Влада Ольховская

Спонсор на дороге не валяется

Пролог

Фотоаппарат оттягивал плечо бесполезным грузом. Наверно, то, что бесполезно, всегда давит. На эту махину немало денег ушло… Еще кредит не выплачен! А в итоге что? Бесполезный источник проблем!

Алексей давно уже понял, что журналистикой он много не заработает. Это в студенчестве он не сомневался, что заветная профессия таит в себе золотые горы и бриллиантовые берега. В реальности же его статьи не открывали людям глаза на тайны вселенной и не рушили политические карьеры. Нет, его заметки тонули в серости газетных страниц, не замеченные большинством читателей.

Он не комплексовал по этому поводу. Все равно он не сильно напрягался, чаще всего переписывая чужие статьи своими словами. Алексею нужны были деньги, слава – штука вторичная, а на творчество и вовсе плевать.

Как-то они пили со знакомым фотографом после рабочего дня, и тот в пьяном угаре стал выдавать, сколько нынче платят за снимки. Алексей тоже был далеко нетрезв, но цифры врезались в память.

Уже на следующий день он задумался о покупке фотоаппарата. У него ведь есть преимущества! Он уже работает на газету, следовательно, покупать снимки лучше у него, чем у какого-то стороннего выскочки! С ним ведь и договориться проще…

Но идеальный сценарий в реальность так и не воплотился. Нет, фотоаппарат-то он купил, однако его финансовое положение от этого только ухудшилось. Выяснилось, что его родная газета не спешила покупать снимки у кого бы то ни было, их просто скачивали из Интернета. Издание было слишком маленькое и такими вещами мало интересовалось. Если Алексею хотелось напечатать свое творчество – пожалуйста. Если нет – тоже не страшно, а вот платить ему никто не собирался.

Но он все равно брал с собой фотоаппарат каждый день. Чувствовал его вес по дороге в офис, злился на себя, на пьяного приятеля-фотографа и на весь мир. Может, вообще продать этот бесполезный кусок пластика? Хотя нет, по той же цене он уже не уйдет, а терять на этом еще деньги жалко!

Крики заставили Алексея вздрогнуть, отвлечься от своих мыслей. Он остановился посреди улицы, пытаясь понять, что происходит. Люди рядом с ним все так же спешили куда-то и недовольно ворчали на «барана, перегородившего путь». Значит, ничего страшного не случилось. Но кто же тогда кричит?

Звук доносился из-за сетчатого забора, которым была огорожена территория стройки. Алексей подошел поближе, и стало видно, что часть рабочих собралась у края глубокой ямы, с которой начиналось строительство автопарковки, еще часть беспокойно металась туда-сюда.

Это интриговало. Алексей ходил по одному и тому же маршруту каждый день, стройку эту знал, однако ничего подобного раньше не замечал. Строители вечно куда-то спешили, им было не до зрелищ, а тут… Что же их могло так отвлечь?

Посторонние на стройку не допускались, о чем красноречиво свидетельствовала цепь на воротах. Только сейчас остановить Алексея было некому. Дежурный тоже глазел в сторону ямы, а прохожим на улице было плевать, чем он занимается, лишь бы им не мешал. Поэтому мужчина пролез под цепью, одновременно расстегивая чехол камеры. Интуиция подсказывала: сегодня фотоаппарат очень даже может понадобиться!

На него не обратили внимания. Он уже четче слышал крики, которые с улицы казались бессмысленными звуками.

– В полицию уже позвонили?

– Такой умный – сам звони!

– Какого черта тянете!

– Надо хозяина вызвать… Раньше его пусть менты не приезжают!

– Но с нашей-то стороны вины нет!

– Мало ли… Как такое объяснишь?

Алексей уже видел, что так напугало мужчин. Он был с ними солидарен: такое объяснить непросто. Даже он, буквально рвавшийся к сенсации, на практике был настолько шокирован открывшимся зрелищем, что позабыл о фотоаппарате.

В дно ямы уже были вбиты толстые металлические сваи, которым предстояло стать основой будущего здания. Больше строители ничего толком сделать и не успели.

И сейчас на этих сваях, в нескольких метрах над землей, зависло тело молодой девушки, обмотанное колючей проволокой. Она была обнаженной, за исключением странного корсета из кожаных полосок, который, впрочем, мало что скрывал. Но воспринимать данный факт как нечто эротическое не получалось, и не только потому, что речь шла о трупе.

Колючая проволока безжалостно впивалась в бледную кожу, разрывая ее на лоскутья почти до самых костей. Крови было столько, что она покрывала девушку, как саван, только не белый, а алый. Отдельный венок из колючей проволоки обвивал ее голову, зловеще выделяясь на фоне рыжих волос, как издевательство над ее смертью.

Сложно сказать, что именно оборвало ее жизнь. Возможно, болевой шок. Или потеря крови. Или петля, захлестнувшая шею. Последний вариант был наиболее вероятен, если судить по тому, как исказилось ее в прошлом хорошенькое лицо. Глаза навыкате, подбородок залит кровью – она сильно прикусила язык… Она повешена.

Как, почему, кто это сделал – Алексей не брался угадать. Слишком уж жутко, пусть полиция разбирается! Он не затем сюда пришел.

Избавившись от первого шока, он вспомнил о фотоаппарате. Поначалу мужчина боялся, что строители попытаются помешать ему. Но нет – они его если и замечали, то не обращали внимания. Как будто только этого и ждали!

В кадр попало все: кровь, травмы, нанесенные колючей проволокой, застывший взгляд. Алексей не знал, кем была эта девушка и отчего она умерла. А вот после смерти она стала для него карьерным прорывом.

День-то определенно выдался удачный!

Часть 1

Добро пожаловать в чужую жизнь!

Глава 1

– Ты уверен, что хочешь этого? – в который раз спросила Вика.

В теории мысль о том, что кто-то готов сломать свою жизнь ради того, чтобы быть с ней, представлялась весьма лестной. На практике же становилось боязно. Он ведь не посторонний, не некий абстрактный воздыхатель, а человек, который ей более чем не безразличен! С этой точки зрения решение, которое он собирался принять – или уже принял! – не выглядело таким уж романтичным.

– Уверен, – укоризненно посмотрел на нее Марк. – Может, хватит об этом?

– Я за тебя волнуюсь!

– А не надо за меня волноваться. Я не шестнадцатилетний подросток, который уже пообещал тебе звезду и с этой целью покупает скафандр и пушку. Я знаю, что делаю.

– Но такие перемены…

– …Давно уже назревали. Вика, я устал от этого бродяжничества. У меня есть недвижимость, а не дом. Я хочу изменить этот факт. Это – цель, все остальное – средства.

– Страшно же, – вздохнула она.

– Да? А мне, как ни странно, нисколько! Я рад. Да, года два назад я бы об этом и подумать не мог… Да даже год назад, если задуматься, я тебя год знаю! Но теперь я ни в чем не сомневаюсь.

Год… так странно! Вике казалось, что в эти месяцы уместилось больше событий, чем во всю ее предыдущую жизнь.

Но это потому, что предыдущая жизнь была скучноватой. Ее все устраивало, причем лишь оттого, что ей не с чем было сравнить. Вике казалось, что для успеха и счастья достаточно все держать под контролем. Получить хорошее образование, построить достойную карьеру, не слишком озадачиваться романтикой, когда речь заходит об отношениях с мужчинами, – и нервы определенно будут целее.

Долгое время у нее все получалось. Окончив университет с блестящими результатами, новоиспеченная переводчица начала искать работу. Задумывалась Вика о международных компаниях и даже правительственных организациях, однако самую высокую зарплату ей неожиданно предложили в… брачном агентстве.

Хотя компания оказалась солидной, этот факт игнорировать нельзя. Не очередная «шарашкина контора», которая отправляла девочек в страны Азии, обещая сделать их танцовщицами, а агентство, устраивающее международные браки. Переводчик им нужен был для оформления документов и контактов с клиентами. Вике нравилось все: расположение офиса, свободный график, доход, бонусы и премии.

Работодателю девушка тоже пришлась по душе, но препятствие для незамедлительного трудоустройства все же нашлось: в агентство принимали только соискательниц, состоящих в официальном браке. Директриса наивно предполагала, что это сдержит молодых девушек от попыток построить личное счастье за корпоративный счет. Вика такой подход считала крайне наивным, однако спорить с начальством, да еще и потенциальным, – гиблое дело.

К счастью, отношения воспринимались девушкой как явление управляемое. В любовь она не верила, считая ее мифом времен гормонального взрыва, и к выбору партнеров подходила трезво. В мужья она самолично позвала итальянца Алессандро Сальери, с которым познакомилась еще в университетские времена.

Вика выбирала не мужа как такового, а того, кто не слишком будет беспокоить ее как сожитель. Сальери представлялся ей наиболее асексуальным из всех знакомых, да и она его не привлекала. Они жили под одной крышей и мало интересовались личной жизнью друг друга. Сальери с женой приятельствовал, однако на брак согласился не из-за надежд на близость, а из-за вида на жительство и жилплощади – очень уж ему нравилось в Москве.

Он получил регистрацию, Вика – работу, и оба считали себя выигравшими. Недовольны остались разве что родители «молодоженов». Отец и мать Вики желали понянчить внуков, увидеть дочь с нормальным мужчиной, а не хиппующим итальянцем, ее стремление к карьерным высотам им категорически не нравилось. Старшее поколение Сальери стремилось наблюдать сына на родине, работающим на семейную компанию и женатым на добропорядочной итальянке. От внуков они тоже не отказались бы! Однако ни Вика, ни Алессандро менять свою жизнь из-за их пожеланий не собирались.

А жизнь меж тем взяла и поменялась сама. Да еще и не самым лучшим образом: Вика обнаружила, что за ней охотится маньяк, убивший уже несколько женщин. На тот свет девушке совсем не хотелось, но и помощи ждать было неоткуда: друзьям она не настолько доверяла, родителей втравливать в происходящее боялась, а «муж» оказался на редкость бесполезным созданием, которое только усложняло ей жизнь.

Вот тогда и появился Марк – представитель немецкой компании, сын русских эмигрантов и талантливый переговорщик. Спокойный и уверенный, он помог ей не поддаться отчаянию и понемногу, по чуть-чуть разобраться в ситуации. То, что они сблизились в процессе импровизированного расследования, Вику не слишком удивило. Поражало скорее то, что на сей раз все шло не по привычному сценарию. Чувства, знакомые лишь отдаленно, стирали само представление о контроле. Девушка поняла, что умудрилась как-то наивно влюбиться.

Однако ее намерение поддаться ситуации и дать шанс этой любви долго не продержалось. От секретаря агентства Вика узнала, что в Германии Марка ждут жена и маленький сын. А рушить семью, да еще и с ребенком, она не собиралась! Поэтому девушка просто самоустранилась, не объясняя причин.

Марка такой подход категорически не устраивал. Он пытался разобраться, что же произошло, но Вика виртуозно пряталась, когда он приезжал в ее родной город. Наконец он, как показалось девушке, успокоился и смирился. От этого было тоскливо, хотя в правильности своего решения она не сомневалась. А тут еще и Сальери, впечатленный тем, как ловко его супруга расправилась с маньяком, начал проявлять к ней неподдельный интерес. Чтобы отвлечься, Вика согласилась на роман с собственным мужем, который, впрочем, долго не продлился. Итальянец прикладывал все усилия, серьезно изменился, но и этого оказалось недостаточно. Сложно быть с одним, когда мысли и эмоции заняты другим.

К счастью, появился более эффективный отвлекающий фактор. Вику назначили сопровождающей при группе российских невест, приглашенных на Рождество в Германию. Позже девушка выяснила, что это задание – заслуга Марка, который хотел во что бы то ни стало вытащить ее со «знакомой территории», чтобы нормально поговорить.

И разговор все-таки состоялся. Выяснилось, что с женой мужчина к тому моменту был пару лет как разведен, а ребенок вообще не от него – он женился на беременной. Супруга была рядом, когда у Марка все шло хорошо и он мог обеспечить красивую жизнь ей и ее отпрыску. Когда же у него начались проблемы, предприимчивая немка быстро собрала чемоданы и удрала, а вскоре выскочила замуж за пожилого, но весьма состоятельного соотечественника.

Тем более что проблемы Марка были серьезными и явно не временного характера! Неожиданно для себя он стал опекуном четырнадцатилетней племянницы, о существовании которой раньше и не подозревал. Его старшая сестра Елена покинула отчий дом много лет назад, с тех пор контакт с ней был минимальный. Где она, с кем, чем занимается – не представляли ни Марк, ни его родители. Девушка лишь иногда отзванивалась, чтобы сказать, что она жива.

Естественно, с ее смертью это прекратилось. Марку сообщили, что, кроме него, у ее дочери, Евы, никого нет. Хотя, конечно, он не обязан брать опекунство – и лучше этого не делать. Потому что Ева оказалась обладательницей впечатляющего списка психических диагнозов. Она не говорила, выборочно реагировала на внешние раздражители и была склонна к приступам агрессии. Иными словами, не ребенок, а бомба замедленного действия! К тому же, согласно официальной версии, именно Ева убила свою мать – зарезала кухонным ножом, когда та была в состоянии наркотического опьянения.

И все же отказаться от племянницы Марк не мог, не в его характере это было. Он всегда очень хотел семью. Его родители к этому моменту умерли, сестру он считал потерянной, жена его не любила и общих детей рожать отказывалась. Но Ева – другое дело. Это все-таки родная кровь, девочка, у которой больше никого нет! Как и у него…

Жена его решение не поддержала. Скандалы устраивались ежедневно – немка требовала сдать «безмозглую кретинку» врачам. Марк попытался найти компромисс, снял, а потом и выкупил для Евы отдельный дом, нанял гувернантку. Но супруга его стараний не оценила, развод не заставил себя долго ждать.

Обжегшись на этом предательстве, Марк и не стремился построить новые отношения. Если с женщинами он и встречался, то для известных целей – и быстро расставался. Впускать их в свое сердце и в свой дом он не собирался.

А потом встретил Вику. Для него эти отношения стали такой же неожиданностью, как и для девушки. И тем больнее было внезапно потерять ее, когда все вроде бы шло хорошо! Марк пообещал себе, что на сей раз он не сдастся и хотя бы попытается выяснить, что там Вика вбила в свою прекрасную рыжеволосую голову.

С недоразумением они разобрались. Вика твердо решила, что уж на этот раз она сделает все правильно! Правда, при отсутствии официальной супруги и ребенка проблема все равно оставалась – Ева. Девочка была отнюдь не так глупа, как предполагали врачи. Напротив, ее интеллектуальные способности как таковые претендовали на гениальность! Да и говорить она умела, просто делала это лишь тогда, когда хотела. Она все, если задуматься, так делала… В ее, безусловно, нездоровом сознании творилось нечто непонятное.

Ева решила, что должна защитить дядю от новой эмоциональной боли – а значит, избавиться от Вики, которая один раз уже ранила его. Девушка получила однозначное предупреждение: если не уберется – будет уничтожена.

Перспектива наметилась пугающая, и в какой-то момент Вика даже подумывала дать слабину. Но в итоге опомнилась: чем это обернется для них обоих? Она уже пыталась порвать с Марком один раз, и это не привело ни к чему хорошему. Поэтому, несмотря на страх, она упрямо стояла на своем. Ева оценила это. Чуть позже обстоятельства заставили их вместе спасаться от группы убийц, подосланных в их дом. Это окончательно погасило конфликт между девушками.

Их новым приятельским отношениям Марк искренне радовался. Угнетало лишь то, что пока они вынуждены были жить на две страны. У Вики оставалась работа в Москве, мужчине по профессии полагалось много путешествовать. Они приезжали друг к другу при первой возможности, но и этого было недостаточно.

Чтобы немного улучшить ситуацию, Марк взял отпуск и прилетел в Россию. На этот раз он даже взял с собой Еву – шаг рискованный, но по-своему оправданный. Очень уж ему хотелось приблизить племянницу к нормальной жизни! При этом и он, и Вика боялись, что в любой момент Ева может втянуть их в неприятности.

Однако девочка как раз вела себя крайне благоразумно. Неприятности пришли в лице Сальери, который из обостренного чувства справедливости решил разобраться в смерти проститутки, совершившей самоубийство… прямо в квартире Вики. Девушка считала, что история сама по себе неприятная и нужно просто отстраниться. Но нет, Сальери пылал праведным гневом, да и Марк согласился ему помочь. В итоге пострадали оба, Марк чуть не погиб, а гасить конфликт пришлось Вике с серьезной помощью от Евы.

Этим девочка заслужила доверие, но простого «спасибо» ей не хватило. Она удивила всех неожиданной просьбой: свой семнадцатый день рождения Ева хотела отметить в Генуе, неподалеку от знаменитой статуи «Христос из Бездны». Почему, как она узнала про это место – девочка говорить не собиралась. Марк решил пойти ей навстречу: раньше она никогда ни о чем не просила, а порадовать племянницу ему очень уж хотелось.

Вика была настроена менее оптимистично. Она чувствовала: Ева что-то задумала. Но что – кто же ее поймет?! Пришлось ехать в Геную и ждать.

Выяснилось, что мишенью Евы стал Лука Аворио – бизнесмен, который много лет назад сломал жизнь ее матери, заставив ее, талантливого химика, работать в нелегальной лаборатории, занимающейся производством наркотиков и запрещенных препаратов. По крайней мере, это Ева знала наверняка и уже за это готова была мстить. Но в ходе ее импровизированной «вендетты» всплыли новые детали истории из прошлого, о которых никто не подозревал.

Об отце Евы Елена никогда не говорила. По умолчанию предполагалось, что это был случайный партнер – может, охранник или и вовсе первый встречный из бара. Под конец жизни подобные «приключения» стали для нее нормой. Однако оказалось, что такое поведение было следствием, а не причиной.

Елена начала работать на Аворио рано, только окончив университет. Она сразу отправилась на закрытую базу в Таиланде, где познакомилась с талантливым хирургом из Америки Эриком Тайлером. Эрик тоже прельстился высоким доходом и решил, что нет ничего плохого в работе на «не совсем легальную организацию».

Однако обоих ждало пугающее открытие: эксперименты, проводившиеся на базе, были гораздо более жестокими, чем они могли предположить. Да и руководство никого просто так отпускать не собиралось, особенно хирурга. На фоне творящегося хаоса Елена и Эрик сблизились, вскоре девушка обнаружила, что беременна.

Этот ребенок стал для Аворио идеальным объектом шантажа. С помощью младенца он заставил родителей трудиться вдвойне усердней, несмотря на то, что работа с химикатами вредила беременной Елене. А потом Лука и вовсе разлучил их. Елене он велел ехать в Германию, иначе он просто убьет новорожденную девочку, а с Эриком больше никаких контактов не поддерживать. Тайлеру же было объявлено, что у него родился сын, который сразу же умер. Елена якобы винит в этом его и не желает иметь с ним ничего общего.

По натуре Елена была слабее. Ради дочери она поддалась, уехала в Европу, но забыть Эрика так и не смогла. Карьеру она строила стремительно, а вот в личной жизни ей не везло. Она скучала по единственному человеку, которого по-настоящему любила. А тут еще и у дочери стали проявляться явные умственные отклонения, о духовной близости и мечтать не приходилось. Постепенно у Елены начались проблемы с алкоголем, она подсела на наркотики. Через четырнадцать лет после того, как она покинула базу в Таиланде, ее убил обкуренный сожитель, который чуть позже имел несчастье столкнуться с Евой. Это была последняя встреча в его жизни.

Тайлер же сдаваться не собирался. Он притворился сломленным, но жил одной надеждой – разрушить организацию Аворио изнутри и вернуть себе Елену. Получалось у него неплохо, он связался с официальными властями и передавал им информацию о новых базах. Благодаря ему были спасены сотни жизней, но этого было недостаточно, чтобы уйти – проект держался крепко.

О том, что Елена умерла, он не знал до того момента, пока не столкнулся с Евой в Генуе. Внешнее сходство было очевидным, и он не понимал, как это объяснить. В итоге Эрик сорвался, позабыл об осторожности и чуть не погиб. Его спасло то, что как раз в этот момент Ева пришла за Аворио.

Воспринимать его как отца девочка не собиралась. Во-первых, потому, что в отце не нуждалась. Во-вторых, вряд ли ей было так легко игнорировать тот факт, что он все-таки не сумел спасти ее мать. Поэтому из Генуи Ева улетела, пока Эрик оставался в больнице.

Вике было искренне жаль мужчину, она чувствовала, что дочь важна для него, и бывшая жена была важна. Поэтому перед отлетом она оставила Тайлеру свой телефон, хотя слабо представляла, что может помирить его с агрессивной, как бультерьер, доченькой.

Ну а дальше жизнь снова понеслась, не оставляя времени на философские размышления. Вика наконец развелась с мужем, хотя, несмотря на негодование Марка, оставила его фамилию. Сальери принял это с показным смирением, но заявил, что позицию друга будет отстаивать до конца. Вика не возражала.

Марк же окончательно устал от «кочевой» жизни. Он объявил Вике, что переезжает в Россию, причем с Евой.

И вот тут Вика выяснила, что подобные перемены – это не сказка наяву. Ей было страшно из-за того, что он, быть может, принимает неправильное решение. Девушке совсем не хотелось, чтобы он по ее вине становился несчастным! В Германии у него налаженный быт, престижная работа, стабильный доход… А тут что?

Даже сам Марк пока не мог сказать, чем он теперь будет заниматься! Однако мужчину это не смущало:

– Я придумаю что-нибудь. Раньше придумывал, сейчас тоже исключения не будет! Какой прок мне от этой стабильности, если она меня все равно в депрессию вгоняет? Я хочу быть с тобой постоянно. Это для меня важнее всего! Да и не хочу я больше мотаться. Да, в деловых переговорах есть свой азарт. Но мне это наскучило уже. Я хочу видеть, как развивается мое собственное дело, хочу, чтобы оно получило материальное воплощение! Ты уж прости, но советы конкретно в этом моем решении мне не нужны, а твои сомнения меня, если честно, обижают. Зато от поддержки я бы не отказался!

– Поняла…

Переезд не был ни спонтанным, ни мгновенным. Пока что Марк и Ева продолжали жить в Германии – ему необходимо было уладить многие дела. Вике же полагалось найти квартиру, в которой будут жить все трое.

Собственную жилплощадь к этому моменту она продала. Было немного жаль, все-таки подарок родителей, да и привыкла она к этому месту! Впрочем, оставаться в квартире, где не так давно весь пол был залит кровью, ей не хотелось, несмотря ни на какие сантименты.

Девушка надеялась, что полученную от продажи квартиры сумму Марк позволит ей вложить в их общий дом, но мужчина был непреклонен.

– Я все сделаю сам. Тебя я прошу помочь с выбором. У женщин это получается лучше! Ты выбираешь, а я, условно говоря, буду строить этот дом.

– Что дальше? Условно тебе сына родить?

– Давай не будем торопить события…

Вика могла бурчать сколько угодно, в глубине души мысль о том, что он скоро будет здесь и ему больше не придется уезжать, грела ее. Пока же она жила в съемной однокомнатной квартире и работала на прежней работе. Там ей позволили остаться невзирая на развод – в порядке исключения. Просто директриса уже знала об их отношениях с Марком, поэтому сомневалась, что Вика вдруг решит приставать к клиентам.

Он обещал переехать к Новому году. Тогда все будет хорошо. Пока же Вика мирилась с зябким ноябрем в одиночестве и с легкой опаской ждала перемен, которые вот-вот должны были наступить.

* * *

Ваза с цветами перелетела через комнату и врезалась в стену. Хрусталь с треском разбился, оседая на полу искрящимися осколками. Крупные желтые хризантемы будто взорвались салютом лепестков, закружившихся в воздухе. Вода оставила на стене мокрое пятно.

– И больше не таскай сюда всякую хрень! – кричала Соня. – Какого черта ты меня преследуешь? Сталкер, мать твою, нашелся! Оставь меня в покое!

Она серьезно злилась. Обычно бледная кожа раскраснелась, и огненные волосы только подчеркивали это. Зеленые глаза пылали всеми огнями преисподней. Казалось, еще чуть-чуть, и в воздухе вокруг нее появятся искры!

Такое перевоплощение… Кто мог ожидать? Кто мог догадаться? Ведь еще совсем недавно эти же цветы она принимала совсем не так! Улыбалась, кокетливо морщила покрытый веснушками носик и ласково смотрела на него из-под падающих на лицо рыжих прядей. Куда все это делось?

Фурия, стоящая перед ним, была совсем не той Соней, которую он знал. Да и знал ли вообще? Игорь начинал в этом сомневаться.

– Ты же сказала, что любишь желтые хризантемы…

Получилось как-то жалко, не сказал, а промямлил! Если бы кто-нибудь из коллег или даже подчиненных увидел бы его сейчас, позор был бы жуткий! Он не привык так общаться. С другой стороны, с ней иначе не получалось.

Перед ней Игорь чувствовал себя непривычно – слабее, трусливее, что ли! Ему это не нравилось. А как прекратить? Его не покидало ощущение, что он попал в какую-то ловушку, незаметно расставленную под самым его носом.

– Сказала, чтобы ты перестал мне эти дурацкие розы таскать! Задолбал! Меня уже тошнило от роз! То есть я думала, что от роз… А теперь начинаю понимать, что от тебя!

– Соня…

– Да отвали же ты! Когда ты поймешь, что между нами все кончено?

Это было унизительно настолько, что раньше он подобного и представить не мог. Он такого не допускал никогда и ни с кем! Пока не нарвался на нее… Он помнил, как ласково могут смотреть эти глаза, как она прижимается и шепчет в самое ухо: «Не уходи…» Это Игорь и хотел вернуть. А в результате получил разъяренную фурию!

Парадокс заключался в том, что даже теперь он не готов был отступить. Это одновременно напрягало и пугало Игоря. Он и не предполагал раньше, что женщина способна превратиться в наркотик, в своего рода зависимость, от которой никуда не скроешься.

Поэтому приходилось униженно стоять и слушать ее, вместо того чтобы один раз дать по мордашке, развернуться и уйти. Конечно, женщин бить – последнее дело, но эта стерва заслужила!

Так почему же он не может? Этот вопрос не давал Игорю покоя.

– Я прекрасно знаю, что ты делаешь, – Соня скрестила руки на груди. – Ты следишь за мной. Пытаешь выведывать у моих подруг, что я делаю, куда хожу… с кем я! Ты псих, понимаешь? Тебе нужна медицинская помощь! Если продолжишь и дальше за мной таскаться, я просто напишу заявление в полицию!

– Но ты ведь говорила…

– О, только не начинай! – Она раздраженно закатила глаза. – Сколько можно? Я уже сказала, что то, что я говорила, не считается! Это же не документ, в суд ты его не понесешь! Люди делают ошибки, это нормально! Я хочу тебя забыть! Мне любое напоминание о тебе противно! Уйди из моей жизни!

Она говорила это четко и уверенно, без тени сомнений. Тем не менее Игорь видел, как подрагивают на ее тонких запястьях браслеты, которые он подарил. Значит, не всякое напоминание о нем ей так уж противно! Но зачем тогда она врет?

– Ты говорила, что любишь меня… Это тоже не считается?

– Ты глухой, придурок? Ни-че-го не считается! Чувства проходят, исчезают! Тогда говорила и верила, сейчас это все в прошлом! Почему ты не мог взять и уйти, как нормальный мужик? Если бы я знала, что ты такая пиявка, никогда бы с тобой не связалась!

Снаружи это была все та же красавица Соня, яркая, как тропическая бабочка, знакомая, манящая… А внутри – кто-то другой, совершенно незнакомый Игорю. Этот контраст убивал. Чему тут будешь верить, если чувства ничего не значат?

Хотелось обнять ее, как раньше. Хотелось сделать ей больно, чтобы отомстить за свое унижение.

Пока что эти желания были равносильными. Однако Игорь уже чувствовал, что рано или поздно одно из них победит…

…Порыв холодного ветра заставил его вздрогнуть, поднять голову и осмотреться по сторонам. Нет, показалось, рядом никого. Он по-прежнему один в ночном парке. Он уже отмечал за собой привычку слишком сильно растворяться в воспоминаниях о прошлом.

Когда он думал об этом, внешний мир переставал существовать. Были только ощущения того дня… Все чаще ссоры. Ему приятнее было думать о днях, когда у них все шло хорошо. Но в последнее время память стала не слишком милосердна и раз за разом возвращала его в скандалы.

Как будто против него играет… Его собственная память! Должно быть, через такую же ломку проходят наркоманы. Игорю было плохо, причем не только эмоционально, но и чисто физически. Кружилась голова, сердце то и дело сбивалось с привычного ритма и начинало колотиться быстрее. Он подозревал, что для этого много причин. Спать давно уже не получалось, есть не хотелось, смотреть на свое откровенно больное отражение в зеркале – тоже. А в конечном итоге все сводится к одному… к ней.

Здесь он даже завидовал наркоманам. Они, сорвавшись, могут получить желанное зелье и хоть на пару мгновений вернуть себе радость жизни. Ему такое было недоступно. Что вообще осталось? Держаться больше не за что!

Он перевел взгляд на нож, который все это время вертел в руке. На глазах снова начинали закипать слезы, но Игорь этого уже даже не стыдился. После всех унижений, через которые он прошел, что такого особенного в слезах? Ему теперь было все равно.

Он много думал об этом. Решение не спонтанное. Хотя вряд ли кто-то догадывался… Должно быть, он неплохо наловчился скрывать свои чувства. Или никому по-настоящему не было дела до его проблем! У всех ведь своя жизнь, никто не хочет лезть дальше чем: «Как дела?» – «Нормально».

Игорь их в этом не винил. Они бы все равно не помогли. Только один человек был способен изменить ситуацию… Теперь уже нет.

Нужно решиться. Это должно быть просто. К собственному стыду, он все еще боялся боли. Может, вообще сегодня ничего не получится! Но это не страшно. Рано или поздно душевная боль пересилит физическую, и все будет кончено.

Ну а пока лезвие ножа все-таки пугало. Чтобы отвлечься от этого чувства, он поднял голову. Вид ночного парка успокаивал, как и отсутствие людей. Раньше это спасало.

А сейчас – не помогло. Посмотрев прямо перед собой, Игорь внезапно почувствовал, как сердце замирает от ужаса. То ли глаза его уже обманывают, то ли разум помутился, а может, и вовсе все вместе…

Как бы то ни было, по дорожке, залитой светом фонарей, к нему направлялось привидение.

* * *

– Я бы назвал тебя психом, но я тебя понимаю, – фыркнул Матиас, опустошая бокал. – Готов помочь, когда будет с чем. Но других инвесторов ты этим не привлечешь.

Да уж, открыл Америку! Думает, что если ляпнуть глупость с умным видом, то она уже и глупостью не считается? Марк только головой покачал, а комментировать не стал.

Он много лет своей жизни и всю карьеру посвятил налаживанию деловых отношений. Он знал, что такое развитие бизнеса, поиск инвестора и подготовка плана. И он не сомневался, что, когда придет момент разобраться с формальностями, он все сделает на высшем уровне.

Но перед формальностями должна быть общая идея! Некий мотиватор, представление о том, чего он хочет достичь. С этим дела обстояли проблематично. Пока что Марк мог лишь с уверенностью сказать, что ему нужен свой бизнес. Прибыльный. В России. Он должен не просто наслаждаться любимым делом, а обеспечивать достойную жизнь Вике и Еве.

Откровенно говоря, то планы прямо императорские. А ведь работать предстоит в чужой – пока еще – стране и в сфере, которую он до сих пор не определил!

Матиас Штайн, его старый друг и один из немногих людей, которым Марк доверял, изначально строил карьеру по другому принципу. Он, наследник семейного бизнеса, как раз управлял фактическими компаниями, а не мотался по свету. Поэтому от него Марк ожидал если не прямой подсказки, то… вдохновения, что ли.

Однако немец ничего особо полезного за вечер так и не сказал. Он мог разве что философствовать, наблюдая за огнем, горящим в камине:

– Ты только не надейся, что тебе нормальные деньги будет приносить что-то банальное! Ну, отель там или ресторан. Это бизнес, который есть! А тебе нужна оригинальная идея.

– Спасибо, открыл глаза! Может, еще расскажешь, где такую идею взять?

– Если б я знал, где она запрятана, давно бы уже присвоил. Но финансово помочь я всегда готов, я твоему чутью доверяю!

Не самое полезное предложение, но и не лишнее. Марк обладал определенным капиталом и все же понимал, что для серьезного бизнеса будут нужны инвесторы. Партнеры. Люди, от которых тоже будет зависеть его успех. Это, пожалуй, самое неприятное последствие смены рода деятельности.

– А вообще, я тебе завидую… – задумчиво сказал Матиас.

– Мне? По поводу? Я, вообще-то, конкретно рискую и могу здорово облажаться!

– Ай, я не про бизнес говорю! В бизнесе я твои способности знаю, ты в любом случае выкрутишься! Даже если, несмотря на мои слова, ты забегаловку у дороги откроешь, она через два года в мишленовский ресторан превратится! Нет, я говорю… обо всем.

– Ты по-прежнему под впечатлением от Вики?

Матиас здорово помог ему когда-то, когда нужно было «заманить» Вику в Германию. Хотя тогда он посмеивался – стоит ли какая-то девица подобных усилий?! Позже, познакомившись с ней, он и сам признал: стоит. Марк не то чтобы ревновал, но тесное общение между ними старался предотвратить.

– Я под впечатлением от ваших отношений.

– Ты, вообще-то, убежденный холостяк, – напомнил Марк.

– Уже не слишком убежденный. Я бы сказал – колеблющийся. С одной стороны, свобода – классная штука, я как свою бывшую вспомню, до сих пор вздрагиваю. С другой, должно быть, здорово, если в этом ты находишь поддержку… и защиту, что ли.

– Поддержка и защита появляются, когда с тобой человек нормальный. У меня, если ты вдруг забыл, бывшая тоже имелась. И когда я был с ней, ты мне не сильно завидовал!

– Я тебе сочувствовал! – хохотнул немец. – Верена была тот еще денежный пылесос! Но сейчас… Короче, хоть один из нас на правильном пути! А таким, как я, видно, не суждено быть общественно полезными…

– Смотри на это с позитивной стороны: ты сделал счастливыми многих проституток!

– Иди к черту, Азаров!

Легкий скрип двери заставил их замолчать и обернуться в ту сторону. На пороге стояла Ева: как всегда тонкая, спокойная и ангельски белая в длинном шерстяном платье, с рассыпавшимися по плечам льняными волосами. Марк отнесся к появлению племянницы совершенно спокойно, а вот Матиас начал нервничать. Причем не первый раз, это уже стабильное поведение!

Марк подозревал, что год назад, когда они только встретились, что-то произошло между его другом и племянницей. Что-то, что до сих пор заставляло Матиаса бояться семнадцатилетнюю девочку! Но что именно – он сказать не брался.

Ева определенно чувствовала этот страх, однако своим влиянием не злоупотребляла и заходила редко. Она не любила такие примитивные трюки. Раз она здесь, то не для того, чтобы попугать Матиаса.

– Что-то случилось? – осведомился Марк.

– Уже десять. Время звонить Вике.

Надо же, он едва не упустил момент! Находясь в разных странах, они с Викой созванивались каждый день. Чтобы никто не волновался, они договорились, что звонок будет до десяти по немецкому времени. А для нее это еще позже!

Что любопытно, Ева никогда не участвовала в таких разговорах – вот и сейчас она повернулась, чтобы уйти. Однако о традиции она помнила всегда и следила за временем с точностью компьютера.

– Как она относится к переезду? – полюбопытствовал Матиас, наблюдая, как исчезает из коридора ее тень.

– Она напрямую никогда не показывает своего отношения. Но раз не сопротивляется, значит, все хорошо. Она не станет делать то, что ей не нравится.

– И что, вывезти ее будет так просто?

Тема была неприятной и болезненной, причем уже давно. Ева – больной ребенок, за которым нужен особый контроль. Даже временные поездки куда-то требовали множества разрешений. А тут еще и переезд на длительный срок! Но бумажной волокиты Марк не боялся, ему было не привыкать.

Ситуацию упрощало еще и то, что с ними согласилась ехать гувернантка Хельга, работавшая с Евой много лет. Предыдущие поездки за границу пожилая немка упрямо игнорировала, считая, что они только вредят девочке. Но узнав, что теперь речь идет о настоящем переезде, она вдруг вызвалась помочь.

Для Марка это стало шоком, он искренне не ожидал, что Хельга допустит хотя бы мысль о смене страны! Тем более что с воспитанницей они были слишком близки, Ева периодически пугала религиозную даму псевдодемоническими ритуалами. Однако Хельга, видимо, решила, что это ее долг перед человечеством: не оставить маленького дьяволенка на попечении исключительно разгильдяя-дядюшки. Марка мотивы не интересовали, он был рад результату.

– Вывезу, и пусть страна вздохнет спокойно, – отмахнулся Марк. – Ты лучше скажи, что у вас за проблема?

– Какая еще проблема?

Матиас тоже новичком не был и недоумение изображал мастерски. Однако с Марком этот номер не проходил.

– Если бы я знал, какая, я бы не спрашивал. Но ты в ее присутствии дергаешься.

– Тебе мерещится! С чего это я буду бояться маленькую девочку?

– Ей семнадцать, и рост у нее выше среднего – она по всем пунктам не маленькая. И… не люблю я возвращаться к этой теме, но из нас троих только она людей убивала. Не мы с тобой, здоровые мужики, а она! Тебя это пугает?

Однако немец гнул свою линию:

– Да ничего меня не пугает! Я же с ней и не общался толком, ладно, я пойду, а то уже и так засиделся! Мое предложение по инвестированию остается в силе.

– Спасибо, запомню.

Он предпочел убежать от ответа, и уже не первый раз. Марк, хоть и знал друга много лет, пока еще не решил для себя, как это воспринимать.

Проводив Матиаса, он вернулся в гостиную и взял телефон. Ева больше не спускалась, а он ее и не звал. Раньше пытался, но всегда нарывался на отказ. Пора бы уже усвоить урок! К тому же тот факт, что она напомнила о звонке, уже говорил о многом.

Вика ответила быстро, голос был несколько рассеянный и раздраженный, но отнюдь не сонный.

– Да…

– Похоже, я тебя не разбудил!

– Марк! – обрадовалась она, только сейчас сообразив, кто ей звонит. – Какое там разбудил… Чтобы кого-то разбудить, кто-то должен спать! А я пока на такую роскошь не наработала, это только заслуженным сотрудникам положено!

Сперва Марк подумал, что ее раздражение направлено на него – все-таки он опоздал со звонком. Но теперь понял, что есть у нее причины посерьезней.

– Что-то произошло?

– Ай, недостатки свободного графика! Я до сих пор в офисе, представляешь?

– Чего?! – поразился он. – У вас же там около полуночи!

– У нас – около полуночи, в США – день-деньской. Мне нужно было переводить на видеоконференции, вот я тут и торчала. А что делать? Из дома это не сделаешь, часы в Штатах не переведешь, вот и пришлось остаться.

Ее работа, пусть и познакомившая их, давно уже не слишком нравилась Марку. Теперь он окончательно убедился, что в его новом бизнесе должна быть роль и для Вики. От карьеры она никогда не откажется, это для нее слишком важно. Так пусть хоть делает карьеру в человеческих условиях!

– И как ты до дома будешь добираться? Одна по темноте! Хоть Сальери позвони, пусть заедет за тобой!

В принципе, общаться с Викиным бывшим мужем было легко. Марк подозревал, что, встретившись при иных обстоятельствах, они бы стали хорошими приятелями. Однако общаться с ним, зная, что этот человек раньше делил все с его женщиной, было проблематично.

Так что большую часть времени Марк итальянца игнорировал, но в данной ситуации это меньшее из зол. Сам-то он из Германии за час, чтобы встретить ее, не доедет! А мысль о том, что она будет передвигаться одна в ночном городе, совсем уж не радовала!

Вика его страхов не разделяла:

– Да ну его, Сандро вполне может быть пьяный в дупель к этому моменту! Приставать начнет, а я, слабая девица, не выдержу и паду к его ногам! Столько недель без тепла и ласки – что еще остается!

– Вика, блин!

– А что – Вика? Забросил ты меня, – назидательно произнесла девушка. – А мне нужны внимание, любовь и забота. В равных пропорциях.

– Мне прямо сейчас приехать?

– Не надо прямо сейчас, я шучу! А то знаю я тебя: возьмешь и припрешься! Да ничего особенного не происходит, у меня такие затянувшиеся до ночи рабочие дни и раньше случались. Возьму такси, и все! Раньше не похищали, сейчас тоже не похитят – кому я нужна?

– В свете последних обстоятельств я могу составить список…

– Не надо про последние обстоятельства! Большую часть времени я предпочитаю делать вид, что их просто не было. Будет легче, если ты не станешь придумывать лишнего! Я задержалась на работе – точка.

– С таким диктаторским подходом на тебя ни один маньяк напасть не решится! – отметил Марк.

– Ты так говоришь, как будто это плохо… Как у тебя дела? Поговорил с Мати?

– Да. Он теоретически на моей стороне, а фактически я свою сторону еще и не обозначил.

– Потому что медленно работаешь! Я вот, например, уже подобрала несколько квартир, в ближайшее время пойду их смотреть. Так что я со своей частью побыстрее справляюсь!

– Что я тебе могу сказать… мое почтение! – засмеялся он, но добавил уже серьезней: – Я скоро приеду, Вик. Честное слово. Мне не нравится быть так далеко от тебя…

– Понимаю, но это все конечно. Да уже финальный этап! Как только вы переберетесь сюда, будет по-другому! А до этого момента не волнуйся обо мне.

Легко ей говорить! Она за тысячи километров, одна, да еще и в офисе торчит до полуночи!

– Я постараюсь. А ты такси вызови!

– Вызову, – вздохнула Вика. Она напоминала ребенка, с неохотой выполняющего родительскую просьбу. – Нудный ты какой, страшное дело! А Еве привет. Все, давай, я уже выхожу!

Глава 2

Вика не собиралась его обманывать, причем даже в рамках «лжи во спасение». Она действительно планировала вызвать такси, о чем и сказала Марку. Однако планировать и сделать – не одно и то же. Сначала диспетчеры решили поиграть в «День капризов и неудачных оправданий» – свободных машин поблизости не было. Или водителям очень уж не хотелось работать. Потом девушка обнаружила, что наличных денег в кошельке осталось столько, что даже милостыню дать стыдно.

Можно было поискать банкомат. Или убедить какого-нибудь таксиста, что в двадцать первом веке расплачиваться карточкой – самое то, всегда и везде. Но у Вики вообще не было желания объясняться. Вечер выдался не самый холодный, для ноября очень даже приятный. Поэтому она решила, что обойдется без такси.

В отличие от Марка, она не видела ничего плохого в позднем уходе с работы. Приход тоже был поздний, между прочим! Да и вообще, в прошлом неприятности случались с ней в разгар дня и даже с утра, поэтому нет смысла опасаться конкретно ночи.

Она проехала несколько остановок на первом попавшемся автобусе, в котором, впрочем, быстро разочаровалась – он свернул в сторону от ее временного жилища. Так что, выпрыгнув на ближайшей остановке, девушка оказалась перед выбором: потратить минут двадцать на ожидание подходящего автобуса или же за это время добраться до дома, но пешком и через парк.

Парк не слишком привлекал – он выглядел темным и пустынным, будто манил киношников на съемки фильма ужасов. Но и остановка, расписанная граффити, – это вам не беседка с розами. Поэтому Вика философски рассудила, что если судьба решила послать ей наркоманов с автоматами, то она пошлет их куда подальше, и зашагала в сторону деревьев.

Как ни странно, особого страха она не чувствовала. Если бы сейчас на нее напали… это было бы слишком банально, что ли! Впрочем, Вика подозревала, что подобная показная смелость – всего лишь защитная реакция организма. Потому что скорость шага она все равно не сбавляла.

Девушка не шарахалась от теней и не оглядывалась по сторонам, просто уверенно шла вперед. Ей казалось, что такое поведение будет лучшей гарантией того, что до дома она все-таки доберется благополучно. Она искренне верила в это, пока на дорожку прямо перед ней не вышел псих.

Точнее, об умственных способностях мужчины она как раз ничего не знала. Просто это слово первым появилось в ее сознании, когда она увидела его. Вика даже не представляла, что так бывает – настолько идеальное совпадение с образами, которые старательно вырисовывают сценаристы фильмов ужасов.

Он был высокий, метра два ростом, широкоплечий и, похоже, спортивный настолько, что мог бы составить достойную конкуренцию бодибилдерам. Лицо отличалось симметричными чертами и большими светлыми глазами – пожалуй, где-то с полвека назад он сошел бы за «истинного арийца». Коротко стриженные светлые волосы дополняли образ. Мужчина был бы даже привлекателен, если бы не выглядел откровенно нездоровым. От природы белая кожа в свете фонарей казалась сероватой, под глазами залегли тени, а сами глаза блестели, как в лихорадке. В руке мужчина сжимал большой охотничий нож.

Обойти его на узкой дорожке не представлялось возможным. А даже если бы дорожка была пошире, Вика все равно не стала бы искушать судьбу. Хватит, допрыгалась уже! Но девушка все равно не могла поверить, что это реально произошло…

Какого черта, так не бывает! А вот случилось – и что делать? Вика сильно сомневалась, что от криков будет хоть какой-то толк, да и кричать не получалось, горло словно в тисках сдавило. Она еще и на каблуках, не побегаешь… В этом есть жестокая ирония: спастись от маньяков и профессиональных убийц и попасться так глупо!

Все, что она могла сделать, это отступить назад. Ровно на один шаг. Это ничего не меняло и ничему не помогало, лишь создавало иллюзию, что он теперь дальше. Вика отчаянно пыталась понять, как быть дальше, но варианты не появлялись.

Пока она рассматривала мужчину, он рассматривал ее в ответ. По его глазам невозможно было понять, о чем он думает, поэтому, когда он убрал нож за пояс и вытянул руки перед собой открытыми ладонями вперед, это стало новой неожиданностью.

– Извините… – тихо и как-то сбивчиво произнес он. – Я не хотел вас пугать… Я… Вы просто… Ох, черт… Простите меня!

Он издевается или на самом деле нормальный? Вика не бралась судить и не спешила верить.

– Вы кто? – осторожно спросила она.

– Я… никто уже. Это неважно. Я перепутал вас со своей знакомой. Простите.

– Вы знакомую с ножом ждете?

– Я… – он перевел взгляд на оружие и вздрогнул. – Нет, конечно, это не для нее…

– А для кого?

– Неважно. Я еще раз очень извиняюсь, девушка, я не хотел вас пугать.

Он вернулся на аллею, из которой вышел – похоже, он сидел на лавке, не освещенной фонарем, раз Вика не заметила его издалека. Судя по его расслабленным движениям, он не пытался устроить ловушку и перехватить девушку, когда она рискнет подойти ближе. Он действительно ее пропускал.

Она воспользовалась моментом и поспешила миновать его. Сердце все еще колотилось от недавнего испуга, собственные шаги казались раздражающе громкими. Хотелось бежать отсюда, но не позволяли каблуки. И зачем она их только надела?!

Впрочем, постепенно Вика все равно замедлила шаг, и уже не из-за каблуков.

«Иди дальше, – пыталась убедить она себя. – Вспомни, как ты пять минут назад перепугалась! Вернешься – получишь этот нож в глаз! Хоть раз поступи как нормальный человек!»

Глас рассудка старался докричаться до нее честно и безрезультатно. Было в этом мужчине что-то странное… Не только объективно странное, как следовало бы ожидать от мужика, который с ножом шляется по парку посреди ночи. В нем чувствовался какой-то надлом, ситуация опасная, но в первую очередь для него самого.

Все это Вика воспринимала на уровне интуиции. Похвастаться психологическим образованием она не могла, не знала, права или нет в своих догадках. Просто чувство того, что нельзя его сейчас бросать одного, не исчезало. Именно оно заставляло ее двигаться все медленней и медленней, пока девушка наконец не остановилась посреди дорожки.

– Твою ж мать… – раздраженно пробурчала себе под нос Вика.

И развернулась.

Обратно она возвращалась медленно, стараясь не выдавать свое присутствие стуком каблучков. Но предосторожность оказалась излишней. Мужчина сидел на лавке спиной к ней и даже не думал оборачиваться. Видно, нынешнее занятие поглощало его целиком, по-своему ограждало от внешнего мира.

И немудрено! Присмотревшись внимательнее, Вика сообразила, чем он занят, и почувствовала, как мурашки бегут по телу. На покрытую гравием дорожку перед ним тяжело и часто падали густые капли крови. Пока что порез на запястье был всего один, однако по решительному взгляду незнакомца можно было догадаться, что на этом он не остановится.

То, что произошло дальше, было не совсем подконтрольно разуму Вики. Скорее, мысли опережали действия! Она подскочила к мужчине, решительно вырвала из его рук нож и отвесила ему звонкую пощечину, причем с такой силой, что на его коже осталось красное пятно.

Жест был непривычный. Вика вообще склонностью к насилию не отличалась. А уж ударить абсолютно незнакомого, здорового, как медведь, мужика… Ночью, в безлюдном парке… Это уже за гранью реальности, это сюрреализм какой-то! И тем не менее она не собиралась робеть и извиняться. Девушка чувствовала, что раз уж она пошла на это, надо позволить потоку решительности нести ее до конца…

– Совсем с ума сошел?! Жить надоело? Что ты вообще вытворяешь? – Она не кричала, но в ночной тишине и нормальное звучание ее голоса казалось криком. – Дожили! Молодой здоровый мужик режет себе вены, как пятнадцатилетняя девочка-эмо! Сколько тебе лет? Тридцать? Тридцать пять? Пора бы уже иметь силу воли и эмоциональную устойчивость! Дебил!

– Но…

– Никаких «но»! Это слабость в чистом виде, ей нет никаких оправданий! Поверить не могу… Что у тебя в башке-то творится?

Сперва он был парализован шоком – как она недавно, когда стояла на дорожке. Однако через пару минут реакция все-таки последовала, причем совсем не такая, какую могла бы ожидать Вика.

Он заплакал.

Это не было бабской истерикой с подвываниями и причитаниями. Слезы катились из светлых глаз в тишине, и от этого становилось как-то жутко. Он наклонился вперед, обхватив голову руками, сгорбленные плечи чуть заметно подрагивали.

Умом Вика понимала, что это нервный срыв. Судя по всему, случилось что-то реально страшное, такое, что и этого здорового мужика подкосило. И он носил это в себе, старался побороть, как мог, потому что «парни не плачут». А в итоге не выдержал и пришел сюда – ради эмоциональной кульминации. Если завершать все, то уж наверняка!

В последний момент в его планы вмешалась не в меру активная барышня. Но эмоции уже готовились сорваться! Лавину так просто не остановишь. Тут и следы психологического потрясения, которое он перенес, и реальная готовность умереть, и некоторое облегчение от того, что это все-таки не случилось. По крайней мере, так воспринимала ситуацию Вика. Ну не был он похож на того, кто рыдает по поводу и без!

Как реагировать, да еще и правильно – девушка не представляла. Момент-то напряженный! Ей не хотелось усугубить ситуацию чем-то примитивным и банальным вроде «Не переживай, все будет хорошо!». Непонятно, что у него там вообще произошло. Может, «хорошо» в этой ситуации исключено!

Поэтому Вика просто села рядом с ним и робко обняла за плечи. Поначалу он не реагировал, потом девушка почувствовала, как он наклоняется в ее сторону, чтобы быть ближе. Он не пытался ничего сделать. Чувствовалось, что ему холодно.

«Бред…» – вертелось в голове у Вики.

– Зовут-то тебя как? – спросила она.

Ответа не последовало. Не факт, что он вообще услышал вопрос, и не в громкости ее голоса тут дело. Мужчина будто находился в каком-то своем мире, до которого еще нужно было достучаться. Вот только Вика стучаться боялась: мало ли в каком состоянии он оттуда вылезет!

А что делать? Можно было бы позвонить в полицию и уйти с чистой совестью. Только если отойти от знаменитой системы «сдай ближнего своего», становится понятно, что это не такая уж и помощь с ее стороны. Никто там разбираться с его душевными травмами не будет, в лучшем случае в вытрезвитель отправят.

Марк бы придумал что-нибудь стоящее, это наверняка. Но не на расстоянии! Если ему сейчас звонить, на одного паникующего человека станет больше.

Немного поразмыслив, Вика набрала номер Сальери, однако трубка ответила чередой беспросветных гудков. Зная бывшего мужа, она могла предположить, что он сейчас зависает в каком-нибудь ночном клубе и звонков банально не слышит. Если вообще с собой телефон взял! Как всегда, остается только она сама и проблема перед ней.

– Пошли отсюда, – Вика поднялась на ноги, увлекая его за собой. – Ночью дождь обещали, вот и облака какие-то дурные ползают! Ты замерзнешь тут.

Он не ответил, но и не сопротивлялся. Получалось, что она вела здоровенного мужика, как маленького ребенка. Уверенность в бредовости ситуации только крепла.

Нож Вика вытерла бумажным платком, рану на руке мужчины перевязала собственным шарфиком. Пока сойдет, дома можно будет что-то придумать. По крайней мере, опасным порез точно не выглядит, он лишь добавляет колорита их парочке!

Она не представляла, что будет говорить, если у них на пути наряд полицейских попадется! Да и просто запоздалые соседи… Ее в этом доме мало кто знал, все были в курсе, что квартира сдается и к ее жильцам лучше не привыкать. Но даже самые большие пофигисты не остались бы равнодушными при виде окровавленного бледного мужика в компании явно нервничающей худенькой девушки!

Да еще и квартира однокомнатная, куда его деть – непонятно. Это своя у Вики была «двушка», снимала она жилплощадь поменьше с расчетом на то, что ей одной немного надо, а для всей семьи Марк скоро купит отдельную квартиру.

Но это сейчас неважно. Ей нужно было понять, как вывести неожиданного спутника из ступора. Да и вообще, не совершает ли она ошибку, ввязываясь в это?

«Надо было все-таки позвонить в полицию, – подумала Вика, открывая дверь своего временного жилища. – Если этот псих меня в конечном итоге прирежет, можно будет давать премию Дарвина за самую нелепую смерть! Класс!»

И все-таки интуиция, которая никак не желала уняться, подсказывала, что мужчина опасен только на первый взгляд, у нее больше шансов убить его, чем наоборот.

* * *

Игорь понятия не имел, где находится. Но осознание этого пришло потом. Проснулся он от того, что тело затекло, мышцы онемели и теперь побаливали, а все потому, что он спал в крайне неудобной позе. Осторожно подняв голову, мужчина обнаружил себя в небольшой, стильно оформленной и абсолютно незнакомой кухне. Он сидел на высоком стуле, положив руки на столешницу. Секундой ранее на руках покоилась его голова, и так он умудрился проспать всю ночь. А ведь он при этом еще и трезвый был!

Судя по тому, что дискомфорт исходит только от недостатка подвижности, в особые неприятности он не попал – не били его и не связали. Но чья это квартира? Как Игорь ни пытался сообразить, у него не получалось. «Берлоги» своих друзей он знал, а даже если бы кто-то из них сменил жилплощадь, там никогда не было бы так чисто. Другое дело – его бывшие любовницы, эти курицы любили, по их словам, «уют наводить». Но они бы никогда не бросили его вот так в кухне – на всю ночь! Уложили бы в постель, даже если самим пришлось на коврике спать.

В коридоре послышались шаги. Повернувшись в сторону двери, Игорь настороженно ждал, кто к нему присоединится. Появление предполагаемой хозяйки квартиры ясности не внесло!

Он ее раньше видел, но не знал. Перед ним стоял «призрак», которого он встретил в парке – девушка, похожая на Соню. Точнее, тогда ему показалось, что похожая. Сейчас, при свете дня, он видел, насколько ошибся. Совпадает только то, что волосы у обеих рыжие, хотя у этой значительно короче, кожа светлая с веснушками да глаза зеленые. А в целом – совершенно разные! Соня была ниже ростом и полнее, а у этой более поджарая фигура и тонкое лицо.

– Очухался? – поинтересовалась девушка, включая чайник. – Поздравляю. Буянить будешь?

– Нет… а вчера буянил?

Он абсолютно не помнил, что произошло накануне! Вроде бы он эту девушку пропустил, хотел покончить со всем раз и навсегда, а дальше – провал в памяти. Последним, что он запомнил, была кровь, вытекающая из свежего пореза на руке.

Теперь эта рука была мастерски перемотана бинтами и лишь чуть-чуть побаливала. Раз обошлось без швов, то глубоко он не резал, пожалел себя… а все равно идиот!

– Не буянил. Поэтому я санитаров и не вызвала.

– Я прошу прощения… А что я делал?

Ему на самом деле не слишком хотелось слышать это. Провал в памяти пугал. Такого раньше не случалось, тем более на трезвую голову! После этого Игорь мог ждать от себя чего угодно.

– Не думаю, что мой ответ тебе понравится. Ты кофе будешь или чай?

– Воду и аспирин.

Голова болела все сильнее. Тело определенно протестовало и против ночных загулов, и против подобного пробуждения. Да уж… ночью ведь серьезно убить себя хотел! А теперь от той решимости и следа не осталось…

В глубине души он знал, что тогда, пару часов назад, был готов покончить со всем. Но теперь предпочитал убеждать себя, что это было что-то сродни шутке.

Девушка заварила себе кофе, ему же подала пару таблеток и стакан прохладной воды. Игорь выпил залпом; мгновенного облегчения не наступило, но теперь хоть надеяться на лучшее можно!

– Так что я творил?

– Давай для начала познакомимся толком, – девушка села за стол. – Тебя ведь Игорь зовут?

– Да. Я был достаточно вежлив, чтобы представиться?

– Не то чтобы представиться… Имя не скрывал. Я, кстати, Вика.

Вот как… его «ангела» зовут Виктория. Хотелось почему-то найти в этом какой-то символ, но не получалось.

– Спасибо, Вика, – он отодвинул от себя стакан. Руки чуть подрагивали. – А теперь расскажи о моем буйстве. Можно не жалеть ни меня, ни мою самооценку.

– Там не настолько все страшно было. Вообще ничего не помнишь?

– По нулям.

– Да-а-а, тяжелый случай… Ладно, приступим, помолясь.

Оправдались худшие опасения Игоря. Он вел себя как полный псих. То есть делал то, чего много лет боялся…

Когда Вика прошла мимо, он наконец решился. А зачем она вернулась – девушка и сама сказать не могла. Накричала на него, ударила. Он гениально отреагировал – разрыдался. Причем длилось это довольно долго, и она отвела его к себе, как потерявшегося ребенка, благо недалеко от парка жила. В квартире истерика продолжилась, Игорь рассказывал что-то, захлебываясь слезами, однако понять его было невозможно. Наконец мужчина выдохся и заснул – прямо за столом. А Вика пожалела его и решила никого не вызывать.

Он слушал ее, умом понимал, что она говорит правду – какой смысл ей врать? Но верить во все это было так унизительно! Столько лет держался, а тут взял и сорвался! Как после этого жить?! Но как-то надо, потому что умирать резко расхотелось.

– Твоя обувь и куртка в коридоре, – завершила девушка. – Сумки у тебя с собой не было, по крайней мере я не увидела. Нож… нож я тебе на всякий случай не отдам. А то опять начнешь куда не надо тыкать!

– Ничего я никуда тыкать не буду, – мрачно отозвался он. – Это… это был приступ. Он уже прошел. Но можешь не отдавать… Оставь этот проклятый нож себе, видеть его не могу!

– Приятно наблюдать, что ты уже адекватен. Может, расскажешь мне, что произошло? Ты упоминал имя «Соня».

Еще бы он не упоминал! Из-за этого имени, а точнее, из-за его обладательницы все и закрутилось, а потом полетело к чертям. Возвращаться к этому Игорю не хотелось, рассказывать кому-то – еще меньше. А в то же время… Вика ему помогла. Да так, как не всякий друг поможет! За это она имеет право знать.

– Соня – моя девушка… Бывшая девушка. Мы с ней познакомились полтора года назад, а полгода назад расстались.

– И ты из-за девушки резаться вздумал? – присвистнула Вика. – Ты уж извини, но раньше мне казалось, что такие поступки только шестнадцатилетние эмо совершают! Независимо от пола… У эмо вообще все независимо от пола. Сколько тебе лет, если не секрет?

– Двадцать девять… Да не в возрасте тут дело! Дело в Соне. Она была удивительной…

Игорь до сих пор не мог подобрать более удачного слова для описания этой девушки. Знакомство с ней не стало для него первыми отношениями, он вообще на недостаток женского внимания не жаловался. Его внешность привлекала самых разных дам, он выбирал тех, которые ему нравились, менял по настроению.

Поначалу в этом не было ничего серьезного. Их с Соней роман застрял на грани свободных отношений. Они жили вместе, но в любви друг другу не объяснялись и совместных планов не строили. Игоря и так все устраивало, он не хотел ни терять Соню, ни делать ее ближе.

А она ушла сама… и это стало для него абсолютным шоком. Он ничего подобного не ожидал! Они, конечно, ссорились, так ведь это на протяжении всего года случалось, а потом мирились! К тому же накануне ухода Сони конфликта не было. Девушка просто объявила, что эта «игра» ей надоела, собрала вещи и ушла.

Куда – он не знал, да и не интересовался в первые дни. Думал, что найдет другую, как бывало раньше. А тут обнаружилось, что его «клинит» на Соне! То ли любовь, то ли одержимость – а результат один: без нее его жизнь превратилась в настоящий кошмар. Вика сравнила его с подростком, но в реальности он вел себя еще хуже. Не спал и толком не ел, начал вес терять, прекратил общение с друзьями.

Такую жизнь Игорь выдержал ровно месяц. А потом решил вернуть возлюбленную – теперь он ее иначе и не воспринимал. Вот только Соня обратно в его жизнь не рвалась. Она уже успела наладить себе весьма комфортный быт, ни в чем не нуждалась и на бывшего сожителя смотрела с презрением.

А он не мог отступить. Нового бойфренда у Сони не было: по крайней мере, возле нее Игорь никогда не видел постоянного мужчины, да и ее страничка в социальной сети свидетельствовала о том, что спутника жизни она пока не нашла. Это давало ему надежду. К сожалению, одной надежды мало, чтобы вернуть все на круги своя.

Он перепробовал все, что знал. Дарил ей цветы, которые она раньше любила, но она лишь смеялась. Купил ей украшения, которые ей давно хотелось – а она бросила их ему в лицо. Пробовал узнавать через ее подруг, как к ней лучше подступиться, а они советовали забыть. Игорь и сам понимал, что «забыть» – самое правильное решение. Ничего хорошего отношения, построенные таким образом, не принесут.

Вот только забыть не получалось. Ее образ возвращался в память и не отпускал, как наркотик. Игорю было физически плохо без нее. Другие женщины просто не привлекали. Мир сузился до одного человека, который откровенно не хотел его видеть.

– Короче, ты помешался на своей Соне и решил, что суицид – лучшее решение? – сочувствующе осведомилась Вика.

– Не произноси это слово, не люблю его, – поморщился мужчина.

– Я, знаешь ли, предпочитаю называть вещи своими именами.

– Это не был суицид! Я просто… Это была минутная слабость.

– Ты не увиливай от ответа! Ты из-за нее решил вены резать? Из-за того, что она тебя послала?

В формулировке Вики это казалось каким-то грубым и раздражающе неромантичным. Но ведь она права… Это примитивная история навязчивого преследования. В его личном исполнении!

– Не из-за того, что послала, – признал Игорь. – Это как раз не имело для меня никакого значения. Я готов был снова и снова возвращаться к ней, на коленях приползать, если надо. Я знаю, что это звучит жалко! Но рядом с ней я вообще забыл, что такое унижение. Я просто не отвлекался на это. Поэтому я бы не отступил.

– Так как ты в парке оказался?

– Узнал, что она умерла, и оказался, – мужчина сжал кулаки. – Потому что я тогда не представлял, что еще могу сделать! И сейчас не представляю…

Новость о ее смерти была громом среди ясного неба. Большей неожиданностью, чем ее уход от него. Соня была молодой здоровой девушкой, такие не умирают! По крайней мере не должны.

Вика некоторое время молчала, затем спросила:

– Как ты узнал об этом?

– От ее подруги… соседки, они вместе снимали квартиру.

– Не подумай, что я издеваюсь, но… ты не рассматривал вариант, что она могла обмануть тебя? Чтобы ты отстал…

– Не в этом случае. Ты ее не видела… Она реально плакала. Я приезжал к дому ее родителей, хотел высказать соболезнования… Зачем – сам не знаю, я так и не решился зайти. Но я видел их, видел, в каком они состоянии… На ее странице – тоже одни соболезнования… Мне не хотелось верить, что это случилось на самом деле. Ей было двадцать четыре года. Она и смерть… Эти два понятия я не мог сочетать в рамках одного мира. Веришь?

– Верю, – вздохнула Вика. – Звучит не слишком правдоподобно, но я тебя в парке наблюдала…

Игорь осторожно коснулся пальцами бинтов на запястье.

– Я это сделал… Черт! Я этого хотел и не хотел одновременно.

– А сейчас?

– Сейчас не хочу. Но… это очень тяжелое чувство. Темное, затягивающее. Я надеюсь, что оно больше не вернется.

Кому-то другому он бы об этом не сказал, да и дальше говорить не будет. Но Вика видела больше, чем другие. Они знакомы менее суток, а ей уже столько известно! Правду говорят, что иногда незнакомцу проще довериться, чем старому другу.

– Отчего она умерла?

– Не знаю, – устало посмотрел на нее Игорь. – Веришь? Речь идет о человеке, который для меня стал всем… Ну реально всем! На работу я чисто на автомате ходил, и то чтобы были деньги. Для нее это важно было! Причем деньги как таковые Соня у меня никогда не брала. А чтобы я ей жизнь нормальную обеспечил… Этого хотела. И я справлялся! Даже тогда, когда не знал, насколько она мне дорога. Я ж говорю, не было у нее причин уходить. А она ушла… Потом умерла. А почему, от чего – я понятия не имею! Разве это любовь?

– Я, если честно, не знаю… не эксперт.

– Мы еще и поссориться умудрились накануне… В этом нет ничего символичного: мы все время ссорились. В последние месяцы только этим и занимались. Это не была какая-то особенная ссора. Всего лишь очередная вспышка ее стабильной неприязни ко мне.

– Из-за чего вы поссорились?

– Да я уже точно и не помню… – отмахнулся Игорь.

Он реально не помнил, да и какая разница? Причину для конфликта Соня могла создать на пустом месте, причем иногда делала это так мастерски, что придушить ее хотелось! Ничего же плохого не сделал, цветы принес, в ресторан пригласил, а она все равно нос воротит!

Но даже это было лучше, чем долгие дни и ночи без нее. Конечно, они кричали, оскорбляли друг друга, но они были вместе – хотя бы в ненависти и агрессии.

«Жалкое оправдание, – подумал Игорь. – Совсем с катушек слетаешь».

Его собеседница казалась задумчивой. Она медленно помешивала кофе, не поднимая на него глаз. Игоря это несколько нервировало.

– Что? Я совсем тряпкой какой-то кажусь?

– А? – она вздрогнула, словно только что проснулась. – Я вообще не об этом думаю.

– Пардон, к эгоцентризму я все-таки склонен…

– И не зря. Я думала о тебе. Просто не конкретно о том, насколько ты напоминаешь текстильное изделие.

– А о чем тогда?

– Этот провал в памяти, на который ты сейчас жалуешься… Раньше с тобой такое случалось?

В пристальном взгляде, направленном на него, было что-то темное. Игорю стало не по себе, хотя он и раньше расслабленностью похвастаться не мог.

– Вроде нет…

– Уверен?

– Уверен, а к чему вопрос?

– Да я все сопоставляю то, что видела ночью, и то, что ты сказал сейчас… Это у тебя как приступ какой-то был. Нервный срыв просто!

– Может, и так, – Игорь повел плечами. Ощущение онемения не проходило, но таблетки хоть убрали головную боль. – Что, я единственный, с кем это случается?

– Не единственный, но людей, которые вот так теряют над собой контроль, немного. По крайней мере, я их раньше не встречала.

– Ну, псих я. Ура.

– Тут не «ура». Тут такая ситуация… вы с ней поссорились, а потом она умерла… Вскоре умерла. Но ты не знаешь, от чего, и тебе почему-то в голову не пришло спросить об этом. Хотя, казалось бы, об этом любой человек в первую очередь спросит!

– К чему ты клонишь? – еле слышно произнес Игорь.

– От чего могла умереть двадцатичетырехлетняя девушка, которая ничем не болела? Сама – ни от чего. Но ее могли убить. А вдруг… вдруг твое подсознание уже знает больше, чем ты сам, и поэтому у тебя не появилось желания спросить?

– Ты думаешь…

– Нет, подожди, – прервала его Вика. – Здесь скорее важно, что ты думаешь. Ты не считаешь, что это ты мог ее убить?

Больше всего Игоря пугало не ее предположение, а то, что он не мог уверенно сказать «нет».

* * *

«Последи за ней, я скоро вернусь!» – так он сказал. Беззаботно, как ни в чем не бывало. Наверное, для него все действительно было именно так. Беззаботно.

Матиас хотел отказаться. Это было его первое инстинктивное желание – он и в присутствии Марка едва мог оставаться в одном доме с этим существом, а тут – наедине! Но потом вмешался разум, вооружившийся гордостью: отказаться было бы унизительно! Потому что для отказа не было объективных причин. Он никуда не спешил, задание простое, старый друг его не раз выручал. Объяснить нежелание побыть с ней невозможно!

Он не только в данной ситуации, он вообще не мог объяснить свой страх перед Евой – перед семнадцатилетней девочкой! Но и избавиться от этого унизительного чувства не получалось.

Изначально, еще не зная ее, Матиас был ведом лишь любопытством. Марк упоминал, что племянница больна, однако знакомить их не хотел, он тогда вообще никого к Еве не подпускал. А где запрет, там и вызов! Поэтому Матиас сам, окольными путями, пробрался к ней.

И очень быстро пожалел об этом. С тех пор вернуть уверенность в себе толком не удавалось. Он видел, что эта «деточка» сотворила с людьми, которые пришли ее убить. Неважно, заслужили они это или нет и где лимит самообороны. Важно то, что она в своем возрасте и при своей цыплячьей комплекции способна на такое!

Они уже не раз встречались… вернее, пересекались, потому что общаться с ним Ева не спешила. Видимо, Марк начал больше доверять ей, да и она расслабилась, раз ходила по дому в присутствии посторонних. Иногда она останавливалась неподалеку от Матиаса и смотрела прямо ему в глаза. И было в этом взгляде что-то настолько ненормальное, больное, что мужчину озноб пробирал до костей.

Постепенно он научился игнорировать ее, когда Марк был рядом. Не убьет же его эта малолетка, в самом-то деле! Однако когда другу понадобилось уйти, былой страх вспыхнул с новой силой.

Там какое-то срочное дело с документами. Много времени не займет, а ехать надо прямо сейчас. Ева же не должна оставаться одна. А если с проверкой придут? Это недопустимо, такое нарушение перед отъездом в Россию! Его вообще опекунства лишат!

С этим спорить было невозможно. Матиас согласился. Теперь он сидел на диване и делал вид, что смотрит телевизор, хотя на самом деле все его внимание было сконцентрировано на слухе. Когда Марк уходил, эта гарпия сидела наверху, в своей комнате. Вроде как она изменилась. Ему даже ничего не нужно делать, всего лишь подождать какие-то полчаса!

Он надеялся, что если будет осторожен, то услышит шаги издалека и успеет приготовиться к ее появлению. Он переоценил себя – или недооценил ее. Ева умело использовала ковровое покрытие, поглощавшее звук ее шагов. Ни одной скрипящей доски, ювелирная точность движений! Из-за этого казалось, будто она скользила по воздуху. О ее присутствии в комнате Матиас был оповещен холодным прикосновением ножа к горлу.

Мужчина замер, опасаясь даже дышать. Она… она ведь достаточно психованная, чтобы взять и убить его просто так, ни за что! И ей за это ничего не будет. Максимум – в дурдом отправят. Но разве она этого боится? Разве ему будет легче? Нет, мертвецам все равно!

Ева наклонилась вперед, чтобы получить возможность шептать ему на ухо. Матиас почувствовал, как ее льняные локоны касаются его лица.

– Ты дергаешься каждый раз, когда мы оказываемся в одном помещении, – ее голос звучал холодно и бесстрастно. Как некролог. – Марк это уже заметил, но пока никак не трактовал. Я не хочу, чтобы у него появлялись лишние идеи. Меня есть за что винить справедливо. Я не хочу, чтобы меня обвиняли еще и несправедливо.

– П-прости…

– Нет, ты не понял. Мне не нужна никакая реакция от тебя лично. Мне нужно, чтобы ты правильно вел себя в присутствии Марка. Ты боишься меня?

Признаваться в этом ой как не хотелось. Он, тридцатилетний мужик, боится тощего подростка! А с другой стороны, кто ее знает, почувствует она ложь или нет? Может, она как собака – уже уловила страх!

– Да…

– Напрасно.

Он перестал чувствовать лезвие. Секундой позже Ева вложила рукоять ножа ему в руку.

– На, забирай. Можешь убить меня, если хочешь. Теперь ты сильный, и власть у тебя. Но мне побоку. Ты меня интересуешь. У меня есть на тебя планы. Но они не включают твою смерть.

– Чего? – Матиас возмущенно повернулся к ней. – Какие еще планы?!

Однако девочка не ответила. Она просто стояла и смотрела на него. Хищная у нее все-таки мордашка: скуластая, с огромными бесцветными глазами и бледными губами. Стрекоза прямо!

– Что, так и будешь молчать? – Он очень надеялся, что говорить получается убедительно. – Продолжай, раз уж начала.

– Рано еще. Я сама не определилась с тем, хочу ли тебя использовать. На это может уйти время. Я дам тебе знать, когда выберу момент.

С этими словами она направилась к лестнице на второй этаж. Матиас же не сдвинулся с места, он пытался понять, что только что произошло.

Она настолько наглая или настолько больная? Вот вопрос! Мужчина перевел взгляд на нож в своей руке. Кухонный, но достаточно острый, чтобы перерезать горло. И она могла бы, она очень ловко подкралась к нему! Если бы она реально собиралась это сделать, он бы и пикнуть не успел.

Вот и что теперь, Марку все рассказать? Не вариант. Друг свою племянницу любит и всегда найдет ей оправдание. Да и Матиасу не хотелось выступать в роли кляузника. Тем более что он не был уверен во враждебности ее намерений.

Ай, пускай семейство этой психопатки с ней и разбирается! Марк уже привык, да он и вне опасности. Чуть хуже Вике, хотя… Вроде они поладили после того случая на озере зимой.

От размышлений о Еве мужчину отвлек звонок в дверь. Надо же, Марк очень быстро обернулся, по плану он должен был вернуться минут через двадцать! Или сорвалась встреча? То, что хозяин дома звонит в собственную дверь, как раз не удивляло. Ключи этот гениальный переговорщик может забыть как нечего делать.

Так что дверь Матиас открыл широко и уверенно. И уже увидев, кто перед ним, удивленно моргнул, словно проверяя свое зрение. Его недоверие собственным глазам было объяснимо, потому что человека, стоящего за дверью, он планировал больше никогда не видеть.

– Верена? – наконец смог произнести он.

За это время бывшая жена Марка совсем не изменилась. Хотя много ли времени прошло? Все такая же высокая и спортивная, почти одного роста с Матиасом. При этом не по-женски широкие плечи она удачно маскировала воздушным платьем. У женщины были типично немецкие черты, но в лучшем их проявлении – светлая кожа, немного грубоватое, но очаровательное лицо, светло-голубые глаза и волнистые волосы цвета пшеницы. Видно, к встрече она готовилась, потому что Матиас помнил ее менее накрашенной и вообще пренебрегающей уходом за собой.

Надо же! Все эти годы – ни слуху ни духу. Последним ее проявлением была попытка содрать с Марка алименты на сына. И этот идиот безропотно согласился, даже при том, что ребенок не его!

Такой наглости Матиас не стерпел и сам занялся этим делом: нанял лучших адвокатов, серьезно поговорил с новым мужем Верены, надавил на нее саму. В итоге пиявка отстала, шумно их прокляла и заявила, что в отместку не позволит Марку видеться с приемным сыном. Тот переживал, однако в конечном итоге это пошло ему на пользу.

В общем, ее выкинули в чужую жизнь и больше не вспоминали. И вот она стоит на пороге дома бывшего мужа!

– Верена, Верена, – кивнула она, скрестив руки на груди. – А ты кого ожидал увидеть? Только не говори мне, что вы с Марком все-таки приняли свою запретную любовь друг к другу и теперь живете вместе!

– Иди ты к черту! Зачем приперлась?

Эта баба его злила, и сама Верена его тоже не жаловала. Да оно и понятно!

– А разве не ясно?

– Нет, представь себе, не ясно! Серпентария поблизости не наблюдаю.

– Очень смешно, оценила. Только свои шуточки прибереги для кого-нибудь еще. Я здесь, чтобы вернуть себе своего мужа!

Глава 3

Нельзя было не отметить, что она была очень вежлива с ним. Даже, в принципе, мила. Потому что кто-то другой просто бросил бы его в этом парке или в лучшем случае вызвал полицию. Так что Игорь был благодарен.

Но только за это, не за сомнения, которые она в нем поселила. На первый взгляд предположение было совершенно кретинским. Как мог он убить Соню?! Он же ее любил, пальцем бы не тронул!

А с другой стороны… Он ведь не запомнил даже ночь в парке, хотя был трезв и в сознании! Да и в причинах смерти Сони он не рвался разбираться, просто узнал об этом и словно в ледяной воде тонуть начал!

– С чего бы мне ее убивать? – поразился Игорь.

Вика осталась невозмутима.

– Нервный срыв.

– То есть психоз?

– В некотором смысле.

– А ты не боишься тогда со мной разговаривать? Вдруг я и на тебя нападу?

– Нет. Не знаю, причастен ли ты к смерти Сони, но даже если да, это произошло по неосторожности и под влиянием момента. Уж поверь мне, я в таких вещах разбираюсь.

Понять, как она в этом может разбираться, было несколько проблематично. Игорь и не собирался останавливаться на этом моменте. Ему совсем другое понять хотелось! Что, если все-таки он? Как быть тогда? Как жить с этим?!

Более-менее оправившись, он поспешил покинуть квартиру девушки. Даже поблагодарил ее скомкано как-то, на ходу, как будто это Вика была виновата в его неприятностях! Но ему в тот момент казалось, что если он вернется к привычной жизни, то все случившееся окажется просто страшным сном.

Да уж, если бы! Его ничто не могло отвлечь: ни работа, ни встречи с приятелями. В голове вертелся только один вопрос: что, если все-таки он?

Вика предположила это, практически ничего о нем не зная. Просто посмотрела на него и совершенно спокойно объявила, что такое возможно. А что, если бы она знала правду до конца?..

Если отвлечься от любви и подойти ко всему этому трезво, то шансы преступления у него очень высоки. Он не мог больше сомневаться, это изводило его. Он должен был знать наверняка.

Адрес Сони он знал – мог бы назвать, даже если бы его разбудили посреди ночи. Сколько раз он мотался туда с цветами и подарками! А теперь ехал с другой целью… Но иначе нельзя. Ему нужно было знать правду!

С Наташей, соседкой Сони по квартире, он был знаком весьма поверхностно, а к большему и не стремился. Тем более что девушка стала свидетельницей многих его унижений, и от этого стыдно было смотреть ей в глаза.

Мужчина искренне надеялся, что с ней больше встречаться не придется. Та еще стерва! Но она должна все знать – и уж лучше обратиться к ней, чем к семье Сони.

Он не знал толком, чем она занимается, и был совсем не уверен, что застанет ее дома в разгар рабочего дня. Однако ему повезло – дверь открыла заспанная блондинка.

– Ты? – она удивленно уставилась на него круглыми глазами куклы-пупса. – А ты что здесь делаешь? Соня…

– …Умерла. Я знаю, ты мне сама сказала.

– Я… А, ага, сказала!

Судя по всему, ночка у Наташи выдалась бурная и, вполне возможно, событийная. Соня еще в лучшие времена их отношений говорила ему, что соседка воспринимает клубы чуть ли не как место заработка и ведет себя там соответствующе. Видно, права была!

Сейчас девушка еще пыталась избавиться от сонливости и сообразить, что же происходит. Хорошо, хоть не пьяная…

– Так ты зачем тут? – поинтересовалась она.

– С тобой поговорить хотел.

– О чем?

– О внешней политике Великобритании, блин! Наташка, не играй в дурочку!

Судя по искреннему возмущению на лице, она и не играла.

– Я с тобой разговаривать не обязана! Ты – Сонькина проблема, а не моя! Ко мне ты вообще не имеешь никакого отношения, вот и вали!

Игорь почувствовал растущее раздражение, но быстро подавил его. Эмоциям поддаваться – последнее дело сейчас. Надо каким-то образом убедить ее, что этот разговор нужен. А если закричать, как очень хочется, то она вообще дверь запрет и отвечать перестанет!

– Наташа, я хочу узнать, что случилось с Соней…

– Умерла, что?!

«Только не злись, – напомнил себе Игорь, украдкой сжимая кулаки. – Бить ее нельзя. Побитая она говорить не будет».

– Это я уже понял. Я хочу узнать, как она умерла…

– А я не хочу об этом говорить, – упрямилась Наташа. – Мне неприятно! Звони ее родителям, пусть они объясняют.

– Их я по этому вопросу беспокоить не хочу.

– А меня, значит, хочешь? Зашибись!

– Не ори ты! Я все равно не уйду. Будешь и дальше сверкать трусами перед соседями? Тебе проще рассказать мне все, и тогда можешь обо мне забыть. Больше я тебя не побеспокою.

Наряд у Наташи и правда был впечатляющий: короткая ночнушка, под которой просматривалось белье. Узор из легких перышек ситуацию более приличной не делал, скорее наоборот.

До девушки наконец дошло, в каком виде она предстает перед соседками, которые вполне могут рассматривать ее через «глазки». Особого смущения она не выказала, но Игоря в квартиру все-таки втащила. Правда, приглашать не стала, оставила в коридоре, сама встала напротив него, скрестив руки на полуобнаженной груди.

Как ни странно, ее вид не оказывал на Игоря никакого воздействия. А должен был! И все же он ни на секунду не забывал, ради кого и ради чего пришел сюда. Это удручало.

– Что ты хочешь знать?

– Как она умерла? – терпеливо повторил свой вопрос мужчина.

– Да не знаю я! И не потому, что не хочу говорить, я не вдавалась в подробности, потому что не люблю такие ужасы! Там то ли несчастный случай был, то ли убили ее… Я знаю, что это на какой-то стройке произошло. Но без подробностей!

Вот вам и вся женская дружба… Хотя, справедливости ради, нужно было отметить, что настоящими подругами соседки не были.

– Получается, ее все-таки могли убить? – Игорю с трудом удалось сдержать дрожь в голосе.

– Могли и убить. Вроде такая версия была. Нет, ты подумай: а с чего бы ей умирать самой? Здоровая же девка была! Темное дело.

– Я поэтому и спрашиваю! Слушай, Наташа… Она ведь ни с кем не встречалась?

Это был принципиально важный момент. Не только из-за ее смерти и его возможной причастности. Дело было скорее в самом восприятии образа Сони, к которому он привык. Игорь не хотел придавать этому слишком большого значения, но все же чувствовал, как сердце замирает в груди.

– Ай, этого точно не было! – беззаботно отозвалась она. – Я бы знала. Вон, вы когда встречались, она тебя постоянно сюда таскала. А как вы расстались, то больше никого не приводила.

– То есть ты считаешь, что она все-таки любила меня?!

Он не хотел задавать этот вопрос, потому что звучало очень уж жалко. Но слова сорвались сами собой…

– Не тупи, я откуда знаю! Хотя не думаю. Не в духе Соньки это было – сопли жевать. Если ей что-то было нужно, она шла и брала. Такая история со всем, даже с сексом. Так что не воображай, что она ждала тебя у окошка и плакала в платочек!

Эти слова были оскорбительны. Ударить ее хотелось все сильнее, и Игорь боялся этого желания.

– Думаю, у нее просто не было времени на мужиков, – продолжила Наташа. – Она вся растворилась в новой работе. Если парня завести, то с ним на свидания ходить надо, тратить время, чтоб накраситься… ну и далее по списку. А когда одна – все время твое.

– Что за работа? – заинтересовался мужчина. – Она ничего не говорила…

– Это потому, что ты ее конкретно доставал, она тебе вообще ничего не говорила! А работа… Точно не знаю, но что-то связанное с компьютерами. Она перед компом целыми днями торчала! Если из дома уходила, то только с нетбуком. Раньше она моделькой подрабатывала для всяких рекламных съемок. Но этим заниматься перестала, зато получать стала больше.

– А это… это не было что-то темное? Ну, вроде проституции или наркотиков…

Наташа смерила его укоризненным взглядом:

– Ты совсем дурак, да? Ты что, Соньку не знал? Она ж осторожная была до чертиков! Никогда не делала того, что ей могло навредить. Безбашенная – да, но не без мозгов. Я реально не представляю, какого черта ее занесло на ту стройку. Но вряд ли это с работой было связано!

– А с чем тогда?

Он хотел получить ответы. Игорь был готов даже терпеть эту наглую деваху ради информации.

А вот Наташа не торопилась. Она скорее торопила его:

– Не знаю, отвянь! Мне одеваться надо, у меня планы на сегодня!

– Но…

– Ты вообще не ценишь, когда с тобой нормально общаются! Я не обязана тебе все это рассказывать! Ты Соньке уже никто был! А я пошла тебе навстречу. Оцени это и отвяжись!

Он молча развернулся и направился к двери. Не из-за ее просьбы, а просто потому, что желание причинить ей боль стало слишком сильным. Игорь четко осознавал: еще чуть-чуть, и он сорвется.

Это пугало его. Сомнения, которые привели его сюда, не развеялись, а только усилились! Он понятия не имел, как поступить! Что, если все возвращается на круги своя?..

Что, если он опасен?!

От понимания этого кружилась голова. Паника накрывала волной, и он не был уверен, что справится. Ему нужна была помощь!

А попросить ее не у кого. Те, кто хорошо знает его, могут все воспринять неправильно. Те, кто не знает, вообще об этом слышать не должны. Его упекут в психушку!

По сути, был только один человек, к которому Игорь рискнул бы обратиться…

* * *

О том, что она совершила ошибку, Верена начала подозревать довольно скоро. Но не сразу. В первые месяцы ей казалось, что она ничего не потеряла, а просто получила новые возможности.

С Гюнтером она познакомилась задолго до того, как ушла от Марка. Он был владельцем кафе, салона красоты, где она бывала… да много чего еще! Марк был обеспечен. Гюнтер был богат. Разницу она чувствовала; заметила и то, что пожилой мужчина оказывает ей недвусмысленные знаки внимания. Однако в тот момент она не думала о разводе серьезно.

Потому что разница между молодым телом и старым телом столь же велика, как разница между богатством и обеспеченностью. Она не любила Марка, но умом понимала, что он великолепный партнер: внимательный и ласковый с ней, заботливый отчим для ее сына. Для него этот ребенок значил больше, чем для биологического отца! Да и не хотелось ей покидать «насиженное» место! Не было гарантии, что Гюнтер женится на ней, а не поиграет и бросит.

Решающим фактором стала Ева. Верена так до конца и не поняла, зачем Марк пустил эту чертовку в свою жизнь. Она же совершенно больная! И даром что племянница, зачем такая родня нужна, от которой одни хлопоты? Тем более что эта девица здорово пугала Верену: своими поступками, молчанием и внезапным смехом, а порой и просто многозначительными взглядами. Врачи в один голос твердили, что Ева не опасней овоща, но Верена сильно сомневалась, что это в самом деле так.

Она чувствовала, что не нравится этой девице не меньше, чем та не нравится ей.

Сначала Верена испробовала привычную схему: попыталась давить на Марка. Ей всегда казалось, что муж безвольно выполнит любую ее просьбу. А здесь ее ждал грандиозный облом: без сомнений и извинений ее претензии были отклонены. Марк снял для племянницы отдельный дом, но не более.

А это ситуацию не спасало! Во-первых, аренда дома, плата гувернантке – все это непредвиденные расходы для их бюджета! Марк все еще выдавал ей деньги, но сумма заметно уменьшилась.

– Мне не хватает! – скандалила женщина.

– На что тебе не хватает?

– На салон красоты!

– Но ты туда ходишь…

– Я хожу в СПА-салон! Господи, как можно не понимать такие элементарные вещи! А раньше я ходила и туда, и туда!

– Значит, теперь ты будешь ходить в эти свои салоны по очереди. Одну неделю в СПА, другую – в салон красоты. Верена, поверь мне, так надо.

Но она не желала верить. Потому что было еще «во-вторых».

Во-вторых, она думала о судьбе своего ребенка. Стефану понадобится серьезный капитал, когда он повзрослеет – в колледж пойти, свое дело открыть. До появления Евы он являлся единственным наследником Марка. А теперь половина отходила какой-то жалкой сумасшедшей! Причем если мозг Евы не работал, то тело пребывало в прекрасном состоянии и было способно прожить много-много лет!

Все вместе это было за гранью терпения Верены. Она собрала вещи и подала на развод, знакомый судья поспособствовал. К тому же она убедилась, что Гюнтер оповещен о ее семейной ситуации. Сама она ему не звонила, однако подруг задействовала грамотно.

Часть ее плана сработала идеально. Гюнтер не заставил себя долго ждать, поселил ее в своем роскошном загородном доме, вроде как поладил со Стефаном. Но кое-что пошло не так гладко… Верена надеялась отсудить у Марка солидные алименты. Он ведь официальный опекун, даром что не отец, у нее было право! Она хотела сделать это не столько ради денег, сколько из мести за то, что он ее ослушался и не избавился от Евы.

Но тут в дело вмешался Штайн. Эта наглая рыжая крыса, дружок Марка, имел ряд знакомых… да везде! Политика, бизнес, медийные персоны – он чуть ли не с каждым вторым пиво пил или чем они там занимаются… Знаком был и с Гюнтером. Верена понятия не имела, о чем они таком поговорили, но в итоге ее новый покровитель сказал:

– Забудь своего бывшего. Он неудачник. Теперь у тебя есть я!

– Пускай платит алименты!

– Забудь, я сказал! Поверь мне, эти поганые копейки алиментов могут обернуться проблемами нам обоим.

– Хорошо, любимый…

– Вот это моя девочка!

Она согласилась лишь потому, что ей не хотелось злить Гюнтера, они еще не были официально женаты, хотя к этому все шло. На самом деле злость кипела в душе Верены, она бы хотела отомстить, да не знала как. Это и спасло Марка. А потом эмоции улеглись, она переключилась на свою новую, богатую жизнь.

Но сказка оказалась менее радужной, чем она предполагала. Да, в деньгах новый супруг ее и правда не ограничивал. Мог побурчать, что она тратит слишком много, но средства на ее карточке никогда не заканчивались. Она могла позволить себе любую одежду, обувь и украшения, у нее было три машины, для игрушек ее сына пришлось выделить отдельную комнату, она могла за день посетить десять салонов красоты.

Поначалу это вводило ее в эйфорию. Но вскоре Верена стала замечать, что ей не так уж весело от этой «вседозволенности». С Марком она тоже не бедствовала. У нее было все, что нужно, а нынешнее изобилие оказалось излишком. Удручало еще и то, что во всех остальных сферах ее жизнь ухудшилась, и деньги не могли компенсировать это.

Гюнтеру было абсолютно плевать на чужого ребенка. Если Марк со Стефаном возился, как с родным, то новый муж мог разве что одобрительно потрепать по волосам… а потом шел мыть руки. Верену это выводило из себя:

– Он человек, а не поросенок!

– Дорогая, он ребенок. Ты же не знаешь, где он валялся!

Он всегда так с ней говорил – поучительным и чуть насмешливым тоном. Как отец говорит с неразумной дочерью.

С самой Вереной Гюнтер тоже бывал нечасто. Разве что на торжественных ужинах, которые устраивали его друзья. Туда прийти без жены считалось дурным тоном. Не изменял он ей лишь потому, что здоровье не позволяло.

Уж об этом она знала все! Нет, полностью интерес к женщинам Гюнтер не потерял. Но проявлялся этот интерес спонтанно и хаотично, длился минут десять-пятнадцать от силы. Да и возраст в этом случае не превратился в опыт. Он совершенно не умел касаться ее – хватал больно, оставляя синяки на нежной коже. Целовался так, что Верена завела привычку держать на тумбочке бумажные салфетки – чтобы потом стирать с себя излишек слюны.

Закончив, Гюнтер быстро засыпал. А она еще долго лежала на спине, смотрела в темный потолок и вспоминала, как хорошо было когда-то. Одна мысль о прикосновении Марка до сих пор разогревала кровь в венах. Верена четко осознавала, что бывшего мужа не любит, да и гордость исключала вариант с возвращением. Но память-то никто у нее не отнимет!

Она почти свыклась с новой жизнью, когда за нее все решила природа. Верена познакомилась с одним из младших ассистентов Гюнтера – недалеким, но весьма привлекательным мужчиной, который к тому же был моложе ее. Она и сама не поняла, как все это завертелось, но буквально через пару недель они оказались в одной постели.

А еще неделей позже их застукал Гюнтер.

Пожилой мужчина недостатком осторожности не отличался. Еще перед свадьбой он заставил ее подписать брачный контракт. Верена тогда согласилась, потому что рассчитывала родить от него ребенка и тем самым обеспечить себе безбедную жизнь при любом раскладе. Но наследник за пару лет так и не наметился, а юридическая сила контракта осталась прежней.

Ее и Стефана буквально выкинули на улицу. Бывший муж из жалости разрешил ей оставить одну машину, немного драгоценностей и счет в банке, сумма на котором щедростью не отличалась. Этих средств должно было хватить на несколько месяцев скромной жизни, от которой женщина уже отвыкла. Ну а дальше-то что?

По поводу устройства на работу Верена иллюзий не питала. Она этим столько лет не занималась… Да и не хотела! При ее знаниях и стаже работать придется за гроши. А что, если кто-то увидит ее в таком состоянии? Ее друзья? Друзья бывшего мужа? Такой вариант она отмела сразу.

Каждый раз, когда она думала о будущем, ее мысли возвращались к Марку. Ведь он же любил ее когда-то, так? Он сам признал, что она – его первая школьная любовь. А он из тех мужчин, которые слишком сентиментальны и ничего просто так не забывают. И прошлое отпускать не умеют. К тому же, пока он занят уходом за своей чокнутой племянницей, у него просто не будет времени на новые отношения!

Ей хотелось вернуться в его дом и почувствовать его руки на своей коже. Молоденький ассистент давно смылся из ее жизни, он не хотел терять работу; теперь Верена страдала от одиночества. Да и потом на Марка можно без лишних сомнений скинуть Стефана, и одной заботой в ее жизни станет меньше.

Она осторожно навела справки через общих знакомых. Ситуация оказалась не настолько идеальной, как предполагала Верена, и это стало неприятным сюрпризом. Все твердили, что у Марка появилась женщина! Правда, никто ее толком не видел, но это не останавливало сплетни о скорой свадьбе.

По сравнению с этим померк даже тот факт, что он не сдал Еву в дом сумасшедших. Ладно, с этой малолеткой еще можно мириться, пока она надежно заперта! Ну а как быть с предполагаемой кандидаткой в жены? Та от Марка просто так не откажется, такой приз ведь заполучила! Он, если верить словам общих знакомых, стал еще богаче.

Верена тоже не собиралась отступать. Даже официальную супругу можно «подвинуть», а уж несостоявшуюся – и подавно! Но нужно было спешить, потому что стратегически важно вернуться в его жизнь до свадьбы. Да и потом, друзья упоминали, что он собрался в Россию!

То, что Марк русский, никогда не было для нее секретом – и раздражало. Верена вообще не любила иностранцев, их брак спасало то, что Марк внешне походил на красивого немца. Ее это устраивало. Но каждый раз, когда он говорил по-русски, она чувствовала, как по коже мурашки отвращения пробегают. А тут он переезжать вознамерился! Всю эту ерунду нужно быстренько выкинуть из его головы.

Сначала женщина решила попробовать простейший вариант. Она долго выбирала наряд, прическу, продумывала, что нужно сказать, и лишь потом поехала к тому самому дому, который он когда-то выбрал для Евы.

Она верила, что что-то получится. Вряд ли, конечно, вот так, одним махом удастся вернуть его. Но хотя бы соответствующие мысли в его голове поселить можно! Судя по всему, его девицу давно не видели рядом, а значит, и нормального секса у него давно не было… Это полезное обстоятельство.

Вот только разочарование, ожидавшее ее по прибытии, было настолько сильным, что Верене едва удавалось сдерживать гнев.

Штайн! Эта проклятая тварь, которая уже попортила ей немало крови при разводе! Теперь он открыл дверь и уставился на нее своими мерзкими серыми глазенками! Да еще и вел себя так нагло, будто она тут посторонняя, никто Марку, если вообще не враг!

Ее заявление о том, что она собирается вернуть мужа, было встречено приступом хохота с его стороны. Отсмеявшись, от посоветовал:

– Катись отсюда!

– Я хочу поговорить с Марком!

– Тебе нечего здесь делать. У Марка другая женщина, и они очень счастливы вместе. Тебя здесь никто не ждет.

– Я требую…

– Требовать ты будешь в суде, киса, – улыбка исчезла с лица Штайна, серые глаза стали серьезными и какими-то темными. – Вернее, уже требовала. Ты не принесла ему ничего, кроме неприятностей. Сейчас его нет дома, поэтому поговорить вы в любом случае не сможете. Но, зная тебя, могу предположить, что ты все равно его выследишь. Ты достаточно упрямая для этого! Только ты ничего не добьешься. А если продолжишь настаивать, я лично побеспокоюсь о том, чтобы ты его больше не тревожила.

– Ты мне угрожаешь?! – взвизгнула Верена.

– Я тебе говорю, как будет.

– Он мой муж, я его люблю!

– Бывший муж. Что же до любви… Ты его никогда не любила. Если ты здесь, то чувства ни при чем. Это всего лишь означает, что Гюнтер наконец разобрался, что из себя представляешь, и вышвырнул тебя прочь.

– Да как ты смеешь!

– Так и смею, – хмыкнул Штайн. – Я серьезно, Верена. Вали. Забудь дорогу сюда. Марк останется с Викой, и я для этого все сделаю.

– Ты еще пожалеешь!

– Сильно сомневаюсь.

Верена была достаточно умна, чтобы воспринять его всерьез. Хотелось считать его ничтожеством, а не получалось. Штайн – человек солидный и серьезный. Вон как он Гюнтеру в свое время хвост прищемил!

Непонятно, что он вообще делает в доме Марка и какое отношение имеет к его новой пассии… Одно ясно: он представляет собой проблему. Сильную, уверенную в себе, влиятельную проблему. Если от сумасшедшей племяшки можно отгородиться, то куда деться от него?!

Он – препятствие, однако не непреодолимое. Возвращаясь к своей машине, Верена уже знала, что не сдастся. Она вернет себе Марка любой ценой!

Правда, для этого придется устранить Матиаса Штайна.

* * *

– Так ты надумала от нас уходить?

Марина, скорее всего, намеревалась сказать это в шутливо-укоризненной манере. Но получилось как-то скучно. День выдался серый, темный, и всему офису хотелось спать.

– С чего ты взяла? – удивилась Вика, пытавшаяся разобраться с документами.

– Ну, ты же развелась!

– И откуда вы все узнаете?

– Я тебя умоляю! Развелась, с немцем тем замутила, – Марина начала показательно загибать пальцы, – опаздываешь часто на работу, да еще и тут сидишь с мечтательным видом. Ты от нас если не уволишься, то в декрет уйдешь наверняка!

Способность менеджеров к отслеживанию чужой личной жизни не переставала поражать Вику. Сама она особо делиться не рвалась, ни перед кем не отчитывалась, сообщала только самое необходимое. А их послушать, так они чуть ли не со свечкой над ней стоят!

Но это так, общие факты и их домыслы. Вряд ли они понимают, что она на самом деле готовится уйти.

Такая мысль посещала Вику все чаще и чаще. Оставлять место, которое столько лет было центром ее жизни, было страшновато, но… перспектива того стоит!

Марк уже намекал, что если он откроет бизнес в России, то ему хотелось бы видеть ее рядом. И не только как спутницу жизни. Он помнил, что карьера для нее важна и, как хотелось верить Вике, ценил ее. А если так, то почему бы и нет? Есть ли смысл держаться за что-то из прошлого, когда имеется такой сценарий будущего?

Да и в брачном агентстве она много не добьется. Зарплата хорошая, а карьерного роста – ноль. Кем здесь вообще может стать переводчик? Поэтому она уже знала, что при необходимости и достойных альтернативах уйдет, не задумываясь.

От размышлений об этом ее отвлек телефонный звонок. Номер был незнакомый, что в рабочее время, в общем-то, нормально. Оставив документы в офисе менеджеров, Вика вернулась в свой кабинет.

– Слушаю.

– Вика, привет. Это Игорь.

Девушке понадобилось несколько секунд только на то, чтобы сообразить, о каком Игоре идет речь. Когда же память наконец подсказала нужный вариант, удивление не уменьшилось.

– Ты?!

– Я, – вздохнул он. – Судя по голосу, я чему-то помешал…

– Здравому смыслу! Откуда у тебя мой номер?

– Ну, это как бы логично… Тебя не удивило, что я не попросил у тебя телефон, уходя? Просто я решил, что это лишняя формальность. Я набрал свой номер с твоего телефона, и твой номер у меня автоматически отразился.

Он говорил об этом совершенно спокойно, будто в международном пособии по этикету черным по белому было написано: крадите чужие номера без спросу. От возмущения Вика даже не знала поначалу, что сказать. «Логично» это у него!

– Чем еще ты у меня в квартире занимался? Вещи померил?

– Посидел на твоем стульчике и поел из твоей тарелочки! Вика, не обижайся, я тебя прошу. Мне очень надо с тобой поговорить.

Меньше всего Вике хотелось общаться с несостоявшимся самоубийцей. Да еще и с тем, у которого провалы в памяти! Поэтому девушка радовалась, что он не взял у нее номер телефона. Она наивно предполагала, что это завершило общение между ними.

Она его недооценила.

Проблема заключалась в том, что послать его напрямую было как-то неловко. А вдруг он сразу побежит вены резать? И только со стороны кажется, что это не ее проблема. Вика уже знала, что совесть ей покоя не даст.

– Поговорить – о чем? – осторожно уточнила она. – Мы же вроде все обсудили…

– О Соне.

– А почему со мной?! Я ее вообще не знала!

– Потому что ты хотя бы знаешь ситуацию, – парировал Игорь. – И можешь рассуждать здраво. Я больше никому об этом рассказать не могу. Они не поймут или поймут неправильно. А мне очень нужен взгляд человека со стороны!

Вика лихорадочно пыталась подобрать причину не ходить. Этот мужчина ее напрягал, было в нем что-то ненормальное. Не настолько хищное, как в Еве, но все же…

– Я на работе, извини, могу опять допоздна задержаться.

– А обеденный перерыв у тебя есть?

Хотелось сказать, что нет, но он же не поверит!

– Допустим…

– Я к тебе приеду. В любое кафе приглашаю, сама выбирай, ты только меня выслушай.

– Я и сама могу в любое кафе сходить.

– Вика, я тебя очень прошу…

Чувствовалось, что просто так он не отстанет. А вот если поговорить с ним – может, уймется. Это же обычное кафе, да еще и в разгар дня, что здесь может быть плохого!

– Ладно… Часа через два подъезжай. Но я ведь не психолог, если ты вдруг забыл!

– Я знаю. Мне психолог и не нужен.

Очень оптимистичное заявление. Пожалуй, даже слишком самоуверенное.

Все два часа Вика старалась придумать повод отменить встречу. Не получалось. Да и смысл? Он тогда продолжит звонить, а то и вовсе к ней домой явится! Уж лучше здесь, на нейтральной территории!

Поэтому в назначенное время девушка дожидалась его возле кафе. Он приехал на дорогой «Ауди», что стало для Вики неожиданностью. Ей почему-то показалось, что с деньгами у него не очень, поэтому Соня его и бросила. Странно…

Игорь в целом выглядел лучше. Более собранный, уверенный, в строгом костюме, на руке – швейцарские часы; повязку на запястье сделали так профессионально, что она была еле заметна.

– Рада видеть, что тебе лучше, – прокомментировала девушка.

– Не слишком. Но я и не хочу постоянно жалеть себя. Я хочу разобраться.

– И как, получается?

– Не совсем. Поэтому я и настаивал на встрече с тобой.

«Вот свезло так свезло», – мрачно подумала девушка, но вслух спросила другое:

– И зачем я тебе понадобилась?

– То, что ты предположила… Что я мог навредить Соне… Эта мысль не давала мне покоя. Сначала я был точно уверен, что не способен на такое. Я ее правда любил! Больше всех на свете… Но потом начал сомневаться. Да, любил, но ведь и злился на нее тоже! И по-настоящему. Что, если все-таки я? Я поехал к ее соседке, чтобы узнать, что произошло с Соней.

Похоже, он серьезно озадачился! И не смущается, если ради этого нужно побеспокоить совершенно посторонних людей. Что ж, хоть не одна она страдает…

– Она согласилась говорить с тобой?

– Кое-что сказала, – уклончиво ответил мужчина. – Беда в том, что она и сама многого не знает. Она даже не уверена, погибла Соня в результате несчастного случая или ее убили! Она только знает, что ее нашли на какой-то стройке. И все! А как бы она попала на стройку? Вот я все и думаю…

– Молодец, думай. От меня-то тебе что нужно?

– Мнение. У самого меня понять не получается: мог я это сделать или нет? Кажется, что чудовищно, но почему тогда я не чувствую стопроцентного отрицания?

Вика невольно вспомнила, в каком состоянии застала его в парке.

– Потому что сам знаешь, что у тебя есть проблема. Тебе с психотерапевтом об этом надо говорить, а не со мной.

– Да не могу я с психотерапевтом!

– Но почему?!

– Потому что… Потому что с них все и началось!

Такое вступление Вике не понравилось. Совсем. Она, в отличие от Марка и бывшего мужа, не рвалась лезть в чужие шкафы и разбирать по косточкам спрятанные там скелеты. У нее своих проблем хватало!

Однако раз согласилась на встречу, то деваться некуда. Пришлось задавать дежурный вопрос:

– Что ты имеешь в виду?

– Что я уже в психушке лежал. Не смотри на меня так, это было давно. Мне лет шестнадцать было… Все вместе тогда навалилось. Родители разводились, в школе я оказался на позиции того уродца, которого принято шпынять, как бродячую собачонку, да еще и с девушкой расстался… Короче, все вместе это привело к тому, что однажды ночью я наглотался таблеток.

– Так ты что, ветеран самоубийств? – не сдержалась Вика.

– Это не смешно.

– Прости, не хотела. Продолжай.

– Родители меня нашли, вызвали «Скорую». В больнице откачали. А из больницы я прямиком отправился в дурдом. У меня и так были проблемы с самооценкой, а уж там… Я полгода провел в окружении настоящих психов. Со мной в отделении был мужик, который провоцировал у себя рвоту, потому что ему очень хотелось потом съесть результат.

– Фу, блин! – девушка невольно отодвинула от себя тарелку. – Я же ем!

– Пардон, но это самое яркое воспоминание. Я был вынужден на это смотреть. Мой сосед по палате общался с собственными тапками. Потому что в них он личность видел, а во мне – нет. Да еще и лекарства нам там давали… После них такая слабость начиналась, что я стоять толком не мог, не то что ходить. Беседы со мной проводились, но чисто «для галочки». Я чувствовал, что на самом деле всем было плевать, что происходит у меня в голове. Выписали, когда положено, и я еще столько же в себя приходил. Это было не лечение. Это был какой-то курс боли, унижения и издевательств. Если я что тогда и усвоил, так это то, что с проблемами надо справляться самостоятельно. А то снова в психушку запрут – и не вырвешься уже.

Что ж, это многое говорит о медицине тех времен. Вика, даже не будучи профессионалом, не сомневалась, что перед ней сидит псих. Правда, не такой, как Ева, не безнадежный. Ему можно было бы помочь, если бы кто-то занялся этим всерьез, а не ограничился напичкиванием его таблетками для успокоения собственной совести!

– С тех пор я стал осторожней, – продолжил Игорь. – Хотя получалось не всегда. Появилось что-то новое… Какая-то болезненная агрессия. Если раньше я боялся конфликтов, то теперь мог и искать их. В драки вступал как нечего делать. Нервные срывы… тоже бывали, но они уже не вели к самоубийству. Теперь я выплескивал злость не на себя самого, а на окружающих. А больше всего мне хотелось, чтобы кто-то принял меня таким, какой я есть.

– Любовь без условий, – задумчиво произнесла девушка.

– В смысле?

– В смысле – без «если» и «несмотря на». Умение принимать недостатки полностью и не видеть их, а не просто осуждать меньше, чем осуждают остальные. Бывает так. Многие хотят, не все находят.

– Да, но я еще и оказался в числе тех, кто настаивает! Каждый раз, когда я встречался с девушкой, которая мне нравилась, мне хотелось, чтобы она всегда была рядом. Как бы я себя ни вел и что бы ни делал, она должна была стерпеть это и принять, потому что… ну, просто потому что это я. Понятное дело, девушки такого не выдерживали. А дальше начиналось самое интересное. Я просто не мог их отпустить! Просил вернуться, умолял – как было с Соней. Смириться мне удавалось минимум через несколько месяцев унижений.

– Почему ты не сказал мне сразу?

– Не думал, что это важно… что вообще стоит говорить. Я об этом не распространяюсь. И с каждым разом только хуже становилось! С каждым новым закончившимся романом. Мне требовалось все больше времени, чтобы угомониться, да и депрессия становилась сильнее. Но не подумай, никогда не было такого, чтобы я кому-то боль пытался причинить или хотя бы угрожать! Раньше… Все худшее, что происходило, сваливалось на меня. Мне это не нравилось, но я пришел к выводу, что это нечто вроде нормы для меня. А тут… Я не знаю. Эти провалы в памяти пугают меня. Я боюсь, что реально мог причинить боль Соне, не понимая этого.

– Ну а от меня-то ты что хочешь? – полюбопытствовала Вика. – Чтобы я сказала, что все хорошо и ты, конечно же, не мог ее обидеть? Я ее вообще не знала, да и тебя знаю условно.

Приглашая ее сюда, он заявил, что ему нужно мнение со стороны. Но теперь Вика начинала сомневаться в искренности такого мотива. Он не настолько плох, чтобы каждым добрым словом спасаться. Нет, здесь еще что-то определенно есть!

– Я бы… – Игорь на секунду замялся. – Я бы тебя хотел кое о чем попросить.

– Сразу нет.

– Но Вика…

– Вика не хочет иметь к этому никакого отношения! – объявила девушка. – Знаю я такие истории, до добра они не доводят. Вика откровенно и активно против, все!

– Без тебя я не справлюсь. Наташа один раз еле-еле согласилась поговорить со мной, второй раз точно откажет. А мне нужны еще ответы! Я подозреваю, что смерть Сони может быть связана с ее новой работой, там было что-то компьютерное! Реально шансы высоки. В этой работе было что-то странное! Если посчитать, получится, что она как раз рассталась со мной, получив эту работу!

– Давай, обвини работу в своих проблемах…

– Да я не о том вообще! Я хочу узнать, что за работа…

– Вот и узнавай, – Вика, не отрываясь, смотрела ему в глаза. – Это не мое дело. Ты уж прости за откровенность, но я тебе не друг, товарищ и брат. Я тебе чуть больше чем случайная знакомая. А тут история с убийством! Я не полезу, это твое решение, и действия будут твои.

– Мои тоже будут! Я найду всю информацию о смерти Сони, которая есть в других источниках. Но к Наташе мне не подступиться, поэтому я и прошу о помощи тебя.

Девушка вообще не представляла, как можно на полном серьезе просить о таком. Ему, похоже, даже в голову не приходит, что в этом есть что-то неправильное! Логика неведомой Сони становилась Вике все понятнее.

– Нет уж, извини, – она встала из-за стола. – Я не хочу иметь к этому никакого отношения. У меня своя жизнь и свои трудности, которые, заметь, я решаю самостоятельно, а не кидаюсь на прохожих с криками о помощи! Не звони мне больше, пожалуйста. Ну и удачи тебе.

Глава 4

Нельзя сказать, что смерть соседки так уж расстроила Наташу. Лично к ней это обстоятельство имело отношение только по одному вопросу: теперь придется срочно искать кого-то на замену, потому что одной ей аренду не потянуть. В остальном же… печально, но не слишком. Так что при разговоре с ее родителями Наташе приходилось изображать скорбь и украдкой утирать несуществующие слезы.

Был и еще один момент, связанный с Соней, который не давал ей покоя. Работа. Несмотря на отсутствие дружбы как таковой, общались они неплохо. Наташа была одной из тех, кому соседка твердила о своей удаче. Так повезло! Так повезло!

Вообще, Соня относилась к числу принципиальных содержанок – так их про себя называла Наташа. То есть тех девушек, которые настолько не любили работать, что вынуждены были искать человека, который мог бы помочь им материально. При этом ложиться под кого попало они были не готовы, становиться проститутками – тем более. Им нужны были долгосрочные отношения, в которых каждая сторона получала бы свою выгоду.

Для Сони такими отношениями стал Игорь. Красивый, спортивный, обеспеченный – и нудный до жути. А еще капризный и своевольный. Любил он только себя, хотя свято верил, что более альтруистичного человека нет на свете. Такая картина вырисовывалась из рассказов Сони. А потом Наташа и сама в этом убедилась, когда наблюдала, как он волочится за бывшей возлюбленной. На что угодно пойти готов, лишь бы своего добиться!

Вообще, Соня долгое время считала бойфренда хорошим вариантом и избавляться от него не собиралась. То, что он ее не любил, ее не смущало, она к нему тоже особой привязанности не чувствовала! Однако подвернулась работа, и Игорь автоматически отправился на скамейку запасных.

Что это за работа – Соня никогда напрямую не говорила. Скорее всего не случайно. Она делилась радостью, но не фактами. Наташе приходилось догадываться самой.

Вряд ли это была проституция или что-то в этом роде. Если Сонька раньше этим не занималась, то и сейчас бы не начала. Она была девушкой без комплексов, но со своим представлением о гордости. Так что всю сферу продажной любви Наташа мысленно перечеркнула как вариант.

Нет, тут что-то другое. Но оно приносило Соне солидные деньги! Большие, чем встречи с Игорем, а это уже говорит о многом. Отследить соседка могла разве что то, что работа эта заставляла Соню везде таскать с собой компьютер.

От этого Наташа и собиралась отталкиваться теперь. У нее имелись свои четкие планы! Соня умерла, а значит, рабочее место освободилось! Почему бы не воспользоваться случаем? Надо только найти контакты, а дальше – дело техники! На внешность Наташа не жаловалась, дурой себя не считала и не сомневалась, что с легкостью справится с тем, с чем справлялась Сонька.

Она собиралась приступить к этому с утра пораньше, но бурная ночь в клубе внесла свои коррективы в виде неслабой головной боли и головокружения. Потом еще и Сонькин бывший приперся, опять сопли лить начал! Его девушка не воспринимала всерьез.

Он сказал, что смерть Сони может быть связана с ее работой. Такого варианта Наташа вообще не допускала. Конечно, она все еще не знала, что это за работа. Но то, что делает человека счастливым и приносит ему деньги, по определению плохим быть не может!

Окончательно оправившись и переодевшись, она направилась в пустующую комнату соседки. Сюда вряд ли кто наведается, родне Сони сейчас не до того. Они уже были один раз, забрали документы, еще ценные штучки вроде денег и украшений. Но компьютер остался, Наташа его видела.

По крайней мере один остался – большой ноутбук на столе. Был еще маленький нетбук, но его девушка, как ни старалась, не нашла. Пропала и профессиональная камера, на которую Наташа давно засматривалась. Жаль, уже унесли…

«Это считается мародерством, – одернула себя она. – Так нельзя!.. Наверное».

Успокаивало лишь то, что Соня на ее месте поступила бы точно так же.

На ее удачу, никаких паролей в ноутбуке поставлено не было. Компьютер не то что включить любой мог – на браузере оказались сохранены все внутренние пароли от электронных ящиков и программ сообщений. Наташа сначала обрадовалась, потом – растерялась от обилия информации, с которой предстояло ознакомиться. Ну да ничего! Сонька смогла – и она сможет.

Девушка работала до позднего вечера. Первое время она путалась, абсолютно не понимая, что из этой белиберды вообще может иметь отношение к работе. Потом был момент шока, когда она обнаружила на диске «Д» несколько папок, озаглавленных по датам. Наконец эмоции отступили и снова включился холодный глас рассудка.

Ближе к полуночи Наташе удалось составить более-менее упорядоченную систему. Она сама нарисовала таблицы, создала списки и очень гордилась этим. Да и контактные данные не стали секретом, они были во многих письмах.

Оставался один очень простой вопрос: когда звонить. По идее, в такое время как раз и не стоит. Но это с точки зрения нормы. Сонька, если припомнить, работала преимущественно ночами – иногда, когда Наташа вставала в туалет, она видела полоску света, пробивающуюся из-под двери комнаты соседки. Вдруг там ночь – самое активное время?

Очень ведь может быть! Да и потом, если она все-таки ошиблась, они просто не снимут трубку.

Уже слушая длинные гудки, Наташа вдруг подумала, что не стоило бы звонить со своего личного телефона. Правда ведь не очень хорошая идея! А хотя… им предстоит сотрудничать, так что пусть знают.

Как ни странно, ей все же ответили. Причем довольно скоро, ждать пришлось меньше минуты.

– Да.

Голос был мужской. Низкий. Сколько лет собеседнику – угадать было сложно, но Наташа бы сделала ставку на сорок-пятьдесят.

– Здравствуйте… Вы меня не знаете, но мне нужно с вами поговорить.

– Девушка, вы хотя бы осознаете, кому звоните?

С этим было сложнее, потому что имена ни в файлах, ни в письмах не указывались. Никогда. И все же Наташа не хотела, чтобы они подумали, что их номер случайно попал к какой-то малолетке!

– Я звоню вам, потому что на вас работала моя подруга, Соня Коврова!

– Я не знаю, о ком вы говорите.

– Знаете! Я нашла Сонину переписку! И фотографии! И все остальное! – победоносно объявила Наташа. Она чувствовала себя героиней шпионского фильма, и ей это нравилось. – Я знаю, чем она занималась. Но ведь ее больше нет, не так ли?

– И что? Это обвинение?

Хм, а ведь и правда могло прозвучать как обвинение…

– Нет-нет, – поспешила заверить его Наташа. – Я по другому вопросу.

– Это по какому же?

– По работе. То есть по тому же, чем для вас занималась Соня. Думаю, я могу предложить вам то же самое.

– Неужели?

Здесь Наташа уже могла пуститься в детали. Она столько разбиралась во всех тонкостях и нюансах, что теперь точно знала, что говорить. Если ей хотелось получать те же деньги, что получала Соня, нужно было постараться, и девушка была к этому готова.

Собеседник слушал ее внимательно, не перебивал и не бросал трубку. Это, с одной стороны, было хорошо. А с другой – Наташа понятия не имела, какова его реакция и о чем он думает.

– Мне необходимо кое с кем обсудить это, – только и сказал он, когда она закончила. – Оставайтесь на линии.

– Хорошо…

Она слышала, как он отходил, а вот сам разговор, как ни старалась, уловить не могла. Должно быть, беседа состоялась в другой комнате. Девушка начала опасаться, что от нее решили избавиться измором, когда он снова объявился.

– Такие дела быстро не решаются.

– А долго я ждать не намерена, – парировала Наташа. – Работа мне нужна, вариантов много… Не ждать же до пенсии, когда вы определитесь! Да я вам буду и неинтересна на пенсии…

– И что же вы намерены делать в случае отказа?

Соблазн шантажировать их на этом этапе был велик. Очень уж хотелось Наташе получить работу, а заодно и деньги! Суммы, которые она видела в письмах Сони, впечатляли. Но… пересекать черту собственной безопасности она не собиралась.

– Ничего я не намерена делать в случае отказа. Обижусь и пойду искать новую работу. Что, одни вы на рынке?

– А все материалы, полученные вами от госпожи Ковровой?

Ого, как они Соньку назвали!

– Удалю. Нужны они мне сильно! Было бы на что смотреть… Я не хочу превращаться в телефонную террористку. Меня действительно интересует только работа. Если нет – так и скажите, больше звонить не буду!

– Как, напомните, вас зовут?

– Наташа.

– Наташа, не торопитесь с выводами. Вы должны понимать, что подобные вакансии просто так не отдаются. Да и нет особых вакансий… Смерть госпожи Ковровой – очень печальная история, но люди, которые работают на нас, независимы в должностной системе. То есть они не нуждаются в обязательной замене. Но это не значит, что мы не наймем вас.

– Так наймете или нет? Можно опустить эту словесную паутину и сразу к делу перейти?

Однако мужчина не спешил:

– Я не уполномочен принимать такие решения, да и никто вам ответ сразу не даст. Вот что… давайте поработаем над этим. Мне нужно несколько ваших фотографий, от пяти до пятнадцати. Изначальное портфолио. Все в том стиле, который вы могли наблюдать у госпожи Ковровой. Отправьте их на рабочий электронный адрес. Он вам известен?

– Раз телефон известен, то адрес и подавно. А что, от меня требуются только фотографии? – уточнила Наташа.

– На первом этапе – да. Все проходит по-этапно. Если вы нам подойдете в этом плане, пойдем дальше. С госпожой Ковровой тоже так было.

– Я рада за нее. И долго мне ждать?

– Не слишком. Решение по каждому этапу принимается в течение суток. Так что все зависит от того, когда мы получим ваше письмо.

– Я вас поняла… Хорошо, давайте сделаем так.

Наташа произнесла это так, словно только что сменила гнев на милость. На самом же деле тянуть она не собиралась. Необходимость испытаний, этапов и прочих проверок не раздражала ее. Скорее казалась неким приключением. Тем более что в конце ожидает приз – долгожданный гонорар, да и не один!

Главное, чтобы никто не помешал. Поэтому рассказывать о своем открытии и всех обнаруженных материалах кому бы то ни было Наташа не собиралась.

* * *

Примерно год назад эта женщина была бы в самом конце списка людей, с которыми Верена захотела бы проводить время. Потому что Хильда во многом являлась воплощением всего, что было ей чуждо и противно.

Да начать хотя бы с места, которое она выбрала для встречи! Какой-то полутемный бар с удручающим отсутствием чистых столиков. На стене висел телевизор, который собравшиеся мужчины рассматривали с таким интересом, будто видели «движущиеся картинки» впервые в жизни. Подавали тут всякую дрянь, пиво в основном. О коктейлях Верена предпочла и не заикаться.

Она в своем розовом костюмчике и дорогих украшениях вообще смотрелась здесь странно. На нее оборачивались, перешептывались при этом, и это безмерно раздражало Верену. Зато ее спутница смотрелась здесь абсолютно гармонично!

Рядом с Вереной за барной стойкой сидела рослая, крепко сбитая дама лет тридцати. Круглое полное лицо с небольшими глазками, светлыми бровями и ресницами было каким-то бесполым, короткая стрижка тоже не добавляла своей обладательнице женственности. Грудь – не самая, кстати, маленькая – была надежно спрятана в свободной майке. Мускулистые руки, покрытые татуировками, сжимали кружку пива.

«Должно быть, все думают, что мы лесбиянки! – от этой мысли Верену подташнивало. – Какой позор, какой позор! Только бы никто не узнал!»

Вообще, о Хильде такое говорили. Независимо от наличия рядом блондинки в розовом. То, что она терпеть не могла мужчин, ни для кого не являлось секретом. Она работала вышибалой в ночном клубе и посетителям сильного пола поблажек никогда не делала. Поскольку она была крупнее, агрессивнее и сильнее большинства рыхлых бюргеров, поле для развлечений у нее было обширное. А вот женщин Хильда не трогала без особой причины, даже если они чуть-чуть нарушали правила.

Но и в недвусмысленной ситуации с представительницей своего пола она застукана не была. Просто весь ее образ слишком уж контрастировал с той, кто хоть когда-нибудь мечтает пойти под венец.

Верена познакомилась с ней пару лет назад в том самом клубе. Особой дружбы не было – так, обменивалась порой парой фраз, поскольку Верена успела стать постоянной клиенткой. Но не больше. Кому захочется сближаться с этим мастодонтом!

Однако обстоятельства изменились. Подружки Верены, с которыми ей действительно нравилось общаться, ничем помочь не могли. Она даже не рисковала обсуждать с ними сложившуюся ситуацию! Другое дело – Хильда. Не факт, конечно, что она реально что-то сделает, захочет сделать, но небольшая вероятность есть.

Первую часть ее истории Хильда выслушала спокойно и даже с легкой дружеской улыбкой. Это внушало надежду.

– Так, значит, реально сдался тебе этот чудила? – поинтересовалась она.

– Я правда люблю Марка. Мы расстались из-за сложных обстоятельств, тогда я очень запуталась. Но со временем поняла, что мне никто больше не нужен. Да и сын по нему безумно скучает! Только и говорит что о папе!

– А мне говорили, что Марк ему не родной отец…

Не ожидавшая такой реплики, Верена чуть минералкой не поперхнулась. Кто это, интересно, сообщает вышибале подробности ее личной жизни?! Хотя общих знакомых у них достаточно, от этого не уйти.

– Здесь не в крови дело, не в генетике. Дело в воспитании. Стефан родился, когда мы с Марком уже были женаты. Он его привык воспринимать как папу. Гюнтер ему и половины той любви не дал!

Оставалось лишь надеяться, что Хильде не сообщили о том, что Верена лично запретила Марку видеться с пасынком. Вроде слушает и не возражает… Все-таки не знает этого!

– Хочешь возвращать – возвращай. Я-то тут при чем? Ты уж извини, но не со мной такие штуки обсуждают. Что, предполагается, что я тебе посоветую, как мужика вернуть? Да уж, я первый человек, которого хочется об этом спросить!

– Все не так просто… Дело не только в Марке! Когда я наконец набралась смелости и поехала туда, я просто не смогла с ним поговорить! Меня не подпустил к нему его друг.

– Педик, что ли? – гыгыкнула Хильда.

– Нет! Я с Марком много лет жила, я знаю, что он не по этим вопросам! Да и у Матиаса жена была, а уж любовниц – море! Просто они друзья такие. Матиас мне много крови при разводе попортил! Даже вспоминать не хочу. Выставил меня такой ведьмой, что самой страшно… Из-за него мы с Марком поссорились гораздо сильнее, чем могли бы при других обстоятельствах.

– Знаю я таких мужиков, как твой Матиас. Погань редкостная! От них нужно держаться подальше.

– Я бы и хотела держаться подальше, а не получается, – всхлипнула Верена. – Он буквально стоит у меня на пути! Я не могу попасть к любимому!

– В чем вопрос, детка? Позвони своему любимому на мобильный!

– Я-то могу… Позвонить, написать, даже могу подкараулить так, чтобы Матиаса поблизости не было… А что толку? С ходу Марк на примирение не пойдет, возьмет время подумать. Я же его знаю. Захочет поговорить с Матиасом, это тоже вероятно. Да очень вероятно! Матиас меня выставит в дурном свете, и все пойдет по кругу!

– Думаю, ты преувеличиваешь…

– Если бы! Это моя главная проблема на данный момент. Я надеялась, что мне удастся вернуть свою любовь самой. И я бы справилась, если бы замешаны в этом были только я и Марк! Так нет же, этот урод влез! Вот и что мне делать?!

Хильда не спешила отвечать. Она потягивала пиво, наблюдая, как запыхавшиеся футболисты гоняют по полю грязный мяч. Экран телевизора был покрыт подозрительными пятнами, поэтому футболисты казались мутными.

– Хорошо, а от меня-то ты что хочешь? – осведомилась женщина, не оборачиваясь к Верене.

– Честно? Ничего не хочу. Просто мне вдруг захотелось поговорить об этом с тобой. Другие не поймут, наверно, как один мужчина может так мешать…

В принципе, она и сама не могла объяснить, чего именно ожидает от Хильды. В таком случае имитация скромности казалась лучшим вариантом.

И Верена не прогадала. Потому что очень скоро она получила именно тот ответ, на который надеялась.

– Может, ты и правильно поступила. Зависит от того, какие у тебя намерения.

– В смысле? – для убедительности Верена похлопала тщательно подкрашенными ресницами.

– Что ты реально хочешь сделать? Выть, плакать и жаловаться на судьбу? Или изменить ситуацию, пусть и не самым приятным путем?

На не самый приятный путь она как раз делала ставку – очень уж ее Матиас достал. Но нужно было изображать святую невинность.

– Хочу изменить, конечно! Я очень люблю Марка! Я все сделаю, чтобы быть с ним! Но я не знаю, что я вообще могу…

– Что-то можешь, да только не факт, что это будет так розово-пудрово, как ты привыкла…

– То есть?

– То есть ручки придется замарать, – Хильда смерила ее тяжелым взглядом. – Насколько я поняла, мужик этот наглый, самоуверенный, а такие обычно на переговоры не идут.

– Это да… И давить на него невозможно – у него денег хватает…

– Он, надеюсь, не особо важная шишка? Не политик, не звезда какая-нибудь?

– Нет, он даже не очень богатый! Просто… обычный. Небедный.

– Тогда это ерунда. Таких большинство. От него можно расчистить дорогу.

Вот теперь разговор выходил на совершенно замечательное направление! Конечно, ничего такого Верена никогда раньше не делала. Но ей же не надо было!

Такая перспектива не пугала, а в некотором смысле возбуждала. Тем более если учитывать, что речь шла о Матиасе Штайне! Одна мысль о том, сколько крови он ей попортил, приводила Верену в ярость. Она бы с удовольствием посмотрела, как этого выродка кастрируют без наркоза!

Но нельзя выходить из роли. Чтобы все шло по плану, Хильда должна воспринимать ее как наивную и несколько глуповатую девушку, которой всего-то и нужно, что вернуть любимого.

– Расчистить дорогу – это как?

– Сделать так, чтобы он с твоим этим мужиком не связывался больше. Ни с ним, ни с другими. Чтобы его вообще не было. Понимаешь меня?

Верена решила, что лучше не переигрывать. С полной дурой никто связываться не захочет.

– Понимаю. Но как это можно сделать?

– Детали продумаем, примерные наброски у меня уже есть. Только сначала… Ты должна сама для себя решить, хочешь ты этого или нет. Будет сложно. Если начнешь, то уже надо будет идти до конца. Никаких «Ой, а может, не надо?», никакой полиции. Вероятнее всего, нам придется его убить!

– Так уж и убить! – всплеснула руками Верена.

– Ну, не факт, конечно. Для начала – просто поймать.

– К чему такие сложности?

– Может, он сам пойдет нам навстречу. Ты пойми, убийство – последнее дело. Это только кажется, что оно решает все проблемы. На практике оно их скорее добавляет. Если мужик окажется толковый, я просто объясню ему, почему тебя нужно оставить в покое. Я умею объяснять. А если нет… Тогда и примем решение. Точнее, я приму.

– А я?

– А ты должна будешь меня слушаться во всем. Поняла? Даже если это делается ради тебя, главная тут я. Потому что знаю я вас, барышень! Вам ничего серьезного доверить нельзя. Я говорю, ты делаешь – только так. Но не переживай, большую часть работы я возьму на себя. Тебе поручу только то, с чем ты наверняка справишься.

Это не было хвастовством подвыпившей бабищи. Хильда, судя по всему, четко представляла, о чем речь. Верена пожалела, что не навела никаких справок о ее прошлом. Прелюбопытная особа!

– Я не знаю, как тебя благодарить! Я не думала, что кто-то захочет мне помочь… Но я не могу так использовать тебя!

Помимо очевидного кокетства, Верена затрагивала и тему, которая ее давно волновала: оплата. С деньгами у нее пока было туго, да и не факт, что серьезная сумма вообще появится.

К счастью, Хильда не спешила выписывать счет:

– Не думай об этом.

– Но как же?..

– У меня свои причины присоединиться и сделать это. Личные. Тебя они не касаются.

– Хорошо…

В ее голосе было что-то такое, что удержало Верену от дальнейших расспросов. Не сумасшедшее, просто… страшное. Штайн определенно свое получит.

Стараясь не выдавать растущее возбуждение, Верена полюбопытствовала:

– Так что мы будем делать? И когда?

– Скоро. Доработаем план и сделаем все, незачем тянуть.

– А когда мы доработаем план?

– Сейчас вот и начнем, – Хильда приняла у бармена вторую кружку пива, поблагодарив его кивком. – Расскажи мне о своем сыне…

* * *

– Вот поэтому мы с тобой и поженились когда-то! – важно объявил Сальери.

Он явно гордился собой, обстоятельствами, а заодно и Викой. Но поскольку настроение у девушки в связи с последними событиями было ниже среднего, она не преминула спустить его с небес на землю:

– Мы с тобой поженились, потому что тебе нужна была регистрация, а мне – штамп в паспорте. Не драматизируй.

– Викита, ты меня убиваешь! В самое сердце ранишь!

– Сандро, заверши спектакль без оваций, а? И без тебя тошно.

– Да что тошно-то? Все же здорово!

Это ему здорово, потому что он изначально здравым смыслом не отличался. Судя по всему, от рождения. Ему казалось, что подвернулось очередное приключение, в котором грех не поучаствовать. А ведь вроде как повзрослел!

Вика и рада была бы не привлекать его к этому, да не получалось. От переизбытка доверия Игорю она не страдала. Он вроде как искренне увлечен всем этим делом, но кто его знает, что у него в башке творится! Сам ведь сказал, что в психушке лежал! А идти на дело совсем без подстраховки точно не хотелось. Сальери, при всей своей чудаковатости, все-таки может и помочь, и защитить.

Покоя девушке не давало скорее другое: сам факт ее согласия. А ведь с самого начала она была твердо и бесповоротно намерена отказаться! Не сомневалась, что сможет. Отказалась! Но Игорь проявил воистину неадекватное упрямство. Он снова и снова звонил ей, поджидал у дома… Не нападал, да и агрессии никакой не проявлял, но игнорировать его становилось все сложнее.

Это тоже не было решающим фактором. При желании девушка нашла бы способ от него избавиться. Однако она не была уверена, что самостоятельно он не натворит глупостей. В своей адекватности Вика не сомневалась. Так, может, лучше самой поучаствовать, чем потом читать о его деятельности в сводках криминальных новостей и корить себя?

Так что она приняла самое правильное, как ей казалось, решение – согласилась, однако связалась для подстраховки с Сальери. Марк гораздо лучше подошел бы для этой роли, но он пока не мог покинуть Германию. Судя по всему, у него там возникли какие-то неожиданные трудности. Что именно случилось – он не говорил, да Вике и не хотелось давить на него. Со своей стороны, лучшей помощью она считала ограждение его от собственных проблем.

Понятное дело, Сальери ликовал. Он-то соблюдал дистанцию, но в глубине души верил, что примирение между ними еще возможно. Несмотря на официальный развод.

– И когда ты с реальностью смиришься? – бурчала Вика.

– Тихо, женщина, не отнимай у меня мои фантазии!

Девушка, с которой ей предстояло беседовать, Наташа, пошла на контакт неожиданно легко и охотно. Объяснялось это просто: Игорь успел достать и ее. Поэтому, узнав, что можно поговорить со спокойно настроенным человеком, она даже обрадовалась. Встретиться они договорились в том, что именовалось «Бутик-кафе». В реальности же это оказалось не в меру дизайнерское заведение с «золотыми» ценами.

Наташа опоздала на двадцать минут, да еще и издевательски не брала трубку. Вика уже начинала нервничать, когда кукольного вида блондинка наконец осчастливила кафе своим присутствием. Извиниться ей и в голову не пришло.

– Где он? – с ходу поинтересовалась она.

– Кто, Игорь, что ли?

– Ага! Где эта пиявка?!

– Понятия не имею, но точно не здесь. Я на него уже насмотрелась в последнее время, лишний раз видеть не хочу!

– А ты кто ему вообще?

– Личный психоаналитик, – тяжело вздохнула Вика.

– Ух… сочувствую.

– Спасибо.

– Блин, я хочу смузи…

Она долго возилась с меню, которое состояло, в общем-то, из ограниченного числа наименований. Вика терпеливо ждала. Она уже понимала, что без терпения ей в этой ситуации вообще не обойтись.

Главное, чтобы Сальери все-таки не влез. Они договорились, что он будет сидеть в соседнем кафе неподалеку, но не показываться на глаза. А так… кто его знает!

– Так между тобой и Игорем точно нет ничего личного? – уточнила Наташа, наконец определившись с заказом.

– Точно. Я помогаю ему, потому что иначе он не угомонится.

– Это правильно. В смысле, что ничего личного с ним не завела! Он парень, конечно, секси, но нудный, как моя бабка!

– В смысле?

– А как психолог ты должна бы знать! Он очень приставучий. Я понятия не имею, из-за чего. Казалось бы, с такой мордочкой да с таким тельцем лучше бы ловеласом был! То есть переспал – ушел. Когда он начинает говорить, то портит эффект от собственной внешности! Бррр…

– То есть Соню он доставал?

– Не то чтобы… С ним было тяжело, но ведь и Сонька знала, на что шла! Сначала вроде как было неплохо. Потом, когда он вообразил, будто подчинил ее, стал игнорировать. Мог неделю не показываться и не звонить. Она, ясное дело, тоже не наивная деревенская дурочка, может и без него прожить. Но у них были определенные обязательства друг перед другом!

– Финансовые, что ли?

Вика произносила это как шутку, но получила вполне серьезный ответ:

– Финансовые – в том числе. А что ты думала? В диснеевский мультик попала? Не думаю, что они как-то обговаривали это, но все предполагалось по умолчанию. А тут Игорь себя чуть ли не королем почувствовал! И главное, если она вот так пыталась в загул уйти, то он устраивал истерики. Бабские! Терпеть этого не могу, да и Сонька не радовалась.

– А почему тогда не уходила от него?

– Не видела смысла менять шило на мыло. Мужики, которые побогаче и содержать готовы, – они все такие. Долбанутые. А этот хоть красивый! Да и в постели очень даже ничего, Сонька говорила. Но как только у нее появилась возможность обеспечивать себя самостоятельно, она ушла, не раздумывая. И тут началось самое интересное! Этот урод ей покоя не давал. Подкарауливал везде, где только мог, она реально от него пряталась! Убегала через черный ход, меняла номера телефонов, просила друзей проводить ее. А он все равно иногда умудрялся ее перехватить!

Все это было крайне интересно, потому что версию с причастностью Игоря к убийству она пока не отметала. Ясно, что сам он будет настаивать на своей невиновности. Так убийцы вообще о своих «достижениях» не кричат! Он ведь все-таки клинический псих…

Жалко, что Евы сейчас нет поблизости. Она бы смогла определить наверняка.

«Надо будет поговорить с ней хотя бы по Скайпу, – решила Вика. – Может, что дельное подскажет!»

Пока же нужно было получить максимум от встречи с Наташей.

– И что Игорь делал? Угрожал ей?

– Нет, – задумалась собеседница, уже получившая долгожданный смузи. – Насколько я припоминаю, угроз не было. Он скорее на жалость давил. Ныл, умолял вернуться, умывался слезами и соплями, угрожал самоубийством. Но не более того. То, что он ее никогда не бил или что-то в этом роде, я знаю наверняка. Соня бы этого не стерпела! Вроде и на словах ничего не было.

– А когда он перестал ее преследовать?

– Так он не перестал! Просто реже стал появляться. Звонил ей, я слышала, как она кричала по телефону. Встречи назначал. Соня на некоторые ходила – он ведь обещал, что уж эта «точно будет последняя». Понятно, что слово не сдерживал. Как только Соня поняла это, то и приходить перестала.

Первый более-менее весомый аргумент в защиту Игоря. Если Соня к нему не приближалась, то и убить ее он не мог. С чего бы ей, уже утратившей и доверие, и терпение, вдруг встречаться с ним одной, ночью, на стройке? Что-то не сходится!

– Игорь утверждает, что ее смерть может быть связана с ее работой, – Вика решила перейти к главной теме своего визита. – Насколько это реально?

– По шкале от одного до десяти – минус двадцать, – хихикнула Наташа. – Этот придурок вообще не знает, о чем говорит!

– Можно поподробнее?

– Насколько?

Наташа заметно насторожилась, и это не могло укрыться от Вики. Если работа такая уж невинная и законная, то чего дергаться? Может, и прав Игорь…

– Ну, не слишком – телефоны, явки и пароли я не требую! Для начала я бы хотела узнать, кем вообще работала Соня…

– Как бы это объяснить… – Наташа постучала результатом дорогого маникюра по столешнице. – Это не то, что многим будет понятно… Я бы охарактеризовала как «свободный художник».

– Я так обычно безработных называю.

– Хорошо, не свободный художник! Модель… Да, пожалуй, это слово лучше всего подходит! Она работала моделью.

– Как интересно… И что же она демонстрировала?

– Да какая разница? Это были частные коллекции и закрытые показы! Не надо думать, что там все было страшно – с выездами в сауну и обслуживанием клиентов. Соня реально была не такая. Работа не имеет никакого отношения к ее смерти, Игорь чушь говорит!

– Вполне может быть. Но что тогда ее убило?

– Несчастный случай! Так все говорят. Разве этим не полиция должна заниматься? Я уже всем все рассказала! Хватит меня выспрашивать так, словно я тайну другого государства храню, мне это неприятно!

Надо отдать Наташе должное, сохранить государственную тайну она бы смогла. В целом девушка не отличалась излишней настороженностью. Но когда речь заходила о работе Сони, она мгновенно превращалась в партизанку на допросе – ни одного лишнего слова, ни намека.

Такой энтузиазм не мог не настораживать. Вряд ли она делает это ради погибшей соседки по квартире, с которой они, если верить Игорю, и близки-то не были! Нет, тут чувствуется личный интерес.

Наконец они расстались. Вика направилась к небольшому скверу, где должен был дожидаться Игорь. А вот Сальери порывался немного последить за Наташей – и, зная его, можно было ожидать, что от своей идеи он не откажется.

В сквере было многолюдно – день выдался теплый. Большую часть гуляющих составляли мамы и бабушки с детьми. На их фоне обнаружить Игоря оказалось несложно.

– Приятно видеть тебя спокойным и без лезвия в руке, – фыркнула Вика, присаживаясь рядом с ним на лавку.

– Очень смешно, – укоризненно посмотрел на нее мужчина. – Между прочим, этот факт моей биографии я бы не хотел обсуждать слишком часто!

– Ну, извини! Накосячил – изволь принимать кармическое наказание в виде меня!

Вместо того чтобы пререкаться, Игорь поспешил сменить тему:

– Она что-нибудь сказала?

– Сказала, что Соня работала моделью. И никаких подробностей!

– Моделью… – задумался он. – Очень может быть, хотя если так, то это чертовщина какая-то, а не работа!

– Ты о чем?

– Забыла, чем я должен был заниматься?

Забудешь тут, как же… Пока Вика тратила время на разговоры с соседкой Сони, Игорю полагалось узнать, как именно погибла девушка. Наташа им сообщила минимум деталей, остальное зависело от них. Судя по состоянию Игоря, он в своем задании преуспел – и ему это не нравилось.

– Ничего я не забыла. Что ты выяснил?

Вместо ответа он протянул ей несколько листков с распечатанными на принтере картинками. Вика не сразу поняла, что перед ней, а когда поняла, почему-то захотелось верить, что это постановка.

Зрелище было жуткое. Молодая девушка, одетая в некую непонятную одежду из кожаных ремней, которая немногое скрывала, висела в паре метров над землей. Ее положение и без того было печальным, а тот факт, что подвешена она была на колючую проволоку, лишь добавлял кровавости картине. Металлические шипы изуродовали тело настолько, что даже его природная красота уже не могла придать картинке эротичности.

А еще Вику несколько пугало то, что у них с девушкой действительно был один цветотип – и кожа, и волосы, а к застывшим глазам присматриваться не хотелось. Понятно, почему Игорь принял ее за Соню тогда, в ночном парке!

– Что это такое?..

– Кадры с того места, где ее нашли, – мужчина старательно избегал взглядом картинок. Вика только теперь заметила, что к нему вернулась болезненная бледность. – На солидных сайтах и телеканалах картинку затемняли. Но я порылся… В сети всякого мусора хватает. Есть сайт, где это можно найти без цензуры. Я вот и нашел…

– Ужас… Там не написано, что с ней случилось?

– Все склоняются к версии с несчастным случаем. Ее нашли в таком вот состоянии на стройке, причем не на самом отдаленном участке. Судя по всему, умерла она ночью. Следов постороннего присутствия не обнаружено, как и следов насилия на ее теле. Но ты мне скажи, Вика, какой это несчастный случай! Какого черта она развлекалась с проволокой на стройке! Зачем?!

Он все больше повышал голос, и это привлекало внимание чинно гуляющих родительниц, которые спешили отвести своих отпрысков от странного мужчины. Вике пришлось прижать палец к губам:

– Тише ты!

– Да плевать мне на них!

– Зато им на тебя не плевать! Вызовут сейчас полицию, будешь знать! Или вообще санитаров. Тебе это надо?

– Нет, – признал Игорь.

– Вот и не жужжи! Этот наряд… у Сони раньше была склонность к чему-то подобному?

– Тоже нет! – ему едва удавалось сдерживать голос на грани разумной громкости. – Соня была нормальная, раскованная девушка, но без этой чепухи в голове! Кожа, хлысты, цепи – это все не ее! Да и секс она предпочитала в нормальных условиях, а не на камеру или в публичных местах!

Тут можно было согласиться, что он знает, о чем говорит. Измениться так за полгода Соня вряд ли могла – все-таки не экспериментирующий подросток, а более-менее состоявшаяся девушка! Но как тогда понимать случившееся? Не могли же ее в этот псевдокомбинезон силой запихать! Вика по себе знала, насколько легко на таком типе кожи остаются синяки. Если бы Соню к чему-то принуждали, она бы далматинца напоминала из-за кровоподтеков! Но травм на ее коже нет, кроме тех, что были нанесены проволокой.

Вика с брезгливостью бросила распечатки в ближайшую урну. Игорь не возражал. Вряд ли ему хотелось снова видеть это!

Что-то не сходится… Вся ситуация неправильная, если задуматься, но слишком уж много нестыковок в том образе Сони, который рисует ее бывший любовник, и обстоятельствах ее смерти! Да еще и Наташа эта со своей скрытностью… Чем больше Вика думала об увиденном, тем больше ей хотелось знать, какой именно «моделью» стала погибшая.

– Что-то ваше совещание без меня вяло идет!

Сальери буквально налетел на них сзади, со спинки скамейки. Неожиданность его появления заставила Вику вздрогнуть, а Игорь так и вовсе отпрянул.

– Ты кто?!

– Я? Муж вот этой, – с привычной беззаботностью отозвался итальянец. – То есть как это… бывший муж. Но это сейчас неважно!

– Это Сальери, я попросила его помочь, – пояснила Вика.

– Ты рассказала ему все?! – возмутился Игорь.

– Не все, только необходимый минимум.

– Необходимый минимум – это уже слишком много! В чем он вообще может нам помочь?

– А вот зря ты так, – обиделся Сальери. – Я свое дело знаю! И уже в чем-то помог. Пока вы тут болтали, я проследил за очаровательной Наташей. Недолго, так, чтобы точно не попасться. Но этого хватило, чтобы заметить одну очень интересную штуку!

Глава 5

– У меня все в порядке, – вдохновенно врала Вика. – Честное слово!

– А почему голос такой усталый? – Марк не спешил верить.

Девушка уже знала, что это ловушка. В принципе он ее неплохо умел чувствовать. Иногда даже слишком. Но сейчас Вика ни на секунду не сомневалась, что голос у нее нормальный, а он просто проверяет. Ну конечно, в его понимании она не способна держаться в стороне от неприятностей! Хотя… В свете последних событий с этим не поспоришь.

– Не усталый, нормальный для человека моего возраста!

– Ты еще добавь «видавшего виды»! – хохотнул мужчина. – Сальери, надеюсь, там не ошивается?

– Ну, часто мы не пересекаемся. Но иногда заходит, мы общаемся. А что, ты против?

– Да.

– Тогда тебе не повезло, – незамедлительно отозвалась она. – Другом он был мне раньше, чем мужем. И будет другом.

– Да ладно, Вик, я пошутил. Послушай… Мне жаль, что я сейчас не с тобой, что ожидание затягивается. Но я тебе обещаю…

– Не надо ничего обещать, я все прекрасно понимаю. В том числе и то, почему ты опаздываешь. Я не злюсь. Я хочу, чтобы ты приехал сюда раз и навсегда, а не разрывался между двумя странами. Не торопись, я могу подождать.

– Не надо настраиваться так драматично! С оформлением документов Евы почти покончено. Сегодня я встречаюсь с Мати по поводу бизнеса. Так что… посмотрим. Я и сам без тебя долго не выдержу! Мне нужно идти…

– До завтра тогда…

– До завтра.

Долгую разлуку Вика не приветствовала, но сейчас была не против того, что Марк остается в Германии. Нет, он бы не стал ее останавливать. Он бы и сам присоединился к расследованию! Иными словами, проблем было бы вдвое больше, чем с одним Сальери.

Завершив звонок, Вика вернулась в кухню, где уже ожидали мужчины. Они предлагали остаться в парке, но ее этот вариант совсем не устраивал. Особенно после того, что сумел выяснить Сальери!

Оказалось, что он был не единственным, кто следил за Наташей. Первым, что он заметил, было странное поведение девушки. Иногда она останавливалась, принимала театральные позы, бежала к цветам и нюхала их, как ребенок малый, мечтательно смотрела на облака и украдкой оглядывалась по сторонам. Это было бы похоже на диагноз, если бы Сальери не заметил пару молодых людей с профессиональными камерами, следящих за ней.

– Цирк какой-то! – возмущался итальянец. – Она знает, что они снимают. Они знают, что она позирует, этого только пень выкорчеванный не понял! Зачем такие сложности? Почему нельзя работать нормально?

Еще немного понаблюдав за этой картиной, он вернулся к Вике, чтобы поделиться впечатлениями. Девушка такую поспешность не поощряла. Он мог хотя бы посмотреть, куда направлялась Наташа!

– Ай, да никуда! – отмахивался Сальери. – Она могла так по парку весь день гарцевать! С солнышком на ладошке!

– Надо еще раз за ней проследить, – оживился Игорь.

– Кстати, мысль! Думаешь, она к чему-то причастна?

– А почему бы и нет? Мне всегда казалось, что она завидует Соне. А теперь еще и так отзывается о ее работе, как будто сама такую хочет! Уверен, что это неспроста!

– Если так, то у нее побольше других мотивов было, чтобы эту самую Соню убить!

– А я о чем!

Вика пока наблюдала за ними молча. Если бы они обернулись в ее сторону, то увидели бы весьма мрачное выражение лица. Однако мужчины уже были увлечены общей идеей. Сальери, ясное дело, опять рад в детектива поиграться! А вот Игорь… девушке совсем не нравился странный блеск, появившийся в его глазах.

Когда их планы дошли чуть ли не до того, как пробраться в дом к Наташе, Вика решила вмешаться:

– Я вашему шпионскому капустнику не сильно мешаю?

– Нет, – беспечно отозвался Сальери. – Вика, кара, как думаешь, чем можно стукнуть человека, чтобы следов не осталось?

– Знаешь, этот вопрос у меня часто появляется, когда я на тебя гляжу! Вы оба совсем с ума посходили? Вы девицу бить собрались? В уголовников переквалифицировались? Сандро, куда ты снова лезешь? Не помнишь, к чему твои предыдущие игры привели?

Сальери задумался, а вот Игорь, ничего о предыдущих расследованиях не знавший, не спешил успокаиваться:

– Но это же может быть очень важно! У Наташи были причины убивать Соню!

– Как и у тебя, – холодно напомнила Вика.

– Нет…

– Да неужели?

Разговор с соседкой Сони она помнила прекрасно. Наташа – существо хамоватое, но адекватное. Такое убийство… вряд ли она была на это способна. Если бы ей захотелось избавиться от заклятой подруги, она могла бы кинуть ей фен в ванную или подсыпать что-нибудь в кофе. А все эти извращения с колючей проволокой…

Больше похоже на профиль психа. Тут уже Игорь впереди других кандидатов. Увиделся с бывшей возлюбленной, она ему в очередной раз отказала. Он устроил линчевание. Жутко, но просто.

Версия была теоретически возможной. Интуиция Вики намекала ей, что не настолько он сумасшедший, чтоб такое творить. Но игнорировать интуицию сейчас было выгодней.

Да и самому Игорю, судя по взгляду, остро не хватало уверенности. Он только и смог, что пробормотать:

– Я ее не трогал…

– Правда?

– Наверное…

Даже Сальери притих, наблюдая за ними. Вика знала, что должна была бы опасаться так откровенно давить на психа! Но страха не было. Общение с Евой ее многому научило.

– Не лезь в это. Полиция разве дело уже закрыла? – осведомилась девушка.

– Вроде бы нет…

– Вот и позволь людям выполнять свою работу. Ты не должен так откровенно лезть в подобные дела, Игорь, пока не избавишься от провалов в собственной памяти. Ты помнишь, где был той ночью? С кем? Что делал? Мы ведь с тобой об одном думаем: Наташу ты подозреваешь только потому, что тебе очень уж не хочется внезапно обнаружить собственную вину!

Игорь ничего не сказал. Глядя только вниз, себе под ноги, он поднялся из-за стола и вышел из квартиры. По-хорошему, за ним нужно было бы проследить, но делать этого Вике не хотелось. Хватит уже брать на себя чужие проблемы!

– Жестоко, – прокомментировал Сальери.

– Как есть. Хочешь помочь ему – помогай!

– А что я? Ты сама говоришь, что я – безответственный. В такой ситуации нужен человек с холодным рассудком, то есть ты!

– Я, конечно, понимаю, что я человек с холодным рассудком, горячим сердцем и тяжелой рукой, – вздохнула Вика, – но лезть в это не хочу.

– Разве тебе неинтересно?

– Да не в этом дело. Мне хватает проблем с живыми, чтобы озадачиваться еще и чужими трупами!

– Справедливо… главное, чтобы их не стало больше!

* * *

– …Вот такие дела, – подытожил Марк. – Хотя, буду с тобой откровенен, мне не совсем нравится подход этих французов. У них уже сейчас на физиономиях написано явное сомнение. Если они в последний момент кинутся менять коней прямо на переправе, я даже не удивлюсь. Что думаешь?

В целом Матиас уважал мнение и деловую репутацию друга. Это было не данью многолетнему знакомству, он умел различать талантливых бизнесменов. Но сейчас… Очевидно, что Марк дал слабину.

Причины понятны. Когда сердце становится слишком активным, мозгу приходится туго. Вот и теперь Марк хотел побыстрее воссоединиться со своей Викой… настолько, что готов был принять даже не самые выгодные предложения.

Но на то и нужны друзья, чтобы в трудную минуту подстраховать!

– Нет, не дело это, – покачал головой немец. – Ты сам ответил на свой вопрос. Я думаю о том, что ты просто принимаешь к рассмотрению. Ты хочешь открыть серьезный бизнес в чужой стране – и при этом даже не определился со сферой!

– Зато со страной определился. И она мне не чужая!

– Чужая, пригаси патриотизм. В плане бизнеса она тебе чужая, даже если ты там мелькал как переговорщик. Ты уже тащишь туда немцев в лице меня. Не надо связываться еще и с французами! Да и потом, ресторанный бизнес – то еще болото. Если честно, я бы им в принципе не интересовался. Но если это будет твое окончательное и бесповоротное решение, я готов тебя поддержать.

– Ай, не надо мне одолжений! – отмахнулся Марк. – Я и сам знаю, что дело – дрянь. Но… Да вообще ничего не складывается!

А разве это новость? Ему пора бы знать, что удача в бизнесе стоит не на последнем месте. Пока все предложения, которые рассматривал Марк, были откровенно провальными. Ничего потенциально успешного не подворачивалось, Вика оставалась все так же далеко, а он психовал.

Матиас хотел помочь ему. Правда, хотел. Поэтому и провел полдня у него в гостях, обсуждая разные варианты. Но… как там говорят индейцы? «Лошадь сдохла – слазь»? Очевидно, что из этих проектов ничего не выдавишь!

– Надо подождать. Съездил бы ты к своей Вике просто так, увиделся с ней, успокоился и с новыми силами брался за дело!

– Не вариант. Конечно, я хочу видеть ее, но… Мне нужно определиться с проектом до конца ноября. Хотя бы определиться. Потому что дальше пойдут праздники, всем уже не до работы, а в январе Россия вообще не работает, и дело затянется.

– Тоже верно. Но хоть на сегодня-то ты угомонился?

– А какой у меня выбор? – Марк выглянул в окно, за которым разливалась ночная темнота.

– Никакого. Спать иди, да и я поеду.

– Давай, ты уж извини, что задержал.

– Пустое! Куда мне спешить-то?

Прозвучало как шутка. И Марк, кажется, поверил в несерьезность. На самом деле эта мысль давно уже угнетала.

В квартире как-то разом стало слишком пусто. Почему – он понятия не имел. Раньше было так же, и он не жаловался! Ничего не изменилось, и вместе с тем все стало по-другому. Тот факт, что он мог в любой момент вызвать девиц и разрушить это одиночество, уже не радовал. С ними ведь тоже одиночество, просто немного другое!

Впрочем, рассказывать обо всем этом Марку он не собирался. Сам справится! Как всегда справлялся…

Матиас направился в прихожую. Марк собирался проводить его, но в гостиной его задержал телефонный звонок. Дожидаться немец не стал – к чему эти формальности между старыми друзьями?

Правда, очень скоро он пожалел о своем решении. Потому что в коридоре стояла Ева, державшая в руках его куртку. Матиас замер всего в паре шагов от нее, не зная, что делать, как реагировать. Захотелось даже позвать Марка, но не позволяла гордость, да и голос куда-то исчез.

Забавно… он был намного выше ее. Больше. Старше. Но при этом он смотрел на нее как кролик на удава, а не наоборот!

– Держи, – девушка протянула ему куртку.

Отказываться было бы глупо. Усилием воли Матиас заставил себя протянуть руку вперед. Когда она передавала куртку, кончики ее пальцев скользнули по тыльной стороне его ладони. Ощущение было такое, словно электричеством ударило, только очень холодным, и мужчина непроизвольно отдернул руку.

Ева улыбнулась. Полные бледные губы поднялись над двумя рядами мелких белых зубок. Улыбка была эстетически красивая и бесконечно жуткая одновременно.

Момент был странный, опасный… К счастью, его прервал усталый голос Марка из гостиной:

– Ева, хватит троллить Мати! Иди к себе!

Девушка, не говоря ни слова, направилась к лестнице. Проводив ее взглядом, Матиас повернулся к хозяину дома:

– Как ты узнал, что она здесь? Услышал?

– Нет, если она к тебе и обращалась, то я в этот момент по телефону говорил и пропустил. Просто из комнаты было видно твою тень. С чего бы вдруг тебе застывать, если ты уходить собрался? Ждать прощальных обнимашек с моей стороны? У тебя на Еву примерно всегда такая реакция.

– Это потому, что я не знаю, как с ней себя вести! – солгал Матиас.

Признать, что его пугает какая-то малолетка, он не мог. Даже в собственных мыслях.

– Ты правильно ведешь себя, кстати: игнорируй ее.

Легко ему говорить! А как ее игнорировать, если она стоит всего в нескольких метрах и пялится на него! И непонятно, что у нее в башке творится!

– Понял тебя, душеспасительные беседы с ней вести не буду. Все, я уехал!

– Ты там осторожнее. С освещением на нашей дороге не очень, а погодка та еще!

Замечание Марка было справедливым, день погодой не баловал. С самого утра моросил колючий дождик, в любой момент рисковавший превратиться в град, настолько холодный ветер этому способствовал. К ночи «метаморфозы» так и не произошло, что не сделало погоду лучше. Матиас поспешил сесть в машину, спасаясь от швыряющихся ледяными каплями порывов ветра.

Он видел, что Ева наблюдает за ним из окна своей комнаты. Она ничуть не таилась, как полагалось бы кокетливой девчонке ее возраста, подсматривающей за взрослым мужчиной. Она смотрела спокойно и уверенно, словно в ситуации не было ничего ненормального.

«А что для нее вообще нормально? – мрачно подумал Матиас. – Только если мир живет по ее правилам!»

Насчет дороги Марк не ошибся, фонарей могло бы быть побольше. Да еще в таких погодных условиях! Рядом с домами это терпимо, а вот на тех участках, которые мимо леса проходят, как-то совсем тоскливо.

Однако даже такие обстоятельства не заставили Матиаса ехать медленнее. Он с силой сжимал рулевое колесо, словно несчастная машина и была причиной его злости… беспомощной злости. Он не понимал, что с ним происходит, и это лишь увеличивало ярость.

Отвлекшись на собственные эмоции, он лишь чудом не наехал на крохотную, жалкую фигурку, стоящую посреди дороги. Как удалось затормозить – мужчина и сам не знал. Хорошо, хоть автомобиль новый! Потому что сворачивать инстинкты запретили: по обеим сторонам дороги – кювет. В итоге капот остановился практически в полуметре от ребенка.

А то, что это ребенок, а не какое-нибудь чучело, поставленное здесь ради идиотской шутки, Матиас уже разглядел. Свет фар способствовал этому. Несчастное, вымокшее до нитки существо, настолько грязное, что невозможно было даже понять, мальчик это или девочка…

Несколько секунд мужчина не мог двинуться. Вообще. Сердце дико колотилось в груди, мысль о том, что могло только что произойти, парализовывала. Однако постепенно он пришел в себя; Матиас поспешил выйти из машины, дождь уже не имел никакого значения.

– Эй! Ты как сюда попал?

Ребенок не спешил отвечать. Словно испугавшись водителя, он юркнул из света фар в темноту ночи.

– Подожди! Стой, я не злюсь на тебя!

Разглядеть, последовала ли какая-нибудь реакция, не позволила темнота. Матиас тоже отошел от автомобиля, и когда его зрение адаптировалось к условиям ночи, понял, откуда взялся ребенок на дороге.

Темная машина была почти незаметна на фоне темной же травы. Судя по всему, водитель не справился с управлением и оказался в том самом кювете, которого опасался Матиас. Задняя дверь была открыта – видно, оттуда и выбрался малыш. А вот передняя осталась закрытой.

– Есть кто? – Матиас подошел поближе. Вроде бы за стеклом возле руля проглядывал силуэт. – Вы живы?

Ответа не последовало, но это и понятно. Если бы водитель был в сознании, ребенок бы так себя не вел! Видно, крепко ему досталось, надо медиков вызывать. Но сначала – вытащить пострадавших из машины. Хотя вероятность пожара и низка в таких условиях, лучше лишний раз не рисковать.

Едва не поскользнувшись на мокрой земле, Матиас спустился в кювет. Малыша по-прежнему нигде не было видно, но это не страшно – он будет держаться поближе к родителю. Поэтому дверцу автомобиля мужчина открыл уверенно.

И замер, не понимая, что происходит. Потому что на водительском кресле, привалившись к рулю, сидела тряпичная кукла в полный человеческий рост. Принять ее за человека можно было только в темноте, через мутное стекло.

Разобраться, что к чему, Матиас банально не успел. Секундой позже на голову обрушился удар, волной боли прокатившийся по позвоночнику, а от позвоночника – по всему телу. В глазах потемнело, ощущение пространства вокруг него вспыхнуло и погасло, словно он оказался в невесомости.

Ему потребовалось несколько минут, чтобы понять, что он лежит на мокрой холодной земле. В грязи. По его коже стучат ледяные капли дождя. Тело все еще пульсирует болью, оно словно онемело, и пошевелиться пока невозможно. Глаза открывать не хочется, хотя вокруг него почти такая же темнота, как и под сомкнутыми веками. Зато он может слышать голоса рядом с собой…

– Нельзя же вот так оставлять автомобиль!

– Не переживай. Останешься ты со своей машинкой. Как только я увезу его, вызовешь спасателей.

– А разве я тебе буду не нужна? Ну, для помощи?

– Сколько от тебя той помощи? Нет, не сейчас. Позже – да, а пока тебе и пацану лучше остаться здесь.

Голоса были женские. Один голос он слышал впервые, а вот второй… второй, кажется, знал. Но в голове все плыло, боль искрилась где-то в затылке, у самой кости, и он не мог вспомнить, кому этот голос принадлежит.

– Мам, а с дядей будет все в порядке?

Теперь уже детский голосок. Матиас и не надеялся на узнавание – для него все детские голоса звучали одинаково.

Мать вопрос ребенка явно проигнорировала.

– Хильда, послушай… а ты уверена, что нужно поступать именно так?

– Мне кажется, что план мы с тобой уже обсуждали, причем неоднократно.

– Да знаю я, но все-таки как-то страшно… Почему не убить его сейчас, подстроить аварию? Зачем такие сложности?

– Дорогая моя, а ты думаешь, подстроить аварию – это не сложности? Такую аварию, в которой человек погиб посреди пустой дороги, без участия другого автомобиля? В полиции тоже не идиоты работают! Нет, я все продумала. Нам на руку то, что он одиночка. Я знаю, что делаю.

– Поэтому я к тебе и обратилась!

Матиас тоже не сомневался, что обладательница голоса знает, что делает. Это чувствовалось в ее интонации. Тут неважно, какой пол, есть такая сила, которой нужно опасаться – человек, который полностью уверен в своих действиях.

И такой человек сейчас стоял в паре шагов от него.

Эту женщину, Хильду, он как раз и не знал. Это второй голос показался ему знакомым. Кто же она…

– Может, расскажешь мне, куда ты собираешься его везти?

– Нет уж, дорогая, не расскажу.

– Не веришь мне?

– Верю. Дело не в тебе. Ты в этом деле неопытна, да и не должна быть опытной. Как мы договорились? Я – босс, ты – на подхвате.

– Но…

– Так и будет, Верена. Ты согласилась.

Верена! Это имя ударило его током, расставив все на свои места. Ведь точно же голос знакомый, он его совсем недавно слышал! Верена эта, сучка продажная, неизвестно как умудрившаяся когда-то окольцевать Марка!

А ребенок, должно быть, Стефан – то самое дитятко, которое она нагуляла непонятно от кого. Но ведь какова стерва: использовать собственного сына в качестве приманки! А если бы тормоза у автомобиля оказались чуть хуже? Мальчишка бы реально пострадал! Чем она думала?!

Да понятно чем. Плевать ей на ребенка, он всегда был лишь инструментом. И все-таки Матиас ее недооценил… Когда она визжала что-то там о мести, он не воспринял ее всерьез. На что вообще способна содержанка, лишившаяся спонсора?

Как оказалось, на многое.

Ярость от мысли о том, что его решила убить какая-то шлюха, заставила его дернуться, пытаясь подняться. Сил на это не хватило, он только умудрился выдать себя.

– Черт, крепкий попался! – хмыкнула Хильда.

А вот Верена сразу же начала голосить:

– Он все это время был в сознании?! Он понял, что это я! Он меня знает! Он никогда не простит! Он убьет и меня, и моего ребенка! Его нужно уничтожить прямо сейчас!

– Спокойно, детка!

– Ты просто не знаешь, какой это подонок! С ним, как со змеей: нужно добивать, пока шансы есть!

– Я сказала, успокойся! Подумаешь, услышал он! И что? Согласно первоначальному плану он все равно не должен был выжить. Так что не переживай…

О чем они говорили дальше – он уже не услышал. Хильда определенно училась на своих ошибках. Удар, пришедшийся на висок, окончательно погасил для него мир…

* * *

Первый этап испытаний она прошла успешно. Напрямую ей об этом не сказали, но ведь и так понятно – раз ее допустили на следующий уровень!

Хотя оно и логично, что прошла. Что здесь сложного? От нее всего-то и требовалось, что отправить свои фотографии, а уж с фотографиями у Наташи проблем не было. До фото на фоне дивана или автопортрета в туалете какого-нибудь клуба она никогда не опускалась, денег на профессиональную съемку не жалела. В итоге подходящих кадров у нее набралось больше чем достаточно, и вот они пригодились!

Второй этап тоже был связан с фотографиями, но ее роль модели была скорее пассивной. Девушку лишь предупредили, что за ней будет слежка, а в ходе слежки – репортажная съемка. Но даже это предупреждение последовало лишь для того, чтобы она не помчалась в полицию на преследователей заявлять.

Тут еще эта девица, знакомая Игоря, привязалась… кто там она ему, личный психолог? Поначалу Наташа подумывала отказаться от разговора с ней, но потом поняла – это же замечательная возможность! Ей сказали, что для съемки не нужно делать ничего особенного, просто жить своей жизнью. Вот она и выбрала встречу в кафе с шикарными интерьерами. Наверняка ее там сфотографируют, кадры получатся – просто загляденье!

Да и Вика эта не доставала ее так сильно, как сам Игорь. Говорила по существу, эмоциями не грузила, соображала довольно быстро. Беседуя с ней, Наташа все пыталась заметить поблизости камеры, но тщетно.

Собственно, она их за весь день так и не обнаружила. Если и послали фотографов, то профессионалов! А вдруг не послали? Или другой день для съемок выбрали? Тогда ее старания были напрасны!

К вечеру ее сомнения разрешились. Все тот же невозмутимый голос сообщил, что фотосессия состоялась. Ее просьбу выслать фото отвергли довольно бесцеремонно, но Наташа не обиделась. Если все сложится, она сама заберет эти снимки! Ей оставалось только ждать.

Ожидание ей никогда легко не давалось. Уже на следующий день она позвонила по знакомому номеру, однако трубку никто не снял. Письмо на их электронный адрес тоже результатов не дало. Девушка потихоньку закипала. Они хоть представляют ее положение?! Она все связала с надеждой на эту работу! Даже новую соседку по квартире не искала, пообещав хозяину, что расплатится позже! Долг ведь увеличивается, а вестей нет…

Нервы не выдержали довольно быстро. Наташа, поддавшись настроению, а еще под воздействием пары бокалов крепкого вина написала второе письмо. Это вежливостью не отличалось, зато очень четко отражало ее позицию: если ее не перестанут игнорировать, весь тайный проект перестанет быть таким уж тайным.

Ей позвонили уже на следующее утро.

– Наталья, здравствуйте.

– Кто это? – сонно пробубнила девушка. Вино на поверку оказалось даже слишком крепким и бодрости не способствовало. – Вы соображаете, который час?!

– Одиннадцать. И звоню я по поводу работы.

– Какой еще… А, работы! – Наташа тут же оживилась. – Давно пора! А то такое ощущение, что на пленку все отсняли и все это время проявляли!

– Я хочу сообщить вам, что вы нам не подходите.

Наташа, только начинавшая подниматься с кровати, буквально замерла в воздухе. Ей почудилось или он реально это сказал? Нет, не мог! Никто не может быть настолько безмозглым!

– Чего?..

– Мы просмотрели ваши фотографии, – голос мужчины не изменился и на долю тона. – Ваши собственные снимки еще претендуют на среднее качество, но уличные… Нет, это не наш уровень.

– Не ваш…уровень?..

– Именно так. Вы с самого начала были предупреждены, что у нас довольно высокие требования к соискательницам. Возможность отказа оставалась всегда. Мы не берем всех подряд.

– Я – не «все подряд»!

– И тем не менее! Ваша, безусловно, яркая личность нам не подходит. Всего хорошего.

И он нагло, совершенно бесцеремонно и непростительно повесил трубку.

Некоторое время Наташа просто смотрела на телефон, надеясь, что это ей все вообще померещилось. Работа уже стала частью ее будущего, она не допускала и доли возможности, что ей откажут! Но это случилось… Ей только что сказали «нет»!

Желаний возникло много, хотя разнообразием они не отличались. Позвонить еще раз и проорать в трубку, что не надо ей вызов бросать! Они не знают, с кем связываются! Написать еще одно письмо и пригрозить полицией. Если они дорожат своей секретностью, то внимание, связанное со смертью Сони, им совсем не нужно. Добиваться своего, получить то, что она хочет!

И все же она была вынуждена признать, что это ни к чему не приведет. Не будут они работать с ней, и все. Почему – она понятия не имела. Неужели она хуже Соньки? Да ерунда! А если эти неудачники не способны оценить настоящую красоту – их проблемы!

Впрочем, не только их. У нее проблем тоже хватает. Работы нет, денег тоже немного осталось, столько времени потратила зря. С одной стороны, Наташа понимала, что с такими людьми лучше не связываться. А с другой… отомстить очень уж хотелось.

Наконец она поняла, что нужно делать. Новая идея, вспыхнувшая в голове неожиданно, нравилась ей все больше. А ведь это очень правильный путь! По сути, она убьет двух зайцев!

В порыве вдохновения Наташа кинулась к компьютеру. Текстовые программы не были ей особо знакомы, да и печатала она с трудом, но сейчас все это не имело значения. Цель оправдывает средства! Строки текста появлялись на виртуальном листе одна за другой, становясь воплощением того, о чем говорить не полагалось.

Когда работа была завершена, за окнами стемнело. Девушка даже не заметила, сколько часов прошло! Желание отомстить, поставить их на место на это время стало основой всего. Теперь же она любовалась плодами трудов своих.

Хотя что тут любоваться? Наташа нажала на кнопку печати и наблюдала, как листы один за другим проходят через принтер. Немного подумав, документ она сохранять не стала. Пусть будет только печатная версия. Ее хватит.

Собрав бумаги в файл, она достала телефон и отыскала в записной книжке номер, который чисто теоретически никогда не должен был ей понадобиться. Зачем она его хранила – Наташа и сама не знала, зато теперь это оказалось очень кстати.

– Алло, – он ответил очень быстро, словно ждал звонка. Хотя он же псих, что с него взять!

– Игорь?

– Да…

– Это Наташа. К тебе есть дело. Точнее, деловое предложение.

– Какое? Ты же сказала, что тебе больше не о чем со мной разговаривать?!

– Ты еще вспомни, что я твоему личному психоаналитику наговорила, – фыркнула Наташа. – Ну вы как дети малые, честное слово! С чего вы взяли, что я буду озвучивать факты, известные только мне, просто так? Это эксклюзив, а за эксклюзив надо платить!

– Ты хочешь сказать, что тебе все-таки что-то известно о смерти Сони?!

Он явно хотел казаться спокойным, но сдерживаться совершенно не мог. Только не когда в игру вступали эмоции!

– Прямой связи со смертью Сони тут нет. А вот есть ли косвенная… Это уже предстоит определить тебе. Я лишь могу рассказать, чем она занималась с тех пор, как вы расстались. И да, очень может быть, что это связано со… со случившимся.

– Я согласен!

Вот ведь дурачок… Даже не проверяет, врет она или нет! Повезло ему, что Наташе самой хотелось отомстить, потому что иначе желание обмануть этого недоумка преобладало бы над всем остальным.

– Ты не спросил цену…

– Сколько?

– Десять тысяч!

– Согласен.

Судя по тону, он был бы согласен и на большее. Наташа подумывала поторговаться, но в итоге оставила эту идею. Не для того она начала все это! А ведь Соня говорила, что с деньгами у него больших проблем нет…

Он приехал быстро. Меньше чем за час добрался, хотя если из дома стартовал, то это странно. Сразу, как только она открыла дверь, протянул ей деньги.

– Совсем дурак, что ли? – возмутилась Наташа, втаскивая его в квартиру. – А если соседи смотрят?!

– Пусть смотрят. Что они такого могут увидеть?

– Как ты мне деньги за что-то платишь!

– Не плачу, а, может, возвращаю долг, – невозмутимо отозвался Игорь. – Это наше с тобой личное дело. Так что ты хотела мне рассказать?

Девушка пересчитала купюры. Сумма втрое превышала ту, что она назвала. Искать и одалживать по друзьям, судя по скорости реакции, ему не пришлось. И такого мужика Сонька бросила?!

– Здесь слишком много…

– Да неважно это, Наташа! Говори уже!

– Нечего говорить. Подожди, – она ушла в комнату, а вернулась уже с файлом. – Здесь все, что мне удалось узнать. Только читать прямо тут не вздумай! Вали к себе и там разбирайся! А меня больше не беспокоить. Будут вопросы, не будут – в любом случае не звони!

– Тут много всего, – мужчина взвесил файл в руке. – Ты столько знала – и молчала?

– Это мое дело!

– Это, может, дело гибели Сони!

По его взгляду Наташа видела, что он догадался об истинных причинах задержки. Он понял, что она просто пыталась предложить кому-то другому выкупить материалы. Но там ничего не вышло, и она обратилась к нему.

Дожили – ее конченый псих осуждает! Девушка почувствовала нарастающую злость.

– Иди отсюда! Свою часть договора я выполнила, а вести с тобой душеспасительные беседы не обязана.

Чувствовалось, что Игорь хочет еще что-то сказать, но он остановил себя. Не прощаясь, мужчина покинул квартиру. Наташа поспешила запереть все замки и отправилась в кухню.

Что ж, на этот месяц проблемы решились. Будет чем заплатить хозяину квартиры. Ну а дальше? Придется искать соседку, привыкать к новой незнакомой девице, думать о работе… сплошные проблемы! А может, бросить все и к родителям? Хотя нет, в этой «заднице мироздания» для нее точно все закончится, в провинции жизни нет!

Она размышляла, наблюдая за суетящимся городом через окно. От философствований о провинции и последней бутылки пива ее отвлек телефонный звонок.

Тот самый номер, надо же! На ночь глядя… Это было абсолютно неожиданно, девушка почувствовала, как сердце замирает в предвкушении…

– Алло…

– Наталья, здравствуйте. Я бы хотел еще раз поговорить с вами по поводу работы.

– Неожиданно! Разве вы мне еще не все сказали?

– Решения, связанные с наймом новых сотрудниц, зависят не от меня. Я только передаю их. Ваш вопрос был рассмотрен еще раз. Мы бы хотели предложить вам сотрудничество.

Наташа чуть бутылку не выронила. Такого поворота она точно не ожидала! Разве может солидная организация с такой скоростью менять решения?

Хотя… кто их знает. Первый раз посмотрели ее фотки в плохом настроении – не понравилась. Потом пересмотрели еще раз, когда успокоились и поняли, что все отлично.

Работа все-таки ее!

Но… она ведь уже отдала Игорю бумаги! Что он будет делать с ними – непонятно. Может, сказать об этом? Хотя тогда они точно откажутся от сотрудничества с ней! Лучше молчать, а если Игорь вздумает угрожать им, сделать вид, что она тут ни при чем!

Если бы только знать… Если бы она знала, что они так быстро передумают, она бы в жизни с этим психом не связалась! Всего одни сутки, а ее карьера уже под угрозой! Хотя, может, она слишком драматизирует ситуацию. На что вообще может быть способен один сумасшедший неудачник? Соня говорила, что он эмоционально нестабилен, поддается истерикам, он таким людям – не угроза!

Поэтому нужно просто сделать вид, что ничего не случилось. Игорь – пыль под их ногами, они с ним сами разберутся.

– Я согласна, хотя первый отказ меня совершенно не порадовал!

– Думаю, мы найдем способ компенсировать вам это беспокойство, – заверил ее мужчина. – Мои извинения за столь поздний звонок, но для этого есть веская причина.

– Какая?

– Личной беседой с новыми сотрудницами, объяснением условий договора, обсуждением вопросов оплаты – всем этим занимаюсь я. Завтра утром я улетаю в длительную командировку. Поэтому я хотел предложить вам выбор… Мы можем заключить контракт сегодня, до моего отлета, или вернуться к этому вопросу через неделю, когда я снова буду в Москве.

Неделю! За неделю Игорь двадцать раз успеет сделать какую-нибудь глупость! Его успеют связать с ней, понять, кто передал ему секретные данные – и все! Прощай карьера! Раз они предлагают выбор, значит, пока что она им очень нравится. Наташа не собиралась упускать такой момент.

– Сегодня! Не так уж и поздно… Я могу бодрствовать еще дольше, если надо. Куда мне подъехать?

– Никуда подъезжать не надо. Через час я сам подъеду к вам, детали обсудим на месте. Адрес мне известен.

– Хорошо, буду ждать! Спасибо!

Может, благодарность была и лишней, несолидной. Но Наташа просто не сдержалась: ведь как замечательно все начало складываться!

Ей предстояло встретиться лично с кем-то из руководства. Не с самым главным, но все-таки с тем, кто отвечает за моделей. Здесь любая ошибка дорого обойдется!

Поэтому времени она даром не теряла: быстро приняла душ, натянула одно из лучших платьев, умелой рукой нанесла макияж – для нее это давно стало делом привычным и быстрым. Девушка была уверена, что ничего «такого» на встрече не будет, их игра слишком солидна, чтобы превращать сотрудниц в банальных проституток. Да и Соня бы на такое никогда не пошла! Но даже без необходимости соблазнения она хотела выглядеть лучшим образом, чтобы они не разочаровались в своем решении.

Ей нравилось то, что она видела. Короткое воздушное голубое платье, мелкие локоны вьющихся волос, наивный взгляд… К черту Соню, о ней скоро забудут! Кто мертв, тот уже не считается!

Ее новый наниматель не заставил себя долго ждать. Ровно через час в дверь постучали. Наташа даже удивилась: почему он не воспользовался звонком? Но потом вспомнила, что уже очень поздно, он просто не хочет будить соседей.

Она могла бы посмотреть в дверной глазок. Но ей не хотелось портить интригу. Она слышала голос этого человека, не представляя, как он может выглядеть. Теперь же она готова была узнать это, но глазок искажает изображение, а ей хотелось сразу получить полноценную картинку. К тому же Наташа абсолютно доверяла ему, всей этой компании.

Поэтому она, не задавая никаких вопросов, открыла входную дверь.

Глава 6

Бывшая супруга смерила его настолько тяжелым взглядом, что Сальери буквально физически почувствовал давление. Возвращаться к теме, которая обычно провоцировала у нее такую реакцию, не хотелось. Он тяжело вздохнул и продолжил вести машину.

В его понимании жалко было просто так бросать человека. Чувствуется же, что у Игоря проблемы! Но Вика была непоколебима: не лезь, и все тут! Она считала, что если детективные порывы поощрять, станет только хуже. Есть полиция, чтобы расследовать, их и хватит!

Так что он спокойно вел машину, когда зазвонил телефон. Причем ее телефон!

– Такое ощущение, что у вас телепатическая связь, – поморщилась Вика, увидев номер звонящего. – Только ты закончил адвокатскую деятельность, как сам он отзвониться решил!

– Так поговори с ним!

– Нет уж! Знаю я, чего он хочет. Поощрять это нельзя!

Она сбросила вызов. Сальери втайне надеялся, что Игорь додумается перезвонить ему, но нет, его собственный телефон молчал. Жаль. Такая детективная головоломка мимо прошла!

Он остановил машину возле старого дома, на стене которого краской была выведена цифра девять. Здание откровенно не впечатляло – старое, ободранное, остро нуждающееся в ремонте. На фоне серого ноябрьского дня оно смотрелось совсем уж уныло. Во дворе, несмотря на холод, носились дети. На полуразваленной лавочке, вопреки стереотипам, мрачно курили два дедка.

– Не совсем то, что мне описывали, – вздохнула Вика. – Но, блин, хоть бы кто правду сказал!

Смириться с мыслью о том, что она больше не будет жить с ним, было сложно. Умом Сальери понимал, что они никогда и не были настоящей семьей, что поведение ее правильно, вот только принять эти знания как новую норму не получалось.

Он только и хотел, что вернуться на год назад и надавать самому себе по башке. Тебе такая девушка досталась – люби! Цени! Не отпускай! Хотя что теперь толку рассуждать об этом? Она от своего фашиста никогда не уйдет!

– Может, и заходить смысла нет? – с надеждой поинтересовался он. – Видишь же, что дом – фигня!

– Я не теряю надежды. Хозяйка по телефону казалась вполне адекватной, квартира большая… Слушай, раз уж приехали, давай посмотрим!

– Дело твое…

Это действительно только ее дело. Его голос не учитывается. Но не проводить ее Сальери не мог – ему не нравилась мысль о том, что Вика будет шататься по незнакомым квартирам одна.

Домофон на двери подъезда работал, поэтому хозяйка дожидалась их у двери на лестничной клетке. Она действительно производила более благоприятное впечатление, нежели сам дом: полноватая женщина средних лет, довольно ухоженная, улыбчивая.

– Здравствуйте еще раз! – она двумя пухлыми руками пожала ладонь Вики. – Рада, что мы все-таки встретились! А это ваш муж?

– Это мой друг. Мой муж приедет позже, пока квартиру посмотрю я.

Сальери понравилось то, что его назвали другом, и не понравилось, что Марка уже записали в мужья. Эти двое еще не поженились, нечего торопить события!

Женщина пропустила их внутрь. Квартира оказалась чистой, аккуратной. Мебель покупали лет пятнадцать назад, но заботливо за ней ухаживали, и разруха, потихоньку обволакивающая здание, сюда еще не пробралась. На стенах висели картины, мебель украшали вязаные салфеточки, шторы на окнах были собраны кружевными лентами.

Однако, несмотря на идиллию, достойную открытки, в квартире жутко воняло.

Вика бросила вопросительный взгляд на Сальери, словно спрашивая, чувствует ли он это. Мужчина едва заметно кивнул. Запах был известный, вот только он не мог поверить, что распознал правильно.

– Проходите, смотрите! – хозяйка продолжала оставаться эталоном радушия. – Здесь сразу спальня, там – гостиная, вторая спальня – дальше по коридору! Вот ванная, тут мы ремонт делали в прошлом году, плитка совсем новая, сантехника очень хорошая… А сколько света! Мне это всегда нравилось. Окна большие – так замечательно! Даже в пасмурный день, вроде сегодняшнего, просто здорово!

Ее нельзя было упрекнуть в неискренности. Квартира действительно была более чем просторная, чем и понравилась Вике. Ванная хорошая, мебель, все… Это Сальери отмечал и понимал. Но от вони голова немного кружилась.

Парадокс какой-то! В квартире нет ни пылинки, откуда тогда амбре общественного туалета в просторной жилой квартире?!

– А почему переезжать собираетесь? – как бы между делом поинтересовалась Вика.

Актриса еще та! Видно, что для себя она уже все решила: не нужна ей смердящая квартира. Однако уйти просто так как-то невежливо, да и любопытства она не лишена.

– Нам столько места не надо, – отмахнулась на квартирные просторы женщина. – Я здесь всю жизнь прожила. Родители мои на старости лет съехали в деревню, тут остались мы с сыночком. Мне надо о его будущем думать, а не о прошлом ностальгировать! Продам эти хоромы, куплю нам квартирку поменьше, все на много лет вперед хорошо будет! Много ли двоим надо?

В этот момент сыночек, словно решив доказать свое существование в этом мире, вышел к ним из комнаты. Это был упитанный розовощекий карапуз лет трех, одетый в одну длинную майку. Он оценивающе посмотрел на гостей, замер, и вскоре послышался характерный журчащий звук.

Трое взрослых застыли. Хозяйка квартиры – в ожидании вопросов, небольшой «перформанс», устроенный сыном, прошел для нее незамеченным. Вика и Сальери – в удивлении и желании найти скрытый смысл в происходящем… ну или просто какой-нибудь смысл.

Первой опомнилась Вика:

– Слушайте, а это нормально, что он… ну?

– А, это? – женщина взяла пару газет из стопки, сложенной в углу, и положила на пол. – Что естественно – то не безобразно! Между прочим, именно так нужно растить маленьких мальчиков! Я читала, это очень продуманная японская методика.

– Да неужели?..

– Да. Если слишком рано надевать всякие давящие подгузники и трусы, будет очень плохо, – женщина перешла на доверительный шепот. – Может дойти даже до искривления полового органа!

Выдав гениальную мысль, она зачем-то перевела взгляд на Сальери. Вика, заметившая это, не выдержала и прыснула смехом, но вовремя спохватилась и притворилась, что кашляет. Итальянец заставил себя оставаться невозмутимым. Тетке лет сорок, ребенок совсем маленький, на мужа даже намека нет. Ясно все с ней и ее продуманными японскими методиками… не повезло пацану.

– Забетонировать, – только и выдал Сальери.

– Чего? – хозяйка спохватилась, как курица, которую пинком под зад спихнули с насеста. – Мальчика моего?!

– Пол. Полы в квартире деревянные. Ссыт он на них по японской методике уже несколько лет. Дерево насквозь пропиталось, это не выветрится.

– Нечему тут выветриваться! Когда я за ним убираю, запаха нет абсолютно!

– Все есть, просто обоняние к этому адаптируется.

– Вы хам!

– Я реалист. Пол надо полностью перестилать, а цену квартиры минимум на треть сокращать, тогда еще можно о чем-то говорить!

– Вы просто ничего не понимаете! Сами, небось, непонятно как сформировались! И завидуете моему ребенку!

– У вас мысли выше пояса есть?..

– Так, хватит, – Вика подхватила Сальери под локоть и потащила к выходу. – А то сейчас ты столкнешься с древней японской методикой «катаной по лбу»!

– Какой кошмар! – неслись им вслед стенания хозяйки квартиры. – А по телефону казались такими приличными людьми!

Были опасения, что Вика, оказавшись на улице, устроит скандал – с ней такое случалось, хотя и очень редко. Но нет, во дворе, все еще оккупированном детьми, девушка согнулась пополам от смеха.

– Обалдеть, – с трудом произнесла она, смахивая с ресниц слезинки. – Непонятно… непонятно, как сформировался ты, Сандро! Маленький и крючковатый, потому что на пол не отливал! Позавидовал младенцу, стыдись!

– Он не младенец, но я все равно буквально сгораю от стыда, – фыркнул Сальери. – Низко пал и все такое! Вика, где ты их находишь?

– В агентствах такую фигню подсовывают, блин! – девушка посерьезнела. – Цирк! Каждый раз в теории – большая квартира, тихий дом, как я и просила. А на практике то пять кошек на один метр квадратный, то сумасшедший дедушка в комнате заперт, то хозяева вообще съезжают по причине того, что им перестало хватать места рядом с тараканами! Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Мне же не просто так квартира нужна, там должны быть все условия для Евы!

– Так прекрати смотреть дешевые варианты! Если твой немец не может оплатить что-то нормальное, я добавлю, лишь бы тебе хорошо было!

– Сандро, ты лапочка, но можешь снять рыцарский плащ до лучших времен. Марк не экономит. Это я стараюсь не смотреть совсем уж дорогие варианты, потому что знаю, что ему нужны будут деньги для инвестиций в бизнес. Это мое решение, а не его. Он уже много делает для меня, меняя страну проживания. Если есть такая возможность, я постараюсь облегчить ему… все. И эта квартира, кстати, была не из дешевых. Я…

Ее прервала очередная трель мобильного телефона. Судя по тому, как чертыхнулась девушка, можно было понять, что номер тот же. На этот раз сбрасывать Вика не стала.

– Он ведь не уймется, пока с ним не поговоришь! Упрямый такой! Алло… Да, Игорь, я помню, кто ты! Что ты там нашел?.. Наташа?.. Не свисти, я помню ее реакцию на тебя, не стала бы она ничего для тебя писать! Серьезно, говоришь? А я тебя прошу: не связывайся! Я говорила с этой Наташей. Та еще девица! Она не будет помогать тебе по доброте душевной ввиду отсутствия оной. Не верь ей! Что бы она тебе ни передала, выкинь это немедленно и живи новой жизнью, нормальной! Что?.. Нет, ты не предаешь Соню таким решением. И память ее не предаешь. Возьми эти чертовы бумажки, засунь их в мусорку и больше не вспоминай никогда! Поверь мне, я знаю, о чем говорю! Без этих самопальных расследований только лучше, целее будешь! Все, давай!

Сальери чутко прислушивался к каждому ее слову. В какой-то момент вероятность расследования снова соблазнительно замаячила перед ним. Но Викино отсутствие энтузиазма полностью убило настроение.

– Чего хотел Игорь? – полюбопытствовал он, когда они садились в машину.

– Дружеских наставлений – и он их получил! Наташа, похоже, решила поиграться с ним.

– Это как?

– Ой, придумала какую-то муть с псевдосвидетельством… Даже повторять это не хочу, а то ты еще увлечешься! Общий смысл в том, что Игорю нужно отвлечься. В данном случае это вопрос психического здоровья. Так что я тебя прошу, не дергай его!

– У меня нет времени его дергать, я тут твоим личным таксистом подрабатываю! Ну что, рассказывай, какую берлогу дальше смотреть поедем?

В принципе это тоже любопытный опыт. Не такой любопытный, как выяснение причин чьей-то смерти, но… Вика права. Не нужно слишком далеко уходить от нормы.

* * *

Дождь барабанил в окно отчаянно и нагло, словно решил устроить небольшую революцию с выселением всех из домов. Причем сам по себе звук танго на подоконнике Марка абсолютно не напрягал. Раздражало скорее другое: чертовщина, творящаяся на улице, влияла на мобильную связь.

Грозы как таковой не наблюдалось, но ливень справлялся еще лучше. Это только кажется, что в гордой и развитой Германии дороги ровнее, а сады зеленее. Когда доходит до дела, проблемы начинаются везде. Как можно было не наладить нормально мобильную связь? Нет, телефон, конечно, работал. Но сигнал периодически прерывался, и собеседника Марк слышал отвратительно.

Так что на разговор, который при иных обстоятельствах отнял бы десять минут, ушел почти час. И ничего не прояснилось! Вот что по-настоящему напрягало, остальное – детали.

Матиас уже больше суток не выходил на связь. Он не объявился на запланированном совещании, игнорировал звонки, а потом и вовсе отключил свой мобильный. Правда, пока это мало кого беспокоило. Загулы у уважаемого бизнесмена раньше случались, дисциплине он научился не так давно, да и все равно шальной характер напоминал о себе рецидивами. Так что его знакомые не переживали.

Но Марк не мог последовать их примеру и просто махнуть рукой. Он-то знал друга много лет! Эти вот «побеги от цивилизации» – не такое уж спонтанное явление, как многим кажется. Да, Матиас может почудить по настроению. Однако он не позволит себе этого, если под угрозой окажутся интересы компании. Да и потом он обещал помочь с проектом по России и вдруг исчез.

Понятно, что обещание – это тебе не юридическое обязательство. Ни для кого это не будет аргументом, даже для полиции, если поиск начинать. Только вот своей интуиции Марк доверял, а она била тревогу.

Попытки разузнать хоть что-то о судьбе друга пока ни к чему не привели. Ну а то, что и без того напряженный процесс замедляла проклятая мобильная связь, и вовсе бесило.

– Его нет? – поинтересовалась Ева.

Она тихо вошла в комнату и теперь стояла у окна. Он так и не научился понимать, что происходит у нее в голове, да уже и не пытался. Ей нужно просто доверять… пока что этот метод не подводил.

– Нет, никто ничего не знает. Слушай, ты же у нас на связи с космосом и высшими силами…

– Это не смешно.

– Знаю, я просто… Я имею в виду, ты вещи по-другому видишь и воспринимаешь. Может, хоть ты мне подскажешь, куда этот рыжий придурок мог запропаститься?

– Нет.

Он и не надеялся на чудо, просто решил попробовать. Что угодно делать, лишь бы не сдаваться! Захотелось позвонить Вике – ее голос успокаивал. Но Марк остановил себя: он еще не имеет права звонить! Он пока ничего не сделал, чтобы ускорить свой приезд в Россию, а тут еще и давить на нее начнет своими проблемами! С любимыми так не поступают.

Нужно справляться самому, а не ждать поддержки. От Евы ее точно не получишь, она что надо спросила – и ушла. Нет, конечно, она не совсем в ноль лишена эмоций. Но и страстными порывами не отличается. А на Матиаса ей и вовсе плевать, он лишь один из тех, кого ей периодически нравится пугать.

Марк думал о том, кому еще можно позвонить, кто может повлиять на ситуацию. Но подобрать более-менее адекватный вариант не успел – в дверь настойчиво постучали.

Мужчина невольно нахмурился, пытаясь сообразить, кто это может быть. В выходные к его коттеджу никто просто так не потащится, да еще в такую жуткую погоду! Нормальные люди дома сидят и о поездках даже не помышляют!

А может, Матиас?.. Если что-то случилось и понадобилась помощь, он вполне может приехать сюда!

Судя по тому, что стук продолжался, а дверь до сих пор не была открыта, Хельга, гувернантка, находилась на втором этаже дома. У Марка были знакомые, которые за такое устроили бы выговор прислуге, но сам он в их число не входил. Он не видел ничего слишком сложного в том, чтобы открыть дверь самостоятельно. Тем более что он надеялся увидеть на пороге Матиаса!

Однако реальность не спешила соответствовать его ожиданиям. Открыв дверь, он увидел двоих. Марк знал обоих, и Матиас не имел к ним никакого отношения.

– Ты? – только и смог произнести он.

– Я, любимый, – едва заметно улыбнулась Верена. – Можно нам войти? Здесь так холодно!

Она и правда выглядела жалко: почти без косметики, промокшая, с бледными дрожащими от холода губами. Да и ребенок, которого она держала за руку, выглядел немногим лучше: казалось, мальчик вот-вот расплачется.

Если бы с ней не было Стефана, Марк с легким сердцем послал бы ее ко всем чертям, где ей самое место, и захлопнул дверь. При взгляде на нее в его сердце давно уже ничего не появлялось. Чужая и даже вызывающая презрение. Это раньше он хотел ее вернуть, ему казалось, что от большой любви… Только теперь он понял, что то был всего лишь страх одиночества. Он готов был терпеть рядом с собой кого угодно, лишь бы не оставаться одному! А потом появилась Вика, и он понял, что настоящая любовь сильно отличается от чувства, которое он сам себе придумал.

К счастью, и Верена не спешила идти с ним на контакт. Потом его жизнь завертелась, не осталось времени даже на воспоминания о ней. И вот она появилась у него на пороге!

– Что тебе надо?

– Пожалуйста, впусти нас! – взмолилась женщина. – Я не на своей машине, нас подвез добрый джентльмен, но он уже уехал. Пожалуйста, позволь нам хотя бы переждать дождь!

Она не врала, ее машины действительно нигде не было видно. Козырек над крыльцом укрыл их от дождя, зато ноябрьский холод не щадил. Для Верены это небольшая проблема, она тетка живучая. А вот ребенок… Скрепя сердце Марк посторонился, пропуская их внутрь.

К этому моменту в прихожую уже успела спуститься Хельга:

– Боже мой! А что это за гости, да еще в такой суровый день?

Она не слишком хорошо знала его бывшую жену – так, видела пару раз, но уже успела забыть. Сколько времени прошло! Хельгу нанимали следить за Евой, чем она и занималась, а Верена всегда старалась держаться от девочки подальше.

– Пожалуйста, завари чай и дай мальчику полотенце, – обратился к ней Марк.

Вряд ли Хельга упустила тот факт, что он велел помочь только ребенку, полностью проигнорировав его мать. Просто она была достаточно умна, чтобы не начинать расспросы и тем более упреки при посторонних. Верена подтолкнула ребенка к гувернантке, а та взяла его за руку. Стефан не сопротивлялся. Мальчик выглядел испуганным и несчастным. Да и немудрено, с такой-то мамашей!

– Ко мне в кабинет, – скомандовал мужчина. – Быстро.

Они прошли в кабинет. Верена изображала из себя смиренную овечку и не просила даже полотенце. Марку не хотелось помогать ей, тем более что кожаному креслу для гостей ее мокрые джинсы не повредят.

Он сел так, чтобы между ними все время находился массивный рабочий стол. Не потому, что боялся возрождения былых чувств, просто эта женщина была ему противна.

– Рассказывай, какого черта тебя ко мне принесло. И не говори, что случайно.

– Марк, я очень виновата перед тобой, – она опустила голову, словно и правда раскаивалась. – Я говорю не только о нынешнем визите. То, что произошло три года назад… За это я должна просить прощения в первую очередь. Я покалечила жизнь Стефана, причинила боль тебе… Я себе этого никогда не прощу!

– Мы можем опустить лирическое вступление?

– Марк…

– Либо говоришь по существу, либо я вызываю такси, и вы катитесь отсюда по наклонной.

Угроза не была пустой. Он не хотел видеть эту женщину в своем доме. Все, что он чувствовал к ней раньше, просто перегорело – даже пепла не осталось. Теперь ее присутствие воспринималось не иначе как оскорбление для Вики.

– Нам некуда ехать, – всхлипнула Верена, опуская голову. – Гюнтер прогнал нас… Получше нашел себе! Да и ребенка он так и не смог принять. Для Стефана он был чужим, а ты – папой. Я совершила огромную ошибку, когда запретила тебе общаться с ним. Тогда во мне говорила обида, горечь от того, что я оказалась не нужна. Теперь-то я понимаю, как эгоистична была! Ты был для Стефана самым лучшим отцом в мире, все для него делал, а я… я просто разрушила это! Мне очень жаль, любимый…

Знает, зараза, куда ударить, где слабое место. Игнорировать Стефана было гораздо сложнее, чем ее. Она-то что? Здоровая деваха, которая очень ловко умеет адаптироваться и устраивать свою жизнь. Она точно не пропадет!

А вот ребенок – другое дело. Родной отец от него отказался, мамаша попалась такая, что не позавидуешь. Марк никогда не чувствовал истинной связи с этим ребенком и не воспринимал его как своего. И все же он любил малыша. Держа его на руках, когда он только появился на свет, он испытывал удивительное чувство. Перед ним было абсолютно беззащитное крохотное существо, один вид которого наполнял нежностью и желанием защитить.

Теперь воспоминания об этом возвращались, будили чувства в душе. Верена знала, что так будет. Она умеет манипулировать людьми!

Но сдаваться просто так Марк не собирался:

– Если тебя выгнал твой новый муж, какого черта ты приперлась ко мне?

– Потому что я не могу тебя забыть! И никогда не могла. Все эти годы я… Я думала о тебе. Сначала гнев мешал мне понять истинную природу моих чувств к тебе. Потом я просто боялась прийти, боялась, что ты не простишь меня… Я бы и сейчас не решилась, но мой мир просто рухнул! Гюнтер выставил меня из дома, как надоевшее животное, игрушку, с которой он наигрался! Все то время, что я находилась там, я жила по его правилам. Растеряла всех подруг, потеряла связь с родственниками… Но когда я оказалась на улице и еле сдерживала слезы отчаяния, Стефан вдруг сказал: «Давай поедем к папе!». И я поняла, что ты самый мой дорогой человек. Ближе тебя ни у меня, ни у малыша просто нет никого! Мне это показалось таким правильным… Ты знаешь, как трудно поймать такси в такой дождь. Все то время, что машины проезжали мимо, я сомневалась… Имею ли я право сделать это? Правильно ли это – беспокоить тебя, когда я сама ушла из твоей жизни? Но оказавшись в машине, я с ходу назвала шоферу твой адрес. Это было порывом, а не осознанной мыслью. Я так хотела быть с тобой…

Говорить у нее получалось убедительно: с правильной интонацией, всхлипываниями и придыханиями. Но весь этот артистизм Марка не впечатлял. Он знал, что врать она умеет складно. Это раньше, когда она шептала что-то такое ему на ухо, он позволял себе забыться и поверить, и от каждого ее слова мурашки пробегали по коже. Теперь – другое дело. Она – чужая. У него есть своя, пусть и далекая сейчас, зато родная…

– Я сожалею, но ты просчиталась. Тебя здесь никто не ждет.

– Я… я заслужила это. Спорить не буду. Но я все равно прошу тебя о небольшом одолжении…

– Тебе деньги нужны? Легко, с этим и квартирой я помогу – на первое время, пока ты на ноги не встанешь или нового папика себе не найдешь. Но я делаю это только ради Стефана!

Верена вздрогнула, словно он ее ударил.

– «Папика»… Не говори так, пожалуйста! Я знаю, что совершила много ошибок. Но это из-за чувств, а не какого-то расчета! Когда ты это так называешь, кажется, будто я игру веду!

– А разве нет?

– Нет! Я жила так, как чувствовала, как мне казалось правильным. Поэтому я здесь не из-за денег, а из-за тебя…

– У меня невеста есть. Я ее люблю.

Она запнулась, сжала кулачки. Он не видел ее глаза, и на секунду вкралось сомнение, что, может, ей действительно больно… Но Марк быстро одернул себя: нет. Он слишком часто попадался на своей доверчивости, чтобы вляпаться в эту ловушку еще раз.

– Вот как… Я не знала, прости… И все равно я попробую попросить тебя об одолжении, если позволишь…

– Попробовать – позволю. Проси.

– Позволь мне и Стефану остаться с тобой на несколько дней, здесь. Просто в качестве гостей! Я клянусь тебе, ничего больше с моей стороны не будет. Я… мне стоило догадаться, что ты не останешься один. Ты слишком совершенен для этого. Я уважаю твои чувства, но… Стефан правда очень-очень скучал по тебе. Позволь ему побыть с тобой. Мы просто поживем тут, он побудет с папой… Я подозреваю, что это выходка Гюнтера может нанести ему серьезную психологическую травму. Просто позволь… Мы не помешаем.

Она сама ничего не достойна. И вряд ли будет вести себя так, как обещает. Содержанка, она и есть содержанка, Матиас о ней правильно сказал. Хотя… вдруг она действительно изменилась? Почему в людях нужно подозревать только худшее? Может, жизнь действительно научила ее тому, как важны настоящие чувства!

Марк тряхнул головой, пытаясь привести мысли в порядок. Нет, слишком уж это идеалистично. Не меняются такие люди, и она никогда не изменится. Но для Стефана еще не поздно! Похождения его мамаши действительно могут обернуться для ребенка серьезной психологической травмой, а это уже на всю жизнь! Как его можно выгнать на улицу, под такой дождь?!

Дилемма была та еще. С одной стороны, Марку не хотелось видеть рядом с собой эту женщину, да и привязываться к Стефану заново он не хотел. С другой – он не мог притворяться, что ему плевать на мальчика. Верена знала об этом, не могла не знать!

Оставалось лишь надеяться, что она откажется от этой идеи с «соседством» сама. У Марка имелся финальный аргумент:

– Здесь Ева. И я не собираюсь ее никуда отселять. Это ее дом, она тут такая же хозяйка, как и я.

В прошлом именно Ева стала лакмусовой бумажкой для их отношений, той соломинкой, которая, как говорят на Востоке, ломает спину верблюда. Верена ее на дух не переносила, боялась и наотрез отказывалась находиться с ней в одном здании.

Но теперь от былых истерик не осталось и следа:

– Я знаю, любимый. Ты верный… я знала, что ты ее не бросишь. Мне жаль, что я не сумела оценить твою преданность с самого начала, приняла ее за нечто другое. Прости меня!

– Угомонись! И прекрати называть меня «любимый».

– Извини, это получается само собой. Я никогда не могла назвать Гюнтера так, а он злился… Потому что это место в моей жизни занимал ты, даже если я была с другим.

– Я кому вообще говорю – угомонись? То, что ты лежала под другим и думала обо мне, не делает тебя томной далекой возлюбленной. Это делает тебя извращенкой, да еще и продажной. Я далек от умиления.

– Ты не прав, но… я заслужила. Я ничего не имею против Евы. Она твоя семья, я бы хотела познакомиться с ней поближе…

В этот момент дверь приоткрылась, и в кабинет проскользнула худенькая фигурка Стефана. Хельга уже успела высушить его светлые локоны и переодеть его в длинную майку. Мальчик напоминал очаровательную фарфоровую куклу, в первую очередь – улыбкой.

– А папа больше не сердится на нас? – спросил он. – Мы ведь можем остаться?

– Не знаю, милый, – Верена подняла его, усадила к себе на колени и посмотрела на Марка поверх его кучерявой головки. – Это от папы зависит.

Вот ведь стерва… Играет не по правилам – и знает об этом!

Но на улице проливной дождь. Ноябрь месяц. Им некуда идти.

– Хорошо, оставайтесь. Но ненадолго. Пока я не придумаю, что с вами делать дальше.

– Спасибо, любимый…

– И не называй меня «любимый»!

Ему оставалось лишь надеяться, что Вика поймет все это правильно и не воспримет как предательство.

* * *

То, что никто не будет помогать и надеяться можно только на себя, стало привычным. Должно было стать. Но и с подобными ситуациями Игорь никогда не сталкивался. Учитывая свое собственное нестабильное состояние, он бы не отказался от мнения объективно настроенной стороны!

Собственно, сторона такое мнение и предоставила: сиди и не рыпайся. Отпусти ситуацию и забудь о ней. Наверно, это правильно, с Викой вообще сложно спорить. Но ведь она не знает всех деталей!

Он тоже изначально был настроен скептически. Наташка – особа жадная до денег. Она могла все это придумать, чтобы содрать с него определенную сумму. И все же отказаться от ее предложения он не мог. Сама идея, что он все-таки сумеет помочь Соне, пусть и слишком поздно, заставляла пойти на риск.

Он заплатил ей больше, чем она требовала. Хотел увидеть ее реакцию. Но ведь она не отступила! Она выглядела уверенной, когда передавала ему листки с распечатанным текстом. Он был несколько разочарован тогда: это же бессмыслица, не документы даже, а черт-те что! Но когда он прочитал текст, все встало на свои места.

Наташа не могла такого придумать. Не потому, что отличалась честностью и принципиальностью. Просто не могла, не хватило бы у нее фантазии. Печатала она, даже в письменном виде узнаваемы ее корявые фразочки. Но сама суть! На такое не способно ее куцее воображение.

С другой стороны, верить, что все это может быть правдой, тоже не так просто. Само действие, весь этот проект… Не хватает логики. Скорее всего, Наташе было известно не все, в ее истории хватало белых пятен.

Ему требовалась помощь. Он позвонил Вике, но она сбросила вызов. Игорь надеялся, что удастся разобраться самому, однако он даже не знал, с какой стороны подступиться. Второй звонок оказался удачнее – девушка все-таки сняла трубку. Вот только слушать его не стала. Он, конечно, пытался объяснить ей, что произошло. И она терпеливо слушала. Но даже не видя ее, в ее молчании он чувствовал раздражение.

Она дала правильный совет. Успокоиться и забыть. Но… как это сделать? Понятно, что он не самый хладнокровный человек в мире, мимолетному настроению он поддается слишком легко, таким персонам лучше детективной деятельностью не заниматься. Отстраниться от произошедшего и позволить разбираться полиции будет лучше и для него, и для окружающих.

Только вот он не смог. Каждый раз, перечитывая текст, он понимал, что это может быть связано со смертью Сони. Не факт – но вероятность есть. Он ведь готов был умереть ради нее, то самоубийство в парке… что значит любой риск в случае расследования по сравнению с этим?

Нет, он не собирался выжидать в безопасности, чем дело кончится. А что делать – не знал. Ему нужен был кто-то, кто направил бы его на нужный путь.

Наташа сказала не звонить ей. Однако вариантов не оставалось. Она единственная, кто поверит ему, потому что сама знает ситуацию изнутри!

К сожалению, девушка не спешила снимать трубку. Ну конечно! Она упрямая. Попытка приехать к ней, чтобы все обсудить, тоже результатов не принесла: дверь никто не открывал, да и внутри не было слышно звуков движения. Куда она могла деться, ведь еще суток не прошло после их встречи! В итоге Игорь оставил ей голосовое сообщение – объяснил, зачем именно хочет видеть ее. Ему нужны были детали по этому делу. Он готов был заплатить больше, лишь бы она согласилась поговорить, разобраться!

Он ни на что особо не надеялся, но девушка все-таки перезвонила. Было всего восемь, однако за окном сгустилась ноябрьская ночь. Игорь снова перечитывал документы в свете настольной лампы, и резкая трель телефона застала его врасплох.

– Да… – он надеялся, что неожиданный испуг не отразится в его голосе.

– Я получила твое сообщение. Нам нужно поговорить.

Он едва узнал ее голос. Обычно Наташа общалась со всеми уверенно, даже чуть надменно. Теперь же в ее интонации чувствовалось что-то… прибитое, что ли. Усталость, которая «светской кошечке» ее уровня совершенно не соответствовала. Тем не менее голос несомненно принадлежал ей.

– С тобой все в порядке?

– Да, вроде того. Просто день трудный выдался.

– Мы можем поговорить позже, если хочешь!

– Нет… Не вижу смысла откладывать это. Я понимаю, чем ты обеспокоен, это все очень важно. Давай встретимся сегодня в десять!

Игорь был рад тому, что не придется ждать до завтра. С такими мыслями он бы все равно не уснул.

– Хорошо, я приеду к тебе!

– Нет, я не у себя… Я сейчас далековато от дома. Да и потом это очень важное дело… Ведь все, что написано там, – правда. Поэтому нам лучше встретиться где-нибудь на нейтральной территории, где точно никто не подслушает.

– Ты права… Идеи есть?

– Есть. Я знаю один старый кинотеатр… Его будут сносить, кажется, на следующей неделе. Но пока что там пусто, никого нет, охранять-то нечего… Давай там.

Место было не самое обычное, но альтернативу Игорь не нашел. Не в ресторане же такие вопросы обсуждать! Наташа продиктовала адрес и положила трубку.

Ему хотелось позвонить кому-то еще, рассказать о своих планах… Желательно Вике. Но она явно не одобрит! Снова начнет убеждать его, что лучше не лезть, не рисковать. Да и с чего он вообще так привязался к ней? Она ему, по сути, никто.

Так что на встречу мужчина поехал один. Страха он не чувствовал – это ведь всего лишь Наташа, что она ему сделает?

Возле названного кинотеатра было тихо и пусто. Ему пришлось немного побродить вдоль забора, прежде чем он нашел возможность попасть на огражденную территорию. Вокруг не было ни души, к старому зданию даже технику еще не подогнали. Да и света нигде не наблюдалось, кинотеатр смотрел на него слепыми темными окнами.

Зато дверь оказалась не заперта. Игорь вошел внутрь и, никого не увидев, последовал дальше. Ему повезло, что фонаря на мобильном хватало, чтобы подсвечивать путь. А то бы еще ноги переломал!

Она могла бы дожидаться его у двери! А может, вообще еще не приехала? Игорь попытался позвонить ей, но телефон был отключен.

Еще очень даже может оказаться, что это шутка! С Наташи станется. Проклятье… А, черт с ней – обидно, но не смертельно.

Он прошел в зал. Отсюда перед сносом вынесли все ценное, и внутри его встречали скелеты зрительных рядов и ободранная сцена. Жизни здесь не было вообще…

– Наташа! – позвал он на всякий случай. – Ты тут? Слушай, у меня от этого места мурашки, давай не будем затягивать!

Ответа не последовало. Значит, она все-таки еще не приехала. Чтобы отвлечься, Игорь медленно прошел вдоль рядов вперед, осматривая опустевший зал.

Внезапно вспыхнувший прожектор ослепил его, хотя луч и не был направлен непосредственно на мужчину. Фонарь, который в этом запустении казался совершенно не к месту, был направлен на сцену.

За своей спиной Игорь услышал хлопок – закрылись двери. Обернувшись, он увидел возле них двух мужчин, перекрывавших ему путь к отступлению. Один из незнакомцев указал на сцену и улыбнулся. Понимая, что оставлять врага за спиной не слишком благоразумно, Игорь все же проследил за его взглядом.

И действительно, на сцене происходило нечто такое, что нельзя было упускать. У дальнего края, там, где раньше был экран, в ряд выстроились пятеро рослых мужчин. Еще двое как раз выводили хрупкую, особенно по сравнению с ними, девушку.

Это, несомненно, была Наташа. Но девушка изменилась так, что Игорь едва узнал ее! От ее надменности и ауры превосходства не осталось и следа. Она шла медленно, низко опустив голову. Спутанные пряди волос были в грязи и крови. Лицо закрывала маска из потекшей туши, размазанной помады и засохших ручейков крови, нос припух, хотя и не был сломан, на губах виднелись ссадины. При этом выражение лица девушки было бесконечно уставшим и уже, на этом этапе, безразличным ко всему. Она даже не пыталась прикрыть грудь, хотя платье на ней было разорвано до живота. Ее кожу покрывали странные темные пятна, определить происхождение которых Игорь не мог.

Но ведь всего сутки назад он разговаривал с ней, и девушка была в порядке! А теперь… как будто она прошла через долгие часы какой-то чертовщины. Ведь явно же не здесь ее поймали и избили! И почему она вообще в летнем платье? Оно абсолютно не соответствует погоде. На ногах – рваные чулки и все, обуви нет. А ведь в кинотеатре немногим теплее, чем на улице, отопления нет! По коже видно, что тело чувствует холод, но до мозга сигнал об этом не доходит. Она замкнулась в апатии… Что нужно было сделать, чтобы довести ее, наглую и самовлюбленную, до такого состояния?!

Один из мужчин, стоявших у сцены, словно прочитал его мысли. Он спокойно пояснил:

– Эта дамочка полезла туда, куда не просят. Стала выбалтывать чужие секреты. Наивная идиотка! Неужели она думала, что мы не будем за ней следить, что, посвятив ее в тайну, позволим взять и уйти? Никто не собирался охотиться за ней. Мы проверяли. Если бы она выдержала проверку, никто бы ее не тронул. Но она позвонила тебе.

Девушку подвели к краю сцены. Наташа смотрела вперед, прямо на Игоря, и словно не замечала его. Она была в глубоком шоке, который сковывал ее лучше любых наручников. Теперь, когда свет прожектора падал прямо на нее, темные пятна, окруженные воспаленной кожей, смотрелись еще более зловещими. Но это не раны и не ссадины… а что тогда?

– Это вы… вы убили Соню? – спросил Игорь.

Он даже не знал, напуган или нет. Ситуация казалась слишком нереальной, чтобы быть правдой.

– Нет. Мы вообще не стремимся никого убивать. Это не наш профиль и не наша цель. Тебя бы не тронули, если бы не твое голосовое сообщение – ты показал, что не остановишься. Ее бы не тронули, если бы она не стала трепаться. Но если уж такие форс-мажорные ситуации случаются, мы должны реагировать. И реагировать так, чтобы другим неповадно было!

Словно повинуясь легкому жесту его руки, откуда-то сверху, из-под потолка, упала веревочная петля. Она оказалась как раз на уровне лица девушки. Это определенно вывело Наташу из транса, она попыталась попятиться, но мужчины словно этого и ждали. Они перехватили ее, сжали руки. Сдвинуться с места у девушки не было ни единого шанса. Тот, что говорил, приблизился к ней и накинул петлю на шею.

– Не надо! – взмолилась девушка. Слезы снова покатились из ее опухших глаз. – Я все поняла! Я больше не буду! Вы ведь уже наказали меня… Я сделала все, как вы приказывали! Я ничего никому не скажу! Не надо!

– Стойте! – крикнул Игорь. Он знал, что должен броситься к ней, помешать, защитить, но тело не слушалось его. Он только и мог, что говорить, понимая всю бессмысленность этих слов. – Не делайте этого…

Они не стали слушать. Их не интересовало чужое мнение. Мужчина, накинувший петлю, уверенно толкнул Наташу в спину, сбрасывая ее со сцены.

Игорь когда-то слышал, что при повешении умирают не от удушения как такового. Чаще петля просто перебивает шею. И теперь он убедился в этом. Послышался жуткий хруст, и вот возле сцены висит безвольное тело – еще подергивающееся в спазмах, но уже неживое.

Это было самым страшным, что Игорю доводилось видеть в своей жизни. Превращение человека в труп. Внешне мало что меняется – но общая перемена огромна. Глаза становятся стеклянными, будто и не теплилась в них жизнь никогда. Тело, только что такое сильное, живое, пульсирующее биением сердца, теряет волю. То, что было личностью, превращается в опустевшую оболочку…

И это он хотел сделать с собой?! К этому шел, когда резал себе вены? Этого, наивный дурак, не боялся? При мысли о том, что он собирался превратить себя в труп, Игорь почувствовал, как ужас льдом обжигает его тело. Мужчина внезапно понял: он очень хочет жить. Очень. Никакие мелочи и неприятности, никакие более серьезные проблемы не имеют значения, пока он жив, а не болтается вот так куклой на забаву кучке моральных уродов!

Новое, неожиданно обретенное желание жизни заставило его опомниться и сдвинуться с места. Дверь была перекрыта, но есть ведь еще и окна! Изначально они располагались высоко от пола, просто так не достанешь, но теперь у стены сгрузили строительный мусор. Можно было дотянуться!

От него явно не ожидали такой прыти, поэтому изначально даже не мешали – теперь уже настал их черед удивляться. Но длилось это недолго. Выстрелы зазвучали совсем близко, пули пролетали рядом с ним, тонули в мягкой обивке кресел, сбивали штукатурку, отскакивали от металла. Игорь не знал, каким чудом ему удавалось сохранять уверенность движений. Теперь уже бал правило его тело, которому не хотелось превращаться в труп.

Боль догнала его, когда он забрался на окно. Она пожаром вспыхнула в правом боку и стала расползаться по всему телу, пульсируя и переливаясь. И все-таки он не остановился, заставил себя толкнуть окно и буквально провалиться в ночную темноту.

Он упал на землю. Было больно, но он просто констатировал это. Он не готов был остановиться! Игорь лишь отметил, сколько рядом с ним металлических штырей, он мог напороться на любой – а не напоролся. Может, это знак, что ему еще рано умирать, только не сегодня?

Он оказался ближе к забору, чем если бы выходил через дверь. Ему нужно было это преимущество. Он знал, что двигается медленно и оставляет за собой кровавый след. Он даже не оборачивался, чтобы проверить, как далеко его преследователи. Будь что будет, а останавливаться нельзя!

Игорь добрался до машины, мотор завелся привычно быстро, без драматических пауз. Нападавших мужчина не видел, да и не хотел видеть. В голове все плыло, зрение темнело. Нужно что-то сделать, скорее…

Его память работала выборочно, сознание периодически угасало. Он выехал из пустынного района. Разозлил других водителей тем, как медленно и нервно двигался. Нашел ярко освещенный супермаркет, вывеска которого обещала работу двадцать четыре часа в сутки. К этому моменту его свитер, куртка и джинсы были горячими и мокрыми от крови. Ее вылилось столько, что Игорь вообще сомневался – осталось ли в нем что-то? Зато хоть боль исчезла, сменившись онемением.

Последнее, что он запомнил, были шокированные лица людей в торговом зале, куда он каким-то чудом добрался. Ну а дальше… темнота все-таки победила.

Часть 2

Инстинкт лошади

Глава 7

«Ты не бойся лошадей. Даже если ты упадешь у них на дороге, а они будут бежать, они на тебя не наступят. Это такой инстинкт. Даже когда была война и всадник с лошади падал, лошадь на него никогда не наступала. Инстинкты – очень сильная вещь, против них ни людям нельзя идти, ни животным, никому».

Теперь эти слова матери снова и снова всплывали в памяти. Девочка держалась за них, как за спасение. Потому что больше ничего рядом не осталось.

На самом деле, чем защититься, кроме как воспоминаниями? Ничем, только не в ее положении! Прочная цепь, побитая ржавчиной, надежно притягивала ее руки к деревянной стенке между вольерами. Можно было сидеть или лежать прямо на грязной земле, а встать уже не получалось.

Жаль. Девочка подозревала, что если встать, воздух будет почище. А тут, у самой земли, скапливалась вонь. Ее источник определить было несложно – конский навоз убирали очень редко, он накапливался. Девочка уже не чувствовала запаха, но дышать по-прежнему было тяжело, головокружение и тошнота стали привычными спутниками. В бесформенных кучах неподалеку от нее кишели насекомые. Раньше она очень боялась их, не могла заснуть из страха, что белесые черви заползут ей в нос или уши. Потом пришло безразличие – а какая уже разница?

Лошади в этом аду были так же несчастны, как и она сама. Вряд ли они хотели намеренно пугать ее. Просто это были нервные, неухоженные, забитые животные. Тощие настолько, что ребра выпирали из-под потерявших блеск шкур. Если их что-то пугало, они начинали дико ржать, вставали на дыбы и били по земле передними копытами. А напугать их могло что угодно: сигнал автомобиля, крик снаружи, хлопок двери, поддавшейся сквозняку.

В такие моменты девочке оставалось лишь поближе прижаться к перегородке, закрыть глаза и молиться, чтобы ее не задели это огромные, такие тяжелые и страшные копыта…

Время здесь тянулось невыносимо медленно. Оно будто вообще не двигалось! Минута за минутой, все заканчивалось – и умом она понимала это. Но у нее не было ориентиров, ничего, что могло бы показать, что время не застыло. Она видела только смену закатов и восходов в маленьком круглом окошке над воротами.

Потом ворота открывались, в мгновенно пробивавшемся в помещение свете появлялась знакомая фигура – здоровенная, одутловатая, в вечно грязном комбинезоне и сальной рубашке. С шапкой на голове или просто немытыми волосами. Такой странный человек… Чистая одежда появлялась у него регулярно. Но никто никогда не видел его чистым.

Он подходил ближе и останавливался в шаге от девочки. В его глазах никогда не было ни жалости, ни сочувствия. Только странное чувство самолюбования – ему льстила такая власть над чужой судьбой.

– Все усвоила? – строго интересовался он.

Она энергично кивала. Он не любил промедлений.

– Будешь еще так себя вести? Отвечай!

Для убедительности он пнул ее сапогом в живот. Зачем? Он даже секунды ей не дал, чтобы ответить! Но она уже привыкла. Такое случалось постоянно.

– Я никогда не буду себя так вести…

– Как ко мне нужно обращаться, малолетка? – новый удар. – Теперь повтори правильно и всегда говори правильно!

– Я никогда больше не буду так себя вести, папа.

– Уже лучше.

Может, для него и лучше… А вообще – вранье это. Никакой он ей не папа. Не факт, что ее настоящий отец был бы лучше, его девочка никогда не знала. Но все же ей нравилось верить, что он был бы не таким. И если бы он был жив, он пришел бы и защитил ее от этого урода!

Пустые мечты только тем и хороши, что они просто существуют. А больше от них толку нет никакого.

– На сегодня, пожалуй, хватит с тебя. Но есть работа.

Он хранил ключ от цепи в кармане комбинезона. Всегда наклонялся вперед, делал паузу, чтобы заглянуть ей в глаза – и она чувствовала его тяжелое дыхание у себя на лице. Но он никогда не прикасался к ней. Просто отпирал замок, выпрямлялся и шел к воротам, а она потирала затекшие руки.

– Убери тут, – он указал на вилы, стоящие возле стены. – Лопата еще есть, ну и тележка… Где ты там ее оставила? Здесь грязно. Не мешало бы и лошадей помыть, но что с тебя толку… закончишь с уборкой – и домой иди.

Кому-то могло показаться, что он по-своему жалеет ее. Вот, позволил лошадей не мыть! Но она знала его слишком хорошо. Он всегда давал ей ровно столько работы, сколько она могла выполнить и дойти до предела. После этого она могла только еле-еле двигаться от усталости. Если бы он поручил ей еще и лошадей мыть, она бы не выдержала – упала на пол и умерла!

Он знал это. Он не хотел видеть ее мертвой. Она была слишком забавным развлечением живой!

– И помыться не забудь! Смердишь, прямо как эта помойка, – добавил мужчина. – Поняла меня, Хильда?

– Да, папа, – по привычке отозвалась она. – Я все поняла.

* * *

Вике хотелось понять, имеется ли хоть какая-то логика у некоторых архитекторов. Хотя логика есть, а вот мыслей о будущих жильцах – никаких. Построили дом, продумали планировку и… обеспечили такую акустику, что, находясь в одной квартире, она идеально слышала каждое слово соседей сверху.

– Лови его! – визжала какая-то дама, перекрикивая агента. – Держи Ваську! Если он опять в эту дыру забьется, я его оттуда не вытащу! Паршивец! Извращенец!

Здесь Вика невольно начала хихикать, а агент по недвижимости – краснеть и заикаться.

– Васька – это кот, – поспешила пояснить она. – Он просто у них в вентиляцию забиться умудряется, там решетку плохо сделали…

– Допустим, но ведь проблема-то не в этом!

По глазам было видно, что проблему агент знает. Она представляла компанию, которая и построила этот монолитный шедевр. Жильцов в доме пока было совсем немного, если бы квартира сверху пустовала, Вика, может, и рассмотрела бы этот вариант всерьез. Но куда уж теперь! Это пока они Ваську обсуждают, а когда им ребенка завести захочется? К ним Ева по этой самой вентиляции переберется и тихо придушит!

Иными словами, снова облом. Распрощавшись с агентом, которая, видно, поняла, что сделка сорвалась, Вика не спешила уходить. Она села на лавочку у подъезда и задумчиво посмотрела на многоэтажку. А ведь как радужно все начиналось! Других вариантов у нее пока не было. Марк, к счастью, не давил, у него там свои задержки из-за рабочих вопросов наметились. Однако Вику раздражал тот факт, что ей доверили не самое сложное задание, а она даже с ним справиться не может.

От нелестных размышлений о собственных способностях ее отвлек телефонный звонок.

– Алло.

– Как ты умудряешься все время вляпываться в неприятности? – сухо поинтересовался женский голос. Приветствие было опущено за ненадобностью. – Каждый раз, когда я думаю, что жизнь тебя чему-то научила, ты снова оказываешься рядом с криминалом!

Номер не был занесен в записную книжку телефона, а вот голос казался знакомым. Все вместе это смутило Вику. Ей понадобилось несколько минут, чтобы понять, с кем она вообще говорит.

– Рина, ты, что ли?

С Агриппиной Лазаревой, суровым, но в равной степени справедливым следователем, она познакомилась давно благодаря Марку. Ей тогда требовалась поддержка полиции, а Рина была сестрой его приятеля. К глубокой женской дружбе Лазарева была не склонна, да и на Марка слишком уж заглядывалась, поэтому Вика предпочитала ограничивать общение с ней необходимостью. Сегодня, например, никаких звонков она не ждала. Она только и успела, что на работу съездить, потом – сюда, квартиру смотреть.

Но следовательница была настроена решительно:

– Я, я! И у меня к тебе пара вопросов!

– А можно тон сменить на какой-нибудь более приближенный к мультикам о Микки-Маусе? Я не враг народа, и на костре меня вроде не сжигают!

– Я уже не знаю, кто ты там! Но источник неприятностей – так точно!

– Да чем я заслужила такое звание-то?

– Игорь Седов. Знаком тебе такой товарищ?

Среди ее знакомых Игорь был всего один – учитывая, что он еще вчера доставал ее телефонными звонками, забыть она бы никак не успела!

– Знаю Игоря, если он Седов, то поздравляю.

– Знаешь ты его, не выкручивайся! С его телефона звонки на твой неоднократно совершались!

– Да я и не выкручиваюсь, – Вика начинала терять терпение. – Я всего лишь объясняю, что фамилию его не знала! Какое отношение он имеет к криминалу? Парень чудаковатый, но в целом безобидный…

– О, он-то безобидный! Он сейчас вообще само воплощение безобидности, потому как в реанимации лежит и самостоятельно дышать не может! Неизвестно, выкарабкается или нет!

Мобильная связь не подводила, и Вика прекрасно слышала каждое слово. Но верить не хотела. Отказывалась. Игорь… в реанимации? Может не выжить? Как это вообще возможно, вчера же с ним было все в порядке!

Так, стоп, не совсем. Он затем и звонил, чтобы помощи у нее просить – якобы Наташа, Сонина соседка, ему какую-то информацию передала. Мол, смерть его возлюбленной все-таки могла быть связана с работой, а ему очень уж хотелось разобраться!

Но тогда Вика не восприняла его всерьез, решила, что он просто пытается привлечь к себе внимание. Она посоветовала ему самое разумное, что только можно придумать, – успокоиться, забыть и жить дальше. Может ли оказаться, что она своим советом подставила его? Или он все-таки не послушался ее и влез куда-то?

– В какой он больнице? – осведомилась она.

– Какая тебе разница?

– Там и встретимся.

– Не хочу я с тобой встречаться, я хочу узнать, кем он тебе приходился!

– В больнице и узнаешь. По телефону я это обсуждать не буду.

Рина еще повозмущалась для приличия, но адрес все-таки дала. Вика вызвала к новостройке такси, в очередной раз пообещав себе записаться на курсы вождения. Но пока на это нет времени, какое тут, если постоянно что-то случается!

В реанимацию, конечно, ее никто не пустил. Но после некоторого сопротивления все-таки сказали, что Игорь жив и вроде бы даже преодолел критический порог. Этого ей было достаточно.

Следовательница приехала чуть позже, как раз когда завершился разговор с врачами. Она была мрачнее тучи, что, в общем-то, являлось для нее привычным состоянием.

– Что с ним произошло?

– Здесь я задаю вопросы, – напомнила Рина.

– Не спорю. Но мои сейчас важнее.

– Ты какая наглая была, такая и осталась… Терпеть тебя не могу! Еще с немцем твоим можно говорить, а с тобой – вообще беда! Где он?

Значит, Марк ее по-прежнему интересует… Вика понимала, что должна бы поревновать для приличия, а чувствовала только раздражение. Они в реанимации, где-то совсем рядом человек, которого она знает, за жизнь борется, а эта бабища решила вспомнить, что и ей личная жизнь не помешала бы!

– Немец там, где ему и положено быть, – в Германии. Ты мне скажешь, что произошло с Игорем или нет?

– Самой бы хотелось знать! Он ворвался в круглосуточный супермаркет ночью, весь в крови. Прохрипел что-то бессвязное, но его не поняли. Потом он отключился. Сотрудники вызвали «Скорую». Повезло ему со сменой! Знавала я случаи, когда точно так же из магазина людей, порезанных или избитых, которые за помощью прибегали, просто выкидывали на улицу. Типа, проблемы им не нужны. А его не бросили, первую помощь оказали… Молодцы, конечно.

– Я не сомневаюсь, что они молодцы, и даже готова им лично шоколадку купить, но потом! Расскажи мне наконец, что с Игорем!

– Пулевое ранение у него. Пуля навылет прошла, легкое задела, он очень много крови потерял. Плюс ссадины и синяки на ногах, мне врачи сказали, что он, похоже, с небольшой высоты упал. Ну, кости уцелели!

– Он убегал от кого-то, – задумчиво произнесла Вика. – Убегал, вот и прыгнул вниз… Но от кого? Сотрудники магазина никого не видели?

– Говорят, что нет. Они первым делом на улицу выскочили, потому что он и выглядел так, словно за ним гонятся. Но там ни людей не было, ни машин, кроме его автомобиля. С ним, естественно, никто поговорить не мог – он как там отключился, так больше в сознание не приходил. До недавнего момента все вообще сомневались, выживет или нет. Ну, вроде выжил…

– К нему охрану надо приставить! Если за ним кто-то серьезный гнался, могут и вернуться! А судя по тому, что это пулевое ранение, там реально дело серьезное!

– Давай ты не будешь меня учить, как мою работу делать! – оскорбилась Рина. – Объявила тут, что небо, оказывается, голубое, и радуется! Понятно, что этого бегуна охранять будут. Ты мне лучше скажи, какое ты к этому отношение имеешь? И почему там, где ты, там всегда неприятности?

– Не всегда, а выборочно. Причем его неприятности ко мне никакого отношения не имеют!

– Да неужели?

– Представь себе! Я этого парня плохо знаю, мы совсем недавно познакомились. На автобусной остановке… Вечер был, поздно, разговорились между делом, он сказал, что у него девушка умерла. Он мне показался настолько раздавленным этим, что я дала ему свой номер телефона – на всякий случай.

Говорить следовательнице правду Вике не хотелось. Рина сразу начнет возмущаться: почему самоубийцу врачам или полиции не сдала?! Она в эмоциях не сильна…

– Ты всем подряд на улице свой телефон раздаешь?

– Говорю же, он реально несчастный был! Похоже, ему было не с кем поговорить. Тогда я не верила, что он позвонит… а он позвонил. Немного пообщались, он мне жаловался на жизнь… И все! Слишком глубоко в подробности я не вдавалась, не знаю даже, где конкретно он работает, кем…Мне просто хотелось помочь ему, но это не значит, что мы с ходу подружками стали! А недавно у меня и вовсе не было настроения слушать его жалобы и я его конкретно так послала. На этом все…

– То есть ты не знаешь, кто мог на него напасть и почему? Он ничего такого не упоминал?

Сказать ей или нет? Другому следователю Вика, может, и не сказала бы – из страха, что ее неправильно поймут и в чем-то обвинят. Но Рина хоть и ворчунья, а «своя». Она должна понять.

– Он хотел кое в чем разобраться…

– То есть?

– Расследовать.

– Опять двадцать пять! – всплеснула руками следовательница. – Мисс Марпл наносит ответный удар!

– Прекрати клоунаду, я тут ни при чем. Я, наоборот, не хотела лезть в это. Собственно, на базе моего нежелания снова превращаться в детектива и произошла наша последняя ссора.

– Подробнее, Сальери, не заставляй вытягивать из тебя каждое слово.

Хранить это в секрете Вика не видела смысла. Она рассказала Рине все, что знала о смерти Сони и расследовании Игоря. Подвох заключался в том, что знала она не слишком много! Какой работой занималась Соня, что за информацию передала Наташа – она тогда не вдавалась в подробности, а потому и следовательницу просветить не могла.

– Пока что все сходится… Последний звонок с его номера действительно был сделан на номер соседки Сони, Наташи этой или как ее там… Вот только ее саму пока найти не могут. Ищем.

– Наташа пропала?!

– Подойдем к вопросу мягче: не отвечает на звонки и отсутствует дома. Может, просто шляется где-то, в загул ушла…

Вика в этом сильно сомневалась. Нет, в принципе, Наташа вполне тянула на особу, способную уйти в загул и позабыть обо всем на свете. Но может ли такое совпасть – случайно! – с нападением на Игоря и переданными ему документами?

Что-то определенно нечисто. Может, Наташа тоже стала жертвой тех, кто стрелял в мужчину? Хотя не исключен вариант, что она была их сообщницей и просто подставила его. Но зачем? Без этой ее информации он ничего не знал, он зашел в тупик!

Все сводится к работе, которой занималась Соня. И вряд ли это стандартная карьера модели…

– Никаких документов у Игоря не нашли? – спросила Вика.

– В машине – нет. Еще в квартире обыск будет, там есть шанс что-нибудь отыскать. Но пока – глухо. И как ты таких находишь?..

– Карма у меня, видно, несчастливая. Можно к нему?

– Нет, он же в реанимации!

– Ты знаешь, о чем я!

Реанимация недоступна только для простых смертных, у полиции свои порядки. Они тоже не всесильны, но… Попробовать стоило. Рина знала об этом и, к счастью, не стала спорить или подшучивать.

Она отошла в сторону и долго о чем-то говорила с врачом, а вернулась уже с застиранным белым халатом.

– У тебя пять минут, – предупредила следовательница. – Только дурное это дело. Он хорошо и надолго в отключке, чуда не случится – ему тупо медикаменты не позволят прийти в себя. И не вздумай трогать его!

– Я не собираюсь туда идти, чтобы обнимашки устраивать! Я просто хочу его видеть!

В сущности, Вика и сама не знала, зачем ей это надо. Она не собиралась говорить с ним или задавать вопросы. Рина права, ответов не будет. Ей просто хотелось лично убедиться, что он жив…

На тот свет Игорь и правда не отправился, но застыл в шаге от этого. Бледный от потери крови, измученный, обмотанный какими-то кровавыми пластиковыми трубками… Он казался уже мертвым, однако мониторы невозмутимо напоминали, что пациент стабилен.

– Во что же ты влез? – прошептала Вика.

Она чувствовала себя виноватой. Может, если бы она выслушала его тогда, поговорила, не стала так однозначно отказывать, с ним все было бы в порядке?..

«Нет, – твердо напомнила себе она. – Если бы все продолжилось, пострадало бы больше людей. Я, Сальери… Теперь к этому привлечена полиция. Они и в смерти Сони разберутся, и в том, что с ним случилось. Я здесь ни при чем!»

Совесть почти угомонилась. Почти. Легкий осадок остался.

Но его было недостаточно, чтобы заставить Вику позабыть о собственной безопасности и окунуться в омут с головой. Условно выражаясь, не ее это война. Она ни Соню не знала, ни Наташу. Даже если бы она реально хотела помочь им, она бы лишь путалась под ногами у полиции! Да и то, что произошло с Игорем, показывает, что это не детские забавы. Кто-то играет по-крупному.

– Я могу ожидать, что от тебя не будет проблем? – покосилась на нее Рина, когда девушка вернула халат.

– Можешь. Мне и самой проблемы не нужны, своих хватает.

– Каких?

– Тихо, не надо сразу думать, что я планирую свергать кровавую тиранию монархии в Великобритании! Я квартиру сейчас ищу, вот и все. Легальным путем!

– Тогда развлекайся, – расслабилась следовательница. – А в Великобритании делай что хочешь, не мой район!

Покидая больницу, Вика раздумывала, говорить ли о случившемся Сальери. Пожалуй, лучше не надо. У него ведь синдром обостренной справедливости! Он и из-за проститутки уличной когда-то нехилые разборки устроил… Нет, его лучше не посвящать. Да и самой забыть об этой не самой приятной истории.

Однако ее решимость забыть длилась недолго. До следующего телефонного звонка; номер оказался скрыт.

После недолгих колебаний Вика решила все-таки ответить:

– Да?..

– Виктория Сальери? – поинтересовался незнакомый, но достаточно приятный мужской голос.

– Она самая. А это, простите, кто?

– О, моя скромная персона для вас совершенно не важна. Я бы хотел поговорить с вами по поводу перспективной и очень хорошо оплачиваемой работы. Как вы смотрите на карьеру модели?

* * *

Верена понимала, насколько хрупка ее позиция в этом доме. Хорошо еще, что она перед приездом поднатаскать Стефана додумалась! Научила его преданно заглядывать в глаза, называть Марка «папой», обниматься, плакать, если что… Только это их спасало. А еще то, что Марк был явно обеспокоен исчезновением Штайна, на нее много внимания не обращал, казалось, иногда даже забывал, что она в его доме.

Как будто на льдине застряла! И не тонет, и двинуться никуда не может, и зависит от ненадежного льда. Верена надеялась, что уже к концу дня им удастся поговорить по душам, заглянуть друг другу в глаза, она возьмет его руку… Как-то так… Много ли одинокому мужчине нужно? Даже если у него и правда имеется невеста, то здесь ее точно нет. А тело-то его по вниманию скучает, оно ни о какой супружеской верности не осведомлено!

Такой была ставка. На деле же все оказалось совершенно иначе.

Во-первых, Марк не слишком умилялся при виде Стефана. Был приветлив с ним, это да, симпатизировал мальчику. Но не более. Создавалось ощущение, что он только теперь, спустя столько лет, понял, что это не его ребенок – чужая кровь. А ему хотелось своих… и не с Вереной.

Во-вторых, он не спешил ее прощать и сочувствовать по поводу предполагаемого вероломства Гюнтера. Он вообще на нее как на женщину не смотрел! Скорее как на мебель, незваную гостью в его доме, которая не раздражает, но и не радует.

Ну а в-третьих… рядом постоянно тусовалась Ева. И с этим нужно было мириться. Еще будучи его официальной супругой, Верена могла потребовать запереть эту психопатку, раз уж она в доме, а не в клинике. Но теперь это право осталось в прошлом. А девчонка получила больше свободы! Она преимущественно держалась у себя в комнате, но могла и побродить по дому.

Тихая, тонкая, белесая… призрак, а не человек! Иногда она оставалась незаметной до самого последнего момента, а потом движением выдавала свое присутствие. Верена пугалась, злилась, а сделать ничего не могла.

Да и ребенка рядом с этой сумасшедшей оставлять было страшно. Поэтому если Стефан хотел побыть в своей комнате, мать просто запирала его спальню снаружи. В остальное время она старалась присматривать за мальчиком сама либо оставляла его с Хельгой – баба мрачная, но хоть не убьет его, в отличие от Евы!

Еще одной проблемой, постоянно висящей у нее над душой, оставался Матиас Штайн. Почему нельзя было его убить сразу – она до сих пор не понимала, хотя Хильда и пыталась ей объяснить. Нет, логика в отложенном убийстве, может, и имеется. Но не с этим выродком! Он же изворотливый, как хорек! Что будет, если он освободится? Он уничтожит ее, на куски разорвет и прах по ветру развеет!

Поэтому Хильде она звонила стабильно два раза в день, но постоянно нарывалась на непробиваемое спокойствие.

– Не твое дело, когда он умрет. По этому поводу можешь не переживать.

– Но ты его еще не убила, так?

– Все под контролем. Меньше мне звони. Займись своими делами.

Если бы это было так просто! Верена уже перепробовала все известные ей ходы. Сначала одевалась как примерная жена, милая и кокетливая. Потом попробовала наряды откровеннее. Когда и это не вызвало никакой реакции, она пустила в ход «тяжелую артиллерию» – по ночам выходила из комнаты в одном белье, якобы за стаканом воды.

– Еще раз такое выкинешь – обращусь в органы опеки, чтобы у тебя, эксгибиционистки, ребенка забрали, – предупредил Марк.

Пришлось идти на крайние меры. Нечто подобное она уже проворачивала с Гюнтером, поскольку пожилой немец к постельным подвигам был не склонен… Марк в прошлом обходился без этого, но тогда она была его женой, избавленной от конкуренток! Теперь же проблему должна была решить раздробленная белая таблетка, тайком подсыпанная ему в чай.

Верена уже выяснила, что он работает над каким-то проектом, засиживается допоздна. Это идеальное время: Хельга ложится спать, Евы не видно, да и Стефан в постели. Только они и бодрствуют.

Поэтому она не преминула воспользоваться возможностью принести ему чай, да еще и продемонстрировать коротенькое черное платье.

Марк демонстрацию не оценил:

– Ты бы еще горничной нарядилась! Не угомонишься никак?

– Зачем ты так? Я же просто хочу, чтобы у нас все было хорошо!

– А тебя не смущает, что нет никаких «нас»? Есть ты и твои амбиции, основанные на нетрадиционном способе заработка. Хотя какое там, у дамочек вроде тебя – вполне традиционном!

Это было оскорбление, которое Верена готова была вынести. Неважно, что он там болтает – он ведь при этом не спеша делает глотки из кружки! Каких-нибудь двадцать минут, и посмотрим, как он смеяться будет!

– То, что у меня нет комплексов, не делает меня хуже, – она решила, что пора переводить их разговор в нужное русло. – С Гюнтером… У нас ничего и не было толком. Он старый, а мое тело скучало по тебе. Я просто не могла смотреть на других мужчин, я начала терять себя! Дошло до того, что я поцеловала женщину…

Разве это не является фантазией для всех молодых мужчин – две красивые целующиеся девушки? Марк должен был впечатлиться! Но не впечатлился…

– Ты уверена, что мне нужно знать, как ты используешь свой целовальник? Верена, иди отсюда, у меня много работы!

– Почему ты не хочешь поговорить со мной?

– Потому что не о чем мне с тобой разговаривать! Я жалею Стефана, но если ты не угомонишься, я тебя прямо сейчас отсюда вышвырну, в таком виде!

Он злился, а она тянула время. В этих делах Верена была профессионалом, она замечала малейшие изменения в его состоянии. Вот взгляд стал расслабленным, зрачки расширились. Он дышал не слишком часто, но уже неровно. Жесты стали рассеянными, кожа чуть покраснела, голос звучал уже не так уверенно. То и дело взгляд мужчины, вместо того чтобы сосредоточиться на ее лице, скользил по телу. Эффект от его нравоучений получался нулевой.

Таблетки никогда не подводят. Пора начинать – и идти на прорыв. Верена не сомневалась, что стоит ей хоть раз полноценно соблазнить его, уложить в постель, так и Вика будет забыта, и племянница его полоумная куда надо отправится!

– А что не так с моим видом? – Верена присела на диван напротив него и перенесла вес на одну руку. При этом, как она и рассчитывала, лямка тут же соскользнула с плеча, заставив платье опуститься чуть ниже. – Раньше тебе нравилось…

– А теперь нравиться должно не мне! Гюнтер, говоришь? Разве ты не кричала, что он для тебя отныне и навеки единственный?

– Глупая была. Не понимала и не ценила, что имею. А за это приходится платить.

– Можно я платить не буду?

– Тебя я и не прошу… Ты ангел. Правда, Марк. Я никогда не встречала такого мужчины. Уйти-то я ушла, а что толку? Все равно забыть не смогла!

Она повела плечами, словно разминая их. При этом платье скользнуло еще ниже, обнажив белое кружево белья. Он смотрел на нее не моргая, а Верена тихо торжествовала. Получается!

– Прекрати… – сглотнул он.

– Что прекратить? Разве тебе не нравится?

– Ты знаешь, о чем я!

– Не знаю… Я ведь все еще люблю тебя…

– У меня есть невеста!

– У тебя была жена…

Хорошо отработанным движением она грациозно скинула лямки, позволяя платью соскользнуть вниз до талии. Своим телом Верена гордилась по праву, воспринимая его как главную инвестицию в свое будущее. И не зря… То, как он покраснел, бисерины пота, проступившие на его лбу – все это показывало, что она еще очень даже ничего!

Мужчина резко поднялся на ноги и отошел к окну, делая вид, что его вдруг очень заинтересовало что-то на улице. Надеется, что жар внутри него погаснет, если он не будет смотреть на нее? Какой наивный мальчик!

Верена тоже поднялась на ноги, но без спешки. А куда спешить, если ночь только начинается? Она потянулась, позволяя платью оказаться на полу, аккуратно вышла из кольца ткани. Наконец-то все идет по ее правилам!

Здесь Верена была профи. От кружевного белья и чулок до осторожных жестов, с которых все и начинается, – она была полностью уверена в своем мастерстве. А этого мужчину она еще и знала, помнила, что ему нравится, как заставить его тело откликнуться… детская задачка!

Она медленно подошла к нему, намеренно стуча при каждом шаге шпильками по полу. Прильнула к нему всем телом, мягко обнимая руками за талию и грудь. Он попробовал оттолкнуть ее, но мягко и неуверенно. А если он не уверен… все идет как по маслу.

– Верена, хватит…

– Нет.

– Я не хочу… Верена!

Одна из ее рук скользнула ниже, осторожно касаясь его…

– Хочешь, – еле слышно шепнула она, касаясь губами его уха.

Видно, его «невесты» давно не было поблизости – и самое главное, в его постели. Сама того не зная, эта дурочка подыграла ей.

– Если ты не прекратишь…

– Но ты же не хочешь, чтобы я прекращала, зачем ты врешь нам обоим?

– Проклятье…

Вряд ли он заметил, что ремень на джинсах уже расстегнут, а ее маленькая ручка готова продолжать наступление… эта победа будет даже слишком простой!

Звон разбитого стекла казался громом среди ясного неба. Марк вздрогнул всем телом, словно его ударили, да и Верена невольно отскочила от него. Они оба были поглощены моментом, растворились в нем, пусть и каждый по-своему. Оба забыли о внешнем мире.

И внешний мир им этого не простил.

Обернувшись, Верена остолбенела. Не потому, что Ева наблюдала за ними – нет, сторонние наблюдатели не могли ее смутить. Просто это маленькое чудовище в тусклом свете настольной лампы вообще на человека не походило! Внешность феи и белесые глаза голодного тигра… дурное сочетание, неправильное, и своей неправильностью еще более пугающее.

Эта гадюка умела двигаться ловко и бесшумно – именно как змея, не как кошка! И поверить, что она случайно уронила вазу, теперь валяющуюся осколками у ее ног, было проблематично. Да и ваза эта стояла не на краешке, а в глубине полки…

Все это и громкость звука указывали на то, что она просто взяла вазу и с силой швырнула на пол.

– Ева… – Марк растерянно провел рукой по лицу. Рука дрожала. – Что… что ты тут делаешь? Мы тебя разбудили?

Она не ответила. Только продолжала пялиться на них своими белесыми глазищами, и от этого взгляда мурашки шли по коже.

Верене внезапно расхотелось оставаться полуобнаженной. Только не под этим взглядом! Как будто эта девка вот-вот кинется на нее, как животное… Конечно, в таком случае платье не сильно бы помогло, но в нем как-то спокойней, поэтому женщина поспешила одеться.

– Ты не поранилась? – мужчина кивнул на вазу. – То есть… тебя осколками не задело? Мне жаль, если мы тебя разбудили… То есть… Но это не то, что ты думаешь!

Она не стала его слушать, вообще никак не прореагировала на его слова. Просто развернулась и покинула комнату. Но куда она пошла – вот вопрос! Она так внезапно выныривает из темноты…

Верена вдруг поняла, что продолжить уже не сможет. И не из-за него, просто… чертовка вроде ничего особо и не сделала, а между тем испортила все! Сразу было понятно, что это не подросток, а проблема.

Не прощаясь с Марком, женщина отправилась в свою комнату. Но, несмотря на то что дверь была заперта, да еще и подперта стулом для надежности, она не смогла заснуть до самого утра.

Глава 8

Хорошо приложили, крепко. Это Матиас понял сразу, когда сознание начало проясняться. Как ни странно, память не подвела. Она тут же выстроила предшествовавшие темноте события, причем в правильном порядке.

Сначала он выставил Верену за дверь. Эта стерва обозлилась, поняла, что он ее насквозь видит. С помощью какой-то сумасшедшей она заманила его в ловушку, да еще и использовала собственного ребенка! Потом он два раза получил по голове.

Матиас был даже удивлен тем, что выжил. Его тошнило, веки опухли, голова болезненно кружилась – все признаки сотрясения мозга налицо. Да еще и замерз он конкретно… Судя по ощущениям, его кинули на что-то мягкое, но не слишком теплое. Да и вокруг холодно… и запах странный.

Не открывая глаз, он хотел ощупать голову, понять, насколько плохи внешние ссадины. Но намерение так намерением и осталось: он обнаружил, что его руки связаны.

Хотя нет, даже не так… скованы. Цепью! Какого…

Тут уже оставаться в мире темноты сомкнутых век он не мог. Открыв глаза, Матиас приподнялся, игнорируя новую волну слабости, и осмотрелся.

Да уж, света остро не хватает – только и приходится надеяться что на желтый луч фонаря, проникающий в круглое окошко над воротами. Но странное какое помещение! Похоже, раньше сарай какой-то был. Или амбар. Теперь уже не поймешь, все полуразрушенное, грязное, паутиной оплетенное. Воняет какой-то гнилью… Хотя понятно, какой: он лежал на слое полусгнившей соломы, в которой можно было увидеть дохлых насекомых. Было бы лето, они еще и копошились бы тут!

Руки Матиаса были скованы блестящей тонкой цепью, примотанной к толстой балке, наполовину обвалившейся с потолка. Сильно дергаться было страшновато: велика вероятность, что эта бандура упадет окончательно и расшибет ему голову. Освободиться от цепи тоже не представлялось возможным: тот, кто связывал его, наверняка был мастером своего дела.

В конечном итоге выбор движений у мужчины был небольшой. Он мог сесть или лечь, еще – встать на колени. Но подняться полностью не представлялось возможным.

Он не представлял, что делать в такой ситуации. Абсурд какой-то… Вдруг оказалось, что здесь, в центре Европы, в двадцать первом веке, он может оказаться совершенно беспомощен в каком-то дряхлом сарае! Здесь уже неважно, что он влиятельный бизнесмен, неважно, что стрелять умеет, что тренируется каждый день… вся сила его тела тоже неважна. Потому что он привязан к балке, вероятнее всего, свихнувшейся бабой!

Он пытался отстраниться от эмоций. Мужчина все-таки не должен бояться! А не бояться не получилось… Физическая слабость подтачивала духовные силы, темнота и холод давили. Конечно, Матиас был далек от паники. Но четкостью мышления похвастаться не мог. Это в бизнесе он умел просчитывать ситуацию на десять шагов вперед, а тут вдруг оказался совершенно беспомощен!

Нужно позвать ее… Придется. Чем быстрее начнутся переговоры, тем быстрее это закончится для него, даже если придется поступиться своей гордостью. Матиас не верил, что его оставили в живых, только чтобы убить позже. Скорее всего, эта бабища все спланировала. Она содрала плату с Верены, а теперь немало поимеет и с него. Если она достаточно умна, то продумала и путь отступления.

Поймать ее мужчина и не надеялся. А вот Верена… уж она свое получит! Нужно только выбраться…

– Эй! Где ты? Иди сюда! Поговорим!

Она должна была знать, что он проснется. Ну, или камеру какую-то установить… Поэтому первое время он был спокоен, ожидая ответа. Но женщина не шла, вообще никак не реагировала. Он оставался один…

Он не знал, сколько сейчас времени – в ноябре темнота длится долго. Какой день недели, тоже не знал. Все вместе это окружало его невидимой клеткой, лишь дополняя ощущение беспомощности.

У Матиаса даже появилось сомнение, что он жив… Вдруг они тогда ударили слишком сильно? И он уже мертв, а это… чистилище какое-то! Ведь он здесь один, даже черви в соломе мертвы…

Ему только и оставалось, что сжаться на земле и стараться не поддаваться холоду. А целую вечность спустя женщина все-таки появилась. Он впервые получил возможность рассмотреть ее.

Если бы не знал, что баба перед ним, может, и не догадался бы… Хильда отличалась мужским ростом, массивной комплекцией и бесстрастным лицом пожирателя младенцев. По крайней мере, такие ассоциации она вызывала. Во всем ее облике не было ничего женственного… в общем-то, даже женского остро не хватало: свободная куртка скрывала теоретический бюст.

Женщина принесла миску со странной мутной жижей, которую и шлепнула перед Матиасом.

– На. Это тебе и еда, и пойло, – пояснила она. – До завтра хватит, тогда еще принесу. Если отлить надо, сделаешь в угол, тут тебе расстояния достаточно, чтобы самому в это не ложиться.

Сказала – и развернулась уходить. Матиас был несколько ошарашен таким подходом.

– И это все?

– А чего ты ожидал? Речь приветственную?

– Может, объяснишь…

Объяснила она достойно – прервала его ударом тяжелого ботинка в плечо. Матиас, еще плохо удерживающий равновесие из-за головокружения, повалился на землю. При этом лицо женщины осталось безразличным, словно собственный поступок она рассматривала лишь как необходимый жест – и не более.

Успокаиваться так просто Матиас не собирался:

– Мило, конечно, но я желаю знать, что происходит! Меня похитили, заперли… что дальше?

– Ты не догадываешься, чем заслужил такое? – поинтересовалась Хильда.

Ого, «заслужил»… Похоже, она уже себе какую-то схему придумала, делающую ее действия правильными! Матиасу хотелось узнать, какую роль ему отвели в этом балагане.

– Не догадываюсь!

– Из-за таких, как ты, все и происходит… Есть семья, у которой все хорошо – есть любовь, тепло, понимание! Они счастливы. Но потом появляешься ты, появляются такие, как ты! Они начинают все портить. Там, где раньше была радость, остаются только осколки. Семья уничтожена, о прошлом можно забыть, но чужие мечты тебя не волнуют! Тебе нужно только разрушать и разрушать, не думая о том, что ты ломаешь жизнь ребенка, замешанного в этом!

Сначала она говорила относительно спокойно, но долго это не продлилось. Хильда увлекалась своей речью, переходила на крик. Для нее это не было представлением: глаза женщины горели, лицо покраснело, она чуть ли не задыхалась.

Мужчина не знал, как реагировать. Хотелось абсолютно не бояться ее, но не получалось, потому что он слишком хорошо понимал, что способна вытворить эта откровенно здоровая и сильная тетка. Впрочем, страх все равно был не такой, как в случае с Евой. Обоснованный, а не потусторонний, пронизывающий до костей. С этим страхом можно было бороться и победить.

На что, собственно, он надеялся. Но для начала Матиасу хотелось разобраться в причинах ее неадекватности.

– Я абсолютно не понимаю, о чем ты вообще говоришь!

– Ты уничтожил чужую семью, – чуть спокойней отозвалась она. – Ты пришел туда, где без тебя было хорошо, воспользовался ее мимолетной слабостью и все испортил. Разлучил двух людей, которые любили друг друга. Причинил такую боль Стефану, после которой тяжело оправиться!

– Это она тебе такого наплела?

Раз она не боялась открывать имя Верены, значит, не допускала даже возможность, что он сбежит… что он выживет. Да и во всем ее поведении читалось, что она влезла в эту историю не из-за денег.

Проблема заключалась в том, что никакой «истории» не было! Это Матиас пытался всеми силами до нее донести.

– Я увидела все сама, в ее словах! – гордо объявила Хильда.

– Да? Тогда ты здорово просчиталась! Начнем с того, что Стефан Марку не…

Разумных доводов она от него явно не ожидала. Это показал уверенный удар ноги, пришедшийся по груди мужчины. Понятно, почему она так привязала цепи… Если бы он стоял на ногах, если бы у него было больше возможностей для маневров, она бы играла по совсем другим правилам!

Пока же в грязи оказывался Матиас, отчаянно ловивший ртом воздух…

– Я не хочу тебя слушать, – улыбнулась она. Улыбка показала белоснежные зубы, слишком совершенные, чтобы быть настоящими. – Такие, как ты, только и делают, что врут. Вы это виртуозно делаете. Я не хочу твоих объяснений.

– Тогда чего ты хочешь от меня?

– Увидишь. Побудешь тут немного – и все поймешь.

Она развернулась на каблуках и помаршировала к выходу. Матиас проводил ее взглядом, видел, как исчезает свет за закрывшимися воротами, слышал, как гремят цепи с той стороны – она запирала его.

Многие заметят, что он пропал. Скорее всего, начнется официальный розыск. Но никто не будет лично заинтересован в его судьбе, абсолютно никто не будет стараться его найти.

Такова плата за добровольное одиночество. Он понял это только сейчас.

* * *

Она никому ничего не сказала.

Первый импульс был совершенно иным. Она уже усвоила, что если возникают неприятности, то лучше помогать друг другу, а не отстраняться. Однако Вика быстро поняла, что сейчас не тот случай. К кому она может обратиться? Сальери? Он только-только топор войны закопал, вот пусть и сидит мирно! Марку тоже лучше не звонить. Он там весь изведется, бросит дела, приедет к ней, а в долгосрочной перспективе это обернется проблемами.

Тем более что она и в помощи-то не нуждалась! Разговор по телефону был долгий, не самый приятный, но в целом безобидный. Девушка отказалась от любой работы, с чем бы та ни была связана. Мужчина на другом конце пытался привлечь ее – деньгами, покровительством, славой. Но Вика прерывала его каждый раз, когда он вдавался в подробности.

Потому что она не хотела этих подробностей. Больше знаешь, больше получишь потом. Она также не обвиняла незнакомца в случившемся с Игорем, пусть и хотелось. Этим ведь ему уже не поможешь, только на себя неприятности навлечешь!

Из обрывков постоянно прерываемого ею разговора Вика только сумела понять, что наниматель ею крайне заинтересовался, когда увидел на снимках рядом с Наташей. Ну точно, во время того разговора за ними следили, как и предупреждал Сальери! Правда, что стало причиной такого внимания к ее скромной персоне – Вике не пояснили. Да она и не хотела знать. Ничего не хотела.

Наконец незнакомец сдался. Надо отдать ему должное, скандалить или оскорблять ее не стал, вообще никак не выказал свое недовольство. Попрощался вежливо, как британская пенсионерка, и завершил вызов.

– Ты чего такая задумчивая? – напомнил о себе Сальери.

Когда Вика сказала, что собирается исцелять стресс походом по магазинам, он сам вызвался составить ей компанию. Итальянец, в отличие от большинства известных Вике мужчин, в шопинге разбирался и уже успел построить бизнес в этой сфере. Ей же он был полезен не столько советами, сколько в качестве носильщика.

– Размышляю о судьбах мира, – откликнулась Вика.

– И как они?

– Не очень.

– Ты ведь об Игоре грустишь, да? Не вини себя. С ним все будет нормально.

В отличие от Марка, Сальери не умел понимать ее без слов – хотя считал, что умел. Вика не спешила его разочаровывать.

– Я понимаю, спасибо, Сандро.

Судя по выражению лица, он всерьез почувствовал себя спасителем ее нервов. Девушка подавила улыбку и прошла в соседний торговый зал.

В нем намечалась распродажа, и среди нагромождения вешалок толпилось немало дамочек, жаждущих приобщиться к «уникальному предложению». Тут не выдержал даже Сальери и следовать за ней не стал, предпочитая дождаться в коридоре. Там и пространства побольше, и воздух прохладней, и звуковая волна, основанная на «Тата, посмотри на эту прелесть!», не давит.

Вику уцененные тряпочки тоже не сильно манили. Но, как ни странно, только в этой толпе, безразличной к ней, можно было почувствовать уединение. Она была одной из многих, и беспокоить ее не хотелось. Иногда, для сохранения маскировки, она брала то одну вешалку, то другую, делала вид, что рассматривает понравившуюся вещь. По факту же ее взгляд не фиксировался на представленной одежде. Она даже не запоминала, на что смотрит – блузу пятидесятого размера или шортики для девочки-подростка. Главное – не отличаться от тех, кто рядом с ней.

Девушка пребывала в полной уверенности, что может позволить себе такую расслабленность. Почему бы и нет? День, центр города, престижный торговый комплекс. Кругом охрана, а неподалеку – бывший муж, персона вспыльчивая и сильная. При таких обстоятельствах это она опасна!

Но оказалось все по-другому. Стереотип о том, что угроза поджидает только в темных подворотнях, долго не продержался. Когда она в очередной раз проходила мимо примерочных кабин, кто-то очень ловко схватил ее за локоть и втянул внутрь.

Это было проделано весьма профессионально. И само действие, и подготовка к нему. Кабины представляли собой тесное пространство, с трех сторон огороженное резными деревянными панелями. Роль двери выполняла тяжелая бархатная портьера, достаточно темная, чтобы быть абсолютно непрозрачной.

Кабин в магазине было много. Правда, в сезон распродаж очереди все равно скапливались, но больше в другой части зала. Здесь очередям мешали нагромождения вешалок, да и наглухо задернутые шторки не вдохновляли. Из-за того, что в примерочную брали по десять вещей за раз, внутри можно было находиться очень долго, не привлекая постороннего внимания.

И все это сейчас было точно не на руку Вике! Свет в кабине не горел – то ли выключили, то ли вообще лампочку выкрутили. Девушку прижали спиной к зеркалу так, что ей приходилось смотреть только на штору, увидеть в зеркале, кто напал на нее, она не могла.

Хотя и так ясно, что мужчина. Это по силе чувствуется. Одной рукой он так придавил ее руки к туловищу, что она и дернуться не могла. К тому же лезвие, прижатое к горлу, становилось лучшим стимулом даже дыхание затаить, а о крике и вовсе забыть.

В этом чувствовалась убийственная ирония. Свобода была в шаге, помощь – в двух шагах. А смерть – в паре миллиметров, на острие лезвия. Поэтому пришлось позабыть и об охране, и о Сальери, сосредоточившись на том, кто поймал ее.

Она понятия не имела, кто это может быть. Худший вариант – какой-нибудь псих с осенним обострением. Эти ничего не боятся. Его, конечно, поймают, посадят, но ей от этого уже не будет легче!

Поэтому Вика боялась не то что вопрос задать – дышать слишком громко! Ей казалось, что любое неправильное действие с ее стороны спровоцирует движение этого проклятого ножа…

Долго ждать ей все равно не пришлось, нападавший заговорил сам:

– Довыпендривалась?

Он явно рассчитывал на ответ, даже давление ножа чуть ослабил. Но Вика искренне не понимала, что он надеется услышать.

– Чего? – только и смогла прошептать она.

– С тобой ведь пытались по-хорошему, сучка! Как с человеком говорили. Но вместо того чтобы взять и согласиться, ты решила повыпендриваться. Цену себе набиваешь? Ведь ясно же, что ты не откажешься! Соски вроде тебя только и мечтают что о карьере модели!

Уже когда он сказал «пытались по-хорошему», Вика поняла, о чем идет речь. Но он, чтобы до нее дошло, еще и модельную карьеру упомянул. Теперь уже решение никому ни о чем не говорить не казалось таким правильным…

Она получила еще одно подтверждение того, что Игорь пошел в правильном направлении в своем расследовании. А толку? Он ведь и ее подставил!

– Что вы от меня хотите?

– Я? Честно? Башку твою с шеи срезать! Но нельзя. И калечить тебя тоже пока нельзя. Потому что остается еще смутная надежда, что ты образумишься.

Это был не тот мужчина, с которым она говорила по телефону. Голос совершенно не похож, да и интонации другие. Тот, видно, был начальством, а этот – исполнитель, да еще и не очень умный. И от него сейчас зависит ее жизнь!

Сердце невольно начало колотиться быстрее, дыхание участилось – казалось, что ей не хватает воздуха. Лишь усилием воли удавалось заглушить панику. Если она поддастся страху и попытается удрать, он может ее случайно зарезать, даже если такого приказа ему никто не давал!

Спокойствие ее уже спасало. Должно спасти и в этот раз…

– И как же я должна показать, что я образумилась?

– Попытка у тебя будет только одна, поняла?

Для убедительности он прижал нож ближе. При этом чувствовалось, что он очень внимательно следит за тем, чтобы не порезать ее. Похоже, приказы у него четкие, а своих работодателей он как минимум уважает.

– Поняла…

– Тебе еще позвонят. Тот же, кто и раньше. Поверь мне, упрекать, скандалить, пробовать разобраться в случившемся – вообще не в твоих интересах. Тогда нам с тобой придется снова встретиться, но я буду этой встрече рад, а ты – нет!

Он шептал в самое ухо, стараясь придвинуться губами как можно ближе к коже. Тишины ситуация требовала, такой близости – нет, и раздражение в Вике потихоньку вытесняло страх.

Интересно, Соне и Наташе тоже пришлось пройти через что-то подобное? Или только Соне, а Наташа с ними заодно? Вроде бы Рина упоминала, что ее не нашли… могла и сбежать, когда жареным запахло!

– Может, скажешь уже, что от меня требуется?

– Наглая девочка… Люблю таких… А они меня – нет. Когда тебе позвонят, от тебя требуется больше не выпендриваться, вот что! Тебе скажут, что делать надо, а ты согласишься. Тогда тебе не больно будет… А может, даже и приятно! Но ведь ты сейчас думаешь о том, что нужно лишь солгать, да? Нужно пойти в полицию, а лучше и вовсе здесь заорать, когда я тебя отпущу…

– Сейчас не думаю, но такая мысль уже пролетала…

– Вот пускай летит дальше! Не недооценивай меня. Я не тот гопник, который тебя караулить у подъезда станет. Я тебя найду, когда надо будет. И вот еще что… Никому не говори о своей новой работе. Будут спрашивать, скажешь, что просто так уволилась. Хобби появилось. Никто не должен знать! Если узнают – и тебя уберут, и их!

– Как уже убрали Игоря?

О таком спрашивать не надо. Особенно в ситуациях, когда тебе к горлу прижимают нож. Но слова сорвались сами, прежде чем Вика успела остановить себя. Это не было частью ее плана по сохранению хладнокровия!

Ей повезло лишь в том, что у мужчины имелись четкие указания относительно причинения ей вреда. Она каждой клеточкой чувствовала: только это сдержало руку с ножом.

– Меньше болтай, когда не надо. От тебя требуется ответить на телефонный звонок, тогда проявишь разговорчивость! Но только с тем, кто тебе позвонит, я тебя серьезно предупреждаю. Не добавляй мне работы!

– Не буду…

– Вот и славно, хоть иногда умной девочкой бываешь. А теперь слушай свои планы на будущее… Сейчас я тебя отпущу. Ты выйдешь отсюда спокойненько так, оглядываться и дергать штору не будешь. Просто пойдешь по своим делам, как будто нашего с тобой разговора не было. Будет твой хахаль чего расспрашивать – скажешь, что платьице примеряла. Что будет, если решишь испытать удачу и позвать на помощь, я тебе не скажу. Если что – сюрприз…

Такие сюрпризы Вике даром не нужны были, уровень тех, с кем она играет, девушка уже успела оценить.

– Когда мне позвонят?

– Когда надо, тогда и позвонят. Иди отсюда.

Он убрал руки и чуть подтолкнул в спину, поторапливая. Но сильно толкать не решился, им обоим не было нужно, чтобы она вылетела в торговый зал!

Как и следовало ожидать, Сальери уже искал ее, причем с весьма обеспокоенным видом.

– Ты где была?

– А с каких пор ты превратился в такую беспокойную наседку? – слабо усмехнулась девушка. – Шмотки мерила, где я еще могла быть. Девочки этим депрессию убивают!

– Как-то долго мерила…

– Не дольше, чем другие. Беспокоился – мог бы и позвонить.

– Да как-то не догадался, – смутился Сальери.

– Вот и не возбухай!

Ее упрек был чистой воды игрой. На самом деле Вика была рада, что он не позвонил. Она с этого момента вообще телефонных звонков опасалась.

* * *

Снимки принесли Алексею именно то, чего он ожидал. Конечно, миллионные гонорары на пару с голливудской славой на него не свалились. Но доход заметно увеличился, а работу он все-таки сменил.

Фотографии мертвой девушки не слишком понравились печатной прессе. А вот Интернет их оценил! Там хватало сайтов, которые хорошо платили за такие кадры – со всем их натурализмом. А Алексей не стеснялся продавать. Что такого? Она ведь все равно труп уже, ей-то без разницы! Он же вполне живой и нуждается в деньгах.

Его работодатель этого не понял. Там, в редакции, все возмущались… Вроде как она мертвая, голая, он в основном извращенцев радует, нормальные люди столько за эти кадры платить не будут! Но Алексея это не волновало. Люди и не на таком бизнес делают!

Вращаясь в этой сфере, он обзавелся нужными контактами, и потеря прошлой работы не казалась трагедией. Владельцы тематических сайтов быстро поняли, что у Алексея есть замечательная, с их точки зрения, черта – отсутствие отвращения и моральных принципов. Ну а на то, чтобы трупы фотографировать, большого таланта не нужно. Поэтому недостатка заказов он не ощущал.

Через свои каналы его работодатели выясняли, где произошло убийство, где картинка будет красочней – и он выезжал. Его уже многие знали, со следователями и оперативниками договаривались заранее. Конечно, бывали ситуации, когда ему приходилось снимать тайно, рискуя поплатиться здоровьем и фотоаппаратом, однако за такие кадры и платили больше!

Сегодня задание экстрима не предвещало. На месте обнаружения трупа работал знакомый оперативник, так что от Алексея только требовалось снять то, на что другие смотреть порой боятся.

Он не возражал, да и кошмары его потом не преследовали. Он наслаждался новым уровнем жизни.

Он припарковал машину у обочины и поспешил пройти за ограждение. Клиент сказал, что этот труп особенный – надо сфотографировать, пока не сняли. Так и заявил по телефону – «пока не сняли». Алексею было крайне любопытно, что это означает.

Да и место убийства тоже равнодушным не оставляло – старый кинотеатр, предназначенный, видимо, под снос. Алексей даже не удержался и сделал пару снимков, прежде чем пройти внутрь. За это не заплатят, зато… творчество!

Потом ему уже было не до арт-моментов. Войдя в главный зал, он понял, чем этот труп так привлек клиента. От оперативника, расписывавшего все это по телефону, даже не потребовалось бы большого словарного запаса! Ситуация и без того подразумевает большой интерес и большую выгоду.

Кто-то подвесил молодую девушку прямо возле сцены. Безжалостный поступок по отношению к такой красотке… Причем красива она была не новомодной, а классической красотой, нежной, женственной. Даже после того, что с ней сделали, а это уже немало… Судя по следам на светлой коже, ее избивали и еще черт знает что делали – вся грудь была покрыта уродливыми пятнами. Изящное личико исказили побои и гримаса смерти… оно чем-то напоминало Алексею лицо той девушки, с которой началась его новая жизнь.

«Забавно будет внукам рассказывать, – с ухмылкой подумал он. – Мое счастье началось с мертвой голой девки!»

К нему подошел Вова, оперативник. Вид у него был не менее скучающий, чем у фотографа. Тоже привык к такому, не новичок.

– Секси, правда? – Он кивнул на обнаженные груди девушки. – Дойки ничего такие были…

– Ай, да ну, она далматинец пятнистый! Что за деваха?

– Пока еще не установили. Блин, фоткай быстрее, для тебя держал подвешенной! Когда на полу будет, тоже ничего, но в оригинале – самый смак. Наш эксперт уже даже глянул на нее, потом узнал, что ты еще приедешь, и курить ушел. Давай, делом занимайся!

Алексей не заставил просить себя дважды. Убийство и правда уникальное, надо ловить момент. Он хотел сделать эту фотографию красивой, как и сама девушка. Да она и сейчас не сильно пугала! Издалека и вовсе казалась марионеткой, подвешенной за веревочки до нового выступления.

– Шею свернули птичке, – продолжал комментировать Вова. – Так-то вроде нормально все…

– Что тут нормального, она избитая вся!

– Это фигня, а не избитая. От этого не умирают. Вот у меня сосед свою жену каждую неделю так лупцует – а она живее всех живых! Даже кайф, кажется, ловит от того, что огребает. А иначе зачем бы нарывалась? Нет, если бы ее не подвесили, она бы все это пережила на раз-два!

– А это что? – фотограф указал на темные пятна, покрывающие грудь девушки. – Бубонная чума?

– Не-а, прикольней!

– У тебя странное представление о прикольном…

– Ай, хорош в моралиста играть, ты послушай лучше! Эксперты все это потом будут устанавливать – что, где, чем нанесли. Но я такие пятна знаю! Это ожоги от воска!

Алексей с недоверием покосился на изуродованную грудь девушки.

– Ты издеваешься? Какой это воск? Что, я воском свечи себе на руку не капал? Не оставляет он таких ожогов!

– В том-то и вся соль, что это не воск свечи! Это есть такой специальный воск для этой… депи… деми… Короче, бабы им волосы удаляют. Я это откуда знаю… У меня сеструха таким брови корректирует. Говорит, его очень осторожно надо использовать, потому как он другой… Ну, если со свечками сравнивать. Более жидкий, что ли… Не знаю. Короче, малая моя недавно по неосторожности пролила на себя несколько капель, так на руке точно такие же ожоги остались! Это сто пудов воском капали… Может, чего еще в него подмешали, чтобы колоритней получилось.

Пятна действительно напоминали ожоги, пусть и не совсем обычные. Так что рассказанное Вовой вполне могло быть уместным.

Сходство со случаем девушки, подвешенной на проволоке, было все очевидней. На этой покойнице тоже разорвали платье, издевались над ней…

– Слушай, а ее не насиловали перед смертью? – тихо поинтересовался Алексей.

– Ты думаешь, я уже туда слазил?! Хотя эксперт наш вроде сказал, что нет…

– Ту тоже не насиловали…

– Кого?

– Ай, не обращай внимания, это я о своем!

– Жуткое у тебя какое-то свое! – фыркнул оперативник без тени страха. – Да и у меня тоже. Но хуже всего дела обстоят у тех, кто эти твои снимки любит рассматривать. У этих совсем башки нет! Ты уж извини, не тебе в укор, брат.

– А я знаю, что не мне. Я их тоже не рассматриваю.

– Только бабки за них получаешь!

– А ты – процент, – напомнил Алексей. – Так что оба мы тут не из любви к искусству!

Для подстраховки он сделал еще пару кадров, хотя и так знал, что клиент останется доволен. Это же эксклюзив! Что дальше будет с этими фотографиями, Алексей знать не хотел. Он редко отслеживал их в Интернете.

После мрачного и душноватого зала кинотеатра оказаться на улице было приятно. Фотографа подташнивало, казалось, что он сам испачкался в чем-то, а смыть это будет не так просто…

«Старею, – подумал он. – Пора начинать снимать котиков – и на пенсию!».

К машине он возвращался другим путем. Теперь уже спешить не было необходимости, можно было пожалеть ботинки, а не скакать через грязь и лужи. Поэтому он без труда заметил небольшую группу, собравшуюся возле одной из стен здания.

Пройти мимо было бы непрофессионально – вдруг там еще один труп? Поэтому Алексей свернул к ним, заглянул поверх их голов, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Но мертвеца там не было. Только осколки и засохшие пятна крови. Вряд ли они принадлежали той девушке – на ее теле ран, которые в прошлом могли дать столько крови, он не заметил. Значит, тут кому-то еще попало!

А может, убийца удирал таким странным путем, если его что-то спугнуло?

Хотя это уже неважно. Алексей перекинул через плечо сумку с фотоаппаратом и зашагал к своему автомобилю. В том-то и преимущество фотографа над следователем: можно прийти, сделать свое дело и навсегда забыть об этом. А разбираются пусть другие!

Глава 9

Поверить в случившееся до сих пор было не то что неловко – страшно. Это же подумать только! Он чуть не потерял контроль над ситуацией, чуть не сделал глупость… А ведь не мальчишка-подросток уже, который впервые столкнулся с гормональным взрывом и вынужден руководствоваться желаниями чего угодно, только не головы! Немного за тридцать, пора бы полностью отвечать за свои мысли.

Обычно так и было. Даже если желания появлялись не в лучшее время, Марк мог абстрагироваться от них. А сейчас – черт-те что… Как будто тело с мозгом вообще не связано было!

Причем в том, что Верену он не любит, мужчина не сомневался. Это все в прошлом, сейчас даже воспоминаний хороших не осталось, все перекрыто ее поведением во время развода. Впуская ее в свой дом, Марк трактовал это лишь как акт жалости, он не видел никакого риска. А тут – пожалуйста!

То, что появилась Ева, он воспринимал как помощь и проблему одновременно. Она очень эффективно и качественно привела его в себя. Даже не говорила ничего, но одного ее взгляда было достаточно, чтобы потушить его желания – как ледяной водой облили! Но в то же время не радовало, что она видела все это.

Они с Викой неплохо сошлись, по-своему даже подружились. Что, если Ева посчитает необходимым рассказать ей? Думать о том, что такая глупость, минутная слабость может стоить ему лучших отношений в жизни, не хотелось. Ведь между ним и Вереной даже ничего не произошло! И не факт, что продолжилось бы без появления Евы. Но все же… Он пока не знал, как смотреть ей в глаза.

Было бы неплохо, если бы она дала ему больше времени на то, чтобы прийти в себя. Но поблажки никогда не были особенностью Евы. Она явилась в его кабинет уже на следующее утро.

– Дверь закрой, – попросил он. – Я уже не знаю, кто и когда в этом доме что подслушивает!

Она закрыла дверь. Молча. Преимуществом Евы было разве что то, что она, в отличие от многих женщин, не была склонна к иронии и ехидству. Правда, понять, что на самом деле происходит у нее в голове, не представлялось возможным.

– Пришла поговорить о том, что видела вчера? – вздохнул Марк.

– Нет.

– Да неужели?

– То, что я видела вчера, не вызывает у меня вопросов. Я не хочу философствовать. Это не мое дело, а твое. Мне диктовать, как тебе жить?

– Нет, но… Ты вмешалась вчера!

– Это другое. Я должна была вмешаться и вмешалась. В той ситуации это было допустимо.

Нет, кто-то определенно должен составить разговорник – пособие по общению с Евой. Даже теперь, когда отношения между ними улучшились, Марк далеко не всегда понимал, о чем ведет речь его племянница.

– Тогда зачем ты пришла?

– Поговорить о Верене. Не о том, что было вчера. Вообще.

– Тоже в тему, – мужчина откинулся на спинку кресла. – Пошлю я, наверно, ее ко всем чертям собачьим. Пацана жалко, это да, но я больше не могу терпеть ее в своем доме. Не на улицу, конечно, выгоню, сниму им квартирку какую-нибудь на месяц. А если за это время она не найдет себе нормальную работу – сама пусть разбирается со своей жизнью, я ее вечно на плаву поддерживать не смогу! Сегодня вечером я поговорю с ней…

– Нет.

– Что – нет?

– Не надо с ней говорить. Выгонять ее тоже не надо. Пусть дальше живет в твоем доме. Делай вид, что вчера ничего не было. Самого дня «вчера» не было. Между вами дружеские отношения. Она некоторое время останется спокойна. Тебе будет несложно. Пусть все идет, как раньше.

То, что она чуть ли не указывала, раздражало. Но и это отошло на второй план на фоне удивления перед ходом ее мыслей. Ева терпеть Верену не могла! С самого начала, еще до развода! Да и неприязнь эта была взаимна. Почему вдруг ей ратовать за судьбу его бывшей?!

– Зачем тебе это?

– Так должно быть. Хочу с ней пообщаться.

– Ты… с Вереной?

– Не в прямом смысле. Хочу больше времени проводить с ней. Мне надо знать, как ведут себя такие.

Все-таки не вовремя она решила тут научную деятельность устроить! Решение выгнать Верену мужчина считал фактически окончательным, он не ожидал, что кто-то будет против! Терпеть присутствие бывшей рядом с собой больше не хотелось. Он ведь даже не сказал Вике, что поселил ее тут, а о том, чтобы сообщить ей о вчерашнем, и речи не идет!

– Как же ты планируешь это узнать?

– У меня есть свои пути. Ты мне поможешь. Сегодня днем она едет в город. В парк. Скажи ей, чтобы взяла меня с собой.

– Ты что, серьезно?!

– Да. Я не буду ничего делать. Я клянусь тебе. Просто прогуляюсь. Я не причиню ей никакого вреда и вернусь домой вместе с ней.

На первый взгляд идея казалась безумной! Еве нельзя было просто так брать и уезжать из дома, не с ее диагнозами! Если врачи узнают об этом, заберут девочку без разговоров, ни о каком переезде в Россию тогда и речи быть не может. Да и Верена – не тот опекун, которому можно доверить присмотр за Евой.

А с другой стороны, он уже неоднократно убеждался, что ее слову можно верить. Если она обещала вернуться, так и было, она строго соблюдала условия. Если же она хотела удрать, то обещаний не давала, а просто делала. Поэтому, если он ей откажет, не факт, что она не получит своего. Просто сделано это будет более разрушительным способом.

Но все же…

– Ева, я не могу так…

– Мне не доверяешь?

– Ей не доверяю! Я не хочу видеть эту женщину в своем доме!

– Ты скоро продашь этот дом.

– Да не в этом дело, – закатил глаза Марк. – Не в доме, не в прошлом… Я не хочу ее видеть сейчас. Даже Стефан, если честно, вызывает у меня лишь сочувствие, я знаю, что это не мой ребенок… Я помогу ему, прослежу, чтобы у него все было хорошо. Но я не буду ради этого терпеть рядом с собой Верену!

– Мне нравится твое настроение. Но потерпеть придется. Пусть она пока живет с тобой. Скажи, чтобы взяла меня с собой сегодня. Так надо. Верь мне.

Она была права и раньше, но… Есть понимание правды, а есть же гордость! Мало того, что он вчера чуть не сорвался, как мальчишка, так еще и сегодня будет выполнять указания какой-то малолетки!

– Ева, я не хочу этого делать. Она сегодня же соберет чемоданы и свалит! Я хочу быть честен с собой…

Он подозревал, что открытый конфликт с Евой ни к чему хорошему не приведет. И не ошибся: девочка скрестила руки на груди, чуть наклонила голову набок, изучая его. Она дала ему понять, что раздражена. Это не предвещало ничего хорошего.

– Хочешь быть честен с собой – будь честен и со всеми остальными. Например, с Викой. Если вы хотите быть вместе, это правильно. Расскажи ей все, что случилось. Что ты хотел сделать. Что ты мог сделать. Пусть будет честность! Возможно, она поймет.

Возможно… да скорее всего не поймет! Он бы тоже не понял. Он только знал, что любит ее, не сомневался в этом, но как доказать, если он чуть было не переспал с другой женщиной?!

– Это шантаж, – он невольно отвел взгляд. – Ты ведь знаешь это…

– Это правда. Либо откажись от нее здесь, либо продолжай во всем.

У него не было способа заставить ее замолчать. Вика поверит ей. Тогда… тогда их отношения могут рухнуть.

– Хорошо, пусть будет по-твоему… Пускай она пока останется здесь. Хотя я понятия не имею, зачем ты делаешь это со мной!

– Не с тобой, – чуть мягче произнесла Ева. – Даже не с ней. Просто так надо. А теперь иди и предупреди ее, что я еду с ней.

Ему только и оставалось, что принять эти правила. Нужно верить ей, пожалуй, лишь так можно сохранить хотя бы малую долю спокойствия.

Он все равно до конца не понимал, зачем ей это надо. Верена так тем более не поняла – и испугалась. Она Еву всегда побаивалась, а тут еще и возникла перспектива оказаться с ней в одной машине, надолго! Женщина чуть ли не со слезами на глазах умоляла его передумать, ей вторила Хельга, которая в целом не приветствовала выход своей подопечной из дома.

Но Марк был непреклонен. Угомонить Хельгу было не слишком сложно: дисциплинированная немка никогда не забывала, что наниматель все-таки он. Да и истерику Верены удалось подавить относительно быстро: она явно опасалась, что после вчерашнего он ее все-таки вышвырнет. Ему хотелось. Но раз он не мог, то даже заставить ее проводить время с Евой было маленькой местью.

– Ничего она тебе не сделает, – повторял он. – Погуляет в парке, пока ты с подругой встречаешься, или к кому ты там собралась. Потом вернется вместе с тобой. Она прекрасно знает, как себя вести. Не акцентируй на ней внимание, оставь ее в покое, вот и весь секрет!

Верена вроде как смирилась, но к машине шла все равно как на эшафот. Марк из окна наблюдал, как она садится в автомобиль и уезжает. Брать с собой Стефана она демонстративно не стала, хотя и собиралась изначально.

Хельга бурчала на кухне о том, что запреты врачей уже окончательно забыты и все катится в тартарары. Мужчине и самому было неспокойно. Мало того, что вчерашнее происшествие на совесть давило, так и новых проблем прибавилось! Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем автомобиль, который он арендовал для Верены, припарковался у дома.

Обе были спокойны. Конечно, Верена все еще нервничала и косилась на свою спутницу с недоверием, но это не значит, что что-то случилось – так же и было! Ева и вовсе оставалась невозмутима и холодна.

Когда они вошли в дом, женщина потянулась к нему, чтобы поцеловать, но Марк решительно отстранил ее.

– Прости, любимый…

– Рот закрой и держи его подальше от меня.

Не желая продолжать обсуждение, он поднялся на второй этаж вслед за Евой. Девочка дожидалась его у двери в свою комнату, показывая, что поговорить она готова, а пропускать его внутрь – нет.

– Так и не скажешь, зачем тебе это было нужно и что ты там делала?

– Спроси у Верены, что я там делала.

– Она скажет, что ничего. Раз она до сих пор не жалуется, значит, ничего подозрительного в твоем поведении не заметила. Но я-то лучше знаю!

– Ты тоже знаешь не так хорошо, как тебе кажется, – заметила Ева. – Все было нормально. Пусть все идет своим чередом.

– Ты понимаешь, что мне трудно принять это?

– Понимаю. А придется. И вот еще что… Мой совет. Когда Верена в следующий раз принесет тебе что-нибудь, не пей. И не ешь. Не принимай от нее ничего и никогда.

Она закрыла дверь, не дожидаясь его ответа. А Марк только теперь начал понимать, что произошло вчера вечером.

Захотелось убить Верену – просто пойти и дать по башке. Но нельзя. Тут даже не в уголовном преследовании дело, а в том, что у Евы на эту женщину определенно наметились свои планы.

* * *

Копыта казались такими тяжелыми, страшными, худшим оружием на Земле… даже теперь, когда все закончилось, Хильде тяжело было отвести от них взгляд. Лошади больше не бесновались, мирно стояли в загонах. Да и вообще, время нахождения рядом с ними истекло, можно ненадолго расслабиться.

Каждый раз девочка обещала себе, что больше не попадет сюда. Только ведь и нужно, что правильно себя вести! И она старалась изо всех сил. Но оплошности поджидали там, где она и предположить не могла. Вот, например, вчера она не слышала, как отчим приказал ей подмести пол – правда, не слышала! Она помнила каждую секунду общения с ним, он такого не говорил!

Но он думал иначе. И вместо того чтобы просто позволить ей подмести этот проклятый пол, приволок ее сюда. Хорошо, хоть времени не так много назначил, всего-то ночь… Ей приходилось переживать и большее. Хильда не радовалась, она лишь научилась терпеть.

Пока он снимал замок с цепей, она старалась не дышать. От него несло перегаром, ее от этого мутило. Так странно… даже в вечно загаженном амбаре, где о чистом воздухе уже забыли, ее все равно могло от чего-то мутить!

Она была уверена, что знает порядок вещей – что будет сейчас, чего он ожидает. Ведь она проходила через это сотни раз! Однако сегодня почему-то все пошло не так.

Когда замок был снят, мужчина не спешил отходить, как делал это раньше. Он даже не дал девочке освободить руки от цепей, перехватив их своей лапой. Он опустился на корточки, так, чтобы их глаза были на одном уровне, и теперь пристально смотрел на нее.

Хильде стало не по себе. Этот человек ее раздражал, пугал, провоцировал ненависть – такую, какой она никогда не знала раньше. Он был воплощением худшего в мужчинах. Она не хотела верить, что они все такие… а вдруг все-таки все?

Он странно улыбнулся и протянул вперед руку. Грязные пальцы, покрытые загрубевшей кожей, скользнули по ее лицу. Сначала он осторожно коснулся лба и скул, словно изучая что-то новое, неизведанное и, возможно, опасное, затем с силой сжал щеки. Хильда почувствовала слезы, закипающие на глазах. Она не понимала, что происходит.

– Хорошая у тебя мордашка все-таки! – оценил он. – Должно же быть что-то хорошее, раз все остальное ты делаешь не так!

– Простите… – с трудом произнесла она.

– Скажи «прости, папочка»!

Он произнес это с придыханием, и взгляд горел странно… Такого раньше не было. Не понимая до конца, что происходит, девочка чувствовала: дело плохо. Ее инстинкты били тревогу. Но куда бежать, если везде он?! Он ее не отпустит…

– Прости, папочка…

– Мне так нравится, как твои губки это произносят… Какие красивые губки!

Он отпустил ее щеки и стал водить пальцами по губам. Хильда лишь плотнее их сжала, стараясь унять дрожь отвращения. Может, если она будет терпеливой, все закончится быстрее?..

Но нет, процесс ему явно нравился. В какой-то момент, когда она почти привыкла к омерзительному ощущению его прикосновения, он протолкнул один палец ей в рот…

Она не собиралась кусать его. Сама мысль о том, что последует за причинением боли, вгоняла ее в ужас. Но и остановить себя вовремя Хильда не смогла. Она устала после очередного наказания, вымоталась от чувства отвращения, она слишком ненавидела его – и не смогла сдержаться.

Первая пощечина, которую он ей отвесил, была не слишком сильной. Скорее всего, это была чуть ли не автоматическая реакция на ее действие, стремление освободить пострадавший палец. Девочка невольно отлетела назад, а мужчина стал придирчиво осматривать пострадавшую руку. Кожу она не прокусила, на том месте, где сомкнулись ее зубы, остался лишь красный след. Но ему и этого хватило.

– Ах ты, тварь неблагодарная… Я забочусь о тебе, как родной отец, комплименты тебе делаю из-за твоей продажной морды, а ты вот как мне отплатить решила! Сейчас за все получишь! Что, не знаешь, для чего тебе зубы даны? Тогда их у тебя вообще не будет!

Одной рукой он крепко схватил ее за волосы, приподнимая над землей. Девочка вскрикнула, но крик ее длился недолго, потому что он начал ее бить второй рукой по лицу. Она пыталась закрыться, отодвинуться, но ее руки все еще сковывала цепь, а за волосы он держал сильно.

Скоро Хильда перестала сопротивляться, лишь безразлично висела, но на него это никак не повлияло. Он, похоже, наслаждался моментом. А она лишь апатично ждала, пока потеряет сознание, наблюдала сквозь опухшие веки, как летели на землю белые крошки в красной пене – осколки ее зубов…

…Теперь она понимала своего отчима. Понимала, почему ему так нравилось обращаться с ней подобным образом. Ведь когда удар мягко заканчивается в живом пульсирующем теле – это такой кайф! В тебе разливается уверенность, новая сила, абсолютная сила. Ты ощущаешь свое превосходство и свою власть. Больше нет сомнений, неуверенности и стыда за прошлое. Все это меркнет перед той новой властью, которую ты имеешь над чьей-то жизнью.

Она знала, что ее жертве больно, никаких иллюзий на сей счет Хильда не испытывала. Но она наслаждалась моментом. Да и чего его жалеть? Он заслужил все, что с ним происходит! Она даже делает миру одолжение, избавляясь от очередного подонка, который уже попытался разрушить чью-то жизнь!

А он, надо сказать, толковый парень. Сначала пытался что-то ей там объяснить. Но Хильда не собиралась вестись на эту ложь! Верена предупреждала, что так будет, что он очень умен. Да и другие, те, что были до него, тоже пытались врать. Но здесь решение простое: не слушать их вообще. Все их оправдания, аргументы, доводы – ерунда полнейшая. Когда речь заходит об их шкурах, они еще и не такого наплетут! Если Хильда бралась за дело, то только с полной уверенностью в своей правоте.

А нынешнего ублюдка она с особым удовольствием избивала. Сегодня они снова встречались с Вереной, она еще больше узнала… Он даже недостоин простой и быстрой смерти! Только не после того, что сделал! И никаких переговоров!

Пытаться сломать жизнь ребенку из-за своих амбиций… Что за амбиции – она уже и не помнила толком. История, рассказанная Вереной, словно выцветала в ее памяти. А она хотела ярких красок! Поэтому потерявшие цвет места она заполняла собственными воспоминаниями.

– Будь ты проклят за все, что сделал с ними… со мной!

Он не отвечал. Не факт, что даже слышал ее, ему сейчас не до того было. Судя по всему, мужчина был знаком с единоборствами, потому что сейчас сгруппировался очень правильно. Он защитил от ее ударов голову, теплая куртка тоже несколько уменьшала последствия.

Вероятнее всего, серьезных травм он сегодня не получит. Хильда знала то волшебное ощущение, когда от ее сильного удара крушатся кости. Пока что его не было. Но это не страшно! Она не хотела, чтобы для него все закончилось так быстро! Только не после того, что он сделал!

Что бы он ни сделал…

Это не так уж важно. Ведь сделал же он что-то, раз оказался здесь! Сюда попадают только те, кто заслуживает наказания.

Она не давала себе обмануться, знала, что он все еще силен. Если снять с него цепи, ей не поздоровится – особенно после избиения. Поэтому она собиралась сделать все грамотно, без спешки. Если не будет нормальной еды, если уровень тепла в амбаре останется контролируемо минимальным, то очень скоро он перестанет быть сильным.

Она вообще любила контроль. Поэтому небольшой обогреватель в помещении все же имелся: ночи становились холоднее, его, спящего на земле, куртка бы не спасла. Поэтому немного теплого воздуха шло ему на пользу. Правда, он все равно начал кашлять… Но вряд ли болезнь разовьется достаточно быстро, чтобы забрать его на тот свет.

Нужно лишь дождаться, пока он достаточно ослабеет. Потом – финальная стадия плана… Здесь ее память послушно рисовала специальный набор крупных ножей и топориков для разделки туш крупных животных. Туши, тела… какая разница! Это только в первый раз было страшно, что ничего не получится и ей не хватит сил довести дело до конца. Оказалось, что нужно знать правильные места, места соединения костей, и тогда не так уж трудно.

Потом спрятать легче… Даже если ищут, никогда уже не найдут!

Хильда остановилась и критически посмотрела на мужчину, сжавшегося перед ней. Он умный, пока еще не расслабляется, знает, что она может возобновить удары в любой момент. Он больше не говорит с ней, и она даже жалела об этом. От такого, как он, было бы приятно услышать мольбы о пощаде, а не эти его наивные возражения!

Сложно сказать, сколько осталось до того дня, когда можно покончить с ним… С одной стороны, он здоровый, молодой и сильный. С другой – голод и холод никого не щадят…

– Меньше недели, – вслух произнесла она, улыбаясь ему. Даже в моменты развлечений Хильда всегда очень внимательно следила за тем, чтобы не подойти слишком близко, чтобы цепи не позволили ему достать ее. В прошлом она уже допустила такую ошибку, еле выкрутилась тогда! А с этим и вовсе риски велики, хищный лис… но не надолго. – Думаю, такой срок.

– А потом что? – осмелился спросить он.

Женщина увидела алую пену, высыхающую у него на губах, нахмурилась. Неужели она перестаралась? Это было бы неприятно: получив сильные травмы, он может умереть одной холодной ночью, а это лишит ее минимум половины удовольствия.

– Потом тебе будет хорошо. Не холодно больше и не больно.

– Что ты?..

– Тише! Скоро сам все увидишь, почувствуешь… Осталось не так уж долго.

На всякий случай она увеличила мощность обогревателя, пусть уже погреется! Нужно выдержать срок, чтобы он был сполна наказан… Вроде бы Верена говорила, что его есть за что наказывать. Может, ее тоже пригласить? Хотя нет, она занята – следит за своим сыночком, за умственно отсталой племянницей своего мужа. Хорошая такая…

Да Хильда и не нуждалась в ее помощи. Она хотела сделать все сама.

* * *

Вике казалось, что неприятности прошлого ее чему-то научили. На поверку же пользы от них было не так много. Все равно каждый раз все новое – и все заново.

Она понятия не имела, с кем столкнулась. Но эти люди убили уже двух девушек и покалечили Игоря! И это только те их «достижения», о которых ей было известно наверняка. Остальное – непонятно и смутно.

О том, что Наташа мертва, Вика узнала от Рины. Изначально она звонила для того, чтобы попросить помощи – очень уж не нравилась ей вся эта ситуация с охотой. Тогда следовательница в своем вечно недовольном тоне и пробурчала, что Наташу нашли мертвой в заброшенном кинотеатре. Там же обнаружили следы крови, принадлежавшей, предположительно, Игорю. Возможно, ему будут предъявлены обвинения…

Просить помощи после такого расхотелось. А то еще ее сделают главной подозреваемой! Судя по тому, как нагло ведется игра, люди за этим стоят очень серьезные. Нужно действовать предельно осторожно – и, увы, самостоятельно.

Сальери-то будет заинтересован в ее «спасении», здесь вопросов нет. Но будет ли заинтересована в его помощи она? Своего бывшего мужа с его горячим характером и порой неадекватной импульсивностью Вика знала очень хорошо. Он таких дров наломает, что их и Брюс Уиллис не спасет!

Нет, только сама. И от этого вынужденного одиночества при таком количестве близких людей было обидно до слез!

Слишком много времени на раздумья ей не оставили. Телефонный звонок раздался вечером того же дня. Мужчина на другом конце был все так же вежлив и учтив.

Вика старалась копировать его манеру – делала вид, что ничего особенного не произошло. Если бы кто-то посторонний слышал их разговор, он бы остался в полной уверенности, что передумала она сама, добровольно, и теперь просто мечтает об этой работе.

– Детали по телефону, как водится, не обсуждают, – подытожил мужчина. – Мы будем ждать вас завтра на встречу. За вами приедет автомобиль.

О, с этим сценарием Вика уже сталкивалась! Правда, не сама. Когда Ева решила притвориться проституткой, за ней тоже прислали автомобиль, чтобы даже она сама не знала адрес публичного дома. Неужели все повторяется?!

– Кто это – «мы»? – не удержалась от вопроса девушка.

– Не вижу смысла тратить время на объяснения, ведь завтра мы все познакомимся. Всего хорошего, Виктория. Ожидайте автомобиль в восемь вечера.

Уж лучше бы они с утра приехали! Потому что ночь оказалась бессонной, да и время до восьми тянулось как резиновое. Она даже надеялась, что днем объявится Сальери и отвлечет ее. Или что Марк почувствует ее тревогу, сам обо всем догадается и найдет способ ей помочь.

Но чуда не случилось. Марк казался отвлеченным чем-то, рассеянным, их беседа прошла быстро и сумбурно. Сальери и вовсе затихарился где-то, но он и не обязан приезжать к ней каждый день! А Вика периодически выглядывала в окно, стараясь понять, следят за ней или нет, и думала, что лучше надеть в такой ситуации.

Выглядеть привлекательной ей не хотелось, это наверняка! Но и откровенно уродовать себя было рискованно: если они разочаруются в ней, не факт, что отпустят. Могут и убить. В конце концов она предпочла джинсы, спортивный свитер и кеды, даже куртку выбрала не совсем соответствующую сезону, зато подходящую для быстрого бега: мало ли как там сложится!

В восемь вечера к ее дому подъехал автомобиль, хотя Вика не помнила, называла ли она по телефону адрес. В любом случае она не была удивлена. Если им что-то нужно, они это узнают, и так понятно.

Водитель был неразговорчив, да и она его ни о чем не спрашивала. Девушка наблюдала через окно за игрой огней большого города и старалась запомнить адрес. Это было скорее способом самоуспокоения, чем реальной необходимостью.

Впрочем, даже это оказалось лишним. Место, куда ее привезли, не было притоном и находилось вовсе не на выселках. Вика обнаружила, что автомобиль остановился перед дверями дорогого ресторана.

– Прошу, – водитель вышел сам и открыл перед ней дверцу. – Вас уже ожидают.

Это был разительный контраст по сравнению со вчерашним нападением в примерочной. У дверей ее встретила администратор, которая ни единым взглядом не выдала того, что внешний вид Вики абсолютно не соответствовал здешней публике. Хотя это было очевидно. Женщина, вошедшая вместе с ней, привычным жестом придерживала подол длинного платья, которое в золотистом интерьере было куда более уместно. Вот она как раз смотрела на Вику с недоумением, администратор – нет.

– Виктория Сальери, если не ошибаюсь? – уточнила она, улыбаясь.

– Да.

– Вас ждут, я провожу.

К счастью, помимо общего зала, в ресторане были и небольшие отдельные вип-комнаты. Там все было оформлено в том же стиле – столы, стулья, картины на стенах, хрустальные люстры. Исключение составлял лишь тот факт, что здесь на отдыхающую компанию никто не смотрел.

Хотя впоследствии Вика начала сомневаться, есть ли в этом на самом деле что-то хорошее для нее. С одной стороны, презрительные взгляды ощущать не хотелось. С другой… не расплавится же она от них! Зато присутствие других людей гарантировало ей хоть какую-то безопасность.

Но ведь… не станут они делать что-то откровенно противозаконное прямо в ресторане! Здешний персонал лоялен, но не настолько. Вика успокаивала себя этим, поддаваться страху не хотелось.

Официантка проводила ее в зал, где за большим круглым столом уже ожидали четверо мужчин. Двое были среднего возраста, в сдержанных деловых костюмах, один в очках. Их лица не выражали ровным счетом ничего, словно и живыми не были. Зато мужчина лет пятидесяти смотрел на нее с интересом. Худой и очень высокий – это было видно даже при том, что он пока сидел, – он также предпочел деловой стиль.

Резко отличался от других разве что четвертый мужчина, совсем молодой – лет двадцати от силы, а то и меньше. Он явился в черной рубашке и кожаном пиджаке, в ушах и одной брови были видны кольца пирсинга, на шее соседствовали два медальона. Его глаза были скрыты зеркальными очками, но по бледному скуластому лицу и так можно было понять, что мальчишка азиатских кровей.

«Интересно, это он напал на меня в магазине? – подумала Вика, присаживаясь на отодвинутое для нее кресло. – По виду так вполне может быть… Отморозок какой-то!»

– Здравствуйте, Виктория, – к ней обратился старший мужчина. По голосу девушка без труда узнала того, кто разговаривал с ней по телефону. – Меня зовут Павел, в некотором смысле мы уже знакомы. Рад личной встрече.

Он не представил своих спутников, да и они не спешили разговаривать с ней. Поэтому Вика не знала, что и думать, как понять их роль в этом спектакле.

– Я тоже… рада. Так я могу узнать, в чем заключается суть этой работы? И почему карьера простой модели вдруг окружена такой секретностью?

– В некотором смысле вы сами ответили на свой вопрос – карьера простой модели и правда не нуждается в завесе тайны. Но то, что мы вам предлагаем, не роль простой модели. Это совершенно особый вид искусства. Он основан на восхищении красотой человеческого тела, артистизме, умении перевоплощаться. Кульминации таких эмоций, которых в повседневной жизни, увы, не осталось.

Говорил он, конечно, красиво. Но Вика подозревала, что истинная суть предлагаемой работы имеет с искусством мало общего. Даже на поверхностном уровне уловить практический смысл в его философствованиях было крайне проблематично.

– А если опустить моральную мотивацию и перейти к сути, что я буду делать?

Мальчик-азиат чуть заметно усмехнулся. Павел взял папку, до этого лежавшую перед ним, и протянул девушке.

– Вот. Думаю, это графичное отражение того, чего от вас будут ожидать.

Открывая папку, Вика заметила, что ее руки дрожат. Остановить дрожь оказалось не так сложно, и все же у ее собеседников была возможность заметить эту деталь.

Внутри папки находилось нечто вроде портфолио – собрания фотографий. На всех была запечатлена одна и та же девушка: рыжая, зеленоглазая, с фарфорово-белой кожей, украшенной россыпью веснушек. Та самая, которую никак не мог забыть Игорь. Сходство между ней и Викой было очень условное, но просматривалось.

Некоторые фотографии явно были сделаны профессиональным фотографом, с грамотной расстановкой света, макияжем, нарядами. На них Соня была то средневековой дамой, кокетливо скрывающей лицо веером, то байкершей, то амазонкой, то какой-то очень уж озабоченной медсестричкой. Многие наряды не оставляли места воображению, были и такие, где одежда отсутствовала за ненадобностью. Так, на одном из кадров девушка раскинулась на берегу реки, изображая то ли русалку, то ли утопленницу. За счет красоты тела даже в таких кадрах не было ничего пошлого – это и называют эротической фотосъемкой.

Другое дело – любительские фото, которых в папке тоже хватало. Они в большинстве своем были размытыми, без четкой композиции, смазанными движением. Вика даже не бралась сказать, на что они были сняты… сейчас уже даже на мобильные лучшие снимки делались! Вот от них действительно веяло порнографией. От нарядов, явно из секс-шопа, до поз, выражений лица, действий девушки. На всех снимках она была одна, но это не снижало уровень пошлости.

Вика почувствовала, что краснеет – не от фотографий как таковых, на подобное добро любой пользователь Интернета может насмотреться даже помимо собственного желания. Она вдруг поняла, что от нее будут требовать то же самое, если не больше!

– И куда потом идут эти фотографии? – поинтересовалась она, не отрывая взгляда от снимков. Смотреть на мужчин не хотелось.

– О, это деликатный вопрос. Сама съемка носит приватный характер. Да и не только съемка… Работа. Все это будет выполняться для развлечения одного человека. Он будет передавать вам разнообразные задания, задавать тему фотосъемки. Что-то вы сделаете самостоятельно, в чем-то помогут специально подготовленные люди. Мы можем гарантировать вам, что эти снимки никогда не попадут ни в Интернет, ни в посторонние руки.

– Да, но я вижу снимки Сони, хотя я явно не их заказчик! Так что иногда они все-таки попадают в посторонние руки.

Павел не смутился:

– Не спорю, но это особый случай. Соня мертва, а снимки вам передаются для ознакомления, не более. Вероятность того, что вы будете их тиражировать, исключена, Виктория. Послушайте… Мы – солидная организация. Мы занимаемся особым видом искусства, пусть и не совсем обычным. Вас не будут принуждать оказывать сексуальные услуги заказчику. Это я могу гарантировать. Вы будете моделью. От вас требуется красота, артистизм, свобода самовыражения и отсутствие комплексов.

– И безотказность, я так понимаю?

– Да, но только в контексте ваших непосредственных обязанностей. Никто не скажет вам пойти и, прошу прощения, обслужить бригаду грузчиков. Вы будете моделью, музой… Конечно, вам придется сохранить все это в секрете. Но и мы обязуемся сделать то же самое. Ваша работа не будет бесплатной, мы ценим каждую модель, ведь она уникальна. Потеря Сони стала для нас большой трагедией, она была настоящей звездой. Поэтому мы готовы хорошо заплатить вам, если вы займете ее место.

То есть они не убивали Соню?.. Действительно, а зачем им! Судя по снимкам, она вполне комфортно чувствовала себя на новой работе. Или она захотела уйти, а они не собирались ее отпускать? Все запутано!

Вике хотелось спросить об этом напрямую, но она знала, что нельзя. Как нельзя упоминать Наташу и Игоря. Они пока разговаривают с ней вежливо, однако обмануться девушка себе не позволяла. Слишком хорошо она помнила вчерашнюю беседу в примерочной!

Поэтому нужно было продолжать игру в счастливую будущую модель.

– И как же это вознаграждается?

Прежде чем ответить, Павел убрал фотографии, затем взглянул на девушку исподлобья:

– Пятьдесят тысяч в месяц чистыми – фиксированная ставка. То, что вы гарантированно получите за свою работу. При этом работать нужно не каждый день, а только тогда, когда скажет заказчик. От пятнадцати до двадцати дней в месяц. Кроме того, за каждую фотографию, одобренную заказчиком, вы будете получать премию в пять тысяч рублей. Итого старательная модель в месяц может получить около ста пятидесяти тысяч.

Она понимала, что суммы должны были впечатлять. А «клубных содержанок», которые к такого рода занятиям привыкли, и вовсе с ума сводить. Вика же находила ситуацию сюрреалистичной. Он бы еще про официальное оформление и соцпакет заговорил!

И снова инстинкт самосохранения приказал промолчать. Она отнюдь не хозяйка ситуации, даже не равная в этой игре.

– Но я так понимаю, за эту ставку… которая фиксированная… я должна буду соглашаться на все? На любые проекты, которые поручит заказчик?

– Именно так, – кивнул Павел. – Я понимаю, это звучит несколько… деспотично. Но, поверьте, все не так сложно. Те девушки, которые предпочли работать с нами, довольны…

– …Или мертвы, – не выдержала Вика. – А что, если я не хочу сниматься голой? Религия не позволяет!

– Виктория, поверьте, у вас прекрасное тело. Вам нечего стесняться. Такое тело можно и нужно показывать!

Он не сказал ей напрямую, что отказ неприемлем. Но это было очевидно обоим.

Нужно было как-то выкручиваться. Повторять судьбу Сони ей не хотелось – не только ее смерть, все эти псевдофотосессии тоже! Вику не прельщала идея стать личной игрушкой какого-то извращенца.

Однако отступать нужно с умом. Сейчас она загнана в угол, никто ей не может помочь – даже если она кому-то расскажет о случившемся. Вика даже не представляла, что может стать на пути у такой силы.

– Хорошо, допустим, я согласна… Что дальше?

– Я знал, что вы согласитесь, – мужчина улыбнулся уголками губ. – Все девушки соглашаются, услышав детали.

– А у вас только девушки работают?

– Пока – да. Итак, вы согласны?

– Вроде того…

– Это замечательно. Я еще раз напомню: о проекте никто не должен знать. Вы можете говорить своим родным и близким что угодно, если это не правда. Со своей стороны, мы обеспечим все условия для сохранения секретности. За добровольное разглашение тайны полагаются штрафные санкции.

– Это какие же?

Но Павел ее вопрос проигнорировал, он продолжал как ни в чем не бывало:

– Первое задание вы получите послезавтра. Будьте дома с самого утра, вам передадут инструкции. Будьте пунктуальны, Виктория, опозданий здесь не любят. И не пытайтесь не соответствовать условиям, продиктованным вам заказчиком. Вы начинаете новый этап проекта, для вас все будет иначе, чем для ваших предшественниц. Но, думаю, вам понравится.

Вика понятия не имела, о чем он. Даже догадки строить было страшно.

Приглашение разделить с ними ужин девушка проигнорировала. Ей не хотелось больше оставаться в этой компании ни минуты, а Павел не настаивал. Видимо, дружелюбность с ее стороны была не обязательна.

Вика поспешила уйти. При этом она инстинктивно, чуть ли не кожей чувствовала застывший на ее спине взгляд из-за зеркальных очков.

Глава 10

Приходилось признать: может ничего и не получиться. Что будет обидно, учитывая, какие ставки она делала на положительный исход.

Никогда раньше Верена так не сомневалась в своих силах, а потому и не проигрывала. Да и здесь вроде все шло неплохо! Сначала она избавилась от Матиаса, который был живой проблемой, потом попала на нужную территорию, удачно сыграв на отцовских чувствах Марка. Казалось бы, самый сложный этап пройден!

Но нет. Когда у нее все почти получилось, напомнила о себе эта гадина. Неужели она не могла прийти часом позже?! Верена нутром чуяла: таблетка подействовала отлично, пара правильных движений, несколько жарких поцелуев, беспомощная фраза, произнесенная у самого его уха, и он бы не удержался! Так нет же, эта психопатка явилась!

А больше всего бесило то, что она не могла понять, насколько именно Ева безумна. Иногда она вела себя как полнейший овощ… Да что там иногда – большую часть времени! Но порой в ее глазах появлялась жесткость, которая пугала. Что-то хищное…

Зачем Марк заставил таскать эту дебилку в город, Верена до сих пор не понимала. Сомнительная радость – оставаться с ней в одной машине! И хорошо еще, что ничего особенного Ева не делала. В машине ехала тихо, в парке и кафе ходила вокруг них кругами и пялилась в никуда. Правда, Хильда тогда нервничала…

– Она точно не подслушивает? – все время переспрашивала она. – Ты уверена? Она же племянница его друга!

– Да она ни черта не понимает! А если бы и понимала, не услышала бы с такого расстояния.

Ева действительно держалась довольно далеко. Хильда вообще не об этом должна была беспокоиться! Раз уж все идет не по плану и Марк не поддается, Штайна точно нужно убирать сразу и быстро, каким бы ни был первоначальный план. Так нет же, эта баба проявила ослиное упрямство!

– Я сама решу, как с ним быть! Все идет своим чередом.

У Верены уже не было сил с ней спорить. Она вообще не знала, как себя вести дальше. Второй раз попробовать таблетку? Нет, Марк начеку, он, кажется, понял, что произошло. А терять крышу над головой ей очень уж не хотелось! Поэтому женщина решила затаиться и хорошенько продумать свои действия, прежде чем предпринимать что-то.

Несколько дней она стремилась быть тенью. Ухаживала за Стефаном, уезжала на прогулки, с Марком говорила кротко и тихо. А он с ней не говорил вообще. Верена почти отчаялась, когда он вдруг сам подошел к ней в кухне:

– Мне надо уехать. Будут переговоры в другом городе, вернусь завтра. Присмотри за Евой.

– А как же Хельга? – смутилась женщина. – Разве это не ее работа?

– Была бы Хельга, я не стал бы к тебе обращаться. Она сейчас в больнице на обследовании, если ты не заметила, она уже два дня не появляется. Я бы нашел другую сиделку на ночь, но должна же быть какая-то польза от тебя!

– Любимый… но мне страшно!

Здесь Верена не изображала беспомощность, перспектива оказаться на целую ночь в одном доме с сумасшедшей не радовала. Однако Марк был непреклонен:

– Во-первых, не называй меня «любимый». Если ты думаешь, что меня это радует все больше, то знай: реакция скорее обратная. Во-вторых, ничего Ева тебе не сделает. Если раньше не сделала, то и сейчас тебя трогать не будет. Тебе ничего не нужно делать. Просто дверь на ночь запри – и все!

– Я не хочу! – попыталась было упрямиться она.

– Тогда вещи собирай.

– Как же так…

– А вот так. Ничего сверхъестественного я от тебя не требую, всего лишь присмотреть за моей племянницей. Хватит уже тут паразитировать!

Спорить и дальше Верена не решилась. Весь вечер она пыталась передать намек грустными взглядами и тяжкими вздохами. Но Марк то ли правда не замечал, то ли внимания обращать не хотел. В назначенное время он без малейших угрызений совести собрался и уехал.

А Верена чувствовала себя так, словно на пороховой бочке оказалась. Она старалась отвлечься: приготовила ужин, читала журнал, потом смотрела телевизор, безуспешно пытаясь заставить себя полностью погрузиться в сюжет фильма. Бесполезно. Она постоянно прислушивалась к звуку шагов, шарахалась от каждой тени и вжималась в диван, когда за окном начинал постукивать дождь.

«Схожу с ума, – подумала женщина. – Ну за что мне все это? Не за что ведь!»

Ева при этом ничего откровенно подозрительного не делала. С момента отъезда дяди она вообще не показывалась из своей комнаты.

Марк позвонил поздно, часов в десять.

– С ней все в порядке? – сухо поинтересовался он.

– А со мной? Почему тебя не волнует, как я?

– Потому что тебя холера не возьмет. Так она в порядке или нет?

– Что с ней случится! – обиженно отозвалась Верена. – Спит уже!

– Ну и ты спать иди. Завтра утром еще позвоню, чтобы вас не беспокоить.

Вежливый какой! Сам ведь не скрывает, что ему только до одного человека дело есть!

Верена снова переключилась на телевизор. Там жизнерадостная ведущая пыталась доказать всем присутствующим, что законный брак – это не главное. А главное – любовь. Верену это разве что насмешить могло: у любви алименты не отсудишь!

Спокойствие ее продолжалось некоторое время. Сколько – она не знала. Могла только сказать, что прервалось оно резко и неожиданно. Стефан! Все это время, весь вечер, она не видела сына! Он тихий, незаметный, но… обычно он хоть иногда к ней подходит!

В сущности, он не показывался с самого отъезда Марка, а до этого мальчик играл в своей комнате. Рядом с комнатой Евы.

Женщина подскочила с дивана и кинулась к лестнице. Почему она не подумала об этом раньше?! Он и эта сумасшедшая рядом… а наверху тишина… и непонятно, сколько часов это продолжается!

Никогда в жизни Верена еще не бегала так быстро. Ей казалось, что на лестницу она буквально взлетела, преодолела коридор, распахнула дверь…

Они действительно были вместе. Сидели на полу перед разложенными на ковре игрушками. Стефан возился с солдатиками и машинками, Ева наблюдала за ним. Идиллию портил только сияющий нож у нее за спиной.

– Ева… – прошептала Верена. – Что… что ты здесь делаешь?

Она не надеялась на ответ, все ведь твердили, что эта девица не умеет говорить! Разве не так? Но ответ последовал – четкий и спокойный:

– А что ты делаешь в этом доме? Я не единственная, кто находится там, где быть не должна.

– Послушай…

– Меня не волнует возраст. Если ты, конечно, об этом. Я могу убить любого.

Стефан уже не играл. Он замер, переводя испуганный взгляд с матери на девушку. Ножа он, к счастью, не видел.

– Что… – начала было Верена, но запнулась.

– Что? Что я могу сделать? Много чего. Могу горло распороть. Могу скальп срезать. Могу череп вскрыть.

– Ты не… Марк сказал…

– Марк меня не знает. И никто не знает.

Что верно, то верно. Верена чувствовала себя так, словно оказалась перед змеей, готовой совершить бросок в любой момент. Это напрягало, пугало и завораживало одновременно. Она знала, что Ева сумасшедшая. Но сейчас перед ней сидело совершенно неземное существо… И далеко не в хорошем смысле.

– Чего ты хочешь? Что я должна сделать, чтобы ты его не трогала?

– Ключи от машины.

– Что?..

– Принеси мне ключи от машины. Быстро. Ты можешь попробовать кому-то позвонить. Твое право. Но я считаю до десяти. Когда будет десять, я сверну ему шею. Раз.

Мальчик все еще не понимал до конца, что происходит, но уже был испуган – настолько, что даже не решался встать и пойти к матери. А Верена не звала его, боялась. Тому, у кого с головой не все в порядке, ничего не стоит убить ребенка. Ее ребенка!

Поэтому она кинулась вниз, к сумочке, где лежали ключи. Мысленно женщина отсчитывала те же десять секунд. Не стоит надеяться, что будет больше… То, что сумка выпала из ее дрожащих рук, а содержимое рассыпалось по полу, раздражало. На глаза наворачивались слезы от страха за Стефана и за себя.

Но она все-таки успела. Когда запыхавшаяся, задыхающаяся от ужаса и быстрого бега Верена ворвалась в комнату, Ева произнесла:

– Девять. Хорошо. Не думаю, что ты кому-то успела позвонить.

– Я никому не звонила! Пожалуйста, не трогай его! Возьми лучше меня, а его отпусти!

– Мамочка! – пискнул Стефан. Он довольно тонко чувствовал мать, всегда так было.

– Да оба вы мне не нужны, – пожала плечами девушка. – Забирай его и беги. Жаль, что у платья нет карманов.

Верена не поняла, что она имела в виду, да и не хотела понимать. Она торопливо подхватила ребенка на руки и понесла к лестнице. Оборачиваться она боялась, ее почему-то не покидала уверенность, что Ева погонится за ней.

Неважно, что машину уже не используешь. Отсюда надо выбираться любыми путями! К соседям бежать или попутку ловить… Да что угодно делать, лишь бы на месте не сидеть, потому что эта девица явно взбесилась!

Добежав до двери, Верена с силой рванула ручку на себя – и ничего не произошло. Кроме разве что того, что она чуть не повалилась на пол. Вконец перепуганный Стефан начал плакать.

– Мама… Мне страшно…

– Тихо ты!

Дверь была заперта, ключи, обычно висевшие на стене или остававшиеся в замке, исчезли.

Она обернулась, чтобы понять, сколько у нее времени. А нисколько! Ева уже стояла на верхней ступеньке лестницы и наблюдала за ними с абсолютным безразличием ледяной глыбы. В свете тусклых ламп ее светлые глаза казались поразительно… мертвыми. Словно они уже остекленели! Даже нож в руке девушки блестел ярче.

Этот нож мог окраситься кровью очень скоро… и очень быстро. Воображение Верены настолько четко и идеально прорисовало этот образ, что сдержать панику было невозможно. Не до конца понимая, что делает, она кинулась к подвалу, проскользнула внутрь и заперла за собой дверь. Скоро она услышала, как скрипнул с той стороны засов – гораздо более крепкое препятствие, чем хлипкий замок. Вместо того чтобы ломиться внутрь, Ева заперла ее!

Это был эффектный шаг. В подвале не было окон, не было вообще никакой связи с внешним миром и пути к побегу. Здесь хранился старый хлам, от которого Верене не было никакого толку, а прогресс был представлен лишь одинокой лампочкой на толстом проводе.

«Она хотела, чтобы я оказалась здесь, – внезапно поняла женщина. – Хотела этого с самого начала!»

Стефан, нож… все это было лишь деталями мышеловки, которая теперь захлопнулась. Ведь Ева, хрупкая и тонкая, вряд ли смогла бы одновременно затолкать сюда силой и Верену, и ребенка! Это не каждому взрослому под силу… Но она готовилась, засов ведь не зря находился так близко к двери – обычно его убирали.

Из коридора снова звучал голос девушки:

– Если бы в твоем платье были карманы, мобильный был бы там.

Точно, мобильный! Он остался в гостиной на диване, теперь уже не достать… Проклятье! Как долго она это планировала?!

Верена привыкла носить дома джинсы или спортивные брюки, их карманы идеально подходили для всяких мелочей. Поэтому если карманов не было, она попросту забывала телефон. Но в те дни, когда Марк был дома, она предпочитала платья…

За что и поплатилась теперь.

– Зачем ты это делаешь? – Верена уже и не пыталась скрыть слезы. – Что тебе от нас нужно?

– От вас? Ничего. Только чтобы вы сидели здесь и не дергались.

В этом проклятом подвале?! Она хоть соображает, что говорит?! Хельга в больнице, она раньше Марка не появится, а он будет только завтра! Ева знала об этом.

– Мы задохнемся!

– Не задохнетесь. Там вентиляция.

– Но у меня ребенок!

– Поздравляю.

– Ты издеваешься?!

– Да, – все тот же ровный, невозмутимый тон.

– За что ты так с нами?

– С тобой – есть за что. Но не это моя цель. Не ты. Тебя мне просто нужно изолировать. Чтобы ты сидела и не дергалась.

– Но… почему?

– Потому что я устала сидеть дома и быть хорошей. В эту ночь мне хочется поохотиться.

* * *

Звонок в дверь заставил Вику пролить чай. В самом звуке не было ничего страшного или непривычного, но в своем нынешнем состоянии она и от писка комара шарахнуться могла. Нервы были натянуты до предела: она искала способ выйти из ситуации самостоятельно, и все же пока достойных вариантов не подбиралось. Она не хотела ввязываться в это, а те люди не хотели ее отпускать. Замкнутый круг!

Поиску выхода из этого круга она посвятила выданный ей «выходной». Сегодня Вика никого не ждала и не звала. Неужели они решили нарушить собственное слово и явились за ней уже сегодня?!

Но нет, взгляд в глазок показал, что навестить ее решил Алессандро Сальери собственной персоной.

– Тебе чего? – поинтересовалась она, открывая дверь.

Просить у него помощи Вика не собиралась, не хотела подставлять. Он ведь горячий, сделает глупость… У него меньше шансов выжить, чем у нее.

Не дожидаясь прямого приглашения, Сальери проскользнул в квартиру. Причем как он умудрялся именно проскальзывать при солидном росте и спортивной комплекции – для Вики всегда оставалось загадкой.

– Я знаю, кто их убил! – с театральной торжественностью заявил мужчина.

– Кого? – удивленно моргнула Вика.

За эти сутки она слишком устала, чтобы слушать его бредни. Ведь не мог же он на самом деле говорить о чем-то серьезном таким тоном!

Оказалось, что мог…

– Я понял, кто убил Соню и Наташу! Ну и Игорю, скорее всего, по башке надавал…

– Ты можешь побольше уважения проявить?! Мы говорим о двух мертвых девушках и человеке, который борется за жизнь в реанимации!

– Ни за что он уже не борется, – отмахнулся Сальери. – Все нормально будет. А я о них очень даже переживаю! Поэтому не оставил их смерти без внимания. Я долго об этом думал и понял, кто мог их убить!

Если бы Вика знала Сальери чуть похуже, приняла бы все это за клоунаду. Но она все-таки не один год жила с ним! Он может казаться беззаботным мальчишкой, однако это не значит, что он не докопался до чего-то стоящего.

– Иди давай в кухню, там поговорим! – велела Вика.

Он не заставил просить себя дважды. Когда девушка добралась до кухни, он уже раскладывал на столе какие-то бумаги.

– Если ты ни в чем не уверен, даже не начинай, – предупредила она. – У меня неважнецкий день, а завтра будет еще хуже.

– Месячные, что ли? – обыденно поинтересовался он, за что тут же получил подзатыльник. – Ау! Ну вот, агрессия…Точно, они.

– Ты это пришел обсудить?!

– Нет. Конечно, со стопроцентной вероятностью сказать, кто виноват, я не могу… Но кое-что интересное нашел! Я не хотел сдаваться, Вика. Реально ведь жалко девчонок! Вот я и думал, думал – что же не так? Мы вроде все расследовали, а ни за что не зацепились!

«Смотря кто», – подумала Вика. Уж она не зацепилась, а полноценно так вляпалась. Но какой смысл говорить об этом Сальери?

– До чего додумался?

– А я вдруг понял, что очевидное-то мы и пропустили! Соню нашли не на какой-то там замороженной стройке, а на очень даже дорогой и активной. Она, во-первых, продолжается допоздна, а во-вторых, начинается рано. К тому же ночью там должны оставаться какие-то сторожа, ведь оборудование же дорогое! Неужели молодая девушка, голая, пошла бы туда сама? Или ее бы потащили на глазах у сторожей? Ведь это подвешивание – не минутное дело! Тут постараться надо было!

– Факт. И как у нее получилось?

– А ей напрягаться не пришлось! Я пошел и поговорил со строителями. Как раз накануне этого их отпустили пораньше, сторожей тоже не было.

Заикаться о том, что это совпадение, Вика не собиралась. Она, конечно, была склонна к скептицизму, но не настолько. Ее другое интересовало:

– И как это мотивировали?

– Да кто со строителями объясняться будет? Не барское, как говорится, дело. И потом, они не спрашивали – дареному коню во всякие там отверстия лучше не заглядывать!

– Интересно ты излагаешь народную мудрость… Хорошо, ну а с Наташей что?

– А Наташу ведь, по сути, тоже на строительной площадке нашли!

– Подожди-ка, – нахмурилась Вика. – Вроде Рина сказала, что тело обнаружили в пустующем кинотеатре!

– Верно, но пустующий кинотеатр никому на фиг не нужен. Это здание, предназначенное под снос! Причем не как-то там теоретически предназначенное, а уже выкупленное, есть подрядчик, есть владелец этой территории… А теперь угадай, какая компания вовлечена в снос кинотеатра?

Догадаться здесь было нетрудно:

– Та же, на стройке которой убили Соню! И возле кинотеатра, конечно же, тоже не оказалось сторожей.

– Не оказалось, – кивнул Сальери. – Но там поступили умнее. Там сторожей уволили почти за две недели до убийства Наташи – вроде как пока охранять нечего, стройка как таковая не началась. Так что не подкопаешься!

– А нам не подкапываться надо, а разобраться! Ты узнал, что за компания занимается этими стройками?

Вика по-прежнему не знала ничего о людях, втянувших ее в этот проект. Да и не то состояние было, чтобы узнавать – она в себя прийти не могла! А ведь если задуматься… Чем больше она знает, тем больше у нее шансов выиграть в такой ситуации!

И вот здесь неуемный интерес Сальери к расследованиям пришелся как нельзя кстати. Итальянец гордо ткнул пальцем в бумаги, разложенные на столе:

– Вот!

– Давай вкратце, я все эти статейки перечитывать не буду, – умерила его пыл девушка.

– Нелюбопытная ты… Официально это не одна фирма, а две разные. Но по факту они были основаны и принадлежали одному человеку. Вот он, смотри – Трофим Лисицын.

Со снимка, распечатанного на черно-белом принтере, на Вику смотрел мужчина лет пятидесяти, крепкий, подтянутый, с темными глазами и заметно полысевшей головой. На нем был простой спортивный костюм, похоже, фотографию сделали на каком-то мероприятии. Распознать в этом субъекте владельца нескольких строительных фирм было проблематично.

Тем не менее сведения, которые собрал Сальери, снимку противоречили:

– Магнат был, можно сказать. Несколько строительных фирм, потом еще фермерским делом занимался… понятно, что не в Москве. Он довольно успешно стартовал лет эдак тридцать назад, с тех пор нехилую империю построил.

– Да, но зачем ему это извращение с девушками? Прихоть богача?

– Подожди, не забегай вперед! Лисицына вообще никогда к типичным богачам не относили. Он вел довольно скромный образ жизни, благотворительностью там всякой занимался, даже вроде в деревне, из которой его родители были, храм построил. Причем, если судить по тому, что в газетах про него писали, он этим не для показухи занимался, а по велению своего меценатского сердца.

– По тому, что пишут в газетах, не нужно судить ничего и никого, – рассудила Вика. – Что-то мне не нравится, что ты о нем постоянно в прошедшем времени говоришь…

– А это потому, что умер он. Года два уже как.

– Вроде же относительно молодой был…

– Пятьдесят один год, – Сальери продолжал щеголять осведомленностью. – Понятно, что не от старости. Там вообще мутная история была… вроде как несчастный случай. У него телефон возле самого уха взял и взорвался. И это было бы еще полбеды, но звонок как раз тогда прозвучал, когда он был в строящемся здании… Он объекты своих фирм часто сам проверял, за качество отвечал лично, тем и нравился клиентам. Свалился он, значит, с высоты пяти этажей и аккурат на прутья металлические нанизался. Понятно, что спасти не смогли. Так что у Сони и Наташи вряд ли были какие-то претензии к нему. Игорь ведь говорил, что Соня этим с полгода как занималась, не больше. Господин Лисицын уже в следующую жизнь перешел…

– Не прекратишь шутить на религиозные темы – лишу пары шейных позвонков, – пригрозила Вика. – Но какое тогда отношение он имеет ко всему этому?

– А такое, что после его смерти имущество не растащили всякие там стервятники из числа родни пятнадцатого колена, а унаследовал один человек. Сын его, Максим Лисицын. Тут тоже где-то фото было…

Итальянец сам раскопал собственные пометки и нашел для Вики статью с иллюстрациями. Как ей удалось сдержать вскрик – девушка понятия не имела. Потому что на фото она имела возможность наблюдать того самого молодого азиата, который пялился на нее в ресторане. Разница заключалась лишь в том, что на снимке на нем не было очков, и глаза у него оказались хоть и предсказуемо раскосой, а все же красивой формы – похожие на листья ивы. Да и пирсинга было поменьше…

– У меня два вопроса, – прокомментировала девушка. – Почему он не похож на папочку, и почему он Максим, хотя с виду – типичный Турсумбек?

– Значит, мне религиозные шутки отпускать нельзя, а тебе расистские – можно?!

– Знаю, знаю – фу такой быть. И все же?

– А потому что это не родной его сын, а приемный. Причем мне даже не пришлось напрягаться, чтобы разыскать историю его усыновления. Хотя событие это двадцатилетней давности, на эту тему статей было больше, чем по недавней смерти Лисицына.

Зная Сальери, Вика предположила, что он преувеличивает оригинальность происшествия. Но нет, очень быстро выяснилось, что она была с ним солидарна.

Любовью к быстрой езде Трофим Лисицын отличался всегда и безумно любил скоростные автомобили. А еще любил свою семью – жену и дочь. Разделять чувства ему не хотелось, поэтому если нужно было куда-то ехать, шофера он не нанимал, всегда садился за руль сам.

Исключения не сделал даже тогда, когда они собрались добраться до моря. При этом Лисицын еще и умудрился поспорить с каким-то другом, что доберется до заветного пляжа в рекордный срок. Поэтому остановок на ночь, о которых так просили его спутницы, он не делал. Привыкший к жесткому ритму, бизнесмен не сомневался, что сможет не спать трое суток без последствий.

Но то ли монотонность утомляла, то ли жара так повлияла на него, а в какой-то момент Лисицын заснул за рулем. Этот момент стал роковым для него и для пассажиров небольшого «жигуленка», в который врезалась его машина.

Оба автомобиля вылетели с дороги в кювет. На сухой траве пожар вспыхнул моментально. Ошалевшего Лисицына вытащили случайные свидетели – водители проезжавших мимо машин. Его жена выбралась сама, но к этому моменту она уже была объята пламенем; женщина погибла в больнице. Мужчина потерял семью.

Пассажирам «Жигулей» пришлось еще хуже – автомобиль оказался послабее иномарки. Водителя буквально разорвало на куски, о выживании не шло и речи. Та же участь постигла и мужчину, сидевшего на переднем сиденье. Он, видимо, был мужем беременной женщины, сидевшей сзади, потому что, судя по позе, в последний момент попытался закрыть ее. Его жертва была не напрасной: покореженный металл по большей степени застрял в его теле, тем самым минимизировав раны, которые получила она.

Тем не менее женщина пребывала в ужасном состоянии. Она умерла за минуту до прибытия в больницу, но именно этого времени хватило ее ребенку, чтобы выжить. Малыша извлекли из тела мертвой матери.

Лисицын узнал об этом не сразу, но когда узнал, буквально загорелся идеей усыновить мальчика. Тем более что другой родни у маленького полукровки так и не объявилось – семейство его матери не желало иметь с «приблудышем» ничего общего, а происхождение отца и вовсе не удалось установить. Тем более что такому важному человеку, как Трофим Лисицын, никто перечить не собирался.

А бизнесмен чувствовал не только жуткое, давящее одиночество от потери близких, но и чувство вины. Ведь он уничтожил сразу две семьи! Ему казалось, что если он позаботится о мальчике, то хоть как-то исправит ситуацию. Разве родители не хотели бы для малыша хорошей жизни?

Максима Лисицын действительно растил как родного сына. Ни в чем ему не отказывал, дал образование, спонсировал его поездки и увлечения. Собирался сделать своим полноценным преемником, ввести в бизнес – да не успел. На момент его смерти Максиму только исполнилось восемнадцать лет.

– Не похоже, что он ненавидел отчима, – заметила Вика, рассматривая фотоотчет с похорон.

– Все говорят, что обожал, реально родным отцом считал, хоть и знал, что приемный. Смерть Лисицына его буквально раздавила. Так что я не думаю, что он подстроил тот случай с телефоном, если ты об этом. Зачем ему? Он и так получал от Лисицына все, что хотел!

Да, но это только если более-менее адекватный отчим вдруг не узнал, как пасынок развлекается с девушками. Лисицын мог случайно выяснить это, пригрозить Максиму наказанием, вот чертенок и избавился от него!

Хотя Вика понимала, что такая версия очень условна. На стороне Сальери больше правды: избалованный ребенок не станет избавляться от руки, которая его кормит, просто так. Должны быть веские причины. Может, история с телефоном и правда была несчастным случаем… Но смерти Сони и Наташи – точно нет. Более вероятно то, что с поводка он сорвался уже после гибели приемного отца. Получил в свое распоряжение огромную бизнес-империю, немыслимые деньги и почувствовал себя королем. По мозгам-то еще пацан совсем!

– И что ты предполагаешь? – осведомилась девушка.

– Ясно же! Он их убил! – для убедительности Сальери поднял со стола фотографию Максима. – Их ведь не грабили, их убили… просто ради процесса убийства, так сказать. Ты знаешь, о чем я. Думаю, это у него извращенное развлечение такое. Кайф ловит от того, что над девушками издевается.

Итальянец говорил об этом увлеченно, но все же без лишних эмоций. Для него это было такое же расследование, как и предыдущие. А может, и менее важное, ведь не вовлечен никто из близких ему людей! По крайней мере он так думает.

Вике же едва удавалось сохранить вежливую улыбку на лице. Все сходится, этот Максим действительно издевался над девушками, ставшими для него «моделями». Соня долгое время терпела это, а когда не выдержала, ее убрали. Наташа же, скорее всего, вообще не согласилась, за что и поплатилась жизнью.

И что, теперь такая же участь ждет ее?! Сама мысль о том, что ею воспользуются, а потом оставят остывающим трупом в какой-нибудь подворотне, внушала ужас. И все же ужас этот не был абсолютным, Вика по-прежнему понимала, что справляться самой выгодней, чем вовлекать в это Сальери. Если у нее шанс выжить есть, то его убьют без разговоров!

– Хорошо, ты считаешь, что это он… Но что дальше? Что ты делать будешь? В полицию тебе идти не с чем, кроме того, что оба трупа были найдены на стройках, нет ничего, указывающего на Лисицына. Да и потом, вряд ли эти смерти объединили в одно дело.

– А почему нет? Они же были соседками!

– И что? Это вовсе не указывает на то, что их убил один человек!

– Игорь может рассказать, кто напал на него!

– Игорю для этого сначала надо очнуться. И желательно, чтобы его не добили раньше.

– Не добьют! – заявил Сальери, собирая распечатки. – Я не позволю! Я прямо сейчас к нему поеду и буду с ним, пока он не очнется! Вот так!

– Костюмчик медсестры не забудь.

– А ты со мной не хочешь поехать?

– Нет, у меня… У меня свои планы.

Девушка была рада, что Сальери решил остаться в больнице. Так, по крайней мере, она будет знать, где он, а он даже случайно в ее проблемы не вляпается. А отправиться с ним… хотелось. Как и просить защиты у Рины. Но тогда Вика точно станет мишенью – ее будут рассматривать не как живую куклу, а как человека, которого нужно целенаправленно уничтожить.

Она бы просила помощи только у Марка – от него ничего скрыть не получалось. Но ведь его здесь нет!

Она проводила Сальери до дверей подъезда, прощались они неподалеку от крыльца. В этом не было необходимости, но Вике хотелось хоть ненадолго выйти из квартиры. Далеко прогуливаться она бы не решилась, а сюда – пожалуйста.

Мужчина сел в машину и уехал. Он был так увлечен своей идеей, что ничего особенного в ее состоянии не заметил. Вика же стояла на улице и смотрела ему вслед. То, что колючий дождик понемногу пропитывал ее волосы и одежду, сейчас не волновало. Как и холод. Не хотелось ни уходить, ни бежать, ни возвращаться домой – вообще ничего не хотелось.

Девушка опустилась на ближайшую скамейку и закрыла лицо руками. Почему именно она должна проходить через подобное?! Многие всю жизнь живут и ни с каким криминалом не сталкиваются! Почему же ей приходится проходить через это с завидной регулярностью?!

Осознание несправедливости всего этого лишало сил. Проще двигаться вместе с потоком и ждать логичного завершения. А зачем дергаться, если судьба потом все равно подкинет ей очередную гадость?! Нужно хоть иногда поощрять ее… творить чудеса, а не забрасывать бедами… чтобы был хоть какой-то стимул держаться до конца!

Об этом Вика и думала, когда на нее вдруг перестали падать капельки дождя. И не потому, что сам дождь остановился – он все еще капал на траву и асфальт. Просто над девушкой открылся купол зонтика, а мужской голос, знакомый, но уже почти забытый, произнес совсем близко:

– Не думал, что наша новая встреча будет именно такой. Я не за тем приехал, но это неважно. Похоже, тебе нужна помощь.

* * *

Вроде как ничего не должно было произойти. У беспокойства не было оснований и предпосылок. Но время от времени Марк все равно ловил себя на том, что вдавливает в пол педаль газа, заставляя автомобиль разгоняться все быстрее. Дурная, кстати, затея. Если кто из педантичных немецких полицейских окажется на пути – с правами придется попрощаться.

Можно было бы позвонить домой, но он не хотел. С одной стороны, чтобы не будить их, время-то довольно раннее. Но была еще одна причина, на которой Марк боялся акцентировать внимание.

Он не исключал вероятность, что трубку никто не снимет.

Неудачи ведь и не думали прекращаться. Его прежние проекты продвигались отлично, ему предлагали все больше заданий для переговорщика – а он не хотел этим заниматься! Это, по сути, кочевой образ жизни, тогда как он стремился больше времени проводить с семьей. Но вдруг он больше ни на что не способен? Как быть тогда?

Да и в семье не мешало бы навести порядок. От Верены он планировал избавиться сегодня-завтра. Что бы там ни говорила Ева, от этой дамочки одни проблемы. Ну а Стефан… Стефан – еще не повод терпеть рядом его мать.

У них все будет хорошо. У него – тоже. Пора бросать все эти пародии на подготовку, ехать к Вике и продолжать уже там, на месте. Потому что Марк подозревал, что если еще неделю пробудет без нее, то просто свихнется. Телефонные разговоры не помогают, когда она так далеко!

«Скоро, – напомнил он себе. – Осталось совсем чуть-чуть…»

Подъезжая к дому, он не заметил ничего подозрительного. Ни тебе черных следов пожара на стенах, ни полицейской ленты на двери, все мирно, сонно и спокойно. Правда, у гаража нет машины Верены, но ее она могла и переставить!

В доме было тихо и пусто. Причины для беспокойства отсутствовали, любые признаки борьбы Марк бы заметил сразу. Но тот факт, что его встречали пустота и тишина, напрягал. Ведь уже почти десять, в конце концов! Нельзя столько спать!

– Эй! – крикнул он, снимая куртку. – Есть кто дома? Вы что, игру в прятки затеяли? Хоть бы из любопытства проверяли, кто вообще в дом входит!

Поначалу реакции не было. Вообще никакой. Зато потом… потом на него обрушился крик.

– Марк! Спаси нас! Выпусти нас отсюда! Быстрее!

Кричала определенно Верена – с истеричностью, присущей ей в некоторых ситуациях. Ее голос звучал совсем близко и в то же время был приглушен, что позволяло догадаться: она в подвале.

Дверь была закрыта на засов. Такого раньше не случалось, не было в их доме подобной традиции! Он вообще находил этот засов, доставшийся от прошлых хозяев, громоздким и неуклюжим и убирал подальше. Как это произошло?!

Стараясь подавить беспокойство, мужчина отпер дверь. Из подвала тут же выскочила перепуганная Верена с ребенком на руках. Она дышала так, словно пробежала марафон, хотя это скорее от страха – негде в подвале бегать. Заплаканный Стефан угрюмо молчал, похоже, у него не осталось сил поддерживать истерику матери.

Евы нигде не было.

– Любимый, это было так ужасно! – всхлипывала женщина. – Мы так испугались! Это было так тяжело! Я думала, мы умрем там! Задохнемся! Я всю ночь не могла заснуть! Как хорошо, что ты приехал! Тебя сам Бог послал!

– Где Ева?

– …Ты не представляешь, как испугался Стефан! Я не могу описать! И я! Если бы не ты, мы бы там погибли!

– Верена, где моя племянница?!

– Да плевать, где эта дьяволица! Ведь это она нас заперла!

– Что?..

– Да! Она не такая уж невинная и беспомощная, какой пытается показаться! Та еще тварь! Она умеет говорить! И планировать! Она загнала нас в ловушку, избила, угрожала убить!

В правдивости этих слов Марк сильно сомневался – хотя бы потому, что не видел никаких следов побоев. Но это не меняло сути: Ева исчезла!

– Ты можешь убрать эмоции и рассказать мне нормально, что произошло?

– Эта сумасшедшая заперла нас! Убивать, наверно, кого-то пошла! Эту суку нужно не запирать, а уничтожать, она опасна!

– Она не опасна, – неожиданно вмешался Стефан. – Она хочет спасти человечка от машинки…

– О чем ты? – нахмурился Марк. – Какой еще машинки, какого человечка?

Но Верена уже хорошенько тряхнула ребенка и рявкнула:

– Заткнись! Держи свои фантазии при себе!

Стефан испуганно сжался, и чувствовалось, что без позволения матери он больше не проронит ни слова.

А Марка ситуация напрягала все больше. Не только исчезновение Евы, но и поведение его бывшей жены. Не факт, что Ева вообще покинула дом добровольно!

– Верена, твою мать, объясни мне, что за игру ты ведешь у меня за спиной?!

– Не выражайся при ребенке! Ты во всем виноват! Ты поселил нас в одном доме с сумасшедшей!

– Никуда я вас не селил! Это ее дом, ты сюда сама приперлась! Отвечай, что ты сделала с моей племянницей!

– Ничего я с ней не делала! Она заперла меня и Стефана в подвале! Угрожала убить его! А еще забрала ключи от моей машины!

Ну конечно, он ведь сам отметил, что машины нет на привычном месте! Но связать этот факт с Евой ему бы и в голову не пришло! Она ведь не умеет водить… по крайней мере, ее никто не учил.

Но, в самом деле, нуждалась ли она когда-нибудь в обучении…

– Я ухожу! – продолжала визжать Верена. – Ноги моей больше не будет в этом доме! Оставь свою психованную себе!

Она металась по дому, собирая свои вещи, вызвала такси. Марк осознавал, что ее неплохо было бы задержать – неизвестно, о чем говорил Стефан. Но у него не было на это сил. Он отчаянно пытался сообразить, что могло произойти с Евой.

Она один только раз вела себя подобным образом, когда хотела отомстить убийце матери. В остальное время она уважала правила «нормального» мира и не нарушала их. Это было своего рода договоренностью между ними.

Ее первый побег Марк воспринял тяжело, но смог тогда простить ее, потому что была достойная причина. А теперь-то причины нет! Да еще и нападение на Верену с ребенком, пусть и без избиения… это слишком опасно!

Почему ей нужно было выкидывать подобные фокусы именно сейчас?! Неужели она не понимает, что ее просто не выпустят в Россию, если об этом кто-то узнает?

– Я ухожу! – объявила с порога Верена. – Точнее, мы уходим! Не хочешь с нами попрощаться?

– Нет, – сухо отозвался Марк. – Езжайте.

– И даже с ребенком? Стефан, позови папу! Давай же, позови!

Однако Стефан упрямо молчал. Паренек тоже не был лишен характера и не собирался подчиняться каждому слову мамаши.

В конце концов Верена оставила его в покое и ушла, хлопнув дверью. Марк понятия не имел, куда они направляются. Ему было все равно.

Он остался в доме совершенно один.

Глава 11

«На тебе должно быть максимально длинное платье, длинные бусы, тонкий браслет на руке и вечерний макияж. Никакого нижнего белья».

Как говорится, наглость города берет. А эта наглость, в представлении Вики, готовилась покорять Евросоюз, не меньше.

Ее предупреждали, что с утра придут инструкции от «заказчика» – и не обманули. Инструкциями стало сообщение на мобильный телефон со скрытого номера. Вроде как ничего пошлого, но повышенный интерес к нижнему белью намекал на то, что фотосъемкой дело не ограничится.

Ровно сутки назад подобное сообщение вызвало бы у нее панику. Еще бы! Ее явно попытаются использовать предсказуемым образом, а она даже не знает, как сопротивляться! Но теперь все изменилось. Появилась новая уверенность, и теперь уже казалось, что она играет с ними.

– Умные такие все, – ворчала девушка, просматривая содержимое своего шкафа. – Платье в пол им подавай! А что, у каждой девушки оно есть? Нормально, хоть из шторы шей…

Впрочем, возмущение было исключительно способом снять стресс. Длинные платья у нее имелись – просто потому, что она их любила. Немного посомневавшись, Вика выбрала модель с отстегивающимся низом: легким движением, как говорилось в известном фильме, платье превращалось в… платье покороче: «новый» подол заканчивался чуть выше колена. Требование об отсутствии белья Вика вообще проигнорировала по максимуму: еще и дополнительно надела под платье короткие шорты. Сразу не заметят, а в определенных ситуациях будет очень удобно.

С внешними же требованиями она чудить опасалась. Поэтому нашлись и бусы, и браслет, и макияж сделала как по заказу. Это несложно, пусть считают, что сломали ее! Ей невыгодно, чтобы они теряли уверенность раньше времени.

Чуть позже пришло второе сообщение. В нем Вика с удивлением обнаружила адрес, по которому ей полагалось приехать через час. Надо же, они не скрывают этого! Получается, сегодня ее точно убивать не собираются. А что собираются делать – ей и представлять не хотелось.

Проверка по карте привела к еще большему удивлению. По указанному адресу располагался не какой-нибудь притон, заброшенный завод или очередная стройка. Там находился обыкновенный жилой дом среднего класса. Вику пригласили в квартиру.

«Хотя чего можно ожидать от них? – подумала она, критически осматривая свое отражение в зеркале. – Не удивлюсь, если они все квартиры под такое дело выкупили».

Такси приехало вовремя. Водитель с любопытством осмотрел девушку в «боевой раскраске», но от комментариев отказался. Он вообще был приятно молчалив всю дорогу.

Вика чувствовала, как у нее дрожат колени. Страха как такового не было… по крайней мере, она его не ощущала. Но это стресс так проявляется. Сейчас каждая клеточка ее тела знает, что от ее активности, скорости, ловкости зависит ее жизнь. Потом можно порыдать под душем или устроить истерику с битьем посуды. Сейчас – только действовать.

Дорога пролетела быстро. Быстрее, чем ей бы хотелось. Сейчас уже начнется… При том, что она получила неожиданную помощь, действовать все равно придется самой.

В доме, к которому ее доставило такси, не было ничего страшного или криминального. Обычная девятиэтажка, достаточно новая, с заставленным машинами двором и куцей детской площадкой. В первую половину дня двор пустовал, его лишь изредка пересекали прохожие да собачники со своими питомцами. Поэтому ожидающего ее мужчину Вика увидела сразу и уверенно направилась к нему.

– Здравствуйте, Павел, – ее голос звучал спокойно. Настроение голосу не соответствовало, но демонстрировать это девушка не собиралась. – Составите мне компанию?

– Нет, хотя не отказался бы, вы прекрасно выглядите, Виктория. Но сегодня у вас другая компания.

– Фотограф, надо полагать?

– Не совсем, – Павел отвернулся.

Со стороны могло показаться, что он смущен. Однако Вика не дала себе обмануться. Он, может, и не главный тут, но уж точно не ранимая фея, которой жаль девушку! Он прекрасно знает, с чем связан. Неизвестно, сколько это их «модельное агентство» существует! Скорее всего, со времени смерти Трофима Лисицына.

– Не хотите пояснить? Или сначала поднимемся в квартиру?

– В квартиру вы подниметесь одна. Там вас уже ожидает Максим. Он… он пояснит вам, что делать дальше. С ним вы проведете этот день.

Несмотря на то что Вика была готова к подобным заявлениям, реально слышать их, представлять, что может случиться, оказалось все равно страшно. Что, если ее план не сработает?! Тогда уж лучше сразу из окна, чем дожидаться, когда над ней будут издеваться, как над Соней и Наташей!

Она не была уверена, что эмоции не отражаются на ее лице – подавить их оказалось сложно. К счастью, Павел по-прежнему на нее не смотрел.

– Пускай будет так… Тогда я пойду?

– Идите. Вам нужен шестой этаж, квартира пятьдесят три. Дверь не заперта.

Когда она уходила, Павел не сдвинулся с места, но девушка догадывалась, что он провожает ее взглядом.

В подъезде она чуть не столкнулась с двумя рослыми мужчинами. Они смотрели на нее и ухмылялись, однако не заговорили с ней, а просто отошли в сторону. Судя по всему, они знали, что ее ждет. Вика миновала их с показным равнодушием.

Лифт был умеренно грязный, с заклеенными рекламой стенами. Кто-то написал маркером на стене нелестные характеристики некой Ксюхи. Словом, обычный лифт обычного подъезда. И теперь эта подрагивающая кабина поднимала ее к тому, о чем жильцы дома вряд ли догадывались.

На лестничной площадке никого не было. Дорогая металлическая дверь в квартиру оказалась не запертой, Вика вошла внутрь без промедлений. Зачем медлить, если ждать еще страшнее?

Внутри квартира оказалась просторной и отремонтированной дорого и роскошно. Пожалуй, даже с показной роскошью, граничащей с безвкусицей. Похоже, в этом стилизованном дворце никто не жил – вокруг не было ни намека на личные вещи. Только мебель и дизайнерские сувениры.

Коридор как таковой отсутствовал, внутреннюю стену снесли. Вошедший сразу попадал в просторный зал с паркетным полом и явным недостатком мебели – всего-то диван, пара кресел и журнальный столик.

Максим дожидался ее в кресле, расположенном аккурат напротив входа. Молодой человек сидел расслабленно, закинув ногу на ногу. На нем были джинсы, увешанные серебряными цепочками, и тонкий черный свитер. Несколько подвесок, металлический ошейник и неизменный пирсинг дополняли количество металлолома на нем. На сей раз очков не было, и за Викой наблюдали настороженные, внимательные темные глаза, похожие на глаза небольшого хищного зверька.

Девушка ожидала несколько иного взгляда. Когда человек считает себя хозяином жизни, который вправе издеваться над кем хочет и когда хочет, это видно по его лицу. Но во взгляде Максима Лисицына не было ни превосходства, ни похоти, ни жестокости. Только странный ураган эмоций, который был Вике не совсем понятен.

«Слишком много анализирую, – решила она. – Какая разница, что там у него в глазенках? Он уже на деле показал, что он собой представляет!»

– Дверь запри, – велел он. Голос был тихий, вкрадчивый, но не лишенный эмоций.

И эмоции эти подозрительно напоминали страх. Вот только чего он боится, если он – хозяин положения?

Вряд ли он знает о том, что его ждет. Рука девушки невольно потянулась к миниатюрному шприцу, прикрепленному к широкому поясу платья. Она даже не думала, что такие существуют вне шпионских фильмов, пока в свои руки не получила!

– Существуют, – пояснил ее неожиданный союзник. – И используются они не в криминале… Ну, там, конечно, тоже, но изначально они разрабатывались для помощи в экстремальных условиях. Не озадачивайся теорией, просто делай что надо!

Только кажется, что если произнести «что надо», все сразу получится. Осознание того, что правота на ее стороне, не упрощало задачу Вики.

Это Ева могла кого угодно не то что уколоть – ножом ударить! В ее мире, в ее системе ценностей, такое было нормой. Вика же до сих пор не представляла, хватит ли у нее уверенности вогнать в кожу человека иглу и без промедления ввести препарат, который в принципе может привести к смерти.

– Вообще умереть он не должен, – успокаивал ее мужчина. – Молодой ведь совсем, выглядит здоровым… По идее, его просто парализует на длительный срок. Из побочных эффектов – сохранение паралича конечностей. Но умереть не должен… Если только сердце не больное. А если больное, то да, всякое возможно.

Он рассуждал об этом спокойно и даже обыденно. Вика же старалась сосредоточиться на мысли, что Максим Лисицын заслужил любой из названных вариантов, однако у нее не получалось. Он ведь еще совсем дите!

Она надеялась, что на месте будет легче. Наверняка Лисицын начнет вести себя нагло, вызывающе, разозлит ее, и ей уже самой захочется его прибить. Но нет, понять его эмоции было сложно, они находились за гранью примитивной радости мальчишки, который получил живую куклу.

Поэтому девушка решила подождать. Это не совсем соответствовало плану, но и не противоречило ему напрямую. Ей было слишком страшно все-таки сделать укол… Вика не представляла, что будет, если он умрет – не представляла себя убийцей! В прошлом она оборонялась довольно неплохо, однако лишь в те моменты, когда непосредственно на нее нападали. Ну а Максим не делал ничего откровенно плохого, просто смотрел на нее.

Так что она заперла дверь и снова замерла в ожидании дальнейших указаний. Лисицын не спеша поднялся, включил музыкальный центр, притаившийся на полу за его креслом. Музыка была громкая, но при этом спокойная, медленная и не вызывала откровенного раздражения.

– Можно пригласить тебя на танец? – Он подошел ближе и протянул ей руку.

– Разве это не должна быть фотосъемка?

– Это должен быть наш день вместе.

– Мне не такую работу расписывали…

– Просто доверься мне.

А какой выбор у нее оставался?

Несмотря на юный возраст, вблизи Максим не производил впечатления ребенка. Он был значительно выше Вики, отличался спортивной фигурой, и это стирало иллюзию безобидности от того, что он так молод. Молод не молод, а шею свернуть может!

Правда, при этом он держался с достоинством, едва касался девушки в танце и не стремился прижать ее к себе слишком сильно.

– Это несколько неожиданное начало, – признала она. Вика не знала, что и думать.

Но он не позволил ее удивлению продлиться слишком долго. Парень наклонился к ее уху в жесте, который со стороны наверняка казался бы очень нежным и романтичным. Однако слова, которые он шептал быстро и напряженно, были далеки от романтики.

– Слушай меня, ни о чем не спрашивай и улыбайся. Если ты подыграешь мне в этом сценарии, выйдешь отсюда невредимой. Сейчас немного потанцуем, потом я попытаюсь тебя поцеловать. Ты меня оттолкнешь, возмутишься…

– Чего?..

Вика сначала прошептала это и лишь потом вспомнила, что он велел не задавать вопросов. К счастью, ее голос прозвучал совсем тихо, однако парень все равно чуть сильнее сжал ее талию.

– Не выдавай удивление и слушай меня! У нас мало времени, а попытка будет всего одна. Ты меня оттолкнешь, возмутишься… Я извинюсь, а ты примешь это извинение. Мы пройдем в соседнюю комнату, потому что я скажу тебе, что фотосессия намечается именно там. Но там как раз спальня. Я закрою дверь и попытаюсь тебя изнасиловать… Твоя задача – сделать все, чтобы разбилась миска с фруктами на столе. В ней – камера. Вторая камера спрятана в изголовье кровати, там устроим потасовку. До того момента, как я скажу тебе, что можно прекращать, не выходи из роли. Лишнего не говори… А лучше – вообще не говори. Просто поверь мне, я на твоей стороне!

Желание спросить, с чего бы это ему быть на ее стороне, было весьма ощутимым, но Вика не решилась. Что-то в его глазах заставляло верить ему. Хотя с логической точки зрения ситуация давно утратила смысл!

– Мы слишком долго танцуем, пора начинать, – предупредил Максим.

Укол она могла сделать только сейчас, потом уже возможности не будет. Но Вика уже приняла для себя решение: довериться ему. В нынешней ситуации больше вероятности, что он обманывает и использует ее, однако интуиция девушки была на его стороне. Этого хватало.

Он прижал ее ближе и осторожно коснулся губами ее губ. Вика оттолкнула его скорее автоматически, а не потому что он просил об этом, зато и получилось действие легко и естественно.

– Ты совсем с ума сошел?! – возмутилась она, сжимая кулаки. – Мы так не договаривались! Сказали, что ничем подобным заниматься не придется! Я ухожу!

– Не горячись!

– Меня пригласили на фотосессию, договаривались только об этом!

Интересно, если она сейчас попытается уйти, что будет?.. Впрочем, воспоминание о верзилах, которых она видела в подъезде, заставило воздержаться от экспериментов.

– Фотосессия будет, все идет по плану… Я просто увлекся. Повторять не буду.

– Точно?

– Точно. Если хочешь перейти сразу к делу, я не возражаю. Фотосессию проведем в соседней комнате, там есть все необходимое.

Вика гневно фыркнула, но больше спорить не стала. Она направилась к указанной двери, вошла первой.

Спальня оказалась чуть меньше основного зала, однако на тесноту жаловаться не приходилось. Да и мебели было совсем мало: кровать и небольшой столик, полностью занятый роскошной вазой с фруктами. Вместо обычного окна в комнате был балкон, занавешенный шторами, поэтому было довольно темно.

Максим зашел следом за ней и закрыл дверь. Девушка повернулась к нему; сердце бешено колотилось, пытаясь справиться с потоком адреналина, но внешне ей кое-как удалось сохранить надменно-обиженное выражение лица.

– И что это будет за фотосъемка? Что вообще за дебильное требование явиться без белья?

– А почему бы тебе не прийти в более естественном для тебя виде? – усмехнулся он.

Парень схватил ее и притянул к себе – резко, без малейшего намека на нежность. Одной рукой он придерживал ее за плечи, другая рука свободно двигалась по всему ее телу. Вика почувствовала, насколько он сильнее: его хватка была стальной, и как бы девушка ни билась, она была не в силах вырваться. Если бы он действительно хотел изнасиловать ее, ей бы оставалось только сжимать покрывало кровати и считать лампочки на потолке. Тут уже никакой укол бы не помог, она бы банально не успела его сделать!

Но на ее удачу, Максим был настроен не столь агрессивно. Вика чувствовала, что он очень ловко направляет их обоих, делая так, чтобы они оказались возле столика с фруктами. В нужный момент он позволил ей оттолкнуть его. Девушка, не удержавшая равновесия, упала назад; ваза с грохотом обрушилась на пол.

На секунду Вике показалось, что все кончилось. Захотелось налететь на него с вопросами, выяснить, что же тут творится. Однако она сдержала себя: он ведь предупредил, что камера не одна!

Он замер, ожидая, что она будет делать дальше. Вика попыталась отползти, не сводя с него злых глаз. Злилась девушка совершенно искренне: при падении она ощутимо стукнулась локтем об стол. Видимо, в погоне за достоверностью ситуации он не собирался сдерживаться.

– Вставай! – прорычал он, поднимая ее с пола. Как заметила Вика, вовремя: она чуть не напоролась на осколки. – Думаешь, с тобой тут церемониться будут?

Да уж, мальчик явно солидную часть своей жизни в спортзале провел. Это Вика могла определить по тому, с какой силой он бросил ее на кровать. Если бы не мягкая перина, ударилась бы она серьезно. Секундой позже Максим оказался над ней. Ей только и оставалось, что отбиваться – она и сама не знала, изображает она сопротивление или действительно сопротивляется! Глядя на изголовье кровати, она бы ни за что не определила, где там камера.

А вот он, похоже, знал наверняка. В какой-то момент он слишком широко замахнулся рукой, задел изголовье, и под его кулаком что-то хрустнуло. Сразу же после этого Максим отстранился и слез с кровати. Девушка, все еще пытаясь отдышаться, приподнялась на локтях.

– Такое ощущение, что ты это неоднократно делал! Теперь мы можем поговорить нормально?

– Не делал ни разу. И на первый раз, как видишь, не согласился. А для разговоров у нас нет времени. Сейчас нас, скорее всего, прерывать не будут, хотя наблюдать за комнатой они больше не могут. Но это не единственное их развлечение. Тут есть еще камера без трансляции, записывающая на карточку, только ее я давно отключил.

– Что вообще происходит?

– Театр одного актера… Для одного зрителя, – усмехнулся Максим. – Хотя нет, актеров двое – ты да я. Мне поручено изнасиловать тебя. Такого никогда не было. Во-первых, ее игры были осторожней, спокойней и основывались больше на деньгах и искусственном сексе, чем насилии.

– Искусственном сексе?..

– Когда возбуждение есть, а самого акта нет, потому что он никому на фиг не нужен, – пояснил парень. – Во-вторых, раньше меня в это не втягивали. А теперь… Изнасиловать тебя – только начало. Подозреваю, что дальше мне пришлось бы участвовать в пытках, изнасилованиях, убийствах… Да даже ты неизвестно сколько бы прожила после этого!

– В смысле? – с трудом произнесла Вика.

– Это зависело бы от твоего поведения после того, как я тебя отымел. Была бы настроена на сотрудничество – прожила бы дольше. Если бы отказалась от переговоров и начала орать про полицию, тебя бы просто замучили до смерти в ближайшие сутки.

– Такое уже случалось?

– Изнасилований раньше не было. А остальное… случалось. Но я так не хочу. Это не я, я не хочу связываться с этим! Да и отец бы не хотел, чтобы я до такого опустился…

– Объясни мне, пожалуйста, что тут происходит!

– Слишком долго это… и странно! Мне нужно придумать, как выпустить тебя отсюда. Как окажешься на свободе – тут же уезжай из города. А еще лучше – из страны! Потому что она на тебя уже глаз положила и в покое не оставит. Ты на Соню похожа, а Соня была ее любимицей. Черт… Только я понятия не имею, как тебя вывести отсюда! Бараны внизу тебя не выпустят даже по моему приказу! Мои приказы для них вообще ничего не значат, еще и меня повяжут…

Вике все еще хотелось получить ответы. Но она не могла не согласиться с тем, что он прав: оставаться в квартире слишком опасно. Поэтому сначала необходимо выбраться, а уже потом выяснять, кто, кого и к чему принуждает. Уже понятно, что Максим Лисицын в этом балагане далеко не главный.

– Давай через крышу! – предложила Вика. – Охрана на первом этаже, на лестничной клетке перед квартирой никого не было, когда я заходила!

– Сейчас есть, голову на отсечение даю. В квартиру они не войдут, потому что я ключ в замке оставил, но и мы не выйдем. Как-то упустил я этот момент… Нужно придумать какую-то диверсию…

Девушка не спешила давать советы. Она вспоминала, что видела на подъезде к дому, пыталась представить примерную планировку… Сейчас было неважно, испугана она или нет. Память переводчика работала идеально.

– Ты куда? – изумился Максим, когда девушка уверенно двинулась к лоджии.

Вика его проигнорировала. Она вышла на балкон, отдернула шторы и, открыв окно, внимательно осмотрела окрестности. Эта сторона дома, как она и предполагала, выходила не во двор, как двери подъездов, а на улицу.

– Мы вылезем здесь! – объявила девушка.

– С шестого этажа?!

– Да, но не вниз, а вбок! Проберемся в соседнюю квартиру, попросимся выйти, а это уже другой подъезд! Там караулить не будут!

Парень ее энтузиазмом не проникся:

– Напоминаю – шестой этаж! Не самые лучшие условия!

Тут с ним спорить было сложно: на улице моросил дождик, сделавший декоративные металлические поручни, которыми собиралась воспользоваться Вика, скользкими. Но с поручнями все равно больше шансов, чем с охраной!

– Я все равно попробую! Со мной ты или нет – решай сам!

Она уверенно отстегнула подол платья. Как знала, что до этого дойдет! Вика старалась не показывать, что перспектива зависнуть над высотой в шесть этажей вселяет в нее ужас. Альтернатива-то не лучше!

Она первой выбралась на поручни. Держаться приходилось за стену, ноги ступали по тонкому переплетению металлических прутьев. Девушке казалось, что дом вдруг начал качаться, пытаясь скинуть ее, как дикая лошадь скидывает наездника. А высота стала совсем огромной, почти как бездна, готовая поглотить ее в любую минуту.

– Не смотри вниз, – прозвучал совсем близко голос Максима. – Раз уж начала, просто иди вперед! Может, получится!

– И пойду!

Он правильно сделал, что последовал за ней. Наедине с собой Вика еще могла поддаться страху. Но не в его присутствии! Да и потом… вполне возможно, что, пожалев ее, он подставил себя. А это значит, что она отвечает уже за две жизни!

Жаль, что эта ответственность не делала задачу проще. От холода немели руки, становилось все сложнее управлять собственным телом. Она уже несколько раз умудрилась содрать кожу на ладонях до крови, на штукатурке оставались алые отпечатки. Но Вика старалась игнорировать этот факт. Она понимала, что если потеряет равновесие, то просто полетит вниз, и никто ей уже не поможет!

Да еще и соседняя лоджия, до которой они добирались целую вечность, оказалась наглухо закрытой! Вике только и оставалось, что осторожно стучать в нее разодранной рукой. На глазах закипали слезы, и Максим заметил это.

– Только не реви! Ты классно держалась, не поддавайся сейчас! Если надо, я выбью стекло! Ты все правильно придумала, только не плачь!

Однако насилие над стеклом все же не понадобилось. Спустя минуту на лоджию вышел мужчина средних лет. Судя по наряду, представленному исключительно семейными трусами, и заспанному виду, он только что был разбужен – и такого зрелища совсем не ожидал! Окно он все же открыл – на автопилоте, потому что сознание его явно отказывалось принимать это зрелище как реальность. Он-то ожидал увидеть стучащего в окно голубя!

Вика спрыгнула на лоджию первой, поспешила пройти в комнату, наслаждаясь теплом. Хотя она подозревала, что причиной ее дрожи стала не только низкая температура…

«Потом этим озадачишься, – велела себе девушка. – Мы еще не выбрались!»

Она достала небольшой мобильный телефон, до этого висевший у нее на шее под платьем. Это на случай, если бы ее попробовали обыскать… Но они наивно предположили, что это не нужно, ведь времени на звонки у нее не останется!

Ответ она получила почти сразу – трубку сняли после первого гудка.

– Как ты?

– Жива. Я перебралась в соседнюю квартиру, буду выходить через второй подъезд. Все идет не так, как мы ожидали. Максим тут ни при чем, он со мной – помогает мне. Скорее всего, во дворе есть охрана.

– Не волнуйся об этом. Вы, главное, выйдите, дальше я разберусь.

– Но план…

– …План «А» не сработал. Но ты серьезно предполагаешь, что у меня нет плана «Б»? Детка, я же американец, у нас план «Б» в крови!

– Рада, что тебе весело!

– Мне невесело. Выдвигайся во двор.

– Кто это? – осведомился Максим, когда она закончила разговор. – Кого ты в это втянула? Тебе же сказали никому не говорить!

– Я и не собиралась. Мне просто… повезло. Идем!

К этому моменту хозяин квартиры потихоньку начал выходить из ступора. У Вики не было ни малейшего желания объяснять ему, как они здесь оказались, поэтому она направилась к двери. Максим не отставал, сейчас он был даже больше напряжен, чем она.

Несмотря на то что за этим подъездом следить были не должны, девушка все равно выглядывала из квартиры с осторожностью. Но лестничная клетка пустовала, в коридоре не было слышно ни звука.

– Похоже, здесь никого, – прошептала она.

– И не должно быть. Зато в том подъезде их сейчас, как грязи! Особенно после того, как отключились камеры. Она послала туда почти всех, голову даю на отсечение!

Они были далеки от спасения, риск все еще сохранялся – и огромный. Для бесед такие условия точно не подходили. Однако от одного вопроса Вика все же удержаться не могла:

– Послушай… ведь ты же имеешь всю официальную власть! Тебе достались компании Трофима Лисицына! Кто может заставить тебя так действовать?!

– Ничего мне не досталось. Все ее по праву. Не упоминай отца, он тут вообще ни при чем… И тихо, на лестничных площадках могут быть открыты окна!

Никто из жильцов в этот момент в подъезде не появлялся. Это облегчало им задачу – спасало от лишнего шума. Однако с каждой пройденной ступенькой Вика чувствовала нарастающий страх. Ведь им не позволят уйти так просто!

Через окно никого не было видно – ни возле этого подъезда, ни возле следующего. Похоже, дождь всех загнал под крышу. И все равно, когда запищал домофон при открытии двери, девушка невольно вздрогнула.

Максим положил руку ей на плечо:

– Не бойся. Я пошел с тобой, чтобы все было хорошо. И так будет!

Хотелось бы ему верить, но… что может сделать двадцатилетний пацан против здоровенных охранников?

Покинув подъезд, они не продолжили путь по нормальной дороге, а свернули на дорожку у стены, за кустами палисадника. Вике казалось, что так будет правильней, незаметней. Она верила в это до того момента, когда путь им преградили двое верзил. Этих она не видела, но они не сильно отличались от той парочки в подъезде. Их что, по лекалу подбирают?!

– Какая неожиданная находка! – хмыкнул один. – Теперь понятно, почему босс нас тут поставил… А я уж грешил на старика – паранойя! Но он, видно, почуял, что ты что-то затеял, крысеныш!

Максим угрюмо молчал. Он лишь мягко отстранил Вику назад, оставаясь между ней и охранниками.

– Тобой будут очень недовольны… Тебе же простое дело поручили – бабу отт…ть! А ты и с этим не справился, малолетка! На что ты вообще надеялся в твоем состоянии?

– Я ни на что не надеюсь. Я беру и делаю.

Парень был немногим ниже своего соперника, но явно легче по весу. Вот только это его не пугало. Он двигался легко и уверенно. Похоже, и охранник не ожидал от него такой прыти. Максим четким, отработанным ударом сбил мужчину с ног, оттолкнул, выбил воздух из легких движением локтя.

Второй охранник не медлил, сонливостью он не отличался. Однако забывать о Вике ему не следовало! Сомнения девушки остались позади, движение, которого она так боялась, далось ей легко и свободно: шприц сам оказался в ее руке, потом игла – под кожей мужчины.

Препарат подействовал мгновенно: охранник коротко вскрикнул и повалился на землю. Его тело дергалось, как в судорогах, но глаза уже были закрыты.

– Ого! – присвистнул Максим, стоящий теперь над неподвижным телом. – Ты что, ядовитая?!

– Это для тебя предназначалось, если что! Идем!

– Мне нельзя, – покачал головой он. – Дальше ты одна.

– Почему?!

– Потому что я собираюсь вернуться и просить прощения. Скажу, что был ослеплен моментом, теперь раскаиваюсь. Девяносто девять процентов вероятности, что меня будут пытать до смерти, но могут и пощадить.

Вика пыталась понять, шутит он или говорит серьезно. Но здесь ведь нет ничего смешного! Судя по словам охранника, Максим и так был под подозрением. Его не простят за помощь ей!

– Зачем тебе это?

Он не заметил темную фигуру, подкрадывающуюся к нему сзади – абсолютно бесшумно, это у них явно семейное. Вика видела, но предупреждать своего спутника не спешила. Она ждала ответа.

– Потому что я в любом случае умру. Они мне не слишком доверяли изначально, поэтому и на такие задания не отпускали без подстраховки. До того как ты пришла, мне вкололи порцию яда… и он уже действует, я чувствую. Если бы я выполнил задание, я бы получил противоядие. Но… сама видишь.

Только теперь Вика сообразила, что его бледность – не от природы. Кожа приобрела этот оттенок из-за того, что организм отчаянно с чем-то боролся.

– То есть ты помог мне, зная, что можешь умереть из-за этого?!

– Не своди все к себе… Я тебя даже не знаю! Я помог тебе, потому что не мог пойти на это, превратиться в их марионетку… Дальше ведь только хуже! Не пойми меня неправильно, я не хочу умирать. Но и превращаться в нелюдя тоже не хочу! Отец не об этом мечтал… Поэтому я помог тебе, а теперь вернусь, буду надеяться на ее милосердие… У меня мало времени. Я уже чувствую себя хреново… А ты беги, они не должны тебя найти… Я…

Договорить он не успел: удар в висок был быстрым и точным. Максим, не издав ни единого звука, начал оседать, но мужчина, стоявший сзади, поддержал его.

– Зачем ты так?! – возмутилась Вика. – Он ведь на нашей стороне!

– Именно поэтому я и отрубил этого упрямого пацана. Его нужно доставить в ближайшую больницу, определить вид яда, подобрать противоядие…

– Разве это возможно?

– Возможно, но очень сложно. Не факт, что получится, я сейчас ничего не гарантирую.

– Так не лучше ли было отпустить его обратно?

Вика понимала, что ляпнула глупость. Но ей очень уж не хотелось, чтобы Максим умер из-за нее…

– Не лучше! Мы с тобой прекрасно знаем, что после такого никто бы его не простил. А мы искренне хотим ему помочь. Если же не получится… Что ж, он бы в любом случае умер, – отозвался Эрик Тайлер.

* * *

Сегодня что-то должно было случиться. Что-то необычное и плохое. Она знала это наверняка. Его глаза всегда его выдавали. Он, пожалуй, знал и наслаждался тем, что может ее запугать. В его глазах не было глубоких эмоций, так что на «зеркала души» они не тянули. Только примитивные, сиюминутные желания… которые он никогда не сдерживал.

Хильде казалось, что она уже привыкла. В последнее время он наказывал ее все чаще за оплошности, которые были и которых не было. Когда наказание заканчивалось и ей, сонной и грязной, только и хотелось, что добраться до своей постели, подальше от этих проклятых лошадей, он никогда не отпускал ее. Он всегда ее трогал… засовывал пальцы в рот, щупал под одеждой. Ей было плохо, но она не решалась жаловаться, ведь это повод для новых наказаний! Хильда лишь терпела, пока это закончится, сдерживая тошноту и слезы.

И вот сегодня она увидела в его глазах уверенность, которая подталкивала ее к панике. У девочки не было времени на то, чтобы строить догадки. Он опустился перед ней на колени, сжал одной рукой ее волосы, удерживая, заставляя смотреть на него. Он не целовал ее, нет, а просто лизал – как шальное животное, иногда закусывая кожу губами, но не повреждая. От него воняло дешевым пивом и больным желудком. Она уже не могла сдерживать слезы – они лились сами собой, а унижение лишь добивало ее. Руки Хильды по-прежнему были связаны, что исключало малейшую возможность сопротивления.

Он не остановился. Достал тот грязный, чуть тронутый ржавчиной нож, который всегда таскал за поясом. Девочке почему-то казалось, что лезвие у него тупое, как деревяшка. Но когда это лезвие начало разрезать ее одежду, она поняла, насколько ошибалась. Сначала майку, потом – джинсовый комбинезон, и даже плотная ткань поддалась.

Она не знала, что будет дальше, но ее инстинкты били тревогу. Каждое его прикосновение, наглое, грубое, к местам, которых он никогда не должен был касаться, сводило с ума и лишало воли. Ей уже было больно, но тело предчувствовало лишь новую боль.

– Скажи, что любишь папочку, – прохрипел он.

Она молчала, хотя для того, чтобы не закричать, требовалось прикусить губу до крови. Это было последнее проявление свободы, которое ей оставалось. Он не настаивал – он был не в том состоянии, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Возможно, он даже слышал ее голос в своей голове, потому и не понял, что на самом деле она промолчала.

Хильда сопротивлялась до последнего. Пыталась отбрыкиваться от него, когда он прижимал ее живот и лицо к грязному полу. Извивалась всем телом, чтобы стряхнуть с себя его руки, такие отвратительно липкие и горячие. Кричала до боли в горле, когда почувствовала, как он раздвигает ее ноги. Ее отчаянный крик напугал лошадей, но в этот момент Хильде даже хотелось, чтобы они наступили на нее, забили копытами, только бы не…

Боль была. Незнакомая, пронзившая ее белой вспышкой. Как будто волна лавы пронеслась по всему ее телу. Боль была не только физическая, Хильда почувствовала, как в самой ее душе что-то надломилось. Эта боль не была смертью – но она была финальной чертой.

Все силы разом покинули ее, превращая тело в безвольную игрушку. Мужчина не заметил. А ей было все равно, теперь уже все равно. Она чувствовала себя пустой и легкой. Его судорожные движения доходили до ее мозга далеким эхом.

Она не знала, сколько времени прошло, прежде чем он покинул ее. Стеклянными, равнодушными ко всему глазами Хильда наблюдала, как он натягивает грязные брюки.

– Приберись тут и иди в дом, – велел он. – Матери – ни слова! Сегодня можешь не убирать за лошадьми. Мой подарок тебе. Что ревешь? Я тебе подарок сделал!

Она до этого момента и не осознавала, что плачет. Наверное, это какая-то автоматическая реакция организма. Потому что она уже не видела смысла в слезах.

Хильда с трудом поднялась; ноги дрожали. Сознание словно заволокло туманом, и она наблюдала за миром откуда-то издалека. Посмотрев вниз, она увидела, как по ее ногам скользят алые капельки. Ей стало дурно…

– Что шатаешься? – фыркнул мужчина, сплевывая на пол. – Радуйся! Женщиной стала. Дура!

Он собирался уйти… даже пошел. А потом он уронил ключи. Ключи от тех самых цепей, которые все это время держали ее руки. Почему-то это было так важно… А он оказался слишком пьян, чтобы поднять их сразу, и завис над полом.

Она ни о чем не думала в этот момент. Тело, использованное, измученное и оскверненное, действовало само по себе. Хильда понятия не имела, как в ее руках оказались вилы для уборки навоза. Это казалось второстепенным. А вот момент, когда эти вилы входили в его проклятую жирную тушу, она словно наблюдала в замедленной съемке… Радость, которую она ощущала в эту секунду, была равносильна боли, сковывавшей ее недавно.

Она прошла через ужас. Но теперь все в гармонии. Так всегда должно быть, с каждым из этих ублюдков!

Когда лужа крови, растекающаяся по полу, коснулась ее босых пальцев, Хильда не смогла сдержать улыбку…

…Женщина резко села на кровати и оглянулась по сторонам, пытаясь понять, что ее разбудило. В тесной комнате было темно и пусто, за окном барабанил дождь. Все-таки начался… она надеялась, что обойдется сегодня без него. На ферме такая грязь, когда эти дожди!

Неужели ее разбудил самый обыкновенный кошмар, за столько лет ставший привычным? Да быть не может! Когда она была ребенком, еще можно было понять, а теперь… Она свыклась, срослась с этим сном и каждой его секундой. Она не боялась, а гордилась им. Что могло измениться?..

Чувство подозрения не давало заснуть. Она встала и поспешно натянула джинсы и водолазку – в доме было холодно. Такой уж недостаток у больших построек: в них тепло плохо хранится, а холод пробирается быстро.

На тумбочке возле ее кровати лежал длинный нож. Всегда. Раньше она вообще хранила его под подушкой, потом один раз поранилась и больше не рисковала. Хильда понимала, что это не самое лучшее и удобное оружие. Но почему-то именно холодное, справедливое лезвие ножа давало ей спокойствие, необходимое для здорового сна.

Она взяла оружие и медленно вышла в коридор, пытаясь понять, есть ли в доме кто-то еще. Женщина никого не звала: если кто и прокрался, ее голос его только спугнет. Почти сразу ее чуткий слух уловил странное постукивание внизу.

«Дверь, – мгновенно догадалась Хильда. – Так стучит дверь, когда она приоткрыта и ее колышет ветер… Но почему?»

Входная дверь нуждалась в ремонте и закрывалась плохо. Если не был задействовал замок, такое вот постукивание начиналось моментально. Проблема заключалась в том, что на ночь Хильда всегда запирала дверь. Без исключений! Она бы не смогла успокоиться без этого.

Ее настороженность лишь возросла. Ей казалось, что она уже чувствует рядом с собой постороннее присутствие. Однако это ловкий незнакомец! Он не выдавал себя ни единым скрипом половиц, шорохом, даже вздохом. Она уже жалела, что не завела собаку.

Страх в ее сердце сменился гневом. Неужели какой-то жалкий воришка или, того хуже, бездомный посмел залезть в ее дом?! Тогда ему несдобровать… Сначала нужно перебить ему хребет, потом – пробить оба легких и слушать, как он захлебывается собственной кровью…

Хильда уже проделывала такое, знала, какой это успокаивающий звук.

Она прошла коридор почти без промедлений, ни на секунду не сомневаясь в точности своих действий. Она не расслаблялась, потому что охотилась достаточно, чтобы знать разрушительную силу легкомыслия, но и не медлила. Тот, кто проник на ее территорию, заплатит за это!

Уже подходя к гостиной, она вдруг замерла на месте. Не потому, что собиралась остановиться, действие вообще было невольным – ее тело словно превратилось в камень, отказываясь подчиняться мозгу. Да и мозг не знал, что делать, потому что то, что он видел, не укладывалось в его понимание реальности.

Путь ей преграждали вилы, лежащие на полу в коридоре. На секунду ей даже показалось, что их зубцы залиты кровью, но нет, это была лишь грязь. Инструмент принадлежал ей, однако должен был стоять в амбаре! Как?..

Она никогда не боялась вил. Просто не ассоциировала их с тем, что произошло. Это всего лишь рабочий инструмент, без которого на ферме не обойтись! Но теперь… Как будто кто-то нарочно принес их сюда, зная, что она не сможет пройти мимо, обязательно заметит! А к двери иначе не пробраться… она все еще хлопает…

Хильда сжала кулаки, пытаясь заставить тело снова безоговорочно подчиняться ей. Она сама принесла вилы, это точно! Иначе и быть не может. Она вчера очень устала. Поэтому и не помнит, как внесла в дом инструмент. Поэтому и забыла запереть дверь. Иные варианты просто невозможны!

Она подняла вилы и прислонила к стене. Хотелось проделать это спокойно, но рука дрожала. Хильда злилась на себя.

Она вышла в прихожую. Страх разрастался в ее душе, но она заставляла себя игнорировать его и двигаться дальше. Никому не удавалось ее сломить, ни одному человеку, а уж банальному ночному кошмару она не поддастся наверняка!

Однако кошмар ведь не заканчивался… Он каким-то образом выбрался из ее головы и теперь оплетал паутиной реальность. Хильда поняла это, когда увидела на столике, стоящем в коридоре, бутылку.

Точнее, не просто бутылку, а большую грязную бутыль, наполненную мутной жижей. В таких раньше он хранил свое пойло. Проклятая бутылка была настолько тяжелой, что только он мог налить из нее, а никто больше и не хотел.

Этой дряни в доме точно не было. Хильда давно убрала его вещи отсюда!

Может, они хотели отомстить? За то, что она заперла их на столько лет? Ведь теперь они все вдруг вернулись! Они заполнили дом, как змеи заползли на свои прежние места. На диване валялась его рубашка. Его ободранные башмаки стояли рядом с ее обувью. Его куртка висела на вешалке. Его нож, тот самый проклятый нож, который когда-то разрезал на ней одежду, был вогнан в стену.

Сердце женщины билось все быстрее, в ушах шумело несуществующее море, она задыхалась от страха, слышала, как ее дыхание превращается в хрип. Этого не может быть! Призраки не возвращаются! Так говорили все врачи… Он не мог выбраться, она сама отправила его в преисподнюю!

Сейчас было неважно, насколько сильной она стала и сколько охот провела. Внезапно Хильда вновь почувствовала себя маленькой обнаженной девочкой, привязанной к стене конюшни… У нее нет шансов сопротивляться, она вынуждена принимать ту судьбу, которую он для нее выбрал.

Как этот дьявол вернулся? Почему? Ведь должна быть причина, столько лет прошло…

Штайн! Верена сразу говорила, что он необычный, злобная тварь, от которой нужно избавиться. Хильда и сама понимала это, но не хотела спешить. Злобные твари как раз не заслуживают быстрого финала! Откуда она могла знать, что это не человек, а настоящий демон?

Это он привлек мертвеца, вне всяких сомнений! Она слишком затянула игру. Она видела, что он уже умирает, и считала, что все должно закончиться само собой. Но уж теперь она исправит ошибку…

Стараясь не смотреть на окружающие ее предметы, Хильда кинулась прочь из дома. Холодный дождь сейчас оказался подарком судьбы, а не проблемой, хоть она и не успела надеть куртку. Стена воды прятала ее от призрака, который уже где-то рядом, готов накинуться на нее в любой момент и снова… снова сделать это.

Он не успеет! Тот, кто его вызвал, скоро сам отправится с ним прямиком в ад!

Ей казалось, что то и дело рядом мелькает знакомый грузный силуэт. Хотелось просто упасть перед ним на колени и умолять о пощаде, но Хильда не могла допускать этого. Она стала хозяйкой положения в ту ночь – и больше не поддастся.

По сравнению с укутанной дождем улицей, в амбаре было тепло и сухо. Впрочем, Хильда понимала, что тепло это временное – она давно выключила обогреватель. Она решила, что пора избавляться от пленника, и холод должен был стать лишь дополнительным оружием.

А может… может, он уже мертв, и за ней охотится не тот призрак, которого она подозревала?

Но нет, Штайн все еще был здесь. Он сжался на земле, стараясь согреться, дышал тяжело, часто кашлял – и это был опасный кашель. Он то ли заснул, то ли сознание потерял, но на ее появление никак не отреагировал.

А ему и не нужно реагировать. Хватит, получил свое! Он уже достаточно наказан, заработал тихую смерть во сне.

Хильда крепче сжала рукоять ножа, который так и не выпустила из рук. Она подошла ближе, прислушиваясь к каждому шороху. Штайн все еще на нее не реагировал. Она осторожно коснулась его лба и почувствовала обжигающий жар кожи. Похоже, лихорадка… Вряд ли он доживет до утра, но надо перестраховаться. Хотя, конечно, забавно было наблюдать, как его тело постепенно теряет силу, и он все меньше бьется в цепях…

Она готовилась нанести удар, когда ее обостренный страхом слух уловил шум в другой части амбара. И довольно громкий, наглый, словно тот, кто там находится, и не думал скрываться!

– Кто здесь? – Хильда вскочила на ноги и резко обернулась. – Покажись!

Он действительно показался. Но не ответил. Потому что ответить не мог.

Из дальнего вольера, полуразрушенного временем, вырвался вороной конь. Животное бесновалось: то и дело вставало на дыбы, било в воздухе передними копытами. Огромный, роскошный конь… Слишком большой, чтобы быть настоящим! Алое пламя в его глазах лишь подтверждало догадки Хильды, показывало, откуда этот монстр пришел за ней.

Копыта мелькали совсем близко. Она пыталась себе напомнить, что у лошади есть инстинкт, что она никогда не ударит человека… Разве не так мама говорила?

Да, но ведь это не обычная лошадь! Это существо, которое явилось лишь с одной целью: убить ее. Хильда вдруг представила, как тяжелое черное копыто опускается на ее голову, срывая кожу с волосами, как трескается череп и разрушается под давящей силой мозг…

Она не могла этого выносить. Стремление убить Штайна своими руками было забыто, ничего не осталось от ее смелости и уверенности в своих силах. Всем существом Хильды завладело лишь одно желание: бежать! Как можно дальше, да хоть на край света! Лишь бы он не поймал ее, не раздавил, как жалкое насекомое.

Она бросила нож. Может, этого и не следовало делать, но иначе не получилось. Разве может нож ее спасти?

Преследуемая ржанием коня, она выскочила из амбара. Дождь больше не отрезвлял, ее ужас был слишком абсолютным, образ собственной раздробленной головы все еще стоял перед глазами. Она так хотела убежать…

Но не получилось… Она почувствовала странный толчок под колено – без боли, но нога все равно подогнулась под ней, отказываясь слушаться. Посмотрев на место удара, Хильда с ужасом увидела, что в ее плоти засел тот самый нож с чуть тронутым ржавчиной лезвием.

Переведя взгляд на амбар, она увидела, что черный конь уже покинул его, но к ней пока не бежал. Он стоял на месте, удерживаемый под уздцы фигурой в темном плаще.

Он вернулся!

Хильда знала, что далеко она так не продвинется. Она не могла идти, приходилось ползти через вязкую грязь. И она теряла кровь… Это было борьбой с неизбежным. Она знала. Но просто не могла остановиться.

Женщина, погруженная в собственный кошмар, так и не поняла, насколько маленькой была удерживавшая коня фигура…

* * *

Мир стал странным. Раскаленно-горячим, как рыжие угли костра, почти лишенным звуков и очень болезненным.

Матиас догадывался, что на самом деле проблема не в мире. Время не проходит, проходим мы… Кто там это сказал? Кажется, Ронсар? Уже и не вспомнить. Сознание ворочалось вяло и тяжело, как засыпающая на берегу рыба. Матиас понимал, что поддается, что это конец всего – но не поддаться уже не мог.

Он пытался сопротивляться, этот факт нельзя игнорировать. Боролся столько, сколько мог. Но силы очень быстро покидали его. Недостаток еды и воды, голод, избиения со стороны этой психопатки терпеть становилось все сложнее. Он не хотел ни сдаваться, ни умирать. Однако в какой-то момент Матиас понял, что иначе уже и не получится. Верена победила, она сделала верную ставку. Ни один наемный убийца в мире не справится со своим делом так, как это сделает настоящий, увлеченный психопат.

Поэтому мужчине только и оставалось, что ждать конца. Он не боялся этого – зато боль остановится! Боли в последнее время в его теле скопилось многовато…

Каждый раз, когда Хильда приходила к нему, он надеялся, что это последний раз. Сейчас она нанесет удар, и все закончится. Он наблюдал за ней сквозь пелену, застилающую глаза, через едва разомкнутые веки. Но она каждый раз смотрела на него в ответ, улыбалась и уходила.

А потом вдруг с ножом пришла… Матиас плохо соображал, какой сейчас день, какое время суток, он мог лишь радоваться тому, что это наконец закончится… Мысли уже не подчинялись ему, в голове царило ощущение холода, боли и… умирания. Его собственного умирания.

Он надеялся на этот удар ножом. Мог бы – подался навстречу. Но удара не последовало! Хильда вдруг отстранилась, начало происходить что-то странное. Он не видел этого, слишком далеко, но был раздосадован.

Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем рядом снова появился человек. У Матиаса уже не было сил открыть глаза. Он ждал, когда почувствует удар…

А почувствовал стекло возле губ.

– Пей, – велел кто-то. – Тебе нужно. У тебя лихорадка.

Он не отрицал. Да и голос был такой… вроде знакомый, но сейчас не определишь, кто это. Лихорадка определенно имеет место, и она поглощает все воспоминания. Матиасу было достаточно силы, звучавшей в этом голосе. Этой силе сейчас хотелось подчиняться, потому что сам он уже и не знал, как быть.

Вода действительно принесла облегчение. Она чуть притупила ощущение пылающего пожара у него в груди, дала немного сил.

Между тем с его рук сняли цепи. Кровь наконец получила возможность нормально двигаться по венам, и в первые минуты это принесло боль, Матиас не смог сдержать стон. Однако тот, кто помогал ему, знал, что делает. Мужчина почувствовал бережные, умелые движения на запястьях – осторожный массаж приносил облегчение.

– Терпи. Будет лучше. Нужно перенести тебя в дом, тут холодно. Помогай мне.

Матиас и рад был бы помочь, он старался, но чувствовал, что получается у него плохо. Тело еле двигалось, ему оставалось надеяться лишь на тонкие, но сильные руки, поддерживавшие его.

Они попали под дождь, но холод мужчина чувствовал смутно. Потом пришел черед тепла, снова притупившего боль.

– Сейчас я дам тебе трубку. Повторяй туда то, что я говорю тебе на ухо.

Он снова подчинился. На самом основном, инстинктивном уровне он чувствовал: сейчас это лучший вариант. Его собственное сознание не способно нормально мыслить, поэтому нужно подчиниться тому, другому – сильному, и выжить.

Выжить несмотря ни на что.

Поэтому он продиктовал в трубку все, что ему было велено.

– Хорошо. Ты все сделал хорошо. Скоро за тобой приедут. Тебе помогут.

«Скоро»… В его мире, все еще ослепленном болью, не было такого понятия, как «скоро»! Теперь, получив помощь, Матиас понимал, что не выдержит еще одну бесконечность в одиночестве. У него просто не осталось сил.

– Не уходи… – еле слышно прошептал он.

– Не бойся, – горячие пальцы сомкнулись вокруг его руки. – Я буду рядом с тобой. Пока не приедут другие, буду я. Ты уже не умрешь.

Лишь сейчас Матиас осознал, насколько сильно он все это время боялся смерти. Ему казалось, что страх прошел, сменившись апатией, но нет – он постоянно кружил рядом, как стервятник. И теперь осознание того, что бояться не надо, разливалось по телу живительным теплом.

– Спасибо…

Ответа не последовало, но он почувствовал легкое, едва уловимое прикосновение к губам, словно крыло бабочки коснулось. Матиас по-прежнему не знал, кто рядом с ним. Но ощущения безопасности, исходящего от этого человека, было достаточно, чтобы впервые позволить себе нормальный, здоровый сон…

…Пробуждение было гораздо лучше, чем он мог ожидать. Во-первых, Матиас не чувствовал боли, которая в последнее время стала явлением угнетающе привычным. Во-вторых, сознание работало так же четко и ясно, как обычно, словно и не было никогда этого зловещего, убивающего тумана в его голове.

Зато теперь он мог полностью понять, насколько близок был к смерти – на самой черте уже! Вот только мужчина запретил себе думать об этом. Мысли слишком разрушительные получатся… Необходимо сосредоточиться на настоящем моменте, на чем угодно, лишь бы не сломаться под воспоминаниями!

Поэтому он открыл глаза и огляделся по сторонам. То, что находился он в больничной палате, его не удивило – только так можно было объяснить хорошее самочувствие. Рядом мягко гудели датчики, в вену был введен катетер с капельницей, еще он заметил пару повязок на руках. Но это мелочи, похоже, ничего непоправимого не случилось…

Он не пытался угадать, как был спасен. Это возвращало его к необходимости снова погружаться в разрушительные воспоминания, поэтому Матиас хотел услышать это от кого-то другого.

– Эй! – позвал Матиас. Голос звучал совсем слабо. – Есть здесь кто?

Пару секунд ничего не происходило, потом в палату заглянула молодая медсестра, улыбнувшаяся ему:

– Проснулись уже, герр Штайн? Это замечательно! Доктор предполагал, что вы сегодня проснетесь. Я позову его.

Матиас только кивнул. Он пытался по собственным ощущениям понять, что происходит – и произошло! – с его телом. Открытия не радовали, но и не слишком угнетали.

Врач не заставил себя долго ждать. Им оказался суетливый, неразговорчивый мужчина фактически пенсионного возраста. Чувствовалось, что дело свое он знал, а вот к беседам был не склонен.

– У вас запущенный бронхит, – только и буркнул он. – На фоне сильнейшего переохлаждения. Незначительное истощение. Легкие поверхностные травмы и сотрясение мозга. Жить будете, скоро на ноги поставим.

– Это радует, но я хочу знать, что со мной произошло!

– С этим – не ко мне.

– А к кому?

– Друг ваш здесь. Если чувствуете себя нормально, я его позову. С ним и говорите!

– Зовите.

Еще не видя, кто пришел к нему, Матиас уже знал. Из всех его друзей только один стал бы дежурить в больнице.

И точно, Марк не разочаровал.

– Ну привет, пропащий ты элемент, – усмехнулся он, присаживаясь на стул возле кровати. – Живучий ты! Я когда тебя увидел, вообще за труп принял… Но каких-то три дня – и с тобой уже можно говорить!

– Прошло три дня? Ты издеваешься? И только теперь я пришел в сознание?

– Что тебя так удивляет? Брат, ты конкретно попал!

Неожиданно Матиас вспомнил то, о чем должен предупредить в первую очередь:

– Марк, это Верена! Верена замешана в этом! Ты…

– Я знаю, – прервал его друг. – Я уже все знаю…

– Ты должен знать… больше, чем полиция, так?

Марк ничего не ответил, но его взгляд говорил о многом. Полиция вряд ли тут разберется, он – другое дело. Потому что только теперь, с очистившимся сознанием, Матиас сообразил, кому принадлежал голос его спасителя.

За ним пришла Ева.

– Это ведь она сделала, да?

– Она, – кивнул Марк. – Только я попросил бы тебя не говорить об этом полиции. Они не поймут.

– Я не собираюсь никому ничего говорить, у меня перед ней должок. Но для себя я хочу в полной мере понимать… Что случилось и как, черт возьми, она это провернула…

Здесь Марк возражать не стал и рассказал все, что было ему известно.

Судя по тому, что сказали в ходе допросов подружки Верены, она была знакома с Хильдой не очень хорошо. Просто почувствовала, что это человек, который может помочь в такой ситуации, потому что очень не любит мужчин. Слишком уж Верене хотелось избавиться от Матиаса, которого она считала главной преградой на пути к Марку!

О том, почему Хильда не любит мужчин, она не думала. Не знала и того, что ее знакомая проявляет агрессию в отношении не всех представителей сильного пола. Так что Верене повезло совершенно случайно – и в той же степени не повезло Матиасу.

Хильда до восьми лет росла во вполне нормальной любящей, пусть и неполной, семье, пока ее мать не вышла замуж повторно и у девочки не появился отчим. Человеком любящим и понимающим его нельзя было назвать даже с натяжкой. Если он в чем и преуспел, так это в работе: несмотря на неряшливость и склонность к алкоголю, его ферма процветала. А вот личная жизнь служила для него скорее инструментом собственного развлечения.

Жену он стал поколачивать почти сразу, но она смирилась. Робкая, мягкая, почти безвольная по своей натуре, в глубине души она была рада подчиниться властному мужу. А на повышенный интерес к дочери ей было удобней всего закрывать глаза.

Для Хильды же события разворачивались печально. За малейшую оплошность отчим мог цепями приковать ее к стенке амбара, в окружении лошадей и заставить провести так от нескольких часов до нескольких дней. Избиения тоже перестали быть редкостью. Однажды девочка в порыве отчаяния попробовала жаловаться матери, но та лишь отвела ее к отчиму – для дополнительного наказания за ябедничество. Все пошло по кругу, Хильда просто замкнулась, смирилась с тем, что такой будет ее жизнь.

Однако отчим не желал останавливаться. Малолетняя падчерица все больше привлекала его, и однажды он сорвался окончательно. Он изнасиловал ребенка прямо на заляпанном грязью и навозом полу конюшни. И вот тогда с Хильдой произошло то, что психологи позже охарактеризовали как «нервный срыв». Она просто запорола отчима вилами для навоза.

Естественно, дело не осталось без внимания, вскрылись все подробности жизни ребенка. Мать Хильды лишили родительских прав и отправили за решетку. Она не протестовала – без «любимого» она уже не представляла себе жизни на самом банальном, бытовом уровне. В тюрьме женщина не протянула и двух лет – повесилась.

Хильда же оказалась в психиатрической лечебнице. Там она дождалась своего совершеннолетия и вышла на свободу, чтобы вернуться на ферму, доставшуюся ей по наследству. Врачи считали, что она здорова.

А она была лишь очень разборчива в своей ненависти. Всех мужчин на свете Хильда не прокляла, потому что в глубине ее души остался положительный образ собственного неизвестного ей отца – такого, каким она хотела его видеть. Он уравновешивал образ отчима. Так что ярость девушки переключилась на тех мужчин, которые, по ее мнению, рушат семьи и ломают жизни маленьких детей.

Как раз в этом свете Верена представила ей Матиаса. Он, видите ли, не дает объединиться двум любящим сердцам и лишает маленького Стефана папочки! К этому моменту Хильда уже успела расправиться с несколькими «неугодными». Она наловчилась похищать людей, заметать следы, прятать трупы и обманывать полицию. Поэтому и избавиться от Матиаса Штайна согласилась безо всяких сомнений, лишь для прикрытия пообещав, что сначала поговорит с ним – ей казалось, что известие о неминуемой смерти напугает собеседницу. Верена представлялась ей эдаким ангелом, беспомощным и угнетенным. То, с каким энтузиазмом этот «ангел» требовал убить Матиаса, Хильда проигнорировала, приняв за банальную обиду.

Они проследили за Матиасом, выбрали удобный момент для похищения. И если Хильда еще сомневалась, стоит ли привлекать к такому сомнительному мероприятию ребенка, то его собственная мать подобных терзаний не испытывала. На пути к своей цели она готова была задействовать любые средства.

Так Матиас оказался в том самом амбаре, где столько дней провела маленькая Хильда. Он стал мишенью ненависти, спровоцированной другим человеком, и должен был заплатить за это жизнью.

Его спасло лишь то, что у Верены все пошло не так гладко, как она предполагала. На ее пути оказалось гораздо более серьезное препятствие, чем Матиас – Ева. Хрупкая на вид девочка была для бывшей супруги Марка непреодолимой скалой.

А сама Ева без промедления соотнесла исчезновение Матиаса с угрозами, которые он накануне получил от Верены. Цепь событий была слишком очевидна. Вопреки мнению Штайна, Ева не испытывала к нему никакой неприязни. Могла немного попугать, но скорее для развлечения. На самом же деле мужчина был ей более чем симпатичен – и не только как лучший друг ее дяди. Поэтому оставлять его исчезновение без внимания она не собиралась.

Для начала она поговорила со Стефаном. Замкнутый из-за постоянных упреков матери мальчишка доверился ей, потому что чувствовал: она не совсем такая, как другие взрослые. От него Ева узнала о «дяде на ночной дороге».

Но сразу допрашивать Верену она не стала, решила наблюдать дальше. Из подслушанных телефонных разговоров она поняла, что Матиас еще жив и находится у кого-то гораздо более умного и жестокого, чем эта интриганка. Поэтому, когда Верена собралась на очередную встречу с Хильдой, Ева напросилась с ними.

Это только в животном мире один хищник всегда почует другого. У людей, пусть и отошедших от нормы, все иначе. Хильда так и не поняла, что худенькая бледная девочка на самом деле не умственно отсталая и видит ее насквозь. Она спокойно говорила с Вереной о предстоящей экзекуции. А Ева тем временем слушала, смотрела, запоминала. Она выучила номер автомобиля Хильды. Она заметила, что когда мимо окон кафе проходили две лошади, женщина вздрогнула, осеклась и бессознательно сжала кулаки. Разум Евы всегда работал быстро и четко, пусть и по своим правилам.

Она снова скрыла от Верены, что ей что-то известно. Та должна была считать ее сумасшедшей до последней минуты. Вместо этого девочка засела за виртуальные базы данных. По номеру машины она узнала имя владелицы, а уже по имени ознакомилась с историей жизни Хильды. Дело в свое время было громкое, о нем писали многие газеты, и сейчас это помогло Еве.

План рождался сам собой. Она понимала, что Хильда повезет Матиаса на ферму – должна была. Ведь правосудие вершат в зале суда, а для нее таким местом была конюшня, где она убила главного «грешника» своей жизни. Тот факт, что ферма все еще принадлежала Хильде, косвенно подтверждал догадки Евы. Сложно было представить, что вышибала из ночного клуба там огурцы выращивает!

Правда, ехать туда было далеко, а время поджимало. Поэтому она и решилась на угон машины, тем более что Верене автомобиль и не принадлежал.

– Но почему она ничего не сказала тебе?! – поразился Матиас. – Почему не обратилась за помощью?

– Потому что это Ева, ты ее еще плохо знаешь, – покачал головой Марк. – Есть весь мир, а есть она, и между этими двумя явлениями существует абсолютно четкая в ее понимании граница. Она может быть с нами дружелюбна, но… в конечном итоге она доверяет только себе. Мне кажется, она даже какой-то кайф от этого ловит… Хотя я надеюсь, что нет! В любом случае то, что она не хотела вызывать полицию, меня не удивило. Слушай дальше.

Машину девочка запарковала на дороге, на ферму пробралась сама. Пользуясь тем, что днем и вечером Хильды не было дома, обыскала постройки. И совершила порадовавшее ее открытие: вещи отчима женщина выкинуть не решилась. После его смерти их убрали в подвал, где они и хранились все эти годы. Хильда, вернувшаяся из больницы, просто боялась их трогать.

Ева знала, что противница физически сильнее ее, так что прямого столкновения было необходимо избегать. Чтобы ослабить Хильду, нужно было вывести ее из равновесия, запугать.

– Когда животное испугано, оно безумно и уязвимо, – чуть позже пояснила она дяде.

Завершающим штрихом стал конь. Его Ева увела с соседней фермы. С животными она обращаться умела, знала, что на них воздействует. Поэтому до поры до времени конь был спокоен. Когда же доведенная до исступленного ужаса Хильда ворвалась в амбар, Ева поднесла к морде животного сбор трав, вызвавший панику.

– Она в этом хорошо разбирается, – вздохнул Марк. – Во всяких там травах, ядах… так хорошо, что даже страшно!

Для Хильды появление животного из ее кошмаров стало последней каплей. Вероятнее всего, самый обычный гнедой конь представлялся ей посланником сатаны, не меньше. Она бросилась бежать.

Ева рисковать животным не собиралась, поэтому удержала его. Она лишь метнула вслед убегавшей женщине нож ее отчима. Попала чуть ниже, чем планировала, но результат все равно оказался тот, которого она хотела добиться: движение Хильды значительно замедлилось. Преследовать ее и дальше не имело смысла, Ева не собиралась добивать «сестру по разуму».

Девочка оставила коня в амбаре и помогла Матиасу добраться до дома. У мужчины был жар, начинались галлюцинации, он плохо соображал. Ева позвонила в полицию и велела ему продиктовать нужный адрес. Она не хотела, чтобы ее голос остался на записи. Она была рядом с мужчиной до самого приезда властей, потом скрылась.

Полицейские ее не увидели, для них Ева подготовила совершенно иную версию. Осмотрев место преступления, они пришли к выводу, что Хильду, собиравшуюся убить Матиаса, спугнул сбежавший с соседней фермы конь – ее лечащий врач подтвердил, что женщина панически боялась лошадей. Не удержав равновесие, она упала на нож, что лишь усугубило ее состояние. Пытаясь скрыться от опасности, которую она же и придумала, Хильда уползла с фермы, ее нашли в ближайшем лесу, обессилевшую и еле живую. Естественно, ее рассказам об «адской лошади», «призраке» и «ангеле смерти» никто не поверил.

Матиас же воспользовался ее приступом и освободился от цепей. Он смог добраться до дома и вызвать полицию, после чего потерял сознание. На ферме и в конюшне эксперты обнаружили следы крови минимум пяти разных мужчин. Точный список жертв Хильды до сих пор остается неизвестным. Пока женщину отправили в больницу, она потеряла много крови. В дальнейшем ее ждет возвращение в сумасшедший дом – теперь уже навсегда. Верену, которую подозревают в пособничестве при похищении человека, еще не нашли, как и ее сына. Но найдут, эта содержанка не сможет долго скрываться.

Как ни странно, после всего пережитого судьба Верены и месть ей интересовали Матиаса меньше всего. Его занимали совершенно иные мысли:

– Марк… почему она помогла мне? Зачем?!

Кто «она» – он уточнять не стал. Они оба это прекрасно понимали.

– Не знаю… Веришь? Она моя племянница, а я до сих пор не понимаю толком, что творится у нее в голове. Есть у меня оно предположение, но… надеюсь, что оно неверное. Так было бы лучше для тебя и для нее.

Матиас невольно вспомнил прикосновение к губам, которое он почувствовал за секунду до того, как сдался темноте. Он понимал, о чем думает Марк. И его такой вариант тоже пугал…

– Тебе не нужно волноваться в любом случае, – добавил Марк. – Оставайся в больнице, выздоравливай, тебе необходимо нормальный курс реабилитации пройти. О Еве вообще не думай, она будет далеко. Мы послезавтра уезжаем в Россию.

– Неужели? Нашел-таки вариант работы?

– Пока нет, но тянуть нельзя. Судя по всему, Вика опять умудрилась во что-то влезть, я больше не могу оставаться так далеко от нее! Тем более что там еще и Эрик Тайлер объявился.

– Кто? – нахмурился Марк, пытаясь вспомнить обладателя имени.

– Отец Евы. Не знаю, зачем он явился, но Вика, похоже, на его стороне… И мне крайне любопытно, что там у них произошло!

Матиас понимал, что должен радоваться: он спасся, а новая потенциальная угроза скоро окажется за тысячи километров от него! Но радости почему-то не было… Как и грусти. Раз он остался жив, то теперь сам будет решать, какой станет его жизнь и с кем она пройдет.

Эпилог

– Люблю, люблю, люблю, – мурлыкнула она, крепче прижимая к себе мужчину.

Она и не подозревала, что так сильно скучала, пока они снова не оказались рядом. Теперь уже Вика не могла представить, как прожила без него столько времени. Его тепло, родное и близкое, было нужно как воздух. Оно уносило все проблемы и наполняло ее новой чистой энергией.

– Виктория Сальери, не подлизывайся! Не думай, что я забуду о том, что ты влезла в очередное расследование!

Марк старался говорить серьезно и даже сурово, чтобы подчеркнуть свое возмущение. Но она-то знала, что это напускное. Они слишком хорошо чувствовали друг друга, чтобы обмануть. На самом деле он не злится, а напуган из-за того, что с ней произошло такое, а он был далеко и не мог помочь!

Она ведь тоже боялась… Но теперь все закончилось. По крайней мере для нее. Она уже знала всю правду об этом деле от начала и до конца.

– Каждый раз как подумаю, что с тобой могло произойти, так озноб пробирает, – поежился Марк.

– А ты не думай! Тогда никто тебя пробирать не будет.

– Нашла тему для развлечений! Знаешь что… Расскажи-ка ты мне в деталях, чем ты тут занималась и как туда влезла. Может, хоть так успокоюсь! Хотя чует мое сердце, что ты меня подробностями только до инфаркта доведешь!

– Не доведу.

Теперь-то она могла рассказать. Рядом с ним ничего не страшно, а прошлое… оно ведь уже осталось позади, что его бояться?

Началось все с того, что прекрасная девушка Соня с огненными волосами и характером кошки, которая гуляет сама по себе, захотела денег. Причем своих денег, а не полученных от спонсоров. Ей надоело зависеть от капризов очередного мужчины. Но и слишком утруждать себя работой, равно как и торговать своим телом, ей тоже не хотелось. Поэтому она вяло искала вакансии, ни на что особо не надеясь.

И вдруг нашла. Ее пригласили стать приватной моделью – девушкой, которая участвует в фотосессиях для конкретного заказчика. Ее сразу предупредили, что съемки часто будут носить эротический характер, но и результат увидит только один человек. Соню это не смутило. Она гордилась своим телом и совершенно не стеснялась его показывать – тем более что ей обещали, что никакого секса не будет.

Пробные фотосессии прошли отлично. Девушке хорошо заплатили, да и ей понравилось вот так выставлять себя напоказ – и одновременно оставаться недоступной. Она без сожалений бросила Игоря, который ей со своими капризами уже осточертел, и продолжила новую «карьеру».

Своего заказчика девушка никогда не видела. Она представляла его как некоего пожилого богача, пресытившегося стандартными развлечениями и теперь искавшего такой вот индивидуальной «клубнички». По сути, в момент съемки девушка становилась куклой в его руках. Он рассказывал ей, как одеться, какую позу принять, что сделать с собой… И Соню это устраивало. Тем более что все чаще в самых откровенных сессиях фотографы не участвовали, она просто включала веб-камеру, и заказчик ее видел. Все инструкции она получала в письменном виде, голоса «художника» никогда не слышала.

Соня знала, что она не одна занимается этим. В том же проекте участвовали еще несколько девушек. Ее это не волновало. Она уже успела уяснить, что она – фаворитка, самая раскованная и артистичная.

Так продолжалось полгода. А потом… потом произошла случайность, изменившая все.

Девушку отправили на очередную «экстремальную» съемку. Соня, одетая в условную видимость белья, должна была позировать на стройке, обмотанная колючей проволокой. Что-то вроде грани между болью и наслаждением – такую задачу поставил заказчик. Девушка добросовестно подготовилась, забралась на доски, укрепленные между строительными сваями, включила камеру…

Она не знала, что доски закреплены плохо. Никто не знал. Они провалились под ней уже тогда, когда камера работала. Проволока, до этого едва касавшаяся кожи, теперь разрывала ее. Но девушка этого уже не почувствовала: петля, захлестнувшая ее шею, убила ее довольно быстро.

Заказчик этого не хотел, не планировал, но… судя по дальнейшим событиям, ему понравилось. Обученные люди, посланные на место трагедии, забрали ноутбук Сони, но оставили тело на месте, где его и обнаружили строители. Девушка предстала жертвой какого-то извращенца.

При этом работала Соня на нескольких компьютерах. Один заказчик забрал, второй остался у нее дома – с паролями, открытой почтой и историей переписки. Все это внимательно изучила Наташа. Узнала она и размер оплаты такой работы, который ей очень даже понравился. Девушка тут же нашла контакты и попыталась занять место Сони.

Вот только типаж внешности у нее был совсем другой, да и артистизма не хватало. Поэтому после недолгих колебаний просьбу девушки решили отклонить. А Наташа, отличавшаяся вспыльчивостью и не отличавшаяся благоразумием, тут же начала мстить.

Наивной дамочке и в голову не могло прийти, что за ней все еще следят. Заказчик хотел убедиться, что она не будет болтать о проекте кому попало, а в итоге узнал обратное. Наташу похитили, привезли на далекий от жилых кварталов склад. Издевались над девушкой не один час, судя по заключению судмедэксперта. Особенно нравилось ее мучителям заливать ее кожу раскаленным воском, что являлось крайне болезненной процедурой.

В ходе пыток измученная Наташа призналась, что все рассказала Игорю. Именно поэтому его и вызвали на место казни. Его побег был досадной, но не слишком важной мелочью: преследователи были убеждены, что ранения, полученные мужчиной, станут смертельными.

А заказчик неожиданно обнаружил, что ему нравится видеть боль и смерть. Больше, чем нравилось наблюдать эротику до этого. Задания для оставшихся девушек-моделей значительно ужесточились. Одна попробовала возразить, но была убита. Ее тело нашли позже, когда расследование этого дела пошло полным ходом.

Все, кто был вовлечен в проект, понимали, что с новыми капризами набор моделей должен идти постоянно и осторожно. Первой попалась Вика, потому что она напомнила заказчику Соню. И если от предыдущих девушек требовалось добровольное согласие, то ей никто настоящего выбора не давал, одну лишь видимость.

Правда, и убивать девушку не собирались. Вика должна была стать первой жертвой изнасилования перед камерой – Соня и Наташа этой участи избежали. Но ее спасло то, что у нее неожиданно появился союзник в лице Эрика Тайлера. Он приехал в Москву, чтобы поговорить с ней о работе и налаживании контакта с Евой, а застал в весьма плачевном состоянии.

Выслушав ее историю, он сразу же заявил, что поможет. Конечно, он не обладал хищной хваткой своей дочурки, но и на недостаток интеллекта гениальный хирург не жаловался. Он предложил захватить главу проекта: не будет главного, рухнет и вся пирамида.

Главным в их понимании являлся Максим Лисицын – двадцатилетний мальчишка, потерявший голову от богатства. От Вики требовалось обезвредить его, а дальше уже должны были помочь Эрик и его друзья, которых он загадочно охарактеризовал как «людей с полномочиями». Если Максим будет схвачен, его люди должны отступить…

Но здесь и начался сбой. Максим наглядно продемонстрировал, что он не ключевая фигура, а лишь одна из пешек на шахматной доске. Несмотря на это, он все же рискнул своей жизнью, чтобы помочь абсолютно незнакомой девушке, и Вика оценила это.

Как и Эрик. Он доставил парня в частную клинику. Яд в его крови уже действовал, но время еще было. Причем все же удалось подобрать противоядие. Оставалось лишь дождаться, пока он придет в себя и расскажет, кто его использовал.

Просто сидеть и ждать Вика не хотела. У нее уже появилась догадка, которую она хотела проверить. Ведь Максим сам повторял, что за этим стоит некая «она» и что «все ее по праву». Не слишком много информации, но достаточно для определенных выводов. Поэтому Вика позвонила Сальери и попросила привести все статьи, которые он собрал о Трофиме Лисицыне.

– Я их все перечитала! – девушке приходилось следить за тем, чтобы не тараторить, рассказывая это Марку. Нервное перевозбуждение последних дней еще напоминало о себе. – Все до единой! И везде было написано, что Трофим попал в аварию, что его жена выбралась из машины горящей и погибла от огня, что дочь находилась в машине. Нигде не было сказано, что дочь умерла! Иногда писали, что он потерял семью. Но такого, чтобы «она умерла», прямым текстом, не было!

Очнувшийся Максим вскоре подтвердил ее догадки.

Четырнадцатилетняя Нина Лисицына в той страшной аварии все-таки выжила, но немалой ценой. Девочка получила сильнейшие ожоги. До этого красивая и гордившаяся своей красотой, она впала в депрессию. Отец старался успокоить ее, окружал самым лучшим, покупал то, что она захочет. Но Нину это не успокаивало, она отказывалась выходить из дома, ее мир сузился до одной комнаты.

И в этом тесном замкнутом пространстве зарождалась ненависть. К отцу, к Максиму, который, как ей казалось, занял ее место, да ко всем здоровым красивым людям! Нина вбила себе в голову, что это именно они виноваты в ее несчастье. Почему им можно жить нормальной жизнью, а ей – нет?

Трофим не был дураком и видел, что творится с дочерью. Трагедия не изменила ее кардинально, она лишь усугубила худшие качества характера и практически уничтожила лучшие. Но что делать – это ведь дочь! Поэтому он продолжал содержать ее и баловать. При этом настоящей отрадой для него был Максим: приемный сын, окруженный такой же роскошью, рос парнем рассудительным, спокойным и абсолютно неиспорченным.

Между тем Нине все сильнее хотелось порвать поводок, на который посадил ее отец. Девушка была далеко не дурой – запертая в одной комнате, она все свое время посвящала образованию. Но это было для нее не инструментом самосовершенствования, а возможностью получить больше власти. Как только она почувствовала, что может вести бизнес сама, пришло время избавляться от отца.

Смерть Трофима была для всех несчастным случаем. Никто не знал, отчего взорвался телефон и кто позвонил бизнесмену в тот момент. Максим тоже не знал. Он выяснил позже, да и то случайно.

Тогда же он был буквально уничтожен этой новостью. Он знал, что Трофим ему не родной отец, знал, что тот виновен в смерти его настоящих родителей. Максим сумел принять все это – и простить. Он осознавал, что отчим не просто выполняет долг, он любит его и заботится о нем вполне искренне. Поэтому оправиться от шока восемнадцатилетнему тогда еще мальчишке было тяжело.

Нина очень умело воспользовалась этим. Согласно официальному завещанию, бизнес полностью отходил Максиму, который должен был выплачивать девушке большое пособие до конца ее жизни. Зная пасынка, Трофим не сомневался, что он будет благородно заботиться о ней. Но Нину подобный подход не устраивал, она хотела стать единоличной хозяйкой всего. Поэтому бумажную версию завещания она уничтожила, электронную – заблокировала, и то потому, что уничтожить не смогла.

В ее пользу сыграло и то, что она была старше и опытней. Она быстро сумела показать ассистентам отца, что она не просто удержит бизнес на плаву, но и приумножит его. Максим пока не был на такое способен: Трофим обучал его, но завершить не успел, он не планировал умирать так рано!

Немного подумав, Нина решила не избавляться от сводного брата, это могло возмутить старых друзей отца, в помощи которых она нуждалась. Поэтому Максим был предоставлен сам себе.

Она же, разобравшись с новыми «владениями», решила наконец развлечься – так, как отец всегда запрещал. Она придумала весь этот проект с приватными моделями. Это забавляло ее. Она получала власть над молодыми красивыми девушками; у нее словно появлялись новые тела, которыми она могла распоряжаться по своему усмотрению. Ей это нравилось. Она готова была платить. Что же до эротических фотосессий, то в них Нина сублимировала ту сторону своей жизни, которую она так и не познала из-за состояния собственного тела.

Она действительно не хотела убивать Соню, но ей понравилось видеть смерть. Убийство Наташи лишь подтвердило это открытие. Нина вдруг поняла, что простые съемки – пройденный этап. Теперь она упивалась совершенно иной властью.

Изнасилование Вики должно было стать не более чем логическим продолжением ее новой игры. Что последовало бы дальше – страшно представить. Максим понял это и решил остановить на раннем этапе. Несмотря на яд, введенный в его кровь, он был намерен во что бы то ни стало спасти Вику. Не ради нее, а просто чтобы остаться тем человеком, которого воспитал Трофим Лисицын.

Он готов был умереть, хоть эта мысль и пугала его. Он был уверен, что реально повредить Нине не сможет, но ошибся. У Эрика, много лет работавшего на правительственные организации, имелись серьезные связи по всему миру. Как только Максим рассказал правду о проекте и развлечениях сестры, расследование стало набирать обороты.

Вот только Нина была далеко не глупа. Когда за ней приехала полиция, в доме девушки никого не было. Она просто исчезла, прихватив с собой все средства, какие только были ей доступны.

К счастью, нанести серьезного вреда компаниям отца она не успела. Бизнес, налаженный Лисицыным-старшим, работал как часы и теперь должен был перейти к Максиму. Потому что при просмотре файлов его личного компьютера экспертам удалось найти и разблокировать завещание.

Впрочем, от безмятежной радости парень был далек. Он знал, что его сестра обид не прощает. Сейчас она затаится, но не забудет. Может, Вику она и проигнорирует, та была для нее лишь игрушкой. Но сводного брата, который являлся для нее костью поперек горла много лет и который отказался ей подчиняться, в покое не оставит!

Вика это тоже понимала, но серьезного страха не испытывала. Им просто нужно держаться вместе, а не оставлять Максима одного, и все будет хорошо!

Теперь ведь они по-настоящему вместе… Руки, теплым кольцом окружавшие ее плечи, подтверждали это.

– Я просто рад, что с тобой все хорошо, – прошептал Марк ей на ухо. – Почему тебе все время нужно так пугать меня?

– Работа такая, – хихикнула девушка.

– Очень смешно! Все, больше никогда тебя не оставлю!

– Я не возражаю. Тем более что и с работой, может, скоро все наладится…

– Откуда такие сведения? – удивился Марк. – Я ведь пока не определился с проектом!

– Ну, это от Эрика… Он ведь не специально, чтобы помочь мне, приехал, так получилось. Первоначально его целью была работа.

– Да неужели?

Вика прекрасно знала, что Марк относится к Тайлеру настороженно, считая того косвенной причиной смерти своей сестры, матери Евы. Она эту точку зрения не разделяла. Она видела, что Тайлер любил Лену, за долгие годы так и не сумел ее забыть, а теперь отчаянно хотел вернуть себе семью, которая у него неожиданно обнаружилась – дочь.

Причем подходил он к этому не эмоционально, а вполне практично.

– Марк, я уже знаю, что он будет тебе предлагать… Выслушай его, хорошо? И не настраивайся сразу против только потому, что это он. Там предложение довольно странное, рискованное, но очень… очень классное! Как он там сказал… «Одно из тех предложений, от которых невозможно отказаться»!

Content

Влада Ольховская
Спонсор на дороге не валяется

Пролог

Часть 1 Добро пожаловать в чужую жизнь!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Часть 2 Инстинкт лошади

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог