Вера Чиркова

Принцесса для младшего принца

Глава 1

— Ох, деточки! Не знаю, как и благодарить… — седая, сухонькая травница чуть не плакала от счастья, рассматривая свою ногу, еще полчаса назад напоминавшую гнилую, разбухшую корягу.

— Не нужно благодарить, — мягко улыбнулась Элинса, — ты Юнизе помогла, мы тебе. И снова помощи попросим, приюти на денек, пока мы путь найдем в ту сторону, куда нам нужно.

— Да разве мне жаль? Живите сколько хотите, там места много. Каменоломня то, заброшенная. Как нашли люди барона камень ближе, так и забросили. Всего и успели сотни три возов взять. Там потом колдун недолго жил, он все и обустроил. Ну а я набрела, когда место искала понадежнее. Вот только не совсем спокойное времечко вы выбрали, переходить‑то.

Хингред неприметно вздохнул, а когда оно было, спокойное время? Сколько он помнит, всегда что‑то мешало. Но сейчас его любимые девочки хотят домой, все настроены на переход. А Илли просто с ума сходит по своему принцу… хотелось бы на него взглянуть. Сколько же ему было лет, этому воинственному высочеству, когда они бежали оттуда, из родного мира, спасаясь от шедших по пятам колдунов? Наверное, пятнадцать… или четырнадцать?

Хингреду он помнился совсем подростком, серьезным, с по–юношески круглым подбородком и твердо сжатыми губами. Да и то, как в тумане. Впрочем, ему лица многих знакомых и друзей, оставшихся в родном мире, вспоминаются как‑то расплывчато, двенадцать лет, не шутка. И неизвестно, что с ними стало, как изменились, как встретят… Но говорить всего этого старушке, разумеется, не стоит.

— Ничего, мы не слабые, — бодро улыбнулся травнице граф, — доедай, да пойдем.

— Задержимся минут на двадцать, — попросила Элинса, входя в комнату, — искупаться ей лучше тут. Лира уже ванну налила, а я вот одежду чистую приготовила, даже туфли у Натальи нашла. Идем, Симана, помогу тебе справиться с местными кранами, а ты мне за это время расскажешь, что в округе твоей пещеры творится, и кто в тебя стрелу пустить решился.

Хингред согласно кивнул, полчаса в таком деле ничего не решают. Апраксия, которую дриады забросили в родной мир взамен еле доползшей до зеркала травницы, паниковать не станет.

Тем более, у нее там сейчас хватает забот. Нужно пополнить резерв, проверить магическим поисковичком окрестности пещеры, поставить сигналки и ловушки. Раз по лесу бродят стрелки, таскающие в колчанах ядовитые стрелы, лишними не будут никакие предосторожности. Ну и конечно, ей придется вытащить из стазиса необходимое для обмена число жуликов, которых магиня так предусмотрительно наловила в этом мире.

Элинса с травницей присоединились к переодевшимся в походные костюмы девушкам немного раньше назначенных двадцати минут, причем дриада явно спешила. Судя по озабоченному лицу жены граф ясно понимал, обстановка в родном мире далека о той, что он нарисовал себе в воображении и на которую настроился. Однако так же четко видел, сама Элинса не считает ее настолько сложной, чтоб они не могли справиться.

И это его безумно радовало. Долгие годы жена считала себя виновной, что ради неё он бросил любимую, интересную работу, растерял друзей, не общается с людьми своего круга и не имеет ни дома, ни поместья, какие давно бы имел, если выбрал в жены более подходящую женщину. Много раз Хингред пытался деликатно переубедить любимую, и лишь однажды, поймав во взгляде, с каким жена смотрела на зеркало, отчаянную горечь, догадался, какой выход из беспросветной тревожности полулегального существования примеривает она для них обоих.

Вот тогда он посадил ее напротив и, крепко взяв за руки, очень строго сообщил, что совершенно не согласен с ее представлением о нем. И если она не перестанет считать мужа человеком, который способен обвинить любимую в житейских трудностях, то значит, не любит его так же, как он любит ее. Потому что он не выбирал ни свою женщину, ни дорогу, ни судьбу. Выбор — это дело разума, а он не рассуждал ни секунды, когда увидел ее наполненные слезами зеленые глаза, там, на лесной поляне, над подстреленным охотниками оленем. В тот миг он понял сразу и бесповоротно, что наконец нашел ту, без которой не сможет и не желает жить дальше. А теперь она может уйти… как задумала, но добьется этим только одного. Те трудности, которые они сейчас делят на двоих, им придется преодолевать поодиночке. Однако он сразу обещает, что никогда не перестанет ее любить и намерен отыскать куда бы она ни ушла.

Вот с того дня она если и переживала, то только о дочери… сначала об одной, потом о двоих.

— Открывайте, — скомандовал Хинг, повесивший на плечи сразу две сумки и держащий в руках жестяное ведро и корзину.

— Сейчас, — Элинса накинула на него серый балахон, и тщательно обмотала лицо графа капюшоном, не хватало еще, чтоб в этом мире появился двойник ее мужа, — девочки, все готовы?

— Давай уже, — буркнула Лира, — камней вы, что ли, натолкали в эту сумку?

— Туда Апи что‑то клала, — вспомнила Илли, подставляя голову под руки матери, бдительно поправлявшей ей капюшон, — проверим, когда придем.

— Все готово, — Элинса оглянулась на горевшую на окне лампу дневного света, и, неприметно вздохнув, объявила, — пять женщин, один мужчина.

Вспыхнуло в глубине зеркала отражение шести фигур в серых балахонах, покорно стоявших в ожидании неизвестного чуда, стремительно понеслось навстречу и пропало.

А взамен появился тревожно трепыхающийся огонек самодельной свечи, красноватый камень стен и насыщенный запах подсыхающего разнотравья, развешенного по стенам и под потолком.

— Ну, вот мы и дома, — Элинса первой сбросила с головы капюшон, и с тревогой нашла глазами подругу, — как у тебя тут, Апи?

— Пока тихо, — магиня уже помогала девушкам снимать капюшоны и составлять у стены багаж, — но предчувствия очень тревожные. А что хозяйка рассказала?

— Сейчас объясню, никому еще не говорила, — пообещала дриада и неожиданно призналась, — спешила к тебе, очень не хотелось потерять последний путь. Кстати, что ты такого тяжелого набила в одну сумку?

— Хрустальных шаров и камней, — без тени смущения сообщила магиня, — я давно все это купила, да сомневалась, стоит тащить или нет. Но раз нас стало так много, решила взять. У здешних магов такие вещи невероятно ценятся, а после перехода из другого мира в камнях исчезают все изъяны. Я вам отличные амулеты заряжу от ментальных заклятий. Кстати… мне повезло, что источник недалеко, я просто расцветаю, как дриада, от возможности бесконечно черпать энергию.

— Как же, случайно, — беззлобно хихикнула травница, сноровисто расставлявшая для гостей чурбачки и скамеечки, — станет колдун случайно селиться в пещере, если рядом нет источника. Ну а мне по наследству перешло. Ты, девонька, не видела, там молока нет, на камушке?

— Занесла я его, — кивнула Апраксия, и повернулась к подруге, — ну, рассказывай.

— Симана говорит, еще позавчера вечером заметила, что в горах чужие люди появились. Как, неважно, у нее свои приметы. Но сначала значения не придала, все‑таки это угодья местного барона, а он иногда то гостей приглашает поохотиться на козлов, то камнетесов найти камень для новой скульптуры. Художником он себя мнит. А вот вчера вечером она возвращалась по тропе, и вдруг ей укололо ногу. Сначала Симана решила что это змея или колючка, но присев на камень посмотреть, обнаружила в ране гномий наконечник от стрелы. Делают эти умельцы, такие, древко от удара отламывается, а наконечник при каждом шаге сам продвигается все дальше, пока не упрется в кость, или не пройдет насквозь.

— Такими наконечниками в нашем королевстве пользоваться запретил еще прадед королевы Интарии, — пояснил помрачневший Хингред, дело оборачивалось еще худшим образом, чем он ожидал.

В душе графа невольно зашевелились сомнения, не зря ли Элинса так поспешила с переходом?! Хотя… сейчас они еще могут вернуться в квартиру Натальи в любой момент. Правда, жуликов придется доставать новых, прошедшие взамен дриад на землю, получили от Апи подкрепленное магическим заклинанием строгое указание немедленно бежать из чужого дома, не забыв захлопнуть за собой дверь.

— Вот именно, — кивнула в ответ на его замечание травница, — я, как увидела край наконечника, так же подумала. Отползла за камень и вырезала его из ноги… ножик у меня всегда с собой, и зелье от ран. Перебинтовала и побрела домой, сумерки уж спустились. А пришла, ноги уже не чуяла. Как глянула — она уже чернеет, стало быть, с ядом стрелка‑то. Так вот, думаю, почему они вторую тратить не стали, а я все голову ломала, чтож не добили, пока я на камушке сидела?! Ну, противоядие у меня тоже наготовлено, выпила и еле до лежанки доплелась. Целый день и валялась, даже за молоком не было сил сходить. Только когда зеркало засветилось, поняла, что окромя Юночки некому. Вот и поползла… великое спасибо вам за все.

— Не нужно благодарности, одно дело делаем, — отмахнулась Элинса, — а вот если есть что припрятать, или с собой взять, решай сейчас. Мы тебя тут не оставим, пока по этим местам такие охотники бродят. А вот селян предупредить нужно, записку напиши, кузнец‑то, небось, грамотен? В кувшин из‑под молока и положим. А теперь давайте решать, куда пойдем.

— Пока никуда, — магиня резко обернулась к кривой, щелястой дверце, сквозь которую пока не проникало даже лучика света, — похоже, тут не только одни мы бродим по ночам. Дальняя сигналка сработала… и еще раз… ох, да там толпа. И идут, по моим ощущениям, в сторону деревни.

— Если ночью идет толпа, то это, скорее всего отряд, — привычно перевела для себя Илли, и отец одобрительно ей кивнул.

— А если это отряд, и стреляют они по женщинам отравленными гномьими стрелами, — то это определенно не люди короля, — добавила Апраксия, и сурово свела брови.

— Тоже верно, — мрачно согласился Хингред, — ну и последний вывод, если толпа вооруженных людей идет в самый глухой ночной час по направлению к деревне, то они точно не несут детям конфеты, как Санта–Клаус.

— Как действовать будем? — Уставилась на него магиня.

— Нужно их остановить, — глаза Лиры зажглись жарким азартом, — только договориться как именно.

— Дриады не могут причинять вреда людям, — с жалостью глянула на нее Юниза.

— Да это я и сама знаю. И хуже того, чувствую. Но вот мать на земле иногда делала для женщин такие вещи… грудь выращивала, или попу. Давайте дотянемся, как до того ребенка и этим тоже что‑нибудь вырастим. Чтоб они ходить не могли.

— Лира! — Вся компания уставилась на девушку с непередаваемым возмущением.

— Что Лира? Вы про что это подумали?! Вот она, ваша испорченность! А я сказку вспомнила, про волшебные сливы. Можно носы до подбородка, или губы до шеи. Ну еще можно рога… уши они не сразу заметят.

— Нет, — Отказалась Элинса, — если они тренированные воины, то это их не остановит, а обозлит. Вот защитить селян мы смогли бы… если пробрались к ним. Придать силы, ловкости, ночное зрение, это нам сейчас ничего не стоит.

— И от меня больше пользы в деревне, — признался граф.

— От меня тоже, — кивнула Апраксия, — а как перейти?

— У кого в селе зеркало есть, не знаешь? — обратилась Элинса к задумавшейся старушке.

— Как раз припоминаю… у старосты, у кузнеца… ну у девок маленькие, вам такие не надобны.

— Нам любые, хоть поговорить, — Элинса уже стояла возле зеркала, пристально всматриваясь в стекло, и изредка вздыхая, — спят… ни огонечка…

— Может, мне пробежать туда? — подхватилась травница, — я дорожку короткую знаю.

— Нет, — обычно тихая Элинса к изумлению мужа взяла на себя командование, — сама пойду. Глубокий в деревне колодец?

— Дак нету там колодца! Ручей загородили и прудик сделали, вот в нем и берут воду‑то.

— Это хорошо, не ошибусь, — усмехнулась дриада, сняла с себя пояс с кошельками, протянула Апраксии и снова повернулась к зеркалу.

Минуту ничего не происходило, потом вдруг заколыхались в зеркале крупные, как бриллианты, звезды. Элинса тихо выдохнула, коснулась их ладонями и исчезла, только плеснулась на пол пригоршня воды.

— Круто, — восхитилась Лира, — обязательно попробую так сходить. А водички что‑то маловато… не смотрите на меня так, она всегда говорила, что мне это пока не нужно знать.

— Балахон мне дай, — протянула руку магиня, — я следующая пойду.

— А может, нам с тобой тут остаться? — задумалась Илли, — я тебе помогать буду, возьмешь в плен языка. У тебя ловко получается.

— Так там магии мало, в мире вашем, вот и крутилась, как могла, — вздохнула Апи, — Элинса мне кое‑что про пути отражений подсказала, кое‑что я вспомнила… вообщем, если я не ошибаюсь, до меня это заклинание никто так не делал. Но это я тебе потом объясню. А языка я и в деревне возьму. Там его даже лучше видно будет, нам же простой воин не нужен…

— Что‑то она долго, — минут через пять не выдержала Лира, — нам не пора к ней выдвигаться?

— Так пока от пруда доберется, пока хозяина разбудит, пока уговорит… они же ужасно недоверчивые, эти селяне, — рассудительно пояснял Хингред, но девушки чувствовали, что убеждает он не только их.

— Дома‑то к пруду задами, она могла и в дальний край свалиться, — тихо пробурчала травница, — а не хлебнуть ли вам зелья ночного глаза?

— Если только папе, — Илли сообразила, что она теперь, если сосредоточится, чувствует людей точнее, чем видела бы их глазами.

— У меня амулет, — отказался он, — с давних времен храню… Эли продавать не разрешила.

— Свет, — воскликнула Юниза и метнулась к зеркалу, — как там, сестра?

— Сейчас старух соберут, да покрывала найдут, — ответила из зеркала полуосвещенная фигура Элинсы, — пусть Апи вещи прикроет, потом заберем.

— Ясно, — Апраксия торопливо замахала руками, накладывая на багаж отвод глаз, — балахоны надевайте, нечего старушек в грех вводить. Способности им все равно не передадутся… хотя жаль.

Свет вспыхнул в зеркале минут через пятнадцать, когда Илли уже снова начала волноваться.

— Пять женщин и мужчина, — привычно сказала в зеркало Юниза, едва рассмотрев завернутые в тряпки фигуры, и почти в тот же миг их обдало запахом дома, похлебки и душноватым теплом.

— Чей это дом? — мельком нежно пожав руку жены, строго спросил граф, и хозяин по известным только ему признакам узнав знатного сеньора, облегченно выдохнул, успокаиваясь.

— Я староста, сеньор.

— А я граф Хингред ле Трайд, — представиться своим именем не скрываясь и не боясь, неожиданно оказалось так приятно, что граф не выдержал и легко улыбнулся, — мы случайно заметили отряд вооруженных людей, что идут сюда. Нужно собирать мужчин, мы поможем. А женщины пусть уводят и прячут детей, да не в погребах, и не в стогах. К пруду, в камыши, под мостки, с врагами могут оказаться маги.

— Дык… — староста, воспрявший было духом, резко сник, — супротив магов мы не выдюжим.

— У нас тоже есть маг, не бойся. Собирай народ.

— Дак уже, вон, во дворе галдят…

Через несколько минут все село пришло в движение. Мужчины вооружались вилами, ломами, цепами и кувалдами и подходили к девушкам в серых балахонах, которые одним прикосновением прохладных ручек добавляли им способности к самозаживлению, силы, ловкости и ночное зрение. Женщины и девушки будили капризничающих детей, совали им в ручки припрятанные к праздникам сласти, и уводили огородами к пруду. Старики выгоняли из хлевов коров и спускали с цепи злобных псов. Деревня готовилась отстоять свое право на жизнь.

Гости тоже готовились. Граф снял со спины длинный, тщательно упакованный сверток, развернул и достал из него двенадцать лет ждавшее этого часа оружие. Повесил на пояс ножны с тонким мечом, и пенал с дротиками. Элинса тут же добавила мужу всех качеств, что могла и столько, сколько могло выдержать человеческое тело. И не удержалась, чтоб не шепнуть:

— Береги себя.

— И ты, — в ответ он нежно коснулся губами ее волос, и поспешил за ожидавшим его парнем на окраину деревни.

Здесь было темно и тихо, селяне уже увели из крайних домов всех жителей, и заняли удобные для нападения местечки на крышах сараюшек, за кустами и поленницами. Апраксия уже давно была здесь, опутывала подступы к деревне сигналками и ставила на тропе ловушки.

Глава 2

Первая сигналка сработала немного не там, где ожидала магиня, а дальше к центру деревушки, и Апраксия сразу шепнула про это другу.

— Берут в кольцо, — сообразил он, и разозлился.

Значит, решили переловить всех, и намерены не позволить уйти никому. А вот он теперь намерен не позволить уйти им.

— Сколько людей ты сможешь посадить в свой стазис?

— Думаю, десяток еще войдет.

— А сколько сейчас сидит?

— Штук пять осталось, но все парни.

— Сбрось их в ближайший погреб и усыпи. И лови врагов столько, сколько сумеешь. Они намерены стереть эту деревню.

— Ясно, — магиня метнулась к покатой крыше погреба, распахнула дверцу и занялась освобождением своих закромов.

И в этот момент поймала жертву первая ловушка. Твердая, утоптанная почва под ногой неизвестного злоумышленника на секунду превратилась в болото и едва он провалился по колено, застыла в прежнем виде. Не осознав в чем дело, он рванулся, упал, ломая своим весом кость и не удержавшись взвыл от боли. Глухой молниеносный удар прервал его мучения, и сказал магине и следившим за приближающимися теплыми точками дриадам о характере ведущих этот отряд командиров много больше, чем подробный отчет. Тот, кто может так легко добить своего соратника, никогда не задержит меч и над головой ребенка или женщины.

— Юниза, Лира, Илли, сюда, — позвала Элинса голосом, который не расслышал больше никто, — быстро круг. Мы не можем причинить им вреда… но мы имеем право защищать слабых и останавливать зло. Есть метод, называется густая трава. Я сама все сделаю, вы просто держите руки и поддерживайте меня.

Встав в густой тени под стеной дома, четыре дриады сомкнули руки и приступили к своему извечному призванию, давать жизнь и силу растениям. Но не всем вокруг, а тем, что нужны были им в этот момент.

Чужаки, ощутимые более тусклыми комочками тепла из‑за надетого на них снаряжения, после внезапной гибели одного из сподвижников продвигались очень медленно и осторожно. И всё же еще один попался в ловушку и остался на тропе, торопливо выкапывая вокруг ноги кинжалом ямку и пригибая голову в невольном ожидании последнего удара. Однако командир прошел мимо, слишком поздно начиная догадываться, что деревеньку будет взять не так просто, как ему казалось. Кто‑то защищал этих никчемных людишек, а ведь у него были точные сведения, что кроме старухи травницы, поблизости нет никого достойного обычного пинка. Но старуху его арбалетчики подстрелили сутки назад… и она давно должна была сдохнуть. Или они ошиблись, те, кто проверял эти места, и просмотрели колдуна или лекаря?

А может староста не поскупился и приплатил за ловушки проезжему магу? Во всех случаях нужно торопиться, к рассвету от этой гнусной деревни не должно не остаться ничего, кроме пепелища и кучи изуродованных тел. Грязная работа… но кое‑кто хорошо за нее заплатил.

А кое‑кто уже знает, на что с наилучшей пользой истратить эти деньги.

Дьявол, какие густые и колючие сорняки, и чем дальше, тем гуще. Да они что, с тропы, что ли сбились, его проводники? Или это очередная ловушка?

— Господин полковник… трава! — Испуг в голосе впереди идущего воина поднял в душе командира бурю раздражения.

— Ты… падаль, травы не видел?

— Такой — нет, — от отчаяния солдат забыл про всякое почтение, — она же растет!

— Убью, — яростно пообещал полковник, и попытался шагнуть к этому паникеру… придавить своими руками, но тут собственными глазами, смазанными зельем кошачьего глаза, увидел такое, от чего его кровь застыла в жилах.

Трава действительно росла. Неумолимо, быстро и совершенно беззвучно.

— Плохая новость, — вошедший в комнату Хингред, занимавшийся в амбаре допросом пойманных воинов, был мрачнее тучи, — оказывается, таких отрядов три. Вернее, один разделился. У них секретный приказ, уничтожить три небольшие деревушки. Солдатам сказано, что это — деревни оборотней и что они съели нескольких знатных господ.

— Когда они должны напасть? — встревожилась Элинса.

— Хуже всего, что сейчас. Но деревни дальше, в соседних долинках, можем успеть… если у вас есть силы.

Девушки, отдыхавшие в светелке на застеленных новыми одеялами лавках, молча поднялись и принялись надевать сброшенную обувь и пояса. Идти на допрос пленников они отказались, дриадам противно насилие. Но вот от того, чтоб защитить обреченные деревни, отказаться не могли.

— Но что здесь было делать господам из Тригона, если он намного южнее? — недоумевала Юниза, заматывая волосы темной косынкой, — ведь это воины Тригона?

— А кто бы узнал, чьи здесь были воины, если бы в живых никого не осталось? — Резонно ответила Илли, — да на них бы и не подумали. Тут всего в трех десятках лиг земли герцогства, а за перевалом городок Тешвар, если я правильно запомнила.

— И вот это хуже всего, — процедил Хингред, — потому что, обнаружив эти зверства, король обязательно обратился бы за разъяснениями к Тимарглу Нелюдимому. А тот не выносит даже малейших намеков на свою непорядочность или жестокость.

— Мы готовы, — окинув взглядом дриад, — сообщила Элинса, — Давайте зеркало. Зови Апи и старосту. Его же там знают? Чтоб мне не пришлось объясняться так же долго, как тут.

— Я готов, госпожа, — Староста смотрел на старшую дриаду влюбленными глазами, после того, что он услышал на допросе, она представлялась ему светлым духом–спасителем.

— Кого в той деревне ты хорошо знаешь? Зеркало у него есть? — быстро распоряжалась дриада.

— И учтите, все пленные подлежат королевскому суду! — уже открыв дверь, строго выговаривала кому‑то из селян Апраксия, — если хоть одного недосчитаюсь, с тебя спрошу. Как пойдем?

А вот это она спрашивала уже у Элинсы, стоявшей напротив зеркала, предусмотрительно захватив несколько балахонов.

— Сначала я, потом заберу тебя, ты место в стазисе освободила?! Возьми пяток крепких мужчин, одну женщину и старосту.

В зеркале отразилась освещенная свечой комната, распахнутые сундуки, разбросанная одежда и растерянно мечущаяся женщина.

— Хозяйка! — мягко окликнула ее Элинса.

— Пресветлые духи, — остолбенела та, — а ты кто?

— Дриада. Спасти вас хочу. Напали на вас враги‑то?

— Да, бьются на западном краю. У нас там комедианты ночевали…

— Быстро накинь вон то покрывало, чтоб лица и фигуры не видно и встань к зеркалу. Апи, готова? Пойдешь вместо нее. Одна женщина. Девочки идите за ней, у вас сил хватит без обмена. Илли, не бойся, у тебя получится, путь открыт.

— А я и не боюсь, — девушка шагнула к зеркалу, потянулась к незнакомой комнате, к пламени свечи и обнаружила, что уже стоит рядом с ней, зачарованно глядя на бьющийся как пойманная бабочка, огонек.

Через миг рядом оказались остальные и в комнате стало тесно.

— Фина, — ну что ты возишься, я уже детей одела, — в комнату заглянула пожилая женщина и зажала рот рукой.

— Не бойся, — пробегая мимо нее, бросила Лира, — мы свои.

— К–какие еще свои? — охнула та, — А где Фина?

— В Калиновке, но она сейчас придет, — Апраксия, распахнув окно, деловито вытряхивала из стазиса свой улов прямо во двор, — прибыли, бегите на западную окраину.

В этот раз дриады не стали никого оделять силой, едва приведя в дом хозяйку и Хингреда, вышли во двор и уже привычно взялись за руки.

Куча теплых точек, мельтешившая в паре сотен метров от них, перемешалась так плотно, что они не стали разбираться, кто свой, а кто чужой.

Просто вырастили густую, как щетка стену травы, и во второй раз это получилось у них намного быстрее. буквально за несколько секунд воюющие оказались скованы упругими стеблями по рукам и ногам. Вот только селяне сообразили, что происходит нечто противоестественное значительно раньше воинов, и большинство из них успело отбежать.

— Ловко, — похвалил прибежавший с Хингредом староста и, найдя взглядом в толпе полуодетых жителей коллегу, заорал, — Прон! Бросайте оружие, теперь их можно брать голыми руками. Нужно связать и положить рядком, это пленники короля.

— Они нас убивали, а ты говоришь, короля?! — зло заорал мужик с располосованным плечом, зажимавший пальцами рану, — вон посмотри, Семик умирает, Натир уже похоже, не дышит…

— Сейчас всех подлечим, — неизвестно откуда взявшиеся женщины, одетые как путешествующие верхом сеньориты, склонились над лежащими в стороне селянами, возле которых сновала совсем молоденькая девчонка с чумазым от размазанных слез личиком.

— Ты травница?

— Матушка моя целительница, я только учусь… вот Натиру не смогла помочь… — девчонка горько всхлипнула, указывая на лежавшего на охапке сена парня.

Женщины, помогавшие мужьям в этой страшной битве, не стали уносить его в дом, не до того было.

— Давно дышать перестал? — Положив руки на пробитую мечом грудь селянина, поинтересовалась Элинса только для вида.

Она и сама ощущала, что он еще тут, тепло жизни не угасло, а только поблекло, и хотя вернуть его будет нелегко, но она постарается… ради той крошечной искорки, что горит в теле рыдающей рядом юной целительницы.

— Нет, — с надеждой слукавила девчонка, и виновато поправилась, — с минуту назад… или две..

— Любишь его?

— Да, — слезы хлынули из глаз травницы.

— А он?

— Так ведь муж… — еще горше залилась юная жена.

— Ну и люби дальше, только пусть несколько дней отлежится. А снадобья и матушка твоя знает какие давать. Где еще раненые?

— Кузнец ранен был, но он там… — указал восхищенно следивший за незнакомками староста деревни, изумленно ощупывающий ровный след от своей затянувшейся раны.

— Апи, они спят? — спросила Элинса магиню про врагов, краем глаза проверяя, вся ли ее семья тут.

Вроде все. Хингред строгим голосом объясняет столпившимся вокруг него селянам как поступить с пленниками, девушки ловко залечивают последние раны и царапины.

— Да, — сообщила магиня, — но там тоже раненые имеются. И даже убитый. А вот кузнец и правда ранен. Сейчас я его достану.

Под ее заклинанием трава пожухла и начала осыпаться, и сообразивший, что к чему кузнец, мощный и крупный как молодой медведь, выбрался на свободу.

— Он у нас мужик известный своей силушкой, — решив для себя, кто тут главный, сообщил староста Элинсе, — быка за рога удержать может. Вот и навалились они на него кучей…

Кузнец оказался основательно изранен, и за него дриады взялись вдвоем.

Но он казалось, не рад был такой помощи, смотрел хмуро и не благодарил, как остальные. Впрочем, никому его благодарность нужна и не была.

— Силы и ловкости я тебе добавлю, — громко сообщила ему Элинса, — пойдешь с нами. Нужно помочь еще одной деревне. Куда идем, Хингред?

— В Полью. Третий отряд пошел туда.

— Ой, — вырвался вскрик у одной из женщин, — у меня же там дочка замужем… за пасечником, и внучата..

— Быстро идем к зеркалу, — стоявшая рядом с ней Юниза вцепилась женщине в рукав, — ты нам и поможешь.

Женщина и не отказывалась, сама бежала так, что дриаде пришлось ей подлечить изношенное сердце.

— У них ограда крепкая… там лес недалеко, вот и поставили. Раньше‑то разбойники так и шастали, — обрадовавшись возможности бегать не задыхаясь, тараторила селянка, свято надеявшаяся, что эти зеленоглазые дивы спасут ее внуков так же, как спасли ее саму.

Апраксия, ощущавшая ее горячую веру в их возможности, темнела на глазах, за те годы, что она была лишена дара, магиня постепенно забыла, каково это, так живо чувствовать надежды обреченных людей. А потом считать себя ответственной за то, что они не сбылись. И стискивала зубы от поднимавшегося отчаяния, источник остался слишком далеко, и хотя родной мир богаче магией, и резерв у нее теперь почему‑то больше, чем был двадцать лет назад, но и тратила она не экономя.

Однако Полья и в самом деле держалась. И это было не столько заслугой высоких бревенчатых стен, которые уже горели в нескольких местах, сколько старого лекаря, привезенного с вечера ошалевшим от женских криков плотником к рожавшей жене.

Теперь она уже мирно спала рядом с младенчиком, умаявшись от святых трудов, и даже не подозревала, как недолго им осталось бы жить, если в деревне вдруг не появилась толпа незнакомых мужчин и женщин.

Их заметили выбегающими из дома пасечника, и несколько стариков, которые ждали с косами и ухватами в руках своей очереди подняться на стены, бросились наперерез, но один тут же узнал кузнеца из Овнина.

— Стой, мужики, это же Зарон!

— А что, кто‑то сомневался? — едко и гулко поинтересовался Зарон, и побежал к горящей стене, выхватив по пути у подростков пару бадеек с водой.

На бегу выплеснул воду в огонь, отбросил бадейки и ловко взлетел на подмости, замахал своей громадной секирой на длинной ручке, отбрасывая почти перебравшихся через стену воинов и размышляя вовсе не о том, что сеньор просил без нужды их не убивать. И не о том, выстоит ли село против нападавших. Выдержит, в этом он как раз был уверен, смешно не выстоять с помощью четырех дриад. Он своими глазами видел, как вмиг проросли вокруг него все спавшие в земле семена и корешки сорняков.

Но сейчас он тревожился о собственной судьбе, ведь не зря старшая так уверенно взяла над ним власть? Знает, кто‑кто, а он будет повиноваться и сделает все, что прикажут.

Начиненная ядом стрела пробила простую рубаху, но кузнец только ухмыльнулся, пусть враги думают, что он сейчас помрет. И одним ударом откинул от стены немудреную лесенку, по которой лезло сразу трое осаждающих. Удачно откинул, прямо на перину поднимающейся из земли молодой пока и зелененькой травки. Ну, вот и конец битве, теперь осталось решить, стоять тут или ринуться в лес, что темной стеной встает неподалеку в бледном зареве рассветной зари.

— Зарон, помогай подносить сюда раненых, — приказ старшей дриады прозвучал обманчиво мягко, но ослушаться он не посмел.

Не дурак ведь.

— Иду, сеньора.

Глава 3

— Рассвет… — пробормотала лежавшая на куче мягкого, лугового сена, накрытого перинами и покрывалами Лира, глядя в пустой проем окна, — как красиво. Слушай, сестрица, я тебе уже не завидую. Это не жизнь, а американские горки.

— У тех, кто ни во что не вмешивается и никому не помогает, она и здесь ровней зеркала, — устало буркнула Апраксия и поискала взглядом Илли, — а ты что приумолкла, дочка?

— Думаю… как ему знак подать. И нужно ли… подавать?

— Так, — сразу приподнялась на локте младшая, — ты давай не дури, дорогая. Отдохни часик–два, принарядись, и как будем точно уверены, что он не спит, так начнем искать. Я теперь чувствую себя… такой умелой, что просто жуть.

— Не переоцени себя, — насмешливо фыркнула Апраксия, — а то придется искать по чужим мирам. А ведь далеко не все они такие мирные, как этот.

— Я не поняла, кого именно ты назвала мирными, этих воинов, что собирались порубить в куски три деревни, или селян, которые потом придумывали жуткие способы казни?! — Лира от избытка впечатлений явно перегуляла сон и теперь жаждала пообщаться, — А тут вообще хоть какая‑то власть есть? Или защита населения? Например, полиция или стражники? Или это тут у них в одном флаконе и сидит вокруг короля и принцев?

— Не у них, а у нас. И мы почти на границе, в маленькой деревне, — терпеливо объяснила Апраксия, — а власть тут — староста. Ну и его помощники, лекарь, кузнец.

— Кстати… — вспомнила Илли, — а какое необычное тепло от кузнеца… словно он болен. А на вид такой здоровяк. И раны очень быстро закрылись.

— Не человек он, — хмуро вздохнула Юниза, — смесок. И жить с людьми права не имел. Вот сейчас посмотрим, что ваша мать насчет него решит, она его сразу раскусила… я позже поняла.

А Элинса именно этим вопросом и занималась на другой половине недостроенного дома, где они попросили расположить их на отдых, чтоб никому не мешать, да и им никто не мешал. Война войной, а у селян работа без выходных. Скотину нужно утром подоить и выгнать на пастбище, и сегодня это работа легла на женщин и стариков. Мужчины отправились освобождать и связывать пленных, копать ямы под могилы, Полья не обошлась без погибших. Да и несколько врагов положили, несмотря на то, что те были просто увешены защитными амулетами.

— Ну, и кем же ты себя считаешь? — дриада смотрела не на сидевшего на полу кузнеца, а на улицу, где Хингред приставив к верстаку чурбачки, вместе с лекарем составлял донесение коменданту ближнего городка.

Хотя они вполне могли и особо не торопиться, вестников у старого целителя не было, и создать он сейчас не мог, потому что почти сжег в пылу боя резерв. Разумеется, они его подлечили, хотя магов лечить труднее, чем людей, разная у них сила. И значит, послание пойдет с голубиной почтой… а у них будет больше чем достаточно времени отдохнуть перед приездом стражников.

— Человеком.

— И насколько ты человек?

— Смотря как считать. Но уверенно на четверть, — Зарон хмуро насупился.

— Это ты от бабушек считаешь? И кто же тогда был дед? Оборотень?

— Да, — еще мрачнее признался он, — бабка была из заозерных ведьм… красавица. Вот и попался темный рыцарь.

— А тебе от них магия перепала?

— Самую малость. Себя подлечить, да обаяние.

— А отец кто?

— Вот это он и есть. От оборотня бабка сына родила.

— И кто тогда мать?

— Из ваших. Колдун выкачал дочерна и пропал, а она в лесу осела, в глуши. Отец и набрел на нее… в полнолуние.

— Где они сейчас?

— В герцогстве, где же еще. У отца там дом.

— А ты почему тут?

— Нравится, — ехидно ухмыльнулся Зарон.

— Не верю. Женщина держит?

— Уже нет. Ушла… испугалась. Рассказал я ей всё… сдури.

— Действительно, сдури. Знаешь… я не хочу вмешиваться в твою жизнь и советовать… но тут сейчас будет не так спокойно, как раньше. Королевские дознаватели наедут, маги… мы сами хотим пораньше уйти. Все, что могу предложить, идем с нами. Обещаю… подчинения требовать не стану. И никто из наших не станет. Просто сегодня некогда было… поговорить, вот и командовала.

— Подумать могу?

— Только постарайся не очень долго, а я пойду пока с сестрами посоветуюсь… все планы нам эти вояки сломали, — дриада поднялась со скамьи и помахала в окно мужу, — я к девочкам.

— О вот и мать, — обрадовалась Лира, глядя на Элинсу, вошедшую в просторную, лишенную пока перегородок теплую половину дома, — мы тут гадаем, кто этот кузнец по национальности?

— По расе, — поправила Апраксия, — ну судя по росту и силе оборотень.

— Наполовину, вернее на три четверти, — рухнув в сено, буркнула мать, — у него дед чистый оборотень, а отец смесок. Но все же знают, что у оборотней кровь передается по сыновьям. А вот мать у него из наших, выпитая колдуном дриада. Я позвала его в замок Хингреда. Зарон уже давно живет с людьми, со своими ему будет трудно. Да и то, что они его до сих пор не увели, что‑то значит. Может не сошлись характерами, может, кому то он мешал, вот и ушел. Жена его бросила… как проговорился, ничто не держит. Если пойдет, дала слово что подчинения требовать не станем.

— Ну и правильно, — задумчиво сказала Апраксия, — что позвала. Тоскливо ему тут, и он не злой. Только недоверчивый… и любопытный, слышишь, Зарон?!

— Слышу, — буркнул под окном совершенно не смущенный голос, и дриады захихикали, ощутив, как стремительно удаляется горячее пятно, сидевшее за стеной.

— Нам нужно забрать свои вещи и бабушку, — глядя в потолок, перечисляла Элинса — и решить, куда сейчас идем. Вы можете смеяться, но я вдруг поняла… что совершенно отвыкла от этой жизни. И мне нужен хоть один день… привыкнуть или акклиматизироваться, как говорят на земле.

— Знаете… — вдруг решительно села Юниза и пристально оглядела новых подруг, — я хочу признаться… я знаю проход в одно место… куда одна никогда бы не пошла. И даже вспоминать про него не хотела. Но вот сегодня посмотрела на вас… и поняла, нужно идти. Всем вместе. И оборотня взять.

— Мне уже интересно, — подскочила Лира, — давай, колись.

— Агдесар, ну мой бывший хозяин, имеет еще один замок. Недалеко от озера Саткен, в горах. Там у него несколько десятков рабов и пятеро привязанных кровавой клятвой охранников. И куча сокровищ, но главное, артефакт, который он выменял у гоблинского шамана. Если другие колдуны поймут, что он сгорел… то обязательно ринутся захватить это место. Но сначала выждут несколько дней, Агдесар уже устраивал такие ловушки, со своей мнимой гибелью.

— Мать? — Лира смотрела на Элинсу умоляюще, — идем? Там же рабы!

— Отца сначала спросим. И Апи, ты как думаешь?

— Кого ты спрашиваешь, — несчастно сморщилась магиня, — для меня же слово артефакт — как огонь для мошки. Их не больше трех десятков в нашем мире, и треть утеряна.

— А ты, Илли? Вот оттуда и поговоришь со своим принцем, как я понимаю, то место даже ближе к столице, чем эта Полья?

— Мне все равно, откуда говорить, — согласилась Илли, и припомнила виденное в зеркале — а вот рабы там, по–моему, все гоблины.

— Нет. Служанки, которые готовят и убирают, люди. И живется им очень несладко, Агдесар наказывал за любую мелочь.

— Нужно идти, — вздохнула магиня, — только перебросьте меня в пещеру первой, я немного резерв пополню.

— Иди, — шагнула было к принесенному старостой зеркалу Элинса, но замерла, глядя в оконный проем.

— Я решил, — возникла на фоне зелени лохматая голова кузнеца, — иду с вами.

— Вот и молодец, тогда отправлю сейчас с Апраксией в пещеру, ей к источнику нужно. А через полчасика открою, заберу вас и сумки.

В пещерке нашлась только травница, которую они оставляли в деревне, и Элинса мгновенно обменяла на нее Апраксию. А потом получила в обмен на кузнеца спящего воина и задумалась, как провести обмен с замком колдуна.

— Я их обману, охранников, — уверенно сказала Юниза, — скажу, что колдун жив и приказал привести их ему на помощь. Переброшу вместо графа и кузнеца, можно еще захватить кого‑то из тех людей в смешных штанах, которые в погребе остались. А охранников колдуна вы тут усыпите и спеленаете.

— Давай запишем, чтоб потом не путаться, — не выдержала Илли, доставая из кармана карандаш и бумажку, — а самых здоровых девушек можно будет поменять на нас… ну с остальными позже разберемся. Капюшоны там есть?

Пришедший в дом через десять минут Хингред, к своему удивлению обнаружил совершенно не ту картину, какую ожидал увидеть. Но едва узнал, о чем речь, сразу позабыл, что намеревался заставить девушек отдохнуть силой своего авторитета.

— По–моему, неплохой план, — одобрил он, прочтя записи Илли, — и до дворца оттуда действительно ближе. Хотя и Тригон тоже недалеко. Но надеюсь, мы останемся там недолго. И еще, вам нужно запомнить одно, ходить можно только в те комнаты, в которых жили рабы или Юниза. На свои помещения колдуны любят ставить защиту и ловушки. Пока Апи не проверит, никуда не лезьте. Еще нужно, чтоб она обновила нам защитные заклинания. Амулеты все надели? Илли, а у тебя есть амулет? А у тебя, Юниза?

— Я надела, папа, и Юни мать тоже выдала, — кротко сообщила Иллира, с тоской посматривая на зеркало.

Увидеть Кандирда хотелось неимоверно, но еще очень рано… а принц, когда нет никаких важных дел, поднимается с постели значительно позднее. Увидеть же его комнату в тот момент, когда он спит или купается она пока не готова… хотя и видела его довольно небрежно одетым в ту ночь, когда их пытались усыпить ядовитым дымом. Но ведь то же были исключительные обстоятельства?!

— Хочешь, я сейчас поищу его? — тихо шепнула мать, приобняв девушку за плечи, — если он спит, поговоришь позже.

— Он рано не просыпается, — смутилась Илли, — я уже думала. Ну, вот как он будет себя чувствовать, если проснется и увидит в зеркале меня?

— Как дурак, — припечатал граф, — не забывайте, что летом молодые сеньоры имеют обыкновение спать, в чем мать родила.

— Правда? — В глазах Лиры заплескался живой интерес, — это хорошо, что вы мне рассказали.

— Лира! — дружно рявкнули родители.

— А что опять Лира? — обиделась девушка, — Вы что снова придумали? Я все‑таки дриада, а это то же самое, что врач. Да и в интернете я человеческое тело уже изучила. Поэтому мне не интересно смотреть на своего будущего принца, когда он спит. Просто полезно знать про такие порядки чтоб не влипнуть по простоте в пикантное положение.

— Все, прекращаем болтовню, — постановил граф, — Эли, открывай путь в пещеру, заберем Апраксию.

Через пару минут кузнец, похожий в балахоне на накрытое чехлом вьючное животное и скромно державшая в руках одну корзинку Апраксия стояли рядом посреди комнаты. А еще через пять Юниза открывала дверь в заповедное место своего бывшего владельца.

— Четырех здоровых женщин и четверых охранников, произнесла она появившемуся в зеркале старшему охраннику таким бесцветным голосом, что в её покорность сгоревшему колдуну почти поверили стоявшие рядом с ней дриады в низко надвинутых на лоб капюшонах.

— А где хозяин? — встревоженный подручный все таки не выдержал, спросил, прежде чем вызывать затребованных рабов.

— Ждет, — так же уныло пробормотала Юниза, — кричит — "срочно, скотина".

Наверное, это были слова, после которых за неисполнение приказа последует жесточайшее наказание, поняла Илли, потому что стоявший за зеркалом вооруженный мужчина как‑то сжался и неимоверно заторопился. Засвистел в магический свисток, заорал команды опрометью прибежавшим девушкам и таким же вооруженным, как он сам, людям.

И уже через пару минут они стояли тесной кучкой сначала напротив зеркала, потом напротив Апраксии, лекаря и кузнеца. Но стояли недолго, всего через несколько секунд охранники начали валиться под ноги магине. Ждавший только этого момента Зарон с нечеловеческой ловкостью обирал с них амулеты и оружие и складывал в большой мешок, разбираться с этим железом они будут позднее.

Дриады, оказавшись в неизвестном месте, смирно стояли тесной кучкой, под прикрытием балахонов держась за руки и старались сделать самые кислые выражения лица, словно неимоверно опечалены своей судьбой. Согласившихся им помочь селян прикрывал Хингред, державший наготове выданный Апраксией шарик с заклинанием.

— Отойдите в сторону, сядьте вон там, у стены, — рявкнул на них старший охранник, не обнаружив в этой, нагруженной мешками толпе ни хозяина, ни Юнизы.

Он начинал постепенно успокаиваться, раз колдун захватывает новых рабов и товары значит, он жив и просто был занят. И хотя в глубине души бывший наемник истово ненавидел хозяина, такой поворот все же считал для себя намного лучшим, чем появление в замке королевских воинов, магов или других колдунов. К этому он уже как‑то приспособился, выучил привычки и вкусы и почти не получает наказаний. А иногда получает и мелкие подачки. А от нового хозяина ничего, кроме места обменного раба ждать не приходится.

— Двое мужчин и две женщины, из старых, — в осветившемся зеркале появилось унылое личико дриады и охранник поторопился выполнить приказ.

Новые рабы, появившиеся из зеркала в сопровождении самой Юнизы, были немного необычными, сразу бросался в глаза крупный мужчина и решительно сбросившая балахон женщина, при одном появлении которой на груди охранника заволновался, заиграл огнями амулет.

— Вон туда, — попытался призвать их к порядку страж, но тут же свалился кулем под ноги Апраксии.

— Снимешь с него амулет, или мне самой? — небрежно спросила магиня Зарона и он, снисходительно усмехнувшись, шагнул к спящему, подцепил отросшим когтем цепочку и учтиво подал амулет магине.

Апраксия стерла с губ насмешку, и спокойно приняла магическую вещицу, подержала в ладонях, снимая мелкие, но неприятные заклинания, повешенные на нее колдуном, хмуро усмехнулась, изобретательный был гад, и не жаль, что она его убила. Хотя и немного сейчас в их мире сильных магов, но лучше, если таких будет еще меньше. Оглянулась на сбросивших балахоны дриад, смело отправившихся в прогулку по небольшому залу, приспособленному колдуном для переходного помещения, и скомандовала:

— Девушки, давайте отправим селян по домам, да я заберу своих жуликов, и будем отдыхать.

Оглянулась на кузнеца, бдительно следившего за нею желтыми глазами, и неприметно усмехнулась. Он оказался очень смел, и очень неглуп, этот полукровка, не пожелавший стать в родном герцогстве самым последним существом. И нахальное в своей сути предложение, которое он в очень обтекаемой форме успел сделать ей там, в пещере травницы, все больше нравилось Апраксии своей простотой и практичностью.

А действительно, почему бы не согласиться? У нее восстановились способности и начинается в жизни новый период, а прежнего не возвратишь, как ни бейся головой об стену. И хоть залей вселенную слезами и мольбами, вечность не отдаст то, что считает своим.

Да и не так‑то просто магине прожить одной в этом мире, как только магистры узнают, что она восстановила способности, завалят настойчивым ухаживанием. Впрочем, пожив рядом с дружной семьей Хингреда она и сама, все чаще начинает задумываться, что неплохо бы иметь в жизни собственный кусочек тепла и если не счастья, то хотя бы покоя.

Некоторое время дриады упорно занимались непростой работой по отправлению на место селян и обмену их на спящих в подвале заложников магини, а когда все же разобрались с этой задачкой, над замком вовсю светило солнце.

— Ну, Илли, пора, — притянув к себе невеселую дочь, решительно сообщила Элинса, — не думаю, что он валяется до сих пор. Положи ладони на стекло, потом, когда хорошо научишься, будешь обходиться и без контакта, а пока — так надежнее. И вспоминай его, тянись не мыслью, а живицей, ну это как бы руками, но ставшими очень длинными. Ищи, влюбленная дриада может отыскать милого хоть за морем.

Представить Кандирда оказалось очень легко, она про него и не забывала ни на минуту, даже когда выращивала траву или лечила мелкие порезы и ожоги, всё, что ей доверяли подруги. Стояло в глазах хмурое лицо, несчастные глаза, туго стиснутые губы и выпачканная пылью щека.

Зеркало посветлело и в нем возникло помещение, где она однажды сидела, кабинет Бенгальда на первом этаже королевского дворца. Кандирд сидел в кресле Бенгальда за его столом и мрачно вертел перед собой пальцами, пытаясь состроить какую‑то фигуру. Сбоку от него сидел на высоком стуле немолодой мужчина в темно–сером строгом костюме, в каких ходили люди главного прокурора и деликатно поправлял его, когда что‑то не получалось.

Но изображение было каким‑то нечетким, и стоявших в зеркале дриад находившиеся в кабинете мужчины явно не замечали и не слышали.

— Это он? — с любопытством шепнула за спиной Илли сестра, — ничего, но похож на обычного парня. С виду не сказала бы, что принц. А почему они на нас не смотрят?

Илли вопросительно оглянулась на мать, начиная подозревать, что догадывается о причине такого странного поведения зеркала.

— Заперто зеркало, — сочувственно вздохнув, подтвердила ее подозрения мать, — они очень четко выполняют твои инструкции, дочка. Можешь еще посмотреть на своего принца, да идем отдыхать. Позже я попробую пройти другим путем.

Глава 4

— Кандирд! — Ворвавшийся в собственный кабинет Бенгальд был оживлен и озабочен, — потом научишься языку жестов, сейчас иди встречать гостей. Я не могу, через полчаса приезжает Джер.

— А кого там привезло в такую рань? — нехотя оторвался от своего занятия младший принц.

— Филдирцев. На юбилей. Королева со свитой.

— А не рановато они? Еще пять дней.

— Канд! Ты сам прекрасно знаешь, все кто живет далеко, выезжают с запасом. Мало ли что может задержать! А если не задержало — чтож им, в окрестной деревушке ждать назначенного дня? Иди, развлеки их часочек, как встречу Джера, приду на помощь.

— Неужели ты решил, что я поверю? — саркастически фыркнул принц, — да вы как встретитесь, самое малое полдня из покоев не выйдете.

— Что мне делать с Джером полдня в покоях? — Наигранно возмутился старший, — ты хоть при моих людях таких ужасных вещей не говори. Ну, идешь, или нет?

— А где Рантильд?

— Казначея проверяет, — терпеливо пояснил Бенг, — они меня вдвоем убьют, если я им стану мешать. А Анги уехал проверять, как устроились войска.

Младший с тоской вспомнил, как возмущалась Илли, когда он мешал ей копаться в бумажках и мрачно вздохнул. Придется идти, ясно же, что Бенг не отвяжется.

Что Бенг его крупно подставил, Кандирд понял, едва вошел в гостиную королевы, и разглядел присутствующих. Ну, саму королеву Антуллию он увидеть ожидал, потому загодя приготовил учтивую улыбку и несколько комплиментов на приятную тему, почему в Филдире женщины всё молодеют? Как будто он сам не знает, что с помощью природных магов. Как приветствовать ее фрейлин и нарочито некрасивых воспитанниц, даже в уме не держал. Скажет что‑нибудь банальное, они же все равно ничего иного не ждут от "милого простодушного мальчика" каким назвала его Акселиния пять лет назад. Но обнаружив кроме королевы и придворных дам принцессу Ельзбетту, Канд почувствовал, что скулы сводит, словно он случайно вместо яблока откусил лимон. Ну Бенгальд, эта шутка тебе даром не пройдет.

Вот уже пять лет, как у него такая реакция на принцессу Лиззи или "просто Лизу", как иногда, приторно улыбаясь, звала дочь Филдирская королева. Тогда, в прошлый юбилей, Лиззи было всего четырнадцать и она не нашла ничего лучше, чем объявить Кандирду, что считает его своим доверенным лицом. Потому что он честный и справедливый и ему можно доверить все тайны. Канду абсолютно не нужны были ее тайны, но сказать об этом прямо королевской любимице он не мог. Леодия чрезвычайно дорожила дружественными отношениями с Филдиром, к тому же ее король приходился королеве Интарии дальним родственником. Поэтому в прошлый раз он делал всё, чтоб как можно реже попадаться на глаза настырной девчонке, хотя это было не так‑то уж просто.

— Кандирд! — Принцесса уже заметила его и приветственно махала ручкой, затянутой в кружевную перчатку, — Мы так рады тебя видеть!

Хотел бы он честно сказать то же самое!

Но пришлось выдавить на губы самую учтивую улыбку и благодушно кивнуть в ответ.

— Его высочество совсем не изменился, — мило улыбнулась Акселиния, и Кандирд не стал задаваться вопросом, было ли это комплиментом или все же шпилькой.

— А я только что подумал то же самое про вас, ваше величество. Определенно в Филдире волшебный воздух, вы молодеете с каждым годом.

— Если ты скажешь, что я тоже помолодела, рассержусь, — надула губки Лиззи, и он с величайшим удовольствием сказал бы это, чтоб она рассорилась с ним навсегда, но вынужден был сказать совершенно другое.

— Увы, так я сказать не могу, потому что просто не узнаю эту старушку, — пошутил Канд, и только намеревался сообщить, что неимоверно занят и уезжает на пять дней, как принцесса порывисто вскочила с кресла и спросила дорогую тетушку Интарию, можно ли ей погулять с Кандиком?!

— Только полчасика, не больше, — приветливо улыбнулась ей Интария, бросив сыну извиняющийся взгляд, — его величество выдал сегодня Кандирду очень важное поручение.

— Спасибо, матушка, — мысленно поблагодарил младший принц королеву, выходя с Лиззи под руку из гостиной, — но почему ты не сказала — десять минут? Или пять?

— Канд, если ты меня не спасешь, то мне уже никто не поможет, — трагичным тоном объявила Лиззи, едва они ушли по аллее парка достаточно далеко, чтоб не ничего не слышали вездесущие придворные.

В честь приезда Филдирской королевы Лангорд был вынужден отменить для них вход во дворец строго по пропускам, поставил лишь охрану у лестниц на верхние этажи. Справедливо рассудив, что достаточно с них и первого.

— Вообще‑то преступников у нас ловит его высочество Бенгальд, — попытался улизнуть от великой чести стать спасателем Кандирд.

Возможно, он и был простодушным мальчиком пять лет назад, но с тех пор получил бесценный опыт общения с четырьмя фаворитками и отлично догадывался, что ничего хорошего такое начало разговора ему не сулит.

— Канд! — Капризно надула губы Лиззи, — но Бенгальд мне не настолько хороший друг как ты! Неужели ты не можешь в честь старой дружбы сделать для меня небольшое одолжение?

До встречи с Илли Кандирд как‑то не задумывался над тем, что говорят придворные дамы, считая легкую болтовню особенностью мышления знатных сеньор. И даже постепенно привык, что все, кроме матушки и слуг, все время городят какие‑то непроходимые дебри из непонятных оханий, просьб, жалоб, претензий и неуемных восторгов. Однако после того, как провел в общении с сеньоритой секретарем несколько дней и с изумлением обнаружил что может легко разговаривать с ней на любую тему, не тратя усилий на извлечение смысла сказанного из причудливой шелухи лишних слов, просто не желал разговаривать иначе.

— Ты уж определись, что тебе от меня нужно, — насмешливо предложил он принцессе, — спасти от жуткой опасности или небольшое одолжение?!

— Но это одно и тоже! — Как показалось принцу, спутница готова была притопнуть от негодования ножкой, но в последний момент ограничилась тем, что обиженно надула губки.

— Поясни.

— Матушка решила выдать меня замуж.

— Поздравляю. Я знаю имя избранника?

— Разумеется, это герцог Онгильд.

— Из Блансии? Но ведь это неплохая партия?!

— Ну да. Неплохая. По мнению моей матушки. А я не желаю.

— Ну, так может нужно просто сказать ей об этом? Неужели ее величество отправит тебя замуж насильно?

— Его земли на границе с нашим королевством, и ничего иного они с королем не видят.

— Лиззи, — начиная понимать, что придуманный ею способ спасения может ему сильно не понравиться, осторожно поинтересовался Кандирд, — но как я могу помочь? Объявить королеве, что она неправа?

— Значительно проще, — сделала несчастное личико Лиззи, — давай объявим, что мы помолвлены?! Он сразу оскорбится и перестанет меня осаждать… что ты так сердито смотришь?! Это же не на самом деле! Просто небольшая шутка, через некоторое время объявим о расторжении помолвки, и я буду спасена. Он ужасно самоуверенный и второй раз свататься не приедет.

— Нет. Извини, Лиззи, но этого я сделать никак не могу. Попроси кого‑нибудь другого, Рантильда, например. Пообещай ему выгодный контракт в будущем, и он согласится.

— Как ты можешь мне такое предлагать? Вот она, цена твоей дружбы! А ведь я специально ехала… так надеялась, все‑таки пять лет дружбы! Неужели ты все эти годы просто притворялся моим другом? Тогда зачем в письмах слал уверения, что поможешь в любой момент?

Да откуда ж ему знать, чего там писал в этих письмах Джигорт, которому он раз и навсегда поручил самому решать, как отвечать, но не забывать об интересах королевства? Джиг вообще на все подобные письма отвечал сам, и подпись ставил сам, наловчился за столько лет. А он, Канд, их даже не читал никогда, ему хватало серьезных дел. А оказывается, он там чего‑то наобещал… и даже по шее никому накостылять нельзя, потому что перед бывшим секретарем он и так теперь в долгу.

— Канд, ты что молчишь? Ну, знаю я всё про принцессу, с которой тебя обручили родители! Но ей же никто ничего не скажет! Я обещаю, всего несколько дней… я сама позабочусь, чтоб герцогу сообщили как можно скорее! Я же не прошу всерьез на мне жениться, только пошутить!

— Нет, — категорически отказался младшее высочество, при упоминании о незнакомой принцессе вспомнивший, что так и не удосужился прояснить этот вопрос с матерью, хотя был почти уверен, что верно угадал смысл этого обычая, — извини еще раз. И разреши тебя проводить, меня действительно ждет очень важное дело.

Обратно они шли молча, обмениваясь только краткими и вежливыми, ничего не значащими фразами, хотя принцесса старательно держала на лице мечтательную улыбку. Впрочем, и Кандирд старался не подавать виду, что неимоверно сердит, растягивая губы в притворной ухмылке.

И в гостиную, где щебетали королевы, вошел с повисшей на руке принцессой так же усмехаясь, с блаженством предвкушая миг, когда, наконец сможет от нее отделаться.

— Ваши величества, — громко воззвала Лиззи, едва они оказались напротив столика, за которым устроились королевы, — можете нас поздравить! Мы с Кандирдом обручились!

И с этими словами юная аферистка подняла вверх левую руку, длинный, свободный рукав упал, и все увидели на ее запястье брачный браслет с Леодийской эмблемой, почти точную копию того, что принц хранил в тайнике.

Но об этом он подумал значительно позже, в тот миг потрясенно застыл, оглушенный неслыханной наглостью и подлостью девушки. А едва начал приоткрывать рот, чтоб возмутиться, раздался звон и грохот осыпающегося со стены огромного зеркала.

Илли поспала всего пару часов и проснулась, сгорая от неясной тревоги. Осторожно оглядываясь на мирно сопящую рядом Лиру, сползла с широкой деревянной кровати, застеленной новым бельм, взятым в обнаруженном Апраксией складе. Иначе трудно было назвать огромную комнату, заваленную тюками, сундуками и корзинами с разнообразными товарами. Впечатление, что колдун занимался в свободное время грабежом на больших дорогах создалось не только у Илли. Но пока разбираться в истоках этого богатства утомленные путницы не стали, просто заняли спальни, принадлежащие раньше охранникам и Юнизе.

Осторожно выглянув в пустой коридор девушка потихоньку, на цыпочках, прокралась в зал, где висело зеркало. Почти не дыша пробираясь мимо спальни наставницы Апраксии, невольно вспомнила потрясшие всех их слова магини, когда та спокойно объявила, что они с кузнецом поселятся в одной комнате.

Поздравлять ее казалось неуместно, какие поздравления, если они знакомы несколько часов, а спорить или советовать глупо, Апраксия, несмотря на внешность, много старше Хингреда. Потому все просто сделали вид, что так и нужно и ничего особого они не услышали. Однако Лира, устроившаяся в одной комнате с сестрой, еще с полчаса истерично хихикала и бормотала, что это побочный эффект от общения с цветущими дриадами.

Возле зеркала Илли на минуту замерла, успокаивая разволновавшееся сердце, потом осторожно коснулась ладонями стекла, вспоминая, как делала это вместе с матерью, потянулась волновавшейся сущностью вдаль, ища зеркало, за которым может быть он.

Нашла не сразу, высокая фигура принца сначала мелькнула в холле, направляясь в широкие проходные залы левого крыла, где находились гостиные и столовые, и Илли, помня расположение комнат, уже увереннее перевела путь на следующее зеркало. Теперь она, несмотря на смазанность изображения, разглядела его получше, и даже девушку, которая шла с принцем под руку заметила, хотя в тот момент не придала этому особого значения. Просто проследила, в какую гостиную они вошли, и потянулась к тому зеркалу, почти сразу найдя к нему путь. Мать снова оказалась права, когда приспособишься, ничего сложного.

Что в гостиной собрались не просто фрейлины, Илли догадалась сразу, рассмотрев как принаряжена королева и как важно движется сидящая напротив нее дама. А потом распахнулась дверь и вошел Кандирд со своей спутницей, как‑то криво улыбаясь прошел к матери и остановился. А девушка что‑то объявила и даже сквозь легкую дымку Илли увидела ее счастливую улыбку. Ну а когда та подняла руки и прямо перед глазами дриады сверкнул так знакомый браслет, в ее душе что‑то словно взорвалось.

— Остановись, не делай этого, я сказала неправду! — Рвались из сердца девушки слова, а руки, не эти, тонкие ее пальчики, а те, что были за сотни лиг отсюда, рвали, ломали закрывавший зеркало знак, чтоб вынести свою хозяйку туда, к нему.

И старинный знак не выдержал, треснул, а вместе с ним и далекое зеркало, осыпая разбитыми кусочками образ любимого.

— Илли! Что стряслось? — Первой, как обычно принеслась Апраксия, а следом за ней мать и сонные дриады.

Подняли сидящую на полу у потемневшего зеркала девушку, усадили к столу, обступили тесной кучкой. Поглаживая по волосам и плечам рыдающую дриаду, постепенно успокоили, уговорили рассказать, что произошло.

— И о чем ты плачешь? — Выслушав нехитрый рассказ, мягко спросила Элинса, прижимая дочь к груди.

— Мне его жалко… — всхлипнула Илли, — если он поверил, что я не люблю и решил жениться на той, что выбрали родители, он же будет страдать.

— Умная девочка, — усмехнулась магиня, — а почему ты решила, что Интария этого не понимает? Я знаю о ней намного больше, чем ты, и уверена, королева вовсе не из тех правителей, что пытаются решать проблемы государства ценой счастья своих детей. Да и король ее поддерживает. Так что давай ты уже начнешь соображать трезво… а то это ваше цветение совершенно испортило твой характер.

— Я предлагаю послать ему весточку, — с умным видом предложила Лира, — назначить встречу и ждать. Он же мужчина? Вот и пусть принимает решение.

— Она уже послала, не переживай, — хмыкнула мать, — даже дурак поймет, что зеркала в королевских гостиных ни с того ни с сего сами не лопаются.

— Этого маловато, — невыспавшаяся Лира всегда была слегка кровожадной, — мужчинам такого намека не достаточно. Ему нужно точно сообщить, где и когда.

— Ну и где? — Насмешливо уставилась на нее Апраксия.

— Где‑нибудь подальше от мам и пап, — отрезала Лира, — пусть решает сам.

— Подальше от королевы у него дворец, — расстроенно буркнула Илли и вдруг уставилась на сестру нехорошо заинтересованным взглядом, — я тебе говорила, что обожаю тебя?

— Вроде да, — пожала плечами та, и великодушно добавила, — но можешь повторить.

— Повторяю. И объявляю, ты идешь со мной. Мам, где наши праздничные платья?

— Не поняла, — сообщила окружающим Лира, — но пойду обязательно. Сейчас одеваемся?

— Немедленно. Мать, я не хочу, чтоб он заранее знал, что я — дриада. Вообще, чтоб никто из них не знал. Для этого мне нужна Лира, ты не против? А если нужно будет, позовете.

— Не против, — обменявшись взглядом с мужем, легко согласилась Элинса, — а там зеркала не закрыты?

— Я знаю в округе столько зеркал, что хоть одно, да пропустит. К тому же у меня поместье недалеко. Если не пройдем во дворец, пойдем туда, — Илли была настроена очень решительно.

— Лучше сразу идти туда, — задумчиво сообщила магиня, следя, как Лира потрошит сумки, — ведь у тебя есть повозка или карета? Вот и приедете во дворец как приличные сеньориты. И не забудь из каждого дома давать нам привязку.

Глава 5

— Кандирд! — Интария, быстрее всех сообразившая, что произошло, рванулась к белеющему сыну, повисла на нем, сунула в рот тревожный свисток.

— Убью. — С тихим рыком Кандирд двинулся к озадаченно оглядывающей кучу осколков принцессе, в бешенстве даже не замечая повисшей на нем матери, — сумасбродка.

— Что случилось? — в комнату толпой вломились охранники и дежурный маг.

После попытки захвата власти магистр Транбиус по приказу короля подобрал себе еще пяток молодых, способных учеников из тех магов, кому осталось учиться всего ступень до получения звания мастера. Они получили большое жалованье и хорошие комнаты в специально выделенной части третьего этажа, возможность заниматься в башне магистра и единственную обязанность, по очереди дежурить неподалеку от того места, где находилась королева.

— Успокойте его, — приказала королева таким отчаянным голосом, что маг не сомневался ни секунды, швырнул из заряженного магистром амулета такую порцию сна, что принц покачнулся.

Но в тот же миг вспыхнуло вокруг него голубоватое свечение, доказывающее, что артефакту такие воздействия не нравятся.

— Еще, — королева, уже почти зажатая между Лиззи и сыном, безуспешно дергала его за воротник и хлопала по щеке, а Канд только уворачивался от рук матери, как от назойливой мухи, твердо помня где‑то в глубине подсознания, что этой женщине причинять вреда он не желает ни в коем случае.

Зато вот ту, вторую, надменно поджавшую капризные губки, с вызовом глядящую ему в глаза и упрямо не двигавшуюся с места, желает просто убить, придушить как бешеного волчонка, раздавить как ядовитую змею. Движимый одним, затмившим разум желанием Канд уже обманным движением освободил одну руку, протянул к тонкой шейке и почти сомкнул на ней пальцы, как спохватившийся маг разрядил в него сразу два сонных амулета.

— Всем стоять на местах, не двигаться! — В гостиную влетел Бенгальд в сопровождении своих людей, бросился к неудобно, боком лежащему на полу брату и стоявшей возле него на коленях королеве, — Кто его?

— Лиззи нужно допросить, но где‑нибудь рядом, не у тебя, — даже в такой момент королева не переставала думать о том, что нужно постараться избежать ссоры с дружественной страной, — она объявила, что они помолвлены… и тут лопнуло зеркало.

— Дьявол! — С чувством ругнулся Бенг и оглянулся на помощника, — Тил, проводите гостей в другую гостиную, его высочеству стало плохо. А принцессу Ельзбетту в отдельную комнату и развлеки сам до моего прихода.

— Я протестую, — поднимаясь с дивана, поджала губы королева Акселиния, глянула в укоризненные глаза хозяйки и молча направилась к выходу.

— Канд, ты идиот! — Стоя напротив кресла, в котором полулежал младший принц, сердито выговаривал брату Бенгальд, — почему ты не заявил этой избалованной фантазерке категорично, чтоб даже думать не смела про такое? Почему не пригрозил, что сообщишь королю Федриху? Они же все его как огня боятся! Просто не представляю, как ты теперь посмотришь в глаза Илли.

— Бенг, ты что‑то себе навоображал, — устало вздохнул Канд, едва пришедший в себя при помощи снадобий магистра Транбиуса, — Ну вот с чего ты взял, что Илли беспокоят мои личные дела? Ну, объясни, с чего? Ты же ничего не знаешь о наших отношениях! А она мне прямо сказала, что не любит меня и никогда не полюбит.

— Когда это было? — Подозрительно нахмурился Бенгальд.

— Когда мы сидели в клетках у колдуна.

— Дьявол! Ну почему ты такой глупец? Как можно было поверить ее словам?! Ведь она специально это сказала, чтоб ты не наделал глупостей, не разозлил колдуна и спокойно ушел в безопасное место! Ей нужно было отправить тебя, чтоб иметь возможность действовать по плану и не волноваться за твою жизнь! Она же надеялась, что сумеет вернуться, и все тебе объяснить! Да ведь мы все видели, какими глазами она на тебя, дурака, смотрела! Только ты один слепой! А теперь она точно узнала про эту шутовскую помолвку… как ты думаешь, ты бы простил такое? Она тебя спасала, рискуя своей жизнью, а ты через несколько дней нашел настоящую принцессу… нет… я бы на ее месте никогда не простил…

— Бенгальд! — Сделал бесплодную попытку приподняться младший, — ты что‑то темнишь! Ну‑ка признавайся! Ты ведь не зря уже полчаса подводишь меня к этой теме… почему ты уверен, что за зеркалом была Илли?

— Я как раз получил сообщение и шел доложить королю лично, когда услышал свист, — нехотя сказал прокурор и оглянулся на дверь, — они сейчас придут, расскажу сразу всем.

— Ладно, — нехотя согласился Кандирд, помолчал и вспомнил, куда отправлялся брат, посылая его развлекать гостей, — А Найвина? Ты ее хоть встретил?

— И даже успел разок поцеловать, — хмуро вздохнул Бенг, — а вот в мои покои ее уже отводил Джер. Но ты меня просто поразил! Ведь знаешь, какой аферисткой и пройдохой Лиззи была еще пять лет назад?!

— Откуда у нее браслет, выяснили? — младший принц торопливо перевел разговор на другое.

Вспоминать про инцидент, в котором он повел себя не лучшим образом, было неприятно и досадно. Ведь мог бы он перевести все в шутку, а мог просто отчитать зарвавшуюся принцессу ледяным голосом, как сделал бы Ангирольд, мог бы… да что теперь перебирать варианты несделанного.

— Украла! Из сокровищницы родного отца с помощью одного из казначеев. Думаю, не обошлось без подкупа или шантажа. Откуда только вызнала, что он там есть? Не помнишь, один из наших прадедов был женат на ее двоюродной прабабке? Вот и надевал ей браслет с эмблемой рода. Так он там и остался. Хотя, по–моему, без ее матушки все же не обошлось, но с ней разговаривает отец.

— Угадал, не обошлось, — входя в комнату, отозвался хмурый король, расслышавший последние слова сына, — теперь обе рыдают и умоляют не говорить ничего Федриху. Он столько усилий приложил, чтоб устроить ее брак… но она возомнила, что ты в нее влюблен и просто стесняешься ухаживать. Что такое ты писал ей в письмах?

— Ничего. Джигорт сам их писал. — Угрюмо признался принц, — мне было не до того.

— Тогда все понятно, — раздосадовано буркнул король, — пажи, выросшие возле фрейлин, обычно пишут очень душещипательные послания. Хотя до конца я все равно этим интриганкам не верю… какая‑то темная афера проглядывает за этой проделкой, но разбираться мы будем вместе с Федрихом. Я не могу допустить, чтоб наши гостьи преподнесли ему эту историю по–своему. Вестника уже послал. Бенг, а что за серьезные новости?

— Анги и матушку ждать не будем? — осведомился Бенг, — мне доложили, что они идут.

— Подождем, раз все равно потеряли почти час на разбирательства, — король присел возле стола, налил вина, отпил и задумчиво сказал, — я замечаю странную вещь… почему‑то в кувшины перестали наливать старые сухие вина. Нет, я не против, лично мне они никогда не нравились, но не пойдет ли слух, что мы экономим на угощении?

— Это Илли… — глянув на стиснувшего зубы брата, Бенг сжалился и закончил объяснение очень кратко, — убедила нас, что не стоит пить ту кислятину.

— Вот и мы, — в гостиную торопливо вошел наследник, ведущий под руку мать.

— Канд, как ты себя чувствуешь? — устремилась к сыну королева, успевшая переодеться в другое платье, прежнее пострадало, когда младшего принца уносили.

Его высочество только несчастно взглянул на мать и отвел глаза. Он и сам до сих пор еще не до конца верил в то, что хотел задушить ту самоуверенную дуру Лиззи. Хотя отчетливо помнит пылавшее в его душе бешенство.

— Ничего, скоро будет чувствовать себя намного лучше, — загадочно пообещал Бенгальд и развернул бумагу, — сегодня ночью, после полуночи, отряд отборных егерских войск Тригона в количестве дюжины стандартных десяток, разделившись на три группы, почти одновременно напал на три небольшие деревушки, расположенные в верховьях Адарской долины, неподалеку от дороги на Тешвар. Правду об операции знал лишь командир, полковник Жистиго. Воинам сказали, что все жители этих деревень — оборотни, и что там погибло несколько знатных господ из Тригона. У них был приказ сжечь деревни дотла.

— Дьявол, — ожесточено рыкнул помрачневший наследник, — так там никого не осталось в живых? А кто тогда послал сообщение?

— Сообщение послал лекарь из небольшого соседнего городка, его привезли принимать роды в одной из деревень, — ответил Бенгальд и загадочно осмотрел семью, — но это не все. Недалеко от той деревни, что оказалась на пути егерей первой, живет в пещере травница, как теперь известно, у нее несколько лет назад скрывалась путница по имени Юниза.

— Что? Они живы? — Ринулся с места Кандирд, — да не тяни ты, Бенг!

— Не знаю, как назвать это совпадение, маги мне подсказали, что у дриад есть дар предчувствия, но именно в эту ночь в пещеру пришли гости из другого мира. Мужчина и несколько девушек, среди которых сильная магиня и дриады. Они и приняли бой с егерскими войсками. Несколько нападавших убито, остальные связаны и дожидаются суда в подвалах у селян.

— А селяне? — не выдержала королева.

— А дриады и их спутники? — волновало Кандирда.

— Селяне понесли потери только в той деревне, куда спасатели добрались позже всех, зато дриады вернули почти с того света всех тяжелораненых. Среди гостей потерь нет. Вот донесение лекаря и вторая подпись — граф Хингред ле Трайд.

— Нужно будет забрать его в штаб, — деловито прищурился Ангирольд, — мне такие люди нужны.

— Мне тоже, — ехидно фыркнул Бенгальд, — но мы опоздали. Отец уже предложил ему должность советника. И Илли это знает. Наверняка потому они и решили вернуться раньше, что у него теперь есть замок и работа.

— Я уезжаю, — с усилием приподнялся с кресла Кандирд и рухнул назад, — Бенг, прикажи Ингу, чтоб собирал отряд. Сейчас нужно запрячь легкую коляску, потом я пересяду в седло.

— Только потому я тебя и прощаю, — с жалостью посмотрел на него брат, — что ты получил кучу усыпляющих заклятий, и они еще не до конца выветрились из твоих мозгов. С ним три дриады, значит, они и сами могут прийти куда угодно. Я уже послал магов снять знаки с зеркал в покоях Илли и в нескольких комнатах, где она была. Ясно ведь, что ее мать и сестра пытались пройти сюда. Как только прибудет зеркало, разбудим сеньору Ленору и попытаемся с ними поговорить.

— Бенг, ты отправил в деревни своих людей? — больше всего Ангирольда сейчас волновали пленники.

— И своих отправил, и твоих велел прихватить. Нужно перевезти всех сюда, придется разбираться с Тригоном. Они вроде мирный договор подписали? А пытались столкнуть нас с герцогом оборотней.

— Необходимо собирать совет, я уже послал всем приказ, — решительно сообщил король, — все это складывается в очень неприятную картинку. У меня одного создалось впечатление, что дядя Брандениз был просто чьей‑то куклой? Умной, хитрой, расчетливой, амбициозной, но очень тонко управляемой? И кто‑то срочно поправляет порушенные его отсутствием планы? Кстати, хочу сказать, пока тут только свои, в одной из нижних, уцелевших камер старой башни теперь сидит его двойник, и старайтесь не гулять поблизости. Там ловушка для тех, кто решит его "спасти".

— Но там вроде отдельный дворик? — нахмурилась королева, не переставая следить за примолкшим, угрюмым Кандирдом, — куда никого не пускают?!

— А вдруг какой‑нибудь Лиззи срочно захочется именно оттуда полюбоваться видом? — Едко усмехнулся Бенг и тоже оглянулся на брата, — Канд, это не про тебя. А к примеру.

— Я понимаю, — вяло отозвался тот, — Но я ведь ей отказал наотрез. И считал, что она все уяснила. А теперь понимаю, что она еще тогда знала, что сделает по–своему и спрашивала только для того, чтоб я не очень удивился. Надеялась, что я, как обычно, не стану спорить с женщинами и отложу объяснение на потом? Вот ты же умный, скажи, куда она хотела пойти с этим браслетом на руке? В мои покои или дальше? Кстати, а ты его отобрал? И где парный? Или где тот, кто его может носить? Ведь браслет сам не мог закрыться?

— Дьявол! — Изумленно уставился на брата Наследник, — Кандик, ты меня сегодня второй раз потрясаешь. Когда ты научился так рассуждать?

— Жаль что пока хорошо рассуждаю я только после времени, — с досадой отмахнулся младший, — а нельзя мне еще того зелья… чтобы ноги ходили?

— Вот дриада придет и попросим подлечить, а пока сиди, — не повелся на жалостливый взгляд король, — а насчет ле Трайда — считаю, что он заслужил за эту операцию особую благодарность. С Нелюдимым у нас отношения и так очень прохладные, представляю, что было бы, сунься мы к нему с вопросами.

В дверь постучали и, получив разрешение войти, заглянул Тил.

— Пришло срочное сообщение, — подавая Бенгальду бумажку, сообщил он, — отвечать нужно?

— Я сам, — пробежав ее глазами, Бенг сунул послание в карман и решительно вышел прочь, не ответив ни на один заинтересованный взгляд.

Глава 6

— Я хочу быть похожей на себя, — упрямо повторила Илли и просительно глянула на мать, — там же слуги, стража… не хочу снова становиться для них незнакомкой.

— Да как хочешь, нет ничего проще, — мягко заявила мать, — вот зеркало, смотри и твори. И волосы можешь отрастить любой длины, но сначала подумай, как удобнее. А цвет глаз можешь сделать любой, но если пробудишь в себе живицу, лечить кого надумаешь, или путь открыть — они сразу снова позеленеют. Как и ногти… потому не забывай сразу исправить.

Через несколько минут две девушки, похожие так, как могут быть похожи лишь сестры, но далеко не близнецы, стояли возле зеркала, всматриваясь в его глубину. Та, что повыше, была чуть крупнее и ярче, золотистые волосы вились вокруг лица пышными прядями а с затылка небрежно стекали на лопатки локонами. Вторая, что пониже, была изящна как березка и так же неярко светла. И глаза у нее были серые, хотя отливали неуловимой прозеленью, а светлые волосы, поднятые надо лбом, свивались на затылке в затейливо уложенную прическу, сооруженную умелой Апраксией за пару минут.

— Пишите письма, — едва открылся путь помахала Лира, и они ушли во дворец.

Так решил Хингред, пока дочери переодевались. Расспросив Илли об устройстве дворца младшего высочества и наличии входных черных дверей для прислуги и охраны, твердо заявил, что девушкам не стоит слишком усложнять момент своего появления. Раз они могли появиться с любой стороны, а охрана Илли знает, значит, никто не станет уточнять, почему не видел момент ее приезда.

— Ох ты, миленько как, — рассматривая спальню Илли, изрекла младшая, — сама говоришь, выбирала? Да ты у нас дизайнер. А где я буду спать?

— Сейчас найдем мажордома и озадачим, — повеселев, отмахнулась Илли, ощущая, как сразу спокойно и легко стало у нее на душе, едва она сюда попала.

Прошлась по комнате, отметила, что пыли нет, заглянула в шкаф. М–да, пустовато. Снова она разминулась со своим багажом. Ну ничего, сегодня же вызовет портниху. А пока можно пройтись по дворцу, заглянуть в канцелярию, в кабинет…

Илли тихонько вздохнула, вспомнив, что там сейчас никак не может находиться ее принц, и решительно полезла в потайной ящичек за запасными ключами.

Отперла дверь, выглянула в коридор, пусто, но где‑то слышны голоса и звуки музыки, похоже, фаворитки друзей развлекаются. Вернулась назад и решительно дернула шнурок три раза, вызывая мажордома.

— Наконец‑то, — одобрила это действие Лира, следившая за ней из кресла, где она устроилась, удобно облокотившись на подушечку, — я думала, ты никогда не решишься. Ну чего ты трусишь? Ведь его здесь нет.

— Потому мне и плохо, что его нет, — тихо призналась Илли, — я только сейчас осознала, как он меня защищал и опекал. Прямо как клушка цыпленка. Тогда немного раздражало… а теперь я об этой заботе мечтаю.

— Тогда почему мы не пошли ближе к столице? Почему ты решила сидеть вдалеке от него?

—Лира, но ты же сама сказала!

— Я тебя провоцировала. Если ты по–настоящему любишь, то будешь защищать свою любовь.

— А ты… — Илли сама удивилась внезапности пришедшей ей в голову мысли, — любила кого‑нибудь?

— Конечно. Что я, не живая? Да ты так до сих пор и не сообразила, отчего расцветают дриады? От любви и только от нее, злосчастной. Но это пусть тебе мать объясняет, там столько заморочек.

— Да и духи с ними, ты лучше скажи, где он?

— Кто, тот в кого я влюбилась? Да так и живет, где жил. Апраксия сразу раскусила, что он просто жиголо… и начал за мной увиваться, когда увидел, как я из такси возле дома выхожу. Решил, что мой папа крутой бизнесмен. Так ловко начал попадаться навстречу, прямо фокусник, потом в гости набился. Посидел немного, все рассмотрел и заторопился, некогда ему. А тут Апи… заклятье правды бросила и он все выложил. Ну, где твой мажордом?

— Сейчас придет, — успокоила сестру Илли, сделав вид, что не разгадала, отчего сестра так ловко сменила тему разговора. Стук в дверь послужил подтверждением ее слов, — Войдите.

Однако на пороге возник вовсе не сеньор Дортилли, а Гарстен в сопровождении двух воинов.

— Привет, Гарстен, рада тебя видеть, — Илли мгновенно сообразила, что во дворце без Кандирда действует особый порядок, — а с каких пор ты приходишь вместо сеньора Дортилли?!

— Илли? — Офицер смотрел потрясенно, но пытался убедиться, что не ошибся, — неужели это ты?

— А тебе требуются доказательства? Про что рассказать? Про кучу полуодетых мужчин, визжащую девушку и овечью шкуру довольно будет, или еще нужно? Тогда могу вспомнить, с каким счетом ты мне проиграл в шашки, когда мы ехали из Терста. Кстати, долг отдавать нужно. Или сказать, чем я попала в жену мэра? А где моя травница? И ее братик с собаками?

— Илли… — полковник махнул солдатам, отпуская их, прикрыл дверь и шагнул навстречу, бережно обняв сеньориту за плечи, — как я рад, птичка. Прости… что так встретил. После той попытки переворота у нас такие строгие порядки. А еще Ингирд прислал сообщение, что ты пропала.

— Удалось не пропасть, — усмехнулась, отстраняясь от друга Илли, — зато повидалась с родителями. Знакомься, это моя сестра, Лира. А если ты хочешь спросить про вестника, да, можешь доложить, что я вернулась. И намерена приступить к работе. Зарбинс на месте?

— На месте. А травница твоя в поместье, как ты приказала и братец с ней. Но может, сначала пообедаем? Где приказать накрыть?

— Только не на башне, мы устали, ночь не спали. Но не проси сейчас ничего рассказывать, ладно? Я обещаю, позже все расскажу. А обед… давай в малой столовой, где тогда ее величество обедала? Ты ведь с нами? И, кстати, что там за музыка?

— А, это, — Гарстен едва заметно поморщился, — когда Ингирд с Седриком уезжали, они пригласили комедиантов, мэр Бредвила их очень расхвалил. Ты же не забыла, что у нас в доме гостит эльфийка?

— Пресветлые духи, Гарс! А ведь с этими тревогами я про нее действительно забыла! Но она же была такая тихая, нетребовательная… никаких развлечений не просила.

— А это фаворитки ее развлекают, — полковник осторожно скосил глаза на помалкивавшую Лиру, — Вернее, делают вид, что развлекают.

— Бедная Сетлина, не думаю, что с ее музыкальным слухом она действительно развлекается. Гарстен, нужно спасать девушку. Ты можешь ей намекнуть, куда прийти обедать?

— Могу, — ухмыльнулся воин, — тогда я пошел. а вам пришлю мажордома, твоей сестре нужно выбрать покои. В гостевой стороне все свободны, лицедеи живут в том крыле, где прислуга.

— Подожди, — уверенно приказала Гарстену Лира, — скажи мне, давно у тебя колет левый бок?

Илли тихонько вздохнула, теперь она знала, откуда мать мгновенно узнавала про все ее случайные ссадины и ушибы.

— С тех пор, — с трудом скрыв изумление, пробормотал Гарстен, — как мы столкнулись с бандой вдвое большей, чем наш отряд. Бунзон тогда был слабее, чем сейчас, и лечил сначала самых тяжелых…

— А потом почему ему ничего не сказал? — Дриада встала с кресла, обошла воина и положила ладонь ему на ребра, — постой спокойно. Больно не будет.

— Да я готов стерпеть от такой прелестной сеньориты все, что угодно, — слегка заигрывая, лукаво ухмыльнулся полковник, и разочарованно смолк, обнаружив, что девушка уже вернулась на место.

— Мать права, — вздохнула Лира, смерив его насмешливым взглядом, — пациенты значительно охотнее верят тем целителям, которые выражаются непонятно и мучают их долго и со вкусом. Идите уже, сеньор, а то мы умрем с голода.

— Что там у него было, ты поняла? — поинтересовалась Илли, когда за другом закрылась дверь.

— Осколок. То ли меча, то ли наконечника, теперь неизвестно, я его просто убрала как грязь. Терпеливый какой, я сначала даже не поверила себе.

— Я тоже почувствовала, но промолчала, пока продолжаю играть в шпионов, — Илли уже не очень нравилась эта идея, обманывать и притворяться она не любила, и чувствовала себя крайне неуютно, когда приходилось говорить неправду. Хотя отец и научил дочь способу как уходить от тех вопросов, которые ей неприятны.

— Ты главное, не начинай сомневаться, раз решила, значит действуй, — решительно заявила Лира, — ты ведь смелая, умная, и самостоятельная. И имеешь право на личные секреты. Вот посмотри на этого Гарстена, ты считала его другом, а много о нем знаешь? Даже того не знала, что он живет с постоянной болью.

— Сеньорита Иллира! — постучав, в комнату вошел мажордом, — какая радость! Какие будут указания?

— Добрый день, сеньор Дортилли, я тоже рада вас видеть! Приготовьте ближайшие свободные покои для моей сестры Энлиры, и пригласите портниху. Мой багаж задерживается. Насчет обеда Гарстен обещал распорядиться. Мы пока погуляем по галерее, передайте ему. А служанки моей нет?

— Служанок я пришлю, — мажордом неуверенно мялся, — а насчет покоев… может приготовить для сеньориты бывшие комнаты графа Лензора? Сеньор Ингирд говорил, что граф намерен остаться в столице. И они как раз рядом.

— Давайте посмотрим, — Предложила Лира и обрадованный мажордом предупредительно распахнул перед сеньоритами дверь.

Покои Лира одобрила, действительно, близко от сестры и уже убрано, видимо, потому Дортилли про них и вспомнил. Она забрала ключи, заперла дверь и сестры неторопливо отправились в сторону галереи, с которой можно было попасть на центральную лестницу и в коридор, ведущий к гостевым покоям.

Парочку, скрытую в нише, закрытой тяжелой шторой, Илли никогда раньше не обнаружила бы, так тихо они сидели. А теперь за пару десятков шагов ощутила сдвоенную теплую точку, и, скосив взгляд на сестру, убедилась, что не ошиблась и та тоже их чувствует. И уже прикидывает, как бы половчее разоблачить.

— Подожди, — сделала условный жест Илли и облегченно вздохнула, слава светлым духам, отец учил этому языку не ее одну.

Тем же, неспешным шагом девушки прошли почти до лестницы, когда заметили полковника, легко шагающего по ступенькам им навстречу.

— Обед подан, — улыбнулся он ослепительной улыбкой, — разрешите проводить.

— Разрешим, — тихо пробормотала Илли, — Если ты разрешишь наш спор, кто именно сидит в третьей отсюда нише за занавесью?

— Тут никого не должно быть, — нахмурился Гарстен, — идите вниз, я догоню.

И махнул рукой одному из воинов, стоящему на посту у лестницы.

— Извини, — кротко объявила другу Илли, — но мы поспорили. Поэтому никуда не пойдем.

— Вот теперь я могу своей кровью поклясться, что ты самая настоящая сеньорита секретарь, — недовольно хмыкнул он и приказал, — тогда стойте тут и ни шагу в ту сторону.

Девушки усиленно покивали ему, показывая что важностью момента прониклись и не сдвинутся с места, пока не получат от командира приказ. Лицо Гарстена выражало почти откровенное недоверие, но говорить вслух он ничего не стал. Строго посмотрел и повернувшись, беззвучной, крадущейся походкой направился к нише. Стражник так же осторожно двинулся следом.

Сестры переглянулись и дружно сделали опасливый шажок. Потом еще, и еще.

Добравшись до указанной ниши, Гарстен постоял, прислушиваясь, достал из ножен оружие и осторожно отдернул занавесь.

Секунду понаблюдав, как воин, едва взглянув на нарушителей, аккуратно убирает меч на место, сестры решительно направились к нему.

— Кто это? — Тихонько спросила Илли, изумленно рассматривая спящих на диванчике валетом подростков, почти детей.

Оба были одеты в мужскую одежду, но дриада ясно понимала, что младший — девочка.

— Меня больше волнует, кто их сюда провел? И как удалось обмануть охрану? — сердито фыркнул Гарстен, — поднимайтесь, шпионы, отведу вас в камеру.

Дети проснулись мгновенно, как просыпаются только загнанные дикие зверьки, сжались как перед прыжком, уставились на полковника настороженными глазами, напомнив Илли ее саму в те невеселые времена, когда она обмирала при виде каждого незнакомого человека.

— Не слушайте его, офицер шутит, — сказала она мягко, — но самом деле он не злой. Вы есть хотите? Гарстен, не делай таких глаз. Я же вижу, что они тебе знакомы.

— А вы кто? — бдительно приглядываясь к Илли, опасливо спросил мальчишка.

— Я сеньорита Иллира, личный секретарь его высочества, — понимая, что просто имя им ничего не скажет, представилась дриада, — только недавно вернулась домой.

— А… — мальчишка явно что‑то про нее слышал, и Иллира не поручилась бы, что это были благоприятные отзывы, — а нас правда отведут в камеру?

— Еще чего не хватало, — возмутилась Иллира, — по–моему, вы не воры и не шпионы. Так хотите есть? Что молчите? Гарстен, объясни мне, откуда они взялись?

— Они сироты и обычно бродят с теми лицедеями, что живут сейчас во дворце. Но когда Ингирд приказал пустить труппу, он сказал — четверых. И его фаворитка при этом присутствовала. Насчет этих двоих он указаний не давал.

— О боги, ей что, не дает покоя судьба Анирии? — начала догадываться Илли.

— Не знаю… — уклонился от ответа полковник, — но эта девчонка умудрилась им чем‑то насолить.

Он указал на прижавшуюся к брату сироту, и смолк, точно зная, что принятие решения в этой ситуации за Иллирой.

— Что ты ей сделала, расскажешь мне потом, если захочешь, — не обманула его надежд сеньорита, — а сейчас хочу сообщить, что беру вас на работу. Посыльными. Надеюсь, вы справитесь. Гарстен, позовите мажордома.

— С удовольствием, — заухмылялся этот пройдоха, и сделал знак воину.

— А что такое — посыльными? — Выступила вперед девчонка, глядя на Илли заинтересованными бусинами карих глаз.

— Видела, как воин пошел звонить мажордому? Это будет твоя работа. А иногда нужно просто позвать кого‑то, или отнести письмо. Будете дежурить по очереди возле моего кабинета, поставим там кресло. Гарстен, звонок туда работает?

— Да сеньорита, — полковник откровенно веселился, явно предвкушая какое‑то зрелище, но Иллира вовсе не собиралась представлять ему такой возможности.

— Прикажи поставить кресло. Потом я закажу плотнику специальное, — распорядилась сеньорита, и перевела взгляд на детей, — Так вы принимаете мое предложение?

— Да, — как оказалось, решения принимает все‑таки мальчишка, — а где мы будем жить?

— В комнатах для слуг, разумеется, — спокойно пожала плечом Илли, — но одежда у вас будет другая. И главное условие. Посыльные должны разговаривать со старшими только строго по делу и очень вежливо, потому что тут дворец, а не трактир. За грубые или остроумные замечания будете платить штрафы из собственного жалования.

— А если она что‑то скажет? — Насупилась девчонка.

— Когда тебе говорят что‑то обидное, нужно представить себе, что ты королева, а обидчик — ворона, — догадываясь, что девчонка далеко не первая задела кого‑то из фавориток, строго сообщила Илли, — И все. Где ты видела, чтоб королевы обращали внимание на карканье ворон? Да еще и отвечали?

— Отличный метод, — пряча ехидную ухмылку, похвалил Гарстен, — я тоже иногда пользуюсь.

— Мы согласны, — с укоризной глянув на сестренку, серьезно произнес парнишка и вдруг как‑то сник.

Илли встревоженно проследила за его взглядом но не обнаружила никого, кроме спешащего к ним мажордома. И лицо у сеньора было крайне встревоженное. Так вот кто проявил к сиротам неположенную слугам доброту и сострадание, яркой искрой вспыхнуло понимание в мозгу девушки.

— Сеньор Дортилли, — когда сеньору оставалось до них еще несколько шагов, опережая мажордома, обратилась к нему сеньорита секретарь, — я наняла посыльных, будьте любезны, выделите им комнаты. Желательно поблизости друг от друга. И прикажите служанкам подобрать временную одежду, костюмы я сегодня закажу у портнихи. Еще скажите поварам, чтоб кормили посыльных в столовой для слуг в любое время, когда они обратятся. Строгого распорядка, боюсь, у них не будет.

— Слушаюсь, сеньорита финансист, — припомнил ее вторую должность мажордом, — сейчас будет исполнено. Вы спрашивали про служанок, за Млатой мы послали, она на выходной отправилась в ваше поместье, а Тана уже прибирает в покоях сеньориты Энлиры.

— Спасибо, Дортилли, жаль, вы не сказали мне, что отправили за Млатой, я бы хотела увидеться со своей целительницей. Но надеюсь, она сама догадается приехать.

— Она не приедет, — куда‑то в пустоту отстраненно сообщил командир, — сейчас самая пора собирать травы.

— Ну, значит, я сама туда съезжу, — не стала настаивать Илли и оглянулась на необычно молчаливую Лиру, — Тогда можешь проводить нас в столовую.

И сделав вид, что сироты ее больше совершенно не волнуют, Илли подхватила под руку сестру и направилась к лестнице.

Глава 7

— А теперь, Гарс, расскажи нам все и подробно, — отпустив подававшую обед служанку, повернулась к другу Илли, — должна же я знать, как разговаривать с фаворитками и о чем.

— Расскажу, — пододвигая суп, вздохнул он, — но можно сначала поем? Сегодня как‑то не успел нормально позавтракать.

— Папа тоже всегда так говорит, когда хочет придумать ответ, — буркнула приготовившаяся слушать Лира, и взяла ложку, — но вообще дворцовая жизнь мне пока не понравилась.

— А кто ваш папа? — вежливо осведомился полковник и Лира внезапно развеселилась.

— Можешь говорить мне ты, когда, разумеется, это не вызывает у публики шока, все же я тебя спасла от смерти. А папу зовут граф ле Трайд и он у нас с Илли один на двоих.

— А мать?

— Ух, какой он шпион, — в шутку пожаловалась сестре Лира, — все сразу знать хочет. И мать у нас одна на двоих. И вторая тоже на двоих.

И лукаво поглядывая на задумавшегося командира, принялась за еду, не отвлекаясь больше на разговоры.

— А кормят тут, как на убой, — вздыхала она через полчаса, — начинаю подозревать, что жизнь во дворце совершенно не для меня.

— Почему? — Полковник, исподтишка все время изучавший девушку, озадаченно приподнял бровь.

— Ну, это же и ежу ясно. Растолстею, стану некрасивой…

— Поел? — Илли не дала Гарстену придумать ответ на это заявление сестры, — рассказывай про детей.

— Илли, если честно, рассказывать особенно нечего. Это я виноват. Инг сказал — четверо комедиантов, и нужно было исполнить в точности. Но они подошли с объяснениями, упросили. Я пожалел детей, они в труппе недавно, еще не совсем пропитались отравой бродяжьей жизни.

— Если ты не прекратишь морочить мне голову, я перестану с тобой дружить. С каких это пор за то, что сделал доброе дело, нужно считать себя виноватым?

— Илли, я не о добром деле, а о дворце. Это же не приют. И у всех здесь есть дело, даже у их друзей. Они по полдня развлекают сеньор и эльфийку, а детей в гостиную не пускают, вот они и слонялись по залам без дела. Прислуга, конечно, их жалела, баловала, ну и разговоров они наслушались… вот и осмелели. Слишком быстро… общение с актерами даром не прошло. А два дня назад Ромилла встретила их в приемном зале, они принесли котенка и бегали от него с бечевкой. Лично я тоже наблюдал, и мне было смешно, каюсь. Тут детей не бывает, все строго. А от них как‑то светлее стало. Ну а на Ромиллу они почти налетели, она остановилась и начала читать нотацию. Нет, по сути она была права, но голос такой неприятный… вот Луиса ее и передразнила. Комедьянты говорят, в ней дарование, будет когда‑нибудь лицедейкой… но до этого далеко, девчонке всего десять. Брат на два года старше. Ну, я отвлекся. Ромилла меня вызвала, обвинила, что я натащил во дворец невоспитанных детей, и велела отправить их в приют. А они в приют не хотят, потому что мать, умирая, наказала держаться вместе. Дала им адрес родственницы, они и пошли. Но у них узелки с вещами отобрали какие‑то жулики, а все деньги и адрес были там. Вот и скитаются.

— И ты их отправил? — заинтересовалась сеньорита.

— Отправил. Посадил в повозку и велел кучеру отвезти в Бредвил, к одному моему знакомому. Объяснил, что они поживут у него, пока у лицедеев закончится контракт, потом пусть сами решают, куда идти. Я послал письмо еще одному другу, он занимается определением сирот в приличные семьи. Но они по дороге от кучера сбежали. Разумеется, мы искали… но не нашли. А вот каким образом они проникли во дворец, собираюсь спросить у Дортилли. Думаю, он знает.

— Гарстен… — подумав, глянула на него Илли, — ты конечно обязан выяснить, где у нас в заборе дыра… но давай никому не будем говорить, что это сеньор Дортилли их провел или провез обратно во дворец. Это мы с Лирой, когда сюда ехали, встретили на дороге детей и предложили им работу. Вот с нами они и приехали… к дальней калитке.

— А вы прошли через дальнюю калитку? — мгновенно заинтересовался офицер.

— Конечно, нет, — насмешливо фыркнула Лира, — неужели ты еще не понял, что я путница?

— Подозревал, — кротко признался Гарстен, — но лучше все же знать наверняка. Тогда мне понятно, почему в ответ на мое сообщение о приходе Илли, вестник пришел уже через десять минут.

— Как интересно, — протянула Лира, изучающе рассматривая подозрительно скромную физиономию воина, — а прочесть, что в нем было, нам нельзя?

— Можно, — так же кротко сообщил Гарстен и, достав из кармана скрученное в трубочку послание, вручил сеньорите секретарю.

Кандирд ожидал возвращения Бенгальда со сжигающим душу нетерпением. Всё, что говорила Илли про приемных родителей, наставницу и сестру, и что казалось ему таким далеким и нереальным, внезапно слишком резко приблизилось, оказалось подлинным, серьезным и даже настораживающим. Он вдруг припомнил, как любила родителей его сеньорита, как строго следовала их советам и дорожила мнением. Вспомнил и по–новому оценил рассказ Бенгальда, о том, как она плакала, когда поговорила с ними через зеркало. И только теперь вполне осознал, о чем именно предупреждал его третий принц, рассказывая про это свидание.

Они слишком много значат в ее жизни, и их мнение будет иметь для нее решающее значение, если набраться смелости и предположить, что старший брат прав и Канд действительно для Илли не просто друг а нечто большее. Они легли в измученное болью сердце согревающей надеждой, теплым солнечным лучиком, эти слова, но поверить им он пока был не готов. Она всегда была с ним приветливой и всегда желала ему добра, это Канд давно понял, но он же не слепой и прекрасно видел, что точно так же сеньорита секретарь волновалась за едва не сгоревшую травницу и ее братишку, за Ингирда, и за самого Бенга. И даже на то, чтоб подумать о захваченных с оружием в руках наемниках у нее хватало широты души. Даже странно, такая хрупкая, а столько от нее всем тепла и света, и для каждого друга находится минутка на доброе слово.

И раз они вернулись в родной мир, вполне возможно, что Илли больше не захочет быть секретарем, а решит жить с отцом и матерью. А все, что ему останется, это вежливые визиты по четвергам или вторникам да разговор за общим семейным столом под пристальными взглядами этого проницательного и решительного графа ле Трайда. Именно так положено ухаживать за сеньоритами с солидным приданым, имеющими строгих отцов с высоким положением. И кроме него там будут вертеться языкастые и ловкие красавцы из самых знатных и богатых родов, а Канд никогда не обманывался насчет своей внешности. Да и как тут обманешься, если даже на смотринах кандидаток выяснилось, что желающих стать фавориткой Ингирда целых четверо, тогда как он понравился всего одной. И то, как оказалось позднее, не столько он сам, сколько преимущества, которые давало звание его фаворитки.

Кандирд подавил тяжелый вздох и прислушался к тихому спору родителей, решающих, как лучше поступить, предложить графу особняк в столице или выделить покои во дворце. Или и то и другое и пусть выбирает как ему удобнее, но во всех случаях окружить надежной охраной и надежной прислугой.

— Где ее набраться, прислуги, — вздохнула ее величество, — разве у Кандика забрать несколько человек, раз он все равно будет жить в столице?

— Тогда нужно искать надежного человека в наместники, — серьезно поддакнул Ангирольд, и покосился на брата. Но Кандирд никак не отреагировал на эти провокационные слова.

Ну да, он свыкся с мыслью, что это его владения и его люди, он очистил свои области от бандитов а теперь очищает от воров, он мечтал начать строить тракт от Бредвила к Зеленому дому и возводить мосты. Но пока его душа порвана на две половинки, ни на какие намеки и подколы он реагировать не намерен, ну а что будет позже — как можно сейчас угадать?!

— Извините, что не стал вам ничего объяснять, — вошедший в гостиную Бенгальд только что не сиял, — нужно было быстро отправить вестников. Новость первая, граф ле Трайд с семьей, воспользовавшись помощью путницы Юнизы и магини Апраксии захватили замок Агдесара неподалеку от Саткена. Они бросили сообщение через зеркало в моей канцелярии, как только с него сняли закрывающий знак.

— Бенг! — Вскочил с кресла Кандирд, — и ты меня не взял!

Пошатнулся и едва не рухнул, успев в последний момент схватиться за спинку.

— Вот потому не сказал и не взял, — С помощью старшего брата водворяя Канда на место, сообщил Бенгальд, — с тобой мы еще туда бы плелись. Но это не все новости. Хингред ле Трайд попросил в письме чтоб ковен выделил магов, помочь очистить замок от ловушек и разобраться с рабами, магесса Апраксия после битвы нуждается в отдыхе. И сообщил, что откроют для них путь завтра с утра. Еще он написал, что его дочери, Энлира и Иллира уходят путем отражений во дворец Кандирда под Бредвилом.

— Убью, — тихо прошипел Канд, прикидывая, как быстрее собрать друзей, занятых вместе с людьми Бенга поисками пособников заговорщиков, чтоб выехать немедленно.

— Нет, сначала дослушаешь. Я немедленно приготовил письмо Гарстену, но пока писал его, из твоего дворца пришел вестник, что сеньориты прибыли и выглядят вполне здоровыми и веселыми. Я тут же переписал письмо, выдав Гарстену все инструкции. Еще я попросил осторожно выяснить, сможет ли сестра Илли открыть для тебя путь. И пока не получу этого ответа, из дворца тебя не выпущу.

— Да я теперь и сам не пойду, — мигом сориентировался Кандирд, — а за моими людьми ты послал?

— Послал, скоро будут. Но не уверен, что молодая дриада сможет провести много.

— Хотя бы Ингирда. Я понимаю, что у тебя сейчас много работы и лишний человек не помешает, но без него…

— Забери обоих, и Ингирда и Седрика, — постановил король, — я отдал Бенгу личную гвардию. Тебе нужно переодеться?

— Мне бы лучше зелья, чтоб не падать на каждом шагу. И я давно хотел спросить, матушка, надеюсь, я правильно все понял насчет принцессы, которая якобы ждет меня в монастыре? В противном случае мне ее очень жаль.

— Я вызвала магистра, — сообщила королева, сделав вид, что не заметила последнего вопроса, — думаю, он сможет тебе помочь… и отправляйся умываться. Не нужно пугать Илли таким видом.

Глава 8

Письмо Илли прочла дважды, ощущая на себе внимательные взгляды сотрапезников, и лихорадочно размышляя как ей поступить. Конечно, она хотела его видеть… очень. И надеялась, что получив о ней известие, Канд тоже сразу захочет ее увидеть.

И все же боялась. Что он уже дал обещания той девушке. Как ни смутно виделось происходящее во дворце, но не понять, что незнакомая принцесса бурно радовалась полученному браслету, было просто невозможно. Вот лица Канда она разглядеть не сумела, а если признаться, просто не успела. Слишком резко вспыхнуло в тот миг отчаяние, затопило все существо, кольнуло в сердце болью.

Илли даже себе не сразу созналась, как это оказалось больно, увидеть на чужой руке браслет, который под разными предлогами принц так упорно пытался всучить ей. Разумеется, мать Апраксия не могла не почувствовать, потому и посматривала так насмешливо, но и она знала, что Илли ей не соврала. На первом месте в тот миг у нее в душе была все‑таки жалость. И к нему, что так безрассудно поторопился предать свои чувства и отказаться от сеньориты секретаря и к себе, сумевшей обмануть его так удачно.

— Можно? — Лира уверенно протянула руку и взяла у нее из рук свиток.

Прочла, посмотрела на сестру, подумала и уставилась на сосредоточенно поедающего мороженое Гарстена.

— И когда пришло письмо?

— Через пять минут после того, как я отправил Бенгальду магического вестника, — подробно отрапортовал офицер.

— Хорошо, — Лира прищурила глаза совсем как отец, — пойдем другим путем. Когда ты отправил вестника?

— Как только убедился, что Илли не привидение и не подделка.

— Значит, примерно час назад, — Сделала вывод дриада и насмешливо посмотрела на старшую сестру, — хотя мы и воевали всю ночь и захватывали замок колдуна, думаю, я найду в себе немного сил, чтоб открыть путь для принца… и его друзей. Гарстен, нужно четыре человека, не больше, и четыре одинаковых длинных плаща с капюшонами.

— Сейчас все будет, — мигом поднялся со стула Гарстен, — а зеркало это подойдет или нужно искать старое?

— Старое обязательно только для перехода в другой мир. Нужно чтоб оно было привязано к этому миру аурами людей, что в него смотрели, — важно объяснила дриада, не обращая внимания на побледневшую от переживаний сестру, — тогда оттуда легче найти путь. А тут пойдет любое, тем более, что на дворец мы уже утром смотрели. Беги.

И полковник действительно убежал, отлично догадываясь, как сейчас мечется в королевском дворце его господин.

— Илли, я тебя не понимаю. Ну что ты вдруг задергалась? — сердито фыркнула младшая дриада, когда за Гарстеном захлопнулась дверь, — Ты его любишь, он тебя любит! А то, что ты видела в зеркале, могло быть чем угодно! Сама же говорила, положение в королевстве напряженное, да и те воины, что мы ловили ночью, вовсе не погулять вышли. Возможно это политическая интрига, временная мера. Ну что‑то вроде обманного хода, чтоб запугать заговорщиков? Я в этом не очень разбираюсь, но точно знаю, папа никогда бы нас не отпустил сюда, если думал по–другому.

— Лира… я тебя очень прошу… не говори никому, особенно принцу, что я его люблю. Очень прошу, понимаешь? Я хочу сама во всем разобраться, поговорить с ним… но не сразу, я тоже устала за ночь и у меня как‑то нет сейчас сил на серьезный разговор. Давай договоримся, ты их приведешь и мы идем отдыхать. А как поспим и сходим в купальни, тут такие внизу замечательные бани, вот тогда и начну думать.

— Вообще‑то я тоже устала… и надеялась, что ты встанешь рядом и возьмешь меня за руку, — сдаваясь, буркнула Лира, — но надеюсь… ты не станешь рубить сплеча.

— Я на такое неспособна, — печально улыбнулась Илли, — и я тоже очень надеюсь… что это действительно была просто временная политическая мера.

— Гарстен! — стучи каблучками, в столовую ворвалась невысокая брюнетка в нарядном платье и драгоценностях и остановилась как вкопанная, рассмотрев сидевших за столом девушек, — сеньорита секретарь?

— Добрый день, Ромилла, — вежливо произнесла Илли, начиная понимать, зачем примчалась сюда фаворитка.

Одной рукой брюнетка придерживала подол платья, а второй тащила за собой Луису.

— Когда ты вернулась? — забыв ответить на приветствие, сеньора бесцеремонно рассматривала девушек.

— Перед обедом. Позволь узнать, куда ты ведешь моего работника? Этих детей мы встретили по дороге сюда и я взяла их посыльными. Сеньор Дортилли должен был выделить им комнаты.

— Ты имеешь право приводить во дворец беспризорников? — едко изумилась Ромилла, но сразу спохватилась, видимо что‑то сообразив, — тогда забери ее. И предупреди, чтоб не лезла в гостиные, где отдыхает сеньорита Сетлина.

— А где сейчас Сетлина?

Ответить Ромилла не успела, в комнату влетел Гарстен, в сопровождении четверых солдат. В руках у них были плащи.

— Сеньорита Лира, такие пойдут?

— Да, — кивнула дриада и холодно процедила, кивнув на Ромиллу, — уберите отсюда посторонних.

— И позови кого‑нибудь из слуг, — успела крикнуть Илли вслед полковнику, мигом исполнившему приказ дриады.

— Сеньорита Иллира, — вместе с вернувшимся Гарстеном в комнату вошел расстроенный мажордом, — это я виноват. Не уследил, как девочка убежала обрадовать комедиантов… они очень переживали за детей.

— Надо было мне сообразить… — вздохнула Илли, — что она захочет их успокоить. Не расстраивайтесь Дортилли, отведите Луису к актерам и сами все им скажите. Да не забудьте объяснить, что мы с Энлирой встретили детей на дороге, неподалеку отсюда. Ты все поняла, Луиса?

— Не дурочка.

— Я рада, — серьезно кивнула Илли, — идите.

— Илли? — оглянулась уже стоящая у зеркала Лира, — иди, подсказывай, ты же была во дворце.

— Я тоже могу, — мгновенно выдвинулся вперед полковник, но его остановил насмешливый взгляд дриады.

— Лучше она. Я не люблю, когда в мое личное пространство вторгаются незнакомые мужчины.

— Я уже тут, — Илли встала у сестры за спиной, обняла ее одной рукой за талию, — открывай.

Лира положила ладонь на стекло, всмотрелась в зеркало. Она хорошо запомнила путь в те помещения, куда они пытались проникнуть из замка колдуна, но в письме речь шла о конкретной комнате, где когда‑то была Илли. О кабинете в канцелярии принца Бенгальда. И теперь девушка только делала вид, что ищет путь сама, на самом деле управляла в их тандеме Илли.

Это она, затаив дыхание, снова искала уже найденный утром путь, пробиралась в лабиринте отражений к тому, за которым ее ждала любовь… или разочарование.

Бывалые воины, скептически посматривавшие сквозь щели капюшонов на собственные отражения, внезапно пораженно замерли, обнаружив, что в зеркале отражается вовсе не та комната, что была у них за спиной. В ней не было ни полковника Гарстена, ни сеньориты секретаря и ее яркой сестры, ни стола, на котором таяли в вазе зайцы из шоколадного мороженого.

Там сидели в креслах совершенно узнаваемые сеньоры Ингирд и Седрик, стоял у самого зеркала, сложив руки на груди, их господин и что‑то писал за столом его высочество Бенгальд.

— Четверо мужчин, — строго произнесла Лира, едва картинка стала четкой, и она успела полюбоваться на напряженный, ожидающий взгляд того из мужчин, что стоял ближе всех.

— Дьявол, — рыкнул Бенг и дернул шнурок так резко, что звон за дверью стал слышен всем, — Тил, надевай плащ… хотя, нет. Скажи королю, что я ушел.

Торопливо накинув балахон, встал рядом с остальными, уже опустившими на лица капюшоны путниками и ответил Лире.

— Готовы.

Девушки сосредоточились, захватили их своими невидимыми руками, теми, какими выращивали под ногами врагов траву, и потянули к себе, меняя на стоявших рядом, впервые проделывая эту операцию без помощи и присмотра старших дриад.

Был краткий миг, когда им показалось, что они не выдержат напряжения, отпустят идущих путем отражений, и обе напряглись, отлично помня, чем это грозит путешественникам. Потеряться в лабиринте, вынырнуть посреди чужого мира в каком‑нибудь омуте, или вывалиться из зеркала в незнакомом замке далеко не худшие варианты.

Но уже в следующее мгновение с облегчением ощутили, что все удалось, путь привычно ускорился и выплеснул пришедших на то место где до этого стояли оказавшиеся в столице воины.

— Похоже, все же нужно было сначала отдохнуть, — пошатнувшись, сообщила Лира, и повисла на сестре.

— Инг! — Резко скомандовал старший принц, и баронет мгновенно подхватил дриаду на руки, попутно радостно улыбнувшись Илли.

— Рад тебя видеть, птичка!

— Всем привет, — ответила бледной улыбкой державшаяся из последних сил сеньорита, и, обнаружив, что Канд уже стоит рядом, осторожно касаясь ее локотка, безнадежно добавила, — я бы тоже отдохнула.

И тут же оказалась на руках, что всегда носили ее так бережно и нежно.

— Лиру в покои Лензора, — еще успела пробормотать она, и сдалась, ощущая, что теперь можно ни о чем не волноваться.

И уже не слышала, как Бенгальд требовал Бунзона, не чувствовала, как принц несет ее по лестнице, как вызванные Бенгальдом служанки укладывают в постель, а лекарь держит за запястье и бормочет, что это обычное переутомление.

— Лучше бы я подождал до утра, — поглядывая в сторону покоев Илли, расстроенно пробормотал Кандирд, расположившийся с друзьями в своем личном кабинете.

Несмотря на то, что Бунзон уверял, что девушки просто переутомились, и им нужно лишь несколько часов полноценного сна, принц настоял, чтоб рядом с постелями сеньорит посадили сиделок, а возле дверей их покоев велел поставить охрану.

— Мне нравится, что ты начал задумываться о последствиях некоторых своих поступков, — мрачно кивнул Бенгальд, и поморщился, сам он поступил ничуть не лучше.

Прекрасный план, немедленно получить из первых уст рассказ о событиях, произошедших ночью в приграничных деревушках, появившийся у него в тот миг, как сестра Илли сказала, что может перевести четверых, провалился с треском. Мало того, что девушки ничего не смогут рассказать как минимум до утра, еще и сам он застрял во дворце брата как раз в тот момент, когда в столицу привезли любимую им женщину. И теперь она с полным основанием сможет повторить свой главный довод, из‑за которого столько раз отказывалась принимать его браслет. Ему нужна не такая как она, тихая домашняя женщина, а помощница и соратница.

Не дай же пресветлые духи. Он и так о ней все время тревожится, а что будет, если она, как матушка, начнет ходить с кинжалом под юбками и соваться во все опасные интриги? Нет, нужно убедить ее всеми силами, что именно этого он и боится как огня.

— Инг, иди отдыхать, Седрик, ты тоже, — отпустил друзей Кандирд, и когда они ушли, хмуро пояснил брату, — понимаешь, мне почему‑то кажется, что когда я рядом… с ней ничего не случится. Я уже убедился, что бывают обстоятельства, в каких я ничем не могу ей помочь, но это ничего не меняет. Что ты намерен делать? Отдохнешь или пойдешь в канцелярию писать послание? Я хочу пройтись по дому, потом зайду, посмотрю письма.

— Идем вместе, — старший принц первым поднялся со стула, — как бы я ни устал, спать пока не могу.

Выйдя из кабинета, братья замерли в изумлении, рядом со звонком, установленным Гарстеном, стояло кресло и в нем сидело двое бледных и худых детей.

— А вы кто такие? — строго спросил, насторожившийся, как ищейка, Бенгальд.

— Мы посыльные, — ответила девочка, которую по одежде можно было принять за мальчишку.

— Куда посыльные?

— Она сказала, будем звать, кого нужно, — вежливо пояснил мальчик, пихнув девчонку локтем, — сеньорита секретарь. Она нас наняла на работу.

— Тогда все понятно, — усмехнулся Бенгальд и покосился на брата, — но думаю, сегодня у вас выходной. Сеньорита Иллира сегодня работать не будет, слишком устала с дороги. Идите, отдыхайте до завтрашнего утра.

— Она сказала, только ее слушать, — упрямо поджала губы девочка.

— И это правильно, — вступил в переговоры его высочество, — но дело в том, что я принц Кандирд, и сеньорита секретарь служит у меня. А раз я ей господин, значит и вам. Поэтому приказываю идти в свои комнаты и отдыхать.

— Вообще‑то, они дети, — вполголоса ехидно буркнул Бенгальд, — и целый день в комнатах не выдержат.

— М–да? — Задумался его высочество, — пожалуй, это верно. Тогда идете за мной, я сейчас все устрою.

Дети немного посопели, но спорить не решились, чинно встали и направились следом за принцами.

— Узнаю Илли, — тихо веселился Бенг, — не успела прийти, уже нашла питомцев.

— Я очень рад, — так же тихо буркнул Кандирд, и, не выдержав, блаженно улыбнулся, — что это не уэллин.

В приемном зале было довольно оживленно. В углу, устроившись возле окна, тихо наигрывали какую‑то мелодию четверо бродячих менестрелей, двое мужчин и две женщины, бродила вокруг них толпа придворных. Откуда‑то просочился слух, что вернулся принц, и они уже успели спросить стоящих на входе стражей и некоторые даже сбегали в конюшню посмотреть лошадей. Но ничего определенного так и не выяснили и теперь маялись в ожидании.

— Гарстен! — Завидев полковника, наблюдающего за этой толпой со ступеней лестницы, позвал принц, — видишь этих посыльных сеньориты Иллиры? Выдай им дело по силам. В те дни, когда у сеньориты не будет для них работы, пусть помогают на псарне, в саду или на кухне. Ну, сам знаешь лучше меня.

— Ну, — подмигнул детям воин, — вам куда хочется, на псарню, в кухню или помогать садовнику нарезать букеты?

— Сначала в кухню, — покосившись на принца, решил мальчишка и Гарстен подавил вздох.

Он давно заметил, что в этих детях есть какая‑то загадка, изъясняются они вовсе не как селяне, да и ведут себя иногда чересчур непринужденно. А вот при виде еды просто трясутся.

— Идемте.

Глава 9

Тихое похрапывание, раздававшееся в полумраке комнаты, озадачило Илли необыкновенно.

В первый момент девушка встревожилась и немного запаниковала, кто знает, что тут произошло за то время, когда она спала, сраженная враз навалившейся усталостью. Не такой усталостью, какая бывала у нее обычно, а совершенно незнакомой, когда силы вдруг иссякли так резко, словно вода, схлынувшая из разбитого одним ударом меча кувшина.

При вспоминании о воде в теле вдруг возникло то непривычное пока ощущение, что руки у нее намного длиннее, чем есть на самом деле. И что она может ими ощущать и распознавать живых существ, и еще, не то, чтобы чувствовать их боль, а просто каким‑то десятым чувством знать, где именно в теле существа притаилась беда.

Рядом всхрапнули и Илли мгновенно потянулась к этому теплому пятну невидимой рукой, ощупала и хихикнула, похоже, она почти параноиком стала с этими колдунами и бандитами. Это же ее служанка, Тана, спит в стоящем рядом кресле. И она, кажется, точно знает, кто именно посадил тут бедную женщину. Тоже параноик. Нужно будет отправить служанку досыпать в ее комнату и приказать сегодня не работать.

Илли откинула занавески балдахина и рассмотрела льющийся сквозь раскрытую дверь гостиной бледный свет убавленного светильника, а через окно сиреневую предрассветную дымку. Тихонько нащупала ногами домашние туфли, запахнула пеньюар и отправилась умываться, удивляясь тому, как легко и бодро себя чувствует. И еще необычайному чувству голода, заставившему ее с сожалением вспомнить оставшееся вчера мороженое и замечательно рассыпчатые вафли.

Умывшись, Илли обнаружила первый приятный сюрприз. Распахнув шкаф, чтоб достать из него вчерашнее платье, сеньорита на секунду остолбенела, он был полон одежды. Висели все ее платья, которые она потеряла на дорогах королевства, в королевском дворце и в доме маркизы, и совершенно незнакомые, но абсолютно новенькие и именно таких фасонов, какие носила Илли. И ее саквояжи тоже были тут и даже уэллин, познакомиться с содержимым которого просто мечтает Лира.

Спасибо, ваше величество, пробормотала девушка, выбрала платье, надела, повернулась к зеркалу полюбоваться и причесаться и ахнула. Глаза сияли зеленым светом и отливали изумрудом ногти. Чуть не забыла! Она же помогала вчера Лире! Вернее, вела путь с ней вместе, вот и слетели все иллюзии. Стало бы, очень удачно она вчера провалилась в сон, иначе моментально выдала бы все свои секреты. И спасибо матери, что показала, как прятать свой новый облик.

Тут Илли вспомнила, кто подхватил ее, когда она засыпала на ходу от истощения сил, как нежно держал на руках, и не смогла сдержать счастливой улыбки. Дриады не менталы и чувств не ощущают, но она успела расслышать, как в тот момент неистово забилось его сердце. И теперь будет действовать по–своему. Позволит Канду выговориться, рассказать все, на что он отважится и не задаст ни одного вопроса, и не скажет ни слова. Что‑что, а уж это она знает точно, иногда достаточно просто внимательно и доброжелательно выслушать человека, чтоб исчезли все недоразумения.

— Тана! Просыпайся. Я уже встала. Иди к себе в комнату, отдыхай. Сегодня у тебя выходной.

— Ох, сеньорита! Неужели я заснула?!

— Ничего страшного. Я не больная, нечего было тут сидеть. Но все равно спасибо, а теперь отправляйся отдыхать и чтоб до завтрашнего утра я тебя не видела.

— Спасибо, сеньорита. Я тогда в Бредвил съезжу, подругу навещу, — служанка торопливо поднялась с кресла и побрела к двери, — а кушать вы не хотите? Вон в гостиной фрукты, печенье и сласти, а молоко я могу принести.

— Спасибо, не нужно, я и сама могу прогуляться до кухни, — Илли вышла вслед за служанкой, заперла дверь и обнаружила возле нее стул с охранником.

Этот не спал, смотрел вполне бодро, и Илли, пожелав ему доброго утра, решительно направилась к лестнице. А стражник, едва она скрылась за поворотом, ринулся в сторону покоев принца, его высочество с вечера пообещал, что тот, кто его не разбудит, едва проснется сеньорита, может считать себя уволенным из дворцовой стражи.

На кухне уже было светло от зажженных светильников, жарко разгорались в печи дрова, гремели котлы и слышался стук ножей. Илли припомнила, как однажды расстроилась из‑за подслушанного разговора и усмехнулась. Она стала с тех пор намного равнодушнее относиться к таким мелочам и теперь никуда бы не убежала, услышав предположения кухарок.

— Доброе утро.

— Доброе утро, сеньорита, — к ней навстречу уже торопился главный повар, — чтож вы не позвонили? Мы бы сразу все принесли.

— Ничего, мне и самой не трудно. Просто хотела предупредить, я хотела бы более плотный завтрак. Что‑то мясное и можно омлет с грибами и ветчиной. Но молоко тоже принесите. Я буду ждать в малой столовой на первом этаже, — Илли переложила из корзиночки с горячей выпечкой на тарелку несколько пирожков и, прихватив ее с собой, спокойно направилась прочь.

Однако не успела дойти до столовой, как почувствовала, что ее стремительно нагоняет теплая точка. И почти в тот же момент расслышала звук торопливых шагов. Девушка остановилась и повернулась лицом к догонявшему ее принцу, чтоб он понял, что его заметили. И постаралась состроить как можно более радушное и беззаботное лицо.

— Илли… — наспех вытертые волосы еще мокры и с них срываются капельки воды, взгляд встревоженный и ожидающий.

Вот зачем он, интересно, поднялся в такую рань?

— Если бы я догадалась, что тот охранник побежит тебя будить, — забыв все свои планы насчет молчать, сердито выдохнула сеньорита, — заперла бы его в приемной.

— Я сказал, что уволю того, кто не разбудит, — признался принц, несказанно довольный тем, что она ругает его как прежде, и забрал у девушки тарелку, — этого не мало?

— Сейчас еще принесут… я умираю от голода, — вздохнула Илли, ругая себя в душе за проявленную слабость, — но нужно будет заказать еще. Никогда не поверю, что Бенг не такой же предусмотрительный как ты.

Разумеется, она догадывалась, что третье высочество заявится чуть позднее, чтобы дать им поговорить, та еще лиса. Но совсем не прийти не сможет.

— Нужно было позвонить и приказать подать еду в твои покои, — Канд специально шел на полшага позади ее, жадно рассматривая цвет волос и тонкую фигурку.

Нет, вчера ему не показалось, девушка и в самом деле смыла с волос краску, став такой привычной и знакомой Илли. И оттого еще больнее впивается в сердце нож при мысли о необходимости все объяснить ей про злосчастную Лиззи.

— Илли, — поставив пирожки на стол, Кандирд подвинул стул для любимой и сел на соседний, — я должен тебе рассказать… — он запнулся и тяжело вздохнул, но девушка не стала помогать вопросами.

Просто кивнула, взяла пирожок и надкусила, решив, что так ей легче будет выслушивать его признания.

— Ну, в общем, это принцесса Ельзбетта из Филдира. Она совершенно сумасбродная… но я тоже виноват…

В этот миг Илли почувствовала, как что‑то обрывается в душе, мешает не только жевать но и дышать. Есть сразу расхотелось, и она положила пирожок на край тарелки. Кое‑как проглотила кусочек и торопливо потянулась к кувшину.

Канд смолк, радуясь возможности передохнуть, налил ей из кувшина напиток, подвинул бокал.

— Я слушаю, — глотнув лимонад, хрипловато буркнула Илли, снова переступая собственное решение не задавать ни одного вопроса.

Но ожидание становилось с каждой минутой все невыносимее.

— Она меня попросила объявить, что мы помолвлены… на время… она не хочет замуж за герцога Онгильда. Но я ей отказал, Илли, честное слово, отказал! Откуда мне было знать, что она выкрала у собственного отца браслет, который когда‑то носила ее прабабка. И едва мы вернулись в гостиную, она всем его показала и объявила, что мы обручены.

— И что теперь? — Илли ждала последних слов, старательно не глядя на Кандирда.

А откуда взять силы смотреть ему в глаза, если он сейчас скажет, что не мог испортить репутацию принцессы, или разбить ее доверие, или еще хуже, попросит подождать, пока он играет роль счастливого жениха? Как, услышав эти благородные фразы, не ринуться к зеркалу и не уйти к маме, или вообще незнай куда?

— Я ее чуть не придушил… — тяжело признался принц, — теперь она сидит под замком, а отец ожидает короля Филдира, чтобы тот сам убедился в ее поступке. Ты меня презираешь… за то, что я поступил с ней так жестоко?!

— Нет… — честно сказала Илли, чувствуя, как с души сваливается огромная куча камней, — я ненавижу, когда мной манипулируют, и понимаю твое негодование.

— Спасибо… — принц достал из нагрудного кармана знакомый Илли кошель и вытащил из него блеснувшее камнями ритуальное украшение, — вот мой браслет… ты возьмешь его, Илли? Я не тороплю с окончательным решением… у тебя столько времени, сколько захочешь. Но если он будет у тебя на руке… я смогу надеяться.

Как‑то не так представляла раньше Илли это объяснение, может, больше красивых слов или цветы… но сейчас все изменилось. И отказаться еще раз от этого браслета девушка больше не решилась бы никогда. Да если честно, ей совсем не неважно, что именно сказано, главное что он никому и не собирался отдавать ее браслет, и не захотел, чтоб его имя связывали с другой даже ради чьей‑то репутации. Илли силой воли подавила вспыхнувшую в сердце жалость к незнакомой принцессе, и решительно протянула Кандирду руку.

— Я тоже хотела попросить прощения. Я сказала неправду, тогда, в клетке. Но иначе ты бы не угомонился.

— Мне уже объяснили, — усмехнулся Кандирд, в такой момент он не желал вспоминать ни прошлых обид, ни старых недоразумений. Защелкнул на ее запястье браслет, и с нежностью произнес ритуальные слова, — Я, Кандирд ле Делмаро ди Анстрейг Леодийский объявляю Иллиру ле Трайд своей законной невестой и обещаю жениться на ней перед ликами пресветлых духов.

Затем благоговейно поднес руку невесты к губам и нежно поцеловал ее пальчики, чувствуя, что никогда еще не был так счастлив. Даже в тот раз, когда надел ей этот браслет первый раз, ведь тогда у него не было почти никакой надежды.

В дверь коротко стукнули и в столовую влетела Лира.

— Надеюсь, ты еще не всё съела? Доброе утро, ваше высочество! — Дриада решительно прошла к столу и только тут рассмотрела счастливое и смущенное лицо сестры, — а что тут происходит, можно узнать?

— Ваша сестра согласилась стать моей невестой, сеньорита Энлира, — учтиво сообщил слегка ошарашенный принц, еще не до конца поверивший в произошедшее.

— Слава богу, — искренне обрадовалась Лира, и цапнула с тарелки пирожок, — тогда выходит, вы мне родственник? Ух, как замечательно… а есть нам дадут?

— Должны, — засмеялась Илли, с удовольствием наблюдая за сестрой, и тоже взяла пирожок.

Кандирд нахмурился и дернул за шнурок. И в этот момент дверь распахнулась и вошел один из поваров, с подносом, полным еды.

— Простите сеньорита, омлет без грибов, — смотрел он виновато, — оказывается, вчера закончился последний бочонок.

— Немедленно закажите, — строго приказал принц, — моя невеста должна получать все, что ей захочется. И ее сестра — тоже, — добавил он, бросив признательный взгляд на уплетающую пирожок Лиру.

За то, что эта девушка на несколько дней приблизила самый счастливый момент в его жизни, Канд готов был осыпать ее бриллиантами.

— Поздравляю, ваше высочество, — ошеломленный повар торопливо составлял на стол блюда, начиная подозревать, что он едва ли не первый, кто узнал эту невероятную новость.

— Спасибо, и принеси еще еды, — Кандирд нежно улыбнулся сеньорите, — думаю, ты правильно предположила, радость моя, что Бенгальд не захочет спать слишком долго.

— И мороженого, — вспомнила, чего она еще хочет, Лира, — а кофе тут не бывает?

— Нет, — развел руками повар, — а что это такое?

— Ну, нет, так нет, — отмахнулась дриада, дождалась, пока дверь за поваром закроется, и буркнула, — тогда пойдем другим путем.

— Куда пойдем? — Насторожился принц, следя, как эта довольно смелая сеньорита топает к зеркалу.

— Не волнуйся, — мягко улыбнулась ему Илли, отрываясь от омлета, — это просто поговорка. Никуда она не пойдет.

— Сейчас пока не пойду, — подтвердила дриада, — думаю, они сами все захотят прийти.

— Лира! Не вздумай! Дай им отдохнуть!

— Ой, а ты уверена, что все спят? — девушка положила руку на зеркало, и почти сразу перед ними возникло изображение полутемного зала, высоких, стрельчатых окон, кучи узлов и корзин возле стены, — ау! Есть кто бодрствующий?

— Лира? — В зеркале возникло сонное лицо Апраксии, — что‑то случилось?

— Ага. Мы завтракаем, а кофе нет. Дай немного.

— А как у вас дела? — Направляясь к корзине, поинтересовалась магиня.

— Илли вступила в невесты, — отчиталась Лира, — а мне пока никто не предлагал, представляешь, какая обида?

— А где она сама? Поздравь ее от меня.

— Поздравь сама, она сидит и смотрит. И принц, между прочим, тоже смотрит, а ты копаешься.

— Илли ждет, пока ты вернешься к столу, чтоб укоризненно посмотреть тебе в глаза, — с притворной строгостью сообщила сестре Иллира, — доброе утро, мать Апраксия, прости, что она тебя разбудила.

— Я не спала, а дежурила, тут маги туда–сюда ходят, совсем мать загоняли. Так что будить ее не стану, и не надейтесь. Да и сама пока к вам не пойду, может, через денек. Держи твой кофе.

— Спасибо, — Лира сунула в зеркало руку, схватила горшочек, а в следующую секунду уже развернулась от пропавшего изображения далекого зала и шла к столу, — осталось добыть кипятку.

— Это такой чай, — тихо пояснила Илли его высочеству, — горьковатый, но очень бодрит. У нас его все пьют, привычка.

— А ты? — забеспокоился принц о невесте, заглянул ей в глаза и утонул в смущенной нежности, — его никак нельзя у нас достать?

— Я выращу вам в вашей оранжерее дерево, — раздобрилась Лира, — если вы попросите принести чайничек с кипятком.

— Сейчас прикажу, — принц дернул шнур, — а почему в оранжерее?

— Это южное растение, — снова объяснила ему Илли, и возмутилась, — что ты все болтаешь и ничего не ешь? Я одна весь омлет съела! Кстати, спасибо, что принесли мои саквояжи. Лира, ты хотела попробовать эльфийские сладости? — на миг отвернулась она от жениха, и он вдруг понял, что совершенно не желает ни с кем делить ее внимание.

Ни с этой замечательной сестрой, ни с Бенгом, который сейчас придет, ни с финансистами и работниками канцелярией. Теперь, когда у него появились на нее законные права, ему хочется все время держать ее за руку, смотреть в глаза, слушать, как она что‑то рассказывает или ругает его за оплошности. И так же ясно Кандирд понимал, что это желание всегда будет только мечтой. Никогда она не откажется ни от родителей, ни от сестры, ни от своих бумажек и абака, ни от множества других, интересных ей вещей. И если он не хочет, чтоб его радость всерьез сердилась или печалилась, нужно постараться убить в себе это чувство собственника, или хотя бы загнать в самый дальний уголок души, откуда оно не сможет вырваться без спроса.

— Доброе утро, — заявил от двери бодрый голос Бенгальда, — надеюсь, вы не против, если я с вами позавтракаю?

— Ты правильно сказала, радость моя, — склонился к Илли принц, испытывающий наслаждение от того что теперь имеет полное право вслух называть ее так, как ему нравится, — Бенгальд не сможет долго сдерживать свое любопытство.

— Вообще‑то я сказала иначе, — осторожно запротестовала Илли, и не удержалась, счастливо улыбнулась любимому, — но суть та же.

— Мне можно уже радоваться за них? — с притворным недоверием спросил Бенгальд у Лиры, незаметно окидывая дриаду изучающим взглядом.

— Ага, — довольно кивнула та, запила пирожок молоком и подняла на него зеленые глаза, — садитесь и наслаждайтесь зрелищем, дорогой родственник. У меня просто душа цветет… вот.

В доказательство Лира взяла в руки пахучий южный фрукт, подержала немного в руках, любуясь стремительно выросшей из него веточкой. За короткие секунды ветка выбросила нежные листики и целый пучок бутонов, тут же распустившихся в душистую, бело–розовую гроздь.

— Примерно так, — лукаво хмыкнула Лира и поставила полученное растение возле сестры, — дарю.

— Спасибо, но не забудь потом посадить его в оранжерее, — понюхала Илли цветочки и повернула голову к Канду, — извини, но мне нужно тебя предупредить…

В дверь стукнули, и появился Гарстен, но понять это можно было только по форменным штанам и сапогам. Все остальное было загорожено корзиной с огромным букетом белых роз.

— Поздно, — Грустно вздохнула Лира, кивая на эти цветы, — полковник, вы нанесли мне сотню ран в самое сердце.

— Я принесу и вам такой же букет, сеньорита, — "обрадовал" дриаду воин, решивший, что она шутит, — как только вас можно будет поздравить с помолвкой.

— Спасибо, Гарс, — так же уныло сообщила Илли, и несчастно оглянулась на встревожившегося Кандирда, — отдай приказ, чтоб садовники не срезали больше бутоны и цветы, только засохшие. И во дворце лучше не ставить срезанных цветов… для дриады это нестерпимая печаль.

— Дьявол, — расстроился офицер, — Но я же даже не представлял, нужно было предупредить. Сейчас унесу.

— Стой, — скомандовала Лира, — поставь сюда, теперь мне придется вырастить всем им корни… а садовникам выкопать сотню ямок.

— Вы звали? — на звонок непрерывно дергающего шнурок принца в дверях появился мажордом, определенно поднятый в такую рань сообразительными слугами.

— Немедленно прикажи всем, с этого момента не рвать и не срезать в моем парке ни одного бутона или цветка. Во дворец строго запрещается вносить даже один цветочек, — жестко скомандовал Кандирд и вопросительно глянул на Лиру, — еще есть желания?

— Если что‑то срезали, — ответила за сестру Илли, вдруг сообразившая, какую несусветную глупость она сделала, скрыв от любимого свою сущность, — пусть поставят в оранжерее, и готовят горшки. Придется сажать.

— Немедленно, — подтвердил приказ принц и заметно расстроенный мажордом испарился со скоростью звука.

— Я должна еще что‑то тебе сказать, — несчастно глянув на любимого, пробормотала Илли, и он не выдержал, бережно обнял ее за талию и подвинулся к невесте ближе, — только Гарс, предупреди, чтоб никого не пускали. Сам можешь остаться… и если придет Ингирд или Седрик тоже.

— Хорошо, — офицер вышел на минуту, отдать приказ и вернулся с серебряным чайником, — это кипяток.

— Давай сюда, — обрадовалась Лира, — а корзину можешь уже поставить возле невесты. И садись, думаю, она, наконец, набралась храбрости… признаться.

— Только я хотела бы, чтоб для всех остальных это пока оставалось секретом, — еще тяжелее вздохнула Илли и подняла на не на шутку встревоженного принца глаза, — прости… я не сказала тебе о себе всей правды. Вернее, все что я говорила раньше, до того дня, как нас поймал колдун, было чистой правдой, но вернулась я из своего мира… немного не той, что была.

— Ключевое слово — "немного", — сердито фыркнула Лира, — Илли, уж раз ты замахнулась, так бей. Короче, я сама объясню лучше нее. Сама она ни капли не жалеет, что изменилась, хотя произошло это не по ее воле, и совсем не по ее вине. И это было предопределено давно… только она ничего не знала. Я, впрочем, тоже. Все готовы узнать страшную тайну? Илли теперь такая же дриада, как я. Потому и не любит больше срезанных цветов.

Глава 10

Несколько секунд над столом висело потрясенное молчание, потом Канд, сообразивший, что все ожидают какого‑то заявления именно от него, растерянно спросил:

— Но почему… почему ты не хотела говорить мне этого сразу?

— А у меня была возможность? Вспомни все произошедшее с того момента, как вы сюда пришли, — хмуро пояснила сеньорита, — и скажи, когда именно я могла бы это рассказать?

Однако Кандирд не хотел ничего вспоминать, для него жизнь уже четко разделилась на две половины, та, без неё, и эта, с ней, и он точно знал, что в ту, прошлую, не хочет возвращаться ни за какие сокровища.

— Извини… это я от неожиданности. Но неужели ты думала… что для меня это имеет значение? Я люблю тебя, сто раз это говорил, и готов повторять бесконечно. И то, что ты стала дриадой, абсолютно ничего не меняет, — принц нежно поцеловал Илли руку, страстно мечтая, чтоб все побыстрее позавтракали и разбрелись по своим делам. Или можно уже увести ее на прогулку?

— Значит, вы вчера привели нас сюда вдвоем, — сообразил Бенгальд, — дьявол, я должен был догадаться, ведь мелькнуло подозрение. Но меня сбили с толку глаза Илли, я точно видел в зеркале, что они были серые.

— Да они и сейчас серые, — воспользовался удобным случаем заглянуть в глаза любимой младший принц, — Лира точно не пошутила?

— Нет, — засмеялась Илли, чувствуя, как тают в сердце последние крупинки сомнения, — это секрет дриад. Но вам я доверяю. Мы можем менять и глаза и волосы. Однако, после того, как сделаем что‑то… с применением силы, обретаем истинный облик. А мне не хотелось пугать слуг или вызывать подозрения, вот и вернула свой привычный вид. Да и не успела я за три дня привыкнуть быть другой. Эти дни меня усиленно учили… даже на минуту из дома не выпускали. Необученная дриада может потеряться в мирах.

Лучше бы она этого не говорила, сообразила Илли в следующую минуту, руки жениха мгновенно стиснули ее талию плотным кольцом, словно дриада могла уйти прямо со стулом.

— Не волнуйся, — светло улыбнулась она Канду, — я здесь привязана. Это пока я была нестабильна, мать даже не пыталась открыть путь в этот мир. Хотя я и сильно переживала… знала, что вы волнуетесь.

— А что произошло с колдуном? — Вспомнил про нерешенные тайны Бенгальд, — как оказалось, что он сгорел?

— Это наши матери… мама и мать Апраксия, — Лире надоело сидеть молча, — они заранее предусмотрели вероятность такой ситуации и проработали план действий. Апраксия может ловить бандитов заклинанием стазиса. Они как бы выпадают из времени, причем вперед. В будущее. А потом хранятся где‑то в междумирье и у нее в запасе всего две–три секунды, чтоб достать их в том же виде, в каком забросила. Вот она и поймала однажды шахидок… это женщины–самоубийцы, обвешанные мощной взрывчаткой. Они собирались взорвать себя в метро… ну это место вроде вашей пристани и там всегда много мирных людей. Вот этих шахидок Апи и бросила вместо Илли и Юнизы. Илли написала кровью условный знак, что нужно забрать их двоих, больше никого ценного там нет. Ей Юни успела рассказать.

— А как вы обнаружили тех воинов? — теперь Бенг казалось, потерял интерес к брату и его невесте и слушал только словоохотливую дриаду.

Про то, как дриады вырастили траву, а магиня сделала ловушки, как командир заколол одного из соратников, за то, что тот не сдержал крика боли, как лечили раненых и переводили вооруженных вилами селян из деревни в деревню. Бенгу нравилось, что Лира рассказывает все подробно и детально, ни грамма не ломаясь и не сбиваясь на несущественные детали, но настораживало только одно.

— Вы замечательный рассказчик, сеньорита, но я вынужден вас попросить… не рассказывать этого больше никому.

— Что?! — Потрясенно переспросила дриада и вдруг захохотала, весело, заразительно.

Принц озадаченно оглянулся на Илли, спросить, а что такого он сказал, и обнаружил, что та тоже смеется, причем так же заливисто.

— Иногда мне удается рассмешить прелестных девушек, даже не прилагая ни малейших усилий, — с едва заметной досадой сообщил главный прокурор брату, явно не понимающему, отчего так звонко смеются сестры, и тем не менее тоже сиявшему счастливой улыбкой.

Сообразив, что Кандирду хватает для абсолютного блаженства простого осознания, что его Илли тут, рядом с ним, и ей весело, Бенгальд шутливо вздохнул и подвинул к себе тарелку с едой. Старательно делая вид, что перестал обращать на смеющихся внимание.

— Бенг, не обижайся пожалуйста, — отсмеявшись, попросила Илли, — это я виновата. Когда мы шли сюда, я дала Лире точные инструкции, кому можно рассказывать все, а кому ничего. Неужели ты считаешь, что наш папа мог не научить её хоть чему‑то из того, что умею я?! Это ты еще с ним не знаком.

— Извините, сеньорита, — мгновенно признал свою оплошность третье высочество, — а это вам знакомо?

И он быстро встряхнул кистью руки, высыпая сразу несколько условных жестов. Лира ехидно сморщила носик и ответила такой же быстрой жестикуляцией.

— Отлично. А вы не хотите получить очень выгодную работу?!

— Не–а, — загадочно усмехнулась девушка, — не хочу.

— Но ведь вам скучно будет… сидеть целыми днями во дворце?

— Вот это и есть моя сиреневая мечта, пожить хоть денек спокойно, — невозмутимо фыркнула дриада.

— А если она исполнится?

— Тогда придумаю новую.

— Бенгальд, не трать время, — тихо вздохнула Илли, — она может так ни о чем разговаривать хоть весь день.

— И кто тебя просил портить тренировку? — В притворном возмущении закатила глаза Лира, — он так хорошо вел партию.

— Доброе утро, — в столовую ворвались Ингирд с Седриком, — можно к вам?

— Можно, — кивнул Кандирд, — мы принимаем поздравления. Илли взяла мой браслет. Всерьез.

— Наконец‑то я дожил до такого светлого дня, — искренне обрадовался Ингирд и заметил корзину с цветами, — жаль, что мы не догадались цветов принести… но мы сейчас исправимся.

Седрик просто умиленно улыбался, глядя на цветущее счастьем лицо друга.

— Нет! — Мгновенно поднял руку Кандирд, — не вздумайте. Я отдал приказ, ни одного срезанного цветочка во дворце быть не должно.

— А в горшках? — Ингирд всегда умел мгновенно находить альтернативные ходы.

— Хоть сотню, — хмыкнула Лира, и вопросительно скосила взгляд на сестру.

— Да, в горшках можно, — кивнула та друзьям, — только не говорите никому… даже вашим сеньорам, того что я сейчас скажу. Я теперь дриада… и это знают только присутствующие. Меня столько проверяли, что все уверены в моей человеческой расе. Я хочу иметь… небольшую фору на всякий случай.

— Дьявол, — мгновенно просчитав все варианты, слегка нахмурился Ингирд, — во мне ты можешь быть уверена. Никому не скажу, тем более фаворитке. Я как раз намерен выдать ее замуж.

— Что случилось? — Заволновались друзья.

— Она сама попросила. Сказала, что не предполагала, что с ее характером так трудно быть фавориткой. Что она предпочитает быть полновластной хозяйкой в небольшом поместье, чем гостьей во дворце.

— Умная девушка, — процедил Бенгальд, — блестяще сыграла партию. Нужно будет предупредить матушку, ты же не собираешься держать её при себе?

— Я похож на дурака? Конечно, нет. Если мог бы, сейчас отправил отсюда.

— Скажи, пусть собирается, — скомандовал Бенгальд, и обернулся к дриаде, — сеньорита Лира, вы сможете провести двоих? Мне, к сожалению, пора вас покинуть.

— Пусть она выпьет сонное, тогда проведу, — решительно отрезала Лира, — Я не доверяю этой женщине.

— Почему? — Насторожился третий принц.

— Как папа говорит, нет общих интересов. Если она бедная бесприданница и сирота, почему не проявила интереса или сочувствия к детям с такой же судьбой? Нормальные люди, испытавшие эту долю на себе, обычно питают к подобным особые чувства, потому что как в зеркале видят в них свое детство. Вот мы с Илли, хотя жили далеко от отца с мамой, точно знали, что у нас есть любящие родители. И, тем не менее, сполна хлебнули презрения и чванливости богатых дам. И если бы этих детей не взяла Илли, их устроила бы я. А Ромилла к ним относилась именно так, как эти высокомерные холеные дамы, никогда не испытавшие на собственной шкуре ни голода, ни унизительных взглядов.

— Может, все‑таки согласитесь на должность, сеньорита, — выслушав это пояснение, с надеждой смотрел на Лиру главный прокурор, — я вам буду очень хорошо платить, по–родственному.

— Вы так замечательно уговариваете, ваше высочество, — мечтательно улыбнулась ему Лира, — однако по–родственному я обычно работаю бесплатно… и считаю, что менять принципы — признак дурного тона.

— Работаете? — Бенг изумился только на один миг, потом сообразил, неверяще поглядел на Илли.

А получив в ответ жест, что это точные сведения, мрачно задумался, выходило, что если Лира считает себя членом отцовской команды, то и ее названная сестра не может оставаться в стороне. Наконец не выдержал и спросил Илли, напрямик, — значит и ты?

— Увы, — ничуть не смутилась та, — ты же тоже делаешь всё для семьи бесплатно.

— И вообще, что вы так волнуетесь, ваше высочество, — невинно подхватила Лира, — года через… хм, полтора, после свадьбы Илли, когда мы будем одной семьей, я так и быть, выполню одно–два ваших задания бесплатно.

— Илли, — вопросительно смотрел на невесту Кандирд, не на шутку огорчившийся такой долгой отсрочкой свадьбы, но думавший сейчас совсем о другом, — я надеялся, что ты больше не полезешь ни в какие… переделки. Ведь это очень опасно.

— Опасно. Потому мы и действуем вместе, — мягко ответила невеста, — чем больше дриад, тем меньше риск. Не бросим же мы в беде матерей или Юнизу? Не забывай, она не только меня, но и тебя спасла.

— Вот, — вошел в столовую Ингирд, неся в руках спящую фаворитку, — вещи служанка собирает.

— Вещи позже бросим, — решила Лира, шагнув к зеркалу, и вдруг замерла, — Гарстен, нужно людей.

— Не нужно, — ответила зеленоглазая женщина, стоящая посреди возникшей рядом с зеркалом группы из четырех человек, державших в руках корзины и узлы, — по одному человеку мы и сами проведем. Доброе утро.

— Папа, — Илли ринулась с места, потащила за собой встревожившегося жениха, — познакомься.

— Лет двенадцать назад я имел честь быть знакомым с его высочеством, — учтиво склонил голову сухощавый человек чуть выше среднего роста с резковатыми чертами лица и серыми проницательными глазами.

— Мне жаль, но я не помню, — честно признался принц, чувствуя себя перед этим человеком как на экзамене перед магистром философии, — однако очень рад вас видеть. Ваша дочь взяла сегодня мой браслет, и я надеюсь, что у вас нет никаких возражений по этому поводу?!

— Ваше высочество, — глядя принцу прямо в глаза, с достоинством ответил граф ле Трайд, — мои дочери рассудительные и самостоятельные сеньориты и имеют полное право сами решать такие вопросы. А мы всегда и во всем им доверяем и во всем поддерживаем.

— Спасибо, папа, — Илли шагнула к отцу, и тот нежно поцеловал ее в лоб.

— Будь счастлива, дочка.

Потом девушку немного потискали матери, но очень скоро заторопились.

— Нас ждут во дворце. Мы пришли только поздравить. А вы хотели кого‑то провести? Давайте, мы заберем.

— Во дворце четверо наших солдат, — вовремя вспомнила Илли.

— Ну, хорошо, мы их вернем. Илли, мы оставляем вам бабушку Симану, ты говорила где‑то недалеко у тебя поместье? Она хочет пожить спокойно, можно ее туда отправить?

— Конечно, там у меня есть травница, им будет хорошо вместе.

— Кого берем отсюда?

— Принца Бенгальда и вот эту спящую сеньору.

— Простите, ваше высочество, — учтиво поклонился Хингред, — мы немного засуетились со своими проблемами.

— Не извиняйтесь, в этом деле я тоже кровно заинтересован. Речь ведь шла о моем брате, а Илли мне друг. Надеюсь, и с вами мы тоже станем друзьями. Мне очень жаль, что я не смог помочь вам в трудный момент.

— Мне тоже, — неопределенно кивнул Хингред, — А плащи есть?

Через несколько минут столовая почти опустела, воины, вернувшиеся из столицы, ушли вместе с командиром, травницу дриады отправили в поместье, Апраксия с Юнизой вернулись в замок, который магиня объявила своей собственностью.

Кроме Илли с принцем остались лишь сумрачный Ингирд с Седриком и беззаботно поедающая мороженое Лира.

— Чем будем заниматься после завтрака? — деловито поинтересовалась она у притихшей компании.

— Я хотела сходить в канцелярию, — виновато покосилась на Канда секретарь, тайком спрятавшая зелень глаз, после того, как они помогли матери с переходом, — а потом поговорить с сиротами. А если понадобится, и с актерами. А тебе предстоит посадить сто розовых кустов.

— А зачем тогда тут садовники? — Резонно возразила Лира, — пусть сделают лунки и посадят кустики, а я помогу им приняться. И вообще, мне обещали отдых, а пользуются тем, что я не могу пройти мимо умирающего растения. Или животного. Это настоящее рабство.

— А может, погуляем вместе, радость моя? — обрадовался предлогу Кандирд, — сейчас в саду по утрам так замечательно.

— Ладно, рабыня ты наша, — засмеялась Илли, — идем гулять вместе. Я тоже хочу что‑нибудь посадить… почему‑то мне кажется, что слуги успели обнести половину кустов.

— А куда эти корзины? — Указал глазами на багаж, оставленный графом и его спутниками Седрик, — что там такое?

— Наша с Лирой одежда, из моего мира. Проследишь, чтоб поставили в моей комнате и не трогали? Мы сами позже разберем.

— Прикажи настрого, — добавил Кандирд, и остановился как вкопанный, — Илли! Но ведь тебе теперь положены другие покои. Те, в которых обычно останавливается матушка.

— А если она приедет? — заупрямилась Илли, — да и вообще мне мои нравятся. Я столько сил потратила, чтоб они стали уютнее. Мы все равно тут недолго проживем, ведь через несколько дней юбилей их величеств. Ты же не можешь не присутствовать?

— Я думал, — благодарно заглянул ей в глаза принц, — тебе не захочется туда идти, после того, что ты увидела в зеркале. Ведь это ты была… я верно угадал?

— Верно, — смущенно потупила взгляд девушка, — период цветения у дриад самый нестабильный.

Глава 11

Гуляние по парку затянулось несколько дольше, чем предполагала Илли, соглашаясь на эту прогулку. И виной всему оказался не счастливый принц, старавшийся не выпускать долгожданное счастье из рук, а ее свежерасцветшая дриадская натура. Впрочем, Лира увлеклась не меньше. Она шла следом за обрученными, прикрывая деяния сестры, и время от времени устраивала неожиданный сюрприз.

То вырастила на гуляющей в этом году яблоне хурму, и несколько штук довела до спелости, то расцветила куст белых роз в цвета радуги.

Весь огромный королевский парк обойти им не удалось, садовник вежливо осведомился, что делать с лежащими в оранжерее цветами и Лира отправилась туда, под присмотром Ингирда и Седрика, а Илли с принцем неторопливо побрели следом.

— Посидим немного в беседке? — Кандирду очень хотелось выяснить важный вопрос.

Сеньорита только кивнула, она откровенно наслаждалась внезапным счастьем, покоем и отсутствием проблем, и не менее Кандирда желала прояснить несколько вопросов, касающихся их совместной жизни.

— Радость моя… — Канд мучительно пытался придумать, как бы объяснить невесте, что откладывать свадьбу на полтора года не самое лучшее решение.

Нет, он конечно понимает, что для нее это очень важное событие и она желает проверить его чувства, и удостовериться в своих. И еще он отлично помнит, что обещал не торопить и ждать столько, сколько она скажет. Но почему именно полтора года?! Это же просто неимоверно долго!

— Что?

— Лира сказала… что наша свадьба через полтора года, — так и не придумав, как похитрее подобраться к этой важной теме, спросил Кандирд напрямик и искоса заглянул в лицо невесты, — могу я узнать, почему именно столько? Нет, я тебя не тороплю, просто мне интересно узнать, это такой обычай… в вашем мире? Или ты считаешь, что недостаточно меня знаешь? А может тебя смущает слух о принцессе, живущей в монастыре? Так я уже все сказал их величествам, и они не сказали ни слова против.

— А ты сам… — закусив губу, чтоб не засмеяться, серьезно спросила сеньорита, — на какой срок рассчитывал? Ну, просто чтоб мне знать, что ты думаешь по этому поводу. Вот мама с папой всегда высказывают вслух свое мнение и если оно у них слишком разное, начинают искать вариант, который устраивает всех. Золотую середину, как у нас говорят.

Его высочество быстро прикинул, где будет эта середина, если он скажет — завтра, подавил вздох и твердо сказал:

— Илли, радость моя… я обещал и слова не изменю. Буду ждать столько, сколько ты скажешь. Но мне казалось, что пары месяцев должно хватить, чтобы ты убедилась в моей любви.

— Видишь ли, — Илли подняла на принца глаза, рассмотрела внимательно его удрученный взгляд, вспомнила, как ей самой хотелось оказаться рядом с ним, и поняла, что не настолько жестока, чтоб играть чувствами любимого, — я уверена в твоей любви.

— Правда? — голубизна его глаз заискрилась счастьем, — радость моя… А тогда в чем ты не уверена? В том что я тебя достоин? Или в своих чувствах?

— Да во всем я уверена, — Илли решительно прижалась щекой к его плечу, — но нашу свадьбу пусть назначит ее величество. У них на носу юбилей… к тому же куча проблем… вообщем я решила, пусть будет, как скажет она. Дня через два перейдем во дворец и поговорим… к тому времени они все решат. Ведь Бенгальд уже наверное все доложил.

— Радость моя… — Кандирд неверяще рассматривал свое счастье, буквально свалившееся на него как дар пресветлых духов, и пытался сообразить, не будет ли немыслимой дерзостью поцеловать ее, не спугнет ли он ее такой смелостью.

И все же не выдержал, бережно коснулся губами волос, провел по щеке и запечатлел осторожный и робкий первый поцелуй на нежных губах.

— Илли… радость моя!

— Я тоже тебя люблю, — вдруг сообщила девушка серьезно и, положив руку принцу на плечо, сама потянулась к нему, как одуванчик к солнышку.

— Вот, значит как, мы там работаем, а они тут вовсю свою помолвку празднуют, — обрушился на самозабвенно целующихся влюбленных притворно возмущенный голос младшей дриады, — ну никакой совести. Вокруг между прочим, люди ходят… которым в упор целоваться не с кем. А еще вы меня развлекать собирались!

— Кто привел ее сюда?! — Илли, успевшая за время этого монолога вернуть себе ясность мышления и стереть с губ припухлость, оглянулась с деланной досадой, — не могли завести подальше и потерять?

— И она еще обещала быть мне родной сестрой, кормить эльфийскими сладостями и показать уэллин! — Усаживаясь рядом, не переставала причитать дриада, не обращая внимания на озадаченные взгляды сопровождающих, и делая сестре незаметный знак, — а еще подарить платье!

— Ох, — насторожилась Илли и сделала вид, что огорчилась, — я и забыла! Как ты вовремя пришла. Там же должна портниха приехать. Канд, не обижайся, нам и правда, пора возвращаться. Нужно разобраться с одеждой. Да и с детьми.

— Разве я могу на тебя обижаться, радость моя, идем, — принц подал ей руку и повел к выходу, но Лира запротестовала.

— Идите впереди, я должна спросить у Илли… кое‑что уточнить насчет платья.

— Хорошо, — ни на миг не засомневался Кандирд, — но не отставайте.

— Ты что творишь, — зашипела Лира, когда девушки оказались на достаточном расстоянии от принца и его друзей, — я замучилась скрывать твои выходки! Ты зачем все каналы открыла? Тебя мать не учила живицу закрывать?! Оглянись вокруг! Мало того, что в парке все зачахшие кусты поднялись, так еще и расцвели все цветы, вплоть до осенних!

— Пресветлые духи, — оглядевшись, побледнела Илли, — что же ты раньше‑то не пришла!

— Думаешь, легко было этих двоих ослов сюда затащить? Они же от счастья, что их друг наконец тебя захомутал, готовы костьми поперек дороги лечь, но не подпустить! И сами не идут и меня одну тоже не пускают. Вот пока я их переупрямила, да еще и попутно твои самые большие сюрпризы прикрыла!

— А объяснить им не пробовала? — расстроенная Иллира начинала более чем ясно понимать, что нужно на что‑то решаться, иначе поисковики колдунов очень скоро найдут ее по этим выплескам.

Больше книг Вы можете скачать на - FB2book.pw

— Так садовники с помощниками вокруг нас вертятся, как пчелы над вареньем. У них сегодня новогодний праздник, сплошные подарки, — Лира была расстроена всерьез, но понимала, как непросто сейчас сестре, — ты постарайся до вечера решить… как поступишь. И если сомневаешься, то нужно уходить к матери. Вчетвером мы всегда выстоим, там есть еще какая‑то старшая сестра, мне Ингирд рассказал. Илли… я же тебя отлично понимаю. Но ты была у колдуна… и понимаешь, вряд ли другого удастся обмануть так же ловко.

— Да всё ты сделала правильно, — Илли крепко обняла сестру за талию, на миг прижалась горящей стыдливым румянцем щекой к ее плечу, — спасибо, я и правда… про живицу забыла. Вообще рядом с ним про все забыла. Ты не представляешь, как я счастлива.

— Наоборот, отлично представляю. И сама пополнила все закрома, и парк теперь будет лет сто цвести всем соседям на зависть и его не тронет ни один жук и ни одна тля. Всё, садовников можно сокращать, — Лира еще бурчала, а глаза ее смеялись и лучились счастьем за сестру.

Илли светло улыбнулась ей в ответ, ощущая всем телом то, о чем знала давно, но никогда раньше не понимала так полно. Связь дриад через потоки живицы много сильнее, чем эмоциональные отношения родных людей и они не зря считают всех представительниц своего рода сестрами. Они и в самом деле все родня, как струйки одного ручья, потому и бросаются друг дружке на выручку, не раздумывая. И если счастлива одна, то это ощущают все дриады вокруг, и радуются вместе с ней.

Кандирд поджидал девушек на выходе из аллеи, а Ингирд с Седриком уже куда‑то ушли.

— Илли? Ты чем‑то расстроена? — обняв любимую за талию и заметив, ка она осторожно отстранилась, принц сразу насторожился.

— Немного, — не стала кривить душой девушка, — мне нужно с тобой серьезно поговорить. Иди в кабинет, я выдам портнихе распоряжения и приду.

— Это Лира что‑то тебе сказала? — Бросил он хмурый взгляд в сторону деликатно приотставшей дриады.

— Не совсем… она просто напомнила мне кое о чем, что я совсем выпустила из виду. Но давай поговорим обо всем без свидетелей? И еще… пока ворота не открыли… может не стоит пускать во дворец гостей? Карантин что ли объявить… или узнать, как Бенг устроил, что у него не ходят толпы бездельников?

— Я всё устрою, — серьезно кивнул принц, стараясь не показать невесте, как он расстроен ее очевидным и внезапным охлаждением, — идите к портнихе, Ингирд вас проводит. Полчаса тебе хватит?

— Должно, — улыбнулась она чуть виновато, но ничего больше не добавила, снующие по делу и без дела слуги так и стреляли в них горящими любопытством взглядами.

— Не пойму я эту Лиру, — не выдержав, буркнул сердито Седрик, — вроде сестру любит и вашей помолвке радовалась. Что же мешать‑то начала? Или ревнует?

— Скорее, завидует, — едко хмыкнул баронет, и не пытаясь скрывать свое испорченное заявлением Ромиллы настроение, от друзей все равно скрыть ничего не удастся, зачем притворяться? — Что она там сказала, ей не с кем целоваться? Я могу составить партию… мне тоже теперь не с кем.

— А графа ле Трайда не боишься? — принц расслабленно расположился в своем кресле, приказав воинам подать ему сигнал, едва Илли выйдет от портнихи.

— Он же четко сказал, что его дочери самостоятельные и могут делать все, что захотят. А раз девушка хочет целоваться, разве могу я не пойти навстречу ее желанию? — иронично изогнул одну бровь баронет.

— Раньше я считал, что такой ветреный в нашей компании только Джигорт, — желчно усмехнулся принц, — но мешать или запрещать тебе ничего не стану. Но если Илли будет недовольна… не обижайся.

— Да Илли и слова не скажет, — кротко объявил голос сеньориты, и она возникла возле зеркала собственной персоной, — но не забывай, что Лира дриада. И как она сама говорит, немного неправильная.

— Что это значит? — вскочивший при звуке любимого голоса Кандирд уже стоял рядом с невестой и обняв за талию, нежно заглядывал ей в глаза.

— Дриады не умеют воевать и не могут причинять зло ничему живому. Мы созидающая раса, — одарив его в ответ такой же нежной улыбкой, решила немного просветить друзей сеньорита.

Прошла вслед за женихом к просторному креслу, устроилась рядом с ним, и лукаво взглянула на Ингирда, с горячим интересом слушавшего ее пояснения.

— А Лира с рождения жила… как на войне. Постоянная тревога, сотни строгих правил, лежащие наготове собранные в узлы самые ценные вещи, внезапные переходы посреди ночи в незнакомые дома. Как вы думаете, могло все это не отразиться на характере ребенка? Я вообще удивляюсь, как она умудряется все время шутить, радоваться жизни и не вздрагивать от каждого шороха? Хотя папа очень заботился, чтоб мы не выросли запуганными… да и Апраксия много помогла, однако на долю Лиры все же достались самые трудные времена.

— Прости… Илли, — Кандирд крепко прижал девушку к себе, — когда этого не испытал… как‑то трудно сообразить. Тем более, она такая смелая.

— Когда долго живешь на войне, как‑то устаешь бояться, — усмехнулась Илли, — и я же сказала, что она считает себя неправильной дриадой. И вполне может в целях самообороны вырастить человеку… огромный нос или рога.

— Дьявол, — изумленно уставился на сеньориту Седрик, — ты не шутишь?

— Ни капли. Но одновременно она добрая и никогда не пройдет мимо того, кому нужен целитель. Вы ведь даже не подозревали, что после одной стычки Гарстен живет с куском металла в ребре? И этот металл вовсе не сидел спокойно… а доставлял боль. А она в первый же миг увидела и сразу убрала.

— Тогда почему она так стремилась сегодня вам помешать? — впрямую задал Ингирд вопрос, которого не задал бы ни одной другой девушке.

— Она не мешала, а спасала, — печально вздохнула Илли, — я слишком недавно стала дриадой и пока часто делаю ошибки. Но об этом я хочу рассказать сначала Канду… извини.

— А можно еще вопрос…

— Потом, — оборвал Кандирд, услышавший два слова "спасать" и "ошибка" и немедленно связавший их в одну неведомую, но неминуемую угрозу его сеньорите, — пойдите, погуляйте… потом поговорим.

— Что ты хотела сказать мне, любимая?

— Что у дриад немного по–другому выражаются эмоции… чем у людей, а я пока про это забываю, — Илли смущенно покраснела, но решительно произнесла вслух то, что просто обязана была сказать, — когда… мы целовались, я была счастлива… а когда дриада счастлива от любви, она выделяет поток особой энергии, живицы, как мы зовем. И это чувствуют все растения, животные… и дриады вокруг. Ты может и не заметил, но в парке расцвели даже те цветы, что обычно цветут лишь поздней осенью. Лира убирала, что смогла, или делала вид, что это она хулиганит… но все скрыть ей не под силу.

— Илли… любимая… я счастлив. Не могу даже передать, как… — голос принца прервался и он нежно прижал к себе любимую, — но чем ты так озабочена?

— Сейчас объясню. Колдуны ставят такие следилки, которые это тоже чувствуют, и посылают сигнал хозяину. И после этого ему достаточно посмотреть на сады… чтоб понять где именно есть дриада.

— Дьявол, — Кандирд крепче притиснул любимую к себе, — так что же она сразу не прибежала?!

— Скажи спасибо друзьям… они проявили чудеса находчивости, чтоб нам никто не мешал, — тихонько хихикнула Илли, — А объяснять при садовниках она не могла, сам понимаешь. Теперь у нас есть два выхода… пожениться немедленно… но без согласия королевы я на это не пойду никогда, или сбежать в столицу. Там еще две дриады, когда мы вчетвером, нам легче защищаться. Видишь, сколько со мной проблем?

— Никогда больше этого не говори. Я конечно не такой предусмотрительный и умный, как твой отец… но сумею тебя защитить. У него совета спрошу, немедленно потребую сюда еще мага, или не одного, но все это, разумеется, позже. Сейчас и правда, нам лучше уйти в столицу. Когда вы собирались открыть путь?

— Я хотела сейчас разобраться с детьми, а Лира, пока ей подгонят пару платьев из тех, что прислала ее величество, пройдет и поставит на все зеркала замок. Разумеется, кроме того, что в столовой. Потом мы соберем вещи… и, наверное, сразу после обеда пойдем. А ты что будешь делать?

— Посоветуюсь с Ингирдом и Гарстеном, не волнуйся, всего я не скажу, — он не удержался и быстро поцеловал невесту в носик, — думаю, мы придумаем, как лучше перекрыть все пути сюда. И еще я намерен отправить из дворца музыкантов, поэтому поговори с ними… но только в присутствии охраны или Ингирда.

Глава 12

Устроившись за своим столов в ожидании Ингирда и доктора Бунзона, которого она решила привлечь к разговору о сиротах, Илли неспешно перебирала принесенные из канцелярии письма и пыталась немного разобраться в случившемся. Конечно, она знала еще на земле, что ей трудно будет долго строить из себя ледышку, но не думала, что решится на помолвку буквально после пятнадцати минут разговора. Определенно, это дриадское цветение сняло ее обычную настороженность и рассудительность, и все они это предвидели. Ее родственники. Вот оттого‑то мать даже не пыталась ничего ей советовать, дриады настолько далеки от человеческой расчетливости и меркантильности, что влюбившись, уже не смотрят, сеньор перед ними или пастух. Просто идут за любимым, куда бы он ни позвал. И не отступают ни перед какими трудностями. Потому так и трудно было матери бросить мужа и уйти с Лирой в одно из тех диких и недоступных мест, где ее никогда не достал бы ни один колдун.

Интересная мысль мелькнула в голове девушки, но додумать до конца она так и не успела, в дверь постучали и вошли сеньор Бунзон и Ингирд.

Баронет сразу прошел к диванчику и по–хозяйски сел, а лекарь, сделав к столу пару шагов, вдруг застыл на месте и напрягся, словно увидел змею.

— Это я, сеньор Бунзон, можете не сомневаться. Если хотите, расскажу про любой мельчайший момент, который могу помнить только я. Могу рассказать, как вы привели меня в спальню, в том розовом платье и сказали что верите мне… могу напомнить, какого цвета нижняя рубаха была на вас, когда Гарстен вылез со шкурой на голове, и какие истории вы рассказывали, когда мы целыми днями ехали вместе в карете.

— Но тогда откуда у вас столько зелени в ауре? — еще сомневался маг.

— Я дриада. Нет, не смотрите так, сама недавно узнала. Наверное, вам рассказали, что я не из этого мира? Вы ведь дворцовый маг.

— Ну, да, — нехотя признался Бунзон, — под большим секретом.

— И что меня усыновила в моем мире путница?! Так вот… в тот момент мне было десять лет, и я была калекой. Чтоб вылечить, мама влила в меня столько своей жизненной силы и дриадской крови, что ее стало больше, чем моей собственной. И уже тогда она знала, что я после того, как зацвету, я стану дриадой. Но заперла во мне свою кровь… вот я ничего и не подозревала.

— А теперь? — живо заинтересовался маг.

— Теперь я знаю все и умею все… почти. Все‑таки несколько дней очень мало для обучения.

— Никогда не слышал… ничего подобного.

— Дриады свято хранят свои тайны. Большинство людей считает… если кто‑то не такой как все, значит, он монстр и можно снять с него шкуру и прибить над камином. И вам я сказала только потому, что в обоих уверена. Надеюсь, вы не станете никому этого говорить.

— Я клянусь, — серьезно сказал лекарь и вдруг нервно хихикнул, — мечтаю посмотреть на верховного анлера, когда он это узнает.

— Сама мечтаю, только боюсь не скоро я до него доберусь, — Илли усмехнулась и дернула шнурок, вызывая посыльных, — Бунзон, мы хотим допросить музыкантов, проследите пожалуйста.

— Вы звали, сеньорита секретарь? — чистенький и одетый в ушитый портнихой костюмчик пажа посыльный смотрел вежливо и настороженно.

— Да, позови ко мне музыкантов. И назови свое имя, а то мы так и не познакомились.

— Я Вирет, сеньорита, — мальчишка довольно учтиво поклонился и исчез.

— Куда он так бежал? — в приемную вошла Лира, — добрый день, сеньор. Здесь есть зеркала?

— Это моя сестра, Лира, — представила Илли дриаду Бунзону, — а зеркал тут два. Это и там, в кабинете.

— Вот и у этой сеньориты такая же аура, — сообщил лекарь, представившись дриаде, — я потрясен. Сразу две путницы! И когда вы пришли?

— Вчера, перед обедом.

— Вот всегда так, можно сидеть во дворце полгода и никаких новостей, стоит уехать на два дня, как тут столько перемен.

— А вы знаете, что Илли взяла браслет господина? — решил обрадовать лекаря Ингирд.

— Что? Нет, никто не успел сказать. Я только приехал и приказал принести завтрак, как прибежал охранник. Поздравляю, я очень надеялся, что это когда‑нибудь произойдет. Вы достойны этой чести, сеньорита.

Не успела Илли как следует поблагодарить, пришли музыканты. Предложив им взять стулья, и устроиться, девушка указала Ингирду взглядом на дверь. Баронет понимающе кивнул, вышел в галерею, отдал посыльным какие‑то указания, а вернувшись, плотно закрыл за собой створки.

— Что вы думаете об этих детях? — Не стала ходить вокруг сеньорита, как ни осторожничай, привыкшие к общению с людьми комедианты все равно насторожатся.

— Ничего, — чуть усмехнувшись, ответил младший из мужчин, худощавый и невысокий. Его потертый суконный камзол был плотен не по сезону, а в фигуре таилось какое‑то несоответствие.

— Ничего не думают только амебы, — заметила, выходя из кабинета Лира, — а ты человек.

— Вообще‑то обычно меня зовут, эй ты, — дерзко усмехнулся в ответ музыкант.

— А ты знаешь, с кем разговариваешь? — ледяным тоном осведомился Ингирд.

— Простите его, сеньоры, — старшая из женщин отвесила коллеге нарочито увесистую оплеуху, — он просто расстроен.

— Вам уже сказали, что вы уволены? — догадалась Илли, досадуя на Канда за спешку.

— Да, сеньорита секретарь, — хмуро пробасил старший актер.

— Но оплатили контракт за весь месяц, — так же холодно бросил баронет.

— Мы не в обиде, — заторопилась младшая лицедейка, взглянув на хозяйку кабинета большими печальными глазами — но немного расстроены. Мы надеялись тут пожить, а сейчас истратим все заработанное на жилье и еду. Летом нас редко приглашают на целый месяц.

— Браво, — похлопала в ладоши Лира, и села возле сестры, — отлично сыграно. И у вас, конечно, нет ни дома, ни семей, которые ждут?

— Есть, — едко хмыкнул Ингирд, — у всех актеров, что не спились и не живут при трактирах, все это есть. Но летом они всегда странствуют по провинции и это выгодное ремесло. К тому же в домах и замках можно подсмотреть какие‑то забавные случаи и придумать новые песенки.

— Как хорошо вы знаете нашу жизнь, — печально промолвил младший актер, но в темно–серых глазах мелькнула едкая ухмылка.

— Интересно, а где тебе так покалечили ребра? — задумчиво спросила его Лира и все актеры вдруг как‑то потускнели.

Так и сидели как прежде, с приклеенными вежливыми улыбками, но взгляды стали на порядок отчужденнее и настороженнее.

— Они сильно испугались, — написал Бунзон на обратной стороне конверта и придвинул его Илли.

Сеньорита смотрела на этих людей, минуту назад пытавшихся сыграть на ее жалости и не могла понять, чем же их так напугал простой вопрос сестры? И почему при взгляде на них у нее возникает ощущение, что она чего‑то недопоняла? Или упускает, причем что‑то очевидное, что хорошо знает?

Ингирд бесцеремонно отобрал конверт, задумался и с надеждой спросил дриаду:

— А какие именно повреждения?

— Извините, — поднялся старший актер, — но мы должны идти. Если поторопимся, успеем на пристань… в степных районах попытаем счастья.

— Сидеть, — негромко приказал баронет и в его голосе прозвучали стальные нотки, — лучше вам рассказать все честно.

— Неужели пытать будете? — попыталась разжалобить старшая актерка, но им уже никто не верил.

— Нет, отправим в столицу в королевскую темницу, там сразу все найдут, — отчеканил Ингирд, и дунул в свисток, — и сразу определят, кому ехать в степи а кому вернуться в Юрэсто.

— Ну что мы вам сделали? — зарыдала старшая комедиантка, рухнула на колени и уткнулась лицом в пол прямо перед баронетом.

Младшая женщина, покачнувшись, сползла со стула в проход между столом и стулом дриады, и упала, очень правдоподобно изображая обморок. Старший актер, словно случайно шагнул в сторону, загораживая своей крепкой фигурой дорогу лекарю, и сеньорите–секретарю стало понятно что это давно отрепетированный трюк. Впрочем, сообразил это и Ингирд, сделал Илли быстрый тайный знак, но к сожалению его поняли не только дриады.

Младший актер вскочил, молниеносно ринулся к двери — и попал прямо в руки входящего принца. Кандирд скрутил беглеца так ловко и профессионально, что никто не успел опомниться, ни сам актер, ни его коллеги.

— Что у вас происходит? — первым делом убедившись, что с Илли все в порядке, рыкнул принц, заломив руку беглецу так жестко, что тот скривился от боли.

И от ненависти. Иллира ясно рассмотрела, каким гневом и презрением осветилось его лицо, и расстроилась. Этот человек за что‑то люто ненавидел Кандирда и значит, был ему опасен, а она своей сущностью так же, как сестра, чувствовала его боль и жаждала ее облегчить.

Ингирд и лекарь, вскочившие едва комедианты начали свое представление, связывали актеров, и Седрик с подоспевшими охранниками им помогал. Бунзон залил каждому в рот по ложке какого‑то зелья, от которого труппа вскоре уснула.

— Надо уходить, — оповестила Лира, и оглянулась на дверь, — а где дети?

Ингирд ринулся в коридор, но как ни странно, работники Илли никуда не убежали. И снова чувство нестыковки происходящего царапнуло сеньорите душу. Словно кто‑то сложил половинки разных фруктов и горячо уверяет, что это яблоко.

— Я намерена сама разобраться в этом деле, — решительно заявила сеньорита жениху, — не могу отделаться от ощущения неправильности. Поэтому во дворце я немного побуду Хилером.

Кандирд только огорченно вздохнул, он так надеялся, что они проведут этот день намного романтичнее. Но против не сказал ни слова. За те полчаса, что он решал дворцовые вопросы, принц успел прикинуть возможные сроки своей свадьбы, и теперь пребывал в таком радужном настроении, испортить которое было невозможно.

Мать откликнулась почти сразу, с первых слов поняла, в чем дело, и велела открыть путь через десять минут. Все мигом нашли себе дело, Седрик убежал за фавориткой, Бунзон, которого решили взять во дворец, за зельями. Ингирда послали за Сетлиной, а сестры бросились в покои Илли. И пока они торопливо связывали платья в узлы и собирали нужные вещи, Кандирд, пославший за своим сундуком камердинера, нетерпеливо ходил по гостиной, поглядывая на дверь, за которой шушукались дриады. Он был одновременно рад, что они уходят в более безопасное место и озабочен вопросами этикета, которые неизменно возникнут во дворце, наполненном гостями и придворными.

Там даже обрученную невесту не проведешь по парку, так запросто обняв за талию, как можно тут, и в собственной гостиной придется чинно сидеть по разные стороны от стола.

— Мы готовы, — распахнув дверь спальни, показались тащившие узлы и саквояжи сестры.

— Радость моя, ну почему ты меня не позвала? — немедленно отобрал у них узлы принц.

— Начинаю думать, что принцы довольно нужная в хозяйстве вещь, — сообщила сестре Лира, топая в кабинет следом за Кандирдом, тащившим на широких плечах весь их багаж.

— Баронеты ничуть не хуже, — отозвался услышавший это заявление Ингирд, принесший сундуки и узлы Сетлины.

— Неужели? — Скептически осмотрела его с ног до головы дриада, — не думаю, что хвастовство хорошее качество характера.

Ингирд насмешливо фыркнул, он и не думал хвастаться. Давно прошли те времена, когда на балах и приемах богатые наследницы находили причину отказать ему в танце. Сейчас многие из них заигрывают сами, но теперь уже он не спешит подходить к тем, кто выбирает мужчин только по наличию замка или размеру поместья.

Глава 13

Переходить в столицу мать велела в два приема, и первыми ушли дриады, эльфийка и принц. Потом путницы вместе открыли надежный путь и забрали сначала мужчин, отправив взамен стражников. Последними забрали женщин и детей, за которых ушло несколько фрейлин королевы и паж. Дриады пообещали, что заберут их через день. Впрочем, Илли почему‑то была уверена, ее величество ничего не имеет против того, чтоб ее придворные сеньориты немного пожили вдали от столицы.

— Нас ждут, — едва закрыв путь, Элинса потянула дочерей к двери в соседнюю комнату, возле которой стояла Тессида, и принц сообразительно направился следом за ними.

— Добрый день, — сестры слаженно присели в полупоклоне, но ее величество, стоявшая у окна, стремительно подошла к Илли и заключила девушку в крепкие объятия.

— Илли… как я счастлива, что ты жива. И спасибо…

— Ваше величество… но я…

— Тсс. Молчи. Я все знаю. Мы все перед тобой в долгу. И я счастлива, что ты согласилась взять его браслет, девочка. Но не забывай, что Канд принц. И не может жениться на приемной дочери графа.

— Матушка! — Рыкнул Кандирд так яростно, что казалось, еще чуть и от этого звука осыплется осколками оконный хрусталь.

— Не кричите на мать, ваше высочество, — укоризненно сообщила Элинса, — сначала дослушайте.

— А какие есть варианты? — Илли уже сообразила, что любимого у нее отбирать никто не собирается.

Хотя его не так‑то и просто было отобрать.

— Садитесь, обсудим. Но есть еще одна проблема. Лира тоже не может быть дочерью ле Трайда. Почти весь городок Вингор знал Илли, а еще воспитанницы приюта, кандидатки и еще куча народа. И все они сразу поймут, что Лира — не она.

— Вот это засада, — озадаченно пробормотала Лира, и оглянулась на мать, — а как папа собирался это разрулить?

— Тогда папа не мог предположить, что она влюбится в принца, — виновато вздохнула Элинса, — мы считали, что будем жить в маленьком городке, где нас никто не знает.

— Но ведь весь мой дворец знает о помолвке… — расстроенно буркнул Кандирд, сел рядом с Илли и открыто взял любимую за руку, — что с ними делать?

— Ничего. Объявить, что король не разрешил эту свадьбу, и она уехала… в эльфийский лес. А тебя срочно женили на другой, — твердо смотрела на сына королева, — и тут есть несколько вариантов. Илли может снова стать Дарэей, это допустимый брак, потому что одна из прабабушек маркизы была младшей принцессой. А может стать одной из принцесс, воспитывающихся в монастыре. Ну и последний вариант предоставляет верховный анлер Лаонтениэлль. Он предложил объявить Иллиру дочерью своего дома, но для ритуала она должна срочно прибыть в лес.

— Папа это знает? — Интересовал Илли только один вопрос.

— Он придет чуть позже, — понимающе кивнула Элинса, — сейчас занят, король собрал совет. Но сказал, что его устроит все, что ты выберешь. Просил лишь передать, выбирай то, что тебе больше всего по душе, потому что от этого решения многое зависит в будущем.

Ну как раз это Илли понимала очень хорошо. Стоит стать эльфийской лерой и между двумя мощными странами протянется незримая, но крепкая нить родства, позволяющая вступать в бой на стороне соседа минуя все договоренности. Но и обязанностей прибавится, прием всех высокомерных блондинов, приезжающих во дворец с разными миссиями, и разбор их претензий станет ее обязанностью. Но зато можно не прятать зелень глаз и создав себе постоянную внешность, забыть про маскировку. Если она станет маркизой, ей все время придется помнить про меняющийся цвет глаз и навсегда остаться темноволосой и кудрявой. А еще как‑то объяснять окружающим несвойственные обычным людям способности. Ну а превратиться в неизвестную принцессу конечно очень заманчиво, можно все начать с ноля, но ведь у нее явно появится какая‑то история? Страна, из которой ее привезли в монастырь, обычаи. Все это придется выучить… и как‑то соответствовать, хоть частично.

— Илли, — принц решил плюнуть разок на этикет, бережно обнял любимую за талию, и нежно заглянул в глаза, — есть четвертый вариант.

— Какой? — заинтересованно спросила сеньорита, поднимая взгляд на жениха, и все поняла сразу по его твердо сжатым губам и упрямо нахмурившемуся лбу. Но на всякий случай, чтоб удостовериться, переспросила, — это если мне придется вернуть браслет принцу и взять его у никому не известного графа?

— Ты всегда была очень сообразительной, — вкладывая в это признание всю любовь и нежность, кивнул он.

— Это был бы самый лучший из вариантов, — Илли не удержалась и ласково погладила его по щеке, — именно о нем я всегда мечтала. Мы бы тихо жили в моем поместье, и никого не звали в гости, кроме родителей, братьев и друзей. Но я никогда себе не прощу, если тот, кто станет изображать принца, или просто наместник, разведет на дорогах разбойников а в мэриях казнокрадов и ты будешь мрачнеть, слушая об этом рассказы слуг. Поэтому я выбираю лес… думаю, это подходит мне больше всего. Но пока не разберусь с актерами и детьми никуда не уйду.

— Спасибо, Илли, — признательно смотрела на нее королева, — это самый замечательный вариант для королевства. Но мы бы согласились на любой.

— Даже на четвертый? — Испытующе смотрела на ее величество Лира.

— Даже на него, — Твердо заявила ее величество, — хотя это и было бы очень обидно. А теперь давай определимся с тобой. Ты можешь стать маркизой Дарэей, но если не захочешь менять внешность, можешь стать наследницей другого имения. И оно, совершенно случайно, будет расположено недалеко от восточного дворца или замка твоих родителей. Еще есть предложение о сотрудничестве от ковена магов, от верховного анлера, и от советника короля по особым делам.

— То есть, папа предлагает мне должность в своем ведомстве, — констатировала последнее предложение Лира и задумалась. Но уже через минуту встрепенулась, и уставилась не на королеву, и не на мать, а на сестру, — Что посоветуешь, старшая?

— У меня тоже есть тебе предложение, — Илли, обдумывавшая эту проблему, загадочно усмехнулась, — мне, как эльфийской принцессе, будет полагаться свита. Вот ты ее и возглавишь.

— Короче, идем в лес, — подвела итог младшая сестра и очаровательно улыбнулась королеве, — выбор сделан, ваше величество.

— Разумный выбор, — отметила королева и взглянула на принца, — анлер Лаонтениэлль сообщил, что если сеньорита Иллира согласится на его приглашение, она может взять с собой несколько сопровождающих.

— Можно подумать, она пошла бы без сопровождающего, хотя бы одного, — насмешливо фыркнула Лира, — так кого мне изображать, пока мы разбираемся с детьми?

— Можешь Дарэю, — кивнула Илли, — я уже сказала, что буду Хилером.

— А что за история с детьми? — заинтересовалась Элинса, точно знавшая, что ее девочки не станут так упорно настаивать на личном участии в разбирательстве, если дело не стоит выеденного яйца.

— Пока нас не было во дворце, фавориток развлекали актеры, — начала Илли и вопросительно глянула на жениха, стоит ли говорить, что это он привел их во дворец.

— Это я нанял, чтоб эльфийка не чувствовала себя заброшенной, — со вздохом признался Кандирд, — мэр Бредвила их очень хвалил. Но сам я не видел, просто приказал Гарстену, чтоб съездил и привез. А с ними было двое приблудных сирот, он и пожалел.

— Ваше величество… — решилась высказать свои догадки Илли, — а Ромилла не сказала, за что она так невзлюбила детей? Ведь у нас с Лирой их вид сразу вызвал сострадание, бледные, худые…

— Она очень тебя оскорбила? — Мгновенно насторожилась королева.

— Нет, нисколько… она сумела сдержаться. Но ведь вам она все рассказала… неужели смолчала про детей?

— Я рад, что Инга здесь нет, — начал понимать, о чем идет речь, Кандирд, — значит и Кордилия тоже?

— Не забывай, что в тот момент ее величество совершенно меня не знала, — крепче пожала его руку сеньорита, и принц мгновенно нежно поцеловал ее пальчики, — и желала быть в курсе, кого оставила рядом с тобой, будущего врага или друга.

— Спасибо Илли, — королева улыбнулась, но улыбка вышла слегка виноватой, — была еще причина… ты, наверное, тоже догадалась.

— Не сразу… — призналась Иллира и удрученно вздохнула, — а позже, по пути к лесу, когда оказалось много свободного времени. Меня тогда все мучил вопрос, почему Анирия вдруг начала вести себя так неумно, откуда взялись спесь и высокомерие. А потом кое‑что сопоставила и поняла, что она считала себя вашим единственным доверенным лицом… вот и забылась.

— Скажи прямо, почувствовала себя выше других и открыла свою сущность, — строго произнесла ее величество, — а вот Ромилла оказалась умнее, но ее оскорбляло отношение слуг к тебе. Они все почему‑то оказались на твоей стороне… стоило ей начать что‑то выяснять или задавать провокационные вопросы, сразу смолкали и становились очень вежливыми и занятыми.

— Вернусь, выпишу всем премию, — сообщил Кандирд и снова поцеловал руку невесты.

— Так что она сказала про детей? — сеньорита понимала, что королеве не хочется обсуждать неудавшегося агента, но продолжала настаивать, отлично зная, что взгляд на одно и то же явление с разных сторон обычно дает более верное представление.

— Очень кратко сказала, что они подозрительные и наглые.

— Нет… они не наглые, — какая‑то часть загадки вдруг встала на место и Илли ненадолго смолкла, проверяя это предположение, — они пока просто недостаточно хорошо научились прятать свое прошлое и жить настоящим. Вот теперь я поняла, что так злило Ромиллу. Эти дети ходят с прямой спиной. В них чувствуется врожденное благородство. Пресветлые духи… как я сразу не поняла? Они никогда не жили в бедной лачуге и не побирались по дорогам. Им никто не подавал, особенно селяне придорожных деревень, которые видят сотни попрошаек. А эти дети не умеют ни просить, ни кланяться. Потому они такие голодные… никак не могут насытиться. Извините, мне нужно срочно их успокоить.

— Я с тобой, — вскочила Лира, — ты права.

— Я тоже пойду, радость моя, — решительно поднялся с места Кандирд, — хоть рассмотрю их получше.

— Нет… — задумавшись на пару секунд, виновато взглянула на любимого Илли, — давай сделаем по–другому. Ты придешь немного позже, примерно через полчаса, я позвоню. А то они сейчас и так напуганы, видели, как ты скрутил человека, который им делал только добро, и почему‑то не пожелал о них рассказывать. Кстати, Канд, предупреди, пожалуйста, людей Бенгальда, чтоб актеров заперли по разным комнатам и не допрашивали без меня.

— Хорошо, — безрадостно согласился принц, — но на их допросах я хочу присутствовать.

— Ладно, — кротко кивнула Илли, рассудив, что там видно будет, и встала со стула, — тогда мы идем сначала к детям, а потом в гардеробную.

— Я провожу, — Канд не желал упускать ни минутки, которую мог побыть рядом с любимой.

К знакомой двери во владения Бенгальда они прошли под десятками любопытных взглядов как сквозь рой стрел и едва оказались в пустующем кабинете прокурора, Лира облегченно вздохнула и решительно объявила сестре:

— Все‑таки ты очень правильно решила, идти в лес. И я, конечно, тоже. Когда на тебя ТАК смотрят, личина эльфа лучше паранджи.

— Что такое — "паранджи"? — приостановился направившийся к двери принц.

— Это у нас у некоторых народов такие ревнивые мужчины, что не разрешают своим женам выходить на улицу с открытым лицом. Вот женщины и носят паранджу, — такой балахон, как мы используем для перехода, только с сеточкой на лице, — охотно пояснила Лира.

— Интересная идея, — подумав, согласился Кандирд и вышел.

— Если он будет интересоваться устройством паранджи подробнее, можешь меня не благодарить, — хихикнула Лира и, посерьезнев, спросила, — как ты думаешь, мама сильно расстроилась, что мы решили пойти к эльфам?

— Не думаю… но в конце концов, она знает только то, что ей сказали старшие, мать и бабушка. И знаешь Лира, я тут задумалась, почему бы нам с тобой не попытаться ее отыскать? Бабушку? Но про эльфов они тоже слышали от своих бабушек… и я начинаю подозревать, что тут сработало сарафанное радио. Ведь нет никаких документов и никаких точных сведений, отчего они тогда так рассорились. А я была в пресветлом лесу и видела верховного анлера. И даже ругалась с ним… но он не показался мне жестоким или спесивым. Может, это у них болезнь молодости, а потом они умнеют? Не знаю, но не верю, что анлер причинит мне зло или не выпустит назад. А тебе обязательно нужно посмотреть на водопад… я второй раз, наверное, не решусь, а то останусь там.

— Эх, нам бы папу с собой взять, — мечтательно вздохнула Лира, — у него опыт больше. Но мать точно не пойдет, а он от нее никуда.

— Кто‑то из анлеров обязательно прибудет сюда на юбилей, — рассудила Иллира, — вот и поговорят… мы познакомим.

— Проходите, — В открывшуюся из коридора дверь дриады увидели Тила и детей, принятых на работу Иллирой.

— Тил, попроси Сарту принести нам чай и пирожные, — попросила Илли и, заметив в глазах сыщика тень легкого изумления, сделала жест, что здесь все свои, — Вирет, Луиса, идите сюда, садитесь.

Однако дети, едва войдя в кабинет, застыли у двери с самыми мрачными и неприступными физиономиями.

— Если вы будете там стоять, — дипломатично сообщила Лира, — то не узнаете, о чем мы хотели поговорить.

— Где мы? — хмуро спросил Вирет, не двигаясь с места.

— Пока не сядете на стулья, разговора не будет, — Лира была настроена очень решительно, — неужели не видите, что это не тюрьма и не подвал? Так с чего жметесь у двери, как нашкодившие жулики? Или вам и в самом деле есть чего бояться?!

— Нету, — безнадежно скривился мальчишка, — но вы же не поверите!

— Мы вам уже поверили, — твердо сообщила Илли, — потому вы здесь как гости, а не как пленники.

— Гости могут уйти, когда захотят, — подала голос Луиса.

— Вы тоже уйдете, если захотите, но только после того, как мы поговорим.

— Мы все равно ничего не скажем про Эйта, — неуступчиво фыркнул Вирет.

— А я про него и не спрашиваю. Он сам про себя все расскажет, — невесело вздохнула Илли, — меня волнует, что делать с вами. Не забывайте, что вы еще числитесь у меня в работниках.

— Вы же сказали, что отпустите нас?

— Я сказала — если вы захотите уходить. У людей желания имеют свойство меняться. Ну, хватит упрямится, от того, что вы сядете на стулья и съедите по пирожному, предателями точно не станете.

Дети сопели и хмуро переглядывались до тех пор, пока не явилась Сарта с полным подносом румяных пирогов, аппетитных пирожных и всевозможного печенья. Расставила по столику, с доброй улыбкой оглянулась на детей:

— А вы что там стоите?

Первой не выдержала Луиса, подняла на брата умоляющий взгляд и он сдался, сунул руки в карманы и с независимым видом прошел к столику. Но уже через пять минут, забыв про все, вместе с сестрой жадно уминал пирожки и пирожные, едва запивая молоком.

— Знаешь, Вирет, почему я сразу предложила вам работу? — понаблюдав за детьми, тихо спросила Илли, — потому что я увидела в вас себя. Я ведь сирота, мои родители погибли, когда я была младше Луисы. И потому не могу пройти мимо таких, какой тогда была я. И сначала я поверила тому, что рассказал мне про вас Гарстен, а ему актеры. А потом я вдруг увидела, как Луиса спускается по лестнице. Выпрямив спину, не глядя под ноги… этому учат с детства только знатных сеньорит, позже очень трудно научиться ходить с таким достоинством и изяществом. Именно это и злило Ромиллу, то что вы ходите как сеньоры. Наверное, крестьяне вам не давали никакой работы… и не подавали милостыню. Они тоже очень хорошо умеют отличать детей знатных сеньоров от бедных попрошаек. И наверняка считали, что вы сбежали из дома, а за помощь вам последует наказание. Возможно, некоторые селяне вас даже запирали в надежде на вознаграждение… и вы начали избегать деревень и сел. И теперь меня волнует только один вопрос, что случилось с вашими родителями и могу ли я чем‑то им помочь?

Вирет отставил чашку и тоскливо посмотрел на кучу печенья, потом поднял взгляд на Илли и тихо сказал, — Можно, мы пойдем?

— Можно, — кивнула она, — если ты скажешь мне, где намерен устроиться на ночь. Мы сейчас в столице, а тут хватает разных людей… и вряд ли тебе хватит сил защитить Луису, если на нее нападут. Не думай, что мужской костюм обманет кого‑то из тех, кто подбирает беспризорных детей и вывозит на рынки Этсара и в земли орков.

— А как мы сюда попали? — Засомневалась Луиса, но дриады пропустили ее вопрос мимо ушей.

— Не важно, — в упор уставившись на парнишку, строго сказала Лира, чутьем определив, что решение за ним, — важнее другое. Вам необычайно повезло, так, как везет людям только раз в жизни. Вы совершенно случайно встретили нас, а мы имеем силу и власть, чтобы помочь вам самим и вашим родителям, или тем из родственников, что у вас есть. И сейчас перед вами очень важный выбор, уйти и сгинуть где‑нибудь на рабских рынках Этсара или рассказать правду и помочь себе и родичам. Но если вы сейчас ошибетесь, этот случай не представится вам больше никогда в жизни.

Вирет молчал долго, но было видно, что он усиленно ищет выход. Дриады терпеливо ждали, готовя новые доводы, если его не убедили эти.

— Нам никто не сможет помочь… — наконец тихо и отчаянно пробормотал он, — но я расскажу… только пообещайте, не отдавать нас в приют. Он сказал… что найдет нас в любом приюте.

— У меня есть поместье, — твердо пообещала Илли, там живут хорошие люди… я отправлю вас туда. И никто вас там не найдет.

— Мы и правда, из знатного рода… — не по–детски горько вздохнул Вирет, — и правда сироты. Отец погиб около года назад. Упал с лошади… хотя он ездил как степняк. Очень скоро у матери появился жених, и она снова вышла замуж. Сначала я на нее злился… а потом подслушал их разговор и понял, что он ее заставил. Он говорил, что он человек наследника и если захочет, запрет ее в подвале вместе со щенками и никто даже пальцем не пошевелит.

— Гад, — выдохнула Лира, — а как вы оказались на улице?

— Нам жилось все хуже, нас переселили в комнаты прислуги и почти не кормили. Старых слуг он уволил, привез своих, и они на нас не обращали внимания. Мать тоже вскоре переселили к нам а с ним поселилась другая женщина. Мать потихоньку добывала еду… ей разрешалось ходить в гостиную, если приезжали соседи. Но постепенно они перестали приезжать. Однажды, когда у нового хозяина были гости и они напились, мать вывела нас через черный ход, дала узелок и показала, куда идти. Как раз наступила весна… дороги немного просохли… потом мы поняли, раньше она боялась что нас найдут по следам.

— Сама она не могла сбежать? — предугадывая ответ, осторожно спросила Илли.

— Она сказала, что постарается скрывать наш уход, сколько сможет, — тяжело выговорил Вирет.

— Покажи, где вы жили, — обнаружив на стене карту, Лира решительно направилась к ней, — и как называлось имение или замок.

— Дарсвиль, вот здесь, — ткнул пальцем Вирет, — а зачем?

— Сейчас попробуем выяснить… — туманно буркнула Илли, решительно дергая звонок, — можно ли достать этих негодяев.

Глава 14

Кандирд влетел в кабинет первым, за ним бежал Тил, которому Илли немедленно приказала срочно вызвать сюда Бенгальда и своего отца.

— Садись, — кивнула сеньорита жениху на соседний стул, и кратко пояснила, — мы тут раскопали очень мерзкое дело. Сейчас все придут, тогда расскажем.

— Но ведь это принц, — Вирет осуждающе смотрел на Илли.

— Ну да, — строго ответила мальчишке Лира, — и что? Ты же жил в его дворце, ел его хлеб, спал на его кровати… разве он тебя чем‑нибудь обидел?

— Не хотели мы к нему… нас Гарстен посадил в карету и привез, — хмуро пробурчала Луиса.

— Ехать не хотели, так почему согласились работать посыльными? — вмешался в разговор Кандирд.

— Им негде было жить, пока актеры работали у тебя, — тихо вздохнула Илли, — Так вот почему этот дурак со сломанными ребрами так старался все перевести на себя… как бы мы могли догадаться?

— Илли? Что случилось? — В комнату стремительно вошел Бенгальд, за ним следовал граф ле Трайд.

Лица мужчин темнели с каждой секундой, пока Илли коротко докладывала отцу и принцам суть произошедшего.

— Это то, про что я вам говорил, — несколько раз дернув звонок, оглянулся на Хингреда прокурор, и пояснил специально для Илли, — первый раз мы обнаружили аналогичное преступление случайно, стали проверять в округе и нашли еще. Причем именно в этих местах, недалеко от границы с Тригоном. Я вызвал своих людей, сейчас пригласят сеньору Ленору, вашу жену и магов. Сколько они смогут провести?

— Спросим у Элинсы, — не стал ничего обещать граф, — я могу ошибиться. Лира, а вы куда открываете?

— Забрать Апраксию и Юнизу, Вирет сказал что там полный дом охраны и слуг, и всех он привез с собой, — сосредоточенно глядя в зеркало, отозвалась Илли.

— Что там у вас? — Апраксия вмиг сообразила по мрачным лицам друзей, отразившимся в зеркале, что у них что‑то произошло.

— Операция по захвату диверсантов. Желательно чтоб пришла Юни и ты, — четко пояснила Лира.

— Еще пойдет Зарон и магистр, — через минуту отозвалась магиня, — приготовьте в обмен кухарок и охранников.

— Двух мужчин, двух женщин, — отдал распоряжение Тилу Бенгальд и посмотрел на притихших детей, — а им не лучше посидеть в другой комнате?

— Вирета придется взять, он знает расположение своего дома, а Луиса пусть сидит тут. Они очень дружные… в другом месте она начнет паниковать, — Илли специально объясняла так подробно, чтоб дети не заподозрили какого‑нибудь подвоха.

— Тебе лучше знать, — согласился прокурор, — А кто такой Зарон?

— Один из тех, кто не захотел жить в Дирлиндском герцогстве, — туманно пояснила Илли и сделала незаметный знак, сообщая, что это не та информация, которую можно обсуждать вслух.

— Двое мужчин, две женщины, — произнесла Лира, глядя в зеркало, и люди, приведенные Тилом на замену, торопливо надвинули на лица капюшоны новеньких серых балахонов.

— Объясняйте, — через несколько секунд откинула капюшон такого же новенького одеяния Апраксия, Бенгальд явно заказал целую партию таких одеяний, — куда идем?

— Сейчас мать придет, и всем сразу скажем, они уже близко, — Илли на миг обняла магиню, — а вы что‑нибудь интересное нашли?

— Много чего, — кивнула та, — потом все расскажу. Вы амулеты надели?

— Все время в них ходим, — искоса глянула на принцев сеньорита, не приведи духи признаться, что она иногда забывает повесить на шею подаренный королевой талисман, каждый раз лично проверять будут.

— Вот и мы, — Элинса прекрасно знала, что дриады давно заметили ее приближение, она и сама издали почувствовала и магиню и Юну и оборотня, — что стряслось?

Внимательно выслушала рассказ, придуманный Бенгальдом предварительный план, подумала и решительно заявила, что намерена поступить по–другому.

— Пойдем только мы и Апраксия. Ну, еще можем Зарона взять. И не спорьте. Нас пятеро, почти половина большого круга. Сейчас лето, наше время. И цветущая есть… живицы хватит не один замок захватить. Пойдем через воду.

— Элинса… — попытался уговорить жену граф, но она ответила непреклонным взглядом зеленых глаз.

— Ну что ты волнуешься, дорогой? Мы их просто спеленаем и приведем вас.

— Всегда мечтала оказаться в такой компании, — мечтательно сообщила сеньора Ленора, — так куда идем?

— А вот спросим хозяина, где в его поместье речка или колодец, туда и пойдем, — небрежно махнула рукой Элинса, и дочери отлично поняли, что так она пытается обмануть бдительность отца.

И тут же осознали, что ни капли ей это не удалось.

— Элинса, я все равно иду с вами, — отрезал он так строго, что у нее не хватило решимости сказать нет еще раз.

— И я, — вцепившись в Илли, упрямо заявил Кандирд, — и даже не спорьте.

— Да и я не останусь тут, — так же решительно сообщил Ингирд, хватая руку Лиры.

— Нам вас всех через воду будет трудно вести, — попыталась слукавить Элинса, но граф слишком хорошо знал их возможности.

— Нас всего шестеро, дорогая, уверен, вы вытянете.

Запущенный пруд, отразившийся в зеркале, находился, по словам Вирета, шагах в двухстах за домом, посреди лужайки, заросшей кустами бузины и сирени. Левее рос сад, метрах в пятидесяти справа желтела посыпанная песком подъездная дорожка, ведущая к дому и сразу за ней конюшни, каретные сараи и сенники.

— Не видно никого, идем, — проговорила Элинса, и одиннадцать человек, стоявших у зеркала, взявшись за руки, исчезли беззвучно, как иллюзия.

— Хуже нет, — зло стукнул по столу кулаком Бенгальд, — когда остаешься и не знаешь, что там происходит.

— Бенг? — в кабинет, твердо постукивая подковками военных сапог, вошел Ангирольд, в сопровождении магистра и адъютанта, — что тут у вас случилось? Кто эти дети? Мне матушка только что сообщила, что произошло что‑то серьезное. А где Канд и Хингред?

— Ушли… освобождать поместье на западных холмах. Та же история, что с Моргесом, преступник захватил поместье, утверждая, что он человек наследника.

— Дьявол! Я должен был идти с ними! Ригер, срочно сюда десяток моих гвардейцев! Надеюсь, они откроют нам путь?

Старый конюх, один из немногих слуг, оставшихся в поместье от прежнего хозяина, вывел из ворот конюшни кобылу, запряженную в тележку с бочкой в которой возил воду, и остолбенел, узрев невиданное зрелище. На берег из воды одним махом выскочила толпа людей, нарядные женщины и крепкие вооруженные мужчины. Однако рассмотрев, что все они совершенно сухие, конюх успокоенно вздохнул, решив, что прыжок из пруда ему просто померещился. Странными показались только лица гостей. Они были такими серьезными, словно компания тут не прогуливались, а бежала на пожар.

Одна из женщин мгновенно нашла конюха глазами, что‑то сказала и он, забыв про кобылу и тележку, послушно потопал прямиком к ним.

— Хозяева дома? — строго спросила гостья, и старик покорно ответил:

— Нет сеньора, нету, уехали на охоту.

— А кто есть?

— Так слуги, и охраны человек пять оставили.

— Сколько слуг?

— Ну, повара там, служанки… человек десять будет.

— А сколько с хозяином уехало?

— Двенадцать коней седлал, а егеря на месте ждали.

— Иди за нами, — приказала женщина с острым взглядом синих глаз и решительно направилась в сторону дома.

Старик покорно поплелся за ней.

Однако в дом странные гости почему‑то не вошли. Женщины встали возле стены в кружок, словно собирались танцевать, взялись за руки и замерли. Конюх отстраненно смотрел на них, не задумываясь, почему он не идет возить воду, а стоит тут, и не обращал внимания на странный шум, доносящийся из окон основательного каменного здания.

И почему у первых охранников, выскочивших из дома, были такие обалдевшие рожи, старик тоже не задумался. Лишь отметил равнодушно, что один даже одеться как следует не успел, выбежал в одном сапоге и незашнурованной рубахе. А потом в голос заорали горничные, крепкие, разбитные девицы, не визжавшие даже тогда, когда их тискали приятели нового хозяина. Единственное показалось конюху странным, это то, что все выбегавшие сразу успокаивались и замирали так же безучастно, как он сам.

— Только в подвале кто‑то остался, — мрачно сообщила принцу Элинса, размыкая круг, и кивнула мужу, — мы туда, остальные к зеркалу.

Хингред и получивший незаметный кивок Апраксии Зарон молча направились следом за ней к ступеням, ведущим вниз, к обитой железными полосами дверце в подвал.

Остальные поднялись на крыльцо, вошли в распахнутые настежь створки высокой парадной двери. Белесые, полупрозрачные побеги толщиной в руку ребенка, оплетшие стены и пол, медленно и покорно отступили перед дриадами, заметившими неподалеку от входа большое зеркало.

— Треснутое, — с первого взгляда определила сеньора Ленора, — похоже, здесь нас видеть не хотят.

— Может, они нечаянно его разбили, — засомневалась Лира, — раз у них все время такие гулянки?!

— Мы с Ингом пройдем, поищем другое, — сообщил Канд и двинулся к лестнице, но Апраксия его задержала.

— Сами не ходите, возьмите магистра. Я пленных одна покараулю.

Принц не думал, что тут могли быть маги или колдуны и соответственно магические ловушки, но рассмотрел направленный на него встревоженный взгляд Илли и покорно выждал, пока первым начнет подниматься приведенный Апраксией из замка колдуна магистр. С изумлением ощущая неведомое прежде счастье оттого, что за него, сильного и умелого воина так откровенно переживает его сеньорита. Никогда раньше он даже не представлял, что это может не раздражать, а невероятно согревать сердце, осознание, что она своим невероятным дриадским чутьем продолжает следить за каждым его движением.

Ну, разумеется, он и сам волновался за нее безмерно, потому и оглянулся, что хотел лишний раз убедиться, девушка стоит в толпе дриад и ей ничто не угрожает. Попутно отметив, что еще пару месяцев назад даже не догадывался, как с каждым днем и часом будет все сильнее становиться необходимость постоянно защищать от всех невзгод свою возлюбленную. Порой превращаясь в жгучее желание все время находиться неподалеку от нее.

Шорох шагов, раздавшихся прямо перед ними, он услышал уже после того, как заметил странные махающие движения рук магистра. Привычно метнулся влево, открывая шедшему сзади Ингу возможность видеть происходящее и действовать, выхватил меч. И тут же услышал позади топот нескольких пар ног и голос любимой.

— Стойте! Не троньте ее!

— Но она… — начал маг и смолк, обнаружив, что мимо него стремительно проскользнули четыре путницы, окружили непонятно откуда вышедшую фигурку в сером, невзрачном платье, схватили за руки, обняли за плечи.

— Магистр, снимите с нее это, — позвала старшая из путниц, сеньора Ленора, указывая на широкий ошейник, плотно охватывающий шею бледненькой изможденной девушки.

Маг приблизился, изучил взглядом "украшение" из пластин черного металла с замысловатым замком и несколькими некрупными камнями, рыкнул сквозь зубы проклятье и принялся за дело, хмуро предупредив, что ей будет больно.

— Не волнуйтесь, не будет, — загадочно пообещала Ленора, — но поторопитесь.

Поверив дриаде на слово, маг не стал осторожничать. Призвал магию металла, и, не затрагивая замок, просто ослабил связь между пластинками, растянул петли, ослабил и вытащил из зажимов штыри. Подхватил ошейник снятым с пояса костяным жезлом, осторожно, как ядовитую змею упрятал в защищенный заклинаниями кошель.

И ошеломленно уставился на тесно окруживших бывшую пленницу дриад, на сцепленные в тугие замки пальчики с зеленеющими ногтями, на светлеющее личико их новой подруги.

— Откуда она взялась? — по лестнице уже бежала наверх Элинса, а за ней широко шагал очень крупный мужчина с настороженными, звериными глазами.

Принц, видевший его до этого мельком, и второпях, начал понимать, почему они привели сюда этого здоровяка, а не одного из обученных воинов.

В мощных, как лапы руках он нес невероятно худую спящую женщину, одетую в остатки изодранной и грязной нижней рубашки. Следом за ним бежал встревоженный Хингред, но увидев, как жена вступила в толпу дриад, граф сразу успокоился, пошел твердым, размеренным шагом.

— Нужно найти одежду, — деловито сообщил он Кандирду, заглядывая по пути в распахнутые двери, — нельзя, чтоб дети увидели ее в таком состоянии.

— А кто эта женщина? — принц неверяще всматривался в морщинистое, серое лицо спящей.

— Мы думаем, хозяйка. Они ее держали в живых… на всякий случай, если приедет навестить кто‑то из соседей. Умыть и сунуть в постель нетрудно за полчаса… зато все могут убедиться в ее болезни.

— Но почему ее не убили? — Засомневался было Канд, и тут же сообразил, им нужно было сначала убить наследника, а наследником по закону был Вирет.

Вот почему он скрывал свое происхождение и прятал под мужской одеждой сестру! И как хорошо, что Илли не прошла мимо, не уступила негодованию Ромиллы. Она вообще просто замечательная, его Илли и ему нужно немедленно заглянуть ей в глаза, одарить вскипающей в сердце нежностью за доверие, за любовь, да просто за то, что она вообще есть.

Принц потянулся к толпе дриад, сделал шаг, другой и вдруг они расступились, засмеялись. Кандирд замер, недоумевая, что он сделал такого, чтоб насмешить этих удивительных женщин? Но Илли одарила его смущенной и загадочной улыбкой, теплой как луч солнца сквозь дождик, сжала пальчиками протянутую к ней руку.

— Не сердись, — краснея, шепнула мимолетно, — когда мы объединяем живицу, они ощущают… как я к тебе отношусь. Дриад не обманешь.

И он мгновенно все простил зеленоглазым чаровницам, больше того, почувствовал к нам горячую симпатию и признательность.

— Зеркало здесь, — оповестила Ленора, и похвалила освобожденную, — молодец, девочка, сумела пересилить повиновение. Кто там еще есть?

— Никого, колдуны нас вместе не держат.

— Сейчас туда не пойдем, — определилась Элинса, — сначала перебросим во дворец сеньору и слуг. Апи, веди их сюда.

Глава 15

Через десять минут никого из тех, кто находился в особняке перед приходом дриад, уже не было, их место заняли гвардейцы и подтянутые воины Бенгальда, спешно снимавшие серые балахоны. Вместе с Ангирольдом их было всего восемь человек, но Элинса убедила наследника, что этого больше чем достаточно, и Хингред был с ней согласен. Сбежавшая дриада после слияния в кругу вернула почти все свои возможности и намеревалась встать против врагов рядом с сестрами.

— Ты ешь, ешь, — подкладывали ей пироги и подливали молоко старшие подруги, — живицы тебе теперь хватает, а хорошее питание никогда не повредит.

— Где его логово, тебе не известно? — пытался выяснить магистр, присевший к длинному кухонному столу, за которым расположились на скамейках дриады.

Он уже послал в ковен сообщение о неожиданной находке и теперь ждал, кого ему пришлют в помощь.

— Где‑то в юго–западных горах, но Вастан то, или Хальмы — не знаю, — виновато глянула девушка, — меня зеркалами туда привели и все время держали в келье без окна… похожей на пещеру. Он сдает нас внаем, как рабов, эти ошейники привязаны каждый к своему зеркалу и через несколько часов начинают сжиматься и причинять боль. Поневоле возвращаешься на свое зеркало с любого места. И ничего самому поделать нельзя, такое хитрое заклинание. А заказчики не связываются… боятся. Он очень силен, тот колдун, и у него сильные амулеты. Я однажды видела бой… он не поладил с другом, тот еле ушел. А сюда я часто ходила, увела всех слуг и привела новых. Слышала потом случайно, как кто‑то говорил, что старых слуг рассчитали… это ложь. Они все в обменных рабах сидят, через логово колдуна идет продажа девушек в рабство и контрабанда драгоценных камней. У меня отец торговлей занимался, я в этом немного понимаю.

— А мать?

— Ее они раньше выкрали, больше я не видела. А меня сначала не трогали. Отец в Филдир переехал, думал, там нас не найдут.

— Молика, а ты скольких еще дриад за время плена чувствовала?

— Двоих, точно. Еще однажды приходил незнакомый колдун со своей путницей.

Канд, сразу занявший место рядом со своей невестой и бережно положивший руку ей на талию, представил, как какой‑то колдун ловит его Илли, надевает ошейник, сажает в пещеру без окон… и его зубы скрипнули сами собой, а пальцы крепче прижали к себе девушку.

Убить, растереть в пыль и развеять по ветру всех, кто строит свое богатство на чужом горе, вспыхнуло в душе жгучее желание, и свободная рука сама потянулась к рукоятке меча. У принца еще стояло перед внутренним взором увиденное в зеркале зрелище, как Хингред передавал Бенгу спасенную сеньору, переодетую в чистую рубаху и завернутую в покрывало.

Дриады не поскупились на силу, едва перебросив графа вместе со спящей пленницей, сразу открыли зеркало, чтоб показать всем, как произойдет эта встреча. И правильно, что показали, недоверчивые личики детей и их горящие надеждой огромные глаза в тот миг жгли души суровых мужчин непролитыми слезами. Да ради таких моментов они все и держат в руках мечи.

Илли, успокаивая, невесомо провела пальчиками по его щеке, улыбнулась застенчиво и загадочно, обливая сердце волной горячей нежности. Птичка… выдохнул Канд, словно случайно касаясь губами ее волос.

Принц ничуть не опасался, что, спокойно устроившись рядом с любимой, может прозевать приезд самозванца. Апраксия поставила сигналки и вообще чувствует людей издали, пояснила жениху Илли. А своей сеньорите он безоговорочно верил, да и сам видел, как топал к ним от конюшни старик конюх, словно привязанный пристальным взглядом синих глаз. Сейчас Канда больше всего волновал рассказ дриады и та решимость, что горела в таких похожих зеленых глазах сидевших за столом путниц.

Они решили туда идти, он видел это ясно, и понимал, что поступить по–другому они не смогут. И слушая слова о могуществе колдуна, представлял заранее, с какими трудностями смогут столкнуться дриады. Однако о том, чтобы отпустить Илли с ними, как следовало из услышанных им планов и самому остаться здесь, принц не желал даже слушать. Раз нужно туда пойти, они пойдут вместе, и вместе будут бороться с негодяями.

— Нужно семян, — задумчиво сказала Ленора, — неплохо бы желудей, но где их сейчас возьмешь?!

— А на рынках орехи, урюк и гранат не продаются? — поинтересовалась Лира, сидевшая с другой стороны от сестры, — и зеркала.

— Хорошая мысль, — две дриады направились к зеркалу, которое Зарон притащил в кухню из маленького чуланчика, запирающегося снаружи на засов.

Похоже, не очень хорошо он разбирался в способностях дриад, тот колдун, усмехнулся Кандирд, вспомнив объяснение Молики, как она сумела открыть дверь этого чуланчика.

— Так там же везде корни… я почувствовала, что они вызваны сестрами, вот и попросила. Они мне и выломали дверь.

Вскоре на Зарон водрузил на стол две корзины со свежими и сушеными фруктами и орехами, которые ошарашенный торговец зеркал бегом принес с соседнего прилавка и всучил "светлым духам" совершенно бесплатно, в знак почитания. Взамен Элинса, просунув в зеркало руку, излечила ему хронический радикулит и еще пару мелких болячек. Добро и щедрость нужно поощрять и хвалить, иначе они начнут исчезать, как в том мире, где они нашли себе дочь.

Дриады насыпали полные карманы фисташек, кедровых и буковых орешков, и сунули по гранату. А потом принялись выбирать косточки из слив и абрикосов, попутно съедая сладкую мякоть. Принц с удовольствием помогал, подсовывая Илли самые красивые плоды. И думал о том, как построит защиту в своем дворце, чтоб не мог проникнуть никто посторонний.

Для того чтоб принимать просителей назначит один день в неделю и построит для этого рядом с воротами специальную башню, никаких знатных бездельников пускать больше не будет, если Илли будут нужны подруги, пусть поселит во дворце кого хочет, а из мужчин вполне достаточно и его друзей. Нечего болтаться по дворцу, пусть делом займутся. И вообще нужно чаще поощрять тех, кто занят проблемами королевства и найти наказание для лодырей, прожигающих родительские состояния. Налог что ли ввести? Да что он мучается! Вот после свадьбы и попросит Илли придумать.

После этой идеи мысли Канда плавно устремились в обдумывание свадьбы. Он до сих пор помнил пышные торжества по случаю женитьбы наследника, счастливую, но немножко утомленную улыбку Гранильены, ее усыпанную алмазами диадему и толпы придворных, желающих высказать ей свои поздравления. И чем дольше думал, тем больше приходил к безрадостному выводу, что Илли нужно подробно рассказать обо все этом заранее. Потому что он никак не может представить ее на месте Гранильены и тем более не может поверить, что она безропотно согласится на все предписанные этикетом ритуальные шествия, танцы и застолья.

— Что ты так вздыхаешь? — тихонько шепнула сеньорита, когда уставшие от ожидания дриады отправились на улицу, подменить проголодавшихся воинов, — тут есть недалеко гостиная, идем, посидим там.

— Идем, — обрадовался Канд, ему самому надоела жесткая скамейка.

А еще хотелось хоть немного посидеть вдвоем.

— Так что ты вздыхал?

— Я думал про нашу свадьбу, птичка, — честно признался принц, — тебе лучше все заранее обсудить с матушкой, потому что я боюсь… некоторые церемонии могут тебе не понравиться. Например, когда нужно проехать от храма до дворца по дальней дороге, стоя в открытой коляске а все жители бросают цветы, ленты и монеты. На Ангирольда ставили щиты самые сильные магистры, и то под конец в него попал крупный рубин. Потом несколько часов придворные дарят подарки и нужно всем улыбаться и говорить что‑то приятное, ну, сейчас я все даже не помню. Просто очень хочу, чтоб это было для тебя праздником, а не наказанием.

— Спасибо любимый… но не волнуйся, — загадочно усмехнулась Илли, довольная, что он так о ней заботится, — Я же теперь дриада. Мне можно нарушать все порядки… и я так и сделаю… выбрось эти заботы из головы, я все беру на себя.

Целовать ее сеньорита не разрешила, сообщив, что не стоит считать самозванца и его друзей круглыми дураками, но Кандирд и без того чувствовал себя счастливым, просто сидя рядом в обнимку и слушая объяснения тех тонкостей, каких он про дриад никогда не знал. Например, что когда в круг добавляется еще одна дриада, он становится сильнее не на шестую или седьмую часть, а в несколько раз. И то, что теперь его сеньорита будет все меньше есть мяса, особенно свежего.

— Мы покровители растений и животных, потому оборотни например, подчиняются нам почти как богам.

— Кстати, а Зарон оборотень?

— Нет, он полукровка. И потому не живет вместе со своими, у них очень строгая иерархия. Да ты и сам знаешь. А еще… моя вторая мать Апраксия выбрала его. Ну, ты понимаешь… маги ведь не заключают браков. А еще она ментал, чувствует эмоции. И раз она ему доверяет, значит и нам всем можно ему доверять полностью. Потому он мне теперь как бы второй отец.

— Спасибо Илли, — он не удержался и прикоснулся губами к ее виску, — хорошо, что ты мне это сказала. И Бенгу нужно объяснить, а то он будет зря тратить время на проверку.

— Идем… — прислушавшись к чему‑то, заторопилась сеньорита, — похоже, подъезжают.

Со стороны дороги усадьбу защищала довольно высокая каменная изгородь, к которой возле ворот была пристроена крепкая сторожка для привратника. Уезжая, самозванец оставил там одного из старших охранников, и дриады не стали уводить его во дворец. Апраксия просто внушила детине, что он никого из них не видел и не видит, и оставила охранять ворота. Даже еды отнести приказала, чтоб привратник не вздумал соваться в дом.

И теперь вставшие кружком дриады и притаившиеся за обрамляющими дорожку кустами воины могли спокойно переговариваться и наблюдать, как вывернувший с лесной тропы отряд всадников скачет по направлению к воротам.

Зарон первым заметил, как насторожились и замерли дриады и стоящая рядом с ними Апраксия, метнулся к ней со стремительной грацией зверя.

— Что там такое, Апи?

— Они везут живых… и не животных, — возвращаясь в свой разум из ментального путешествия по мыслям всадников, магиня даже пошатнулась, и крупные крепкие руки мгновенно поймали ее и прижали к богатырской груди.

— Я перевоплощусь? — рыкнул Зарон, заглядывая в синие глаза.

— Не нужно, — запротестовала Элинса, — мы сами справимся. И без лишнего риска. Просто следи за ними Апи, особенно за главарем. Наверняка на нем амулеты.

И бросила под ворота горсть орешков.

Отряд охотников приближался неспешно, сразу было видно, что лошади устали. Да и сами охотники по мере приближения начинали выглядеть вовсе не довольными прогулкой людьми. Уже на расстоянии в сотню шагов от первых коней, опытные воины сообразили, что добыча далась бандитам не так легко. Лица и одежду некоторых украшали шрамы, повязки и бурые пятна подсохшей крови. Несколько собак, бежавших позади всадников, насторожились было, а одна даже тявкнула, но дриады уже сцепили накрест руки и мгновенно взяли животных под свою власть.

Неторопливо проехав мимо услужливо распахнутых охранником ворот, главарь внезапно насторожился. Как‑то подозрительно хмурясь, оглянулся, и вдруг схватился за рукоятку кинжала. И тут же отпустил, скрутился в непонятной судороге, завыл от боли. А в следующий момент обмяк, сраженный убойной дозой сна, сброшенной на него магистром. Его спутники заволновались, заозирались, пытаясь понять что происходит и откуда ждать опасности. Последние подъехавшие к воротам попытались развернуть коней и с изумлением обнаружили, что хорошо выученные животные разом перестали слушать приказы, а собаки вообще сбились в кучку на обочине и не узнают собственных хозяев.

А еще внезапно оказалось, что дороги больше нет. Вымахала по грудь лошадям густая трава, поднялись над ней густые кусты орешника, протянувшего к всадникам и их пленникам гибкие, как живые, ветви, вцепившиеся в добычу с проворством диких зверей. Некоторые попытались рубить кусты мечами, но в тот же миг лишились и оружия и свободы воли. Вездесущие лианы просто обвили и выдернули из рук бандитов острые игрушки, а маги бросили на них повиновение.

— Кто хоть раз дернется, будет висеть на этих воротах, — жестко объявил притихшим, и уже не сопротивляющимся бандитам Ангирольд и подал знак Элинсе.

Кони начали по одному подходить к воинам, и в течение следующего получаса те ловко снимали с них всадников и их пленников и меняли местами. Развязав веревки на еще не верящих в неожиданное везение людях, среди которых были в основном молодые мужчины и девушки, воины тут же связывали ими бандитов. Однако освобожденные довольно скоро отошли от шока и поверили в свое спасение. Первой показала характер одна из девушек, едва ее развязали, селянка повернулась и вцепилась ногтями в лицо везшему ее бандиту.

— Гад, убийца, пустите я его придушу, — рычала и плакала она, вырываясь из рук пытавшихся удержать ее воинов.

— Я все же неправильная дриада, — сердито буркнула Лира, наблюдая за этим, — мне тоже хочется его убить.

— А мне хочется узнать, откуда их привезли и не осталось ли там живых… ведь видно, что люди сопротивлялись, — вздохнула Илли.

— Мне тоже, — подтвердила не стоявшая без дела Элинса.

Дриада понимала, что чем быстрее они свяжут всех бандитов, тем быстрее смогут поговорить с пленниками, и спешила изо всех сил. Опутывала лианами тех бандитов, что находились дальше, проводила к воинам лошадей. Мужчины тоже спешили, и бережно обращались только с пленниками. С дружками и охранниками самозванца воины расправлялись не церемонясь. Связывали и загоняли в сторожку, Ленора заявила, что если их решат отправить в столицу, то проще принести сюда зеркало, чем тащить в дом эту толпу.

А Апраксия уже усадила освобожденных на вынесенные из сторожки скамейки, и расспрашивала о произошедшем. Все оказалось банально и подло. Вчера вечером в деревню приехал солидный сеньор и сообщил, что нанимает молодых и ловких работников для сбора лекарственных трав. Объяснил, что платить будет очень хорошо, но нужно пожить в лесу несколько дней, травы надо собирать только утром, и развешивать сушить, одному из купцов заказали большую партию для продажи в Этсар.

Разумеется, селяне не могли отказаться от выгодного предложения, в дальних селах не часто выпадает возможность заработать живую копейку. И еще с вечера выехали на двух телегах в указанное место. Там уже сидело двое мужчин, сообщивших, что они покажут утром травы и объяснят, как сушить. Первые подозрения возникли у селян уже с вечера, не было у ожидавших ни шатра, ни корзин или мешков, но те объяснили все просто, телега с вещами попала колесом между камней и их приятель остался чинить, а они поспешили встречать работников, чтоб не разминуться. А утром поднял тревогу один из мужчин, нанимавшийся пару лет назад возчиком в купеческие обозы. Едва им показали нужные травы, он отозвал в кусты друга и пояснил, что был в Этсаре и там такие травы растут под каждым кустом.

— Нужно было сразу уезжать, — расстроенно вздыхал один из мужчин, признаваясь, что их подвела хозяйственная жадность, — да ягоды там, как просыпано. Думаем, чего с пустыми руками возвращаться.

Отказавшись от подозрительной работы, селяне отъехали с лигу и принялись собирать ягоду. Там их и настигла погоня. Сопротивлялись они изо всех сил, но силы были неравные, да и из оружия лишь пара кос и несколько серпов.

— Вода там поблизости была? — волновал Элинсу один вопрос.

— Не очень близко, примерно с пол–лиги, мы там лошадей еще напоили… а как поднялись на взгорок… красно. Ну и не выдержали, — виновато смотрел селянин.

— Идем, — прихватив его с собой, дриады ринулись в дом, к зеркалу.

Зарон рванулся за ними, Кандирд, помогавший воинам связывать бандитов, помчался следом, а на крыльце его догнал Ингирд.

— Я с вами, — сообщил баронет, однако Элинса решительно отказалась их брать.

— Не обижайтесь, но мы и сами справимся. Бандитов там уже нет, а раненых мы сами можем найти. Если они есть.

Илли послала любимому виноватый и нежный взгляд, и молча ушла вместе с сестрами.

— Начинаю подозревать, — хмуро буркнул Инг, сочувствующе поглядывая на друга, — что иметь жену дриаду не очень весело.

— Ты неправ… — принц тоже был хмур, но не желал жаловаться даже другу, как и лукавить, — это замечательно. И я намерен у нее учиться… потому что сегодня несколько раз испытал за Илли гордость. Она очень чуткая и отзывчивая… и если бы она прошла мимо детей, как я сам, все вот эти люди навсегда остались бы рабами… а именем моего брата продолжал прикрываться мерзавец. Ну да… я за нее волнуюсь… но ты же видел, что они сегодня сделали? Нам даже не пришлось достать мечи. Спутали ветками и травкой! Раньше я бы никому не поверил, что это страшное оружие. Идем, допрашивать бандитов.

Дриады вернулись через час, когда принцы уже успели допросить преступников и постановить, что делать с поместьем. Решено было оставить тут мага и несколько воинов, и вызвать им подмогу из ближнего городка, до которого был день пути. К бандитам вполне могли приехать дружки, или заявиться кто‑то из колдунов. Самих извергов перевели в подвал и заперли, им предстояло отправиться в тот самый город на открытый суд. Хингред посоветовал не держать это дело в тайне, население должно быть в курсе, что кто‑то действует под видом принца. Он вообще посоветовал наследнику везде развесить указы с подробным описанием подобных преступлений и призвать народ к бдительности.

— Можно пообещать хорошую награду за достоверные сообщения обо всех похожих подозрительных случаях, бесплатно люди поленятся или побоятся идти с заявлениями, а деньги хороший стимул. И обязательно разослать предупреждения по всем маленьким деревням и хуторам. Пусть никому не верят, задерживают подозрительных, усилят охрану и дежурят ночами. Мне пришла в голову простая, но неожиданная догадка, но пока промолчу. Я намерен ее хорошенько обдумать и сообщить вечером на общем совете, когда мы вернемся во дворец.

Канд резко вскочил с места, едва зеркало осветилось предзнаменованием прихода дриад, и немедленно обнаружил, что он не одинок в этом порыве. Ле Трайд также вскочил, и принц сообразил, что не зря граф занял именно то место, откуда можно все время следить за зеркалом, а не спиной к нему.

Три дриады, оборотень и магиня появились резко, словно выпрыгнули из воды, и в полутемной кухне на миг запахло земляникой, травами и солнцем. Но это ощущение исчезло, едва мужчины разглядели скорбные лица пришедших. И одно–единственное тело, прижатое мощными руками Зарона к его груди. Хотя, по словам селян все знали, что там оставалось трое умирающих.

Принц ринулся к Илли, но она и сама уже устремилось ему навстречу, прижалась худенькими плечиками, спрятав лицо у него на груди, и тихо заплакала. Канд подхватил любимую на руки, стремительно унес в ту гостиную, где они сидели перед приездом бандитов, усадил на колени, тихо зашептал слова утешения. Хотя знал наверняка, эту боль от подлого бессмысленного убийства мирных людей ничем невозможно утешить. Должно пройти время.

— Поздно пришли, — скорбно сообщила присутствующим Элинса, проводив взглядом принца и дочь, — двое уже ушли за грань. Там мы их и отдали земле.

Граф провел ее и Лиру к скамье, сел рядом, заглянул в глаза, — Отдохнете?

— Да мы не устали, — вздохнула жена, и ведь правду сказала, но все же покривила душой.

И Хингред отлично это знал. Если любовь и рождение новых существ и растений придают душам дриад света и сил, то смерть забирает их, гасит сияние аур, ложится на плечи хмурой тяжестью. Потому они все и не любят, когда бессмысленно срезают цветы и совершенно не выносят войн, драк и убийств. Чем кровопролитнее и жестче война, тем быстрее вянут дриады. И в стремлении выжить, спастись, бегут в глушь лесов в пустынные, дикие земли.

— А где остальные? — Осторожно осведомился наследник, не дождавшись появления еще троих дриад.

— Мы постановили, — сообщила ему старшая, — что пойдем в пещеру из дворца. Захватим с собой еще мага и амулетов. Вот они и ушли сразу туда, откроем путь с двух сторон, так быстрее. Вы уже решили, кого ведем, а кто остается? Хорошо. Апи… позови их.

Через минуту младший принц стоял в дверях, с вызовом обнимая за плечи свою сеньориту.

— Илли говорит, вы нас звали?

А крепко Канд вцепился в эту девчонку, с легким изумлением и удовлетворением думал наследник, разглядывая решительное лицо и независимый взгляд младшего. И что радует еще больше, она ничуть не жеманничает, не важничает, и не ломается. Ведет себя так, словно он ей законный супруг и давно имеет незыблемое право при всех уносить ее на руках, и приводить, обняв за плечи. Хотя ему точно известно, что браслет она взяла у брата только сегодня. Еще вчера они с их величествами обсуждали, что с ним делать, как отвлекать, если его сеньорита не вернется и через год.

— Звали, — мягко ответила Элинса, — пора открывать дверь. Уходим во дворец, потом проверим пещеры. Возможно, там тоже есть рабы.

Зарон отнес спящего селянина его друзьям, и вернувшись, коротко сообщил, что селяне спрашивают можно ли запрягать в найденные повозки лошадей, они собираются ехать домой.

— Смиргл! — Встав с места, окликнул наследник, — дай им охрану, человека три. Там есть свежие лошади?

— Мы их подбодрили, — сообщила дриада, — если не спеша поедут, к ночи дома будут.

— Тогда уходим, — Ангирольд встал рядом с братом, огляделся, — все тут?

— А где Ингирд? — Оглянулась Илли, — вроде он с ними был?

— Уже здесь, птичка, — отозвался от двери баронет, — куда идем? На колдуна?

— Он тебя одним пальцем прихлопнет, — едко фыркнула мрачная Лира.

Как‑то не так ей виделась здешняя жизнь, когда она слушала рассказы сестры. И бандиты были не страшные а смешные, и не валялись посреди красных от ягод полянок парни с перерезанными глотками.

— Но ты же меня защитишь, по–родственному?

— Первый раз слышу, что он нам родственник, — озадаченно уставилась на сестру дриада и тут же заявила, — И вообще я родственников умею считать только до дюжины.

— Ну, надо же, какая разница в математических способностях, а ведь родная сестра нашей Илли, — притворно изумился баронет, но в этот момент мощная лапа оборотня одним махом нахлобучила на него балахон и надвинула на лицо капюшон.

— Никогда не спорь с расстроенными магинями и дриадами. Не видел, что она главарю сделала? — насмешливо рыкнул в его ухо заговорщицкий шепот такой мощи, что услышали все.

— А я сразу сказала, что неправильная дриада, — небрежно дернула плечами Лира, — Почему я должна была ждать, он же намеревался кинжал в нас швырнуть?

Глава 16

Спросить, что именно сделала Лира главарю, баронет не успел, его дернуло, полумрак столовой сменился ярким светом кабинета Бенгальда, и перед глазами возник сам прокурор, быстро отдающий короткие указания.

— Проходите в гостиную, там уже накрыт стол, — едва завидев пришедших, пригласил он дриад, но они вежливо отказались.

— Я бы переоделась, — оглянувшись на Элинсу, высказала свое желание Илли, — в платье неудобно, возможно там лестницы или мостки.

— Я тоже, — объявила Лира, — и всем советую. Мать, ты с нами?

— С вами, — Элинса, точно знавшая, что местным дриадам покажется шокирующим такое решение, без сомнений встала на сторону дочерей.

Как ни печально осознавать, но ее девочки правы. Для того чтоб их род не исчез совершенно и не превратился в древесных духов, нужно учиться защищаться и ломать некоторые незыблемые старинные традиции.

— А кто знает, что она сделала главарю? — Осторожно поинтересовался Ангирольд, когда и остальные дриады, посомневавшись, все же пошли за Элинсой, которую как‑то незаметно стали считать старшей сестрой.

— Они могут чувствовать все семена трав и растений, которые имеются вокруг них, вот и призвали их, — нехотя пробормотала Апраксия, — но силу для роста дали только тем, что были в земле вокруг лошадей. Хотя чувствовали в желудках злодеев семена земляники… негодяи, захватив селян, не побрезговали и ягодой. И всю дорогу лакомились.

— И что? — чувствуя, как по спине скользнул нехороший холодок, уставился на магиню наследник.

— Вот она и кинула семенам в его желудке немного силы… чтоб хватило прорасти, — вздохнула магиня, — ему‑то самому прямого вреда она причинить не может… противно ей такое, они же созидатели.

— А еще обещала рога вырастить, — вспомнил Кандирд и ехидно ухмыльнулся, — тебе не кажется, Инг, что Зарон дал тебе хороший совет? Не там ты шутишь.

— А кто у нас Зарон? — Немедленно задал вопрос Бенгальд, уже заинтересовавшийся странным незнакомцем.

— Илли сказала, — авторитетно объявил младший принц, — что он проверенный человек и приходится ей отчимом.

— Ну… — на миг задумалась магиня, и подняла на принца лучащиеся весельем глаза, — в принципе она права. Илли быстро определяется в таких вопросах.

— Мы готовы, — в кабинет решительно вошли переодевшиеся дриады, под предводительством Элинсы, — Апи, вы с Зароном с нами. А магистра позвали?

— Сообщил, что сейчас придет, только амулеты приготовит, — пояснил Бенгальд, — может, немного перекусите?

— Потом, — отмахнулась дриада, — мы ели фрукты.

— Кстати, — припомнил Кандирд и строго глянул на брата, — во дворце не должно быть срезанных цветов, только в горшках, а мясо на столе может быть только то что приготовлено заранее. Копчености, соленья, колбасы. Еще что‑то, Илли?

— Рыбу можно, — смущенно улыбнулась она, — и птицу. Наши подопечные только живорожденные.

— Уф, — облегченно выдохнул прокурор и укоризненно уставился на Ленору, — а вы ничего нам не сказали.

— Привыкла… — печально кивнула она, — скрывать свои странности. Но от этого мне не легче.

— Простите, — в кабинет решительно вошел магистр в сопровождении двух магов, и поставил на стол шкатулку, — вот амулеты. Вам, сеньорита Иллира не нужно… если вы носите тот, что послала вам ее величество.

— Вот он, — показала Илли подозрительно уставившемуся на нее жениху, — стараюсь не снимать.

— Магистр… — не слушая ее, задал вопрос Кандирд, — А мой амулет ее не лучше защитит?

— Не знаю, — искоса глянул на него Транбиус, — никто не пробовал так поступать. Лучше не экспериментировать… и, кроме того, мы же идем вместе с ними.

— Открывай, — спрятав амулет под одежду, скомандовала Молике Элинса, — но сразу не входи. Сначала осмотримся.

Кандирд невольно скрипнул зубами, стоявшие рядом братья посуровели, когда в зеркале отразились мрачные, серые стены небольшой пещерки. С одной стороны выдолбленная узкая ниша, застеленная серым крестьянским одеялом, с другой небольшое углубление в стене, служащее и полкой и столом. Да занавешенный тряпкой угол, где, как очевидно, находились все "удобства".

Зато дверь, врезанная в камень напротив зеркала, основательная, прикрученные к металлической решетке толстые плашки.

— Как вы выйдете? — Засомневался Кандирд и обнаружил, что видит в зеркале свое озабоченное и хмурое лицо, — дьявол! Вот куда они так торопятся?

— Могу только предположить, что спасти тех, кто там может быть, — так же хмуро сообщил Бенгальд и отослал из кабинета своих людей, — Ингирд, бери парней и идите, поешьте, пока не унесли мясо. Канд… можно задать тебе личный вопрос?

— Конечно, — младший сел на диванчик так, как садился Хингред, лицом к зеркалу и подавил обиженный вздох.

Графа и Зарона они взяли, а его — нет. Разумеется, он отлично понимает, что маги там сейчас намного нужнее воинов, и что в каморке и без него будет тесно. И даже понимает, что Хингред давно в курсе всех дриадских тайн и умеет общаться с дочерьми и женой жестами. А раз так, то и магиня могла выучить. А он, получается, бесполезнее всех… вот и не взяли.

— Илли вроде решила… отправиться к эльфам?

— Да, — кивнул Канд, не сомневаясь, что Бенг получил эти сведения от ее величества, и уставился на брата в ожидании дальнейших вопросов.

Ведь неспроста же он затеял этот разговор?

— А ты?

— Разумеется, и я, — твердо кивнул принц и снова смолк.

— А сопровождающих… еще не решили, кого брать?

— Лира идет, но она сама по приглашению. Про остальных пока не думали, некогда было. А где дети и та сеньора… что была в подвале?

— Сеньора Биниста спит, дети сидят возле нее, за ними присматривают. А ты не мог бы посоветовать Илли, кого взять?

— Бенг, не крути. Ты прекрасно знаешь, что Илли считает тебя другом, и выслушает все твои доводы ничуть не хуже, чем мои. Почему бы тебе не попросить самому?

— Мне бы не хотелось, чтоб она считала… что я пользуюсь дружбой, — туманно сообщил прокурор, — ты же знаешь, какая она догадливая.

— Значит, ты полагаешь, что если попрошу я, то Илли не сообразит, откуда дует ветер? — Развеселился Кандирд, — ну ты насмешил меня, Бенг. Знаешь, вот мой совет, скажи ей напрямик и не мучься. С Илли так проще всего, она лукавить не станет. Но если считаешь, что она еще сама не задумалась, кого лучше взять, то давай я просто спрошу при тебе.

— Спроси, — прямо взглянул Ангирольд, — можно и при мне.

— Дьявол, — удрученно глянул на старшего Канд, — я у вас все‑таки самый бестолковый. Извини, Анг. Тогда нужно взять и Гранильену. Смотреть на водопад нужно вдвоем… именно там я все понял до конца. А Ран уже тут, я его не видел?

— Сидит в кабинете советника, разбирает то, что мы не сожгли, — неохотно сообщил Бенг, — он принял это происшествие очень болезненно, хотя виду не подал. Тяжело, когда друзья внезапно оказываются врагами.

— А он ничего не замечал? — осторожно спросил младший, с трудом представлявший, чтоб уравновешенный и рассудительный Ран сильно волновался из‑за предателей. Скорее, переживал за свое дело, которое считал более важным, чем умение воевать.

— Кое‑что замечал, но считал просто ошибками… они же люди, а людям свойственно ошибаться. Где успел, исправлял, а матушка ему помогала, да и я пару раз воспользовался своими людьми. Сейчас становится страшно, что бы дядя натворил, если мы не следили за всем сами.

— Мне страшнее представить, что он намеревался сделать с нами и с нашими женщинами, — глухо буркнул наследник и насторожился, заметив, что зеркало начало светлеть, — что это значит?

А уже в следующий момент все знали, что это означает возвращение дриад.

— Илли, — бросился к любимой его младшее высочество, — ну что там?

— Перевалочный пункт, — разочарованно отрапортовала Лира, — за дверью большая пустая пещера и дверца во вторую, точно такую камеру. Там только зеркало и больше никого.

— Дальше мы не пошли, решили вернуться, — подтвердил Хингред, — девушкам нужно отдохнуть. Да и неплохо немного подготовится, обговорить условные жесты и порядок взаимодействия с магами.

— Тогда выбирайте, — сразу превратился в гостеприимного хозяина Бенгальд, — сначала пообедаете или пройдете отдохнуть в свои покои, всем дриадам и магине комнаты приготовлены рядом с вашими. А если желаете, слуги подадут еду в комнаты.

— Пожалуй, пойдем в свои комнаты, — постановила Элинса, — а насчет еды решим немного позже. Илли, ты идешь с нами?

— Нет, — помотала головой девушка, — меня Канд проводит. Я еще хотела кое‑что спросить у Бенга.

— Хорошо, — спокойно согласилась мать и дриады ушли вслед за магами.

— Что ты хотела спросить, птичка? — Бенгальд с удовольствием и легкой завистью смотрел, как она безропотно принимает объятия жениха, усадившего ее рядом с собой.

— Я не помешаю? — вежливо осведомился наследник, отмечая про себя, что никогда не слышал, чтобы Бенг так обращался к девушкам.

— Нет, — едва заметно улыбнулась она, — не помешаете, ваше высочество. Бенг, я хотела спросить… где актеры?

— Мне передали твою просьбу, не допрашивать их. Потому они сидят по отдельным камерам в подвале. Временно, пока отстраивают башню, мы сделали несколько камер под дворцом.

— Попроси привести того парня, что моложе всех, а пока за ним сходят, еще вопрос, дети опознали мать?

— Да. И сидят рядом с нею, — дернув за шнурок и выдав указания дежурному, пояснил прокурор.

— Спасибо, а они далеко?

— Второй этаж, там, где комнаты для обычных гостей. Если ты хочешь проведать, мои люди проводят.

— Хочу, но мы пойдем все вместе, когда приведут Эйта. Мне кажется, ты тоже не откажешься. И еще у меня к тебе просьба, ты же слышал, что я собираюсь к эльфам?

— Конечно, птичка, — вздохнул Бенгальд, укоризненно глянув на ехидно ухмыляющегося Кандирда.

— Тогда сам напиши мне, кого следует взять сопровождающими. Лира возьмет Апраксию с Зароном и пару–тройку магов, а мне, думаю, можно будет взять человек шесть–семь.

— Спасибо, птичка, — прокурор смотрел на нее чуть виновато, — сам бы я не решился тебя попросить.

— Ну, значит, попросил бы Канда, — небрежно отмахнулась задумавшаяся над чем‑то волновавшим ее девушка, услышала над ухом довольное сопение и оглянулась на любимого.

Его лицо светилось таким довольством и гордостью, что Илли просто не могла не заподозрить, что невольно совершила нечто, порадовавшее ее принца.

— Что? Он уже тебя спрашивал? — поинтересовалась сеньорита и получила в ответ утвердительный кивок и поцелуй ее пальчиков, — ну и хорошо, тогда обсудите это сами. Но поторопитесь… мы считаем, что уходить нужно сегодня же, после заката. Чем быстрее мы получим поддержку леса, тем лучше для всех.

— Илли, — младший принц смотрел встревоженно, — но почему не завтра утром?

— Потом объясню, хорошо? Но не волнуйся… так нужно, — в глазах сеньориты плеснулась нежность, на миг они стали загадочно–зелеными и глядя в них, принц сразу забыл про все свои сомнения.

— Командир… его привели, — легонько стукнув, в дверь заглянул Тил.

— Давайте сюда, — приказал Бенгальд, поймав сделанный Илли знак, и с любопытством уставился на вошедшего.

Яркая вышивка на потертой рубашке, закрывающий подбородок высокий ворот не по погоде плотного наглухо застегнутого колета, спутанные волосы, занавешивающие лоб и полный острой ненависти взгляд, направленный на принцев. И не было во всем этом ничего из того, что уже не встречал бы в своей жизни прокурор. Ни специального колета, какие носили калеки и бывшие пациенты Этсарских палачей, ни ненависти за то, что жулик не сумел обвести вокруг пальца людей прокурора. И даже профессия актера, позволяющая втираться в доверие к самым высокородным и знатным сеньорам была избитой и давно известной уловкой. Все было предельно понятно, кроме одной детали, никак не вкладывавшейся в банальную картинку. Почему он так яро защищал от них детей?!

— Ты зовешь себя Эйт, — задумчиво сообщила узнику Илли, — но это выдуманное имя. Я не буду тебя им называть, оно мне не нравится.

— Что еще не нравится во мне сеньорите личному секретарю? — язвительно выплюнул актер и в его исполнении слово "личный" прозвучало как грязное оскорбление.

Наследник нахмурился, Бенг холодно усмехнулся, а Кандирд схватился за рукоятку меча.

— Не обращай внимания на его слова, — прикоснувшись к плечу жениха, попросила его Илли, — это только игра. И потому я не стану ему даже ничего объяснять… и ты не станешь. А не нравится мне его колет, и если он не осмелится снять его сам, то его снимут охранники.

— Но он, по–моему, калека, — нахмурился Бенг, совершенно не ожидавший от Илли такой нетривиальной просьбы.

— Да, калека, — кивнула она, — и я хочу посмотреть его раны.

— Сеньорита любит острые ощущения и предпочитает уродство? — Гнусно усмехнулся актер, растянув в порочной ухмылке бледные губы, но сеньорита только устало вздохнула.

В том, что он снова устроил для нее театр одного актера, она не сомневалась ни на секунду.

— Да какое тебе дело до того, что любит она? — Бенгальд тоже уловил в словах фальшь и уловку, — просто сними колет и рубашку. Иначе тебя вмиг разденут слуги.

— Как вы гнусны и предсказуемы, самозванцы, — с ненавистью выдохнул Эйт и начал неторопливо расстегивать крючки, словно стоял не на допросе, а играл на сцене роль благородного узника.

— Побыстрее, — рявкнул обозленный Кандирд, испытывавший просто неимоверное желание одним рывком вытряхнуть эту ядовитую гадину из её шкурки и заодно наподдать под зад, чтоб не раскрывал поганого рта.

— Пальцы затекли, ваше высочество, — согнулся перед младшим принцем в шутовском поклоне Эйт, — не гневайтесь на бедного калеку.

И в этот момент Илли вдруг заметила за расстегнутыми крючками проблеск алого огонька и расслышала такое знакомое тиканье.

— Пресветлые духи, — ахнула дриада и, вмиг добавляя силы и ловкости собственным рукам и ногам, прыгнула к актеру.

Буквально содрала с него колет, метнулась к зеркалу и, на ходу открывая проход в место их последнего визита, зашвырнула туда смертельно опасную вещицу.

И только оборвав связь, сумела перевести дух.

— Дьявол… — остолбенело выдавил вскочивший с места Бенгальд, — что это было? Почему ты ничего не сказала нам?

— Не было времени объяснять… — только теперь у нее упал голос и задрожали руки от осознания, что она вполне могла и не успеть.

— Илли, — жених подхватил девушку на руки, прижал к груди, шагнул к двери, и в этом момент из зеркала, как горох, посыпались дриады.

— Что произошло? — Властно спросила Элинса, шагнула к дочери, положила руки ей на плечи, — Илли?

— Бомба… — пробормотала девушка, — или что‑то похожее… на часовой механизм, было вшито в колет. Он активировал… пришлось бросить силу на себя, иначе не успевала.

— Куда ты её дела?

— Бросила в келью… не было времени думать. Канд… отпусти меня, опасности больше нет.

— На нём была? — деловито рассматривая свалившегося на пол актера, поинтересовалась Лира, — а лечить будем?

— Я сама хочу… чтоб до него дошло… — непонятно пояснила Илли, и дриады не стали спорить, отступили в сторону.

— Может, я неверно понимаю… — произнес с сомнением наследник, — но он ведь преступник? И покушался на наши жизни? Так зачем его лечить?

Однако его вполне правомерный вопрос так и остался без ответа.

— Что случилось? — Хингред, Апраксия и Зарон ворвались одновременно и от присутствия огромной фигуры кузнеца кабинет вмиг стал меньше размером.

— Сеньорита Иллира заставила этого лицедея снять жилет, — сообразив, что нужно навести в этой суматохе хоть какой‑то порядок, веско пояснил Бенгальд, — он начал снимать, но специально замешкался, начал кривляться. И вдруг блеснуло что‑то красное, я не понял, но сеньорита набросилась на него, содрала колет и зашвырнула в зеркало.

— Нужно посмотреть, Эли, откройте, — хмуро глянув на отползшего к стене актера, объявил ле Трайд и направился к зеркалу.

Элинса и дриады двинулись за ним. Принцы не удержались, очень интересно было взглянуть, что же стало с колетом. Однако когда зеркало открылось, оказалось, что сквозь закопченную поверхность находившегося в пещере стекла разглядеть можно немногое. Мутные струйки дыма от разбросанных по пещере обрывков утекали в распахнутую дверь, тлело и светило горящими искрами одеяло и тряпье в нише.

Глава 17

Несколько минут они рассматривали эти доказательства правильности догадки сеньориты секретаря, потом дриады закрыли зеркало и расселись на диванчиках и стульях, посматривая как Илли, подойдя к террористу–неудачнику, взялась за его плечо и словно задумалась.

Кандирд смотрел на бледную кожу актера, покрытую рваными, неопрятными шрамами и стыдился, что не может испытывать такого же сострадания, какое горело в зеленых глазах дриад.

И искренне был солидарен со старшим братом, а зачем его вообще лечить? Зачем Илли тратить силы и прикасаться ручками к этой мерзкой коже, если его все равно на рассвете повесят? Точно так, как Бенг без разговоров вешает всех, кто осмеливается поднять меч или другое тяжелое оружие на любого члена королевской семьи не на состязаниях. И правильно делает, зато такие наглецы встречаются с каждым годом все реже.

— Что тут? — Начал было говорить вошедший в кабинет Ингирд, но получил выразительный взгляд стоящего рядом с невестой Кандирда, смолк и тихо сел на стоящий у стены диванчик.

— Вирет сказал, что они попали во дворец случайно? — Хингред неторопливо прошел к дочери и встал с другой стороны.

— Он же ребенок, — вздохнула Элинса, наблюдая за постепенным излечением притаившегося, как дикий зверек, парня, — его нетрудно обмануть. Если бы актеры не хотели попасть во дворец, они бы сказали мэру, что уже подписали контракт на выступление в столице.

— Вот это и удивительно, — продолжал вслух рассуждать граф, — все знатные сеньоры и все комедианты знают про празднества, и все стремятся заранее приехать в столицу. Мне сегодня сказали, что невозможно снять не только дворец или дом но и комнату. Но площадях каждый вечер идут представления. А неплохая труппа болтается по провинции и изо всех сил старается попасть во дворец принца. И чтобы их не выгнали, пытаются сыграть на жалости, подобрав самых худых и замученных детей. И откуда‑то имеют точные сведения, что слуги и начальник охраны добросердечные люди.

— Но попадают на Иллиру и его высочество Бенгальда, — усмехнулась Лира, — и тогда он пытается сбежать.

— А почему? Почему один бежит, а другие его старательно прикрывают?

— Потому что против них нет никаких улик, — тихо произнесла Илли и выпрямилась, — а если бы начали обыскивать его, сразу заинтересовались странным устройством, вшитым в колет.

— Устройством, которое нельзя ни разбирать, ни расстегивать не зная его секрет, — утвердительно кивнул граф, — и которое доставлено сюда из чужого мира.

Принцы и наследник, притихнув, внимательно слушали этот спокойный разговор, дриады следили за своими ощущениями.

— Хорошо, но можно немного расправить легкое, — одобрительно пробормотала Ленора, — а зачем ты убрала ему ногти на руках?

— Не понравилось, как они заточены, — тихо фыркнула Илли и была вознаграждена быстрым, ненавидящим взглядом пациента.

— А что это за устройство? — не выдержал Бенг.

— Сплошная механика и немного электроники, — с досадой вздохнул Хингред, — не хотелось бы мне чтоб такие вещи проникали в наш мир. При нажатии кнопки включаются часы и через некоторое время тот, на ком такой пояс, взрывается.

— Тогда не нужно было его лечить, — строго глянул на Илли прокурор, — или тебе приятнее, чтоб он висел здоровеньким?

— Бенг, ты сейчас не прав, — возразила сеньорита так уверенно, что наследник изумленно приподнял бровь. Мало было в королевстве людей, которые осмелились бы сказать его брату такие слова и таким тоном. — И я тебе докажу… немного позже, но сначала прими как факт, что он уже сам себя приговорил и привел приговор в исполнение. А я его спасла… и теперь он по нашему старинному закону принадлежит мне.

— По какому еще закону? — у ее пациента наконец‑то прорезался голос.

— По дриадскому! — Гордо хмыкнула Илли и уставилась на актера яркими глазами, в которых она еще не успела спрятать зелень, — и не притворяйся, что ты этому не веришь. А теперь вставай, ты совершенно здоров. Ингирд, попроси, чтоб ему принесли нормальную рубашку, неприлично знатным сеньорам ходить в разноцветном тряпье.

— Да, я тоже заметил руну на плече, — кивнул в ответ на вопросительный взгляд Бенга граф ле Трайд, — а то, что он знает наши знаки, наводит на печальную мысль. Его отец или старший брат были из тех, кто попал в ловушку вашего дяди предателя. И надеюсь, что он расскажет нам… кто пытался его руками разрушить дворец, где их так гостеприимно приняли. А теперь можно сходить проведать сеньору Бинисту.

— Приставь к нему охрану, чтоб не сбежал, — поднимаясь с кресла, кивнул Бенгу старший принц.

— Никуда он не сбежит, — пробасил Зарон, и прокурор, оглянувшись, заметил мягкие загадочные улыбки дриад.

— Почему?

— Дриада же сказала, что берет над ним власть, — снисходительно пояснил оборотень, — а это не шутки.

— Кому тут рубашку, — в кабинет заглянула Сарта и сразу подтянулась и стала деловитой едва заметила что кабинет полон народу и среди них стоит наследник.

— Вот этому сеньору, Сарта, а ту тряпку забери и можешь выкинуть, — улыбнулась ей Илли и мягко взглянула на жениха, — можем идти.

— А он? — недоверчиво оглянулся на преступника Кандирд.

— И он пойдет, — засмеялась Лира, шагая вслед за ними, — он же теперь ее собственность.

— Раб? — не поверил принц, заглянул в смеющиеся глаза своей сеньориты и успокоился, как ему могла прийти в голову такая глупость, что его Илли заведет себе раба?

— Я потом расскажу, — тихо пообещала она, улыбаясь только ему, и Канд мгновенно выкинул из головы всякие сомнения.

На второй этаж они снова шли сквозь обстрел изучающих глаз, но Апраксия что‑то недовольно шепнула и любопытные придворные разом потеряли всякий интерес к странной, разномастной, и далеко не по этикету одетой компании. Занялись своими важными делами, обсуждением слухов и сообщением новостей, изучением нарядов и оценкой чужих драгоценностей.

Бенгальд предусмотрительно шел позади всех, бдительно присматривая за актером. Про дриадский обычай он что‑то слышал, но было это так давно и вскользь, что всерьез никогда не воспринималось. Потому и ожидал принц каждую секунду, что парень в темно–серой рубашке, какие носили на службе его люди, внезапно метнется через перила или ринется вниз, сбивая гуляющих по лестнице придворных.

Но тот шел очень спокойно, смотрел прямо перед собой, сжав губы, и не делал никаких видимых попыток остановиться или сбежать. Прокурор даже предположить не мог, сколько попыток к самым невероятным действиям предпринял тот за эти минуты. Как пытался присесть, упасть или просто остановиться, и каким ужасом и ненавистью обливалось его сердце, когда ноги продолжали равномерно шагать со ступеньки на ступеньку.

— Что, бесится? — тихо спросил Зарон у своей сеньоры, окидывая ласковым взглядом ее ладную фигуру и выбившиеся из пучка наспех сколотые волосы.

Вот все что угодно он мог предположить, когда не сдержав неожиданно накатившего влечения прямо предложил ей себя в той заброшенной выработке. Предложил со всеми потрохами, и усмехнулся, приготовившись перевести все в шутку, посмеяться над собой и смелыми надеждами. Разве для полукровок такие магини, он же чувствует, сколько в ней силы. Но она неожиданно усмехнулась в ответ и согласилась, и тут же отвернулась, занялась сборами, словно это было для нее обычным делом, принимать в напарники первых встречных мужчин.

— Не верит, — хмыкнула она так же еле слышно, — что попался. Пытается пересилить собственное тело.

Оборотень только едва слышно фыркнул. Потому он и не хотел, чтоб его лечили дриады, боялся, что за нарушение границ возьмут в подчинение. И неимоверно порадовался, что дриады все молодые и не выпитые колдунами. А когда увидел силу дриадского круга вообще сообразил, что ему несказанно повезло. Размеренная жизнь в деревне и едкий дым кузницы вовсе не те вещи которые оборотень может выдержать долго. Особенно, когда нет того, ради кого нужно терпеть.

Дверь в комнату, где положили Бинисту, была в самом конце коридора, рядом с черной лестницей для слуг. Хингред негромко, но уверенно постучал и вскоре створка распахнулась.

— Ну, как мать? — спросил чистенького, причесанного Вирета, одетого в новую одежду.

— Проснулась… — растерянно оглядев толпу посетителей, пробормотал тот, — а вы к ней?

— Только на минутку, проведать, — сообщил Хингред, пропуская вперед дриад и принцев.

Актер задержался в дверях, зацепился рукой за раму, но неведомая сила разжала его пальцы и повела в комнату.

— Как вы себя чувствуете сеньора Биниста? — Элинса замерла возле постели, рассматривая чуть порозовевшее изможденное лицо.

Дриада прекрасно знала, что их пациентка уже совершенно здорова и теперь ей нужно только питание, сон и прогулки. Но желала услышать это от самой сеньоры.

— Хорошо, — благодарно улыбнулась та, и нежно взглянула на чинно сидевшую у ее изголовья одетую в светлое платьице Луису, — но главное, дети живы. А этих… поймали?

— Не волнуйтесь, больше они вам не встретятся, — твердо пообещал наследник и встревожился, — сеньора! Что с вами?

В глазах женщины плескался ужас, щеки побелели, а посиневшие губы затряслись.

— Подойдите ближе, ваше высочество, — попросила Элинса, бросив быстрый взгляд мужу, и взяла Бинисту за руку, — присмотритесь внимательнее, сеньора. Это истинный наследник Ангирольд, я вам как дриада говорю. Мы чувствуем родство крови, а я сегодня уже разговаривала с ее величеством и с королем Лангордом.

— Сеньора? — расстроенно позвал помрачневший Ангирольд, — вы видели кого‑то, похожего на меня?

— Да… — дрожащим голосом произнесла Биниста — видела… это он приказал мне выйти замуж за негодяя Цивенса. Но голос… голос был другой… и смотрел он не так.

— В вашем поместье был не его высочество Ангирольд, — твердо сообщил сеньоре Хингред, — а самозванец. И мы пока не знаем… что он задумал, но допросим этого Цивенса и обязательно узнаем. Отдыхайте, все в вашей жизни теперь наладится. Я сам прослежу.

Выйдя из спальни, компания разделилась. Дриады пошли отдыхать, старшие принцы и Хингред направились в кабинет короля. Хотя до назначенного совещания оставалось еще два часа, все они понимали, о сделанных открытиях королю необходимо доложить немедленно. Кандирд с ними не пошел, он намеревался проводить Илли и выяснить у нее несколько волнующих его вопросов.

Однако сделав несколько шагов по направлению к покоям невесты, его младшее высочество неожиданно обнаружил, что пациент Илли плетется за ними как привязанный.

— А этот так и будет за тобой теперь ходить? — хмуро указал он сеньорите глазами на угрюмого актера.

— Мы можем взять его с собой, — предложила Апраксия, — у нас две комнаты.

— Иди с ними, — кивнула Илли безымянному пока сеньору, — и если появится желание, можешь все рассказать Апраксии. Я и так понимаю, что тебя подло провели… и теперь ты просто не хочешь этого признать.

Он состроил презрительную физиономию и потопал за магиней и оборотнем, а девушка незаметно вздохнула, положила руку на локоть жениха и направилась в свою комнату, гадая, где и в какой момент их компания потеряла ее сестрицу и баронета.

А Лира, выйдя из коридорчика, ведшего в помещения Бенгальда, невольно замедлила шаг, рассматривая наряды сеньор и сеньоров, гуляющих по холлу и анфиладе залов. На широкую, с двух сторон охватывающую холл по периметру лестницу, как заметила девушка, пускали далеко не всех, возле нижних ступеней стояли охранники и вежливо но твердо заворачивали некоторых желающих прогуляться на второй этаж и галереи.

— Сеньорите нужна помощь? — Проходивший мимо сеньор поклонился девушке с самым непринужденным и учтивым видом.

— А вы всем помогаете? — немедленно заинтересовалась девушка, рассматривая его нарядный колет и пышное кружево воротника и манжет.

— Ваша красота сверкает так ярко, что служить вам счастье для меня, — напыщенно произнес сеньор и с преувеличенным трагизмом вздохнул, — надеюсь, вы не осудите это искреннее и неудержимое желание. Как и мое стремление быть вам представленным. Но к сожалению, я не вижу никого, кто мог бы это сделать.

— Я тоже, — заинтригованно сообщила Лира, до этого момента ей казалось, что все тут разговаривают так же, как ее отец, Илли, принцы и дриады.

— Я могу, — ехидно сообщил откуда‑то сбоку и сзади голос Ингирда, — представляю, граф ле Литобер. Женат, имеет двоих детей и небольшое поместье неподалеку от столицы. А это сеньорита Энлира ле Трайд.

— Как интересно, — протянула Лира, не оглядываясь, — а чем он тут занимается?

— Обычно приезжает вместе с маркизом Бриносом, как один из его приближенных.

— А кто у нас маркиз Бринос? — просто из любознательности протянула дриада, рассматривая вычурный наряд одной из сеньор, и прикидывая про себя, хотела бы она в таком ходить, или нет.

— Маркиз богатый владелец замка на западе и большого поместья, занимает пост второго помощника принца Рантильда, — голос баронета стал на порядок суше и официальнее.

— О нет, — замотала головой сеньорита, сразу вспомнив, чем занимается второй принц, — торговля и финансы меня никогда не волновали. Я бы лучше познакомилась с кем‑нибудь из приближенных Бенгальда.

— Ну с некоторыми ваша светлость уже знакома, — насмешливо намекнул Ингирд, — а чтобы познакомиться с остальными, нам можно пройти вон в ту неприметную дверь.

— В какую? — обнаружив, что женатый граф как‑то незаметно растаял, все же оглянулась сеньорита и увидела смеющиеся глаза баронета.

А затем и дверь, на которую он указал глазами.

— Нет уж, спасибо, там я была. А парк тут хороший?

— Могу показать, — Ингирд подставил локоть, но теперь засмеялась Лира.

— Так дойду, не забывай, что на мне костюм для верховой езды.

— Причем, такой, в каких не катаются знатные сеньориты.

— Что? Неужели они катаются в юбках? — поразилась Лира, непринужденно шагая рядом с баронетом в сторону выхода и не обращая внимания на очень заинтересованные взгляды придворных кавалеров и завистливо сцепленные зубы дам.

Далеко не все из них решились бы так уверенно пройти по приемному залу в простеньком костюме, положенном по этикету только тем сеньоритам, что вынуждены зарабатывать сами.

— Вот именно, — усмехнулся Ингирд и, поймав скептический взгляд сеньориты, примирительно добавил, — зато это очень красиво выглядит со стороны.

— Ну, если со стороны красиво, — с издевкой фыркнула Лира, — то я очень хотела бы полюбоваться, как ты катаешься в такой юбке, устроившись на седле боком.

— Неужели тебе не жаль моей репутации? — попытался надавить на благородство баронет.

— А твоя репутация сильно пострадает, если ты на самом деле попробуешь прокатиться в юбке? Или пострадает твое самомнение? — Так живо заинтересовалась дриада, что взглянувший в ее ехидные глаза баронет удрученно вздохнул, зря он пытается разговаривать с этой сеньоритой как с фрейлиной королевы.

Она не попадается ни на лесть, ни на мелкие уловки, которые безотказно срабатывают на неукоснительно следующих этикету знатных сеньоритах. И первая перешла с ним на тот стиль общения, какой он позволял только друзьям. Хотя, как ни странно, самого баронета это почему‑то ничуть не оскорбляет и не возмущает.

— Нет, — признался Инг серьезно, — меня не особо волнует мнение придворных. Но привлекать к себе всеобщее внимание такими выходками я не имею права. Потому что я тот самый человек Бенгальда, с которым ты так мечтала познакомиться.

— Ну, про это‑то я знаю, — беззаботно отмахнулась Лира, выходя на просторную галерею, с которой вели в сад мраморные широкие ступени, — я говорила про других.

— А вот граф Литобер считает, что ты пошутила, — тоже перешел на "ты" баронет, — и еще считает, что обязан познакомить тебя с маркизом. Кстати, пока холостым.

— А откуда ты это узнал? — вот теперь Лира озадачилась всерьез.

— Потому что они очень торопятся нас догнать, — хмуро процедил Инг, и через минуту Лира поняла, отчего.

— Сеньорита Энлира, позвольте представить вам маркиза Астиора Бриноса, — учтиво произнес новый знакомый, и в его голосе явно проскользнули торжествующие нотки.

— Очень рада, сеньор, — разворачиваясь к ним лицом, вежливо сообщила Лира и едва удержалась, чтоб не вскрикнуть, — вау!

Маркиз, улыбающийся ей самой светской улыбкой, был хорош, как мачо с обложки глянцевого журнала.

Играли на солнце золотым отблеском пшеничные, слегка вьющиеся волосы, капризно изгибались чувственные губы, уверенно смотрели серо–голубые глаза под разлетом темных бровей.

Наверняка он их красит, решила дриада, открыто разглядывая маркиза и пытаясь сообразить, что он забыл в финансах?

Да ему же в модельный бизнес нужно… или тут такого нет? Жаль.

А лицедейство тут занятие для выходцев из нижних слоев населения, так что этот путь тоже закрыт для маркиза намертво. Что остается?

Торговля? Так вот же оно! Как раз и совмещает финансы и торговлю незнакомый ей пока второй принц и его помощники!

Ну, тогда все верно, этот красавчик со своей обаятельной усмешкой кому угодно и что угодно всучит. Лира представила как маркиз, обольстительно улыбаясь, уговаривает мрачных и недоверчивых гномов на скидку и восторженно хихикнула, картинка выходила очень веселой.

— Я тоже счастлив, сеньорита, — самодовольная усмешка стала шире, — вы так замечательно улыбаетесь. Надеюсь, вас так порадовала наша встреча.

— Надейтесь, — снисходительно позволила Лира, — хотя встреча не порадовала, а развеселила.

— И чем же? — Маркиз попытался, как недавно баронет, взять ее под локоток, но Лира решительно отстранилась.

— Я не вижу тут лошади, — туманно пояснила она в ответ на его легкую наигранно–обиженную гримаску, и продолжила объяснения, — просто я не сразу поняла, почему вы занимаетесь торговлей.

— А при чем тут лошади… и торговля?

— Ну, лошади — это понятно, — Объяснять такие простые логические выводы Лира не любила, и даже оглянулась, посмотреть, а понял ли ее намек баронет.

И с изумлением обнаружила, что он вместе со что‑то рассказывающим ему графом начинает понемногу отставать от нее.

— А почему я решила, что торговля подходящее занятие, пояснит ваша внешность, — резко остановившись, договорила Лира, всем своим видом показывая, что намерена дождаться спутника.

— Вы находите мою внешность интересной? — польщено хмыкнул маркиз, излучая на девушку самые обаятельные и загадочные из своих улыбок.

— Красивой, — откровенно кивнула дриада, — не может быть, чтоб вы этого не знали.

— Знал, конечно, — с наигранной застенчивостью признался маркиз, — но услышать такие слова от прелестной сеньориты неимоверно приятно.

— А что я сказала особенного? — девушка изумленно подняла бровь, — просто правду.

— Но если я вам нравлюсь… — он явно торопился все сказать, пока их не догнали еле плетущиеся мужчины, — значит, вы не откажете мне в свидании?

— Когда я сказала, что вы мне нравитесь? — возмутилась Лира.

— Да только что, — маркиз явно начал выходить из себя, — вы сказали, что я красив!

— О! Я всего лишь сказала, что у вас красивая внешность! А какой вы — я ведь пока совершенно не знаю! — Девушка несчастно вздохнула, и уставилась на своего сопровождавшего, — Сеньор Ингирд, вы вроде хотели показать мне парк? Так что плететесь там, как улитка?

— Извините, сеньорита, не хотел мешать вашему разговору, — с преувеличенной любезностью склонил голову баронет, но дриада заметила скользнувшую по губам лукавую усмешку и пообещала себе, что эта выходка так просто ему с рук не сойдет, — что именно вам хочется осмотреть, пруд или террасы?

— Пруд.

— Тогда прошу прямо, — сделав приглашающий жест рукой, Ингирд пошел рядом с сеньоритой, но на таком расстоянии, чтоб нельзя было предложить ей свой локоть, — там есть лодки и лодочники, а еще стая лебедей и прирученные рыбки.

— Я не помешаю, если составлю вам компанию? — Маркиз недолго выбирал, как поступить, прикинуться оскорбленным и занятым или продолжать наступление.

— Нисколько, — улыбнулась дриада, как ни в чем ни бывало, и спокойно пошагала дальше.

Она начинала понемногу понимать, что изучать этикет все же придется. И не столько тот, официальный, где прописаны все поклоны и приседания для каждого конкретного мероприятия, сколько вот этот второй, теневой. И вовсе не для того чтоб ему следовать, еще чего не хватало! А чтобы знать с помощью каких жестов, гримас и фраз можно легко и быстро избавиться от нежелательных собеседников и спутников.

Граф исчез, но на этот раз извинился, что‑то пробормотав про дела, а двое сеньоров, что сопровождали Лиру к пруду, словно тайком играли в какую‑то известную только им игру. Баронет, по примеру сеньориты перешедший на строго официальное общение, работал гидом, время от времени любезно поясняя спутнице, куда она сможет попасть, если свернет направо или налево. А вот маркиз сыпал довольно веселыми шутками, рассказывал забавные истории и веселый смех дриады все чаще звенел над ухоженными лужайками.

Но громче всего она смеялась, когда, завидев роскошный куст роз, усеянный алыми бутонами, маркиз решительно направился к нему, доставая из ножен небольшой кинжал.

Ингирд сначала нахмурился, исполнение указания насчет срезанных цветов им пришлось проверять вместе с Седриком, но по мере того, как развивались события, ему пришлось сдерживаться изо всех сил, чтоб не расхохотаться.

Подойдя вплотную к кусту, маркиз вдруг обнаружил, что как раз с этой стороны нет ни одного свежего цветка или бутона, одни отцветающие венчики. Он обошел куст с другой стороны, осознал, что все бутоны расположены в центре куста, и попытался добраться к ним, раздвигая ветви. И тут оказалось, что этот куст просто усыпан неимоверно острыми шипами, не позволяющими даже ухватиться за ветку. После того, как на этих шипах повисло несколько клочков драгоценных кружев с манжет сеньора, он вынужден был отступить, от досады стискивая зубы.

Немного выручил его прибежавший от клумбы с астрами садовник, сообщивший что срезать цветы в парке настрого запрещено.

— Наверное, маги защиту поставили, — хмуро объяснял маркиз, извиняясь за то, что не может подарить сеньорите достойных ее красоты цветов.

— Определенно, — с самой милой улыбкой согласился баронет, — наверняка ее величество считает, что к концу праздников от сада останется пустыня, если все гости будут дарить сеньоритам ее цветы.

Маркиз только хмуро покосился на этого язву, не заметить, как баронет выделил слова "ее цветы", не смог бы и самый простодушный селянин.

Пруд, или скорее, маленькое озерцо, разлившееся в естественной ложбинке, открылся взору как‑то сразу и был он прекрасен, цветники и кустарники по склонам, удобные лестницы с витыми перилами, вдоль берега посыпанная песком широкая дорожка, обсаженная со стороны пруда невысокими кустиками ярких цветов.

Вот только Лира вдруг охладела к прогулке. Ей пришла в голову очень интересная догадка, и девушке не терпелось поделиться ею с сестрой. Как она начала понимать, отцу с матерью нужно некоторое время, чтоб снова почувствовать себя не иностранцами, какой чувствует она сама. И постепенно вернуться к пониманию тайных течений, интриг и ловушек придворной жизни, какой они в общем‑то никогда всерьез и не жили.

Пользуясь тем, что сеньоры прошли на пристань выбирать лодку, Лира перегнулась через перила и представила себе зеркало в выделенных ей комнатах.

— Сеньорита Энлира? — маркиз наконец выбрал лодочника, немолодого серьезного мужчину с бугрящимися на руках мышцами и теперь искал взглядом сеньориту, которая только что стояла в двадцати шагах от него, — Ингирд, куда она делась?

— Не знаю, — спокойно пожал плечами тот, догадываясь, что произошло, и не имея никакого желания делиться своими догадками, — я же рядом стоял. Так вы будете кататься? Прошу простить, но у меня, к сожалению, важные дела.

И торопливо побежал к лестнице. Ему нужно было где‑нибудь посидеть наедине и спокойно обдумать все происходящее.

Глава 18

— Ты намерена отдохнуть? — Остановился в нерешительности Кандирд возле дверей в покои выделенные Иллире.

Вовсе не те, где она жила, будучи маркизой. Эти комнаты были ближе всех к тому крылу, где располагались личные покои членов королевской семьи.

— И отдохнуть тоже, — кивнула сеньорита, и добавила лукаво, — и с тобой поговорить. Входи.

Разумеется, он вошел, просто не смог отказаться от счастья находиться рядом с ней. Хотя последние несколько минут только и размышлял о том, правильно ли делает, так открыто показывая при слугах и придворных своё особое отношение к девушке? Нет, о том, что он захочет когда‑нибудь отказаться от своей сеньориты или не выполнить данное вместе с браслетом обещание смешно и подумать. Да он готов убить любого, кто осмелится даже предположить нечто подобное. Но дворцовых интриг отменить невозможно, как невозможно и заткнуть все злые языки. Не обернется ли впоследствии для Илли его непредусмотрительность острыми подколками и обидными шуточками?

Не заставит ли несдержанность принца потом, когда уже ничего нельзя будет сделать, страдать его любимую?

Вот потому и остановился в нерешительности возле порога, не зная, как заговорить на эту важную и щепетильную тему. Ведь она такая нежная и одновременно отважная… никогда не признается, что ей больно или обидно.

— Канд? Ты что там встал? Проходи и садись, я через минуту вернусь. Только надену что‑нибудь полегче, день сегодня жаркий, — оглянулась от порога в спальню Иллира и исчезла, а принц, пожав плечами, ну не кричать же ей вслед свои сомнения, прошел к дивану, подвинул к нему столик с фруктами и сел, привычно вытянув ноги.

— Ты кушать хочешь? — Илли вернулась в легком простеньком платьице, бегло оглядела стол, — иди умойся, я пока прикажу подать что‑нибудь посущественнее. Канд? Ты почему так смотришь?

— Любимая… ты такая красивая в этом платье… — Поднявшись с места, шагнул к ней принц.

— Стоп! — проворно отступила назад Илли, — целовать меня сейчас нельзя. Мама настрого запретила. Иди умывайся… ты куда пошел? В мою умывальню, я положила тебе чистое полотенце… и выброси из головы все эти правила.

Когда принц вернулся, посвежевший, с тщательно причесанными влажными волосами, на столе уже заметно прибавилось блюд, и Илли, устроившись в кресле напротив его дивана, заполняла свою тарелку едой.

Кандирд тайком вздохнул, рухнули все его надежды на то, что любимая сядет рядом и можно будет осторожно обнять ее за талию, коснуться щекой мягких волос, заглянуть в глаза, вспыхивающие зелеными искорками. Но спорить не решился, просто сел на свое место и взялся за вилку.

Некоторое время они ели молча, обмениваясь только простыми просьбами и замечаниями, и внезапно принц осознал, что с той минуты, как Илли взяла его браслет, это их первая совместная трапеза наедине. И прислушиваясь к своим ощущениям, откровенно рассматривая, как она задумчиво ест пирог или режет яблоко, постепенно начал понимать, что совершенно счастлив вот так спокойно сидеть с ней за одним столом и знать, что никуда она не уйдет, и никто не имеет права ее отобрать.

— Когда мы поженимся, — серьезно сообщил Кандирд, ставя на стол кубок, — всегда будем обедать и ужинать вдвоем. Ну, если нет никаких приемов.

— Я как раз думаю про нашу свадьбу, — кивнула Илли, а подняла на него взгляд, — ты не против, если мы ее передвинем?

— Куда? — спросил принц машинально, и тут же до него дошло, что именно она сказала и что это значит, — а что случилось? Илли? Ты в чем‑то сомневаешься?

— Кандик, — она смотрела так нежно и смущенно, что у него замерло от тревоги сердце, и пересохло в горле, — первый вопрос был самый правильный. И на него я отвечу… ты сказал — "куда"? Так вот, я предлагаю не отодвинуть нашу свадьбу, а наоборот, придвинуть.

— Подожди… — никогда раньше Кандирд не представлял, что это будет волновать его так сильно, на сколько дней раньше он сможет назвать ее женой.

Не глядя плеснул что‑то в кубок, не чувствуя вкуса выпил, выдохнул, поняв, что это было вино и, отставив кубок в сторону, попросил:

— А теперь объясни. Но сразу хочу сказать… я согласен… даже если ты скажешь, что мы пойдем в храм прямо сейчас.

— Ну… — она снова смущенно улыбнулась, — не прямо сейчас. Чуть позже, вечером, когда мы придем к эльфам. Пусть ритуал проведут они… я же стану считаться их принцессой. Но решай сам, ты пойдешь разговаривать с их величествами, или поговорят мои родители. Больше, кроме них, пока никто не должен знать. Даже Бенгальд.

— Илли… — ему хотелось немедленно обнять ее, сказать какая она невероятно замечательная, но невеста печально покачала головой.

— Не нужно. Пока мы не окажемся в светлом лесу лучше не рисковать. И еще… не приказывай собирать тебе багаж… мы уйдем тайно.

— А сопровождающие? — как он ни был счастлив, забыть о братьях не мог.

— Все уже продумано… не сомневайся. Но в вашем дворце слишком много глаз и ушей, и хотя у отца есть уже своя версия насчет творящихся в королевстве дел и я вполне с ним согласна, все же лучше пока немного поостеречься.

— Но хоть руку я могу тебе поцеловать? — Канд, как когда‑то, пересел на ковер рядом с ее креслом и нежно прижал к лицу тонкие пальчики.

— Илли?! — Из спальни сеньориты вылетела ее сестра, хотя принц мог поклясться, когда он умывался, там никого не было, — мне нужно с тобой посоветоваться!

— А поесть не хочешь? — с улыбкой спросила старшая.

— И поесть хочу. И принца хочу… — Лира плюхнулась на место Кандирда и смерила его задумчивым взглядом, — а что это он такой счастливо–ошарашенный? Я чего‑то не знаю?

— И пока не узнаешь, — строго отрезала Иллира, — ешь давай, потом расскажешь, что у тебя за проблемы.

— При Канде? — Засомневалась дриада, пододвигая к себе наполовину опустевшую салатницу и запуская в него вилку, — поскольку чистых тарелок больше нет, можно я прямо отсюда его доем?

— Как это нет?! Вон, в буфете, сколько угодно! — Возмутилась Илли.

— А это буфет? Спасибо, что сказала. Я в своей комнате такой видела, но он не открылся.

— Так в малом ящичке всегда ключи лежат, пойди и посмотри.

— Поздно, я салат уже так доедаю. Ну, ладно, раз ты настаиваешь, я спрошу при Канде… тем более, он же мне теперь вроде как брат?

Кандирд, услышав это заявление, сначала хмыкнул, но потом, глядя на Лиру, рьяно уничтожающую заливное из рыбы и пироги, и пытаясь представить себе состав своей новой семьи, с изумлением понял, что она почти права. То есть, в большей степени права. Когда они будут одной семьей, то его братья ведь будут Илли такими же братьями как и ему. А значит ее сестра теперь сестра и для него… и это как‑то меняет дело. Если раньше принца не очень волновало отношение друзей и братьев к Лире, да и сама она была довольно бойкой сеньоритой, то теперь он вдруг понял, что готов накостылять любому, что решит ее оскорбить.

— Так что у тебя произошло? — деловито осведомился он и уселся поудобнее, готовясь выслушать ее рассказ.

— У меня возникли подозрения, — сообщила дриада, прожевала пирог и пояснила, — когда вы пошли наверх, я решила погулять по парку.

— Одна? — кротко осведомилась Илли.

— Нет… там Инг был.

Принц нахмурился, постановив, что обязательно спросит баронета, по чьему это указу тот сопровождает девушку.

— И что дальше?

— А вот дальше было интересно. Подлетает к нам какой‑то граф и начинает вешать мне лапшу на уши. Как он мечтает со мной познакомиться. Ингирд нас тут же знакомит, и оказывается, что граф женат.

— Как его имя? — рыкнул принц, но Лира замотала головой.

— Подожди, это не конец. Пока мы разговаривали с Ингом, он исчез, не прощаясь. Пошли мы в парк, вышли на крыльцо, там такое огромное, с колоннами, идем себе и вдруг они бегут за нами. Этот граф и маркиз, граф у него вроде как в свите. И вот этот маркиз, красавчик, кстати, как на картинке, начинает меня откровенно очаровывать. А эти двое, граф и Инг, потихоньку намылились смыться.

— Можешь не продолжать, — фыркнула Илли, — как имя маркиза?

— Бринос.

— Кто он, Кандик? — Илли осторожно провела ладошкой по волосам жениха.

— Один из помощников Рантильда, отлично разбирается во внешней торговле, хотя вполне мог и не занимать никакого поста. Богат, имеет замок и поместье, холост. Была фаворитка… но как обстоит дело сейчас, я точно не знаю. Пойти поговорить с Рантильдом, что ли? А он тебе понравился?

— Канд… — Илли замялась, — если бы он Лире понравился, она бы не прибежала советоваться. Ей показалось, что кто‑то специально подсовывает ей выгодных и полезных королевству женихов и я знаю только одного человека, который мог так быстро озаботиться устройством моей сестры.

— Что, совсем не понравился? — Не поверил принц, — мне он, конечно, тоже не очень нравится, но все фрейлины просто с ума сходят…

— Но я же не все фрейлины, — отодвинула блюдо Лира и откинулась на спинку дивана, — и зачем вы меня так обкормили?! Встать не смогу. Но мне не понравилось другое… Ты поняла, Илли?

— Думаю, да, — кивнула сеньорита, — но ты не учитываешь обстоятельств и своей ценности. Если бы у ее величества был свободный принц, тебя знакомили бы с ним. На юбилей съедутся гости со всех стран… кроме того, ты пойдешь к эльфам… сама понимаешь, отпускать к соседям такую выгодную невесту неразумно. Я сама сомневалась… говорить ли Кандику, что я дриада. Бенг на нашем первом знакомстве сказал, что невеста магиня это очень выгодно.

— Пойти накостылять ему что ли? — хмуро пошутил принц, — а я считал, ты мне не доверяешь. И обижался… если честно.

— Ладно, пойду в свои покои… — вздохнула Лира, — буду думу думать.

— Лучше не думай, — загадочно сообщила Илли, — я ее уже подумала.

— И как получилось? — Заинтересованно уставилась на нее сестра.

— Как взойдет луна, так и узнаешь.

— Да я же с ума сойду от любопытства… или к маме сходить? Наверняка она что‑то знает, — Лира собралась подняться, но ее остановило категоричное заявление сестры.

— Никто не знает. А то, что знает мама, она сейчас не скажет. Кандик, а ты вроде собирался к ее величеству сходить?

— Я передумал. Давай ты пойдешь отдыхать в спальню, а я поваляюсь тут на диванчике? Все равно меньше чем через час совет.

— Нет уж, вот теперь иди к себе, — с сожалением взглянула на него Илли, — тебе же к совету переодеться нужно? Времени и правда осталось мало.

Проводив неохотно уходящего принца взглядом, Иллира тайком вздохнула и повернулась к помрачневшей сестре.

— Ну а теперь рассказывай честно, на что обиделась?

— Илли… я не обиделась… вернее, не то чтобы обиделась, но начала сомневаться.

— В ком? Подожди… не отвечай. Лучше я скажу про себя. Ты же знаешь, что у меня нет никакого опыта в любви? Мне ведь нельзя было влюбляться и я это очень хорошо знала. Просто наизусть заучила. И все время старалась остановить себя, не шагнуть навстречу, не поверить ни ему, ни собственному сердцу. И все время помнила и про репутацию, и про необходимость заработать… А вот когда нас колдун поймал, и я не знала, удастся мне сбежать, или нет, вдруг поняла… что все бы отдала за то чтоб одну минутку посмотреть ему в глаза, ощутить на талии тепло рук… поэтому и точно знаю, что я его люблю. Канда. Таким, какой он есть, и мне ничего не хочется в нем менять… тогда это уже будет не он. и сама я очень боюсь меняться… вдруг он меня потом не узнает или разлюбит? Поэтому тебе никаких советов я давать не буду, не хочу, чтоб ты ошиблась. Но для себя я вывела формулу… не нужно торопиться. День, два, даже месяц или полгода — это ничто перед горечью разочарования и болью обиды, что ошибся. Я сейчас очень рада… что не торопилась… сопротивлялась изо всех сил. Но ведь у каждого это по своему… поэтому думай сама… и если еще хочешь что‑то рассказать, то я слушаю.

— Илли… ты права… — Лира легко вскочила с дивана, забыв что недавно обещала не вставать, прошлась по комнате, остановилась у окна спиной к комнате, — я спешу. Мне так приятно ощущать тепло твоей любви… и немного завидно видеть, как он тебя любит, как смотрит… словно ребенок на волшебную игрушку… я тоже так хочу. А он такой настоящий… не бизнесмен или жиголо… не мачо с папиными деньгами и не хмырь с нескончаемым пивасиком. Я немного пообщалась в инете, знаю как у них все просто и приземлено… детка, приезжай ко мне, у меня пицца есть. А тут тайны, кинжалы… я дура, да?

— Лира! — Илли подошла к сестре, обняла ее за талию, прижалась щекой, — ты не дура. А он тем более не дурак. Но есть очень существенное обстоятельство. Он третий сын, и всего достиг сам. Не смотри, что он всегда одет просто, как охранник, только чуть лучше ткань рубашек, да кожа сапог. К его мнению прислушивается даже король, и он давно важнее для королевской семьи, чем красавчик маркиз. Вот только всем этого знать не положено… и потому при дворе его считают кем‑то вроде личного охранника Канда. Хотя сам Кандик давно считает его еще одним братом. Но сам он отлично помнит свой статус и не питает никаких иллюзий. Потому и будет шарахаться от тебя… и можешь меня стукнуть, за то что повторяюсь… не торопись. И не торопи его. Инга нельзя заставить, он должен все осознать и решить сам. Впрочем… это касается большинства людей… как я поняла, пока наблюдала за ними из тетушкиного садика.

— Спасибо… ты сказала главное… но как мне себя с ним вести? Когда он пытается общаться со мной как с фрейлиной, я начинаю злиться… и мне это не нравится, моей сущности не нравится.

— Это потому, что ты еще не забыла… не убрала из своего разума человеческие ограничения, и условности. Как и я, и это очень мешает. Нужно потерпеть, совсем немного, я все продумала, я же сказала. Надеюсь, очень скоро все изменится. А теперь давай сходим в одно место… только маму сначала предупрежу.

Глава 19

— Какие вы веселые и нарядные, — с удовольствием отметил принц, явившийся, чтоб позвать девушек на совет.

— Мы гуляли, — ответила Илли, — и ты никогда не угадаешь, где. Только не хмурься так… это очень безопасное место… и я его люблю.

— А можно мне… хоть разок посмотреть на твое любимое место, — слова Кандирда вызвали у дриад новый всплеск веселья, и принц озадачился, да что он такого сказал‑то?

— Конечно, можно, — взяв жениха под руку, Илли прижалась на краткий миг, и сразу отстранилась, — хотя боюсь, ты будешь разочарован. Ты там был, и много раз. Хочешь подсказку?

— Конечно, все равно я без нее не угадаю.

— Там тепло… стены выложены желтой этсарской плиткой, в шести углах стоят бронзовые светильники в виде русалок… еще не догадался?

— Где мне, — усмехнулся принц и непритворно вздохнул, — ты права, я часто там бываю. И тоже его люблю, но вот насчет безопасности не уверен.

— А зря, мы же дриады. И нам хватило одного зернышка, чтоб запереть дверь, — уверенно улыбнулась ему Лира, — и никто не смог войти. А сломать ее они и не пытались, все думали, что просто замок испортился. Канд… у меня к тебе просьба… ты еще никому ничего не говорил про маркиза? И не говори, пожалуйста. Я тут хорошенько подумала, и решила, что разберусь сама. Смогла же я его наказать, когда он пытался срезать для меня розу.

— А вот этого она даже мне не рассказывала! — Пожаловалась Илли жениху, — ну, сестрица, не мучай, что ты сделала мечте местных фрейлин? Уши отрастила, или рога?

— Как я могла покуситься на такой шедевр? — слишком живо обиделась Лира, закалывая последнюю заколку в прическе, — я же не вандал, а дриада. Все было просто… бутоны все время росли с другой стороны куста, а шипы — там где он. Ну, я готова.

— Действительно, как просто… вот кстати, шипы — это отличный аргумент. Нужно купить у травниц семян шиповника… и акаций… — вслух рассуждала Илли, под руку с женихом направляясь к выходу.

Кабинет, где король проводил совет, находился в угловой комнате его покоев, и попасть в него можно было только одним путем. Пройдя через просторную королевскую гостиную, куда разрешалось входить лишь членам семьи и самым доверенным людям. Даже слуга, убиравший эти комнаты, всегда был один и тот же, и заслужил это доверие во время давнего покушения, заслонив ее величество своим телом.

— Мы вас ждем, — поднялась сидевшая на диване Элинса, — Лира, ты пока останешься тут. Там достаточно и двух дриад, а вы присматриваете за входом и коридором и никого не пускаете. Апраксия идет с нами, Зарон, ты останешься здесь.

— Хорошо, — мирно кивнул оборотень, и искоса оглянулся на актера, которого они привели с собой.

Тот уже смирился, что может делать все то, что делают обычные люди, умываться, есть, спать и даже гулять по коридору. Но едва он пытался завязать петлю или выйти на лестницу, как тело переставало его слушать. Ноги сами несли в комнату, руки вместо удавки вязали безобидный бантик. И при этом никто не обращал на него никакого внимания, ни о чем не спрашивал и ничего не требовал. По звонку служанка принесла поднос с едой, но ни вина, ни стеклянной или хрустальной посуды на нем не было. Он лишь усмехнулся на эту предусмотрительность, явно слуги получили приказ от начальника охраны, и близко не представлявшего, что несвязанный узник, валяющийся в белоснежной мягкой постели, и жующий замечательное жаркое, даже руку поднять не может, чтоб уронить себе на ногу поднос. Он все мог рассчитать умом, но тело переставало слушаться, если считало указания разума вредными или ненужными для себя.

И теперь парень сидел в кресле неподалеку от входа и, страдальчески морщась, слушал указания миловидной женщины лет тридцати на вид, с мудрыми и проницательными зелеными глазами. Вот до чего он дожил, они даже не пытаются ничего от него скрыть, ни своих планов, ни того факта, что тут сейчас будет происходить очень важное совещание.

Апраксия вмиг поймала сомнение бывшего кузнеца и ободряюще ему подмигнула. Хотя магиня и отлично чувствовала отчаяние, обиду и растерянность подопечного Илли, но нисколько за него не волновалась. Давно уяснив из объяснений Элинсы, что никогда не сможет тело человека, спасенного дриадой от смерти и взятого под ее покровительство, причинить себе то, что нестерпимо противно всем дриадам.

А затем повернулась и вслед за дриадами твердым шагом вошла в зал совещаний.

Помещение было просторным и квадратным, и в его дальней части стоял изогнутый крутой дугой длинный стол. Как раз посредине этого стола, в самом углу между окнами, закрытыми густыми решетками, стояли кресла для королевской четы, по обе стороны от них расположились стулья для принцев, магов, советников и прочих приглашенных на совет, из числа самых надежных людей.

Перед столом, на небольшом отдалении, находился еще один стол, круглый, с легко поворачивающейся верхней крышкой. На нем расположился искусно собранный из полудрагоценных камней и минералов макет земель королевства и соседних стран, изготовленный прославленным ювелиром больше тысячи лет назад.

Король с королевой уже заняли свои места, и по одну сторону от них, тихо переговариваясь, сидели наследник с Бенгальдом. Рядом с прокурором занял место прислушивающийся к их беседе Хингред, и Элинса спокойно усаживалась рядом с мужем. Магиня решительно направилась к подруге, но, не дойдя до кресла, застыла, обнаружив нечто странное. Иллира, любимая воспитанница, которую Апраксия считала приемной дочерью, войдя в зал под руку с женихом и поприветствовав присутствующих вежливым полупоклоном, внезапно поступила довольно необычно. Не отправилась к оставленным им креслам по левую руку королевы, а решительно потянула Кандирда к старинной карте и застыла над ней, забыв про всех. Брови девушки хмурились, губы что‑то шептали, пальчик легко скользил над вершинами гор и крошечными куполами городов, не касаясь их, а только что‑то отмечая, понятное ей одной.

— Добрый день, извините за опоздание, ваши величества, — в зал торопливо вошел принц Рантильд, и магиня с друзьями принялись незаметно и осторожно рассматривать главного финансиста страны.

Рантильд был предсказуемо похож на братьев и на отца, и, тем не менее, его ни с кем из них нельзя было спутать. Ростом второй принц был выше среднего жителя королевства, и все же оказался ниже всех братьев. Зато у него были самые красивые и правильные черты лица, высокий лоб, строгие выразительные глаза, фамильные губы и ровный с едва заметной горбинкой нос. И одевался он хотя и строго, но изысканно и дорого.

Усевшись рядом с королевой, финансист внимательно осмотрел присутствующих, и остановил свой взор на младшем брате. Кандирд с восхищением следил за худенькой сеньоритой в бледно–зеленом платье, стоявшей возле макета с самым отсутствующим выражением лица.

— Это она? — одними губами спросил принц у матери, и получил в ответ утвердительный взмах ресницами.

А затем, к изумлению второго принца, королева вдруг легко поднялась с кресла и направилась в обход стола к младшему сыну и его невесте. А подойдя, удивила уже всех, обняла Илли за плечи, повернула к себе, внимательно посмотрела в витающее в неведомых далях личико и, поцеловав в лоб, что‑то шепнула так тихо, что расслышал только Кандирд. Но судя по всему, сказанное ему понравилось, потому что его лицо на несколько мгновений осветилось счастливой улыбкой, которую младшее высочество постарался как можно быстрее спрятать за напускной серьезностью.

Илли кивнула в ответ, пожала мимолетно запястье Интарии и снова повернулась к макету.

— Вы знаете… ваше величество, — сказала она стоящей рядом королеве, — когда я была дома, мне очень понравилось, что можно в любой момент послать сообщение в любую точку мира и сразу получить ответ. Здесь я от этого как‑то отвыкла, даже забыла. Тут даже если есть магический вестник, послать его можно только туда, куда он заранее привязан.

— Я надеялся, что ошибаюсь, — тяжело вздохнул ле Трайд и тоже направился к макету, — а как ты дошла до этой мысли? Актер натолкнул?

— Не совсем, — вздохнула Илли, — он скорее прояснил детали. Я все время не переставала думать, на что они рассчитывают, те, кто продолжают устраивать разные пакости даже после того, как план советника провалился? А потом поняла, да они же тоже заложники запущенной машины. Как паровоз… его разогнали, и он уже идет, и ничем не остановишь. Вот посмотри, как я считала, если бы мы не остановили бойню в тех деревнях, нашли бы их в лучшем случае через день, пока проверили, пока послали голубей… сейчас войска только собрались бы выйти. Значит, на месте они были через три–четыре дня, и вернуться в столицу к юбилею никак не успевали. А переворот он планировал именно на один из праздничных дней. Это наши действия вынудили самозванца поторопиться, но когда он отчаянно пытался захватить дворец, те егеря уже шли по нашей территории и остановить или вернуть их было некому. Ведь никто не знал, где именно они ночуют, по каким ущельям пробираются. И актеры уже пытались убедить мэра, что они достойны играть во дворце, и гоблинский шаман, специально обманутый колдуном, посылал на наши крепости и поместья своих воинов. И те, кто стоит за советником и до сих пор не знает, что он погиб, больше не надеются взять власть. Я убеждена, они не хуже нас понимают, что теперь, когда большая часть пособников разоблачена, а охрана усилена, никакой трон им не захватить. И даже с помощью иллюзии не доказать, что их наследник настоящий. Но и остановить тот страшный механизм, что запущен предателем, они тоже не в силах. Думаю, сейчас те, кто в курсе хотя бы части его планов скорее всего спешно продают захваченные поместья и вывозят деньги за границу, в том же Тригоне можно спокойно купить новые имена. Но для нас это не самое важное. Главное, выяснить, как распланированы нападения и диверсии, на устранение которых нужно послать войска. Вот смотрите, столица у нас почти посредине страны, немного к юго–западу. Вот здесь были егеря, вот здесь актер, тут гоблины, это наместник Матерос, так кстати решивший отделиться именно к этому сроку… и не его заслуга, что вы его вынудили действовать немного раньше намеченного срока. Но если бы везде послали войска, получилось бы, что столицу защищать некому. А теперь самое неприятное… я правильно догадываюсь, папа?

— Правильно и я это тоже понял и именно об этом хотел сейчас сказать. Все эти нападения и диверсии образовали почти круг… но в нем есть несколько пустых мест. И не стоит думать, что сеньор Брандениз их упустил. Это просто мы еще не нашли ловушек или пакостей, которые он заготовил для остальных дворцов.

— Дьявол.

Подняв глаза, Илли обнаружила, что Бенгальд стоит рядом и рассматривает карту так же внимательно, как недавно рассматривала она сама.

— Вы же нам поможете? — король смотрел на Элинсу с затаенной надеждой, — провести туда магов и войска?

— Пока вам придется послать вестников дворцовым магам, чтоб вывели из дворцов всех людей под благовидными предлогами, например, срочно искать потерянный в саду ценный амулет или пообещать необыкновенное представление иллюзиониста, — решительно качнула головой старшая дриада, — а мы сможем открыть проход через несколько часов. Отдайте распоряжения магистру немедленно, и все ждите нашего сообщения в своих покоях, но никому, даже самым верным слугам ничего пока не говорите. Вполне возможно, что во дворце остался шпион. Ваше величество, мою просьбу вам передали?

— Да, — коротко сообщила королева и указала в угол возле двери, где только час назад появился высокий, добротный дубовый шкаф.

— Лира? — приоткрыв дверь в гостиную, позвала Элинса, — иди сюда.

— Добрый день, — едва успела поприветствовать королевскую семью девушка, а мать уже подтолкнула ее к распахнутой дверце шкафа, скрывавшей большое старинное зеркало гномьей работы, вырубленное из цельного кристалла горного хрусталя.

— Вы уходите.

Лира с изумлением обнаружила, что Илли со своим принцем уже стоят перед зеркалом, хотела спросить, а с какой стати поменялись планы, но мелькнули перед ее лицом пальцы матери, жестом приказывающие молчать.

И она послушно захлопнула рот, правило неукоснительно слушаться жестов, отец возвел в закон семьи. Шагнула к сестре, встала рядом и заметила, что та крепко держит за руку жениха, стало быть, поведут они его без замены. Уверенно взяла принца за вторую руку, чтоб гарантированно не потерять и не отстать самой и вгляделась в далекое изображение, открытое сестрой.

Глава 20

Плеснулись перед глазами яркие струйки воды, метнулся навстречу путь, и дриада обнаружила, что они стоят рядом со светящимся янтарным светом фонтаном.

Кандирд немедленно отобрал у нее руку, обнял любимую и заглянул ей в зеленые глаза, безмолвно спрашивая, — можно?

И получив в ответ сияющий счастьем взгляд, нежно припал к губам застенчиво покрасневшей невесты.

— Как я мог догадаться, — со вздохом сказал рядом мелодичный голос, — если никогда даже не слышал про подобные случаи?

— Анлер Лаонтениэлль? — повернулась Илли в сторону проявившегося возле кустов эльфа, и принц неохотно ее отпустил, но рук с талии невесты не убрал.

Так и держал любимую в объятьях, всем своим видом показывая, что не намерен расставаться с нею ни на миг. И поклонился верховному эльфу хоть и учтиво, но чуть прохладно.

— Светлого вам вечера.

— И вам, принц. А это родная дочь сеньоры Элинсы? — анлер рассматривал учтиво присевшую в поклоне девушку, взиравшую на него с детским восторгом.

— Илли тоже родня, — строптиво фыркнула та, — у дриад неродных не бывает.

— Я хорошо это знаю, — в голосе эльфа сквозила печаль, — но, к сожалению некоторые из моих предков были не достаточно осведомлены о природе дриад. Идите за мной, к вашему приходу уже все готово.

— Так вот про какие секреты ты говорила, — сообразила Лира, топая позади всех по мягкой как бархат травке, и испытывая горячее желание снять туфли и ходить босиком.

— Тут не дворец, — обернувшись, мягко сказал ей анлер, — можно разуться.

— Пока потерплю, — тихо буркнула дриада, не терпевшая, когда читали ее мысли, и даже Апраксии не позволявшая этого делать, кроме как в крайних случаях.

Мимо ростка уэллина Илли прошла с тяжелым вздохом, едва сдержавшись, чтоб не свернуть хоть на минутку. Лишь мысль о том, что где‑то там к незнакомым людям подкрадывается беда и они тут вовсе не потому, что она соскучилась по своему ростку, удержала девушку рядом с любимым. Но вытерпеть, чтоб не протянуть невидимую руку и не влить в него толику живицы она все же не смогла.

И счастливо засмеялась, почувствовав ответную волну нежного аромата весенних ландышей.

— Ты о чем? — не понял Канд, наклоняясь к любимой, и теперь уже она потянулась на ходу за коротким поцелуем, заставляя его разом примириться со всеми эльфами на свете, раз в их лесу он может беспрепятственно целовать свою невесту.

И принц поцеловал ее снова, не обращая никакого внимания ни на ошеломленный вздох верховного эльфа, ни на все усиливающийся запах цветов. И даже оглянуться или просто оглядеться по сторонам не подумал, иначе очень поразился бы, с какой скоростью расцветают вокруг всевозможные цветы.

Тропа повернула к ручью, и Лира невольно ахнула. Оба склона были буквально заполонены светловолосыми мужчинами и женщинами в светлых, просторных одеждах, искусно расшитых затейливыми, растительными узорами и жемчугом.

Они сидели прямо на траве, лицом к ручью, над которым, вместо мостика вырос поднятый стволами на высоту второго этажа ажурный подиум и ведущий к нему плетеный из цветущей лозы трап.

Едва обнаружив огромную толпу публики, принц насторожился, но Илли крепче сжала его руку и Канду пришлось смириться с таким количеством изучающих его сеньориту блондинов.

Вслед за анлером они поднялись на подиум и оказались в центре пристального внимания тысяч глаз.

— Светлые братья и сестры, — негромко начал речь анлер Лаонтениэлль, но его слова услышал каждый, — сегодня у нас счастливейший день. Мой дом обрел двух дочерей, и обе они дриады.

Лира хотела было запротестовать, сообщить, что у нее есть родители, но вспомнила жест матери и начала подозревать, что он относился не только к ее разговорам во дворце. А потом в голове дриады всплыла здравая мысль, что чем больше родни тем определенно лучше, и она промолчала, слушая как анлер перечисляет титулы и родственные ветви своего рода, чтоб никто из сородичей не остался забыт и не представлен новым принцессам.

— А сейчас мы разделим с девушками нашу воду и наши плоды и поздравим новых дочерей светлого леса с вступлением в семью, — с воодушевлением закончил речь анлер и плавно махнул рукой.

Вода в ручье вдруг скрутилась тугой струей, взлетела над помостом в вечернее небо и словно взорвалась, рассыпаясь над долинкой мириадами сияющих брызг.

— Ай, — вскрикнула от неожиданности Лира, обнаружив у себя в руке тончайший фужер, наполненный хрустальной водой.

Оглянулась и обнаружила, что Илли и эльф держат в руках точно такие же. Только принцу воды не выдали, но он не особенно и переживал.

— Пейте, — кивнул девушкам анлер и, дождавшись, пока они поднесут воду к губам, что‑то шепнул и выпил свою чашу.

Лира скосила глаза на сестру, обнаружила, что та безмятежно допивает содержимое ритуального кубка, и залпом проглотила довольно вкусную, холодную воду. И сумела сдержать очередной вскрик, фужер свернулся в румяный плод, вроде абрикоса. И как оказалось, очень нежный на вкус. Доедая угощение, Лира с любопытством поглядывала на новых родственников, с неимоверной торжественностью занимавшихся уничтожением таких же плодов.

— Теперь вы наши полноправные сестры, и леры по статусу, — величественно заявил Лаонтениэлль, едва фрукты были съедены, — и род дает вам новые имена. Ты дочь моя, отныне зовешься лера Лиллирель, а ты — лера Тэнлирель. А еще мы идем навстречу желанию нашей дочери, леры Лиллирель выйти замуж за принца Кандирда ле Делмаро ди Анстрейг Леодийского, и сообщаем, что ритуал соединения судеб будет проведен немедленно.

— Что? — Вытаращилась на сестру лера Тэнлирель, чтоб убедиться, что она не ослышалась, — ну и сюрпризик!

— А не слишком ли торопится замуж наша сестра? — Раздался новый голос, и дриады обнаружили, что по трапу к ним идет еще один анлер, — возможно она выберет себе спутника жизни среди сыновей пресветлого леса?

Он был одет в белоснежную одежду мага, и держал в руках два неказистых венка, сплетенных из сухих веточек.

— Дриады всегда выходят замуж только по истинной любви, — крепко стискивая руку напрягшегося при этих словах жениха, твердо ответила Илли, и в её голосе прозвучал незнакомый принцу хрустальный звон.

Кандирд пристальнее вгляделся в любимую, которую даже на миг не отпустил от себя и успокоился, никаких особых изменений, которых он так боялся, в девушке не произошло. Лишь едва заметно посветлели волосы, потерявшие все шпильки и рассыпавшиеся волной по спине, да чуть шире распахнулись зеленые глаза. Ну и может чуть тоньше, изысканнее стали черты ее милого личика.

— Тогда вы можете смело взять эти венки, — невозмутимо произнес маг, протягивая помолвленным небрежно скрученные пучки сухих веточек, похожие больше на терновые венцы.

— Конечно, — мило улыбнулась в ответ невеста, — но сначала разрешите попросить мою новую семью об одном одолжении. В королевском дворце за меня волнуются приемные родители и друзья, а у моего жениха есть семья, друзья и свита. Мне очень хочется, чтоб все они присутствовали при этом значимом для нас событии.

— Разумеется, — величественно кивнул верховный анлер, — отказать в такой просьбе было бы неблагородно.

— Тогда мы откроем им путь, — Илли незаметно дернула младшую сестру за рукав, — но не найдется ли нескольких добровольцев, желающих погостить в королевском дворце?

— Найдется, — уверенно ответил новоиспеченный родственник и указал глазами на берег ручья.

Илли перевела туда взгляд и заторопилась, рассмотрев толпу эльфов, одетых вовсе не в праздничные летящие туники и вышитые штаны. В этих блондинах сразу угадывались опытные воины из числа тех, что стерегут границы пресветлого леса и сопровождают послов. И оружие, каким они были увешены, служило отнюдь не украшением. В руках у каждого был сверток, и свежесозданная эльфийка догадывалась, что это. Среди плечистых фигур воинов угадывалось несколько более тонких и женственных и это говорило Илли о том, что мать успела обо всем договориться с анлером заранее.

— Подождешь меня тут? — оглянулась девушка на принца, но он категорично мотнул головой.

Кандирд с неколебимой ясностью понимал, что теперь, когда его невеста для этих белокурых красавцев больше не простая человеческая сеньорита, а одна из дочерей знатного рода, многие из них не поскупятся ни на откровенное ухаживание, ни на сногсшибательные улыбки и взгляды. Не говоря уже о потоках знаменитого эльфийского обаяния, которое обрушат на нее сплошным потоком.

И как бы лояльно он к ним теперь ни относился, оставлять свою сеньориту хоть на секунду был не намерен.

Впрочем, она и сама догадывалась заранее, что будет именно так, и потому не стала ни уговаривать его, ни настаивать. Просто нежно улыбнулась, и, взяв любимого под руку, позволила отвести себя вниз, к самой воде.

Публика на склонах притихла и во все глаза следила за их действиями. Очень немногие из старших эльфов были в курсе, из‑за чего рассорились в древние времена две жившие в одном лесу расы, и почему дриады ушли из него, резко оборвав все отношения. Но зато все знали, что никогда с тех пор ни одна из дриад не переступала границ когда‑то выращенного ими леса и не открывала путь его сыновьям. И теперь, затаив дыхание следили за моментом, который будет описан в магических эльфийских скрижалях и воспет в балладах.

Две странно похожие и одновременно разные девушки встали у воды, вгляделись в ее глубины. Комнаты матери Илли нашла сразу, не зря та специально открывала ей путь. Но теперь просторная и светлая комната была заполнена уже одетым в светлые балахоны народом.

— Шесть женщин и двенадцать мужчин, — Элинса явно не намерена была скромничать.

— Шесть женщин и двенадцать мужчин, — эхом повторила Илли и эльфы, накинув капюшоны, встали рядом с ней.

Дрогнула, посветлела вода, беззвучно раздалась и мгновенно сомкнулась, создавая впечатление, что ничего не произошло, и попытка не удалась. Но уже в следующий момент уверенно откинула с головы капюшон старшая дриада и звонко произнесла:

— Мои сестры придут сами.

И они действительно пришли, словно выпрыгнули из воды три женские фигуры в зеленых платьях и янтарных диадемах и поясах.

Так вот кто создал фонтан жизни, или был его полноправным соавтором, запоздало догадалась Илли, оглядывая толпу снявших балахоны людей. Многие ей были знакомы, отец, король, принцы, маги, Ингирд, Зарон и Седрик. Ну, про Апраксию и говорить не нужно, вторая мать сразу оказалась рядом и ободряюще подмигнула. А вот эту молодую нежную красавицу она никогда не видела вживую, но зато встречала на портретах, принцесса Гранильена, жена наследника. Ну а та, скромно розовеющая скулами блондинка, определенно Найвина. Бенгальд, твердо взявший незнакомку под руку, подтвердил своим поступком догадку дриады, и она перевела взгляд на самую таинственную из женщин. Ту, что уже пять лет считалась официальной фавориткой Рантильда, но ни разу не показалась ни на балах, ни на приемах.

Ходили осторожные слухи, что второй принц совершенно случайно купил ее на рынке рабов, когда ездил по приглашению шейха Этсара в его летнюю резиденцию. Но точнее никто ничего рассказать не мог. Слуг, не умеющих хранить чужих тайн, Рантильд не держал, гости, попадающие в его дворец, очень быстро убеждались, что приглашение распространялось только на парадную половину дворца, а в ту часть, где находились покои самого принца, вели постоянно запертые и отлично охраняющиеся двери.

Одного взгляда Илли хватило, чтоб понять, почему фаворитка Рантильда никогда не показывается в свете. Вернее он ее не показывает, чтоб никто не доставил сеньоре боли бестактными вопросами или сочувствующими взглядами. На ее чуть смугловатом личике под пушистыми опущенными ресницами загадочно мерцали в удлиненных разрезах черные сливины прекрасных глаз. Но только дриада смогла понять сразу, что живой из них лишь один. Место второго занимала созданная искусным мастером драгоценная обманка. И то, с каким неприступным лицом держал под руку эту сеньору королевский финансист, вмиг расположило к нему будущую родственницу. Теперь ей было понятно многое из того, о чем ни разу не проговорился ни один из принцев и ни в одном разговоре не упомянула ее величество.

— Идем, — позвала она взглядом Канда, и они вновь направились наверх по плетеному трапу.

Лиру, шевельнувшуюся чтоб идти следом, ловко поймала за локоть Апраксия, указывая глазами на невысокую скамейку в первом ряду, освобожденную для гостей зрителями. Пока гости устраивались, обрученные успели добраться до середины трапа и зрители снова затаили дыхание, витая из лозы тропа с каждым шагом становилась все уже.

Кандирд, заметив эту досадную помеху на пути к счастью, не стал долго раздумывать, легко подхватил любимую на руки и продолжал путь, все ускоряя шаг.

Но трап таял еще быстрее, и последние метры он шагал по стежке едва ли шире бревна, но даже на миг не приостановился и не засомневался. И только когда до помоста осталось всего три шага а под подошвой он ощутил стежку не шире ладони, Кандирд встревожился. Сам он ничуть не опасался упасть в ручей, и не с такой высоты падать приходилось. Но уронить Илли и оказаться посмешищем в глазах всех этих высокомерных блондинов было для его самолюбия и гордости совершенно недопустимо.

— Канд… — руки невесты крепче обняли его шею, а ее губы скользнули по щеке принца так нежно и близко, что не коснуться их в ответ он просто не смог.

И в тот же миг неведомая сила подхватила со всех сторон, внесла на середину помоста, овеяла волной изысканных ароматов.

Лишь через несколько минут принц вспомнил, что на них смотрят тысячи зрителей, родственники, маги и верховный анлер, и нехотя оторвался от сладостных губ любимой. Счастливо и чуть виновато заглянул в зелень ее глаз и только теперь осознал, что действительно может в них утонуть. Там сияла нежность и отражались первые бледные звездочки, робко проявившиеся на темнеющем небосклоне, плыли розовые закатные облака и безудержно цвело счастье.

Дружный взрыв изумленных восклицаний заставил новобрачных оторваться друг от друга и осмотреться.

— Вот теперь я понимаю, почему… — Кандирд не договорил, потрясенно взирая на окрестности.

За эти несколько секунд волна расцветающих растений, выбросившая их на подиум, буйно разлилась широким кругом, захлестнула оба склона так пышно, что зрители оказались сидящими в роскошных букетах почти по плечи.

А жалкие сухие колючки в руках мага превратились в покрытые молодыми листочками и жемчужными бутонами изящные венки, которые он поторопился возложить на головы жениха и невесты.

— Надеюсь, больше ни у кого не осталось сомнения в их любви?! — Веско спросил сородичей верховный анлер, и, выждав минуту полнейшей тишины, повернулся в застывшим в ожидании новобрачным, — пресветлый лес признает ваши судьбы связанными. Лера Лиллирель, можете надеть своему мужу браслет в знак того, что и у людей вы будете считаться супругами.

Кандирд с замиранием сердца подал любимой браслет, до сих пор не веря, что она теперь его законная жена, и никто больше не сможет попытаться их разлучить. Илли взяла парный браслет, серьезно и сосредоточенно застегнула на руке молодого мужа, и прикоснулась к нему своим браслетом. Раздался легкий звон, оба браслета закрылись окончательно, вспыхнули на миг пронизанные магией камни.

В этот же момент венки на головах молодоженов распушились сотнями расцветающих цветочков, выпустили пучки новых покрытых бутонами побегов, упавших им на плечи, затем скользнувших ниже, до пола. Побеги росли и множились сплетаясь между собой и оплетая новую семью душистым коконом и когда Кандирд уже начал волноваться, не задушит ли их эта зелень, вдруг пышно расцвели, укрыв новобрачных белоснежным душистым одеянием.

А в следующую секунду превратились в бабочек и стаей поднялись в воздух, разлетаясь во все стороны, чтоб просыпаться на восхищенно рукоплещущую публику душистым дождем.

Провожая их взглядом, Кандирд вдруг ощутил, что ничто больше его не оплетает, взглянул на Илли и на себя и обнаружил, что и венки и коконы исчезли как туман, оставив лишь на волосах и одежде упоительный аромат.

— Идем, — потянула его к краю помоста Илли, — не волнуйся.

И решительно прыгнула вниз, в ручей, увлекая ни на миг не засомневавшегося супруга за собой.

Он уже приготовился к встрече с водой, даже дыханье привычно задержал, и потому не сразу понял, что никакой воды нет и в помине. А они стоят на невзрачной травке в самом начале тропки, упирающейся в связанный из сухих жердей и веток просторный шалаш.

— Где это мы? — Крепче прижав к себе жену, нахмурясь, осведомился Кандирд, оглядывая окружающие неказистое строение буреломы и мрачные, полузасохшие деревья.

Если бы не мягкий свет светильника, падающий из гостеприимно распахнутой двери шалаша, никогда ему и в голову не пришло, что здесь могут жить люди.

— Южная граница пресветлого леса, — кротко ответила Илли, — а это — наш с тобой дом. Ты знаешь… в нашем мире есть обычай… в день свадьбы муж вносит жену в дом на руках.

— С удовольствием… — принц мгновенно забыл про буреломы и мрачный неуют этого места, подхватил свою сеньориту на руки и понес в шалаш, с каждой секундой все яснее начиная постигать, что именно об этом заброшенном всеми уголке он и мечтал.

И пусть все забудут про них… месяца на два, как минимум.

Глава 21

— Ну и где они сейчас? — Озадаченно поинтересовалась Лира, едва фигуры сестры и зятя исчезли, не коснувшись воды.

— Там, где им и без нас хорошо, — тихонько фыркнула Апраксия, и оглянулась на подругу, — Элинса, а нам теперь куда?

— Для вас приготовлен эльфийский дом, — учтиво прозвенел, останавливаясь рядом с ними, верховный анлер, — и рядом с ним шатер, где ждут праздничные столы.

Магиня едва заметно поморщилась, вот ведь, ушастый, расслышал, хотя вовсе и не для него она говорила.

А старшей дриаде уже подал руку граф ле Трайд, и вслед за королевской четой повел ее по буйно цветущему лугу в сторону огромного дерева, под которым раскинулся просторный эльфийский шатер, усеянный яркими разноцветными светлячками, напомнившими ему земные новогодние гирлянды. За ними вели своих избранниц старшие принцы, Апраксию держал под руку Зарон, необычно привлекательный в синем колете и черных замшевых штанах. Возле Лиры, приветливо улыбаясь, замер в ожидании ответа синеглазый анлер, на вид лет двадцати пяти, и хотя она догадывалась, что это впечатление, скорее всего, обманчиво, подавать ему руку не торопилась.

Однако вскоре сообразила, что Илли была права и ждет она напрасно. Ингирд с Седриком, направились вслед за принцами с такими непроницаемо–строгими лицами, что ей невольно вспомнились виденные на земле снимки, где с такими же физиономиями стояли вокруг президентов шкафы, и захотелось рассмеяться. Дриада подала руку эльфу и он повел ее к шатру, рассказывая про все чудеса и красоты пресветлого леса, которые ей просто необходимо посмотреть.

— Непременно, — вежливо кивала головой Лира, отлично понимавшая, что скорее всего ничего этого не будет.

Слишком серьезный и озабоченный вид у отца, и хотя он растроганно улыбался, наблюдая как счастлива их старшая дочь, едва молодожены исчезли в неведомом направлении, принялся жестами о чем‑то договариваться с Бенгальдом, старательно загораживая кисти рук от случайных взглядов. Но расстраиваться Лира вовсе не намеревалась, успев осознать все выгоды нового статуса. Ведь она теперь вполне может даже жить здесь, в лесу, где таким теплом и радостью отзывается на прикосновение живицы каждый росток.

А по утром уходить во дворец к Илли, или в замок отца, или в любое другое место, куда пожелает. Нужно только поймать и обезвредить колдуна, чтоб не ловил ее сестер и не угрожал ее собственной свободе. Воспоминание о колдуне принесло и новую мысль, показавшуюся Лире такой интересной, что она приостановилась и перебила своего спутника.

— Извините… Сэлнисиэль, а вам известно, почему в древности дриады ушли из этого леса?

— Я вас чем‑то оскорбил, лера? — помолчав, спросил блондин, и его голос звучал несколько прохладнее, чем раньше.

— Нет, — Лира начала догадываться, что задала вопрос из разряда тех, что являются оскорблением нации, — извините еще раз. Просто никто ничего не знает… я не думала, что мой вопрос вас обидит.

— Не обидел… — нехотя признался он, — а напомнил об ошибке, про которую мы предпочитаем не вспоминать. Но если вы очень пожелаете… я расскажу позднее… лучше завтра утром.

— Не стоит, — легкомысленно отмахнулась Лира, точно зная, что не ляжет спать, пока не выдавит все сведения из матери, — это было обычное девичье любопытство. Мы пришли… вы ужинаете с нами?

— Извините, — очень любезно отказался блондин, — но сегодня у вас семейный праздник и я не намерен стеснять ваших родных и друзей. Но вот если вы позволите пригласить вас на завтрак, то утром я буду ждать на этом месте.

— Позволяю, — рассмотрев, что баронет остановился неподалеку, легко согласилась дриада, — но сразу предупреждаю… семейных планов на утро мне пока никто не рассказал. Возможно, я и не смогу прийти.

— Не страшно, — усмехнулся эльф, — я все равно буду здесь утром. Счастливо отпраздновать.

Лира подарила спутнику вежливую улыбку, помахала на прощание и направилась в шатер, намеренно пройдя мимо баронета с таким задумчивым видом, чтоб можно было сделать вывод, что она его не заметила.

Ингирд проводил девушку хмурым взглядом и скептически хмыкнул. Все эти женские уловки ему давно знакомы, и он давно не мальчик, чтоб на них попадаться. Несомненно, Лира очень привлекательная девушка, и находиться в ее обществе ему приятно. Но он с шестнадцати лет привык сам все решать за себя, продумывать все свои шаги и просчитывать их последствия. С того самого вечера, как случайно услышал планы родителей насчет своей собственной жизни. А вернувшись в свою комнату, вдруг совершенно ясно понял, что абсолютно не хочет той судьбы, какую они для него уготовали. Не нравится ему ни мэр ближайшего городка, ни место его третьего секретаря, ни его дочка, которая через три года достанется ему в жены. Если он проявит смелость и рассудительность.

Юный баронет проявил и смелость и рассудительность той же ночью. Спустил из окна на веревке туго набитый вещевой мешок, оставил под подушкой записку и осторожно вывел из конюшни коня. Отправив его домой из ближайшего городка. Через неделю он был учеником одного из тех сеньоров, что живут в небольших, удаленных от городской суеты усадьбах, занимаясь подготовкой юных искателей самостоятельности к жизни в качестве телохранителей и адъютантов. А еще через год прибыл с рекомендательным письмом в еще меньшую усадьбу, и назывался с тех пор не учеником, а адьютантом, одним из трех, живших там в то время.

Отец пытался найти его и вернусь только первые два года, потом сдался. А когда Инг приехал в небольшой родительский замок на свое двадцатилетие, уже будучи одним из тренеров младшего высочества и привез выкупленные отцовские обязательства, вдруг отчетливо рассмотрел, какие они неловкие и беспомощные в практических делах, его родители. Ему пришлось пробыть там на три дня больше, чем он намеревался, но он все успел. Посадил за воровство и растрату управляющего, вернув в дом большую часть украденных денег, нанял нового, сообщив, что второй раз судить никого не отдаст. Просто повесит. Вот с тех пор родители сообщают ему о каждом значительном событии и спрашивают совета по каждому важному вопросу.

А сам он твердо решил, что ни за что не женится, пока не сможет купить приличное поместье и поселиться там, чтобы лично присматривать за управляющими и мажордомами. И тем более, никогда не женится на девушке, хоть в чем‑то превосходящей его. По знатности, статусу или богатству. А Лира именно такая, и он совершил большую глупость, что не просчитал этого в первый момент. Вернее, не то что не просчитал, скорее, из‑за спешки и стремительного развития событий не сразу сделал нужных выводов и не установил между нею и собой достаточной дистанции. Начал понимать свою непростительную ошибку лишь в тот момент, когда получил записку с указанием познакомить с дриадой маркиза Бриноса. Трудно было бы не сообразить, что его даже близко не считают подходящим кандидатом, а просто дружить с этой сеньоритой или флиртовать от скуки у него не получится.

И она не станет кокетничать, да и ему это не нужно. Вот немного разберется с делами и проблемами, успокоится и подаст прошение королеве на новую фаворитку.

Ингирд состроил самое неприступное выражение лица, раздвинул шелк занавесок и последним шагнул в шатер, искренне считая, что они будут праздновать свадьбу своих друзей.

Однако уже в следующий момент досадливо обозвал себя совершенным болваном. Вовсе не праздновать создание новой знатной семьи все они явились сюда.

Хотя, несомненно, были рады за младшее высочество и его верного секретаря. И даже за столами сидели, только ели очень уж деловито и сосредоточенно и в кубки наливали не вино, а лимонад, соки и отвары.

Ингирд отругал себя за несообразительность и торопливо сел рядом с Седриком. Положил на тарелку еды, отметив, что эльфы на этот раз поставили на столы жареных гусей и кур, и снова мысленно обозвал себя тупицей. Так вот почему не принял приглашение Лиры тот белокурый красавчик, и почему пообещал прийти только утром.

— Ваше высочество, — внезапно обратилась к Рантильду мать Лиры, — можете нам сказать, брались ли колдуны за излечение вашей возлюбленной, и какие условия выдвигали?

Над столом повисла зловещая тишина, король отставил кубок и вперил в дриаду ледяной взгляд. Королева сидела с опущенными глазами, стиснув вилочку так крепко, что побелели костяшки пальчиков.

Окаменели лица всех принцев, перестали двигаться челюсти магов. Баронет с Седриком тоже напряглись, не находя объяснения такому нетактичному вопросу. Только дриады продолжали есть, как ни в чем не бывало, хотя Ингирд, искоса поглядывающий в сторону сидевшей наискосок Лиры, заметил сердитую гримаску, на миг исказившую красивое лицо девушки. Но так и не понял, на что она сердится, на мать или на неизвестные ему обстоятельства.

— Я вынужден пояснить, почему моя жена задала такой вопрос, — официальным голосом заявил Хингред, — дело в том, что принц Рантильд тесно общался с советниками, и с Бранденизом, и с Чалирдоном. И это была моя догадка, что зная о несчастье его высочества, советники просто не могли не попытаться свести его с колдунами. Ведь Брандениз давно был тесно связан с Агдесаром и еще двумя сильными колдунами, и для него возможность оказать принцу услугу и потом пользоваться его благодарностью и доверием была очень выгодна. Вот мы и решили спросить прямо, потому что это может подсказать, где именно нам следует искать его следы. За много лет изучения их повадок и способов устройства ловушек, мы определили, что охотящихся за Элинсой колдунов двое. А с той поры, как сгорел Агдесар, остался один, и он использует… особые методы колдовства и лечения. Если вам предлагали что‑то из его методов, возможно, следует допросить Чалирдона с помощью ментала… после того, как Апраксия поднимет свой уровень. Примерно завра в обед. И тогда мы будем точно знать… кого именно искать и где. Молика говорит, в плену у колдунов находятся по крайней мере еще трое дриад, и это значит, злодеи могут уйти в любой момент, и нам нужно их опередить.

— Но это не все мотивы моего вопроса, — вздохнула старшая дриада, — только таким способом мы могли проверить вашу реакцию. Нет смысла уходить в эльфийский лес обсуждать секретные планы, если шпиона привели с собой. Прошу прощения… ваши величества и ваши высочества, но вы сами понимаете, что это была необходимость. Пока мы смотрели свадьбу наших детей, эльфийские маги незаметно сняли со всех людей ментальную защиту. Дриады, как вы сами понимаете, предать не могут, потому что правдивы по своей сути. И я специально задала провокационный вопрос, чтоб Апраксия могла проверить эмоции всех присутствующих. Вы уже поняли, почему я все рассказываю так откровенно? К счастью, среди нас шпиона нет. И еще одно… я никогда бы не выбрала для вопроса такую тему, если бы мы не могли излечить сеньору Айтзали. Вот поедим и возьмемся, к утру будет прекрасно видеть обоими глазами.

— Они мне предлагали, — помолчав, тихо сообщил Рантильд, упорно глядя в свою тарелку, — и сначала я почти согласился… но Айтзали, когда узнала условие, категорично сказала — нет. И я отказался.

— Какое было условие? — Подалась вперед Элинса.

— Купить на рынке рабыню… с похожими глазами и отдать колдуну. Неважно, какая она будет… больная или безумная. Колдуну нужен был один ее глаз. Но Зали была непреклонна… и теперь я рад, что не стал ее принуждать.

Сидевшая рядом с ним сеньора осторожно положила ладошку на сцепленные пальцы возлюбленного, робко погладила, словно прося прощения за строптивость, доставившую ему столько мучений. Королева, напрягшаяся при словах о предложении колдуна, метнув быстрый взгляд в их сторону, на несколько секунд опустила ресницы, словно собираясь с силами, но первым заговорил король.

— Простите меня… всех нас, сеньора Элинса. Но эта тема… вот уже пять лет под запретом в нашем доме. Королям многое подвластно, поверьте мне, и я долгое время был уверен, что сумею сделать все, чтоб помочь своим детям обрести счастье. Но иногда… жизнь смеется над нашими убеждениями. И подбрасывает задачки, которые не под силу даже королю. Здесь сидят магистры… могут подтвердить, что они уже пять лет ищут способ помочь Айтзали… и дриаду они находили. Сеньора Ленора, мы же вас просили ее вылечить?

— И я не взялась, — печально кивнула дриада, — у меня не было достаточной силы. Это же не рану залечить и не зуб вырастить. Нужно очень много сил… а я, к тому времени, как мой муж помог мне вырваться из лап колдуна, почти погасла. За много лет жизни под подчинением дриада расплачивается своим главным качеством, способностью созидать.

— Можно спросить… — не сдержала разгорающегося любопытства королева, — но если это слишком смелый вопрос, прошу извинить. А сейчас… вы чувствуете себя сильнее?

— Да, — ответила понимающей улыбкой Ленора, — потому что рядом со мной сестры. Поодиночке дриады слабее мага средней руки. Кроме того мы не способны лгать и убивать. Я говорю вам так откровенно, потому что все колдуны прекрасно про это осведомлены.

— Мы готовы, — поднялась из‑за стола Элинса еще через несколько минут, — сеньора Айтзали, идите сюда, вот на этот стул.

— Можно, я буду рядом? — подведя возлюбленную к указанному стулу и бережно усадив ее, Рантильд напряженно смотрел на дриад.

— Нам нужно сосредоточиться, — ответила с сожалением Элинса, — но сеньора будет знать, что вы неподалеку. Как я понимаю… второй глаз тоже видит не полностью… вы не в курсе, что это было? Магический шар? Молния?

— Она не знает точно… но это было нападение, — хмуро буркнул финансист и смолк, наблюдая как дриады окружают его избранницу тесным кольцом.

— Я веду, — непонятно скомандовала Элинса, — Лира ты только живицу придержи… главное, не торопиться.

— В курсе, — еще более непонятно отозвалась свежеиспеченная эльфийская принцесса и все смолкли.

В воздухе вдруг запахло свежо и знакомо, как в лесу после дождя, прокатилась волна колючей прохлады, и следом дохнуло теплом. Магистры смотрели в сторону кружка дриад такими глазами, словно перед ними, по меньшей мере, внезапно распахнулись двери в другой мир.

Ингирд, правильно расценивший их потрясенные физиономии, едко хмыкнул. Вот теперь у молодых дриад, кроме эльфов и маркизов появится толпа ухажеров в мантиях магистров… и ему в этой толпе совершенно нечего делать. Пусть увиваются без него… накалываются на шипы и угадывают тайны. Вступать из‑за права толкаться в этой толпе в противостояние с намерениями ее величества он не намерен.

Каким‑то неведомым чувством, отточенным за годы службы у королевской семьи баронет ощутил, что за ним наблюдают, и резко вскинул взгляд. И вмиг собрался, стиснул кулаки и запер на все замки свои эмоции, обнаружив, что на него, не скрываясь, изучающе смотрит магиня Апраксия. Ингирд ответил ей дерзким, неприязненным взглядом, вмиг вспомнив слова дриады про ментальные способности этой сеньоры, о каких он до того момента только догадывался. И озадаченно прищурился, получив откровенно насмешливый взгляд.

Кто‑то ахнул, заторопились, вставая с мест их величества, принцы и маги, со звоном упала на тарелку чья‑то вилка. Ингирд за всеми не пошел, остался сидеть на своем стуле, отлично понимая, что лечение дриадам удалось и там сейчас вовсе не до него.

А когда все расступились и взволнованный Рантильд унес свою возлюбленную за занавесь, скрывающую проход к приготовленным для гостей помещениям, баронет с изумлением обнаружил, что их осталоь намного меньше. Куда‑то исчезли все дриады, маги и оборотень. Только граф ле Трайд стоял возле опустевшего стола, невесело рассматривая остатки пиршества.

— Полагаю, нам следует отдохнуть… — с сочувствием взглянув на него, мягко предложила королева, — день был невероятно… насыщенным.

Никто не стал спорить, мужчины учтиво предлагали руку своим дамам и неспешно покидали шатер, дамы так же учтиво желали всем спокойной ночи, а Ингирд все сидел, пытаясь понять, что же он прозевал, увлекшись своими мыслями.

— Инг, ты идешь? — тронул его за рукав Седрик, — наши комнаты внизу.

— А куда дриады делись? — следуя за ним, не удержался от вопроса баронет.

— Ушли, — вздохнул услышавший его вопрос ле Трайд, — они же отправили эльфов во дворцы их высочеств… и сейчас должны быть с ними, чтоб у воинов была возможность быстро перейти туда, где обнаружится опасность.

Глава 22

За окнами дворца бушевала гроза. Неистовая южная гроза, обрушившая на стены и крыши реки воды, пучки молний и почти беспрерывный раскат грома.

Лира сидела на кухне, смотрела в темноту сквозь освещаемые всплесками молний дождевые потоки на стеклах, и потихоньку, пресыщено доедала пирожное, целая корзинка которых стояла посреди стола. Через проем двери ей было отлично видно, что происходит в маленькой столовой для прислуги, которую единодушно выбрали своим командным пунктом эльфы. Дриада уже заметила, что блондины не любят больших зданий и особенно огромных, неуютно–торжественных залов и холлов. И потому здесь, в огромном и роскошном дворце, где прожил последние четырнадцать лет принц Рантильд, выбрали себе самую маленькую и простую комнату.

Всех слуг и придворных, которые жили тут еще несколько часов назад, срочно увезли в расположенный у подножия холма город, объявив, что дворец продан и новый хозяин приедет со своими слугами. А они все, прежде чем ехать к новым местам службы, несколько дней поживут в городских гостиницах.

— Лера Тэнлирель, вам не скучно?

Он уже несколько раз подходил к ней с этим вопросом, зеленоглазый боевой маг со связанными в тугой хвост чуть рыжеватыми волосами.

— Ну, если вы расскажете что‑нибудь очень занимательное, — усмехнулась дриада, — мне будет веселей. Как продвигаются поиски?

— Пока ничего странного не обнаружено, — вздохнул он и сел за стол напротив ее, — а что вы считаете занимательным?

— Всё, что вы можете сказать про эльфов, про свою жизнь, про лес и про дриад. Видите ли, я долгое время жила в другом мире, и вернулась только три дня назад.

— И как там, в другом мире? — эльф широко распахнул глаза, — кто хоть живет? Драконы остались или тоже ушли?

— Там только люди, — откровенно вздохнула Лира, вообще‑то она надеялась, что это ей будут рассказывать, а не она, — Но их очень много… только народов больше тысячи. Некоторые многочисленны, других осталось несколько человек. Отличаются цветом кожи. Но это очень длинный рассказ. Мне кажется, проще сходить туда и принести книгу с картинками, там есть такие, где можно прочесть про все. Но вообще‑то это вы меня собирались развлекать.

— Я помню, — рассеянно кивнул еще не до конца переваривший ошеломительную новость маг, — только не могу придумать, с чего начать.

— Можете с рассказа о разногласиях… после которых ушли из леса мои прабабушки, — с самым кротким видом предложила дриада и быстренько откусила пирожное, не пропадать же добру?

Уезжая, слуги прихватили все наготовленные блюда, оставили только то, что лежало в холодных ларях и фрукты, и эту корзинку Лире передали дриады, обосновавшиеся во дворце Матероса. Слуг оттуда выселять не стали, решив, что советник вряд ли стал бы сразу после захвата трона нападать на одного из самых сильных союзников. Но вот хранить в подземных сокровищницах сообщника что‑то особое он вполне мог, и теперь там бродили эльфы и маги, пытаясь разобраться в тех проходах и хранилищах, которые еще не проверили и не описали ревизоры Рантильда, всего две недели как перебравшегося во дворец наместника с самыми надежными слугами.

— Это… не самая интересная история, — сразу помрачнел эльф.

— Зато она впрямую касается меня, — живо возразила дриада, — ведь если знаешь прошлые ошибки, можно попытаться их не повторить.

— Возможно вы правы… — магу явно не хотелось рассказывать то, о чем его родичи, знавшие всю подноготную, предпочитали умолчать.

— Давайте, вы мне расскажете про дриад, — мило улыбнулась девушка и подвинула ему корзинку, — а потом мы поговорим на другую тему, я расскажу вам что‑нибудь про чужой мир.

Разумеется, он не мог не понимать, что это не флирт, а просто сделка, но уж больно заманчиво было предложение.

— Хорошо. Вам, наверное, известно, что наш лес вырастили дриады, несколько тысяч лет назад, — хмуро начал он, — в те времена вас было намного больше. К посадке приступили сначала в южных, более теплых областях, постепенно продвигаясь на север. И эльфы все время были рядом с дриадами поскольку мы всегда считались родственниками, а наши умения очень выгодно дополняют друг друга. А когда наши предки дошли до гор и создали ущелье водопадов, дриады повернули на запад. И постепенно стали сажать свои леса, всё дальше углубляясь в исконные владения людей. Вот тогда и начались споры, верховный анлер того времени и его дом не желали передвигать границы леса слишком близко к человеческим землям, считая, что тогда их будет труднее защитить от нападений. Спор продолжался довольно долго… дриады очень миролюбивы и пытались переубедить анлера по–хорошему. Мнения эльфов тоже разделились, те, кто понимали, что дриады не могут жить, не выращивая растений и не леча подопечных, стояли за то, чтоб понемногу выращивать лес на почти бесплодных землях восточной части провинций, где сейчас правит принц Кандирд, дом анлера был категорически против. Назревала междоусобная война… а войны дриадам противны как отрицание всего того, чем они живут.

— Ну, про дриад я все отлично знаю, — поторопила его Лира, — так что там произошло дальше?

— Анлер тоже понимал, что схватка неизбежна и боялся, что он не победит. Те, кому помогают дриады, всегда имеют преимущества. И он решился на неприглядный поступок, приказал магам бросить на дриад подчинение. Но не сообразил, что они ему уже не доверяют и потому все время за ним наблюдают. В тот же вечер все дриады разом ушли в глухие западные леса. Но жить там остались только единицы… те, у кого были в этом мире любимые. Остальные нашли путь в новый мир. Ну, разумеется, сообразив, чего лишились, эльфы подняли восстание, анлера переизбрали, но было поздно. Дриады, оставшиеся в нашем мире, больше не желали иметь с пресветлым лесом никаких дел. Их не раз просили, умоляли… предлагали любые условия… бесполезно.

— Да, мы терпеливы, — созналась дриада, — но если сильно обидят, уходим раз и навсегда.

Стоявшее в углу кухни зеркало осветилось и рядом с ним возникло несколько силуэтов в капюшонах.

Маг мгновенно вскочил с места, направил в ту сторону руки в явно атакующем жесте, но пришедшие сбросили капюшоны и оказались магами из его собственного леса. Вместе с ними пришла и человеческая магиня со своим оборотнем, и эльф досадливо сжал губы. Женщина, как ему шепнули по секрету, была менталкой, и явно распознала его тревогу.

— Ну что там у вас, мать? — дриада уже стояла рядом с Апраксией, нетерпеливо помогая той сбросить капюшон.

— Хорошо, что мы забрали Хингреда, — деловито сообщила та, направляясь в комнату, где эльфы устроили временный штаб, — он помог разобраться с подозрительными кувшинами.

— Когда вы его взяли? — не поняла Лира, — он же там оставался!

— Как поняли, что не можем сами разобраться, так и открыли ему путь. Эли специально потребовала, чтоб в ее комнате было зеркало.

— Так что в кувшинах?

— Взрывчатка. А сверху залеплена воском. Твой отец все проверил, сейчас они делают ловушку.

— Апи… но это же значит…

— Вот именно. Но это не обязательно мир Илли. Миров, где изобрели такую гадость, несколько. Теперь закрыть этот путь наша главная обязанность. И поймать того, кто продает это колдунам. Сейчас мы осмотрим подвалы, Зарон запомнил запах… без него мы бы и половины не нашли. Эти кувшины стояли по несколько штук в шести разных местах, но что самое важное, там неподалеку колодец с запасами воды на случай осады.

— Я пойду с вами.

— Нет, ты караулишь путь. И этот маг пусть с тобой останется, у него хорошая реакция.

— У меня тоже неплохая, — буркнула Лира ей вслед, — я сразу поняла, что вы свои.

— Что такое взрывчатка? — садясь на свое место, поинтересовался маг, только чтобы продолжить разговор.

— Такое вещество, нескольких кувшинов которого хватит, чтоб этот дворец разлетелся как яблоко под сапогом, — мрачно буркнула Лира, которой очень хотелось самой поучаствовать в поисках.

Не очень‑то весело сидеть ночью в полутемной кухне и смотреть, как за окнами неистовствует ливень.

— На что оно похоже?

— Знаешь, я не специалист. И никогда не интересовалась такими вопросами. Знаю только, что ее несколько разных видов, и она бывает в виде порошка, мелких зерен, плиток, шашек, и брусков, разного цвета, желтого… серого… если нужно точнее, спроси моего отца, он это изучал.

— Понятно, — эльф едва заметно усмехнулся, загадочные дриады, прихода которых все они ждали с таким нетерпением, вблизи оказались совершенно обычными девушками, и точно так же как многие знакомые ему эльфийки любили пирожные и не разбирались в военном деле.

Следующий час они сидели, болтая о других мирах и колдунах и поглядывая в сторону зеркала, единственного, которое осталось незакрытым во всем дворце.

— Как ты думаешь, — прислушиваясь, не стихает ли гроза, спросила Лира, когда поняла что не сможет больше проглотить ни одного кусочка, — нашли они что‑нибудь?

— Мне кажется, тут ничего такого нет. Все подвалы и сокровищницы мы проверили, они в этом дворце почти пусты. Видимо, когда принц покидал дворец, он вывез все самое ценное. Немного продуктов в холодных ларях, винный погреб да чуланы с крупами и маслом. Ну еще дрова и древесный уголь, я не пойму, что они так долго копаются.

— Действительно… — задумчиво хмыкнула Лира, — если там пусто, то что они делают?

И вдруг резко вскочила, опрокинув чашку с чаем, бросилась в сторону лестницы ведущей к подвалам и едва удержалась на ногах от сильного толчка. В тот же миг где‑то громыхнуло, зазвенели в окнах стекла и подпрыгнула мебель. Вскочивший в тревоге со стула эльф непонимающе оглянулся на окно.

— Ну и гроза!

— Какая тебе гроза! — рявкнула девушка, устремляясь прочь, — это взрыв!

Три десятка ступеней, ведущих вниз, она пронеслась птицей, добавляя себе силы, ловкости и скорости. На себе такое усиление дриады используют крайне редко, очень недолго продержится это увеличение физических способностей, но ей бы хоть успеть добежать, найти быстро слабеющую теплую точку, влить живицы, закрыть рану, из которой так стремительно утекает чья‑то жизнь.

Дверь в подвал была распахнута и покрыта пылью, под ногами скрипели отколки камня. Промчавшись по коридору и свернув за угол, туда, где ярко светили магические светильники и торопливо перебрасывались краткими выкриками воины и маги, дриада на мгновение остановилась, рассмотреть обстановку. Взрыв не смог разрушить сводчатый потолок, выложенный из отесанных плит гранита, но одна из внутренних стен, видимо сложенная позднее, не выдержала. Она рухнула неопрятной грудой, из‑под которой торчала чья‑то ступня в эльфийском сапоге.

И вокруг этого места шла неистовая борьба за жизнь пострадавшего. Огромный, серебристый медведь хватал лапами неподъемные плиты и отбрасывал в угол, двое эльфийских магистров магией поднимали вверх камни поменьше и по воздуху переносили туда же. Апраксия создавала воздушные смерчики и пыталась просунуть их между камнями и телом, чтоб хоть немного ослабить давление.

Не глядя ни на кого, дриада бросилась к едва видной из‑под камней ноге, схватилась за нее руками и сразу поняла, что пострадавший уже за гранью. Потянула со всех добавленных сил короткий сапог, сдернула с посиневшей ступни и не глядя, отбросила в сторону, не до него сейчас. Как можно крепче сцепила пальцы на щиколотке, закрыла глаза, протянулась по плоти и сосудам невидимыми руками туда, где уже не билось сердце, и начала вливать живицу и кровь. Рана нашлась сразу, на животе, нехорошая, рваная, с такими долго не живут. Но что хуже всего, в ней глубоко застрял острый и толстый кусок керамического кувшина. И вытеснить его не удавалось, сверху его придавил тяжелый кусок камня. Кто‑то из спасателей поднял очередную плиту, нижние камни зашевелились и сдвинулись, еще глубже вдавливая осколок в тело воина.

— Осторожно! — Крикнула дриада и сразу сообразила, после такого выкрика никто не поймет, в чем дело.

И тогда она торопливо начала объяснять, что с воином и откуда давят самые опасные камни.

— Сейчас подведу туда воздушный щит, — мгновенно сориентировалась Апраксия, — подсказывай, как лучше поднять камни.

— Я его держу, этот камень, вы остальные снимайте осторожнее, — Лира сообразила, что может вырастить на теле жертвы ручки, которые упрутся в давящий на рану осколок.

Не сами, разумеется, упрутся, а она будет ими управлять, раз не может достать туда собственными руками. Ручек она создала целых четыре, две из бедренных костей, и две из плечей, уперлась ими в большой осколок и только тут поняла, что пока камень лежит наискосок, он защищает голову воина, оказавшуюся в крохотной щели. Пришлось вырастить еще две руки, и держать ими плиту, грозившую раздавить ее пациенту череп, если исчезнет опора, и она сдвинется в ту сторону.

И снова дриада объясняла спасателям, как и откуда лучше брать камни, чтоб в последний момент не добить умирающего. Практически умершего, но этого она никому говорить не стала. Не так воспитывал их с Илли отец, чтоб она сдалась без боя. Да и мать не зря столько учила, повторяя, что у дриады всегда есть способ вытащить только что погибшего, но воспользоваться им можно лишь в самом крайнем случае. А сейчас еще был шанс, и девушка не жалея вливала живицу, восстанавливая разрушенные ткани и порванные сосуды. И всё время подталкивала сердце эльфа, не желавшее биться самостоятельно.

Воздушный щит наконец протиснулся двумя языками по обе стороны от воина, пока так и не пришедшего в себя, и едва Лира ободрительно кивнула, начал раздуваться и подниматься вверх, разбрасывая обломки стены в стороны. Маги и оборотень, работавшие в последние минуты с опаской, заторопились, камни так и загрохотали, быстро заполняя свободные углы. Лира не смотрела на людей, расчищающих завал, но по теплым точкам чувствовала, что их стало больше, чем было в тот миг, когда она сюда прибежала.

Медведь, наконец схватился за ту самую плиту, что держала своим весом осколок, и дриада тихо зашипела, предупреждая, что настал самый ответственный момент. Магиня тут же усилила щит, готовясь закрыть воина со всех сторон, и Зарон осторожно, почти не дыша, снял проклятый камень. Маги, не сводившие глаз с того места, дружно охнули, когда рассмотрели неизвестно откуда взявшиеся на теле сородича три пары коротких и бледных, но жилистых рук, тянувших из распоротого живота роковой обломок.

— Не нужно так стонать, уберу я эти руки, — поняв их ужас по–своему, буркнула дриада, — будет таким же красивым, как и раньше. А иначе тот камень так и продолжал бы вбивать в него этот черепок.

Ручки действительно втянулись в тело раненого, и через несколько минут о них ничего не напоминало, кроме разодранной на плечах рубахи, да валявшегося рядом с воином осколка. Но и рана закрывалась прямо на глазах, хотя сердце билось пока как‑то неуверенно и редко.

— Ничего… сейчас все сосуды закроем и добавим тебе крови, — потихоньку приговаривала Лира, горячо благодаря в душе сестру, за то, что так щедро одарила их всех вечером живицей, и мать, что приказала не расходовать свою силу на излечение будущей принцессы.

В кругу дриад и без нее хватало силы, чтоб вылечить больной глаз Айтзали, разделить пополам и вырастить оба до нужного размера. И если бы Лира не послушала мать, теперь ей пришлось бы очень туго, эльф потерял слишком много силы и успел далеко зайти за грань. Дриада закончила растворять втянутые внутрь дополнительные руки, направила всю эту силу в кровь пациента и толкнула посильнее его сердце. Ну же, милое, давай, работай само. И оно отозвалось, сжалось и толкнуло горячую, живую кровь, погнало по телу, наполнило сосуды. Эльф вздохнул полной грудью, неуверенно пошевелил пальцами, еще помня, как они немели от смертельного холода, и распахнул тревожные глаза. Маги и воины бросились его поднимать и каждый хотел прикоснуться и обнять спасенного, убедиться, что друг жив и здоров.

Серебряный медведь окутался легкой дымкой, сбрасывая магический кокон, делающий его быстрым, сильным и почти неуязвимым, и превратился в Зарона. Чуть насмешливо покосился на счастливых, как дети, эльфов и, легко подхватив на руки побледневшую дриаду, понес ее прочь. Апраксия, сразу разгадавшая его намерения, торопливо шла следом.

Добравшись до зеркала, пара дружно остановилась и магиня, привычно написав на зеркале много лет назад заученный знак вызова, прижала к нему ладонь.

— Что случилось?! — Отразившаяся в зеркале Элинса встревоженно смотрела на дочь.

— Ничего страшного. Просто она выложилась. Из‑за грани парня привела. Последний кувшин с зерном оказался с веревочкой, воин не понял и потянул. Куда ее отправим, в лес?

— Давай в лес, — Элинса уже стояла рядом с ними, — Вы здесь всё проверили?

— Всё, но пока задержимся. Найдем комнатку и поспим, я тоже устала.

— Идите все в лес, я приведу сюда магистра, — решила по–своему старшая дриада и открыла путь.

А через несколько минут оборотень уже бережно опустил Лиру на пышную эльфийскую перину, а магиня прикрыла ее невесомым одеялом и на цыпочках вышла вслед за мужем из округлой комнатки. Хотя вполне могла и не осторожничать, дриада уже крепко спала.

Глава 23

В мире был праздник. Он ясно ощущался в уверенном покое занимавшегося утра, в аромате шаловливого ветерка, шевельнувшего рассыпанные по подушке волосы мужчины, в греющих его плечо ласковых лучах солнца.

Едва проснувшись и еще не успев открыть глаза, Кандирд потянулся всем телом, со вкусом, со стоном, чувствуя себя самой умиротворенной, неотъемлемой частью этого праздника, преисполненной счастьем так полно, что больше, казалось, и не бывает.

Распахнув глаза, принц осторожно повернулся в ту сторону, где, по его представлению, должна была мирно спать рядом с ним главная причина этого счастья, принцесса его души и виновница царящего вокруг праздника.

И никого не обнаружил.

Неверяще протянул руку, откидывая невесть откуда взявшееся легкое эльфийское покрывало, чтоб окончательно убедиться — спит он в совершенном одиночестве. И только после этого удосужился оглядеться, чтоб замереть в полнейшем недоумении. Вовсе не было это помещение тем неказистым шалашом, куда он вчера вечером внес новобрачную. И ложе, на котором лежал принц, даже близко не похоже на ту лежанку из густо цветущего мха, на какую, сгорая от нежности, он опустился, не выпуская из рук свою любимую.

Это помещение сплетено из гибких, золотистых ветвей и раза в три больше. Та часть, где находится застеленное эльфийской периной и вышитыми покрывалами ложе, отгорожена от остального помещения покрытыми неяркими цветочками живыми колоннами и редким пологом из свисающих лиан с узкими резными листьями. А большую часть второй половины занимает облицованный янтарем бассейн, посреди которого пружинисто бьет родник даже на вид теплой воды. Только у одной из стен стоит длинный плетеный ларь, в каких эльфы хранят вещи.

Вот на нем принц обнаружил первый намек на то, что жена его где‑то ждет, а не бросила и не сбежала, и вздохнул с облегчением. Аккуратно разложенный мужской эльфийский костюм и невысокие ботинки, какие блондины выращивали на деревьях, как саквояжи и стулья, яснее ясного говорили, что прежде чем уйти, Илли подумала про него. Такая забота оказалась совершенно непривычной, но невероятно приятной и с этого мгновения Кандирд больше не раздумывал и не медлил ни секунды. Резко вскочил с ложа, в несколько шагов пересек комнату и прыгнул в бассейн, довольно выдохнув, когда убедился, что вода была именно такой, какой казалась со стороны. Теплая, но не расслабляюще, а лишь настолько, чтоб не испытать ни малейшего сожаления от соприкосновения с нею тела.

Всего через несколько минут принц, одетый в удобные, просторные светлые штаны и легкую тунику, уже шел к выходу из комнаты, вспоминая окружающие шалаш буреломы и гадая, где среди них ему придется искать свою неугомонную жену.

Раздвинув живой занавес, появившийся вместо вчерашней двери из жердей, Канд шагнул наружу и замер. Знакомого запущенного леса не было. Было еще одно, продолговатое и светлое помещение, напоминавшее одновременно и веранду и комнату эльфийского дома. Так же, как в спальне, мягко пружинил под ногами бархатный мох, светили живым золотом плетеные стены, шевелились под легким ветерком пронизанные солнцем цветущие лианы, обрамляющие высокие, не застекленные окна. Под окнами стояли плетеные диванчики, а перед ними накрытый к завтраку плетеный же стол.

Кандирд задержался возле него на десять секунд, налил бокал сока и торопливо проглотил, раздумывая, куда идти дальше. К ведущей наверх лестнице, обнаружившейся в одном углу, или к широко распахнутым створкам плетеных дверей, судя по потоку солнечного света ведущим на улицу? Постановил, что сначала все же выглянет наружу, а уж если не найдет среди бурелома свое ускользнувшее счастье, то полезет наверх, и решительно направился к двери.

Потрясение, обрушившееся на принца, едва он достиг дверного проема, заставило его остановиться, забеспокоиться почти всерьез и задуматься, как произошло, что его перенесли в совершенно иное место а он даже не почувствовал?

И где в таком случае искать Илли, если в этом, открывшемся с порога лесу, отлично видно каждое из привольно стоящих деревьев, поблескивающих свежей листвой и прозрачно–чистое озеро, играющее солнечными зайчиками примерно в том месте, откуда, как ему помнилось, они вчера пришли?

Кандирд шагнул на широкую моховую ступеньку, сделал несколько шагов по молодой травке и оглянулся на здание, из которого вышел. Огромное дерево, каких немало растет в той части леса, где они гостили прошлый раз, гордо поднимало к небу могучие ветви, спиралью вилась по его стволу плетеная из лозы лестница, золотились перила балкончиков и зеленели занавесками из лиан входы в верхние комнаты.

— Канд! — Прозвенело где‑то невдалеке и в сердце немедля вспыхнула буйная радость, ну вот же его принцесса, и она его зовет!

Из‑за живого дома вылетел могучий лось, направился к принцу, и на его спине Кандирд рассмотрел развевающиеся полы свободной туники и гриву солнечных волос.

— Прости… — ее глаза светились счастьем, смущением и лишь капельку виной, — но сегодня мне нельзя было проспать. Садись.

И он мгновенно забыл, что обижался на нее за тайный уход, вскочил позади жены в мягкое эльфийское седло, крепко прижал к себе тонкий стан, зарылся лицом в пропахших солнцем и цветами волосах.

— Любимая… ну почему ты меня не разбудила?

— Ты так хорошо спал… — она едва заметно покраснела и засмеялась, — я подумала, что тебе нужно отдохнуть. А мне, пока не встанет солнце, нужно было отдать всю лишнюю живицу… чтобы помочь этому лесу ожить.

— А где мы? — бросив взгляд на мелькавшую под ногами лося траву, мельком поинтересовался принц, нежно целуя все, до чего дотянулся губами.

— Да там же, где и были. Когда дриада выходит замуж по старинным законам, ей на несколько часов даются такие силы, какие может собрать только полный круг, — застенчиво улыбнулась Илли, — и не воспользоваться ими просто грех. Вот я и убрала в почву все погибшие растения и весь мусор в округе, подвела родники и добавила силы старинным деревьям. А еще вырастила дом… только наш с тобой. Мы сможем приходить сюда в любой момент, когда пожелаем.

Вот эта новость понравилась принцу больше всех прочих, и ради такого счастья он окончательно простил ей свое недавнее беспокойство и даже почувствовал себя чуточку виноватым. Пока Илли строила им дом, он спокойно спал, хотя мог бы помочь ей… или просто побыть рядом.

— Илли… а давай ты всегда будешь будить меня, когда уходишь? Я хочу все время быть возле тебя.

— Хорошо, — не стала спорить она, — а сейчас я посею на границе терновые заросли и мы поедем завтракать. Сегодня нам обязательно нужно побывать на водопаде… это тоже часть ритуала, и не забывай, что все родственники мечтают на нас полюбоваться.

— А я мечтаю, — честно признался он, крепче прижимая к себе жену, — чтоб они любовались нами месяца через три… ну или через полгода. Сейчас я абсолютно никого не желаю видеть, кроме тебя.

— Мне очень стыдно, — счастливо вздохнула дриада, и нежно потерлась щекой о его плечо, — но и у меня точно такие же мечты. Однако так поступить мы не сможем… сейчас закончу дела, позавтракаем и пойдем к ним. Да ты и сам все понимаешь.

— Но когда поймаем колдунов и найдем всех злодеев, то уйдем сюда и забудем про весь мир на целый год. Или хотя бы на месяц, — решил принц скорее для самого себя, предпочитая считать, что эта мечта выполнима.

— Вот видишь, зря мы так спешили, — с ласковой укоризной вздохнул Кандирд, вслушиваясь в сонную тишину, встретившую молодоженов в доме, где эльфы поселили гостей.

Однако в комнате Элинсы, куда Илли открыла путь прямо через источник в своей новой спальне, никого уже не было. Молодожены вышли на галерею, пологой спиралью обвивающуюся вокруг огромного ствола, и неторопливо направились вниз, прислушиваясь к дружному утреннему пенью сотен птиц, и наслаждаясь ароматом цветов, солнечным светом и теплом тесно сплетенных рук.

— Они на нижней террасе, — сообщила мужу Илли, уловив идущее снизу тепло нескольких точек, — но не все… как думаешь, нам следует их разбудить, или пусть это сделает кто‑нибудь другой?

— Думаю, пусть будит, кто хочет, — непримиримо стоял на своей точке зрения принц, — а мы лучше посидим пока где‑нибудь в сторонке.

Пройдя еще несколько десятков шагов они натолкнулись на стоящего у плетеных перил Ингирда, с интересом рассматривавшего что‑то внизу, и Кандирд невольно фыркнул, вспомнив, как друг следил в бинокль за Илли.

— И за кем ты следишь на этот раз?

Баронет резко оглянулся, неверяще рассмотрел улыбающихся друзей и пошел им навстречу.

— Птичка! Канд! Как я рад, что вы все же не утонули в этом эльфийском болоте! — На мгновение стиснув сразу обоих, с чувством заявил Ингирд, исподтишка рассматривая счастливый блеск в глазах молодоженов и невероятно похорошевшее личико дриады.

— Мы тебя тоже любим, — светло улыбнулась в ответ Илли, — а кто там внизу?

И она перегнулась через перила, рассматривая толпу из двух десятков эльфов, привольно расположившихся у подножия дерева в плетеных креслах.

— Поклонники твоей сестры спозаранку притопали, — небрежно ухмыльнулся Ингирд, — и не спится же им! А вы что так рано пришли? Имеете право отдыхать весь день.

— Какой там отдых, — шутливо пожаловался молодожен, но улыбался при этом с неподдельной гордостью, — Илли с утра построила нам дом с теплым источником, вычистила лиг на десять в округе все буреломы и вылечила все больные деревья.

— Ты забыл про терновую границу, лося и озеро, любимый.

— Ну, границу я тоже помогал сеять, а про озеро не успел. А вот что такое было с лосем, ты мне не сказала!

— Лося я вылечила. Его гоблины ранили… вот и шел в сторону эльфийского леса. Как ты думаешь, от кого мы границу сеяли?

— А, так в нашем поместье еще и охотиться можно будет! — Обрадовался принц, — тогда я понял, зачем нам столько спален. Буду приглашать друзей на охоту… через годик.

— Боюсь, через годик охота сдвинется далеко на юг, — загадочно пробормотала Илли и изучающе уставилась на баронета, — а с чего ты взял, что все эти эльфы явились к Лире?

— Они сами сказали, — едко фыркнул тот в ответ, — я спросил. Думал, вдруг что стряслось?

— Боюсь, ты правильно думал, — не обратила никакого внимания на это ехидство дриада, — а где ее комната? Что? Ты и не знаешь? Ну, ладно, теперь я и сама могу найти.

— Кого ты собираешься искать, дочка? — По террасе к ним торопливо приближались родители Иллиры, — иди сюда, сначала мы тебя поздравим и обнимем.

— Мама! Отец… — Илли потянула к ним Канда, — как ваши успехи?

— Сначала поцелуем и поздравим тебя, потом расскажем, — обнимая дочь, отмахнулась от расспросов Элинса, — мы так за вас рады!

— Вот как всегда, все целуются, а меня не позвали! — Илли оглянулась и обнаружила Лиру топающую к ним в эльфийской одежде, босиком и с распущенными рыжевато–золотыми волосами.

— Лира!

— Ух ты! — с восторгом рассматривала та сестру, — сколько силы! Я тоже хочу тебя обнять!

— А что случилось, куда ты свою дела? — едва слышно спросила Илли обнимавшую ее дриаду, щедро делясь с ней живицей, — расскажешь?

— Да ничего особенного, — отмахнулась та и заглянула за перила, — ребята? А вы что тут сидите?

— Говорят, что ждут тебя, — искоса глянув на неприступно–холодное лицо баронета, сообщила новобрачная.

— Правда? Нужно с ними поздороваться, — Лира, как была босиком, побежала по террасе вниз.

— Мать? — Требовательно оглянулась на старшую дриаду Илли, — что там у неё приключилось?

— Нашли в подвале замка Рантильда, того, что на Синдирских холмах, взрывчатку, — взглянув на прикусившую губу жену, негромко пояснил Хингред, — в кувшинах, присыпана сверху зерном. Ну и начали выносить подальше, а в последнем кувшине был детонатор. Вот он и рванул прямо в руках у воина.

— Пресветлые духи, — прижала пальчики к губам юная дриада, — и что с ним?

Кандирд, державший жену одной рукой за талию, вмиг заключил ее в тесное кольцо рук, прижал к себе, пытаясь уберечь от боли страшного известия.

— С тем отрядом, кроме Лиры, уходили Апраксия и Зарон, — граф сверху смотрел, как эльфы радостно встречают девушку, ставят к ее ногам корзины с подарками и фруктами, и что‑то говорят, прижимая ладони к своей груди всем понятными жестами, — пока все они разгребали обрушившуюся на парня стену, она вытаскивала его из‑за грани… он умер почти сразу. Большой осколок кувшина разворотил живот… кровь ушла за несколько минут. Не знаю, как она догадалась влить в него силу и вырастить ложные руки, которые приподнимали придавившую воина плиту… говорят, маги, увидавшие это зрелище, были в шоке. Ему очень повезло, этому воину, что у Лиры хватило живицы… но когда мать забирала их с Апраксией, она уже почти падала.

— Пойдем к ним, я хочу посмотреть на него своими глазами, — Иллира потянула Кандирда вниз и, уже сделав несколько шагов, обернулась, — А не пора ли всех будить?

И замерла, рассмотрев, как Ингирд торопливо уходит прочь.

— Мать? Что это с ним?!

— Не вмешивайтесь, — строго предупредила Элинса, — пусть все решает сам.

— Я ничего не понял… — пожаловался Иллире принц, ведя ее на лужайку, откуда раздавались звонкие голоса и веселый смех, — а ты?

— Мне показалось… что он ревнует… — неуверенно сообщила ему жена, — но почему он сбежал? Инг что, не уверен в себе?

— Но ведь она с ним даже не поздоровалась, — припомнил Кандирд, и тут же честно признал — впрочем, она вообще не здоровалась.

— Ладно… раз мать сказала не вмешиваться, пока не будем, — успокоила мужа Илли, припоминая тот разговор с сестрою во дворце, — но если заметишь что‑то подозрительное, или Инг проговорится, обязательно скажи мне. Он, как мне кажется, болезненно воспринимает свою бедность… и слишком горд, чтоб намекнуть тебе или её величеству, что давно заслужил намного больше, чем имеет.

— Дьявол, — задумавшись, выдохнул принц, — ты как всегда права, любимая. Ну что б я без тебя делал? Нет, я сказал неправильно… как я вообще без тебя жил?

— Плохо, — серьезно подтвердила Илли, и лишь искрившиеся смехом глаза выдавали, что дриада шутит, — а я без тебя вообще не жила… все ждала, когда же ты появишься.

— Илли…

— Тсс! Мы уже пришли и на нас смотрят люди.

— Это эльфы. Они не люди… я хотел сказать, у них другие правила и они не начнут меня откровенно презирать, если я тебя разок поцелую, — принц немедленно исполнил угрозу, и веселый смех эльфов подтвердил, что они вовсе не против такого свободного поведения супругов.

— Но теперь я должна посмотреть на спасенного, — заявила Илли, выбираясь из объятий мужа, — возможно, ему нужно добавить немного силы.

Однако эльф оказался совершенно здоров и его друзья и родичи целых полчаса на все лады расхваливали дриаде ее героическую сестру и благодарили за спасение воина. Говорить блондинам, что на самом деле они могли и отказаться бродить по подвалам чужих дворцов, Илли не стала, девушка прекрасно понимала, так они отдают тысячелетний долг вины перед преданными ими дриадами.

К тому моменту, как эльфы выдохлись и начали прощаться, на лужайке появились все члены королевской семьи и вскоре все они были в курсе произошедшего. И отлично осознали, что если бы кто‑то из слуг или замороченный колдунами шпион задел шнурок, пока в подвале находились все кувшины, то вниз рухнул бы пол столовой, в которой Рантильд имел обыкновение обедать с самыми близкими людьми, братьями и семьей.

Потемнели взгляды, нахмурились брови и поджались губы короля и принцев, но никто и не подумал вслух возмущаться или жаловаться на негодяев. Все они давно знали, такова плата за то положение, какое они занимают. Все учили историю предков и помнили тех из них, кто был отравлен мнимыми возлюбленными, подстрелен ядовитыми стрелами на охоте или зарезан лучшими друзьями.

Просто задали Хингреду несколько вопросов, и выяснили, что кроме южного дворца взрывчатку нашли и в замке Матероса, и в Харвире, самой большой из южных крепостей. Ничего не нашли только в порту Юрэсто, но позже туда еще раз пойдут дриады и эльфийские воины, и возьмут Зарона с Апраксией.

— А почему бы нам не послать с ними своих гвардейцев, — сердито буркнул Рантильд, — ведь в армии предатели вроде никогда не водились?

— Ты же сам понимаешь, — хмуро ответил Бенгальд, — что за армией легко проследить. Не явится на обед один отряд и целая толпа поваров, уборщиков и мойщиков посуды поймет, что они на особом задании. Как я теперь понимаю, колдун может подсмотреть с помощью дриады за всеми интересующими его местами… а интересуют его прежде всего те дворцы и крепости, куда он по уговору с дядюшкой натаскал этой дряни. И я никогда не поверю, что он уже не изобрел, как извлечь выгоду из сложившейся ситуации.

— Ты прав, — нехотя сообщил финансист, рассматривая план подвала, где была отмечена точка взрыва, — за этой упавшей стеной мы хранили до отъезда серебряные цепи, ошейники и прочие вещи, собранные по старинным крепостям и применявшиеся для удержания магов. Войти туда через дверь было невозможно, магистр ставил на замки свои щиты и ловушки, а стены мы считали незыблемыми… эту перегородку ставили еще до моего приезда во дворец.

— Это Зинг, — негромко проговорила Элинса, — мы уже почти уверены. Он самый старый, самый жадный и самый осторожный колдун во всех ближайших королевствах. Настолько осмотрительный, что даже я только два раза в жизни слышала его имя. Именно он предал вашего дядюшку, отказался прийти во дворец, но вряд ли он откажется от всего, что накопил и где‑то спрятал старый советник. Но поговорим о нем позже, сейчас нам пора позавтракать и идти на водопады, Илли станет намного сильнее, если закрепит там свою силу. Вовсе не ради простой красоты создавали наши предки то место… но про это тоже потом.

— Мать… — Илли смотрела на старшую дриаду просительно, — я хочу взять его на водопады. Своего привязанного, у него душа исковеркана… иначе долго не выправится.

— Прямо сейчас приведешь? — с сомнением смотрел на нее принц, — может в другой день? Никуда же они не денутся, водопады?

— Чем раньше, тем лучше, — уверенно сообщила пришедшая вместе с Зароном магиня, — доброе утро! Забери сейчас, пусть немножко оглядится… и давайте завтракать. Мы всю ночь камни таскали… сейчас готовы быка съесть.

— Быка нету, а вот гусей они снова принесли, — принюхавшись, порадовал напарницу оборотень, — Ну Илли, где твой актер? Есть и правда хочется.

Глава 24

Наблюдавшие за этими переговорами члены королевской семьи ничуть не были разочарованы, когда не подтвердилось ни одно их ожидаемых ими действий молодой дриады. Илли не отправилась к зеркалу и даже не попросила его принести. Да и спрашивать разрешения эльфийской родни не стала, успев выяснить еще ранним утром, что принявший ее дом предоставил новой дочери исключительные права.

И теперь она просто поискала чувствами дриады ближайший поток воды, убедилась, что он достаточно мощный и открыла на лужайке небольшой родник. Королева, подобравшаяся к невестке почти вплотную и с живым интересом наблюдавшая за ее манипуляциями так и ахнула, когда трава расступилась и в наметившейся ямке забила светлая струйка.

— Интересно, а возле Харвира так нельзя? — Мгновенно заинтересовался наследник и Илли, на миг обернувшись к нему от источника, ответила веселым взглядом.

— Ваше высочество собирается предложить мне выгодную работу?

— Но ты же сама говорила, птичка, — возник с другой стороны от новой родственницы Бенгальд, — что для семьи все делаешь бесплатно.

— Вообще‑то у нас медовый месяц, — всерьез рассердился Кандирд, — а вы готовы заставить мою жену работать, да еще и задаром. Довольно и того, что мой лучший друг столько лет работает за обычное жалованье, как простой тренер. Но я намерен исправить эту несправедливость.

— Канд… — Ингирд появился так неслышно, что никто и не заметил, кроме магини и дриад, — я жил рядом с тобой не ради денег.

— И я это отлично знаю и невероятно ценю, — отчеканил принц, твердо глядя ему в глаза и чувствуя одобрительное пожатие маленькой ручки, которую не отпускал ни на миг, — но хочу, чтоб и все остальные знали, как я тобой дорожу. И потому лучшее свободное поместье, которое есть в моих землях, с этого дня твое. А матушка скажет нам, где оно находится.

— Лучшее, что есть в твоих землях, это замок Шетри, — спокойно произнесла королева, и младший принц расплылся в довольной улыбке, не замечая, как настороженно прищурился баронет.

— Отлично, это именно то, что подходит Ингу, — откровенно обрадовался Кандирд, — насколько я помню, он переходит вместе с титулом и правом наследования?

— Да, — так же невозмутимо кивнула ее величество, — я указ будет сегодня же. Но насчет того, что баронет ле Каслит получал только жалованье, ты немного ошибся. За все заслуги он награждался премиями, и эти деньги вносились на его счет. Однако, насколько я в курсе, баронет никогда не интересовался этими поощрениями и не брал их. Тем не менее, Рантильд все время начисляет на эти деньги проценты и если Ингирд пожелает, он в любой момент может получить все накопившееся.

— И что… там приличная сумма? — недоверчиво осведомился его младшее высочество, с тревогой поглядывая на притихшую жену.

Ему ли не знать, что если Илли вот так задумалась, то вполне может в любой момент выдать заявление, которое перевернет все его представления вверх ногами.

— Да, — твердо кивнул Рантильд, — если баронет ле Каслит желает, я могу назвать ее вслух.

— Не нужно, — отрезала Илли, — он не желает. А вот я хотела бы услышать… почему вы не напомнили ему раньше? Неужели думали, что Ингирд сможет бросить друга и уехать налаживать порядок в собственном поместье?

— Спасибо… птичка, — мрачно буркнул Инг, — но я и сам это понял только после того, как ты осталась работать секретарем. Все время примеривал на себя твой поступок… ты же лучше других знаешь, как хочется иметь собственный дом.

— А я глупец… — притянув к себе жену, виновато заглянул ей в глаза принц, — считал, что раз я к нему отношусь как к брату, то он и сам понимает, что половина моего дома всегда будет в его распоряжении.

Больше книг Вы можете скачать на - FB2book.pw

— Иногда стоит сказать это вслух, — мягко выдохнула Илли и, отвернувшись к источнику, спросила, — а магов мы берем?

— Да, все ждут в кабинете Бенгальда, — спокойно отозвалась Элинса и встала рядом с дочерью, — открывай. Несколько человек приведем без подмены.

Маги прошли в пресветлый лес дружной кучкой, а через минуту в кабинет Бенгальда вбежал мрачный актер, которого тело привело туда против воли, и прыжком врезался в зеркало. Вероятно, ему хотелось разбить стекло и порезаться или прервать путь… однако никто не стал ни спрашивать, ни искать причину такого поведения, когда парень резко выпрыгнул из родника, сделал по инерции пару шагов, споткнулся и упал на колени. Просто отвернулись и отправились заниматься своими делами.

Лишь Кандирд сердито нахмурился, этот человек его раздражал и настораживал. Принц до сих пор не мог простить ему всех тех кривляний, пакостных намеков и набитого опасным веществом колета, в котором он так свободно ходил по его дворцу. Потому он молча подхватил жену под руку и, заметив, что и родители и братья уже направились в шатер, повел Илли завтракать. И неважно, что они немного перекусили в своем доме, его любимая много работает и значит кушать ей нужно больше.

Подопечный Илли проводил их неприязненным взглядом, но следом не пошел. Ненависть в нем слегка утихла, но дураком он никогда не был, и отлично понимал, что ему не место за королевским столом. Отошел в сторонку, к пустующим креслам, небрежно шлепнулся в одно из них и осмотрелся по сторонам, невольно отмечая что парк, в который его приволокли проклятые дриады, невероятно хорош. Травка так нежна, свежа и шелковиста, как бывает весной на вылизанных ветрами солнечных пригорках, а цветы, растущие привольными куртинками, так разнообразны и ярки, что невольно хочется выразить неведомому садовнику самую горячую благодарность.

Пленник склонился и осторожно погладил ближайший цветок, чувствуя как сердце омывает горечью воспоминаний. У него тоже когда‑то был дом… и сад… небольшой и далеко не такой ухоженный, но ему все равно нравилось бродить весной по просыхающим полянкам и наблюдать, как постепенно просыпаются на кустах и деревьях почки, как робко проклевываются сквозь прелую листву и мусор одинокие пучки травинок, чтоб незаметно заполонить все лужайки и выплеснуться на запущенные дорожки.

Память подбросила воспоминание о том весеннем дне, когда эта жизнь резко оборвалась, а старинный дом растаял в тумане дальней дороги и тяжкой боли, и комедиант привычно согнулся, готовясь к одному из регулярных мучительных приступов, когда боль выворачивает наизнанку каждое выломанное ребро, скручивает внутренности в тугой комок, пронизанный острыми иглами.

Но в этот раз приступ так и не наступил, зато рядом внезапно обнаружились просторные светлые штаны в каких ходили только эльфы. Но теперь под ними были явно женские ножки. Комедиант неспешно распрямился, поднял взгляд выше и узнал ту магиню, что взяла его, когда сеньорита секретарь упорхнула так же внезапно, как и свалилась им на голову.

— На, поешь, — подала магиня поднос, на котором стояло несколько тарелок с едой, — скоро пойдем… в одно место.

— А сейчас мы где? — он не питал к ней неприязни, скорее наоборот. Плохого она ему ничего не сделала, а с кем дружит — это ее дело. Хотя, кому как не ему знать, что людям очень часто не приходится выбирать с кем дружить.

— В пресветлом лесу, — спокойно сказала женщина и пошла в шатер, — поторопись.

Разумеется, он назло ей не стал спешить, медленно отламывал кусочки тающей во рту гусятины, неторопливо жевал и беспрестанно вертел головой, силясь рассмотреть хоть одно из тех чудес, про которые ходили слухи в народе. Не для того чтоб полюбоваться, а чтоб проверить, не пошутила ли магиня. И потому успел съесть совсем немного, когда руки вдруг сами поставили поднос на соседнее кресло, и вытерли салфеткой его губы, а тело поднялось с места и потопало к небольшому родничку, вокруг которого стояло несколько женщин в зеленых платьях.

Вот так и учат строптивых, ядовито ухмыльнулся про себя лицедей, чувствуя, как ноги шагают прямо в воду.

А в следующий миг его обдало прохладой, свежестью и немыслимым сиянием, сыплющимся откуда‑то сверху.

Не сразу пленник сообразил, что стоит на искусно сооруженном посредине небольшого островка балконе или веранде, а вокруг него нескончаемо падают с немыслимой высоты крупные, сверкающие на солнце капли. Эльфийские водопады, мелькнула в памяти полузабытая легенда, но ни вспоминать ее, ни думать, для чего его сюда бросили, комедиант уже не мог. Он лишь мог, задыхаясь от восторга любоваться невообразимой красотой и вдыхать пропитанный свежестью и влагой воздух, чувствуя как с души постепенно, словно смытые вешним ливнем, отваливаются тяжелые, как комья грязи, обида, боль, и ненависть. Пленник в смятении чувствовал, как открываются какие‑то сокровенные, не тронутые бедствиями, обманом и подлостью уголки души, ощущал, как по лицу что‑то струится, но не желал даже задумываться, вода это или слезы.

— Не смотри, — раздался где‑то на грани восприятия полный сожаления и нежности голос, и актер даже не повернулся в ту сторону, хотя и узнал голос своей хозяйки.

Просто уверен был, что сказанное относится не к нему.

И был на этот раз совершенно прав, Илли поддавшись уговорам мужа, все же взяла принца с собой, единственного из всех, кто уже был тут один раз. В эльфийском шатре остались Бенгальд и королева, друзья его высочества и пришедший с магами Бунзон. Но Кандирд так рьяно уверял ее, что сразу встанет к водопаду спиной, что у юной дриады просто не хватило силы воли спорить с любимым. Впрочем, он исполнил свое обещание, смотрел не в ту сторону, куда все, а на свою жену, сосредоточено хмурившую брови и явно видевшую за красотой падающей воды что‑то ведомое только ей да остальным дриадам, вставшим в полукружье и сложившим вместе руки.

Лишь разок Канд покосился в сторону водопада, оставлявшего неверные блики на снова поменявшем цвет глаз личике, но голос любимой тут же пресек это нарушение, и он подчинился, пряча счастливую ухмылку. Илли ни на минуту не выпускает его из поля зрения, даже если смотрит в другую сторону, так же как и он сам не желает ни на миг терять из виду ее.

— Достаточно, — строго произнесла Элинса и Ленора тут же первой склонилась к воде, потянув за собой цепочку дриад.

Кандирда через путь отражений провела жена, и через миг принц с изумлением рассматривал знакомую парадную гостиную королевы.

— Илли?

— Тсс! — Прижала к его губам пальчик дриада, — Илли тут нет. К вашему высочеству приехала невеста… принцесса пресветлого леса лера Лиллирель. Илли осталась жить у эльфов… выращивать уэллины в промышленных масштабах.

Ее зеленые глаза смеялись, а пальчик нежно водил по губам мужа, но сказано всё было очень серьезно.

— Но… — принц расстроенно смолк, только теперь сообразив, что это означает.

— Не так всё и плохо, — мягко сообщила ему появившаяся в комнате в сопровождении подруг и королевы Элинса, — принцесса сейчас пойдет отдыхать в предоставленные ей покои, а потом вы сможете показать ей парк.

Дриады успели за это время отправить короля, принцев и друзей Канда по их спальням, оставив в светлом лесу только магов и оборотня. Да еще актера, за которым снова обещала присмотреть Апраксия.

— Проходите, глубокоуважаемая лера, сейчас мажордом покажет вам ваши покои, рядом приготовлены комнаты для сопровождающих вас подруг, — учтиво объявила Иллире королева, и оглянулась на спутниц девушки.

Кандирд тоже оглянулся и снова потерял дар речи. Лира и Юниза из хорошо знакомых ему дриад превратились в белокурых, высокомерно красивых эльфиек, сохранивших лишь еле уловимое сходство с собственным обликом. Их простые, полотняные костюмы стали вдруг тоньше и изысканнее, появилась замысловатая вышивка шелком и жемчугом, а длинные волосы рассыпались причудливыми локонами и завитками.

С нарастающей тревогой принц резко повернулся к жене и облегченно перевел дух. Его Илли изменилась несущественно. Хотя ее одежда выглядела ничуть не хуже, чем у изображающих фрейлин девушек, а прическа стала такой же роскошной, лицо осталось вполне человеческим.

— Я же квартеронка, — подмигнув, шепнула она мужу, — мне не нужно быть слишком красивой.

— Ты и так красивее всех, — заявил он твердо, — а можно я провожу тебя в покои?

— Нет. — Твердо объявила королева, — ваше высочество с самым несчастным видом идет в свои комнаты и переодевается. Ингирд проследит, я уже дала ему указания.

Ну, вот про нерадостное лицо ее величество вполне могла и не предупреждать, глядя с какой мрачной физиономией уходит от нее муж, потаенно вздохнула Илли. Актер он никудышный, но играть огорчение ему и не придется, расстроен Кандик всерьез. Да ей и самой досадно, но иначе никак нельзя. До праздников, на которых ее величество решила объявить о помолвке младшего принца, остается три дня, и эти дни у королевской семьи до отказа заполнены встречами с прибывающими гостями, подготовкой приемов и праздничных мероприятий, устройством гостей и прочими хлопотами. И никто не должен догадаться, что попутно они лихорадочно ищут приготовленные дядюшкой мины замедленного действия, ловушки и прочие всевозможные пакости, какие только мог изобрести его светлость совместно с колдунами. Ведь пока все не проверено, никто из них не может поручиться, что в самый разгар веселья где‑нибудь в подвале одного из королевских особняков не провалится от взрыва пол, унося жизни важных гостей.

— А браслет? — Вспомнил Кандирд у самой двери, и протянул в сторону матери левую руку, как доказательство своей правоты.

— Какой браслет? — лукаво усмехнулась ее величество.

Но принц и сам уже рассмотрел, что брачного браслета, туго облегающего его запястье, больше нет. Появившаяся складка кожи надежно скрыла его от всех глаз, сделав руку несколько грубее и мускулистее, чем прежде.

Кандирд горестно фыркнул, посмотрел на огорченную жену и резко распахнул дверь, истово мечтая чтоб ему попался сейчас на пути кто‑нибудь недостаточно учтивый или слишком остроумный.

— Как вы думаете, он никого не убьет по дороге? — озабоченно сказала одна из красавиц голосом Лиры.

— Потому я и предупредила Ингирда, чтоб его встретил, — вздохнула ее величество, — ему и нужно‑то продержаться три дня. Лиллирель, ты придешь на обед?

— Ах, ваше величество, — изнеможенно прозвенела Илли и тихонько усмехнулась, — мне нужно после дороги передохнуть… прикажите, пусть еду принесут в покои. До ужина я намерена привести себя в порядок.

В дверь коротко и учтиво постучали, и появился важный старик, которого Илли видела только два раза и то мельком, но догадывалась о его должности по костюму и строгой важности.

— Ваше величество, вы меня звали? — Королевский мажордом смотрел только на королеву, но Иллира, ожидающе поглядывающая на дверь, заметила, каким цепким и оценивающим взглядом успел он окинуть их живописную компанию.

— Да, Юберджин, — кивнула ее величество, — прибыла дочь верховного анлера пресветлого леса, ее высочество лера Лиллирель и сопровождающие ее фрейлины. Проводите гостий в подготовленные для них покои, и приставьте самых вежливых служанок.

Мажордом оглядел девушек еще раз, учтиво поклонился и осторожно осведомился, — А багажа не будет?

— Они опередили повозку с багажом, — небрежно отмахнулась ее величество, — она скоро прибудет.

По анфиладе пустынных залов мажордом шел впереди и слегка сбоку гостей, однако в покои входить первым не стал, распахнул двери и ждал, пока эльфийки войдут в небольшой удлиненный зал, из окон которого открывался вид на королевский парк. И только после этого прошел вслед за ними. В противоположной стороне зала обнаружилось три двери, и мажордом объяснил, что посредине покои для принцессы, а боковые для ее фрейлин.

— Благодарю, можете быть свободным, — звенящим голоском прохладно заявила Илли и направилась к окнам, как ей было отлично известно, все эльфы предпочитали в домах людей рассматривать растения, а не архитектуру или картины.

Фрейлины последовали за ней, а мажордом вежливо пожелал ее высочеству приятного отдыха и закрыл за собой дверь.

— Я удивлена, — звонко заявила Лира, подмигивая, все трое чувствовали, что любопытный старик еще стоит под дверью, — растения в этом парке вовсе не такие замученные, как вокруг дороги.

— Но травы все же мало, — в голосе Илли звенело упрямство, — не понимаю, зачем они делают эти ужасные дорожки? Ведь ходить по траве намного приятнее!

— У них обувь плохая, — многозначительно пояснила Юниза и тихо хихикнула, — вот из‑за нее и делают дорожки. Нам анлер объяснял.

Теплая точка неспешно отодвинулась от двери и начала удаляться.

— Пойду посмотрю постель, надеюсь, они приготовили эльфийские перины?

— Ах, бедная лера Лиллирель! — С пафосной жалостью воскликнула Лира и первая ринулась в спальню сестры, — как ты будешь жить вдали от нашего леса!

Илли, смеясь, свалилась на перину рядом с ней, и шлепнула хохочущую сестру по плечу.

— Не могли бы вы хохотать чуть потише, уважаемая лера Тэнлирель? А то люди могут подумать, что смеетесь вы над ними.

— Как вы тут? — из зеркала шагнула Элинса и бросила на пол несколько дорожных сумок из эльфийского полотна, — вот ваши вещи, сами делите. И не забудьте, вечером идете в форт Юрэсто. Отец сказал, Илли только проведет туда эльфов и отправится к мужу, а выводить их вам.

— Как я ей завидую, — притворно завздыхала Лира, глядя в тающее в зеркале изображение матери, — она к мужу, а я опять к эльфам!

— Кто тебе мешает завести мужа? — легкомысленно фыркнула в тон ей Илли, и замерла в ожидании ответа.

— Так он же сам и мешает! — Шутливо возмутилась Лира, — я его завожу, завожу, а он не заводится!

— А кто он? — заинтересовалась Юниза, — я знаю?

— Все его знают, — Настроение у Энлиры внезапно испортилось, — только одна я не понимаю, что такого нашла в этом упрямце! Ведь смотрит на меня… спиной чувствую! Зеркало специально из воды создаю, чтоб за ним следить! А как только обернусь — уже глядит в другую сторону! И где только таких шпионов воспитывают?

— В ведомстве Бенгальда, — вздохнула Илли, — а поговорить с ним… тебе слабо?

— И что я ему скажу? И вообще, как ты себе это представляешь? Да ни за что! Мне и так пока неплохо… могу не торопиться с окончательным решением. Вот сегодня на ужине наверняка будут знатные и красивые сеньоры… где там платья?

И она ринулась разбирать принесенный матерью багаж с таким кипучим энтузиазмом, что старшая сестра несчастно сморщилась. Зря мать запретила вмешиваться… очень не нравятся ей их отношения. Слишком уж быстро все происходит и как‑то неправильно. Но и совсем не попытаться помочь тоже неверно.

Илли раздумывала всего несколько минут, а когда Лира примерила к себе роскошный, усыпанный жемчугом наряд, решилась. Повернулась в сторону окна, чтобы не выдать себя улыбкой, подперла кулачком щеку и нарочито разочарованно вздохнула.

— Значит он тебе не всерьез понравился. А жаль. Ингирд ведь необыкновенный… если не было Кандика, я сама в него влюбилась. Преданный, рассудительный, остроумный… и воин отличный. Да и красив… представляешь, когда к принцу приехали кандидатки, то только одна хотела стать его фавориткой, а едва девушки рассмотрели Инга, сразу четверо объявило, что мечтают о нем.

— Илли! — почти прорычала дриада, — ты это мне сейчас зачем рассказываешь?

— Просто вспомнила… когда мы пришли во дворец Канда, ты мне сказала… если любишь по–настоящему, то будешь защищать свою любовь. Я тогда тебе поверила… и все забываю сказать спасибо. Ты была права, нужно защищать, нужно разговаривать… пытаться понять душу любимого, а не смотреть на поступки… иногда их делают от отчаяния. Мне сейчас смешно… когда я вспоминаю, как неправильно поняла то, что тогда увидела в зеркале… а ведь в тот момент мне было очень больно, Лира. Я никому из вас не сказала… и Кандику до сих пор не могу признаться… но в тот миг у меня душа рассыпалась, а не то зеркало.

— Да поняли мы… — Лира бросила тряпки, подобралась ближе к сестре, обняла за плечи, заглянула в лицо и обнаружила что оно залито слезами, — Илли… ну что ты! Все же уже хорошо! Всего три дня потерпеть, повторите ритуал и будешь с ним навсегда вместе.

— Я не про себя плачу… — Илли смущенно всхлипнула, она и сама не ожидала, что так расстроится от этого воспоминания, — я не хочу, чтоб тебе когда‑нибудь стало так же больно. Ну ты же умная, Лира, зачем ты собираешься кокетничать с этими придворными индюками? Тебе того маркиза мало было? И сама никакой радости не получишь, и Ингу сделаешь больно… если он и правда за тобой следит, но не подходит, значит у него есть какой‑то повод… или приказ. Вот кто ему велел познакомить с тобой маркиза? Моя неугомонная свекровь, больше некому. А раз она попыталась подсунуть тебе Бриноса, стало быть, он действительно достойный сеньор и королева просчитала что из вас получится хорошая пара… надежная и преданная трону. И она вполне могла запретить Ингу к тебе подходить… хотя ему и малейшего намека могло хватить. Он уже пошел один раз против нее, когда присягнул Канду и перестал на него доносить… второй раз не захотел злить. Ты же знаешь, что все люди терпеливы до определенного предела.

— Илли… спасибо. Я так счастлива, что ты оказалась такой же, как в зеркале. Помнишь, как мы разговаривали в детстве? Я ведь с тобой и потом разговаривала… даже когда точно знала, что ты не можешь услышать. И когда влюбилась… все рассказала только тебе. И когда больно было… тоже. Но теперь я не знаю что делать… и я вообще в шоке от себя самой. Ты вон влюблялась в своего принца почти два месяца… пока все проверила… обдумала. А я как увидела его шпионский взгляд… как та кандидатка, сразу поняла, что это мое.

— Ну, вот раз ты сама понимаешь, что все происходит слишком быстро, — обрадовалась Илли, — то притормози! Просто поживи несколько дней спокойно, сейчас и так хватает забот и тревог! Колдун этот, взрывчатка, интриги, ловушки, юбилей, моя свадьба… сделай передышку… не гони. И ему тоже дай время понять себя. Ты сейчас высокомерная эльфийка? Ну и играй холодную блондинку, неужели не сумеешь? А за это время спокойно во всем разберись… и тогда поговорим еще раз.

— Илли… — Лира в приливе чувств стиснула плечи сестры и спрыгнула с кровати, — где там служанки? Нужно сказать, пусть повесят все платья в шкаф. А ты чем займешься?

— Схожу к Кандику… прикройте. Но если что… зови, я пойду из ванной, запрусь изнутри.

Глава 25

Зеркало показало довольно просторное помещение, огромный серебряный чан, стоящий посреди вместо ванной, медные краны и стены, облицованные бледно–серой, с зелеными прожилками каменной плиткой. Под стрельчатым, закрытым решеткой окном широкая дубовая скамья, в углу вместительный, дубовый же шкаф, рядом с ним за плотной ширмой скромно прячется отхожее место, а напротив — выходная дверь. Илли внимательно осмотрела идеально чистое помещение и тихонько фыркнула, похоже, Кандирд еще не добрался до своих комнат. Либо ему не до ванны.

Лера Лиллирель осторожно открыла путь и скользнула в ванную, неслышно ступая мягкими эльфийскими мокасинами, добралась до двери, прислушалась дриадским чутьем к происходящему за ней. Кажется там двое, ее муж и кто‑то еще… судя по логике, это должен быть Ингирд, но проверить не помешает. Девушка вернулась к зеркалу, поискала в соседней комнате зеркало и обнаружила что оно до сих пор заперто. Как маги пропустили, нечаянно или специально, думать она не стала, просто убедилась, что в гостиной с принцем действительно его друг и решительно шагнула в двери. И оказалось в спальне, за которой следовала гостиная. А пока неслышно ступала к негромко переговаривающимся мужчинам по мягкому ковру, услышала несколько слов, заставивших ее замедлить шаги.

— Канд, ты зря сердишься. Я решил отказаться не потому, что на что‑то оскорбился, или от гордости придумал какую‑то глупую причину. Просто я знаю… что он мне не нужен. Я такой беспокойный человек, начну думать, захочу все проверить сам… а у меня на это просто нет времени.

Тут он заметил потихоньку крадущуюся к принцу со спины Илли и смолк. А рассмотрев знак не выдавать ее, отрицательно покачал головой.

— Вот сейчас ты не права, птичка. Я сам его учил… что потихоньку подбираться со спины может только враг… и вовсе не хочу, чтоб он заученно, не рассуждая, вонзил в тебя кинжал. Возможно, твоим сестрам и удастся тебя спасти… но будет очень больно. Всем нам. Извини.

— Не извиняйся, в этом ты прав… — разочарованно вздохнула Илли и обнаружила, что ее муж так и сидит, не шелохнувшись, — а что с ним?

— А я ничего не слышал, — упрямо не поворачиваясь, сообщил Кандирд, и по его голосу дриада поняла, что он вовсю улыбается, — и про врагов тоже не помню.

— Жулик, — весело обвинила мужа Илли, но подошла к спинке кресла и закрыла ладошками его глаза, — тогда угадай, кто пришел?

— Сеньорита секретарь? — задумчиво поинтересовался он.

— Увы, эта серенькая мышка сейчас выращивает в светлом лесу уэллины.

— Не смей так отзываться о моей храброй сеньорите, — возмутился Кандирд, — тогда кто же? Неужели ко мне пожаловала дриада, на которой я вчера женился?

— Какая еще дриада? Та, что занята посадками терновника на границе с гоблинами? Ничего подобного не было, это вам приснилось. Угадывайте дальше, ваше высочество.

— Не знаю… всем другим сеньоритам вход в мои покои настрого запрещен.

— А эльфийской принцессе, лере Лиллирель? Ей тоже нельзя проведать своего будущего жениха?

— А с этой достойной лерой я пока даже не знаком, — украдкой подтянув одну ладошку к губам, принц нежно ее поцеловал, — и она не знает дороги в мои покои.

— Да? Ну, значит, я заблудилась… и мне пора уходить, — уже откровенно веселилась Илли.

— Ну уж, нет! Так нечестно, заинтриговать и уйти… — Кандирд изловчился и поймал жену в объятья, легко перенес к себе на колени и нежно запер в кольце рук.

— Пойду к себе, теперь его не нужно утешать, — решительно поднялся с кресла Ингирд, — а вы не забудьте двери запереть. Тебя действительно тут не должно быть, птичка. Нечего шокировать слуг.

— Сейчас пойдешь, — согласилась Илли, — но сначала два вопроса. Я случайно услышала кусок разговора… можешь мне пояснить, о чем речь?

— А второй?

— Сначала этот… если я не слишком вторгаюсь в твои дела.

— Не слишком… — пасмурно хмыкнул баронет, — вы сегодня утром навязали мне замок Шетри, — я обдумал это предложение и решил отказаться.

— А мою маленькую просьбу можешь исполнить?

— Ну не нужен он мне… Илли, не обижайся. Я знаю, что вы хотели как лучше… но я хочу иного. Но пока про это рано даже думать.

— Я совсем не это хотела попросить, — кротко ответила дриада, — а совершенно другое. Ты можешь не говорить категоричное "нет" еще… две декады? Это ведь немного? Даю слово… потом я все объясню и ничего больше не попрошу.

— Ради тебя могу, — сосредоточенно обдумав это предложение, кивнул Ингирд, — а второй вопрос?

— Сходи к Бенгальду и попроси… нет, скажи что я попросила тайно узнать все про королевского мажордома. Из какого он рода, с кем дружил в детстве, в юности… чем больше тем лучше, и срочно. Мне он сегодня чем‑то показался… неправильным, но точнее я пока не поняла. Возможно, это просто ошибка.

— Понятно, — сразу подобрался баронет, — тогда тем более запирайте дверь, он имеет обыкновение входить, едва постучав.

— Принцесса пресветлого леса лера Лиллирель и ее фрейлины, — важно сообщил мажордом, и принц ожидающе уставился на него, гадая, что такого неправильного могла рассмотреть в старом слуге Илли?

Сколько он себя помнит, Юберджин всегда был мажордомом во дворце. И всегда был таким, седым, невозмутимо важным и неторопливым. Никогда ничего не путал, всегда точно исполнял все указания и держал слуг в трепетном почтении перед своей персоной. И жил всегда в одних и тех же комнатах, первых в крыле для заурядных гостей на третьем этаже. Не вызывая никаких нареканий или вопросов ни у одного из членов королевской семьи. Нет… наверняка Илли просто что‑то показалось. Слишком много всего она перенесла за то время, как на этот дворец напали, вот везде и чудятся предатели.

В гостиную величественно вошли эльфийки, и Кандирд сразу забыл про мажордома, заинтригованно рассматривая любимую, которую только час назад с сожалением последний раз поцеловал возле зеркала, с которого она стерла запирающий знак.

В тончайшей, изысканно вышитой шелком, свободно развевающейся длинной тунике, под которой угадывалось открытое полотняное платье очень простого фасона, в жемчужной диадеме и со струящимися по спине серебристыми локонами, дриада была просто невероятно прелестной. И холодная красота шествующих за нею фрейлин лишь еще больше оттеняла ее живое очарование.

Едва дождавшись конца традиционного предоставления, Кандирд проводил эльфийскую принцессу к креслу и устроился рядом, задавая обычные вежливые вопросы и почти в открытую наслаждаясь ее улыбкой и загадочной нежностью зеленых глаз.

Фрейлины устроились неподалеку и посматривали на пытающихся развлекать их сеньоров с нескрываемой скукой и высокомерием. Однако собравшиеся в гостиной придворные кавалеры не привыкли отступать. Памятуя о последнем указе, настрого запрещающем приносить во дворец срезанные цветы, сеньоры очень быстро нашли замену бутонам, которые вытаскивали для прелестниц из расставленных по дворцу ваз. Лира немного опешила, когда один их осаждавших ее графов извлек из внутреннего кармана плоскую шкатулочку и, достав из нее изящно вырезанную из янтаря фрезию, с почтением преподнес девушке.

Будь то любой другой камень, дриада немедленно отказалась бы, но выпустить из рук янтарь, в котором застыла древняя сила дерева, она просто не смогла.

— Я плохо знаю… ваши правила, — надменно заявила эльфийка ухажеру, — что означает такой подарок?

— Только мое преклонение перед вашей невероятной красотой, — смиренно заверил он, и лера Тэнлирель снисходительно приняла этот дар.

Илли постаралась скрыть досаду, придворный ловелас сумел очень ловко провести гостью, по негласным правилам дворцового этикета теперь он имел право первым предложить ей руку, чтоб проводить в столовую. И это новоиспеченной принцессе совершенно не понравилось, доставив даму к столу, граф сможет занять место рядом с ней. Но зато ее очень радовало другое, маркиз Бринос усердно ухаживал за Юнизой, и она даже пару раз очень мило ему улыбнулась, забыв, что высокомерным эльфийкам такое поведение не очень свойственно.

Ингирд, пришедший в гостиную с другом, в соревновании поклонников не участвовал, тихо обсуждая что‑то в уголке с Бенгальдом и Хингредом. Ни Найвины, ни Айтзали здесь пока не было, и Илли точно знала, почему, мать успела сообщить, что принцессы толпой не приезжают. Одна из них прибудет из северного монастыря завтра утром, а вторая к вечеру, и из южного. И Бенгальд и Рантильд были твердо намерены закрепить свое счастье браслетами. Илли еще раз окинула взглядом знатных кавалеров, совершенно забросивших приунывших фрейлин ее величества и упорно осаждавших дриад и решилась на аферу.

— Лера Тэнлирель, — чуть капризно протянула она, незаметно подмигнув мужу, — проводите меня. Извините, ваше высочество… я вернусь через пять минут.

В дамской комнате, куда сестер привела одна из служанок, никого не было, но дриада на всякий случай заперла дверь и с сомнением оглянулась на зеркало.

— Ты зачем взяла подарок? Я же говорила, тут полно тайных правил. Теперь, когда наступит время идти в столовую, к тебе не подойдет с предложением руки ни один из присутствующих, кроме этого ловкача.

— Это что, выходит, он купил право меня водить? — Мигом сообразила Лира и возмутилась, — ну и наглец! Спасибо, что предупредила, теперь я ему руку ни за что не подам. А твой друг специально спрятался в угол… думаю, ты была права, все дело в королеве. Вон как она довольна, что Юни улыбается тому красавчику. И я буду рада… если у них что‑то получится. А насчет этого ярого подпольщика я уже придумала план… попроси Канда его подозвать, когда поймешь, что нас скоро позовут на обед.

Илли согласно кивнула и направилась к выходу, сама она собиралась устроить все значительно проще, но так намного лучше. Пусть инициатива исходит от сестры, в конце концов, она дриада, а сестры любят сами выбирать свой путь.

— Стойте… — в зеркале появилось отражение матери и эльфийского леса, но в комнату дриада не вошла, — после ужина жду вас тут. Твой подопечный, Илли, рассказал очень интересные вещи… для всех.

— Кого взять?

— Достаточно отца и Бенгальда. Ну и, разумеется, твоего мужа, вы же потом пойдете в Юрэсто.

— А Ингирда?

— Как хочешь, — суховато ответила мать и зеркало погасло.

— Вот тебе и отличный повод, — решив не обращать внимания на эту маленькую демонстрацию, повернулась Илли к сестре, — позовешь его с нами. Иначе это сделаю я, или Кандирд.

— Ты тоже заметила, что мать не в восторге от него? — догадливо прищурилась младшая.

— Я думаю, она просто боится за тебя. Наверняка заметила твои фокусы с зеркалами и то, что он держится в стороне. Никому не хочется, чтоб его дитя еще раз испытало боль.

— Возможно. Ну, идем?

Кандирд почти не удивился, когда вернувшись, девушки уселись рядом. Озадачило его другое, едва подав встретившему ее принцу руку, чтобы проводил к диванчику, Илли едва слышно шепнула, чтоб он подозвал Инга.

Подумать, для чего ей так спешно понадобился баронет, он не успел, пока делал тому знак подойти, вошел мажордом и объявил, что ужин подан.

Ингирд немедленно подошел, такой был у них уговор, в королевском дворце и, особенно при посторонних, своих дружеских отношений не афишировать. Но смотрел слегка отчужденно, без обычной смешинки в глазах.

— Разрешите предложить вам руку, лера Лиллирель? — церемонно спросил принц свою любимую, проклиная в душе порядки, по которым они еще два дня должны изображать нареченных.

Илли молча подала ему руку и встала, но ее сестра встала вместе с ней. Кандирд напрягся, это было не совсем по этикету, и вдруг заметил, как Лира сделала легкое движение пальцами. Раньше он бы не придал этому жесту никакого значения, но несколько занятий с преподавателем тайного языка жестов не прошли даром. И хотя сам он пока не понял значения этого движения, его понял Ингирд.

Досадливо стиснув губы, баронет самым прохладным и официальным тоном предложил фрейлине эльфийской принцессы руку, и Лира немедленно ее подала, к безмолвному недовольству обманутого в ожиданиях графа и саркастическому восторгу его соперников.

Королева, беседовавшая о чем‑то с наследником и Гранильеной, в этот момент подавала руку его величеству и на миг выпустила из виду вторую невестку, а когда обнаружила, кто держит под руку ее сестру, незаметно усмехнулась. Значит, девушкам не понравился ее ход, и они решили переиграть по–своему. Вот теперь ей понятно, почему младший принц вдруг начал беспокоиться за друга. И как это он еще про Седрика и Лензора забыл? Но вспомнит, в этом она теперь не сомневалась, особенно в части Седрика. А вот Лензора жаль… он пострадал безвинно. И ведь она всего‑то и хотела посмотреть, насколько готов Кандирд разбираться в запутанных ситуациях и верно ли успел оценить внешне непримечательную сеньориту.

Нужно осторожно попросить Илли, чтоб хоть теперь, когда больше нет сеньориты–секретаря, которую обидел граф, она уговорила мужа помириться с другом. У Лензора много положительных качеств и никто лучше его не поможет Кандирду наладить выгодную торговлю с соседними провинциями и странами. Да и мучается граф, что не может быть рядом с друзьями, даже перестал приходить на приемы, чтоб не встречаться с нею, справедливо определив, кто виновен в его бедах.

Столы в парадной столовой, где традиционно проходили такие полуофициальные ужины на несколько десятков человек, стояли раздельно, но все гости сидели за ними лицом к центру зала. Королевский стол находился в дальней части помещения на небольшом возвышении, и едва они оказались за столом, вдали от чутких ушей придворных, Илли подала отцу несколько тайных знаков, что случилось нечто важное. Разумеется, их заметили и Бенгальд и Ингирд и наследник.

Но никто не догадался, что главной целью сеньориты все же было не намерение оповестить всех заблаговременно, а способ доказать старому другу, что он глубоко ошибается. И что маленький трюк, который провернули они с Лирой, имел целью вовсе не желание заполучить его мозолистую руку в качестве опоры для прекрасной эльфийской леры, а очень важную деловую подоплеку.

Ингирд мгновенно понял свою оплошку и стиснул губы еще сильнее. Он искренне негодовал на себя за несообразительность и не мог понять, отчего в последние дни все чаще оказывается последним из сориентировавшихся в обстановке.

— Кто приходил? — Тихо, одними губами произнес Хингред, и Илли так же тихо ответила, — мать.

А потом добавила жестом, что их ждут.

— Когда? — присутствующие внимательно наблюдали за этим разговором, не забывая вести себя совершенно непринужденно, хвалить блюда, наливать напитки.

Король, не любивший, чтобы во время трапезы за спиной стояли лакеи, со времени своего появления в этом дворце ввел правило на подобных полуофициальных ужинах обходиться без помощи слуг, и за сорок лет оно стало традицией.

— После ужина, — на миг оторвавшись от кубка с соком, задумчиво проговорила дриада и показала что пойдут шестеро.

— А я? — оказывается наследник неплохо знал язык жестов и огорчился, когда Илли едва заметно покачала головой и указала взглядом на отца, Бенгальда, и Ингирда.

— Но я точно иду, — Кандирд не понял и десятой доли из этих неторопливых тайных переговоров, но твердо уяснил одно, его жена собирается после ужина куда‑то идти. И желал быть с нею.

— Разумеется, ваше высочество… я с удовольствием погуляю с вами по аллеям сада, — лучезарно улыбнулась ему эльфийская принцесса, и небрежно добавила, — лишь схожу в свои покои переобуться… дорожки в вашем парке не для моей обуви.

Намек все поняли правильно, их заберут из своих покоев, и ужин продолжался так же оживленно и непринужденно. Лишь граф, по вине Ингирда не попавший за королевский стол и не успевший пригласить ни одну из фрейлин, обиженно сопел, посматривая в сторону прекрасной интриганки, так жестоко обманувшей его надежды.

Глава 26

Эльфийская ночь встретила гостей дурманящим букетом ароматов, воздухом, который можно было пить как драгоценный напиток и многоцветьем крошечных огоньков, облепивших все кусты и былинки.

— Как все‑таки тут красиво, — зачарованно вздохнула Лира, — почти как в центре города на новый год.

— И где такой город? — Ревниво спросил звонкий мужской голос и дриада обнаружила, что один из эльфов, сидевших в кресле возле открытого Илли родника, уже стоит рядом с ней и приветливо заглядывает в глаза, — добрый вечер, лера Тэнлирель. Вы исчезаете и возникаете так внезапно… что ваше появление невозможно предугадать.

— И потому вы сидите тут постоянно, — фыркнула дриада, узнавшая своего вчерашнего ухажера.

— Вот именно, — сделал он печальное лицо, но умудрился, словно ненароком, поймать ее пальчики и поднести к губам.

— Мне очень жаль вас огорчать, — учтиво улыбнувшись эльфу, решительно ухватила сестру за руку Илли, — но сейчас она снова исчезает. Нас ждут.

Кандирд, неотступно находившийся рядом с женой проводил взглядом ушедшего к Бенгальду друга и задумался. Похоже, с ним действительно что‑то происходит, и если он правильно понял, Инг за что‑то сердит на Лиру. Никогда раньше он не предлагал красивым сеньоритам руку с таким неприступным выражением лица… если они не была виновны в чем‑то неприглядном. Но Лира не может быть ни в чем виновата, наоборот девушка все время помогает отцу и Бенгальду в поисках шпионов и ночью отличилась, оживляя погибшего эльфа. И не зря матушка так старалась подсунуть ей одного из самых видных и богатых женихов, обычных, сентиментальных и недалеких фрейлин она даже не собиралась знакомить с маркизом.

Пока принц размышлял, они добрались по террасе до комнаты Элинсы, и обнаружили, что кроме матери в ней уже сидят Апраксия и Зарон.

— Добрый вечер, дорогая, — не смущаясь присутствием принцев, Хингред спокойно поцеловал жену и, усевшись рядом с ней, кивнул остальным, — располагайтесь. Так что произошло?

— Он решил все рассказать, — не стала тянуть Элинса, — и почему‑то выбрал для этого Апраксию. Вот пусть она все объясняет.

— Кто он? — мгновенно напрягся третий принц, — Актер?

— Да, — кивнула магиня, — и сказал он чистую правду… мне солгать невозможно. Я не буду вам рассказывать все детали… сразу хочу предупредить, дело гадкое, и лучше, если в нем будут разбираться люди его высочества Бенгальда и маги.

— Апраксия… — нетерпеливо перебил ее прокурор, — у меня к вам предложение… вернее, три. Первое, на таких вот советах зовите меня просто по имени. Второе, хочу сообщить, что вы и ваш напарник получаете в моем ведомстве жалованье с той самой ночи в Адарской долине и кроме того вам выписаны премии. И последнее, земли, прилегающие к вашему замку в Саткене, передаются вам указом вместе с графским титулом.

— Кому именно присвоен титул? — Неожиданно для присутствующих деловито поинтересовалась Апраксия, и Хингред хитро усмехнулся.

— По совету вашего друга графа ле Трайда, — пряча улыбку, учтиво пояснил Бенг, — место для имени оставлено пустым, впишете на ваше усмотрение.

— Можете сразу вписать туда мужское имя, — Апраксия смотрела с вызовом, но никто из присутствующих и не подумал усмехнуться.

— Как вам будет угодно, сеньора, — еще вежливее кивнул прокурор, — так что сказал этот актер?

— Барон Эгмирс Рингейл. Второй сын в доме, но титул сохранил, оставшись единственным наследником дяди. В семнадцать лет получил наследство и переехал в его небольшое поместье, стоящее довольно далеко от дорог и больших селений. Рядом только несколько хуторов. Сначала все было прекрасно, но однажды эти места инкогнито посетил наследник. Эгмирс встретил его со всем почтением, показал свои документы, приказал подать обед. А проснулся в клетке, вместе с рабами, и далеко от своего дома. С тех пор ему пришлось перенести много горя и боли… его продали на рынке Этсара, и жизнь в рабстве была невыносимой. Несколько раз он пытался сбежать, но его ловили. В последний раз хозяин настолько озверел, что сначала избил парня сам, потом отдал палачу. Умирающего, его выбросили на свалку, и вот тут начинается вторая часть его жизни. Эгмирса подобрал "добрый" человек, привез в свой дом, вылечил и объяснил, что таким образом наследник захватывает поместья для своих друзей. А потом, взяв клятву, поведал страшную тайну, королевскую семью давно подменили самозванцы, а настоящих принцев и короля убили. В живых остался только один принц, Рантильд, и он вынужден скрываться, искать способы отомстить и вернуть себе трон. У этого "доброго" человека жило еще около десятка выкупленных знатных рабов и все звали его просто "дядюшка". Вот там Эгмирса и научили всему, что он умеет. Мастерству лицедейства, обращению с необычным колетом, умению отыскать в куче слухов и сплетен важные сведения, и способам, как немедленно отправить их дядюшке. А также знакам, по которым они друг друга узнают, агенты этой школы и других, подобных ей. Я знаю, что сейчас вы готовы задать мне главный вопрос, почему я вам это рассказываю, а не иду и не беру этого дядюшку за жабры. И готова ответить, мы уже попытались. Но на всех зеркалах, какие мы нашли с помощью барона, стоит замок, а дом дядюшки находится в восточной части Тригона.

— Дьявол, — прорычал Бенгальд, — и что, их там до сих пор держат? А настоящих имен этих людей он не знает?

— Там всех звали придуманными именами. Лечили слегка, только чтоб не умерли, кормили очень просто, как наемных работников. И все время внушали, что они должны отомстить. После подготовки переводили через границу и отпускали, — пояснила Элинса и оглянулась на задумавшегося мужа, — мы с Апи решили, что это был подготовительный этап. Им нужны были именно такие люди, которые будут мстить, а не те, кто просто выполняет задание. Наемника можно перекупить, он может передумать… а вот такой одураченный, никому не верящий, кроме тех, кто его якобы спас, пойдет до конца. Страшнее всего, что среди них было несколько девушек, барон знал троих. Похоже, не зря люди в приграничье такие настороженные и запуганные, всех ведь не проведешь. Многие что‑то видели, или слышали, но боятся открывать рот.

— Но ведь если их готовили заранее, — Илли тоже смотрела на отца, сверяя с его реакцией свои догадки, — то теперь можно и не искать эти школы. Они свою задачу выполнили, заронили в народе сомнения, вырастили мстителей. И все эти диверсанты сейчас бродят по дорогам, подбираясь к дворцам, устраиваются на любую работу, втираются в доверие, давят на жалость. Ведь их специально калечили, и телесно и умственно. И если мужчины носят взрывчатку на виду, в колетах, то женщины могут носить где угодно. Под юбками не видно. И значит нужно искать не дядюшек, а ловить этих диверсантов, проверить всех, кто поступил на работу во дворцы в последнее время, калек, бродячих мастеров и актеров…

— Ты права, дочка, — мрачно кивнул ей отец, — но где набрать столько надежных людей?

— Попросить эльфов, пусть поставят во дворце стражу из своих воинов, повод хороший, там ведь сейчас находится эльфийская принцесса. А всех освобожденных отсортировать, кто не подходит, в другие замки, остальных Бенгу. Придется нам ради такого случая поработать перевозчиками. Кстати, Кандик… давно хотела спросить, ты еще не простил Лензора?

— А ты? — вопросительно смотрел на нее муж.

— Давно простила. Он же не виноват… приказ есть приказ.

— Значит, я отправляю их с Джигортом во дворец, и забираю Гарстена с десятком воинов, — обрадовался Бенгальд, — еще и слуг неплохо прихватить самых надежных. А всех новеньких, кого привезли к празднику, отправим по местам. И еще… Илли, я не понял, какие у тебя сомнения насчет мажордома?

— Неясные. Но понимаешь, я больше вас знаю дворцовую жизнь со стороны слуг, и убеждена, когда человек живет в доме много лет, он привыкает считать себя своим. И имеет свое мнение, баловней и нелюбимых. И обязательно реагирует на такие события как свадьба, помолвка и прочее. Ну, хоть какие‑то эмоции. Например, твои люди рассматривали меня, когда мы шли сегодня в столовую, с откровенной неприязнью. Они все на стороне сеньориты секретаря, думаю, это Джер меня выдал. И не вздумай его наказывать, они должны делиться информацией.

— Даже не собирался, — усмехнулся Бенгальд, — я и сам такой. Так говоришь, он никак не отреагировал?

— Почему, наоборот. Но как‑то неправильно. Он пытался подслушать у нас под дверями. Но мы ведь ощущаем присутствие людей. И специально несли с Лирой всякую чушь про травку и растения в парке. Мне интересно другое. Кандик говорит, что он был таким же седым и в его детстве… значит, он служил еще в то время, когда ее величество была принцессой. Вот у меня и возник вопрос, а кто раньше был его любимцем, ваша матушка или ее кузен? Если припомнить рассказы королевы, как она издевалась над слугами… боюсь, что и ему доставалось. А некоторые люди очень злопамятны.

— Илли, а давай ты хоть три дня в месяц будешь работать в моем кабинете?

— Ни за что, — решительно замотала головой дриада, — во–первых, твои интриганы меня будут снова проверять на сообразительность, а во вторых я уже пробовала. И это плохо кончилось.

— Ну, больше мы такого не допустим, — сообразив, что невестка смеется, пообещал принц и ожидающе уставился на Хингреда, — а все эти соображения придется докладывать королю и разрабатывать подробный план.

— Да, я тоже так считаю, — вздохнул граф, — значит, сейчас мы идем во дворец, а Илли с Лирой и Апраксия в Юрэсто. Эльфы уже ждут.

— Я тоже в Юрэсто, — категорично объявил Кандирд, и, припомнив разговор с женой, строго глянул на баронета, — ты с нами. А дальше по обстановке.

Ингирд коротко кивнул, радуясь в душе, что друг все решил за него. Сам он ни за что бы не смог объявить, что хочет пойти с ними.

— Эльфы идут с нами те, что у источника? — деловито осведомилась Илли, — тогда мы их оттуда и уведем. Апи, ты же была в форту? Все, пошли.

Барона Эгмирса Рингейла они обнаружили сидящим вместе с эльфами в кресле у источника, и принц невольно на секунду замедлил движение, вспомнив, как скрутил его в приемной, и как специально больнее выворачивал руку. Но уже в следующий миг ускорил шаг, вырвался вперед и остановился перед хмурым парнем, глядя на него прямо и открыто.

— Барон Рингейл, я приношу вам извинения… за то, что причинил боль. Я вам очень сочувствую, но в тот момент у меня были веские основания для подобного поступка. К моему сожалению, пока вам придется пожить здесь… как только ваше поместье будет освобождено, мы поможем вам вернуться.

— А разве я больше не раб? — Саркастично усмехнулся тот.

— А вы никогда и не были рабом в том смысле, какой придают этому слову люди, — резковато отрезала Лира, — дриады не могут так поступать с живыми существами. Но когда дриада спасает человека от смерти или излечивает от тяжелых увечий, она может велеть своей силе, которую влила в пациента, несколько дней последить за ним. Особенно, если не уверена в его разумности или желании жить. Вот и приказывает не допускать, чтоб он нечаянно или нарочно причинил себе смертельный вред. Мы не выносим смерть… и особенно нам обидно, когда гибнет тот, на кого мы потратили часть своей силы.

— Лира, некогда, — мягко прервала ее сестра, — пора идти. Кто с нами? Накиньте капюшоны.

— А можно, я с вами? — внезапно с надеждой спросил барон, — я обещаю… не буду вам мешать.

— Надевайте плащ, — решила Апраксия и Илли промолчала, раз их вторая мать так решила, значит, почувствовала в его эмоциях что‑то особое.

— Женщины есть? — оглядела Илли эльфов, и строго скомандовала, глядя в источник, в который опустила одну руку магиня, — три женщины, одиннадцать мужчин.

Форт Юрэсто встретил отряд свежим ветром, рвущим в распахнутых окнах легкие занавески, запахом моря и рыбы. Судя по мебели, это была приемная перед кабинетом командира форта, столы, стулья, деревянные диванчики.

— Всех, кто не на дежурстве, отправили в город, — отрапортовал Кандирду немолодой офицер, — остальные на постах. Эта комната вам подходит? По соседству столовая, там накрыт стол. С чего начнете?

— С начала, — хмуро буркнул молчаливый Зарон и окутался тускло–серым облаком, пахнущим почему‑то еловой смолой.

А через минуту на полу стоял огромный серебристый медведь и настороженно принюхивался, ища знакомый запах чуждого этому миру вещества.

Немного постоял, направился к двери и оглянулся. Апраксия, топавшая вслед за ним, зашла вперед, распахнула дверь и, пропустив Зарона вперед, снова пошла позади. Чуть поодаль за ними шли эльфы.

— А мы что будем делать? — посмотрел принц на Лиру, как на самого осведомленного в их компании.

— Нам самое тяжелое — ждать.

Девушки критически осмотрели деревянные диванчики и, не сговариваясь, двинулись к двери в столовую. Обе еще в своих покоях успели переодеться в брюки и туники, а Лира вдобавок вернула себе полученную при ритуале усыновления внешность. Волосы сестры тоже заплели и закололи повыше, бегать, если придется, с распущенными локонами очень неудобно. На такое только со стороны смотреть красиво.

Офицер проводил их взглядом и спрятал довольную ухмылку. Хоть и приказали ему, чтоб не ставил вин, жареного мяса и острых закусок, но раз тут младший принц со свитой и хорошенькими девушками, разве обойдется без небольшой пирушки?

— Выносите оттуда вон этот диван, — едва заглянув в столовую, — скомандовала Лира спутникам и повернулась к стражнику, — а ты что смотришь? Помогай. Мы же не преступники, всю ночь сидеть на этих досках.

— А потом покажешь мне свиток с указаниями, — холодно добавила Илли, — проверю, есть ли там уточнение, какой должна быть еда для проверяющих.

— А вы имеете право… — офицер, тащивший с мужчинами диван, чуть запнулся, — читать секретные указы?

— Я имею, — мрачно успокоил его Кандирд, разворачивая принесенную мебель лицом к двери, — можешь нести.

— Виноват, — сразу признался воин, — кое‑что добавил от себя.

— Собери все добавленное, — строго глянула на него Илли, — и прикажи кому‑нибудь из дозорных унести подальше. Тут оборотню и так трудно работать, запах рыбы все перебивает, а вы додумались мяса с приправами нажарить. Ну а эльфы вообще такое не едят… могут принять за оскорбление.

— Если по правилам, наказать бы его положено, — хмурый Ингирд первым сообразил, насколько правы сестры, — и даже с поста снять.

— На первый раз простим, — отозвалась Илли, — наверняка тут так положено проверяющих встречать.

— Стой… подожди. — вдруг остановила шагнувшего к столовой офицера Лира и оглянулась на сестру, — Неправильно ты решила. Если они сейчас начнут таскать все это по лестницам… да еще решат перекусить, чтоб не пропало… Зарон нас прибьет.

— Или Апраксия, — мрачно подтвердила Илли, — тогда придется перекидывать. Но куда?

— А вот им в замок и бросим, там найдется, кому съесть — подумав, решила Лира, и повернулась к ожидавшим их решения мужчинам, — Тащите туда зеркало.

Офицер только несчастно сморщился, ну откуда ему было знать, что Кандирд, известный всем как отчаянный боец, будет так беспрекословно слушать девушек и откажется от лучшего на побережье вина и свежепожаренного мяса? Хотя вот про оборотня и эльфов они похоже правы, но не знал же он, что придет оборотень! Они вообще живут в своем герцогстве очень замкнуто, к себе никого не зовут и сами никуда не выезжают. Боятся их простые люди, и иногда от этого страха нападают первыми… вот и перестали они появляться в соседних королевствах.

— Иди, помогай, — хмуро позвал его принц, — исправлять свои промашки.

Они притащили увесистое зеркало в столовую, приставили к стене, и в следующие несколько минут офицер помогал собирать со стола все, что делало его привлекательным и подавать девушкам. А те в две руки засовывали бутыли, блюда и жаровни в открывшееся в зеркале окно, где несколько магов в неизменных мантиях торопливо принимали нежданный дар судьбы.

Глава 27

— Вот теперь можно и посидеть, — вернувшись в приемную, сообщила Илли и мгновенно оказалась на диване рядом с мужем, крепко прижатая к нему пылким объятьем, — ты совершенно не думаешь о моей репутации, любимый!

— Через два дня надену тебе на руку свой браслет, — с нешуточной угрозой сообщил принц, — и убью каждого, кто посмеет хоть одно слово сказать о твоей репутации.

— Мне уже страшно, — фыркнула его жена, и не думая вырываться или сопротивляться.

— А мне нравится ход его мыслей, — задумчиво сообщила Лира, поставила на стол вазу с сухофруктами и орехами, и шлепнулась рядом с сестрой, оставив на диване лишь уголок, в который не решился сесть ни баронет, ни упорно молчавший подопечный Илли.

— А что думает твой ход мысли насчет тех гадостей, которые ищет Зарон? Может, поиграем в преступников? — предложила принцесса.

— Это как? — сразу заинтересовался Ингирд, — научи.

— Сейчас мы представим, что мы — это не мы, а преступники, которым нужно обязательно взорвать форт.

— Это невозможно… — тихо буркнул от своего стола прислушивавшийся к их разговорам офицер, начинавший понимать, какую ошибку он совершил, не отдав сразу указ этой решительной сеньорите.

— Невозможно для тех, — легко согласилась дриада, — кто попытается действовать средствами нашего мира. Хотя если собрать с десяток сильных магистров с магией металла, и попросить целенаправленно разрушать камни основания с одной стороны, через некоторое время он может рухнуть. Я просмотрела описание… в этом месте торчала из моря одинокая скала, вот на нее и прилепили форт.

— Да, — нехотя признал стражник, — в некоторых нижних помещениях в шторм проступает из‑под плит пола вода.

— Итак, мы террористы, — прищурившись, Лира бросила в рот орешек и с хрустом разгрызла, — и имеем надежный проход в техногенный мир.

— И имеем там купца, — вздохнула Илли, — который снабжает взрывчаткой. А еще учит со всем этим обращаться.

— Убила бы гада, — вздохнула сестра, — если бы могла. Но идем дальше… если колдуны ему рассказали, зачем им нужна партия взрывчатки, что он сделал в первым же момент?

— Ты забываешь, я отстала от жизни, но по–моему, он должен где‑то проконсультироваться.

— В точку. И такое место сейчас есть и доступно любому. И в любое время суток. Интернет. Лезешь, задаешь вопрос и получаешь тысячу ответов, как лучше все устроить.

— Тогда нам никогда не разгадать его планов, — уныло вздохнула Илли, — или ты предлагаешь?! Самим туда нам соваться нельзя. Придется спрашивать отца.

— Но попробовать придумать самим — ведь можно? — Лира явно была настроена очень решительно, — например, просчитать, куда бы он не стал ставить свои кувшины?

— А почему снова кувшины? — пожала плечами принцесса, — это было очень удобно во дворце, заменить часть круп и зерна на сосуды с взрывчаткой. А здесь, думаю, долго продукты никто не хранит, слышала, что сказал офицер про воду? В сырых помещениях зерно в кувшинах заплесневеет.

— Точно так, — подтвердил стражник, убеждаясь, что эта сеньорита смыслит в хозяйственных делах, — крупы привозим в небольших мешках и вешаем на чердаках. У нас только соленого мяса и рыбы запас, на случай шторма.

— В мясо или рыбу ничего такого не положишь, — попытался помочь им Ингирд, — даже если залить воском. Заметно очень.

— А если те же кувшины залить воском и притопить где‑нибудь снаружи, под стеной? — принц поставил себя на место одного из пиратов, мечтавших чтоб форт Юрэсто в один прекрасный день исчез, открыв свободный путь на самый богатый порт на этом побережье.

— Ты у меня золото, — нежно изрекла Илли, и заработала нежный поцелуй в носик, — но боюсь, это не слишком практично. Подплывать под самую стену можно только глухой ночью, да и волны могут перебить глиняные сосуды.

— У них есть посуда, которая не бьется, — неожиданно для всех глухо буркнул Эгмирс и отвернулся к окну, словно жалея о своей несдержанности.

— Спасибо, — проникновенно поблагодарила его принцесса, и расстроенно посмотрела на сестру, — вот негодяй. Мы даже кофе пересыпали из банок в горшочки… а он пластик сюда притащил. Придется всех поднимать… сейчас сообщим им и будем ждать Зарона.

— Хорошо хоть море спокойное, — Лира подошла к окну, посмотрела вниз и вернулась на свое место, — а вот всех людей придется вывести.

— Я останусь, — непререкаемо вздернул голову Кандирд, не понявший, причем тут море, но точно ощущавший, что задумали они что‑то опасное.

— Хорошо, спросим мать… — не стала спорить с ним жена, — если разрешит, останешься. Ты же понимаешь, я в таких случаях ничего не решаю.

Ингирд искоса взглянул на мигом помрачневшее лицо друга и молча отвернулся, отлично зная, что сейчас творится у того на душе. У него у самого было ничуть не лучше. Если не хуже.

Напрасно он тогда, в день свадьбы принца, решил что Лира начала с ним флиртовать. Как ни досадно признавать, становится все яснее, что он ошибся. А ведь он ждал следующего ее хода… взгляда, усмешки, заигрывания с кем‑нибудь из белокурых красавцев, демонстрации нарядов и причесок… и почувствовал острое разочарование, так и не дождавшись. Хотя заранее приготовил и холодный взгляд, и сухую интонацию, с какой будет отвечать на кокетливые вопросы. И даже твердо постановил, что не позволит себе даже на миг увлечься этой сладостной игрой.

А она просто отправилась в свою комнатку… и он едко фыркал вслед, полагая, что дриада пытается взять его измором. Откуда же ему было знать, что девушка идет не почивать на эльфийских перинах, а вот в такую же вылазку, и будет всю ночь так же, как он сейчас, тайком прислушиваться к тому, что происходит где‑то внизу, а потом спасать погибшего воина?

Баронет резко встал со стула и, как недавно дриада, подошел к узкому, пробитому в толще метровых стен окну, выходящему на пристань, прислушался к доносящемуся снизу шуму волн. Кабинет командира гарнизона находился всего на втором этаже, хотя этот второй этаж и был дальше от поверхности воды, чем четвертый в каком‑нибудь городском доме, от травы. Но он не был последним, хотя пригодных для людей помещений выше не было. Лестницы, переходы, бойницы, еще более узкие, чем эти окна, и выходы на возвышающиеся над стенами на равном расстоянии башни, одна из которых служила маяком. Страшно подумать, что эта махина рухнет… вряд ли кому‑то удастся спастись. Нужно всех выводить… Лира права. Она вообще часто говорит правильные вещи, хотя не очень похожа на сестру.

Но еще больше она не походила на ту неотчетливо знакомую сеньору, которая еще недавно жила в его смутных мечтах о будущем. Командовала служанками и кухарками, вышивала ему зимними вечерами, сидя в кресле у камина, пояса и теплые халаты. Словом, вела себя точно так, как его матушка, сестры и прочие добропорядочные сеньоры, оставшиеся в родном поместье, как образчик того, чего он должен достичь своими руками и собственным умом.

Как обидно, что только сейчас он начал понимать то, чего не знал про себя никогда раньше. Что уже через год задохнется от тоски в тихом уюте этого вожделенного поместья, начнет искать причины и способы, как сбежать, точнее, вернуться к той жизни, какой живет сейчас.

Лира отвела расстроенный взгляд от напряженной спины стоящего у окна баронета, встретилась глазами с понимающей грустной усмешкой сестры, и решительно взяла себя в руки. Плохой момент он выбрал для того, чтоб поглядывать на нее с такой горечью. Сейчас ей никак нельзя расслабляться и думать о личных делах, помощь дриад может понадобиться в любой момент.

— Матери заранее скажем?

— Уже иду открывать, — нехотя поднялась с дивана Илли, хотя оторваться от родных рук ей так и не удалось, — пусть всех оповестят.

— Боюсь, они всех притащат, — недовольно буркнула Лира и поплелась за ними к зеркалу.

Вскоре Ингирд убедился, что она снова оказалась права, через пять минут из зеркала в комнату шагнул Бенгальд, а с ним граф Хингред ле Трайд и его жена Элинса. Выслушали рассуждения дриад, осторожно расспросили Эгмирса и, помрачнев, приступили к обсуждению выяснившихся обстоятельств.

Баронет слушал внимательно, но ничего нового для себя не узнал. Он и сам понимал, как важен для королевства этот форт. На всем обширном протяжении принадлежавшего королевству южного побережья океана это самая удобная бухта, и в ней находится самый большой порт. В обе стороны от него тянутся скалистые, обрывистые берега, на которых лишь изредка встречаются рыбацкие деревушки. И именно Юрэсто запирет вход в просторную, хорошо защищенную от ветров бухту незваным кораблям пиратов, встречая их дождем стрел, дротиков и заклинаниями боевых магов.

— Нет. — Решительно произнесла сеньора Элинса, и встала с места, — все это не поможет. Девочки правильно решили, мы будем искать сами. Я иду за сестрами, а вы пока решайте, куда вас отправить.

— Я останусь тут, — упрямо вздернул подбородок Кандирд, — имею право.

— Кандик… — Илли потянула его за руку в сторону выхода, — идем, погуляем.

— Я все равно не уйду, — предупредил он, но за женой все же пошел.

— Любимый… — едва захлопнулась дверь, дриада обернулась к мужу, обвила тонкими руками его торс и прижалась к груди, задыхаясь от нежности и счастья.

— Илли… — прижав ее к себе, Канд нежно целовал волосы, висок, гладил плечи, — ну почему я не могу остаться? Я же не помешаю, буду тихонько стоять в сторонке.

— Я сейчас объясню… только постоим минутку вот так… рядом, — пробормотала девушка, и принц вмиг забыл, что хотел быть непреклонным и неуступчивым, не поддаваться ни на нежности, ни на уговоры.

— Всё, — отстранилась Илли через несколько минут, потянулась заколоть почему‑то размотавшуюся косу, — мне пора, начали прибывать дриады. Но сначала объясню… что мы будем делать. Мы снова войдем в круг… про него я тебе уже все объясняла. И будем в нем как один человек… ощущениями. Но, поскольку ты теперь мой муж и я тебя чувствую даже через две комнаты, все дриады будут ощущать то же, что и я. Мало того… что мне такое не очень приятно, еще это чувство будет мешать им. Мать даже отца с нами не оставит… а он имеет право ничуть не меньше тебя.

— Я понял, — обдумав ее слова, угрюмо вздохнул Кандирд, — но если бы ты знала, радость моя, как не хочется разлучаться даже на пять минут.

— А почему ты думаешь, что я не знаю? — Илли вдохнула так несчастно, что принц не выдержал, снова стиснул ее в объятьях, шепча горячие слова любви.

— А что, тут нет удобнее места, где можно обниматься, чем эта лестница? — Апраксия появилась из‑за поворота под руку с Зароном, и по их хмурым лицам принц мгновенно догадался, что ничего найти им не удалось.

— Мы разговаривали, — слегка смущенно пояснила Илли и потянула мужа в приемную, — идем, пора.

В комнате уже никого из мужчин не было, только командир стражи дергал какие‑то рычаги, подавая дозорным сигнал собраться в ближайшей караулке. Зато присутствовали все пятеро дриад, рассматривающих разложенный на столе план форта.

— Апи, — увидев, кто вошел, шагнула к зеркалу Элинса, — идемте, я вас отправлю на берег, в особняк мэра, Хингред уже там. Прихватите Канда. Эльфов Бенгальд велел увести во дворец.

— А что случилось?

— Они всё объяснят, — нетерпеливо отмахнулась старшая дриада, — открываю, идите. Нам еще стражу уводить.

Зарон ухватил одной мощной ручищей за талию свою напарницу, а другой принца за предплечье, и тот успел лишь с отчаянием взглянуть в глаза любимой, как оказался в ярко освещенной, с южной роскошью обставленной гостиной.

— А вот и его высочество Кандирд, — с легкой насмешкой провозгласил Бенгальд, шагнул к брату и заглянув в его несчастные глаза, серьезно шепнул, — обещаю, как только поймаю придумавших это негодяев, разрешу тебе парочку повесить собственноручно.

— Нужны они мне… — с пренебрежительной мрачностью фыркнул тот в ответ, — руки пачкать о всякую мразь. Что у нас, палача нет? Мне и дядюшки хватило, до сих пор, как вспомню, плюнуть хочется.

— Взрослеешь на глазах, — вздохнул Бенг, становясь серьезным, — что там?

— Не видишь? Апраксия с Зароном и эльфами ничего не нашли, — принц уже сориентировался, в какой стороне море и форт и уверенно продвигался в сторону двери, ведущей на балкон.

Почему‑то ему казалось это очень важным, своими глазами смотреть туда, где будет искать проклятую взрывчатку его Илли. И Кандирд ни капли не удивился, обнаружив на широком, как веранда балконе, графа ле Трайд и Ингирда.

— Я прикажу принести сюда кресла и напитки, — крутнулся возле них шустрый мэр, еще не совсем пришедший в себя от неожиданно свалившейся чести принимать сразу двух принцев и королевского советника по особым делам.

Кандирд лишь досадливо дернул плечом. Сидеть в кресле и пить лимонад, когда его жена, такая нежная и хрупкая, что он и прикасается‑то к ней с робостью, стоит там лицом к лицу со смертельной опасностью, казалось принцу кощунством.

А дриады в этот момент еще пробирались гуськом по крутым лестницам к единственной двери, через которую можно было войти в форт. Элинса, шедшая впереди всех, временами ощупывала подвешенный на пояс массивный ключ от железной двери и тихонько усмехалась, вспоминая уверения командира стражников, что женским ручкам нипочем его не провернуть. Но так ему и не удалось провести эту важную операцию самому, дриады вовсе не собирались открывать всем своих тайн.

— Вот почему он так мечтал пойти с нами, — первой сообразила Илли, когда рядом с дверью они обнаружили прикрытую тряпицей корзину с дюжиной винных бутылей. Полных, само собой. — Думал, как‑нибудь отвлечь нас от этой корзинки.

— А там точно вино? — Лира прикоснулась рукой к бутылке и кивнула сама себе, — да… вино. Может все‑таки зря мы его не наказали?

Дверь со скрипом открылась и в комнату ворвался ничем не приглушенный шум и запах моря. Дриады гуськом вышли на неширокую площадку каменного причала, куда стражникам доставляли баркасом припасы, смену и узников.

— Интересно, а куда они отсюда узников убрали? — Вспомнила Илли.

— В городскую тюрьму, и большинство охранников тоже теперь там, — пояснила мать и скомандовала, — ну, нечего время тянуть, давайте руки. И не забывайте, если что‑то пойдет не так, сразу уходим через воду.

Глава 28

Ладони легли на запястья, одна за другой, замкнули круг, собирая в одно целое ощущения и живицу, и весь мир вокруг мгновенно изменился. Пропали скудные, доступные только обычным существам возможности различать окружающее лишь по величине, форме, запаху и цвету. Исчезла ночная тьма, и свет звезд и фонарей на далекой набережной тоже исчез, вместо них появилось ощущение целостности, общности со всем миром, с его многоликим теплом, видение происходящего на несколько лиг вокруг, природных явлений и живых существ на совершенно ином уровне. Каждая струйка течений, бродивших по бухте, похожей на округлый сосуд, лежащий горловиной в сторону океана, каждая рыба и моллюск были ощутимы и понятны. Как и каждый камень, каждый обломок старинных судов, каждый замшелый сундук с разбитых давным давно пиратских судов.

— Нашла, — голос матери показался лишним, они все почти одновременно ощутили болтающуюся между причалом и основанием северной башни связку обтекаемо продолговатых, чуждых этому миру сосудов.

Настолько чуждых, что ни один моллюск пока не решился устроиться на их гладкой поверхности, лишь клочок водорослей робко прилепился сверху.

— Они сложены в сетку, — уверенно произнесла Лира, — и привязаны к большому камню.

— А что это за светлая полоска… — неверяще пробормотала Ленора и сама себе ответила, — да это же путь.

И снова Илли поняла это вместе со всеми, прежде чем услышала словно из пустоты голос старой дриады. Впрочем, старой ее можно было назвать лишь условно, в последние дни в глазах путницы появился блеск молодой зелени, и Апраксия объявила, что ее ауру теперь окружает зеленая кайма.

Не сговариваясь и не раздумывая, дриады потянулись ко второму выходу из пути, осторожно заглянули общим зрением в зеркало и дружно насмешливо фыркнули. Он много знал, тот кто старинным дриадским знаком запирал путь, но не мог знать самых важных и самых серьезных дриадских тайн. И конечно не мог знать непреложного факта, половина полного круга может снять любой знак запрета, кроме того, что наложен полным кругом. Да и накладывались они изначально дриадами лишь для того, чтоб запереть опасные места и пути в гиблые миры.

Знак сполз, как смытый волной рисунок на песке, и дриады дружной толпой ступили на пол незнакомого помещения. Нехорошего, просто мерзкого помещения. Все тут пропиталось кровью и болью, и случись Илли оказаться здесь одной она бы запаниковала, занервничала, ринулась обратно к зеркалу. Но они так и стояли толпой, не разжимая рук, и боль делилась не на шесть частей, а на шестьдесят, а обостренное общее чутье уже обыскивало помещение за помещением, комнату за комнатой. Верхние, в одной из которых они находились, были пусты, а вот в нижних спали люди. Несколько десятков людей, и только единицы отдыхали так, как и положено нормальным людям. Остальные, те что были ниже всех, лишь забылись тяжелой больной полудремой и между ними светились две зеленоватые точки.

— Нужно Апраксию и мага, — мгновенно решила Элинса, потянулась невидимой рукой к зеркалу, мгновенно открыла уверенный переход и позвала подругу.

Магиня с Зароном, предусмотрительно не пошедшие на веранду, а сидевшие рядом с зеркалом, вскочили на ноги и в один миг оказались рядом с дриадами.

— Где мы? — Одними губами осведомилась Апраксия и получила прямо в ухо тихий, как вздох, ответ.

— В логове колдуна, нашелся путь. В подвалах спят люди, среди них две дриады. Мы уже вливаем им живицу… сейчас заберем. А ты распутывай ловушки, и если найдешь хозяина, усыпи. Магов в помощь привести?

— Можно, — так же неслышно пробормотала магиня, уже приступившая к работе.

Зарон, накинувший на себя облик медведя, недовольно рыкнул, усиленное магией чутье вмиг донесло ему обо всех творящихся тут гнусных делах.

— Потерпи, милый, — сочувственно оглянулась Апраксия, — сейчас вычистим это гнездо. Эли, где маги?

— Уже здесь, — отозвался один из тех, кто недавно принимал жареное мясо, — как знали, что придется отрабатывать угощение… я правильно понимаю, куда мы попали?

— Да, нашли логово… и сейчас главное попасть в подвал, — пробормотала магиня, вполглаза посматривая, как медведь, зацепив несколько невидимых людям магических паутинок, начинает кружиться на месте, наматывая их на себя.

Пока он в магической броне, никакие заклятья оборотню не страшны, наоборот, только усилят растраченный в Юрэсто резерв.

— Нашла воду… — Элинса по привычке говорила в единственном числе, но на самом деле они все вместе нашли бадейку с мутноватой жижей и брызнули туда толику живицы, чтоб вернуть воде кристальную чистоту.

Чтобы сразу же, собрав ее в тонкую струйку, провести под стенкой в тот закуток, посреди которого уже стояла, неверяще вслушиваясь в свои ощущения, первая дриада. И едва вода, проскользнув под дверцей, растянулась по полу в светлую лужицу, девушка шагнула туда, где жарко горел зеленый костер свободы.

— Апи, сними с нее подчинение… — шепнуло многоголосое эхо и магиня, оставив коллегам распутывание защитных сторожек, повернулась к спасенной, но пока несвободной дриаде.

Рассмотрела магическую удавку, стягивающую бледную шею, нашла зацепку, потянула и бросила на медведя. Зарон крутнулся быстрее, недовольно засопел, магия ментальных заклятий не самая приятная, но особо протестовать не стал. Полюбовался доступным ему лишь в этой ипостаси видом зеленого зарева объединенных дриадских аур и вернулся к прежнему делу. А дриады, приняв новенькую в круг, уже вели струйку воды к ее подружке по несчастью.

Вторая дриада оказалась более робкой, и на несколько секунд засомневалась над водным зеркалом. Пришлось дриадам взять за нее решение на себя, точнее скомандовать влитой в девушку живице немного подтолкнуть ее вперед. Но и очутившись среди родственниц дриада повела себя непредсказуемо. Едва с нее сняли подчинение, ринулась к зеркалу, не обращая никакого внимания на окружающих дриад. И они впервые не успели, оторопев от такого странного порыва. Зато успела Апраксия, махнула руками и дриада исчезла под дружный изумленный вздох.

— Ее лечить нужно, потом верну, — строго сообщила магиня и вернулась к распутыванию ловушек, через минуту добавив, что скоро можно будет выводить и остальных.

— Куда их? — Еще звучал вопрос, а Элинса уже открывала путь в дом мэра, туда, где остались их мужчины.

Если сейчас не позвать на помощь Хингреда, ее преданный муж будет потом целый час скрупулезно объяснять ей, что мужья существуют не только для того, чтоб обнимать женщин и кушать домашние пироги.

— Что произошло? — едва она открыла зеркало, строго спросил ее супруг.

— Нужны люди и воины, мы нашли логово, — по–военному четко отрапортовала дриада.

— Почему нас не взяли вместе с Апраксией? — Мужчины уже стояли рядом, упорно рассматривая любимых, чтоб своими глазами убедиться в их целости и сохранности.

— Потому что вы не умеете видеть сигналки и распутывать ловушки, — язвительно отозвалась магиня, — нечего вам было тут делать в тот момент. А вот сейчас мы снимем последнюю защиту и пойдем вниз, там куча пленников… предлагаю увести, пока хозяина нет, а лечить потом.

— Откуда взять еще несколько воинов? — Ловко перевела разговор на насущные проблемы Элинса.

— Лучше моих людей, — мигом сориентировался Бенгальд, — они не проболтаются.

Через пять минут несколько его агентов, дежуривших во дворце, уже стояли рядом с начальником, ожидая приказа.

— Вы идете за магами и Зароном, — Элинса снова незаметно взяла руководство в свои руки, — а мы пойдем в подвал.

И дриады без лишних слов толпой переместились вниз, туда, где еще плескались в бадейке остатки воды.

Ингирд только крепче сцепил зубы, обнаружив это исчезновение. Он все отлично успел рассмотреть за те минуты, что дриады занимались переводом воинов и объяснением ситуации. Прекрасно видел успокаивающий взгляд, который послала графу мать Лиры, и нежную улыбку Илли, которой их бывшая сеньорита секретарь одарила Кандирда. И не мог не заметить, что Лира даже на миг не повернула голову в его сторону, словно его и нет на свете. Как не мог и не признать, что вполне заслужил такое отношение. Не такая она девушка, как те, что он знал раньше. И свой интерес к нему выказала совершенно прозрачно и честно, еще там в парке, когда он добровольно отступился, оставив их с маркизом. Но он сам сделал выбор… и тоже дал ей понять это довольно откровенно. О чем теперь жалеть? Что оказался дураком и не понял сам себя? Что столько лет мечтал о чужой жизни, примеривал ее на себя как музейный камзол? Лира права… зачем ей мужчина, который меняет свое мнение три раза в день? Никому ведь не расскажешь, что у него разрывалось от боли и обливалось кровью сердце, когда он стоял рядом с принцем, смотрел на мелькавший на башне Юрэсто одинокий огонек маяка, и молил всех духов только о том, чтоб они сберегли этих отважных женщин.

Слова магини, что дом чист, привели в движение толпу мужчин, ринувшихся вниз со скоростью сорвавшейся с горы лавины. А потом были четверть часа сумасшедшей работы, и почти полсотни пленников, отправленных в лазареты Туариня.

Вместе с последними узниками, многие из которых нуждались в серьезном лечении, ушли и четверо дриад, а Элинса с дочерьми остались, готовясь открыть путь, когда маги закончат ставить собственные ловушки и соберут все ценные магические вещицы, найденные ими в тайнике.

Хингред, вместе с Бенгальдом и его людьми тоже не сидели без дела, торопливо проверяли шкафы в поисках карты или хоть какого‑то указания на то, в каком месте или хотя бы каком королевстве расположен этот дом. Найденные свитки и документы они наспех бросали в сундучок, чтоб изучить потом, в свободной обстановке.

— Все, можно уходить, — закончив работу, объявила Апраксия и дриады немедленно открыли путь, этот недобрый дом давил на них тяжестью совершенных тут преступлений.

Едва все оказались в Туарине, Кандирд попытался забрать из круга жену, но Элинса ему не позволила.

— Сейчас мы снова в Юрэсто, нашли взрывчатку. Привязана к камню на дне, между причалом и северной башней. Но можете не переживать, теперь мы дотянемся и с берега, только заберем сначала всех сестер, — дриада оглядела мрачно засопевших мужчин и сжалилась, — но если очень хотите посмотреть, проведем вас в дом мэра.

Разумеется, хотели все. Даже те из магов, кто не участвовал в начале операции. Служанка, убиравшая из гостиной мэра невостребованное угощение, перепугалась не на шутку, когда посреди комнаты из ниоткуда возникла порядочная толпа мужчин и женщин в одинаковых серых плащах и надвинутых на лица капюшонах.

Однако ни сказать бедняжке успокаивающего слова, ни ободрить ее взглядом Илли не успела, мать мгновенно увела их на берег. Прямо в полосу прибоя, и первая же волна промочила обувь и одежду девушек выше колен. Но дриады уже ничего не чувствовали и не видели. Они снова были одним, могущественным существом, которое осторожно приподняло смешавшимися с водными струями удлинившимися руками сетку с пластиковыми канистрами вместе с привязанным к ним камнем и бережно потащило её прочь от обросшей водорослями и моллюсками скалы.

— Быстрее, — тревожный шепот матери отозвался в ушах дриад набатом, они и сами все почувствовали, как напряглась, зазвенела струной незамеченная ими нить капроновой лески, примотанной к огромному осколку скалы, валявшемуся на дне с незапамятных времен.

Напрягшись и бросив в созданные из водных струй руки последние резервы живицы, дриады немыслимым усилием вырвали связку из воды и зашвырнули как можно дальше от форта в сторону восточного, скалистого берега. Леска лопнула еще в начале этого рывка и Илли поняла, что именно к ней и был привязан детонатор или что‑то подобное, когда над морем вдруг вспыхнул яркий, как маленькое солнце, шар. А в следующий миг их накрыла волна, но не та, которую вызвал взрыв, а другая, от вмиг укоротившихся невидимых рук, принесших с собой и прихваченную воду.

Кандирд стоял, стиснув руками резные перила, но не ощущал ни изысканных завитков, ни благородной мягкости бархатного кедра, ни душистой свежести южной ночи. Он был душой там, в темноте, переживал и тревожился за свою любимую, свою жену, свое счастье. И не мог не признать, что сто раз была права Апраксия, отчитавшая их сегодня как неразумных мальчишек. Ну, какой толк путаться под ногами у дриад и магов, четко и слаженно делающих то, что они умели? Принц не раз брал в погоню за бандитскими шайками магов, и точно знал, ни один из них не возьмет в руки меча, пока есть магия в резерве и заряды в жезлах. И всегда считал это правильным… так почему же сегодня так беспокоился и заставил волноваться любимую, вместо того чтоб поддержать ее таким же уверенным тоном, как Хингред свою жену? И ведь даже слепой бы понял, что тревожится он за нее не меньше. Вон как сурово спрашивал, почему их не позвали сразу… а теперь стоит рядом и так же цепко держится за перила.

— Дьявол, — отчаянно ругнулась вдруг Апраксия, и все вмиг насторожились еще больше.

А через несколько невыносимо долгих секунд над бухтой, левее темной громады форта, вдруг вспыхнул ослепительно яркий свет, на мгновенье осветивший напряженные лица застывших вдоль перил людей, брызнул в разные стороны и погас, сделав тьму ночи еще беспросветнее. И в этой непроглядной мгле в уши стоящих на веранде людей ударил оглушающий раскат грома. А потом, грубо рванув волосы, капюшоны и воротники рубах, им в лица налетел порыв нежданного ветра, пахнувшего незнакомой, резкой и неприятной гарью. Звякнули в окнах стекла, хлопнули занавески, что‑то упало в комнатах и разом погасли в подсвечниках дорогие свечи с запахом розового масла.

— Зарон, нам нужно туда, — тихо пробормотала Апраксия, и оборотень немедленно засветился теплым серебристым светом, превращаясь в медведя.

Схватил свою напарницу передними лапами, забросил на спину и одним прыжком перемахнул через перила в спускающийся по склону сад.

— А может они придут через зеркало? — Еще рассуждал кто‑то из магов, а все остальные уже прыгали, лезли с веранды в сад, бежали за быстро удаляющимся, мелькающим среди деревьев серебристым пятном.

— Ваше высочество, — закричал кто‑то из магов, — у меня есть зелье ночного зрения!

Кандирд, чудом разминувшийся с раскидистым деревом, выругался вслух на собственную несообразительность, приостановился и повернул в королевском амулете один из камней. Ночь сразу стала сумерками, осветившись тем безжизненным серым светом, без теней и полутонов, какой дает лишь магическое зрение. Принц на миг оглянулся. Бенгальд бежал не останавливаясь, стало быть, на нем второй из артефактов, а вот баронет торопливо глотал что‑то из взятого у мага флакона. Догонит, мелькнула отстраненная мысль, и Канд помчался дальше с такой скоростью, как не бегал, наверное, никогда.

Все‑таки Апраксия правильно сделала, что умчалась вперед, сообразил он, добежав до линии прибоя, и рассмотрев мечущегося вдоль нее огромным светлым пятном медведя. Несколько дриад уже полулежали, прислоненные к борту перевернутой лодки, и переговаривались обессиленными голосами.

— Илли? — крикнул принц еще издали и ему ответил слабый голосок.

— Тут я, — помолчал и заботливо добавил, — и не беги ты так… дриады не тонут.

— Радость моя… — он уже рухнул на колени, подхватил на руки худенькое тело, в мокрой насквозь одежде, прижал к груди, — все цело?

— Не волнуйся… нас просто волной накрыло, — объяснять, что это была за волна, никто из них не намеревался, — а лежим потому, что сил нет. Придется ночевать где‑нибудь в городе… сейчас нам путь не открыть.

— Переночуем, не проблема, — отмахнулся он, — у этого мэра вон какой дворец, пусть радуется, что такие гости пожаловали.

— Особенно он порадуется, — ехидно ухмыльнулся Бенгальд, поднимая на руки сеньору Ленору, — когда увидит свой сад, по которому мы так дружно пробежались.

При виде совершенно целых, хотя и мокрых дриад к нему мигом вернулось хорошее настроение и природная язвительность. Судя по тому, что форт стоит на месте, путницам удалось отвести беду, а куча спасенных узников и разгромленное логово злодея вообще отличное событие.

— Сад мы восстановим, — вздохнула Элинса, обвивая руками шею подхватившего ее мужа, — хуже другое, не всех подлечить успели. Ну, должны к утру силу вернуть. Все же море…

Она смолкла, рассмотрев, кого неторопливо везет на спине оборотень, потянулась туда ощущениями и успокоенно погладила по плечу мужа, встревоженно глядящего в ту же сторону. Лира не пострадала ни на каплю больше, чем другие, просто о чем‑то разговаривает с магиней. Вернее, от кого‑то ждет первого шага, заметив напряженно застывшего баронета, поняла мать, чувствуя, как просыпается в душе старое беспокойство. Жизнь дриады и любовь неразделимы, любовь к животным, людям, растениям и своему избраннику. И если это чувство оказывается обманным или предает, у дриад как в неволе тает их главная способность, созидания. Такая дриада не может ни лечить, ни выращивать растения, ни проводить водный путь. Только от зеркала у зеркалу, и только в обмен. Да и то с каждым годом все уменьшая количество ведомых. Потому‑то они с Апраксией так и испугались, когда начал ухаживать за Лирой тот наглый парень с повадками шкодливого кота. Магиня сразу сказала, что у него в душе никаких нежных чувств и близко нет. Один интерес к деньгам.

— Можно я ее понесу? — настороженно глянул на Апраксию Ингирд, шагнув к приблизившемуся медведю.

— Да уж сделай милость, — утомленно отозвалась магиня, — а то я тоже едва стою на ногах.

Баронет бережно снял со спины оборотня ни слова не сказавшую Лиру и понес в сторону дома, с каждым шагом все четче понимая, как нужна ему именно эта девушка. И что мечтал он как раз о ней, а не об вышивающей шарфы незнакомой сеньоре. И готов вытерпеть все, и вот такие уходы, как сегодня, и общение с ослепительно красивыми эльфами и слишком вольное обращение с этикетом. Лишь бы она простила его ошибку, дала возможность все исправить…

— Ты меня простишь? — спросил Ингирд осторожно, гадая, имеет ли еще право обращаться к ней, как к другу, на "ты", или получит сейчас строгую отповедь?

— Утром подумаю, — Лира ответила так не из вредности, а потому что и в самом деле не было сил ни что, хотелось лишь снять мокрые вещи, смыть соль и свалиться на какую‑нибудь лежанку.

Но Ингирд сердцем разгадал главное, если бы она не думала о нем, то никогда не сказала бы про утро, не дала бы никакой надежды. И раз не все еще потеряно окончательно, он сумеет вернуть все, без чего его жизнь враз оказалось пустой и пресной.

Глава 29

— Я хочу, чтоб ты взяла у меня одну вещь, — стоявший у окна мужчина бросил изучать звезды и повернулся к вышедшей из купальни подруге.

— Какую именно? — На ходу расчесывая короткие, до лопаток волосы, Апраксия прошла к низкой лежанке и утомленно опустилась на подушки.

— Вот эту, — он в три шага пересек комнату и сел рядом, протягивая на ладони потемневший от времени костяной браслет.

— Зарон… — женщина растерялась лишь на мгновенье, потом поджала губы и уставилась на напарника строгим взглядом, — но в таком случае я должна задать тебе несколько вопросов…

— Зачем? — оборотень смотрел чуть насмешливо, — чего такого ты еще обо мне не знаешь, чтоб начинать переговоры, вместо того, чтобы просто взять браслет?

— Но я не про тебя… — попыталась пояснить она, и Зарон ухмыльнулся еще шире.

— А я про тебя тем более все знаю. Бери, и не смотри так… а все остальные вопросы решим потом… нам некуда торопиться.

— Но ты же знаешь, что маги… — предприняла Апраксия последнюю попытку сохранить свою свободу.

Вернее, видимость свободы, душой она уже успела за эти несколько дней прикипеть к своему огромному напарнику, потому и потребовала, чтоб титул дали ему, магам неплохо живется и без титулов.

— Апи, мне нет никакого дела до магов и их правил. Я хочу, чтобы ты взяла мой браслет, — медленно и четко повторил он, — сейчас и сама.

— Ну, хорошо, — женщина хмуро вздохнула и сдалась, впервые в жизни принимая решение, не обдумав предварительно все детали и тонкости последствий своего поступка и не разложив их по воображаемым полочкам в строгом порядке, — давай.

Почему‑то жила в душе магини уверенность, что никогда после она не пожалеет о сделанном шаге. Не станет клясть себя за то, что так быстро и безоговорочно уступает сейчас его внезапному требованию. Да и не могла не признаться самой себе, что лелеяла в душе затаенную надежду на нечто подобное. Только не ожидала, что он примет это решение так скоро. Хотя могла бы сообразить, по той‑то решительности, с какой он предложил ей себя в первый же час знакомства.

Апраксия бережно взяла из его руки традиционный браслет оборотней, надела на запястье и протянула руку напарнику, чтоб застегнул и сказал положенную клятву. И обомлела, рассмотрев, что он держит на ладони второй.

— А этот я надену себе, — обыденным голосом сообщил Зарон, немедленно исполняя свою угрозу.

Затем без промедления сцапал нервно вздрогнувшее запястье магини и защелкнул на нем свой браслет, — беру тебя матерью моих детей.

— О пресветлые духи, — ахнула Апраксия, только теперь сообразив, что он женится на ней по закону оборотней, — Зарон!

— Сто двадцать лет, как Зарон, — лукаво ухмыльнулся он, держа перед ней на весу свою руку, — застегивай!

— Но ты говорил, что тебе не больше семидесяти! — Возмущенно припомнила магиня, уже взявшись пальчиками за застежку, однако еще не сделав последнего движения.

— Я поднимал себе цену, — беззаботно признался оборотень, насмешливо изучая ее лицо, — мне хорошо известно, что чистокровные женщины любят молодых мужчин.

— Жулик, — прикусила губу Апраксия, чтоб не рассмеяться, по человеческим меркам он выглядел не больше, чем на тридцать, — ну, хорошо… беру тебя отцом своих детей.

И она защелкнула застежку.

— Я планирую не меньше четырех, — мгновенно сграбастав ее в объятия, объявил Зарон деловито, — но если ты захочешь больше, я не против.

— Сколько?! — Ошеломленно выдохнула Апраксия, — да ты с ума сошел…

— Ничуть. Замок у нас есть, угодья тоже… а всё остальное они и сами себе заработают… думаю, к весеню первенца как раз угадаем, — отбрасывая рубашку, пробормотал оборотень.

И больше не дал ей сказать ни слова.

— Брысь! — Кандирд сбросил надоедливо мяукающего над ухом котенка с подушки, оглянулся на Илли и обнаружил, что жена уже не сопит уютно у него под боком, а зевая, сидит в подушках, — это я тебя разбудил?

— Нет, он, — засмеялась Илли, рассмотрела кровожадность во взгляде мужа, с которой он оглядывался явно в поисках предмета, какой можно швырнуть в назойливое животное и торопливо добавила, — но он не сам. Его отправили нас будить… и я отлично выспалась и отдохнула.

— Кто отправил? — недовольно буркнул принц, уже догадываясь, кому такое под силу и мечтая о том замечательном дне, когда будут пойманы все колдуны, отпразднованы все юбилеи, и они окажутся в своем дворце.

Он прикажет никому не разговаривать и не ходить до обеда и выгнать из дворца всех кошек. Ну или хотя бы со второго этажа.

— Мама, — Илли нежно его поцеловала и рыбкой выскользнула из рук, — я чувствую, что они все уже поднялись. Нужно уходить отсюда, у Апраксии в стазисе еще сестра сидит. Она конечно ничего там не чувствует, но нехорошо так обращаться с дриадами.

— Какая сестра? — не понял Кандирд, — новенькая вчера была с вами.

— Там двое было, но вторая, молоденькая совсем, как‑то странно себя повела, а разбираться было некогда. Не знаю уж, что он ей делал, чем так испугал, но лечить придется всем вместе.

— Могу представить… — принц и на самом деле представил и скрипнул зубами.

— Не думаю, — нежно погладила его по плечу Илли, — вот этим дриады отличаются от обычных женщин. Над нами нельзя издеваться, невозможно причинить телесную боль и нельзя взять в постель. Зато душа у нас самое слабое и ранимое место… и вот ее можно искалечить. Ты идешь, или еще немного вздремнешь?

— Иду, — рассудительно произнес принц, — раз решили разбудить тебя, значит, и все остальные уже поднялись.

Но когда они появились в столовой, оказалось, что все остальные не только проснулись, но и успели перекусить и уйти по своим домам. Не было ни магов, ни людей Бенгальда, ни его самого. Не было и графа ле Трайда, лишь несколько дриад, оборотень с магиней да баронет, поглядывающий на входную дверь.

— Доброе утро, — поздоровалась Илли, рассмотрела веселые лица дриад и заподозрила, что проспала какое‑то событие, — а что у нас случилось?

— Новая семья у нас случилась, — довольно улыбнулась им мать, — Апраксия с графом Зарондом ле Винлет объединили судьбы по закону оборотней.

— То есть, на всю жизнь, — ошеломленно перевела для себя Илли, и спохватилась, — поздравляю!

— Спасибо, — искоса поглядывая на невозмутимо нарезающего окорок оборотня, весело усмехнулась Апраксия, — но я только утром поняла, что он меня обманул.

— Ничего подобного, — спокойно отозвался Зарон, — просто не стал портить прекрасный момент.

— А в чем обманул‑то?

— Сразу в трех пунктах, — фыркнула Апраксия, — но знаете, я почему‑то счастлива.

— Насчет двух пунктов я, кажется догадываюсь, — мешая чай, задумчиво сообщила Илли, сообразив, что оборотень не мог не знать закона, по которому титул считается общим, если день его присвоения совпал с днем свадьбы. Ну и, разумеется, в таком случае дети будут гарантированно его наследовать, — а вот третий…

— Молода, еще, потому и не заметила, — с доброй насмешкой подсказала Ленора, — не привыкла еще, проснувшись, проверять все помещения вокруг.

— Точно, сколько раз мне мать говорила… — виновато кивнула ей Илли, мгновенно уходя в свои ощущения, как в темную комнату, где светится лишь несколько неярких светлячков.

Вот чуть зеленоватые, это дриады, желтые — люди, рыжеватый — оборотень. Чуть поодаль желтых больше, это слуги и домочадцы. А почти на потолке, вернее, где‑то за ним, ярко горит веселый зеленый огонек. И даже издалека греет щедрыми лучами живицы.

— Что? — распахнула шире глаза принцесса и оглянулась на Элинсу, — я правильно понимаю?

— Думаю, да, — мимолетно строго двинув бровями, мягко сказала та, — а по себе не ощущаешь?

— Я думала… — Илли смолкла, вспомнив, что это нельзя говорить при непосвященных, и неуклюже перевела разговор, — а что с садом мэра? Помнится, ночью все гуляли напролом.

— Мы уже всё исправили, — усмехнулась мать, — а теперь пора уходить. Во дворце дела много, и в лес нужно сходить, мы решили на водопадах ее лечить.

Ну конечно, исправили, — сообразила Илли, как же им не исправить, если живица потоком хлещет.

Так вот она, третья причина, по которой оборотень заторопился жениться! Зарожденные рядом с цветущей дриадой дети обязательно родятся здоровыми и одаренными. Ну и правильно сделал… иначе Апраксия еще долго бы не решилась.

Зеленый огонек стал жарче, придвинулся почти вплотную.

— Всем привет, — сонно буркнула Лира, входя в столовую, — хотите новость? До сегодняшнего дня я считала, что обожаю кошек. А куда мы так торопимся?

— Вот сначала уйдем, потом все тебе объясним, — мать ловко перехватила дриаду, машинально свернувшую в сторону баронета, напряженно прислушивающегося к их разговору, и направила к зеркалу, — Ленора, забирайте остальных.

Оказавшись в собственных покоях в королевском дворце вместе с матерью, Лирой и Кандирдом, Илли сразу поняла, почему остальных дриад увела Ленора. Чтоб не встретилась сейчас Лира с Ингом, и так дом мэра уже сияет для колдуна всеми сигнальными огнями, как прогулочный теплоход. И если он сопоставит взрыв, про который сегодня будет говорить весь город и этот сигнал, можно ни секунды не сомневаться, злодей немедленно ринется на поиски свеженькой путницы. Как сказала им вчера Ульяра, пока они барахтаясь в взбаламученной воде, выбирались на берег, у колдуна есть еще одна дриада, и именно с ней он и ушел. Потому что она самая сильная из них, хотя и старше обоих.

Ну, что сама Ульяра была почти выпита, все они рассмотрели еще в первый момент, но после первого круга стало абсолютно понятно, что уже через день–два дриада полностью восстановится. И это очень радовало, то, что вчера они сумели достать взрывчатку издалека, показало дриадам, как много могут они сделать сообща, и как важно им жить рядом.

— Не поняла, а где все? — Лира оглядывалась вокруг с заметным возмущением.

— Пока в другом месте, — мягко сказала Элинса, — Восстанавливайте внешность эльфиек, и никуда не уходите, а я пока схожу поговорю с отцом. Илли, ты за ней следишь!

— Это еще что за заговор? — подозрительно прищурилась младшая сестра, провожая погасшее в зеркале отражение матери, — ты что‑нибудь знаешь?

— Не знаю, а чувствую, — весело усмехнулась ей Илли, — вместо тебя такое зеленое солнышко.

— Что? — Задумалась на несколько мгновений Лира, потом подозрительно оглядела себя, — не может быть. А ты не перепутала?

— Я бы могла, — кивнула старшая, — но там, кроме меня, еще пятеро сидело. С утра пораньше все как огурчики бодрые, садик мэру восстановили и теперь со свежими силами пошли раненых в Туаринь лечить.

— А… — дриада слегка покраснела, — Ингирд где?

— Ингирда они забрали с собой. Сама понимаешь, сейчас ему лучше не гулять поблизости. Наверняка у колдуна в столице сигналки развешены. Хотя во дворец он вряд ли полезет… тут теперь эльфы и маги будут дежурить. Во всех случаях, нужно ждать, пока вернется мать, потом будем думать, что делать.

— А мне вы ничего не расскажете? Или это секрет? — Не выдержал Кандирд.

— Какой уж теперь секрет, — расстроенно плюхнулась на диван Лира, — я влипла, как последняя лохушка. И ведь что обиднее всего, абсолютно не с чего! Он мне всего три слова сказал… я ему два.

— Ну, смотря какие это были слова, — мягко улыбнувшись, принцесса присела на валик рядом, погладила ее по волосам, как маленькую.

— Вот не поверишь, самые обычные! — Лира чуть не плакала, — он спросил, прощу ли я его, а я ответила, что утром видно будет.

— Когда вы так разговариваете, я чувствую себя гоблином, — расстроенно признался принц, — но если Инг тебя чем‑то обидел, просто скажи мне! Я ему мигом шею намну!

— Не расстраивайся любимый, — перебралась к нему поближе Илли, — он никого не обидел. Просто между ними сейчас сложные отношения, Лира… начинает ему симпатизировать, и это очень опасно. Если бы мы могли заменить ее кем‑то другим… хотя… а почему и нет? Не расстраивайся сестренка, я кажется, придумала, как нам все это исправить. Только дай слово… что сама никуда не рванешь, и я доставлю тебе твоего баронета в лучшем виде.

— Не нужно мне никого доставлять… — отчаянно замахала руками та, — пусть спокойно занимается своими делами. Просто объясните… что я не нарочно от него прячусь.

— Ладно, — тайком усмехнулась противоречивости этого заявления принцесса, — тогда шагай к эльфам. Спроси верховного анлера, что бы он мечтал вырастить такое особое, и развлекайся.

И открыла сестре путь на янтарный фонтан. А потом отправила мужа в его комнаты, не сразу, разумеется, а подарив сначала несколько нежных и горячих поцелуев и выдав обещание, что без него никуда не уйдет.

В последнюю очередь Илли уничтожила все следы пребывания в ее комнатах посторонних, точно зная, что горничные вполне могут по догадливости претендовать на место в отряде Бенгальда, и с неохотой направилась к шкафу. После некоторого раздумья выбрала эльфийское платье и чуть напрягшись, изменила внешность и прическу. Ни на миг не следует забывать о том, что снующие по дворцу слуги вездесущи и всевидящи, даже если хочется забыть про все и про всех от переполняющего душу неимоверного счастья.

Само собой… раньше Илли иногда тайком мечтала о тех временах, когда станет независимой, богатой и даже замужней сеньорой, но как‑то очень тускло все это виделось, словно сквозь туман. И уж никак не могла она представить ничего даже близко похожего на испытываемые сейчас ощущения. Словно, несмотря на все проблемы и трудности, невзирая на строящих козни колдунов и искалеченных ими узников, во всем мире вдруг наступил праздник. Особый, всеобщий праздник, безудержный и яркий, как помнившийся по детским впечатлениям новый год родного мира. Жаль только, что это лишь ее собственные ощущения.

Как оказалось, озаботилась она вопросами маскировки как раз вовремя, в дверь постучали и появилась одна из горничных королевы, которых Илли различала только по особой форме кружевного воротничка.

— Ее величество просила прийти вас на завтрак в ее покои.

— Веди, — кивнула Илли, ничуть не расстраиваясь, что не успевает предупредить мать, сейчас у дриад столько сил, что ее легко найдут в любой из комнат дворца.

Глава 30

Окна в личной гостиной королевы были лишь чуть приоткрыты, и там царили полумрак и необычайная пустота. Не было не только стайки чопорных фрейлин, но и непременной телохранительницы.

— Садись, Илли, — знаком велев служанке выйти, пригласила Интария, и дриада не узнала ее голоса.

Какой‑то надтреснутый, хрипловатый, словно ее величество вчера переела вишневого мороженого. Да и сидит она спиной к окну, столь очевидно желая, чтоб в ее лицо никто не заглядывал, что Илли невольно забеспокоилась. Потянулась ощущениями к теплу ее тела, проверила, не ли там каких болезней, и по идеальному здоровью поняла, что тут уже кто‑то постарался из ее сестер. Скорее всего приемная мать, и это невероятно радует, значит она не ошиблась в оценке этой непростой и невероятно мужественной женщины.

— Что у вас произошло?

— Умеешь ты спрашивать, — невесело хмыкнула королева, — вот мои фрейлины в один голос спрашивали, не заболела ли я.

— Мне теперь не нужно это спрашивать, — вежливо улыбнулась Илли, — вы абсолютно здоровы. Кто‑то из моих сестер подправил в вашем организме все, что было не в порядке.

— В самом деле? И ничего не сказали… а я пью снотворное и радуюсь, что в этот раз оно мне помогает.

— Ваше величество…

— Мы договаривались, что наедине ты будешь звать меня по имени…

— Согласна. Сеньора Интария, что произошло? Кто причинил вам боль? Неужели мы с Кандиком?

— Нет… вы моя самая большая радость. Я ведь волновалась за него сильнее всех… Ангирольд счастливо женат, Рантильд и Бенгальд давно сделали окончательный выбор и занятий и спутниц… но я отвлеклась, поговорить хотела не о том. Ты оказалась снова права… он меня ненавидел. Так сильно, что желал мучительной смерти не только мне, но и моим детям! И королю! Только представь, сорок пять лет жизни, все силы и все помыслы отдавать на то, чтоб придумать и постараться осуществить страшную месть капризной девчонке, в шутку налившей в его сапоги сиропа! Как теперь выяснилось, он был один из немногих, кто был счастлив… когда в той страшной катастрофе погибли мои родители, потому что считал, что власть перейдет к старшему брату Брандениза. А когда заговор раскрыли, был в трауре по ним, а не по законным королю с королевой. И все эти годы преданно помогал кузену, шпионил на него, ведь ему это было сделать так легко, он видел всех, кто приходил к королю и кого никто не должен был видеть.

— Странно, что никто его не заподозрил, — расстроенно проговорила Илли.

Ей было неимоверно жаль королеву, все силы отдававшую на благо своей семьи и королевства и внезапно узнавшую, что есть в ее окружении люди, которые не поняли этой самоотверженности, не рассмотрели всей тяжести ноши, какую она бессменно несет на своих хрупких плечах.

— Но мы ведь полностью доверяли и Бранденизу! — Интария говорила не столько для дриады, сколько для самой себя, ей нужно было разобраться, понять, как могло такое произойти, — а Юберджину, относя чай или важное сообщение, ничего не стоило сказать советнику пару фраз, или подложить записку! Люди Бенгальда раскручивают его дела всю ночь, и Лангорд с ними. А сейчас и Бенгальд туда пошел… но он и сам уже все рассказывает. Я постояла, послушала несколько минут за картиной… и не смогла, ушла. Как мне теперь жить?! Припомнить все проказы, какие я устроила в детстве и провести через такой допрос всех старых слуг? Или убрать их всех и набрать новых? Я конечно придумаю, Илли, но сейчас мне так больно и обидно! Я же тогда была ветреной, беззаботной девчонкой, это гибель родителей заставила меня измениться, задуматься о делах, засесть за изучение законов и политики. И хорошо, что вскоре рядом оказался Лангорд, он такой благоразумный и терпеливый… но когда нужно, очень мужественный и суровый.

— Вы и сами всё знаете… — Илли не собиралась успокаивать королеву, даже у очень сильных людей бывают минуты слабости, и не стоит забывать, что они имеют свойство проходить бесследно, а ощущение стыда от того, что кто‑то оказался свидетелем, непременно останется, — и для вас не новость, что люди очень неодинаковы. И в самой шутливой или курьезной ситуации все поведут себя по–разному. Большинство просто посмеется. Некоторые на минуту рассердятся и сразу все забудут. Некоторые, самые скупые и хозяйственные, немедленно потребовали бы новые сапоги. Но, к сожалению, встречаются и такие… недобрые, злопамятные, растящие в душе не любовь и сострадание к людям, а черные цветы ненависти и мести. Я многие годы была бедной сироткой, и если бы не жила в моей душе твердая уверенность, что вернутся родители и сестра и будут любить и защищать меня как прежде, то злые шепотки, высокомерные взгляды, пренебрежительное отношение и грубость могли бы сломать и озлобить. Ведь те, кто приезжают в приюты, зачастую просто выполняют некие правила этикета, на самом деле им ничуть не жаль тех, кто там живет.

— Илли… прости, пожалуйста… я невольно заставила тебя вспомнить самые тяжелые моменты твоей жизни. Поверь… я не нарочно. А ты снова права. Не стоит он ни моих слез, ни обид, ни мести. Что у вас произошло этой ночью?

— Давайте я раздерну шторы, налью чай и все расскажу подробно?

— А я не слишком напугаю горничных своим видом?

— Ничуть, — легко усмехнулась Илли, — Это я могу пообещать.

Кандирд появился, когда Илли допивала чай и заканчивала рассказ про ночные события, предусмотрительно пропуская все, что связано с дриадским тайнами. Не потому старалась умолчать, что считала Интарию недостойной этого знания, наоборот, боялась, что любознательная от природы королева завалит ее такой кучей вопросов, что на объяснения не хватит и суток.

— Кто‑то вроде обещал меня ждать? — Принц сел рядом с женой и, нежно обняв ее за талию, уставился в зеленые глаза с притворным укором.

— Извини, Кандик, — тут же повинилась королева, — это я позвала Лиллирель. Нам нужно было поговорить.

Задать следующий вопрос принц не успел, в комнату вошел хмурый король, сказал всем "доброе утро", сел рядом с женой и внезапно сгреб ее в охапку. Королева всхлипнула, и чтоб не мешать им поговорить, дриада сообразительно потянула Кандирда к зеркалу.

— Идем, — открыла путь отражений в свою спальню, — сейчас узнаю, какие у родителей планы, и тогда все тебе расскажу.

— Пока мы все заняты, — коротко ответила мать, — можете помочь Бенгальду, он нашел и вызвал во дворец друзей принца. А потом пойдем на водопады, лечить новенькую. И еще отец придумал одну ловушку… нужно обсудить.

— Сначала объясни… — прижав к себе жену, потребовал Кандирд, — что такое с Лирой?

— Ты и сам все знаешь. Она же говорила, что он ей нравится, но избегает ее? А вчера он попросил прощения…

— Это я уже слышал… но ведь больше между ними ничего не было?!

— Любимый, а дриаде больше ничего и не нужно. Любовь — это наша суть. Как только Лира поняла, что больше между ними препятствий нет, ее сущность начала расцветать. Так как я цвела, пока мы не поженились. Вот потому все дриады и были утром свежие и бодрые… она для нас сейчас как солнце для цветов. И ни спрятать, ни удержать в тайне это цветение невозможно. Это чувство так сильно, что дриада не может ничего с ним поделать.

— Ты же тоже меня так любишь? — восхищенно произнес Канд, и притянул жену к себе вплотную, просто для того, чтоб еще раз заглянуть в ее сияющие зеленые глаза.

— Ты и сам знаешь… — Илли обвила его руками, положила голову на плечо. — И я так счастлива… надеюсь, теперь, когда разоблачили мажордома, найдутся ниточки к колдунам. Так хочется уже оказаться в своем доме только вдвоем.

— И мне, — признался принц и, вспомнив ее слова о мажордоме, тяжело вздохнул, — вот чего ему не хватало?

— Злопамятный и обидчивый он по натуре… а еще мстительный и неуступчивый. Твоя матушка в юности пошалила, налила ему в сапоги сироп… вроде мелочь, а он воспринял как оскорбление. Да еще наверное, придворные смеялись, и слуги… у кого ума не хватило его раскусить. Вот это все, смех, шутки, подколки, он воспринял как величайшее унижение, счел злобой и подлостью, потому что сам такой. Люди всегда всех окружающих судят по себе. Это не я придумала, это папа всегда мне с детства повторял. Лживый обвиняет всех во лжи, нечестный заподозрит в воровстве, блудливый в распущенности. Он искренне верил, что королева гадкая и злобная, а ее кузен умный и порядочный, и служил ему не за деньги а за убеждения. Потому советник так тщательно скрывал дружбу с ним… он ведь был прирожденный торговец.

— Сволочь он прирожденная, — убежденно сообщил принц, — и говорить о нем больше не хочу. Лучше объясни, почему мы не пустили к ней Ингирда? Ведь он тоже переживает?!

— Сейчас переведем твоих друзей во дворец, а Гарстена сюда и пойдем в лес, вот тогда его и возьмем. Пусть у эльфов будет праздник… кстати! Можно будет посадить их на часок под уэллином. Ну Лиру и Инга. Тогда вам всем можно будет попросить по саквояжу.

— Ты у меня такая хозяйственная, — счастливо засмеялся Кандирд, — но зачем мне уэллин?

— Любимый, но мы же хотели строить дорогу? А в нем удобно хранить еду свежей. Я буду тебе давать с собой, когда ты будешь ездить на проверки.

— Знаешь, — хитро посмотрел на нее принц, — я передумал. Нет, не волнуйся. Дорогу строить мы будем, и мосты и заставы, и гостиницы, но почему бы мне просто не найти опытного строителя или даже нескольких? У отцовских инженеров есть очень способные ученики, он как‑то хвастался. Как я теперь начинаю подозревать, очень неспроста. Вот их я и приглашу. А проверять мы будем ездить с тобой вместе… в карете.

В гостиную Кандирда, где их ждали друзья принца, молодожены отправились по коридорам, сделав вид, что принц ходил пригласить эльфийскую принцессу на завтрак. Илли очень хорошо помнила, что позавтракать в будуаре матери ему не удалось, и заставила мужа позвонить из своей гостиной и отдать прибежавшим слугам указания.

Юнизу они встретили на полпути, девушка шла навстречу с самым высокомерным видом. Дела делами, а забывать о создании для Илли крепкой легенды не стоило, чтоб не давать ни малейшей лазейки сплетням и домыслам.

— Лера Лиллирель? — сделала изумленное лицо дриада, словно не почувствовала сестру издалека, — а я иду к вам. Тэнлирель пошла в парк, прикажете ее найти?

— Не стоит, мы позавтракаем и тоже к ней присоединимся, желаешь позавтракать с нами? Там будут знатные сеньоры, друзья его высочества.

— Пожалуй, — лже–эльфийка повернула и отправилась вместе с ними, — хотя я лучше бы позавтракала в парке.

— Нужно попросить его высочество Кандирда, — притворно вздохнула Илли, — пусть прикажет оборудовать нам беседку в уединенном местечке… чтоб мы могли обедать и ужинать рядом с деревьями и цветами.

— Хорошая мысль, — принц мигом оценил все преимущества этой идеи, — так вам, прелестная лера Лиллирель будет намного легче привыкать к жизни в королевстве. И в парке моего дворца тоже прикажу устроить для вас несколько уютных местечек… мне очень хочется чтобы вам там было удобно.

— Ах, ваше высочество так предупредителен! — Илли едва не рассмеялась, искоса наблюдая за кучкой жадно подслушивающих этот разговор фрейлин, и гадая, что их подняло в такую рань. Ведь обычно сеньориты не выползают из своих покоев раньше полудня, за исключением тех, чья очередь в этот день завтракать с ее величеством.

Однако свернув к покоям принца, Илли мгновенно уразумела, какая сила не дала сегодня сеньоритам выспаться всласть. Возле покоев Кандирда сидели в плетеных креслах два эльфа из отряда воинов, что помогали им вчера.

— Доброе утро лера Лиллирель, доброе утро Юнизоэль! Доброе утро ваше высочество, — приветливо поздоровались они, и Илли, царственно кивая им в ответ, подумала, что нужно обязательно не забыть спросить, все ли их устраивает здесь в бытовом плане.

Хочет она или нет, но раз они признали ее одной из принцесс, нужно позаботиться и о них. И эти новые обязанности, множащиеся с возмутительной скоростью, заставили девушку тайком вздохнуть. Вовсе не так ей виделся раньше ее медовый месяц.

Мужчины, ожидавшие принца в его гостиной, стояли кучкой у окна, и о чем‑то тихо беседовали.

— Доброе утро, — произнес Кандирд глуховато и твердым шагом направился к ним, бережно придерживая принцессу под локоток, — познакомьтесь, сеньоры, это моя невеста, лера Лиллирель. Это граф Лензор ле Хастирг, это Джигорт ди Архано, с баронетом Ингирдом вы уже знакомы.

— Доброе утро, лера Лиллирель, — первым поклонился ей хмурый Ингирд, — надеюсь, вам нравится во дворце?

— Пока трудно сказать, — задумчиво сообщила Илли мелодичным голоском, — но надеюсь, я привыкну. Хотя собираюсь проведывать родной лес так часто, как смогу. Вот сегодня, например… и приглашаю вас с собой. Мне помнится, вам понравились красоты нашего леса?

Ингирд настороженно слушал эту легкомысленную болтовню и в упор не желал замечать знаков, которые ему подавала Илли.

Обиделся, — сообразила сеньорита, ну и что с ним делать?

— Ах, какие красивые сегодня облака! Проводите меня на балкон, я должна рассмотреть их как следует, здесь небо так похоже на мою родину, — дриада вцепилась в локоть баронета, и он покорно повел ее на балкон, отлично понимая, что раз Илли так упорно желает с ним поговорить, уклониться никак не удастся.

— Идем подальше, не хочу, чтоб кто‑то подслушал, — Илли увела его в самый угол, проверила, нет ли поблизости любопытных ушей и в упор уставилась на друга, — Ты с каких это пор не понимаешь условных знаков?

— С тех самых, как вы сговорились против меня, — угрюмо выдавил Инг и отвернулся, уставившись взглядом в те самые облака.

— Не сговорились, а приняли меры предосторожности. И не против тебя, а за вас, — твердо объявила принцесса, — а ты, если чего‑то не понимаешь, так дождись, пока появится возможность объяснить тебе все, а не начинай придумывать всякие страсти. От кого угодно я могла ожидать такой несообразительности, но только не от тебя, Инг. Ну как ты мог подумать, что кто‑то из нас встанет ей на пути?

— А у нее есть… какой‑то путь? — затаив дыхание хрипло пробормотал баронет.

— Ингирд, — сердито вздохнула Илли, — меня ждет сегодня куча дел, завтрак с твоими друзьями, совет у Бенгальда и самое главное, любимый муж. А я вместо всего этого объясняю тебе непреложные вещи. Собирайся, сейчас сходим в наш дворец, а потом отведу тебя в лес, поговори с ней сам.

— Илли… не ругайся. Как я еще мог это понять? Она вечером обещала подумать, а утром ее так решительно увели, даже близко не подпустили.

— Потому и увели, что там вполне может колдун появиться, мы же всей толпой наследили. А она сейчас самая уязвимая.

— Дьявол! Тогда идем быстрей… ну что ты смеешься?!

— Мы зачем‑то понадобились вашему высочеству? — проводив холодным взглядом друга и хорошенькую принцессу–полукровку, сухо поинтересовался Лензор.

— Да, понадобились. Вы всегда были мне нужны, — Кандирд говорил правду, и точно знал, что без откровенного разговора не обойтись. Не мог только определиться, до какой степени можно открыть им свои тайны, — Извини, Лензор, я не сразу понял, что ты не мог поступить в тот раз иначе, так же как и Джигорт. Но вы же знаете… я тугодум, хотя пытаюсь с этим бороться. Джигорт, ты тоже прости, но ты заранее знал, что я в таких случаях теряю голову. А твою записку мне прочли… хотя и с опозданием. И если вы готовы вернуться, я буду рад видеть вас в своем дворце. Только покои тебе, Джиг, придется занять другие, те я отдал.

— И ты думаешь, мы сможем… дружить как прежде? — Неверяще поднял бровь Лензор.

— Я на это очень надеюсь. Мне некого назначить советником по торговле, кроме тебя, потому что тебе я доверяю. Так же как только Джигорту доверяю организовать в Бредвиле академию исскуств. Я намерен проложить восточный тракт до зеленого дома, к нам будут ездить гости, и искать каждый раз бродячих комедиантов мне не пристало.

— А Ингирд? — неверяще прищурился Джигорт.

— Он занял пост главного прокурора моих провинций и советника по дипломатическим вопросам. Гарстен главнокомандующий моими гвардейцами.

— А… — попытался что‑то сказать Лензор, оглянулся на балкон и захлопнул рот.

— А вот про это мы поговорим, — насмешливо ухмыльнулся принц, — если вы согласны вернуться. Кстати, Джигорт, ты можешь привезти жену, место фрейлины принцессы ей гарантировано.

И украдкой глянул на балкон, долго они там еще будут рассматривать облака?

— Приглашайте нас к столу, ваше высочество, — прозвенел нежный голосок эльфийской принцессы, еще от входа заметившей, что на столе все накрыто к завтраку, — мы привыкли завтракать рано. Знакомьтесь сеньоры, это моя фрейлина, Юнизоэль, она пойдет с нами в гости… принц Кандирд пригласил нас в свой дворец.

Сеньоры церемонно представились Юнизе, расселись за столом и наливая себе напитки, с плохо скрытым неодобрением поглядывали, как полукровка непринужденно уселась рядом с принцем и не переставая болтать, наполнила его тарелку едой. И он, прежде ревностно не позволявший никому хозяйничать на своей территории, умиленно улыбался и жевал все, что она ни подкладывала. Правда, свежеиспеченная невеста почему‑то ни разу не ошиблась в выборе блюд, но это уже друзья Кандирда отнесли к невероятному везению.

— Ваше высочество, — минут через пятнадцать, вздохнув, приступил к нелегким переговорам Лензор, — можно нам дня два подумать, ваше предложение слишком внезапно.

Илли приподняла изумленно бровь и вопросительно глянула на умиротворенно–задумчивого баронета.

Ингирд, только и ждавший сигнала к уходу, мгновенно поймал этот взгляд, и сразу сообразил, что происходит с друзьями, попутно усмехнувшись мелькнувшей в памяти поговорке, что трудно решать лишь свои проблемы.

— Нельзя, — отрезал он резко, опережая принца, — и не нужно. В первую очередь вам, Канду и его землям. Поэтому вы сейчас идете с нами во дворец и принимаете на себя управление. Гарстен очень нужен тут, мы тоже пока не можем туда уйти, хотя и хотим. Вы вдвоем пока будете за всех, только, Джигорт, не трогай больше письма. Это приказ. Пусть пока Зарбинс сам разбирается. Твою жену, если нужно, мы тоже заберем. Кстати, поздравляю. Извини, раньше не было возможности.

— Ингирд… — миловидный юноша с тонкими чертами лица и взглядом поэта, упрямо поджал губы, — я очень уважаю твое мнение и твою дружбу, но сейчас ты просто командуешь.

— Надо, же догадался! — Едко ухмыльнулся баронет, — и я рад, что ты по–прежнему сообразителен, Джигорт! Но надеюсь, что еще и немного повзрослел. Так вот, я могу вам сказать как старый друг, что сейчас в королевстве очень непростая ситуация. Но объяснять подробнее не имею права. Могу лишь сказать, если вы считаете себя нашими настоящими друзьями, то будете делать в этот момент то, что требуется. А ненастоящие… никому не нужны. Кого мы еще берем отсюда?

Последний вопрос он задал принцу, решительно отодвигая бокал.

— Только их, — сухо произнес принц, сообразивший, что Ингирд очень четко сказал именно то, что он чувствовал сам.

— Тогда идем, — баронет отодвинул стул, — капюшоны нужны?

— Сейчас принесу, — Юниза, правильно понявшая взгляд сестры, подошла к зеркалу, открыла путь в гардероб Бенгальда и коротко сказала, — шесть кулей.

Кто из остряков главного прокурора дал серым балахонам, которые третье высочество заказал в неимоверном количестве для переходов, краткое название "куль", осталось для Илли в тайне. Вроде еще вчера утром она сама говорила "плащи" и "капюшоны". А сегодня все дружно зовут их кулями и первыми подхватили это название сами дриады.

Серый сверток вылетел из зеркала, Сарта отлично понимала важность новой работы.

Принц молча встал с места, невозмутимо надел капюшон, помог Илли, шагнул к зеркалу.

— Подожди, я иду, — Лензор вскочил с места и бросился к капюшону, — как это надевается?

— Я тоже, — Джигорт отстал от друга только на мгновение, но смолчать не мог, — а про объяснение не забуду, Инг, и не надейся.

— Ни капли не сомневался, — насмешливо фыркнул баронет и надвинул на лоб капюшон.

— Две женщины, четверо мужчин, — кладя ладони на стекло бесстрастно произнесла Юниза высветившемуся отражению встревоженного Гарстена.

— Полковнику остаться там, — тихо добавила Илли, начиная понимать, сколько потеряла, превратившись в одночасье из простой сеньориты–секретаря в эльфийскую принцессу.

Глава 31

Гостиную на первом этаже Илли узнала сразу, да и не могла не узнать, столько событий с ней связаны. Некоторые и вспоминать не хочется, например фавориток, а другие она всегда будет бережно хранить в памяти.

Едва подумав про фавориток, Илли расстроенно поморщилась, ну вот почему они не взяли с собой Седрика?! Хоть ненадолго повидался бы со своей сеньорой, ему одному в тот раз повезло, девушка оказалась спокойной и похоже, очень нравилась телохранителю. Но во дворце они его почти не видят, Седрик вместе с агентами Бенгальда неустанно проверяет жителей столицы и ее окрестностей, методично объезжая дом за домом. Или можно временно взять Кордилию во дворец? Решив обдумать это позже, принцесса перевела взгляд на Гарстена.

Едва рассмотрев, кто именно пришел во дворец, полковник приказал своим гвардейцам посидеть пока в столовой, и не успела за ними закрыться дверь, церемонно поклонился господину и пришедшим с ним эльфийкам. По непроницаемой гримасе, застывшей на его лице, никто не смог бы понять, как он относится к гостьям. Никто из тех, кто знал бы его меньше, чем Илли. Но она‑то точно рассмотрела и плотнее, чем нужно сжатые губы и сузившиеся глаза.

— Вот веришь, Кандик, — тихонько вздохнула принцесса, — даже сама не знаю, поцеловать мне его хочется, или стукнуть? Или сначала стукнуть, а потом все же поцеловать?

— Целовать ты теперь имеешь право только меня, — строго сообщил ей муж и не сдержал счастливой улыбки, — а его так и быть, стукни.

— Птичка… — с чувством пробормотал полковник, сообразив, кто спрятан под почти незнакомым обликом, — можешь целовать только его, но не обнять тебя я не могу. Он шагнул к Илли, крепко тиснул ее плечи и сразу отступил, — преклоняюсь… перед ее величеством. Так ты теперь принцесса!

— Дважды! Эльфийская, — весело сказала Илли, расстегнула широкий жемчужный браслет, и показала прятавшийся под ним брачный, — и Леодийская.

— Но ритуала же не было, — осторожно осведомился Гарстен и оглянулся на сияющего господина, — или я не в курсе?

— Никто пока не в курсе, — строго сказал Ингирд, и смерил взглядом нехорошо задумчивые лица вернувшихся друзей, — кроме эльфов и королевской семьи. Но я там был, и могу заверить, они женаты и по нашим и по эльфийским законам. Но пока говорить этого нельзя никому.

— Птичка, а вот в честь этого я тебя должен поцеловать, — заявил Гарстен, бережно приподнял пальцем личико госпожи за подбородок и ласково коснулся губами ее щеки. — Ты не представляешь, как я рад.

— Я еще сильнее, — принц ревниво привлек жену к себе и нежно поцеловал в другую щеку. — Ты его за этим и оставляла?

— Чтоб поцеловаться? Не совсем, — засмеялась принцесса, делая вид, что не замечает упорного молчания Лензора и Джигорта, — просто я думала, что Гарстен захочет ввести своих временных заместителей в курс дела, пока у нас есть время. А мы позовем Дортилли и пойдем, посмотрим на покои, пусть начинают ремонт.

— А я считаю, что вам нужно теперь занять те комнаты, где останавливалась королева, — Ингирд смотрел на принцессу очень настойчиво, — там всегда жил наместник. А я займу соседние… не думаю, что Бенг обидится.

— Ты прав, — обдумав это предложение, согласно кивнул принц, и, подхватив Илли под руку, направился прочь.

Весь следующий час они провели очень весело, гуляли по роскошным королевским покоям и фантазировали, как и что тут изменят и какую мебель поставят. И могли бы заниматься устройством своего гнездышка целый день, но в резко посветлевшем зеркале, украшающем стену гостиной, появилось изображение Элинсы, и дриада сообщила, что пора идти в пресветлый лес.

— А вы сейчас где? — Заторопилась Илли, — у нас тут больше десятка солдат и слуг, которых нужно отправить во дворец.

— Хорошо, через пять минут будьте готовы, — согласилась мать, — мы идем в комнату перехода, Бенгальд устроил специальную рядом со своим кабинетом. Надеется, что всегда будет так передвигаться, как сейчас.

— Илли, — заинтересовался Канд, переходя вместе с женой в опустевшую гостиную нижнего этажа, — а что она имела в виду, говоря про всегда?

— Ну, мы же обычно ходим только в случае крайней необходимости, — с непонятным огорчением посмотрела на него Илли, и дернула шнур, — это только колдуны дриад для переходов и держат. Наши главные способности лечить и выращивать растения… я уже говорила. От них мы не угасаем.

— А от пути угасаете? — Сразу насторожился принц.

— Когда рядом есть цветущая, то живица восстанавливается сразу… — девушке очень не хотелось говорить на эту тему, — а когда нет — дриаде нужно отдыхать несколько дней. Вот потому мы так боимся колдунов, они со своей жадностью сжигают путницу за несколько лет.

— Почему ты мне сразу не сказала?

— Но я же сама цвела, — нарочито легкомысленно отмахнулась она, заметив входящего полковника, — и давай поговорим позже. Гарстен, быстро зови сюда всех, кто идет во дворец и Кордилию. Седрик еще несколько дней будет занят, пусть она поживет там.

— Это ты правильно придумала, — полковник сделал шаг назад, приоткрыл дверь и отдал приказ, — она разумная сеньора, и очень за него переживает. А вы останетесь здесь?

— Нет, мы в лес, — улыбнулась Илли, — но в обед должны быть во дворце, так что еще встретимся.

В гостиную торопливо вошли гвардейцы и служанки, прибежала запыхавшаяся Кордилия, все замотались в капюшоны и через минуту гостиная опустела.

— Теперь уходим мы, — Илли выдала мужу и вошедшему в комнату баронету по балахону, и пристально глянула на друга, — Инг, только прошу, ты к ней сразу не беги?! Нам нужно сначала ту путницу вылечить. А то опять обидишься.

— Птичка, я все осознал… и даю слово, никуда не побегу, открывай, не бойся.

В лесу было непривычно оживленно, эльфы сновали, как мураши, и все что‑то таскали в руках. Какие‑то корзинки, миски, кувшины.

— Боюсь, я догадываюсь, что здесь происходит, — недовольно фыркнула Элинса и чуть прикрыла глаза, ища дочь по ощущениям крови.

Теплое зеленое пятнышко обнаружилось там, где бил любимый эльфами янтарный фонтан, и дриады, не раздумывая, решительно шагнули туда через источник.

— Дьявол, — озадаченно буркнул принц, обнаружив, что они стоят в гуще толпы и моментально крепче прижал к себе жену, — что здесь происходит?

— Представляешь, — фыркнула непринужденно сидящая в кресле у самого бортика Лира, — анлер сделал открытие… если я подержу руку в воде фонтана, несколько минут после этого она имеет невероятные свойства. Но они быстро выдыхаются. А вот если сразу же полить такой водой семена или рассаду, то происходит скачок в их развитии. Семена, которые мы посеяли два часа назад, уже проросли. А политая рассада земляники уже зацвела.

— Я смотрю, тут кое‑кто и кроме семян пророс и расцвел, — еле слышно буркнул помрачневший Ингирд.

Илли сочувственно на него взглянула и промолчала, друг имел все основания ревновать. Она уже тоже успела рассмотреть, что рядом с Лирой обосновались два белокурых красавца и по очереди черпают воду из фонтана и почтительно подают дриаде. А она, поболтав пальчиками в одном ковшике, поворачивается к другому ассистенту.

Элинса тоже расслышала слова баронета, и заторопилась. Не стоит слишком долго испытывать на прочность любящие сердца, кому, как не дриаде это знать. Это ради развлечения придумали знатные кокетливые красавицы, никого не любившие на самом деле, кроме себя.

— Эксперимент по использованию заряженной дриадой фонтанной воды временно прекращается, — безапелляционно объявила она, — перерыв. Идите, отдохните.

И осмотрела недовольно забурчавших садовников таким неприступным взглядом, что они мигом притихли и побрели в разные стороны.

— Перерыв, это замечательно, — встала с кресла Лира, и шагнула к сестрам, — а где Апи?

Но тут девушка обнаружила стоящего позади дриад баронета, а словно забыла про все. Неодолимая сила несла ее к тому, о ком дриада думала все утро, макая руку в ковшик с фонтанной водой. Уже сидя тут, у фонтана и задаваясь вопросом, отчего так буйно расцвела ее сущность, Лира припомнила всё. И как там, на ночной берегу южного океана, вдруг почувствовала его встревоженный взгляд, как нежно он прижимал ее к груди, неся по вытоптанным клумбам. Как дрогнул голос баронета, когда он задал свой вопрос и как бережно опустил ее прямо в одежде в бадью с теплой водой и ушел, оглянувшись с неистовой надеждой.

Вот на эту надежду и отозвалась ее чуткая душа, и, уже проваливаясь в сон, Лира где‑то в глубине подсознания знала, что теперь, наконец, всё будет хорошо, правильно, так как и должно было идти с самого начала. Но утром им не дали даже слова сказать, и дриада, поразмыслив, признала правильность такого решения. Колдун это не шутка, справиться с его подлыми методами и черными заклинаниями не сможет даже отряд тренированных королевских гвардейцев. Нужны маги, и не меньше трех. Или эльфийские воины, у них через одного способности выше средних. А дриады могут только убегать и прятаться, противопоставить колдунам им нечего.

Но теперь они в безопасности… так почему же он смотрит так удрученно?

— Кандик, перестань меня так сжимать, — Илли, сообразившая, почему вдруг начало хмуриться лицо сестры, самоотверженно бросилась ей на помощь, — сколько раз тебе говорить, на дриад не действует эльфийское обаяние! Иначе наши прабабушки так и ходили тут до сих пор в садовниках.

— Но они‑то этого не понимают, — чуть виновато возразил принц, — вон какими глазами на вас смотрят.

— Мне все равно, как они смотрят, — так же громко сообщила Илли, — для меня важнее всего другое, куда хочется смотреть мне. А мне хочется смотреть только на тебя.

— Любимая, — вспомнив, что в эльфийском лесу более свободные правила, чем в королевском дворце, и влюбленным не запрещается целоваться, Кандирд немедленно воспользовался своим правом.

Лира, невольно прислушивающаяся к этому разговору, вздохнула с легкой завистью, и вдруг заподозрила, что Ингирд тоже ревновал ее к эльфам. Ну да… крутилась возле нее целая толпа красавчиков… но не для них же она цветет?

— Лира… — баронет сообразил, что Илли объясняла все это не только мужу, и шагнул к дриаде, — ты подумала?

— Ага… — вдруг засмущалась девушка, даже покраснела, и, вспомнив, о чем она обещала подумать, пробормотала, — ладно, прощаю.

— Спасибо, — с чувством выдохнул Ингирд и сделал еще шаг, — можно мне проводить тебя?

"Куда?$1 — хотелось засмеяться Илли, а еще шутливо подтолкнуть их друг к другу, но взглянув на замерших подруг и обнаружив, с каким умилением и затаенным блеском в глазах смотрят на Лиру и баронета освобожденные дриады, принцесса только крепче прижалась к мужу. И хотя отлично понимала, что не очень‑то прилично стоять рядом с влюбленными и откровенно таращить глаза, как дети на фокусника, никогда бы не решилась не только что‑то сказать, но даже подать сестрам пример, уйдя первой.

Они столько лет были лишены даже надежды на то, что будут когда‑нибудь свободными, и смогут больше не водить бесконечных рабов и друзей колдуна, а заняться тем, от чего расцветает душа дриады. Лечить, сажать деревья и цветы, и любить, преданно и истово.

— Помоги мне открыть путь для Апи, — тронув Илли за руку, тихонько пробурчала мать, и отвернулась от куда‑то побредшей дочери и неотступно следовавшего за ней баронета, — их поймаем чуть позже.

Апраксия с Зароном уже ждали сигнала, и возникли среди кучки дриад почти моментально. И сразу с энтузиазмом взялись за дело. Уточнив, где путницы будут лечить бывшую пленницу колдуна, Апраксия вытащила ее из стазиса и дриады тут же облепили сестру со всех сторон, потащили к фонтану.

— Присмотри за Лирой, — только и донеслось до магини, и они остались с оборотнем вдвоем.

— А где ее искать‑то? — не обнаружив девушки, выкрикнула вслед им сеньора, но отвечать ей было некому.

— Ищи по следам, — вдруг засмеялся Зарон, и Апраксия сердито нахмурилась было, нашел тоже время шутить!

Но ее муж усмехнулся, приобнял магиню мощной рукой, и, развернув, указал на землю:

— Ничего не видишь?

— Нет, — присмотревшись, помотала она головой, — я же не оборотень!

— Чтоб увидеть, куда пошла влюбленная дриада не нужно быть оборотнем, — с ласковой укоризной фыркнул он и поцеловал ее в волосы, — нужно просто уметь смотреть. Подсказать? Сравни цветы тут и там.

Вот теперь она увидела. Прямо от фонтана наискосок через пологий склон шла похожая на клумбу, буйно цветущая полоса, метра три шириной. Словно кто‑то проехал здесь весной на сеялке с цветочными семенами и теперь пришла пора их цветения.

— Жаль, что рвать нельзя, — вздохнул оборотень, топая рядом женой вдоль этого цветочного сумасшествия, — я бы собрал тебе букет.

— Мне достаточно и твоего желания, — улыбнулась нежно магиня, и вдруг что‑то вспомнила, — а ты не обидишься, если я задам вопрос, как к оборотням относятся собаки? Они на вас не бросаются?

— Нет, кроме тех, что обучены специально. Ты же знаешь, почему предок Тимаргла Нелюдимого основал наше герцогство? За нами охотились ничуть не меньше, чем за дриадами. Вот он и захватил те леса и первое время весь народ жил на границе. Мы и сейчас сторожим их не хуже чем эльфы. Никому не хочется увидеть своего ребенка в ошейнике на арене, сражающегося за свою жизнь с кучей вооруженных гладиаторов.

— Сволочи, — мрачно произнесла Апраксия, остановилась и махнула рукой.

Большая черная спящая собака ниоткуда выпала к ее ногам, и Зарон от неожиданности остановился.

— И сколько еще у тебя сюрпризов?

— Осталось несколько негодяев, которых Элинса не успела отправить в родной мир. Вернее, сил у них в тот день не было… ну ты же помнишь.

— А что они тебе сделали? — теперь этот вопрос интересовал его гораздо сильнее, чем в ту ночь.

— Некоторые пытались ограбить, кого‑то я поймала на попытке обидеть девушку, трое добивали мужчину в парке, — хмуро вздохнула она, — короче бандиты.

— Ну и зачем ты их вернешь в тот мир? Накажи тут, как наказывают бандитов.

— Не знаю… я как‑то об этом не думала. Нужно посоветоваться с Хингредом, — заканчивая водить над псом руками, вздохнула она, — тем более он просил привести их с Бенгальдом, как только Элинса закончит лечение. Тоби? Ну как ты себя чувствуешь?

Обнаружив, что вокруг нет заборов, пес решил, что его вывезли в поле на прогулку и повел себя соответственно. Носился вокруг магини кругами, повизгивая от счастья, падал с разбегу в траву, прыгал за бабочками. Затем, явно обнаружив что‑то интересное, понесся к густо цветущим кустам сирени.

— А вот и она, — Зарон указал на сидевшую возле кустов дриаду, увлеченную разговором с баронетом, — и не одна. Будем подходить?

— Нет, — прислушавшись к эмоциям, живо замотала та головой, — посидим лучше тут.

И решительно плюхнулась в траву.

— С удовольствием, — фыркнул оборотень и вмиг оказался рядом с ней, — интересно, а почему эльфов не видно? Неужели им неинтересна цветущая дриада?

— Интересна, — сообщил голос верховного анлера и тот медленно проявился рядом с ними, — поздравляю. Я имею в виду ваши браслеты. Стулья сделать?

— Спасибо, — вежливо поблагодарила магиня, — а стульев не нужно, сейчас дриады вернутся и мы пойдем в шатер. Элинса сказала что нужно что‑то обсудить. А почему вы ходите за ней невидимкой?

— Ее мать объявила перерыв, — усевшись на возникшее из травы кресло, вздохнул анлер, — и она права. Мы слишком обрадовались всем тем чудесам, что творятся вокруг Тэнлирель, и забыли про деликатность.

— Что‑то я не слышу радости в вашем голосе, — напрямик сообщила Апраксия, — вы не рады?

— Рад. Просто счастлив, — так же печально произнес он, — но как часто случается, эта радость пополам с грустью. Я много лет изучал труды мудрейших предков, исследовавших причины угасания особых способностей нашего леса и ни в одном из них не нашел простого объяснения. Лес превращался в обычный потому, что ушли дриады. Сегодня вечером на склоне горы, в пещере слез будет гореть костер. Десятки толстенных фолиантов станут просто золой. Чтоб никто больше не читал их и не ссылался на мудрость предков. Разве это не печально?

— Нет, — твердо ответил оборотень, — нисколько. Нужно радоваться, что вы сумели понять правду… и нашли в себе силы это признать. Кстати… анлер Лаонтениэлль, я хотел попросить вашего разрешения открыть отсюда путь в герцогство. Моя мать тоже дриада. Но уже погасшая. Раньше не было никакой надежды… я и теперь не особенно верю в чудо.

— Разумеется, открывайте. — Твердо кивнул анлер, — и даже не нужно спрашивать. Для всех дриад, и погасших и больных этот лес открыт в любое время. Как и для их друзей.

Ингирд сидел на пригорке наискосок и чуть ниже дриады, и развлекал ее веселыми байками из тех времен, когда они ловили бандитов, смешными историями про Джигорта и Седрика. Потом, вспомнив, что друзья вернулись сегодня во дворец, рассказал и про них, хотя говорить баронету хотелось вовсе не про это. Впервые в жизни вообще не хотелось ничего говорить, просто смотреть и молчать. А еще лучше, взять ее руку, прижать к щеке, перецеловать каждый пальчик, чтоб она поняла, сколько нежности вдруг появилось в его насмешливом сердце. Но баронет все никак не мог решиться на такой дерзкий поступок, опасаясь испортить еще зыбкое перемирие. А Лира охотно смеялась, поглядывая на него загадочными зелеными глазами, попутно гладила рукой соседние травинки, мигом расцветающие удивительно красочными цветами, и он продолжал ее веселить, с завистью косясь на цветы, и отчетливо понимая, если бы она так же небрежно погладила его, он бы расцвел еще жарче, чем счастливая трава.

— Тоби? — вдруг ахнула девушка и на нее прыгнула огромная мохнатая собака, радостно лизнула в лицо, понюхала руки и чихнула, поднимая облачко пыльцы, — что, Апи пришла? Инг, мне нужно идти. У нас еще много дел…

Дриада смотрела на баронета чуть виновато, а у него вдруг пересохло в горле, неужели Илли и впрямь была права… так чего ж он ждет?

— Лира… — хрипловато выдохнул он, решившись наконец взять ее за руку, — я наверное, тороплюсь… но все равно хочу сказать, точнее, спросить… если я принесу тебе свой браслет… ты его возьмешь?

Ей очень хотелось пошутить, просто язык чесался сказать что‑нибудь такое… насмешливое, или хотя бы лукавое… вроде того что она подумает, посмотрит на его поведение… или намекнуть, что вообще‑то девушки любят получать такие предложения в более романтичной обстановке. А еще любят выслушивать красивые признания, обещания звезд с неба или хотя бы вечной любви. Но рука мужчины, державшая ее пальчики, вдруг замерла настороженным диким зверьком, а его мужественное лицо потеряло привычную светскую ироничность, напряглось и чуть побледнело.

Обостренным чутьем влюбленной дриады Лира вдруг четко осознала, что теперь вовсе не тот момент, когда она могла бы пошутить или немного потянуть с ответом. В такой миг даже маленькая шалость или безобидное лукавство будут острыми ножами вонзаться в душу человека, которого выбрало ее сердце. Не на танец или ужин, не на прогулку и не на один день или даже сезон, а на всю жизнь. И все, что она сейчас скажет или сделает, ляжет в копилку их отношений, и только от нее зависит, будет там лежать дешевая безделушка, кусок обожженного болью сердца или первый драгоценный камень из ожерелья любви.

— Душой я уже его взяла… — тихо произнесла девушка, страшась, что сказала слишком много… или слишком рано.

Но в тот же миг горячие губы баронета истово прижались к ее ладошке в нежном и благоговейном поцелуе, благодаря, что не позволила себе пошутить или поиграть самыми светлыми чувствами, не стала затягивать на его шее невидимую петлю мучительной неуверенности и безнадежности.

— Я люблю тебя, — произнес он так жарко и искренне, что дриада вспыхнула от смущения и удовольствия, — и никогда больше никому не позволю нас разлучить. Знаешь… я так мечтал… что ты не откажешь мне… что сделал сегодня один немножко преждевременный шаг. Когда Канд и Илли выбирали себе покои, посоветовал им взять самые просторные, королевские. И забрал себе те, что напротив, где раньше останавливался Бенгальд. Но без тебя они мне не нужны… ты не сердишься?

— Это ты правильно сделал, — вспомнив, что во дворец вернулся хозяев комнат, в которые поселила ее Илли, обрадовалась дриада, заглянула в светящиеся нежностью глаза Ингирда и счастливо вздохнула, — думаю, мне там понравится.

— Я надеюсь, — он наконец решился придвинутся ближе к любимой и приобнять ее за талию, — там замечательный вид на парк и на дальние горы.

— Лира, — мягко и насмешливо сообщил откуда‑то сбоку голос матери, — эльфы не заготавливают сено. А если вы желаете найти дорогу назад, то начинайте выбираться из этих зарослей, а то Тоби уже волнуется.

Услышав эти слова, дриада огляделась и охнула. Мелкая шелковистая травка, на которую она усаживалась меньше часа назад, вымахала выше человеческого роста и стояла вокруг них сплошной стеной.

— Дьявол, — Инг с трудом поднялся на ноги и подхватил девушку на руки, — это что за шутки?

— Это я… — виновато пробормотала Лира, — она так реагирует на мои чувства. Мать! А как мне выйти?

— Думай. Тебя не зря учили. Могу лишь сказать, что у тебя есть три варианта ответа.

— Ну да, как всегда, — скептически прищурилась дриада, — глупый, трусливый и красивый. Ну и ладно, пойдем красивым. Хотя сегодня мне простителен и глупый.

— Почему это? — заинтересовалась по ту сторону зарослей Илли.

— Если скажу, бросишь руку дружбы?

— У тебя сейчас столько силы, что ты сама можешь кому угодно ее бросить, — по голосу принцессы было понятно, что она веселится от души.

— Лира, — шепнул невесте на ухо баронет, не удержавшись, чтоб не поцеловать украдкой краешек ее губ, — я смогу пробиться сквозь траву.

— Это называется — "глупый вариант$1 — удручено вздохнула она, — а мы идем другим путем. Смотри. Вниз, на ноги.

Ингирд скосил глаза вниз и обнаружил, что трава под его ногами сплелась маленьким ковриком и теперь стремительно поднимает их вверх. Через минуту буйно цветущие вершинки были баронету по пояс, потом по колено. С той стороны, откуда доносился голос Элинсы раздался звонкий хлопок, другой, третий…

Влюбленные перевели туда взгляды и обнаружили, стоящую на пригорке, всего в нескольких метрах от себя, толпу дриад и эльфов, а среди них оборотня с магиней, младших принцев и Хингреда. И все они радостно аплодировали вознесшейся над буйной клумбой парочке.

— Мы правильно понимаем, что вас можно поздравить? — лукаво уточнила Апраксия, и Ингирд, крепче прижав к себе свое сокровище, веско объявил:

— Лира согласилась взять мой браслет!

Глава32

— Нет! — Яростно стискивая кулаки, объявил баронет и с отчаянием уставился в глаза любимой, — я категорически против.

— Ингирд, ну пойми ты… — его третье высочество сокрушенно вздохнул и перевел сумрачный взгляд на брата, — мне это тоже не нравится! Но это предложил Хингред, и поддерживает ее мать. Ни на что другое у нас нет времени, праздник начинается уже послезавтра в обед. Сначала торжественный прием, потом праздничное шествие, обед, уже сегодня в столицу потоком въезжают гости. Мы проверяем каждого, мои люди и маги падают от усталости, но гарантировать, что подарочки дядюшки уже не притаились в каком‑нибудь тихом уголке не может никто. И в случае нападения могут пострадать невинные люди, все едут семьями, везут детей.

— Значит, поставь меня, Лензора и Джигорта, собери всех надежных людей по дворцам, и прогони по домам армию, вообще отмените к дьяволам этот праздник! Почему вы решили, что лучше послать на такой риск юную девушку?!

— Инг… — Лира попыталась погладить его руку, но баронет непримиримо убрал кулаки под стол, — я не просто девушка, я дриада. Причем цветущая. И мои сестры будут мне помогать. Это лучший вариант, он просто не может не клюнуть на приманку. А против круга ему не выстоять, и еще будут маги, ты же слышал.

— Я все это слышал, — он скрипнул зубами так яростно, что услышали все, — но я опытный воин, и знаю, чего стоят предварительные планы. Практически ничего, если вы не знаете ни его силы, ни запасов амулетов и жезлов, ни ловушек и хитростей! Твоя мать говорит что он самый старый… как по–твоему это переводится на язык воинов? Я скажу. Значит он самый осторожный, самый хитрый и предусмотрительный, самый умный и изворотливый. Всех, кто был чуточку небрежнее или неосторожнее, он уже подмял или уничтожил! Колдуны живут по закону пауков в банке, и потому маги так не любят с ними связываться. Стараются вообще держаться подальше, разве не так, Апраксия?!

— Ты прав, — угрюмо кивнула Апраксия, — и ни одну другую дриаду я бы сама не пустила. Даже Илли, хотя она очень способная и сообразительная. Но Лира выросла в другом мире и у нее другой характер. Она сама говорит, что неправильная дриада, и совершенно права. В ней нет беспрекословного преклонения перед дриадскими законами, и хотя против своей природы и она не может пойти, но зато может придумать неожиданное решение. А защитим мы ее с гарантией… детали уже обсудили с советом магистров Туариня. А про круг… теперь их восемь и это мощная сила. Но у меня есть предложение, найти немного времени и сходить в герцогство, за матерью Зарона. Она погасшая дриада… и у вас может ничего не получиться, но там ей делать все равно нечего. Отец Зарона давно привел в дом чистокровную оборотицу, и Колейла живет там на правах почетной родственницы. Мне кажется, здесь ей будет лучше.

— Нужно было раньше сказать, — решительно поднялась из‑за стола Элинса, — Зарон, показывай куда открывать. Теперь, когда нас восемь, можно попытаться… ей помочь, вытащили же мы Ханнику.

Ханника, сидевшая в обнимку с корзиной, полной фруктов, подняла на дриаду серьезные глазищи и сосредоточенно кивнула. Она помнила все, но больше не гнездился в душе черный ужас, приказывающий бежать куда глаза глядят. Ужас, поселившийся там, когда колдун, пытавшийся подчинить ее полностью, показывал девушке, как и кого будет наказывать за ее ошибки.

Элинса нежно погладила вылеченную сестру по плечу, поправила прядь светлых волос.

— А ты сиди, ешь. Сейчас мы ее приведем, тогда встанешь с нами в круг. Илли, Лира, Ленора, уходим.

Апраксия и Зарон встали вместе с ними возле родника и дружно растворились в брызнувшем из него сиянии.

— Не смотрите на меня так, — проводив их горьким взглядом, сердито буркнул Ингирд и отвернулся от друзей, — пусть лучше она поссорится со мной, чем попадет в лапы колдуна.

— А мы и не смотрим, — украдкой вздохнул Кандирд, — я сам так же думаю. Без Илли мне ничего не нужно. Ни дворца, ни власти… вообще ничего. Но она же не может не вмешаться… дриады не выносят подлости и жестокости. И это мне в ней нравится… хотя и страшно иногда так, что душа рвется. Вот сейчас… пошли к оборотням. Так просто, словно все они славные парни вроде Зарона.

— Оборотни дриад не обидят, — тихо произнесла Ульяра, — мы у них в лесах не раз скрывались. Но нам с ними рядом тяжело… они все любят охоту. И хотя у всех свои стада по горам и лугам несчитаны, никогда не откажутся за зайцами или козами побегать.

Кандирд хмуро кивнул, Илли говорила то же самое, но на душе все равно было неспокойно. Оборотни живут очень закрыто и неизвестно, как встретят незваных гостей, пришедших забрать ту, что через своих детей стала им родной.

Сложенный из толстых бревен старинный дом пропах дымом и шкурами, в несколько слоев устилавшими пол и лавки. Просторное помещение, куда через потемневшее зеркало попали дриады по памяти Зарона, было, скорее всего, общей комнатой, где вечерами собиралась на посиделки молодежь и слуги. Но сейчас тут было пустынно и тихо.

— Отец у тебя не простой скотовод, — оглядевшись, сделала вывод Элинса, — а вот дриады я близко не чувствую. Кого бы спросить?

— Бежит уже кто‑то, — отметила Апраксия и ответила за мужа, — старшина клана у него отец, весь городок ему подчиняется.

— А, обед пришел! На кухню сами пойдете, или отвести? — Девчонка лет пятнадцати, в штанах и безрукавке из тонко выделанной кожи и с кинжалом у пояса беспардонно оглядывала незваных гостей.

— Прикуси язык, щенок, — опередив открывшего рот Зарона, строго оборвала нахалку Элинса, — позови лучше кого постарше, пока я добрая.

— Ты! — охнула от такой наглости та, — первая, в суп!

— Придется проучить, — скучающе сообщила сестрам Лира, — у меня сейчас как раз настроение подходящее.

— Ну, кто там, Тимилла?! — произнес густой мужской бас, и из коридора шагнул в зал дородный мужчина, смутно похожий на Зарона. Только глазки были много меньше и хитрее, волосы с проседью, да черты обветренного лица грубы и крупны.

— Мясо на суп, — никак не могла успокоиться та, кого назвали Тимилла.

— Все, щенок, ты нас достала. Прощайся с родными, — звонко произнесла Лира и прищурилась.

— Прости ее, госпожа, — мужчина бросился вперед, загородил юную оборотицу своим телом, даже руки растопырил. — Молода, она, глупа, ни одного духа вживую не видала, вот и горячится.

— Плохо молодых воспитываешь, хозяин, — холодно отрезала Элинса, — вот сыном тебе гордиться нужно. Он ваш народ от большой беды уберег, помог нам войну не допустить. Леодийский король ему за то титул пожаловал и имение, думаю, ваш Тимаргл тоже узнать о подвиге Зарона должен. Но сейчас мы по другому делу. Где Колейла? Пора ее забрать, не место ей тут.

— Они за старой корягой пришли, — тихо, но едко фыркнула за спиной отца девчонка, и Зарон, взревев раненым зверем, бросился в ту сторону.

Но Лира успела раньше. Две гибкие, как змеи, лианы стремительно выросли из потолка, упали на нахалку, и спеленав ее как дичь, подвесили под самым потолком.

— Мы тебя предупреждали, — строго сообщила хозяину старшая дриада, а теперь веди нас к Калейне.

— Да Сандил придет, все эти веревки мигом порубит… — висевшая под потолком пленница все не унималась.

— Кто попытается их резать, пожалеет. Все под потолком висеть будете, — пригрозила Лира, выходя за согнувшимся, угрюмым хозяином из комнаты, — совсем распустились оборотни, никакого почтения. Сама в лес приду, всю дичь по соседним королевствам разведу.

— Не сердись, госпожа, — выведя гостей на крыльцо, устало вздохнул старый оборотень, — прости глупую. Младшая она, вот и избаловали ее братья.

— Не избаловали, а испортили, — сердито возразила Илли, — она ведь, когда нас увидела, даже не поздоровалась не спросила, кто и зачем. Запугивать начала, в суп обещала сунуть. Не обижайся, но так к людям относится нельзя. И если ты не можешь воспитать, придется нам наказать. Пусть повисит, а мы как освободимся, решим, что с ней делать. Или с тем, кто ее такую вырастил.

— Предлагаю забрать ее в пресветлый лес, анлер покормит с месяц морковкой, сразу вежливая станет, — топая за хозяином по тропке, на ходу придумала наказание Лира, и оглянулась, — а куда мы идем?

— Так вы его мать видеть хотели? — искоса глянул на сына оборотень, — она теперь тут… ушла из дома, еще весной.

— Но я никого не чувствую… — Ленора остановилась и присмотрелась, — не может быть…

И почти бегом рванулась к стройной яблоне, на которой не висело ни одного яблока. Дриады, мигом забыв про упрямую девчонку и не менее упрямого хозяина, помчались за ней, окружили дерево, прижались к гладкой, бурой коре.

Старый оборотень только насупился, Колейла давно не проявляла интереса ни к нему, ни к дому. А с тех пор, как ушел Зарон, и разговаривать почти перестала. Оживлялась только тогда, когда получала весточки от сына и вот в этом, как Джозор убедился, его полукровок был постоянен. Посылал матери послания с любой оказией. Да и далеко от границы не уходил, жил в деревеньке за перевалом, они время от времени проверяли.

И только ему дриада и отвечала, писала что‑то на листьях тополей, скручивала в трубочку и отдавала тем, кто мог передать. Но ни посмотреть, ни прочесть ее послания никому другому не удалось ни разу. Джозор тяжело вздохнул, и переступил с ноги на ногу, думая, что и сам давно готов ее отпустить, пусть сидит себе в дереве. Да вот надел ей по глупости в юности родовой браслет, и теперь связан до смерти. Оборотень может привести в дом столько самок, сколько прокормит, но браслет может надеть только одной. И союз этот нельзя расторгнуть ничем. Потому и злится Зарния, и ненавидят дриаду его младшие дети. Несмотря на то, что они чистокровные оборотни, законный наследник у него один, Зарон. И как раз ему это имение и стада нужны меньше всех.

Старый оборотень вспомнил слова дриады и вздохнул еще тяжелее. В том, что она сказала правду про титул и поместье, он не сомневался, дриады не лгут. Но знал и другое, нужно убедить первенца отказаться от своих наследных прав на ритуальном камне, а как попросить его об этом, если они не разговаривают уже больше полусотни лет, не имел никакого представления.

— Перестань пыхтеть, — рыкнула на него красивая синеглазая магиня в полумужском костюме, — потом с тобой и твоей хамкой разберемся. А сейчас лучше отойди.

Старый оборотень отлично видел, что она не дриада, что‑что, а в аурах к ста годам может научиться разбираться любой чистокровный вызвер. А ему давно под триста, с первого взгляда всех оценил. И даже то, что в сыне почему‑то стало намного больше силы, заметил. Но это не значит, что он готов позволять ей вести себя так, словно она тоже имеет право его поучать, как лесной дух.

— Ты! — Грозно начал он, и весь напрягся, словно перед броском, но она легко отмахнулась, и старейшина вдруг понял, что не может ни пошевельнуться, ни просто закрыть рот.

Но вовсе не это было главным, тем, что остро ударило в самое сердце. Когда она подняла руку, просторный рукав легкой туники опал вниз, и он заметил то, чего никак не ожидал увидеть. Костяной родовой браслет, означающий, что это единственная истинная супруга сына. Та, кто по всем их законам является сейчас, когда ушла Колейла, хозяйкой в его доме, старшей по статусу из всех женщин. И Зарон это знал, ему ли не знать. И значит, мало еще они наказали его младшенькую, она теперь перед старшей невесткой на коленях ползать должна, чтоб прощение вымолить.

Джозор скосил глаза на яблоню, и быстрее отвел, там творилось что‑то несусветное. Вместо нескольких бледных, зеленоватых ореолов пылал костер неистово–изумрудного цвета, и понять, откуда это взялось, и чем обернётся, было невозможно. Можно было только догадаться по обрывкам тихих, ласковых слов, что кого‑то уговаривают, и несложно догадаться, кого. Но он‑то точно знал, ее не выманил даже майский мед, не произвел никакого впечатления прижатый к стволу брачный браслет.

— Не бойся, — голоса стали чуть громче, и оборотень разобрал некоторые слова, — все плохое уже позади. Тебя ждет пресветлый лес, янтарный бассейн… твой сын Зарон, все мы. Идем, пусть яблоня подождет. Она теперь здорова, и все гвозди мы вытащили. Ну, давай, смелее, Колейла, ты же дриада!

Тихий вздох сорвался с губ Зарона, он рванулся вперед, но жена обвила руками, удержала.

— Подожди, милый, не торопись, дай ей немного осмотреться… у вас будет возможность поговорить всласть.

Джозор неверяще оглянулся, и захотел протереть глаза, но руки по–прежнему не слушались.

Дриад возле дерева было уже не четверо, а пятеро, но пятая вовсе не была сухой и мшисто–седой, как его Колейла. Рядом с гостьями стояла тоненькая и полупрозрачная девушка, весен восемнадцати, не более. И у нее отдавали зеленью не только глаза и ногти, но и волосы.

— Мы на водопад, — тихо скомандовала старшая дриада, и возле дерева вдруг забил родничок, растекся светлой лужицей, — Илли, вы тут разберетесь?

— Не волнуйся, — ответила одна из молодых дриад, и старшие исчезли вместе с новенькой.

— Э… — Джозор вдруг почувствовал, что уже может говорить, — но ведь она… моя жена!

— Уже нет, — строго ответила та из девушек, — что была пониже ростом, — Твоя жена умерла. А та, кто родилась из ее духа, не помнит зла и не связана еще никакими обязательствами.

Старый оборотень поднял в знак доказательства своей правоты левую руку и обнаружил, что рядом с его собственным браслетом появился второй, чуть потоньше и едва заметно отливающий зеленью. Тот, что он некогда надел на запястье своей дриаде. И это означало, что его жены действительно больше нет, и он свободен отдать родовой браслет новой избраннице. Вот только никакого желания отдавать его почему‑то в себе не находил.

Постояв с минуту возле дерева, и рассмотрев возле корней несколько толстых, кованых гвоздей, покрытых похожей на засохшую кровь ржавчиной, Джозор поднял их, сунул в карман и уныло поплелся за шагавшими к дому гостями. Он всю жизнь считался суровым и справедливым старейшиной, и вершил суд в своем роду твердой рукой, но теперь впервые за много лет вдруг ощутил, что не знает правильного ответа на возникшую проблему. И хуже того, не уверен, что он вообще существует, этот правильный ответ.

— Отец, — выскочив на крыльцо, закричал средний из трех сыновей, Таор, — в доме творится что‑то странное!

Заметил гостей и нахмурился, но ничего не сказал, пока не пригляделся к аурам.

Ну, хвала духам, хоть у одного сообразительности хватило, перевел дух отец, и взмолился про себя, чтобы сын молчал бы и дальше, дриады и так злы как зимние смерчи.

— Сейчас разберемся, — пытаясь хоть чуточку спасти положение, строго ответил он сыну, — а ты почему дорогих гостей не приветствуешь, как положено? Не видишь, кто к нам пожаловал?

— Поздновато ты его воспитывать начинаешь, — насмешливо сказала старшая невестка, — раньше куда смотрел?

— А ты кто такая… — Таор все же не сдержался, и отец, шагнувший в этот момент на крыльцо, развернулся и влепил отпрыску смачную затрещину.

— Если я тебе сказал, щенок, что это дорогие гости, то значит, так оно и есть! Слишком волю взяли, отца не слушаете!

— Ты с ума сошел… сразу драться… — обиделся парень и начал скрываться в тумане, но отец врезал с другой руки.

— Не вздумай! На всю жизнь волком оставят.

— Да пусть бы побегал, — мстительно ухмыльнулась Лира, последней заходившая в дом, — может ума наберется?

В общем зале, где они оставили юную оборотицу, бестолково суетилось несколько домочадцев, но спасать девчонку никто не спешил. Хватило ума двоим, жениху ее, Сандилу, и младшему из братьев Харену. Теперь висят с ней рядом и ругаются по–черному. Зато сама Тимилла уже не ругалась и не звала на помощь, только тихонько поскуливала, обнаружив, что не может ни принять облик зверя, ни порвать крепкие, как корни сосны, плети.

— Где ты ходишь! — Бросилась к мужу старшая оборотица, — тут дом с ума сошел, детей вон хватает! Не иначе это твоя коряга…

Визгливые причитания оборвала хлесткая пощечина, отбросившая мать меньших родичей Зарона на лавку.

— А вот женщин бить некрасиво, — поморщилась Апраксия и обернулась к Лире, — где судить будем, здесь или на улице?

— Смилуйтесь! — упал перед дриадами на колени старейшина, — наказывайте как хотите, но не позорьте!

Таор, вошедший в дом следом за ним, держась за щеку, изумленно выпучил глаза, такого поступка он от своего отца никогда не ожидал.

— Здесь будем, — мрачно решил Зарон, и глянул в сторону челяди, — принесите четыре стула.

— Как скажешь, отец, — пожала плечами Лира, и, не глядя, выдернула из плетей свою живицу.

Трое пленников, не успев сообразить, рухнули вниз, но тренированная реакция оборотней не подвела, и все приземлились на ноги.

— Матушка… — девчонка, захлебываясь слезами, ринулась к ошеломленно сидевшей на полу родительнице, — это они, дриады.

Толпу домочадцев при этом пояснении как вихрем сдуло к стенам и выходу. Но выйти не удалось никому, дверь на крыльцо словно приросла к раме.

— Встань, старейшина, — сухо объявила Апраксия, — садись на скамью. И вы все садитесь, все равно уйти вам нельзя. Раз он просит, чтоб судили в своем доме, исполним это желание.

Из ведущего вглубь дома прохода прибежали слуги, поставили четыре стула с высокими спинками, опасливо отступили к стенам. Гости спокойно сели и Лира жестом указала Тимилле на место рядом с отцом.

— Садись туда и молчи.

Неприятного открытия, что пришедшие намного мощнее ее, хватило юной нахалке, чтобы сделать правильные выводы, и она бросив злобный взгляд, прошла на указанное место.

— Кто‑нибудь тут знает, почему оборотни почитают дриад своими духами хранителями и служат им как богам? — хмуро поинтересовалась Илли, только недавно, во время отдыха после доя выведавшая это у Зарона.

— Я знаю старую легенду, — поклонилась дриаде одна из старух служанок, после того, как ни один из хозяйских сыновей не решился ответить.

— Скажи.

— Когда‑то давно гномы теснили наше племя из плодородных долин вниз, на юг, в бесплодные степи. Их было меньше, но они были хорошо вооружены. Уже несколько городов лежало в руинах… и не было никакой надежды на спасение. Кто трусливее и слабее — бежали, а самые отчаянные решили принять последний бой. И тогда пришли дриады. Не знаю, почему они нам решили помочь, кто говорит, пожалели леса, гномы их быстро перевели бы, кто‑то рассказывает, что одна из них была замужем за тогдашним герцогом. Дриады перевели несколько десятков самых сильных воинов в пресветлый лес, и эльфийские маги сделали им особую защиту, в момент опасности воины могли принимать образ зверя, и становились в несколько раз сильнее и быстрее. Эльфы объяснили, что эта защита будет передаваться сыновьям по наследству, и если не разбавить род чужой кровью, останется с нашими мужчинами навсегда. Гномов мы в тот раз выгнали, и с тех пор они не решаются нападать на наши земли.

— Значит, не вы их выгнали, гномов, — подвела итог Апраксия, которая была вполне согласна с легендой, — а магия эльфов и помощь дриад. И что мы видим в благодарность? Сегодня к вам в гости пришли четыре дриады, двоих из которых верховный анлер пресветлого леса удочерил официально, а кроме них наследник вашего рода и я, его законная подруга.

Магиня вовсе не желала объяснять никому из оборотней степень своего родства с ними, когда шла сюда, но за последний час ее намерения кардинально изменились. И хотя Апраксии вовсе не нужен был этот дом, в котором, как пояснил ей мельком муж, она теперь главная из хозяек, зато магиня намеревалась хорошенько припугнуть его родичей, обижавших угасшую дриаду.

— Но он не чистокровный оборотень, — упрямо буркнул Харен.

— А те воины, что кланялись эльфам, и просили помощи, разве были чистокровными? — Скептически подняла бровь Илли, — Может их родители, сестры, братья были чистокровными? Да у тебя не хватило даже ума хоть раз в жизни задуматься, благодаря кому ты живешь вольно и сытно!

— Богиня… — снова сполз со скамьи старик и встал на колени, — умоляю, не наказывай его, видишь же, что глуп?! Накажи меня, не сумел воспитать, вложить в головы почтение… занят был делами рода.

— Совершенно неважно, что Зарон не полностью владеет магией оборотней, — холодно глядя на младшего отпрыска, — отчеканила Илли, — у вас по этому признаку передаются только титулы. А ваш род хоть и старинный, титула никогда не имел. До сих пор. А вот теперь есть. Король Леодии подписал указ, за смелость и отвагу, за то, что сражался не щадя своей жизни и помог предотвратить истребление трех деревень и войну между королевством и герцогством, Зарон получил поместье, право на отнятый у колдуна замок и титул графа. Первый в вашем роду. И сейчас имеет полное право вместе с нами судить вас, потому что его жена наша приемная мать. А теперь вернемся к делу. Мы хотели забрать погасшую дриаду, и намерены были вас наградить… но оказалось, не за что. Ее тут никто не почитал, и не заботился, и даже когда она ушла умирать в дерево, кто‑то вбил в него несколько гвоздей. Кто был этот подлец? Признавайтесь сами, у нас мало времени и это вам зачтется.

— Я вбил, — шагнул вперед один из слуг полукровок и упал на колени как его хозяин. — Но не сам придумал, клянусь! Она велела… хозяйка.

— И кто это присвоил себе это звание? — Не выдержала молчания Лира, — не та ли оборотица, что получила уже от старейшины оплеуху?

Рык разъяренного зверя был ей ответом, мелькнула в воздухе тень и черная волчица яростно заметалась перед гостями, безуспешно хватая зубами воздух и рыча от разочарования.

— А вот этого ты не знала, отправляя слугу забивать гвозди, — презрительно сообщила ей Лира, и щелкнула пальцами, отчего зверь рухнул как подкошенный, — эльфы мудры, и давая вам этот дар, предусмотрительно включили в него несколько запретов. Ни один из чистокровных не может напасть на дриаду или эльфа. Как и на своего сородича, и на его семью. Так что никто из нас тебе не по зубам. И я думаю, что все зло и вся спесь в доме от тебя. Не хочу разбираться, любовь или ревность, жадность или ненависть толкнули тебя к преступлению. Но выношу приговор, три года, пока мы тебя не помилуем, обернуться назад ты не сможешь. И причинить вред разумному существу тоже. Так же не можешь уйти в поле или лес. Гоняй во дворе волков и крыс. Пошла прочь. Теперь девчонка. Отлично понимаю, что ее так настроила матушка, но без наказания оставить не могу. Пусть годик походит со свиным пятачком, и если чистосердечно раскается, снимем наказание. Ну а теперь братья.

— Хватит, лера Тэнлирель, — тихо произнес Зарон, отводя взгляд от отвернувшейся в угол и зарыдавшей сестры, — им хватит и того наказания, что ты наложила на женщин.

— Как скажешь, — легко согласилась Лира и встала, — но идем отсюда, а то мне тут противно.

— Идем, — согласилась Апраксия, и ухватилась за локоть мужа.

Сейчас действительно не стоит тут оставаться, но присматривать за этим домом она отныне будет.

— Подождите, — остановила их Илли у самого зеркала, и уставилась зелеными глазами на насмерть расстроенного приговором старика, — как тебя зовут?

— Джозор, — убито произнес он, вскакивая.

— Запомни мои слова, Джозор. Герцогу доложишь о произошедшем сам, и как можно скорее. Про Зарона тоже не забудь рассказать. И если хочешь, чтоб мы смилостивились и скинули срок наказания, ищи дриад. Старых, больных, погасших, запуганных и прячущихся в лесах. Любых. За каждую будем срезать десятину срока. Сообщить просто, прижми ладонь к этому зеркалу и позови. Но попусту не тревожь, это только добавит наказания. Все.

Через несколько мгновений только легкий аромат цветов, да рыдания дочки напоминали старшине о произошедшем. А потом во дворе надрывно завыла волчица и он снова рухнул на скамью и зажал уши руками. Ему и самому хотелось завыть рядом с нею, над своей непростительной слепотой.

Глава 33

Выйдя из родника возле шатра, где они оставили мужчин, Лира на несколько мгновений замерла в нерешительности. Уходя в герцогство, девушка пылала искренним возмущением к баронету. Ее сердило его непреклонное упорство, с каким он говорил свое "нет", обижало нежелание понять, что другого выхода нет. Нельзя найти в лесу все желуди, если тебе не подскажет тайные местечки тот, кто их спрятал. Но больше всего оскорбило внезапное отстранение, холодность, словно жених пытался наказать ее за непокорность. И уходя в родник, она собиралась вести себя с ним аналогично, но что‑то произошло за этот час. Что‑то незаметно сдвинулось в ее понимании происходящего, как сдвигается плотная темная штора, приоткрывая бушующий за окном летний полдень.

Еще неуверенно девушка скосила глаза на Ингирда, интуитивно безошибочно находя его среди людей и эльфов, и встретилась с его полным боли и горечи взглядом. И уже в первый миг осознав, что все было неправильно, не так, как должно было происходить, направилась к нему, решительно отбросив и сомнения и неуверенность и смущение. Ну и пусть судят по себе эльфийки и люди, она ни то и не другое. Она дриада, и будет жить так, как ей хочется. Как и положено по роду.

Кандирд, встретивший любимую горячими объятьями, только на миг исподтишка проводил взглядом смело идущую к другу дриаду и успокоенно выдохнув, утонул в волне любви и нежности.

— Трудно было?

— Потом все расскажу, — кивнула она и в свою очередь проследила за тем, как Лира спокойно уселась рядом с баронетом и положила голову ему на плечо.

— Лирочка, — заглянув в ее безмятежное лицо, выдохнул Ингирд и не выдержал, нежно обнял любимую за талию, — прости… но я так не хочу, чтоб ты рисковала.

— Ты думаешь, я хочу? — она подняла на него полные любви глаза и непроизвольно облизнула вмиг пересохшие губы, — я хочу смотреть на тебя… и хочу, чтоб ты меня поцеловал.

Отказаться от того, чего страстно хотелось и ему самому, устоять или вспомнить про этикет и какие‑то придуманные невесть кем правила было бы в этот момент так же преступно, как отобрать у ребенка конфетку.

— Лира! — Возмущенный вопль Илли и Апраксии слился с жизнерадостным хохотом Зарона и Бенгальда.

— А? — Неохотно отрываясь от губ любимого, рассеянно спросила дриада и непонимающе оглянулась, — вот же напасть! Ну, никакой личной жизни с вами!

Ингирд тихо таял от счастья и гладил невесту по волосам, стараясь не задевать венчиков пышно расцветших скамеек и стола.

— Нам нужно идти туда вдвоем, — почти серьезно предложил он дриаде, — убивать его не будем, только пару раз поцелуемся. Он и сам в цветах задохнется.

— Шутник, — Лира сделала вид что возмущается, прильнула к нему и несчастно шепнула, — ты пойми, из дриад я сейчас сильнее всех. А от магии меня закроют.

— Но если, вернувшись, ты найдешь тут седого мужчину, — сдаваясь, тоскливо пошутил баронет, — не спеши от него отворачиваться. Возможно, ты в нем кого‑то узнаешь.

— Я узнаю тебя в любом случае, — счастливо сияя глазами, пообещала она, — у меня теперь как магнит внутри. Глаза сами смотрят в ту сторону, где ты, как цветочки на солнце.

— Цветочек мой, — он снова потянулся к ее губам, но дриада выставила ладонь.

— Нет… пока хватит. А то они меня убьют.

— Ну вы вылезете наконец из своего букета? — ехидно осведомилась магиня, — мы уже все амулеты приготовили.

— Он и сам отсюда вылезет, — дриада положила руку на стол, выдавая своей живице приказ, и вскоре, скрутившись в ажурные колонны, стебли вынесли цветы и бутоны вверх, за пределы шатра, сквозь проделанные в куполе прорехи.

— Что я, по–вашему, верблюд?! — возмущалась девушка еще через час, — уже пятый килограмм камней в меня запихиваете! Я себя уже силиконовой блондинкой чувствую, и, между прочим они щекотные!

— Лирочка, потерпи, — Ингирд старался не смотреть, куда там магиня прячет камни и амулеты, просто держал ее за руку и уговаривал не спорить, — может, они и не пригодятся, но зато в случае чего ты будешь защищена.

— Самое главное, оставляй следы, и включай блондинку, — выдавали непонятные указания Элинса с магиней, — один в поле не воин. И если будет хоть стакан воды, загляни сюда.

— Я тебе семян во все карманы насыпала, — вдалбливала свое Илли, — и добавила к ним стальник и эльфийский терновник. Они и сами просеются, только прикажи.

— Все, долгие проводы, лишние слезы, — объявила вдруг Элинса, украдкой поцеловала дочь и подтолкнула к роднику, — ни пуха, ни пера.

— Ну, мать! — изумилась Лира, но ответила, — к черту! — И растаяла, как туман.

Ингирд потемнел, закаменел скулами и замер возле родника, безнадежно вглядываясь в весело журчащую воду.

— Инг, — осторожно дотронулась до его плеча Илли, — не нужно. Все будет хорошо… пойми, если бы она не цвела, ее бы никто не отпустил. Нас любовь хранит… и это тебе спасибо, за то, что у нее сейчас столько силы.

— Птичка… поверь… умом я все понимаю. Но не привык я так, сидеть в безопасности, пока моя невеста сражается с негодяем.

— Да с чего ты взял, — строго спросила Элинса, — что она будет сражаться? Ей только найти его нужно… и нам след бросить. А тогда уж мы его достанем. Вон и маги эльфийские наготове и воины… мы ей четко сказали, чтоб не геройствовала.

Она и не собиралась геройствовать. И едва оказалась в том логове, где они недавно спасли кучу рабов и забрали Ульяру и Ханнику, собиралась лишь на миг заглянуть в зеркало, куда уходил еле ощутимый след незнакомой дриады. Как правильно мать сказала, если бы они толпились тут все кучей, ничего бы она не почувствовала, даже усилившимися и обострившимися способностями. Потому что все полны живицы, все яркие и перебивают любые чужие отголоски буйством своих сил. Даже возрожденная Колейла вернувшись с водопада, почти не отличалась от сестер, а радовалась пресветлому лесу так вообще больше всех остальных.

— Думаю, она останется жить тут, — приглядывая вполглаза за новенькой, тихо вздохнула Элинса, снаряжая дочь на вылазку, — и я даже рада. После бойкота в доме оборотня у нее душа требует общения, а эльфы заскучать не дадут. Посмотри, уже толпой возле нее вьются.

Лира отмахнулась от воспоминаний, заглянула в зеркало, отыскивая место, куда ведет нить чужого пути, и увидела пронзительные зеленые глаза, насмешливо наблюдающие за ней.

— Дриада… молодая, глупая… да еще и цветущая… вот это подарок!

И уже в следующий миг она летела навстречу этим глазам, забыв бросить след и теряя всякое представление о том, кто она, и зачем вообще тут ходит.

— Ну, и какой я, — уверенно заглядывая в глаза ошеломленно моргающей девушке и собственнически обнимая ее за талию, мурлыкнул зеленоглазый темноволосый красавец в изысканном черном бархатном костюме, — и как меня зовут?

— Кого… тебя? — Запинаясь, пробормотала Лира, чувствуя, как острой болью распирает изнутри виски, словно выталкивая из головы что‑то очень колючее и большое.

— Мужчину, которого ты любишь, — обольстительно улыбнулся он и нежно провел пальцем ей по губам, — мы ведь уже целовались, не так ли?

— Да… — Лире вспомнилось счастье, жарко плеснувшееся во все стороны, когда теплые губы любимого нежно и робко прикоснулись к ее полуоткрытым губам, само всплыло в раскалывающейся голове имя, — Ингирд.

— Что, пройдоха баронет поймал себе такую редкую птичку? — на миг злое изумление исказило красивое лицо, а в следующее мгновение оно стало стремительно меняться. Смягчилась яркая красота, резче выступили скулы, тверже стал подбородок и упрямее изогнулись губы. Глаза стали бледнее, а волосы вспыхнули рыжиной и свились в легкие завитки.

— Ну вот, любимая, — в голосе мужчины прозвучала едва заметная усмешка, — а теперь поцелуй меня.

— Да… — нерешительно кивнула дриада, — конечно…

Девушку стоявшую рядом с зеркалом и мерившую ее горьким взглядом, она предпочитала не замечать, не до нее сейчас. Все оказалось так просто и ужасно, что у нее всё в груди дрожало от страха и неуверенности, что он не поверит, шагнет в сторону.

— Смелее, я же твой Ингирд, — он склонился к ее губам, нетерпеливо впился в них, спеша получить порцию драгоценной живицы.

И едва их губы соединились, Лира собрала всю силу и бросила себя к зеркалу, вызывая в памяти знакомый родник.

Он понял, что произошло, когда они уже неслись по посверкивающим гранями отражениям, но сделать ничего не мог, изменить ход пути ему дано не было.

Но едва вывалившись на усыпанную цветами лужайку, вцепился в дриаду мертвой хваткой, стиснул крепкими пальцами ее нежную шейку, зашипел в ухо разбуженной коброй:

— Уноси отсюда, если жить хочешь!

И тут же почувствовал, что руки начинает нестерпимо жечь, как если бы он опустил их в крутой кипяток. Непонимающе дернул головой, а в следующий миг обнаружил еще одну дриаду, ухватившую его пленницу за руку.

— Чем больше, тем лучше, — еще сумел желчно выдавить колдун, и с ужасом обнаружил, что его слова сбылись.

Их было слишком много, зрелых и совсем юных, сильных и не очень, и все они держались за руки, стремительно сливаясь потоками живицы и аурами в одно целое.

Это конец, сообразил он слишком поздно, разжал обожженные пальцы и попытался оттолкнуть их, достать жезл и несколько приготовленных на самый крайний случай ловушек, но никто ему не позволил. Сотни крепких корней и стеблей фонтаном выплеснулись из‑под ног, стремительно спеленали так туго, что трудно было даже дышать, проникли во все карманы и тайнички, забирая все, что добывалось и копилось не одно столетие.

— Скотина! — с чувством рыкнула Лира, и яростно пнула валявшийся на траве кокон, — я, говорит, твой Ингирд, целуй меня! А того не знает, что Ингирда я по ощущениям за полсотни метров узнаю!

— Цветочек мой, — баронет стиснул любимую в объятьях и добавил кокону увесистый пинок, — больше ты без меня никуда не пойдешь.

— Что вы с ним сделаете? — тихий голос появившейся возле родника девушки расслышали не все, зато её присутствие почувствовали еще державшиеся вместе дриады, оглянулись, и дружно, как одна, шагнули навстречу.

— Иди к нам, сестра, — Элинса протянула девушке руку, но та чуть отпрянула назад, неуверенно вгляделась в зеленые глаза.

— А я ничего… не забуду?

— Нет, — твердо сообщила старшая, — мы только поможем тебе снять подчинение и открыть подсохшие каналы. Давно ты в плену?

— Я не в плену, — губы девушки горько искривились, — он мой отец.

— Вот про это ты расскажешь нам в другом месте, — предупреждающе нахмурилась Элинса, — давай руку и ничего не бойся. Ты же должна знать, что дриады не могут лгать, и причинять зло. — Уверенно сжала робкую ладошку, не оглядываясь, позвала подруг, — Все в круг, и этого заберите, мы уходим.

— Куда? — Встревоженно вскинулся Ингирд, неохотно отпустивший скользнувшую к матери Лиру и расстроенно обнаружил, что рядом с источником никого из дриад уже нет.

Пропал и туго скрученный кокон из корней и побегов.

— Они будут судить его по своим законом, — строго и печально сообщил верховный анлер, верный своей привычке появляьсяся незаметно для всех, — но я расскажу вам то, что знаю про него сам. Садитесь… ваши высочества, они вернутся не скоро. Лет четыреста назад ваш прадед, король Леодии, попросил у леса помощи против войск Тригона коварно захвативших городок на границе. Если захотите, прочтете сами королевские хроники, речь не о той войне. Одного из наших воинов, полукровку, во время боя ранили, и он был вынужден скрыться в лесу, чтоб не отвлекать товарищей. Там ему встретилась ведьма… очень хорошенькая, нужно признать. Она его подлечила, он в нее влюбился… банальная история. Необычно другое, после излечения он не захотел с ней расставаться, а она не захотела идти в пресветлый лес. Ведьма оказалась темной и боялась, что лес ее не примет. Но он все же тосковал по дому… и вернулся через полсотни лет. Оставив колдунье сына. Вот этот колдун, которого дриады сегодня поймали, и есть тот сын, колдун Зинг. Некоторое время, пока он был молод, мы следили за ним, и даже пытались уговорить поселиться в Зеленом доме, он оказался очень одаренным менталом и сильным магом, хотя и темным по воспитанию. Но Зинг в то время был придворным магом у правителя Этсара, и отказался наотрез. Много позже он исчез… мы имели сведения что он жив, хотя не знали, чем занимается. Старинная ссора с дриадами сильно снизила наши возможности… и только теперь мы начинаем понимать всю глубину той страшной ошибки. Вчера я издал указ, отныне каждая дриада, независимо от того, где живет и чем занимается, получает статус высшей леры и право на любую помощь леса, какая ей понадобится. В назидание потомкам подробная запись о произошедшем будет выбита на камне в пещере слез, и стереть ее не сможет никто.

— Хотел бы я понять… — хмуро произнес Бенгальд, — зачем темному магу власть в королевстве.

— Нет, она ему совершенно не нужна, — покачал головой верховный анлер, — ему нужны были лишь сведения о дриадах, которые обязался поставлять самозванец за помощь в захвате трона. Дриады, вот главная из ценностей, какие он желал иметь. С годами любой умный человек понимает, что золото и блестящие камни это не самое ценное. Имея власть всего над одной дриадой, можно получить всего этого сколько захочешь. Ну а остальное вам расскажут дриады… они скоро будут знать о его преступлениях все. Предлагаю пока перекусить… мне кажется, потом вам будет не до того.

— Это вы молодцы, что поели, — голос Илли прозвучал для Кандирда лучшей музыкой и он, опрокидывая стул, ринулся к жене.

— Ну как ты, любимая?

— Все расскажем потом, сейчас коротко, колдуна больше нет, — устало объявила Элинса, опершись на руку мужа, мигом оказавшегося рядом, — Вот свитки с адресами и именами людей–бомб. Тут всего одиннадцать мест, готовьте отряды с магами. Еще есть склад взрывчатки, последний. Мы вас отправим ловить одиночек и пойдем убирать взрывчатку, место не очень опасное, но лучше убрать сразу. От греха подальше. Пока вы готовитесь, мы поедим…

Ле Трайд оставил на потом все расспросы, усадил жену за стол и принялся складывать ей на тарелку все, что любила его Эли. Остальных дриад уже рассаживали эльфы и принцы.

— Только следите за Лирой, пусть не целуются, — берясь за вилку, шутливо предупредила Илли, — я хочу поесть спокойно, а в ней после водопада еще потоки бурлят.

— Ты говоришь про меня так, словно я джакузи, — с притворной обидой буркнула сестра, и теснее прижалась к нежно обнявшему ее баронету, — представляешь, любимый, этот колдун с помощью дочери проторил надежный путь в родной мир Илли и построил там себе виллу… отдыхал с размахом, гад. И почти легально торговал оружием. Кстати… та принцесска, что вешалась на Кандика, действовала под его внушением. Советнику нужны были королевские амулеты, и он знал, что ее величество часто дает один их них младшему принцу.

— И что вы с ним сделали? — борясь с желанием поцеловать ее хоть украдкой, небрежно спросил Ингирд и почувствовал, как напряглась в его руках дриада.

— Никогда не спрашивай… — ответила глухо, — хотя мы и не делали ничего.

Неизвестно, сможет ли она когда‑нибудь забыть, как старел, темнел и съеживался прямо на их глазах человечек, из которого они пытались достать дух когда‑то любившей его дриады. Обожавшей мужа настолько, что однажды решилась ради его спасения на самый последний, самый отчаянный шаг, полностью войти в его тело. А вот выйти не сумела, колдун мгновенно подчинил ее и больше не выпустил. Потому и выживал в самых невероятных ситуациях, потому и побеждал более сильных магов. И пути тоже видел, а вот ходить сам не мог, зато подчинил собственную дочь, едва она подросла и влюбилась.

Однако отчаянная попытка спасти дриаду сестрам так и не удалась… слишком долго она пробыла в его теле, слишком много грязи и боли видела, чтоб желать жить дальше. Брызнула зелеными искорками, отразилась на миг в сверкающих каплях водопада, растаяла в них болью и печалью. А прах злодея, который управлял ею так долго, незаметно впитал темный мокрый камень.

Эпилог

— Проезд тоже отменяем, — Кандирд неуступчиво смотрел на полулежащую в удобном кресле мать.

— Но традиции… — вяло вздохнула она и с надеждой взглянула на удобно устроившуюся в объятиях мужа Илли, первый праздничный день утомил даже дриаду.

— Народу можно объявить, что полная церемония была в эльфийском лесу, — дипломатично проговорила та, — все равно на этой неделе у них столько развлечений, что особого горя это не вызовет. Взамен можно пообещать эльфийский фейерверк, все только счастливы будут.

— Как скажешь, — с невестками ее величество никогда не спорила, — а праздничный ужин?

— Да, — кивнула дриада, верно рассудив, что на ужин и так и так придется идти, но от праздничного можно еще и выгоду получить, — но после поздравлений и первой перемены блюд мы исчезнем… как и положено молодоженам.

— Положено после десерта, — насмешливо уточнила королева, но настаивать не стала.

Сегодняшний прием удался, как никогда, и это заслуга Илли и ее сестер. Впервые за последнее сто лет во дворце собрались правители всех соседних стран, и многие их них были до глубины души поражены, обнаружив во время торжественной церемонии верховного анлера Лаонтениэлля, герцога Дирлиндского Тимаргла Нелюдимого. Да и короля Филдира Федриха, давненько не видели на подобных мероприятиях, обычно на них любила ездить его жена. Но самое большое потрясение получили придворные дамы и фрейлины, обнаружившие возле всех неженатых принцев, ради которых большинство и стремилось попасть на этот прием, незнакомых принцесс с ритуальными браслетами на запястьях.

Как выяснили огорченные фрейлины, все они прибыли в столицу с разных сторон. Черноглазую Этсарскую принцессу для второго принца привезли из южного монастыря, беленькую и голубоглазую племянницу бывшего правителя степных областей Матероса для третьего — из северного. А зеленоглазая эльфийка–полукровка приехала из самого пресветлого леса.

И ритуал бракосочетания назначили в один день, на третье утро празднования королевского юбилея. Злые языки фрейлин болтали, что королевская чета намерена таким образом сэкономить на праздниках, но их кавалеры только загадочно усмехались в ответ на эти инсинуации. Точно зная, приведись им самим держать за руку одну из этих красавиц, никто бы не стал думать о экономии, и торопятся принцы совсем по другой причине.

— Кстати, матушка, — Илли вдруг вспомнила, что давно собиралась задать королеве один вопрос, — а почему вы так рьяно убеждали принцев, что их ждут в монастырях обрученные невесты?

— За то, что ты меня так назвала, я готова раскрыть тебе все фамильные королевские тайны и в придачу отдать ключи и коды от сокровищниц.

— А зачем они мне? — искренне изумилась Илли, — я и так могу достать оттуда любую вещь, если захочу. Но не хочу. А вот про принцесс хочу.

— Ну ты и сама ведь уже знаешь… но могу повторить. Вся беда в том, что молодые сеньоры иногда готовы жениться на первой встречной сеньорите, показавшейся чуть красивее или ярче других. Или того хуже, на интриганке, использовавшей очарование или приворот. И если обычному сеньору, если он убедится в ошибке, потом можно, хоть и с трудом, развестись с женой, то принцу нельзя подрывать свой авторитет. Вот и вдалбливается им детства, что жениться можно только на той, неизвестной, подрастающей для него принцессе.

— А если он наивно в нее влюбится? — задумалась Илли.

— Ну, ты же сама сказала — "наивно", — весело засмеялась королева, — пока принц наивный, не повзрослел и не полюбил так, чтобы быть готовым на всё ради единственной избранницы, пусть рядом с ним побудет фаворитка.

— Но это тоже… как‑то неправильно. — Нахмурилась Илли, — я как раз думала, как бы этот порядок изменить.

— Я тоже думала, — кивнула королева — и даже набросала несколько вариантов указа. По одному из них фаворитки и свободные сеньоры будут выбирать друг друга на неделе знакомств, которую можно проводить два раза в год в бывшем дворце Бенгальда. Они с Найвиной решили переехать в тот, где раньше жил Рантильд, это ближе к столице вдвое. Ну и можно ввести предварительный ритуал… но давай мы займемся с тобой этим вопросом, когда у вас закончится медовый месяц?

— Хорошо, тогда спокойной ночи, — согласно кивнула Илли, и повернула лицо к не выпускающему ее из объятий мужу, — а мы уходим домой, а то у нас там неподалеку Лира с Ингом себе шалаш присмотрели… боюсь, не найдем среди цветов свой домик.

— Хотела бы я на него посмотреть, — себе под нос тихонько буркнула ее величество, но стоявшая рядом с мужем возле зеркала дриада все равно услышала.

— А я вас туда приведу… когда начнем обсуждать указ о фаворитках… — ее голос еще звенел в тишине гостиной, а самих новобрачных в комнате уже не было.

— Буду ждать, — тихо кивнула сама себе королева и невольно вздохнула, Илли снова права.

Старинный ритуал нужно менять, ведь если не ее непреклонное желание стать секретарем, Канд мог бы никогда не встретить свою принцессу.

Больше книг Вы можете скачать на - FB2book.pw

Content

Вера Чиркова
Принцесса для младшего принца

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 33

Эпилог