралитет либо просто плетутся в хвосте не выказывая никакой своей воли. Иногда Таенори думала, что они бояться дальнейшего усиления Акристы… А некоторые из Верховных Ариров даже позволяли тайно обучаться Атар из И`си`тор в своих Храмах. Да что уж говорить — чуть ли не все. За исключением Храма Акрио — этой своевольной Богине ни кто был не указ. Ходили слухи, что она напрямую сказала, явившись в своем святилище: — «Те кто не могут выжить даже с прямой поддержкой моей Матери(Элос) не достойны существовать.»

Таенори почувствовала чужой взгляд и, подняв глаза, увидела, что на нее задумчиво смотрит Акриста. Интересно, она знает о том, что произошло с Ишакши? То, что этот город находится далеко от Альверист`аса не играет большой роли — иллитиды в любой момент могут связаться с себе подобными даже будучи на другом краю света. Кстати, вот уже два дня как эти мерзкие пучки щупалец пропали с улиц города, сконцентрировавшись в своем квартале. Что‑то готовят… Наверное, разрушение их столицы они восприняли за знак разрыва союза между ними и Шестым Храмом. Это была еще одна причина, из‑за которой Таенори не хотела ехать на Совет. Но не поехать — выказать прямое неуважение к остальным Матриархам и спровоцировать новый виток «кахртэ». Да, скоро явится Ашерас, но того момента Дом еще должен дождаться…

Матриархи. Они являли собой воплощения огромной власти в своих Домах и такой же невероятной красоты. Грациозные создания, насколько прекрасны настолько же и смертоносны… Минимум одежды, призванный подчеркнуть белизну обнаженной кожи на фоне черного бархата обивки диванчиков. Максимум драгоценностей — наряд той же к примеру, Арун — Матриарха Четвертого Дома Сатх, пожалуй, не содержал в себе ни лоскутка какой либо ткани.

Но вот наконец‑то этой стерве Акешь надоело лежать на диванчике и препираться с Сатру — Матриархом Второго Дома А`сеатр. Она решительно поднялась, и, резко махнув рукой, произнесла ритуальную фразу окончания Совета:

— Из ни ильре кахнутх. (На этом Совет завершается).

Бросив взгляд на других Матриархов (не выскажется ли кто‑нибудь напоследок), она сделала волнистое движение левой рукой, утверждая сказанное и, обернувшись, вышла в большой проход, расположенный между ног возвышающейся над ней статуи.

Таенори вышла из Ксатена предпоследней. На мгновение остановившись, дабы пропустить большую группу спешащих по своим делам ариров, она услышала сзади тихий голос, который прознес:

— Берегись…

От неожиданности она обернулась и увидела сзади себя Матриарха Третьего Дома — Кахрису. Таенори удивленно посмотрела ей в глаза и та неожиданно добавила:

— До меня дошли сведения, что тебя собираются убить.

— Кто?

Кахриса, посмотрев Таенори за спину, прошипела:

— Для полумертвой ты слишком много задаешь вопросов. Что тебе не ясно? За смерть своей дочери Акешь решила отыграться на тебе. Даже не думай идти к своей охране — без этого у тебя еще есть шансы вырваться…

— Шансы? О чем ты? Да если я появлюсь в наряде Матриарха на улицах Альверист`аса я погибну даже еще скорее, чем в засаде!

— Скажу тебе прямо: Совет длился лишь до тех пор, пока вырезали твоих Атретасов. Получив подтверждение, Акешь его сразу завершила. Как только ты выйдешь за пределы храмового комплекса — тут же будешь схвачена. Не мне тебе говорить, что произойдет с тобой после этого. Мои жрецы позаботились о твоем «эскорте». Иначе бы мы не смогли бы даже перекинуться парой слов, а тебе бы помогли выйти прямо в руки Акристы и Ахешь.

— Но…

— Спорить некогда. — За спиной Кахрисы сгустилась тень и она взяла у нее черный сверток. — Возьми! Это одежда арира Криаты. Быстро переодевайся в нише и беги. Не останавливайся. Твой Дом, наверно, уже окружен — туда тебе не прорваться. Я бы советовала тебе вырваться из города и уходить. Возможно, даже на поверхность или к нагам. — Кахриса немного задумалась, но подняв взгляд, прошипела: — Чего ты ждешь? Быстрее.

Таенори недолго поколебалась и, начав переодеваться, произнесла:

— Благодарю тебя.

В ответ Кахриса грустно улыбнулась и произнесла:

— Пока не за что…

После чего она повернулась и направилась дальше к одному из выходов. В свертке оказался плащ с глубоким капюшоном, шнурованные кожаные штаны с пустыми ножнами и высокие сапоги на мягкой подошве без каблука. И все. Ни куртки, ни оружия, ни денег. Переодеваясь Таенори попыталась связаться с охраной и кем‑то из Дома — но ни те ни другие не отвечали. А вот этот факт отмел все сомнения и подстегнул жрицу еще быстрее сдирать с себя украшения. Завернув их в какой‑то лоскут ткани, она спрятала его в одном из внутренних карманов плаща и, плотно запахнувшись, быстро пошла в направлении Храма Криаты, справедливо рассудив, что уж там ей удастся, смешавшись с арирами, выбраться из храмового комплекса. Какими либо скрывающими или маскирующими заклинаниями Матриарх побоялась пользоваться — что может быть страннее арира Криаты, срывающего свое присутствие в храмовом комплексе? Пристроившись в хвост группы ариров уходящих из Храма, Таенори направилась к выходу.

Как ни удивительно, но эта часть плана удалась. Где‑то далеко раздавались лающие команды на Языке Смерти и Таенори скользнула в узкий переулок между какими‑то домами. Здесь она с удивлением обнаружила множество самых разнообразных существ с интересом наблюдающих за тем, что происходит на улице. Пробежав по длинному проулку дальше, Таенори, неожиданно, чуть не выскочила на площадь перед парадным входом в храмовый комплекс. Осторожно она выглянула из‑за угла и пораженно застыла, глядя на разворачивающееся действо.

Площадь была полностью завалена телами Атертасов ее Дома и трупами хисн. Местами кричали раненые эльдары. Совсем рядом с проулком дергала лапами в предсмертных конвульсиях пантера со вспоротым животом. Мимо нее два Атретаса, с красным знаком Кхитан на плече, тащили за руки жрицу в форме И`си`тор. Ног у нее не было — из косых обрубков вяло текла кровь, заливая уличные плиты. Жрица, громко застонав, повернула голову в сторону проулка и увидела Таенори, тут же узнав ее, не взирая на одежду. Очевидно, она сразу хотела что‑то сказать или сделать, но один из солдат Кхитан резко обернулся и быстрым ударом изогнутого меча отрубил ей руки и голову, что явилось неожиданностью для его товарища. Картинно взмахнув рукой с зажатой в ней отсеченной конечностью, он бросил ее на землю и, раздраженно что‑то крикнув, отвернулся, направившись дальше к группе других Атретасов Кхитан. Отрубленная голова медленно подкатилась к проулку и уставилась стекленеющими глазами, в которых светилось обвинение, прямо на Таенори. При виде этого зрелища, рядом с ней кто‑то начал блевать. Матриарх попятилась, и, еще сильнее запахнувшись в плащ, углубилась дальше в проулок.

* * *

Лагерь постепенно просыпался. Сидя на своем кресле, я, подняв и вытянув руку, позволял Эйрин по чуть–чуть сосать кровь у меня из ладони. Это было даже забавно — феникс не позволял пить ей много и кровь, не взирая на все усилия вампирши, сочилась едва ли больше чем по капле. Это было весело и крайне эротично — Эйрин, словно кошка в погоне за валерьянкой, забралась ко мне на руки и с немаленькой силой, удерживая мой левый локоть своими руками, вгрызалась белоснежными клыками мне в кисть. Временами она увлекалась настолько, что начинала буквально грызть мои кости, дожимая челюсти. Невзирая на довольно большую рану я не испытывал боли — тому виной было много причин: от сильного наркотика в слюне высшего вампира до усилий элементаля и моих заклятий. Вообще я заметил, что после слияния с фениксом я очень прибавил в силе. Да, да. Без никакого наращивания мышц с помощью Силы Жизни, либо какого‑то другого магического приема, мне удавалось легко физически сдерживать через чур увлекшуюся вампиршу.

Вообще высшие вампиры отличаются от обычных, как Атар от обычного жреца Атретаса. Говоря проще — намного больше силы, скорости и, в добавок, проснувшаяся магия. Да уж, высшие вампиры — нечто особенное в зоопарке вообще из всех созданий на основе Сил. Если сравнивать с обычными личами, то у них почти такая же власть над Силой Смерти, но на следующих ступенях — сплошные отличия. Лич не может испытывать плотских чувств, как и иметь детей, рожденных после физической смерти. А вампир может. Да, у личей нет жажды крови, но этот плюсик смотрится совсем серо по сравнению с фактическим отсутствием желания и чувства секса. Потом, лич, честно говоря, немного попахивает, если не сказать «воняет» разложением. Этот запах не исчезнет никогда даже при достижении легендарной четвертой ступени развития лича — Демилич. Правда, воплощению Силы Смерти на этот пунктик уже начхать. А вампир, можно сказать, даже приятно пахнет, а с возрастом приобретает даже возможность управлять настроением окружающих с помощью феромонов. Впрочем, в плане магической силы все формы развития вампиров значительно уступают личам. Дело в том, что они, с повышением ступени, начинают затрачивать на заклинания Силы Смерти значительно меньше маны, чем обычный некромант. Эта доля равна примерно четверти на каждую ступень. Да, да. Демилич, фактически, не затрачивает ни эрга маны на заклятья, основанные на родной Силе. А это значит, что все эти костыли в виде жестов, слов, звезд, ритуалов ему не нужны…Фантастическая мощь. Одним усилием воли создавать Мертвых Гигантов, Рыцарей Смерти, вампиров, призывать души, сущности и тут же бросать это все в бой…Бесконечно… Да, личи физически слабы и в рукопашном бою легко будут сражены даже человеком, но в реальном бою до лича практически невозможно добраться полагаясь лишь на физические силы. Лестница развития адептов смерти состоит примерно из пяти ступеней. Первая — некромант. Живой человек, постигающий секреты заклинаний Силы Смерти. Вторая — лич. Когда некромант погибает или понимает сам, что достиг своего потолка, он перерождается в лича. В первом случае либо лич набирает знаний для остановления процесса разложения своего тела, либо — окончательная смерть или сумашествие. Во втором случае никаких временных рамок нет — по своей сути личи бессмертны. Третья ступень — Архилич. Затрачивает половину манны на заклятья, для сверхсложных систем «ат» уже не нужны ритуалы. Четвертая ступень — Ашетлич. За всю историю Хейреша была всего лишь пара Ашетличей. Один из них существует и сейчас. Никто не знает его имени, даже он сам. Он правитель Белого Коорлевства. Я думаю, он долго смеялся над существами Сил Света, назвав его так. Это королевство называется Белым не просто так. Его столица Хетс построена на огромном могильнике и земли вокруг нее усеяны огромным количеством костей. Откуда они там взялись? Хетс, с начала своего существования, скупает трупы. Просто трупы. По одному золотому за штуку. Да, аристократы никогда не продадут тела своих предков, но даже в соседних королевствах среди крестьян считается нормой отвезти тело своего родственника в Белое королевство. По этой же причине никому из его соседей даже в голову не приходит нападать на него. В летописях записано, что около пяти тысяч лет назад была одна попытка. Первая и последняя. Десять тысяч людских магов и солдат вошли в земли Белого королевства. А не вернулся никто. Лишь Ашетлич, после заключения мира, на вопрос что стало с армией, ответил в том духе, что их кости белеют на солнце недалеко от Хетс. В последнее тысячелетие Белое королевство чуть приоткрыло двери для торговцев и те с удивлением обнаружили, что в нем живет много обычных людей. Вот только налогов нет. Почти. Налогов лишь два — кровь(для вампиров) и тела умерших. Из‑за этого Белое королевство в последнее время испытывает на себе все прелести экономического бума.

Про Демиличей же известно очень немного — лишь магические показатели, доставшиеся в пересказе из уст демонов Адской Вселенной и сущностей с иных Планов.

У вампиров всего три ступени развития — вампир, высший вампир, Алый Князь. Особенность вампиров — это цели, для которых они создавались. Обнаружение и убийство магов, диверсии, террористические акты, охрана, антидиверсионная деятельность. С получением очередной ступени возрастают все основные показатели — скорость, сила, реакция, живучесть и даже интеллект. Обычного вампира может убить даже человек — они слабы, их мучает постоянная жажда крови, множество уязвимостей, включая полную слепоту от яркого света, разума в них немного. Они практически животные, способные только убивать. Убив достаточное количество магов, высосав их дар и ману, вампиры перерождаются, переходя на следующую ступеньку, становясь высшими вампирами. Здесь уже все иначе. Высшего можно изрубить в капусту — он восстановится. Высший не умрет от жажды — только потеряет разум ровно до того момента как уталит ее. Большая сила — может гнуть и ломать обычные стальные мечи руками, словно пластилин. Большая скорость движения — от высшего бессмысленно убегать или пытаться использовать транспорт. Магия — высший вампир способен выдержать даже короткую схватку с Высшей Жрицей Атретаса, но не победить. Высшего можно убить, только разрушив их тела полностью, к примеру — сжечь. Устойчивость к свету. Иногда, вспоминая Брема Стокера, я думаю, что Дракула приблизился к черте высшего вплотную, но просто не знал, что делать дальше. Последняя известная ступень — Князь или Княгиня. На Хейреше сейчас существует восемь этих существ. Говорят — их невозможно убить. В последний раз против одного Князя выставили пять тысяч солдат и сто магов. Маги погибли все. Из солдат он убил половину — остальных он милостиво отпустил. Одни из Домов светлых эльдар тоже что‑то не поделил с другим Князем. Обе стороны, после потери половины своих сторонников, заключили осторожный мир. Все свои возможности знают лишь Князья, но они не спешат делиться своими секретами с остальным миром. А гадать неблагодарное дело. На уровне слухов — могут обратится в туман. Кто в него зайдет — мгновенно высохнет в мумию. Вроде бы имеют склонность к Порядку–Хаосу. Вроде бы имеют крылья…

Что‑то меня зацепило — слюна вампирши действует уж очень хорошо. А какая приятная тяжесть во всем теле…Спал бы и спал. Стоп! Я открыл глаза и произнес:

— Хватит! Довольно! Эйрин, приди в себя!

Никакого эффекта. Правой рукой я нажал ей на мышцы челюсти и стал давить изо всех сил. В ответ Эйрин лишь глухо зарычала и еще сильнее закусила мою плоть. Ее взгляд исподлобья был похож на взгляд боевого пса, у которого забирают любимую кость. В мою комнатку заглянули две Атар из Золотых. Правой рукой даю знак " Все в порядке». Не взирая на это жрицы продолжают наблюдать. Усмехнувшись, я говорю вампирше :

— Ну что ж, сама захотела.

Заглянув в дар, я с удивлением обнаружил его больше на половину пустым. Вовремя же я спохватился. Плеснув манны в «тер» и врубив магическое зрение, я увидел ее ауру. С удивлением, я обнаружил, что «тер» вампирши воткнулись в мой дар и, словно шланги, качают ману напрямую. Будь у меня не такая высокая степень восстановления, я бы уже потерял сознание. Феникс! Прекрати это! Элементаль весело хрюкнул и в следующее мгновение энергоканалы вампирши лопнули, отбросив ее от меня. «Все было под контролем. На худой конец мы ее могли мгновенно убить.» В ее…пасти, по другому и не скажешь, остался кусок моей плоти, который она, словно крокодил, проглотила не жуя, и снова глубоко зарычала. Я вздохнул, глядя на сою погрызенную кисть, и обвил вампиршу «тер», словно щупальцами, не давая ей шевелиться. После чего всадил сам себе полный комплект восстанавливающих заклинаний. Кожа тут же стянулась, закрывая рану. Попытался пошевелить пальцами — они лишь чуть дернулись и руку прострелила вспышка боли. Взглянул на Эйрин, висящую над полом в позе мумии. По ее бегающим глазкам, я понял, что она пришла в себя. Отпустив ее, я с интересом посмотрел на то, как она извернулась в воздухе и стала на прямые ноги.

— Пришла в себя?

— Да, Владыка. — она рухнула на колени. — Простите меня, но ваша кровь не похожа ни на что. — она задрожала и с придыханием добавила: — Это чистая сила…Кровь Атретасов и светлых эльдар по сравнению с вашей — моча и вино…

Я хмыкнул.

— Не переживай понапрасну — я тебя уже простил. — подойдя к ней, я положил правую ладонь ей на волосы — Будешь вести себя хорошо дам еще. А теперь принеси мне еды и разбуди мою личную охрану.

— Да, Владыка.

Она поднялась с колен и я на мгновение увидел ее глаза. То, что там было, поразило меня — обычно ярко–алые они теперь светились багровым светом, а внутри ее глаз метались ярко–белые искры.

— Постой!

Эйрин вопросительно обернулась и удивленно сделала шаг назад — я стоял вплотную и смотрел вглубь ее глаз. Феникс удивленно молчал. Зрелище танцующей энергии завораживало.

— Все в порядке? Ничего необычного не ощущаешь?

Вампирша повела плечиком и наклонила голову на бок, очевидно прислушиваясь к себе, и неуверенно произнесла:

— Ну, кроме того, что я полна сил — вроде бы ничего, Владыка. А что?

— Посмотри на свое отражение.

Эйрин дотронулась большим пальцем до невзрачного колечка на мизинце, и в ее руке возникло небольшое зеркальце, чуть больше ладони размером. Взглянув в него, она выпучила глаза и открыла рот.

— Ну, что?

— Аэээуу… Не знаю. Ощущаются нормально…

— Я тоже о таком не читал. Позовешь еще и Аэриснитари. Может она знает? Ступай.

Когда она удалилась, я стал массировать правой рукой левую погрызенную кисть, восстанавливая контроль над пальцами. В проеме дверей появился золотоволосый жрец с подносом, на котором стояла аппетитно парящая еда. В ответ на немой вопрос Атар произнес:

— Мы обнаружили практически неповрежденный склад продовольствия. И — нет, Владыка, это не мясо разумных.

— Что ж прекрасно.

В качестве столовых приборов пришлось пользоваться набором многофункциональных пыточных приспособлений, среди которых была тонкая стальная спица и почти обыкновенная, только очень острая вилка. Пытки мне пока не преподавали, поэтому я не знал, для чего они используются, а спрашивать не захотел, боясь испортить аппетит. Мясо со странными растениями, напоминающими внешне морскую капусту, мне пришлось по вкусу. В качестве десерта опять был бхателл. Но мне этот странный фрукт очень нравился и, что самое главное, он не приедался.

Когда я уже доел, показались мои личные Атар, сопровождающие вампиршу и Аэриснитари. Эйрин держалась в двух шагах сзади древней. Она ее, что — боится? Еще и голову опустила…

— Приветствую тебя, Великая Жрица. — произнес я, чуть склонив голову.

— Я тоже рада видеть тебя, Ашерас.

— Как там Элтруун?

Древняя прошла к свободному креслу возле моей разобранной постели и села в него, закинув ногу на ногу. На короткое мгновение передо мной возник образ обнаженной Аэриснитари, возлежащей на смятых простынях. Что бы сосредоточиться на чем‑то кроме ее длинных ног, обтянутых шнурованными штанами, словно второй кожей, мне пришлось закрыть глаза и с силой пошевелить пальцами левой руки. Острая боль, от не затянувшейся до конца раны, прочистила мозги и позволила вспомнить, зачем я позвал свою бабушку.

— Ее тело благодаря прямому переливанию быстро восстанавливается. Вдобавок она уже сама ест. Так, что, я думаю, уже завтра, хоть и с поддержкой, но она сможет ходить.

— Что ж я рад. Отряд уже собирается?

— Атретасы только проснулись. Я думаю, через полчаса они будут полностью готовы и — можно будет выступать.

— Отправишься с нами?

— Я… не могу оставить сестру сейчас. — голос древней дрогнул. Значит она твое слабое место? — Хотя я бы многое отдала, что бы пойти с вами. Ты чего‑то хотел, Ашерас?

— Да. Ты видела глаза Эйрин?

— Твоего ручного вампира? Нет, а что?

Взглянув на стушевавшуюся вампиршу, я произнес:

— Покажи ей.

Та вышла из‑за ее спины и стала перед древней на колени, широко раскрыв глаза. Атар взяла ее за подбородок и стала смотреть в них, чуть поворачивая голову влево–вправо.

— Никогда ни о чем подобном не слышала. Впрочем, в этом факте нет ничего удивительного — итриров спроектировали и создали не мы, а Сатх. Они знают о них все…или почти все. Может это вызвано твоими действиями?

— Я дал ей пить свою кровь.

— Это кое‑что проясняет — доподлинно известно, что первым Алым Князем стал высший вампир по имени Алахерай. Его возвышение произошло после того как он убил двоих Атар из нашего Дома. Так, что, возможно, если ты будешь продолжать в том же духе — ее тоже вполне может ждать возвышение в ближайшем будущем.

— А почему тогда Князей не сотни? Уж за счет других Домов, даже Великих, можно было собрать настоящую армию этих существ.

— О, они пытались, но, как оказалось, лишь наш Дом несет печать нашей Богини. Мы обладаем особенной связью с ней и энергетикой. А нас всегда было мало. И мы были осторожны и убивали не задумываясь. — Аэриснитари жестоко улыбнулась, оторвавшись от созерцания искорок энергии в глазах Эйрин, и повернулась ко мне, продолжив: — Представляешь, один из высших, ммм…забыла его имя — толи Херт, толи Хрикс — высушил пятнадцать Атар из других Домов, но так и не возвысился. А его, в последствии, затравили и убили свои же.

— Значит, Эйрин грозит скорое возвышение?

— Да, но будь осторожен, Ашерас. Мне бы не хотелось променять тебя на слабо управляемую и терзающуюся чувством вины Алую Княгиню. — Заглянув вампирше еще раз в глаза, древняя неожиданно улыбнулась и отрывисто бросила в сторону выхода: — Принесите мне какую‑нибудь чашу!

Интересно, что она задумала? Я покосился на свою охрану, усиленно и с воображением, изображающую неподвижные статуи. Почти сразу в комнату заглянула одна из Высших Жриц с золотой чашей в руках. Очевидно, это из трофеев. Забавная вещица. Аэриснитари, взяв ее в руки, полоснула себя по запястью вынутым из ножен на рукаве небольшим метательным ножом. Сжав руку в кулачек, она заполнила чашу наполовину своей кровью и, протянув ее мне, произнесла:

— Дополни чашу своей.

Я заметил, что ее довольно глубокий порез схлопнулся на глазах. Хм. По крайней мере, мне не нужен кинжал. Феникс! «Выкаблучиваемся?» Да, пускаем пыль в глаза. «Ну что ж — тогда смотри! Вытяни куку над кубком — это будет неприятно. Я покажу фокус.» И феникс рокочуще засмеялся. «Твоей вампирше ведь понравилась твоя энергетика? Тогда я ей дам прочувствовать свою силу и ману.» Кожа на ладони разошлась длинными порезами как звездой. Разрезы разошлись до самых кончиков пальцев. Из них маленькими каплями–брызгами стала, вопреки гравитации, подниматься моя кровь, собираясь в алую постоянно колышущуюся сферу. Когда шар моей крови приобрел размеры кулака, порезы сами затянулись, оставив после себя тонкие белесые шрамы. Пока все зачарованно смотрели на сферу моей крови, я заметил, как маленькая незаметная алая капелька упала в чашу. Спустя секунду Аэриснитари, вскрикнув, уронила ее на пол, но кровь, наполнявшая чашу не последовала за ней, а тоже зависла в воздухе, приняв форму еще одной сферы. Перейдя на магическое зрение, я увидел, что один из моих «тер» соединился с верхней и качает в нее оранжевую ману Стихии Огня, фактически полностью опустошая эту долю моего дара. Чужая воля убрала мою руку из пространства между двумя кровавыми шарами и они слились в один. Снова взглянув обычным зрением на кровь, я увидел, что сфера начинает светится ярко–красным светом. «Получилось даже лучше, чем я планировал.» Мысль элементаля была очень четкой. «Я буду поддерживать свою энергетику до тех пор, пока вампирша не усвоит нашу кровь полностью. А тебе придется держать ее — боль может быть настолько сильной, что она может начать рвать свое тело на куски, а нам этого ведь не нужно, верно?» Посмотрев на Аэриснитари, я произнес:

— Не мешай.

Древняя отпустила вампиршу, которая от ужаса не могла отвести взгляд от висящего перед ней тускло светящегося кровавого шара. Я поднялся с кресла и, плеснув из дара маны в свои «тер», оплел ими Эйрин в настоящий кокон, полностью лишив ее даже малейшего движения. В следующее мгновение кровавая сфера, словно стальное ядро, с силой врезалась ей прямо в грудь, ломая ребра. Наполовину погрузившись в разорванную плоть, сфера стала терять свою идеальную форму, расплющиваясь. Эйрин задрожала всем телом. Я сделал шаг ближе и увидел, что сгусток крови и энергии пустил множество пульсирующих корней в ее тело. Внезапно начались сильные спазмы. «Держи ее крепче!» зарычал феникс. В ответ я выплеснул в «тер» почти половину всей своей маны Тьмы. Они отчетливо проявились для обычного взгляда, и я еще сильнее стянул ими тело Эйрин. По мере того как кровь впитывалась ей в тело, судороги становились сильнее — я чувствовал как сопротивляется воздействию чужой силы ее организм. Внезапно раздался какой‑то хруст, а потом еще и еще — ломались кости и дробились зубы. Пожалуй, если бы не мои «тер», опутавшие тело Эйрин, словно мумию бинты, ее глаза бы вылезли из орбит. Но вот кровь практически впиталась в ее тело. Судороги прекратились и Эйрин безжизненно уставилась куда‑то мимо меня. Неужели не выдержала и умерла. «Мертвые вампиры рассыпаются в прах.» Словно в подтверждение этого тишину разорвал громкий щелчок — одна из костей ее изломанного тела стала на свое место. Еще секунду ничего не происходило, потом по всему ее телу прошла волна полного исцеления. Даже рана на груди, с почти водяным всхлипом, сомкнулась, не оставив на коже даже шрама. Невидящие глаза закрылись и, спустя секунду, снова открылись, явив их новый образ — абсолютной тьмы, внутри которой пылало пламя. «Все прошло отлично!» — довольно пророкотал элементаль. «Она смогла сделать шаг по лестнице могущества вверх.» Убрав свои «тер» и втянув их в свой дар, я смотрел как Эйрин мягко коснулась сапожками пола. Она согнула руки и удивленно–вопросительно произнесла:

— Владыка? — и бухнулась на колени, склонив голову.

Я взял ее за подбородок и подняв, взглянул ей в глаза.

— Ты сумела переступить на следующую ступень — отныне ты живое воплощение того, чем мечтает стать каждый вампир — Алая Княгиня. Поэтому, я думаю, Эльвиаран не будет против того, что бы ты получила статус Атар в нашем Доме. Своим последним пожеланием я прошу не называть меня этим дурацким титулом — «Владыка». Да! Отныне ты равна нам, поэтому не преклоняй колени перед другими Атар…

Я отпустил подбородок Эйрин, не сводя с нее выжидательного взгляда. Она поднялась с колен и оказалась выше меня на голову. Чуть подросла? Вытянулась, стала невероятно красива и сильна. Феникс почувствовал сильного соперника и довольно заворчал. В ее глазах я увидел странную робкую надежду.

— Вла…Ашерас, я благодарна вам.

— Не беспокойся девочка — я буду рад, если ты станешь частью моей свиты.

— Я согласна!

Обычно, все думают. А вот так, без раздумий служить мне?

— Что ж — я рад.

Обернувшись, я лицезрел зрелище полностью ошарашенной и изумленной Аэриснитари. Осознав, что я на нее смотрю, она попыталась совладать со своими эмоциями и что‑то произнести, но если с первой задачей более–менее еще справилась, то со второй ничего не вышло:

— Э…лал..г?

Не сдержавшись, я рассмеялся.

— Не переживай ты так Аэрис. — я даже позволил себе сократить ее вычурное имя. — Все более–менее в порядке. По крайней мере — одна проблема решилась, а наш Дом стал еще сильнее.

Древняя помотала головой и, когда она взглянула на меня в следующий раз, я неожиданно увидел в ее глазах что‑то еще кроме решимости и воли — веру. Интересно в кого — в меня или волю темных Богов? А можно ли отличить мою волю от воли Элос? А важно ли это? Плевать! Пока я занимаюсь своим любимым делом — мне все равно! Я родовой воин и мне нравится сражаться с врагами. Это цель моего существования. Кто враги? На кого укажут, кто станет между мной и целью — я приложу все силы, чтобы их уничтожить. Это и есть мои враги, препятствия на пути к цели…

Увидев что‑то в глубине моих глаз древняя торопливо встала и направилась к выходу. Вспомнив что‑то, она грациозно обернулась и произнесла, глядя на новообращенную Княгиню:

— Желаю удачи при штурме дворца, Ашерас.

Глядя на ее напряженную фигуру, я неожиданно осознал, что она испугана. Что же увидела тысячелетняя Атар в глубине моих глаз? В ответ я медленно кивнул и добавил:

— Вы тоже будьте осторожны — нашему дому не нужны потери тогда, когда враг уже повержен и мы топчемся по его бездыханному телу.

Аэриснитари вышла. Я перевел взгляд на стоящую Княгиню. В куртке зияет дыра размером с футбольный мяч. Сквозь нее видно грудь. А более чем ничего. Охх…Сколько же вокруг соблазнов — только руку протяни. Вздохнув, я произнес:

— Через десяток минут мы выдвигаемся штурмовать центральный улей. Я думаю — тебе нужно отправиться с нами. Твоя сила нам пригодится.

— Конечно, Ашерас.

— Тогда ступай, готовься.

Она вышла, а я перевел взгляд на свою охрану, замершую вдоль стены. Сейчас, глядя на них спереди, я не мог отличить кто из них кто — раскрашенные кончики волос скрыты за гибкими спинами. Одинаковые маски, одежда, оружие, доспех, а об одинаковом росте не стоит и говорить.

— Готовьтесь, вы тоже едете со мной.

— Мы готовы. — ответила за всех самая ближняя.

В помещение зашла Старшая Жрица с блюдом бхателлов. Поставив блюдо на какую‑то тумбочку, доставшуюся от прежнего владельца апартаментами, она, пятясь, вышла. Похоже, всеобщее преклонение растет в геометрической прогрессии. Что будет дальше — ползком будут заползать? Надо как‑то это запретить. Ладно, если уважение или признание, но уже можно наблюдать серьезное поклонение…А вдруг Элос — собственница? И появление еще кого‑то на местном Олимпе воспримет в штыки или как говорят местные — на копье? Да и не дотяну я до бога по всем параметрам — силенок не хватит в любом случае. «Ты недооцениваешь не только себя, но и меня. Любой элементаль — бог в своей Стихии. А ты знаешь, как происходят сражения Богов? Я отвечу тебе: точно так же как и сражение элементалей! Происходит поединок воли, разума, инстинктов. Никто не обменивается заклинаниями! Нет «ат»! Ну разве что на дальних расстояниях. В ближнем же бою все решает подвижность разума, возможность растягивать восприятие… Как ты думаешь почему нельзя стать Богом, не освоив Порядок–Хаос? Да потому, что работа со своим разумом, сознанием, душой — это и есть самая суть Порядка!» Но почему тогда элементали не Боги? «Ты или дурак или тупишь! Кто такие Боги по определению? Разумные воплощения Сил! А кто такие элементали? Казалось бы, разница невелика. Силы, Стихии…Ты сам знаешь, в чем разница. Разница между Силой и Стихией такая же, как и между Творцом и Богами. Да, у Богов есть определенные ограничения, связанные с проявлением в реальности, но в прямом столкновении элементалю против Бога делать нечего.» Мммм. А разве ты сам не ответил на свой спич? И кто из нас тупой? «Я удивлен — всегда думал, что ты умнее. Мне — против Бога делать нечего. Нам — можно попытаться… У меня абсолютная власть над Огнем, а у тебя есть мана всех остальных Стихий и Сил. Уж протосила — это не тот козырь, который следует сбрасывать со счетов. Но все же, если можно будет избежать ругани с Элос, сделай все возможное.»

Из дум меня вырвал чей‑то требовательный голос. Подняв глаза, мне удалось сосредоточиться на фигуре стоящей жрицы передо мной.

- ..рас. Ашерас! — это была Эйрин. Обрадовавшись тому, что я обратил на нее внимание, она выпрямилась и произнесла: — Атретасы и Атар готовы! Все ждут только вас.

Ну что ж. Я подтянул шнуровку на штанах и куртке, зализал волосы назад и вышел из комнаты. Четыре жрицы и Княгиня вышли следом. Две Атар из них быстро меня обогнали на два шага, другая пара осталась сзади.

В месте сбора отряда меня ждала Элтруун. Подойдя ближе, я понял, что она сильно встревожена, но при моем приближении она умело спрятала эмоции за невозмутимым выражением лица и поприветствовала меня:

— Рада видеть вас, Ашерас.

— Я тоже…Я тоже рад. — не сразу нашелся я. — Что‑то произошло? Ты отправляешься с нами?

— Да нет. Просто пара совпадений вызывают у меня плохое предчувствие.

Я насторожился:

— Это касается нашего предприятия?

— Не знаю. Я пришла сказать, что брошу все свободные силы на отлов пленников. Думаю нужно по быстрее строить Портал.

Я пожал плечами:

— Прошу только не забывать о благоразумии.

Она кивнула и быстрым шагом направилась в расположение своих войск.

Мне осталось только смотреть ей в след и теряться в догадках. Что могло встревожить полуторатысячелетнюю жрицу Атретаса до такой степени, что она решила изменить план и перенаправить мародерские партии на отлов рабов иллитидов? Почему она не сказала мне о своих тревогах? Внутри родилось предчувствие неприятностей. Я перевел взгляд на толпу стонущих и хрипящих мертвецов. Да, кстати, почему их не убили окончательно до сих пор? Элтруун чего‑то опасается? Но не меня и моих Атар так это точно. Для обращенных они не представляют никакой угрозы. Черт возьми, да если я выставлю против всей этой тысячи трупов всего пару жриц из Золотой Стажи — они даже ран не получат! Выдохнутся и устанут — это да… Тогда что? Внешняя угроза? Я заиграл жвалами, а феникс ядовито зашипел. Почему не сказать мне напрямую? Жаль, сейчас нет времени — мы и так задержались, а то я бы прижал Элтруун к стене и вытряс пару–другую ответов. Даже на глазах всей ее армии…

Настроение стремительно портилось. Нужно нарастить силы. При штурме дворца–улья точно будут трупы и я их подниму в качестве высших вампиров. А там посмотрим — делать из них Князей на месте или сначала удостовериться в их лояльности мне, а не Дому. Мой взгляд скользнул по рядам пленных чистокровок. На моих глазах пара Старших Жриц пыталась кормить с ложечки какую‑то темную эльдару, усиленно изображающую овощ. Проклятье! Найдите же кто‑нибудь накопитель!

Сзади кто‑то чуть шевельнулся, оторвав меня от моих невеселых дум. Повернув голову, я соблаговолил заметить наш готовый к выдвижению отряд, усиленно делающий вид, что их здесь нет, да и подождать они могут еще пару–другую часов. Впрочем, этому способствовали Атар моей охраны и ариры из отряда Атере, бесстрастно оглядывая жриц и жрецов, входящих в «татретт» быстрого удара.

Рядом со мной замер огромным сгустком мрака Мисс, но я решил не торопиться залазить на него. Воспользовавшись тем, что Атере как раз посмотрел на меня, я произнес ему:

— Задачи разъяснили всем?

Он кивнул:

— Да, Ашерас.

Влив ману Тьмы в «тер», я оперся на них, как на подпорки, подняв свое тело над полом на добрые пять метров. Да, расход манны колоссальный, но уж кому–кому, а не мне за это беспокоиться. Зато я всех вижу — и все видят меня. Быстро осмотрев каждого солдата «татретта», я опознал Высшую Жрицу — командира. Глядя в узкие прорези черной маски, скрывающей ее лицо, я произнес:

— Ваша задача немного меняется. К контролю зачищенной территории я добавляю сбор слабо поврежденных трупов Атретасов. Как чужих — так и наших, если они будут, конечно. — Командир «татретта» сложила пальцами знак, означающий вопрос. Пришлось прерваться: — Да?

— Степень повреждения трупов? — ее голос самую малость дрогнул. Нервничает или боится?

— Если нет головы или половины туловища — такие уже не нужны, а если только руки или ноги — в самый раз. Сразу скажу зачем — я собираюсь создавать высших вампиров. Особо за красотой трупов не гнаться — сколько получится, столько и будет. Присматривать за ними будет Эйрин. — поведя рукой, указываю на нее. — Полчаса назад она успешно перешла из высших вампиров на ступень Алых Князей. В связи с чем, она, очевидно, получит статус Атар в нашем Доме. Кроме того, появилась еще одна задача — Аэриснитари считает, что в улье мы столкнемся с иллитидами, а значит, сопротивление ожидается серьезным. Более того, нам нужны разведданные от самих иллитидов, поэтому мы попытаемся захватить одного или пару живьем. — помолчав, я добавил: — Если удастся, конечно. — Я опять перебрал в памяти все, что было известно о иллитидах: — В случае если начнется схватка между мной и иллити, а это возможно — вы знаете, куда мы идем, — ни в коем случае не лезьте между нами. А если кто‑то хочет быстрой смерти — сделайте это здесь, а не на поле битвы, когда каждый жрец или жрица будут на вес золота. — чуть подождав, пока они осмыслят сказанное, продолжаю говорить: — Общее командование осуществляется вашими непосредственными командирами и лишь на поле боя мои команды будут иметь более высокий приоритет. Примерное количество солдат врага неизвестно, но вряд ли оно велико — большинство сил врага покинули город. Теперь о нас: «татретт» быстрого удара, командир? — я вопросительно посмотрел на Высшую Жрицу.

— Тиалин, Владыка. — она склонила голову.

— Далее — разведывательно–диверсионный отряд, командир Атере, десять обращенных Атар из группы Золотых Стражей, а также четыре Атар моей личной охраны, Алая Княгиня. Что ж — вы все знаете наши задачи и наши силы. Вопросы?

Тиалин, набравшись храбрости, произнесла:

— А как вы собираетесь передвигаться к цели?

Пожав плечами, я произнес:

— Твои предложения?

— Ваше передвижение по воздуху привлечет слишком много внимания к нам. Я бы желала, что бы вы передвигались с нами, верхом на хисне.

— В принципе, я согласен, но я думаю, нам не удастся застать их врасплох, хотя…Какое заклинание маскировки мы потянем? — Я обернулся к свей охране.

— Любое. — последовал ответ — «Сокрытие», «Полог Мрака» — что желаете?

— Сильно отразится на вашей боеспособности?

— У нас высокий уровень восстановления Тьмы, так что никак.

— Создавайте «Сокрытие», я хочу, что бы илитиды узнали о нашем штурме тогда, когда начнут гибнуть их рабы. Оно же скроет нас от их внимания?

— Если они будут сосредоточены — нас ничего не скроет. Они видят, чувствуют разумы, и всякие маскирующие заклинания слабо на них действуют. Даже самые мощные и искусные.

Я дернул уголком рта:

— И, тем не менее, начинайте.

Золотая кивнула.

Мягко опустившись на пол, я, втянув «тер» обратно, легко залез на Мисса и, прейдя на магическое зрение, стал с интересом смотреть за действиями жриц.

Золотые, соскочив с пантер, стали в круг и взялись за руки. Закрыв глаза, они замерли, не шевелясь и. практически, не дыша. Спустя пару секунд, перед каждой возникла парящая Тьмой, черная сфера. Ее размер был примерно с два кулака. Тьма, стекая с них, сплеталась в абсолютно черные жгуты–щупальца, которые тянулись к центру круга жриц. Дотянувшись до центра, они, коснувшись друг друга, стали тянуть что‑то искаженно–прозрачное во все стороны. Оно было живым и не слушалось, не желало растягиваться, пыталось втянуть свои отростки обратно, но Тьма тянула сильнее. Прозрачные отростки, вытянувшись до определенного размера, переставали дергаться и бессильно обвисали, словно листья у какого ни будь растения. Бросив их в таком состоянии, черные щупальца тут же начинали вытягивать новые. И это все — один «ат» Порядка? Единое целое… Все равно, что единый и неделимый автомобиль… Это выше моего понимания…Тем временем Атар закончили вытягивать прозрачные отростки, растянув «ат» Порядка настолько, что он стал в диаметре больше полуметра. Сразу после этого они быстро возвели вокруг него полупрозрачную темную сферу, по строению напоминающую обычное атакующее заклинание Тьмы. Мне было хорошо видно, как сфера Тьмы вдруг резко сжалась, буквально покрыв вторым слоем «ат» Порядка. Мгновение ничего не происходило, а потом черная сфера снова начала расширяться. Присмотревшись, я понял, что она растягивает отростки во все стороны, как бы подвешивая центр заклинания Порядка в растяжку внутри себя. Жутко и невероятно красиво одновременно. И только когда круг жриц распался, запрыгнув обратно на хисн, я осознал, что заклинание завершено. Пара Атар обхватила в «тер» сферу заклятья, наверно собираясь его тралить за собой.

Я услышал, как Тиалин инструктирует солдат своего «татретта»:

— Держитесь как можно ближе к заклинанию — область его действия около ста метров. Чем дальше будете от центра, тем легче будет вас увидеть. Заклинание в этом определенном радиусе полностью маскирует ваше присутствие и магические возмущения, вызванные вашими аурами и заклинаниями до третьего круга Стихий и седьмой ступени Сил. Всем все ясно?

Ух, хорошо хоть услышал — таких тонкостей в книге не было… Да и вообще — изучать заклинания без практики — все равно, что бокс по переписке…

Держась плотной группой, мы выдвинулись, ориентируясь на далекое здание. Ариры выполняли функцию разведки. Сэа и Лэа — поддержка разведки. Смешно звучит. С этими сестрами разведка одним махом превратилась в ударный авангард, могущий смести противника до прибытия основных сил. Уже одно то, что они на пару накрыли всех ариров «Сокрытием», оставившим от тех лишь тени, говорит об их силе. «Сокрытие» намного более эффективное заклинание, чем «Черная Тень». Оно практически полностью скрыло ариров и их хисн из вида. Даже магическое зрение показывало лишь возмущения в окружающем пространстве, вызванные большой концентрацией Тьмы, но не сами энергетические ауры. Немного помаячив перед нами, ариры ушли в отрыв — разведка она и есть разведка.

Двигались мы довольно медленно, иногда подолгу замирая в ожидании условного сигнала, означающего, что засады нет и можно двигаться дальше.

Разрушенный город производил неизгладимое впечатление. Запах разложения и гнили смешивался с запахом горелого. Трупы, застывшие в живописных позах: кто‑то просто свернулся в позу эмбриона на земле, кто‑то, обожженный, долго куда‑то полз, прежде чем умереть, вот несколько фигур облепил горячий пепел, за секунды заживо кремировав тела внутри себя — они так и застыли стоя или на бегу. Скелеты зданий часто прерывались областями полного разрушения — тут были взрывы Багрового Пламени. Даже сейчас, спустя двое суток после моего рейда, тут местами поднимались тонкие струйки дыма. Временами мы натыкались на вымазанных в саже, бредущих куда‑то с отсутствующим выражением в глазах выживших рабов.

Но вот, спустя пару часов осторожного продвижения мы приблизились к улью. Здесь нас дожидались ариры. За квартал до площади, на которой состоялась моя битва с Эрруу, мы, объединившись с ними, слезли с хисн. «Татретт» Тиалин отфильтровался назад нашего отряд. Первое, что бросилось в глаза — дома, окружающие площадь небыли брошенными или сгоревшими. На крышах строений были одиночные существа — очевидно дозорные. Они даже не успели осознать, что умерли — солдаты во всю пользовались своими маленькими пружинными арбалетами. Я знал, что маленькие стрелки смазывались быстродействующим ядом. На случай ранения себя или союзника — противоядие от него было у каждого солдата в специальном карманчике на поясе. Но это было, можно сказать, перестраховка, что бы враг, пораженный не очень метким выстрелом, не смог уже нанести последний удар или подать знак своим. Наконечники стальных стрелок делались так, что буквально разбивались от удара о препятствие, но были очень острыми и твердыми. Как результат — при хорошем выстреле наконечник болта буквально взрывался внутри цели, при этом само основание стрелки зачастую, пробив тело насквозь, улетало дальше. Эффект был очень неприятен — образовывалась большая внутренняя полость, буквально заполненная мелкими отравленными кусочками стали. Лечению подобные раны поддавались и без противоядия, но маг–целитель должен был быть достаточно сильным, что бы сразу наложить «Исцеление». Кстати, темным эльдарам не было чуждо чувство прекрасного и стрелки украшались резьбой и специальными проточками, в которые, собственно, и укладывался яд, имеющий вид густой полупрозрачной зеленоватой слизи. К счастью, от подобного оружия было разработано десятки заклинаний защит, да и хороший доспех давал практически полный иммунитет от метательного оружия. Что и демонстрировали с успехом гномы и цверги в своих легендарных латах. Хотя, если бить в стыки и смотровые щели…

Площадь, с валяющимся огромным обугленным трупом Эрруу, мы и не подумали пересекать, а очень осторожно, двигаясь под стенами домов, приблизились к внешней стене дворца. Его громада нависла над нами. Чудовищное строение, висящее прямо над пропастью. Широченный вход полностью перекрывала баррикада–нагромождение каменных обломков зданий, мебели и…трупов?? Какая мерзость. Использовать трупы своих в качестве строительного материала… Именно из‑за этого пунктика отношение к Сатх всех остальных Великих Домов было немного презрительным.

На гребне стояло несколько эльдар в полных гарнитурах жреца и в простых черных масках. Они смотрели на одно из зданий, на котором уже не было наблюдателей. Я даже не услышал, а почувствовал, как Атретасы Тиалин подняли свои арбалеты — секунду ничего не происходило, а потом слитные щелчки и в полет отправилось больше двадцати стрелок. Эффект был страшен — вражеских эльдар разорвало на куски. И тут же тревожный вскрик — но это уже не важно. Мы подобрались вплотную. Заклинания маскировки развеиваются за ненадобностью.

Я набрасываю на себя одну из самых мощных активных защит на основе Тьмы. Следом феникс вынырнул из моего дара и возникшие за спиной крылья резким толчком швырнули меня вверх сразу метров на двадцать. За баррикадой я увидел больше четырех десятков самых разных существ. Не давая им времени на реакцию, я собрал пламя в чудовищно мощный «Выдох Дракона» и залил им весь мост за пару секунд. Огонь завыл и заревел, мгновенно перекрыв крики заживо сгорающих. Пара объятых пламенем фигур, жутко крича, спрыгнула в пропасть. Сжав пальцы, я прервал заклинание, собирая ману Огня в мощные «огнешары» — всего пара секунд и в них больше сотни эргов. Невзирая на то, что врагов больше нет, я выпускаю их в парадный вход — мне отвечает яркая оранжевая вспышка выплеснувшегося наружу пламени. Оно неохотно тает в воздухе. Ухмыльнувшись, я смотрю вниз и очень вовремя — Атар уже разнесли баррикаду чем‑то вроде «Праха» и не спеша, перебежками пробегают по мосту. Жаль проход узкий — не полетаешь. Феникс, осознав проблему, практически полностью втягивает свою ауру обратно. Крылья исчезают, а я мягко опускаюсь на гранитные плиты моста. Какая интересная архитектура. Не такая изысканная, конечно, как в Границе Мрака, но все же — даже красиво. Мгновение — и я в первых рядах ворвался в улей.

Полный мрак поначалу ошеломил — разрыв «огнешаров» уничтожил все светильники в широком холле и коридоре, начинавшемся здесь же, на довольно большом протяжении. Лишь в метрах в тридцати от нас испускал бледно–голубой свет первый из уцелевших. В их свете было видно спешащую к нам разномастную толпу рабов. Атретасы вскидывают арбалеты, звонкие многоголосые щелчки и вражеские солдаты, одним за одним, валятся на пол. Из бокового прохода выбегают полностью облаченные в доспехи гномы — им на встречу прыгают ариры Реа. Мгновенно начинается рукопашная. Ариры спокойно и деловито, тратя на каждого вражеского солдата по одному–два удара максимум (доспех не спасает от удара их оружия и разрезается как бумага), заваливают проход вражескими трупами. На моих глазах одна арир чуть взбегает по ним и с разворота швыряет свое оружие в проход. Обратно ее оружие возвращается прямо сквозь импровизированную баррикаду. Бросив взгляд на Эйрин, я замечаю, как она с печальным взглядом смотрит на полумесяцы ариров. В голову приходит мысль, что новоиспеченная Княгиня тоже была ариром Реа и, очевидно, сильно скучает по своему оружию, с которым даже спала в обнимку. В схватку, как ни странно, вампирша пока не лезла, предпочитая находиться рядом со мной. Тем временем поток стражи иссяк, оставив после себя лишь горы своих трупов.

Сзади в холл начала вливаться сотня Тиалин. Ее солдаты тут же стали растаскивать трупы в стороны, начав их сортировку. Из холла шло три коридора — те что слева и справа были забиты трупами и залиты кровью, а большой и широкий центральный, закопченный и с разбитыми светильниками, был длиной метров шестьдесят–семдесят и вел в какое‑то большое помещение. Обратившись к Атере, я спросил его знаками на Языке Смерти:

— Где вы нашли Эльвиаран?

Уверено указав на левый проход, он ответил:

— Вы довольно точно указали ее расположение в пространстве и мы просто шли к заданной точке — это не далеко от сюда. Тут был настоящий хаос — рабы бегали как насекомые в огне. На нас никто не обращал внимание. Прикрывшись маскировкой, мы быстро прошли, вырезали стражу, сняли Эльвиаран с дыбы и — ушли…

Немного подумав, я решил двигаться по центральному коридору — дальше вглубь дворца–улья. Пройдя около шестидесяти шагов, мы оказались перед большим хорошо освещенным помещением. Судя по эху, доносившему до нас топот ног и лязг оружия, оно было очень велико. Я, со своей охраной, осторожно приблизился к концу коридора. А вот здесь пришла пора мне удивиться — улей оказался полым! Внутреннее помещение было очень большим и очевидно занимало почти весь объем здания. В потолке было круглое отверстие, сквозь которое вертикально падал свет с далекого свода общей пещеры. Кроме этого было еще очень много ярких светильников, расположенных на многочисленных ярусах здания. По переходам и разнообразным лестницам постоянно бегали вражеские солдаты. Их передвижение напоминало переполох в муравейнике — такое же бессмысленное. У меня даже на секунду возникло впечатление, что рабы слепы. По самым скромным подсчетам их количество было около двух тысяч. Это не проблема — даже я, будучи один, смогу убить любое количество существ немагов — хоть миллион, хоть два. Что и доказал недавно…

— Всем навесить защиту от Огня. И посильнее. Передайте Тиалин что бы не лезли сюда.

Чтобы улей не обрушился, не будем использовать сильные заклинания взрывного или разъедающего действия. А значит, что остается? Очень не многое — слабенькие «огнешары» и никаких протосил. Смерть? «Камень потрескается!» — возопил феникс. А то он не потрескается от «Огненного Шторма»! И все равно последнее предпочтительнее. Внезапно в низу что‑то полыхнуло синим. Осторожно подойдя к краю балкона, я посмотрел вниз. Моему взору предстала большая каменная площадка. Ее диаметр был больше пятидесяти метров. Фактически, она была центром внутреннего помещения улья. Посередине ее шестеро иллитидов, став в круг, создавали портал. Трещина в пространстве только начала расти вверх и вширь. Их прикрывали две отдельные группы рабов с хорошо развитыми аурами. Они были одеты в красивые, расшитые золотом, рясы и у каждого из них было три–четыре «тер». Маги. В той группе, что правее — одиннадцать, а в левой — четырнадцать. Стояли они спинами к иллитидам и наблюдали за бегающими рабами. Внезапно, хаотичное движение прекратилось — рабы остановились и стали крутить головами по сторонам. Ищут нас? Рядом со мной, тоже глядя вниз, замерла Княгиня. Что ж, ждать пока дверь в другой мир откроется — глупо. Пора атаковать.

Обернувшись к отряду, замершему вдоль стен коридора, я начал говорить знаками:

— Атере, остаешься с арирами здесь. Сплетаешь «Огненный Шторм». Направление — противоположная стена. Эйрин, спрыгиваешь следом за мной и расправляешься с магами. Не забудь — не повреждать чересчур сильно тела. Все Атар — прорывайтесь к нам. Мне понадобится помощь в захвате иллитидов. Все ясно? — я дождался утвердительного знака. Отвернувшись, я увидел, что иллитиды нарушили свое постороение. Похоже портал стал стабилен. Напротив него осталось только двое из шести, создавших портал. Внутри дыры между мирами на этот раз было очень темно. Из прохода расположенного под нами в сопровождении нескольких темных эльдар вышел иллитид с белой как снег кожей. Это иллити — один из правителей иллитидов. Они что — бегут? Так это портал к ним домой? Я скомандовал в голос: — Начали!

Одним движением я перемахнул через парапет. В полете феникс окутал меня своим огнем, поэтому приземлился я очень мягко. Подняв глаза, я увидел настоящую растерянность и страх — иллитиды попятились к порталу. Один из иллитидов повернул голову в сторону магов, очевидно пытаясь отдать приказ об атаке, и я увидел как его глаза расширились еще сильнее. Я тоже посмотрел туда — маги сломанными куклами валялись на земле. На переходах закричали рабы, но их крики тут же перекрыл рев «Огненного Шторма». Расходящаяся волна пламени не докатилась до нашего яруса, но иллити закрылся от жара рукой со щупальцами. Я сделал шаг к иллитидам и, оттолкнувшись от пола и придав себе скорости взмахом крыльев, перелетел над ними и стал перед порталом. Теперь не уйдут. Илитиды повернулись ко мне и уставились на меня. В моей голове возникло ощущение чужого присутствия и раздался чистый глубокий голос, не принадлежащий фениксу. Звуки сложились в слова:

— Отпусти нас…В родной мир…

Ухмыльнувшись, я ответил вслух:

— Нет.

Поискав глазами вампиршу, я обнаружил ее жадно вгрызающуюся в мага, судя по сваленным в кучу телам возле нее — очередного. Атар завязли на лестнице — их блокировали постоянно выбегающие из прохода, расположенного рядом с лестницей, рабы. Великие Жрицы рубили и нарезали их в фарш, но рабы буквально ложились под мечи и заклятья лишь бы задержать своих противников. Плохо — придется работать одному. Не дожидаясь, пока иллитиды придумают, как меня уделать, прыгнул к ним сам. В полете я накачал «тер» манной до отказа, опустошив свой дар. Я был очень близко к иллитидам и их обычные фокусы не получились. Да и не использовал я заклинаний — просто схватил их всех и швырнул на встречу друг другу. Мои «тер» тут же были развеяны, но свое дело они сделали: с глухим звуком удара тела иллитидов столкнулись в воздухе и, образовав кучу–малу, упали на пол. Не давая им времени опомниться, я, втянув обратно в дар феникса, прыгнул на них сверху. Первое впечатление от встречи с их телами? Похоже, в их скелете мало костей или они очень гибкие. Упругие конечности, туловище. Довольно хмыкнув, я стал их просто избивать. Физически это было просто — Атар по своей природе довольно сильны и быстры, а уж ловкость — так просто выше похвал. Ввиду того, что физиология иллитидов была мне неизвестна, я старался наносить точные и быстрые удары в голову и центр туловища. Когда он переставал трепыхаться, я откидывал его тело в сторону и принимался за следующего. Дойдя до белесого иллити и врезав ему от души по его мерзкой роже, я оглянулся и обнаружил, что уже не сам — моя охрана и Атар из Золотой Стражи рассортировала иллитидов на две группы. В одной иллитиды были просто свалены в кучу, и только лишь двое в данный момент пеленались Золотыми.

— А что с этими? — я мотнул головой в сторону «отбракованных».

— Мертвы, Владыка. Вы увлеклись, избивая их. Хрупкое телосложение — если в воде они сильны, то на суше… — голос прозвучавший из‑за спины принадлежал Атере.

Я покосился на белесого иллити, которого все еще держал в своей левой руке — он был еще живой:

— Пеленайте этого. — из‑за спины Атере вынырнул арир Криаты с мотком шелка. Вручив ему мерзкую вершину эволюции осьминогов, я добавил: — Передайте Аэриснитари, что мы захватили троих — один из них иллити.

Позволив себе жестокую ухмылку, Атере сказал:

— Да, Ашерас.

— Скажите Тиалин, что бы она выдвигалась к нам. Что с рабами иллитидов?

— Как только последний из их господ потерял сознание — рабы тут же впали в прострацию.

— Хм. Свяжитесь с Элтруун и скажите, что если ей нужны рабы для жертвоприношений — она найдет их здесь в изобилии.

— Хорошо, Ашерас.

— Как только прибудет Тиалин, возьмешь один из двух ее «еашей» и со своими арирами начнешь зачищать улей. Рабов сгоняй на площадь — эльдар отдельно от смесков. Натолкнешься на иллитида — вызывай меня. И вообще не церемонься с ними… Мы уже выполнили план по пленным…

— Мне все ясно.

Он отвернулся и, дотронувшись до браслета связи, поднес его к своему лицу и зашептал в него. Что ж здесь мы закончили. Я окинул взглядом многочисленные этажи и балкочики. «Огненный Шторм» оставил после себя множество небольших пожаров и обожженных трупов рабов. Дым вытягивался в отверстие в потолке. На глаза попалась Эйрин. Ее лицо претерпело изменения: щеки оттянулись практически до ушей, явив жуткую пасть, усеянную прямыми иглообразными крыками. Что интересно, если ее одежда была вся забрызгана кровью, то ее кожа была чиста. Впиталась? Внезапно раздался треск рвущейся материи и за спиной вампирши раскрылись огромные кожистые крылья. Каждое крыло было очень большим — примерно шесть–семь метров от начала до самого кончика и сильно походило на крылья земных рукокрылых. Что ж, вот теперь Эйрин вполне можно называть Княгиней — все атрибуты присутствуют. Она сомкнула свою пасть и удивленно начала осматривать и ощупывать свое левое крыло. Правое, в этот момент, чуть шевелилось в такт дыханию. Взглянув на меня, она, обрадовавшись, направилась ко мне. Ее движение при раскрытых крыльях было немного смешным: когда одна ее нога должна была коснуться пола, а другая готовилась оторваться от него, крылья делали легкий взмах, в результате чего шаг вампирши становился очень длинным. Двадцатиметровое расстояние она преодолела за два шага. Ветер мягко толкнул меня в лицо.

— У тебя выросли крылья. — только и смог произнести я.

Когда Эйрин начала говорить, оттянутые, как у собаки, щеки снова затянулись на свое место, превратив жуткую пасть обратно в красивое лицо жрицы темных эльдаров.

— Да, Ашерас. Только как‑то очень неудобно. И спина ноет.

— Ну я думаю, это временно. Тут главное дело привычки. — В ответ она улыбнулась с какой‑то затаенной надеждой. Я перевел взгляд с ее лица на трупы магов и продолжил: — Ну что, начинаем поднимать созданий?

— Ммм…Ашерас… — она замялась — Укушенные мной скоро поднимутся в качестве обычных вампиров, послушных мне. Может, и других я покусаю да мы не будем заниматься поднятием?

Я нахмурился.

— А что понабиться для их возвышения до следующей ступени? Пойми меня правильно — возможно быстрее и экономичнее будет создавать их сразу высшими вампирами.

Эйрин грациозно взяла себя левой рукой за подбородок.

— Думаю кровь Атар, заряженная предварительно маной, подойдет.

— Давай сначала посмотрим, как на них подействует кровь, сколько ее потребуется, и на твой контроль над ними, а потом решим?

— Я согласна.

Мы быстро перетащили покусанные тела в ряд. Жрицы даже решили стянуть с них хотя бы сутаны, но, как только они начали буквально за ноги вытряхивать свою первую жертву из нее, она ожила и зашевелилась. Атар, не дожидаясь, пока их схватят и укусят за ноги, тут же ее отпустили. И я опять увидел продемонстрированные мне чудеса вампирской ловкости: не взирая на то, что от макушки головы до пола было всего пара десятков сантиметров, оживший вампир сумел извернуться так, что не коснулся каменной поверхности не только головой, но и руками, фактически мягко сев на корточки. Эйрин заинтересованно подняв левую бровь, наклонила голову на право. Ее крылья сложились у нее за спиной, в этом положении их кончики лишь чуть–чуть не дотягивались до пола. Новообращенный вампир плавно распрямился и повернул к ней свое лицо, скрытое в глубине капюшона.

— Чем выше ступень обращающего — тем сильнее связь и повиновение своему господину. — голос Эйрин прозвучал в абсолютной тишине.

Словно в ответ другие обращенные тоже зашевелились и поднялись, замерев и уставившись на нее.

— Стать на колени. — льдом в ее голосе можно было заморозить все вокруг.

Мгновение казалось, что вампиры ослушаются. Но вот первый из обращенных чуть шевельнулся и практически сразу у всех подломились ноги и, словно единый организм, они рухнули перед ней на колени. Я подошел к вампирам и стал сдергивать с них капюшоны. Как ни странно — все маги оказались эльдарами. Светлыми, темными либо смесками тех и других. Возникла уверенность, что и другие трупы тоже — эльдары. Очевидно иллитиды предпочитали вечных другим расам. Впрочем, удивляться нечему — живем мы долго и сильно одарены магически, а с возрастом становимся только сильнее. Остановившись возле светлой эльдарки, я произнес:

— Не сопротивляйся. — и схватил ее левой рукой за шею, большим пальцем уперся ей в подбородок и поднял ее лицо вверх. Она попыталась трепыхнуться, но я чуть помог себе своими «тер» и все ее попытки увенчались лишь жалким елозеньем ног по полу. Да уж — по сравнению с высшими обычные вампиры все равно что дети, по сравнению с десантниками. У Эйрин, в бытность высшей вампиршей, мне бы так одним пальцем не удалось бы поднять голову против ее воли. Что уж говорить — недавно я ее сумел отодрать от своей руки только с помощью феникса. Я посмотрел ей в глаза — практически обычные, с белым белком и зеленой радужкой — и произнес: — Открой рот.

Пару секунд я думал, что она ослушается. Но вот она подала еще больше головой назад и открыла рот. А клыки‑то уже сформировались. Хоть это и не такие как у высшего вампира, и отнюдь не такие как иглы у Эйрин, но все же. Я простер над ее головой свою руку. Под действием воли феникса, моя плоть разошлась, выпуская из себя тонкую струйку моей незаряженной крови. Она зависла большой каплей над лицом вампирши и, добавив в объеме, упала ей в рот. Ранка на моей руке тут же затянулась. Долгие секунды ничего не происходило, а потом вампирша часто и глубоко задышала, ее кожа стала светлеть, клыки изогнулись и утончились. Из зрачка ее глаз стала расходиться кровавая волна, буквально стирающая зеленую радужку и перекрашивающая белый лимб в алый цвет. Вампирша сглотнула и, внезапно, согнула голову, не взирая на мое сопротивление. Я отпустил ее, но не успел сделать и шага назад, как высшую скрутил жестокий приступ боли. Обхватив свою голову руками, она тонко и жалобно закричала. Крик прервался рыданьями — высшая, свернувшись в позу эмбриона на полу, закрыла лицо ладонями.

— Что с ней? — спросил я у Княгини.

— К ней вернулись все воспоминания о предыдущей жизни и годах, проведенных здесь. — Эйрин глубоко вздохнула и продолжила: — Эти воспоминания даже для Аэриснитари оказались очень тяжелыми, а уж для этих неженок светлых — так вообще непосильная ноша… А ведь древняя пробыла здесь лишь восемьдесят лет, а светлая, возможно, на много–много больше. — Подойдя к ноющей светлой, она безжалостно пнула ее в спину, заставив прервать плач новоиспеченной высшей болезненным вскриком. — Приди в себя, слабачка! Теперь ты часть моего гнезда, а значит — часть Великого Дома И`си`тор! Поднимись! Плакать будешь позже!.. Как и думать о своей мести…

Светлая поднялась, и я увидел, что хоть она и сдерживается, но ее губы дрожат. Мда… Если со всеми остальными будет так же… Остается порадоваться, что Атар получают при обращении абсолютно новый слепок личности.

Еще раз взглянув на светлую, я произнес:

— Продолжаем?

Задумчиво осматривая светлую, Эйрин кивнула:

— Да…

Вздохнув, я посмотрел на четырнадцать коленопреклонных вампиров, а они посмотрели на меня.

— Знаешь, а ведь среди них могут быть те, кто родился уже здесь.

Княгиня нахмурилась и, обернувшись ко мне, сказала:

— Вряд ли. Если даже чистокровную дочь Аэриснитари не пожелали обучать и откупились ею этому Хетросу…

— Ну, я думаю, не все так категорично — я здесь вижу смесков темных со светлыми. А ведь они — большая редкость и в обычной жизни встретить их можно только в Великих Домах. Я сомневаюсь, что иллитиды сумели бы их купить или как‑то достать по–другому в таких количествах. Один–два — возможно, но не пятеро. Вдобавок, до обращения они были обученными магами и состояли в этом подобии личной свиты иллити, а значит, обучение у иллитидов было поставлено на широкую ногу. Так что не все так однозначно. Вполне возможно, что случай с древней является исключением из правил. — Эйрин в ответ лишь пожала плечами. Мне осталось лишь, вздохнув, продолжить: — Приготовься, я не знаю всех особенностей связи между создателем и творением. Возможно, тебе придется вбивать простые истины им снова, вот только они уже будут высшими.

Княгиня презрительно хмыкнула:

— Ашерас, ты просто не можешь себе представить всей разницы между ступенями существ. А она огромна. Практически десятикратна почти во всем, кроме дара и всем с ним связанным. По сравнению с обычными вампирами Алые Князья — Боги во плоти. Разница между мной и высшими почти настолько же велика. Скажи, велика ли разница между обычным поднятым скелетом и Костяным Лордом? Вот–вот. Если что — я уделаю их всех так быстро, что они даже пикнуть не успеют.

— А как мы самоуверенны… — осуждающе покачал головой я. — Приготовьтесь. — на всякий случай бросаю замершим Атар. Хотя, они, по–моему, всегда готовы…

Над моей ладонью образовалось четырнадцать одинаковых шариков из моей крови. Их форма стала меняться, превращаясь в острые стрелки. Напитав их маной, я выпустил по стреле в каждого вампира, целясь каждому в желудок. Убойность их оказалась настолько велика, что отбросила свои цели на пару метров. Вампиры попытались выдернуть их, но кровавые стрелы со всхлипом втянулись им в тела.

Подойдя к ближайшему корчащемуся телу, мы стали смотреть на его изменения.

— Что будем делать с остальными? — произнесла Эйрин

— Я тут подумал: если я их обращу — они будут привязаны ко мне, а если ты — то к тебе.

Эйрин возмущенно захлопала ресницами.

— И что?

— Ты не хочешь меня делить с кем либо. Я ведь прав? Вампиры такие жуткие собственники… А в особенности — вампиры получившиеся из эльдар… — я рассмеялся.

— Ну и что с того, что я хочу быть единственной, а не «одной из»! — зарычала она, мгновенно взъярившись.

Нахмурившись, я произнес:

— Это пока. Ты еще не знаешь, как одиноко может быть на вершине.

— Но враги…

— Там где есть враги, есть и союзники. В конце концов, ты — часть Великого Дома. А соперничество всегда шло на пользу живущим в Альверист`асе да и не только в нем.

Она посмотрела на другие трупы.

— Их десять. Создашь еще Князей?

— Если получится повторить то, что мы сделали с тобой — да! Кстати, если ты сможешь контролировать своих — то их будет ждать такая же судьба. — Пройдя мимо изменяющихся вампиров, я добавил не оборачиваясь: — Займись пока своими «птенцами».

Наполнив свои «тер» маной я стал выдавливать в каменном полу Звезду Удержания Силы. Уложив первое тело, я быстро начал создавать сложную конструкцию из «ат» Смерти. Закончив, я критически осмотрел конструкцию и не найдя в ней изъянов, активировал ее, наполнив маной. Тогда, на улицах Ишакши, меня отвлекли и саму работу заклинания я не видел. Сейчас же я смог наблюдать ее во всей красе.

Это было похоже на иглы. «Ат» Смерти соблюдая неизвестную мне очередность втыкались в разные точки лежащего тела. Утыкав его все, «ат» замерли и неожиданно раскрылись, словно цветы, выпуская ману которой были заряжены в воздух. Немного струхнув, я сделал шаг назад — любая Сила опасна, но для живых особенно Сила Смерти. Мана и не думала рассеиваться. Она наоборот стала собираться в одну точку, примерно над солнечным сплетением распластанного внутри Звезды тела. Собравшись в плотный серый шарик размером с ноготь, она легко и непринужденно упала на него. Раскрытые «ат» быстро втянулись в тело. Спустя мгновение тело вздрогнуло и завыло. Вой прервался так же внезапно как начался. Оживший высший вампир оттолкнулся от пола руками и встал, глядя на меня из‑под капюшона.

— Ты повинуешься мне? — мой голос звучит немного глухо. Похоже, нервничаю…

— Да. — вот у кого бы занять уверенности.

— Помнишь, кем ты был?

— Да. — все так же холодно.

— И не смотря на это, все равно будешь мне служить?

— Да.

— Сними капюшон.

Еще один полукровка. Сейчас это можно было определить только по другому разрезу глаз и строению лица Выше меня на голову. Интересно, где же в в этом заклятии внедряемый управляющий блок? И не слетает ли он при переходе на ступень Князя? Я покосился на Княгиню, усиленно что‑то внушающую какому‑то светлому. Скорее всего — не слетает, но как это определить?

Я указал на кучу тел и произнес:

— Затащи следующее тело в Звезду и уложи так, как сам лежал.

Мой вампир просто кивнул и, ухватив за ногу первый попавшийся труп, затянул его в Звезду. За моей спиной тем временем раздавались звуки звонких пощечин и раздраженного крика Эйрин. Похоже, она еще намучается со своим выводком… Мда уж, вампиры — светлые, осознающие, что с ними произошло. Я уверен, любой темный эльдар за живот от смеха схватится, глядя на это чудо. Мои губы сами растягивались в улыбке, когда я об этом думал.

Следующие ритуалы прошли довольно однообразно. С дальнейшим возвышением высших вампиров в Князей, я, подумав, решил повременить — если уж Эйрин, преданный арир моего Дома показывает свой строптивый нрав, то неизвестно, что скрывается в головах бывших рабов иллитидов. Княгиня будет контролировать своих «птенцов», а я — своих… А там посмотрим.

В раздумьях я подошел к груде тел иллитидов. Одно из них лежало, уткнувшись своей мордой в пол. Я потыкал носком в лицо. Хмм. Кость.

— Дайте кинжал. — бросаю за плечо, протягивая руку. В ладонь сразу тыкнулась рукоять. Я не ношу оружия с собой. Обычный металл сгорает или плавится. Для того, что бы выдержать влияние стихии нужны дорогие сплавы с солнечным серебром, носящим имя «митрил», или лунным золотом, называемым «адамант». Мне говорить, что мой дом не мог этого себе позволить? Митрил стоит по весу чистого золота, а адамант — по весу неограненных алмазов…Я слышал краем уха, что вчера один из мародерских «татреттов» нашел два килограммовых слитка, каждый размером с плитку шоколада. Так Высшая Жрица, командовавшая этой частью, лично привезла добычу Элтруун. А утром вокруг них чуть пляску не устроила Аэрис…Воткнув страшно острый кинжал в голову иллитида, я начал, орудуя им, словно консервным ножом, резать лицевую кость его морды. Вообще эти осьминоги–переростки почему‑то испытывали ненормальное влечение именно к золоту. Не к платине или, допустим, к самоцветам, алмазам, а именно к золоту. Хотя, это, похоже, только для меня — ненормально. Вон эльдары так просто теряют разум, глядя на огромную гору золотых вещей стаскиваемых в наш лагерь с половины города. Когда вырезание лицевой пластины завершилось, на мое лицо наползла ухмылка, так как я вспомнил Арихитос, увешанную золотыми побрякушками. Я долго осматривал свою поделку, решив, в конце концов, что будет неплохо.

Меня отвлекло касание чьих‑то пальцев к плечу. Неохотно оторвавшись от своего рукоделия, я обернулся и увидел Тиалин. Она уважительно склонила голову и произнесла:

— Владыка, мы обнаружили на нижнем уровне большой накопитель.

Губы сами собой растянулись в улыбке.

— Емкость?

— Около двадцати миллионов эрг.

Я тихо засмеялся.

— Тащите к нему всех обнаруженных рабов–эльдар…

5. Потеря и жестокость.

Прошло совсем немного времени, как Совет собирался в последний раз в Ксатэне. Поэтому извещение о новом совете было встречено не только с неудовольствием, но и с опаской — уже все в Альверист`асе знали, что на Матриарха Пятого Дома было совершено нападение прямо на выходе с Совета. Многие детали схватки были неизвестны, поэтому, каждый из трех Матриархов прибыл на совет чуть ли не во главе «ахрешта» — что было нонсенсом для всей описанной истории темных эльдар. Дабы не присутствовать на Совете в одиночку, каждый Матриарх притащил на совет несколько Атар из своего Дома. Серьезность подхода показывало то, что некоторые из Атар пришли на Совет не только в надетых доспехах и при оружии, но даже в масках. Сами же Матриархи трех Домов впервые за долгое время оделись исходя не из красоты, вычурности или эротичности, а исходя из практичности и удобства.

Собравшиеся Матриархи и их свиты косились на пустой диванчик И`си`тор. В некоторых взглядах бросаемых туда читалось удовлетворение, в других — настороженность, опаска и, даже, сочувствие. Верховные ариры, также присутствующие на Совете, пытались изображать равнодушие, но сквозь маски невозмутимости нет–нет да и проглядывала обеспокоенность происходящим. Впрочем, не все из них пытались скрывать свои эмоции: Шект, Верховый Арир Акрио, была чем‑то выбешена и, с кровожадным выражением на лице и чуть шипя, словно клубок спаривающихся глубинных змеек, осматривала всех присутствующих.

Акешь, единственная пришедшая в легкомысленном наряде в Кхитан, поднялась и заговорила:

— В связи с интересными и тревожными сведениями поступившими от наших разведчиков я, Акешь Кхитан, созвала Высокий Совет Домов. — ее вступление лишь добавило напряженности в атмосферу и еще больше приковало внимание к ней. — Мои разведчики докладывают, что столица иллитидов Ишакши разрушена и захвачена силами одного из Великих Домов. — Акешь посмотрела на бросающих во все стороны подозрительные взгляды Атар и, чуть остановив взор на пустом диванчике, добавила: — Они говорят, что видели эмблемы И`си`тор.

И наступила тишина. Теперь уже все взоры обратились на пустующий черный бархатный диванчик с золотыми ножками.

* * *

С улыбкой идиота, увидевшего запорожец желтого цвета в синий горошек, я ходил вокруг накопителя, разглядывая его поверхность. Он был пуст, когда мы вошли в залу. Предположительно, вся его энергия ушла на поддержание защиты в первую атаку. В данный же момент его заряжали десяток моих золотоволосых Атар, четверка охраны да пара алых сестер. Причем зарядка шла настолько быстро, что накопитель буквально темнел на глазах.

Вампиры притащили три десятка чистокровных темных эльдар, а я уложил их и выдавил в камне огромную, тридцатилучевую, звезду. Буду возвышать пленников в синеглазых Атар. Дело в том, что Сэа и Лэа буквально испускают ману Тьмы в окружающее пространство. А это значит, что в определенных ситуациях рядом с ними лучше не находиться обычным существам… Да и не совсем обычным — тоже. Я слышал, во время одной схватки Тьма вырвалась из их тел и уничтожила все, до чего смогла дотянуться. Только чудом (или благодаря воле Предвечной?) никто из отряда Атере не погиб, хотя одного арира Криаты пришлось серьезно лечить. Нет, я могу наклепать их десятки, но что с алыми Атар делать потом? Сводить в отдельные отряды? А как они будут взаимодействовать с Атретасами? Никак. Свободная мана любой Силы — это всегда плохо. В пространстве, наполненном Силой, может происходить все что угодно: истончение самой структуры Мира может подрывать устои равновесия и как результат — вероятность самопроизвольного образования «ат» и упорядоченных структур из них. Чем это чревато? Созданием произвольных заклинаний. Так что много силы тоже не хорошо. Помнится, читал на Земле былину про смерть богатыря Святогора. Попалась в старом советском сборнике. Про то, как смерть его наступила. Так что здесь аналогия, думаю понятна. Да и, честно говоря, очень затратно это превращение. Шутка ли — два с половиной миллиона эрг?

Зарядив накопитель, мои Атар, вместе с моими вампирами оттеснили Княгиню и ее выводок из залы. Я же приступил к созданию жутко сложной системы «ат», заклинания, настолько сложного, что легко бы стало сложнейшим заклинанием, если бы о нем кто‑то узнал… Короткая активация и — ритуал завершился. Три десятка Атар почти одновременно открыли глаза и стали подниматься. А вот здесь случился небольшой конфуз: до возвышения они были разного роста и комплекции, а сейчас стали мало того что выше, так еще и руки и ноги стали длиннее. А уж как у некоторых новоиспеченных Великих Жриц натянулась одежда в области груди и бедер…Так оставлять это плохо

— Заряжайте накопитель. — отдаю команду.

Они садятся, скрестив ноги по–турецки — я слышу, как трещит на ком‑то одежда, и начинают качать манну в прозрачный кристалл. Пара минут — и он становится антрацитово–черный. Когда они заканчивают заряжать его, произношу:

— Идите за мной.

Возле выхода из залы настоящее столпотворение из Атретасов — здесь собрался почти весь «татретт» во главе с Тиалин. Я смотрю ей в глаза и вижу в них страх, неуверенность и почтение. Мой голос звучит почти в полной тишине:

— Заводите еще тридцать пленных темных эльар. Светлых, если они есть отделяйте. Да! У нас есть обмундирование, оружие?

— И то и другое — только трофейное.

— Тиалин, выдай им все что есть — пусть сами выберут.

— Владыка Ашерас, здесь есть склады с одеждой и целый арсенал, полный оружия. Конечно, его качество не сравнимо с тем, что делают в Великих Домах, но все же.

— Хорошо. Отведи их туда и сразу возвращайся. — дождавшись ее кивка, я повернулся к трем десяткам замерших в идеальном построении Атар и почувствовал, как маска отрешенности, привычно «надеваемая» на лицо, треснула. Я улыбнулся и произнес: — Как закончите, тоже возвращайтесь.

Жрицы кивнули, словно единый организм, и стали дождаться, пока Тиалин соберется с мыслями и отправится с десятком Атретасов показывать им дорогу. Мимо меня торопливо провели–протолкали еще три десятка безвольных, с пустым взглядом, пленников. Их походка напоминала походку метрвеца: заплетающиеся ноги, покачивающаяся походка, висящие плетями руки. Когда они проходили мимо меня, я позволил своему лицу изобразить презрение. Мои вампиры приняли эстафету и, заведя эльдар в зал с накопителем, стали укладывать их на те же места, которые занимали их предшественники.

Быстро завершаю ритуал. С каждым разом он удается мне все быстрее. Я даже не чувствую больше отдачу или нечто подобное. Однообразная работа утомляет. Хоть бы нигде не ошибиться.

Когда возвышенные приходят в себя, терпеливо жду, пока они зарядят накопитель и вывожу их из зала. Замечаю у Княгини ошалевшее выражение лица. Ха — толи еще будет… Когда очередную группу пленников вампиры затолкали в зал и я уже повернулся заходить внутрь, появилась Тиалин. Быстро бросив знаками ей приказ отвести следующих, я возвращаюсь к своему конвейеру.

Когда я выводил пятую группу, самые первые уже вернулись, и я смог оценить их гарнитур и оружие. В целом я остался недоволен: одежда была более грубой, доспех намного более неуклюжий и не практичный. Что уж говорить об отсутствии масок? Единственное, что порадовало, так это оружие — вместо кос Атар смогли подобрать большие алебарды на стальных древках, короткие мечи похожие на греческие кописы, за спинами — прямые узкие мечи в потертых ножнах и большие арбалеты. Единственный плюс этого оружия — оно было отлично выковано. Однозначно, это была работа гномов: изделия цвергов более изысканные и всегда — именные, делающиеся под конкретного владельца. Совсем как у эльдар.

Вздохнув, я повернулся заводить следующую группу, но вместо трех десятков темных обнаружил тех лишь десяток и полтора десятка извазюканых светлых эльдар. Рядом с ними возник Атере. Отвечая на мой немой вопрос, он произнес:

— Чистокровки закончились. Ариры проверяют нижние этажи улья, но я сомневаюсь, что они там кого‑то обнаружат.

— Полукровки темных–светлых?

— Лишь трое.

— К светлякам их.

— Да, Ашерас.

Плохо. С одной стороны сто пятьдесят сильнейших Атар — это огромная мощь, с другой — этих сил явно не хватит в войне со всем Альверист`асом. А то, что этот вариант вполне возможен, сбрасывать с чаши весов я бы не стал. Впрочем, в лагере есть еще две–три сотни пленников…Можно, конечно, начать возвышать всех Атретасов нашего Дома, но это будет означать одно — И`си`тор потеряют отличных Атретасов. Да и с идеологической точки зрения — это будет неверно. Дело в том, что по своей воле мало кто согласится терять свою индивидуальность и пямять. А я, во всяком случае — пока, при своем уме, что бы давать такую мощь возможным шпионам, перебежчикам и диверсантам…

Зайдя в зал, я ударами «тер» стер нарисованную звезду, буквально разбив покрытие пола, после чего, защитил накопитель. Накачать свои «тер» маной Огня и нарисовать ими новую звезду, на двадцать восемь лучей, было легко. Вампиры вводят в зал всех эльдар и укладывают вперемешку. Ритуал делаю практически на автомате — еще немного и если меня поднимут посреди ночи, то я его сделаю без ошибок, даже не просыпаясь до конца… Очнувшимся, обращенным Атар приказываю отойти к стенке и наполнять накопитель. Из светлых эльдар получились очень сильные, разносторонние маги. Похоже, у них всех стал полный дар, как и у меня. Так как за основу бралась модель синеглазых, то у них дар к Тьме был больше моего на четверть, а всех остальных Сил было около пяти тысяч. Крайне много — у меня их было в три–четыре раза меньше. А вот Стихии были очень слабы — я с трудом видел их вкрапления в аурах. Полукровки ничем в даре не отличались от светляков, вот только энергии Стихий было больше. Больше ничего конкретного про дар я сказать не мог. Воздействие ритуала на цвет глаз оказалось не полным — и если у темных глаза стали стандартного синего цвета, то у светлых и полукровок были градации от бирюзового до сине–зеленого. Волосы у светляков тоже не высветлились полностью и стали платинового оттенка. Вдоволь полюбовавшись на свои творения, я вывожу их в свет.

На этот раз меня встречают абсолютной тишиной. Если прислушаться, можно услышать дыхание каждого из присутствующих. Киваю Тиалин и передаю ей последнюю партию обращенных. Она удивленно–испуганно смотрит на бывших светлых и заглянув каждому в глаза уводит за собой. Нахожу взглядом напряженную фигуру Атере и киваю ему. Мгновение он колеблется, но все таки подходит. Неужели боится?

Я покосился на замерших в ровных построениях Атар. Впечатляет. Еще бы наше оружие и одежду с гарнитуром…

— Атере, необходимо выковырять этот накопитель и доставить его в лагерь. Это возможно?

Пару секунд он покусывает свои губы и отвечает:

— Я думаю, возможно. Но мне понадобиться помощь обращенных — для его транспортировки.

— Трех десятков Атар хватит?

— Вполне…

— Сколько нагнали рабов?

— Около пяти сотен, Ашерас.

— Что ж, я погоню их к лагерю вместе с Тиалин.

— Ну а что делать с неповрежденными трупами, которые мы собирали?

Чуть не забыл…

— Сколько их?

— Больше трехсот. Многие сильно обожжены. — предвосхитив мой вопрос, он добавил: — Мы сложили их перед входом в улей.

Триста высших вампиров. В мирное время — это чересчур много, во время войны — крайне мало. Поворачиваюсь к Княгине и говорю:

— Пусть вампиры перенесут их к той площадке, где я поднимал их. И знаешь, что — пусть ариры Криаты подготовятся к созданию самого мощного создания из Смерти, которое им известно.

— На Драколича требуется массовое жертвоприношение — триста жертв. И это заклинание из самых глубин Некрономикона, Книги Мертвых. Вы действительно этого хотите?

Книга Мертвых. Частично входит в Анналы Тьмы, вот только заклинания в ней представлены Смертью и только Смертью. Я не встречал ее в полном варианте в библиотеке нашего Дома. Ходят слухи, что оригинал хранится у Сатх. Я думал недолго: какова бы не была внешняя угроза, которой испугалась Элтруун, лучше быть к ней максимально готовым. А жизни рабов — без воли и тяги к жизни они все равно умрут… Хотя, конечно, можно заняться промыванием их мозгов. Вот только, подозреваю, смески не имели своей воли и сознания изначально, а заменить отсутствующее у них — нечем. Превращать их в Атар? А неизвестно — удастся ли? А вдруг ритуал пойдет не так и мана Тьмы вырвется? Полмиллиона эрг свободной маны волне хватит, чтобы устроить локальный конец света…

— Да. — мой голос тверд.

— Тогда понадобится помощь всех, кто имеет сильный дар к Смерти.

— А что ста семидесяти Атар не хватит?

— Ни у кого из них нет большого дара к Смерти.

— А Княгиня?

— А без нее не было бы и смысла начинать — благодаря ей мы на половину срежем наши затраты по манне и не придется кому‑то делать самопожертвование.

— Хм. Понятно.

— Так мы приступаем?

— Да.

Посмотрев на замерших передо мной обращенных, я отдал приказ:

— Помогите ему.

Словно единый организм они кивнули и перевели взгляд на Атере, терпеливо ожидая, пока он соберется с мыслями.

— Собирайте все останки, какие видите, и сносите их на центр площади.

Поднявшись в центральное помещение, я занялся однообразной работой по поднятию вампиров. На третьем десятке часть моего дара, отвечающего за Смерть, показала дно. Пришлось выбраться из улья наружу для медитации и, заодно, поглазеть на площадь.

Тела стягивались в огромную кучу посреди площади. Выбранных жертв пришивали к трупам попарно и усаживали в огромный круг, в центр которого стягивалось все, что дышало раньше. Я заметил, что пара жриц даже разбирает остатки баррикады перед входом. Рядом со мной образовался арир Криаты, терпеливо ожидающий пока я обращу на него внимание.

— А не многовато ли? — спросил я его.

— Наоборот, мы не уверены, что хватит.

— А что насчет этого? — я мотнул головой на гигантский труп Эрруу.

— Мы думали, вам он нужен для чего‑то другого.

— Используйте на свое усмотрение.

— Да, Ашерас. — и, чуть слышно, он прошептал: — Помоги нам Криата…

Я уселся по–турецки и почти с равнодушием смотрел на то, как огромный обугленный труп тянут в общую кучу. Ко мне подошел Атере и, практически безразлично, спросил:

— Ты разрешил использовать тело Эрруу?

— Да.

— Из его костей могли получиться отличные артефакты.

— Элтруун чего‑то боится. — Атере замер и, даже, перестал дышать — Мы сейчас в той ситуации, когда лишний кинжал в рукаве нужнее возможной прибыли. Кстати, а что за создание — Драколич? В библиотеке Границы Мрака я наталкивался лишь на пару упоминаний да сравнений.

— Ну, как объяснить? Я то сам тоже не видел ни разу, но само описание ритуала мне попадалось… Считается сильнейшим созданием Смерти. Пойми меня правильно — «сильнейшее» еще не значит «быстрейшее» или «могущественнейшее». Быстрейшие — это Алые Князья, Могущественнейшие — Демиличи. Ммм…Ты знаешь, что такое Оживший или Мертвый дракон? После смерти дракона, магия остается в его теле и при определенных условиях он может подняться как обычный мертвец. Кстати «Поднятие Павших» может поднять и поднимает умершего дракона. Как ты понимаешь, они не далеко уйдут от обычных мертвецов — разума у них нет. Ни капли. Одна лишь ярость и голод гложущий их изнутри. Никаких умений — это просто двигающийся огромный костяк, способный лишь рвать и разбивать. Драколичи же — совсем другие. Драколич легко убьет обычного дракона даже в двое большего, чем он сам. Драколич имеет выдох и может летать! Его выдох состоит из чистой маны Смерти — можешь представить, что это такое на поле боя. И самое главное — наличие разума, лишь чуть–чуть не дотягивающего до разума хисны. В Анналах упоминается, что Сатх за всю историю создали всего двоих. Книги говорят, они спят где‑то в их могильниках.

— Что‑то не наблюдаю у нас скелета дракона.

— Это не важно — подойдут любые кости. Все дело в их количестве. Под действием ритуала сама костная ткань переплавится в то, что нам нужно…

Пока мы говорили, из одной улицы, выходящей на площадь, показался «ратш» жриц, тянущих на веревках целые связки тел. Разумно. Я заметил на некоторых остатки одежды и металлические доспехи. Все это дребезжало и скрежетало, как консервные банки, привязанные позади машины.

— Я понимаю, что ткани будут отторгнуты вместе с плотью, но почему они с трупов не снимают металл?

— Драколич — это такое же исключение из правил как Костяной Лорд и Мертвый Рыцарь. Металл распределится в общей костной массе, сделав ее намного более прочной. А ты думал, как Драколич убивает обычных драконов? Его сущность — мало того что магическое средоточие маны Смерти, так еще она и намного прочнее живой плоти благодаря включениям металлов. Мы еще сейчас будем кидать оружие и доспехи из арсенала, так что поторопись с поднятием высших вампиров. — Он демонстративно покосился на улей.

— Я выдохся. Найдите лучше местные кузни — я уверен, там будут наковальни, молоты, недоделки, разнообразный лом.

— Их еще надо найти. — хмыкнул он.

К нам подошла одна из ариров Реа. Ее невероятно острый полумесяц с проточенными четырьмя отверстиями для пальцев при ходьбе чуть похлопывал по ее бедру. Я заметил, что с этой стороны кожа на ее штанах имеет совсем другую структуру. Интересно, что за животное, если его шкура выдерживает соприкосновение с божественным оружием? Или может просто специальная магическая обработка придает обычному материалу такие свойства? Из задумчивости меня вырвал голос ариры:

— В соседнем здании — она обернулась и указала на капитальное пятиэтажное здание справа от площади — мы обнаружили склад оружейного электрума.

Я вопросительно посмотрел на Атере, ожидая разъяснений, и он ответил:

— Электрум — это сплав серебра с золотом. Примерное соотношение — один к одному.

— И сколько его там?

— Около трех тонн…

— Тащите его все сюда. — я мотнул головой в сторону горы тел. — Уж чего–чего, а золота у нас — целая гора.

Поднявшись, я бросил взгляд на Атретасов, тянущих отовсюду разный металлический лом, и, вздохнув, вернулся в улей к прерванному занятию.

* * *

Эльвиаран осторожно встала на ноги и, практически постоянно поддерживаемая под руки своей сестрой и Элтруун, вышла из своей комнаты. Буквально упав в стоящее возле выхода узкое кресло, она, тяжело дыша, посмотрела на свои дрожащие руки, забинтованные в голубой шелк с символами И`си`тор, и бессильно откинулась на высокую спинку. Чуть придя в себя, она открыла глаза и посмотрела на панораму разрушенного Ишакши. От этого вида Эльвиаран почувствовала как в ее душе воцаряется гармония. Позволив своему обезображенному и искаженному шрамами лицу изобразить некое подобие улыбки, она бросила взгляд на сестру.

— Не думала, что это будет так трудно и больно. Как там Ашерас?

— Создает на ровном месте чудовищную армию. — дождавшись удивленной реакции на свои слова, Аэриснитари ухмыльнулась в ответ и продолжила: — Он превратил полторы сотни пленных эльдар в Атар, наподобие тех, что меняются с тобой своей кровью. Представь себе — даже светляки не избежали этой участи! Он поднял три с половиной сотни высших вампиров и в данный момент готовит ритуал Драколича…

— Мда уж — сказать нечего. Что говорит Тиалин?

— Теперь сомнений нет, именно Ашерас применил сверхсложный ритуал почти божественного уровня. Это не Предвечная или Элос. Тиалин говорит, что астрал кипит от разлитой маны Тьмы.

— Кто бы сомневался. Что с подготовкой портала?

Элтруун мрачно прогудела:

— Он практически завершен. Мы лишь ждем Ашераса. Хочу напомнить — связь с Домом прервалась и мы не знаем, что происходит…

* * *

Поднимая вампиров, я выжался досуха. Для того что бы вообще хоть как‑то справиться со своей задачей, мне пришлось заменить свою охрану на полукровок — у них было больше в даре маны Смерти. Система была простой как кирпич: они сливали ману в меня, а я поднимал вампиров. Но все равно нагрузка была огромна. И это сказывалось на подвижности моих «тер» — наполненные чужой маной, они отказывались шевелиться и создавать «ат». Приходилось делать перерывы, что бы чужая мана хоть немного разбавилась моей.

В перерывах мне пришлось заняться реорганизацией своей армии: разбил обращенных Атар на «ратш», командиров каждой пятерки просто выбрал методом тыка, а командирами «ареков» назначил бывших светлых эльдар, два образовавшихся полных «еаша» возглавили полукровки. Оставшийся полукровка принял под свое командование остаток и тех обращенных, что потянут накопитель. Возможно, я плюю на некоторые обычаи, но не ставить же командирами над Атар — Атретасов? Если бы было в достаточном количестве Высших Жриц — тогда еще возможно, в качестве какого ни будь усиления, под общим командованием, но не под прямым подчинением. Ни в коем разе. Это будет, как говорится, опасный прецедент… В конце всей этой реорганизации даже пришлось минут на двадцать оторвать от работы над ритуалом всех обращенных. Зато, закончив с этим нужным делом, я смог, завершив с высшими вампирами, со спокойным сердцем присоединиться к общему делу — вычерчиванию огромной геометрически правильной фигуры с тремя сотнями сторон.

Ариры Криаты бегали кругами вокруг центральной свалки из тел и металла, пытаясь скоординировать общие усилия.

При попытке пристроить к работе вампиров обнаружилась одна крайне неприятная их особенность: они хоть и были верны и даже боготворили меня, но обладали лишь теми знаниями, которыми обладали при жизни. А значит, если они переживут грядущие неприятности, им, как и мне, придется обучаться владению оружием и магией. Конечно, не со всеми все было так печально и среди них встречались тренированные самородки, но их было лишь два неполных десятка и проблемы не решали. Подумав, я отправил высших вампиров на патрулирование и мародерство. Заодно наказав им ловить выживших рабов. Тела к тому моменту собирать уже было не нужно: ариры Криаты прикинули примерный общий вес костей, металла и удовлетворились. Когда по моей просьбе меня просветили в их расчеты, то я проникся. Оказывается, в горе уже было около трех тысяч трупов или тридцать–сорок тонн костей, плюс труп Эрруу и гора металлолома тонн на двадцать. О Боги! И это существо сможет летать? С другой стороны — я же летаю, а ведь мои крылья в определенном смысле даже нематериальны… Впрочем, скоро все увижу.

Когда мы закончили рисовать многоугольник, ариры Криаты стали располагать на его вершинах сшитых попарно спиной к спине жертвы и трупы. Живые смотрели вовнутрь, а мертвые — наружу. После чего на груди жертвы ариры стали вырезать символ Древних «ке–кхо» — «не–жизнь», а на груди мертвецов наоборот «кхо» — «жизнь». Все присутствующие должны были накачивать трупы маной Смерти до тех пор, пока знак не должен был активироваться, начав светиться серым призрачным светом. Жертв тоже нужно было зарядить тем же количеством маны, но Жизни. Как мне торопливо объяснил Атере, закачать нужно было около двухсот эрг. Сразу после того как знак активировался нужно было аккуратно заключить жертву и активированный труп в ромб, дорисовав еще две стороны. После чего от тупой вершины ромба, смотрящей на гору тел, нужно было провести линию к центру практически до самой горы. Плюс минус метр. Работа была простой, но жутко однообразной.

Ритуал замучал нас преизрядно: дело было в том, что дар к Смерти или Жизни был, мягко говоря, не у всех обращенных, поэтому основная работа легла на меня, полукровок и ариров.

Кстати, здесь я впервые увидел, как ариры Криаты восполняют свой дар путем жертвоприношения — довольно мерзкое, кровавое и неприглядное зрелище. Выглядело это просто: к ариру подводили обычного пленника и ставили его на колени. Арир полосовал себя ритуальным волнистым кинжалом по запястью и своей выступившей кровью двумя мазками рисовал пальцами на лбу жертвы какой‑то символ, а потом — рраз — одним ударом того же изогнутого кинжала вскрывал жертве грудь, перерезая грудину, словно бумагу. Жертва была еще жива, когда арир сильным ударом кинжала снизу под подбородок насаживал голову на лезвие и, держась за ручку кинжала, застывал на пару секунд. Магическое зрение показывало, что «тер» арира вели себя так же как и «тер» Эйрин, когда она пила у меня кровь. Вот только у арира это происходило почти мгновенно: за секунды он полностью выпивал весь дар, который был у жертвы, тут же преобразуя ее в ману Смерти, но уже в своем даре. После этого тело жертвы буквально разваливалось на куски гнилого мяса…Смотреть на это было жутко, поэтому когда пара Старших Жриц тянула очередную жертву к арирам, я старался не смотреть на разворачивающееся следом действо.

В конце концов, мы завершили и этот этап ритуала. Когда последний ромб замкнулся и внутренние линии образовали еще один многоугольник, вся конструкция замерцала тусклым призрачным светом.

Я пытался расслабиться, сев на вершине какого‑то мусора и глядя на площадь, сзади неожиданно раздался мягкий и немного вкрадчивый голос Эйрин:

— Ашерас, а на кого делать привязку?

— Привязку? Что это? — меланхолично спрашиваю не поворачиваясь.

— Ритуал отмечает специальным знаком того, кто будет им управлять. Это называется — «Привязка». Приказы хозяина для Драколича абсолютны. — голос Кягини медленно приближался ко мне и начал плавно сдвигаться вправо.

— Ты же знаешь, на мне вряд ли что‑то удержится надолго.

— Не в этом случае: пока существует Драколич — будет существовать Привязка. Легче уничтожить Драколича, чем ее. Так что — вы будете им управлять или нет?

— Хм. — я думал недолго: — Тогда я согласен.

Тем временем Эйрин сдвинулась достаточно, что бы я смог скосить на нее взгляд, не выпуская из поля зрения ритуал. Открывшееся зрелище заставило меня потерять самообладание и выпучить глаза: на вампирше не было ни одного элемента одежды, даже пышные белые волосы были лишены каких бы то ни было украшений и традиционного стягивающего ремешка. Даже я сам не знаю, чего мне стоило промямлить:

— Аааэээ почему ты без одежды? — я с трудом поднял взгляд и посмотрел ей в глаза. В их глубине я увидел торжество, объятое пламенем.

Изогнув губы в тонкую улыбку, она произнесла:

— В таких мощных ритуалах Смерть может оживить, если можно так выразиться, любую мертвую плоть. Мне бы не хотелось, что бы на меня напала моя же собственная одежда… — чуть насладившись произведенным на меня эффектом, она добавила: — Идем, подготовка завершена.

Я смутился:

— А мне не нужно будет раздеваться?

Вапирша плавно отвернулась и стала мягко спускаться с насыпи:

— Нет. Я буду внутри круга, а ты — вне его. — я встал и двинулся следом, стараясь не отвлекаться на ее задницу, а смотреть на ее лопатки из которых и росли, собственно, гигантские кожистые крылья. Поскольку говорила она в сторону от меня, мне приходилось держаться близко к ней. — Когда Драколич сформируется, тебе нужно будет пролить свою кровь на линию круга.

— И все?

— Да.

Возле круга нас ждал Атере. Его напряженная спина выдавала его беспокойство. Когда мы приблизились, он обернулся и оценивающе окинул взглядом вампиршу. Довольно хмыкнув, он произнес:

— Ничего не забыла? Постарайся не ошибиться — этот ритуал ошибок не прощает.

Эйрин на мгновение остановилась, чтобы набраться решимости и, не оборачиваясь, шагнула вовнутрь круга.

Мягко переступив на одном месте, Княгиня начала заунывно петь какую‑то сумбурную хрень на языке Древних. Мало что понимая, я посмотрел на происходящее магическим зрением. Я сильно удивился, обнаружив, что Эйрин создает заклинания с помощью «тер», но управляет всем ритуалом только голосом. Начертанные на каменных плитах линии начали светиться еще сильнее. Мана Смерти, словно пар стала вырываться из линий и стала собираться в нечто очень похожее на тонкие вихри. Я, на всякий случай, сделал шаг назад. Впрочем, я был не одинок — все, кто видел энергетическую структуру ритуала, немного попятились. Словно в ответ на это, мертвецы, пришитые грубыми нитками и магией к жертвам, зашевелились и, покачиваясь, поднялись на ноги. Секунды ничего не происходило, было слышно только бессмысленное бормотание Эйрин, а потом мертвецы затряслись как припадочные. Частота все возрастала. Жертв мотало так, что я стал бояться того, что их оторвет от спин трупов. Но внезапно все закончилось самым неприятным образом: с трупов и жертв слетела вся плоть, оставив лишь дымящиеся маной Смерти кости. И тут я с ужасом и удивлением увидел, что костяки срослись спинами друг с другом. Рядом кто‑то облегченно выдохнул хриплым голосом:

— Получилось…

Вихри маны начали сливаться друг с другом, пока не остался лишь один вихрь на пару скелетов. Эйрин запела громче и, подняв вверх руки и голову, начала делать волнистые движения телом. Вихри, словно послушавшись ее команды, стали меняться уплотняясь. Став после этого сильно напоминать «тер». Верхушки вихрей зацепилась за черепа скелетов жертв, а их нижние части стали быстро двигаться по линии к центральной куче тел и металла. Княгиня медленно стала разводить руки в стороны и опускать голову. Когда все вихри достигли кучи, она резко свела руки в звонком хлопке — в ответ вихри, словно щупальца, резко вздернули скелеты вверх и также быстро втянули их в общую кучу. Тела, лежащие в ней, зашевелились и стали сцепляться между собой в огромный жуткий шевелящийся шар. Мне стало по–настоящему страшно, когда я увидел, как обугленный труп Эрруу шевелится, сворачиваясь в позу эмбриона. Внезапно, до меня донесся громкий треск ломающихся костей — шар начал уплотняться. Я увидел, как на глазах начинает гнить и рассыпаться плоть. Костяная сфера поднялась над каменными плитами площади метра на два и ее поверхность стала очень плотной и гладкой. Неожиданно, до меня донесся тревожный возглас, раздавшийся рядом. Скосив взгляд на Эйрин, я увидел как ее тело начало ссыхаться на глазах. Она попыталась вскрикнуть, но смогла лишь очень громко выдохнуть. Спустя секунду ее ноги подогнулись и она упала на колени. Почти одновременно ее крылья сломались, словно сделанные из картона. Я хотел броситься на помощь, но меня удержало несколько рук. А потом костяная сфера лопнула и на плиты, словно огромная крылатая кошка, обвитая Тьмой и Смертью, упал Драколич. Земля под ногами вздрогнула. В правое ухо кто‑то крикнул:

— Пролей кровь на линии!

Делаю шаг к кругу и вытягиваю над светящимися линиями руку. Плоть расходится сама, выпуская тонкую и густую алую струю крови. Когда она попадает на светящиеся линии, они сразу гаснут, а Драколич издает низкий и протяжный рев. Из его нутра выпадает какая‑то костяная многоножка и, быстро перебирая лапками, бежит ко мне.

— Не бойся. — шепчет голос справа. Наверное, это Атере.

Многоножка выбегает из круга и шустро взбегает по моей одежде. Шевеля заканчивающимися острыми иглами лапками, она взберается мне на предплечье и оборачивается вокруг него, больно уколов какой‑то иглой мне в запястье. Я удивленно потряс рукой — многоножка держится более чем крепко. А боль быстро прошла…

Странное создание стало как бы сдуваться, облепливая мою руку словно диковинный наруч. Смотрю на Атере:

— Это что?

— Та самая привязка, о которой тебе говорила Эйрин.

Я с тревогой посмотрел на почти высушенное тело Княгини:

— К ней уже можно подойти?

— Да. — Я подбегаю к лежащей вампирше и слышу сзади, как Атере кричит: — Приведите дюжину рабов!…

Опускаюсь на колени рядом с телом и осторожно касаюсь его, княгиня вздрагивает и медленно поворачивается ко мне. Ее лицо ужасно: ссохшаяся плоть почти не прикрывает череп. Пасть, часто усеянная острыми и длинными иглообразными клыками, раскрывается, но я слышу лишь шипение. Рядом возникает Атере и произносит:

— Будь осторожен, Ашерас. Она может себя сейчас не контролировать.

Я спокойно вытянул левую руку, не закрытую костяным наручем, к пасти Эйрин и произнес:

— Пей.

Ее пасть почти со скрипом раскрылась и она укусила меня за запястье. Глоток…Еще один…И еще…На моих глазах тело Княгини быстро восстанавливалось: на лицо нарастала плоть, засохшие глаза восстановили свой объём, кожа налилась жизнью. Сделав еще пару глотков, Эйрин, с видимым сожалением, оторвалась и неожиданно четко произнесла:

— Благодарю. Ашерас.

Чуть покачнувшись, она встала и посмотрела мне за спину.

— У нас получилось.

Я тоже обернулся и посмотрел на то, что называют Драколичем.

Глова создания была вытянута на высоту крыш пятиэтажных домов, ограничивающих площадь с трех сторон. Множество больших, загнутых назад, рогов росло на голове и создавало как бы корону. Морда была тупая и широкая, напоминая одновременно морду кошки и тираннозавра. Зубов было множество и все являлись толстыми клыками, при всем этом они смыкались практически полностью, не оставляя даже щелей. В глазах кошмарного черепа пылала бесцветная серая мана. Само строение тела Драколича напоминало доспех рыцаря, но оно не было сплошным: сквозь прорехи и отверстия было видно, что его тело состоит почти из одной маны Смерти. Сквозь отверстия в его груди, напоминающие промежутки между ребрами было видно один особо большой ее сгусток. Я указал на него, и повернулся налево с вопросом к Эйрин, но обнаружил ее в процессе иссушения какого‑то раба. Взглянув же направо, я заметил Атере:

— А это что?

Он ухмыльнулся и ответил, довольно рассматривая нашу работу:

— Источник его существования — дар Смерти. Это именно то, из‑за чего Драколичи настолько опасны и практически неуничтожимы, то, что ставит их на одну планку с Кязьями и Ашетличами…Пока это ядро существует — он не умрет и будет восстанавливаться.

— Так оно генерирует ману?

— Да.

Я покосился на свой костяной наруч.

— И как им управлять?

— А как вы общаетесь со своим элементалем? Точно так же — мысленно. Пока что старайтесь максимально конкретизировать задачи, адресованные ему. Но знайте, пройдет совсем немного времени и он обретет большую самостоятельность. Из‑за этого Сатх и усыпили их в могильниках.

Слева раздался хруст ломаемых костей и звук падения. Скосив туда взгляд, я увидел, что Княгиня почти полностью восстановилась — лишь крылья все еще лежали на земле, словно сломанные паруса на воде. Перед Эйрин лежало уже трое высушенных тел, а к ней пара Старших жриц тянула следующую жертву. Внезапно, ее крылья чуть шевельнулись и мгновенно втянулись вампирше в спину. Она удивленно крутнулась вокруг себя и стала общупывать свои лопатки. Удостоверившись, что ей не кажется, она замерла и прикрыла глаза — в то же мгновение крылья вылезли из спины полностью целые. Эйрин удивленно посмотрев на них, стала ощупывать левое крыло руками что‑то проверяя. Удостоверившись, что все в порядке, она втянула крылья обратно в спину и снова выпустила их наружу. Провернув сей фокус пять раз, она успокоилась и, уже окончательно втянув их, приказала принести ее одежду.

— Все в порядке? — спросил я.

— Да вроде бы… — пожала она своими изящными плечиками.

Я еще раз посмотрел на Драколича, замершего словно статуя. Ну да он же не живой — ему не нужно дышать, моргать и вообще хоть как‑то шевелиться…

— На него можно будет забраться?

Я буквально почувствовал спиной, как Атере пожал плечами:

— Не желательно, но возможно. Его плоть немного парит Смертью. А что вы хотите его использовать в качестве хисны?

— Есть такая мысль.

Заглянув в свой дар, я с неудовольствием обнаружил, что маны Смерти восстановилось лишь совсем немного — около двух сотен эрг. Уполовинив свои запасы этой Силы, и создав из нее сильное защитное заклятье, которое должно было защитить мое тело от влияния чистой манны Смерти, я направился к возвышавшемуся надо мной Драколичу. О боги, как же он огромен и причудлив… Мощное тело со сложенными за спиной серыми крыльями. Само строение тела напоминает пустой доспех. Основу же существа составляет ядро источника и циркулирующая внутри мана. Тело опирается на четыре мощные лапы, напоминающие по строению и количеству суставов кошачьи. Длинные, не менее двух метров, серпообразные когти вошли в каменные, облицовывавшие площадь, плиты на половину, не раскрошив, а буквально разрезав покрытие. Шея…С одной стороны она длинная, но с другой — у Кешруна, черного дракона, в два раза длиннее. Пластины, из которых состоит плоть, серо–черные с золотисто–серебрянными вкраплениями — кость, похоже, вытеснила электрум в верхние слои. К краям пластин темно–серый цвет становится абсолютно черным.

Подойдя к Драколичу чуть справа, я попытался, максимально сосредоточившись, сформировать четкую мысль: — «Опусти голову…Чуть ниже…Вот так.»

Драколич слушался идеально. Его голова бесшумно опустилась передо мной. Ухватившись за один из рогов, я подтянулся и забрался ему на шею, прямо за головой. Держаться здесь было за что и обзор был прекрасный… А вот сидеть — было не очень. Прямо под задницей было несколько бугров, которые, будь они чуть по–острее, я бы назвал шипами. Нужно что‑то подстелить или расположить седло — системы ремней, применяемая на хиснах, здесь будет мало…

«Так, а теперь поднимайся…«Ууу… Да, хоть это и не хисна, но пристегнуться ремнями придется. Пока же я стабилизировал свое положение с помощью своих «тер». Я посмотрел на Атере — его глаза светились от восторга. «Медленно идем вперед.» Какое плавное движение. Совсем как у хисны и это не взирая на размер. Свою чудовищную голову создание держит на манер птицы. С нашего пути все разбегаются. Какие же все они мелкие. Перед нами здание. Стоп! Спрашиваю у Атере знаками, орать отсюда — не самая разумная идея:

— В здании никого?

— А что?

— Испытаю выдох.

Пара отрывистых команд и из здания поспешно выбегает дюжина Атретасов. Атере показывает, что все.

Ну что ж. «Выдох. Цель — здание перед нами.»

И без никакой подготовки Драколич вытягивает голову и исторгает из недр своего тела длинную и узкую струю концентрированной маны. Возникает такое впечатление, как если бы он выдохнул струю густого серого пара или дыма. Смерть практически не таяла в воздухе и вообще вела себя как очень тяжелый туман. Когда она соприкоснулась с каменной постройкой, раздалось очень громкое шипение. Мана охватила пятиэтажное строение и проникла в окна и двери. Пару ударов сердца ничего не происходило, а потом — здание обрушилось, подняв огромную тучу пыли, которая смешавшись с маной, зависла на одном месте большой тучей, медленно расползающейся во все стороны. Неожиданно Драколич, действуя без приказа, выдохнул еще раз прямо в облако. В ответ, оно, резко добавив в объёме, начало двигаться от нас. Здания, попадающие в него, тут же обрушивались, а поднимающаяся при этом пыль увеличивала его объём. Медленно двигающееся облако моментально добрало размера, став в высоту в два раза выше окружающих зданий. В ширину оно было уже больше двухсот метров. Я почувствовал поднимающееся из глубины меня удовлетворение. Вот это явно было не мое и не феникса. Феникс был воплощением гнева и гордыни. А это было словно средоточие…холодной, расчетливой ярости и жажды разрушения. И вот здесь я испугался. Я осознал, что чувствую Драколича и он чувствует меня. Возникло ощущение готовности к новому выдоху. «Нет–нет! Стоп!» — в ответ меня обдало волной неудовлетворенности. Фух. Обернувшись, я увидел стоящего в полном обалдении Атере. Увидев, что я на него смотрю, он спросил знаками:

— Все в порядке?

— Он уже показывает своеволие.

Атере пожал плечами практически как человек. Это движение было одним из многих понятных мне еще по жизни на Земле.

Облако заряженной Смертью пыли остановилось и стало медленно оседать, немного расползаясь во все стороны. Глядя на огромную вытянутою пустошь, я подумал, что, пожалуй, с испытаниями можно заканчивать. Неожиданно несколько гор обломков и мусора зашевелились и, осыпавшись в разные стороны, явили странных тварей в которых я, немного подумав, опознал костяных гончих. Эти создания на основе Смерти возникали при спонтанном изменении одного скелета. Принцип, по которому возникали гончие был похож на тот момент создания на Драколича, когда кости переплавлялись под воздействием Смерти в новую форму, только намного более примитивный. Вдобавок, если Драколич был, если так можно выразиться, плодом управляемых изменений по строго определенному плану, то гончие были знамениты своим самовозникновением на полях сражений при соблюдении определенных условий. Можно сказать, что один уровень воздействия сырой маны Смерти был чреват самоподнятием обычных мертвецов, а совсем другой — гончих. В книгах был описан еще один — призвание на поле брани Вестника, слуги Богини Смерти Ахеш. Бессмертной и фактически неуничтожимой твари по совместительству. В легендах говорится, что все мертвые в этот момент изменялись, поднимаясь уже не обычными скелетами или мертвецами, а Костяными Лордами и Мертвыми Рыцарями, вампирами, личами…Я посмотрел на пятерых тварей, напоминающих большие скелеты волков с непропорционально большими пастями. Самоподнявшиеся не управляемы, хотя их и можно подчинить. Очевидно, моя армия собрала все трупы с окрестных улиц, поэтому гончих так мало. На мгновение я представил, как Драколич заливает своим выдохом одну из улиц, буквально забитых трупами и они начинают меняться и шевелиться, поднимаясь уже в качестве разнообразных существ…

Одна из гончих повела головой слева направо и сделала медленный шажок в нашу сторону. Что ж — мне они не нужны. Относительно слабы, уязвимы. Создавать их легко, подчинять — сложно. Я сформировал своими «тер» пять багровых «огнешаров». Распределив цели, я выстрелил в каждую гончую. Троих разметало на куски измененной плоти, а две увернулись и огромными прыжками понеслись к нам. «Уничтожь их.» Драколич сорвался с места, словно огромная кошка, в один прыжок сократив расстояние до одной из гончих. В момент приземления на гору мусора поднялась просто настоящая волна из пыли и мелких обломков. Для того, что бы удержаться, мне понадобилась вся моя сила и умение. Первую гончую он ударом лапы вмял в мусор, вторая попыталась избежать своей участи, совершив высокий прыжок в сторону, но Драколич оказался на диво проворен и быстр. Мгновенно крутнувшись волчком, он встретил гончую в воздухе ударом хвоста. Сила и скорость его была настолько велика, что от удара гончая буквально взорвалась, разбросав обломки частей тела на большой площади.

Следующий и последний пункт испытаний — полет. Я покосился на сложенные на спине крылья. Честно говоря, я не вполне понял, как Драколич будет летать на костяных крыльях, но потом мелькнула мысль, что самолеты же летают, а ведь сделаны из металла… Я осмотрелся: образовавшийся пустырь был каплеобразной формы и в наиболее широком месте был около пятисот метров. Что ж, прекрасное место для взлета и посадки — что‑то мне подсказывает, что последняя будет довольно жесткой. Я дотронулся до сознания феникса: «Будь наготове: если что — полетим по–твоему.» Так. Теперь до сознания Драколича: «Взлет!» В ответ тот медленно раскрыл свои просто огромные крылья и присел. В следующее мгновение я понял, что сейчас будет плохо и прижался к рогам. А потом Драколич прыгнул вверх на высоту больше тридцати метров, одновременно со всей своей огромной силой взмахнув крыльями. Невзирая на то, что я стиснул со всей силы челюсти, мне лишь чудом удалось не отхватить самому себе кусок языка. Сильнейший порыв ветра поднял огромную тучу обычной пыли и мелких обломков. От всего этого Атар поставили высокую плоскую зашиту, похожую на прозрачную плиту буквально отгородив ей часть площади, откуда стартовал Драколич. Мда уж — не хорошо получилось… Хоть бы предупредил. «Поднимись на середину расстояния до потолка и медленно пролети вокруг дворца–улья.» Медленно и важно взмахивая своими крыльями, огромное создание сделало круг, вернувшись на исходную точку. «Садись.» Вопреки моим ожиданием, посадка была довольно мягкой благодаря тому, что лапы Драколича сработали как амортизаторы.

Спрыгнув с шеи создания, я начал обходить его, осматривая и обдумывая результаты испытания.

Первое: летать так я буду редко. Мне это просто не нужно — я сам летаю намного легче и спокойней. Хотя при атаке, сидя у него на шее, я буду в большей безопасности, чем будучи подсвеченный своим же пламенем в качестве мишени.

Второе: как боевая единица Драколич выше всяких похвал. Все равно, что мощнейшая помесь штурмового вертолета с танком, обладающая бесконечным боезапасом и топливом. Побольше бы таких… Но, если честно — будет мне нужна ударная сила, так я просто возвышу высших вампиров в Князей. Быстрее и эффективнее. Конечно, в этом варианте минусов тоже много, но, по сравнению со сверхсложным ритуалом и огромным количеством ресурсов выброшенных практически на ветер, это — мелочи…

Да, не все так однозначно и наловив достаточно большое количество бывших рабов в развалинах Ишакши можно заняться более бюджетными Драколичами… Возможно, так и придется сделать… Но, опять же, у меня на это нет времени.

Приказав чудовищу следовать за собой на небольшом расстоянии, я вернулся к замершему Атере и армии.

— Собирайтесь. Возвращаемся в лагерь.

* * *

Арисна сидела в кресле откинувшись на его высокую спинку. Она была облачена в боевой доспех. На ней был максимальный набор оружия. Даже антрацитово–черная коса, этот цвет придавал адамант, добавленный в сталь, стояла рядом, прислоненная к черному столу. Белая маска с черной вязью знаков Древних лежала перед ней на девственно чистом столе. Знаки означали, что обладательница маски исполняла обязанности Матриарха. Это было неспроста — на только что прошедшем Совете Арисна была назначена на этот пост. Сейчас же она сидела и просто смотрела на нее, буквально ощупывая взглядом каждый знак, каждую черточку или точку, не осмеливаясь надеть ее. Эта маска раньше принадлежала Таенори, ее сестре. Очевидно, что‑то почуяв, она не взяла ее на последний, будь он трижды проклят, Высокий Совет. Великая Жрица Арисна всеми фибрами своей души не хотела ее одевать — она никогда не стремилась на этот пост. Читать доклады, подкупать, засылать шпионов, вчитываться в тексты и искать скрытый между строк смысл, планировать расходы, участвовать во всех мероприятиях как внутри Дома, так и вне его… И — посылать на смерть…О Владыки Бездны! Арисне всегда нравилось поле боя: кровь — как союзников так и врагов, грязь и пыль, простые и понятные отношения в отряде, постоянно меняющаяся ситуация, четкое разграничение: кто нас атакует — тот враг… Но кто наденет маску кроме нее? Аресре? Сираз? Они еще слишком молоды — на Высоком Совете ими будут крутить, как захотят… Выбора нет…Жалкие идиоты те, кто говорит, что выбор есть всегда. Нет этого выбора. Другая дорога — лишь во Тьму. Шаг в бездну. Иллюзия выбора. Смерть или жизнь. Мы все плывем по реке жизни, а кто пытается плыть против течения — существует недолго.

Подняв правую руку, Арисна заметила, что она дрожит. Приложив буквально титаническое усилие, что бы унять дрожь, она положила руку на маску. Один из пальцев попал в прорезь для левого глаза. Когда Арисна попыталась поднять маску, на мгновение ей показалось, что она невероятно тяжела или приклеена к столу. Но нет — маска, словно посопротивлявшись пару мгновений, легко оторвалась от его поверхности. Подняв ее, жрица повернула свою кисть и приложила белую маску к лицу. В последний момент, Арисна вспомнила, что маска Матриарха является артефактом и крепится в лицу с помощью игл, которые буквально вгрызаются в скулы. Короткая острая боль и неприятное ощущение онемевшего лица…

Вздохнув, Великая Жрица не спеша поднялась и взяла свою косу, сделанную еще в те времена когда именем И`си`тор пугали драконов, а гномы — становились покладистыми и даже вежливыми.

Война…Очевидно, последняя для Дома. В это черное время даже малышка Хеласреи возьмет в руки плеть…

Связь с Элтруун прервалась вчера. На лицо все признаки мощнейшего ритуала.

Правда, не вполне понятно: если Акриста решила уничтожить Дом И`си`тор, что она будет делать со Стражем? Но очевидно — выход найден… Страж не всемогущ и обладает определенной уязвимостью. Он не Бог. А всего лишь измененный дракон, обладающий огромной силой и мощью… Ленивый и меланхоличный дракон.

Ашерас. Связь пропала вчера. Даже если они выступили сразу после этого — им еще день двигаться к Дому. А там? О, Богиня, не дай им попасть в многоходовую ловушку.

Может оставить какое‑то послание дочери? А что это изменит?

Арисна подошла к узкому окну–бойнице. Из него было видно Альверист`ас. Если даже каким‑то чудом не заметить готовящиеся к штурму объединенные войска четырех Великих Домов, то все равно его замершие пустынные улицы вселяли беспокойство.

Вдали виднелась черная блестящая пирамида — Шестой Храм. Гниль, растущая на теле народа темных эльдар.

Арисна знала, что никто из ее Дома не сдастся в руки врага при трезвой памяти — про участь Эльвиаран знают даже дети. Что может быть хуже? Пустят по кругу? Ха! Пара суток боли и позора — и, в конце, желанная смерть! А вот почти столетие пыток…Великая Жрица чувствовала, что не выдержала бы этого и сломалась…Став послушной собачкой при Акристе. И иллитиды не будут нужны. Что уж говорить, если даже Атаретасы неожиданно решили сражаться до конца. Это было удивительно и печально. Почему сейчас? Когда шансов на победу практически нет? Почему не тогда, восемьдесят с лишком лет назад? Когда шансы были? Хотя момент тогда тоже был неблагоприятный — Элтруун с половиной армии и союзниками была в походе. А когда она вернулась — их осталось лишь пятеро. Пятеро потерянных и забитых Атар, преданных своей армией. Пятеро Атар видевших казни братьев, сестер и детей… И показательный суд над Матриархом.

Верховный Арир Шестого Храма Акриста…Останется лишь надежда, что Ашерас будет медленно жарить ее в огне. В данный момент о том, что она грезит местом на Совете, не знали разве что редкие путешественники, многочисленные торговцы да малые дети. И то лишь потому, что особо не интересовались этим вопросом.

Проклятая тварь! Из‑за нее в последние годы весь город ополчился против Древнейшего Дома. Да–да. И`си`тор когда‑то был единственным Домом. Четыре дочери Ишьт, Первого Матриарха, основали собственные Дома, получившие названия от имен их. А Ишьт осталась в своем Доме, получивший имя лично из уст Элос — «И`си`тор», в переводе с языка Древних — «высочайший»…

Куда делось величие твое, И`си`тор? Где неисчислимые богатства твои? Где армия, не знающая числа? Где слава, гремящая на весь Хейреш?

Сгинули во Тьме столетий…

Внезапно раздумья новоиспеченного Матриарха были прерваны.

В кабинет вошла беловолосая Орин, уже очень долгое время служащая лично Матриархам. Она была уже была здесь, когда Арисна, будучи маленькой и восторженной девочкой, впервые переступила порог этого помещения. Как же тогда была проста жизнь: есть мать, учителя и огромный неизведанный внешний мир. Каким красивым и чистым он тогда казался, и каким дерьмовым, кровавым он кажется сейчас… Эта Орин, говорят, служила еще матери Эльвиаран, Терист. При виде ее Арисна даже на мгновение ощутила стыд, за то, что древняя служанка увидит еще одно падение Дома, которому та самоотверженно служила целые тысячелетия.

Вынырнув из воспоминаний, Матриарх обнаружила, что Орин уже некоторое время что‑то говорит:

-… и ценности перемещены в нижние схроны и там запечатаны… — немного помолчав, Орин добавила: — А что делать нам, слугам? У нас есть маги, мы можем быть полезны при обороне.

И эти туда же. Арисна отвернулась к узкому окну и глухо произнесла:

— Ты сама прекрасно знаешь, что не справишься один на один даже со слабым жрецом Атретаса в сто раз моложе тебя. Вы лишь практически бессмысленно погибните в той резне, что скоро будет здесь. Уходите как можно глубже, а как битва закончится, сделайте все возможное, чтобы отречься от нас. Выживите. — помолчав Матриарх добавила: — Вполне возможно И`си`тор еще возродятся… Как феникс из пепла…

Орин стояла не шевелясь. Может она ждала, что Арисна скажет еще что‑то? Но вот раздался шелест ткани и тихие удаляющиеся шаги. Орин остановилась, очевидно, возле двери, и неожиданно произнесла твердым голосом:

— Прощайте Арисна ат И`си`тор. Вы были добры ко мне. Я буду вас помнить.

После чего дверь почти бесшумно отрылась и закрылась.

— Прощай и ты, Веарлиса, дочь своей великой матери, урожденная Орин. — практически бесшумно произнесла Матриарх, глядя на сгустившиеся тени от далеких пятиэтажных Домов, примыкающих к кварталу И`си`тор.

Распознать так профански наложенную «черную тень» не смог бы разве что слепец. И эти недоучки собираются занять место Великого Дома? Хоть бы отвод глаз навесили. Объемная тень! Ну не идиоты? Зато ясно, куда наносить один из планируемых массированных ударов. Если у них и защита на таком же уровне, то они умоются кровью еще на подступах…

Неожиданно, в кабинет вбежали две Высшие Жрицы из личной охраны, вместе с ними была одна из ариров Эхаялин решивших остаться с Домом и разделить его судьбу. На ее лице — выражение растерянности и злости. Не заботясь о приветствии, она практически выкрикнула:

— Охрана Черного Колодца мертва! Сариехарна бежал!! Арештар убит!

Это известие Арисна восприняла практически равнодушно. Засланные и подкупленные диверсанты проявили себя. Вполне ожидаемо. На секунду она прикрыла глаза, после чего посмотрела на возбужденную охрану и меланхолично произнесла:

— Возьмите себя в руки. Передайте мой приказ: если Сариехарну найдут — то пусть убьют без раздумий и колебаний.

Три жрицы кивнули и вышли, прикрыв двери. В голове Арисны мелькнула мысль о сексе, но она безжалостно ее задушила. Сейчас уже нет времени. Матриарх снова повернулась к окну и произнесла про себя:

— Что ж, теперь понятно, чего вы ждали.

Пора. Здесь больше делать нечего. Вздохнув, Арисна тоже вышла из кабинета.

* * *

«Татретт» окружил жалкие остатки рабов и мы выдвинулись в сторону лагеря. Спереди сборища рабов построились синеглазые. Хисн для них не было, поэтому они пойдут в лагерь пешком, как и рабы. По бокам нашу колонну будут прикрывать десяток золотых на хиснах и ариры, а впереди, в качестве авангарда, — я, со своей четверкой Атар, и Княгиня с нашими высшими вампирами. Драколич грузно топал позади кучки рабов, а уже за ним двигалась процессия с накопителем. Сначала мы думали вообще примотать его к спине чудовища, но оказалось, что это не крайне затруднительно: тело Драколича все таки парило сырой маной Смерти и этого воздействия было достаточно, чтобы наши подручные материалы, которыми мы хотели закрепить накопитель, на наших глазах истлевали в прах. К тому же, сырая мана впитывалась понемногу в него и если бы у нас был лич, то это бы не было проблемой, а так…

Кстати, пленных иллитидов я поручил целому отряду обращенных в Атар светляков. Это свелось к довольно простому действу: одна жрица несла в своих «тер» этих осьминогов, а остальные маги охраняли ее.

Передвигались мы медленно и шумно. Нет, не подумайте, темные эльдары даже пешком могут передвигаться очень тихо, а вот полторы сотни ничего не соображающих рабов… Казалось бы, если идут молча — откуда тогда шум? Но это только на первый взгляд, а на самом деле: мало того что шаркают, так еще загребают ногами землю, шумное дыханье, толкаются и т. д. Почти как мертвецы, только те еще и стонут при ходьбе… А эти хоть молчат, с трудом передвигая свои ноги. Руки висят как плети. Хорошо хоть не падают…Тьфу, накаркал: один из рабов подскользнулся на оплывшей от жара облицовочной плите и упал навзничь. Идущий следом раб упал на него сверху и — почти мгновенно образовалась куча вяло шевелящихся тел. Наш конвой остановился. Мне оставалось только качать головой, глядя на то, как пара Старших жриц растягивает и ставит на ноги вялые тела.

Подобное случалось не раз и не два, в результате чего, не большое, в общем‑то, расстояние километров в шесть–семь мы преодолели хорошо, если за четыре часа…

Когда мы, наконец, выползли из города, я обнаружил возле лагеря две огромные готовые звезды, вписанные друг в друга. В их многочисленных остриях были расположены связанные коленоплеклонные пленники. Межу ними сновали, словно муравьи, многочисленные эльдары. Среди них я заметил мелькнувшую позолоченным доспехом Элтруун.

Наше появление в лагере было встречено волной открытого изумления и радости. Ну, вот ни в жизнь не поверю, что это не наигранные эмоции. Да нас постоянно вели патрули, а Тиалин, по–моему, переговорный амулет вообще не выключала…

А меня встречала Эльвиаран, которую вынесли из комнаты вместе с креслом Арихитос и Аэриснитари. Они, поставив ее кресло, на возвышение на пороге общей пещеры, заняли положение у забинтованной Великой Жрицы за спиной.

Я соскочил с Мисса и, прежде чем подняться к ней на возвышение, отдал знак построиться всей нашей армии. Понаблюдав, как мои войска быстро выстроились, разделившись на «ратши», перед замершим Драколичем, а «татретт» Тиалин занялся пленниками, я, знаком поманив за собой Княгиню и полукровок, стал подниматься к Эльвиаран. За мной последовал весь десяток Золотой Стражи, а моя четверка личной охраны вышколено и шустро заключила меня в большой квадрат.

Эльвиаран уже вполне уверенно сидит. Хоть до пышущего силой, властью и здоровьем Матриарха далеко, но это большой прогресс. Бинты с ее лица сняли, но, по–моему, лучше бы они этого не делали: изуродованное стягивающими шрамами лицо вызывало лишь жалость и немного отвращения.

— Приветствую Матриарха! — произнес я, постаравшись скрыть свои истинные чувства за чуть самодовольной и властной полуулыбкой.

Похоже, все мои старания что‑то скрыть ей побоку. Уж кто‑кто, а две сестры прочитали меня влет. Но если Эльвиаран лишь слабо и немного жалко попыталась улыбнуться, то на лице ее сестры явственно проступило выражение отчnbsp; Наше появление в лагере было встречено волной открытого изумления и радости. Ну, вот ни в жизнь не поверю, что это не наигранные эмоции. Да нас постоянно вели патрули, а Тиалин, по–моему, переговорный амулет вообще не выключала…

аяния. У меня внезапно возникло ощущение, что она считает себя виноватой в происшедшем. Гм. Странно… Не ожидал, что смогу считать эмоции древних… Мои размышления прервала Эльвиаран, произнеся чистым, глубоким и мелодичным голосом, который сильно диссонировал с ее внешним видом:

— И я приветствую тебя, Ашерас. Как прошла вылазка?

А то ты не знаешь…

Конечно, лицемерие, но может так надо? Вроде я знаю, что ты знаешь, что я знаю?

— Прекрасно. Все поставленные задачи выполнены. И кроме этого я пополнил наши ряды.

— Я вижу.

Не только. Ты — знаешь. Не даром же, Тиалин докладывала о каждом моем шаге? Ненавижу болтологию, но, похоже мне придется ее изучить… Решив сфамильярничать, все‑таки я теперь сила с которой стоит считаться, обратился к Аэриснитари:

— Да, Аэрис! Я захватил троих иллитидов, а один из них — древний иллити. Я думал захватить больше, но не смог удержаться и забил остальных до смерти. — на лицо сам собой вылез кровожадный оскал.

На лице сестер на секунду промелькнуло выражение растерянности.

— Благодарю тебя. Мы попытаемся выжать из них максимум информации. — в ответ она состроила на лице выражение удовлетворения.

Я попытался перевести оскал в милую улыбку и произнес:

— Только осторожнее — меня не прельщает возможность того, что мне придется оправдываться перед Элос за твою смерть. — и уже обращаясь ко всем троим: — Не желаете осмотреть пополнение?

Эльвиаран в ответ важно кивнула. Я отвернулся и сделал приглашающий знак отряду Золотой Стражи. Не оглядываясь, я спустился к построенным войскам. Внизу я оглянулся и увидел как пара золотоволосых жрецов Атар, сцепив руки, заботливо несла забинтованную древнюю. На лице Аэриснитари было заметно тень неудовлетворения: похоже она сама хотела нести свою сестру. Забавные у них отношения. Мы медленно пошли вдоль построения вампиров. Всматриваясь в лица разнообразных смесков, я начал ровным голосом говорить:

— Сто пятьдесят два Атар, возвышенных Элос. Преданны лично мне. К сожалению, вооружение и броня только те, что мы нашли в местном арсенале. Дар к Тьме примерно тридцать две–тридцать пять тысяч эрг. Наилучшие мои приобретения — три полукровки союза светлых с темными. Их дар практически такой же многообразный, как и мой, но их дар к Силам Света и Жизни больше моего разов в пять.

Дойдя до ближайшего полукровки, я остановился и посмотрел ему в глаза. Это вышло снизу вверх — все‑таки я был ниже обычных взрослых на голову. Полукровка опустил взгляд, и я увидел в глубине его бирюзовых глаз безграничную преданность. Гм. Может обратить в Алых Князей кого‑то из возвышенных? Уж их преданность не поддается сомнению. Или воспоминания все равно вернуться?

— А что насчет обращенных светлых? Они преданны тебе?

Я повернулся на голос Элтруун и увидел ее стоящей левым плечом Аэриснитари. Ну что ж. Вот и она.

— Да… Их дар получил большую переориентацию в сторону Тьмы, но, к сожалению, Смерть им на практике доступна не будет. — Чуть поведя рукой в сторону вампиров за моей спиной, я, улыбнувшись, добавил: — Драколич и три с половиной сотни высших вампиров. Некоторая часть из них инициирована моей Княгиней. Если кто‑то из них выживет, в свете грядущих неприятностей, я подумаю об их возвышении в Князей. — моя улыбка растянулась еще больше. — Кстати о неприятностях — чего боится наш великий полководец Элтруун? И почему я, как исполняющий роль посланца Богини, до сих пор в неведении о грядущей опасности?

Пожалуй, ее проняло. Но когда она уже открыла рот, что бы издать первый звук, ее опередила Эльвиаран, произнеся:

— Связь с Домом прервалась тринадцать часов назад… Мы не знаем, что произошло или происходит в данный момент… Вполне возможно, мы откроем портал в лучшем случае прямо посреди битвы. Ну а в худшем…

Наступило красноречивое молчание.

Неожиданно, до меня донесся скрежет чьих‑то зубов. Окинув делегацию высокорожденных передо мной взглядом, я осознал, что это дело моих челюстей. Внутри меня медленно закипела настоящая буря чувств. Ненависть — она пульсирует, словно второе сердце. Ярость — она рычит, словно второе горло. Гнев — ослепляет, затмевая мне разум.

Мой крик щедро разбавлен силой феникса:

— Я — клинок Элос, сокрушающий ее врагов! Какого мрака вы говорите мне об этом только сейчас!? — они отшатнулись от меня и только это удержало меня от того, что бы не врезать по ним своими «тер».

Голос Эльвиаран был спокоен, но, пожалуй, только она знала, чего ей стоило это спокойствие.

— Дом существует, пока жив хоть один Атар. Мы живы, а значит, Дом будет существовать там, где придется. Даже если это будет вне пределов Альверист`аса…

Я с бешенством воззрился на Элтруун и, с трудом сдерживаясь, чтобы не заорать на нее, произношу:

— К порталу все готово?

— Д–да.

— Сколько он проработает?

— Специальные системы «ат» удержат его открытым час. Для того что бы он продержался дольше необходимо тратить тысячу эрг маны Тьмы ежечасно.

Мой разум постепенно очищался от заволокшего его багрового тумана, оставляя его еще более чистым.

— Мы притащили из улья большой накопитель. Возможно ли его использовать для подпитки портала?

Аериснитари сощурилась и ответила вместо Элтруун:

— Конечно. Но мы думали, он тебе нужен для других целей.

Похоже, она что‑то знает. Я где‑то прокололся? Будем отталкиваться от худшего. Значит им известно, что я обращаю темных эльдар, не взирая на все предосторожности… И опять спешка! Я покосился на большую группу обнаженных чистокровных рабов, собранных в большую группу и усаженных на землю. Одежду с них стянули — очевидно они были неспособны не только сами питаться, но, похоже, и испражнялись под себя. Жуткое и печальное зрелище. Интересно, если я потяну час и попытаюсь хоть немного из них превратить в Атар — это будет критично? У меня просто нет времени. Что же делать?

— Сколько их?

Голос ответившей мне Эльвиаран ни с чем нельзя спутать:

— Триста шестьдесят…три? — очевидно она искала у кого‑то подтверждение.

Я прикрыл глаза. А почему все должен решать я? Внутри разлилось ледяное спокойствие… Это не мои чувства. Подняв взгляд, я посмотрел на Драколича. Он смотрел мне в глаза, а я в то, что заменяло глаза ему. Поворачиваясь к Эльвиаран и остальным, произношу:

— Груз ответственности слишком велик для меня одного. Решение примешь ты. Либо мы активируем портал и оказываемся в Альверист`асе — вероятнее всего там будет битва, либо в течении дня обращаю рабов–чистокровок в преданных Атар, но прыгать через портал будет уже бессмысленно — битва скорее всего завершится. Наш Дом становится изгоем. Без Стража и своей колонны в столице…Без Орин и подземных садов…Без чего бы то ни было, чего нет тут, с нами. Не говоря уже о том, что все высокорожденные, находящиеся в городе, погибнут или будут завидовать мертвым…Все великие Дома, Шесть Храмов, да о чем говорить — весь Альверист`ас объявит нам войну. О, демоны Тьмы! Да мы даже половину уже собранного золота не сможем вывезти… Я ожидаю твоего решения.

Прикрыв глаза, я замер, заведя руки за спину и взявшись левой за костяной наруч на правой руке. Все замерли, боясь помешать раздумьям древней. Прошла минута, другая и, наконец, Эльвиаран произнесла:

— Что ж… Да будет по–твоему. — я открыл глаза, спокойно глядя на ее обезображенное шрамами лицо — Элтруун! Активируй портал. Порядок прохождения через него: сначала пойдет Тиалин во главе своего «татретта», потом…

Я прервал ее.

— Я и Драколич после них. После чего — все вампиры с Княгиней и один «арек» обращенных, а там уже решайте сами — это уже не так важно.

Отвернувшись от нее, я посмотрел в глаза обращенной Атар с золотистыми волосами и увидел там лишь преданность и готовность идти за мной даже в Адскую вселенную. Мой голос спокоен:

— Общий сбор.

Она склонила голову и поднесла ко рту браслет связи.

Я терпеливо жду, пока соберутся все обращенные. Краем глаза замечаю, как сбоку построения становится отряд Атере и «ареки» Арихитос и Иситес. Сами командиры стали впереди своего построения на два шага. Они же знают, что сейчас последует. Или им так понравилась моя прошлая речь? Я‑то знаю, что простое выступление военачальника перед солдатами сильно поднимает боевой дух, а уж осознание того, что он будет сражаться где‑то рядом увеличивает его многократно. Хотя, мое выступление будет скорее для того, что бы донести серьезность ситуации до каждого.

Феникс послушно обволакивает меня своей манной, насыщая энергией каждую клеточку моего тела. Привычное ощущение всемогущества завлекает и опьяняет меня. Воздух становится по консистенции похож на воду — в нем можно легко плыть и зависать. Моя охрана отходит от меня и я, лишь чуть шевельнув крыльями, легко взлетаю метров на десять. В прошлый раз я поднимался на своих «тер», но сейчас передо мной не один «татретт», пусть и усиленный, а почти семь…

— Тринадцать часов назад мы утратили связь с Домом. Это может означать только одно — снова война! Всех против нас! Мы можем бежать, поджав хвост, или сражаться. И мы решили возвращаться в Альверист`ас! Кто‑то из вас скажет: это самоубийство! Но вы ответьте то, что скажу вам я! Я не боюсь Ахеш! Я с детства живу, ощущая ее смертоносное дыхание рядом! Не бойтесь и вы! Может кто‑то из вас боится боли? Но мы все приходим в этот мир сопровождаемые болью и уходим из него ведомые ей за руку. А если бояться нам нечего — значит, пусть боятся враги! Во имя Элос!.. Мы сожжем их всех!.. Развеем в прах!.. Врагов наших!..

Похоже, слияние проходит с каждым разом все полнее. Никогда бы не подумал, что смогу вещать нечто такое возвышенное…

* * *

— Я такое ощущаю впервые. — произнесла Эльвиаран и, повернув голову в сторону сестры, стоящей у нее за спиной, продолжила: — Ты видишь это? Они готовы пойти за ним куда угодно. Даже твой сын… А Элтруун его боится до дрожи в коленях.

Голос Аэриснитари спокоен, но в глубине его слышно ехидство:

— Она его не только боится — она его хочет, как и каждая жрица, которую ты видишь…

Эльвиаран посмотрела на Элтруун, замершую в отдалении. Она не сводила глаз с Ашераса и, похоже, даже не моргала.

— А как насчет тебя?

Но лишь молчание было ей ответом. Впрочем, оно было красноречивее любых слов.

* * *

Перед активацией портала Элтруун давала последние инструкции приготовившимся к бою Атретасам:

— Когда портал развернется окончательно — он станет ярко–белого цвета с Тьмой по краю. Прыгайте в него согласно очередности. Не задерживайтесь. Старайтесь не задеть его края — можно запросто лишиться части тела не попавшей в портал. На той стороне тут же ставьте защиту и разверните знаки И`си`тор — иначе нас могут накрыть ударом свои. Тиалин! Сразу после вас пойдет Ашерас и Драколич. Поэтому пусть твой «татретт» сразу разделяется на самостоятельные «еаши» и расходится в стороны. Конечно, если твои жрицы не желают послужить ковром для него. — Элтруун выразительно кивнула на черно–золотую громаду чудовищной твари у нее за спиной. — Основа могущества Ашераса — стихия Огня. Поэтому держите наготове хоть что‑то что может защитить вас от последствий применения этой своенравной Стихии и ее протосил. Следующее. Держитесь подальше от Драколича. Если на него найдут управу — вы только помешаете. В любом случае он — не ваша забота! Не рассеивайтесь! Да, мы лучше выучены и магически более сильны, но оказавшись в одиночку против «ратша» вы только бессмысленно умрете! Помните: противники могут выставить против каждого из нас без труда четырех опытных жриц. В добавок, мы опасаемся, что на поле боя может быть множество высококлассных ариров и не мне вам говорить, что с вами будет, если вы столкнетесь с одним из них нос к носу в одиночку. — Чуть помолчав, очевидно собираясь с мыслями, она продолжила: — За нас будут сражаться три с половиной сотни высших вампиров под командованием Княгини. Но будьте крайне внимательны: как вы знаете, именно Великий Дом Сатх создал впервые вампиров вообще, так что будьте осторожны — ожидается присутствие на поле боя всего сонма созданий на основе Силы Смерти. Вплоть до личей… Для тех кто забыл: Кхитан традиционно опирается на Землю и Порядок, Р`еанр`е — на Воду, Тьму и Смерть, Сатх — Смерть и Воздух, А`сеатр обожает Тьму, Жизнь и Хаос. Будьте осторожны и… — ее голос на секунду перекрыл раздавшийся рев–вой воздуха и ярчайшая холодная бело–голубая вспышка света за ее спиной - …руг другу спины! — быстро оглянувшись на источник света, она скомандовала: — Портал начал формироваться! Быстрее! Быстрее! Приготовились!

* * *

Я висел в воздухе прямо над промежутком между внешней звездой с жертвами и внутренней. Жертвы обращены лицами к центру. На их обнаженных телах были вырезаны знаки Древних. Каждое тело было покрыто множеством очень тонких разрезов из котрых вяло текла кровь, заполняя выдавленные в пепле и пыли линии, собирающиеся в огромные геометрические фигуры двух вписанных друг в друга звезд. Те пленники, что находились во внешнем кольце были помечены как «Тьма», а те, что были в вершинах внутренней звезды — как «Порядок». Сам принцип был мне понятен: получалось, что ритуал, воздействуя через Тьму на Порядок, разорвет–проткнет саму ткань пространства, соединив две точки Хейреша практически в одну. Да так, что путь между ними будет равен нулю. В качестве маяка будут взяты координаты возле портала вне Дома.

Жертвы были жестко зафиксированы магией стоя на коленях. Глядя на их блестящие от крови тела я не чувствовал сострадания или чего‑то подобного… Вообще мои ощущения, чувства сводились лишь к бурлящей ярости феникса да отголоскам холодного гнева Драколича. Стабилизировал этот взрывоопасный коктейль лишь мой разум…

Последние приготовления завершались.

Воспарив еще выше, я оглядел окрестности, удостовериваясь, что ничего не пропустил. Мой взгляд упал на рабов–чистокровок. Хоть они бы не подохли, пока мы будем сражаться. Да–да, я не сомневался в победе. Вот только какова будет ее цена?

Внезапно, мой взгляд наткнулся на осмысленное выражение. Да это же та рогатая девушка, что словили на моих глазах в том квартале! Что ж, у меня есть минут десять.

Мягко и плавно спланировав к ней я завис во всем своем великолепии осязаемой мощи.

Одежду с нее не снимали. Лишь металлические части доспеха. Насколько было видно, фигура у нее была что надо: земные модели, ради такой, с радостью прыгали под нож хирурга. Хотя, если честно, я не видел ни одного эльдара, который бы не был хорош собой. А вот смески были разнообразны: мои высшие вампиры сильно разнились по габаритам. Длинные черные гладкие рожки, загнутые назад, даже добавляли определенного шарма. И самое главное — она явно была при своем уме. А уж какие странные у нее глаза!

— Как твое имя?

— Миреана.

— Кто ты?

— Я не знаю.

Странно, я ее не чувствую. Словно передо мной никого нет.

— Так уж и не знаешь? Не ври мне. Ты полностью в моей власти.

Она задрожала

— Моей матерью была демоница из Адской вселенной, а отец — темным эльфом.

— Темные эльфы? Кто это?

— Так ваш народ все называют…

Забавно. Кое‑что прояснилось.

— Что ты делала у иллитидов?

Она пожала изящными плечиками:

— Жила?

— Что случилось с твоими родителями?

Ее личико чуть исказилось. Похоже, эта тема ей неприятна.

— Их убили. Давно.

— Ты хороший воин. Я могу дать тебе свободу и статус. В ответ я требую одного — верности.

Она посмотрела куда‑то в сторону, опустила голову и тихо произнесла:

— Я согласна.

— Сейчас мы идем на войну. Если хочешь с нами — то поторопись, тебе сейчас же вернут твой доспех и оружие. Впрочем, если у тебя такого желания нет… — Я развел руками и продолжил: — Можешь оставаться здесь.

Она втянула воздух через ноздри и рывком поднялась на ноги. Рядом что‑то звякнуло. Поверну голову на звук, я увидел, что одна из жриц уже притащила оружие и части доспеха Миреаны.

— Я быстро. — бросила она, подойдя к куче разнообразных металлических частей ее защиты и став споро и умело пристегивать их к своей одежде.

Оглянувшись на ритуал, я убедился, что еще немного времени есть.

— У тебя странный дар. Я такого никогда не видел. Почему у тебя так много «тер», но ни один не полноценен?

Пристегивая наплечник к правому плечу, она ответила:

— Не знаю. Я такой родилась.

— Магичить можешь?

— Самую малость.

Хм. Ну и зачем она мне тогда? «Скоро поймешь.» — зашептал феникс. — «Она не может сама восстанавливать манну, но, как вампир, легко может ее высасывать у своих жертв.»

— Ты практически не можешь сама восстанавливать ману. — утверждая, произнес я. Она замерла в полусогнутом положении, держа в руках очередную часть доспеха. — А вот создаешь заклинания на очень высоком уровне. Иллитиды тебе не доверяли и держали на голодном пайке. У них не получалось взять тебя под контроль: он или быстро спадал или ты оказалась вообще крайне устойчива к воздействию на разум. Как и твоя мать. Из‑за этого ее и убили. — медленно и дергано Миреана повернулась ко мне. На ее лице было написано отчаяние пополам с болью. — Ты всю жизнь была не такая как все вокруг… Свободная. — ее губы задрожали. Неужели сейчас разрыдается? Впрочем, правда всегда была непосильной ношей. — Всю жизнь тебя боялись и старались не поворачиваться спиной. С самого детства… — Все‑таки она упала на колени и зарыдала, закрыв лицо руками. — Я не могу обещать, что все станет по–другому, но в моем Доме у тебя будет возможность быть среди равных. Будь верна, не предавай и тебе воздастся по заслугам. — Она подняла лицо, и я увидел, что ее слезы черны как смола. В ее странных глазах робко засветилась надежда. — Тебе ведь все равно, какого цвета мана? — она чуть кивнула — Собирайся быстрее, я определю тебя в отряд.

Подождав, пока она закончит цеплять на себя свои части доспеха и подберет свой прямой меч в ножнах, я, довольно медленно, что б Миреана поспевала за мной, полетел к отряду Атере.

Войска уже построились в большую колонну. Очевидно, это будет очередность прохождения войск через портал.

Когда я подлетел к отряду ариров их командир, показывая легкое нетерпение, уже ожидал меня.

— Атере, принимай пополнение. — глядя на его недоуменно вытянувшееся лицо, я разъяснил: — Ее зовут Миреана и она энергетический вампир. Я думаю, она сможет решить проблему Сэа и Лэа…

Со стороны портала донеслись гудение и свист воздуха. Коротко кивнув Атере, я рванул в сторону ритуала, опасаясь, что пропустил самое интересное.

Пролетая над колонной войск, я заметил Элтруун, увлеченно что‑то вещающую своим солдатам, и рядом с ней Аэриснитари напряженно наблюдающая за работой ритуала.

Линии ритуала во всю парили маной Тьмы. Словно тяжелый пар, она стекалась к центру ритуала, собираясь в абсолютно черный сильно вытянутый сфероид. Тела жертв потемнели и как будто обуглились. Еще пару секунд они стояли на коленях, а потом стали заваливаться назад и буквально развеиваться на невесомую черную пыль. Она ниспадала в центр ритуала, исчезая в глубине черного облака. Когда последняя песчинка исчезла внутри, Аэриснитари переступила за черную границу и быстро подошла к клубящемуся облаку мрака. Секунду помедлив, она вытянула руку и положила на его вязкую поверхность. Под ее ладонью, просвечивая ее насквозь, родился ярко–голубой источник света. Он начал шириться вверх и вниз, вытягиваясь к полюсам. Древняя не выдержала его сияния и отвернула голову в сторону. Когда узкая полоса света достигла полюсов сфероида, Аэриснитари убрала руку с поверхности черного облака и отошла вправо, продолжая наблюдать за формированием портала. Я на мгновение опустил глаза вниз и обнаружил, что вся кровь, вытекшая из жертв, испарилась, оставив канавки–линии абсолютно чистыми. Когда я взглянул на облако Тьмы, полоса голубого света как раз начала расширяться. Неожиданно, полоса света полыхнула еще ярче, не ослепив, пожалуй, лишь меня. Воздух взревел, словно реактивный двигатель на форсаже, и в следующую секунду портал сразу раскрылся полностью, превратившись в ярко–белое зеркало, обрамленное в раму из черного тумана. И наступила тишина. Тем неожиданней были слова Аэриснитари:

— Ритуал завершен. — ее глубокий голос пробрал до самых костей.

И тут же зычным голосом взревела Элтруун:

— Вперед! Вперед! Какого демона вы встали на месте, словно перед посвящением Акрио! Мать вашу!..

Атретасы, с копьями наперевес и лихорадочно блестящими глазами в прорезях масок, стартовали с места, сразу взяв настоящую спринтерскую скорость, невзирая на смесь из праха и пепла под ногами. Когда первые из них оказались рядом с белым овалом зеркала, я понял, что оно достаточно велико, что бы в него легко прошел Драколич. Первыми у портала оказалась пара жрецов — не останавливаясь, они прыгнули в него, исчезнув без следа. Следом была еще пара — на этот раз жриц. Пока у меня было немного времени, я, снедаемый любопытством, сместился в пространстве и заглянул за «изнанку». Другая сторона меня разочаровала — просто абсолютно черная и спокойная плоскость. Вернувшись обратно, я обнаружил, что половина сотни, как и сама Тиалин, уже прошли через него. Торопливо набросив на себя самую мощную защиту, я приказал Драколичу приготовиться. Чудовище, не спеша и даже немного лениво, подошло к порталу. Как только последняя пара солдат исчезла в белом зеркале, Драколич, совершенно неожиданно для меня, прыгнул в него, вытянувшись словно кошка. Это было настолько обескураживающее, что я на пару секунд замешкался, но осознав, что на той стороне вероятнее всего идет бой, нырнул следом.

Как ни удивительно, но зеркало портала было абсолютно неосязаемым. Сам переход длился меньше секунды: нарастание света при приближении к плоскости зеркала, ярчайшая вспышка, в то мгновение как глазное яблоко соприкасается с порталом, и — расслабляющее мгновение абсолютной Тьмы, на выходе.

Вынырнув из портала, я сразу же ощутил сильный удар чужого боевого заклинания о защиту. Источник — Смерть. Практически наугад я поднимаю руку и ударяю пламенем, смешанным с моей яростью. Оно приобретает вид «Выдоха Дракона» длиной более ста метров. Огонь расплескивается о пол и почти с нежностью охватывает отчаянно закричавшие далекие фигурки моих врагов. Ощущение их страданий пробивается мне в разум и пьянит сильнее вина. Взмахнув крыльями, я взмываю над овалом портала и подкачиваю в защиту манны. Осматриваюсь. Пару секунд длилось осознание того, где я очутился. Первое что бросается в глаза — Колонна Дома практически не повреждена. Вокруг кипит сражение. Постоянный обмен низкоуровневыми заклинаниями. Вспышки, взрывы, крики и стоны раненых. Слева раздается жуткий рев — обернувшись туда, я вижу как чудовищная фигура Драколича, полностью раскрыв крылья, как раз заливает разрозненную группу Атретасов на хиснах своим выдохом. Их крики на секунду перекрывают весь шум сражения. Магическая перестрелка сильно напоминает земные: Атретасы грамотно прячутся между обломками и иными укрытиями, выглядывая лишь для того чтобы ударить очередным заклинанием, выстрелить из арбалета или оценить ситуацию на поле боя. Тиалин что‑то быстро чертит носком своего сапожка на каменной плите поде ногами. Хм. Нечто вроде сильного объемного заклинания.

Радует одно: Дом еще не взят и активно сопротивляется.

Из‑за какого‑то здания вне территории Дома выбегает дюжина Атретасов и с ходу атакуют меня. Об мою защиту ударяется несколько арбалетных стрел и пара несильных заклинаний. Это было бессмысленно. Что ж стреляют по мне — значит враги. Смешиваю Тьму и Огонь и выплескиваю протосилу. Вырвавшееся Багровое Пламя заливает вражеский отряд, оставляя от них даже праха. Я обрываю подпитку маной, но алое пламя задевает стоящие рядом с местом их гибели пятиэтажные каменные здания и, не выдержав, они обрушивается прямо в не успевшие исчезнуть алые огоньки эманации протосилы. Эффект более чем неожидан: здания взрываются, разбросав горящие обломки во все стороны. Осознав, что мне‑то на них чихать, а вот жрицам Тиалин может стать очень несладко, я прикрываю их и площадку перед порталом большим плоским щитом Тьмы. Как оказалось, не зря — тут же в него врезается пара угловатых обломков размером с небольшую машину. Все вокруг заволакивает густым облаком пыли. Возникает затишье: ни мы не видим врага, ни они — нас.

Внизу начинают прибывать вампиры и, среди первых, из портала вылетает Княгиня. Кричу ей:

— Как поднимется пыль, начинай брать под контроль плац и оказывать помощь нашим раненым.

И разгораюсь намного сильнее и ярче. Воздух подтягивается ко мне и разогретая пыль поднимается вверх, открывая нам картину учиненного мной разгрома.

Надо мной поднимается вверх большое облако горячей пыли, собравшееся в медленно вращающееся вихревое кольцо. От трех взорвавшихся зданий не осталось ничего, кроме дыр в земле, бывшими совсем недавно подвальными помещениями, с которых взрывом содрало потолки. Соседние здания выглядели не самым лучшим образом: потрескавшиеся посеченные стены и огромные дыры, пробитые обломками. И везде, вперемешку, валяются тела как наших так и чужих Атаретасов.

Вместе с этим приходит осознание, что мы находимся как раз посередине внешнего плаца. А солдаты Тиалин используют в качестве укрытий разбросанные вокруг обломки каменных плит, служивших в прошлом главными воротами.

В этой части Дома я был лишь в раз раннем детстве и то, что я помнил, слабо стыковалось с теми развалинами и воронками, лежащими подо мной.

Снизу раздались громкие команды Эйрин своим вампирам:

— Рассредоточиться и выбить врага из тех зданий!

И как будто это послужило сигналом для атаки на нас.

Казалось, из каждого окна или щели уцелевших строений по нам стали стрелять арбалеты. Маленькие болты, попадая в камни, разлетались в мелкую шрапнель.

Сформировав десяток сгустков Багрового Пламени, я выпускаю их все в окна строений, откуда по нам стреляют. Внутренние взрывы заставили сложиться здания вовнутрь, погребя под обломками вражеских солдат.

Неподвижно стоявший Драколич развернулся и, резво подскочив к одному из зданий, на крыше которого мелькнуло несколько фигур, залил его все своим выдохом. Спустя всего лишь секунду оно обрушилось, подняв огромную тучу заряженной Смертью пыли, скрывшую внутри себя черно–золотое чудовище. Но Драколич был в нем совсем недолго: мощный взмах крыльев и — пыль уже выпустила его из себя, понесшись вглубь города. Туче удалось продвинуться совсем недалеко: создав область полного разрушения длиной около километра, она неожиданно натолкнулась на огромный купол вражеской защиты и осыпалась на землю безвредной пылью. Драколич изгибает шею и снова заливает обломки и мусор маной Смерти. Выпрямившись и замерев на мгновение, он со всей силы взмахивает своими немаленькими крыльями. Образовавшийся сильнейший порыв ветра поднимает в воздух просто огромную тучу праха, которая, перемешавшись с выдохом, еще раз врезается в на этот раз четко проявившийся купол защиты. Но, тем не менее, с тем же результатом. Драколич издает яростное шипение и срывается с места, но в него тут же врезается толстая ветвистая молния красно–белого цвета. Эффект вражеского заклинания невероятен — возникает впечатление, что чудовище, словно какую‑то зарвавшуюся шавку, отбрасывает в сторону невидимый гигант. Драколич, сопровождаемый настоящей волной пыли, мусора и обломков лишь немного не докатывается до наших позиций. Когда огромное тело останавливается, я вижу огромную дыру на груди чудовища из которой, словно кровь, вовсю хлещет серая мана Смерти. Сквозь рану я вижу, что источник Драколича вроде бы не поврежден. Восстановится ли? Хорошо, что создание при движении создало перед собой почти трехметровый вал обломков, который, замерев, удачно отгородил нас от истекающей из раны маны, которая, вытекая из раны, образовала небольшое озерцо. Ибо могло стать совсем плохо — мана залила бы портал и выпрыгивающие из него солдаты оказывались бы сразу на том свете. Ощущение Драколича в моем разуме практически исчезает.

Перевожу взгляд на купол и чувствую, как меня начинает заполнять ярость. Практически без перехода создав двойной «огнешар» из Багрового Пламени, я швыряю его по высокой дуге во вражескую защиту. Алая вспышка. Но средоточие моей протосилы оказалось бессильно. Я недовольно рыкнул, вторя фениксу. В голову пришла мысль, что Аэриснитари в бытность верной служкой иллитидов, тоже без проблем защищалась от подобных атак.

Я спускаюсь ниже и кричу Атретасам:

— Косу! Бросьте мне косу!

Они поднимают головы и — в следующее мгновение меня словно ударяют молотом по левой руке. Я вижу, как от яркой вспышки закрываются руками Атретасы и вампиры. Они все начинают сдвигаться влево и, только когда я врезаюсь в какое‑то здание, до меня доходит, что это меня ударом чужого заклинания отшвырнуло куда‑то в сторону. В момент удара о стену, крылья исчезают, напоследок защитив меня от удара. Я, вывалив собой каменные кирпичи, падаю на пол и, кувыркаясь, проезжаю по длинному и широкому коридору до самого его конца.

Когда мир останавливает свое беспорядочное вращение, я осознаю, что дышится мне очень тяжело. В голове мутилось и мне удалось создать простейшее заклинание «лечения» лишь с третьей попытки. Когда сознание немного прояснилось, последовало уже намного более сильное заклинание — «исцеление». В груди пару раз хрустнуло — сломанные ребра становились на место — и сразу стало легче дышать. Попытавшись опереться руками об пол, я неожиданно обнаружил, что вместо кисти левой руки у меня лишь какие‑то страшные лохмотья. Рана уже практически закрылась, но из нее торчит длинный обломок лучевой кости полностью очищенный от мяса. И сразу после этого на меня навалилась боль. Часто задышав, я попытался вспомнить хоть какое‑нибудь заклинание для ее подавления.

Рядом что‑то звякнуло и меня хлестнуло по лицу чем‑то острым. Обильно потекшая на пол кровь и еще один источник боли, на этот раз очень острой, вернули меня в реальный мир. Подняв взгляд, я увидел Атретаса со знаком Кхитана на плече — он торопливо взводил маленький арбалет. Бросить в меня один из метательных ножей, в обилии висящих в его перевязи, в голову ему не пришло. Да как он посмел?? «Выдох дракона» прокатился по коридору, охватив его фигуру огненным саваном. Солдат громко закричал и, начав биться о стены, инстинктивно пытаясь сбить пламя, упал на пол, продолжив качаться уже на нем.

Ярость дала мне сил подняться. Оперевшись правой рукой о стену, я двинулся по коридору к пролому. С каждым шагом, мое самочувствие все улучшалось.

В конце коридора что‑то мелькнуло. Еще вражеские солдаты. А какого черта, я до сих пор без защиты? Ману экономлю? Я?? Влив в щит из Тьмы половину своего резерва этой Силы, я продолжил свой путь к проломленной мной дыре.

Неожиданно из‑за угла высунулась вражеская жрица и, прежде чем я успел хоть как‑то отреагировать, швырнула мне под ноги «Сферу Тьмы». Импульс Силы разрушил подо мной пол и я провалился на этаж ниже.

Мягко приземлившись на ноги, я ударил прямо в пролом над собой «Выдохом Дракона», щедро плеснув в него треть своей маны этой Стихии. Тугая струя пламени с ревом охватила потолок, стены и, даже, пол коридора сверху.

Где‑то сверху явственно хлопнула дверь. Неужели выжила? Не важно.

«Нужно что‑то сделать с вражеской защитой — второго удара мы можем не пережить.» — усиленно транслирую фениксу. Спустя пару секунд, когда я уже подумал, что он не ответит, да меня донеслась чужая мысль: — «Лепи лавовую бомбу. Чем больше — тем лучше. Я ее заряжу нашей плотью и маной.» Для меня не проблема сделать шар магмы размером с двухэтажный дом, но как мы ее запустим? «Мы полетим вместе с ним.»

Проблему материала для нашего снаряда я решил просто: вокруг меня каменное строение, то что нужно для слепка магмы. Щедро выплеснув в свои «тер» ману Огня, я выбросил их во все стороны. Они практически без усилий пробили пол, стены и потолок. Огонь в даре стал восстанавливаться резкими толчками, быстро восстанавливая потраченное. Поняв, что истощение манны Огня мне не грозит, я выдрал всю ману и выплеснул ее в окружающее пространство. Пламя затопило все здание и выплеснулось наружу через окна и проемы дверей, но не истаяло бесследно в воздухе, а как бы замерло облаком светящегося оранжевым светом газа. Какое невероятное ощущение всемогущества… Такое впечатление будто все это пламя является такой же частью моего тела как и пальцы на руках. Остатки куртки окончательно развалились и сгорели, а вот штаны и сапоги еще каким‑то чудом держались. Все что могло сгореть — сгорало, еще больше увеличивая количество пламени. Я вывернул весь огненный источник, что бы он выделял пламя прямиком наружу, минуя естественный потенциал моего дара. За моей спиной снова воссоздались крылья и я начал подниматься вверх. Куда ни падал мой взгляд, везде камень стремительно нагревался став уже красного цвета. Выбросив вверх пару «тер» я пробил потолки насквозь. Пламя ничуть не мешало моему зрению, так что я увидел через дыру далекий каменный потолок. По мере моего продвижения вверх я старался тянуть Огонь и здание, которое он обволакивал, за мной. Вылетев через крышу, я стал рушить строение, используя для этого свои «тер». Здание вздрогнуло и стало разваливаться, разрываясь на тестообразные куски раскаленного уже до желтого цвета камня, но они не падали на землю, а увлекаемые пламенем и отростками моей ауры, стали собираться подомной в огромный раскаленный до ярко–желтого цвета вяло кипящий шар. Завершив формирование исполинской лавовой бомбы, я осмотрелся.

Оказывается, я был на территории Дома и разрушил какое‑то хозяйственное строение. Надеюсь ничего важного. То, что на меня напали Атретасы Кхитана, объяснялось тем, что ворота Дома были уже относительно давно выбиты и на его территорию успело просочиться достаточно большое количество вражеских солдат. Наш десант вывалился буквально у них в тылу, отрезав от остальных сил, и отряды Атретасов решили затаиться, не желая оказаться между двух огней и ожидая подходящего случая для удара. И, похоже, этот момент настал.

Портал и довольно большая зона вокруг него были окружены врагами со всех сторон. Образовался настоящий плацдарм, на который многочисленные противники обрушивали настоящий ураган из заклинаний. Они хоть и были невысокого уровня, но их количество пугало. Из портала постоянно вываливались подкрепления — насколько мне было видно, шли уже не вампиры, а обращенные, очевидно, благодаря чему плацдарм и держался.

По мне тоже велась стрельба, но она была настолько неэффективна, что я даже не чувствовал напряжение защиты. Присмотревшись, я понял, что стальные стрелки сгорали без следа в окружающем меня пламени.

Внезапно в мой лавовый шар врезалось невероятно быстрое заклинание, оставившее за собой в воздухе ярко–красный ионизированный след. От удара шар раскрылся, словно бутон цветка. Образовавшиеся мелкие брызги лавы накрыли все, что было передо мной. Но если войска моего Дома успешно защитились от них, то почти во всех врагов, бывших между нами, хоть одна липкая раскаленная до бела частичка, но попала. Из более чем двух сотен ртов почти одновременно вырвался крик полный боли и страдания. Каменная масса почти мгновенно прожгла легкие кожаные доспехи и добралась до нежной плоти, почти сразу передав ей всю свою тепловую энергию. Эффект был страшен: кожа прогорела сразу, а мышцы и кости обуглились. От чудовищного болевого шока большая часть пораженных потеряла сознание или даже умерла. Оставшиеся завидовали им, катаясь по земле и крича от чудовищной боли.

От удара чужого заклинания шар потерял треть своей массы. Вместе с тем, я осознал, что второй подобный удар будет уже по мне и у меня есть все шансы его не пережить. Практически одновременно с этой мыслью феникс возник у меня в разуме: — «Готово! Лети со всей возможной скоростью к цели. Шар потащу я, ты — смотри и запоминай.» И сразу после этого «тер» вырвались из глубины лавы и за какое‑то мгновение обхватили шар извне. Я с немалым удивлением увидел, что каждый отросток моей ауры покрылся настоящими шипами, словно у какой‑то диковинной лианы, и стал намного плотнее. Шипы глубоко вонзились в тестообразную массу, жестко ее зафиксировав. «Чего замер? Вперед! Или мы умрем здесь!» — властно рыкнул элементаль. В ответ я замахал крыльями со всей силы, стараясь сразу набрать большую скорость. Мне это не удалось. Летел я намного медленнее, чем мне хотелось. Инерция у лавы была невероятна — ни о каком маневрировании не могло быть и речи. Шар был спереди меня, заодно выполняя функцию щита. Из‑за этого конечную цель мне было практически не видно. Пролетая над плацдармом наших войск, я увидел ошарашено смотрящих на меня Элтруун и Аэриснитари, столбами стоящих перед овалом портала. Я стал толкать шар по дуге надеясь, что в финальной ниспадающей ее части мне в разгоне поможет гравитация.

От невиданного зрелища многие даже переставали сражаться. Впрочем, в этом не было ничего удивительного — шар раскаленной добела лавы светился невероятно ярко. Его свет осветил весь Альверист`ас.

Но вот я достиг наивысшей точки дуги и, все продолжая ускоряться, понесся практически напрямик к своей четко очерченной цели — враги решили по максимуму усилить купол защиты. «Не поможет.» — прошипел феникс. Цель все ближе. Из купола вылетает несколько заклинаний. Все зря.

Нам осталось лететь лишь немного — какие‑то жалкие пятьдесят метров, когда в шар опять попала алая молния и он взорвался, разлетевшись, наверное, на миллион частиц и кусков. Из‑за огромного количества высвободившейся энергии чудовищный объем воздуха воспламенился, родив огромную ударную волну, слизавшую до фундаментов целый квартал. Меня закрутило и швырнуло прямо на купол вражеской защиты. Совершенно неожиданно для меня, мое тело легко пробило ее, и я оказался внутри.

Изнутри купол был полностью прозрачным. Его высота была около пятидесяти метров. Поскольку я все еще выделял ману Огня наружу, пламя рождалось вокруг моего тела и неспешно поднималось вверх, даже не думая истаивать в воздухе и скапливаясь в большое оранжевое облако под потолком вражеской защиты. Под куполом была ровная площадка, на которой собралось множество Атретасов. Судя по знакам на правых наплечниках, они были из разных Домов. По центру этой сборной армии собралось около десяти Атар — похоже, это они были источником тех мощнейших заклятий. Одна из них подняла странную косу и стала наводить ее на меня. Почти мгновенно сформировав «Плеть Ужаса» и зарядив ее почти половиной всей своей маной Тьмы, я нанес удар сверху. Взметнулась пыль. Заклинание сделало настоящую полосу разрушения в рядах Атретасов и разорвало пополам Атар, держащую в руках косу. Солдаты подняли арбалеты и сделали залп.

— Что ж — вы сами выбрали свою судьбу. — довольно пророкотал феникс внутри моего голоса.

Собравшееся под потолком пламя сплошным потоком обрушилось вниз, заревев, словно скоростной поезд. Эффект поначалу был не особо впечатляющ — как оказалось у всех, включая Атретасов, были активны защиты, но они быстро истончились и исчезли. И сразу же до меня донеслись крики. Когда большая часть зашит погасла, я скомандовал фениксу: — «Хватит!.» Тот, недовольно рыкнув, отпустил огонь обратно к потолку. До меня донесся запах чужой горелой плоти. Как ни странно он поднял мне настроение. «Естественно — это же запах победы…» — прошептал элементаль. Я покосился на практически лунный ландшафт, находящийся за границей защитного поля. Что ж, пора прекращать все это. Иначе от города ничего не останется. А Элос меня за это по головке не погладит. Одно дело — Ишакши, другое — Альверист`ас… Подлетев ближе к стоящим Атар, удерживающим интересную коллективную защиту, я произнес:

— Позвольте представиться: я — Ашерас ат И`си`тор. Мое предложение просто как «огнешар»: либо вы сдаетесь — и эта битва прекращается, либо вы повторяете судьбу своих Атретасов. Уж поверьте мне на слово, — я повел своей искалеченной левой рукой и продолжил: — когда горит кожа на своем теле — становится уже не до высоких идеалов.

Вперед вышла высокая и худощавая, даже для темных эльдар, древняя жрица Атар. Судя по многочисленным знакам на ее одежде и украшениях — Сатх. В глубине ее глаз я не увидел страха и мне это понравилось. Я уже решил, что не убью ее в независимости от их решения. Она устало вздохнула и немного гордо произнесла:

— Я — Лесретаста ат Сатх. Нам будет сохранена жизнь?

— Конечно. Я даже немедленно вас отпущу и разрешу забрать свое жареное мясо, которое называлось вашей охраной. Я заберу только одно… — один из моих «тер», активно испускающих пламя, обхватил странную черную косу и легко выдернул ее из каменной плиты. Не касаясь ее рукой, я с интересом рассматривал красивое оружие. Переведя взгляд на жрицу Сатх, я добавил: — Да! Объявите о Высоком Совете Домов через два дня. Снимайте защиту. — Уже собираясь улетать, я добавил: — Вздумаете ударить мне в спину — перемешаю ваш прах с пылью и пеплом, а потом заставлю ваших Матриархов сожрать его на Совете.

Защита мигнула и погасла. Атар из великих Домов стали отдавать приказания в переговорные браслеты и серьги. Покосившись на гигантское грибообразное облако, медленно поднимающееся над головой, я втянул источник внутри дара обратно и вяло полетел в сторону Дома.

Разрушения, произведенные мной, сравнимы со взрывом сверхмощной бомбой объемного взрыва. Проклятье, хоть бы богиня не посчитала, что я перегнул палку…

Во время полета сапожки развалились окончательно, и к Дому я подлетел босым.

Из портала продолжали вываливаться Атертасы Элтруун. Многие из них удивленно застывали, когда видели панораму разрушений.

Когда я подлетел к ним ближе, то заметил, что Драколич сменил позу, а его огромная рваная рана явно стала меньше. Вдобавок, мана Смерти уже практически не текла на землю.

Аэриснитари что‑то пыталась втолковать большой группе обращенных, но, судя по ее раскрасневшемуся лицу и громкому крику–лаю, получалось не очень. Когда я подлетел ближе, она, обратив внимание на предупреждающий возглас какой‑то жрицы, обернулась ко мне. Зависнув на высоте всего трех метров, я посмотрел на нее сверху и устало произнес:

— У меня был разговор со сборной группой Атар, возглавляемой некой Лесретастой ат Сатх. Мы договорились о временном прекращении войны и я назначил Высокий Совет Домов через два дня. — Аэриснитари сузила глаза. — В связи с этим нужно организовать зачистку Дома от врагов. Не забывайте о пленных…

Внезапно, несколько жриц поднесли браслеты к ушам, а Аэриснитари взялась рукой за разноцветную сережку на левом ухе. Я вопросительно наклонил голову на правое плечо. Через пару минут ожидания, она снова подняла голову и бесцветным голосом произнесла:

— Связь с Домом восстановилась. Прости, я отойду…мне нужно побыть одной. — Она нетвердой походкой отошла в сторону и оперлась плечом о какой‑то обломок.

Я перевел взгляд на золотоволосую обращенную и недовольным голосом оседомился:

— И что? Какие новости?

— В данный момент обязанности Матриарха исполняет Арисна, Таенори не вернулась с предыдущего Высокого Совета, что был день назад. Арештар убит. Тедзиром и Сираз погибли в битве. Обвиняемый в предательстве Сариехарна бежал. В данный момент, его местонахождение неизвестно.

Мир вокруг потускнел. В душе образовалось пустое тянущее чувство тоски. Демон с ним, с этим Сариехарной, но Таенори… Да, я так и не стал чувствовать себя ее кровным сыном, но, невзирая на то, что я видел ее довольно редко, я уважал ее как личность и довольно сильно к ней привязался. Да и чувствовал вину, за то, что подозревал ее в предательстве Дома и меня, в частности. И вот ее нет. Некому больше попрекнуть меня с затаенной гордостью или осадить одной холодной волей. Рядом что‑то звякнуло. Взглянув, я увидел, что из моего «тер» выскользнула треклятая коса–копье.

Я закрыл глаза и произнес:

— Этим оружием и наносились те энергетические удары. Отдайте его Элтруун и скажите, чтоб держала при себе постоянно. Как далеко сумели прорваться враги?

— Их остановили лишь на втором оборонительном уровне.

— Передайте Арисне, что мне понадобятся все пленники, которых она сможет захватить. Когда прибудет Эльвиаран?

— В последнюю очередь, Владыка Ашерас.

— А моя охрана?

— Вместе с ней.

Открыв глаза, я посмотрел на свою изувеченную руку. Жизнь продолжается. Вот только сколько еще будет этих потерь? Надеюсь Аэриснитари быстро придет в себя.

— Мне нужна еда, а так же пусть кто‑то из обращенных сделает мне переливание крови. После этого я, наверно, посплю…

— Как вам будет угодно, Владыка.

Эпилог.

«Самоуверенность — первый шаг на пути поражения.

Надменность — второй шаг, но уже в бездну.

Гордыня — третий шаг да напрямик в безвестность.»

Слова приписаны Ашерасу ат Иситор, Владыке Багрового Пламени.

Двое суток… Много это или мало? Смотря для чего. В этот отрезок бесконечности вместилось столько всего, что иногда, когда я их вспоминаю, у меня в голове мутится.

Двое суток до Совета, мне пришлось работать, лишь изредка прерываясь на прием пищи, сон и различные официальные мероприятия. Но результат того стоил: семь с половиной сотен обращенных — это не мало, но и не так уж много, учитывая мои планы насчет них.

На фоне официального известия о спасении Аэриснитари и Эльвиаран из щупалец иллитилов, переход власти от Арисны к древней изуродованной Атар произошел довольно буднично.

Я вернулся из похода совсем другим. Изменилось не только мое мироощущение, но и отношение всех и каждого к моей персоне. Временами их предупредительность выводила меня из себя.

Через постоянный портал к Ишакши, Матриарх десантировала десять тысяч Орин и столько же рабов, которые тут же стали буквально растаскивать разрушенный город по частям. Так я впервые увидел рабов в нашем Доме.

В целом, они не производили впечатления забитых или замученных существ. Пока что я видел лишь гномов да немного цвергов. Одеты все они были почти также как и Орин. Вот только у всех них были на шее вытатуирована сложная вязь знаков Древних. Спрашивать я не стал, но тут было и ослу понятно, что татуировка каким‑то образом мешает рабам бежать и заодно указывает принадлежность к Дому. Мускулистые, коренастые рабы, держащие в руках разнообразные инструменты, угрюмо посматривая по сторонам, шагали по одному в портал.

С половины города мы натащили почти пятьсот тонн золота только в монетах и слитках. Кстати, по объему это не так уж и много. Гораздо больше было разнообразных изделий из драгоценного металла: столовых приборов, предметов мебели, украшений и даже игрушек. Всего этого было не только больше по весу, но и по объему — многие изделия такие как кубки или вазы были, естественно, пустотелыми.

Портал висел на высоте полуметра над полом и, что бы в него было легче попадать, Эльвиаран отдала приказ строить сначала подмостки, а потом и возвести здание вокруг него.

Из‑за всего этого площадь–плац пришлось перенести дальше, хорошо хоть было куда: со стороны парадного входа в Дом были лишь одни развалины. Заодно было решено построить большой храм–святилище Элос, с огромной статуей, изображающей Верховную Богиню, на входе.

Во внутреннюю политику И`си`тор я старался не лезть, дабы Эльвиаран ни в коем случае не увидела во мне препятствие или, не дай Богиня, угрозу.

* * *

В Ксатен мы прибыли первыми, как и планировалось.

Матриарха, со все еще забинтованными в щелковый бинт ступнями и кистями рук, но с открытым лицом, занесла ее сестра и бережно уложила на черный диванчик И`си`тор. Эльвиаран хотела прибыть на Высокий Совет почти обнаженной, дабы, продемонстрировав свое изуродованное тело, подчеркнуть будущее отношение к остальным Матиархам, но мне удалось ее уговорить так не делать и оставить открытым лишь лицо.

Вместе с нами пришли Эхаер и Арисна. Сейчас они усаживались за спиной Аэриснитари, придерживая между собой, демонстративно замотанного до состояния мумии в снотворный бинт Кхитана, иллитида. Последнее свободное место было за спиной моего Матриарха и предназначалось для меня. Но я пока не спешил его занять.

Стоя на острие огромной пятилучевой звезды, я смотрел вниз, на Тьму, чуть плещущуюся у моих ног. Честно говоря, я был потрясен, увидев в чем плавал Ксатен.

Сзади меня возникло ощущение чего‑то родного и могущественного. Родившийся звук всепроникающего голоса не дал мне даже сомневаться в том, кто стоит за моей спиной.

— Да. Это накопитель. — сзади властно произнесла Элос. — И нет. Я не знаю, зачем его создал Ашерет.

Я не осмелился повернуться.

— Но здесь же миллиарды эрг Тьмы! Этого количества чистой маны хватит, чтобы обрушить, весь материк, и не только уничтожить наш народ, но и загнать всех разумных на Хейреше практически в каменный век!

— Теперь то ты понимаешь, зачем это место защищают Пять Храмов и охраняют Пять Великих Домов… — Голос Богини обогнул меня и Элос, наконец, оказалась в зоне моей видимости. Она была абсолютно спокойна и даже расслаблена. Взглянув в моё ошарашенное лицо, она позволила своему лицу изобразить легкую ухмылку и спокойно шагнула с черного оникса Ксатена прямиком на Тьму. С каждым шагом она как бы спускалась по лестнице, погружаясь в глубины мрака, который был настолько плотен, что напоминал нефть. Когда она погрузилась до пояса, ее тело накрыл большой язык концентрированной Тьмы и она исчезла. Поверхность мрака на секунду разгладилась и снова собралась, но уже в фигуру ее дочери Эхаялин.

— Будь осторожен на Совете. — Раздался ее громкий шепот и она развеялась черным туманом, прежде чем я успел моргнуть.

Когда я, спустя пару минут, повернулся, Матриарх и ее сестра все еще смотрели в то место, где была Эхаялин.

На мостик, ведущий в Кстен, стали вступать Матриархи, Верховные Ариры, а также их свиты.

Увидев среди идущих Акристу, я сделал знак своей охране — «начинайте». Короткие отрывистые команды в амулеты связи и — машина войны снова заработала. Где‑то неподалеку отряд обращенных Атар активировал сложный ритуал–заклинание, обрезая всю связь в большом радиусе, а почти вся наша армия, кроме Драколича, оставшегося на охране Дома, начала штурм.

Я почти расслабленно смотрел на идущих. Ха! Как я и думал, никто из них не держал постоянной связи со своими Домами. Как глупо… Задумай я обезглавить Великие Дома — мне бы это легко удалось…

Погладив жуткую черную трофейную косу, я почувствовал умиротворение. Подумать только, как успокаивает само наличие оружия в руках. Я уже решил, как ее назову: Секущая, на Древнем «Ссешла». Хоть у нее и было имя до этого, но оно было очень длинное и я его изменил. Как новый хозяин, я имею на это право…

На Ксатен входили Матриархи. Их портреты мне показывала Эльвиаран, дабы я не ошибся. Заодно она мне и пересказывала их краткие биографии и внутреннюю политику в их Домах.

Вот входят Сатру А`сеатр и Арун Сатх, две противоположности как в отношении ко всему окружающему, так и в магии…Тем не менее, уже как три столетия эти два Великих Дома состоят в военном и политическом союзе. И столько же времени ходят упорные слухи о невероятно долгой сексуальной связи между этими двумя Матриархами. Противоположности притягиваются, да? В свите Сатх я вижу худющую Лесретасту. Не взирая на строение своего тела, она одела супероткровенное платье. Всех остальных в их свитах я вижу впервые. Остальные два Великих Дома — Кхитан и Р`еанр`е. Чрезвычайно сильные и могущественные Дома–одиночки, чьи Матриархи с презрением, а иногда и с ненавистью, взирали на окружающий их мир десятки тысячелетий. Пожалуй, только благодаря этому всепожирающему чувству они, иногда, и объединяются…

После них тянутся, чуть ли не гуськом, Великие Ариры. Они были единственными Атретасами из присутствующих, но выделялись не только этим — у каждого из них в глазах сквозило безумие… Причем у каждого свое. У кого‑то — еле сдерживаемая ярость, а у кого‑то — жуткая жажда убийства. Уже от одного мимолетного, но многообещающего взгляда Шект, Верховного Арира Акрио, мне захотелось выставить между нами Секущую.

Но вот наконец‑то все основные действующие лица заняли свои места. Я по–кошачьи вяло посмотрел на Акристу, севшую в секторе Кхитан. Матриархи Сатх и А`сеатр, сощурив глаза, смотрели на меня. Но незримое ощущение присутствия Богини действовало на меня настолько умиротворяюще, что мне было почти плевать на чужие взгляды и безмолвный обмен знаками. Подавляющее же большинство — в открытую пялилось на Эльвиаран. Возникло ощущение того, что если дать взирающим волю, они бы в наглую начали бы ощупывать покрытое шрамами лицо Матриарха.

— Ильре нистаси ние. (Совет объявляется открытым.) — это Акешь, на правах Матриарха Первого Дома, открывает Высокий Совет. Стрельнув глазами на меня, она продолжила: — В списке тем обсуждения: просьба Ковена и Жнецов прекратить «кахртэ» между Великими Домами, а так же официальные объяснения И`си`тор по поводу уничтожения столицы наших союзников иллитидов. — Немного помолчав, очевидно ожидая замечаний со стороны других Великих Домов. Не дождавшись, она посмотрела на меня и продолжила: — Почему, был разрушен Ишакши?

Я легко поднялся со своего места и мягко произнес:

— На это была воля нашей Богини.

Акриста вскочила и закричала:

— Да что ты можешь знать про волю Богини!

— Уж побольше твоего, жрица Атретаса! Не тебе судить о воле Элос. — воспользовавшись тем, что она буквально задохнулась от возмущения, я продолжил: — Мы захватили парочку интересных пленных. К сожалению, мы от них не добились многого, но уже то, что они нам сказали, дает нам право усомниться в союзнических отношениях между нами. Кстати один из них здесь.

Эхаер резво вскочил со своего места и помог мне вытащить нашего пленника. Ухватив его за длинную забинтованную лапу, я вытащил его на центральную площадку перед Матиархами. Акриста хотела что‑то крикнуть, но на нее явственно шикнула Акешь. Помогая себе своими «тер», я быстро снял бинты с иллити. Во время пыток глаза твари перестали видеть, вдобавок мы прямо перед Советом влили ему мощное затуманивающее разум зелье. Так что, он не мог знать, где находится. Вяло шевельнувшись, приходя в себя, он произнес:

— Что ты еще хочешь от меня Ашерас? Можешь продолжать пытки. Но это ничего не изменит. Альверистас будет разрушен, кхе–кхе, и тебе не спасти его, Заблудшая Душа… Хетрос сотрет Атар с лица Мироздания… Во имя мести… Моя жизнь или смерть уже ничего не решит… Шестой Храм…

— Да что вы его слушаете! Они накачали его наркотиками! — взвизгнула Акриста.

Я обернулся и презрительно смерил ее с ног до головы взглядом. После чего произнес:

— Кстати, а кто ты?

— Ты что, забыл меня, Верховного Арира Великой Богини Тьмы Элос??? — закричала она.

— И точно…Я вспомнил тебя, арир храма–которого–больше–нет. Да–да ты не ослышалась! В данный момент армия Дома И`си`тор берет штурмом структуру, которая называлась до сего дня — Шестой Храм. Твоя же участь будет решена Богами.

— Нет… — выдохнула она и дотронулась до какого‑то браслета.

Все Матриархи Великих Домов, кроме Эльвиаран, почти синхронно коснулись серег связи на своих ушах, но они никак не среагировали на эти касания. Многие из Атар вскочили со своих мест и даже вытащили оружие. Я спокойно произнес:

— О, не стоит так реагировать — если бы я хотел смерти всех Матриархов или Верховных Атриров, сейчас мне бы никто не смог помешать…

— Да что ты себе позволяешь? — вырикнула Акешь. Ее идеальное лицо исказил гнев. Я заметил у нее на груди цепочку с огромным рубином, который имел форму алого язычка пламени. Какой интересный все таки символ у Кхитан… Я бы понял если бы язычок пламени был у И`си`тор, которые всегда тяготели к Огню, но у Кхитан…

— А насчет тебя Акешь… — я повернулся к ней и продолжил: — Если бы не шесть–семь тысяч Атретасов состоящих в каждом Великом Доме и воля Богини, я бы уже воплотил твою мечту. Да, ту, которая носит название «Единственный Великий Дом»…

— ТЫ не посмеешь! — зашипела Акриста. Да что же это такое? Мне что, волчком крутиться?

— Шестого Храма в том контексте, в каком он существовал, больше не будет. — Акриста сделала шаг назад. — А насчет тебя — либо ты присоединишься к нему и возвысишься, либо умрешь.

— И утратить свободу воли? Стать рабыней? — какая интересная осведомленность.

Я чуть пожал плечами.

— Ты думаешь, я свободен? — мой смех разнесся по простору Ксатена — Свободен ли меч от руки, держащей его? Или, быть может, кто‑то из ариров обладает этой свободой? Если ты хотела стать свободной, зачем ты стала той, кто стоит передо мной сейчас?

— Чем больше власти — тем больше свободы?

— По–моему — наоборот…Чем больше власти — тем больше ответственности. Это скажет тебе любой из сидящих тут Матриархов.

— Ты ничего не понимаешь! Да и все равно — я отказываюсь!

— Как же ты глупа. Знаешь что? Я долго думал, как с тобой поступить. Вариантов было множество. Я могу убить тебя и поднять высшим вампиром, а потом жестоко опустить тебя прямо перед твоим Храмом, продемонстрировав, что случается с теми, кто не признает власти Богини. Увидев это, я думаю, твои ариры задумались бы о своем будущем. А есть еще одна мысль — богиня обратит тебя в Атар, послушную моей воле, которая пред Шестым Храмом будет лизать мне сапоги. Представляешь себе картину: на площадь перед Храмом выхожу я на переговоры, такой весь важный в расшитом золотом гарнитуре Атар, напротив меня появляются ариры из твоего Храма, тоже все такие из себя лощеные кошки, но не успевают они произнести и слова, как появляешься голая и на четвереньках ты — и начинаешь вылизывать мне сапоги! Да они согласятся на все, что я им скажу, лишь бы не видеть этого и избежать подобной судьбы! Или, быть может приказать тебе убивать своих единомышленников–ариров? — с каждым словом Акриста все сильнее бледнела, в конце став лицом один в один как Атар. — Но, ты знаешь, я решил убить тебя перед ликом Матриархов. Это решение у меня созрело после того, как я узнал об этом месте. — Я вдохнул воздух полной грудью. — Здесь все пропитано мощью и волей Темных Богов. Ты это чувствуешь? Хм. И кого я спрашиваю?

Схватив Акристу своими «тер» за горло, я подтащил ее к краю Ксатена и мягко столкнул ее с края.

Тьма, обычно, бережно выталкивающая всех, кто в нее попал, неожиданно, словно зыбучий песок стала мелено поглощать тело арира. Но как‑то неохотно и медленно.

Спрыгнув на черную пружинящую поверхность, я начал толкать Акристу сапогом в голову, притапливая ее. Это я стоял на Тьме нак на земле, а для нее Тьма была как зыбучие пески. — Ради чего ты предала Богиню?! Ради того, что бы стать Матриархом? Кто такой Хетрос? Отвечай! Иначе твоей участью будут пугать темных эльдар целые тысячелетия! Ну! Я слушаю! Поганая тварь! — Я пнул ее в лицо. Внутри меня родился голос феникса: — «Ты бы дал ей вдохнуть воздуха и ответить.» Гнев чуть отступил.

Чуть отдышавшись, Акриста быстро заговорила:

— Пощади! Я все скажу! Хетрос — Адский Владыка, он повелевает протосилой — Кровью…

— Как ты сказала? Хетрос? А может Хеатросс?? — Внезапно зашипела, словно тысяча змей, возникшая рядом со мной Богиня. От неожиданности, я чуть не отпрыгнул в сторону.

— Он так сказал… — просипела Акриста

— Довольно!!! — закричала в бешенстве Элос — В моих чертогах, предо мной, ты расскажешь даже то, как выглядела утроба твоей матери изнутриииэаааа!!! — Поставив свою босую ногу тонущей на голову, Богиня резко и с силой втопила ее во Тьму, сразу после этого развеявшись черным густым туманом.

Лишь спустя целый десяток минут после расправы над Акристой присутствующие успокоились и расселись по своим местам.

Я пытался расслабиться сидя, на своем месте. Получалось не очень — мощь Элос потрясала меня до глубины моей души. Это был не страх — это был скорее трепет перед ее ликом.

Встала Акешь. Она уже было открыла рот, что бы сказать что‑то, как ее прервала Эльвиаран, громко и отчетливо произнеся:

— Нам нужно обсудить еще кое‑что. Сущую мелочь: признание Великого Дома И`си`тор Первым Домом.

Наступила тишина. Я‑то знал, о том, что собирается сделать мой Матриарх — мы обменялись своими планами на этот Совет, но для всех остальных — это была неожиданность. Хотя, по–моему, Акешь что‑то подозревала, так как с почти бесстрастным выражением лица уселась обратно.

— И по какому же праву? — почти улыбнулась Кахриса Р`еанр`е. Ее улыбка напоминала улыбку белой акулы заметившей сёрфингиста.

— По праву силы. — я не видел выражения лица Эльвиаран, но, очевидно, это было нечто. Кахриса сузила глаза. — В моем Доме, пока что, семьсот пятьдесят четыре Атар. — в воцарившейся тишине она продолжила: — Прошу вас всех посидеть на Совете еще час. Я думаю, к этому времени, штурм завершится. Мои войска возглавляет небезызвестная вам, моя сестра, не рожденная Атар, Элтруун. Но, не взирая на огромный перевес сил, мне бы не хотелось, что бы мои войска получили удар в спину от одной из вас…

* * *

По–моему времени прошло меньше расчетного, как ожили переговорные амулеты и присутствующие стали активно переговариваться в них.

Аэриснитари поднялась и взяла на руки сестру. Оттуда Эльвиаран произнесла ритуальную фразу окончания Высокого Совета:

— Из ни ильре кахнутх.

Ну, вот и все. Все потянулись к выходу. Снова забинтованную фигуру иллити, легко перебросив через плечо, вынесла мечтательно улыбающаяся Шект. Остался лишь я.

Поднявшись со своего места, я сел на диванчик своего Матриарха. Какой мягкий!

Посреди Ксатена проявилась Верховная Богиня. Медленно пройдя по кругу, Элос уселась на диванчик Кхитан.

— Хм! А удобно! Нужно и себе такой поставить. — неожиданно произнесла она. Испытывающее смерив меня взглядом, при этом я ощутил себя микробом, которого рассматривают в микроскоп, она произнесла: — Ты хочешь знать, кто такой Хеатросс, и что знала Акриста? — недовольно дернув уголком рта, она, чуть помолчав, произнесла: — Хеатросс был учеником того, кто убил моего мужа — Ашерета. — Она предупреждающе подняла руку: — Не беспокойся, боль от потери перегорела уже очень и очень… давно. — сердито взглянув на меня, она рыкнула: — Да, давно… Хотя, кого я обманываю… Ты прав, для меня это было как будто вчера… — нырнув в далекие воспоминания, она замолчала. Я не решался прервать Богиню и терпеливо ожидал, пока на меня снова обратят внимание. Неожиданно, спустя минуту, она посмотрела на меня и, почти по–человечески вздохнув, произнесла: — Акриста мало что знала. Ей Хетрос пообещал то, чего она желала — место в Совете. Кстати, поосторожнее с твоей новой косой. Это его поделка. Если повернешь на ней вон то кольцо, она сложится в метровую трость. — Когда я проделал необходимые манипуляции и коса сложилась, словно телескоп, Элос с улыбкой это прокомментировала: — Интересное решение, правда? Стреляет она просто: накачиваешь находящися внутри нее накопитель маной Тьмы и сразу следует выстрел. Просто и эффективно, как и все поделки Древних… — Немного помолчав, собираясь с мыслями, она начала говорить: — Шестой Храм начал вести независимую от меня, нас, политику больше двух тысяч лет назад. Я начала что‑то подозревать совсем недавно, заметив странные деструктивные явления в моем городе. Разлады между Домами. Частые «кахртэ». Не пойми неправильно, «кахртэ» необходимые явления для развития моего народа. Именно во время них придумываются новые способы атаки, испытывается оружие, заклинания и так далее. Но не до полного же уничтожения противостоящего Дома? А подобное стало происходить довольно часто. Плюс ко всему — странные изменения во внешней политике. А знаешь ли ты, что сейчас вероятность войны на уничтожение всего моего народа невероятно велика? Восемьдесят лет назад мне пришлось принимать меры. — Богиня посмотрела на свои тонкие красивые пальчики. — Я говорила Шести Храмам: готовьтесь, грядет буря…И что? Шестой Храм переиначил мои слова и практически уничтожил Дом И`си`тор. Пришлось опять задействовать такую карту как Перерожденные. — Она подняла усталый взгляд на меня и проолжила: — Ты хочешь спросить, почему я не предупредила тебя об этом? У вас в мире есть игра…ммм…Шахматы… Так вот, скажи мне, игрок посвящает ферзя в свои планы на игру? А пешку? Каждую? Я не говорю, что ты пешка, но и это, все это, не просто игра… Ты пришел в этот мир тогда, когда ветер перемен уже выл и стонал… То, что мы отделались малой кровью — уже чудо, которое дал ты, Ашерас. Конечно, пришлось вложиться в тебя попервой и прикрывать, и одаривать, но ты смог отразить удар. Сколько погибло? Три тысячи Аретасов при штурме И`си`тор и тысяча при штурме Шестого Храма? Жаль, конечно, но зато Альверист`ас мне теперь полностью лоялен и объединен. А эти потери невелики. Через двадцать лет о них забудут. Останешься лишь ты, твои дети, записи в истории, да моя воля… — Голос богини затих, она закрыла глаза и развеялась черным туманом. Черный диванчик опустел.

Выйдя из Ксатена, я направился к стоящим возле мостика Атар нашего Дома.

Подойдя ближе, я увидел в глазах Эльвиаран тревогу.

— Пусть мой маленький Матриарх не беспокоится. — я положил руку ей на забинтованную кисть. — Я сделаю наш Дом сильнейшим в истории, а ты — будешь править им…

— Он уже — сильнейший. — ответила она.

Аэриснитари, улыбнувшись, произнесла:

— Они нашли Таенори — она жива, хоть ее и успели подвергнуть серьезным пыткам.

— Это уже неважно.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ.

Content

Договор

Аннотация

Часть 1

Рождение.

1. Конец и начало.

2. Восприятие и осознание.

3. Запоминание и изучение.

4. Учеба и постижение.

Часть 2

1. Ненависть.

2. Размышления.

3. Искусство магии и своеволие.

4. Неожиданность и заговор.

Часть 3.

Возвышение.

1. Глубина и надежда.

2. Битва и пепелище.

3. Объединение и возможности.

4. Последствия и предчувствие.

5. Потеря и жестокость.

Эпилог.