На другом берегу осени (БР √2)

Краткое содержание предыдущих событий.

Для тех, кому лень перечитывать (события происходят в книге «Билет в один конец»).

В ходе экспедиции (с непонятными целями) вооруженного отряда в джунгли на границе Бразилии и Чили, пропадает командир отряда Анатолий Громов, он же Тоалькетан эн Громеш, пришелец из Изначального мира, обладающего монополией на перемещение по реальностям. Перед тем, как он исчезает, его пытаются убить его же бойцы.

В нашей реальности у Громова остается сын – Павел, работающий простым врачом в московской больнице, и жена Светлана – врач-хирург. Павлу Громов оставил кристалл, позволяющий переместиться в Изначальный мир.

У Павла есть двоюродный брат – Марк Травин, который во время совместного отдыха на даче у родителей Марка, переносится вместо Павла и оказывается в мире Анатолия Громова.

Отец и дед жаждут видеть сына/внука, для этого посылают в мир Марка своего родственника – Анура Громеша, опытного путешественника по реальностям и сильного мага-псиона. Для адаптации к новому миру и просто для удобства Анур берет с собой смартфон Марка, письма к его родителям и друзьям, и два кристалла – один для Павла, другой – чтобы вернуться обратно самому.

Пролог

На другом берегу осени.

Пролог.

С одной стороны улицы шли обшарпанные пятиэтажки, немного прикрытые скрюченными, с опадающими листьями деревьями, с другой – профнастил частного сектора прикрывал от чужих глаз дома разной величины и достатка. Противный дождик еле моросил, покрывая лицо мутной взвесью. Редкие голуби лениво рылись в мусоре.

- Эй, шкет, есть закурить? – раздалось за спиной. Небритый, подванивающий мужик хлюпал носом, от него даже за несколько метров несло какой-то кислятиной,

Молодой парниша обернулся, сморщился. С таким воздухом не то, что курить, дышать нужно через фильтр.

- Извини, не курю, - помахал он рукой подошедшему поближе алкашу.

- Ой, извини, паря, я сослепу подумал, ты старше, - внезапно смутился мужик. – Не куришь, значит? Молодец, и не начинай.

Он виновато улыбнулся, пряча тухлые от безнадеги глаза, на вид лет шестьдесят, серая, с красными пятнами кожа на небритом лице висит складками. На самом-то деле сколько ему, ну сорок, сорок пять, а жизнь почти кончилась. Махнул рукой, и, сгорбившись, пошел дальше, волоча чуть ли не по земле грязно-зеленую сумку.

Парень поглядел ему вслед. Догнал.

- Эй, погоди.

Мужик обернулся досадливо.

- На, возьми, - парень протянул ему тысячную купюру. – Бери, бери, купишь себе чего-нибудь похавать. Ну и сигарет.

- Нет, - тот помотал головой, отступил на шаг, - ты что. Это ж такие деньжищи. Может мелочь есть какая? Мамка тебе что скажет?

- Нет других. Бери, пока дают. А то передумаю.

- Спасибо, паря, - мужик осторожно, словно не веря, взял бумажку, спрятал куда-то под одежду, - дай тебе бог, ты тут деньгами-то не свети, всякие люди ходят. Так-то народец мирный, но если увидит, крышу посрывает.

Парнишка огляделся. Трущобы как трущобы. Постельное белье на заставленных хламом балконах, обшарпанные окна, потеки на стенах, облупившаяся облицовка. На улицах пусто, но наверняка кто-то уткнулся в стекло и смотрит на улицу. И не такое видал.

- Спасибо тебе, - мужик еще больше сгорбился, его глаза слезились. – Я бы не взял, но правда жрать хочется. И курить.

- Проехали. Ты скажи, как мне к вокзалу городскому выбраться.

- Так иди прямо, дальше улица Кирова, направо повернешь, там сразу остановка будет, второй автобус. Только ходит он редко. Ты что, не местный? Хотя что я спрашиваю, видно же.

- Ладно, разберусь, - Обошел мужика, бормотавшего слова благодарности, направился куда показали.

Из приспущенного стекла наглухо затонированной машины, стоящей у тротуара, слышались хохот и визги, хриплый мужской голос под гитару пел про хрупкую нежность чьих-то глаз. Потом девичий голос заныл «Ну подожди, дай послушать…», следующим треком пошла другая песня, под сакс и клавишные.

От чего мне стало так? Странно.

В небе катятся тучи из серого меха.

Жизнь по капле, как вода, из крана.

Весь расклеился город, когда ты уехал.

К слабенькому голосу певички присоединился мужской. Парень усмехнулся, прибавив шаг. Шпаны он не боялся, не хотел привлекать к себе внимание. Хотя что уж там, и денег-то не стоило тогда давать, но как всегда, поддался внезапному порыву, что сделано, то сделано.

В машине тем временем изменение репертуара не прошло, певичку вырубили, и все тот же хриплый мужской голос запел про грязного и оборванного скрипача под хохот и визги.

Ветер рванул, сбивая с деревьев листья, забрасывая капли дождя под одежду. Парень успел добежать до автобусной остановки до того, как ливануло. Небо швыряло вниз горсти воды, разбивая по асфальту, подгоняя не успевших спрятаться под навесами жителей городка.

Парень достал смартфон, включил, проверил – сеть ловилась, но интернет не работал. Выключил телефон, убрал в карман, огляделся. На противоположной стороне улицы на витрине были выставлены похожие аппараты, огляделся, автобуса не было видно, только машины пролетали иногда, обдавая неосторожных прохожих грязной водой.

Запахнул поплотнее куртку, перебежал улицу, заскочил в магазин.

Внутри было тепло. За стойкой молодая девушка с яркими фиолетовыми губами что-то писала на своем телефоне, не обращая внимания на единственного посетителя. Он прошелся вдоль витрины, большую часть занимали уже использованные аппараты. В технических различиях он не разбирался, на вид все были одинаковы.

- Девушка, здравствуйте.

Та оторвала глаза от телефона, дежурно улыбнулась. Улыбка быстро погасла, сменившись раздражением от того, что оторвали от дел.

- Можно телефон купить?

- Если деньги есть, покупай, - равнодушно ответила та.

- Мне такой, чтобы звонил и в сеть входил.

Продавщица встала, недовольно сморщившись, подошла к витрине, открыла.

- Выбирай, все звонят и хотят в сеть.

- Ну тогда этот, - парень ткнул пальцем наугад в телефон за пять тысяч.

Девушка сняла телефон с держателя, положила на стойку.

- Пять тысяч рублей. Только коробки от него нет.

Парень достал пачку денег, отсчитал пять бумажек.

- Проверять будешь? – провожая пачку глазами, спросила девушка.

- Просто покажи мне, как работает.

- Кароточку надо вставить. Своя есть?

- Нет.

- Тогда еще триста. Будет с интернетом на месяц.

- Хорошо, - парень протянул еще бумажку, взял сдачу, сотню отдал девушке. – Это чтобы настроить.

- Настройка стоит четыреста рублей, по прейскуранту, - продавщица посмотрела на парня, кивнула головой, - ладно, я сама сделаю, только пробивать не буду. Паспорт с собой?

Она взяла протянутую книжицу, листнула.

- Так… восемнадцать уже есть, а по виду не скажешь. Я думала, тебе и шестнадцати нет.

- Выгляжу молодо, - усмехнулся парень. – Потом доберу.

- Город Санкт-Петербург. Далеко же ты забрался. К друзьям приехал или к родственникам? Надолго?

Парень промолчал. Продавщица включила смарт, вставила симку, сверяясь с напечатанной на листочке памяткой, подключила телефон к интернету.

- Все, работает. Может еще чего купишь, наушники там, зарядку, пленку на экран, чехол?

- А к нему зарядки нет? – парень с сомнением посмотрел на слегка потрёпанный аппарат.

- Есть, но мало ли.

- Нет, спасибо, не нужно.

Протянул еще сотню.

- Коробку оставлю. Возьму только аппарат и зарядку. А это чтобы торговалось лучше.

Девушка смахнула бумажку, поглядела вслед вышедшему на улицу парню. Деньги у него водятся, надо бы Гвоздю звякнуть. Но тут увидела, как парень запрыгнул в подошедший автобус, вздохнула. Ладно, двести так двести. Попозже наберет, нечего Гвоздю было вчера эту сучку лапать, а парень никуда не денется, раз приезжий, значит, здесь и остановился у кого-то. Скривилась, вот дура-то, надо было сфоткать его. Хотя что там, тощий парнишка, невысокий, на вид лет пятнадцать, белобрысый, в синей куртке и джинсах, и кроссовки еще классные, обьемные такие, видно, что дорогие, но не найк и не адик, наверняка качественный фабричный китай. Если у нее с ним один размер, кроссы себе можно будет забрать.

Артур меж тем примостился на свободное место в автобусе. При входе требовалось приложить карточку к валидатору, но он не стал этого делать, как и большинство пассажиров. Местные наверняка лучше знали, стоит ли платить за проезд, а водителю вообще было на это по барабану, зарплата от честности пассажиров не зависела. Автобус шел прямо до автовокзала, Артур сверился с картой, в поисковике забил свой марштут, в окне многоэтажные дома чередовались с частной застройкой, городок был растянут в одном направлении, и фактически пришлось ехать с одного конца города до другого.

До нужного ему места можно было добраться только на перекладных. Сначала до ближайшего областного города на автобусе - часа два езды, раз в два-три часа этот автобус отходил от местного автовокзала. С городского вокзала предстояло пересесть на поезд, а уже до конечной точки, если не выйдет дозвониться, доехать можно было только на машине.

Потрепанное здание автовокзала явно не знало лучших времен. Вероятно, оно таким сразу и было – тесным, с загаженным полом, урнами, полными мусора, и бычками, валяющимся рядом с урнами и вообще везде, где их бросили. Тетка в неопределенного цвета халате вазюкала шваброй по полу, не отходя от одного, привычного для нее места. Ее логика была понятна, грязь все равно будет, а вот спина не любит резких движений.

За стеклом спала кассирша. Прейскурант, написаный от руки, сообщал, что билет будет стоить 100 рублей. Расписание, вывешенное таким же рукописным листочком рядом, сообщало, что до отбытия автобуса осталось полчаса.

Артур огляделся, вышел на площадь – рядом с табличкой стояла длинная очередь, люди с сумками, рюкзаками, некоторые с детьми. Как они все влезут в автобус, оставалось только гадать. Сам автобус стоял неподалеку, водитель курил возле переднего колеса, что-то обьясняя механику, копающемуся во внутренностях транспорта.

- Сломался, - в ответ на вопрос, кто последний, кивнул ему мужчина в старом, но чистом пальто. – Сколько ни чинят, постоянно ломается. Я последний, но не знаю, буду ли ждать.

- Есть шанс, что починят?

- Всегда чинили, но могут задержать на полчаса, а то и час, - мужчина вздохнул. – Придется на маршрутке ехать, а там дороже.

Дороже оказалось на пятьдесят рублей, Артур оценивающе поглядел на ржавый китайский минивэн и отошел в сторону, давая дорогу другим желающим, свободных мест было мало, а возбужденных поломкой рейсового автобуса пассажиров – много.

- Эй, дарагой, куда едем? – сзади раздался голос.

Артур назвал город.

- Багаж есть? Нэт? Куришь? Нэт? Харашо, триста рублей. Иди, все собрались, одно место есть. – Усатый горбоносый водитель махнул рукой в сторону своего железного коня.

Парень влез в видавшую виды машину, на продавленное заднее сиденье – там уже сидели две женщины, одна пожилая, другая помоложе. Спереди уселся тучный мужчина средних лет, он тяжело дышал чем-то чесночным, и постоянно шмыгал носом.

- Эх, поехали, - таксист запрыгнул на водительское сиденье, громко захлопнул дверь, завел двигатель, собрал со всех деньги, вернув Артуру две сотенные в обмен на пятисотку, и вырулил с площади на шоссе, под мрачные взгляды очереди.

Водитель гнал настолько быстро, насколько позволяла дорога, находящаяся в процессе перманентного ремонта. Он лихо обьезжал расковырянный асфальт, выскакивая то на обочину, то на встречную полосу, отчего соседка Артура громко вздыхала и крестилась. За окном проносился лес, высокие зонтики травы почти двухметровой высоты, облюбовавшие свободное место между дорогой и деревьями, иногда путь проходил через деревушки, по краям дороги стояли женщины с корзинками поздних грибов, банок с соленьями, кучками яблок и картошки. Несколько раз машину обгоняли глухо тонированные внедорожники, один остановился возле скамейки с банками, ничуть не заботясь о попутных машинах, так что и его пришлось обьезжать, резко затормозив. Водитель матерился, то по-русски, то на каком-то своем языке, который Артур не знал, но поневоле запоминал слова.

Мужик впереди уснул и громко храпел, периодически попукивая, так что пришлось открыть окно и впустить воздух с улицы, о чем Артур не жалел. Воздух был свежий, чистый, слабо пахнущий прелой листвой и дымком. На улице было слишком тепло для середины осени, оставил окно приоткрытым, хотя тетка рядом что-то ворчала о простуде и сквозняке.

Артур не обращал на нее внимания. Он прикрыл глаза и продремал до городского вокзала, проснувшись от того, что водитель тряс его за плечо.

- Приехали.

- Да? Спасибо, - Артур вылез из машины, попутчиков уже не было. Можно было попросить того же водителя отвезти дальше, до места, но тогда новизна первого дня потеряется, так что просто кивнул таксисту и пошел в сторону междугородных касс.

Нужный поезд до города, где предстояло найти машину, шел чуть больше пяти часов – обе остановки были промежуточными, потом состав шел в Москву и Санкт-Петербург. Артуру нужно было и в Москву, но сначала – вот таким загнутым маршрутом. Дела.

На вокзале он купил билет, до отправления поезда оставалось минут двадцать пять, тот уже стоял на путях, запуская пассажиров. Артур прошелся по чисто выметенной привокзальной площади, с бетонными клумбами, выкрашенными в белый цвет, заглянул в кафешки, везде было не то чтобы грязно, но какая-то неряшливость присутствовала, запахи прогорклого масла и жареных сосисок аппетита не добавляли. Купил в магазинчике упаковку чипсов, банку газировки и пакетик с жареным миндалем, закинул все это в пакет и отправился к нужному вагону.

Билет на боковое место в плацкарте сверили с паспортом, напротив уже сидел толстый мужик в майке, с обширными пятнами пота на подмышках, перед ним на столике лежал пакет с вокзальными чебуреками и стояла полуторалитровая бутылка пива.

- Будешь? – он кивнул на пластиковую бутылку.

- Давай, - Артур вытащил из валявшейся тут же упаковки пластиковый стаканчик, налил себе пенного напитка, пригубил. На вкус пиво соответствовало вагону, хорошо хоть не слишком теплое. Открыл пакет с чипсами, пододвинул мужику, тот запустил в упаковку руку, достал полную горсть картофельных пластинок. Кинул в рот, захрустел, зачавкал.

- Бекон? То, что надо. А тебе не рановато пиво пить, малец?

- От одного стакана ничего не будет, - отмахнулся Артур, поглядел в окно. На перроне толпились пассажиры, кто-то выкуривал последнюю сигарету, кто-то ждал опаздывающих попутчиков.

- Ну как знаешь, - мужик придвинул к себе пачку чипсов. – Будешь?

- Ешь.

- Спасибо, пацан. Чебурек хочешь?

- Не, - Артур покачал головой, - пообедал.

- Докуда ты?

Артур назвал город.

- Недалеко, хорошо, надеюсь не подсадят кого-нибудь. Мне вот до Твери, - мужик вытер жирные руки о газету.

Разговор как-то сам собой увял, что может быть общего у пятидесятилетнего с малолеткой. Поезд ехал по бескрайним русским просторам, леса чередовались полями и мостами через реки, остановок практически не было. Быстро темнело, лишь редкие огни выдавали населенные пункты по ходу состава. Мужик нашел себе компанию в том же вагоне, перебрался к новым друзьям, Артура не позвал, мол, там водку пьют, пиво еще куда ни шло, а водка – враг здоровью, молодым пацанам нельзя. Парень не обиделся – подрубил зарядку к розетке и углубился в сеть.

Проводница принесла чай, минеральную воду без газа, поинтересовалась, что такой милый мальчик делает один в поезде без родителей, продала еще и шоколадку. Получила деньги, и на этом сочла свою миссию выполненной.

Город встретил путешественника темнотой и криками носильщиков. Багажа у Артура не было, желания куда-то ехать – тоже, гостиница, которую он забронировал еще в поезде, находилась прямо через улицу от вокзала, восьмиэтажное здание с просторным светлым холлом и усталым портье за стойкой. Только проверив паспорт, тот поверил, что парню уже восемнадцать, и заселил его в люкс – номер с широкой кроватью с резной спинкой, стенами, выкрашенными в идиотский розовый цвет, с просторным санузлом и халатом на треснутых пластиковых плечиках.

В торговый центр рядом с гостиницей он попал практически к закрытию. Только и успел, что купить смену белья, кое-какие необходимые мелочи, а вот перекусить в местном кафе уже не успевал, перехватил кофе в высоком термостакане, в магазине самообслуживания купил булочку.

Вышел на улицу, прохладный осенний воздух с легким ароматом выхлопных газов на прогулку не воодушевил, так что вернулся в гостиницу, уже знакомый портье кивнул головой – уж больно парень был приметный, подросток еще, один, в люксе.

Через полчаса Артур, свежий, чистый и вполне довольный собой, валялся на кровати, выложив перед собой два смартфона.

Второй смарт был побольше и подороже бэушного, купленного в магазинчике, при включении запросил пароль, который парень нарисовал на экране.

Просмотрел телефонную книгу, нашел нужный контакт, в принципе он и так его помнил, но на всякий случай проверил. Набрал.

- Алло, это травматология? Могу я поговорить с Павлом Анатольевичем? Да? Спасибо, я подожду.

Минуту он ждал, пока на том конце провода не раздался мужской голос.

- Слушаю вас.

- Павел Анатольевич, добрый вечер. Меня зовут Артур Громов. Да, Громов. У меня есть информация от Анатолия Ильича, вашего отца. Нам надо встретиться.

Глава 1

Фрилендер, порыкивая двигателем, вкатил во двор жилого комплекса. Кованые ворота в арке неспешно закрылись, отрезая и машину, и жителей дома от начинавшего просыпаться города. На скамейке возле детской площадки сидел белобрысый парнишка лет пятнадцати, держа в руке пакетик с орешками. Доставал по одному, бросал в рот, лениво пережевывал.

Из лендровера вылез здоровый мужик, почти двухметрового роста, в плечах немногим меньше, явно бандитского вида, подошел к скамейке, сел рядом с парнем.

- Хочешь? – тот протянул ему пакетик.

Мужик молча насыпал орехов себе в горсть, кинул в рот, прожевал.

- Ключи привез? А то холодно тут сидеть, в квартиру поднимемся.

- Ты и про квартиру знаешь? – мужик усмехнулся, встал, доставая ключи из кармана. – Пошли.

В холле охранник, молодой парень лет двадцати, оторвал голову от сканворда, поглядел на вошедших, кивнул головой, встал, протянул руку.

- Павел Анатольевич, здравствуйте.

- Привет, Жека. Ты как, нога прошла? – мужик крепко пожал руку охраннику.

- Вашими молитвами, вот прыгаю уже вовсю, - охранник улыбнулся, потом, словно вспомнив что-то, нахмурился, - про Марка Львовича ничего нового не слышно?

- Нет, - мужик скривился, - ищут. Водолазы не нашли ничего, полиция вначале землю рыла, но результатов нет. Так что все по-прежнему. Но пока тела нет, мы надеемся.

- Что за хрень, - охранник искренне разволновался, - всякие подонки по земле ходят, а вот такие как Марк пропадают. Как там Лев Константинович, Ольга Петровна?

- Ну как, сам понимаешь, младшие вот только поддерживают. А это мой брат двоюродный, Артур.

Белобрысый пожал руку охраннику.

- Мы поднимемся в квартиру, надо дяде кое-какие вещи отвезти.

- Да, конечно, - охранник нажал кнопки на пульте. – Разблокировал.

- Спасибо, мы ненадолго.

В лифте Павел недоверчиво оглядел парнишку.

- Ты как на территорию-то прошел?

- Есть разные способы, - Артур усмехнулся. – Как-нибудь покажу, если желание будет.\

- Ну-ну.

Павел открыл дверь, пропуская парня вперед, тот скинул кроссовки и словно зная, где что находится, прошел на кухню, по-хозяйски уселся за стол.

- Садись, надо кое-что решить.

- Погоди, - Павел сел напротив, - сначала скажи, кто ты.

Парень усмехнулся, вытащил из кармана паспорт, протянул.

- Артур Анатольевич Громов. То есть хочешь сказать, что ты мой брат?

Вместо ответа Артур вытянул вперед ладонь, и над ней повис яркий шар.

Лендровер несся по дороге от города сквозь начинающийся день. Водитель сосредоточенно смотрел на дорогу, пассажир развалился в кресле и что-то читал на смартфоне. Машина затормозила, сьехала на обочину

- Нет, давай еще раз, - Павел повернулся к Артуру.

- Обсудили все уже, - парень убрал смартфон в карман, приоткрыл окно, впуская прохладный осенний воздух. – Едем к твоим родственникам, я отдаю им фотографии и письмо Марка, еду на то место, где он пропал, и ищу кристалл. Если нахожу, сможешь хоть на этой неделе перенестись, запасной пойдет твоей матери, если она захочет за тобой пойти. Но это будет стоить еще десять ману, зарядка где-то год займет. Если не захочет, то оставлю себе.

- А ты?

- Говорил же, - терпеливо ответил Артур. – Мне свой кристалл год заряжать, тот небольшой резерв, что у меня есть, придется в свободный слить. Перекантуюсь здесь, кое-какие деньги у меня есть, не пропаду. К тому же, за риск мне платят. Очень хорошо платят. Это моя работа, Павел, шастать по мирам и вот так отсюда выбираться. Машину мне оставишь, когда портал активируется.

- Не вопрос, - Павел кивнул, - а если не найдешь?

- Тогда переносишься только ты. С тобой проще, вдвоем мы твой кристалл за несколько месяцев зарядим, и вперед, обнять старика-отца.

- А если я не захочу? – Павел нахмурился.

- Послушай, - Артур положил Павлу руку на плечо, тот дернулся, но руки не сбросил. – Вы взрослые люди, а как дети себя ведете. Не захочешь, останешься. Это твоя жизнь и твои возможности, решать только тебе. Привязку кристаллу я делать не буду, пока не зарядится до конца, так что время еще есть, подумай, с мамой посоветуйся, и вообще, мы хоть и родственники, но дальние. Ты прости, но твои проблемы – это твои проблемы, за сеансы психотерапии мне не платят. Могу только дать бесплатный совет, и то, когда попросишь.

- Ладно, - Павел завел машину, вырулил на дорогу, - сейчас с дядей и тетей встретимся, а дальше уже решим, что и как.

- Ну и славно, - Артур улыбнулся. – Не кисни, смотри, еще вчера у тебя не было отца и пропал брат двоюродный, а сегодня ты узнал, что они живы и здоровы. Да еще и новые родственники образовались. Радоваться надо, а ты словно еще кого-то потерял.

Машина подкатила к закрытым воротам, Павел нажал на кнопку на брелоке, загудел шаговый двигатель, закрутились шестерни, отодвигая створку.

- Спят небось еще, - Артур выпрыгнул из машины, развел руки в стороны, потянулся, вздохнул глубоко, - вот это я понимаю, воздух. А то в городе дерьмо какое-то, ты уж извини, но с экологией у вас беда.

- Не, не спят, вон тетя Оля, в грядках копается, - Павел показал на женскую фигурку, сидящую на низенькой табуреточке. – Теть Оль, доброе утро, это я, Паша.

Женщина встала, быстрой для ее возраста походкой подошла поближе.

- Пашенька, привет. Иди в дом, сейчас завтракать будем, дядя Лева уже проснулся. А кто это с тобой?

- Сейчас сядем за стол, расскажу.

- Ох, - женщина всплеснула руками, - никак сынок твой, ты что, Паша, сына нашел?

- Нашел, - Павел усмехнулся.- Вам лучше сесть, тетя Оля, тут такие новости.

- Так, быстро в дом, - женщина решительно взмахнула рукой, закричала, - Лев, к нам Паша приехал, чайник включи.

На застекленной сверху донизу террасе пожилой мужчина с осунувшимся лицом хлопотал возле столешницы. Гудела микроволновка, на столе стояла пара чашек с блюдцами, большая плошка с клубничным вареньем и тарелка с пирожками.

- Кто там, мать? – мужчина обернулся, - Пашка, приехал! Молодец, садись за стол. Так, а это кто с тобой?

- Сейчас расскажу, - Павел подошел к серванту, достал еще две чашки, поставил одну перед уже усевшимся Артуром, другую придвинул себе. – Новостей много.

- Это хорошо. – Мужчина поставил вскипевший чайник на стол, рядом с заварочным, уселся. – Мать, садись, послушаем. Заодно вот представь своего спутника.

- Артур Громов, - не дожидаясь, пока Павел их познакомит, представился парень.

- Погоди, - женщина села, положила руки на стол, - так ты и вправду Пашкин сын?

- Тетя Оля, - Пашка решил вмешаться. – У нас новости о Марке.

- Да ты что, - мужчина строго посмотрел на племянника. – Мать..

- Тетя Оля, не уходите. Новости хорошие.

- Нашелся? – женщина всплеснула руками, тяжело задышала, мужчина поскочил к ней, достал из кармана блистер, вытащил таблетку, запихнул ей в рот.

- Нашелся, - улыбнулся Павел.

- И где этот парразит? – мужчина нахмурился. Из сломленного жизнью старика в одно мгновение превратившись решительного и не такого уж старого.

- Вот в этом-то и сложность, дядя Лёва.

- Да погоди ты, Лев, - женщина быстро пришла в себя, - что с ним, он здоров?

- Как бык, - улыбнулся Артур.

Чтение письма затянулось минимум на полчаса. Сначала Ольга читала мужу вслух, потом он читал про себя, жена терпела минут пять, отобрала письмо обратно и чуть ли не по буквам вычитывала четыре страницы. Лев тем временем рассматривал фотографии, недоверчиво хмурясь.

- Хрень какая-то, - подытожил он.- Параллельные миры, магия-шмагия, Толю узнал, но он тут какой-то странный, будто тридцать пять лет назад, ну когда они со Светкой познакомились. Ты сам-то в это веришь?

Павел кивнул.

- И давно ты это знаешь?

- Лет с пятнадцати.

- Ты погляди, мать, - Лев приподнялся, - кого мы пригрели. Значит, тут у нас под боком столько лет колдуны жили, а мы и не сном, ни духом. И Толян хорош, друг называется, эх... – Он махнул рукой.

- Да прекрати ты бубнить. Пашенька, ты правда знал?

- Знал, тетя Оля. Папа просил никому не рассказывать, да и не поверил бы никто.

- А ты значит поверил? – не унимался Лев.

- Поверил, - Павел вздохнул, - когда вот такое в первый раз увидел. – Он кивнул Артуру, мол, покажи.

Светящийся шар, свободно висящий в воздухе, произвел на пожилых людей нужное впечатление. Они тыкали в него пальцем, искали провод, даже попросили Артура выйти, но ничего не помогло – шар продолжал светиться. Минут пять.

- Фокусы.

- Отец так же мог, не такой большой, и недолго совсем, но показывал. И еще искорку мог сделать, из пальца вылетала. Помните, у нас в доме дверь была в мелких черных точках?

- Так вроде это из-за электропроводки, разве нет?

- Артур, - Ольга наконец оторвалась от светящегося шара, вспомнила о первом вопросе, который задала. – Так ты кем Пашке приходишься?

Артур задумался, позагибал пальцы. – Да пожалуй, троюродный дядя.

Лев рассмеялся.

- Дядя. Молоко на губах не обсохло. Тебе сколько лет, дядя?

- Сорок пять, - скромно ответил Артур, отхлебывая чай и отправляя в рот ложку клубничного варенья. – А ничего тут кормят. Можно мне еще плюшку?

- Прикольные у тебя родственники, - Артур, глядя на стелящуюся перед машиной дорогу, достал из пакета пирожок. – И готовят хорошо.

- Ну теперь это и твои родственники, - Павел отобрал пирожок, засунул себе в рот целиком. – И как тебе удалось их убедить?

- Это не трудно. Немного энергии у меня еще осталось, так что на такую мелочь хватит. Дети их не растрепят?

- Нет, - Павел пожал плечами, - Серега, тот парень серьезный, но уж очень на современной фантастике замороченный. Он тебе не то что поверит – сам на другую сторону попросится. А вот Лизка – она по Марку меньше всех скучала, узнает, что с ним все в порядке, ей этого достаточно. Но ты не думай, она его тоже любит, он вообще у них общий любимчик, младшие даже родителей ревновали немного. Там в письмах, которые ты для них оставил, что написано?

- Не знаю, - Артур пожал плечами. – Меня вообще больше твоя мать беспокоит. Камень-то я не нашел, значит, он утерян. И это в свою очередь значит, что у вас с твоей матерью один камень на двоих. Твой отец говорил, что они это обсуждали, и она вроде как сама отказалась.

- Наверное, - Павел резко вывернул руль, уходя от выскочившего на встречную полосу дебила, обгонявшего фуру. – Она ему верила, и то, что я вслед за ним должен отправиться, знала. Тем более что когда люди внезапно пропадают, они не приводят все дела в порядок. А отец все на мать переписал перед командировкой. Но сам понимаешь, ее здесь одну оставлять я не хочу.

- Решите, время еще есть. Что с жильем, ничего, если я на одной из квартир отца твоего поживу?

- Однушка тебя устроит? На одной площадке со мной?

- Вполне.

- А с документами у тебя что?

- Есть паспорт.

- Военный билет, документ об образовании?

- Военного билета нет. А нужно?

- Ну как сказать, - Павел пожал плечами, - без военника загран тебе не получить, за границу не уехать. Значит, здесь придется жить. Сколько ты сказал – год?

- Полтора.

- Вот. Полтора года, а ты призывного возраста. Значит, или учишься, или разруливаешь геморрой с отсутствием военного билета. Точнее говоря, при любом косяке выясняется, что тебя нет ни в одной базе. А к гражданам призывного возраста особое отношение. Надо было тебе паспорт делать на тридцатилетнего.

- И вот так ходить? – Артур показал на себя. – При переходе учитывается биологический возраст.

- А ты неплохо сохранился, - Павел рассмеялся.

- По другому не получается, - улыбнулся Артур. – Фактически, я каждый раз возвращаюсь в то же состояние, что и при первом переходе. Не совсем точно, если бы много лет прошло с последнего, выглядел бы старше. Но не успеваю я взрослеть.

- Ух ты, это ж так можно вечно жить?

- Если бы, - Артур пожал плечами, - пока магическое ядро сохраняется, да, а как исчезает с возрастом, все как у людей, старость, последний переход и смерть.

- Это значит если я перейду, то вот так и останусь тридцатилетним?

- Скорее всего.

Павел какое-то время молчал, глядя на дорогу, потом снова заговорил.

- А я вот так смогу, между мирами?

- Правильный вопрос, - Артур кивнул. – Если у тебя есть способности, сможешь. И сюда сможешь вернуться. Вот только переходы лучше начинать с магических миров, с каждым разом времени все меньше нужно. Ты за матерью хочешь вернуться?

- Ну да.

- Посмотрим, с какой скоростью будет заряжаться портал. Тогда смогу примерно, из своего опыта, сказать, что с шансами. Но опять же, у каждого свои нюансы.

- Понял, - Павел хмыкнул. - Ладно, так как ты от армии косить собираешься? Или служить пойдешь?

- Нет, служить я не хочу, наслушался от твоего отца о прелестях здешней военной жизни. Это он упертый фанатик всего, что стреляет, а мне мирная жизнь больше нравится. Так что решим этот вопрос.

- Все у тебя просто.

- Очень просто, - пробормотал Павел, наблюдая, как в паспорте нового родственника, повинуясь движению ладони, штамп о регистрации превращается точно в такой же, как и в его документах. – А вот сторублевую купюру в стодолларовую можешь так превратить?

- При желании все можно сделать, - Артем удовлетворенно посмотрел на результат своего труда, - вот только зачем? Тебе деньги нужны? Отец твой говорил, что оставил вам достаточно. Миллионов пять, кажется?

- Оставил, - Павел сморщился, - только вот счета оказались пустые. Кто-то до нас уже там пошуровал.

- Серьезно?

- Более чем. Отец остался тут денег должен, скорее всего, просто отдать не успел, так на меня даже наезжали, хотели квартиры отжать, хорошо друзья отца подключились, а то остались бы мы без всего. Мать-то вообще не знала про деньги и остальное.

- Остальное?

- Ну да. У нас дом по Каширке, там отец схрон сделал.

- Да, он говорил, оружия немного местного. Так у вас что осталось-то?

- Да вот эти две квартиры, мамина старая двушка на Щелковской, она там живет. И еще одна трешка в Сокольниках, мы ее сдаем. Ну и дом, он, правда, на Марка записан, отец считал, что так надежнее будет.

- Не кисни, - Артур улыбнулся, - не так уж плохо у вас все. А скоро и это тебе не нужно станет, на тот край квартиры да золото не заберешь, да и не нужны они тебе, главное твое богатство – оно у тебя внутри.

- Да то, что не нужно, я знаю, обидно просто, эти люди, которые деньги выбивали, они ведь к нам на праздники приезжали, подарки дарили, отца называли лучшим другом. Все как-то мерзко. Да и со счетов кто-то из своих украл, денег-то не жалко, их считай и не было, но все равно, кому верить – не знаю. А что у меня внутри?

- Дар твой, дубина, - рассмеялся парень. – Он тут ничего не стоит, потому что не активирован, а там, куда ты отправишься, уж поверь, ценность имеет большую. Давай-ка руку сюда.

Павел положил руку на стол, настороженно поглядел на собеседника.

Артур провел рукой вдоль предплечья, в ладони его откуда-то появился кристалл.

- Видел такой?

- Да, - Павел поежился. – Отец вот похожим мне ладонь ковырял. Ты тоже будешь?

- Нет. Просто сожми в руке.

Павел послушно сжал кристалл, разжал руку. Камень начал постепенно наливаться синевой.

- Ну вот. Признал тебя. Не беспокойся, это не привязка, когда окончательно активируется, тогда привяжу. Просто та энергия, которую ты накопил, в него слилась, от этого и экономия времени получается, такое будем раз в неделю проделывать. Теперь давай сюда, я подзаряжу, и через полгода, - Артур посмотрел через камень на лампочку, - нет, даже через четыре месяца все будет готово. Так что готовься, путешественник по реальностям, времени у тебя не так много осталось, приводи в порядок дела, с друзьями попрощайся, ну и вообще подготовься. У тебя девушка любимая есть?

- Нет, - Паша напрягся.

- Вот. Так и продолжай. Лишние привязанности ни к чему, вернешься ты сюда или нет.

- А есть шанс не вернуться?

- Обсуждали уже. Ладно. Смотри, ты, по-нашему, псион, то есть человек со способностью оперировать магической энергией. Это обязательное условие для активации камня в моем мире, в другие миры без этого не перейти. Второе условие – кровное родство с Первыми жрецами, тут у тебя тоже все в порядке, твой отец меня в этом заверил. Если для безродных путь только один – из своего мира в наш, то для таких как мы с тобой все миры открыты. Так что все данные для скольжения по реальностям у тебя есть.

- А я точно псион? Отец ведь напутать мог.

Артур задумался, что-то прикидывая.

- Ну, во-первых, энергию ты слил, значит, ядро есть и накапливать можешь. Управлять ей не получится без активации, но какие-то крохи должны проявляться. Ты когда людей лечишь, ничего странного не замечал?

- Бывает, - Павел кивнул головой. – У меня они почему-то быстрее выздоравливают.

- Ты ведь травматолог, да? – Артур вытянул руку. - Представь, что у меня рука сломана, ну, предположим, кисть, как бы ты ее осматривал?

Павел аккуратно взял парня за кисть, так, что она лежала на его ладони. Другой нажал несколько точек.

- Нет, представь, что она действительно сломана. Давай, сосредоточься. Вот так, хорошо. А ты силен, родственничек. Надо же, при таком фоне, да на голой силе у тебя что-то получается.

- Что, правда что-то есть?

- Есть, - успокоил Павла парень. – Уровень высокий, да еще при первом переходе обычно идет расширение ядра. То-то нун так расщедрился. В общем, путешествовать тебе, Пашка, по мирам, равнять горы с землей и океаны кипятить. Ладно, давай уже по койкам, завтра на работу вставать.

- Ну мне понятно куда,- Павел улыбнулся, - а тебе?

- Туда же, куда и тебе. Я, пока ехал, диплом купил, так что с завтрашнего дня работаем вместе. Будем людей лечить.

Глава 2

- Лейбмахер Иосиф Соломонович, - прочитал табличку на двери Артур.

Павел усадил его на сидушку рядом с дверью главврача и куда-то умчался по своим делам, строго-настрого наказав самому ни во что не ввязываться, вперед не лезть, а просто дождаться «старшего брата» и уже вместе с ним пройти к начальству.

Артур огляделся – коридор был пуст. Если другие помещения были полны суеты, то здесь, на восьмом этаже городской больницы, царила тишина и степенность. Изредка появлялись люди, они переходили из двери с надписью «Бухгалтерия» в дверь с табличкой «Отдел кадров», не спеша заходили к «Заместителю главного врача по экономике», в «Отдел медицинской статистики» и в «Департамент по платным договорам». Пышные дамы лет пятидесяти с разной длины хвостиками, деловые мужчины в приталенных или наоборот – на размер больше чем нужно, пиджаках, фланировали мимо одинокого посетителя. Из общей массы выбивался только тип из «Отдела автоматизации», в застиранных джинсах, толстовке с черепом, круглых очках и с волосами, завязанными в хвост, заскочивший в нужную Артуру дверь. Теперь оттуда слышались два голоса – один явно принадлежал типу с конским хвостом, а другой – девушке, судя по всему, достаточно молодой. Артур покачал головой, автоматизацией они там точно не занимались, слышалось хихиканье и низкий, чуть ли не на уровне инфразвука, монотонный голос сисадмина, вешающий на уши девушки одну макаронину за другой.

Парень достал смартфон, полученный еще на той стороне, зашел в сеть и начал читать последние новости. В мире было неспокойно, американский президент не ладил с местным, где-то шли войны и вообще международная обстановка была не очень. Внутренняя – тоже.

- Вы кого-то ждете? – высокая черноволосая девушка в узкой черной юбке и белой блузке, сквозь которую просвечивал черный же бюстгальтер, строго смотрела сверху вниз.

Артур поднял голову – по коридору удалялась мешковатая фигура с хвостом на затылке.

- Вас, - он широко улыбнулся. – Всю жизнь жду.

Девушка его игру не приняла, хмыкнула и продолжала вот так же строго смотреть.

- Ну и Иосифа Соломоновича заодно, - признался парень. – Хотя не так чтобы очень долго. Минут десять.

- Иосиф Соломонович задерживается, - все тем же занудно-строгим тоном заявила девушка. – Будет через полчаса, не раньше. Вы по какому вопросу. Вы пациент?

- Возможно. Но пока что на работу устраиваться пришел.

- Приемом на работу занимается отдел кадров.

- Он со мной, - подкравшийся Павел кое-как разрядил обстановку. Девушка обернулась, покраснела, поправила волосы и даже было дернулась, чтобы достать откуда-нибудь зеркальце, но неоткуда было.

- Ой, Павел Анатольевич, здравствуйте. – Тон девушки разительно изменился. Даже хихиканье за дверью уже казалось несерьезным.

- Здравствуй, Маша. Ты как всегда очаровательна, - включил ловеласа Павел, окончательно вгоняя бедную девушку в эмоциональную прострацию. - Познакомься, Машенька, это мой брат, Артур. Вот, хочу его к нам медбратом оформить, а без разрешения Иосифа Соломоновича как-то неудобно.

- Да-да, - закивала Маша, по ней трудно было понять, слышала ли она хоть что-то после второго предложения.

- Пусть он пока тут посидит, подождет, а я пойду своими делами займусь, пациента только что привезли, двойной без смещения, думаю, не меньше получаса провожусь. Ты на пост позвони, когда Соломоныч появится, я как гипсовать его отдам – подойду.

- Конечно, Павел – с придыханием сказала Маша, - Анатольевич.

Ого, - подумалось Артуру, - да тут страсти кипят, как бы меня не обварило.

Он встал.

- Паш, может я с тобой пойду?

- Нет, - Павел мотнул головой, - сиди пока здесь, а то ругаться будут. Тут зам Лейбмахера шастает, Сидорчук, так ему только повод дай. Правда, Маша?

- Да. – По виду Маши было понятно, что ей тоже только дай повод, и она…

- Вот и хорошо. Маша, спасибо, целую.

- И я, - девушка прошептала в квадрат спины, вздохнув.

- Точно, - Артур улыбнулся, - вспомнил я, где вас видел. У брата ваша фотка на смартфоне, он на нее мечтательно смотрит каждый раз, как аппарат включает. И глаза такие жалобные, прям полны страданий.

- Правда? – Маша строго посмотрела на парня, вздохнула, присела рядом. – Представляешь, каждый раз, как его вижу, вот так себя как дура веду. А он только комплименты говорит, поцелуйчики воздушные, но я же вижу, несерьезно все это. А ты к нам на работу? После училища?

- Ага, - Артур кивнул.

- А ты правда его брат? В первый раз слышу, что у Павла родные братья есть. Двоюродные вроде только, к нему еще один приезжал часто. Марк, кажется.

- Кроме Марка, еще двое в Питере, - подтвердил Артур. Надо же, проверка прямо в коридоре началась. – А у нас с Пашкой отец один, а матери разные, поэтому я и не появлялся.

Маша замолчала, думая о чем-то своем, сидела рядом на стуле, покачивая ногой в белой туфельке. «Как пингвин прям», - подумалось Артуру. Дурацкая мода, черное с белым. Только кажется стильным, а на самом деле от недостатка фантазии.

- А Светлана Петровна знает? – внезапно очнулась девушка.

- Кто?

- Ну мама Павла. Тетя Света. Ты же моложе Паши, странно как-то это все.

- А вот в семейные дела лезть нехорошо, - строго сказал Артур, придержал готовую уже вскочить девушку рукой, - да ладно, я не обижаюсь. Понять не могу, ты вот такая красавица, что еще Пашке надо?

Маша все же встала, поправила юбку.

- Я тоже не могу, - жестко сказала она, - и в личные дела лезть не хорошо. А то обижусь. Кстати, вот и Иосиф Соломонович.

По коридору бодро и размашисто шагал пожилой уже мужчина, сухощавый, моложавый для своего явно преклонного возраста, с белоснежными, зачесанными назад волосами, в темно-синем костюме и расстегнутой на верхнюю пуговицу белой рубашке. Увидев девушку, он помахал ей рукой.

Дойдя до парочки, новоприбывший остановился, скрестив руки на животе, и насмешливо посмотрел на вставшего с сиденья парня.

- Так-так, кто тут у нас? Это твой новый знакомый, Машенька?

- Нет, Иосиф Соломонович, - мстительно сказала девушка. – И не мечтайте. Это вот брат Павла Громова. К нам на работу просится.

- Вэйз мир, - всплеснул руками главврач, - не знал, что у Светочки есть еще один сын. Ну пойдем, блудное дитя, посмотрим, что можно сделать.

Артур усмехнулся, подмигнул Маше и прошел через приемную в просторный кабинет, уставленный угловатой мебелью, в основном шкафами и полками, заполненными папками с бумагами, с длинным красного дерева столом, за которым стояло с полтора десятка кожаных кресел, заканчивающимся на манер буквы Т мощным председательским рабочим местом. Туда Иосиф Соломонович и проследовал, повесив пиджак на вешалку и махнув посетителю рукой на одно из кресел.

- Садись поближе ко мне.

Артур послушно уселся.

- Ну рассказывай, откуда у Светланы Петровны еще один сынок образовался. Или я совсем стар стал, из ума выжил, или сейчас услышу что-то интересное.

- Так Светлана Петровна не мать мне, - усмехнувшись, чуть ли не продекламировал парень. – Муж ее, Громов Анатолий Ильич, батюшкой мне приходится.

- Батюшкой, значит? – усмехнулся Лейбмахер. – Неожиданно. И давно?

- Да уж больше восемнадцати лет, - в ответ усмехнулся Артур. – А что, есть сомнения?

- Ты не кипятись, - Иосиф Соломонович вздохнул. – Я ж твоего отца больше тридцати лет знаю, с тех пор как он на Светочке женился. А тут вдруг ты. Как чертик из табакерки. Тебя Пашка привел?

- Да, сказал, могу тут поработать, пока в институт не поступлю.

- Медицинский?

- Не выбрал еще, - Артур развел руками. – Хочу вот понять, призвание это мое или так, перекантоваться.

- Перекантоваться. Интересно, - главврач пожевал губами, отчего его густые брови ожили и задвигались вверх-вниз. – А сюда после школы?

Взял протянутый Артуром диплом, раскрыл, повертел в руках.

- Елецкое медицинское училище номер два. Сестринское дело. Хорошая бумажка, и сделана качественно. Где купил?

- На вокзале, - пожал плечами Артур. – У барыги местного только два было, этот и еще кулинарного. Но готовить я не люблю.

- А лечить значит любишь?

- Ага. Наложением рук.

Иосиф Соломонович встал, поглядел отчего-то в окно, потом на парня.

- Давай вот как сделаем. Я этот диплом липовый себе оставлю, чтобы ты по своей дурости еще в какую историю не попал и Пашку не подставлял. А ты давай, вали отсюда, и чтобы ноги твоей в моей больнице не было.

- Понял, - Артур тоже встал. – Приятно было познакомиться.

И протянул руку. Главврач машинально пожал ее, постоял несколько секунд, глядя остекленевшими глазами на стенку, потом сел, потер лицо руками.

- Уф, что-то заработался я. Так о чем мы? Ах, да.

Взял трубку, нажал три клавиши.

- Сергей Степаныч, привет, дорогой. Слушай, тут новенького надо оформить, медбратом в травму, он зайдет к тебе. Да, диплом у него есть, принесет на неделе. Хорошо. Под мою ответственность. Да, договорились.

- Ну вот, - он положил трубку, расписался на протянутом Артуром листе бумаги, - сейчас иди в отдел кадров, к начальнику, Скворцову Сергею Степановичу. Он подготовит документы, и завтра можешь выходить на работу. Диплом, как и договорились, принесешь. Заодно он тебя в реестре проверит. Проверит…

Лейбмахер тяжело задышал, приложил руку к грудине, хватая ртом воздух. Артур выскочил в приемную.

- Все? – Маша была как всегда строга и сдержана.

- Там Иосифу Соломоновичу плохо, - виновато улыбнулся парень. – Что-то с сердцем.

- Дедушка, - девушка сорвалась с места, вбежала в кабинет. Лейбмахер все так же сидел, пытаясь вздохнуть. – Ему нужно лекарство. Где же оно?

Она открыла ящик стола, начала выбрасывать оттуда бумаги, достала коробочку, из нее – таблетку и запихнула в рот старику. Достала из маленького холодильника бутылку воды, попыталась залить вслед за таблеткой.

- Ну же, давай, - шептала она. – Дыши, глотай таблетку. А ты чего стоишь, - рявкнула на Артура, - беги, вызывай врачей.

- Не кричи, - Артур отодвинул девушку, от шока та даже не сопротивлялась, зашел Лейбмахеру за спину, положил большие пальцы на шею, а средние прижал к вискам. Нажал два раза.

Как ни странно это подействовало, лицо главврача, налившееся кровью, слегка побелело, глаза почти приняли осмысленное выражение, он вздохнул, закашлялся, таблетка с порцией воды вылетела изо рта прямо на стол.

- Чего стоишь, - парень кивнул девушке на дверь, - врача позови. Давление надо померить, хорошо бы кислород, и таблетки эти вообще лучше не пить.

Последние слова он сказал в спину выбегающей из кабинета девушки. Было слышно, как та сорвала трубку телефона и кому-то что-то кричала, захлебываясь слезами. Волнуется, бедняжка. Такие чувства к родственникам Артуру приходилось наблюдать. Не в родном мире, так что волнение девушки сочувствия у него не вызвало. Он продолжал нажимать пальцами на шею и виски, и с каждым разом главврач дышал все ровнее и ровнее.

- Хватит, - хрипло сказал он, - вроде отпустило. Второй приступ за неделю. И каждый раз вот так неожиданно. Ты что такое сделал?

- Японская методика. Рейки, - Артур улыбнулся. В каждом техномире обязательно есть шарлатанские техники, которые под магию косят просто идеально.

В этот момент в дверь ворвались двое в белых халатах – мужчина лет сорока, и женщина чуть постарше, они отпихнули Артура от больного, женщина споро закатала рукав рубашки, накинула манжету тонометра, вставила стетоскоп в уши и начала подкачивать воздух. Мужчина тем временем раздвинул веки начальства, посветил фонариком, померил пульс, нацепил на палец пульсикометр.

- Сто тридцать на восемьдесят, - глядя на манометр, сказала женщина. - Аритмии вроде нет, надо ЭКГ сделать, сейчас Танечка подойдет.

Танечка уже вбегала, слабо протестующего пациента уложили на кушетку, налепили на грудь датчики, на руки и ноги – электроды, зажужжал портативный аппарат ЭКГ. Артур подхватил свой диплом, чудом не залитый водой, и тихонько вышел из кабинета. Зачем мешать специалистам заниматься привычной для них работой, тем более что сейчас Лейбмахеру уже ничего не угрожало. Заодно он прихватил Машу за локоток и вывел в приемную.

- С твоим дедом все будет в порядке.

- Ты-то откуда знаешь, - девушка была явно на взводе.

- Знаю, - улыбнулся Артур. – Но ты тут лучше посиди, лишняя суета только вредит. Где мне найти ваш отдел кадров?

- Направо по коридору, - махнула рукой девушка, утирая слезу и явно думая о чем-то своем.

- Ладно, пока, - не дожидаясь ответа, Артур вышел.

За табличкой «Отдел кадров» скрывался маленький предбанник, из которого вели три двери. На средней висела табличка «Начальник». Коротко и ясно. Толкнув дверь, Артур оказался в небольшой комнатке со стоящим у окна столом. Кресло занимал невысокий мужчина весом никак не меньше полутора сотен килограмм, обьемный живот не позволял ему вплотную придвинуться к столу, что, впрочем, беспокоило хозяина кабинета меньше всего. Примерно наравне с появлением посетителя – парню пришлось подождать несколько минут, пока на него не соизволили обратить внимание.

- Громов? – оторвался толстяк от монитора, где загоревшийся танк превратился в табличку с какими-то цифрами, и снял один наушник. – Заявление принес?

Он накарябал на листе несколько слов, отдал обратно, - Так, иди в отдел, там найдешь Ирину Тимофеевну, она тебе все оформит. Если что непонятно, подходи.

- Понял, - Артур шутливо отсалютовал и прикрыл за собой дверь.

Ирина Тимофеевна оказалась молодой смешливой девушкой, полноватой, с черным лаком на ногтях и такого же цвета губами, с пирсингом в губе и брови. Не переставая обсуждать с другими работницами какого-то Олега, который ее бросил, но обязательно пожалеет об этом, она забрала у Артура заявление, достала новую коричневого цвета папку, подколола туда разрисованный начальством лист бумаги, узнала, что трудовой у парня нет, а СНИЛС он принесет на следующей неделе, безразлично кивнула, не переставая обсуждать с подругами уже другого молодого человека, которому теперь уже она собиралась дать отставку, отобрала у Артура паспорт и диплом, быстро что-то забила в компьютер, распечатала несколько листов, дала подписать, и послала парня во второй отдел. На вопрос, когда все будет готово, посоветовала зайти через три дня.

Артур благодарно положил свою руку на руку девушки, чуть пожал, та замолчала на несколько секунд, наверное первый раз в жизни, а потом как ни в чем не бывало вернулась к своим делам и разговорам.

- Бюрократы, - проворчал парень, выходя из отдела. – Не мудрено, что такие отсталые.

Во второй отдел он не пошел, там ему делать было нечего. Государство пыталось опутать его номерами, сериями и категориями. Военный билет, СНИЛС, трудовая, паспорт, карточка ОМС, свидетельство о рождении, диплом, медицинская книжка, пропуск и номер в реестре медицинских работников. Любая нестыковка с документами для обычного человека грозила бы неприятностями. Артур даже развеселился – сейчас ему предстояло стать полноправным членом трудового коллектива без всей этой бумажной волокиты.

Отдел автоматизации никуда с последнего этажа не исчезал, Артур постучал в дверь, ответа не дождался, нажал на ручку и оказался в небольшой комнате без окон. Из комнаты еще одна дверь вела в другую, оттуда доносился ровный гул.

Сидящий в желтом с черным игровом кресле местный сисадмин занимался тем же, что и начальник отдела кадров – работой. Джойстик в его руках так и порхал. В очках отражались три монитора, в каждом что-то происходило. В центральном точно такие же танки, как и у обладателя необьятного живота, на левом нарисованные мальчики и девочки с белыми волосами и странно большими глазами нервно двигались, размахивая руками и ногами. Правый экран занимала вальяжно лежащая на боку голая девушка с аномально большой грудью, изображение, впрочем, дернулось и она сменилась другой, стоящей на четвереньках задом к зрителю.

- Скоро все поправлю, небольшой сбой оборудования, - не глядя на посетителя, проговорил очкастый. – Сейчас этим занимаюсь, пожалуйста, не мешайте. Задергали совсем, работать не дают.

В этот момент средний монитор раскрасился всполохами взрывов, сисадмин грохнул джойстиком по столу и выругался.

- Проклятый вирус, - тут же исправился он. – Файрволл ни к черту. Да еще Сева куда-то делся. Вам чего, товарищ?

Товарищ скромно поковырял носком кроссовка пол и показал флешку.

- Вот, Сергей Степанович просил проверить, все ли в порядке.

Со страдальческим выражением лица местный повелитель роутеров взял неловко протянутую флешку, она чуть не упала, пришлось ловить при активной помощи посетителя, отталкивая его руку. И воткнул ее в системный блок.

Глава 3

- Не загружается, - очкастый протянул флешку обратно Артуру. – Бракованная, видимо. Степаныч вечно какое-то говно покупает. А что там было-то?

- Откуда мне знать, - Артур убрал флешку в карман, пожал плечами. – Просто просил проверить. Отнесу обратно, пусть сам разбирается.

- Ага, - хозяин кабинета вернулся к своим делам, и присутствие лишних людей его раздражало, непонятно как, но без толку пролетело почти пять минут драгоценного времени. – Не смею задерживать.

Артур вышел за дверь, в принципе можно было больше ничего не делать, программный модуль уже подчинил себе локальную сеть, при желании можно было пойти дальше, во внешнюю, но зачем? Захватывать этот мир парень не собирался, ИИ, внедренный в локалку, не был таким уж мощным даже по местным меркам, хорошо хоть такого портальная система пропустила. А раз пропустила, значит, его возможности находятся на уровне этого мира, и действия могут быть отслежены.

Он проверил смартфон, подключенный к местной сетке, хмыкнул.

Проворная кадровичка уже оформила все документы, копии отослала в бухгалтерию и второй отдел, так что пришлось все это удалять и ставить пометки, что документы приняты и проверены. Появился протокол сверки диплома с федеральным реестром, такой же чести удостоилась несуществующая медицинская книжка с липовым номером. Отметка второго отдела о запросе в военкомат, пометка в личном деле о сверке с базой паспортов МВД, должностная инструкция. Трудовой договор оставался только в отделе кадров, из шестисот с лишним человек списочного состава один, не получающий зарплату, не числящийся в графике отпусков, но, тем не менее, оформивший трудовую книжку, вполне мог затеряться.

- Буду работать за просто так, - деланно вздохнул Артур, проводя пальцем по экрану. – Альтруист мое имя.

И поставил в электронном личном деле отметку о проведенном инструктаже по пожарной безопасности и охране труда. Вроде почти все, теперь документы, идущие из кадров в бухгалтерию и обратно, будут редактироваться, и работник Павел Анатольевич Громов останется только в штатном расписании.

- Вот ты где, - Павел в белом халате остановился напротив, грозно глядя на парня. – Ты чего тут учудил?

- Присядь, - Артур мотнул головой, Павел плюхнулся на сидушку, потянулся.- Ну как, загипсовали?

- Кого? А, да. Тут только этим и занимаются. Ты мне лучше скажи, внезапный брат, чего ты у Иосифа Соломоновича в кабинете устроил? Здоровый мужик чуть инфаркт не схватил. Твоих рук дело?

- Во-первых, не кричи, - Артур похлопал Пашу по колену. – Тут тоже не дураки работают, не стоит им для разговоров еще и такую тему подкидывать. Ну а во-вторых, скажи-ка, что у тебя с Машей?

- С Машей, - Павел озадаченно посмотрел на родственника. - При чем тут Маша?

- Зубы мне не заговаривай, - усмехнулся Артур.

- Да ничего, - Павел сгорбился, вздохнул. – Она меня на десять лет младше, почти с рождения ее знаю, так она в школу еще когда пошла, вбила себе в голову, что должна за меня замуж пойти. И никак эта дурь у нее из головы не выйдет. Узнал все, что хотел?

- Почти. А дед ее чуть не умер сегодня. Тромб.

- Какой тромб? Он в больнице работает, его проверяют раз в полгода, по всем врачам гоняют. Анализы берут.

Артур пожал плечами.

- Нет, погоди, - горячился Павел. – Обьясни, что у него.

- Артерия в шее, там уплотнение. И сгусток крови перекрыл кровоток.

- Ну как тромбоз развивается, я примерно в курсе. Перекрыл, а дальше что?

- Я его растворил, - Артур улыбнулся.

- Ладно, поверю на слово, – Павел вздохнул. – Чувствую, пожалею еще, что сюда тебя привел. Ты как, в отдел кадров ходил?

- Об этом не беспокойся. С завтрашнего дня я тут работаю, так что давай, пойдем – покажешь мне мое рабочее место, заодно в отдел пропусков на первом этаже зайдем, мне бейджик полагается. И не ворчи ты так, слушай, а столовая тут есть? Тоже обязательно надо посетить, а то сам знаешь, работа работой…

Родственники прошлись по корпусу. Получили, к удивлению Павла, бейдж и пропуск в отделе пропусков, с такой оперативностью он сталкивался нечасто, заглянули в буфет, где Артуру не понравилось, общепит он такой общепит. Прошли по переходу до соседнего корпуса, забрать снимки – сеть опять по непонятной причине барахлила, и электронные копии не заносились в общую базу.

- А вот это наше теперь отделение, - Павел распахнул правую створку двери, пропуская Артура в коридор, где уже сидели несколько человек. – Пойдем ко мне в кабинет. Антонина Алексеевна, что с вами опять?

Старушка, держащая руку на весу, горестно вздохнула.

- Ох, Пашенька, в ванной подскользнулась. Вот теперь рука болит.

Участок в районе кисти представлял собой налитый синевой шар.

- Так, давайте-ка в процедурную, сейчас подойду. – Павел открыл дверь кабинета, пропуская Артура, подошел к раковине. – Ты посиди пока, я сейчас.

- Уверен? Я ведь тоже могу помочь.

Павел скептически поглядел на нового медбрата, потом кивнул, промывая мылом между пальцами.

- Ладно. Может и вправду поможешь. Халат в шкафу. И перчатки не забудь надеть.

Артур натянул перчатки на свежевымытые руки, посгибал пальцы.

- Берегись, народ. Врач к тебе идет, - подмигнул он травматологу. – Ну что, пошли, коновал, посмотрим, на что ты способен?

- А ты молодец, - когда за старушкой и придерживающей ее за локоть медсестрой закрылась дверь, Артур снял перчатки, бросил их в бак с отходами. – Там ведь сепсис начинался, еще день-два, и все. Даже если просто прокол сделать и жидкость спустить, не помогло бы. А ты исправил. Правда, энергию зря потратил, но не так много, на заливку останется.

- Какую заливку? Ах, да. Забыл уже. А что я делал?

- Как бы тебе обьяснить, слепому, что такое зеленый цвет. Ты когда руками дотрагиваешься до пораженного места, под пальцами формируется энергетическая конструкция внутри тела больного. Представь себе рыбку, которая плавает в аквариуме и корм ест. Вот эта конструкция – такая рыбка, она далеко от тебя уплыть не может. Но все нездоровое она сжирает. Так понятно?

- Отчасти, - Павел сморщился. – А увидеть это мне – никак?

- Пока нет активации – никак.

- А ты значит, видишь и можешь делать?

- Ну да, - легко согласился Артур.

- Прям все можешь вылечить?

- Теоретически – да. А практически – моя рыбка чуть больше твоей, просто она мои команды выполняет, а твоя – дурнем прет, наугад. И если что, может и навредить, сожрать не то что нужно. Так что хорошо, что ты травматолог, тут что-то испортить сложно. Ведь главная заповедь у вас какая? Не навреди.

- Да понял я, понял. Пойдем, с нашими тебя познакомлю. А то нехорошо получится, мимо завотделением сделали все.

Завотделением травматологии и ортопедии Непейвода был только «за», особенно после рукопожатия с новым сотрудником. Сам представил медбрата Громова коллективу, под шепот медсестер и саркастические ухмылки врачей, лично сводил в уже знакомую рентгенологию, наказал старшей медсестре выделить медбрату полагающиеся по нормам спецодежду и тапочки, заикнулся про проставу, потом поглядел на юное, почти детское лицо младшего Громова и посоветовал с этим не торопиться. Тем более что впереди выходные, и вообще пить вредно, как и курить. Короче говоря, отнесся к Артуру, как к родному.

По больнице уже ползли слухи, что блатного взяли. Павла здесь любили и уважали, так что все валили на Иосифа Соломоновича, которого уважали и боялись. А страх, как известно, делает органы зрения непропорционально большими, да так, что видно даже то, чего нет. В разговорах со старшим Громовым тема нового сотрудника ловко обходилась, а вот среди своих косточки перемывались вовсю. Вспомнили и влюбленность Лейбмахера в свою аспирантку Светочку, еще остались свидетели этих пылких чувств, и пропажу мужа Громовой, и еще много чего. Таня из кардиологии подлила масла в огонь, утверждая, что сама видела, как мальчик обнимал «отца», пока тот бился в судорогах.

К вечеру половина больницы была уверена, что новенький – сын главврача, а другая половина – в этом пока сомневалась, но готова была поверить. В то же время Артур каких-то враждебных чувств не вызывал, ну взяли медбрата и взяли. Должность так себе, работы много, зарплата небольшая, тем более в травме, дорогих лекарств там нет, на гипсе много не заработаешь. «Хорошенький мальчик» - вынесли свой вердикт медсестры, и остальным только оставалось с этим согласиться.

Всем, кроме Маши, которая этому хорошему мальчику не верила ни на грош. Так же, как и слухам о ее с ним родственных связях, дедушка до сих пор был тот еще ходок, но дядю Толю Громова он боялся до усрачки, она уж это точно знала. Девушку вообще вся эта шумиха вокруг такого малозначительного обьекта бесила. Она уже уселась в свою красную Мазду, когда из дверей больницы на парковку вышли двое – Павел, на которого бы она смотрела бесконечно, и этот маленький поганец, глаза бы его не видели. Оба залезли в лендровер Громова, причем младший после короткой перепалки сел за руль, и автомобиль вырулил со стоянки через поднятый шлагбаум на улицу. Непонятно почему, но девушка решила поехать за ними. Что, на самом деле, было несложно - словно чувствуя, что за ним едут, но скорее всего из-за неопытности, младший Громов ехал медленно, периодически притормаживая, держался правого ряда и, как всякий не слишком опытный, а потому дисциплинированный водитель, сигнал поворота подавал заблаговременно.

Даже выйдя на Каширку, он не особо прибавил, дачники уже отьездились, не сезон, так что движение было довольно свободное. На хорошо освещенной дороге преследуемый обьект было отлично видно. Машины проносились на ста двадцати мимо тошнивших лендровера и мазды, Маша бесилась, но дистанцию держала. Так они проехали Домодедово, пересекли бетонку. Погоня продолжалась больше часа, девушка уже жалела, что поддалась странному порыву и бросилась за предметом обожания. Или ненависти. Так, ругая себя последними словами, она вслед за дискавери свернула направо с шоссе, на двухполоску. Через три километра цель погони снова повернула направо, проехала еще с километр и ушла влево к перегородившему путь шлагбауму, со стоящими по бокам фонарями.

- Приехали, блядь, - в сердцах сказала девушка.

Шлагбаум поднялся, однако лендровер не стронулся с места. Он поморгал аварийкой, посигналил, снова поморгал. Потом стекло со стороны водителя опустилось, и оттуда помахали рукой.

Причем голова, высунувшаяся вслед за рукой, глядела именно в ее сторону. Прямо на нее.

Губы младшего Громова шевелились, он кивнул Маше головой, мол, чего стоишь, и подождал, пока она подьехала и встала сзади. Только тогда лендровер медленно тронулся, включив правый поворотник.

Девушка вздохнула, обогнала дискавери, подождала, пока тот проедет шлагбаум, и снова пристроилась сзади.

Лендровер меж тем проехал несколько домов, стоящих на главном вьезде, свернул направо, проехал еще три участка и остановился возле высокого кирпичного забора, за которым виднелось большое строение.

Оранжевые фонари над воротами заморгали, на участке зажегся свет, и створки начали разьезжаться. За ними оказалась бетонированная площадка на несколько машин, лендровер сдал вправо, освобождая место для мазды, которую от улицы отрезали закрывающиеся ворота. Вздохнув, Маша заглушила двигатель и выбралась из машины.

Мощеная плитняком дорожка уходила к трехэтажному коттеджу. Стоящие по бордюру фонари неярко светили, бросая отблески на машины, выхватывая из темноты пустые клумбы и скамейки.

Двери лендровера распахнулись, первым вылез пассажир, отчего машина немного приподнялась. Сто сорок кило живого веса легко спрыгнули на землю, подошли к девушке.

- Маш, ты чего? За нами ехала?

- Я же говорил, это она, - из машины вылез Артур, хлопнул дверью, поставил авто на сигнализацию. – Слушай, в гараж не буду загонять, ладно? Вроде дождя не обещали, пусть на улице постоит.

- Пусть, - кивнул Павел и снова повернулся к Маше.

- Так, голубки, - влезла мелочь пузатая. Маша аж задохнулась, да как он смеет, она тут с Павлом стоит, фонари, луна на небе, звезды, они рядом, она вдыхает запах его одеколона, - давайте-ка в дом, а то холодно, отморозите себе ваши романтические причиндалы.

- Не обращай внимания, - спокойно сказал Павел, на него, похоже, романтическая обстановка не действовала. – И правда, пойдем в дом, там расскажешь, зачем поехала.

Развернулся и пошел.

Мелкий хотел взять Машу под локоток, та выдернула руку возмущенно и пошла вслед за Павлом, прямо чувствуя, как сзади идет и скалится этот паразит. Убила бы. Тем более темнота кругом, скоро зима, выпадет снег, если оттащить тело подальше, до весны никто и не заметит. С этими приятными мыслями девушка сама не заметила, как дошла до дома, машинально повесила куртку на вешалку, собиралась было скинуть мокасины, сменившие белые туфельки, но Павел рукой махнул, мол, не надо.

В гостиной было тепло и уютно, словно этот дом не стоял заброшенным какое-то время, а буквально минут пять назад хозяева вышли и вернулись обратно.

- А, тут убираются, - ответил Павел на машин невысказанный вопрос. – Раз в неделю приходит женщина, протирает пыль, участок тоже убирают с какой-то периодичностью, дорожки чистят. Отопление здесь автоматическое, слесарь проверяет каждый месяц, на центральный пульт выведены датчики. Везде камеры стоят, когда приезжаем, они перекидываются на внутренний сервер, уезжаем – опять идут на внешний, так что в случае чего, с большой долей вероятности, дом останется целым.

Маша хмыкнула. Как-то не вязался Паша, знакомый с детства, вот с такой роскошью. Ну да, машина неплохая, но подержанная. Квартиры там от отца-героя-разведчика остались, не сказать что какие-то роскошные, так, стандартные. Обычная семья достатка чуть выше среднего, дед их иногда в шутку босяками называл.

- Это все Марка, - снова опередил ее Павел. – Мы только пользуемся.

Девушка поморщилась. Вот уж кого она терпеть не могла, так это Марка Травина. Заносчивый тип, все время с новой подружкой, только с виду дружелюбный такой, простой, рубаха-парень, а приглядишься поближе – сам себе на уме, даже шутит в компании – каждое слово про себя проговаривает, наверное. Да и компания у него – сплошные мажоры провинциальные, как на подбор. Родители одно время намекали, мол, вот кого хорошо бы окрутить, и бизнес свой, и квартиры, хоть и на периферии, и чуть ли не поместье за городом. Оказывается, два поместья. Да, тогда понятно, почему Павел тут себя как дома ведет, они с Марком всегда не разлей вода были.

- А сам-то он где? – фыркнула она.

Артур хотел что-то сказать, но Павел его остановил.

- Маша, Марк пропал.

- Как пропал? – девушка ахнула.

- На даче, уехал в ночь к реке и исчез. Сначала думали, что утонул, но водолазы его не нашли. Никто не может разобраться, что случилось, словно испарился.

- И давно?

- В понедельник месяц будет.

Ну да, Маша тут же вспомнила, что вот уже месяц Паша ходит как в воду опущенный, не шутит, как обычно. Хотя нет, не месяц, раньше это началось, месяца два уже. Что же случилось? Вопрос так и вертелся на языке, но спрашивать такое неудобно, да и нужно ли, если что-то серьезное, сам расскажет, вот, к примеру, про Марка рассказал.

- И что, полиция ищет?

- Да, - Павел вздохнул. – Правда, есть надежда, вроде как такого же человека видели люди в соседней области, и уже позже, чем Марк пропал, записи с камер сейчас следователи отсматривают. Так что мы держимся, шансы есть, сколько людей пропадает по стране, и многих находят. Вещи все на месте были, когда наряд приехал – квадрик прямо с ключами стоял, если бы кто напал, угнали б наверняка. Или утопили.

Маша всхипнула, села рядом с Павлом и взяла его за руку. Она пыталась себя убедить, что ей действительно жалко Марка, и это такой естественный жест, тактильно успокоить бедного родственника. Но на самом деле ей просто было приятно сидеть рядом с ним.

Было бы еще приятнее, если бы на диван не нацелился Артур – тоже с явной целью утешить, только не своего брата, а Машу. Вот кому все как с гуся вода, ничего не берет. Грабли свои к ней тянет.

- Артур, - Павел отчего-то вовремя вступился за нее. Это было так волнительно.

- Да-да, - Артур поднял руки, отошел, - так, голубки, вы тут воркуйте, а я схожу по делам грешным. За мной следить не надо, это неприлично. Так что минут десять-пятнадцать у вас есть.

И подмигнул, зараза.

Минуты утекали в песок, они молча сидели рядом, она гладила его по руке, и вроде даже почувствовала, как между ними устанавливается особая связь. Но тут романтический настрой, так хорошо создавшийся после ухода поганца, разрушил звонок в дверь.

Глава 4

Пиццу привезли, наверное, - Павел вскочил, вышел в прихожую, и вскоре вернулся с коробками и пакетами.

- Так, что тут у нас. Пепперони, маргарита, два бургера, луковые кольца, лимон, сырные палочки и два овощных салата, – перечислял он, выкладывая упаковки на стол. – Что попить, должно быть в холодильнике. Маш, ты что будешь?

Маша не успела рот открыть, как от двери раздался голос.

- Палочки и салат.

Артур бесцеремонно пододвинул к себе две коробки, махнул на оставшиеся:

- Не стесняйтесь, берите что хотите.

Газировка нашлась в холодильнике. Заодно и пиво, Артур оценивающе разглядывал ряд разноцветных этикеток.

- Бери Гролш, - крикнул ему Павел. – И мне бутылочку захвати. И колы еще две банки.

- А ему можно пиво-то? – мстительно спросила Маша, - вроде бы несовершеннолетний еще.

- Мы никому не скажем, - Артур широко улыбнулся, забрал бутылку с керамической пробкой и забрался с ногами в глубокое кресло. Все, что было нужно, он нашел, теперь оставалось подождать, пока эта овца пойдет спать, одна желательно, потому что Паша ему самому понадобится.

Так и случилось. Машу надолго не хватило. Захмелевшая от бутылки пива и трех рюмок текилы, девушка что-то втолковывала Павлу, но потом отрубилась и тихо посапывала, положив голову на руки. Павел терпеливо все выслушивал, дожевывая остатки пиццы, а когда девушка уснула, накрыл ее пледом.

- Слабовата, - констатировал Артур, выбрасывая пластиковые контейнеры в заблаговременно принесенное мусорное ведро. – Такая собутыльница нам не нужна. Давай-ка, Паша, неси ее наверх, и не задерживайся, не за этим приехали. Хотя погоди.

Он подошел к девушке, положил руку на голову, постоял несколько секунд.

- Вот теперь неси, проснется нескоро. Скорее всего уже утром, тут на алкоголь удачно наложилось.

Павел с сомнением поглядел на девушку, выводящую носом рулады.

- Это точно безопасно?

- Безопаснее некуда. Здоровый сон – основа здорового образа жизни, да что я тебе, врачу, обьясняю. Так что хватай спящую красавицу, и в кровать ее. Я понимаю, соблазны, но постарайся сдержаться.

Паша молча подхватил девушку на руки и унес наверх. Артур тем временем скинул остатки еды в одну коробку, задумчиво на нее посмотрел – выбросить или нет, потом утащил в холодильник.

- Что за жизнь, питаюсь какими-то обьедками, - вздохнул он. – А вот в мекале у Машо небось сегодня запеченый гусь с фруктами. Хотя, должен признать, пиво неплохое.

Павел спустился через несколько минут.

- Ну что, прекрасный принц, поцеловал спящую принцессу?

- Да ну тебя, - отмахнулся здоровяк, - и так ситуация идиотская, ты еще со своими подколами. Надо было ее сразу развернуть, и пусть бы домой ехала. Ладно, что делать надо?

Артур поманил его за собой, они прошли по коридору, спустились по крутой лестнице в подвал, проходивший под всем зданием. Часть подвала занимали инженерные коммуникации. Остальное помещение делилось на две зоны. В одной стоял бильярдный стол, на зеленом сукне были разложены шары, на стене две киевницы, кожаная мебель на высоких ножках, барная стойка и большой телевизор на стене удачно вписывались в интерьер.

Другую зону занимал небольшой склад. Дверь в него была распахнута, обычные для загородного жилья предметы были разложены по стеллажам – коробки с консервами и бутылками, упаковки с бытовой химией, туалетной бумагой и салфетками, старый системный блок, ламповый телевизор, посуда и всякая мелочевка, купленная про запас.

- Ну и что, - Паша огляделся, - сто раз тут был, подвал как подвал.

Артур улыбнулся, подошел к стеллажу, порылся в одной из коробок и достал отвертку.

- Сейчас.

- Эй, поаккуратнее, - заволновался Павел, увидев, как иномирянин ковыряется отверткой в одной из розеток, - я конечно врач, но не факт, что успею тебя спасти. Там между прочим двести двадцать, если у вас вообще есть электричество.

- Есть, - успокоил его Артур. – У нас все есть.

Розетка поддалась, выскочила из креплений и повисла на проводе.

- Отлично. Надеюсь, твой отец ничего не перепутал.

- А ты наугад? Спускался же сюда.

- Просто осмотрелся, вдруг что изменилось. Есть одна примета, - Артур скользнул взглядом по стеллажам, - ага, вот это подойдет.

Он снял с полки старую настольную лампу, включил в розетку.

- Ну попробуй.

Паша пожал плечами, пощелкал выключателем – лампа признаков жизни не подавала.

- Лампочка перегорела?

- Вот зануда. Включи в любую другую розетку.

С вилкой, воткнутой в соседнюю розетку, лампа исправно заработала.

- Вот видишь. Розетка отключена. Убедился?

- Ну да, считай, ты меня удивил. И что дальше?

- А дальше, мой юный друг, ты возьмешься указательными и большими пальцами за вот эти два проводка и скажешь фразу, которую твой отец любил повторять, когда садился есть в кругу семьи.

Артур бесстрашно продемонстрировал, что нужно сделать.

Павел аккуратно взял пальцами один провод, потом на мгновение дотронулся до другого – хоть жилы и были в изоляции, получить удар током совершенно не хотелось. Но нет, ничего не произошло, тогда он сжал провода покрепче и, наклонясь к розетке, словно к микрофону, произнес:

- Все полезно, что в рот полезло. Это?

- Наверное, - Артур выпятил нижнюю губу. – Я даже не знаю, что за фраза. Просто передаю то, что он сказал. А, вот оно.

На штукатурке нарисовался выпуклый контур, пошел трещинами, прямоугольник покрытия отвалился, обнажая гладкую пластину с оранжевым кругом.

- Вот теперь приложи туда свою ладонь.

Слегка ошарашенный Павел послушно прислонил ладонь к кругу, надавил на всякий случай. Пластина завибрировала, раздался скрежет, и прямоугольник образовался теперь уже на полу, размерами где-то метр на полтора. Выделенная контуром часть пола начала опускаться вниз.

- Что за хрень, - выразил свое отношение к происходящему Павел.

- Наследство твое, - усмехнулся Артур. – Тоальке, видимо, догадывался, что счета могут обнести. Вот, в доме схрон устроил, на племянника своего не просто так все записал, чтобы те, кому до этого дело есть, на Марка как на настоящего владельца думали. Отец ведь не разрешал тебе никому о нем говорить?

- Ну да. Я, правда, не понимаю, как он это сделал. Марк сюда не ездил почти, у него своя квартира в Москве. Только отец, да я иногда тут живу. Дому уже лет пять, такое в секрете не удержишь. А он как-то смог.

- Сам у него спросишь. Ага, плита остановилась. Спускаемся в пещеру, Аладдин?

Павел решительно подошел к провалу, сел на край и спрыгнул вниз. Послышался сдавленный стон и ругань.

- Ты поаккуратнее, наследничек. Разьелся, понимаешь. Я тебя оттуда такого не вытащу, - Артур легко спрыгнул вниз, огляделся.

Помещение шесть на шесть, с низким, чуть больше двух метров, потолком. По углам светильники, дававшие рассеянный свет. По периметру комнаты все те же стеллажи. Пол, застланный ковром, как раз на нем стоял Павел на одном колене, потирая голеностоп.

- Ты как?

- Нормально. Прыгнул неудачно, но растяжения нет. А что здесь? Оружие, наркотики? Бандитское логово?

- Отчасти, мой юный друг, отчасти, - менторским тоном произнес Артур, двигаясь вдоль стеллажей и разглядывая содержимое. – Тут у нас чего только нет.

Павел встал, чуть прихрамывая подошел к родственнику, вертевшему в руках автомат.

- Ты пользоваться им умеешь?

- Ага, приходилось. А ты?

- Мы с отцом, когда он приезжал, на стрельбище ездили военное. Там и из автоматов можно было пострелять, и из пистолетов. Лет до двадцати трех регулярно ездили, а потом, как работать пошел, наездами, времени мало было.

- Вот и хорошо, - Артур положил автомат на место, взял в руки жестяную коробку, на которой было написано 7,62 ЛПСгж 400шт., повертел, положил обратно. Таких коробок с разными надписями было штук сто, не меньше. Взял карабин со складным прикладом.

- Это СВДС, - кивнул Павел, пошарил по стеллажам. – Их тут четыре штуки. Не понимаю, зачем столько. Тут вообще оружия на небольшую армию, отец что, хотел войнушку устроить?

- Не знаю, - Артур вскидывал и опускал пистолет. – Тяжеловат. Но хорошо что не кремниевый какой-нибудь.

- Грач, - Павел посчитал рукояти на специальном держателе. – Семь штук.

- Неплохо. Это ведь незаконно, такое оружие у себя держать?

- Еще как незаконно, - усмехнулся Павел. – Если найдут, нам светит совсем другое путешествие. Далеко на север. Что ты собираешься с ним делать?

- Сейчас, погоди. – Артур ощупывал стойку стеллажа. – Ага, вот.

Он на что-то нажал, и один из стеллажей отьехал в сторону, образуя неглубокую нишу с тремя полками.

На нижней полке лежало семь кожаных кейсов с металлическими уголками. Артур достал верхний, положил на пол и открыл.

- Что это? – хрипло спросил Павел.

- Я так понимаю, миллион долларов. Счета были пусты, потому что твой отец все снял.

- А почему семь?

- Пять твоих, два – его друзей.

Павел грязно выругался.

Артур меж тем закрыл кейс, убрал его на место, достал со средней полки маленькую деревянную коробочку, открыл.

На красном бархате лежали семь коричневых зерен.

- Кофе? – спросил Павел из-за плеча.

Артур поднес коробочку к лицу, втянул воздух. Нахмурился. Провел ладонью над зернами, разочаровано хмыкнул.

- Ага. Можешь заварить. Насчет вкуса гарантий дать не могу, но то что это похоже на кофе – можешь быть уверен. Средней обжарки. Хотя все равно надо будет проверить.

Убрал коробочку в карман, и достал с верхней полки сверток. Встал на колени. Положил на пол. Развернул.

- А это что еще? – Павел даже на шаг отступил

На листе мягкой замши лежал меч с узким черным клинком шириной примерно в три и длиной в шестьдесят-семьдесят сантиметров, с длинной рукоятью, обтянутой красной кожей, практически без гарды.

Артур бережно взял меч за рукоять, сделал несколько медленных вращательных движений.

- Это, мой дорогой племянник, эр-шатх, Призрачный клинок. Не настоящий, конечно. Когда-то давно, в глубокой древности, эр-шатх использовались для ритуальных казней. Считалось, что он выпивает из жертвы всю ее суть, уничтожает душу. К тому же это один из немногих предметов, способных существовать во всех вероятностях. Изначальных экземпляров очень мало, а это всего лишь очень хорошая подделка. Дорогая. Попробовать или не попробовать, - он оценивающе поглядел на Павла.

- Ты чего это, - тот попятился, не отводя взгляда от клинка.

- А… извини. – Артур завернул меч в замшу. – Что, зассал? Про другое я, пошли отсюда.

- А вот это все? – Павел обвел рукой оружейный склад, кивнул на деньги.

- Пусть пока лежит. Хотя да, ты прав, надо кое-чего с собой взять на всякий случай. Пистолет или автомат? Или может вот это? – Он кивнул головой на стоящий на сошках пулемет с прямоугольным магазином. – Нет, не хочешь? А я возьму.

Он повертел в руках Грач, положил обратно, взял валявшийся отдельно от других небольшой пистолет в пластиковом корпусе.

- О, вот это, пожалуй, подойдет.

Выбрал две коробки патронов, достал из кармана обычный магазинный пакет и сложил все туда.

Они встали на прямоугольник лифта, Артур перед тем, как потайное отделение закрыть, еще два кейса прихватил, на недоумевающий взгляд Паши кивнул, мол, так нужно. Лифт плавно пошел вверх, и поднявшаяся плита закрыла потайной ход. Уложенные на пол плитки идеально совместились, так что даже приблизившись, нельзя было обнаружить разрыв.

- Не найдет никто? Вон, стену-то не восстановить.

- Ничего, ты попробуй еще раз ладонь приложить.

Павел попробовал. Огляделся. Ничего не произошло

- Да не здесь, - Артур мотнул головой, - в бильярдной.

Там и вправду одна из киевниц отьехала, открывая дверь сейфа с таким же оранжевым ободком. Как оказалось после той же процедуры с наложением рук, совершенно пустого.

- Ну вот, - Артур достал из одного чемодана несколько пачек, засунул в карман, сгрузил в сейф оба кейса, захлопнул дверцу. - Нехорошо пустым держать. Примета плохая. А теперь пойдем, приберем за собой.

Они поставили розетку на место, веником смели обломки штукатурки в угол.

- Что дальше?

- Не знаю, - Артур пожал плечами. – Наверное, надо лечь спать. Тут сколько спален?

- Четыре.

- Ну и отлично. Значит, тесниться не будем. Но если какие нельзя гостям занимать, ты мне скажи. Я вон тогда к Машке под бочок пойду.

Павел рассмеялся.

- Знаешь, Артур, а иди. Только постарайся раньше нее проснуться, Машка, она только с виду такая мирная. И меч свой подальше убери, а то сделает тебе обрезание.

- С мечом сейчас тебе фокус покажу, - Артур подмигнул родственнику, бросил пакет с пистолетом и патронами на диван, коробочку поставил на стол. Рядом положил меч.

Сел, вытянул вперед руку.

- Давай, возьми меч. Двумя руками. Взял, молодец. А теперь руби.

- Ты чего, охренел? – Павел опустил клинок.

- Ну можешь сначала тихонько. Ты попробуй.

Паша осторожно опустил клинок вниз. Тот, не дойдя до кожи примерно два сантиметра, замер.

- Да надави, не бойся.

Павел надавил, без толку. Клинок играл в его руках, сдвигался вбок, но вниз не шел. Плюнул, положил меч обратно на замшу.

- Видишь. Хоть наотмашь руби, для членов нашей семьи он безопасен. При производстве закладываются генетические характеристики. А вот был бы настоящий – приходилось бы иногда кровью подкармливать. Преимущество технологий над магией.

- Бред какой-то, - Павел поежился. – Шар светящийся видел, искры из ладони. Так что в магию я, в принципе, верю. Но это вообще за гранью. Не хватает только жертвоприношений каких-то.

- Это да, - почему-то согласился Артур.

- А что за зерна? Почему они отдельно лежали?

Артур открыл коробочку, еще раз понюхал содержимое.

- Понимаешь, магическая энергия накапливается только в человеке. Мы делаем хранилища бору из кристаллов, из золота, да хоть из дерева можно, но это именно батарейки, все равно человеку приходится их заряжать. Да и не нужны нам какие-то дополнительные источники, обычные батареи, те же кварковые или позитронные, с этим гораздо лучше справляются. А вот зерна ши – вещь особая. Только они могут накапливать в себе энергию бору, и отдавать человеку. Но в мирах подобно вашему это почти никогда не работает. Твой отец несколько зерен нашел, а энергии в них нет почти. Так что бесполезны они.

- А если бы была, то что?

- Да ничего, чистая теория. Но она не подтвердилась, увы. Ладно, давай спать, или ты там бегаешь перед сном?

- Нет, - Павел поднялся. – Ты прав, время позднее, завтра вставать рано. Во сколько Маша должна проснуться?

Артур наклонил голову, задумался.

- Ну часов до восьми утра точно проспит. Ты насчет завтрашнего дня договорился?

- Да, все в силе остается. Только не пойму, зачем это тебе.

- Так не корысти ради, а только волею пославшего меня сам знаешь кого, - отшутился Артур.

Так хорошо Маша уже давно не высыпалась. Правда, первую минуту она пыталась сообразить, где вообще оказалась, потом вспомнила вчерашнее застолье, частично, до второй рюмки, судорожно себя оглядела, под одеяло заглянула.

Юбку и блузку с нее стянули, а вот нижнее белье никто, судя по всему, не тронул, девичья честь не пострадала. Другое дело, что с планами девушки это не слишком совпадало, но и тут были свои плюсы, Паша повел себя как настоящий рыцарь, не стал пользоваться беспомощностью напившейся в лоскуты женщины. Уложил заботливо, одеялом накрыл, шторы вон зашторил, чтобы свет утром не разбудил. Какой же он хороший.

Посмотрела на телефон, несколько пропущенных звонков, ни одного важного. Ну да, если что, родители спохватятся только когда из очередного путешествия вернутся, а дед – если она вдруг на работе не появится. Вот так пропала бы, и только в понедельник начали искать.

Маша быстро привела себя в порядок, благо ванна собственная у спальни была, и вообще она девушка современная, на макияжи и прически много времени не тратила, так, слегка причесалась, губы-глаза подкрасила, одежду натянула и спустилась вниз.

В гостиной на удивление все было прибрано, девушка даже было подумала, что ее оставили одну, но, выглянув на улицу, обнаружила лендровер на прежнем месте. Значит, Паша был точно здесь, он бы на мелкую погань машину не оставил.

Девушка успокоилась, открыла дверь кухонного шкафа, подвигала баночки. Из кофе был только растворимый, открытый, с не такой уж давней датой выпуска, значит, дом заброшенным не стоит.

В холодильники лежали упаковки нарезки, в прихожей непонятным образом появилась коробка со свежим, еще теплым хлебом, бутылкой молока, упаковкой яиц, шариком деревенского масла и плоскими блинчиками домашнего сыра. Сначала Маша подумала, что это лепреконы шалят, но нет, в коробке лежала накладная с сегодняшним числом и суммой к оплате, видимо, сервис в этом поселке и на такое распространялся.

И только налила себе кофе, отломила от багета пахучую корочку, намазала ее маслом, как увидела в окне, что створка вьездных ворот задрожала и начала сдвигаться.

Глава 5

Светлана Петровна была женщиной высокой, с красивым породистым лицом и аристократической осанкой. В свои пятьдесят шесть лет она выглядела на сорок-сорок пять, только увядшая кожа на шее и руки выдавали возраст, и это несмотря на отсутствие пластики и уколов ботекса. За глаза сослуживцы звали хирурга, майора медицинской службы, Ледяной ведьмой, в глаза – говорили комплименты и восторгались ее волшебными руками. Было в этой женщине что-то такое, что заставляло даже проверяющих из министерства оставлять свои барские замашки и покровительственный тон.

В двадцать восемь, аккурат перед развалом Союза, она стала заведующей отделением хирургии в больнице, как говорили – не без мохнатой лапы, а в тридцать пять – ушла в центр медицины катастроф, где так и продолжала работать, даже выйдя на пенсию по выслуге.

И вот сейчас ее мини-купер стоял на площадке рядом с маздой и лендровером, а сама она сидела напротив Маши, отхлебывая из чашки растворимый кофе.

- Пашка спит еще?

- Не знаю, - пискнула девушка, от присутствия потенциальной свекрови ее немного потряхивало.

- Так вы не…

- Нет, что вы!

- А зря, - вздохнула Громова. – Да что ты вся скукожилась, будто я тебя сейчас сьем. Прям сама не своя, как не родная. Ну-ка выкладывай, что случилось?

- Ничего, - девушка прикрылась чашкой кофе, как щитом.

- Ох, - покачала головой Светлана Петровна, - что-то ты темнишь, дорогая. Ну ладно, пытать тебя не буду, мой оболтус все равно девушку обидеть не способен. Или вдруг удалось?

- Нет, - снова пискнула Маша.

- А я бы обиделась, - хмыкнула Громова. – Такая красавица выросла, а он нос воротит, паразит. Эй, Павел! Хватит дрыхнуть, спускайся. А ты кто такой?

На крик появился совсем не тот, кого звали. Невысокий молодой человек, почти мальчик, в белом халате и тапочках, стоял возле входа в гостиную и улыбался. Как ангелочек прям.

- Какого блядь хера тут творится? – медленно произнесла Светлана Петровна. – Маша, может ты обьяснишь? Хотя нет, я и так поняла. Вот почему он звонил и хотел приехать. На девушек он не смотрит.

- Восхищен вашим французским, мадам, - мальчик слегка поклонился. – Позвольте представиться, Артур.

- С тобой мы еще поговорим,Артур, - спокойно ответила Громова.

- А Павел сейчас спустится. Он принимает душ, - как ни в чем ни бывало Артур прошлепал к барной стойке, снял фужер и достал из холодильника минеральную воду. – После такого дела холодненькой водички выпить – самое оно.

Маша готова была забиться под стол при виде того, как почти всегда спокойное лицо тети Светы начало наливаться кровью. На ее памяти были несколько таких случаев, и по опыту она знала, что в этот момент лучше оказаться подальше от эпицентра скандала. Помнится, ее мать месяц заикалась после стычки с Громовой.

Артур отхлебнул пива, поморщился.

- Пиздец котенку, да?

- Что? – начала вставать со своего места Светлана Петровна.

- Так, вспомнилось. А вот и Павел.

В гостиную ввалился Паша – с мокрыми волосами, в майке и шортах.

- А, мам, привет, - помахал он рукой. – Как доехала?

- Хорошо, - голосом Громовой можно было замораживать лед. Или азот.

- Я думал, ты позже приедешь. Ведь на одиннадцать договаривались?

- В час у меня самолет из Домодедово.

- Снова в путь-дорогу, - Павел понимающе усмехнулся, залез в холодильник, достал упаковку с колбасой. – О, и продукты привезли. Цены тут, конечно, лом. Маш, тебе как спалось?

- Да, - только и могла сказать девушка, двигаясь вместе со стулом к выходу.

- А, ладно. Давайте позавтракаем, а потом поговорим.

- Чего говорить, - спокойно, выпрямившись, словно палку проглотила, сказала Громова. – И так все ясно. Ты, смотрю, с ориентацией определился?

Паша посмотрел на мать непонимающе, потом расхохотался.

- Ты про Артура что-ли? Ну да, как раз о нем и хотел поговорить. Но сначала завтрак.

Еду поглощали в полном молчании.

Маша едва дождалась, пока остальные перестанут жевать, вскочила и засобиралась.

- Ой, мне некогда, я пойду, ладно?

- Иди-иди, - мать Паши кивнула. – Нам тут есть что обсудить, и думаю, молодой девушке будет неприятно слушать те слова, что я скажу.

- Может и я пойду? – Артур сделал вид, что встает.

- Сидеть!

- Ша, уже никто никуда не идет, - согласился парень, как ни в чем ни бывало делая себе еще один бутерброд. – Вы зря не едите этот сыр, он великолепен. Нежный вкус, аромат… Нет? Ну ладно, мне больше достанется.

- Наглец, - отреагировала Громова.

Паша на все это смотрел с улыбкой. Даже головная боль, мучившая его вот уже почти полгода, немного отступила.

- Я провожу, - поднялся он. – Маш, все взяла?

- Да, - девушка готова была оставить все, лишь бы сбежать.

- Ну и отлично.

- Маме привет передавай, - Громова постучала пальцами по столу. – Вернусь из Индии, к вам заеду.

- Да, обязательно, тетя Света. Я пойду?

И не дожидаясь ответа, девушка выскочила за дверь. Паша отчего-то погрозил кулаком Артуру и вышел следом.

Оставшиеся за столом провели следующие несколько минут в молчании. Лицо Светланы Петровны ясно говорило, что ни в какие разговоры до возвращения сына она вступать не будет. А Артур, ничуть этим не смущаясь, продолжал завтракать.

Наконец мазда выехала со двора, Павел вернулся, уселся за стол, сжав руки в кулаки.

- Ну? – грозно посмотрела на него мать.

- Мама, давай еще раз. Это Артур. Артур Громов. В некотором роде родственник папы, а не то, что ты подумала.

Светлане Громовой приходилось оперировать больных под обстрелом, когда шальной снаряд, или наоборот, пущенный слишком прицельно, мог разнести операционную вместе с больными, врачами, оборудованием и медсестрами в клочки. И самообладание ей не изменяло.

Даже сейчас она просто вздрогнула.

- Толи?

- А у меня есть другой отец? – отшутился Павел. – Да, он от папы.

- Значит, это правда, - вздохнула Громова. – Это правда?

- Правда-правда, - кивнул Артур. Протянул конверт. – Это вам.

- Что это?

- Письмо. От мужа вашего.

- Ох, - вздохнула Светлана Петровна, приложив руку к груди.

- Мама, с тобой все впорядке? – встревожился Павел.

- А ты как думаешь, сынок? С того света письмо получить, - Громова распечатала конверт, углубилась в чтение.

Ей никто не мешал. Павел отбивал пальцами дробь по столешнице, Артур перестал есть, достал смартфон и что-то там вычитывал, улыбаясь. Светлана перелистнула одну страницу, вторую, положила листы на стол.

- Это… - она пошевелила пальцами в воздухе. – Я не понимаю.

- Папа же тебе рассказывал, - заметил Павел.

- И все равно, в голове не укладывается. Одно дело на словах, а другое вот так,- она кивнула на письмо, - приходит человек, и говорит – Здравствуйте, я от Толи.

- Согласен, - Артур кивнул,- ситуация необычная. И вот ваша сестра тоже так отреагировала.

- Так вы и у Оли были, - ахнула Громова. – Зачем?

- Да, ты же не знаешь, - Паша улыбнулся, - Марк нашелся. Он у отца сейчас.

Слова, которые Светлана выучила за время службы, общаясь с военными, она вложила в не слишком короткое, но емкое по смыслу предложение.

- Можно помедленнее, я записываю, - Артур с восхищением смотрел на женщину.

… - Ответила ему Громова, заставив парня присвистнуть от восторга.

- Мама, - укоризненно протянул Павел.

- Что мама! Когда вы были у Оли?

- Позавчера.

- Ну сестрица, ну разведчица хренова. Припомню я ей, - мстительно заявила Светлана. – Значит ты сначала к тетке поехал, а потом к родной матери?

- Но ведь ты только вчера вечером прилетела, - попытался оправдаться Павел.

- И что? Погоди, ты сказал, что Марк у Толи. А как он там оказался?

- Помнишь кристалл, мама? Ну отец еще говорил, что заберет меня к себе на время, если сам уйдет.

- Помню. Ты хочешь сказать, это правда?

В ответ Артур пододвинул Громовой свой смартфон.

- Что это?

- Фотографии, - коротко ответил парень.

На некоторое время опять воцарилось молчание. Светлана листала фото, периодически возвращаясь назад, морщась недовольно при виде некоторых.

- А это что за стерва белобрысая? – ни с того ни с сего спросила она.

- Эта? – Артур пересел поближе, наклонился, - а, это Элика, как бы сказать… Секретарша вашего мужа.

Светлана хмыкнула, листая фотографии дальше.

- А эта черненькая?

- Марика, его сестра.

- И сестра у него есть, - пробурчала женщина. – А это кто?

Артур улыбнулся.

- Это жена Марка.

- Марк женился? – хором воскликнули мать и сын.

- Ну да, так получилось.

- Надо же, свершилось, - Светлана подняла к небу глаза. – На этом свете ему девушки не нашлось, так на другом окрутили.

- Я тоже в шоке, - кивнул головой Павел. – Ты чего раньше-то молчал?

- Каждой новости свой срок, - ответил Артур многозначительно.

Светлана отодвинула от себя телефон.

- Ладно, с этим разобрались. Предположим. Да, предположим! Что я во все это поверила. Так что там с кристаллом? Это я помню, - отмахнулась она, когда Паша начал рассказывать, как забыл сумку на берегу и Марк поехал за ней. – Ну и что?

- Каким-то образом Марк вместо Павла перенесся, - обьяснил Артур.

- Перенесся. Погоди, значит ты сам оттуда? Хотя что я спрашиваю…

В ответ Артур продемонстрировал свой ставший уже коронным фокус со светящимся шаром.

Светлана покачала головой, попробовала ткнуть шар пальцем, тот беспрепятственно пропустил вторгшийся в него предмет.

- Чудеса. Стоп, это что значит, ты за Пашенькой пришел.

Пашенька третий или четвертый раз в своей жизни увидел в глазах матери слезы. Путь одинокую слезинку в уголке глаза, но все равно – для другого человека это было равнозначно рыданиям и истерике.

- Мама, - просто сказал он, взяв ее за руку. – Я останусь с тобой.

Светлана накрыла его руку своей, крепко сжала.

Некоторое время они молчали.

- Эй, - Артур как всегда бесцеремонно влез в невербальное общение матери с сыном. – Ему нужно будет уйти.

- Это почему? – Павел повернулся с родственнику.

Тот вздохнул.

- Ты давно чувствуешь головные боли?

- У тебя снова болит голова? – забеспокоилась Светлана Петровна.

- Нет, мама, все в порядке.

- Да ничего не в порядке, - Артур поморщился, жестом остановил собиравшегося что-то сказать Павла. – С детства – головные боли, с возрастом они должны стать сильнее. Не знаю, обнаружили уже или еще нет – уплотнение в правой лобной доле.

Павел нахмурился.

- Это правда, сынок? Ну скажи.

Тот кивнул.

- Давно?

- Полгода назад.

- Это что, рак?

- Нет, - Павел пожал плечами. – Сказали, что новообразование доброкачественное.

- Но оно растет, - Артур усмехнулся не к месту. – Сейчас его размер где-то с сантиметр диаметром. Будет расти на несколько миллиметров в год. Удалять бесполезно, за ночь вырастает такой же на том же месте. Само образование неопасно, кроме головных болей, никак себя не проявляет, а вот жгутики, которые идут от него, через пять-семь лет нарушат мозговую деятельность. Причем сразу и полностью.

Светлана ахнула, схватилась за сердце, побледнела.

- Ты что делаешь, - Павел разьярился, вскочил, схватил Артура за грудки, затряс. Тот не сопротивлялся. – Ты хоть думай, что говоришь.

- Отпусти.

Паша отбросил родственника на стул, тот поправил воротник халата, откашлялся.

- Ну ты и бычара, не стыдно маленьких обижать? Ладно, Светлана Петровна, слушайте внимательно. Ничего с вашим Павлом не сделается, если он уйдет порталом. Все проблемы в том, что его дар, а у вашего сына магический дар, не активирован. От этого все проблемы. Муж ваш, к сожалению, как псион никуда не годится, может для этого мира он великий волшебник, а у нас так, обычный, в отличие от Пашкиного деда, и тем более – от прадеда. По этой, ну и по другой причине лечить он сына не мог, хоть и пытался. Но диагностику смог поставить, и расчитал, когда надо его отсюда забирать. Активировать дар тут нельзя, - ответил он на невысказанный вопрос. – Ваш муж достал определенного вида семена, мы их называем ши, такой особый сорт кофе, очень редкий, они в принципе могут на какое-то время стабилизировать состояние, но тут, в этом мире, не работают. Я вылечить его не могу, у Павла, как и у Марка, очень высокая сопротивляемость сознания, ментальный блок не дает чужому воздействию что-то сделать. С одной стороны это хорошо, голову не задурят, ну а с другой – уровень псиона для лечения должен быть высоким.

- А там помогут?

- Да. Здесь я ничего не могу сделать, на той стороне есть маги, которым потребуется для исправления несколько секунд.

- Значит, у меня есть семь лет? – задумчиво сказал Павел.

- Нет у тебя семи лет, - жестко ответил Артур. – Если ты думаешь, что на той стороне очередь стоит из спасателей, ты ошибаешься. Я – твой единственный шанс. Без меня не открыть портал, значит, тебе уходить первому. Так что через три-четыре месяца ты либо переходишь на Землю-ноль, лечишься, активируешь дар и все остальное, либо остаешься здесь и через семь лет умираешь. Хотя возможно, от головной боли ты загнешься гораздо раньше.

- Тебе плохо, Паша? – жалобно, что совсем было на нее не похоже, спросила мать.

- Терпимо. Ты сама-то как это представляешь – ты здесь, я там?

- Знаешь, - Светлана через силу улыбнулась, - когда мать знает, что у ее ребенка все хорошо, пусть даже она никогда его не увидит, этого достаточно. К тому же, у нас есть четыре месяца.

- Не раскисайте, - Артур подмигнул. – Я же здесь, так почему Павлу тоже не вернуться сюда.

Мать с надеждой посмотрела на сына.

- Я вернусь, - тот кивнул. – Обязательно.

- Тогда, - Светлана выпрямилась, - жизнь продолжается. Ребята, вы занимайтесь своими делами, а меня ждут.

- Подожди, - Павел придержал мать. – Артур, можешь ее осмотреть?

Тот пожал плечами, на недоуменный взгляд Громовой улыбнулся.

- Я вроде как универсальный медицинский диагност. Просто дайте свою руку. Любую, не важно. Положите на стол ладонью вверх. Да, так нормально.

Артур накрыл своей ладонью ладонь женщины, прикрыл глаза, затряс головой, забормотал невнятно, даже попытался слюну пустить из уголка рта.

- А без этого цирка нельзя? - спросил Павел.

- Можно, - парень прекратил паясничать, еще где-то с полминуты просидел, держа руку Светланы в своей.

- Все, ничего серьезного. Сосуды чистые, измененные клетки есть, но каких-то опасных новообразований нет. Была проблемная родинка на плече, я ее убрал. Начинается диабет по второму типу, желательно сладкое ограничить, курить поменьше. Катаракта в начальной стадии, тут даже местные витамины помогут. Ну и остальное по мелочам, пустяки, полипы в кишечнике, гастрит, вены на ногах. Давайте так, Светлана Петровна, вы как из Индии вернетесь, мы с вами встретимся и я всю мелочевку уберу, на это моих сил хватит. Так что до ста лет вполне есть шанс дожить, немного, конечно, но для местных условий результат неплохой.

- Ладно, - Павел встал. – Мама, я отвезу тебя в аэропорт. Не спорь, мне будет спокойнее. И вообще, у нас не так много времени осталось, чтобы вместе побыть.

- Ты словно хоронишь меня,- улыбнулась женщина.

- Не говори таких слов. Подожди, несколько минут, и я буду готов.

Когда Павел ушел, женщина внимательно посмотрела Артуру в глаза.

- Ты ведь действительно меня обследовал.

- Да, - коротко сказал тот.

- Ты не все сказал?

- Знаете, - Артур щелкнул пальцами, - есть вещи, о которых лучше не говорить. Но и это я могу исправить.

Светлана грустно улыбнулась.

- Поздно. Но все равно, спасибо, что не сказал. Не надо Павлу об этом знать.

- Ладно, это будет наш маленький секрет. Да, это тоже вылечу.

- О чем это вы? – вернувшийся Павел застал конец разговора.

- Пародонтоз, пока только начинается, так что и местные бы справились, - пожал Артур плечами. – Да не беспокойся, сделаю

- Он Лейбмахера спас, кстати, - вспомнил Павел.

- Ёсю? – нахмурилась Светлана. – А что с ним?

- Тромбоз, говорит.

Громова вздохнула, но ничего не сказала. Поднялась, покопалась в сумке, протянула Артуру картонный прямоугольник.

- Это моя визитка, звони. А тебя как найти?

- У меня телефон Марка, - Артур помахал аппаратом в воздухе. – Так сказать, с барского плеча перепало.

- Вот даже как. Нет, никак в голове все это не уложится, словно не со мной все это.

Лендровер, подав короткий гудок, выехал со двора, загудел мотор, закрывая ворота. Артур потянулся, зевнул, разговор с этой семейкой не то чтобы вымотал, но все равно, эта часть его работы была самой сложной – убедить обьект. Ману на дороге не валяются.

Достал из кармана деревянную коробочку, положил перед собой, раскрыл.

- Интересно...

Глава 6

Маша припарковала машину во дворе сталинки, суббота, многие поехали на шоппинг, так что свободных мест хватало. Можно было заехать в гараж, но идти пять минут оттуда до дома было, как всегда, лень.

Двор после ночного сильного ветра был завален листьями и мусором, два смуглых работника ЖКХ сидели на ограждении газона, как на жердочке, опираясь на метла и лопаты, о чем-то разговаривали, рядом еще один, с тележкой, переделанной из детской коляски, залип в телефоне. Заметив Машу, дворники поздоровались, она улыбнулась им в ответ, помахала рукой. Трое – это еще немного, бывало что и по десять человек вот так собирались, только порядка от этого больше не становилось.

Маша поднялась на восьмой этаж на скрипящем лифте, с выжженой кнопкой последнего этажа, надписью «Светка – блядь» зеленым маркером и окурками в углу, дом в застойные годы считался престижным, но с годами обветшал, да и контингент поменялся. Научные работники и деятели культуры оставляли после себя не слишком умное и культурное потомство, которое, в свою очередь, плодилось зачастую совсем уж маргинальными отпрысками. Родители все собирались продать эту квартиру и купить что-то поприличнее, и всегда в последний момент оказывалось, что то денег не хватает, то кризис, то еще что-то. К тому же хороший район, близко к центру.

Квартира досталась отцу Маши, Семену Семеновичу Прилуцкому, от его деда, видного ученого-физика, обойденного недоброжелателями и завистниками член-корром, но тем не менее доктора и профессора. Высокие потолки, лепнина, дубовый паркет и хрустальные люстры раньше служили мерилом достатка и высокого положения, а сейчас смотрелись анахронизмом. Тем не менее, четырехкомнатная квартира почти в сто десять квадратов позволяла семье из трех человек не слишком тесниться.

Шум голосов был слышен еще на лестничной площадке на две квартиры, Маша подергала ручку, открыла незапертую дверь.

Родители вернулись как всегда не вовремя, должны были прилететь только в среду.

- Вот ты где, - мать Маши, Майя Иосифовна, кидала вещи из чемодана в стиралку. – Где была?

- Отстань от ребенка, - выглянул с кухни отец. – Она взрослая уже, правда, Маш? Привет.

- Привет, папа, - Маша чмокнула отца в щеку. – Вы чего так рано?

- Рано мы, - продолжала ворчать мать. – Вот у папаши своего спроси, чего мы так рано.

Семен Семеныч, коренастый живчик с животиком, залысинами и очками в тонкой золотой оправе, виновато развел руками.

- Работа, видишь ли, у него. И что такого срочного может быть в твоем занюханном институте? Премию будете распределять, по сто рублей на человека? Или может быть жребий кинете, кому на конференцию в Австрию ехать? Так я тебе сразу скажу, Гольцер поедет. Она и пять лет назад ездила, и три, и в прошлом году.

- Завелась, - грустно сказал Семен. – А ведь еще два выходных впереди.

Отца надо спасать, подумалось Маше.

- Я у Павла была, - будто невзначай оборонила она.

- Это у какого Павла? – сразу же забыв про белье, вылетела из ванной мать.

- Ну у Паши Громова, с которым мы работаем вместе.

- Вот, точно, - оживился Семен. – Надо Пашке звякнуть. Он как, не дежурит на выходных?

- Ты посмотри, - Майя грозно уперла руки в боки, семейный жест Лейбмахеров по женской линии. – Твою дочь совратили, а ты собрался с этим развратником пьянствовать. Доченька, он тебя заставлял? Да? Скажи правду. Я найду на него управу, надо же, невинную девочку окрутил, и в кусты. Он не хочет жениться, да? Сегодня же пойдем в полицию. Такой же, как его мать, та еще стерва.

- Пашка – хороший человек, - авторитетно заявил Семен Семеныч, вернувшись к разговору с бутербродом в руках. – А зятем будет – еще лучше. Ух мы с ним погуляем, по-родственному. На рыбалку будем ездить, на охоту. Когда свадьба?

- Не будет свадьбы, - Маша остановила мать, собиравшуюся что-то сказать. – И вообще ничего не было, я в одной спальне спала, он и его брат – в других.

И потом Маша выдала такое, отчего семейные дрязги отошли даже не на второй – на десятый план. И про Пашиного сводного брата, про которого узнала тетя Света, и по коттедж на Каширке, и про Марка, который утонул, но вроде как не утонул, и про шлагбаум и уброщицу, и про три этажа с мраморным полом.

- Блин, - подвел итог Семен, - а я-то хотел с Пашкой к Марку намылиться. Там воздух, караси. А теперь что. Эх!

Он махнул рукой и ушел на кухню заедать тоску-печаль.

- Говорила тебе – выходи за Марка, - с горечью проговорила Майя, доставая телефон – такие новости требовали долгих бесед с подругами, белье и муж подождут. – Сейчас бы с коттеджем были. Вот дура.

Понедельник у всех работников государственных учреждений начинается примерно одинаково и примерно в одно и то же время. У всех, кроме врачей, пожарных, учителей, полицейских и прочих представителей социальных профессий – людей, приносящих обществу конкретную пользу. Они появляются на рабочем месте тогда, когда этого требует работа, в отличие от чиновников, которые по мере сил и ранга выдумывают себе работу или просто проводят время в своем кабинете в строго отведенные для этого часы.

В выходные у Павла Громова дежурств не было, а новенького медбрата в сетку еще не включили, хотя вот старшая медсестра отделения практически точно помнила, что собственноручно в пятницу внесла Громова-младшего в число тех, кому повезло дежурить в ночь с субботы на воскресенье. И уже хотела было устроить маленький скандал по поводу блатных, позволяющих себе игнорировать внутренний распорядок, но вот беда, фамилия Громова в приказе, утвержденном завотделением и подписанным главврачом, не фигурировала.

Так что в восемь лендровер уже стоял на стоянке, а братья Громовы, пройдя мимо охраны, прошли по переходу третьего этажа к месту работы.

- Вы как всегда с утра пораньше, Павел Анатольевич, - старшая медсестра, несмотря на пенсионный возраст, сама приходила к семи тридцати. – Как выходные прошли?

- Спасибо, Елен Санна, вот, с братом по музеям и выставкам прошвырнулись, показываю культурные, так сказать, сокровища нашей столицы.

- Ой молодцы, - Елена Александровна одарила младшего Громова улыбкой. Раз по музеям ходит, видимо, не совсем пропащий юноша.

Прием начинался в 10-00, после утреннего обхода, но перед кабинетом уже сидело два человека, один – в голеностопном бандаже, второй с повязкой на голове.

- Вот этот - ДМСник, - шепнула Павлу медсестра.

Платники шли небольшой прибавкой к зарплате, так что Павел не возражал. Он сразу провел парня с лодыжкой и оплаченным полисом в кабинет, а второго, бюджетного, оставил Артуру.

- Как перевязку делать – помнишь?

Тот только усмехнулся, провел пациента вслед за собой в процедурную, усадил на кушетку, достал из шкафа бинты, быстро размотал старую повязку, полюбовался разбитым лбом.

- Где ж тебя так угораздило?

- В спортзале грифом от штанги, - охотно ответил парень и в красках рассказал, как все это произошло. Видно было, что факт удара металлическим предметом по черепу его нисколько не тяготит. Артур, вполуха слушая нескончаемый поток подробностей, потрогал рану.

- Слушай, есть мазь итальянская, помажу – завтра будешь как новенький.

- Точно? – ушибленный в голову засомневался.

- Стопудово.

- Дорого?

- Полторашка.

- Что-то дофига, - возмутился пациент.

- Сейчас не платишь. Если завтра все пройдет, деньги принесешь.

- Да не вопрос, - парень обрадовался. Не пройдет – можно не платить, и пройдет если вдруг, никто же его силком сюда не тащит. – Давай.

Артур достал из шкафа цинковую мазь, подмигнул пациенту, шлепнул на лоб, размазал широко, наложил новую повязку.

- Что, и все? – за полторы тысячи клиент ожидал большего.

- Могу станцевать еще. Но это дороже.

Клиент осознал и обещал все сделать как уговорено – до утра повязку не трогать, а уже тогда посмотреть, и если все пройдет, завезти деньги. Медбрат даже не настаивал, чтобы это было завтра, сказано было – при случае.

Медсестра, наблюдавшая через полуоткрытую дверь за махинациями новенького, после ухода пациента прошипела:

- Ты что себе позволяешь? Только появился, и уже деньги с больных вымогаешь? Какой завтра, его только пять дней назад с сотрясением привезли, там еще минимум две недели будет заживать, а потом еще шрам удалять, хотя откуда у этого босяка деньги. Появится Николай Степанович, пусть с тобой разбирается.

- Точно, - Артур сложил руки на груди, помотал головой. – Виноват. Пластика. Он должен был за пластику заплатить. Все, больше не повторится.

- Чего заплатить?

- Ну за пластику шрама. Разве нет? Он бы так и ходил?

- Откуда я знаю, - медсестра явно не собиралась сдаваться. – И вообще это не твое дело. Твое дело – повязки менять, гипс накладывать и по поручениям бегать. А ты тут развел коммерцию, без году неделя.

Появился Павел, спросил, что за шум, выслушал четкие, с аргументами и выводами замечания медсестры.

- И как ты это обьяснишь? – повернулся он к Артуру, скромно стоящему возле стола.

- Рейки.

- Какие еще рейки, - буркнула Елена Александровна. Она ожидала от Павла большей поддержки.

- Японское искусство врачевания, - обьяснил Артур. – Про наложение рук знаете? Шарлатаны такое делают, якобы помогает. А это вот настоящее, я у японского иши седьмого дана учился. Пятый круг посвящения, он одной рукой мог глаз вырвать, а другой нарастить. Хотите покажу?

- Я те покажу, - медсестра оглянулась на Павла, ища поддержки.

Но тот неожиданно вступился за родственника.

- Парень и вправду учился. В пятницу вон Лейбмахеру плохо было, так пока Абзыгов прибежал, Артур там что-то нашаманил и Иосифу Соломоновичу получше стало. Так, я на обход, Артур, остаешься здесь с Еленой Александровной, веди себя хорошо. А вы уж, пожалуйста, его в курс дела введите. А то молодой еще, неопытный, а откуда еще понабраться знаний, как не у вас.

- Хорошо, Пашенька, - растаяла пожилая женщина. – Будь спокоен, я этому оболтусу мозги вправлю.

Оболтус только стоял и улыбался.

- Так ты значит наложением рук лечишь, - женщина уселась на стул, пододвинула к себе пачку распечаток с анализами. Про Лейбмахера она точно слышала, но вот с парнем как-то не связала это событие. – Как святой.

- Между прочим, рейки – международно признанный способ лечения. А я его еще с астрологией совмещаю. Когда Сатурн в знаке Льва, и проходит через верхний эксцентриситет Плеяд, самое эффективное время. А вот если Луна в Козероге, и еще полнолуние впридачу, то в такой день лучше даже не пытаться.

Медсестра авторитетно кивнула головой. С такими агрументами она поспорить не могла. Было видно, что парень действительно разбирается. Надо же, придумали япошки рейки какие-то.

- И что, вот так всех можешь?

- Нет, - парень вздохнул.– Максимум два-три человека в день, и то если луна восходящая. А если спадающая, иногда и одного не могу. Да еще солнечные бури эти, вы не представляете, как они мешают лечить, вот подношу руку, а между мной и пациентом словно стена стоит.

Елена Александровна согласно кивнула. Как и многие медработники, она была суеверна и охотно верила всяким теориям.

Видя, что до конца ее не убедил, Артур зашел с козырей.

- Вы вот в каком знаке родились.

- Близнецы, - без раздумий ответила медсестра.

Артур сделал вид, что задумался.

- Так, Близнецы в третьем доме, и что там получается. Ну-ка дайте руку. Ага, сегодня как раз вспышка на Солнце была, вот и наложилось.

- Что наложилось? – встревожилась вконец запутавшаяся медсестра.

- Голова побаливает? Ничего, еще на одного пациента меня хватит. Расслабьтесь, смотрите вверх. Молитву знаете какую-нибудь? Отлично, читайте про себя, а я на пару точек понажимаю, и голова пройдет.

Медсестра закатила глаза к потолку, зашевелила губами, потом оторопело уставилась на парня.

- Прошло. Сразу раз, и все.

- Рейки, - улыбнулся Артур. – Ох и выложился я, сегодня, боюсь, уже никому помочь не смогу. Энергия как в песок уходит, вы очень энергетически сильная женщина. Может, в роду ведьмы были?

По виду Елены Александровны было видно, что она давно это знала.

- Так я пойду? – Артур кивнул головой в сторону стационара.

- Куда? Ах да, иди, иди. – Медсестра потрясла головой, ноющая боль, которая с утра изводила ее, пропала, словно и не было.

К обеду больница знала, что в отделении травматологии и ортопедии появился экстрасенс. Японские термины для большинства персонала ничего не говорили, а вот битву экстрасенсов на канале ТНТ смотрели практически все представительницы среднего и высшего медицинского персонала. К мнению врачей-мужчин никто не прислушивался, да они, впрочем, и не особо старались спорить. Мало ли что в голову женскую взбредет, какой только бред они не выслушивали тут за время работы.

К вечеру слухи дошли до Веры Яновны Непейвода, зама Лейбмахера по медицинской части.

- Это что получается, - в ее небольшом кабинете за столом для переговоров сидели она и два врача. Один из них рисовал что-то на листе бумаги, а второй как раз эмоционально размахивал руками, - в нашей больнице какой-то шарлатан появился. Говорят, он пациентов мимо кассы пропускает.

- Да успокойся ты, Гриша, какому-то дураку лоб мазью намазал, даже денег не взял. Завтра вся эта шутка вскроется, и все, уволим по статье.

- А Лейбмахер?

- Что Лейбмахер, - Вера Яновна усмехнулась. – Я сама с ним поговорю.

- И все же, - Гриша не унимался, - этой Елене из травмы он же голову вылечил.

- Вот об этом я как раз вообще не беспокоюсь, - второй врач перестал рисовать и начал складывать листок в самолетик. – Помнишь, я ей серьгу в ухо вставил, так она похудела на десять кило? Кстати, тогда просто вал пациентов был, мы лямов двадцать подняли, не меньше.

- Так, - Вера Яновна постучала по столу карандашом, - у нас все услуги есть в прейскуранте. И кодирование на похудание, и снятие головных болей. Что там еще?

- Коррекция поведения, - второй врач улыбнулся. – Психологическая реабилитация. Ты лучше, Гриш, скажи, поговорил с парнем?

- Поговорил, - первый врач рубанул рукой. – Тип непрошибаемый. На шизофреника не похож, эмоциональное состояние стабильное. И в то же время поведение соответствует возрасту. Может он и вправду где-нибудь в Японии учился?

- Ты этому веришь? – второй усмехнулся. – Рейки – это же вроде гомеопатии и метода Фолля. Кстати, - он повернулся к Вере Яновне, - у меня есть друг, натуропат. Надо бы его в штат ввести.

- Введем, - решительно ответила та. – И вообще, Максим, ты у нас директор клиники или нет? Или тебе еще кабинеты нужны? Свободных площадей в больнице нет, через Росимущество сейчас трудно будет провести. И кстати чем тебе метод Фолля не нравится, люди верят. И платят.

Максим кивнул. Поток пациентов, встреченных неласковой государственной медициной, в поисках быстрого излечения от выявленных и придуманных болячек плавно перетекал в частную клинику, расположившуюся в одном из корпусов больницы. Главврач здраво рассудил, что гомеопатия и мануальная терапия принесут гораздо больше денег, если не зачислять их на бюджетый счет, а оставлять в частной фирме.

Больным ведь что нужно – чтобы врач поговорил, проникся проблемой, диагноз поставил, да чтобы лечение было быстрое, безболезненное и навсегда. За это и денег не жалко отдать. В госклиниках как – доктора сомневаются, какие-то анализы назначают неприятные, трубки заставляют глотать и кровь сдавать литрами, а после этого руками разводят, мол, может такой диагноз, а может другой. Причем не все так просто с этой кровью, в газетах вон даже печатали, или по телевизору говорили, что какие-то наночастицы вводят, после чего человек становится управляемым роботом. Так, мол, государство зомбирует и без того послушное население.

А в частой клинике и улыбнутся, и слова умные скажут, и образование у них не только Пироговка или Сеченовка, а еще и Тибетский университет исцеления и самопознания, Аюрведическая академия живой воды, Тайский колледж потомственных целителей и т.п. Они пациента насквозь видят, сразу знают, какие анализы нужны и процедуры. И лекарства у них – не химия всякая вредная, а травки, собранные особым способом, наномолекулярные растворы и тому подобное. Да, дорого, зато без вот этих всех заумных и давно устаревших методов официальной медицины.

Все это присутствующим было хорошо известно. Вот только непонятно, что делать с юным дарованием, вторгшимся на чужое поле, а главное – со слухами, которые пошли по больнице, и могут помешать функционированию отлаженной системы. Ненадолго, и не слишком чувствительно, но все равно, любая помеха должна устраняться. Если эта помеха вообще существует.

Это и озвучила Вера Яновна.

- Эх вы, раздули из мухи слона, солидные люди, врачи, из-за какого-то мальчишки прибежали. Время уже десять вечера, по домам пора, а мы тут изображаем какихто агентов зла. Гриш, ну ты понятно, психиатр, тебе по жизни приходится таким быть психованным. Но ты-то, Максим, с чего всполошился?

- Так ведь это Громова сынок, - напомнил Максим.

- Ну и что Громова. Отца его уже два года нет, а вы все трясётесь. Ладно Пашка, он безобидный, да мать его – с ней связываться никто не хочет. А это щенок Громова со стороны, старая ведьма за него не вступится. Так что бояться нечего. Завтра пинок под зад, и все. С мужем я уже поговорила, он такое в своем отделении не потерпит.

Глава 7

Артура в это время меньше всего занимал вопрос его увольнения. Он листал тонкую папку, лежавшую в подвале поверх кейсов с деньгами. Пока Павел смотрел, как зеленые купюры в банковских упаковках ровными рядами лежат в раскрытом чемоданчике, стопка листов формата А4 была убрана за пазуху.

Он разложил листы на письменном столе, их было всего десять, со схемами и графиками, в верхний ряд ушли первые пять, под ними три, два листа были отложены в сторону. Артур провел над пасьянсом ладонью, чтобы бумаги не сдвигались от прикосновения, взял обычный красный маркер и нарисовал стрелку из нижнего правого угла второго листа в верхнем ряду в левый верхний угол крайнего справа листа в нижнем ряду. От середины стрелки сделал отвод на соседний лист, подчеркнул некоторые места. Задумался. Махнул ладонью, пометки исчезли.

Его редко посылали в параллельные реальности просто так, обычно помощь одного из самых опытных портальных магов требовалась, когда предыдущий посетитель производных миров оставлял за собой незавершенные дела. За это хорошо платили, не кредитами, их у наследника одной из старших ветвей семьи было достаточно, а золотыми кругляшами с отверстием посредине. Арифметически можно посчитать, что при стоимости одного шиклу в миллион кредитов цена одного ману будет в шестьдесят раз больше, но это было не так. Если шиклу можно было обменять на незначительные услуги не самых сильных псионов, вроде обучения или лечения, и серебряные монеты часто водились у не самых знатных представителей общества, то ману расходовались на куда более серьезные вещи и ценились намного выше.

К примеру, десяток-другой ману стоил портальный сдвиг – получение псионом способности прокалывать пространство, в довесок это умение позволяло ускорить перезарядку портального маяка. Артур получил такой подарок от отца на семнадцатилетие, когда его дар окончательно сформировался. Еще за десяток ману можно было достать чистый кристалл портала, ведущий в произвольный мир, за двадцать – в определенный. За сотню с небольшим можно было прикупить себе магические способности, по наследству они не передавались, и сами по себе были скромные. Но для внешников, сидящих на торговых потоках, или внеземных правителей, сама возможность вырваться из толпы бездарностей стоила очень дорого. Поэтому купить золотую монетку за двести-триста миллионов считалось удачей.

Риск большой. В техногенных мирах, где даже сильный псион мог задержаться на долгие годы, прежде чем маяк набирал необходимое количество энергии, обычные умения значили больше, чем магические знания. Потерявший большую часть магических способностей псион не слишком отличался от окружающих людей, и, соответственно, подвергался тем же опасностям.

Магические миры тоже не были местом для спокойных прогулок. Местные маги по силе иногда превосходили непрошенных гостей, к тому же на их стороне были местные обычаи и традиции. В таких мирах привычные технические приспособления позволяли получить преимущество. Если, конечно, их пропускала система. Ну а если нет – во всех без исключения мирах маги, псионы, колдуны и волшебники, как ни назови, составляли совсем небольшую долю населения. Так что пришелец оказывался в привилегированной части общества.

Артур сгреб листы в стопку, они ему больше не понадобятся. Вся информация уже усвоилась, и требовала только анализа.

На полу возникла карта, ковролин прочертили борозды и проплешины. Странные для любого жителя изначального мира очертания государств, привычные – континентов и островов. Восемь листов разделились на сотню кусочков, половина из них заняла места на карте, другая, повисла в воздухе. Мозг Артура продолжал анализировать то, что было написано на листах, с каждой итерацией один или два кусочка бумаги находили свое место на полу. Наконец в воздухе остался только один. Он плавно опустился в то место, которое на карте соответствовало Москве.

Артур довольно улыбнулся, повинуясь движению ладони, карта с бумажным мусором исчезла. Остались два листа бумаги, нетронутые, с напечатанным текстом. Он их сложил аккуратно, убрал в ящик стола. Тот, кто будет копаться в его вещах, обязательно их найдет.

Вовремя. В дверь позвонили.

- Паша, проходи, - Артур радушно распахнул дверь. – Мой дом – твой дом. Точнее говоря, наоборот, да?

Павел усмехнулся немудреной шутке, переступил через порог.

- Ничего, что я так поздно?

- Я же тебе еще позавчера сказал – до часу ночи не сплю, так что заходи в любое время. Пойдем на кухню.

Однокомнатное жилье налагало определенные ограничения на прием гостей. Сама комната, метров двадцать площадью, располагала небольшим свободным от кровати, письменного стола и кушетки пространством. Спасала кухня, три на пять метров, с круглым столом и четырьмя венскими стульями, с подушечками на сиденьях, плоской панелью на стене и небольшим кухонным гарнитуром.

Павел опустился на один из стульев, побарабанил по столу пальцами.

- Выкладывай, друг мой, что на сердце лежит, - продекламировал Артур, включая кофемашину.

- Не поздновато для кофе? - Паша махнул головой на жужжащий агрегат.

- В самый раз. Мы туда куантро капнем, и все это с эклерами. Знаешь, вот что роднит все миры, так это кухня и выпивка. Почти везде есть и кофе, и бренди, и пиво, и пирожные с жирным и сладким кремом, и стейки.

- Нет, я пас, - Павел покачал головой, - иначе вообще не усну, а завтра на дежурство заступать, это почти сутки в больнице. Там я этого универсального напитка не меньше двух литров выпью. Хотя вот думаю, а нафига мне это нужно? Четыре месяца, и больница, и друзья-врачи, и Либермахер, и зам его с дурацкой отчетностью – все это будет далеко и неправда.

- Если хочешь выдавить из меня слезу – считай, сумел. Кстати, насчет четырех месяцев я погорячился, может за два успеем. Вот, держи.

- Пиво на ночь?

- Тоже универсальный напиток. И скажу тебе, есть миры, где он гораздо хуже. Давай, от головной боли помогает.

- А боль, - Павел поморщился, - будет все сильнее?

- Нет, - успокоил его Артур, - самый пик приходится, когда начинает разрушаться мозг, тебе до этого еще далеко. Сейчас так, цветочки. Так чего пришел-то?

Павел помолчал, вертя в руках бутылку, так и не открыл ее.

- Нет, - сказал Артур.

- Что нет?

- Ответ на твой вопрос. Нет возможности для тебя остаться. Знаешь, как в «Ромео и Джульетте»? «Нужно уехать и жить, или остаться и умереть».

Павел мрачно смотрел в одну точку.

- Послушай, - Артур налил себе кофе, добавил немного ликера из квадратной бутылки, - если тебе нужно мозги в порядок привести, иди вон, Машку трахни, девка заждалась совсем.

- И что потом? – не обращая внимания на подначки, спросил Павел.

- А потом ты на ней женишься, оставишь пять лямов зеленью, и ее родители тебя будут до самого перехода в попу целовать. Ну хорошо, два, с матерью, думаю, ты поделишься. Но, думаю, они тебя и за сотню тысяч изнасилуют поцелуями.

- Я думал, это твои деньги.

- Зачем они мне? – удивился Артур.

- Ну не знаю, - протянул Павел задумчиво, - провел бы время без забот. На курорте там или не знаю, куда можно столько денег за год истратить.

- Я подумаю, - Артур улыбнулся, откусил эклер. – Хочешь? Ну и зря, с пивом не очень, а с кофе идет отлично. Так, давай, не хандри. Мне-то все равно, за грустного и за веселого я получу одинаково.

- Ладно, - Павел поднялся, отчего на кухне стало тесновато. – Хотел еще спросить, ты-то зачем работать пошел?

- Чтобы с тобой рядом быть, дурилка. Не забивай себе голову, для тебя работа, для меня жизнь в незнакомом мире. Просто отдыхать и дома можно, а тут экстрим, приключения. Знаешь, я вот думаю в хирургию перевестись, как считаешь?

Павел только рукой махнул, захлопнул за собой дверь.

- Ну и ладно, - Артур вылил кофе в раковину, выбросил надкушенный эклер в помойное ведро, так и не открытую бутылку пива отправил обратно в холодильник. – Что за привычки на ночь глядя по гостям шастать.

Он взял смартфон, набрал номер с одного из листов бумаги.

- Георгий Алексеевич? Нет, вы меня не знаете. Вас мне порекомендовал один человек, который на двадцать третье февраля семь лет назад подарил вам репродукцию Ван Гога в фиолетовой раме. И я готов назвать слово, которое есть на ярлыке сзади. Да, первое во второй строке. Произношу по буквам. Сергей…

Видимо, сказанное удовлетворило собеседника на том конце сети.

- Вы готовы встретиться? Да, через сорок минут буду.

К клубу Артур подъехал на такси. Слегка помятый Киа Рио с гостем ближнего зарубежья за рулем лихо подкатил к стоянке, занятой приземистыми люксовыми седанами и дорогими внедорожниками, высадил пассажира и с прогазовкой укатил. Хотя было бы перед кем, из всех зрителей в наличии были только охранник и веселая компания из трех человек, вылезавшая из только что припаркованного красного седана.

Артур обошел здание и поднялся по ступенькам главного входа. Небольшая очередь, максимум человек двадцать, стояла возле барьера, который сторожили два охранника – здоровый громила со сломанным носом, и его невысокий, жилистый, с кривыми жокейскими ногами товарищ. Невысокий паренек в потертых джинсах, кроссовках и свободном пиджаке в крупно-зеленую клетку с вышитым на нагрудном кармане красным драконом, особого впечатления на них не произвел. Невысокий, с цепким взглядом секьюрити сверился со списком, в то время как громила притормозил очередную порцию посетителей.

- Да, проходите, - равнодушно кивнул охранник, и повернулся к другим гостям.

Артур прошел через рамку металлоискателя в холл, где хостес в купальниках и домаших тапочках с помпонами раздавали посетителям силиконовые браслеты, светящиеся в ультрафиолете, заглянул в зал. На танцполе толпа зажигала под ритмичные, бьющие по ушам звуки. На канатах, закрепленных на металлоконструкциях, были подвешены трубчатые качели с полуголыми девушками. Те болтали босыми ногами и пускали мыльные пузыри прямо в людское месиво. Столики по периметру были заняты, непонятно, что ждали те, кто стоял на улице. Троица со стоянки прошла мимо Артура к лестнице на второй этаж. Парень почувствовал, как кто-то собирается дотронуться до его плеча, обернулся.

Сзади стоял мужчина в сером костюме, среднего роста, с выпирающими через рукава бицепсами. Под полой пиджака угадывались очертания пистолета. Увидев, что парень оборачивается, он убрал руку.

- Вы Артур?

- Да, - кивнул тот.

- Вас ждут.

Они поднялись по мраморной лестнице на второй этаж, сопровождающий провел карточкой по считывателю возле двери, открыл ее, попустил Артура и захлопнул за собой, отсекая узкий коридор от долбящих звуков музыки.

Еще одна дверь привела в перпендикулярный первому коридор, с двумя дверьми по бокам и одной по центру.

- Проходите, - сказал охранник, кивнув на правую дверь.

В большой комнате за столом, заваленным бумагами, сидел лысый человечек в толстых очках, несвежей белой рубашке с подвернутыми рукавами, с изрезанным морщинами лицом. Волевой подбородок, крючковатый нос и полные губы плохо сочетались друг с другом и вообще с образом мелкого бухгалтера.

Человечек поднял на гостя глаза, поморщился.

- Я думал, ты старше.

Артур промолчал, стоя посреди комнаты и разглядывая обстановку. Место возле окна, наглухо затонированного, занимал стол, классический, с резными изогнутыми ножками и зеленым бархатом поверх столешницы. Три светильника на потолке прямо над столом давали яркий теплый свет.

Справа от стола высокий шкаф со стеклянными дверцами, уставленный папками, на противоположной стене – огромный экран, на который транслировались камеры, установленные на первом этаже, по периметру – еще двенадцать экранов, куда выводились трансляции из коридоров, подсобных помещений, приват-комнат и кабинок на втором-третьем этажах. На одном из экранов двое парней трахали девушку в тапочках с помпонами, кроме этих тапочек на девушке ничего не было.

Пол покрывал ковер с высоким пушистым ворсом, зеленоватой расцветки. Он отлично скрадывал шаги.

Следом за Артуром в комнату зашли двое охранников – тот, что провел его снизу, и еще один, лет пятидесяти, ростом под метр семьдесят, с мощной шеей и шишковатыми руками, слегка расплывшейся фигурой. Они встали у двери, преграждая обратный путь.

- Как животные, - маленький человечек кивнул на экран, где девушка, зафиксированная с двух сторон, уже лишилась одного тапочка. – Ну эти ладно, а на камерах в туалетах что творится. И ведь дома гораздо удобнее, ну не дают тебе за так, вызови проститутку, уложи на кровать, сделай все как человек. Не понимаю я эту молодежь.

Молодежь стояла молча посреди комнаты.

- Хорошо, - очкастый, не вставая из-за стола, внимательно посмотрел на парня, - что ты хотел?

- Ничего, - Артур пожал плечами, - просто так зашел.

- Как дела у Анатолия? – поинтересовался человечек.

- Он мертв, вы же знаете.

- Именно, - человечек поднял палец. – С этого момента все наши дела завершились. Я согласился с тобой встретиться только потому, что имел дела с этим человеком, а ты назвал кодовое слово. Если тебе нечего больше сказать, ты уйдешь и забудешь и мой номер телефона, и вообще что видел меня.

Артур сунул руку во внутренний карман пиджака и тут же ощутил на затылке холодное прикосновение чего-то металлического.

- Аккуратно, или Семен вышибет тебе мозги, - предупредил человечек.

Очень медленно Артур достал лист бумаги, помахал в воздухе. По молчаливому приказу хозяина кабинета второй охранник двумя пальцами взял лист, аккуратно положил на стол перед очкастым.

Тот взял бумагу, посмотрел на нее мельком, потом внимательнее. Взял со стола лупу с подсветкой, снял очки, минуту изучал пометки. Выпрямился.

- Откуда это у тебя?

Артур молчал и улыбался.

Человечек встал, достал со второй сверху полки шкафа папку, раскрыл ее, поискал нужные листы. Сравнил с тем, что передал ему парень. Хмыкнул, достал из ящика стола файл, аккуратно положил в него лист, защелкнул замочек скоросшивателя.

- Я дам тебе за это сорок тысяч. Это все, что есть?

Артур кивнул.

- Если будут другие листы, дам столько же.

Он достал из ящика четыре пачки, кинул на край стола. Артур достал из кармана пластиковый пакет с логотипом международной торговой сети, встряхнул его, расправляя, подошел к столу, сгреб деньги, неловко уронив одну пачку. Поднял с пола. Повернулся и спокойно пошел к выходу.

Ручка у двери находилась низко, чтобы хозяину кабинета было удобно ей пользоваться. Охранник с мощными бицепсами наклонился, чтобы нажать ее, его глова оказалась ниже уровня головы Артура. Глаза следили за посетителем. Тот оттолкнулся от ковра, чуть подпрыгивая, нанес удар локтем в переносицу сверху вниз. Настолько быстро, что человеческий глаз заметил бы только смазанное движение. Колени охранника подогнулись, голова откинулась назад, ударившись о дверь с глухим стуком, тело начало оседать.

Другим локтем, продолжая движение, Артур нанес удар парню с шишковатыми руками. Тот был мощным и сильным, и наверняка постоянно тренировался, набитые костяшки говорили о постоянных занятиях. Но одно дело бить по макиваре, а другое – постоянно драться. Артур выбрал его следующей мишенью, потому что первый двигался куда увереннее. И к тому же второй был старше, животик заметно выделялся, может быть, прошло какое-то время, годы, когда он участвовал в настоящих схватках, реакция притупилась, а рефлексы стерлись. Он мог бы немного повернуться, поднырнуть вперед и принять внезапный удар локтя на предплечье, удар бы вышел болезненным, рука онемела, но был шанс удержаться на ногах. Однако второй отшатнулся назад, поднялся на цыпочки, высоко и в сторону подняв подбородок, надеясь уйти от удара. Локоть ударил его в шею, строго горизонтально, дробя гортань.

Артур почувствовал хруст, ощутил, как локоть провалился в месиво хрящей и мелких косточек, и обернулся к первому охраннику. Тот сидел на полу, привалившись спиной к двери, из его носа хлестала кровь, глаза закатились. Только кисть, зажатая в промежутке между ручкой и дверью, удерживала его в более-менее вертикальном положении.

Второй охранник меж тем лежал на спине, хрипя и сжимая разбитое горло руками.

Хозяин кабинета спрятался под столешницей, пытаясь нажать тревожную кнопку, но та почему-то не срабатывала. Артур обошел стол, коротким ударом по ребрам прекратил поток угроз, льющийся из пухлых губ очкастого, схватил того за шиворот, выволок на середину кабинета, поставил на колени. Тот попытался вскочить, но новый удар по почкам практически парализовал человечка.

- Что тебе надо? – просипел тот. – Деньги? Наркоту? Кто тебя прислал?

Артур присел на корточки перед хозяином кабинета, так, что их глаза оказались на одном уровне.

- Тебе привет от Анатолия Громова.

- Он же мертв, - прокашлял очкастый.

- Как и ты, - пожал Артур плечами. Он встал, выпрямился, отвел руку в сторону, и в его руке материализовался черный клинок. Резким коротким ударом снес всхлипывающую голову, очки отлетели в сторону, голова покатилась по полу, тело с бьющими из разрубленной шеи струями крови упало на бок.

По клинку прошел оранжевый всполох, лезвие впитало кровь. Артур удовлетворенно улыбнулся, аккуратно, чтобы не испачкаться, прошел к столу, открыл ящик. Достал оттуда пачки денег, повертел в руках, бросил на труп. Туда же отправились пакет с белым порошком и россыпь красных таблеток. Полученные пачки денег прямо в пакете швырнул туда же. Прислушался – по коридору никто не бежал, значит, тот провод под столешницей, который он разорвал, когда брал деньги, действительно вел к пульту охраны. Не то чтобы его пугали новые противники, но Артур не любил делать лишнюю работу. Ему заплатили только за хозяина этого клуба, охранники и так пошли довеском.

Папка с вложенным в нее листом осталась лежать открытой на столе. А вот несколько листов из нее отправились к Артуру в карман – он вырвал их, не заморачиваясь с открытием замка сшивателя, сложил вчетверо, прошел к двери. Первый охранник уже не дышал, Артур положил ладонь ему на лоб - мертв. Второй, увидев острие клинка возле глаза, попытался отодвинуться, но лезвие легко проникло в его мозг.

Отпихнув залитое кровью тело, Артур вышел из кабинета, спустился по лестнице и отправился на первый этаж. Ночь только начиналась, было время и потанцевать, и выпить пару коктейлей. Работа работой, а отдыхать тоже нужно.

Глава 8

В клубе Артур пробыл до трех ночи, полицейский наряд так и не приехал. Зато через час приехал белый Рендж Ровер с крепкими ребятами в черных костюмах, они поговорили с охраной, поднялись наверх, еще через час в сопровождении бодигардов туда же прошел сухонький старичок, бодро опиравшийся на тросточку. И все это через центральный вход.

Артур сделал вывод, что задний ход давно перекрыт. По замыслу приехавших, тот, кто тут натворил всяких дел, должен был пуститься наутек именно через заднюю дверь, и там-то его и ждала наверняка засада. По крайней мере несколько посетителей кинулись через весь проход за барной стойкой куда-то вглубь, вот они и будут первыми подозреваемыми.

На выходе у металлоискателя шмонали всех, ребята, приехавшие первыми, наблюдали, чтобы никто не вышел без ощупывания и охлопывания. Парень выстоял небольшую очередь, подвергся телесным домогательствам, прошел рамку – возмущаясь, как и остальные посетители. Впрочем, охранников деньги и наркота не интересовали, так что те, кто возмущался, быстро успокаивались, получив свое обратно.

Когда Артур спускался по ступенькам, все тот же невысокий жилистый секьюрити скользнул по нему взглядом, ничего не сказал. Запомнил или нет, это парня совершенно не волновало. Те двое, в комнате видеонаблюдения, ничего не вспомнят. Редкие компании усаживались по машинам, слышался смех и визг девиц, обдолбанные тела хватались за руль и, глядя строго вперед, выруливали со стоянки – одним клубом ночь не ограничивается. Двести км в час по ночной Москве в таком состоянии ощущаются, как движение в пробке.

- Смотри какой симпатичный, - две девчонки лет шестнадцати в коротких платьях и куртках нараспашку, пошатываясь, дернулись в его сторону, потом увидели подьезжающее такси, дешевую старую иномарку, синхронно поморщились и отвернулись. Бедность тут никого не привлекала.

Дома Артур был через четверть часа. Пиджак отправился в шкаф вместе с мечом, а парень – в кровать. Взятые у Георгия Алексеевича листы бумаги, спрятанные в подкладке пиджака, были изучены, помещены в чертоги разума, а физические носители – уничтожены.

Павел зашел за Артуром к десяти – предстоящее ночное дежурство и так выматывало, все понимали, что врачу необходимо хорошенько выспаться перед тем, как целые сутки практически на ногах следить за работой отделения. И хотя медбрата такое послабление никак не касалось, в травме на его отсутствие с утра внимания почти никто не обратил. Кроме нескольких человек.

В приемном покое на банкетке терпеливо ждал вчерашний спортсмен. Рядом с ним сидел такой же качок, видимо, группа поддержки.

Елена Александровна тоже ждала – исчезнувшая вчера головная боль осталась неприятным воспоминанием, ей было даже стыдно за свое излишнее внимание к этому, сегодня утром она, хорошенько выспавшись и подумав, пришла к выводу, что голова вполне могла пройти сама собой.

Ждали четыре медсестры – из терапии, неврологии, онкологии и ЛОР. Их послали, чтобы заклеймить новенького лжецом и шарлатаном.

Ждал завотделением, держась за уши, чтобы не взорвался мозг, раздутый от наставлений жены. Опоздание на работу он отметил особо, как главный повод для увольнения. Для составления акта вполне хватало его и старшей медсестры.

Артур вежливо поздоровался со всеми, накинул халат, кивнул пациенту и прошел в процедурную.

- Ну как, смотрел? – он пощупал повязку, потрогал пальцем грязное пятно как раз на том месте, где вчера была рана.

- Нет, - качок замотал головой, было видно, что это доставляет ему удовольствие.

- И голова не кружится?

- Нет, - пациент широко улыбнулся. – Доктор, ваще не кружится. Несколько дней не мог с кровати нормально сползти, прям обратно кидало, а тут на ваще, бля, ни хуя не кружится. Че за мазь такая?

- Волшебная, - Артур подмигнул в распахнутую дверь, где собрались зрители, размотал повязку, вытер влажной салфеткой остатки мази. – Зеркало вон там, над умывальником.

Пациент резво вскочил на ноги, подбежал к зеркалу, долго стоял, разглядывая лоб, на котором даже шрамов не осталось, растягивал кожу руками, качал головой, даже постучал костяшками пальцев по месту ранения. Абсолютно гладкая кожа покраснела от такого надругательства, но шрамы от этого не появились.

- Бля буду, все прошло. – Наконец выдохнул он.

- Так я ж говорил, все пройдет. Ты молодец, что не размотал, дал мази впитаться, а то эффект не такой был бы.

- Да я.. да ты.. Ваще! – качок хлопнул Артура по плечу, пошарил в кармане, достал мятую пятитысячную, протянул. – Вот.

- Да я пошутил, - Артур отодвинул руку с деньгами. -.Не беспокойся, с этого лечения мне зарплата платится.

- Не, - пациент убрал пятерку, махнул рукой, тут же подошел его приятель с пакетом, достал оттуда коробку. – Он не верил, а я верил. Вот, откажешься – обидишь.

- Не, не откажусь, - Артур улыбнулся, достал из коробки бутылку, подкинул. – Мы ее отделением оприходуем за твое здоровье.

- Это дело, - качок улыбнулся.

Второй покашлял, привлекая к себе внимание.

- Ах, да, а можно этой мази купить? Ты скажи сколько забашлять, вопросов нет.

- Дело не в мази, - Артур подошел к шкафу, достал флакон. – Видишь, обычная цинковая мазь. Это я рукой лечу, называется – рейки. Японское искусство врачевания, на энергетических оболочках и токах основано. Денег не беру пока, потому что руку набиваю, опыт идет.

Качок наморщил лоб, а его спутник кивнул головой.

- Да, слыхали.

- Про мазь я специально сказал, - обьяснил Артур. – Чтобы ты повязку не снимал. Надо время, чтобы организм синхронизировал потоки и вылечил себя. Да и не верят люди в такое лечение, а важно, чтобы пациент поверил, иначе все насмарку. Ясно?

- Ага, - доверчивый пациент кивнул. – И ты вот все что угодно так можешь?

- Ну уж нет, - Артур развел руками, - я ведь не волшебник. Вот шрамы убрать, болячку какую, головную боль, растяжение небольшое или головокружение - да. И то всего несколько раз за день, пока учусь только. Вот через десять лет смогу что посерьезнее вылечить.

- Все равно, - твердо сказал качок, - ты – сила. Красавчик. Если что надо будет, у нас тут недалеко качалка, заходи. Ну а мы, если что, к тебе, ладно? По деньгам не обидим.

- Договоримся, - Артур улыбнулся, пожал руки посетителям и выпроводил их за дверь. Повернулся к завотделения. – Николай Степанович, я сегодня опоздал, простите. Больше такого не повторится.

Непейвода хотел что-то сказать, потом махнул рукой и ушел. Медсестры из соседних отделений тоже быстро испарились, истыкав парня любопытными взглядами. Осталась только Елена Александровна.

- Так ты правда это, руками лечишь?

- Да, - скромно потупился Артур. – С детства талант у меня. Кстати, Лейбмахер в курсе.

- Ясно, - твердо сказала старшая медсестра, разорвала акт об опоздании и выбросила в мусорку. Раз уж заведующий слинял, Иосиф Соломонович точно в теме и держит все под контролем.

До конца рабочего дня Артура никто не беспокоил.

В десятке километров от больницы, в тускло-красном кирпичном доме послевоенной постройки, обнесённом кованым забором, в кабинете, занимающем почти половину площади третьего этажа, за круглым столом возле камина, где краснели угли, сидело четверо. Пятый стоял поодаль.

Сухонький старичок лет семидесяти пяти – восьмидесяти, лысый, со сморщенным, как сушеное яблоко, лицом и выцветшими глазами. Он сидел спиной к огню, явно наслаждаясь теплом, исходившим от тлеющих углей, и внимательно смотрел на своих собеседников.

Второй, мужчина лет пятидесяти, справа от него, явно военный или силовик, бывший или действующий, привыкший командовать, с бритой головой, в дорогом пиджаке и с Корумом на запястье, вертел в руках карандаш.

Женщина напротив старичка, эффектная брюнетка лет сорока, стройная, ухоженная, с брошью Шанель на жакете, разглядывала свой безупречный маникюр.

Слева от старика, напротив военного, пухлый здоровяк с взьерошенными рыжими волосами, лет сорока – сорока пяти, в мятом джемпере и рубашке в полоску, внимательно смотрел на пятого, который стоял.

Тот, что стоял, тоже напоминал военного или силовика – выправкой, спокойным выражением лица и четкой манерой речи.

- Давайте подытожим, - старичок потянулся по-детски, зевнул. – Значит, когда вы приехали, Жора был уже мертв. С ним два охранника. Из кабинета ничего не пропало. В комнате охраны два дауна не могут вспомнить, что произошло за этот день. Так?

- Да, - спокойно подтвердил пятый.

- На видеозаписях видно, что у хозяина клуба был посетитель – молодой парнишка. Он вышел из кабинета, спустился вниз, через тридцать минут запись вырубилась.

- Так точно.

- После этого парень веселился до трех, потом уехал домой. Вы приехали в час ночи, обыскивали до шести утра всех, кто выходил из клуба, сверили отпечатки пальцев с теми, что оставлены в кабинете?

- Да.

- И ничего не совпало?

- Так точно.

- Можешь идти.

Пятый по-военному четко развернулся, вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собою дверь. На мониторе было видно, что он не задержался, а сразу прошел по коридору в другое крыло.

- Ну и что кто думает? – старичок сложил ладони домиком, посмотрел на остальных.

- Известно, кто парень? – женщина прекратила разглядывать маникюр и начала полировать салфеткой крупный квадратный камень в кольце.

- Артур Громов, предположительно – сын Анатолия Громова, - окинув взглядом собеседников и сосредоточившись на старике, сказал военный. – Восемнадцать лет, работает медбратом в больнице у Лейбмахера. Холост, судя по копии паспорта в отделе кадров, место регистрации – Москва. Откуда появился, неясно, и вообще я первый раз слышу, что у Толи был еще кто-то.

- По делу давай, - рыжий сжал руки в кулаки.

- Позвонил Жоре в одиннадцать вечера вчера, в полночь был в клубе, сразу прошел наверх. Пробыл в кабинете одиннадцать минут, ничего не вносил и не выносил, на входе проверили – оружия не было. Вышел из кабинета в двенадцать пятнадцать, спустился вниз, на танцпол. Расплачивался наличными, рублями, купил одну таблетку, выпил два коктейля, танцевал, разговаривал с девушками. Уехал домой в три часа ночи на такси, номер есть в справке. На выходе возмущался, когда его осматривали, охрана ничего подозрительного не нашла.

- Зачем приезжал? – женщина отполировала камень и поглядела на военного, поджав губы.

- Предположительно, завез бумагу от отца. Я думаю, что Жора обещал ему заплатить.

- И когда этот поц не заплатил, парень порешил и Жору, и двух его охранников?

- Ничего исключать нельзя, - при звуках голоса старика все замолчали. – Но мне это кажется маловероятным. Парень молодой, слегка неуклюжий, Василич просмотрел записи с танцпола, утверждает, что боевых навыков у него нет. По крайней мере, двигается он как обычный не слишком тренированный человек. Так что убить двух охранников голыми руками он не мог. То, чем отрезали Жоре голову, должно быть минимум полметра длиной, сабля какая-нибудь или длинный кинжал. В кабинете ее не было, с собой парень ничего не проносил, на видео видно, что и под пиджаком ничего у него не было. Отпечатки пальцев на деньгах, ящике стола с отпечатками на дверной ручке не совпали, а он за нее брался с обратной стороны и еще оставил образец на выходе. Так что рабочей версией выдвигаем то, что есть еще кто-то, через тридцать минут после ухода парня прошедший в кабинет и все это там устроивший. А приезжал он вот зачем, - старик кивнул на журнальный стол, рыжий вскочил, принес папку.

- Раскрой там, где файл.

Рыжий открыл, посмотрел на лист, подвинул папку женщине. Та нахмурилась, отчеркнула несколько мест ноготочком прямо по пластику.

- Это все?

- Алексей с группой выезжал на квартиру. Нашли еще один лист. Оружия не обнаружили, - доложил военный. – Лист скопировали, положили на место. Так что, предположительно, он еще позвонит. Кстати, Жоре он сегодня тоже звонил.

- Зачем? – поинтересовалась женщина.

- Понятно зачем, - развеселился рыжий. – Бабки хотел стребовать. Он же не знал, что Жоре верить нельзя, живому, а тем более мертвому. Ну что, парня в расход?

Все посмотрели на старика.

- Нет, - покачал тот головой, - раз последний лист у него, выясним, что известно. То, что там написано, понимаем только мы. Да и по правде сказать, практически все мы восстановили, так что бумаги эти особой ценности не имеют. Но если парень хочет с этого поиметь денег, подкинем ему тысяч двадцать. Последим за ним месяц-два, если концов нет, уберем. А если выйдем на кого – все в плюс. Сколько Громов остался должен?

- Два миллиона почти, - ответила женщина. – И сын его не отдал. Он ведь к тебе, Федор, обращался?

- Да, - военный кивнул. – Понятно, что Толя ему ничего не оставлял и не рассказал, Пашка – божий человек, наивность та еще. Не то что его мать. Но как бы то ни было, денег у них нет, мы два года за ними наблюдаем. Живут по средствам, траты с доходами совпадают. Со счетов своих Громов перед отьездом деньги снял, а куда дел – непонятно.

- Вот, - старик усмехнулся, обвел взглядом собеседников. – У них – нет. Они есть у того, кому Громов бумаги оставил. С него и будем брать. Не сейчас, потом. Никуда от нас птенчик не улетит.

Птенчик и не собирался улетать. Весь день Артур ловил на себе странные взгляды коллег, однако никто так и не решился подойти к нему и заговорить об утреннем происшествии. Зав. отделением с удовольствием забрал себе подаренный Артуру виски, пробурчав, что тому рано еще такую гадость хлебать, и после обеда употребил эту гадость с другими врачами за здоровье. По крайней мере, так сказала Марина Валентиновна, хирург, женщина ранних средних лет с хорошей фигурой и слабой сопротивляемостью алкоголю, чмокнув парня в щеку. И пообещала взять его на операции, если тот будет хорошим мальчиком. И многозначительно подмигнула.

На что Кузьмич, пожилой санитар, плюнул в сердцах и сказал, что таких блядей, как Марина, к молодым парням и близко подпускать нельзя. Аккуратно растер место плевка подошвой, потом плюнул снова.

А вот врачи из соседних отделений отличились характерным для медиков здравомыслием – выслушав делегацию медсестер, они списали произошедшее на желание парня их разыграть, мол, царь-то ненастоящий. Доказательная медицина такие случаи не знала, значит, не было ничего. Даже эффекта плацебо. К тому же, на памяти медицинских работников уже был такой случай с близнецами, когда вырезанный аппендикс чудесным образом вернулся на место. Тогда, правда, не меньше двух десятков флаконов медицинского спирта понадобилось, чтобы вьехать в ситуацию, но, как говорится, кто предупреждён – тот вооружён.

На ночное дежурство, помимо Павла и Марины, оставались Артур и еще две медсестры, в отделении было много лежачих, которым был нужен круглосуточный уход, не реанимация, конечно, но попробуй допрыгай до туалета с двумя сломанными ногами на вытяжении. К тому же травмпункт работал круглосуточно, так что скучать не приходилось. Формально на дежурстве был и Непейвода, только дежурство это называлось «на дому». Предполагалось, что он сидит у телефона и ждет, когда экстренному больному понадобится его неоценимая помощь, а по факту он спокойно спал рядом с Верой Яновной, зная, что никто его не побеспокоит.

Артур грязной работой не брезговал – наравне со всеми выносил утки, поставил капельницу мужику с диабетом, протер шваброй заблеванный пол и сбегал в круглосуточный магазин за энергетиком, запасы, которые обычно оставались в холодильнике, на этот раз оказались уничтожены предыдущей сменой. Медсестры, поначалу косившиеся на новенького, уже к полуночи освоились и попытались парнем командовать, за что и были отшлепаны под смех, визги и завистливый взгляд Марины Валентиновны.

Где-то в половине четвертого ночи, когда, по поверьям, силы зла выходят на поверхность и уносят с собой души не слишком держащихся за жизнь людей, в отделении случилось ЧП. Привезли нового пациента.

Глава 9

- Да пошла ты, - Маша сдернула с крючка ключи от машины, в сердцах швырнула в сумочку, нашарила ногой кроссовок.

- Давай, посылай родную мать, - Майя Прилуцкая стояла в коридоре, уперев руки в толстые валики на боках, и наблюдала, как дочь собирается на ночь глядя. – Говорила я …

Маша в ярости огляделась вокруг, ища, что бы разбить, не нашла. Руки так и ходили ходуном, даже не получилось сорвать ложечку с вешалки. Она запихнула ногу в один кроссовок, потом надела второй – не до конца, так со смятой пяткой и хлопнула дверью.

С момента, как родители узнали о пропаже Марка, разговоры о несбывшемся замужестве не прекращались ни на минуту. И если выходные удалось провести с подругами, возвращаясь домой за полночь, то вот в понедельник на работу удобнее было ехать из дома. Рабочая неделя началась под скорбные взгляды матери, потерявшей коттедж, две квартиры и неизвестную, но очень большую сумму на счету. Доставалось и отцу, который ничего не заработал, чтобы соответствовать высокой планке требований дочки главврача, и самому главврачу, который для других дочек вот из кожи лез, а для Майи хрен что сделал. Правда, говорилось это исключительно домашним, Лейбмахер и не знал, что виноват. Досталось и Марку, который, подлец, не мог за эти годы подкатить к дочке Прилуцких, и его матери, клуше колхозной, которая теперь поимеет все это богатство. Прошлась Майя и по Льву Травину, подкаблучнику и мямле, у которого не было своего мнения, и по Ледяной ведьме, которая всегда сама была против Маши и ее родителей, и племянника настраивала.

Майя вспомнила всех, кто был виноват в ее потере, а поскольку всем это было высказать нельзя, поток обвинений выливался на Семена и Машу.

К понедельнику ситуация обострилась до предела – как и предполагалось, на симпозиум в Австрию послали декана, Татьяну Павловну Гольцер, а бедного Сему с поездкой обошли, нагрузив группой вечерников с третьего курса. Если бы у Майи был коттедж, ненавистная Гольцер умылась бы горькими слезами, а так противопоставить успешной тридцатипятилетней блондинке, по мнению Майи - тупой давалке и подстилке проректора, было совершенно нечего.

Майя вспомнила про Сергея, брата Марка, которого раньше никто в расчёт не принимал, и даже собиралась ему позвонить, вот только телефон можно было узнать у Павла, а с Павлом Прилуцкая ничего общего иметь не желала. Точнее говоря, боялась. Только тронь Павлика, и от его матери такое прилетит, никакой папаша-главврач не спасет.

Маша сначала пыталась относиться ко всему этому с юмором. Она помнила Сергея высоким прыщавым подростком в круглых очках, с планшетом и боязнью женщин, типичного задрота. И хотя с тех пор прошло лет пять, навряд ли он изменился. Так она и сказала матери, на что получила десятиминутный монолог в двух частях. Первая, короткая, часть восхваляла внезапно разбогатевшего Сергея, вторая – длинная, обвиняла Машу в нелюбви к матери.

Только за рулем Мазды Маша кое-как пришла в себя, даже глаза подвела на перекрестке, пока светофор горел красным. В одиннадцать вечера было не так много конечных точек маршрута. К подругам было ехать уже поздно, не то чтобы те были против, или не открыли дверь, но дурацкое воспитание требовало оповестить о своем визите заранее, желательно до того, как респондент ляжет спать. Можно было поехать в клуб, но там, где Маша любила проводить время, прошлой ночью что-то произошло. Приезжали крутые ребята, посетителей прогоняли через рамку металлодетектора уже на выходе, кого-то искали, а потом и вовсе закрыли клуб на пару дней. Ехать в другой клуб одной – не вариант, как всякая домашняя девочка, Маша была в глубине души пуглива и консервативна, все бунтарство было исключительно снаружи. Да вот и сейчас, не капай мать на мозги, она с большим удовольствием лежала бы в кровати и читала какой-нибудь сопливый женский роман.

Можно было бы поехать к деду, но волновать старика, втягивать его в семейные дрязги не хотелось. А визит на ночь глядя точно бы вызвал звонок к матери, которая тут же выложила бы любимому папочке все, что накопилось за эти дни.

Она остановилась на обочине, достала смартфон, полистала телефонную книгу. Новое место работы еще не принесло какого-то количества друзей, да и знакомых было немного, внучку гравврача держали за стукача, прям в рифму. Однокурсники? За четыре года в институте они столько тусили вместе, что прямо расставаться не хотели после сдачи госов. И на тебе, нескольких месяцев не прошло, у всех свои дела, компании, кто-то уехал за границу в магистратуру, кто-то обратно домой, в регионы. Из полутора сотен контактов «близких друзей» не было практически никого, с кем бы Маша могла сейчас провести время. Вот если только Дэн..

Денис учился с ней в одном классе. Она случайно пересеклась с ним в одном загородном клубе год назад, и с тех пор частенько встречала его и здесь, в городе, в том самом любимом клубе, когда приходила туда с подружками. Вот кто должен знать, куда переместилась вся их гоп-компания. Тем более что ходили слухи, будто отец Дэна как-то связан с хозяевами того самого ночного клуба, так что одноклассник-то должен знать, что там такое приключилось.

Дэн ответил на звонок сразу же, будто ждал. Сказал, что действительно, клуб закрыт, и скорее всего не меньше чем на пару недель, что-то там подремонтировать должны. Сам парень никуда еще не поехал, но собирался потусить с теми же клубными друзьями у одного из них, за городом.

- Как в школе, прикинь, - в телефоне слышался чей-то смех. – Короче, адрес я тебе скину, давай, подгребай.

Когда Маша выруливала на дорогу, идея провести ночь в коттедже казалась ей заманчивой. Но уже часа через два она поняла, что поторопилась. В школе отрыв на ночь с бухлом, наркотой, сексом и громкой музыкой был надолго запоминающимся событием, этого ждали и охотно участвовали. И даже на первом-втором курсе иногда можно было так провести время. Но сейчас все это казалось девушке тухлым и унылым. Полсотни незнакомых людей, сосущиеся в прихожей малолетки, скрип кроватей и столов в комнатах, сладковатый дым и разбросанные окурки, недопитые стаканы везде, куда их только можно было поставить. К тому же своего кавалера у Маши не было, а присоединяться к чьей-то групповушке совсем не хотелось. Девушка пыталась танцевать, стаскивая потные руки со своей задницы, кое-как отбилась от домогательств, немного покурила травки, нашла бутылку вина, но даже и то пить не стала, с утра надо было садиться за руль, а шансов нарваться на патруль ГИБДД по пути из области в город было много. Хотя почему обязательно утром, Маша отодвинула недопитый бокал, вышла из комнаты, наткнулась на Дэна.

Рыжий окучивал какую-то малолетку, явно школьницу, та хихикала, затягиваясь косячком, и была явно не против.

- Машильда, погоди, - Дэн оторвался от явно выступающих прелестей, помахал рукой. – Уходишь уже?

Маша кивнула.

- Ну да, тухляк. Я тоже свалю попозже. Слушай, такое дело, тут ребятам надо в город, подбросишь их? Одного на Сокол, другого на Народного Ополчения, тебе почти по дороге.

Маша снова кивнула, ей и вправду было почти по пути, тем более ночью, когда машин мало, и всю Москву можно пролететь за полчаса. Завезет этих ребят по домам, а потом в больницу, там в ординаторской можно поспать, пусть с утра о чем хотят сплетничают, ей уже все равно.

Попутчиков ждать не пришлось, они сидели на открытой террасе и курили.

- Николай, Кирилл, - представил их рыжий. – А это Маша, моя одноклассница, я вроде знакомил вас, но на всякий случай еще раз.

Кирилл и Николай были похожи как братья – оба с короткими прическами, в черных кожаных бомберах, джинсах и черных кроссовках. У одного на майке скалилась волчья морда, у другого – тигриная. Парни синхронно кивнули, молча залезли на заднее сиденье мазды, уткнулись в телефоны.

Маша вывела машину с проселочной дороги на шоссе, втопила газ. До МКАДа они домчались минут за пятнадцать, еще за десять – до Сокола.

- Вот здесь сверни, - попросил один из попутчиков.

Маша вывернула руль, сьехала на дублер, потом в переулок, по подсказкам пассажира проехала вдоль ряда гаражей.

- Тормозни тут, - попросил один из ребят, вроде Николай. – Сейчас, буквально на минуту.

Девушка уже жалела, что согласилась подвезти ребят. Ладно куда-то к дому, а тут глухота, темнота, железные скворечники. Еще больше она пожалела, когда почувствовала на шее лезвие ножа.

Скорая подобрала ее в три ночи – одному из владельцев гаражей приспичило сходить, проверить железного друга. Заодно и принести бутылку из запасов, в магазинах после определенного часа спиртное не продавали, а душа и компания требовали. Избитую, всю в крови, почти не дышащую девушку он обнаружил возле соседского гаража. Мужик какое-то время колебался, внутренний голос говорил ему, мол, беги, тебя же первого и обвинят, но то ли алкоголь подтолкнул, то ли какой-то внутренний порыв, но мужик вызвал скорую и полицию.

Полиция прибыла первой.

Пока медики грузили девушку в машину, полицейские опрашивали свидетеля, вот-вот готового стать обвиняемым. Они бы заставили врачей повременить, но Маша еще дышала, пыталась что-то сказать, кровавые пузыри лопались у губ, и мертвой ее назвать не получалось, а значит, приходилось мириться с тем, что обьект преступления увезут с места преступления. Хорошо, что полицейский сообщил фамилию жертвы врачам. Один из них подрабатывал на скорой, услыхав знакомое имя, выругался.

- Это ж нашего главврача внучка, - сказал он. Назвал полицейским номер больницы, куда теперь точно повезут девушку, захлопнул двери транзита.

Водитель скорой дал по газам, включил люстру, машина помчалась по ночной Москве, оставив наряд осматривать место происшествия и ждать следователя.

Артур менял флакон капельницы у старушки с диабетом и переломом шейки бедра, когда в палату ворвался Паша и потянул его за рукав

- Быстро за мной, - прошипел он, утягивая медбрата в коридор.

- Что случилось-то? – Артур не сопротивлялся, новый раствор уже начал капать.

- Там Машу привезли, - видно было, что Павел волнуется. – Ее Ангелина осматривает.

- Хорошо, - Артур пожал плечами, - Ангелина отличный врач. Можно сказать, лучший в вашей шарашке.

- Ты не понимаешь, - Павел тянул его дальше, в реанимацию для випов, практически бежал и волок за собой легкого парня, - Маша при смерти. Там операционную готовят, но говорят, что без толку, не вытянет она.

- Жаль девчонку, - Артур тоже перешел на бег, иначе вытирать ему задницей пол. – Я-то тут при чем?

- Я знаю, ты можешь, - Павел втолкнул Артура в палату, где на койке лежало окровавленное тело, накрытое по шею простыней, с капельницей в сгибе локтя. Провода тянулись от тела к монитору, рядом с капельницей стоял аппарат ИВЛ, трубка уходила в рот. Рядом суетилась Марина, Ангелина Петровна, врач-реаниматолог, полная женщина лет пятидесяти, с властным лицом и такими же манерами, держала пациентку за руку.

- Паша, - спокойно сказала она, словно ничего не происходило, - что там?

- Будут через несколько минут готовы, сейчас Прохорова переместят, и сразу Машу туда. Фельдман уже едет, будет минут через десять, анестезиолог еще не уезжал, будет готов через пять минут.

- Хорошо, - Ангелина устало вздохнула, темные пятна под глазами, помятое лицо, - сутки почти на ногах, а тут еще это.

Она не пожаловалась, просто констатировала факт.

- А это кто с тобой?

- Артур, мой брат, - Павел вытолкнул парня вперед.

- Хорошо, - повторила Ангелина. – Поможет каталку везти.

Павел повернулся к Артуру, сжал кулаки.

- Ну сделай что-нибудь!

Артур подошел к Ангелине, взял руку Маши, случайно дотронувшись до руки врача. Потом приобнял Марину за плечи. Та дернулась, подошла к банкетке, села. Ангелина продолжала стоять, глядя в одну точку.

- Несколько минут, - Артур наклонился над Машей, провел руками вдоль тела. – Я ваши справочники читал, поправь меня, если ошибаюсь. Выбито два зуба, верхняя челюсть, трещина в скуловой кости, вывих шейного позвонка. Это не смертельно. Так, дальше серьезнее, одно ребро – трещина, второе сломано, перфорация легкого. Что у нас с абдоминальными травмами? Разрыв селезенки, отбита правая почка, перитонит. Ну да, так себе. Ушиб поджелудочной, не смертельно. С ногами проще, только мениск надорван, это потом. Трещина лучевой кости на левой руке - переживет. Ну еще гематомы обширные. Ах, да, травма головы нехорошая, по виску били, там тоже обломок, отек мозга начинается. Может и выживет, хотя час, наверное, прошел, прогноз так себе.

- Ты можешь ее спасти?

- Могу, - просто сказал Артур.

- Ну так давай!

Артур серьезно посмотрел на Павла.

- Это ослабит меня. Ты мне будешь должен. В любой момент я могу тебя попросить о чем угодно, и ты это сделаешь.

- Да, - Павел был готов на все. – Делай же!

- Хорошо, - Артур вытащил иглу. – Это не нужно. Ты, главное, несколько минут никого не впускай сюда. И Ангелину усади на банкетку, будет мешаться.

Павел подошел к двери, закрыл ее на ключ. Подвел Ангелину Петровну к банкетке, на которой уже сидела Марина, реаниматолог послушно села рядом с хирургом.

Тем временем Артур подошел к Маше, положил ей ладонь на лоб. Если бы кто-то мог видеть, что он в действительности делает, то заметил бы оранжевые всполохи вокруг ладони. Тысячи мельчайших нитей двигались хаотично, смещаясь в сторону повреждения, собираясь в упорядоченные фигуры. Как только оранжевая конструкция закрепилась над виском, опутала поврежденную кость, поставила ее на место и облегчила отток ликвора, а заняло это максимум полминуты, Артур переместил ладонь на живот. Там он задержал руку подольше, почти минуту. Клубок оранжевых нитей размером с футбольный мяч впитался в тело девушки, разделился на несколько частей. Сложная структура опутала кишечник в месте разрыва, перекрывая повреждение, очищая зараженные ткани, та, что попроще, обволокла селезенку, останавливая внутреннее кровотечение, совсем небольшая приняла очертания почки и заключила ее в своеобразный каркас, снимая отек.

Артур вздохнул. Предстояло не самое сложное, но самое энергозатратное. Он перевернул Машу на бок, приказал Павлу придерживать ее в таком положении и дотронулся ладонями до груди и спины. Поморщился. Сломанное ребро поддалось, вылезло, встало на место, комок оранжевых линий опутал место разрыва и место перелома, сетка из линий встала на место перфорации, воссоздавая ткань легких до того момента, как та восстановится.

Ладонь переместилась на колено, на мгновение задержалась – только для того, чтобы разрыв не пошел дальше, энергокаркас уменьшил приток крови, замедлил образование отека.

- Ну и последний штрих, - вытерев пот со лба, Артур помог Паше аккуратно положить девушку на спину, и не обращая внимания на возмущенный взгляд врача, прижал плотно ладонь к лобку, держал почти минуту.

- Три с половиной минуты, - убирая руку, сказал он. – Неплохо для бывшего врача.

В дверь уже стучали.

- Сейчас, - крикнул Павел, - тут замок заклинило. Дерну со своей стороны.

Тем временем Артур положил Марину на пол, хлопнул по колену ее, потом Ангелину Петровну.

Хирург первая открыла глаза.

- Что со мной?

- Обморок, - Артур пожал плечами.

Тем временем Ангелина бросилась к Маше, проверила капельницу, в комнату вбежали санитары и увезли каталку в операционную. Вместе с врачом-реаниматологом.

Марина Валентиновна закашлялась, помотала головой.

- Первый раз такое, - пожаловалась она Артуру. Больше было некому, Павел тоже убежал. – Я даже в морге на первом курсе спокойно держалась, как такое получилось, а?

Артур приобнял врача за плечи.

- У вас был трудный день, - монотонным голосом сказал он, подталкивая Марину к выходу, - надо пойти, немного поспать. Все будет хорошо, все обойдется. Полчаса на сон.

- На сон, на сон, - повторяла та, идя в ординаторскую.

Глядя ей вслед, Артур улыбнулся, потом поморщился, вспомнив, сколько энергии сегодня затратил. Теперь минимум неделю восстанавливаться, хорошо, что зерна есть, хоть и слабые, они адаптируют потоки, главное – растянуть их подольше, пусть даже эффект будет еле заметен. Лечение – магия для слабаков, это им вдалбливали сначала в школе, потом в академии. Вот сейчас он такой слабак, он не может снести эту больницу хлопком ладоней, вызвать землетрясение или смерч, но главное – не сила, а вектор ее приложения. Особенно когда знаешь, что и куда прикладывать.

В коридоре послышался голос Лейбмахера – напряженный и взволнованный, несмотря на кажущуюся невозмутимость, главврач раздавал указания.

Значит, пора медбрату заняться своими прямыми обязанностями – выносить утки, протирать пол и давать лекарства больным, лечением назвать все тут происходящее, с точки зрения псиона, было бы большим преувеличением.

Глава 10

Черный Майбах с неприметными номерами уперся в пробку, взял правее, уходя на выделенную полосу, обьехал троллейбус, отьезжавший от остановки, на ближайшем сьезде ушел на дублер, потом, на светофоре под стрелку – направо. Гаишник, стоящий рядом с патрульной машиной, лениво мазнул взглядом по представительскому седану, и вернулся к своим делам – над выделенкой висела камера, так что система фиксации сама определит, нужно выписывать штраф нарушителю или нет. Это раньше приходилось бегать с поднятой палочкой, гадая, дадут тебе денег или пиздюлей, теперь автоматика стояла на страже спокойствия представителей власти.

Майбах меж тем пересек еще один проспект, ушел на идущую под углом улицу, свернул во дворы, подьехал к кованому забору с завитушками, кирпичными столбами, остановился перед раздвижными воротами. Оранжевый огонек над столбами ворот заморгал, створки медленно разьехались в разные стороны, машина проехала мимо будки охраны, остановилась на полупустой парковке перед кирпичным зданием. Территория вокруг была засажена рябиной и клёнами, редкие неопавшие листья трепетали на ветру, яркие гроздья мелких ягод намекали на приближение зимы.

Человек с военной выправкой выскочил из открытой водителем двери, легко взбежал по ступеням, поднялся на третий этаж. Камин все так же тлел, заботливо подкармливаемый углями из большого крафт-мешка. Стол был пуст, хозяин кабинета сидел за большим письменным столом в стиле ренессанс – с витыми ножками, резными ящиками и невысоким бюро. Сухощавые ноги в дорогих ботинках были закинуты на столешницу, сморщенные веки прикрыты.

Посетитель заглянул в дверь, постучал костяшками пальцев по косяку.

- Заходи, садись, - хозяин кабинета не стал открывать глаза.

Гость пододвинул под углом мягкое кресло рококо, с явно менявшейся обивкой – не могла она так хорошо сохраниться за сотню лет, раскрыл перед собой мягкую папку.

- Докладывай.

- Пятый и сто седьмой прибыли, - бодро начал военный. – На границе сложностей не возникло, перевалку сделали, разбили как договаривались. Остатки прилетят рейсом из Гонконга послезавтра, с таможней вопрос решён, с пограничниками – тоже.

- Хорошо, что с двадцать девятым?

Военный нашел нужный лист и продолжил все так же бодро рассказывать, называя цифры, даты, точки отправления и назначения, имена, фамилии и чины. Старик слушал, со стороны казалось, что он спит, но те, кто хорошо знал хозяина кабинета, не сомневались бы, что информацию он воспринимает, анализирует и сразу принимает решения.

- Поставку из Мексики задержите на два дня, - не открывая глаз, распорядился он, военный пометил себе что-то на листе бумаги и продолжил жонглировать номерами рейсов и названиями банков.

- А это откуда? – вдруг приоткрыл левый глаз старик.

- С тех листов, что мы получили, - отрапортовал военный, протянул старику лист, блеснув Патек Филиппом. – Раньше мы делали перевод через Виргинские острова, но эта схема гораздо лучше.

Старик кивнул, водопад информации продолжил низвергаться на его разум. Недолго, еще две-три минуты. На самом деле, все это можно было бы послать по электронной почте, но у хозяина кабинета не было компьютера, планшета, смартфона. Только кнопочный телефон, старый и потрёпанный, как сам хозяин. И такой же надёжный.

Военный закончил, воцарилось молчание, которое никто не торопился нарушить. Наконец старик разжал губы, почти не двигая ими, произнес:

- О делах – достаточно. Что там с Лейбмахером?

- Вы о его внучке? – спросил военный, и дождавшись кивка, продолжил, - там какая-то нелепица произошла. Ночью, два дня назад, девушку на улице нашел местный алкаш, она валялась на проезде у гаражей. Вызвал полицию и скорую. На месте казалось, что все, хана девке, все лицо в крови, медики на скорой думали, что не довезут, прямо в машине откинется. Повезли ее прямо к деду в больницу, там Никифорова, реаниматолог, ее осмотрела, практически смерть диагностировала – легкое пробито ребром, обломок височной кости в мозге, соответственно – отек мозга, дыхания почти не было, с почками и селезенкой проблемы. Вызвали Фельдмана - нейрохирурга, Панкратова - абдоминального, анестезиолог был на месте. В операционной, после того как ввели наркоз, оказалось, что все гораздо лучше. У девушки нет двух зубов, моляров, - он вопросительно посмотрел на старика.

- Я знаю, что это такое, продолжай.

- Так вот, нет двух зубов, ушибы костей на лице, гематомы по лицу и телу, трещины двух ребер, лучевой кости, эта которая на предплечье, ушиб колена. Ни одного перелома. Какое-то затемнение в легких небольшое. Небольшие ушибы внутренних органов, но такие бывают, когда просто кулаком в живот ударят. Гинеколог ее осмотрела, изнасилования не было. Так что выглядела она хреново, а по факту – ничего серьезного, недельки две полежит и будет как новая. Девушка, кстати, до сих пор без сознания, судя по приборам – спит. Только непонятно, кто и зачем это сделал, деньги, документы, ключи от машины и сама машина на месте. Били, судя по состоянию, недолго, несколько ударов по лицу, бросили на землю, слегка попинали ногами. А потом их кто-то спугнул.

- Как она там оказалась, выяснили?

- Следствие работает, мы со своей стороны посмотрели ее звонки – еще до полуночи она звонила Денису Бушарову.

- Сыну?

- Ему. Петр с ним уже поговорил. Денис говорит, да, приезжала к его друзьям на Новую Ригу, почти не пила, уехала около двух, с собой взяла двух парней. Кто такие – уже установили, ищем.

- Найдете – отдайте Лейбмахеру, пусть порадуется. Он просил. Что с нашим молодым человеком?

- Ничего, - военный пожал плечами, - из дома – на работу, с работы – домой. На машине Павла Громова. Иногда сидит за рулем. На работе, как ни странно, работает наравне со всеми. С ним еще случай смешной произошел, не знаю, скорее даже странный.

- Странный? – Старик просто переспросил, на лице ничего не отразилось.

- Парень местному гопнику голову перевязывал, помазал мазью рану. Так та на утро зажила. В больнице говорят, что подстава это, брат-близнец приходил, но мы проверили – у этого качка нет братьев. Да и сам он в качалке хвастался, что лепила все пучком сделал.

Старик открыл оба глаза, внимательно поглядел на военного.

- Толя?

- Да, похоже. Значит, и вправду сын?

- У Павла таких способностей нет.

- Генетика, - военный пожал плечами, - просто мы на Пашку внимания не обращали. Помните, как Толян на охоте вам плечо вправил? Вот и к Пашке тоже больные идут, говорят, у него быстрее все заживает.

- Не нравится мне все это,- старик поджал синеватые тонкие губы. – Толю ведь так и не нашли?

- Там вообще никого не нашли, только фрагменты тел, остальное хищники могли растащить. И к тому же два года прошло.

- Вот! – Старик поднял палец. – Два года. И теперь появляется этот пацан, вроде как сын Громова, приносит записи, которые мы и не надеялись получить. Год ведь потратили только на то, чтобы потоки перенаправить. Вы все переводы отслеживали?

- Какие знали – да, - военный выпрямился в кресле. – А если и жив, что это даст? Старых маршрутов почти не осталось, люди на две трети поменялись, так что из бизнеса он выпал.

- Да, - старик хлопнул по столешнице ладонью, - не будем забивать себе голову всякой чепухой. За парнем следить, не трогать. Я отдельно распоряжусь, когда будет можно.

Маша проснулась рано утром от того, что ей захотелось чихнуть. Она попыталась поднести руку ко рту и внезапно обнаружила гипс. Сначала она подумала, что это сон, но чихнуть все же пришлось, она ударилась носом о твердую забинтованную поверхность, внимательно огляделась.

Обстановка вокруг была явно не домашняя, но знакомая. Вот именно в эту палату клали недавно чинушу какого-то, дед еще вокруг него на цыпочках бегал, и чего в ЦКБ или за границей ему не лечилось? Но как бы то ни было, слуга народа выбрал эту больницу, и лежал вот в этой палате. Ну да, ЖК- экран на стене, знакомые занавески, армедовская кровать с регулировкой, аппарат ИВЛ, монитор показывает давление, пульс и содержание кислорода на выдохе. Мраморная плитка около двери расколота пополам, рукожопые плиточники из очень средней Азии расколотили, а потом замазали краской для стен. Клей к тому времени уже застыл, и менять мраморную плитку никто не стал.

Маша подняла руку с гипсом, пошевелила пальцами – они свободно сжимались и разжимались, потрогала здоровой рукой лицо – немного побаливал висок, и во рту какое-то странное ощущение было, словно чего-то не хватало.

Зубов с правой стороны. Семерки и шестерки, она давно собиралась идти с ними к стоматологу, зубы начали разрушаться как раз в треме между ними. Сами они выпасть не могли, значит, что-то произошло.

Что? Грудь еще перебинтована, и на колене ортез. В кистевой вене загипсованной руки – игла от капельницы. И есть хочется. И в туалет.

Ну что касается последнего, то в палате был отличный санузел, с многофункциональным унитазом Панасоник и душевой кабиной с массажными форсунками. Маша, как смогла, привела себя в порядок, в зеркале отразилась помятая физиономия с желтыми пятнами на щеке и виске, на шее, а при более тщательном обследовании – и на теле тоже. Гематомам было по меньшей мере три дня. От уха до середины губы щека была рассечена, еще даже рубцеваться не начала. С этой стороны лицо опухло. Швы были наложены аккуратно, но было видно, что некоторых кусочков кожи не хватает. Внучка главврача и племянница пластического хирурга понимала, что это значит.

Последнее, что Маша помнила, это как она выскочила за дверь, чтобы уехать подальше от материнской нелюбви. Она как раз собиралась сесть в машину и добраться до больницы, где и переночевать до нового рабочего дня, но чтобы вот так, при том, что в приемной раскладывался диван, и было запасное постельное белье…

И что произошло после того, как она эффектно, на весь подьезд, хлопнула дверью, девушка совершенно не представляла. Ко всему, ее смартфон пропал, а без него она была не то что как без рук – как без всего. Даже посмотреть время, или какое сегодня число – и то было негде. Телевизором девушка не пользовалась, так что там посмотреть не догадалась. Она поступила проще – нажала на кнопку вызова медсестры. Через минуту еще раз.

Через несколько минут в палату ворвался дед.

- Ты как? – прямо с порога спросил у Маши.

- Нормально, - с трудом проговорила она. Двигать правой частью лица было больно. – Что случилось?

- В смысле что случилось? – переспросил Лейбмахер.

- Ну как я сюда попала. И почему на мне гипс, и синяки. Я что, попала в аварию? Как там моя машина? – забеспокоилась Маша.

- С машиной все в порядке, - Иосиф Соломонович махнул рукой. – Ты что последнее помнишь?

Маша подумала, говорить или нет, решилась.

- Мы поругались с матерью. Я вышла из квартиры, начала спускаться вниз. И все, оказалась здесь. Дед, какое сегодня число?

- Пятница, - Лейбмахер осторожно потрогал висок, - тут болит?

- Нет. Я уже себя ощупала, кроме ребер ничего не болит. И двух зубов нет. Что случилось, ты можешь мне рассказать?

Маша резко перешла от спокойного состояния к истерике. Тут же вбежала медсестра, вколола ей что-то, отчего сознание снова помутилось, девушка как в тумане ощущала, что ее переложили на каталку, куда-то повезли, судя по гудению – на мрт, потом на кардиограмму, потом на узи, к этому времени она практически спала, и проснулась только когда за занавесками уже было темно. В палате горел свет, на тумбочке стояла мисочка с протертым яблоком и творогом в ванночке. Рядом лежала упаковка с клубничной пастилой, на блюдечке – несколько ягод клубники, крупной и очень ароматной, запах стоял на всю палату.

Есть почти не хотелось. К тому же жевать было больно, рану на лице неприятно тянуло. О том, что будет с самим лицом потом, когда появится рубец, даже думать не хотелось.

Артур остаток недели вел себя совершенно нормально, с точки зрения коллег. Чудесных исцелений не практиковал, от работы не отлынивал, но и излишний трудовой энтузиазм не проявлял. Появлялся ровно тогда, когда нужно, вместе с Павлом, с ним же и уходил, отчего рейтинг травматолога только рос – Павел Анатольевич заботился о брате, как только мог. И на работу устроил, и возил туда-сюда, и вообще не человек, а золото. Нет, золотом он был раньше, а теперь стал брильянт.

То, что в квартиру забирались и все осмотрели, Артур понял сразу, как только в среду приехал домой. Пистолет и патроны он убрал в машину соседа, уехавшего в командировку на три месяца, лендкрузер стоял во дворе, уже пыльный, с листьями на крыше. Даже если хозяин вернется, навряд ли он будет кому-то болтать о находке, скорее всего попытается от пистолета избавиться. Но в конце недели закладке суждено было отправиться в прилифтовую вентиляцию, там уже искали что-то, для отчетности, что мол все перерыли, но ничего не нашли. Кроме листа, который Артур оставил в ящике – он чуть сдвинулся, и метка сработала. Обычный человек не заметит и значения этому не придаст, а тот, кто специально оставил ценную информацию вот так лежать, догадается, что кто-то был. И тот, кто был, мог специально вот так подыграть, мол, заметит или нет.

Артур решил сыграть роль простого парня, все равно в будущем это роли не играло, так почему бы не попробовать.

В клубе меж тем появился новый управляющий – в списке Артура его не было, так что снова посещать это заведение он не собирался. Шумно и дорого. И на ремонте. На зарплату медбрата особо не разгуляешься, а если, как он, еще и забесплатно работать, то о ночных клубах можно было забыть.

Казино – вот отличное времяпрепровождение. Практически во всех техно-мирах были казино, они заменяли и клуб, и театр, и головидео, и вирт-реальность – какие страсти кипели возле зеленых столов, над колодами карт и костями, у электронных автоматов с простейшими выигрышными комбинациями. Чем проще развлечение, тем рельефнее вырисовывались характеры заходивших в игровое заведение людей.

К сожалению, в этой стране казино были официально запрещены. Хотя к какому там сожалению, это могло стать дополнительным приключением.

В местах, где игровые залы запрещены, посещение подпольных заведений представляет собой целый ритуал.

Во-первых, нужно знать, где находится такое заведение – оно не стоит среди домов, сверкая неоновыми вывесками, у дверей не танцуют эротично изгибающиеся девушки в купальниках и без, на почту не приходят предложения прийти еще раз и поставить на красное. Подпольное казино маскируется подо все что угодно – ночной клуб, бар, боулинг или даже фитнес-центр, главное, чтобы это не вызывало подозрений. Странно будет, если дорогие машины припаркуются в полночь у детского садика или зоопарка.

Во-вторых, надо знать кого-то, кто проведет тебя в игровой зал, иначе ты так и останешься в ночном клубе, баре, боулинге или фитнес-центре, и будешь поднимать гантелю вместо стаканчика с костями, или тискать шар вместо фишек. Или смотреть стриптиз вместо того чтобы наблюдать, как казино раздевает тебя самого.

Ну и в третьих, этот кто-то должен за тебя поручиться, а то вдруг твоей целью является не игра, а попытка испортить эту игру другим людям. И этот поручитель сильно рискует, а люди не любят сильно рисковать по таким пустякам.

Можно было не заморачиваться и включить свое магическое обаяние, но ведь это слишком просто. И прямолинейно.

Так что Артуру предстояло сначала найти такого человека. Точнее говоря, этого человека он нашел недавно, и этот человек знал другого человека, который проведет Артура в царство порока. В прямом смысле, поскольку подпольное казино располагалось в соседнем со стриптиз-клубом здании, и проход в игровые залы был через служебные помещения стриптиза.

Артур поглядел вокруг – тишина и спокойствие. Больные спят, едят или разговаривают, лежачих почти нет, до конца рабочего дня еще почти два часа. Павел куда-то умотал по своим травматологическим делам, другие врачи пытались припахать медбрата, но получали твердый отпор – новичок оставался верен своему лечащему врачу.

Достал из кармана смартфон Марка. Включил.

Глава 11

Офис компании «Побелка Интернешнл» располагался в двухэтажном каменном доме дореволюционной постройки практически в центре города. В 1916 году купец второй гильдии Якимушкин, потеряв двух сыновей на русско-германском фронте, с горя запил и помер, оставив здание дальним родственникам. Те слишком долго готовились вступить в наследство, сначала грянула Февральская революция, а потом Ленин, картавя от волнения, произнес свою речь на броневике, и пути назад уже не было – имущество отошло горпромхозу. Лепных ангелов на фронтоне сбили, вместо них фасад здания украсили пятиконечные звезды и табличка какой-то госконторы. Контора эта пережила индустриализацию, войну, хрущевскую оттепель и брежневский застой, и даже перестройку. При новой власти контору акционировали, превратили в ГУП, после чего она захирела и была распродана по частям. Самые лакомые кусочки ушли с аукционов в нужные руки, а здание держалось на балансе города аж до кризиса 2008 года, и было продано единственному покупателю – компании со странным названием. Тогда же странным образом в документах исчезла надпись об исторической ценности дома купца Якимушкина, и новые хозяева, а точнее говоря - хозяин, с энтузиазмом взялся за возвращение зданию прежнего облика.

Откуда у вчерашнего выпускника взялись деньги на выкуп и ремонт недвижимости, никто интересоваться не стал. И новый владелец, он же директор, всего через полгода после покупки вьехал в здание с легкомысленного вида ангелами на полукруглом фронтоне, с белыми колоннами, тяжелой деревянной дверью с бронзовыми заклепками, за которой стояла другая - сейфовая, и новыми окнами с защитными жалюзи.

Сначала у подьезда стоял старенький Пассат, быстро сменившийся подержанным Паджериком, который, в свою очередь, был заменён на новенькую Ауди Q5. Дела на фирме, судя по всему, шли в гору, молодой директор купил себе в городе квартиру, а родителям – чуть ли не поместье в десятке километров в область, и считался у областной власти своим человеком. Чем занималась эта фирма, никто не интересовался, даже налоговая. В госзаказы компания не лезла, налоги платила исправно, рабочие места обеспечивала, причем с хорошей зарплатой.

Идиллия кончилась через несколько лет, когда фирма отошла к сыну чиновника областной администрации. В клуарах шептались, что не обошлось без рейдерского захвата, стрельбы и мордобоя, но на удивление старый и новый директора оказались не только погодками – старыми школьными друзьями, и на их отношения переход имущества никак не повлиял. А вот на работу конторы повлиял, и серьезно – вместо мутной и никому не понятной коммерции, компания активно впряглась в госзаказ, охватывая все новые и новые виды деятельности, начиная от строительства, и заканчивая поставками компьютерной техники и созданием программного продукта. Штат фирмы вырос, но здание было большим, просто переделали зал для игры в сквош в полуподвале и столовую на первом этаже в кабинеты, да уменьшили директорский кабинет вдвое – со ста до пятидесяти метров, посадили эффективных менеджеров и юристов, в тесноте да не в обиде.

Господин Милославский работать не то чтобы любил, но умел, с понедельника по пятницу двухэтажное здание напоминало улей, работники сновали по коридорам, перенося бумаги – муниципальные заказы требовали бюрократического подвига. К субботе активность стихала, но не прекращалась, и даже в воскресенье часть кабинетов и опенспейсов была занята, хоть и сидела компания под крылом чиновника, но обязательства свои выполняла в срок.

Алексей потер виски, плеснул кальвадоса в стакан, чокнулся с монитором, отхлебнул немного, подержал на языке, впитывая фруктовый привкус, проглотил. Отставил стакан в сторону – пусть постоит, отдаст спирт. Повертел в руках лист бумаги, сверился с таблицей на экране, поморщился. Шоколадная жизнь постепенно превращалась в рискованную операцию, в 2013-м, когда он только выкупил у Марка эту фирму, деньги шли легко, с проверками никто не заморачивался, а он все равно работал, старался, и что? До нового года им дадут спокойно досидеть, а там придет новый глава области, и все, что было сделано за прошлые годы, просто похерят. Посадят своих людей, надежд, что отец останется на своей должности, почти нет. Уйдут или в пенсионный, или на пенсию, куда согласится. Или в лучшем случае ГУПом каким дадут порулить, но это если с новой властью договорится, а значит, денег там не будет почти. Даже сестра не спасет, уж слишком много у Милославского-старшего скопилось грешков.

За себя Леха не беспокоился, перемены назревали давно, и все, кто был предупрежден, озаботились заранее подушками безопасности. Фирма перейдет другим людям, об оплате речь не пойдет – просто дадут закончить дела, вывести деньги, закроют все вопросы, это в идеале. Или как получится. Вот людей повыгоняют, это да, жалко. Почти сотня человек, столько времени срабатывались, и тут к новому году такая радость. Кто поумнее, уже заранее положил на стол заявление об увольнении и держал в планах переезд в Подмосковье, кто поусидчивее, рассчитывали получить компенсацию при смене власти. Ну а совсем дураки ждали у моря погоды, не факт, что им повезет меньше всех, фирма с историей, замечаний у областного начальства нет, так что будет здесь сидеть новый директор, кто-то же должен на него работать.

Даже и пил-то Милославский совсем по другому поводу – в пятницу вечером раздался неожиданный звонок с номера, который он отлично знал, на экране высветилось лицо пропавшего месяц назад Марка. Сердце чуток екнуло, как раз ехал с работы в область, в сауну, и тут такое. Чуть в столб не врезался, затормозил, скомандовал ответить на звонок.

Вот только голос в телефоне был совсем не похож на голос пропавшего друга.

Некто, представившийся сыном Анатолия Ильича, пропавшего два года назад в Южной Америке, сказал, что у него для Алексея есть важная информация. Не по телефону. Предложил встретиться в воскресенье утром, будто бы знал, что Милославский будет на месте. И адрес офиса назвал. Так что вот-вот должен будет появиться.

В коридоре послышался шум, в кабинет ввалился Жора Богданов, как всегда румяный, пышущий здоровьем. И это несмотря на жену и трех ребятишек, и вот как ему удается с таким счастьем жить, да еще и на свободе.

- Ну чего? – не поздоровавшись, с порога спросил он.

- Нет еще, - Милославский поморщился, поднял стакан. – Хочешь?

- В воскресенье с утра?Ты охренел в конец, бухать по утрам? Это из-за фирмы?

- Не-а, - Леха сделал еще глоток, отставил стакан. И правда, чего это он. – С фирмой вроде все решено, договоренность подтвердили, спасибо твоему отцу и Светкиному мужу.

- Не кисни, - Богданов обошел стол, треснул другу по плечу. Когда сто пятьдесят кило шлепает ладонью рядом с шеей, это серьезно и чувствительно. – Не все на государственных харчах сидеть, свой бизнес замутишь. А этот парень точно появится?

- Точно, - раздался голос у двери.

Друзья повернулись – у входа стоял парнишка, на вид лет шестнадцати, невысокий, белобрысый, с несочетающимися с цветом волос восточными чертами лица, в черной кожаной куртке и белых кроссовках.

- Привет, я Артур, - он помахал рукой. - Это я звонил.

- Проходи, присаживайся, - Милославский показал на одно из гостевых кресел. Оба были свободны - Богданов уселся на край жалобно скрипнувшего стола.

Артур сел в кресло, достал смартфон.

- Это телефон Марка, - утвердительно сказал Богданов.

- Его, - легко согласился гость, разблокировал экран, включил видео, развернул телефон к друзьям.

Ролик шел три минуты, с перемотками назад, стоп-кадрами и повторами просмотр занял пятнадцать. Все это время Артур сидел, скромно глядя в окно. Он умел ждать, к тому же принес радостную новость людям, а вдруг то, что говорят про карму – правда, и он записал на свой счет несколько очков, которые ему когда-нибудь очень понадобятся.

- Он еще на словах просил передать, - увидев, что телефон отложен, сказал Артур.

- Что?

- Алексею Милославскому он оставляет коллекцию бутылочных пробок, всех, кроме последней.

Леха криво усмехнулся. Никаких коллекций у Марка отродясь не было. Этот код они давно придумали, когда нужно было договориться, кто будет ухаживать за понравившейся обоим девушкой. В ее присутствии. Последней девушкой Марка была Катя. Кажется. С этим убежденным холостяком ни в чем нельзя было быть уверенным

- А тебе, - Артур повернулся к Богданову, - что нашел покупателя на бусю. За ту цену, которую ты хотел.

- И кто же это? – скептически усмехнулся Жора.

- Я, - скромно ответил Артур.

Гараж находился прямо в здании – Милославский отдал под службы все, кроме этого подвального помещения, куда заехать можно было разве что по доскам, положенным на ступени, благо высота проема позволяла. Его Гелик стоял во дворе, там же примостилась Тундра Богданова, а вот мотоцикл хранился здесь.

- Ты на год выпуска не гляди, - втолковывал Артуру Жора, - тут на сам агрегат смотреть надо, видишь какой выхлоп стоит? Акрапович. А система подачи закиси азота? Движок форсированный, только жми. Гелевая сидуха, хоть до Владика отсюда поедешь, ничего с задницей не случится. Даже ручки подогреваются. От сердца отрываю.

- Да понял я, - Артур сел на мотоцикл, покачался. – Меня все устраивает. И даже вот этот дракончик нарисованный в тему. Перчатки, шлем где можно купить?

- Погоди, - Милославский махнул рукой, вышел, вернулся, неся в руках красный шлем с таким же дракончиком, как на боку мотоцикла. – Тебе купил, Жорик, но видать не судьба. Продал ты свою бусю, зато вот с Марком этот парень нас порадовал. Так что, Артур, это тебе подарок. Мотоцикл, прости, отдать просто так не можем, Жору жена сожрет, если узнает, что он такое учудил.

- Без проблем, - Артур достал из кармана куртки две пачки пятитысячных, отсчитал сто двадцать штук. – Я же говорю, все нормально. На мой взгляд, даже дешево.

Втроем они вывезли мотоцикл во двор, Артур нацепил шлем, надел перчатки.

- Ты аккуратнее, - предупредил его Жора, - сезон почти закончился, завтра, говорят, заморозки, так что на неделе обязательно заехай в сервис, лучше в фирменный, залей масло, свечи зажигания для зимы есть специальные. Ну и вообще, лучше бы ты машину купил. Не сезон сейчас.

- Ничего, - успокоил его Артур, - я до снега покатаюсь, потом в гараж к Пашке поставлю.

- Точно, - Жора кивнул, - про Пашку-то мы и забыли. Ты привет ему передавай, пусть приезжает, а то вон без Марка совсем вместе не собираемся, нехорошо это. И мы к вам приедем, готовьтесь. На новый год точно. А может останешься? Обмоем все это.

- Не могу, - улыбнулся Артур. До Нового года еще надо было дожить, и не факт, что будет к кому приезжать, уж не к Пашке – точно. – Завтра с утра в больницу, надо доехать до дома, еще со стоянкой решить. Так что в следующий раз.

Он завел мотоцикл, помахал на прощание друзьям рукой, вырулил со двора - на небольшой скорости ехалось уверенно, Артуру нравилось новое приобретение – даже такой архаизм обладал собственной грацией и мощью. Не важно, что вместо кварковой батареи и антиграв-решетки здесь бензин и широкие колеса, сидеть было удобно, мотоцикл отлично держал дорогу. И прохладный ветер не мешал – для мага такие мелочи несущественны. В кармане куртки лежала визитка с неровно обрезанным краем, пропуск, по словам Милославского, позволял проходить в казино в определенные дни недели, именно эта карточка была сделана для пятницы. Артур усмехнулся, прям как дети малые, развели таинственность. Хотя это скорее ему на руку.

Остановился возле светофора, подождал, пока женщина с ребенком перейдет дорогу. Тронулся, повернул направо, и тут же был остановлен той самой женщиной, перегородившей ему путь. Хорошо хоть мальчика на тротуаре оставила.

Артур аккуратно обьехал девушку справа, припарковался с краю дороги, заглушил двигатель, вопросительно посмотрел на препятствие. Хорошенькое. Ростом выше него сантиметров на десять, длинные черные волосы, тонкие аристократичные черты лица. Стройная, с небольшой грудью под расстегнутой курткой, и красивыми ногами, обтянутыми джинсами.

- Здравствуйте, - вежливо поздоровался.

- Это мотоцикл Богданова, откуда он у тебя, - девушка здороваться была не намерена. – А ну стой здесь. И не вздумай уезжать, один звонок, и тебя из города не выпустят.

Она набрала номер, сделав знак ребенку стоять на месте. Тот послушно сел на корточки.

- Алло, Жора? Тут какой-то шкет на твоей бусе сидит. Остановила сейчас. Что? Ты продал? Только сегодня? Да ладно, ему шестнадцати еще нет. – Она прервалась, слушая собеседника. – Ага, ясно. Никуда он не денется.

Посмотрела на Артура.

- Значит, ты брат Пашки Громова, да?

- А вы – Катя, -Артур улыбнулся своей самой шикарной улыбкой.

- Откуда ты меня знаешь? У Пашки вроде фоток моих нет.

- Мне ваши фотографии Марк показывал.

Катя помрачнела.

- Кстати, он передавал вам привет.

- Знаешь, - лицо девушки стало злым, - не надо шутить такими вещами. Может ты купил мотоцикл, но право над мертвыми издеваться ты не покупал.

Она повернулась, чтобы уйти.

- А давайте позавтракаем, я со вчерашнего дня ничего не ел, - предложил Артур. – А я вам новые фотки Марка покажу. Свежие.

На Катю было больно смотреть. С одной стороны, она была твердо уверена, что этот наглый прыщ над ней издевается, а с другой стороны, он говорил настолько уверено, что вдруг… может быть… Марк…

- Хорошо, - решилась она, - мне надо Кольку к няне забросить, а потом все расскажешь. Тут недалеко, довезешь нас.

- А разве так можно, втроем на мотоцикле? – засомневался Артур.

- Мне – можно, - твердо ответила дочка заместителя начальника областного УМВД.

Мальчик лет десяти, белобрысый и тощий, сидел на борту катера возле большого удилища, толстая леска уходила далеко в океан. Сам катер двигался бесшумно, скользя над морской поверхностью, раздвигая пласты воды. Скорость была небольшой, свежий ветер трепал волосы мальчишки, а он неподвижно смотрел на леску. И на то место, где она исчезала под воду. Рядом в плетеном кресле сидел полноватый молодой мужчина в белом халате и шлепанцах, черноволосый, с толстым крючковатым носом и толстыми же пальцами. Он прикрыл глаза, откинувшись на спинку, подставив лицо соленому ветру и заходящему солнцу, можно было подумать, что он спит.

- Не торопись, - вдруг сказал он. – Это дело не любит суеты. Рыба должна поначалу чувствовать себя в безопасности в родной стихии. Она плывет, мощно рассекая миллионы тонн воды, хозяйка океана, другие обитатели глубин спасаются бегством. Никакого сомнения, мощные челюсти созданы, чтобы убивать и сьедать. Акула в десятки раз тяжелее тебя. Опаснее. Ее реакция сравнима с выстрелом из метателя, броня позволяет отразить пси-воздействие, а мозг заточен на убийство. Ты же всего лишь забрасываешь в море наживку и крючок. Или несколько крючков. Позволяешь ей сьесть приманку. Акула догадывается, что ты хочешь ее поймать, такой маленький и слабый, она даже может поддаться, но все равно проглотит все, что ты ей кинешь. Она не может по-другому, инстинкты не дадут. Хищник не боится тебя – ведь ты слаб, все, что у тебя есть, это тонкая леска и много вкусной наживки, которую он собирается сьесть, – и это практически правда. Ты даешь ей информацию настолько лживую, что она неотличима от правды. Так что ты ждешь, когда хищник сам приплывет к тебе и схватится за леску. Потому что он сам так захотел. И потом он будет в твоей власти, неожиданно обнаружив на другом конце лески не слабого мальчишку с удочкой, а достойного соперника, почти повелителя потоков.

- Не пойму, дед, ты же можешь эту рыбину вытащить одним движением руки из воды, где бы она не была. – Мальчик нахмурился, перекидывая искрящийся шар из ладони в ладонь. – Или заставить ее вылезти на берег, просто внушив это. А получается, что мы – одаренные, фактически встаем с акулой, с тупой рыбиной, на один уровень. Просто чтобы поймать и выпустить обратно. Для чего все это?

Мужчина встал с кресла, потянулся, с наслаждением вдохнул свежий, вкусный воздух, пахнущий немного йодом, немного озоном, и немного – бездной, которой океан притягивает людей, потрепал мальчишку по вихрам, заодно развеял шаровую молнию. Улыбнулся и сказал:

- Ради удовольствия.

Глава 12

Павел отнесся к мотоциклу неодобрительно. Пообещал при встрече Жоре Богданову оторвать голову и приставить на место правильной стороной, прошелся насчет идиотов, которые готовы убиться ради того, чтобы понтануться. На замечание Артура, что, мол, маг убьется только тогда, когда сам того пожелает, Паша махнул рукой и отдал парню ключи от гаража – ставить во дворе мотоцикл было, в общем, безопасно, но вот грязь налипала только так.

Появление врача-травматолога без привычной уже свиты вызвало вопросы у младшего медперсонала, впрочем, эффектное появление на стоянке белоснежного красавца-мотоцикла со знакомой фигурой на сиденье часть вопросов сняло. И возникли новые. У пожилой части – как такой сопляк умудрился купить такую дорогую вещь. У молодой – о том, что даже такие мальчики на побегушках могут быть перспективными.

Артур зашел в корпус как был – в шлеме и перчатках, охрана показала одобрительно два больших пальца, оба – правой руки, солидно поинтересовалась мощностью и скоростью, завистливо, но без злости, присвистнула, узнав о трехстах км в час и двухстах лошадках, и обещала за небольшое подношение в размере двух упаковок баночного нефильтрованного проследить, чтобы агрегат никто не трогал.

- Вот парень, с понятием, - первый охранник кинул взгляд на маленький холодильник, пиву там еще до вечера стоять. – Не то что некоторые.

- Ага, - второй достал солидный бутерброд из разрезанного вдоль батона, сливочного масла и колбасы. – Говорят, у него с Машкой роман.

- Да ты что? С внучкой главврача?

- Ага, - повторил второй. – Теперь неизвестно что будет, девку-то потрепало.

- Жаль ее, молодая еще такая. – Первый достал сматрфон, углубился в чтение новостей – рабочий день начался, посетителей в понедельник утром не то чтобы мало, но время своими делами заняться есть.

- Ага, - в третий раз сказал второй, впиваясь зубами в бутерброд.

Маша меж тем даже не икнула – она проснулась все в той же палате час назад, уже успела позавтракать и даже хотела выйти на рабочее место, но дед запретил, велел до среды даже и не думать об этом. Можно было бы отлежаться дома, но в воскресенье приезжали мать с отцом, и у родственников состоялся серьезный разговор. Настолько серьезный, что дед орал минут пятнадцать, а мать от него не отставала. Они припомнили друг другу все грехи, даже такие, о которых Маша не догадывалась. Судя по виду отца, скромно сидевшего в стороне, для него тоже некоторые факты стали откровением.

Дед буквально вытолкал мать за дверь, приказал охране повесить ее фото на пропускном пункте и под страхом увольнения ее сюда не пускать, тепло попрощался с зятем и устало присел рядом с внучкой.

- Вот же дал бог дочку, - вздохнул он. – Ты вон – красавица, да-да, дядя Лева все сделает как надо, к тому же умница, а мать твоя, не при тебе будет сказано… И как только Семен с ней живет? Да, что она там визжала про Марка?

- То, что он пропал?

- Это я знаю. Жаль, такой перспективный молодой человек был, да не морщись, никто тебя за него замуж бы не отдал. Но не чужие же люди для нас. Про его мать и меня только болтают всякое, никогда между нами ничего не было, она для меня как еще одна дочка, первая аспирантка. Про коттедж что говорила?

- У Марка коттедж оказывается был под Москвой, по Каширке. Я там была на прошлой неделе, вместе с Павлом и этим его братцем новеньким.

Иосиф Соломонович внимательно выслушал рассказ внучки, даже вопросы позадавал, особенно его заинтересовал приезд Пашиной матери, насчет Индии он знал, а вот то, что она про другого ребенка Анатолия была в курсе, первый раз слышал.

- Коттедж, значит, - пробормотал он, выходя из палаты. – Вот оно как.

Артур толкал каталку по коридору, весело насвистывая. Выходные прошли на ура.

Во-первых, выполнил просьбу Марка, связался с его друзьями. И получил от них пропуск в казино. Не так чтобы этот пропуск был ему необходим, но с ним проще будет проникнуть в царство карт и фишек. Так что в пятницу он неплохо оторвется.

Во-вторых, встретился с Катей. Про свою бывшую подругу Марк рассказывал неохотно, только на прямые вопросы отвечал, да и то не на все. Вот то, что ее отец был большой полицейской шишкой, это Артур пометил в памяти. Но не ожидал, что все случится так спонтанно. Они посидели в кафе, выпили кофе, он, заметив слезы на ее глазах, участливо положил свою руку на руку девушки. При желании и необходимости он оказался бы в ее постели в тот же день, но, так уж получилось, Катя его заинтересовала. Если все остальные друзья и родственники Марка более-менее совпадали с заранее составленными портретами, то вот эта девушка была другой. По рассказам племянника эн Громеша, легкомысленная девица с нагулянным по случаю ребёнком, без ясных целей в жизни, живущая исключительно за счет своего высокопоставленного отца. За завтраком же он увидел пусть и не слишком умудрённую жизнью, но целеустремлённую и смышлёную женщину. У Кати был свой салон красоты, оставленный бывшим мужем, и зарабатывала на хлеб она сама. Кстати, тот самый бывший муж был владельцем кафе, где они завтракали, у них были неплохие отношения, без всяких романтических чувств, но и без обид и ненависти. Общий ребенок и все такое.

На новость о воскресшем Марке Катя отреагировала эмоционально, но узнав, что у того все хорошо, успокоилась. Все больше распрашивала, как родственники Громовых отреагировали на появление нового сына Анатолия Ильича. И неожиданно для нее самой много рассказала о себе.

Парень завез каталку в палату, помог молодому человеку с загипсованными ногами переместиться на нее с кровати, и покатил того на МРТ.

По дороге встретил Павла. Тот спешил куда-то с сосредоточенным лицом и коробкой пирожных.

- Больную идешь проведать? – догадался Артур. Подмигнул больному. – К зазнобе своей Пал Толич спешит, вот и сладенького взял.

- Да ну тебя, - Паша отмахнулся. – Работа это моя, между прочим. Больных лечить.

- Эклерами? – младший Громов улыбнулся. – Главное, не переборщи.

- Все яд, и все – лекарство, - глубокомысленно ответил старший и убежал. Потрындеть между делом – святой врачебный долг, но и о пациентах забывать нельзя.

- Вот так, - сказал больному Артур, продолжая движение к лифту, - все красивые девушки ему достаются. А почему?

- Почему? – переспросил загипсованный.

- Полтора центнера убеждения, - твердо ответил Артур. – Против этого не устоять.

Ему не трудно было поговорить с больным. На МРТ тому все скажут – и почему шум в ушах, и головокружения, и кровь из носа. Так что веселая, ни к чему не обязывающая словесная перепалка между медперсоналом, с вовлечением в разговор пациента, должна была немного поднять тому настроение перед не слишком веселой новостью.

По молодости Артур рвался помогать всем просто так и без разбора. И всегда от этого выходило только хуже. Так что все эти бредни о помощи близким и не близким он давно оставил в прошлом. Кто он такой, чтобы становиться между судьбой и человеком. Всего лишь случайный гость, так что и надо вести себя как в гостях – принести небольшой подарок, не мусорить, не грубить, вежливо сьесть что дают, и вовремя уйти, оставив хозяев с их проблемами.

В кабинете МРТ он помог переложить пациента в аппарат, сделал пару комплиментов молоденькой медсестричке в обтягивающем белом халатике, с расстегнутыми верхними пуговичками, подмигнул врачу, не обратившему на это никакого внимания, и спустился обратно в травму.

Возле отделения сидел старый знакомый – который с зажившим лбом.

- Привет, Вован, что, опять голову на прочность пробовал? – Артур пожал руку бодибилдеру.

- Здарова, Турыч. Слышь, дело есть. Короче, ты Серому помог, мне, Костяхе руку вправил, слухи пошли о тебе.

- Слухи – это хорошо, - Артур улыбнулся. На прошлой неделе заходил в качалку, ну и подправил паре ребят здоровье. В пределах разумного. – Надеюсь, не ругаете меня?

- Не, ты пацан правильный. Наш хозяин – у него еще фитнес-клуб в городе для богатеньких буратин, и он как раз сейчас мануальщика грамотного ищет. На хорошие деньги. Не хочешь заняться?

Артур кивнул.

- Ну и отлично. Вот, держи, - парень протянул ему визитку. – Геннадий Павлович. На этой неделе он занят, а на следующей позвони по любому, даже если не пойдешь, ладно?

- Не вопрос. Спасибо, - Артур пожал руку качку, тот сжал ее посильнее, но безрезультатно – умение парнишки спокойно переносить любое пожатие приятелей Вована, восхищало. Сунул в карман визитку. Поглядел на удаляющуюся широкую спину. Н-да, темните, Владимир Сергеевич Терещенко, девяностого года, безработный. Ну да ладно, хочет он под простого парня с рабочих окраин косить, его личное дело, а у него, Артура, своих личных дел полно. Капельницы поставить, гипс наложить, больным анекдот рассказать, чтобы легче болелось.

Полтора центнера убеждения сидел в ординаторской рядом с Мариной Витальевной, мусоля в руках нераскрытый батончик сникерса.

- Что ж ты к девке поперся, - втолковывала та, - она же с синяками, со шрамом, а тут ты такой с пирожными и улыбкой на лице. Знаешь ведь, что неровно по тебе дышит?

- Блин, Марина, не начинай. Какой там дышит, я же врач, пришел пациентку проверить, а она со мной даже говорить не захотела.

- И правильно. О чем с тобой ей разговаривать. Вот ты, Пашка, со всех сторон положительный, и умный, и не бедный, и к женщинам подход имеешь. И расстаешься хорошо, помнишь, как мы с тобой?

- Так, не начинай снова. Было и прошло. – Павел рванул обертку, батончик вылетел и пропал под шкафом.

- Вот видишь? Другому бы по мордасам дала и ушла, а с тобой дальше сижу. Дружить с женщинами, мой милый Пашуня, это тоже талант, и он у тебя есть. Вот только как он такому дураку достался. Девушка сохнет по тебе, для нее каждое твое появление – праздник. Я ведь ее когда осматривала, про тебя спросила, так пульс там не то что сто двадцать – под двести скакнул. Как она может перед тобой такая уродливая появиться?

- Да чего там. – Паша пожал плечами. – А то я не видел больных со шрамами и синяками. И вообще, я травматолог, ты хирург, ты многие моменты пропустишь, на которые я внимание обращу.

- Подумаешь, травматолог, - Марина засмеялась, - я, между прочим, тоже в этом отделении работаю, на тех же курсах учусь, так что мой опыт никак не меньше твоего. И вообще, - тут она снова стала серьезной, - зря ты к ней, Паша, пришел. До этого девка себя в руках держала, вот Лев Йосич к ней приходил, обещал лицо как новое сделать, через полгода. А тут ты такой красавец и идиот.

- Почему идиот-то? – Павел искренне удивился.

- Да потому что ты для нее не врач, а самый любимый человек, дубина. Она ж теперь руки на себя готова наложить, только чтобы не вспоминать, в каком виде ты ее сегодня рассматривал. Наглотается таблеток, и все. А доступ к таблеткам, как ты знаешь, у нее есть.

- Ты серьезно?

- Более чем. И вообще, дон Жуан, - Марина поправила воротник Пашиного халата, - ты бы определился с девкой. Красавица, не глупа, дед вон главврач, женишься – и через год замом пойдешь, а там и главврачом, Соломонычу уже на покой пора, а с его связями кого он подберет себе в преемники, тот и будет. Да и Маша тут не просто так, на место Лифшица она сядет, когда тот на пенсию уйдет. Старику уже под семьдесят, два-три года, и станет она заместителем главврача по экономике. Твоей или Лейба, как уж получится.

Паша грустно усмехнулся.

- Год, говоришь? Нет у меня года, Марина.

- Ты про опухоль что ли свою? Да не кривись, вся больница знает, что она доброкачественная, Фельдман сказал, что ему удалить ее – как два пальца. А если Аарон Иваныч так сказал, сделает, даже не сомневайся.

- Ладно, верю, - Павел похлопал Марину по круглой коленке, встал, - пойду, у меня еще двое сидят.

- Иди, придурок, - Марина плюнула в закрывшуюся дверь. – Ну как таких идиотов земля носит, а? Пойду с Еленой посоветуюсь, а то и вправду девка на себя руки наложит.

Елена Александровна отнеслась к словам Марины неожиданно серьезно.

- А ведь и вправду может, - заявила она. – Ей же ниаламид прописали, по 100 мг, а она девушка стройная, двадцать таблеток сьест – и все, если ночью, откачать не успеем.

- Ну спасибо тебе, Лен, успокоила. И что, теперь за ней круглые сутки наблюдать? Ты же понимаешь, что случится, сожрет нас Соломоныч без кетчупа, живьем. Разве что в другую палату ее перевести, в общую хирургию, например.

- Ага, - старшая медсестра кивнула, - ты переведешь? Знаешь, тут надо не на следствие воздействовать, а на причину.

Марина внимательно посмотрела на медсестру. Что-то раньше за ней таких философствований не наблюдалось. Хотя Елена Александровна дурой-то не была, недаром столько лет на этом месте держится, молодых не пускает. Неизвестно еще, кто тут реальный глава отделения, она или Непейвода.

- И что предлагаешь?

- А вон, - медсестра кивнула на проходившего мимо Артура.

- Ты чего, хочешь ей молоденького подсунуть? Чтобы переключилась Машка на другого?

- Эх, Марина, только одним местом и думаешь. Замуж надо тебе.

Марина вздохнула. Надо, да только где они, принцы на белых мерседесах.

- Ты к парню приглядись, - продолжала втолковывать Елена Александровна младшей подруге, - с виду молоденький медбратик, а вот иногда как начну с ним о чем-то говорить – словно и не он это.

- Да ладно, - скептически усмехнулась Марина Валентиновна, - а кто? Призрак нашего отделения?

- Тьфу на тебя. Говорю же, такое впечатление, что лет ему поболе будет. Иногда посмотрит так серьезно, скажет что-то, и словно у нас разница в возрасте в другую сторону. Знаешь, что про него болтают, про то как он парня того вылечил, с раной на голове?

- Так ведь говорят, там близнец какой-то.

- Ага, близнец, - Елена Александровна поманила пальцем хирурга, та наклонилась поближе, - никакой не близнец. И вправду вылечил. За один день. Я же карту заполняла, первичный осмотр проводили вместе с Пашей. Там не только лоб, еще гематома на плече была. Так она и осталась, я, как этот спортсмен уходил, в процедурную его повела и посмотрела. Все на месте.

- Так, - Марина побарабанила пальцами по стойке, - может бы и права. Что предлагаешь?

- Иди и поговори с ним. Ты женщина симпатичная, тебе не откажет.

- А ты – старшая медсестра.

- Боюсь я его, - внезапно призналась Елена Александровна. – Не человек он, дьявол.

- Ладно, - Марина отодвинулась от стойки, потянулась. – Пойду, поговорю с твоим чертиком. И вообще он симпатичный, я под это дело пообещаю ему чего-нибудь. Пусть и не сделает, так хоть на мотоцикле своем покатает.

- Вот блядища, - сплюнула старшая медсестра, убедившись, что Марина достаточно далеко отошла.

Артур на удивление легко согласился.

- Значит, говоришь, шрам надо снять? – он вытащил из пачки сигарету, прикурил, отдал Марине. – Ладно.

- Что, вот так просто? – хирург затянулась, растеряно поглядела на медбрата.

- Ну да. Чего тянуть-то. Я думал, Елена ко мне подойдет, а она вон тебя прислала. Говорю же, сделаю. Только это будет наш маленький секрет, сама понимаешь, стоит слухам по больнице пойти, и тут около меня очередь образуется, а я такие вещи не то, что по нескольку раз в день – не каждый день могу делать, это какой расход духовной энергии получается. Неделю буду восстанавливаться.

- Я тебе помогу, - Марина игриво улыбнулась, толкнула парня бедром. – Если на мотоцикле покатаешь.

- Отчего же не покатать, - Артур улыбнулся в ответ, приобнял женщину за талию, легко прижал, благо в курилке никого кроме них не было. Та подалась в ответ навстречу, тяжело задышала. – Ладно, пойду, проведаю нашу Машу-суицидницу, пока она государственные лекарства попусту не извела.

- Иди, иди, Кашпировский, - Марина посмотрела ему вслед, вздохнула, затушила сигарету. Достала телефон, набрала сообщение, скривилась, лучики морщин возле глаз появились и почти пропали.

Глава 13

Маша восприняла приход Артура настороженно, и в то же время с надеждой - не иначе как Павел к ней его послал, извиниться. Правда, за что извиняться Павлу, девушка сформулировать не смогла бы, но точно знала, что есть за что.

Медбрат меж тем прикрыл за собой дверь, сел около кровати, с улыбкой посмотрел на Машу. Молча. Первые несколько секунд это просто раздражало, а потом стало безумно злить.

- Ну что еще, - девушка не выдержала, нервно дернула рукой.

- Дело есть, - сделал серьезное лицо Артур, - на сто рублей.

Не дождавшись ответа Маши, продолжил.

- Ты когда-нибудь думала о самоубийстве?

- Что?! – девушка чуть не вылетела из кровати.

- Спокойно. Я не просто так пришел – люди волнуются, что ты руки на себя наложишь.

- С чего это? – Маша демонстративно скрестила эти самые руки на груди, уперлась взглядом в точку на стене.

- Ну, мол, братец мой дурак, пришел, посмотрел на некрасивую девушку, а та его любит.

- Ты бы не лез не в свое дело, Артур, - Маша в упор поглядела на парня, - и вообще иди, успокой своих людей, ничего я делать не собираюсь.

- Ну и ладно, - Артур приподнялся. – Но если вдруг захочешь шрам убрать, скажи.

- Так, стопэ. Что значит шрам убрать?

- Если вдруг ты решишь не ждать полгода, а убрать шрам и синяки, скажем, сегодня, я могу помочь, - терпеливо разьяснил медбрат.

- Ага, волшебник. И как ты это сделаешь? – с одной стороны, продолжать разговор не имело смысла, а с другой, этот мелкий прыщ ее слишком раздражал, чтобы отпустить вот так, без последнего слова с ее стороны.

- Дай руку. Давай-давай, не бойся, не укушу, - Артур взял в ладонь нехотя протянутую Машей руку. – Видишь синяк? Желтый, некрасивый. Смотри, сейчас будет фокус-покус.

Он положил ладонь на гематому, даже не дотронулся толком, через секунду убрал, повторил:

- Смотри.

Мог бы этого не говорить. Маша уставилась на руку, где за несколько секунд до этого наливалось всеми оттенками от желтого до синего пятно размером с пятирублевую монету. Вот только сейчас его там не было. Вообще. Ровная кожа, если не знать, где была гематома – не показала бы.

Маша нажала на это место пальцем – никакой боли не было. Надавила сильнее. Посмотрела на широко улыбающегося Артура.

- Как ты это сделал? Ты что, волшебник?

- Немного, - тот скромно кивнул, - рейке. Японское искусство врачевания. Только учусь пока, но вот такие косметические вещи могу сделать.

- Ах-ре-неть! – Сказала Маша. И добавила еще кое-что. В отдельности эти слова значили не совсем то, что вместе, но в общем выражали изумление. – И шрам так можешь?

- Могу.

- Ну так давай.

- Нет, - Артур серьезно посмотрел на девушку, - сначала мы договоримся. Я уберу тебе шрам и синяки, доделаю колено и лучевую кость, а ты мне за это, во-первых, никому ничего не рассказываешь, а во-вторых – с тебя желание.

- Нет, - Маша посмотрела не менее серьезно. – Спать с тобой я не буду.

- И не надо. Просто в один момент ты должна будешь выполнить одну мою просьбу – без дополнительных условий, точно то, что я скажу.

- Бред какой-то, - Маша поежилась, - как в низкопробном детективе. Но это не будет во вред мне и моим родным?

- Нет, - Артур кивнул. – Принимается. Ну как, договорились?

- И Павлу.

- И Павлу, - снова кивнул Артур.

- Да, хорошо, договорились, - Маша усмехнулась. Происходящее ее начало забавлять. Словно она в сериале каком-то.

- Закорой глаза, - скомандовал парень.

Маша послушалась, некоторое время ничего не происходило, она подождала еще, и еще. И совсем уже собиралась возмутиться, как ее собеседник попросил открыть глаза.

- Не получилось? – ехидно спросила девушка.

- Ну почему же, - Артур встал, открыл дверь в туалет. – Иди, посмотри.

Маша вскочила, привычно уже поджав правую ногу.

- Смелее наступай. Колено у тебя здоровее, чем было до этого.

Девушка осторожно перенесла вес тела на правую ногу. Действительно, ничего не болело, даже сустав от долгой фиксации в одном положении.

- Прыгать можешь, - улыбнулся Артур, глядя, как Маша рванула в туалет.

Оттуда раздался радостный вопль. Один, второй, полураздетая девушка выскочила из санкабины, подхватила парня, закружила по комнате, откуда только силы взялись.

- Я не знаю, как ты это сделал, но ты лучший, - остановившись, проговорила она. – Желай что хочешь.

- Не сейчас, - Артур внимательно посмотрел на лицо девушки – даже следа шрама не было, только небольшая красная полоска. Конструкт, внедрившийся в плоть, сейчас растворял келлоидные ткани в глубине. – Краснота пройдет через несколько часов. Вот, держи.

Он достал из кармана баночку, протянул Маше.

- Это цинковая мазь, она плохо смывается. Нанесешь по всей длине, и дня три подержишь, чтобы люди привыкли. Постарайся сегодня выписаться, на рентгене будет виден перелом лучевой и разрыв мениска еще две недели, но в действительности их уже нет, завтра можешь снять гипс и ортез, спокойно ходить, зарядку делать. Ясно?

Маша с готовностью кивнула.

- Зубы, прости, восстановить не смогу. С дядей и дедом сама поговоришь, не знаю, как обьяснишь им все это, но про меня ни слова, да?

- Да! – девушка была согласна на все.

- Ладно. Пойду, дела, - Артур подошел к двери. – Мог бы сказать – выздоравливай, но ты уже здорова, не так ли?

Он подмигнул Маше и вышел. Кто говорит, что понедельник – день тяжелый? Нормальный удачный день.

Маша зевнула, и неожиданно для себя уснула.

Лев Иосифович Лейбмахер не считал себя одним из лучших пластических хирургов столицы, но вот коллеги считали иначе. Хоть звезды не ломились в очередь у дверей его клиники – штучным товаром он не занимался, зато там стояла очередь из других людей, готовых расстаться с сотней-другой тысяч за увеличение груди, губ, удаление морщин. Операции были поставлены на поток, четыре других, не таких известных, не слишком опытных, но и не слишком жадных хирурга трудились не покладая рук, вставляя силикон, филеры, отсасывая жир и подтягивая овал лица. Два врача-косметолога без перерыва кололи ботекс, делали лазерный пилинг и эпиляцию. Пусть цены в клинике были невысокие, но Лев Иосифович брал обьемом.

Иногда, в сложных случаях, он сам вставал к операционному столу, но большей частью был занят организаторской работой. Умения, приобретенные во время работы в других клиниках, постепенно деградировали, но все равно – опыт не пропьешь. Уж что-что, а пластику лица он делал всю жизнь, и как долго проходит шрам от рваной раны, с оторванными частичками эпидермиса и подкожного жира, отлично представлял.

Он пощупал Машину щеку, растянул немного кожу, глядя на красную полоску, растягивающуюся одновременно с окружающими тканями, аккуратно салфеткой вытер остатки цинковой мази.

- Что там, дядя Лева?

- Не знаю, - дядя Лева был в замешательстве. Пусть даже не полгода, но вот до такого состояния щека должна была дойти за три-четыре месяца, нет, не до такого – рубец все равно бы остался, тут на несколько операций, после каждой из которых нужно восстановление. И вот какой-то пацан приходит и за несколько минут, как утверждает его племянница, залечивает шрам на триста-четыреста тысяч. Пусть рублей, но все равно обидно.

- Что он тебе сказал?

- Сказал, что занимался рейки, я погуглила, это действительно такое японское…

- Да, знаю, - Лев Иосифович поморщился. Несмотря на конвейерность клиники, операции там делали добросовестно, шарлатанов хирург не любил. В волшебство, как и любой другой врач, он тоже не верил. В астрологию, бога – да, возможно, но все эти экстрасенсы, шаманы, хилеры и прочая шелупонь - для специалиста все их потуги лечить людей выглядели жалко, хоть и красочно. Да, были случаи непонятного излечения, Лев даже знал нескольких пациентов, которым повезло излечиться от рака, но это не то что доли процента – единичные случаи, иначе как внутренними резервами организма не обьяснимые.

- Не веришь?

- Нет. Но тут факт, против него не попрешь, - а ему очень хотелось против, чтобы хоть как-то обьяснить. – Да, я бы такое сделал только через несколько месяцев, причем ты бы ходила большую часть времени с опухшим лицом. Сколько он с тебя взял? И кто он?

- Кто – секрет, - Маша сделала серьезное лицо, потом расхохоталась. Сегодня вечером ей все казалось замечательным. – Если скажу – все обратно вернется.

- Ладно, не говори, - камеры наблюдения в коридоре, время – все это можно было сопоставить. – Увидишь его снова, обещай любые деньги. Дай мой телефон, пусть звонит в любое время.

На записи с камер белобрысый паренек зашел в палату, через десять минут вышел.

- Это он?

Иосиф Соломонович кивнул.

- Новый медбрат, точнее говоря просто брат – Паши Громова. Работает у нас недавно. Про него болтали, что пациента со шрамом вылечил за день. Вера, зам мой, после этого сама не своя ходила дня два, потом вроде выяснилось, что у больного был брат-близнец, розыгрыш такой.

- Не розыгрыш, - Лев внимательно посмотрел на отца, - ты понимаешь, что это золотая жила, и Максиму его отдавать нельзя?

- Меня другое беспокоит, - Лейбмахер-старший встал, прошелся по кабинету, - парень молодой, такие вещи делает, и не старается на этом заработать. Взял с Машки слово, что она не разболтает, и все сделал для того, чтобы мы узнали. Что он добивается? И не забывай, он – сын Толи Громова, а это был человек ох какой непростой.

- Твой соперник? – Лев подмигнул.

- Ага, и ты туда же. У нас были деловые отношения, тебе лучше во все это не лезть. Просто на слово поверь, эта семейка просто ядерная бомба. Что папаша, что жена его, ведьма ледяная, теперь сыночек этот новый. Марк вон тоже тот еще был махер, когда не ленился, мне иногда казалось, что из нас двоих еврей – он.

- Ты из-за этого ему Машку сватал?

- Сестра твоя – дура набитая. Тухес себе нарастила, а мозгов нет. Давила на девку, нет чтобы тонко, по чуть-чуть. Ладно, дело прошлое, где теперь этот Марк. Так вот, насчет Артура – я к нему присмотрюсь. Насчет Максима и его гоп-компании не беспокойся, разберусь, ты лучше подумай, если этот парень действительно так хорош, чем его завлекать будешь?

- Дам половину, - подумав, сказал Лев. – Даже если раз в неделю такое делать будет, это три-четыре ляма в месяц, денег жалко, но лучше получить эти, чем ничего. А потом можно будет в Европу вывезти, в Швейцарии, у Меерсонов, совсем другие деньги пойдут.

Артур тем временем подьехал к гаражу, заглушил двигатель, не торопясь достал ключ, поковырялся в замке, демонстративно не глядя за спину. Уж очень хотелось узнать, что там делают три человека – один так громко сопел, что, казалось, даже с заведенным движком его было бы слышно.

Троица никак себя не проявляла, пока он завозил мотоцикл в гараж, закрывал сначала ворота, потом калитку. За агрегат Артур не беспокоился – метка на сузуки позволяла отслеживать его лучше всякого GPS.

Повертев на пальце ключи, он неторопливо направился к будке охраны. Гараж Павла находился почти в самом конце ряда таких же – кирпичных, с зелеными металлическими воротами, с односкатными крышами, крытыми по большей части рубероидом. Гаражный кооператив существовал еще со времен СССР, его давно уже пытались снести, но часть гаражей занимали бывшие работники комитета, а бывших комитетчиков не бывает, особенно если дети идут по стопам родителей и готовы в любое время вступиться за обиженного отца-пенсионера.

До охранника было метров сто пятьдесят, так что Артур не торопился, как раз попался участок, где фонарь не горел, и едва он зашел в темное пятно, как троица преследователей активизировалась. Один из них рванул вперед, обходя парня, другой пристроился позади, а третий, самый низкий и дохлый, вылез прямо перед Артуром.

- Эй, пацан, - развязано начал он, - дай позвонить.

Артур протянул слегка офигевшему гопнику смартфон, даже помог разблокировать.

- Звони.

- Не, я передумал, - гопник убрал телефон в карман. – Хотел денег у другана попросить, а тут ты. Одолжишь ведь пару соточек?

- Да, без проблем, - Артур достал из кармана пачку денег, порылся, протянул бумажку. – Извини, сотен нет, только тысячные. С разменом не будет проблем?

- Не, - улыбнулся гопник щербато, - не будет. Только вспомнил я, тысячи маловато. Сколько там у тебя?

- Восемьдесят пять, - поделился Антон. – И прикинь, мне на них еще до зарплаты жить.

- С такими запросами не доживешь, - философски заметил тот, что ушел вперед, а теперь вернулся.

Тот, что был сзади, ничего не сказал, ему было некогда – резкий замах, и кистень летит прямо в затылок жертве. Если ей, жертве, повезет, и он промахнется – отключится, потом будет блевать, один зрачок станет больше другого, но это не смертельно. Месяца через три, если не сядет на инвалидность, очухается и дальше будет небо коптить. Ну а если не промахнется, а такое иногда бывало, то тут уж как карта ляжет, инвалидное кресло или гроб. Виталя старался никого не убивать без серьезных причин, но кистень – оружие непредсказуемое, так что пару раз случались на производстве несчастные случаи. На этого парня им просто дали наводку, мотоцикл и деньги – неплохой навар должен был получиться. А ключи у бессознательной тушки отнять всегда легче, чем у парня в шлеме.

Он умер сразу, от легкого удара в грудь – жертва ушла с траектории грузика, переместилась чуть правее, позволяя свинцовой блямбе свободно пролететь вперед, развернулась немного, вытянула вперед руку. Разряд в несколько тысяч вольт вызвал фибрилляцию желудочков, сердце, подорванное употреблением алкоголя и наркоты, не выдержало, остановилось.

Первый противник еще только схватился за грудь, не понимая, что дальше он в драке не участвует, как Артур переместился за спину того, что спереди, впечатывая оставшуюся без сдерживающего фактора свинчатку в переносицу, ломая хрящи и кости. Обычный человек из такого положения ничего бы не сделал – слишком маленькое расстояние для замаха, но Артур смог, скорость удара груза перед столкновением с нападавшим возросла в десятки раз, свинчатка буквально вдавилась в череп.

Третий противник попытался сбежать. Однако внезапно перед лицом оказались ворота гаража, он врезался в них и сполз вниз. Костян был в сознании, вот только в пояснице что-то хрустнуло, и ноги отказывались подчиняться.

Артур поморщился. Утром полиция, расследование, вызов в качестве свидетеля – все посещения гаража были тщательно запротоколированы бдительным охранником, который наверняка, если парень не появится у входа в ближайшие пять минут, будет обеспокоен. Он подошел к третьему, наклонился. Тот попытался отодвинуться, бормотал что-то внезапно почти пропавшим голосом, но Артур не слушал – он положил голову нападавшему на лоб, подержал некоторое время, усмехнулся.

- Ну-ну, - произнес он, оттаскивая третьего к его товарищам. Пошарил у него по карманам, достал свой телефон. Сложил из нападавших кучу, отошел на пару шагов, вытянул ладони вперед.

Первое время ничего не происходило, потом над телами появился небольшой дымок. Однако и он быстро исчез. Тела начали расползаться, превращаясь в желе, оно растворяло в себе кости, кожу, одежду, в конце концов образовалась однородная, слегка колышущаяся масса. Артур хлопнул в ладоши, негромко, и масса начала впитываться в землю. Сначала она немного осела, потом процесс пошел быстрее, земля впитывала то, что осталось от нападавших, с каким-то чавканьем, словно поедая что-то вкусное и вязкое. Через минуту на поверхности не осталось и следа от трех гопников.

Артур поковырял щебенку носком кроссовка, вздохнул, дошел до будки охраны.

- Что-то ты долго, - охранник, дедок лет семидесяти, недовольно поглядел на парня. – Я уже идти хотел, проверить. А тот тут одного недавно подрезали, какая-то шпана. Перебираются через крыши, уж и проволокой колючей обмотали, без толку.

- Все нормально, спасибо, - Артур забрал у охранника пропуск, - фонарь вот только не горит.

- Третий день, - подтвердил дедок. – Ты в следующий раз ручной фонарик бери, и свети. Если что, кричи, я хоть и один, но кое-что могу.

И в подтверждение кивнул на двустволку, лежащую прямо на столе.

- Обязательно, - пообещал Артур. – Но фонарь все-таки почините, мало ли что.

Глава 14

Неделя у Артура прошла спокойно. Маша уехала «на больничный», так что ее чудесное излечение прошло незамеченным, и толпы жаждущих исцеления не заполнили коридоры больницы. Про гопников, напавших в понедельник, никто не вспоминал, на следующее утро Артур внимательно осмотрел место схватки, но кроме остаточных эманаций, ничего не увидел. А значит, и остальные тоже. Марина что-то поутихла и не старалась залезть в трусы, хотя иногда странно поглядывала. У нее со старшей медсестрой образовался молчаливый союз, при виде Артура обе провожали его взглядами, потом перешептывались. Вот что, скажите, может быть общего у женщин слегка за тридцать и недалеко за шестьдесят? А ведь образовалось.

Но иномирянина все эти взгляды и перешёптывания ничуть не беспокоили. Скорее, беспокоил Павел. Потому что Маша переселилась к нему. Громов тоже сначала был чуть шокирован, когда девушка заявилась на порог его квартиры с сумкой и слезами, мол, дома ей жить не дают. Но потом быстро сдался и даже нашел в этом какой-то плюс. Хотя, на взгляд Артура, это был очень жирный минус. Машу соседство с медбратом напрягало, они не пересекались, но каждый раз, выходя из дома, девушка смотрела в глазок, не идет ли ненавистный спаситель.

- Ну а что ты хотел, - Павел виновато развел руками, в эту неделю он дежурил только во вторник и четверг, так что в среду сбежал от неожиданной соседки к «брату». – Она девушка несчастная, вон чего с ней сделали. Не могу я ее выгнать.

- Но ты хоть трахнул ее? – Артур был верен себе, кофе и эклеры.

- О чем ты говоришь, - Паша даже не возмутился, до того эта ситуация его напрягала, - Маша пережила такое, от чего волосы дыбом на голове встают. Ее какие-то подонки избили. Как еще держится, не пойму.

- Она ничего не помнит.

- В смысле?

- В смысле ничего с того момента, как поехала на эту вечеринку. И до того, как в палате оказалась. Или я зря ей мозги промывал?

- Как-то это нехорошо, - неуверенно протянул Павел.

- Не вопрос, - Артур поднялся, - хоть сейчас могу ей обратно все вернуть.

- Погоди. Как ты это сделал? Хотя что я спрашиваю. Ты так любому можешь?

- Ну не любому, - парень пожал плечами. – Тебе вот не могу, Марку тоже не смог, вообще всем, у кого высокая сопротивляемость. Выше моих возможностей, а они тут и так не очень. К тому же в обычном состоянии это сложно, подсознание защищается, а вот когда человек в стрессовой ситуации, или без сознания вообще, тогда проще. Блокировка – это не вложение ложных воспоминаний, вот там да, дело непростое, человеку просто так не навесишь лапши, что он два дня на отдыхе на море был, если в действительности он на работе штаны просиживал.

- А внушение?

- С этим даже гипнотизеры справляются, техника похожая. Надо внушить что-то кому-нибудь?

- Нет, - Павел потянулся, допил пиво. – Завтра дежурю опять, а вот что в пятницу делать – не знаю. Вроде в эти дни дома не появлялся, было ничего. А вот приду, а она там поговорить хочет, глазки строит.

- Ладно, понял. В чем проблема-то? В пятницу меня дома вообще не будет, ночуй, если хочешь.

- А можно?

- Вообще-то, - Артур доел эклер, с сомнением поглядел на остальные. – Это твоя квартира. Не забывай. А то как бедный родственник тут сидишь. Ключи у тебя ведь есть запасные, пользуйся.

- Ты-то сам куда?

- Да так, - наполовину пустая пачка эклеров полетела в холодильник, - дела.

В пятницу Артура вызвал к себе Лейбмахер, ходил вокруг да около, ничего конкретного не сказал. «Я знаю, что ты знаешь, что я знаю». Только время отнял, у медбрата его и так было немного. Артур переводил коттедж на себя. Образец почерка Марка у него был, составить доверенность труда не составило, пятый помощник нотариуса, в отсутствие шефа и других четырех помощников выписывавший документы, был твердо уверен, что оформил все как надо. Так что документы были сданы на регистрацию. Логика была простой – если человек оформил доверенность, то он жив и находится на территории России. А Марка пока рано было списывать со счетов, как-никак пусть и малополезная, но фигура на поле.

Павел, когда он показал ему документы, только рукой махнул – раз Марк так решил, значит, так и будет. Головные боли то утихали, то снова усиливались, помогал только кристалл – стоило подержать его минуту в руках, и резь в голове утихала, вот только получалось такое провернуть не чаще чем раз в два дня.

В восемь вечера родственники поставили машину Павла в гараж, чтобы она не светила около дома, Артур собрал вещи и уехал, а Павел остался – смотреть телевизор, пить пиво и отдыхать от незваных гостей.

Начало ноября выдалось теплым, температура даже ночью не опускалась ниже пяти градусов тепла, дождь собирался, но так и не пошел, низкие облака висели над городом и окрестностями, напоминая, что непогода не заставит себя ждать. Однако дачный сезон закончился, и только те, кто упорно продолжает жить за городом, а работать в Москве, не перебираясь на зимние квартиры, выстраивали небольшие пробки по направлению в область. Нужный Артуру клуб находился недалеко от Москвы по Ярославке, почти сразу за городом движение сужалось в две полосы, и машины стояли плотно, обьезжать пришлось впритирку.

Однако в том и преимущество двухколесной техники, что никакие пробки ей не страшны. Артур проскочил медленно двигавшийся поток машин, сбив пару зеркал – не с мясом выдрал, их просто развернуло, владельцы четырехколесных друзей гудели, но сделать ничего не могли, вертикальный взлет в этой цивилизации до широких масс не дошел.

Весь путь занял не больше часа, белая хаябуса с драконом на обтекателе и наездником в белом шлеме продралась через все препятствия, повернула в сторону Щелково и, проехав немного, припарковалась возле заведения со скромным названием «Море удовольствия».

Артур слез с мотоцикла, потянулся, положил шлем на сиденье – небольшое заклинание отваживало любого охочего до чужого имущества, прошел мимо главного входа к неприметной двери метрах в двадцати, нажал на кнопку звонка.

Дверь отворилась, Артур оказался практически зажат в небольшом предбанничке, в метр шириной. На стене загорелся контур прямоугольника, посредине моргала светодиодами щель как раз под полученную от Лехи Милославского визитку. Посетитель вставил в разрез кусок картона, тот исчез, светодиоды зажгись зеленым. Над первым прямоугольником загорелся второй.

- Приложите паспорт или права, - раздался голос из динамика.

Артур достал паспорт, развернул, приложил, потом по требованию голоса перевернул на страницу с пропиской. Только после этого внутренняя дверь открылась. За ней вниз шла лестница, выложенная серой плиткой. Артур спустился на один этаж, посмотрел в глазок камеры, дверь этажа открылась, и он оказался на практически таком же лестничном проеме. Так пришлось спуститься на три пролета вниз, пройти по длинному коридору с двумя решетками, управляемыми дистанционно. И только потом парень оказался в небольшой комнате с окошком кассы справа.

- Доллары, евро, рубли? – кассирша красиво улыбнулась, слегка неправильное, но миловидное личико располагало к доверию.

Артур протянул пачку стодолларовых купюр, получил поднос с фишками и прошел в зал.

Народу было немного. Один стол для игры в американскую рулетку вообще был пуст, крупье скучал, подбрасывая шарик, за вторым две пожилых женщины и молодой мужчина, судя по всему – альфонс, бодро ставили на тридцать три. Все четыре стола для игры в карты были заняты, за первым солидный мужчина в дорогом костюме и с депутатским значком на лацкане что-то втолковывал крупье, показывая свои карты, за вторым и третьим компания молодых людей просаживала явно не последние деньги. Последний, четвертый, для игры в баккару, заняла дама вне возраста, очень элегантная, с почти незаметным макияжем и скромными, но очень дорогими кольцами на длинных пальцах. Перед дамой стоял поднос со стопками фишек.

Никакого стриптиза, бесконечных шустрых официанток и шумного веселья – все чинно и благородно. Артур присел за стол с рулеткой, сделал несколько ставок, проиграл. Потом выиграл. Поставил почти пять сотен на красное – выиграл, и тут же, в несколько минут, спустил выигрыш. В баре взял односолодовый, всего за две фишки по десять, проиграл почти тысячу на автоматах, прикинул, что он тут уже минут сорок, и достаточно примелькался.

Огляделся - народу практически не прибавилось.

- Будут к полуночи, - ответил бармен на его невысказанный вопрос.

Артур кинул ему фишку, и решил сыграть в баккара. Дама все также сидела напротив дилера, только вот поднос ее был практически пуст.

- Позволите? – наклонившись к ней, тихо произнес Артур.

- Да, молодой человек, садитесь. А то этот негодяй уже меня практически раздел, - дама элегантно улыбнулась, настоящая аристо.

- Я только делаю ставку, - Артур кивнул дилеру, взял стопку фишек, положил на стол. – На ничью.

- А вы смелый, - женщина с интересом посмотрела на парня. – Что-то есть в вас такое бунтарское. Уверены?

- Вполне, но я бы хотел выбрать колоду.

Дилер еле заметно усмехнулся. Тут таких много было, кто считал, что казино можно обыграть. Вот как, к примеру, вон тот чиновник за первым столиком, проиграет все подчистую, потом буянить начнет, требовать деньги назад. Таких старались не пускать, а этот как-то прошел. Как раз за его стол Юля встала, а это значит, подыгрывать казино не будет.

Меж тем Артур выбрал колоду, подснял ее, положил на стол. Дама поставила четыре последние фишки, около сотни долларов.

- Устала, - доверительно прошептала она Артуру. – Проиграю и пойду.

- Точно хотите уйти? - Артур следил за дилером, тот разложил карты, выжидательно уставился на даму.

- Да, тоска смертная тут, никакого веселья, - дама выбрала две карты, дилер взял свои.

Дама открылась – туз и семерка.

Дилер улыбнулся. Он был еще достаточно молод, чтобы не скрывать своих чувств. К тому же, все карты были промаркированы, и риска тут не было никакого.

Открыл первую карту. Девятка. Потянулся ко второй, судя по маркеру это должна была быть пятерка.

Дама вздохнула, подобрала сумочку поближе.

Дилер открыл карту.

Девять.

- Он выиграл, да? – Артур позволил себе пошутить.

Между тем дилеру было не до шуток, парень поставил около тысячи, и теперь на его долю приходилось восемь. Дилер беспомощно посмотрел вокруг, к столу подскочил инспектор, осмотрел карты, заменил все колоды, подозвал дилера с первого стола.

- Простите, ваш новый дилер, - сказал инспектор, указывая на подошедшую девушку и взглядом отсылая прежнего дилера прочь.

Девушка распечатала новые колоды, предложила выбрать.

- Давайте я выберу и подсниму, - предложил Артур.

- Да, - вдруг вступилась дама, - пусть молодой человек это сделает.

Под внимательным взглядом девушки, не снимая карт со стола, Артур сдвинул небольшую стопку вперед. С колонны фишек, придвинутой к нему инспектором, снял примерно четверть, подтолкнул к даме.

- Не откажите в любезности сыграть со мною вместе.

Дама улыбнулась, кивнула.

- Ставлю это все. – Артур кивнул на фишки. – Тут вроде тысяч семь должно быть.

- На выигрыш? – крупье улыбнулась.

- На ничью.

Крупье разложила карты веером, позволила даме выбрать две, еще две взяла себе.

Дама раскрылась. Тройка и четверка.

- Семь пулек, как в Сараево, - пошутил Артур.

- Ого, такой молодой человек, и знает классику, - дама откровенно веселилась. Одну фишку она отдала официанту, и сейчас приканчивала уже второй эппл мартини.

Крупье молча вскрыла первую карту. Дама. Вторую. Двойка. По всем маркерам это должна была быть девятка.

- Ну что же вы, - Артур постучал фишками. – Последняя карта ваша.

Девушка потянулась к колоде, где лежала шестерка. Пододвинула к себе. Вскрыла.

- Пятерка. Ничья.

К столу подскочил инспектор, заново проверил карты, выгнал девушку вон, сам встал к столу.

- Прошу прощения, замена дилера. Ваши ставки?

Дама получила свою долю, отложила на поднос, серьезно посмотрела на юношу.

- Молодой человек, вы рискуете. Иногда проиграть лучше, чем выиграть.

- И все же я рискну, - Артур улыбнулся. – Опять поставлю на ничью. Вот до полтинника добавлю фишек.

Дама вздохнула, пересела за рулетку, поставила половину своих фишек на красное. Инспектор внимательно посмотрел на Артура.

- Прислушайтесь к совету, молодой человек.

- А знаете что, - парень добавил фишек, пододвинул поближе к дилеру. – Я даже подснимать не буду. Сыграем на ничью по четыре, один к десяти. Вы выбираете карты.

Инспектор вздохнул, распечатал новую колоду, разложил карты, бросил мелкому поганцу двойку и тройку, себе – шестерку и туза.

- Вскрываюсь, - обьявил Артур, не дотрагиваясь до карт. – Не будете так любезны, помогите. Руки устали.

Дилер потянулся, открыл первую карту, ожидаемо – двойка треф. Открыл вторую, и оторопело замер. Второй картой была двойка пик.

- Четыре, - радостно обьявил Артур компании молодежи, подтянувшейся ради такого дела поближе. – Теперь ход казино.

Инспектор вздохнул, покачал головой.

- Еще одна карта.

- Ах, да. Конечно.

Дилер пробежался взгядом по колоде. Улыбнулся, выбрал пятерку. Пододвинул Артуру.

- Ну чего там, вскрывай, - парень вернул улыбку дилеру.

Компания шумно выдохнула – на столе лежала девятка.

- Все еще четыре, ваш ход, господин крупье.

Инспектор вытер под со лба, открыл первую карту. Шесть. Облегченно вздохнул. И открыл вторую. Туза.

- Вот она, семерочка. – Как сквозь вату услышал он голос Артура, радостные вопли компании и смех одинокой элегантной дамы, просаживающей последнюю фишку.

- Что, простите, - попытался он улыбнуться Артуру.

- Семь и шесть – тринадцать. Итого – четыре, нет, ну как же мне везет! Мой выигрыш? - парень отсчитал десяток фишек, бросил инспектору, - а это вам. На счастье.

Счастливый инспектор ожесточенно жал под столом ногой кнопку. И думал, как его похвалят за проигрыш четырехсот тысяч.

Подскочил юркий тощий брюнет в униформе казино, шумно поздравил Артура с выигрышем, предложил пройти и забрать. Молодежь шумно радовалась, парни жали Артуру руку, девушки целовали – кто скромно в щеку, кто посмелее – в губы. Только дама за рулеткой грустно смотрела на везунчика, да чиновник за первым столом что-то яростно втолковывал своему дилеру.

- Пройдемте, - из брюнета можно было выжимать мед, до того сладко он улыбался. – Ваши деньги вас ждут.

В небольшой комнате Артура ждали не деньги, а трое крепких бритоголовых парней, на голову выше него самого.

- Этот что-ли?

- Ага, - брюнет кивнул, - давайте, разбирайтесь, а я пойду, что-то там Викульев бузит. Петр Петрович сказал, чтобы в лес везли.

- В лес так в лес, - один из парней схватил Артура за горло, прислонил к стене, второй быстро обшмонал. – Чисто.

- Эй, ребята, вы что, - попытался протестовать Артур. – Я же честно выиграл.

- Петля, смотри, он честно выиграл, - хохотнул второй.

- В натуре. Может отпустить? – включился третий.

- Нет, - Петля ловко повернул Артура, затянул руки стяжкой, заклеил рот скотчем, обмотав вокруг головы. – Шнырь слова пахана передал. Залетного в лес, и кончим.

Артуру врезали несколько раз по почкам, чтобы не дергался, накинули на голову мешок, поволокли куда-то, больно прикладывая к выступающим местам интерьера. Волокли недолго, один лестничный пролет вывел в гулкое помещение, судя по всему – подземный гараж. Послышался звук открывающейся двери, парня швырнули в багажник, дополнительно стянув ноги, было слышно, как компания садится в машину. Взревел двигатель, в багажнике было просторно, но пахло чем-то кислым.

Машина дернулась, проехала по пандусу, выскочила на улицу и рванула, чуть не сбив переходившую через дорогу по переходу семейную пару с ребенком.

Глава 15

- Куда повезем? – сидящий на заднем сиденье достал из кармана пакетик с орехами, кинул несколько в рот.

- Может на дачу к Михалычу? – предложил водитель.

- Нет, - сидевший на переднем пассажирском месте Петля прервал обсуждение. – Сказано – в лес, значит – в лес. Давай на Фрязино, там не доезжая свернем, есть полянка одна, а к ней проезд по колее. На пузотерке не проедешь.

- Как скажешь, - водитель притопил, потом сразу затормозил. – Менты.

Патруль ДПС вылавливал тех, у кого пятница почти закончилась. Возле машины с синими номерами стояли два седана, один водитель что-то втолковывал сержанту, второй сидел в машине, тупо глядя в лобовое стекло.

Второй сержант подошел к внедорожнику, представился. Получил документы, при свете фонарика попытался прочитать. И задал стандартный вопрос – «Пили?». Вместо ответа Петля, перегнувшись через водителя, воткнул ему в нос ксиву. Прокурорскую. Машина, чуть не снеся инспектора, вырулила на шоссе и уехала.

Злой сержант подошел к фольгсвагену, выволок оттуда водителя и потащил к патрульной машине. Настроение у него было испорчено.

Меж тем лендкрузер выехал за пределы застройки, и почти сразу свернул налево, на неприметную лесную дорогу. Проехал двести метров, свернул еще раз, и буквально сразу выехал на лесную поляну.

- Ну как, не видно нас?

- А если даже и видно, - задний пассажир потянулся, - кто сюда сунется.

- Хватит трепаться, - распорядился Петля, - доставай гастролера.

Артура вытащили из багажника, сорвали мешок с головы, пинком бросили на землю. Петля достал нож, срезал стяжки, водитель кинул складную саперную лопатку.

- Копай. Давай, два на метр и вглубь сантиметров сорок, - Петля подкрепил свои слова, достав пистолет. Сталь воронено блеснула в свете фар. – И не заставляй нас ждать. Выкопаешь – быстро пристрелим, будешь кочевряжиться, сначала я прострелю тебе ноги, потом руки, а потом яйца отстрелю, понял?

Артур кивнул, взял лопатку, долго вертел в руках, пытаясь понять, как она раскладывается.

- Дай сюда, - водитель не выдержал, в два счета разложил лопатку, повернул стопорное кольцо. – Вот так надо, учись, студент.

Троица загоготала. Учиться студенту оставалось недолго.

Парень отодвинул скотч, сплюнул, наметил прямоугольник и начал копать, аккуратно отбрасывая землю в кучу.

- Смотри, старается, - задний пассажир закурил, выпустил струю дыма под неодобрительным взглядом Петли. – Аккуратно все делает.

Петля расслаблено прислонился к капоту машины, и наблюдал за жертвой. Тот вел себя странно – не умолял, не пытался сбежать, устроив парням небольшое развлечение в стиле Живой мишени, не тянул время, просто аккуратно доставал землю и складывал ее в кучу, насколько это было возможно небольшой лопаткой. И в этом было что-то неправильное. Он потряс головой, отгоняя сомнения, достал из кармана глушитель, навернул на ствол. Хоть и не сунется никто, а зря шуметь не надо.

Парень минут за десять выкопал себе могилу, оттер пот со лба.

- Тут полметра глубины, хватит?

- Ты смотри, шутит еще, - водитель подошел, отобрал лопату. – Может поиграем, Петля?

- Нет, - тот отошел от капота, - сделаем все быстро. Давай, как тебя там, Артур? Вставай прямо на край, глаза завязать?

- Нет, - жертва махнула рукой, словно его спрашивали, не принести ли десерт. Подошел куда показали, встал, засунув руки в карманы.

Петля про себя выругался. Даже огляделся вокруг, вдруг за стволами деревьев сидит взвод СОБРа, и эти бравые ребята только и ждут, когда он начнет стрелять.

И начал стрелять.

Три пули попали в грудь парнишке, того отбросило вниз. Хотя Петля был уверен, что одну-то уж точно пустил в голову. Но что вышло, то вышло, глушитель давал дополнительный разброс.

- Ну все, - водитель пошарил в двери, достал бутылку, - может помянем? Хороший был парень, не злой, не склочный.

- Нет, - Петля был не в духе, - доставайте из багажника брезент, накроем и закопаем. И полей от собак.

- Будет сделано, - третий бодро потрусил к багажнику, в какой-то момент все трое отвернулись от ямы, водитель – доставая бутылку с противно пахнущей жидкостью, пассажир – разматывая брезент, а Петля – чтобы не видеть часть ноги в кроссовке, выглядывающую из ямы. Вот чего этот дурак сунулся, казино не для того, чтобы выигрывать, а для того, чтобы одни нужные люди могли заработать, а другие – отдохнуть. Молодой еще, такого учить и учить. И как он подрезал Гегеля, надо будет потом на камерах покадрово посмотреть.

- Эй, Петля, - раздался хриплый голос водителя, - чо за хуйня тут?

- Чего еще?

- Яма пустая.

- Как пустая? – Петля подошел к яме, действительно, внутри никого не было, только темные пятна от вытекшей крови, да отпечаток тела.

- Не нравится мне все это, - пассажир попятился к машине, доставая пистолет, - чертовщина.

С пистолетами стояли уже все трое, вглядываясь в разные стороны. Жертву нигде не было видно.

- По краям поляны пошарьте, - распорядился Петля.

- Нет, - водитель ощерился, - тебе надо, ты и шарься. А я валю отсюда.

- И я, - третий запрыгнул в машину, заблокировал задние двери.

Петля вздохнул. В обычной обстановке он бы ни за что не дал так принизить свой авторитет, но ситуация и вправду была из ряда вон.

- Ладно, валим, - бандиты запрыгнули в машину, взревел двигатель, внедорожник развернулся и поехал к выезду с поляны. Ехать приходилось осторожно, водитель вел так быстро, как мог, джип подбрасывало на кочках, колеса уходили в ямки, старались ехать по колее, но та была разбита.

Наконец, машина выбралась на лесную колею, двигатель взревел, внедорожник повернул на дорогу к шоссе и остановился. Прямо перед ним, в свете фар стоял Артур, покачиваясь с пятки на носок.

- Чего ждешь, гони! – заорал Петля.

Водитель слишком резко нажал на газ, и машина заглохла. Он повернул ключ в замке, еще и еще – двигатель схватывался аккумулятором, проворачивался, но зажигания не было.

- Не едет, - жалобно сказал водитель.

Между тем парень подошел поближе к машине, весь в земле, были видны следы от пуль – рваные дыры на одежде, потеки крови. Чуть прихрамывающей походкой он прошел вдоль машины, проводя пальцем по стеклам, обошел ее вокруг и прислонил ладони к ветровому стеклу, вглядываясь вгубь.

Петля нажал на клавишу стеклоподьемника – но стекло не сдвинулось с места. Тогда он прицелился, хотя что там было целиться, и послал пулю прямо в улыбающееся лицо.

Пуля отрикошетила от лобового стекла, словно то было сделано из бетона, и оторвала ухо у заднего пассажира. Тот заорал.

Этот крик стал катализатором. Заорал водитель, судорожно дергая ключ, пытаясь снова и снова завести машину, задний пассажир дергал ручки дверей, пытался их разблокировать, ничего не получалось. Стучал стволом по окнам, пытаясь разбить стекло – то не поддавалось. Среди всей этой компании только Петля сохранил остатки самообладания, он достал телефон, вызвал шефа. Гудок шел за гудком, на той стороне никто не отвечал. Вдруг раздался сигнал входящего сообщения, практически неслышный из-за шума.

Трясущимися пальцами Петля нажал на значок – сообщение было от шефа. Короткое.

«Вы все умрете».

Артур отошел от машины на несколько шагов, помахал рукой.

- Эй, - Петля рявкнул, - он что-то показывает.

И действительно, парень, увидев, что все три лица повернуты к нему, показал. Фак.

Машина дернулась.

- Что это? - водителя трясло.

- Не знаю, - Петля пытался выбить люк, тот не поддавался. Прицелился в середину, отодвинувшись, чтобы рикошетом не задеть себя – выстрел не оставил на стекле люка даже царапины, пуля, отрикошетив, ушла в заднее сиденье.

Машину трясло. Артур, улыбаясь, наблюдал, как она погружается в землю. Пока в земле были только колеса, компания внутри пыталась что-то сделать, а вот когда земля дошла до стекол, троица тупо смотрела, как вокруг нее смыкается почва. Буквально за три минуты внедорожник утонул в грунте, уйдя на глубину пяти метров. А потом начал сжиматься. В толстую плюху металла, кожи и человеческих останков.

- Яма, - усмехнулся Артур, тяжело дыша, такие заклинания давались ему с трудом, а еще надо было оставить запас энергии на ночь. – Вот это - яма.

Он снял куртку, провел ладонью, восстанавливая целостность кожи, стряхнул с себя землю и кровавые хлопья. Поморщился. Лечение много энергии не отняло, а вот перемещение земляных масс – изрядно. Сверился с навигатором, до отправной точки было чуть меньше пяти километров.

К «Морю удовольствия» Артур добрался на такси. Сверился с расставленными метками, прошел мимо охранника на парковку, спустился на второй ярус, подошел к технической двери с кодовым замком. Приложил ладонь к замку – по-хорошему, ему надо было запомнить по звукам, какой код набирали бандиты. Замок пискнул, дверь отворилась.

Ругая себя за лень, Артур подошел к следующей, приложил ладонь к считывателю папиллярных узоров. Следующая дверь тоже распахнулась. Парень вздохнул, если так и дальше он будет полагаться только на свои способности, весь интерес пропадет.

Петр Петрович Бушаров каждую пятницу проводил в казино. Не как игрок – это заведение было для него отдушиной, вот как для Жоры ночной клуб. Земля ему пухом. Обычно он отсматривал, кто из чиновников или силовиков играет или трахает девок, чтобы в случае чего вмешаться. Были случаи, когда побоями и переломами дело не ограничивалось, и тела ночных бабочек приходилось утилизировать. Но и тут Бушаров не оставался внакладе, девки молодые, запчастями они стоили даже подороже, чем отрабатывая ночную смену.

К тому же вот нравилось ему так сидеть, в тишине, вроде как и на работе, а вроде как и для души.

Вот только сегодня в клуб приперся этот поганец, сынок Толи Громова, не будь к ночи помянут. Уж сколько папашка кровушки попил, вспоминать не хочется, и тут еще отпрыск его. Надо будет проверить, где он вообще взял карточку для входа. Все они были помечены, кроме уникального среза в каждой размещался микрочип, так что всегда можно было отследить поручителя. Но тут почему-то система дала сбой, показывая на Викульева. Во-первых, у чиновника была только одна запасная карточка, и просто так он бы ее никому не отдал. А во-вторых, Семен Алексеевич даже не узнал парня, такое впечатление, что они были совершенно незнакомы.

Сперва Петр хотел отзвониться Викентию Павловичу, но потом, поразмыслив, решил погодить. Парнишка сам зарвался, обул казино на полляма, и это при свидетелях. Что-что, а такой наглости Бушаров спустить не мог. Отправил Петлю с ребятами, эти разберутся. Да, парень там вроде что-то лечит, у Громова-старшего тоже были специфические способности, но против трех здоровых лбов особо шприцом не помашешь. И вот теперь он сидел и ждал звонка от Петли – те уехали недавно, могли и перед Фрязино свернуть, или дальше уехать, так что час-полтора точно в запасе есть.

Бушаров разложил на столе джентльменский набор – кокс в зип-локе, две пачки оксикодона и десять ампул фентанила. На первую половину ночи должно хватить, а потом уже людям будет все равно, чем закинуться, и к тому же подьедут серьезные люди, в покерной пойдет игра по-крупному, там иногда ставки до сотни тысяч доходят. И это за раз.

Шорох за дверью заставил его поднять голову. Бушаров посмотрел на камеры – коридор был пуст. Однако все равно достал из ящика глок, положил рядом с собой. Задел рукавом ампулу с опиоидом, та упала под стол, Петр нагнулся, шаря под тумбой, подцепил кончиками пальцев стекнянный верхний кончик, подтянул к себе, поднялся, тяжело дыша. Уставился на дверь.

Прямо возле нее стоял Артур Громов, белая рубашка на груди была пропитана кровью, рваные края отверстий свисали, обнажая места попадания пуль.

- Привет, - прохрипел зомби. – Ты меня убил. Я пришел за тобой. Хочу сожрать твой мозг. Не, ну это не дело, - продолжал он нормальным голосом, подходя к Петру, - он что, помер?

Артур приложил ладонь ко лбу Бушарова, нет, тот был просто без сознания. От разлегшегося в кресле хозяина казино начинало пованивать.

- Надо же, какая нежная личность, - бормотал Артур, вытаскивая безвольное тело из-за стола и сваливая в центре комнаты. Потом подумал, и придал телу правильное положение – на коленях, руки сложены перед грудью, голова гордо поднята. Зафиксировал, хлопнул по щеке. – Давай, засранец, просыпайся.

Бушаров открыл глаза – перед ним на гостевом кресле сидел младший Громов. Петр дернулся, но не смог встать, ноги и руки не слушались, и в то же время активно сопротивлялись его попыткам упасть.

- Пришел в себя, болезный? – Артур пощелкал пальцами перед лицом Бушарова. – Ты зачем меня убить хотел?

Петр пытался сказать, что он не хотел, это все босс, он распорядился, а сам Бушаров тут не при чем. Артур меж тем листал список звонков на его телефоне.

- Что же ты, - укоризненно сказал он стоящему на коленях хозяину кабинета. – Не позвонил кому надо, решил сам вопрос разрулить. Нельзя так, командная работа – это важно. Что мычишь, сказать что-то хочешь? Нет, не буду я твои глупые вопросы выслушивать, все равно отвечать неохота.

Артур встал, в руках его появился черный клинок.

- Привет тебе от Толи Громова, - спокойно сказал Артур мычащему человеку и резким движением снес тому голову. Клинок привычно уже полыхнул оранжевым, кровь моментально впиталась в лезвие. Артур для надежности погрузил острие в разруб шеи, подержал, пока оранжевые всполохи не достигли нужной интенсивности, вытащил совершенно чистое лезвие. Огляделся.

Наркота его не интересовала. Он прошелся вдоль стены, ведя ладонью над поверхностью, легонько стукнул по штукатурке.

Часть покрытия отвалилась, обнажая сейф с оранжевым прямоугольником на дверце.

- А ты и не знал, - Артур улыбнулся, вставил в углубление рукоять меча, дверца сейфа открылась.

На нижней полке лежала бархатная коробочка без крышки, на сафьяновом ложементе – три золотых монеты, с дыркой посредине. Рядом стояла подставка для них, металлический штырь на каменном основании. Артур по одной опустил монеты на подставку, все три. Положил подставку в бархатную коробочку, убрал в карман. Достал с верхней полки конверт.

- Как мило, - пробормотал парень, просматривая содержимое. – Прямо как квест. Вот не ценишь ты меня, Тоалькен, я и без подсказок могу. За три ману – спасибо.

Сложил лист, убрал обратно в конверт. Тот вспыхнул, не оставляя даже пепла. Просто исчез в огненной вспышке.

Белое такси с логотипом известного поисковика подождало, пока откроется шлагбаум, вьехало во двор монолитного дома середины двухтысячных. Из такси выбрался парень в порваной рубахе, с землей на лице, протянул таксисту пятитысячную.

- Спасибо, а то совсем закоченел.

- Удачи, - равнодушно пожелал таксист. Он подобрал парня прямо на дороге, чуть не сбил. И всю поездку очко екало, как бы этот странный пассажир не сделал бы чего. Но нет, все обошлось, а как вьехали в Москву, таксист успокоился – на каждом шагу камеры, попробуй дернись, народу полно кругом, несмотря на позднее время. А уж когда к дому подьехали, тут совсем волноваться перестал, тем более что пятерку парень достал сразу и держал в руках всю поездку.

Артур зашел в подьезд, поднялся на лифте на свой этаж, тихо открыл дверь ключом. Огляделся, включил свет. Заглянул в ванну, на кухню – Павла не было.

- Вот дурак, - парень вздохнул. – Не тем мозгом думать надо. И как он выживет у нас, не знаю.

Он выбросил рубашку и куртку в мусорное ведро – в шкафу висели запасные, спать не хотелось, но с утра его должен увидеть консьерж, а потом он поедет и заберет мотоцикл со стоянки. Опять же, на такси. Открыл холодильник, достал свежего тунца, нарезанного тонкими ломтиками. Заодно выкинул в мусорку остатки эклеров.

Намазал каждый ломтик толстым слоем васаби, сверху положил кусочек красного болгарского перца. Рыба – лучшая еда, и уж куда полезнее, чем жир с сахаром, хоть для псиона и не существенен состав продуктов, но все равно, пережевывая острые до слез кусочки, он испытывал удовольствие. А это, как учил дед, самое главное. Каждый мир привлекателен по-своему, и надо на полную катушку пользоваться этими особенностями. Но есть вещи, которые приятны всегда. Вот как этот свежий тунец, острая зеленая горчица, сладковатый овощ. И короткий сон – магам тоже надо спать.

Дорогие читатели!

С этой недели периодичность выкладки – 1 глава в неделю.

Хотите чаще? Ставьте лайки.

Общий счет 80 лайков – через день появится новая, 16 глава. Не будет лайков – не беда, ждите в следующий вторник.

В любом случае произведение здесь будет выложено полностью и бесплатно.

Глава 16

- Ну что, дон Жуан? - Артур, сидя у себя на кухне, пил кофе. Не растворимый из банки, а самый что ни на есть настоящий, из кофемашины. Ее привезли утром в субботу, вместе с запасом кофейных зерен. Артур вежливо отказался от услуг по настройке, дал мастеру пятерку, чему тот был только рад, и выпроводил из квартиры.

- Чего это Жуан? – Рядом с Павлом стоял уже третий латте. – Слушай, я ведь теперь то дерьмо, которое у нас в автоматах продается, пить не смогу. Ты мне жизнь испортил, поганец. Как я на дежурстве буду больных полусонный принимать?

- Забей, - Громов-младший отхлебнул из чашечки, подвигал языком. – Через несколько месяцев тебе эти проблемы будут по одно место. Которым ты, видимо, активно пользовался ночью.

Павел красноречиво промолчал. Только покраснел немного.

- Соблазнила тебя, значит. А знаешь, это даже неплохо. То она от неразделенной любви страдала, а теперь получит свое и все, может отвалит. Воскресенье сегодня, чем займемся?

- Я обещал Маше в кино с ней сходить, - Павел неуверенно пожал плечами. – На Богемскую рапсодию.

- Охота тебе на гомиков смотреть, - Артур отрезал маленький кусочек камамбера, положил на свежую горбушку – хрустящую, ноздреватую, с одуряюще-хлебным запахом. – Слушай, у нас, ну и практически уже у тебя, мир толерантный, но только не на Земле. Хочешь этим заниматься – лети во внешние миры, там чего только нет, хоть деревья дрючь или рептилий насилуй. А так, если отец твой, или, что хуже – прадед, узнает, что ты к радужным мечтам склоняешься, лишит наследства тебя. В физическом плане. Сделают все чисто, даже шрама не останется.

- Да ничего я не склоняюсь, - Павлу не хотелось спорить, но и обратно в свою квартиру тоже не тянуло, там сидела ошибка пятницы. – Хорошая музыка, а уж кто сочиняет, гомик или нет, дело десятое. Тебе же с ним не спать.

- Ага, - Артур капнул на бутербод вишневого варенья. – Он же трупак. Я не по таким делам. Хотя вот наш с тобой общий пра-пра-прадед, ну для тебя даже больше пра-, я тебе скажу, тот еще фрукт был. У него в слугах зомби ходил. Я не застал, но дед мой рассказывал – вонял этот парень жутко, какие только заклинания на него не накладывали. Ну так что?

- Не знаю, надо у Маши спросить.

- Ага, я вот фильм недавно в ординаторской смотрел, по вашему зомбоящику, ты прям оттуда. «Я посоветуюсь с женой»,- спародировал известного актера Артур. – Ладно, голубки, не покажете мне Москву, ну и Мардук с вами.

- А то ты ее не видел?

- Такую? – Артур внезапно задумался. – Знаешь, нечасто. Почему-то система перехода неохотно пускает в смежные миры, особенно в близкие временные пределы. Может, чтобы я не встретил кого-то из знакомых? Я был в похожем мире, расхождение с вашим началось во время Второй мировой, в нем Сталин не стал наступать дальше в Европу, а ограничился востоком Финляндии. И фашистская Германия существовала до середины пятидесятых, потом Гитлера убили, ну и дальше пошло-поехало. А Москва – да, вот такая же была, правда, без скворечников картонных, но старые районы остались. Даже Новый Арбат застроили. Не страшными этими домами-книжками, а чем-то в стиле ампира.

- И что, как там люди живут?

- Нормально, - парень пожал плечами. – Человек ко всему приспосабливается, даже к коммунизму. Ладно, валите на свои рапсодии, я один культурно отдохну. Да не извиняйся ты, дело молодое, понимаю, самому когда-то тридцать было. Это в моем возрасте начинаешь потихоньку ко всему проще относится.

- Так куда ты собрался-то, - Павел сам сделал себе кофе, поморщился. – Слушай, ты колдуешь над ним, что ли? У меня так не получается.

- Молодой еще, - припечатал Артур. – И вообще, знал бы, что ты откажешься, Катю пригласил.

- Какую еще Катю? – Павел аж поперхнулся. – Эту шалаву из эндокринологии? Я не сплетник, но Елена мне рассказывала, что ты с ней там что-то шушукаешься. Слушай, с ней не то что вся больница…

- Нет, успокойся, о великий блюститель нравственности, - подмигнул родственнику Артур. – Катю, девушку Марка бывшую.

- А, - тот потряс головой. – Погоди, ты когда успел? Когда с Лехой встречался, да? А Марк знает? Хотя что я спрашиваю, они же расстались, он вроде как ее бросил, говорил, что она на замужество намекала, и он вовремя соскочил.

- Ну и кто в больнице главный сплетник? – Артур меланхолично скрутил кусочек камамбера в шарик, обмакнул в варенье, кинул в рот, облизал пальцы. – Успокойся, во-первых у нас с Катей чисто дружеские отношения, а во-вторых, если ты не забыл, Марк женат. Так что с этой стороны моя совесть может быть совершенно спокойна. Ну все, допивай – и проваливай, а то мы тут до обеда будем лясы точить.

Осень щедро бросалась последними погожими деньками, непогода могла прийти в Москву в любой день и задержаться как минимум до весны, так что улицы были полны москвичей и гостей столицы – кто-то целенаправленно куда-то торопился, а кто-то просто гулял, глядя по сторонам. Вот как Артур.

Оставив мотоцикл на стоянке, он медленно шел по дорожкам парка, подставив лицо кое-как греющему солнцу. Артур прогулялся вдоль небольшого пруда, потом углубился в заросли, по тропинке, отсыпанной гранитной крошкой, сбивая опавшую листву ногами, вышел на асфальтированную дорогу и уткнулся в небольшую церквушку. Недавно отреставрированная, она сияла золоченым куполом, красовалась новой колокольней и кованой оградой. Небольшой огороженный участочек был по периметру уставлен дорогими представительскими авто с приметными номерами, водители сидели на своих местах, ожидая хозяев. Рядом с ними стояла полицейская машина.

На паперти стояли двое охранников.

- Извините, - вежливо сказал один из них при виде Артура, - сейчас крестины идут. Не могли бы вы немного подождать?

- Конечно, - парень кивнул, - не подскажете, надолго это?

- Минут десять еще, - включился в разговор второй охранник.

- Конечно, я подожду, - Артур улыбнулся. Огляделся.

Метрах в двадцати старушки, собравшись в кучку, о чем-то судачили. И хотя во взглядах, бросаемых на охрану, добрых чувств было мало, пойти на штурм храма они не решались.

Ждать пришлось совсем недолго – буквально через пару минут на крыльце стали появляться первые богомольцы, одни сразу шли к машинам, другие оставались у входа. Охрану как ветром сдуло. Наконец из дверей вышла женщина с ребенком на руках, ее заботливо поддерживал за локоть средних лет мужчина, в дорогом костюме и с уверенным взглядом. На стоянке водитель Кайена с синими номерами выскочил из машины, распахнул пассажирские двери.

Сразу за парой с младенцем внешне похожий на счастливого отца, только немного постарше, человек, так же дорого одетый и еще более уверенный в себе, что-то тихо втолковывал священнику. Тот согласно кивал головой – тоже уже не молодой, лет сорока- сорока пяти, с небольшой черной бородкой, цепкими карими глазами и длинными изящными пальцами рук, утяжеленными перстнями. Священник проводил гостей храма до ограды, перекрестил, повернулся, заметил Артура и еле заметно моргнул. Потом подошел к старушкам, протянул руку для поцелуя, благословил.

И, снова поглядев на Артура, зашел в храм.

Тот чуть погодя последовал за ним, положил купюру в ящик для пожертвований, взял из свечного ящика свечку. Священник уже ждал его внутри, показал рукой на лавку справа от входа, уселся рядом.

- Что привело тебя в храм, сын мой?

Артур повертел свечу в руках.

- Вот хочу понять, что такое бог.

Священник улыбнулся.

- Христианство говорит, что Бог – это простое существо, самое простое из всего, что есть. Он не та реальность, о которой мы можем рассуждать и через это понять и познать ее. Только почувствовать. Бог познается через веру, покаяние, чистоту сердца и нищету духа, любовь и благоговение. Другими словами, Бог познается теми, кто открыт для Его самопроявления и самооткровения, кто готов принести плод – своей жизнью признать Его власть.

- Так вы, отче, считаете, что бог – один?

- Един, - настоятель строго посмотрел на собеседника. – Ты ведь это хотел услышать?

- Не то чтобы, - пожал плечами Артур, - но вот не поверите, склоняюсь к такой мысли.

Священник ничего не ответил, некоторое время они сидели молча, Артур вернулся к разговору первым.

- А давно вы здесь служите?

- Пятнадцать лет, - ответил священник. – Прежний храм был разрушен, но добрые люди восстановили его, и с тех пор он становится все краше и краше. Но не только внешне. Люди тоже красят храм, те, кто приходит сюда с чистыми помыслами и верой в душе.

- Да, - Артур кивнул, посмотрел вокруг – в храме было пустынно, только две женщины молились перед иконами в противоположном углу. Свеча в его руках вспыхнула. – Даже лучше, чем был. А скажите мне, не знали ли вы прежнего настоятеля?

Священник спокойно посмотрел на загоревшуюся свечу, покивал головой.

- Она забрала.

- Когда?

- В сорок втором, тогда храм еще был открыт. Она пока жива, иногда приходит сюда. Хочешь ее увидеть?

- Нет, - Артур пожал плечами, - призраки не должны возвращаться. Ничего не хочешь узнать?

Настоятель вздохнул.

- Если за восемьдесят лет ты почти единственный, кто решил меня навестить, намеренно или случайно, это и есть ответ.

- Кто умножает познания, умножает скорбь, так?

- Так, - священник внимательно посмотрел на Артура, - Люди везде одинаковы, Анур, всем нужно только одно – надежда. Что бы они не говорили. Вера дает эту надежду. Я даю им веру.

Они немного помолчали. Артур заговорил первым.

- Значит, забрала. Она приходила одна?

- С ней был мужчина, средних лет, майор НКВД. Ты понимаешь, о ком я.

- Я даже знаю его правнука.

- Вот как, - настоятель поджал губы. – Извини, через двадцать минут здесь будет венчание. Больше сюда не приходи.

- Хорошо, - Артур встал, поставил ничуть не оплавившуюся свечу возле иконы. Не оглядываясь, вышел из церкви.

Он не видел, как священник легким движением пальца загасил свечу, превратил ее в комочек воска. Но знал, что тот обязательно это сделает.

Некоторым в воскресенье было не до прогулок. В огромном кабинете рядом с камином сидели трое – двое мужчин и женщина. И если мужчины были спокойны, то женщина мяла в руках бумажку в половину обычного листа.

- Викентий Павлович, ну хоть вы скажите, что делать? Нас же убивают по одному.

- Да, - старичок улыбнулся. Обычно сдержанная и деловая Хмельницкая сегодня забавляла его своей нервозностью. – Ты же получила записку. Что там?

- Стишок про десять негритят, - видя, что женщина от волнения чуть ли не плачет, вступил в разговор третий. – Пришел по почте уважаемой Лидии Семеновне. По электронной.

Уважаемая Лидия злобно посмотрела на собеседника.

- Федор, уж молчал бы. Твоя задача – обеспечивать нашу безопасность. Да? Ну так обеспечь, - истерично выкрикнула она.

- Уезжай, - флегматично сказал старик. – Если безопасность для тебя важнее, выбери страну поспокойнее и поменьше, чтобы каждый приезжий был на виду. Найми охрану, и не высовывайся. Федор, ты отсмотрел записи?

- Да, - третий участник разговора кивнул. – Все как в прошлый раз. Почти. Сначала появился младший Громов, правда тут он устроил небольшой спектакль, непонятно как обул казино Пети на полмиллиона зеленью.

- Непонятно?

- Да. Дилеры почему-то не стали делать ограничений по ставкам. Карт он не касался, но все равно выигрывал. Мы просматриваем записи покадрово, вообще никаких движений, спокойно сидел.

- Ладно, дальше.

- А потом наш Петя, упокой его, отличился. Вместо того, чтобы позвонить мне или вам, вывез парня на природу. Не сам, есть у него троица подручных. И все. Судя по камерам, Артур Громов в казино не возвращался. На уличные камеры надежды нет, темно было, а вот внутренние мы все отсмотрели, не было его. Через два часа вызвал такси около Фрязино, был весь в земле и избит – любимый прием этих идиотов. Возможно, Петр все таки не до конца свой мозг просрал и решил просто напугать, как мы и договаривались.

- И где эта троица?

- Неизвестно. Ни машины, ни их самих. Телефоны не отвечают, домашние не в курсе. Но не волнуются, такое с ними бывает, иногда пропадают на неделю-две. Так вот, в кабинете обнаружился сейф.

- Да, мне принесли отчет. Как вообще можно было проморгать сейф?

- Ремонт не делался минимум лет пять, - подключилась слегка успокоившаяся Лидия, - а раньше в этом здании сидела одна из контор Громова. Я думаю, его рук дело.

- Это что получается? – старик тяжело поднялся, подошел к камину, пошевелил угли бронзовой кочергой, - кто-то прибирает за Громовым?

- Или это он сам, - кивнул Федор. – Аналитики прикинули, посмотрели прежние дела, совпадение почти 90 процентов.

- Тогда бежать бесполезно, - старик посмотрел на женщину. – Ты же понимаешь, что если это Громов, то он тебя где угодно достанет?

Лидия кивнула.

- Громов по твоей части, - старик повернулся к Федору. – Ты у него служил, знаешь лучше нас всех. И вижу, сам в это веришь. Боишься?

- Да, - легко признался Федор. – Если Толя чего задумает, сделает. Я уже и завещание оформил, и недвигу на детей сестры переписал, счета на них перевел. Чтобы, так сказать, быть чистым перед… Да, кстати, насчет недвиги, интересное дело получается, наш пацан перевел на себя коттедж Марка.

- Давай подробнее, - старик уселся обратно, с интересом посмотрел на Федора.

- У Марка, оказывается, был коттедж на Кашире, в закрытом поселке. А на этой неделе младший Громов пришел к нотариусу с доверенностью и перевел коттедж на себя. Мы нотариуса проверили, клянется, что все документы в порядке. Копии мы отправили на экспертизу, но сразу могу сказать, проблем с ними нет. Но что самое интересное, доверенность двухнедельной давности, причем не простая, а с апостилем.

- Погоди, - старик поднял ладонь, - мы как в стране чудес. Сначала Толя – умер, а оказалось, что не умер, как Бубликов. Теперь – Марк. Ты знаешь, что младший Громов был у младшего Милославского и привет от Марка передал? Угадай, от кого я узнал?

Федор покачал головой.

- От Уфимцева из областного управления, твоего, между прочим, кума. Его дочка с Марком встречалась, так вот - непонятно как Артур этот и с ней познакомился.

- Значит, - Федор сжал кулаки, - этот парень хочет, чтобы мы все считали, что Марк жив. Зачем?

- Задаю себе тот же вопрос, - страрик усмехнулся. – Не та шишка Марк, чтобы его в игру вводить. Даже если жив и сбежал куда-то, он ничего не знает, только из-за Толи его держали на подхвате. Ладно, предупрежден – значит вооружен. На следующей неделе сьезжу к Лейбмахеру, надо провериться, здоровье слабенькое стало, заодно и посмотрю на наше юное дарование. А вы пока не дергайтесь, без нас вся схема рассыплется, если Громов решил обратно к рукам прибрать, отдадим ему его долю и компенсацию за беспокойство. Это надо довести до него. А ты не реви, совсем дерганая стала. Походи в сауну, в бассейн, нервы полечи. Бизнес не должен страдать. Иначе Громов для нас Санта-Клаусом окажется или кем там, добрым эльфом? Люди, с которыми мы работаем, если что, вырежут и нас, и детей, и всю родню, и спрашивать не будут, виноваты мы или нет. Лидия, поставки из Индии и Пакистана лично контролируешь. Федор, а ты и вправду на всякий случай охрану увеличь. Не спасет, так хоть не в одиночестве умирать. Ясно? Соберитесь. А теперь вон отсюда, отдыхать, а потом работать. Да и я отдохну от всей этой вашей суеты.

Парочка вышла, старик подождал, потом достал смартфон, кликнул на иконку. Некоторое время был слышан шум шагов, потом – звук заводящейся машины.

- У тебя безопасно? - женский голос звучал нервно.

- Каждый день проверяю, - отвечал ей спокойный мужской.

- Старый совсем с катушек сошел, как будто в игрушки играет. Не заигрался бы.

- Ты поаккуратнее – не факт, что без него будет лучше.

- Будет. Я уже связывалась с ними, они дали добро. Ты меня поддержишь, или предпочитаешь повоевать?

- Дурной мир лучше доброй ссоры, - философски ответил мужской голос. – Раз решили, значит решили. Сначала только с этим бардаком разберемся, а потом…

Голоса и шум движущейся машины пропали, сигнал ловился только до километра от здания, потом пропадал. Иначе было нельзя – новая разработка не обнаруживалась никакими средствами поиска, но и радиус действия был маловат. А посылать за ними ретранслятор… Федор бы его обнаружил, да и услышал старик все, что хотел.

Федор Кривошеев уверенно вел машину по не слишком забитым улицам – воскресенье, кто за покупками, кто по гостям, трафик более-менее равномерный, не то что в будние дни. Он подвез Лидию к ее дому в Хамовниках, подниматься в квартиру не стал – ну эту дуру дёрганую, последние две недели показали, насколько ошибался Майер, принимая дальнюю родственницу на работу и поручая ей такие ответственные дела. Вот сейчас связалась она с партнерами, те дали добро на перетасовки, а кто будет все держать в своих руках? Кончится все тем, что их отодвинут, и на потоки сядут совсем другие люди, это у Майера везде свои друзья, которых он подкармливает, а из чужих рук они если и возьмут, то в разы больше, спокойствие – оно дорого стоит. Даже он, стоявший почти у истоков, и то не знал всей сети, уж на что его аналитики, помимо основной работы, рыли везде – настолько хорошо все было упрятано. За месяц, не больше, вся эта непонятка с Громовыми должна быстро разрешиться, а потом потихоньку надо отходить от дел, часть обязанностей он уже перекинул на помощников, звоночки-то были и до этого. Те, кто хоть как-то посвящен, копытами землю роют, отца убьют родного, дай только за его место побороться. Вот и пусть, а ему всего пятьдесят пять, еще жить и жить, и желательно – с комфортом, благо накопления позволяют. Паспорта готовы, лицо подправить – недолго, ну и узорчики на пальцах временные – не проблема. Своей семьи нет, родители, хоть и грех так говорить, к счастью, давно умерли, с мужем сестры связываться – себе дороже, так что племянницам тоже вроде ничего не угрожает. Не за что его зацепить. Пусть ищут.

Младший Громов его не беспокоил – не укладывался он в типаж безжалостного убийцы, и так, и эдак вертели записи с ним, но все выходило, что есть еще один человек, который умеет обращаться с колюще-режущими предметами, знает их внутренние секреты и даже такие, о которых они и сами не подозревали. И судя по всему, это мог быть только один человек. Федор лично вылетал на место, видел обглоданные останки, все выстрелы были произведены из оружия группы, сам Громов не сделал ни одного. Его труп не нашли, но следы крови были, ДНК-экспертиза показала. Так что его точно зацепило, одежда на месте, не голый же он через сельву ушел. В принципе Толя мог, хоть и пенсионер, а фору молодым вполне давал. Гомеша допросили, и ничего – прилетел, отдал чемоданчик, улетел. Обычное дело, дальше группа должна была уйти на запад, в Перу, но в лагере никто не появился. Тамошние боссы были очень недовольны, пришлось ему, Федору, все улаживать. Чемоданчик, кстати, на месте лежал, внутри только отпечатки Гомеша и других людей, сам Громов к содержимому не прикасался. Только снаружи следы оставил.

Машина пролетела МКАД, доехала до бетонки, свернула один раз, потом второй, миновал выкрашенные в красное и белое ежи и заехал на территорию аэродрома. Недалеко припарковался микроавтобус, откуда вылезла группа будущих парашютистов – они весело и задорно шутили, чтобы скрыть страх, подначивали друг друга. Инструктор громко втолковывал им, что вот так и надо во время прыжка – улыбаться во весь рот. Мол, щеки так меньше трясутся и на видео все будет тип-топ. Ничего, сейчас подойдут другие, проведут инструктаж, и дальше первый прыжок. Ну да, вон Л-410 уже ждет.

А его Хокер 400 стоит в ангаре, постоянно наготове, с дополнительными баками и дальностью полета до четырех тысяч километров. Пришлось пожертвовать частью салона, но для себя, любимого, что не сделаешь. Тем более кроме него, Федора, других пилотов и пассажиров, если что, не будет.

Глава 17

В больнице переселение Маши к перспективному врачу-травматологу незамеченным не осталось. Коллеги-врачи восприняли новость настороженно, как-никак, служебный роман, и ладно, если он закончится ничем, Лейбмахер Павла не уволит, все знали о влиянии матери Громова на главврача. А если закончится чем-то? Люди в белых халатах всю жизнь исследуют причинно-следственные связи, и логическая цепочка в их головах сложилась сразу, причём практически одна и та же у всех.

Раз – и Маша в белом платье говорит «да». Два – и в отделении травматологии и ортопедии появляется новый заведующий. Три – Непейвода уходит на пенсию, во вторую хирургию – там как раз место заведующего должно освободиться, или в институт – преподавать. Четыре – его жена следует за ним, или уходит в свою частную клинику. И пять – в клинике появляется новый заместитель главврача по медицинской части. Не сразу, все это растянется на несколько лет, но у всех везде стоят свои люди. Вот, например, эндокринология, заведующая - свояченица Веры Яновны, зама главврача. Дама предпенсионного возраста. Не будет Веры, не будет и ее, Лейбмахер ей давно не доволен, очень много жалоб на отделение. Ну и так далее, если по всем службам пройтись.

Об одном только варианте не говорили, чтобы не дай бог не сбылся – если вдруг Иосиф Соломоныч уйдет в ФМБА, а главврачом станет Павел. Многие достаточно хорошо помнили его мать, и то, как спокойно они вздохнули, когда та ушла с поста заведующей первым хирургическим. А если Пашка станет главным, неужели он замом свою мать не возьмет? И вот тогда больница вздрогнет, взвоет и вообще хоть увольняйся. Почему – они и сами не могли бы себе обьяснить, но вот твердо были в этом уверены.

Ну а поскольку Павел на вопросы отвечать отказывался, к Лейбмахеру не то чтобы подойти с этим вопросом, даже намеком как-то интерес обозначить было смертельно опасно, а Маша к телефону не подходила, Артуру приходилось отдуваться за них за всех.

Пришелец чувствовал себя как рыба в воде. Противоречащие друг другу намеки, факты прямым текстом и уклончивые ответы вопросом на вопрос очень сильно отвлекали медперсонал от обычной деятельности, настолько, что больные тоже озаботились этой ситуацией, и в итоге, если бы приметы сбывались, ходить Павлу с Машей с постоянно красными щеками и икать не переставая.

Непейвода, затюканный женой, пил спирт, и даже сходил во вторую хирургию, навести мосты. Замом у зава работал его ученик, молодой еще, кандидатскую писал, так что на место начальника в ближайшие два-три года не метил и возможный перевод Николая Степановича воспринимал с энтузиазмом. А то ведь пришлют какого-нибудь лет сорока, его потом с места не подвинешь. А Непейвода лет пять доработает, и совсем на пенсию, томаты на даче разводить. Или преподавать.

К среде страсти поутихли, врачи наконец вспомнили, что они должны лечить, ну а медсестры своих занятий не прерывали, как перемывали косточки знакомым, так и продолжали это делать.

Артур созвонился наконец с директором фитнеса, которого ему сосватал Вовчик. И в обеденный перерыв, предупредив непосредственное начальство, что задержится, доехал до отдельно стоящего здания бывшего профсоюзного бассейна, переделанного в элитный спортклуб.

- Так вот ты какой, северный олень, - задумчиво произнес Геннадий Павлович, мужчина средних лет, с окончательно пробившейся сединой, строгим малоподвижным лицом и мощными бицепсами, распирающими рукава дорогой рубашки. – Не молод?

- Ага, - Артур вел себя скромно, в кресле не разваливался, - есть такое.

- А потянешь? Хотя что я спрашиваю. Восемнадцать тебе есть?

Артур протянул паспорт, директор клуба его полистал.

- Значит, только исполнилось. Если бы ребята тебя не расписывали фантастическими цветами, сразу – нет. Вот скажи, что ты такого умеешь, чтобы я тебя на работу взял? Для массажа ты слабоват, тут хоть и не качалка, но люди с мышцами попадаются. Телки гламурные на тебя не западут, парни серьезно не воспримут. Чем ты там занимался?

- Рейки.

- Рейки… - протянул Серов. – Шарлатанство одно. И в то же время ведь умеешь что-то, факты. Но как это продавать? Тут, ты пойми, люди с деньгами ходят. Большими. Им антураж нужен, фактура. Чтобы если вот твое рейки, то настоящий японец. Тайский массаж чтобы натуральные тайки делали. Можно буряток подсунуть, но если раскроется, клиенты обидятся. А много на этом не сэкономишь. Может, мышцы подкачаешь? А через годик тогда возьму.

- Послушайте, - Артур встал с кресла, - я не навязываюсь. Вот только среди ваших клиентов есть два типа людей. В основном.

- Это какие? – директор заинтересовался.

- Первые ходят на процедуры от безделья. С массажистом потрендеть за жизнь или политику, чтобы парень красивый за жопу потрогал, или девка там поелозила. Мануальщики, опять же, им не для дела нужны, а чтобы почувствовать свою заботу о здоровье, ну и его, здоровье это, пообсуждать. Косметолог кожу разгладит, и в это же время о делах семейных поговорит.

- Так. А вторая?

- А вторая – те, кому действительно помощь нужна. Они и боль на массаже терпят, и когда суставы хрустят - молчат. Не у всех же шальные деньги, есть и те, кто сам заработал, они фуфло в красивой обертке не купят.

- Тут ты прав. Мало таких, но есть. И что ты можешь предложить? Не фуфло?

Артур на секунду задумался.

- У вас девочка на ресепшне стоит, у нее прыщара такой здоровый на щеке, пластырем заклеила.

- Вероника? Да, на работу не хотела выходить. Но сейчас клиентов мало, на прыщ мало кто внимания обратит.

- Могу убрать.

Директор постучал карандашом по столу, поднял трубку.

- Вероника, зайди. И Тимура позови.

Через минуту появилась девушка, с ней невысокий мускулистый парень в футболке и шортах.

- Да, Геннадий Павлович.

- Проходи, садись. А ты, Тимур, пока постой.

Девушка подошла, села напротив Артура. Вопросительно посмотрела на шефа.

- Вот этот парень,- Серов кивнул, - божится, что твой прыщ выведет за минуту.

Вероника покраснела. Даже чуть привстала с кресла, чтобы уйти. Тимур привалился к косяку и чуть ли не ржал.

- Сидеть, - распорядился директор. – И не дергайся. А ты, эскулап, давай, покажи. И хуже не сделай, а то мы тут всем клубом обидимся. Вон Тимурка уже дергается. Ты чего?

- Плачу, - пооткровенничал Тимур. – Даже нет, рыдаю. Генадий Палыч, чего за спектакль? Это тот Артур, про которого в качалке говорят?

- Он самый, - Геннадий Павлович посмотрел на Артура. – Ну что, знаменитость, тебе надо что-то? Пациентку зафиксировать?

- Я сам, - улыбнулся Артур.

Поднялся с кресла, обошел стол, подошел к Веронике сзади, положил руки на плечи. Девушка дернулась, но парень держал крепко. Наклонился к ней поближе, сказал:

- Сейчас я тихонько дотронусь до твоей щеки, только не дергайся, ладно? Больно не будет. Договорились?

Вероника отчего-то успокоилась, кивнула, закрыла глаза.

- А ты ходок, парень, - заметил Серов, - смотри как девушку обаял сразу. Учись, Тимур. Эй, ты чего, даже пластырь не снимешь?

Артур покачал головой, поднял руки, потер ладони, встряхнул пальцами, одну руку положил девушке на макушку, другой накрыл пластырь, подержал несколько секунд. Убрал.

- Все.

- Что все? – сихнронно спросили директор и Тимур.

- Все – значит все, готово.

- Лажа какая-то, - Тимур подошел поближе, уселся напротив девушки.

Геннадий Павлович достал из ящика стола зеркало, протянул Веронике.

- Давай, снимай.

Та аккуратно сдернула пластырь, оттёрла пальцем мазь.

- Хрена се, - протянул Тимур, - слышь, мать, а у тебя там точно прыщ был? Может, сам прошел?

Мать вытерла слезу. Вскочила, чмокнула Артура в щеку и убежала.

- Так, Тимур, иди пока,- распорядился директор. – А ты, Артур, присядь.

Он подождал, пока дверь закроется.

- Что еще можешь?

- Растяжения несложные, вот такие мелкие дефекты кожи, если рана открытая, то могу сделать так, что затянется быстро, ушибы, насморк, головную боль – в общем, мелочевку. Симптомы. Причину убрать гораздо сложнее, так что если это заболевания какие-то, то лучше к настоящему доктору. А, ну еще могу спазм мышечный снять. Вроде как бесконтактный массаж. Ну и ограничения есть – чем серьезнее дефект, тем больше сил я трачу, и соответственно быстрее устаю. С простыми случаями –четыре-пять в день могу сделать, что-то сложное – один, максимум два. А то и на следующий день восстанавливать силы придется.

- Не густо. Значит, сделаем так. В субботу тут появится одна клиентка, она приезжает на процедуры, ну и в бассейне поплавать, со знакомыми поговорить, вместе с Тимуром займетесь ей. Он ее массажист, но больно баба достает его, парень женат, жену любит, а тут такое. Так что он против не будет, если ты ей займешься. Тут твоя внешность и сыграет, навряд ли на тебя она западет, так что всем будет лучше. Договорились? Так что приезжай в субботу часам к трем, только не опаздывай, если что – перезвони.

Директор подошел к окну, посмотрел, как недавний гость выезжает под открывшийся шлагбаум на недешевом мотоцикле, вздохнул. Вернулся к столу, выбрал номер из быстрого набора, позвонил.

- Да, он приходил. Уехал только что. Нет, чудес не видел, но то, что было, впечатляет. В субботу выйдет, а потом как договоримся. Держу на контроле. Есть.

В этот день в больнице Артур так и не появился, на следующее утро даже получил за это выговор и обещание лишить премии. И вызов к директору.

На месте Маши сидела Ирина, толстушка из отдела кадров, она бодро печатала что-то на компьютере и одновременно разговаривала по телефону. Увидев Артура, махнула рукой, мол – садись, быстро закончила разговор и убежала в кабинет главврача. Вернулась, поманила медбрата рукой, подмигнула.

Артур зашел, в кабинете, кроме Лейбмахера, сидел еще один человек – лет восьмидесяти, почти лысый, сухощавый, в дорогом костюме и рубашке с золотыми запонками. Даже сидя в кресле, он опирался обеими руками на трость черного дерева с гладким каменным набалдашником.

- Вот, пожалуйста, - Иосиф Соломонович кивнул Артуру на кресло, - это и есть Артур Громов, наш медбрат. А это, Артур, друг твоего отца и одновременно мой близкий друг, Майер Викентий Павлович.

- Очень рад, - Артур вскочил, наклонил голову, сел обратно.

- Взаимно, - проскрипел старик. – Я с вашим отцом давно знаком, еще когда он курсантом был. А вот про вас, молодой человек, только сейчас услышал. Где же он вас прятал?

- Он сам от нас прятался, - Артур скромно улыбнулся, - до пятнадцати лет я и не знал, что у меня есть отец, а как мама умерла, он и появился.

- Вот как бывает, - старик пожевал губами, - знаете, юноша, я тут ложусь на обследование, зайдите ко мне после обеда, как-никак сын старого друга, хотелось бы познакомиться с вами поближе.

- Обязательно. Вы ведь на седьмом этаже будете лежать?

- На нем, Артур.

- Обязательно зайду, - Артур поднялся.

Майер глядел на него выцветшими глазами, не снимая рук с трости. Так что медбрат рукопожатия не дождался, поклонился коротко и вышел из кабинета.

- Бойкий молодой человек, - протянул Майер.

- И не говори, - Лейбмахер достал стаканы, бутылку. – Выпьем?

- Нашел что спросить, я же лечиться приехал. Вот анализы сдам, тогда и лекарство примем. Как твое впечатление?

- Не знаю, - главврач пожал плечами, - сам понимаешь, всякое навалилось. С Машей вот проблемы, Павел этот. Даже не пойму, радоваться или нет. Ты знаешь, что он внучку вылечил? Лева осматривал ее, сказал – чудеса.

- Знаю, - Викентий Павлович погладил набалдашнк, - прям как Толя.

- Нет, - Лейбмахер помотал головой, - Толя такое не мог. Боль там головную унять или отек снять – да, а вот так, чтобы зажило за минуту, и близко не было. Говорят, он обьявился?

- Выдумки, - улыбнулся Майер, натянув на лице сухую кожу. – С того света не возвращаются. Ну я пойду, вечерком с тобой еще посидим. И подарок у меня есть для тебя, как раз вечером привезут. Нет, не проси, не скажу, это сюрприз. Где палата, я знаю. Осматривать меня кто будет?

- Сиваков из терапии. Как и в прошлый раз. А там по показаниям.

- Хорошо, - Майер неожиданно для его возраста легко поднялся, - не прощаюсь, Ёся.

В коридоре возле отделения Артур столкнулся с Мариной, та пролетела мимо него, даже не поздоровавшись.

- Чего это с ней, - спросил он у старшей медсестры.

- Да, - та махнула рукой, - там такое. Брат у нее двоюродный пропал, вторую неделю ни слуху, ни духу. Говорят, денег был должен много, а теперь с нее требуют. Так что дело темное.

- А в полицию не обращалась?

- Нет, - Елена Александровна поджала губы осуждающе, - говорю я ей, позвони, если бандиты всякие тревожат, нет, говорит, сама разберусь. А что она разберется, сама в однушке живет сьемной, семья где-то в Мухосранске, только что машина дорогая, не пойму я этих молодых, вот ничего за душой нет, а они телефоны всякие покупают, смартфоны, машины. И все в кредит. У тебя тоже в кредит?

Она с подозрением поглядела на Артура.

- Нет, - поспешил откреститься парень, - отец денег оставил, пока хватает.

- Все равно, неправильно это, - убежденно сказала медсестра. – По средствам надо жить. Чтобы на черный день.

- Правильно, - поддержал ее Артур. – А не знаете, что за Майер ложится в терапию, в вип?

- Кто ж не знает, приятель это старый Соломоныча нашего, каждые полгода к нам на обследование приезжает. Какой-то из бывших, он вообще к их, - медсестра показала пальцем вверх, - больнице прикреплен, но доверяет только нашему главврачу. И ладно бы как все блатные, лежал и требовал забесплатно, так ведь и медсестрам денежку даст, и врачам, да не жалкую тысячу, а пятерку или даже десяточку, а то и две. Золотой человек, вот ведь как терапии повезло, наших-то он редко зовет, если только бывает Павла Анатолича, но тот, душа святая, денег не берет. Святой у тебя брат, Артурчик.

Артур вежливо кивнул. От святости Павла его уже немного подташнивало. И как он, правильный такой, выживать будет в жестоких магических джунглях, там же сожрут «братишку», какой бы великий псион он не был. Да и по правде говоря, не такой уж великий, даже после активации и повторных переходов в лучшем случае на уровне его деда будет, Управляющего силой. И это только на чистом выплеске энергии, сколько лет ему еще развиваться и развиваться, пока придет опыт.

Павел в это время тоже не слишком хорошо о себе думал. Проверив, как наложен гипс, он автоматически заполнил карту, прицепив к электронному документу рентгеновские снимки, назначил повторный прием через три недели, расписался за новый халат и за то, что прочитал очередной приказ, сдал тысячу за себя и еще одну за Артура на день рождения Дмитрия Саныча, торакального хирурга – тому через две недели исполнялось пятьдесят. Сходил пообедал, взяв привычную двойную порцию, и все на автомате.

В пятницу на прошлой неделе, когда Артур куда-то умотал, оставив ему пустую квартиру, он так и собирался сделать – купить пива, заказать пиццу, в интернете посидеть, спокойно лечь спать, но вот все что можно пошло наперекосяк.

Во-первых, Маша сделала отличный ужин, и кто бы мог подумать, что эта гламурная девочка способна приготовить запеченую утиную грудку с апельсиновым соусом, маленькими отварными картофелинами, посыпанными укропом и политыми оливковым маслом с чесноком, с крохотными маринованными огурчиками, и почти настоящий цезарь – с салатом романо, яичным соусом, пармезаном и крутонами. Если путь к сердцу обычного мужчины лежал через желудок, то путь к сердцу Павла на самом деле там и заканчивался. Все, абзац, уже никто никуда не идет.

И во-вторых, Маша была все-таки очень привлекательной девушкой, да что там, если бы не были знакомы почти всю жизнь, и встретил бы просто ее на улице, обязательно бы приударил. Так что еще не старый холостяк не устоял, о чем сейчас жалел.

Уже в субботу все его вещи были разложены ровными стопками в шкафу, каждая – на своем месте. Пыль вытерта. Посуда вымыта. Ботинки расставлены ровным строем в прихожей. Ко всему, после секса они уселись смотреть бокс, и он им обоим нравился. Дальше – хуже, субботой дело не ограничилось, это повторялось изо дня в день. Маша оказалась идеальной девушкой, если не брать во внимание ее настойчивое желание выйти за него замуж, и, хоть это и противоречило первому «но», вполне подходящей будущей женой. С которой можно жить долго и счастливо, пока смерть не разлучит.

Павел уже собрался было наконец-то посоветоваться с Артуром, но того на месте не было.

Как раз в это время он поднялся на седьмой этаж, прошел в конец коридора к двухкомнатной одноместной палате, и постучал в дверь.

Глава 18

Два парня на ринге методично избивали друг друга. Сначала один делал шаг вперед, затем шел джеб, нырок и жесткий удар справа в живот. Второй защищался. И повторял то же самое, а защищался первый. Потом шел низкий нырок с наклоном в, джеб по корпусу и удар в голову справа. И так уже почти тридцать минут. Пот тек по их красным лицам, майки можно было выжимать.

- Достаточно, - сидящий на стуле тренер хлопнул в ладоши. – Хорошо. На сегодня достаточно. Молодцы. Послезавтра жду в это же время.

Парни синхронно кивнули, молча отправились в душевую.

На улице подмораживало.

- Ну что, такси вызовем? – спросил первый.

- Да ну, ждать его. Руку подними, и первый же остановится.

Они так и сделали. Пару минут пришлось подождать, потрепаный логан резко затормозил у входа в спортклуб.

- В Ховрино, - сказал первый, оба забрались на заднее сиденье, водитель газанул и прямо на ходу забил место высадки в навигатор.

Несмотря на поздний уже час, дороги были забиты, сказывалась гололедица, ночные температуры перевалили через ноль и осадки кое-где образовывали тонкую корку льда на дорогах. Водятлы, привыкшие переобуваться в последний момент, из-за теплых выходных такую возможность просрали, и теперь отчаяно маневрировали, вытаскивая машины из заносов. Не всем это удавалось, ночь жестянщика вступила в свои права.

Логан постоял в пробке, сначала одной, из-за неработающего светофора, потом в другой – там двое любителей летней резины нашли друг друга. И через полчаса подьехал к обшарпанной хрущевке во дворах. Парни молча расплатились, оставив немного сдачи на чай, вылезли, зашли в подьезд.

Через полчаса из подьезда вышли четверо мужчин. Они по двое донесли два больших баула до черного микроавтобуса, сгрузили их в салон, сели туда же. Автомобиль аккуратно вырулил из дворов на улицу и умчался в ночь

- Проходи, - Майер не поленился подойти к двери и самому ее открыть.

В палате была большая прихожая, скорее - маленькая гостиная, с двумя креслами, журнальным столиком и письменным столом. Прямо от двери был вход в санузел, а налево – в саму палату, с многофункциональной кроватью и диагностическим оборудованием. Туда Артур не попал, пациент предложил занять ему одно из кресел, а сам уселся в другое. Положил ногу на ногу, руки на подлокотники.

- Многие думают, что лучше лечиться за границей, - проскрипел он. – И они правы. Тамошние врачи образованнее, всегда в курсе последних достижений медицины. Но они как роботы, а я уже слишком стар, мне важно человеческое отношение. Скажи, ты когда последний раз видел своего отца?

- Года полтора назад, - подумав, ответил Артур. – Он привез мне кое-какие бумаги и деньги, и больше я о нем ничего не слышал.

- Полтора года, значит, - старик пожевал губами. – А твоя мать, она чем занималась?

- Химик.

- Это хорошо. – Майер хлопнул по рукоятке кресла. – Мы с твоим отцом знакомы больше тридцати лет, он тогда еще курсантом был в этом своем училище, и я тоже там работал. Складом заведовал. У нас хоть разница была в двадцать пять лет, а что-то я разглядел в том юнце. Ну а потом пошло-поехало, кооператоры, лихие девяностые. Но мы связи не теряли, хоть и виделись редко. А потом вот иногда встречались, подружились. Только о тебе он не рассказывал.

Артур пожал плечами, улыбнулся.

- Чем ты собираешься заниматься дальше? Не все время же медбратом работать?

- Еще не знаю. Может быть, как и отец, поступлю в военное училище, стану комвзвода, потом комбатом, а там может быть и генералом.

- Генералом, - старик засмеялся, зашелся кашлем. – А что, ты молодой еще, успеешь генералом стать. Танкистом?

- Летчиком, - улыбнулся Артур. – Летать люблю.

- Это хорошо, - Мейер улыбнулся в ответ. – У одного моего хорошего приятеля есть аэродром частный, он его только в прошлом году купил. Тоже военный летчик, летать любит до безумия. Так у него есть курсы, на Цесснах летают. Я тебе дам его телефон, позвони. Поучишься.

Старик помолчал минуту. Кашлянул.

- Ты, говорят, местный экстрасенс?

- Говорят, - легко согласился Артур. – Хотите узнать, чем больны?

- Болен я старостью, это такая болезнь, Артур, от которой гарантированно умирают. Ты так легко согласился, неужели и вправду можешь определить, от чего человек страдает?

- Могу, - кивнул парень.

- Надо же, - старик качнул головой, - вот отец твой, Толя, тоже таким был. Помню, вывихнул я руку на охоте, неудачно через упавшее дерево перелез, так он руку мне вправил, а потом боль снял. А ты, значит, дальше него пошел?

- Ну куда мне, - поскромничал Артур. – Так, по мелочам. У вас вот, смотрю, кроме этой старости, и болезней-то почти нет. Ну по мелочам, печеночка пошаливает, в легких фиброз небольшой, ну про простату сами знаете, оболочки почек тонкие, но еще продержатся, сосуды в порядке, забиты умерено, сердце тоже в пределах возрастной нормы. Остеопороз слабо выражен. А так ничего серьезного. Еще жить и жить.

- Да? – внимательно посмотрел на парня Майер.

Артур ничего не ответил, улыбнулся.

- А скажи, ты к Пименову зачем ездил? – внезапно спросил старик.

- Отец мне бумаги оставил, наказал один лист Пименову передать, а другой – одной женщине, вы ее наверное не знаете.

- И что Пименов?

- Передал. Тот обещал денег дать, но что-то к телефону не подходит. Правда, отец говорил, что так может быть, и чтобы я насчет этого не нервничал, так что, - Артур пожал плечами, - я уж и забыл.

- Нехорошо, за обещанное надо платить. Здесь, - Майер показал на пакет, лежащий на столе, - все, как вы договаривались. Шестьдесят, да?

- Сорок, - поправил его Артур.

- Там шестьдесят, - старик посмотрел куда-то вдаль, - за беспокойство. А теперь извини, сейчас врачи придут, они почему-то думают, что меня еще можно вылечить.

- Да, конечно, - Артур встал, забрал пакет и вышел.

Майер поднялся, легко для своего возраста, прошел в палату, подошел к окну, прижался лбом к стеклу. На улице дворники в ярко-оранжевых жилетах сметали последнюю листву в черные мусорные мешки. Полтора года. Одно из двух, или парень врет, или не врет. Теория вероятностей для блондинок. Вытащил смартфон из кармана, набрал номер.

- Подьезжайте к шести на стоянку.

В ноябре темнеет рано, поэтому черный микроавтобус, заехавший под вечер, и оставшийся стоять в дальнем углу парковки, был практически незаметным. Охрана сменялась в восемь, и на стоящую машину никто не обращал внимания. Да и не с чего было, Соболь, занявший место неподалеку, не выезжал уже четвертый день. Раз стоит машина по пропуску, подписанному главврачом, значит, так надо.

Внезапно завелся двигатель, и микроавтобус, не включая фар, подьехал к одной из неприметных дверей. Из двери вышли двое, подошли к боковой двери.

- И что за сюрприз ты мне приготовил?

Вместо ответа Майер постучал, дверь открылась, он сделал приглашающий жест. Собеседник залез внутрь, сразу вылез.

- Ну, два баула. Зачем они мне.

- Подарок внутри.

- Не темни, - Лейбмахер поморщился, - знаю я твои штучки. Что там, стриптизерши?

- Лучше. Это те парни, которые твою Машку избили.

Главврач на секунду задумался. Обнял Майера за плечи.

- Со мной пойдешь?

- Нет, - старик помотал головой, - это уж ты сам. И не беспокойся, никто их не хватится. Они сейчас в отключке, но..

Он вопросительно посмотрел в сторону открытой двери машины. Оттуда вылез бритоголовый парень в джинсах и куртке, посмотрел на часы.

- Еще полчаса, и очухаются.

- Хорошо, - Лейбмахер кивнул, - давайте в третий гараж, вы знаете, где. А я сейчас подойду.

Из микроавтобуса достали инвалидное электрокресло, бритоголовый помог Майеру усесться в него. Машина тронулась и все также не включая фар, скрылась в лабиринте улочек больничного комплекса. Главврач проводил Майера, рассекающего по коридору на самодвижущей сидушке, до лифта, перепоручил его медсестре, а сам ушел по переходу. Не доходя метров десять до входа в третий корпус, он открыл ключом ржавеющую техническую дверь и оказался в небольшом помещении, заставленном старой аппаратурой. Еще одна такая же дверь вела в отключенную резервную котельную. Пройдя сплетение труб и вентилей, Лейбмахер по винтовой лестнице спустился в подвал, к заваренной по контуру двери. Сверху послышались шаги – и через десяток-другой секунд появились двое, один – высокий, тощий брюнет с брезгливым выражением лица, и другой, маленький толстенький живчик лет сорока, с ашановским пакетом, обьемным, но судя во всему легким. Дождавшись, пока они подойдут, Лейбмахер приложил карточку к косяку. Дверь заскрипела, открываясь вместе с плинтусом.

- Так, клиенты в третьем гараже. Кто у нас там?

- Слава, - сказал тощий. – Еще прозектор тут крутился из института, но он ушел.

Лейбмахер кивнул, зашел в образовавшийся проем, тусклый свет лампочки на потолке освещал небольшой коридор с грязными стенами и потрескавшейся плиткой на полу. Следующая дверь, деревянная, открылась легко, без всякого шаманства, главврач с попутчиками оказались в квадратной комнате с железной двустворчатой дверью, ведущей в гараж. Точно такая же дверь вела дальше, в местный морг.

- Выгружаем, - сказал Лейбмахер, приоткрыв створку.

Четверо парней занесли два баула, уложили на две подвезенные каталки и тут же скрылись. Толстый и тонкий впряглись в медицинские повозки, и потащили сумки обратно тем же путем, которым пришли. Они миновали деревянную дверь, потом – якобы заваренную, прошли дальше по подвалу и уткнулись в лифтовые створки. Лейбмахер приложил карточку к стене, створки лифта разошлись, брюнет и живчик споро завезли каталки и встали у стены.

- Когда делали профилактику? – Лейбмахер дотронулся той же карточкой до панели лифта, тот дернулся и пошел вниз.

- Сегодня, как и положено, - ответил живчик, они с напарником вывезли каталки из лифта и по коридору закатили их в светлое помещение, с тремя металлическими столами, совмещенными с раковинами. По бокам стояли высокие металлические шкафы, из секционной вели две двери – одна в подсобное помещение, другая, судя по термометру – в холодильник.

Напарники скрылись в первой двери, и через две минуты вышли уже переодевшиеся – в свободной одежде, фартуках и масках.

- Так, архангелы, распаковывайте, - распорядился Лейбмахер.

Тощий и тонкий раскрыли первый баул, сноровисто достали связанного по рукам и ногам человека с кляпом во рту, уложили его на стол из нержавейки, ногами к раковине, развязали ноги, тут же вложили их во встроенные фиксаторы, то же самое проделали с руками и головой. На все это у них ушла пара минут. Минуту постояли, и принялись за второго гостя.

- Одежду сразу снимать?

- Ну да, - Лейбмахер тем временем доставал из шкафа ножницы, пилки, долота и молотки. Отдельно – чемоданчик со скальпелями и мелкими приспособлениями.

Два брата-акробата ловко, с помощью канцелярского ножа и ножниц, освободили зафиксированные тела от одежды, свалили ее в отдельный пакет. В этот момент в секционную зашел еще один человек, в рабочей робе и тяжелых ботинках.

- Это в топку, - распорядился Лейбмахер.

Рабочий кивнул, молча подхватил мешок и ушел.

- Вот Слава жук, вечно ему все самое легкое достается, - живчик щелкнул одного из парней по носу. – Эй, просыпайтесь.

- Нашатырь нужен, - недовольно сказал тощий. – Шеф, кляпы вынимать?

- Только у одного.

- Которого?

- Давай начнем вот с этого, который в черных кроссовках.

- А и верно, - живчик противно захихикал, - обувку-то мы не сняли.

Он метнулся к шкафчику, достал оттуда склянку, открутил черную крышечку и вылил часть содержимого на ватку.

- Просыпайся, птенчик, - пропел, не обращая на недовольные взгляды напарника и шефа.

Кирилл проснулся от ужасного запаха, обжигавшего нос. Попытался отодвинуться, головой было трудно пошевелить. С трудом разлепил глаза. Он находился в какой-то операционной, справа стоял человек в маске и фартуке, держа в руке ватку, слева – какой-то старый еврей в халате и галстуке. Голова отчего-то не поворачивалась полностью, только слегка влево и вправо, руки и ноги были чем-то зажаты, левая рука затекла, Кирилл подергал ей, но ничего не вышло, он скосил глаза – металлические крепления охватывали бицепс и предплечье. Можно было только пальцами пошевелить. Меж тем спутанность сознания отступила, но все, что он помнил, как они с другом после тренировки уехали домой на частнике, поднялись на второй этаж. А дальше – все. Но судя по всему, рядом врачи, если что с ним плохое, они спасут.

- Где я? - хрипло вытолкнул он слова через саднящее горло.

Старик молча стоял и смотрел, а вот живчик кинул ватку куда-то за поле зрения, и радостно улыбнулся.

- Как тебя зовут?

- Кирилл, - ответил парень.

Старикан исчез, потом появился с книжицей паспорта, полистал.

- Кирилл Новленко, 1994 года рождения.

- Да, это я, - подтвердил парень.

- Освободи ему голову, - распорядился еврей.

Живчик кинулся, нажал что-то, фиксаторы раскрылись. Кирилл поднял голову, осмотрелся. Он лежал на холодном, как уже успел почувствовать, металлическом столе, где-то в ногах был виден смеситель с душевой лейкой, слева – какие-то шкафы, столешница с разложенными инструментами, а справа…

Там точно на таком же столе лежал Колян. Только у того во рту торчал кляп. Колян не двигался, то ли мертвый уже, или накачали чем-то.

- Что вы делаете?

- Ты не захочешь это узнать… - начал живчик, но замолк, повинуясь жесту старика.

Тот подошел поближе, схватил парня за волосы.

- Меня зовут Иосиф Соломонович, я – дед той девушки, которую вы избили две недели назад. Помнишь?

Еще бы Кирилл не помнил. Он дернулся, затравленно огляделся, спросил:

- И что вы с нами сделаете?

- Понимаешь, - вздохнул старый еврей, - я врач. Я должен спасать жизни хороших людей. А вы – человеческий биоматериал, и в этом мне будете помогать. Вот, например, твой глаз, - он поднес скальпель к лицу Кирилла, - у тебя ведь хорошее зрение? Так вот, такая роговица стоит около 50 тысяч долларов, а у тебя их две. Еще две почки, печень, поджелудочная, и многое другое. Ты ведь спортсмен, наверняка не пьешь, не куришь, дурью не балуешься. Целиком ты бесполезный кусок дерьма, опасный для общества, а в разобранном виде – почти под полмиллиона долларов стоишь. А может и больше. На двоих миллион, хорошие деньги. Правда, это для, так сказать, конечного покупателя, мы-то едва четвертую часть получим, но все равно, запчастями ты гораздо дороже стоишь, чем целый. Так что у тебя есть выбор, Кирилл. Ты мне рассказываешь все, что было той ночью, ведь вспомнил, правда? А я тебе введу в кровь препарат, чтобы ты ничего не чувствовал. Уж извини, с мертвого тела органы ценятся гораздо меньше.

Кирилл четко понял, что старик не шутит. И громко, надрывно заорал. Он кричал с полминуты, а старик смотел на него и улыбался.

- Проорался? Тебя никто не услышит, не ты первый.

- А он, - Кирилл кивнул головой на Коляна, - с ним что будет?

- То же, что и с тобой. Разбудим, поговорим, у каждого из вас своя версия, вот ее и послушаем. Ну что, готов рассказывать? Нет? Веня, он не хочет.

- Понял! – Живчик подскочил к столешнице, взял пилу, полюбовался на нее, так же быстро вернулся назад, подмигнул парню и деранул ногу возле колена.

Киря заорал еще сильнее. Он кричал, умолял, захлебывался слезами, обещал убить или сделать все что угодно. Даже не заметил, как появился еще один человек в маске и фартуке и вколол ему что-то в ногу. Через минуту боль в ноге утихла, болела только голова.

- Это только начало, - успокоил его старик. Показал ему предмет, похожий на ложечку для мороженого. – Вот этой штукой я буду доставать твои глаза. Их надо сразу помещать в раствор, так что придется тебя снова зафиксировать. Но ты будешь чувствовать все, как моя внучка, когда вы, скоты, издевались над ней. Будешь говорить?

И Киря все рассказал. И про долги, и про то, как они работали в борделе охранниками, и как совершенно внезапно им позвонил Денис, предложил часть долга погасить, если они в этот же вечер приедут на одну вечеринку и отомстят за него одной девушке. Та тоже что-то была Денису должна, но не отдала. Девчонку надо было только припугнуть, но Колян, это, по словам Кирилла, сущий зверь, сначала избил девушку, а потом полез насиловать. Та умоляла прекратить, но Колян не останавливался, только через полчаса их кто-то спугнул, они ничего не взяли, ни машину, ни деньги.

- Изнасиловал, значит, - сквозь переходящий в неразборчивое мычание рассказ парня протянул Лейбмахер. – А ведь ты не все откровенно нам рассказал. Так что придется тебе потерпеть. Веня, фиксируй голову, и кляп на место верни.

Рядом на столе лежал Колян. Он уже проснулся, сначала с ужасом выслушал концовку рассказа приятеля, потом слушал его жуткое, утихшее вскоре мычание, чавканье плоти, звук распиливаемых костей. короткие команды врача, названия извлекаемых органов. Узнал, что у его приятеля слегка увеличена печень, а почки отличные, и легкие чистые. Колян хотел бы потерять сознание, но не смог. Только лежал, обделавшись, и тихо подвывал. Он твердо решил все рассказать, ведь он знал то, чего не было известно Кириллу – фамилию Дениса. Денис Бушаров. Он даже знал, где работает его отец. Колян надеялся, что хоть это поможет ему умереть безболезненно, вырваться отсюда он уже и не думал. И через полтора часа пришел его черед.

Глава 19

Сталинские дома имеют свою историю. До определенного времени людей не селили вперемешку, были дома профессуры, военных, партийных работников, руководителей и передовиков предприятий. Рабочий класс и прочие пролетарии довольствовались комнатами в бараках, потом – панельками или блочками. Со временем неравенство размылось, обмены, дети, разводы и наоборот – свадьбы сделали население каждого дома социально разобщеннее.

Дом на одной из Песчаных улиц был построен в середине пятидесятых. Строго говоря, сталинским он не был по той простой причине, что Сталин в это время уже лежал в мавзолее у Кремлевской стены. Но раз уж так назвали архитектурный стиль, так и продолжали звать. Сталинка, она и есть сталинка.

В квартире на втором этаже жила бодрая старушка – божий одуванчик. Всегда скромно, но чисто одетая, она редко выходила из дома. Переехала она в эту квартиру в начале двухтысячных, и в это время уже всем было все равно, кто и чем в доме занимается. Не включает громко музыку по ночам, не ссыт в лифте, не разрисовывает стены в подьезде, значит – подходящий сосед. Старушка стены не разрисовывала и пользовалась исключительно собственным туалетом, с соседями здоровалась, как ее звали – никто и не знал. Как раз в это время не стало бабулек у подьездов, старые – померли, а новые уже не хотели тупо сидеть на скамейке и переговариваться. Оставались единичные сплетницы, они бы рассказали, что старушка живет одиноко, но ее не забывают, навещают родственники – вот сыновья приезжают, внуки часто. Много и разные. Хорошая семья, заботятся о женщине как могут.

В это утро в гости к старушке приехали сразу двое – судя по возрасту, сын и внук. Все трое сидели за кухонным столом, перед каждым стояла чашка ароматного чая, но кроме старушки, его пока так никто и не попробовал.

- Ну давай, Володя, рассказывай, - старший, коротко стриженный мужчина лет сорока пяти, в хорошем темно-синем костюме и дорогих туфлях, взял с блюдечка сухое печенье, под строгим взглядом старушки окунул его в чай, откусил.

- Да все запутано, Владлен Палыч, - Володя чай не пил и печенья не ел. Робел. – Был я в этой больнице, под видом пациента, пока искал травматологию, всю территорию обошел. Нет ничего. По старым планам там должен был быть подвал, но в восьмидесятых, судя по документации, его завалили грунтом. Есть заваренные двери, ржавые, давно их никто не открывал. Может группу послать?

- Рано, - Владлен Павлович достал платок, вытер пальцы, - дальше.

- А дальше начинаются странности. Я даже дело запросил, но мне не дали.

- На кого? Я посмотрю сегодня.

- На Громова Анатолия Ильича.

- Знаю такого. У него сын в этой же больнице работает.

- Так вы знаете его сына, - обрадовался чему-то Володя.

- Знаю. Павел Громов, врач-травматолог, если ты с раной попал, мог к нему на прием пойти.

Володя закрутил головой.

- Нет. Другой сын. Артур Громов, восемнадцать лет, работает медбратом в том же отделении. Утверждает, что сын Анатолия Громова. Павел Громов это подтвердил.

- Так, по этому Артуру я читал доклад. Он вроде как экстрасенс? Шрам тебе еще вылечил. Странный молодой человек, появился ниоткуда, документы поддельные. Но есть приказ не трогать, наблюдать. Этим другое ведомство занимается.

- Так точно, он. Но дело не только в этом. В ночь на 23 октября был убит один из предполагаемых членов группы, Пименов. Перед этим к нему заходил Громов-младший, а еще раньше – сделал телефонный звонок. В ночь на 3 ноября был убит другой предполагаемый член группы, Бушаров.

- Тоже был звонок?

- Нет, но Громов был и в этом ночном клубе. Его мотоцикл простоял перед клубом всю ночь, причем в самом помещении Громова не было, предполагается – играл в подпольном казино.

- Которое прокурор никак закрыть не может, - не удержался от скептического замечания старший. – Дальше.

- Пока все. Проверили, штамп в паспорте не соответствует регистрационным данным МВД, более того, Артура Анатольевича Громова вообще не существует.

- Так, понял. Материалы с собой?

- Так точно, - Володя протянул желтый конверт. – Тут фотографии, отчеты, флешка с видеозаписями.

- Хорошо, я посмотрю. А ты продолжай дальше наблюдать. Что бы тебе сломать на этот раз?

- Может, не надо, - Володя вытянулся. – С головной болью могу прийти, вроде как посттравма. У меня там появилась зацепка, одна врач, хирург, у нее двоюродный брат пропал, попробую помочь. А там уже как пойдет.

- Ладно, давай.

Володя по-строевому развернулся, вышел из кухни, хлопнула входная дверь.

- Что думаете, Елизавета Ильинична? – спросил мужчина, протягивая конверт старушке.

Та открыла клапан, достала несколько фотографий, напечатанные листы, прочитала, не пользуясь очками, быстро. Просмотрела фото. На все ей понадобилось минут десять, Владлен Павлович терпеливо ждал.

- А что по смежникам? – спросила она совсем не старушечьим голосом.

- Он устраивается к моему брату, ну вы знаете, Гене. Будет работать массажистом.

- А хозяйку клуба, где твой брат, зовут…? – вопросительно посмотрела на мужчину.

- Да, она, - кивнул мужчина.

- Хорошо, - старушка отхлебнула чай, подумала. – Смотри, Владик, вот что мы знаем. Три года назад дело попало в разработку, почему-то сначала следаки себе взяли, но потом вовремя спохватились и отдали вам. Еще через год Толю Громова убили. Через два года после его смерти пропадает его племянник, Марк. И еще через месяц начинается вот это все, сначала ниоткуда вдруг появляется якобы сын Громова, с поддельными документами, сделанными так, что от настоящих не отличишь. Да, я читала аналитическую записку. Потом убивают сначала Пименова, затем Бушарова. Самого Громова не нашли, Марка тоже. Но есть доказательства, что Марк просто скрывается. Зачем такие сложности?

- Не знаю. Вы наш лучший аналитик.

- Ты хотел сказать – старейший, - кокетливо улыбнулась женщина. - Я думаю, это, - она кивнула на фотографии с трупами, - дело рук Анатолия. Просто так он помереть не мог, я и раньше не особо в это верила. Играет пока на вашей стороне. Марк – понятно, был кое в чем замешан, вовремя сбежал, чтобы под раздачу не попасть. А за мальчиком проследите, как бы он в плохую историю не вляпался. Если у него и вправду способности, смежники его из рук не выпустят.

- Наши специалисты тоже так считают, - мужчина поднялся из-за стола, собрал бумаги, положил обратно в конверт. – Спасибо, Елизавета Ильинична, чай просто замечательный.

Дождавшись, пока гость уйдет, старушка встала, закинула чашки в посудомойку, прошла в одну из трех комнат, включила телевизор. Досчитала до десяти, и пошла в ванную. Там включила вентилятор, воду, закурила, наполняя помещение сигаретным дымом, вытащила из кармана складной нож и воткнула в незаметную щель в кафельной плитке. Чуть расшатала, достала вместе с фрагментом стены. За плиткой в углублении лежала плоская черная лакированная шкатулка.

Елизавета Ильинична достала ее, стерла с крышки пыль, открыла.

Внутри лежала фотография. На ней совсем еще юная девушка с вьющимися локонами, в вечернем платье, держала под руку примерно такого же возраста невысокого парнишку с восточными чертами лица в военной форме, с двумя шпалами на петлицах. Повернула. На обороте было написано – «Лизе Артоболевской от Антона с добрыми чувствами. 15 июля 1938 г.».

- Обещал – и вернулся. Но лучше бы ты этого не делал, - прошептала она. Щелкнула зажигалкой, подожгла фотографию, бросила в раковину, дождалась, когда та полностью превратится в пепел. Достала из шкатулки еще одну бумагу – бланк запроса в Архив о деле Громберга Антона Ефимовича, старшего лейтенанта госбезопасности, осуждённого 24/05/1939 по статье УК РСФСР 58-1б, мера наказания – расстрел с конфискацией имущества. Проделала с ней то же самое. Тщательно смыла черные хлопья.

Убрала шкатулку обратно, поставила плитку на место, зашла в комнату, достала из шкафа со стеклянными дверцами жестяную чайную коробку. Открыла, высыпала на стол украшения – кольца, серьги, броши, браслеты, все с драгоценными камнями, искрящимися в рассеяном солнечном свете. Небрежно отодвинула их в сторону и вытащила со дна коробки небольшой кожаный мешочек. Достала оттуда браслет, темного матового металла, две половинки, смыкающиеся друг с другом головой дракона, вырезанной из цельного куска черного камня. Надела на руку. Если бы хозяйка украшения могла видеть потоки, то заметила, как по металлу пробежали оранжевые всполохи. Глаза дракона, сделанные из маленьких кусочков золота, вспыхнули синим и тут же погасли. Но она ничего этого не увидела, только почувствовала, как по телу разливается знакомое тепло, изгоняя из старческих костей и мышц немощь и усталость.

Звонок в дверь заставил Павла вылезти из кровати – он только под утро вернулся с дежурства, Маша куда-то убежала, во сне он почувствовал, как она чмокнула его в щеку. Поглядел на командирские часы, подаренные когда-то отцом – половина третьего. Кто это так не вовремя?

Прошлепал к двери, прямо в трусах и алкоголичке, приоткрыл дверь, грабителей, свидетелей Иеговы и продавцов пылесосов Павел не боялся, когда из-за двери на высоте почти двух метров показывалась небритая рожа размером с телевизор, незваные гости обычно тут же уходили, наплевав на этикет.

- Артур, ты что-ли? – Паша распахнул дверь, потер ладонями лицо.

- Ага, - «брателло» зашел в прихожую. – Где благоверная твоя?

- Умотала куда-то, - Павел зевнул. – Слушай, я после дежурства, вообще плохо соображаю…

- Что есть, то есть, - подтвердил Артур. – Ладно, я на секунду. Дай ключи от лендровера, там дождь на улице, неохота на мотоцикле ехать. Тебе машина нужна сегодня?

- Хоть и не в том порядке ты спросил, но нет, не нужна, забирай. И вообще, нафига ты мотоцикл купил на зиму, взял бы что-то с крышей и стеклами.

- Возьму. Вот прямо сейчас, - Артур выгреб с полки ключи и документы, - завтра утром верну. Ну в крайнем случае, если не повезет, сегодня вечером.

- Вот ведь живчик. Чтоб я так жил, - пробормотал Павел, накрываясь одеялом с головой.

Живчик минут через двадцать пять припарковался у фитнеса, свободных мест на парковке было немного, клиенты старались использовать выходной по максимуму. Взбежал по ступенькам, кивнул зардевшейся Веронике.

- Привет, красавица. Директор у себя?

- Конечно, Артур, он тебя ждет, - улыбнулась девушка. – А ты правда будешь у нас работать?

- Ага, - Артур кивнул.- На самом деле, только ради тебя устраиваюсь.

Девушка рассмеялась.

- Все так говорят? – догадался Артур.

Вероника кивнула.

- Ну и ладно. Пойду тогда Геннадия Павловича очаровывать.

Серов посмотрел на часы- ровно три.

- Ты прям как английская королева, давай, садись. – Поднял трубку. – Вероника, где Тимур? Как закончит, пусть ко мне зайдет. Смотри, тут такое дело. Сначала ты с Тимуром поработаешь над одной нашей клиенткой, она вечно чем-то недовольна, не вслух будет сказано – та еще пизда тупая, но муж у нее со связями, - Геннадий Павлович поднял глаза вверх. – Так что ты вот на ней и покажешь свой класс. Получится, возьму на работу, нет – попрощаемся. Договорились?

- Ага, - Артур кивнул. – Сделаю я вам вашу старушенцию, не беспокойтесь.

- Да она не старушенция совсем, - директор махнул рукой, - но от этого характер не лучше. Та еще заноза, Тимур от нее рыдает. Заменишь его, будет прям руки тебе целовать. Да, Тимур?

Давешний крепыш приоткрыл дверь и вошел внутрь пока только лицом.

- Что, Геннадий Палыч?

- Да вот, новенький заменит тебя у Черемисиной.

Тимур прошел по кабинету, схватил Артура, приподнял с кресла и обнял.

- Благодетель, - прошептал он, отпустил парня и вытер несуществующую слезу.

- Руки будешь целовать? – уточнил Артур.

- Только если они чистые.

- Так, закончили спектакль, - директор хлопнул в ладоши. – Тимур, тут ситуация такая. Парень знает какое-то таинственное искусство рейки. На уровне жреца второго уровня. По документам – медсестра. Правильно? Так что среднее специальное есть, а раз работает в отделении травматологии, то и сертификат наверняка тоже. Оформляем массажистом, а работать будет как мануальщик.

- Ну вот, - проворчал Тимур, - я можно сказать восемь лет учился, а тут какой-то прыщ мелкий. Обидно. А с другой стороны – Черемисина. И уже совсем не обидно.

- Тимур Ильшатович – наш врач – мануальный терапевт, - обьяснил Геннадий Павлович. – Только-только после ординатуры по неврологии, решил с государственной медициной пока не связываться, а на полях частного сектора поработать.

- Так точно, мой генерал, - Тимур вытянулся. – Служу баблу.

- Вот и иди. Бери новенького, покажешь ему, что – где, посмотришь, если все нормально, в понедельник проведем через кадры. После сеанса ко мне зайдите, расскажете. Заодно и условия обговорим.

Тимур провел Артура через фитнес, показал тренажерку, залы для групповых занятий – в одном женщины старательно тянулись под руководством стройной девушки с симпатичным, но кислым лицом, а в другом – изображали джеки чанов под музыку. Провел через олимпийский бассейн с пятью дорожками, душевые и раздевалки, зону релаксации – большой зал с полулежаками, проектором и тихой музыкой, два вида саун, хамам и джакузи, и прямо оттуда по небольшому коридору вывел в медицинское отделение.

- У фитнеса есть лицензия на меддеятельность, - обьяснил парню врач, - так что работаем официально, медицинский стаж идет, принесешь копию диплома, номер сертификата, и считай по совместительству работаешь. Ты ведь на выходные тут?

- Ага, - кивнул Артур, - в будни вот ишачу на государство.

- Ладно, давай тебе про клиентку расскажу, она сейчас в бассейне плавать изволит, я тебе не показал, чтобы ты не испугался сразу и не сбежал.

- Что, страшная такая?

- Да нет, симпатичная, - пожал плечами Тимур. – Такая, знаешь, силиконовая блондинка с мозгом курицы. Мы клиентов не обсуждаем, если что, но тут особый случай. Она каждого массажиста в койку пытается затащить, а если не получается, придирается ко всему, к чему можно.

- И скольких затащила?

- Одного, - Тимур поморщился, - его потом наш директор еле отбил, еще чуть-чуть, и пришлось бы по кусочкам собирать. Муж у этой дамы – бизнесмен, не то что очень богатый, но в девяностые известным был в определенных кругах, и эти привычки до сих пор не изжил. К тому же друзья у него там где надо, и отмажут, и прикроют, если что, вот никто связываться и не хочет. А я – тем более. Жена, дочка, вот нафига мне такое на работе. Так что считай, бросает тебя Палыч на амбразуру, будет к тебе эта стерва приставать, держись. Хрен с ней, с работой, здоровье дороже.

- А ты сам как думаешь, справлюсь?

- Не знаю. То, что ты с Вероникой сделал – это вообще за гранью. Друзья мои, медики, не верят. Да я, если бы своими глазами не увидел, тоже не поверил бы. Рейки – это ж шарлатаны, сталкивался с такими. Главное умение – морочить пациентам голову. Им бы на этот прыщ понадобились сутки - гормоналкой намазать, руками поводить. Ладно, пойдем, переоденешься, и приступим.

Артур облачился в подобие костюма американского врача – голубую двойку с бейджем, получил тапочки и упаковку медицинских перчаток. В процедурной стоял стол для массажа и аппарат для лимфодренажа, приспособления для баночного кровопускания – хиджамы. Ну и соответствующая мебель –табурет на колесиках и вешалка.

- Так, в эту сторону не смотри, - распорядился Тимур, - для аппаратного массажа нужен сертификат соответствующий, у тебя пока только общий массаж. Ну а с кровью только правоверные мусульмане могут работать, ты ведь - нет? Я так и понял. Так что все ручками, ручками. Ясно?

- Ага, Тимур Ильшатович, - Артур кивнул.

- И по деньгам, - Тимур замялся, - тут такое дело, Черемисина ко мне записана. То, что она в кассу заплатит – на меня отнесут.

- Не проблема, - успокоил его Артур, - сегодня же вроде как испытательный день, бесплатно.

- Хорошо, - обрадовался врач, - а что сверху даст – половину мы в общий котел скидываем, ну а половина твоя. Смотри, сеанс через пять минут, длительность – сорок. Потом встретимся. А вот и она, кажется.

В процедурную уверенно вошла молодая женщина в халате и тапочках. Выбеленные волосы локонами свисали вокруг кукольного личика с в меру накачанными губами, большими голубыми глазами и высокими скулами.

- Тимур Ильшатович, я готова.

- Здравствуйте, Ангелина Ивановна. Извините, сегодня я не смогу вас принять?

- Это почему? – в ангелочке сразу проступила базарная деревенская баба.

- Руку потянул. – Тимур продемонстрировал заранее надетый тьютор. – Это мой ученик, Артур Громов. Талантливый молодой массажист, не смотрите, что так молодо выглядит, очень перспективный.

- Молодой, говоришь, - клиентка скинула халат на заботливо подставленные руки Тимура, села на стол. – Ну-ну. Посмотрим, какой талантливый. Но если что, я тут такой скандал устрою.

- Не беспокойтесь, все будет идеально, - Тимур подмигнул Артуру и вышел, закрыв за собой дверь.

- Ну что, мальчик, давай, показывай свои таланты, - слегка хриплым голосом протянула Черемисина, закинув ногу на ногу.

И тут же получила хлесткий удар ладонью по щеке.

Глава 20

- Ты что себе позволяешь? – женщина попробовала вскочить, но обнаружила, что сделать этого не может, Артур удерживал ее за плечо, не сильно, но сдвинуть руку нового массажиста она не могла.

- А ну ложись, - жестко приказал новенький.

От командного голоса у блондинки заныло внизу живота.

- Да. Ты хочешь меня наказать? Я была очень, очень плохой девочкой, - протянула она, грациозно устраиваясь на столе, выпятив попку и прикрыв глаза. Почувствовала ладонь на затылке. И отключилась.

- Ты же знаешь, у нас нет камер, - Серов недовольно посмотрел на Тимура. – Да, никаких секретных, клиент всегда прав, все споры решаются в его пользу, что бы он не сказал. И подслушивать за дверью нехорошо. Ударил, говоришь?

- Ну да, звук был такой. А потом эта сказала типа - накажи меня. И дальше – тишина. Я пять минут постоял, и к вам.

- Так, сколько там длится сеанс, сорок минут? За десять минут до окончания войдешь, якобы для контроля за работой новичка, посмотришь что и как. До этого не входить.

- А если он там ее того, - Тимур показал характерный жест руками, - задушил? Маньяк?

- Сколько ты стоял у двери? Пять минут? Да еще сюда шел. Ты же врач, сколько времени надо, чтобы мозг умер? Так что уже бесполезно сейчас лезть. Хорошо, через десять минут заглянешь. И сразу мне отпишись.

Тимур чуть ли не вприпрыжку дошел до процедурной, приложил ухо к двери – тишина. Попробовал посмотреть через нижнюю щель – и увидел только носки двух шлепанцев.

- Интересно? – Артур вышел, закрыл за собой дверь.

- Что с Ангелиной?

- Спит твоя Ангелина. Сеанс сколько? Сорок минут. Вот ровно через двадцать минут проснется. Ладно, вижу, что не успокоишься, - Артур улыбнулся, - можешь заглянуть, она все равно сейчас ничего не видит и не слышит. Ну, кроме приятных снов.

Тимур открыл дверь, тихо вошел в кабинет. Женщина лежала на животе, руки – безвольно вдоль тела. Подошел, потрогал на шее пульс – ровный, ритмичный.

- Да жива твоя ненаглядная, - успокоил его Артур. – Говорю же, спит аки младенец. Пойдем, через пятнадцать минут вернемся. А то небось притомился под дверью стоять, отдохнешь.

Они вышли. Уселись в служебной комнатке отдыха – пустой, весь персонал был чем-то занят.

- А бил-то ты ее зачем, - не унимался Тимур.

- Так нужно, - назидательно сказал Артур, - с женщинами нужна строгость и с их стороны – послушание. Ты же мусульманин, должен знать. Жену бьешь?

- Нет, - растерянно ответил Тимур. И сразу спохватился, - ты мне зубы не заговаривай. Смотри, нажалуется эта баба. Потом вони не оберёшься.

- А, - махнул рукой Артур, - если что, вали все на меня. Будут возбухать – отцу пожалуюсь.

- Отец у нас – кто?

- ГРУшник, - скромно сказал парень. – Перестреляет всех. У него и лицензия есть на отстрел. Да шучу я, шучу, все обойдется, вот увидишь. Сколько там осталось, пять минут? Пойдем, посмотрим, вдруг проснулась уже.

Ангелина проснулась от странного чувства легкости. Открыла глаза – взгляд уперся в керамическую плитку. Пошевелила руками, ногами, вспомнила, что шла на массаж. Ну да, к Тимурчику, хорошенький такой, вот только ломается, а все муж, запугал всех. Ну ничего, она… И вдруг поймала себя на том, что мысли о мануальщике не приносят возбуждения. Это было необычно и очень приятно. Спокойствие. Никакой нервозности, которую она пыталась в последние годы заглушить алкоголем, сексом, а потом и наркотиками. Не хотелось вставать. Вообще.

- Эй, - раздался чей-то голос, - сеанс окончен.

Женщина поднялась, подтянула бюстгальтер, плотно охватывавший грудь третьего размера, провела руками по плоскому животу – хотелось есть. Посмотрела на источник шума.

Молодой парнишка сидел перед ней на крутящемся табурете и улыбался. Вроде новенький, Тимур его еще привел.

- Что это было? – слегка севшим голосом спросила она.

- Массаж, как заказывали. Ничего не болит?

Она прислушалась к ощущениям. Не только не болело, во всем теле была расслабленность, как после хорошей дозы оксикодона, вот только мути не было, голова ясная, легкая, хотелось петь и летать. Как от самой первой дозы.

Тут и Тимур подскочил, протянул халат. Спросил, все ли в порядке, довольна ли она.

Собиралась как всегда заявить, что бывало и лучше, но внезапно передумала. С чего это ей злиться? Вот когда это ощущение пройдет, тогда и отыграется по полной на том, кто рядом, а пока все хорошо.

Так и сказала. Поманила Тимура за собой, велела у раздевалки подождать, вынесла пятьдесят тысяч.

- Больше с собой нет, - пожаловалась она, - все на карте. Разделишь с новеньким. И теперь я у него буду, хорошо?

- Да, конечно, Ангелина Ивановна, что-то еще?

- Нет, пожалуй. Поеду домой.

Она не торопясь переоделась, вышла, попрощавшись с Вероникой, чем вызвала у той когнитивный ступор, и села в мерседес.

- Куда, Ангелина Ивановна? - шофер захлопнул пассажирскую дверь, уселся на водительское место.

- Знаешь, Сережа, поехали-ка домой, - спокойно ответила хозяйка.

От такого тона Сережа чуть газ с тормозом не перепутал. Всю дорогу Черемисина молчала, чем изрядно изнервировала водителя, тот привык к постоянным попрекам и угрозам в адрес фитнеса, продавцов, врачей и вообще всех, кто имел несчастье столкнуться с Ангелиной. А тут тишь и благодать. Даже об увольнении подумал, а ну как накачали хозяйку наркотой, потом вон босс его крайним сделает.

- Ну что, Артур, испытание ты прошел, - Серов был в затруднении, - вообще может расскажешь, что там было-то?

- Ничего особенного, - Артур пожал плечами, - у вашей клиентки опухоль в гипоталамусе. От этого все ее дергания. Там ведь кроме нимфомании и другие симптомы были, да?

Директор посмотрел на Тимура. Тот пожал плечами.

- А что я? В неврологии опыт небольшой, в онкологии – еще меньше. Да, подозрения были, но вот как так прямо скажешь – иди на МРТ? Куча заболеваний может такое вызвать.

- Мне должен был сказать. Тимур, при любых сомнениях ты идешь ко мне, ясно? Считай, это твой негативный опыт, денег тебя не лишаю, но второй такой прокол, и ты вылетаешь.

Тимур кивнул. Он действительно был раздосадован, симптомы и вправду указывали на физиологическую патологию, но вот чтобы так определить опухоль, даже опытный врач без обследования ничего не скажет. Что он и высказал.

- Ей все равно недолго осталось, - Артур усмехнулся. – Я только симптомы на время убрал, через три-четыре дня все вернется, нужно постоянно поддерживать. Прогноз так себе, вылечить-то смогут навряд ли.

- А ты сможешь? – Серов заинтересованно посмотрел на Артура.

- Нет, я что – волшебник что-ли? Нейрохирург ей в помощь. Все равно мозг особой роли в ее жизни не играет, может и получится что.

- Ну это если у нее действительно опухоль, - не сдавался Тимур.

- Все, с этим закончили, - директор хлопнул по столу. – Я позвоню ее мужу, скажу. А дальше пусть сами решают, не маленькие. С сегодняшнего дня эта клиентка за тобой, Артур. Тимур, свободен, а мы тут еще кое-что обсудим.

Тимур хлопнул Артура по плечу, мол, не тушуйся, все нормально, и вышел.

- Тимурка – хороший врач и человек, другой бы злобу затаил, что ты его подсидеть можешь, а он нет, только порадуется. Интриги мне тут не нужны, ясно?

- Ага, - Артур кивнул.

- Так, можешь быть свободен, пропуск у Вероники возьмешь, у тебя в нашем клубе безлимит – когда хочешь и сколько хочешь занимайся, все услуги доступны, в том числе бесплатный фито-бар. Зарплата у нас невысокая, но на чай клиенты дают много, так что без денег сидеть не будешь. Половину чаевых отдаешь в общий котел, этим у нас Зинаида Степановна занимается, бухгалтер, она уже распределяет по выработке, а то знаешь, клиенты разные попадаются, кому пусто, а кому густо, а работают все одинаково. Так что половину сразу забираешь, а потом еще что-то из котла обломится. Работаешь тут по выходным, с двенадцати до десяти, завтра все расписаны клиенты, так что начинаешь со следующей недели. Все запомнил? Ну и хорошо.

Звонок телефона прервал разговор двух мужчин. Один из них извинился, достал смартфон, выслушал собеседника и сразу прервал разговор.

- Это по нашему вопросу, Аркадий Борисович. Звонил брат, младший Громов у них в спортзале появился. Говорит, еще одну вылечил. Даже диагноз поставил. Некая Черемисина.

- Выясни, кто, - второй внимательно разглядывал распечатки. – Смежники уже копытом землю роют, требуют передать им обьект.

- Не время сейчас.

- Сам знаю, и они знают. Поэтому и не забрали пока. Вот эту Черемисину им и подсунь, пусть обследуют ее, вдруг подтвердится. Сам-то что думаешь?

- И чего тут думать, - первый собеседник поморщился. – Старушка права, Громов за ними охотится, старший. Узнали, что там в квартире сожгла?

- Нет. Записи с камеры мутные, наши спецы постарались убрать дым из кадра, не получилось. Какие-то две бумаги, пепел – в канализации, о закладке даже не догадывались. С ее опытом другого ждать и не приходилось. И вообще, то, что она под камерами бумаги сожгла, странно, могла бы незаметно все сделать, а тут прям цирк какой-то.

- Разберемся. А браслет этот – выяснили, что такое?

- Сколько раз проверяли, Аркадий Борисович, нет там ничего необычного. Титановый сплав тридцатых годов, камень на застежке – агат, золотые вставки. Исторической ценности не представляет, от кого получен – неизвестно. Вот сама Елизавета Ильинична - загадка, доктора на обследовании говорят, физиологический возраст чуть больше шестидесяти пяти.

Аркадий Борисович взял папку в картонной обложке, раскрыл.

- Каждый раз читаю – хочется встать и честь отдать. Горянская Елизавета Ильинична. 1920 года рождения, русская. Дед – протоирей, умер в 1919 году, обстоятельства не указаны, отец – Илья Сергеевич Артоболевский, русский, 1899 года рождения, член ВКП(б) с 1917, командир батальона, погиб в боях за Гродно в 1920 году, мать умерла от тифа через год. С младенчества на воспитании у двоюродного дяди. Школа, комсомол, рабфак, с 1939 года - в органах НКВД. Ага, вот. Куратор – капитан госбезопасности Травин Сергей Олегович. Ну а дальше заброска в тыл, ранение, работа в НКГБ, переход в Первое главное КГБ. Муж – Горянский Игорь Анатольевич, полковник КГБ, умер в 1962 году. Детей нет. Государственные награды – два ордена Ленина, три – Красной Звезды, два – Красного Знамени, две медали «За отвагу». Представление к Герою отклонено лично Берией. Почетный сотрудник госбезопасности. С 1980 года на пенсии, внештатный консультант. По нынешнему адресу проживает семнадцать лет. Живет уединенно, ближайших родственников нет, с дальними не контактирует. Ходит в ближайший магазин, каждое воскресенье – в театр или филармонию, иногда в церковь неподалеку от дома.

- В церкви может с кем встречается?

- Там такая церковь, - Аркадий Борисович на несколько секунд замолчал. – В общем, туда такие люди ходят, что не нам соваться. И если она встречается с ними, мы же первые по шапке получим, если в это полезем. А то и посерьезнее. Кстати, Травины у нас тоже проходят по делу?

- Только Марк Травин, и то в лучшем случае в качестве свидетеля. Был связан с Громовым по областным заказам, ничего сильно криминального. У Травиных и Громовых действительно есть родство, но только через жену Анатолия Громова. Прямые контакты Горянской с Громовым не выявлены, тот, когда она на пенсию выходила, только в училище поступил, и шли они по разным ведомствам.

Аркадий Борисович задумался, закрыл папку.

- Значит так, Горянскую не трогать. Да и кто нам позволит. К операциям больше не привлекать, только если санкция высшего руководства будет, с шефом я поговорю. Версию ее и твоих аналитиков берем за основу, ищем по камерам Анатолия Громова, хоть где-то он должен был засветиться за эти два года. Ну и за младшеньким следим, но без фанатизма. Проверьте, как он вообще здесь появился, след должен быть от человека.

- Аналитики работают. Думаете, под легендой?

- От Громова всего можно ожидать, вдруг действительно сын. Получен четкий приказ – что бы не делал, только наблюдаем, при необходимости осуществляем прикрытие. По возможности - незаметно. И обязательно до конца месяца положи мне на стол отчет по черным трансплантологам. Не зацикливайтесь на одной больнице, отрабатывайте другие. Главное, найдите мне канал переправки за кордон, а там и исполнителей вычислим.

- Есть.

Артур провел время с пользой. Поплавал в бассейне с морской водой – настоящее море ему нравилось больше, но где его найти в этом городе, позанимался в тренажерном зале, даже на групповые занятия по йоге сходил, отметив про себя, что таких тренеров надо убивать. Особо извращенным способом. Да, мальчик смазливый, оттого тут и толпились дамы неопределенного возраста, но нехорошо так людей калечить, сам молодой, суставы еще не скоро сбой дадут, а вот посетителей спасало то, что они не столько выполняли асаны, сколько пялились на тренера. А теперь и на Артура.

Потом подвез Веронику до дома. Новость о том, что у девушки есть молодой человек, которого она очень любит и никогда ему даже повода не дает подумать плохое, воспринял с печальным лицом. Как и подобает молодому идеалисту.

В понедельник Артур написал на работе заявление о переводе на полставки, потом сам же и провел его по внутренней системе, запрятав в общий приказ. Шепнул по секрету старшей медсестре, что нашел другое, более хлебное место, и к середине рабочего дня все кому надо знали, что младший Громов оказался поумнее старшего брата, уходит в элитный медицинский центр с зарплатой почти в две сотни. Не меньше. К концу рабочего дня зарплата опустилась до ста, потому что, как авторитетно решил серпентарий, такому сопляку и пятидесяти будет много.

Больные шли обычным потоком – врачи были в ожидании, когда к бытовым переломам и растяжениям добавятся обморожения и последствия гололедицы. На улице установился хоть небольшой, но минус, зима постепенно подгребала под себя столицу.

Мотоцикл Артур категорически не хотел ставить на прикол, отговариваясь тем, что зимняя резина позволяет ездить везде и всегда. Так и рассекал по улицам в кожаной куртке, только вместо кроссовок надевал высокие мотосапоги. Ставил вечером засранный по уши агрегат в гараж, а утром всегда вывозил его чистым до неприличия.

У Марины появился новый ухажер – бывший артуров пациент. Вован появился в понедельник вечером в травме с большим букетом роз, хирург счастливо уткнула туда свой носик, медсестры прослезились, врачи выпили по пятьдесят, благо когда есть повод, пьется легче.

Только Артур вздохнул и на время вычеркнул Марину Витальевну из должников – то, что она обещала за Машино излечение, он ей собирался как-нибудь напомнить. К застою в собственной личной жизни он относился совершенно спокойно – за столько лет чем-то удивить его было сложно. к тому же, секс хоть немного, но отнимал энергию. Вон как Маша сияла, ей ведь от Павла не только внимание доставалось, но и кое-какие крохи того, что должно было идти на активацию портала.

Лейбмахер пару раз встретил, совершенно случайно, Артура в коридоре, и очень странно на него посмотрел. Руки, правда, не подал, так что узнать, что же там замышляет главврач против иномирянина, не получилось. Да и не очень-то хотелось, жизнь вошла в колею, а значит, пора было что-то предпринять.

Например, остаться в среду вечером на дежурство. Добровольное.

- Эй, младшего кто-нибудь видел, - спросила Марина, тоже дежурившая в этот день, у палатной сестры, - там в палате больного надо перевезти. Негров нет, все лежачие.

- Нет, Марина Валентиновна. Он носится постоянно, не поймать. Но здесь нет, наверное внизу, в травме?

- Ага, как же, - буркнула хирург, - где все санитары?

- Сейчас позову, - медсестра сняла трубку, позвонила.

Марина, не дожидаясь, пока больного положат на каталку, спустилась вниз. Роман с новым приятелем развивался кое-как, наверное, не надо было на первом свидании в койку прыгать. Да еще с братом этим, Костиком, проблемы. Максим клялся и божился, что отправил их только припугнуть парня, под это дело списал ей часть долга. А все эта гребаная ипотека, дом в срок не сдали, а деньги дерут, как же ей надоело жить на сьемных квартирах, хотелось свое жилье, и цена хорошая, и дом новый, в черте города, а не где-нибудь за МКАДом. Государство не понимало, что зарплаты хирурга хватает только на еду, шмотки и косметику, а годы идут, не девочка уже, замуж никто не зовет, только потрахаться. Вот и выкручивалась, как могла, в частной клинике подрабатывала, а как прижало с ипотекой, взяла долг у директора, чтоб его разодрало. Теперь вот грязные делишки пошли.

Мелкий вроде жив-здоров, значит, как-то ускользнул, он может, вон какой изворотливый. А вот Костик пропал, и долг останется, как теперь отрабатывать? У Вовы этого денег нет, да если бы и были, брать пока неудобно, то, что несколько раз переспали, еще не повод. Судя по поведению и знакомым он вроде какой-то приблатненный, или как там про них говорят. В общем, бандюган, но не при делах, стремление к роскошной жизни в наличии, вот только наличных не хватает до степени полного отсутствия. Надо его с Максимом свести, пусть обделывают делишки, и ее заодно не забудут.

Она спустилась вниз, в приемное, за бланками. И тут, как говорится, на ловца.

Встретила Артура.

- Марина Валентиновна, - радостно улыбнулся парень. – Вы свое слово держите. Обещали ночь со мной провести, и вот – мы здесь.

- Ага, - Марина оглянулась, нет, вроде не слышит никто. Больные своими делами заняты, врачи и медсестры – своими. – И не мечтай.

- Каждый вечер, - Артур сделал серьезное лицо, проскользнул мимо, приоткрыл дверь. – Мечтаю. Что вы такая грустная, случилось что? Может, деньги нужны?

Дверь захлопнулась.

Марина посмотрела вслед, вот паразит мелкий, по живому, как знает.

Глава 21

К двум часам ночи в травме стало заметно тише. Поток пьяных, подвыпивших, пострадавших от пьяных спал, последней привезли женщину немного за сорок с многочисленными порезами – в ресторане не поделили мужика, и одна толкнула другую прямо на зеркало. Один осколок прошелся прямо по шее, еще чуть-чуть, и везти было бы некого. Вызванный в ресторан наряд полиции в дело не вмешивался, одна оказалась работницей префектуры, а другая – районной прокуратуры, служители закона здраво рассудили, что эти бабы разберутся сами, доставили парочку в больницу и тут же уехали. И оказались совершено правы - пока накладывали швы, обидчица и жертва помирились. Клятвено обещали друг другу совершить еще один противозаконный поступок, отрезать предмету спора детородные органы.

Артур мелькал то тут, то там, накладывал гипс, обрабатывал раны и порезы, делал уколы, довозил больных до операционной и в рентгенкабинет, так что когда в половине третьего он куда-то пропал, то решили, что мальчик устал и лег поспать.

Мальчик меж тем вышел через служебный вход на территорию больницы, прошел мимо корпусов и свернул в старый гараж со спецтехникой и ремзоной, которым редко кто пользовался по причине изношенности и начавшегося ремонта. Он как раз примыкал к третьему корпусу, где находился морг. Труповозки заезжали в новую часть третьего гаража, недавно отремонтированную, и ее вполне хватало, так что ремонт старой части грозил затянуться надолго.

Артур оглядел ржавые распашные ворота с накидным замком, калитку, запертую изнутри, сел на корточки, приложил руку к земле. Тут точно проезжала машина, и не так давно, может быть, дня четыре прошло. Плюс к той, что была с неделю назад. Ничего необычного, привезли стройматериалы, увезли мусор. Но он точно помнил, что неделю назад здесь были всплески – так случается, когда человек умирает долгой, мучительной смертью, в муках и страданиях, испытывая страх и отчаяние. Важна длительность процесса, достаточная, чтобы человек сполна почувствовал боль, накопил ее в себе, и в то же время не слишком длинная, иначе выплеск размазывается, и большая часть энергии уходит впустую. Если бы Артур не задержался в прошлый четверг до полуночи, может быть, и не заметил ничего. Первый выброс он почувствовал на грани восприятия, даже решил, что просто показалось, а вот после второго, хоть тот и был слабее, хотел пойти, посмотреть, что такое произошло. Но отложил на будущее - оба всплеска, замеченные с разных точек, дали примерное местонахождение места действия.

Калитка изнутри была заперта на задвижку, с металлом Артур не очень любил работать – даже в нормальных условиях уходило много сил, настолько, что проще было бы, к примеру, эту дверь разнести, чем попытаться открыть. Но он попытался – задвижкой часто пользовались, смазывали, так что она пошла влево до упора, выйдя из отверстия. Артур потянул за приваренную ручку, дверь легко и без скрипа открылась.

Внутренности гаража старательно изображали ремонт – стремянки и леса у стен, мешки со шпаклёвкой и банки с краской, ветошь, разбросанная полиэтиленовая упаковка. Картонные брикеты плитки лежали в художественном беспорядке. Однако весь этот хаос старательно обходил чистое пятно посреди гаража, в аккурат по размерам небольшого грузовичка.

Следы протекторов на грязном полу говорили о регулярном использовании служебного помещения. Цепочка человеческих следов к одной из дверей – о направлении логистических потоков. Артур не стал изображать из себя великого сыщика и выбрал самое очевидное решение – пошел по следам. Двустворчатая железная дверь была заперта с внутренней стороны, но поддалась так же легко, как калитка.

Коридор с тремя дверьми тоже особого выбора не предлагал. Артур проигнорировал железные двери с потрескавшейся табличкой «Паталогоанатомическое отделение №1», в этом отделении он был неоднократно, вот только вчера отвозил вместе с санитаром после неудачной реанимации девушку, извлеченную спасателями из покореженной машины.

Деревянная дверь представляла куда больший интерес – на первый взгляд, она вела в никуда, захламленный коридор с заваренной дверью, но фокус был разгадан быстро, металлическая дверь открывалась вместе с косяком, всего-то нужно было – замкнуть по коду электромагнитный замок, для человека, калибровавшего пси-преобразователи в подпространственных двигателях, это было сродни детской задачке – простое решение при извращенной логике, замок реагировал на последовательность импульсов, которые легко было подобрать.

Дверь легко открылась, запуская Артура в старую котельную. Четкие следы вели вниз, к неработающему лифту. Парень прислушался, вроде никого поблизости не было.

С лифтом получилось совсем просто – немного другая частота, и створки раздвинулись, кнопок было всего две, причем нижняя не работала, опять пришлось создавать импульсы и замыкать реле. После этого просторная кабина дернулась, двинулась вниз и остановилась, без посторонней команды открывшись.

Помещение с анатомическими столами Артуру понравилось – светлое, все идеально вычищено, нержавейка блестит, потеков крови нет. И водопровод работает. Видно было, что делали для себя и без халтуры. Еще бы не убогое оборудование, и совсем было бы все хорошо. Он осмотрел незапертые шкафы, заглянул в подсобку, если кого-то убивали, то явно не там. Приложил ладонь к холодной поверхности стола, сосредоточился.

Едва заметная голубая паутинка, настолько тонкая, что исчезала от взгляда, была подтверждением тому, что выброс был именно тут. Вот только кто-то прошелся хорошенько тряпкой по поверхности стола, наверняка намотав на себя часть синевы. Артур усмехнулся. когда этот человек будет умирать, его ждут поистине волшебные ощущения. Оставалось осмотреть холодильник.

В небольшом термоизолированном помещении хранились контейнеры. Без уточняющих надписей, только два числа. Эмпирическим путем Артур выяснил, что второе означает орган, лежащий в емкости, а вот что означал первый – или номер партии, или – заказчика, он даже отгадывать не стал. Просто наложил несколько следящих меток на контейнеры, в условиях этой Земли он сможет отследить их на расстоянии нескольких километров, а то и меньше, другой бы руки опустил от такого бессилия, но Артур не боялся трудностей. Главное, не создавать их специально, а вот так, почувствовать себя практически бездарным аборигеном, неспособным на простейшие манипуляции вроде торнадо или локального землетрясения, это тоже было неплохим опытом. Бывали ситуации и похуже, особенно в ранний период его путешествий по мирам, вот взять хотя бы тот прыжок восемьдесят лет назад в похожий мир, когда пси-способности восстанавливались сложнее, и энергия накапливалась гораздо дольше.

Артур собирался было покинуть место разделки людей, все что надо, он уже увидел, оценил небольшую эффективность для зарядки портала, овчинка выделки не стоила. И услыхал звук поднимающегося лифта.

Окон в подвале не было, выход – только один, пробиваться сквозь толщу камня Артур не собирался. Гораздо проще было перебить всех, кто сюда заявится, ядерный заряд они все равно на лифте не протащат, а другого способа быстро и эффективно прикончить себя он не знал – относительно этой вероятности, в своей он бы и с этим справился. Подумаешь, создать кокон для обтекания любым излучением с подпиткой от внешних источников, защитой от перегрузки, остановить жизнедеятельность на несколько минут, потом телепортироваться. Другое дело – аннигиляция, тут лучше сразу убежать.

Лифт меж тем поднялся, в него что-то загрузили, и он пошел вниз.

Значит, в этот раз решили гаражом не пользоваться, уж слишком было мало времени у новых посетителей для организации транспортировки.

Артур прикинул, для отвода глаз понадобится слишком много энергии бору, к тому же неизвестно, сколько человек сейчас сюда придет, а ведь заклинание надо накладывать на каждого. Поэтому просто запрыгнул на шкаф, благо были они в высоту метра два с четвертью и глубиной сантиметров шестьдесят, заставлены сверху коробками, свет бил сверху, так что псион легко создал себе небольшое убежище, закрепив коробки на поверхности шкафа. Захотят снять – не снимут. Ну а если будут стараться, придется наказать. Сверху было отлично видно все помещение.

Двое, похожие на персонажей чеховского рассказа, ввезли каталку, на которой дергался тощий рыжий парень с кляпом во рту. Он мычал, пытаясь вырваться, глаза налились кровью, лицо покраснело, руки, стянутые стяжками, посинели.

Маленький и толстенький похлопал пленника по щекам, глумливо ухмыльнулся.

- Сейчас босс придет, все ему и расскажешь. А нам неинтересно слушать, кому ты позвонишь и что с нами будет, да, Петрович?

Петрович кивнул с таким выражением лица, словно собирался блевануть. Видно было, что его раздражало все – и приятель, и жертва, с большим удовольствием он бы прикончил их обоих. Но приходилось ждать босса.

И босс локации появился через несколько минут, с очередной итерацией лифта. Лейбмахер бодрым шагом, словно и не ночь на дворе была, зашел в помещение, скомандовал:

- Давай на правый стол.

Словно угадал – правый стол был Артуру виден значительно лучше.

Пленника сгрузили с каталки, не заботясь о его удобствах, так что тот ударился головой об угол стола и затих.

- Не пришибли? – обеспокоенно спросил главврач.

- Нет, все нормуль, - толстенький оттянул веко, похлопал жертву по щекам, - от страха сознание потерял. Или от плохого питания, вон тощий какой. А, Петрович, как ты прям?

Петрович скривился, но на скорость работы это не повлияло – он сноровисто закрепил конечности пленника в зажимах, зафиксировал голову, вытащил кляп, достал две пары ножниц, одну из которых отдал напарнику, и они быстро освободили рыжего от одежды. Даже трусов не оставили.

Сунули под нос ватку с какой-то вонючей жидкостью, пленник закашлялся, открыл глаза.

- Ну здравствуй, Денис, - улыбнулся рыжему Лейбмахер.

- Иосиф Соломонович, - прохрипел Денис, - здравствуйте. Что происходит?

- Да так, - Лейбмахер улыбнулся, - ты тяжело болен, будем тебя лечить.

- Чем я болен? – Денис непонимающе огляделся, насколько позволяли фиксаторы, - что за цирк?

- Во клоун, - захихикал толстяк, и тут же заткнулся под взглядом главврача.

Лейбмахер не стал отвечать, отошел к шкафу, достал чемоданчик, принялся раскладывать на нержавеющей поверхности позвякивающие предметы. Денис не мог их увидеть, но вот звук его очень сильно пугал. Что-то металлическое стукалось об металл, потом еще и еще.

- Иосиф Соломонович, это какая-то ошибка, - попытался спокойным тоном сказать он. Но ответа снова не дождался. – Нет, вы не понимаете. Я вообще не в курсе, что делал мой отец. Только наркоту у него брал, он в свои дела никого не пускал. И вообще, Викентий Палыч в курсе, я тут не при чем?

- Так значит, ты думаешь, что тут из-за своего отца? – Лейбмахер наклонился к Денису со скальпелем в руке.

Тот дернулся, захрипел.

- А из-за чего?

- У меня тут были гости,- Лейбмахер провел лезвием по груди парня, легонько рассекая кожу. – Кирилл и Николай. Знаешь, они о тебе все рассказали. Так что, Денис, за свои поступки тебе придется ответить.

Денис увидел тонкую струйку крови, стекавшую с груди, закричал, завыл, уверял, что это не он, что эти твари его подставили, только чтобы отмазаться, и вообще он всегда любил Машу и будет любить, и никогда не сделает ничего плохого.

Лейбмахер только молча улыбнулся, сходил в холодильник, вынес оттуда небольшой контейнер, раскрыл, достал колбу, приблизил к лицу Дениса. В колбе плавал человеческий глаз.

- Это твоего друга, Николая, - обьяснил он трясущемуся парню, - и у тебя я возьму парочку точно таких же. Начинайте, - скомандовал он переодевшимся помощникам, не обращая внимания на вопли рыжего.

Артур не особо интересовался патаном, все, что он нашел в интернете, по варварству и дремучести превосходило даже те методы лечения, которые применялись в больнице. Но он с интересом понаблюдал, как два человека разделывают третьего. Лейбмахер подносил стеклянные и пластиковые емкости, когда надо, орудовал скальпелем и другими приспособлениями, относил готовые части тела в холодильник. Жертва выла, пыталась освободиться, но уже минут через десять потеряла сознание. На все бригаде мясников потребовалось около часа, к концу этого срока жертва уже была мертва.

Выброс произошел минут через сорок пять после начала операции. Артур наблюдал, как над развороченной грудью жертвы собирается небольшой синий вихрь, закручиваясь и вырастая примерно сантиметров до тридцати. Потом с последним вздохом вихрь распался, растекшись сеткой по телу жертвы, впитывая кровь и потекая сквозь плоть.

Пришлось подождать еще с полчаса, пока участники операции возмездия умылись, убрали приборы и полуфабрикаты на место, спустили жертве кровь, вскрыв вены на ногах, аккуратно рассекли суставы. Переоделись и ушли. Артур не торопился, подождал немного – и точно, минут через пять после ухода основного состава на сцене появился новый персонаж, в робе и тяжелых ботинках.

Он нажал на клавишу, из стены выехала ванна, куда мужик вылил жидкость из двух больших бидонов, включил вытяжку, покидал части тела в емкость, и начал отмывать пол. Над ванной появился дымок, вытяжка справлялась со своей работой хорошо, все испарения уходили в воздуховод. Вода с моющим средством легко растворяла кровь, уходя через дренажные отверстия в полу. Уборщик собрал грязную одежду – как жертвы, так и мучителей, сбросил в черный мешок, и только собирался отмыть анатомический стол, как Артур спрыгнул вниз.

- Привет, - сказал он.

Уборщик отшатнулся, подскользнулся на мокрой плитке, упал. Замычал, наблюдая, как к нему подходит смутно знакомый парень, вроде бы из реанимации.

- А я тебя узнал, - Артур улыбнулся. – Ты ведь Слава, санитаром в морге работаешь. Немой, да?

Уборщик закивал.

- Так я тебя вылечу, - Артур наклонился над сьежившимся санитаром, приложил ладонь к горлу. Тот даже не пытался сопротивляться, только ногами отталкивался, будто собираясь убежать. Потом вдруг засипел.

- Не надо.

- О, заговорил, - Артур поднялся, огляделся. – Ну что же, ты тут все убрал, молодец. Небось всю жизнь мечтал заговорить?

Уборщик привычно замычал, закивал головой.

- Ну и отлично. Умрешь счастливым, - пообещал Артур и легонько ткнул санитара носком кроссовка.

Тот уронил голову на пол, из уголка рта на плитку побежала струйка слюны.

- Резкое нарушение мозгового кровообращения, - авторитетно заявил Артур, отходя от тела. – Спекся на работе. А все потому, что нарушал режим труда и отдыха, ночные смены, незаконная трудовая деятельность. Да и я хорош, прогульщик, меня небось давно в отделении ищут.

Артур подошел к анатомическому столу, поводил рукой над линиями, потом достал кристалл, приблизил его к центру паутины, сантиметрах в двадцати выше.

Паутина зашевелилась, линии задрожали, начали скручиваться в более толстые нити, стягиваться к центру. Через минуту под кристаллом образовался шарик меньше сантиметра в диаметре. Артур скептически оглядел результат, проследил, чтобы струйка синего дыма, оторвавшаяся от шарика, входила точно в кристалл, подождал, пока весь шарик не исчезнет. Сжал кристалл в кулаке, поднял глаза к потолку.

- Да. Это сколько же их надо вот так разделать, чтобы хотя бы на десятую долю зарядить. Тысячу? Полторы?

Артур прижал кристалл к предплечью, тот исчез прямо через одежду. Парень прислушался – тихо, никто не шел проверять работу Славы, значит, доверяют санитару. Это хорошо. И ему пора, только тем же путем не пойдет, лучше через действующий морг, заодно и бумаги по девушке заберет, вон Марина Валентиновна, динамщица, до сих пор небось ждет их.

Глава 22

Незамеченным в отделение проскользнуть не удалось.

- Ты где был? – Марина Валентиновна, дежурившая за старшую, бдила. Выспалась в ординаторской, насколько это возможно за сорок минут, и теперь срывала злость от недосыпа на окружающих.

Артур пожал плечами и спокойно прошел мимо.

- А ну стой, - хирург подскочила сзади, схватила за плечо, развернула к себе. – Ты что тут о себе возомнил? Можешь шляться где хочешь? Что это такое?

- Документы по вчерашней девушке. Заходил в морг, забрал.

- А, ну ладно, - Марина схватила документы, пробежала глазами. Вроде все нормально, умерла от естественных причин. А то вдруг врачебная ошибка, с родственников станется заявление написать. А ей еще за ипотеку платить.

Блин, вот только забыла, и опять вспомнила, Марина от злости аж зашипела. И еще от того, что этот мелкий мерзавец стоит, лыбится, а должен давно уже покалеченный лежать. Покалеченный. Марине пришла в голову мысль.

- Слушай, - она подошла к Артуру поближе, ухватила его за край халата, потянула к себе, прошептала на ухо, - а ты себя тоже можешь лечить?

- Еще как, - подтвердил Артур. Показал на глаз, - представляешь, недели две назад какие-то хулиганы пытались меня избить, еле сбежал от них. Такой фингал был под глазом, на пол лица. Так за час его свел, правда, потом голова целый день болела…

- Ах ты мой умничка, - Марина погладила его пальцем по щеке. Она уже знала, как все обьяснит Максиму, и попробует тот что-то насчет долга сказать. Правда, придется способности парня раскрыть, а этот козырь она пока придерживала. Но все равно, правда вскроется, вон Машка - на работу выйдет, только слепой не увидит, как у нее быстро все зажило. Тут же вспомнила, что уже намекнула Вовчику на предстоящее мероприятие, надо будет что-то придумать, может быть в шутку перевести.

Артур высвободился из цепких пальцев хирурга.

- Что-то еще, Марина Валентиновна? Мне еще гипсовать двоих.

- Нет, иди.

Посмотрела вслед. Точно парень где-то спал, такой бодрый и веселый в пять утра, когда все как сонные мухи ползают на остатках кофейного топлива.

Таким же бодрым Артур был, когда выезжал с парковки на мотоцикле. Рванул по просыпающейся Москве, по еще пустынным улицам, с появившимися трамваями и троллебусами, уже полными маршрутками. Мимо газонов, покрытых сверкающим в свете фонарей инеем, светящихся окон домов. Утро четверга – отличное время. Предпоследний рабочий день, вроде бы и не последний, но почти. А потом выходные, правда, не для всех.

Домой он приехал вовремя – чтобы увидеть, как хлопает дверь на его лестничной площадке, и из Пашкиной квартиры выскакивает Маша, злая, невыспавшаяся, с большой клетчатой сумкой, пиная ее ногами.

- Пошел в жопу, козел, - заорала девушка в полуоткрытую входную дверь, захлопнула ее, от удара дверь снова распахнулась, в проеме показался Павел – в майке и семейниках.

- Маш, погоди.

- Что еще?

- Вот, - он протянул ей зубную щетку. – Ты забыла.

Девушка аж задохнулась от злости.

- Засунь ее себе знаешь куда, - заорала она. – Урод, гандон сушеный. Чтоб ты сдох!

Паша помахал Артуру рукой, аккуратно прикрыл дверь.

- Маша, - позвал девушку парень.

- Тебе что еще надо, - красная как помидор брюнетка изо всех сил ткнула пальцем в кнопку лифта, посмотрела на палец, села у стены и заплакала.

- Ноготь сломала, - пожаловалась она Артуру.

- Знаешь что, мать, пойдем-ка ко мне, - тот ухватил девушку за руку, поднял ее, - кофейку попьем, о делах наших скорбных покалякаем. А ты спать иди, - крикнул он в сторону Пашиной двери, чуть приоткрытой. Послышался вздох и щелчок замка.

- Родственные обязанности – самые тягостные, - пожаловался Маше парень, забрасывая ее сумку в прихожую и закрывая дверь. – Вроде бы друзья, дарованные природой, а толку от этой дружбы никакой, только беспокойства. Тебе капучино, латте?

Маша воткнула взгляд в кофеварку, подошла, молча поколдовала над ней и сделала две чашки отличного эспрессо.

- Слушай, у тебя талант, - попробовав кофе, признал Артур. – Я когда делаю, вот те же кнопки нажимаю, а не получается так. Почему?

Ответ на этот вопрос он выслушивал минут пять. За это время Артур успел выпить свой кофе, кофе Маши, приготовить два тоста с камамбером и сушеной вишней, достать пачку эклеров – только они смогли заткнуть на время фонтан красноречия.

Суть ответа была проста – Паша не хотел жениться.

Мария, вживаясь в роль будущей хранительницы домашнего очага, готовила, стирала и убирала, предоставив потенциальному мужу возможность смотреть на все это счастливыми глазами. Она создавала маленькие кулинарные шедевры, островки чистоты и уюта, а после этого по ночам, и не только, доказывала, что другие женщины ему, Павлу, нужны не будут от слова совсем. И даже уже наметила дату бракосочетания – на март.

А оказалось, что этот подлец просто пользовался бедной наивной девушкой, жрал в три горла, трахал ее, засирал раковину и бачок для грязного белья и ссал мимо унитаза, совершенно не собираясь ставить штамп в паспорте.

- Да, ситуация, - глубокомысленно сказал Артур в ответ, наблюдая, как Маша поглощает эклер за эклером. – Ты не поправишься?

- Нет, - решительно ответила девушка. – И это все, что ты хочешь сказать?

Артур выдержал паузу, наклонился к Маше поближе. Внимательно пригляделся.

- Думаю, он просто не хочет оставлять тебя вдовой.

- Что? – девушка аж подавилась.

- Ну ты знаешь про его опухоль.

- Аарон Иваныч сказал…

- Год. Максимум.

Маша сникла. Артуру она верила. После того, что он сотворил с ее лицом и вообще с телом, она считала его чуть ли не волшебником уровня Северуса Снегга.

- А почему он не сказал?

- А что он должен был сказать? – парировал Артур.- Маша, я скоро умру, но люблю только тебя?

- Ну да, - неуверенно ответила девушка.

- Ты думаешь, почему он так держится? Чтобы тебя не расстраивать. Ты же ему дорога, вот он и беспокоится. О тебе.

Маша вздохнула. Как и любая девочка, она готова была поверить в любую мало-мальски правдоподобную чушь, лишь бы эта чушь совпадала с ее чувствами. К тому же тембр голоса Артура, цепляющий не то что за душу - прямо за подсознание, не оставлял места для сомнений.

- Так значит, он меня любит?

- Ну конечно, - кивнул Артур. – Я тебе больше скажу, есть шанс, что его вылечат. В ближайшие месяцы мы летим в одну южноамериканскую страну, там есть люди, которые ему могут помочь. Так что вот ты сейчас наорала на него, а он там сидит один, плачет, а опухоль-то растет от этого еще быстрее.

На Машу было больно смотреть. Только сейчас она поняла, как была неправа, обвиняя Павла, этого прекрасного, любящего человека, способного разрушить свою личную жизнь, только бы ей, Маше, было хорошо. Теперь поведение Павла казалось ей вполне логичным – он делал все, чтобы она ушла, но недостаточно усердно, потому что было видно, что ему нравится, как она готовит, убирается и хранит домашний очаг.

- Может, мне вернуться к нему? – сквозь слезы спросила она.

- Ни за что, - отрезал Артур. – Чтобы он страдал? Он еще на работе на тебя насмотрится, представь, что творится в его душе.

Маша представила и ужаснулась.

- Но что же делать?

- Я бы поселил тебя здесь, - Артур покачал головой, - но чем дальше ты будешь от Павла, тем лучше. Домой вернуться не вариант?

Маша замотала головой.

- Ладно, - Артур залез в карман, достал тонкую пачку денег. – Здесь тысяч сто, наверное. На первое время должно хватить. Заселись в какой-нибудь СПА-отель, отдохни, расслабься, походи на процедуры, если будут проблемы – звони, решим.

- Я не возьму, - попыталась протестовать Маша.

- Бери, у меня еще есть, - Артур ободряюще кивнул. – От матери наследство осталось. Мы же не чужие люди, всегда помогаем друг другу.

Он вызвал такси, проводил Машу до подьезда, усадил, кинул в багажник сумку с вещами и помахал вслед рукой. Настоящий второй пилот.

Второй пилот вздохнул, глядя на уезжающую желтую машину. Ухмыльнулся. Интересно, что скажет Павел, если узнает. Хотя нет, узнать он не должен.

Павел встретил Артура на лестничной площадке – все в той же майке, труселях и тапках с мордой зайца. Словно подкарауливал.

- Ушла? Куда? Что сказала? Что ты ей сказал?

- Да. В гостиницу. Что ты мудак. Я согласился, – коротко и по пунктам ответил Артур. Поглядел на пригорюнившегося Павла. – Даже не хочу знать подробности. Ты все сделал правильно.

- Точно? – тот с надеждой посмотрел на парня.

- Ага. Сначала ты должен с собой разобраться, а уже потом девкам головы морочить. Давай, собирайся на работу, больные ждать не будут. Если нужен сеанс психотерапии – это к Елене, сексотерапии – Марина поможет, что-то она мрачная в последнее время, от недоеба, наверное. А у меня было ночное дежурство, - Артур картинно зевнул, - режим труда и отдыха нарушать нельзя. Хочешь, после работы заходи, поплачешься.

- Да нет, - Павел пожал плечами, - ушла и ушла. Ты прав, мне сейчас лишние привязанности не нужны.

- Вот и дальше себя в том же духе убеждай, - посоветовал Артур, закрывая дверь.

Как раз в это время Петрович, спустившийся в прозекторскую, чтобы проверить, все ли убрано, и обнаруживший труп Славика, послал сообщение Лейбмахеру. Потом взвалил труп на каталку и отвез его в старый гараж, положил около верстака. Огляделся – вроде все выглядело натурально. В гараж можно в обед послать рабочих, они тело и обнаружат. А там полиция, вскрытие, сбор денег на похороны, насколько Петрович знал – Славик был одинок и нелюдим, так что хоронить придется коллективу. Соломоныч скажет речь, девочки поплачут, вспомнят, какой замечательный Слава был человек, мужики вздохнут и согласятся. Главное, что молчаливый. На кислое лицо Петровича с трудом налезла улыбка – теперь копаться в остатках от расчлененок предстояло его напарнику.

Напарник, прибывший следом, предстоящего счастья не оценил.

- Ты как хочешь, - заявил он Петровичу, - а я уборщиком работать не нанимался. Надо тебе, бери тряпку и вперед, с песней, значит. А я – ну нахрен такое, и так по головке не погладят, если узнают, чем мы тут занимаемся, а вообще я долг Соломонычу выплатил почти, еще пара жмуриков, и уеду.

- Ну-ну, - Петрович сделал обычное кислое лицо, нащупал в кармане телефон.

- Не нукай мне тут, тоже нашел лошадь. – Живчик сплюнул, затер ботинком желтовато-студенистый комок, подгреб пыли. – Что за ебаныврот.

Хуже обычного дурака только инициативный.

Петрович дураком не был, он работал в больнице санитаром вот уже двадцать лет, повидал тут всякого, благодаря Лейбмахеру и его мясной лавке дети Петровича были пристроены и уже как год оба учились за границей. Хоть и не в Америках, всего лишь в Чехии, но вырастут приличными людьми, может быть. А то, что он на краже наркоты попался, забылось давно. Милицией забылось, а вот Петровичем – нет, главное, что Соломоныч тогда его за просто так отмазал, ничего за это не взял. И Петрович это не забыл, отрабатывал не за деньги, а за самим не понятое чувство благодарности. До сих пор никто за руку их не поймал, но чуял Петрович – долго это не протянется. И так года три уже по два-три набора в месяц отправляют, ну год еще, два, а потом свернется все. Так что можно и вдвоем поработать, Сева не сломается тряпкой лишний раз махнуть.

Сева, его двоюродный брат, простой деревенский парень, полгода назад попавший под крылышко Петровича с подачи дорогих родственников, как раз особыми способностями не обладал. Как говорится, в тридцать лет ума нет – и не будет. А тут сороковник, без вариантов. Да еще советская, а потом все та же, но уже российская власть систематически отбивала у деревенских желание трудиться. Если у их общей с Петровичем бабы Мани была корова, утки и куры, то уже у родителей – самогон, ворованная солярка и песок с ближайшей стройки, а у самого Севы – набеги на появившихся фермеров и мелкий разбой. А поскольку в новом государстве такое времяпрепровождение называлось бизнесом, то и Сева ощущал себя хоть и не очень крутым, но бизнесменом. Выдаваемых Петровичем денег хватало на девок, бухло и семилетнюю бэху, по меркам деревни Сева был крут, очень крут. Даже копил немного, на будущее, чтобы кирпичный дворец в начале улицы построить, там, где грязи поменьше и колея на дороге не такая глубокая. Но вот пахать за двоих он был категорически не согласен.

- У Маринки, хиругички из травмы, хахаль появился, - он важно посмотрел на Петровича, мол, смотри как надо проблему решать, - давай его привлечем, пусть тряпкой машет. Давай, поговорю с ним, денег дадим немножко, он и будет тут елозить мочалками. А трупаки, официальные они или нет, кто разберет. Не этот же дебил перекачаный. Я, кстати, слышал, что хирургичке этой бабки нужны, вот пусть ебарь ее и постарается.

Петрович сожрал очередной лимон.

- Не лезь, - строго сказал он, - пока Лейба не скажет, что делать, никакой самодеятельности. Понял?

- Ага, - Сева поднял руки вверх, - как не понять, не дурак, чай. Ты тоже прикинь, Слава-то убирался и там, и тут, а нового санитара просто так не запряжешь.

Петрович прикинул и в этот раз вынужден был с Севой согласиться. Бывает что и дурак что-то умное скажет.

- Я спрошу, - подвел он черту под обсуждением. – А до этого не дергайся.

Сева кивнул. Он давно считал, что в их тандеме мозг – он, а не Петрович. А Лейбмахер – ссыкло, такой собственной тени боится. Если все правильно обставить, то уборщик со стороны даже и не спросит, что это за филиал морга в больнице. Особенно если правильно разговор поставить. Не сейчас, недельку он выждет, свежие трупаки так часто не появляются, а потом, если Петрович забудет, вот он – спаситель бизнеса, приведет человечка. Тем более что Вовчик этот на голову ушибленный, на лбу три класса церковно-приходской написано, на старой тачке ездит, сам Сева в такую бы даже срать не сел. Денег дать немного, так чтобы хватило ему с Маринкой поделиться, и все, будет шабашить за милую душу. А кто решил вопрос? Сева решил вопрос. Значит, он в их команде главный, а не Петрович. И когда Соломоныч это поймет, то возможно подумает, что долю Петровича неплохо бы Севе отдать, а там наверное куда больше его трехи. Раз в двадцать, судя по тем расценкам, которые главврач озвучил.

Петрович не забыл. Отправил Лейбмахеру сообщение, даже написал, что идея не его – напарника. Так что если с новеньким какой косяк будет, это уже между Лейбой и братцем двоюродным, а он, Петрович, только до сведения довел. Его дело маленькое, режь, пили, да получай по десятке с каждого супового набора. Сколько этот набор стоит, он знал, но также знал, сколько накладных расходов там, и по поводу своей доли от этого мероприятия не комплексовал. А вот то, что Сева услышал про расценки, это плохо. Но не Петрович ему сказал, а сам главврач, так что и тут он как бы не при делах.

Володя тоже был в сомнениях. С одной стороны, Марина была его ключиком к больнице, все-таки лоб ему натурально разбили, и еще раз подвергаться такому физическому воздействию, чтобы заявиться в травмпункт, он не хотел. А именно из травмы больных чаще всего везли в реанимацию или морг.

С другой же стороны, эти намеки на мелкого медбрата-колдуна, который просто приложил руку ко лбу, и рана прошла, были настолько легко читаемы, что оставалось только понять, чем же он так насолил врачу. То, что между ними ничего не было, в этом его Марина заверила. И старшая медсестра подтвердила, а уж она-то все про всех в отделении знает. Правда, сказала еще, чтобы с Артуром этим не связывался, мол, чуть ли не темный маг. И хотя это обьяснение было за гранью реального мира, Володя ей поверил. Не в том смысле, что реально маг, а в том, что лучше не связываться. Тем более что Артур в разработке, и переходит в другую службу, к смежникам, а те предпочли бы получить его живым и здоровым. В крайнем случае – живым.

Глава 23

В пятницу вечером поток машин из Москвы напоминает полноводную реку. Неторопливую, полноводную, с разливами возле шлюзов и плотин, разделяющуюся на такие же полноводные отводки. Но это летом. А вот поздней осенью он превращается в небольшой горный ручеек, стремительный, с гулом обходящий мелкие препятствия в виде заторов, аварий, дорожных работ, ям и снятого дорожного полотна.

Те, кто живет за МКАДом, а работает в городе, уносятся этим ручейком каждый вечер, в пятницу он становится полноводнее лишь чуть, за счет тех, кто сделал у себя в загородном доме постоянное отопление и выезжает туда отдохнуть на выходные. С каждым годом таких становится все меньше и меньше, содержать два жилья накладно, да и особого смысла нет, если только вот семья живет за городом, а отец семейства работает в Москве чуть ли не круглые сутки.

Красный лансер десятка, внешне отличающийся от обычной версии воздухозаборником на капоте, антикрылом и низкопрофильными шинами, двигался навстречу основному потоку. Он не стремился покинуть Москву, как раз наоборот – желал туда попасть. Женщина за рулем уверенно вела машину в левом ряду, изредка подмаргивая дальним светом какому-нибудь неторопливому водителю, решившему обогнать грузовик, да так и оставшемуся на крайней полосе. Она не торопилась, ждала, пока тот на скорости под сто сьедет на вторую слева, потом втапливала педаль и уносилась дальше, до следующего долбоеба. Хоть женщине и было не так много лет, но вот эти препятствия она сносила терпеливо и не возмущалась. Хотя машина могла разогнаться и до двухсот сорока, максимум, что она себе позволяла – это сто пятьдесят. Камеры фиксировали превышение скорости, но дальше центра обработки эти данные все равно не пойдут, номера на лансере определялись системой как включенные в особый список. Не для штрафов.

Недалеко от Москвы лансер обогнал порш, не меньше чем на ста восьмидесяти он пронесся мимо, подмигивая фарами и перестроившись на соседнюю полосу, благо машин было мало и дорожная обстановка позволяла. Женщина улыбнулась, моргнула фарами вслед.

На вьезде в Москву пришлось притормозить, светофор за МКАДом жил своей жизнью, удобной работникам ГИБДД, а не водителям. Лансер пристроился за грузовиком с ролями бумаги, хоть обзор и был перекрыт высоким кузовом, женщине за рулем был нужен именно правый ряд.

Артур столкнулся с Павлом на лестничной площадке – тот, зевая, стоял у лифта, вращая на пальце брелок от машины. Лифт только распахнул створки, и тут сосед, он же родственник.

- Далеко? – из вежливости поинтересовался иномирянин. Сам он собирался в клуб, просто так – оттянуться и склеить кого-нибудь, а то в субботу на работу, пятница-развратница и все такое. Тем более что первое, чему обучают псионов – это раздвоение сознания. И пока одна часть веселится, бухает, курит, глотает дурь и трахается, вторая все время начеку, чтобы вовремя нейтрализовать вредные вещества, поставить защиту или сжечь все вокруг.

- Вызвали. – Паша нажал в кабине кнопку, блокируя закрытие створок. - Тут такое дело, знакомая в аварию попала. Я, кстати, звонил тебе, только телефон выключен.

- Надеюсь, не Маша, - Артур подмигнул, - а то два раза снаряд в одну воронку.

- Нет, - помотал головой Павел, - дочка Уфимцева, ну это шишка ментовская из регионов. Мой отец с ним был знаком, авария какая-то, в больницу ближайшую привезли. Мне Леха позвонил, попросил, чтобы я тоже поучаствовал. Хотя, что я сделать могу.

- Погоди. Дочка Уфимцева – это Катя, что-ли?

- Ну да. Ох, я и забыл, вы же знакомы. Она в Москву ехала вечером по каким-то делам, и вот попала.

- Лехе-то что за дело?

- Так она с ним с детства знакома, в школе одной учились. Так, слушай, давай потом поговорим, я сьезжу, вроде как обещал уже, хотя толку от этого явно никакого не будет. Что я там сделать-то смогу. Обычный травматолог из государственной больницы, там точно такие же, Уфимцев еще Перельмана вызвонил, так что для мебели постою.

- Да понял я, - Артур вздохнул. Вечер пятницы накрывался медным тазом. – Поехали. Только ты за рулем.

В больнице усталый человек в белом халате вытирал салфеткой влажный лоб. Напротив него средних лет мужчина, показавшийся Артуру знакомым, что-то ему втолковывал. Спокойно, уверенно и очень настойчиво.

- Да поймите наконец, - врач опустил салфетку, досадливо поморщился, - не могу я дать разрешение на перевозку. Она без сознания. Что с ней, понять не можем, наружных повреждений почти нет, небольшой ушиб головы. Ни травм, ни переломов. На МРТ отек, существенных функциональных изменений нет. И в то же время никаких реакций, состояние тяжелое. Ждем специалиста.

- И что, будем ждать пока она умрет? – поинтересовался его собеседник.

- Делаем все, что можем, - развел руками врач. – Если наш или ваш специалист даст добро на перевозку, пожалуйста, все что от нас потребуется, мы сделаем. Извините, я отойду, через десять минут будет Сергей Павлович, наш нейрофизиолог, он решит, что делать.

- Хорошо, я подожду. В палату можно пройти?

- Как пожелаете. Только вот халат, бахилы у медсестры возьмите, - врач вздохнул.

Собеседник его повернулся, увидел Павла. Тот подошел, таща за собой Артура, как на буксире.

- Это про тебя Милославский звонил? – мужчина недовольно скривился. – Он вроде говорил, будет какой-то Аарон Иванович.

- Перельман, - Паша кивнул головой. – Нейрохирург. Аарон Иванович – отличный врач.

- А ты кто? Лицо знакомое.

- Я – Павел Громов, Юрий Григорьевич.

- Громов… Анатолий Громов вроде твой отец, да? Точно, Пашка, еще мальцом тебя помню, извини, совсем с этим всем голова не работает. Ты как тут? Милославский и тебе позвонил? Ты же вроде тоже врач?

- Травматолог, - кивнул Павел.

- Ну да, помню. Отец твой, когда ты медицинский окончил, пьянку такую закатил. Вот ведь, а, - пожаловался собеседник, - дочь при смерти лежит, а я о чем. А это кто с тобой?

- Брат мой, сводный.

- Ну точно, Катя говорила что-то такое. И твое лицо знакомое, где-то мы точно встречались, недавно совсем.

Артур улыбнулся.

- У отца Никодима. Он старый друг нашей семьи.

- Точно, да, у храма тебя видел, когда сына крестили. Ладно, пойду, посмотрю, как там Катя. Честно говоря, вот стою, разговариваю из-за того, что войти боюсь и своими глазами все увидеть. Эй, ты куда? Без халата нельзя.

Артур только махнул рукой, исчезая за дверью.

У кровати медсестра меняла капельницу, одновременно следя за аппаратом искусственной вентиляции легких.

- Сюда нельзя, - грозно сказала она, и рухнула на стул рядом с пациенткой.

- Мне можно, - посетитель погрозил обездвиженной медсестре пальцем, та пыталась встать, что-то сказать, но тело ее не слушалось.

Работа в реанимации мало чего оставляет в человеческой душе, когда видишь, как люди умирают, начинаешь относиться к смерти по-иному. Чувства огрубляются, эмоции стираются, перегорает все. Особенно когда наблюдаешь такое много лет. Но вот только сегодня Нина Ильинична Перепевцева почувствовала, каково это – быть парализованной, практически мертвой. Прочувствовала и испугалась. Она все видела и слышала, но не могла пошевелить не то что пальцем – вообще ничем, только глаза двигались, наблюдая за незванным гостем.

А тот подошел к опутанной трубками девушке, с посеревшей кожей, запавшими щеками, плотно закрытыми глазами, и просто положил руку на лоб. И включил дополнительную подсветку.

Медсестра с ужасом увидела, как румянец возвращается на кожу. Как расправляется грудь и тело, почти мертвое, делает самостоятельный вдох. Как мышцы лица обретают упругость. Как открываются глаза.

- Артур, это ты? – прошептала девушка.

- Ага, - Артур кивнул. – знаешь, тебе наверное надо немного поспать. Как вы считаете?

Он повернулся к медсестре, помахал рукой.

- Можете не отвечать.

В дверь меж тем долбились, кто-то звал слесаря.

Движение ладони, девушка закрыла глаза, ровно задышала. Маска ИВЛ валялась рядом с ней. Артур перекрыл капельницу, равнодушно посмотрел на этикетку.

- И как только хоть кто-то тут выживает? Ладно, теперь с тобой. – Он наклонился к самому лицу медсестры. – Ты ведь все видела, да? Но никому не расскажешь, девушка сама пришла в себя, что-то сказала и уснула. Поняла? Моргни.

Медсестра послушно моргнула.

- Молодец. Не делай резких движений, я это не люблю.

Он махнул рукой, и Нина Ильинична почувствовала, как к телу возвращается подвижность. Она пошевелила рукой, ногой, качнула головой. И поняла, что точно никому ничего не расскажет. А лучше даже уволится отсюда, подальше от таких посетителей, уедет из Москвы в родной городок. Поганый город, так и не смогла к нему привыкнуть, а теперь такое здесь появилось.

Артур меж тем увлеченно дергал за ручку, переговариваясь с теми, кто остался на другой стороне. Наконец дверь поддалась, и в палату ввалились отец Кати, Павел, давешний врач и еще двое – пожилой, с кудрявыми седыми волосами, и помоложе, с русыми.

- Что тут происходит! – Уфимцев бросился к кровати дочери, все остальные за ним.

Катя открыла глаза, посмотрела вокруг.

- Папа…

И снова отключилась.

- Так, - больничный врач проверил зрачки, пульс – хотя на экране все было видно, - видимо, кратковременная потеря сознания. Нина Ильинична, позвоните в отделение МРТ, пусть еще раз подготовят аппарат.

Медсестра испуганно посмотрела на Артура, дождалась едва заметного кивка и бросилась прочь из палаты.

Артур потянул Павла за рукав.

- Пошли, тут без нас обойдутся.

За их спинами светила нейрофизиологии осматривали практически здоровую пациентку.

- Ну ты монстр, - Павел уселся в машину, завел двигатель. – Я понимаю, это не твое дело, но столько больных вокруг, кому ты мог бы помочь. Почему?

- Сам подумай. Силы мои ограничены. Так что смогу помочь трем, ну четырем. Потом этим заинтересуются те, у кого власть. И дальше я буду помогать только им – сводить их женам морщины и отращивать сиськи, продлевать дряхлеющим старцам жизнь, ну ты представь, к чему меня еще могут припахать. У тех, кто правит этим миром, есть все, кроме возможности жить вечно. Стоит им только показать, что они могут к этой возможности приблизиться, они пойдут на все. Как вариант, конечно, я могу их всех убить, но стоит ли? Простые люди будут мне благодарны, уверен. Но на место старых бояр придут новые. И тоже захотят быть здоровыми и красивыми долгожителями. Любые добрые дела почему-то заканчиваются не очень хорошо, пусть лучше то, что я делаю, будет выглядеть незначительно. К тому же, вот освоишь целительство, возвращайся сюда, и лечи, сколько хочешь. Ты все время забываешь, что потенциально такой же псион, как и я, ничуть не хуже, только опыта и знаний меньше.

- А Маша, ты же ей помог?

- Люди увидят только косметические изменения. Поговорят, ну стукнут кому надо. Я переживу как-нибудь. Это не безнадежного по вашим меркам больного вытащить, ничего такого, что другие не могут сделать, просто дольше и болезненнее, я не показал.

- Ты прав, - Павел обьехал очередного любителя парковаться в неположенном месте. – Но я обязательно вернусь. И буду лечить.

Артур усмехнулся. Незаметно, про себя.

В клуб он все-таки успел.

На следующий день, в субботу, большинство людей отдыхало. А отдых дело такое, требующее помощи, и поэтому оставшиеся в меньшинстве помогали отдыхать этому самому большинству. Продавцы, водители троллейбусов, пожарные, дикторы на телевидении и массажисты в фитнес-центрах – все они стремились к тому, чтобы суббота прошла как можно быстрее. Без скандалов, склок, жалоб и вызовов полиции, которая, кстати, тоже частично входила в это меньшинство.

Артур припарковался возле фитнеса, послал воздушный поцелуй незнакомой девушке за стойкой и не обращая внимания на ее оклик, прошел в служебный коридор. Постучал в дверь директора, дождался недовольного окрика и вошел. Следом за ним влетела та самая незнакомка.

- Отлично, Света, и ты тут, - Геннадий Павлович махнул Артуру рукой, мол, садись, - это наш новый массажист, Артур Громов. Бейдж он свой наверняка посеял где-то, или вообще не получал. Бумаги на него лежат в третьем ящике, там расписание и приказы все. Что еще?

- Ой, - девушка покраснела. – А это он Веронике прыщ свел?

- Он, - кивнул директор. – Как свел, так и новый сделает. Если кое-кто не пойдет на рабочее место свое. Брысь!

Света ойкнула и исчезла.

- Началось, - Геннадий Павлович поморщился, - ты, Артур, местная знаменитость теперь. Каждая сотрудница вне зависимости от возраста и веса хочет с тобой познакомиться, а мужская часть коллектива уже тихо ненавидит. Вот как так, всего один раз появился?

- Так может я пойду?

- Сидеть! У тебя две клиентки сегодня. Черемисина, она ни о ком кроме тебя слышать не хочет, и хозяйка клуба – Тимур тебя разрекламировал, вот хочет попробовать, что за новый массажист у нас. Запомни основные правила. С клиентками – не спать. С сотрудницами - не спать. С хозяйкой клуба – тут тебе решать, только посоветовать могу все то же самое. Ну и на работе вообще не спать. Ясно?

- Понял, чего там, - Артур улыбнулся. – Не спать. Дело привычное, это как ночное дежурство, только длиной в субботу.

- Философ, - директор поднял лист бумаги со стола, - смотри, процедура твоя стоит семь тысяч. Эти деньги идут в кассу, с них мы платим аренду, официальную зарплату и так далее. Чаевые делишь пополам, я уже говорил. Отдаешь половину в бухгалтерию, половина – только твоя. Если кто-то из наших сотрудников на процедуры приходит, он отдает деньги только тебе, и только четверть от официальной стоимости. Будут какие-то особо опытные сотрудники разводить на первый день на работе, проставиться и так далее, на твое усмотрение. Но лично я – не советую.

- Хорошо.

- Работаешь до восьми вечера. Это значит – нет клиентов, сидишь, ждешь. До восьми на рабочем месте. Потом сауна, бассейн, тренажерка – что хочешь, а до конца рабочего дня ни-ни. Клиент может в любой момент подойти, искать тебя никто не обязан, нет на месте больше пяти минут – уволен. Ясно?

- Куда уж яснее.

- Ну и хорошо. Иди, Тимур должен сейчас освободиться, он тебя с младшим персоналом познакомит, получишь все что надо, в час – первый сеанс.

Тимур встретил нового массажиста не то чтобы с распростертыми объятьями, но приветливо. Познакомил с дежурной сестрой-хозяйкой, которая поставила Артура на вещевое довольствие, с напарниками – массажистом Димой и мануальщиком Сергеем Сергеевичем. Новые клиентки Артура в клубе еще не появлялись, так что дорогу он никому не перешел. Соответственно и знакомство вышло никаким.

С Ангелиной прошло все штатно – женщина пыталась шутить, правда, осторожно и не переходя на совсем уж интимные темы, послушно легла на стол, закрыла глаза и отключилась. Через сорок пять минут проснулась, уверенная, что с ее телом сотворили очередное волшебство, чмокнула парня в щеку, сунула несколько бумажек по пять тысяч и упорхнула. Даже комплимент сказала на ресепшне охреневшей от этого Свете.

Правда, все ее хорошее настроение улетучилось, стоило подойти к машине. Возле нее, помимо водителя, стоял очень вежливый и очень уверенный в себе человек в сером костюме и дорогих бежевых туфлях. Он показал Ангелине удостоверение, на требование позвонить кивнул головой, только попросил, когда она будет разговаривать с мужем, дать и ему сказать пару слов.

После этой пары слов муж обозвал Ангелину овцой, дурой и еще другими словами, и приказал слушаться нового знакомого во всем и следовать за ним куда тот прикажет. Опешившая от такой несправедливости женщина словно на автопилоте забралась в подьехавшую черную пятерку БМВ, приказав своему водителю ехать за ней.

С хозяйкой клуба все получилось не так как планировалось. Геннадий Павлович сказал, что будет она не раньше четырех часов дня, и других клиентов пока не ожидается. Артур послонялся по клубу, познакомился с тренером, очаровательной фитоняшей Наденькой, к которой то и дело подходили за советами посетители клуба. Одни – чтобы показать свой бицепс, другие – просто подкатить. Наденька нового сотрудника приняла холодно, мол, всякие ходят тут, а потом гантели пропадают. Сунула Артуру стандартный план тренировок, посоветовала не страдать херней, а качать мышцы, чтобы вот таким дрищем не выглядеть. Парень поспорил, что отожмется сорок раз, смог оторвать от пола тело всего десять, и ушел, провожаемый презрительными взглядами качков и тренеров.

Поплавал в бассейне с морской водой, по-собачьи, периодически освобождая дорожку другим пловцам, рассекающим просторы олимпийской чаши мощными гребками. Даже если прикрыть глаза и попробовать представить океанский ветер, на бескрайние водные просторы бассейн был мало похож, Артуру не понравилось. Зато отметился стилем плавания на камерах.

В половине четвертого директор вызвал его к себе.

- Так, Артур, хозяйка позвонила, сказала, что сама приехать не может, вот, - он кивнул на стоящую в углу кабинета бритую голову, опирающуюся на гору мышц в темном костюме, - поедешь к ней, возьми с собой что нужно. Десяти минут хватит переодеться? И не спорь, твой рабочий день еще продолжается.

Артур и не думал спорить. Быстро переоделся, отдал ключи от шкафчика Свете, и вышел в сопровождении бодигарда на стоянку.

Черный Эскалад стоял прямо перед входом. Вторая гора мышц, даже побольше первой, в таком же костюме и с тем же количеством волос на голове, распахнула заднюю дверь, Артур залез внутрь, рядом плюхнулся первый халк, второй уселся на водительское место. Двигатель рыкнул всеми шестью литрами, и машина тронулась с места.

Глава 24

Внедорожник пронесся по Москве, игнорируя знаки ограничения скорости, вылетел на Рублево-Успенское шоссе, проехал Барвиху и за Еврейским центром повернул направо, на север, а меньше чем через километр налево, проехал еще километра три и остановился перед зелеными воротами, перекрывавшими путь на территорию бывшего лесного пансионата. Водитель терпеливо подождал, пока камера срисует всех пассажиров, и зарулил на стоянку, где уже стоял черный гелик и такого же цвета лендкрузер.

Человек-гора легко выскочил из машины, обошел ее сзади и распахнул дверь со стороны Артура. Молча кивнул головой – на дорожке, выходившей на стоянку, стоял средних лет бритый налысо мужчина в белой рубашке и свободных серых брюках, подтянутый, жилистый, со сбитыми костяшками и слегка деформированными кистями рук.

Артур кивнул головой, подошел к встречающему, тот оказался разговорчивее провожатых.

- Пойдемте, - сделал лысый приглашающий жест рукой, - хозяйка ждет. Вещи есть какие-нибудь?

- Нет, я налегке.

Лысый кивнул, и абсолютно не беспокоясь, идет за ним Артур или нет, зашагал по дорожке. Была мысль остаться на месте, но Артур отогнал ее и почти след в след зашагал за проводником.

Территория загородной виллы была около трех гектар, так что идти долго не пришлось – альпийская горка, фонтан, теннисный корт – и вот уже они подошли к трехэтажному дому с пристроенным флигелем, скромно, но дорого отделанному.

- Хозяйку зовут Лидия Семеновна, - предупредил лысый. – Я смотрю, вы совсем без реквизита, если понадобится, у нас есть масла для массажа, камни и прочая фигня.

- Не понадобится, - Артур улыбнулся. – Все что мне надо – это мои руки, они всегда со мной.

Лысый покачал головой, отдавая должное юношескому максимализму гостя, поднялся по мраморной лестнице к витражной двери, которая распахнулась - за ней стояла классическая горничная, в белом переднике с кружевной оборкой, черном платье с белым кружевным воротником под горло, снизу закрывавшее колени, и белоой наколкой на голове. Девушке было не больше двадцати, она приветливо улыбнулась Артуру, почтительно поклонилась лысому – именно в таком порядке. Лысый недовольно поморщился, Артур улыбнулся в ответ. Почти век назад он бы потрепал горничную по щечке, но современность вносила свои коррективы в отношения слуг, хозяев и их гостей.

- На второй этаж, - лысый принял заминку за нерешительность. – Третья дверь направо по коридору, Ирина вас проводит.

- Благодарю, - Артур чуть поклонился. – Признателен за вашу заботу.

Лысый фыркнул и ушел по своим делам.

- Ну что, Ирина, веди.

Девушка хихикнула и пошла впереди Артура. Глядя на покачивающиеся бедра горничной, тот между делом подумал, что обычай хлопать служанок по попе совершенно зря ушел в прошлое.

- Вот сюда, - девушка показала на открытую дверь, - вам нужно спуститься на один пролет, будет коридор налево уходить, там дальше тренажерный зал, из него две двери, левая в бассейн, а рядом как раз комната для спа. Лидия Семеновна скоро подойдет. Наверное.

- Проводишь? – Артур подмигнул девушке.

- Не положено, - вздохнула та, и слегка покраснела.

- Надумаешь уходить отсюда – я возьму тебя к себе, - совершенно серьезно сказал Артур.

Ирина снова хихикнула, видимо, мысль о том, что у массажистов тоже могут быть горничные, не приходила ей в голову, а если бы и пришла, показалась бы забавной. Вот как сейчас. Артур посмотрел, как модельной походкой она вышагивает по дорогому паркету, вздохнул и зашел в открытую дверь.

Тренажерный зал был неплох – на взгляд Артура, в пятидесятиметровой комнате было почти все, что нужно для имитации тренировки. Ну кроме динамической полосы препятствий, ринга для контактного спарринга, восстановительной капсулы и еще нескольких мелочей, которые здесь не смонтировали не иначе как по недосмотру. Бассейн, по его мнению, мог бы быть и побольше – три дорожки по 25 метров, совершенно пустые, небольшой трамплин.

Прямо за дверью, ведущей в бассейн, и оказалась нужная комната. Размером примерно четыре на четыре метра, с массажным столом, стойкой с разными приспособлениями – камнями, массажными валиками, бутылочками с маслами. Шкаф с полотенцами и халатами был открыт, а вот табурета на колесиках не было – Артур успел оценить удобство этого аксессуара. В комнате вообще не было мебели для сидения, видимо, предполагалось, что обслуга должна стоять в присутствии хозяев.

Хозяйка заставила себя подождать минут двадцать. Эффектная брюнетка, с подтянутым телом и лицом, зашла в комнату, бросила быстрый взгляд на парня, скинула халат и совершенно обнаженная улеглась на массажный стол.

- Давай, показывай, что ты там делать умеешь, - слегка хриплым голосом произнесла она.

Артур оглянулся – у двери стоял тот самый провожатый, который встретил его в кабинете директора фитнеса. В руках у человека-горы был пистолет.

- И без глупостей, - предупредила Лидия Семеновна, - иначе Саша прострелит тебе голову. Даже и не думай.

Артур пожал плечами, показал Саше, где тому удобнее встать, чтобы видеть, что он, Артур, будет делать, подошел к стойке, выбрал розовое масло, слегка погрел в руках.

Прошелся вдоль спины, захватывая ягодицы, потом слегка размял шею, плечи, основательно занялся спиной – без глупостей, как его и предупреждали. Саша внимательно следил за каждым его движением, перемещаясь по комнате, чтобы Артур всегда находился в поле зрения.

Когда парень начал разминать Лидии пятки, та застонала. И не прекращала еще минут двадцать, пока массаж не закончился. Никакого сексуального возбуждения она не испытывала, только чистое, незамутненное блаженство, которое закончилось совершенно невовремя.

- Что, уже все? – закашлявшись, поинтересовалась она.

- Ага, - Артур вытирал руки полотенцем. – С вас семь тысяч пятьсот рублей. Ну и чаевые, мне обычно дают не меньше пятидесяти.

- Рублей? – зачем-то поинтересовалась хозяйка.

- Тысяч, - терпеливо разьяснил массажист. – Вам ведь понравилось?

- Более чем, - Лидия подняла голову, - надо же, и шея прошла. А мне мой мануальщик обещал, что это произойдет только через полгода.

- Отличный специалист, - кивнул Артур, - там грыжа, защемление и один позвонок повернут, если обещал сделать без операции и сделает, прям мастер своего дела.

- Я смотрю, ты тоже мастер, - Лидия встала, ничуть не стесняясь потянулась. – Саша, расплатись с мальчиком.

Саша подошел, засунул руку с пистолетом в карман. А другой ударил Артура по голове.

В трехэтажном особняке нашлось место и подвалу. А в подвале – большой комнате, метров тридцать площадью.

У дальней от входа стены стояло сооружение, которое стулом назвать было явным преуменьшением – толстые металлические ножки были вмурованы в бетонный пол, вся конструкция была навешана на единый стальной каркас, сваренный из толстой трубы, сиденье, спинка и мощные подлокотники крепились к нему болтами.

Размерами стул не впечатлял – обычная высота, небольшая сидушка, высокая спинка с вырезами. В один из них была продета стальная цепь, охватывающая шею Артура. Туго охватывающая, судя по красному лицу. Руки были примотаны к подлокотнику обычным скотчем, равно как и ноги – к ножкам. Вроде и хлипкое изделие, а если в несколько слоев, просто так не разорвешь.

Перед стулом с пленником стояло кресло, резное, похожее на те, которые искали Киса и Ося. В кресле сидела Лидия Семеновна, ногу на ногу, со сложенными на коленях руками.

Саша, стукнувший Артура, стоял чуть сбоку. Рядом с ним стоял лысый, переодевшийся в спортивный костюм и кроссовки.

- Очнулся? – с примесью сочувствия в голосе поинтересовался он у парня.

Артур для убедительности попробовал кивнуть головой, цепь больно впилась в шею, пережимая хрящи.

- Не напрягайся, - посоветовал лысый. – Тебе еще долго тут сидеть. Да?

- Да, - выплюнула ответ Лидия Семеновна. В коротком черном платье она для своих лет выглядела просто замечательно, Артур хотел подмигнуть ей, но решил не обострять ситуацию. – Где твой папаша, сучонок?

- Он в иных мирах, - ответил чистую правду Артур.

Лидия пошевелила пальцами, Саша подошел к Артуру поближе и ударил ногой в живот. Сильно. Будь стул обычным, он бы, наверное, развалился, но конструкция была рассчитана и не на такие удары.

- Пошутить хочешь? Давай. Мы тоже любим шутки, - Лидия криво улыбнулась, оглядела своих людей, приглашая присоединиться к веселью. – Дураком ты не выглядишь, по телефону, когда ехал, сообщения какие-то скинул, значит, папашка твой где-то рядом. А когда эта тварь придет, мы его встретим. Да, Иржи?

- Встретим, - кивнул лысый. – Семнадцать человек ждут.

- А потом мы решим, что будем с тобой делать. – Лидия встала с кресла, прошлась по комнате. – Может, порежем по кусочкам, а может, отпустим. Если будешь хорошим мальчиком.

- Буду, - пообещал Артур. – Очень хорошим. Но отец не придет.

- Почему, - Лидия Семеновна подошла, прицелилась, сильно ударила носком туфли в середину большой берцовой кости. Артур поморщился. – Не нравится? Другой бы тут рыдал от боли, а тебе хоть бы что. Но ничего, когда Иржи начнет с тебя кожу снимать, поорешь.

Иржи равнодушно кивнул. Саша нервно сглотнул, видимо, такое развлечение ему было в новинку.

- Посиди пока, - Лидия подошла к двери, поманила лысого за собой. – Саша, присмотри за нашим гостем. Близко не подходить, будет лапшу на уши вешать – бей.

И ушла, не объяснив, как это – бить издалека.

Первое время пленник и надзиратель молча глядели куда угодно, но не друг на друга. Саша рассматривал пол и потолок, Артур вообще прикрыл глаза – сосредоточился на внутренних потоках. Чуть разогнал тот, что шел от ядра к пальцам рук. Потом придавил. Потом снова разогнал. Это простейшее упражнение помогало держать ядро в тонусе, а уж в условиях пси-голодания и вовсе позволяло, словно вакуумным насосом, наполнить ядро бору.

Наконец, подумав, что сделал уже достаточно, Артур покашлял, вежливо, привлекая внимание.

- Эй, как тебя там, Саша? Я пить хочу.

- Перебьешься, - неуверенно сказал охранник. Насчет питья ему инструкций не оставили.

- Ну ладно, - согласился Артур. – А в туалет?

- Потерпишь.

- И долго мне так терпеть?

- Долго, - Саша не был настроен разговаривать.

- Это плохо, - сказал Артур. – Вон та камера – она работает?

- Работает.

- Это хорошо, - чему-то обрадовался Артур. – Слушай, будь другом, поправь мне цепочку на шее. А то я уже задыхаюсь, боюсь, так и не схожу в туалет в этой жизни.

Саша задумался, потом решился подошел к стулу, засунул палец между цепью и шеей, потянул, так что звенья глубоко впились в кожу, подержал и отпустил.

- Так лучше?

- Намного, - Артур улыбнулся ему. Вздохнул. – Ну давай, развязывай меня.

За свою недолгую жизнь Саша делал много плохих вещей, чуть меньше – странных, но всегда то, что он делал, было осознанно. Сейчас же он с ужасом ощутил, что его тело ему не принадлежит. Вот он, Александр Осадчий, двадцати семи лет, бывший десантник, чемпион по боям с правилами и без, собирался просто двинуть этому наглому щенку, как хозяйка просила, а вот он уже режет скотч, расстегивает цепочку на шее и помогает мелкому гаденышу встать.

- Спасибо, Санек, - Артур похлопал парня по щеке. – Ты настоящий друг. Жаль, что наша дружба будет недолгой.

Настоящий друг чувствовал, как его тело подбегает к двери, открывает ее, выходит наружу и вырубает двух коллег по работе – одного ударом в висок, а другого локтем в горло. Затем достает из кобуры одного из них пистолет, вышибает мозги сначала одному, потом другому. А потом вставляет ствол ему, Александру, в рот.

- Господин Паткани, - раздался голос из рации. – У нас ЧП.

- Что еще? – Иржи поморщился. Сначала мнительная истеричка извела его своими дурацкими предчувствиями, а теперь еще это.

- Камеры отключились по всему периметру и внутри здания.

Иржи повернулся к Лидии. Та, ничуть не испугавшись, довольно потерла ладошки.

- Началось. Я же говорила, этот гад придет. Пусть все будут начеку. Трех ко мне в кабинет, а остальные пусть ищут этого Громова. Надеюсь, они стоят тех денег, которые я им заплатила.

- Не беспокойся, - Иржи пожал плечами, - эти парни были со мной в Ливии и Судане, и еще в сотне мест. Они твоего Громова порвут как тазик грелку.

- Тузик, - поправила его Хмельницкая. Потянулась к телефону, потом передумала, одёрнула руку. – Нет, пусть этот старый пидарас узнает все по факту.

В этот момент раздались два выстрела. Потом, через несколько секунд, еще один.

В комнату вбежали трое парей в камуфляже, Лидия нажала на кнопку, бронеставни начали наползать на стекло. Лязгнули замки в стальной двери – теперь выкурить Хмельницкую с охраной можно было только тяжелой артиллерией. Раздвижная дверца на одной из стен откатилась вправо, включились жк-панели.

- Ну что, Иржи, врубай резервные камеры.

Иржи достал пульт и нажал на кнопку. Потом еще раз. И еще.

- Не работает, - как-то растеряно выдохнул он.

- Как не работает? Ты что, сдурел? Бегом проверь все, сам.

Лысый кивнул, жестом остановил бойцов, показав на хозяйку, подскочил к двери, набрал код отзыва. Дверь открылась.

- Перец, за старшего.

Иржи вышел в коридор, недовольно поморщился, достал рацию, нажал кнопку. Лязгнули замки, отрезая его от самого безопасного в этом доме помещения.

Артур попытался представить план здания. Он находился в подвале, после удара покойного Санька его, якобы потерявшего сознание, долго не кантовали, лестница вниз находилась в том же флигеле. Значит, сначала надо зачистить эту пристройку, а потом уже приниматься за основное здание. Врагов почти двадцать человек, Лидия говорила о семнадцати, это только, видимо, бойцы Иржи, Артур хотел было считать информацию у Сани, но вовремя остановился – и так слишком много пси-воздействий. Хочешь сражаться магией – забудь про призрачный клинок. Это в него вбивали в детстве. А эр-шатх слишком ценное приобретение, чтобы рисковать.

Три трупа - это люди Хмельницкой. Тот, что слева от двери – водитель, значит, наверняка их всего трое. Еще должны быть люди, которые смотрят камеры. И обслуга. Это все нонкомбатанты, их можно не убивать. А вот те, кто охотится на него, достойны смерти. Ну и эти говнюки, особенно Санек, улыбался, когда бил в живот, такое спускать нельзя.

Подвал занимал всю площадь под флигелем, Артур просканировал ближайшие помещения, из-за перекрестной арматуры сделать это было трудно, металл он никогда не любил. То ли дело камень. Похоже, внизу располагались вспомогательные узлы – бассейна, вентиляции, отопления, электрики и прочее. По крайней мере, те кабели, которые он расплавил в стене, явно шли от единого распределительного узла. А другие – от резервного генератора, который он просто чуть-чуть сломал.

В дальнем углу слышалось шевеление, Артур по коридору прошел туда, приоткрыл дверь, какой-то мужик в грязной спецовке возился с фильтрами для воды. Парень прикрыл дверь, заблокировал ее, сантехник это или нет, пусть пока посидит на рабочем месте.

Вернулся к двери в пыточную, забрал один из пистолетов с глушителем – если вдруг включатся камеры, юноша в аккуратной одежде, разгуливающий с голыми руками, будет выглядеть подозрительно. Картинно поводил стволом влево-вправо, пожал плечами. Двадцать патронов в обойме и один в стволе, семнадцать мишеней, наверняка Хмельницкую охраняют двое или трое.Значит, пятнадцать. Честный поединок, без всякого сопряжения с оружием и адаптивного прицеливания. Патрон только идет в патронник, и на его способность убивать сразу начинают действовать множество факторов – точность навески пороха, состояние ствола, сопротивление воздуха, препятствия, перемещение цели. Руки, которые держат оружие. Голова, которая управляет руками.

Артур улыбнулся, и, подражая агентам ФБР из сериалов, начал подниматься по лестнице с вытянутым вперед пистолетом. Сначала флигель, потом сад, потом основной дом. Именно в таком порядке.

Глава 25

- Раз, два – Артур заберет тебя, - парень с пистолетом в руках поднимался по лестнице. Аккуратно ставя ногу на ступеньку, осторожно перенося вес тела, словно мраморные плитки могли скрипнуть. Дверь в бассейн была приоткрыта. Но только чуть-чуть. Отличный ход, когда тот, кого ты ждешь, появляется беспечно, распахивая створки, и говорит – «Вот он я!».

Артур постоял у входа, прислушался. В бассейне был включен противоток, вода шумела, и это за дверью звук был приглушенным, а вот внутри наверняка било по ушам. Он аккуратно тронул дверь ногой, отлично подогнанные петли чуть развернулись, и под действием инерции дверное полотно начало распахиваться.

На уровне лица появились два отверстия. Если бы Артур стоял прямо за дверью, то смог бы заглянуть через них внутрь – настолько точно они повторяли положение глаз. Его глаз. Тоальке они должны были попасть куда-то в район челюсти.

Артур замер. Те, кто внутри, тоже затаились, но парень был уверен – по крайней мере один из них вызывает по рации подкрепление.

На лестнице послышались осторожные шаги – кто-то заходил ему в тыл. Судя по аккуратным шагам, двое.

- Три, четыре, - прошептал Артур, - запирайте дверь в квартире.

И не глядя выстрелил.

На лестничной клетке послышался приглушенный стон, звук осторожно опускающегося на пол тела. Для обычного человеческого уха это был бы просто шорох, а с пси-усилением – словно рядом происходило. Артур выслушал длинную тираду по рации – те, кто шел на помощь, теперь требовали того же от тех, что в бассейне. Он не стал ждать, пока вся компания начнет шастать туда-сюда, просто начал подниматься обратно.

Нападающие пришли сверху, там находился зимний сад. Двое – один валялся на ступеньках с раздробленой ступней и целился вниз, другой пытался перетянуть ему ногу. От дикой наверняка боли концентрация снизилась, и первый даже не успел понять, как пуля вошла ему прямо в правый глаз, разворотив череп. Второй отскочил от трупа, начал беспорядочно стрелять – пули уходили точно в направлении Артура, но все мимо. Стрелок надеялся, что подкрепление подстрелит занятую обороной жертву.

Жертва развернулась в сторону бассейна.

Вовремя.

Через створку двери, слегка приоткрытую, просочился один боевик. Он перекатился за колонны и стал из укрытия прикрывать второго, который с пистолетом в руках появился из двери. Артура они не видели – он стоял прямо возле двери.

- Бум,- сказал он и выстрелил в начавшего оборачиваться бойца. Пуля вошла прямо в горло, раздробив шейные позвонки и вырвав сонную артерию, хлестувшую кровью прямо в направлении того, что спрятался за колонной.

- Кто не спрятался – я не виноват, - проговорил Артур и всадил пулю в живот высунувшемуся с лестничной площадки парню в камуфляже. Пуля попала точно между броневых пластин, разведя их, ударила в солнечное сплетение и, наматывая кишки, всем этим комком отбросила боевика назад.

Артур развернулся, поймал момент, когда прятавшийся за колонной начал стрелять. И ничуть не боясь пуль, выстрелил в ответ. Точно в центр лба.

Боевик на лестнице стонал и пытался отползти, когда парень подошел к нему, надавил ступней на горло и, сминая хрящи, превратил его в кровавую лепешку. Поднял рацию, нажал на кнопку, выбрал частоту.

- Иржи, ты где?

- Засранец, - лысый был спокоен, - значит, это ты. Сколько, четверо?

- Пока да.

- Мы можем уйти. Ты ведь понимаешь, что хоть один, да подстрелит тебя?

- Удачи, - Артур отключился.

Иржи сплюнул на стену, повернулся к своему сержанту, земляку Иштвану Кишу.

- За мной.

- Оставим ребят здесь? – квадратный сержант не спросил, скорее констатировал факт.

- Они все равно покойники. Он четверых убил за пять минут.

- А наниматель?

- Считай, ее уже нет.

Иштван пожал плечами. Ему было все равно.

Они спустились в гараж – Тахо хоть и не был бронирован, но вполне мог вынести ворота. А выяснять, почему не работает автоматика, Иржи не собирался. И соваться на территорию – тоже.

Тахо стоял предпоследним в ряду машин – между Майбахом Хмельницкой и Транспортером команды . Двигатель взревел, Иржи распахнул заднюю дверцу, подхватил автомат.

- Гони.

Иштван притопил газ, выкрутил руль, своротив Майбаху бампер, и, набирая скорость, выбил раздвижные ворота гаража. От него до выезда из поместья вел прямой отрезок асфальтированной дороги – метров сто, всего несколько секунд для начавшего разгоняться тяжелого внедорожника. Почти три тонны на скорости в восемьдесят должны были снести сварную конструкцию с первого раза.

Внезапно Иштван затормозил.

- Что там? – Иржи спокойно посмотрел в лобовое стекло, перестав контролировать тыл.

На воротах висели два тела, словно прилепленные к металлической поверхности. Свернутые набок шеи не оставляли сомнений в том, что это не живые люди. Прямо перед воротами молодой парнишка в кожаной куртке и джинсах щурился от света прожекторов на крыше Тахо, бивших прямо на жуткую инсталляцию.

- Это Гарик и Шлема, - глухо сказал Иштван.

- Ты прав, - Иржи распахнул заднюю дверь, выпрыгнул, сделал несколько шагов к воротам, поежился от холода. – Эй, отпусти нас. Между нами не было ничего, нет причин убивать друг друга.

Артур задумался. Ненадолго.

- Хорошо, - наконец сказал он. Подошел к спокойно стоящему на месте Иржи. – Только вы двое. Езжайте. Но в следующий раз ты умрешь.

Иржи запрыгнул в Тахо, тот взревел, задним ходом сдал к гаражу, готовясь пойти на таран, но в этот момент ворота дернулись и начали открываться.

- Как будет достаточно места проехать, гони, - распорядился Иржи Паткани.

Иштван молча кивнул.

- Минус восемь, - вздохнул Артур, поднимаясь по знакомым уже ступеням особняка. В саду больше никого не было, обслуга, услышав выстрелы, заперлась в отдельном домике, надеясь, что разборки их не коснутся. Собак Артур завел в вольеры, животные не виноваты, что люди вечно втягивают их в свои человеческие взаимоотношения, доберманы послушно позволили гостю запереть себя в служебном помещении.

- Я еще загляну к вам, - пообещал собакам Артур. – Похоже, с хозяйкой у вас проблема.

- Шесть или семь? - спросил он себя, аккуратно приоткрывая дверь. Было слышно, как на первом этаже надрывается один из бойцов, вызывая командира. – Крысы уже сбежали с корабля, дружок. Время тонуть.

В обойме еще оставалось четырнадцать патронов, и один в патроннике – вполне достаточно для небольшой заварушки.

Невидимый боец закончил орать в молчащую рацию, переключился на другой канал – враги решили обьединиться. Особняк – отличное место для обороны, когда вас шестеро, а нападающий всего один. К тому же Артур ответил противнику по рации голосом одного из тех, кто охранял ворота, и ребята были уверены, что в случае чего к ним придут на помощь.

На первом этаже было всего пять комнат – большой обеденный зал, гостиная, столовая, кинотеатр и кальянная. Все функциональные и служебные помещения, вроде кухни или кладовых, были вынесены во флигель. Обороняющиеся приняли верное решение – там рассредоточиться было куда легче, и выслали разведку.

Когда боец с простреленным плечом ввалился в кальянную, единственную комнату без окон и с одной дверью, пятеро его приятелей уже стояли с оружием наизготовку.

- Ну что там?

- Он вроде один, - раненый, морщась, вколол себе обезболивающее, намазал рану клеем, свел края. – Навылет прошла, Серый, посмотри, что с обратной стороны.

Серый схватил ножницы, разрезал рукав.

- Что будем делать? – спросил один из бойцов, тощий и высокий, с вечно удивленным лицом.

- Пристрелим гниду. Нас шестеро, в саду еще двое.

- А где Иржи?

- Не отвечает, - Серый плюнул, - эта крыса почуяла гарь и сбежала. И Иштван наверняка с ним. И наши деньги.

- Замочим гада, - мрачно сказал раненый. – А потом займемся Иржи. Тут винить некого уже, Герыча первого, похоже, пристрелили. Серый, спасибо. Вроде все норм. Левая рука – я еще повоюю. Ну что, ребята, покажем, где кончается ад.

Он рывком поднялся, знаками показал двум бойцам с пистолетами-пулеметами рассредоточиться за дверью.

- Тихо, - доложил один из них.

- Идем.

Они вышли в коридор – двое спереди, контролируя линию атаки, двое – прикрывая тыл. Серый и раненый в центре. Коридор был пуст. Бойцы миновали обеденный зал, разбежавшись по периметру, и вышли к лестнице.

- Я здесь, - послышался голос сверху.

Раненый поднял руку, приказывая оставаться на месте, осторожно выглянул.

Маршевая лестница черного хода поднималась полукругом к открытой площадке, огороженной легкими перилами. Прямо на площадке, свесив ноги, сидел молодой совсем блондинчик с восточными чертами лица, в кожаной куртке, джинсах и белых кроссовках.

- Ты кто такой? - раненый еле заметно кивнул головой, Серый подтянулся, выглянул из-за угла, выставил пистолет. – Тут стреляют, спрячься где-нибудь.

- Спасибо за заботу, - парень кивнул. – Ваш командир сбежал. Вы можете поступиить так же.

- То есть ты нам разрешаешь? – раненый пытался вспомнить, кто в него стрелял, но все что всплывало в памяти – показавшееся на мгновение дуло пистолета.

- Да, - блондинчик серьезно кивнул. – Это не ваша война. Так, кажется, говорят?

- Так, - раненый кивнул в ответ, аккуратно зашел за угол. – Там парень какой-то, говорит, что Иржи сбежал.

- Это он стрелял?

- Вроде нет, чистенький, словно только что из магазина одежды. Пижон, - Серый харкнул, желтая густая слюна повисла на стене. – Думаешь, засада?

- Не знаю, - раненый поморщился, - но в гараж это единственный вроде путь, в сад выходить неохота.

- Валим отсюда?

- Да. Серый – со мной, Буг, Клоп – прикрываете справа, вы двое – за нами и сразу налево, и глядите в оба. Наша дверь – прямо под лестницей.

Шестерка бойцов осторожно вышла к лестнице – парень наверху где-то раздобыл яблоко и с аппетитом хрустел.

- Нам нужно в гараж, - раненый махнул здоровой рукой с пистолетом.

- Идите, - равнодушно ответил Артур.

- Да чего ты с ним разговариваешь, - тощий внезапно взьярился. – Это наверняка он.

Раненый хотел крикнуть «Стой!», но не успел. Не обращая внимания на старшего, тощий вскинул пистолет-пулемет и выпустил очередь в блондинчика.

Только того уже не было на месте. Шесть выстрелов сверху слились практически в один. Шесть патронов – пять смертельно-точных попаданий в цель. И одно – которое можно пережить. Раненый даже повернуться не успел, как боль пронзила второе плечо. Пистолет выпал из рук.

Второе ранение было серьезнее первого – пуля раздробила сустав. От боли дважды раненый чуть не потерял сознание. Но на грани восприятия смог увидеть, как блондинчик сьехал по перилам на пол, подошел к нему и поставил подошву кроссовка на горло.

Артур посмотрел на шесть валяющихся тел, на пистолет в руке, вложил Стечкин в руку старшего группы.

- Ну и дел ты наделал, дружок, - покачал головой. – Ах да, забыл.

Он прикоснулся к раздробленному суставу, слегка пошевелил пальцами, растворяя пулю в месиве хрящей и костей.

- Ну что там, - Хмельницкая нервно ходила из угла в угол. Сотовый не работал, сети не было. Она и так была слабой, связь обеспечивал местный ретранслятор, который, похоже, был обесточен. Но так чтобы связи не было вообще – что такое могло случиться, атомная война началась?

Один из охранников, с седеюшими, словно припорошенными солью волосами, оторвался от рации, - Глухо. Никто не отвечает. Группа Барсы была на связи пять минут назад, но теперь и они замолчали.

- Что будем делать?

- Ничего, - пожал плечами второй, с щербинкой между передними зубами, - ждать. Сюда проникнуть – это постараться надо.

Словно в ответ на его слова, лязгнули штыри, выходящие из пазов.

- Быстро сюда, - охранник с рацией затолкал Лидию под стол. – Сидеть и не высовываться.

Испуганная Хмельницкая сжалась в комок. Трое бойцов взяли в прицел дверь.

Минуту ничего не происходило. Потом дверь начала медленно открываться. Один из бойцов, рыжий, укрылся за столом, второй, щербатый, лег на пол, старший – вжался в угол напротив дверных петель.

За дверью никого не было. Только белый клочок бумаги лежал на полу.

Старший спрыгнул с подоконника, осторожно подошел к двери, рукой распахнул ее настеж, огляделся – коридор в обе стороны был пуст. Поднял бумажку, пятясь, вернулся к столу. Развернул.

- Оставьте женщину и уходите, - прочитал он вслух.

- Подстава? – тот что лежал на полу, поменял положение ног.

- Не иначе, - согласился рыжий.

- Конечно, - забормотала Лидия. – Это заманивает он вас. Я заплачу, я много заплачу, только убейте его.

- Много – это сколько? – поинтересовался старший.

- Сто тысяч. Двести. Каждому. Долларов. Только сделайте что-нибудь, - Хмельницкая уже была на грани истерики, и теперь за эту грань переступила. – Убейте его, и возьмите деньги.

Она подскочила из-под стола, ударившись головой о столешницу, не обращая внимания на боль, подбежала к стене, отодвинула фальш-панель, приложила ладонь к экрану на дверце сейфа, набрала код. Распахнула дверцу, достала пачки банкнот, вывалила на пол.

- Вот. Шестьсот тысяч. Только спасите.

Бойцы переглянулись. Двое контролировали дверь, рыжийй сгреб с пола пачки денег, пересчитал.

- Ровно шесть сотен, как и обещала. Ну что, рискнем?

Щербатый улыбнулся широко, навел пистолет на Хмельницкую.

- Рискнем.

- Нехорошо так поступать, - бойцы с удивлением обернулись на голос. Прямо посреди комнаты стоял молоденький парнишка в кожаной куртке. Впрочем, удивление длилось недолго. Первая пуля вылетела из ствола через долю секунды, выбив кусок штукатурки над головой у рыжего и отрикошетив в пол. Оба других бойца вскинули пистолеты. Но не успели.

Незваный гость словно размазался по комнате. Того, кто стрелял первым, он убил сразу, ударом локтя в висок. Тело еще даже не поняло, что должно упасть, как он переместился к рыжему, воткнув указательный палец ему в глаз. Скорость была настолько велика, что рыжий даже не дернулся, когда палец вошел и вышел из его мозга.

Палец старшего успел нажать на спусковой крючок, когда сильный удар в грудь остановил его сердце. Старший удивленно посмотрел на ладонь, словно едва прикоснувшуюся к нему, выдохнул и умер.

- Вылезай, - Артур потыкал носком кроссовки Хмельницкую. Та снова скрючилась под столом, визжала и вылезать не хотела. – Давай, у меня еще много дел. Завтра рабочий день, в фитнесе твоем горбатиться.

- Что тебе нужно? – сквозь слезы прокричала Лидия. – Деньги? Вот они, на полу. У меня еще есть, в спальне. Я все отдам. Зачем ты это делаешь?

Артур выдвинул стул на середину комнаты, сел. Вытянул ноги, скрестил, заложил руки за голову.

- Знаешь, - сказал он скулящей женщине, - деньги я возьму. Но тебя это не спасет. Так, хватит ныть, ползи сюда.

Хмельницкая выбралась из-под стола, подползла на коленях к Артуру, схватила за ногу, попыталась поцеловать.

- Как дешевая мелодрама, - поморщился Артур. – Слушай, взрослая женщина, а так себя ведешь.

- Пощади, не убивай,- Лидия вцепилась в штанину. – За что?

- За тебя заплатили, - Артур сначала пытался ее оттолкнуть, но быстро понял, что это бесполезно.

- Кто? Я заплачу больше. У меня много денег, я очень богатая.

- Это ты так думаешь,- Артур стряхнул с ноги Лидию, поднялся, взял ее за подбородок, подтянул вверх. Косметика размазалась на ее лице, обнажая возраст. – По сравнению с Тоальке Громешем ты нищая.

Он чуть толкнул ее, она инстинктивно взмахнула руками, чтобы не упасть.

Мелькнуло черное лезвие, отделяя голову от тела.

Артур погрузил лезвие в выплёскивающую кровь шею, подержал, достал. Оранжевые всполохи были немного интенсивнее, чем в прошлые два раза.

Поднял за волосы отрубленную голову, внимательно посмотрел. Белки глаз слегка посинели. Провел пальцем по месту разреза, растер несколько черных хлопьев. Удовлетворенно цокнул языком.

- Хлопотно, но оно того стоило.

Сгреб деньги в полиэтиленовый пакет, прошелся по коридору, нашел хозяйскую спальню, в ней – сейф.

Сложный код и идентификация по радужке глаза, вмурованные в стену полтонны оружейной стали остановили бы медвежатника. Но не псиона. Слегка задержал трехступенчатый механизм активации самоуничтожения, Артур чуть было не пропустил последний этап отключения, самый простой – кнопка на нижней полке сейфа была прижата маленькой коробочкой. Паранойя хозяйки особняка дошла до десяти килограммов С4.

Артур повертел в руках папку с бумагами, взял с собой. На средней полке сейфа лежал Глок.

- Умно, - произнес гость. – Оружие последнего шанса.

Не тронув ствол, спустился вниз по центральной лестнице.

Внизу стояла горничная. На этот раз в джинсах и легком пуховике. Чуть выставив вперед левую ногу, держа в вытянутых в руках пистолет, она целилась Артуру прямо в грудь.

Глава 26

Артур не торопясь спустился по лестнице, сел на предпоследнюю ступеньку, положил пакет рядом с собой.

Прицел пистолета в руках девушки все это время следовал за парнем.

- Ты бы лег на пол, руки положил на затылок, - наконец разродилась горничная. – Сейчас здесь будет группа поддержки, они ребята резкие, могут сразу начать стрелять.

Артур ничего не ответил, молча смотрел на собеседницу.

- Что с Хмельницкой? – девушка внешне была спокойна, только напряжение мышц лица выдавало ее волнение.

- Мертва, - спокойно ответил Артур.

- Где Громов?

- Это я.

- Ты понял, о ком я спросила.

- Ушел. Он не задерживается, когда все сделано.

Девушка слегка кивнула, дотронулась до уха.

- Обьект мертв. Старший ушел, младший здесь. Так точно. Вас поняла. Есть.

Опустила пистолет.

- Что в пакете?

- Подарок, - пожал плечами Артур. – Тебе и остальной обслуге.

При слове «обслуга» девушка поморщилась, но ничего не сказала. Только требовательно протянула руку.

Артур легко поднялся на ноги, раскрыл пакет, поглядел еще раз на дуло пистолета, направленное теперь ему прямо в лоб, вздохнул и достал папку.

- Тут то, что вы наверняка искали, - он швырнул бумаги на пол.

Девушка даже глазом не повела, продолжая наблюдать за парнем.

- А это, - достал Артур пачку денег, показал, бросил обратно в пакет, - выходное пособие от хозяйки, она перед смертью попросила поровну поделить. Всем, кроме сантехника, он работает хреново и в фильтрах не разбирается совершенно. Кстати, я запер его в каморке около бассейна, ради его же безопасности, папа не любит, когда ему мешают работать.

Девушка чуть вздрогнула, показала дулом пистолета на пол.

Артур послушно положил пакет на мраморную плитку, вывернул карманы, показал – мол, нет ничего.

- Не знаю почему, но тебя приказали отпустить и не трогать вообще, так что мог взять пакет с собой, - с ноткой мстительности в голосе заявила девушка.

Артур даже залюбовался, хорошенькая, и такая непосредственная. Все эмоции на виду.

- Нет, спасибо, - покачал он головой, - мне чужое не нужно. Я могу идти? Да, кстати, я возьму Эскалад на стоянке уличной? А то пешком точно только к Новому году дойду, на улице холодно, замерзну.

- Перебьешься.

- Можешь взять, - вошедший в дом мужчина в темном костюме тихонько положил руку девушке на плечо. – Ключи в замке зажигания. Оставишь на стоянке у фитнес-центра, там. где тебя подобрали, ключи в бардачок, хорошо? И если можешь что-то сказать…

- Двое ушли, - чуть подумав, сообщил Артур. – В перестрелке не участвовали, как все началось, сели и уехали.

- Крыса и Малыш, - бросила Ирина.

- Бумаги на полу. Отец просил передать, что этого достаточно.

- Надеюсь, - еле заметно дернул плечами мужчина. – Не задерживаю, сейчас домом займутся криминалисты, ничего интересного.

- Согласен, - Артур кивнул, проходя мимо Ирины, чуть задержался. – Мое предложение остается в силе.

И вышел из особняка. То, как девушка дернулась, и как внимательно на нее посмотрел мужчина, он не увидел. И даже не улыбнулся.

Сразу на стоянку он не пошел, свернул в другую сторону, к вольерам. Открыл клетку, выпустил доберманов. Собаки спокойно, не торопясь, вышли из вольера, потянулись. Один доберман был чуть крупнее, другой – помельче, но осанистее.

- Ну что, собачки, поедете со мной? – Артур присел на корточки

Крупный прижал голову к его плечу, второй – лизнул в руку.

- Я так и думал. Поживете пока у меня, а потом я отвезу вас отличным людям. Они вам понравятся.

Артур прошел мимо домика для обслуги, помахал рукой невидимым, скрывающимся за окнами людям, на стоянке открыл двери внедорожника, запустил собак на заднее сиденье. Уже выезжая, разьехался возле ворот с двумя черными микроавтобусами.

Госпиталь на северо-востоке Москвы был основан в 1942 году, а уже в 1946-м стал научно-исследовательским. Лаборатории занимались вопросами адаптации человека в экстремальных условиях, в конце 50-х отряд космонавтов, в числе которых был и Гагарин, проходил здесь медицинское обследование. С тех пор отдельные лаборатории находились под ненавязчивым кураторством спецслужб.

Годы шли, страна развивалась в разных направлениях, в конце 90-х научные службы отошли от госпиталя даже формально, а ближе к 20-м годам этого века он и вовсе превратился в один из филиалов Бурденко.

Однако научная база осталась. Да, застой и перестройка сильно ударили по науке вообще и по медицинской в частности, но кадры никуда не делись, воспитанные еще в ту пору, когда девушки шли в институт не для того, чтобы удачно выйти замуж, а парни – чтобы откосить от армии. Новое поколение, заставшее 90-е в детском возрасте, тоже все больше стремилось к знаниям, за которые, как оказалось, теперь очень неплохо платили.

Два представителя двух поколений – подтянутый мужчина, не сказать что старик, лет семидесяти, с густыми седыми волосами, и молодой совсем еще парень лет двадцати – двадцати пяти, с взъерошенной прической и круглыми очками а-ля Гарри Поттер на слегка прыщавом лице, оба в белых халатах, сидели перед монитором, на котором была выведена проекция черепа.

Сзади них, в таком же белом халате, стоял третий – коротко стриженный, с волевым лицом.

- Послушайте, то же самое вам могли сказать и в обычной больнице, - седой не скрывал своего раздражения. – Обычная опухоль, можете обрадовать клиентку, неоперабельная. Через три-четыре года при правильном поддерживающем лечении окружающие ткани начнут отмирать, ну а там и конец недолог. Мы могли бы взяться, но результат не гарантирую, скорее всего на выходе получите овощ. Это в лучшем случае. Или труп. И это не наш пациент, мы обычно другие изменения фиксируем.

- Но Савелий Ефимович, - молодой ткнул пальцем в монитор, - можно попробовать. Если гамма-ножом…

- Нет, - отрезал старик. – Доживешь до моих лет, поймешь, как ценен каждый год. Тут меньше процента. Пусть хоть сколько получится поживет.

Стоящий сзади вежливо кашлянул.

- Простите, - вмешался он в разговор, - у нас другая задача.

- Я знаю, - старик отмахнулся, - нашли очередного Кашпировского, и думаете, что в этот раз - не шарлатан.

- Хорошо, - стриженный достал из портфеля папку, протянул пожилому. – Посмотрите, я ее вам не оставлю, насчет подписки напоминать не буду.

Седой схватил папку, видно было, что изучение бумажных распечаток доставляет ему больше удовольствия, чем монитор, быстро перелистал, потом вернулся ко второму листу, прочел внимательно, изучил фотографии.

- Данные точные? - спросилл он через пять минут. Все это время молодой ерзал на стуле, уж очень ему хотелось тоже посмотреть, что там такое в этих бумагах.

- Это сотрудник наших смежников, - ответил стриженый. – Все задокументировано, есть свидетели в клинике.

- И вот этот человек лечил вашу клиентку?

- Не лечил, формально - делал массаж. Но симптомы после этого проходили полностью. В больнице, кстати, головную боль снимал у медсестры.

- Предположим, - Савелий Ефимович отдал папку, недовольно посмотрел в горящие глаза младшего напарника, - что вы нашли еще одного. Да, он лечит раны, снимает отек, но не может вылечить опухоль. Или не хочет. Вы к нам его привезете?

- Чтобы он закончил, как и остальные ваши обьекты?

- Вы не хуже меня знаете, что они все умерли от естественных причин. Чем сильнее была сила их лечебного воздействия, тем в более молодом возрасте уходили. Сгорали буквально за год-два, рак, инфаркт, чаще всего инсульт или разрыв аневризмы, редко - просто отказ органов. Этот случай не уникальный, но все равно, мы работаем с вашим ведомством уже шестьдесят лет, и такого уровня воздействие наберется за все время у сотен испытуемых.

- Савелий Ефимович, - мягко, но твердо сказал третий, - не с нашим ведомством, а в нашем ведомстве. Подопечный пока под наблюдением. Сами понимаете, если подтвердится, что он способен лечить что-то серьезное, его просто так не отдадут. Но в любом случае обследование он будет проходить здесь. Значит, вы считаете, что он мог бы вылечить опухоль, но не захотел?

- Нет, - подумав, сказал старик, - скорее всего, нет. Во-первых, как мы можем судить по другим обьектам с похожей степенью воздействия, все они могли лечить только несложные повреждения, с которыми справляется традиционная медицина. Пусть не так быстро и эффективно, но справляется. Исключение – обьект 293 и еще полтора десятка послабее, которые могли лечить опухоли, но там был долгий процесс, минимум месяц. А во-вторых, на снимке не видно никаких следов воздействия. Он просто снимал симптоматику, предполагаю, может сращивать поверхностные ткани, даже возможно – кости, но не больше. То же самое, кстати, мог обьект 819, который лечил сами знаете кого. И умер в 22 года. Этому восемнадцать? Так и доложите наверх, пусть поторопятся.

Тот, о ком шла речь, не торопился. Сначала Артур хотел завести собак в дом на Каширке, но передумал, собакам нужен друг. А лучше два. И чтобы всегда были рядом, а он, Артур, может быть только редко приходящим и потом совсем уходящим, псы ну совершенно этого не заслуживали. Словно чувствуя, что решается их судьба, они внимательно следили за Артуром с заднего сиденья. Смирно лежали, не просились выйти и не скулили, хотя дорога была длинной – хоть и не слишком долгой. Внедорожник домчал Артура и собак до места назначения за пару часов, и о штрафах за превышение скорости можно было не беспокоиться – хозяйка возразить против этого уже не могла.

В десятом часу вечера без звонка приходить в гости не принято, так что Артур позвонил. Прямо от ворот.

- Здрасьте, тетя Оля, - помахал он рукой вышедшей на улицу хозяйке участка.

- Привет, племянничек, - Ольга Петровна радушно улыбнулась, - новую машину купил?

- Угнал, - честно ответил Артур.

Они сидели в доме за столом – на террасе уже было холодно, близкая зима давала о себе знать. Два пожилых человека и один совсем молодой на вид. Ольга Петровна и Лев Константинович ничего не ели, только пили чай. А вот Артур с удовольствием лопал пельмени с густой сметаной, полная тарелка опустела уже наполовину. Рядом с ним наевшиеся мяса псы вольготно разлеглись, вывалив языки и тяжело дыша от обжорства.

- Ну что, приглядите за собачками? Я бы оставил себе, но как дела пойдут, пока не знаю. Денег на еду оставлю, лет на десять вперед.

- Да ты что, - Лев аж задохнулся от волнения, - у нас будто денег нет. Вон Марк оставил сколько, а много ли нам надо, что мы, двух кобелей не прокормим.

- Они мясо любят, - попытался надавить на жадность Артур.

- И мы. Но нам вредно – холестерин, а вот собачки будут накормлены, будь уверен, - Ольга Петровна наклонилась, погладила ближнего к ней пса по голове. Тот благодарно лизнул ее в руку. – Как их зовут-то?

Артур внимательно посмотрел на собак. Те задышали чуть учащеннее, прямая передача информации в мозг требовала некоторых усилий.

- Вот это Рык, - он кивнул на ближнего к себе. Пес в ответ зарычал, гавкнул и завилял хвостом.

- А это… Слушайте, он сам предлагает вам выбрать имя. Как назовете?

- Ты что, с ними общаешься? – удивился Лев.

- Не то чтобы общаюсь, но эмоции могу различать. И несложные команды отдавать. Животные не такие глупые, как кажутся, да, Рык? – тот зевнул. – Образ мышления у них другой, меньше условностей, больше инстинктов.

- А давайте назовем его Шарик, - Ольга вопросительно посмотрела на мужа.

- Я-то тут при чем, - возразил тот. – Ты вот его спроси.

- Будешь Шариком? – Ольга Петровна улыбнулась псу. Тот меланхолично повилял хвостом, подошел к новой хозяйке, положил голову на колени.

Разговор с собак постепенно перетек на родственников.

- Пашка что-то к нам не едет, - пожаловался Лев. – Совсем нас забыл.

- Не забыл, ему, как помните, в другой мир отправляться. Не хочет перед этим настрой сбивать, - обьяснил Артур. – Но вы не беспокойтесь. Если все нормально будет, вернется к вам.

- Вот не пойму я, - Лев Константинович развернул конфету, бросил в рот. – Как эти параллельные миры устроены? Что, вот есть я и Оля где-то в других мирах, и мы так же живем, как здесь, вот сейчас с тобой сидим, чай пьем?

- И да, и нет, - Артур улыбнулся. – Мы сами многое не знаем, но как бы обьяснить… На самом деле есть множество миров. Не бесконечное, но очень большое. До какого-то момента мир был один, но потом он сразу на это множество разделился. Нет, не так. С одного оригинала словно мгновенно сделали много-много копий. Не очень давно, где-то пять тысяч лет назад. И с тех пор начали накапливаться различия. Но поскольку миров действительно очень много, а вариантов развития истории гораздо меньше, то и люди в похожих мирах живут практически те же. Даже рождаются в один и тот же день.

- Не очень понятно, - Лев покачал головой. – Вот решу я сейчас конфету не есть, а псу отдать. И наш мир станет отличаться от других?

- Нет, - ответил Артур. – Такие мелочи для миров несущественны, история идет своим чередом. Да и вообще, вот, к примеру, по телевизору вчера передачу смотрел. Ваш первый космонавт - Юрий Гагарин. Он когда в космос полетел?

- Ну это просто, к празднику полет приурочили, - Лев улыбнулся. – В день рождения Ленина.

- Да, а если бы к вашему дню Победы или на Первомай это сделали?

- Американцы могли первыми полететь, вот наши и торопились. Там, правда, неполадки были, полет отложили на десять дней, но дальше ждать было нельзя, - авторитетно заявил Лев. – И вообще, в этом полете столько случайностей было, ведь и Титов мог полететь вместо Юрия

- Ну вот. Представьте, есть мир, где полет не отложили, и Гагарин полетел раньше. Или позже полетел. Да даже пусть кто-то вместо него полетел. Что изменилось? По сути, для вашей семьи – ничего. Вот в том мире вы тоже наверняка сидите и пьете чай.

- И ты? – хитро улыбнулась Ольга Петровна.

- Мы, к сожалению, уникальны. – Артур покачал головой. – Наш мир отделился первым, и это было настолько давно, что похожих мы не встречали. Так что я такой у вас один, другим не достался.

Они рассмеялись.

- Как там Марк, - вздохнула Травина, погрустнев. – Хоть ты и сказал, что у него все хорошо, но вот сердце не на месте. Все-таки в чужой стране он, мало ли что может случиться.

Помрачневший Лев кивнул говолой.

- Нормально все, - постарался успокоить их Артур. – Вы это как командировку рассматривайте. Если что, Толя Громов ему поможет, я видел, как он о вашем Марке заботится. Да и Пашка скоро к ним присоединиться. Кстати, можете ему с Пашкой передать что-то, а он обратно от него весточку привезет. Только вещей много не собирайте, там все есть. Ну кроме пельменей ваших и варенья, их я бы с собой обязательно забрал.

- Доживем ли? – выразила общую с мужем мысль Ольга Петровна.

Артур улыбнулся.

- Дайте-ка вашу руку. Да не бойтесь.

Положил свою ладонь на кисть женщины, предостерегающе поднял палец, прервав попытку Льва что-то спросить. Минуту помолчал.

- Лев, давате сюда свою руку.

Подержал кисть мужчины тоже где-то минуту.

- Ничего серьезного нет. Но я тут еще какое-то время буду, около года, наверное, если позволите, псов буду навещать, заодно и вас подлечу.

- Ты приезжай когда хочешь, хоть живи здесь, - выразила общую с мужем мысль Ольга Петровна. – Вон, целый дом пустует, нас не стеснишь, наоборот – мы тебе всегда рады. И собачки вон как смотрят на тебя.

- Ну уж нет, - Артур рассмеялся, - это вы сейчас так говорите, я себя знаю, за неделю устанете мою физиономию тут наблюдать. Я лучше по выходным иногда. Псов я, кстати, тоже подлечил, прививки никакие им не делайте, не нужно. Спать они могут теперь хоть на Северном полюсе, если порезы какие или что еще – заживать будет не как на собаке, а в разы быстрее. Так что с этим у вас беспокойств не будет.

- Ага, щас, на улице, - Ольга погладила Шарика. – Эти ребята с нами будут в доме, места полно.

- Собакам гулять нужно, простор, - возразил Лев, - это тебе не игрушки плюшевые. Я им такую конуру сколочу – окрестные шавки обзавидуются.

Рык поднял голову и тихо гавкнул.

- Вот, видишь, старая, конуру они хотят. – Лев Константинович довольно улыбнулся.

Артур улыбаясь сидел и слушал, как хозяева обсуждают судьбу собак. На самом деле хорошим здоровьем дело не ограничилось, песики могли перекусить стальной уголок, а перед этим когтями его поцарапать. И с новой шкурой дня через два, когда конструкты развеются, порезы им не страшны, их просто не будет.

- Ладно, поеду я, - поднялся он.

С трудом отбившись от гостеприимных Травиных, никак не отпускавших гостя на ночь глядя, он подошел к машине. На капоте Эскалада, развалившись, лежал большой черный кот. Артур остановился как вкопанный, с удивлением глядя на непрошенного гостя.

- Ох, - всплеснула руками Ольга Петровна, когда Артур показал ей практически неразличимого на фоне черной машины кота. – Это Барсик. Ну так мы с соседями его прозвали. Повадился тут ходить, недели две уже, приходит, сидит на крыльце, погладить себя дает, а в дом не идет. И не ест ничего. А на вид ухоженный. Я у соседей спрашивала, никто не знает, чей он, может, кто из родни забыл, но хозяева так и не обьявились. Где живет, и у кого – непонятно.

- Так если я его себе возьму? Никто не будет против?

- Да забирай, - Травина улыбнулась, - только не пойдет он. Видно, что гордый больно.

- Сейчас проверим.

Артур открыл заднюю дверь, встал перед котом, слегка поклонился.

- Хочешь поехать со мной?

Кот вальяжно спрыгнул с капота, подошел к открытой двери, прыгнул и развалился на заднем сидении.

- Надо же, пошел. Значит, быть тебе его хозяином.

- Или ему – моим, - Артур поглядел на кота, - говорят, коты считают себя хозяевами людей.

Он распрощался с хозяевами, загрузился в машину, выехал на дорогу. Поглядывая на кота, набрал номер на телефоне.

- Алло, Катя? Я тут проездом, не хочешь поужинать?

При слове «ужин» кот одобрительно заурчал.

Глава 27

Настоящие псионы спят, только когда захотят. Если обычный человек через несколько суток без сна будет спать на ходу с открытыми глазами, то одаренный будет бодр, весел и румян. Месяц-два без сна – нормальное состояние, организм не успевает накопить критическое количество изменений. Правда, пока ядро растет, сон необходим, хотя бы пять-шесть часов, но потом, когда фаза роста перейдет в этап оптимизации, часа вполне достаточно. Все, что сверх этого – исключительно для удовольствия. Или чтобы окружающих не смущать.

Часы на кухне показывали половину пятого утра. Катя спала, скинув одеяло на пол, разметав роскошные черные волосы по подушке, Артур осторожно прикрыл дверь в комнату, включил чайник. Чайные листья испортили таким извращенным способом, что, будь тут с энергией получше, стоило бы половину Китая в океан погрузить. Парень бросил чайную ложку чая в чашку, залил теплой водой, положил сверху ладонь. Подождал несколько секунд, потом осторожно перелил горячий напиток в другую чашку, на дне первой остался буро-коричневый комок, отправившийся в мусорку. Заглянул в холодильник, там было много здоровой пищи, но мало вкусной. На упаковку сосисок Артур даже не взглянул, там в ведро надо было выбрасывать все, а вот сыр с плесенью взял, варенье вчера дала с собой «тетушка», очень вкусное, по мнению Артура – какая-то магия при его приготовлении применялась. Иначе обьяснить такой гармоничный и сбалансированный вкус было нельзя.

Только он намазал ломтик сыра вареньем, как в коридоре послышались шаги – кто-то шлепал босыми ногами по паркету. Ранний гость остановился у двери, в проем просунулось любопытное детское лицо.

- Привет, - сказал Артур. – Заходи, я тут чай приготовил.

Мальчик в цветастой пижаме зашел и сел за стол напротив гостя, посмотрел на Артура серьезно. Настолько, насколько можно быть серьезным в пять лет.

- Ты новый мамин друг?- сходу спросил он.

- Ага, - Артур кивнул. Когда вчера под ночь они приехали к Кате домой, ребенок уже спал. Зевавшая няня получила свой бонус, отчиталась и убежала.

- Я – Никита, - мальчик протянул руку. Артур пожал ее крепко, но так, чтобы не доставить ребенку неприятных ощущений. – А ты совсем молодой. Мама старше тебя.

- Ага, - не стал отказываться гость. – А я – Артур.

- До тебя у мамы был дядя Марк, он мне не нравился, - заявил Никита. – А теперь он пропал.

- Найдется, - уверенно ответил гость.

- Да? И вы подеретесь?

- Нет, мы с Марком приятели.

Никита помолчал, потом в лоб спросил.

- А ты будешь моим новым папой?

- Вот еще, - Артур улыбнулся. – У тебя же вроде есть папа, зачем нужен еще один?

- Я тоже так думаю, - мальчик вздохнул как-то по-взрослому, - а мама считает, что мне нужен еще один папа. А мне и с моим хорошо, он добрый, только мама его не любит. А он играет со мной, на рыбалку водил. И вообще он самый лучший. Ой, а кто это?

На кухню зашел большой черный кот, потянулся, зевнул, сверкнув клыками и высунув розовый язык с черным пятном, вопросительно посмотрел на Артура.

- Это Барсик. И если он разрешит, можешь его погладить. Ты разрешишь?

Кот, словно понимая, о чем его просят, подошел к мальчику, легко запрыгнул на стол, улегся и подставил голову. Требовательно заурчал.

- Красивый, - Никита осторожно погладил кота между ушами, - а мама говорит, у меня на кошек алигрия. Начинаю чихать. И глаза чешутся.

- Этот кот гипоаллергенный,- Артур покачал головой, - гладь сколько он захочет.

- А что он ест? – Мальчик случайно погладил по вибрисам, кот довольно заурчал, подставляя щеки. – Коты едят молоко. И сметану. И мышей, но мышей у нас нет.

Артур усмехнулся, представив мышь, которую сьел бы этот кот.

- А ты умеешь фокусы показывать? – Никита легко сменил тему разговора. Кот недовольно заурчал, пришлось доставать сметану из холодильника. И заодно сосиску, ее Барсик схомячил за один присест, после чего гордо удалился. – Марк показывал, как большой палец пропадает. Но это не фокус, он просто прятал палец. Вот так.

И мальчик показал.

- Нет, пальцы я отрывать не умею, - Артур допил чай, и теперь катал шарики из сыра. – У тебя есть монетка?

- Нет, - вздохнул Никита, - такой фокус Марк тоже показывал. Надо накрыть платком, а потом потихоньку вытащить, будто ничего нет?

- Не совсем. Ладно, нет монет, давай чайные ложечки. Три.

Никита выдвинул ящик кухонного стола, достал ложечки, насупив брови, отсчитал, - Одна, две, три.

- Давай сюда.

Получив ложечки, Артур разложил их на столе в виде треугольной звезды.

- Смотри, - сказал он.

Первая ложечкаа зашевелилась, сначала оторвалась одним краем от столешницы, потом другим, поднялась в воздух и зависла примерно в десяти сантиметрах от поверхности. Следом за ней также оказались в воздухе и две другие ложечки, сохранив строй. Артур осторожно положил сырный шарик на первую. Никита, раскрыв рот, смотрел на представление.

- А они на ниточках? - все еще сомневаясь, шепотом спросил он.

- Ты руками поводи, - предложил Артур, - только ложки не трогай.

- Мальчик залез на стул, оперся о стол коленом, протянул руку, поводил возле парящих в воздухе ложек..

- Это еще не все, - Артур улыбнулся.- Скажи Ап.

- Ап, - прошептал Никита.

- Нет, так ничего не выйдет. В цирке был?

Мальчик кивнул головой, завороженно глядя на парящие в воздухе монеты.

- Как там тиграм говорили? Уверенно, но не громко, а то мама проснется.

- Ап, - решительно скомандовал Никита.

Первая ложечка задрожала и подбросила сырный шарик высоко в воздух, тот подпрыгнул чуть ли не до потолка и приземлился на другую.

- Еще.

- Ап!

Шарик сделал еще прыжок, потом последняя ложечка перебросила его в заранее открытый рот Артура. Тот, чуть прожевав, шарик проглотил.

- Ты фокусник? – выдохнул мальчик.

- Есть немного, - скромно признался гость. – Но только не говори никому, а то замучают просьбами фокусы показать.

- А мне покажешь еще?

- Обязательно, - Артур шевельнул пальцами, ложечки плавно опустились на стол. – А теперь беги спать, вон, глаза слипаются уже. А вам с папой сегодня еще в аквапарк идти.

- Да, - мальчик зевнул. – Спасибо. Ты хороший.

Артур потрепал ребенка по белобрысым вихрам, подмигнул и выпроводил из кухни. А потом и сам пошел – полежать с закрытыми глазами.

Катя проснулась в семь, но из кровати они окончательно вылезли только к девяти. Девушка в очередной раз проверила сына – тот спал на удивление крепко, чему-то улыбаясь во сне.

- Хотела вас познакомить, - пожаловалась она. – Но что-то он втопил по-взрослому. Пушкой не разбудить. Отец его в десять приедет, они в аквапарк должны ехать, будить все равно придется. Ты не опаздываешь?

- Нет, - Артур поглядел в окно, - еще есть время.

Ночью снег немного припорошил газоны, и медленно таял.

- Мне тоже в Москву надо, - Катя отхлебнула чай, потом сделала еще глоток, удивленно посмотрела на чашку. – Какой-то новый сорт? Надо будет еще купить. Так вот, дядя просил меня заехать. Кстати, он насчет тебя тоже говорил, чтобы я держалась от тебя подальше. К чему бы это? – Девушка лукаво посмотрела на гостя.

- Думает, наверное, что я для тебя слишком молод.

Катя рассмеялась, ничуть не обидевшись.

- Представляешь, распрашивал о тебе, что и как. Я и рассказала про нашу встречу тогда, три недели назад. Из-за чего он так? Он ведь даже тебя не видел, только отец тогда в больнице. Ну когда я в коме лежала неизвестно от чего.

- Не знаю, - Артур пожал плечами. – А кто твой дядя?

- Он в каком-то жутко секретном отделе в ФСО работает, - Катя пожала плечами в ответ. – О своей работе никогда не рассказывает. Я, кстати, у них сегодня обедаю, могу узнать, почему он так взьелся на тебя. Отец тоже будет, братика моего родне показывать. А хочешь, вместе пойдем?

- Нет, мне еще на работу сегодня. К двенадцати.

Катя посмотрела на часы, потом на Артура.

- И как ты собираешься успеть?

- Часа за два доеду, - Артур махнул рукой.

- Ну-ну, - недоверчиво усмехнулась девушка. – Подвезешь?

- Почту за честь, - церемонно наклонил голову парень. – Если вы позволите, сударыня.

До Москвы по пустым воскресным дорогам они и вправду домчали всего за полтора часа. Артур завез девушку на Краснопресненскую, в какой-то элитный жилой комплекс в Капрановом переулке, и не торопясь поехал в фитнес-клуб.

На работе все было тихо и спокойно. Вероника за стойкой приветливо улыбнулась, протянула карточку, отметила время, Наденька поморщилась при встрече, тренеры хлопали по плечу, Тимур пожал руку и сказал, что сегодня у Артура только один клиент, будет к двум, и что Геннадий Павлович просил зайти, как только он, Артур, появится.

- Саидись, - Серов кивнул на кресло, повертел карандаш в руках, подождал, пока Артур разместится. – Не знаю, с чего начать.

- Может, и не надо тогда? – спросил Артур.

- Может. Но надо, - Геннадий Павлович раздраженно бросил карандаш на стол, потер виски, - вот откуда ты такой взялся.

- Скажу, не поверите. Давайте так, - Артур чуть наклонился вперед. – Я вижу, что вы хотите что-то попросить. Но сомневаетесь. Не надо, в смысле – сомневаться.

- Да? – Серов недовольно прищурился. – А ладно, ты прав. С момента твоего появления у нас тут всякие вещи происходить стали, а тут еще хозяйка пропала куда-то. И теперь клуб как бы на мне. И вот с одной стороны ты – уникум, казалось, я должен анус рвать, лишь бы ты остался. А с другой, от тебя, Артур, одни неприятности. К Хмельницкой ты сьездил – она пропала. Черемисина после твоего массажа – тоже, куда, муж ее не говорит, только трястись начинает. Ты как массажит - золото, вот только стремный очень.

- Увольняете? – Артур поднял уголки губ.

- Если узнают, что я тебя уволил, голову с меня снимут, - грустно усмехнулся Серов. – Ты не догадываешься, кто к тебе присматривается. Так что могу дать тебе совет – постарайся сидеть тихо, может даже схорониться где-то. Понимаю, звучит нелепо, но какая-то ситуация мутная с тобой. Парень-то ты хороший, а вот в игры плохие попал. Как и я. Ты извини, всего сказать тебе не могу. Да даже почти ничего не могу. Но совета прислушайся.

- Вы, оказывается, неплохой человек, Геннадий Павлович, - Артур встал, подошел к хозяину кабинета, положил руки ему на плечи. Тот дернулся, но даже пошевелиться не смог. – То, что вас втянули в эту игру, как вы говорите, так ведь не против вашего желания, правда? Но за совет – спасибо. Давайте сделаем так, я уволюсь, когда мне это будет нужно. А до тех пор мы этот разговор отложим. Не пытайтесь дергаться, бесполезно.

Серов больше и не пытался. Ему казалось, что тиски зажали его плечи намертво. И голос этот. Интонации. Не могли они принадлежать парню восемнадцати лет. Все это было как-то неправильно. Тиски внезапно исчезли, массажист снова оказался в своем кресле, с улыбкой глядя на хозяина кабинета.

- Ну так мы договорились? – спросил Артур.

Серов молча кивнул головой, подождал, пока парень выйдет, и выбрал абонента в телефонной книге.

- Он отказался, - коротко сказал директор клуба, когда на том конце ответили. И полез в шкафчик – за коньяком.

Артур спокойно доработал день – кроме посетителя на два часа, полного мужчины лет пятидесяти, с отдышкой и сколиозом, он еще помассировал двух тренерш, сначала – Кристину, высокую блондинку лет сорока с накачанной фигурой, она сначала недоверчиво хмыкала, а через пять минут блаженно охала. И заявила, что будь Артур постарше, а она помоложе, он бы от нее никуда не делся.

А потом фитоняша Наденька потянула голеностоп, и только после настойчивых уговоров Тимура позволила Артуру себя осмотреть. Когда он щупал ее лодыжку, она смотрела на него взглядом королевы, позволяющей садовнику смести соплю ее величества с дороги, ну а потом, когда голеностоп чудесным образом прошел – оценивающе. Миллионеры – миллионерами, а таланты, способные вылечить растяжение за десять минут, на дороге не валяются.

Машину Артур оставлять у фитнеса не стал – решил, что она ему нужнее будет. Тем более что он немного изменил тормозную систему, «доработал» колеса и двигатель, ну и по мелочам кое-что подшаманил. Не отдавать же такую тюнингованную тачку неизвестно кому. На вопрос Павла, где он взял такое чудо, ответил честно, как и его родственникам – угнал.

Павел только головой покачал, и за вечерним чаем с эклерами рассказал последние новости из клиники.

В пятницу в морге появился новый сотрудник – тот самый гопник-спортсмен, которому Артур залечил рану на лбу. То, что Вовчик - новый хахаль Марины Валентиновны, вся больница уже знала. И вот теперь пристроила она друга на «теплое» место. Прямо в пятницу – Лейбмахер визу поставил на приказе, и в тот же день, а точнее говоря – вечер оформили. Парень, говорят, вне себя от счастья, жмуриков не боится, уже в субботу отработал смену, да и к ненаглядной поближе, вместе приходят на работу, вместе уходят. Голубки.

- Говорил и говорю, ты – сплетник, - насмешливо отреагировал на эту новость Артур, подтолкнув родственнику очередной эклер. – Пирожными не корми, дай косточки перемыть кому-нибудь. Шучу, шучу. Значит, Маринка остепенилась и больше не будет на меня плотоядные взгляды бросать?

- А бросала? – равнодушно поинтересовался Павел, запихивая эклер в рот целиком. – Кофе еще налей.

- Ага, прямо в трусы лезла, - пожаловался Артур, нажимая кнопку на кофейном агрегате. – Но я не поддался. На вас с Машкой насмотрелся.

- Не береди душу, - Паша помрачнел. – Вот раньше она туда-сюда шастала, казалось, привычный ритм жизни сбивает. А сейчас, сам не верю – скучаю по ней. По еде этой, которую она готовила, по чистоте. Порядок вон наводила, раздражало меня это раньше. Может, позвонить, чтобы вернулась?

- Позвони, - Артур пожал плечами. – Три недели у вас еще есть, наверное.

- Как три, - Павел встревожился. – Ты говорил, четыре месяца.

- Кто ж знал, что так хорошо зарядка пойдет. Может и раньше получится.

- Но ведь необязательно сразу отправляться?

- Обязательно, - Артур кивнул. – Вон, с прошлым кристаллом помнишь, что было? Вместо тебя Марка перекинул - от того, что как только уровень достигается, есть несколько дней. Да и чего ты тянешь? Раньше сядешь, раньше выйдешь. Тем более отец тебя там ждет, скучает.

- Думаешь?

- Ага. Иначе зачем бы он меня сюда прислал.

Хахаль Марины Валентиновны, он же по совместительству гопник-фсбшник, вышел на работу. Старший санитар, Петрович, лично провел новичка по рабочим местам – собственно патологоанатомическому отделению, секционной, познакомил с вскрывающим санитаром – Севой, похожим на Петровича до степени отрицания, и патологоанатомом – Сергеем Викторовичем Петрухиным, иппохондриком предпенсионного возраста, с сизым носом и слезящимися глазами. Отделение Володе не понравилось, но приказ начальства был ясен и недвусмысленен – соглашаться на любые предложения, искать, вынюхивать и высматривать. Втираться в доверие, самому инициативу не проявлять, но и дурака из себя не изображать. В общем, работать под прикрытием. При этом еще начальство шутило, что бонусом Володе идет сексуально озабоченная врачиха. Правда, эта озабоченность уже начинала напрягать старшего лейтенанта, Марина Валентиновна всерьез взялась за укрепление их отношений, и укрепляла их минимум дважды в день, причем с таким энтузиазмом, что молодой и здоровый организм был готов дать сбой.

- А там что? – Володя показал на заваренную дверь вечно мрачному Петровичу.

- Там старое помещение морга, - поморщившись, ответил старший санитар. – Раньше использовали, теперь стоит законсервированное, может после ремонта откроют. Идем, покажу тебе наших клиентов. Заодно и бирки научишься вешать.

Катя сидела на переднем сидении отцовского Мерседеса, смотрела в окно. На заднем сидении расположилась ее бывшая одноклассница, сестра Алексея Милославского, с ребенком на руках. Отец сам за рулем, уверенно вел машину по ночной дороге, иногда поглядывая в зеркало заднего вида – как там младенец. Тот спал, причмокивая губами.

Отношения с мачехой, на удивление, никак не изменились после того, как она, собственно, из приятельницы в мачеху превратилась. Такие же ровные, без особых эмоций. Света всегда была девушкой рассудительной, точно знающей, чего она хочет от жизни. И мужа себе выбрала из одного с ней круга, пусть не слишком молодого, но достаточно перспективного – брат в ФСО на большой должности, сам на хорошем счету у начальства. И прожила с ним уже почти пять лет, три до замужества, и вот почти два в статусе жены. Катя их отношениям не препятствовала, мать умерла, когда ей было десять, это еще долго отец держался, пока второй раз не женился.

- О чем вы там с дядей Игорем шептались? – поинтересовался Юрий Георгиевич.

- Об Артуре Громове, - Катя хихикнула, - дядя все выспрашивал про него, что да как.

- С чего это, - Уфимцев слегка крутанул руль, обьезжая выбоину в асфальте, - ты его видела-то всего один раз.

- Ну не один, - протянула Катя.

- Ага, - раздалось сзади. – Это новый Пашкин брат. Колись, подруга, мне Леха рассказал, что ты его с Жоркиным мотиком в городе отловила?

- Ну не только, - Катя улыбнулась. – Мы теперь вроде как встречаемся.

- С малолеткой? Ну ты даешь, - в зеркало заднего вида было видно, как Света покачала головой. – Не мое дело, но у тебя ребенок, а он пацан совсем.

- Даю – не даю, это мое дело, - отмахнулась Катя. – А ты, папа, как считаешь, встречаться мне с ним или нет?

- А что дядя Игорь сказал? – совершенно серьезно спросил Уфимцев-младший.

- Ты не поверишь – чуть ли не благословил.

Глава 28

Серову и раньше приходилось бывать в этом здании – в центре Москвы все рядом, недаром еще в советские времена многочисленные службы и управления ЦК кучковались на двух площадях – Старой и Новой, которые по сути площадями назвать сложно. Сегодня его выдернули прямо с раннего утра, не дав даже доспать положенные после двух выходных шесть-семь часов.

Он показал на посту удостоверение, дождался, пока дежурный сличит его с компьютерным изображением, поднялся по мраморной лестнице, зашел в приемную, представился. Порученец кивнул, поднял трубку, доложил.

- Проходите.

Полковник зашел в большой светлый кабинет, уставленный шкафами со стеклянными дверцами, с длинным Т-образным столом красного дерева. Во главе, в кожаном кресле с высокой спинкой, сидел пожилой мужчина в кителе с двумя звездами на погонах, Серов знаком был с ним шапочно - Сельчинский Иван Иванович. За длинной частью стола, напротив друг друга – начальник Серова, Суховцев Аркадий Борисович, и знакомый Серову генерал Уфимцев.

Серов поздоровался, сел рядом с Суховцевым.

- Ну что с нашим подопечным, Владлен Палыч? – Сельчинский взял двумя руками кожаную папку, чуть приподнял, шлепнул о стол.

Серов посмотрел на Аркадия Борисовича, тот кивнул. Значит, передают.

- Последний отчет отправил вчера вечером, с тех пор вроде ничего не менялось. Наблюдение, как и было приказано, ведем, про зачистку у Хмельницкой вы уже знаете?

Сельчинский кивнул.

- Ну тогда почти все, это ведь позавчера только было. Сьездил к родственникам, - Серов вопросительно посмотрел на Уфимцева.

Тот усмехнулся.

- Ты не тушуйся, Владлен Палыч. Я со своей стороны тоже все доложил. Ты вот что скажи – сколько вам нужно времени еще, чтобы обьект все ваши дела подчистил?

Серов задумался ненадолго. Три генерала терпеливо ждали.

- Неделя, - наконец ответил он. – Думаю, за эту неделю он все закончит. Осталось еще двое, но наши аналитики говорят, что, скорее всего, Майером он ограничится.

- А Кривошеев?

- Он простой исполнитель. Все связи по транзиту осуществляла Хмельницкая, теперь ее нет. Или Майер сам будет этим заниматься, а ему за восемьдесят уже, на покой пора, или пришлют другого. Так что, вероятно, Кривошеев сбежит. А Громов позволит ему это сделать.

- Дадите ему убежать? – вступил в разговор Сельчинский.

- Да, - ответил за подчиненного Аркадий Борисович. – Думаю, за нас эту работу сделают его же друзья-партнеры. Отработанный материал.

- Хорошо, - Сельчинский кивнул, - сделаем так. Или неделя, или когда его папаша Майера уберет. Что раньше наступит. Да, я прочитал ваши выкладки, у нас тоже нет оснований сомневаться, что это Громов-старший резвится. Я Толю лет тридцать знаю, еще когда он лейтенантом был, с бывшим начальством его вопрос согласован – не мешаем, даем уйти. Дальше они сами будут разбираться, что с этим воскресшим покойничком делать. А младшего мы заберем к себе, высшее руководство, - Сельчинский наклонил голову в сторону портрета, висящего на стене, - уже в курсе. Так что парня не трогать, он для нас подороже всяких Майеров-Шмайеров. Договорились?

- Да, - Суховцев кивнул. – Сдуваем пылинки. Решили? Владлен Павлович, спасибо.

Серов поднялся.

- Я могу идти?

Получив согласие, вышел из кабинета.

- Что с твоими сотрудниками, Аркаша? – подождав, пока дверь закроется, спросил Сельчинский.

- В непосредственный контакт он вступал с пятью. Думаю, как минимум об одном догадывается, парень умен не по годам. И наглый, аж жуть. Представляешь, предложил девочке, которая у Хмельницкой в доме наблюдала, на него поработать. Так что подумай, кого обменяешь. Ценную сотрудницу теряю.

- А девочка-то согласна? – подмигнул Уфимцев.

- Ты, Игорь, смотри, дошутишься, - Аркадий Борисович хитро улыбнулся, - уведет у твоего брата зятька потенциального, она девка прыткая. А такой зять на вес золота. Эх, дочку, что ли, заделать? А то все парни да парни, никаких шансов нет.

Мужчины рассмеялись.

Будущий зять припарковался на стоянке клиники. Эскалад – не мотоцикл, места намного больше занимает, а парковка под него не подстраивается. Пришлось слегка прижать только что заехавший Хайлендер. Оттуда вылез недовольный мужчина в модном пальто, посмотрел, все ли в порядке.

- Ты осторожней, - бросил он Артуру. – Не расплатишься потом.

- Конечно, Максим Альбертович, - вежливо кивнул Артур, ставя машину на охрану. Бесполезное действие, но тут так принято.

Парень ушел, а Максим Альбертович смотрел ему вслед. Потом хлопнул себя по лбу – ну конечно, это тот самый медбрат, о котором они с Мариной договаривались. Для избитого слишком хорошо выглядит, хоть и времени достаточно прошло, но все равно – вид слишком цветущий и довольный, вон, и колеса новые где-то взял, явно деньги у парня водятся.

Максим вздохнул. Его бизнес цвел и пах, толпы народу сидели у кабинетов, отдаваясь в руки гомеопатов, хиропрактиков и прочих целителей, конкуренты в родной больнице ему совсем не нужны. Хотя вот уже почти месяц тут парень, а клиентуру вроде не уводит, в какой-то фитнес понтовый устроился, там бабло косит. Может и ну его? Надо с Соломонычем поговорить, тот посоветует, что делать, в свете последних событий Вера Яновна может и не у дел оказаться. С Павлом Громовым договариваться – дохлое дело, не от мира сего человек, слишком честный, а вот внучка Иосифа – в самый раз, та своего не упустит, молодая еще, но это дело наживное, вкус денег почувствует, от деда пиздюлей, если что не так, получит – и будет их дальше вести. О том, чтобы самому, Максим даже не думал – против кодлы этой идти себе дороже. Лейбмахер, что бы там про него не говорили, всех переживет, в министерстве с первыми лицами завязан, для него частную клинику прикрыть – один звонок сделать..

Только вот удача сегодня была явно на стороне Максима Альбертовича – не успел он до кабинета Иосифа Соломоновича добраться, как птичка в клювике принесла новость из кадров. Павел Громов подал заявление об увольнении. И в отпуск сразу ушел.

Павел перед обедом занес заявление в отдел кадров – Лейбмахер им уже позвонил – распорядился, чтобы быстро оформили. Все вопросы они решили еще утром.

- Ты уверен? – Иосиф Соломонович был явно расстроен. Как бы он не относился к матери Громова и к его связи со своей внучкой, сам Паша был ему симпатичен.

- Да, дядя Йося, - Павел посмотрел в окно. – Предлагают работу в клинике, и параллельно - лечение. Я знаю, что Аарон Иванович – лучший нейрофизиолог, но вы же сами видели, да и он обследовал недавно - оперировать бесполезно. Шансы маленькие, а рисковать я не буду, неохота потом овощем лежать. Хочу попробовать консервативные методы, обещают, что результаты будут через месяц-два.

- Шарлатанством попахивает.

Павел невесело усмехнулся.

- Вы же понимаете, моя ситуация – это когда люди за что угодно хватаются. Тем более что денег с меня не требуют, это друзья отца устроили, наоборот – будут платить за работу, экзамен я сдал семь лет назад, только резидентура осталась, но этот вопрос утрясут – зачтут трудовой стаж здесь. С английским проблем нет, виза у меня есть, в прошлом году летал на конгресс. Так что куплю билеты, и недели через две должен лететь.

- А увольняться-то зачем? Давай тебе больничный оформим, сколько там – месяц, два?

- Полтора года. Три курса по два месяца, между ними нужны периодические обследования. Лечиться можно без отрыва от работы, так что попробую себя в США.

- Ладно, - Лейбмахер хлопнул ладонью по столу. – Договорились. Но ты, Пашка, если надумаешь возвращаться, и я еще жив буду – ко мне сразу. Хотя руки у тебя – золото, из Штатов тебя просто так не выпустят.

- Да мне сейчас не об этом думается, - Павел замялся. – С внучкой вашей нехорошо вышло. Но если что случится – лучше мне одному.

Лейбмахер помолчал, постукивая карандашом по столу.

- Не бери в голову, - наконец сказал он. – Не маленькая уже. Если чувства есть – дождется. А если это так, блажь была, то и к лучшему. Всегда помни, что мы – друзья. Что бы не случилось, всегда можешь рассчитывать на мою поддержку.

Когда Павел вышел из кабинета, главврач покачал головой. Что-то темнит этот Громов, врать он не умеет, сразу видно, что никакого места ему никто не предлагает. Значит, просто уехать хочет. Ну а он что, разве может парню отказать, да еще в такой ситуации, держать насильно – хуже нет.

В отделении новость узнали раньше, чем Павел дошел до поста. Пришлось ему еще раз рассказывать ту же историю, старшая медсестра и Марина были в курсе, а вот остальные прониклись к молодому еще парню сочувствием – надо же, настоящий врач, смертельно больной, ходил на работу, и только когда уже приперло, решил уйти. И правильно. К сочувствию примешивалась нотка зависти, для многих работа врачом в США по сравнению с такой же в России – это как с Жигулей в Бентли пересесть. Узнав, что Павел уходит уже после обеда, старшая медсестра Елена Александровна пробежалась по этажам. Проводы назначили на субботу – Павел обещал организовать ресторан, знакомые врачи хлопали по плечу, желали удачи.

Артур весело смотрел на все это со стороны. С этой стороны все волнения персонала больницы казались мелочными. Их коллега через непродолжительное время будет совсем в другой реальности, а там другие ценности и другой образ жизни. И отделов кадров нет, совсем. Да и способы лечения другие, прежний опыт скорее повредит, чем поможет.

Самого его в больнице ничего не держало, но уж очень вскрытия эти оказались интересными – надо будет еще разок посмотреть, если успеет, на всплески. Что-то странное в них было в прошлый раз, он хоть и наблюдал все вживую, но сравнить не помешает. Главное – не проворонить, когда все начнется, поставленные следящие конструкты дадут сигнал, а там час-полтора есть, успеет. Ну а если не получится, ничего. Мало ли маньяков в этом городе. И в других местах.

Да и Вовчик тут крутится неспроста, любопытно, может, им одно и то же нужно.

Маша была вне себя от ярости, голова привычно разболелась от волнения.. Этот поц бросил ее и теперь сваливает в Америку. А она так любила его, стирала носки, убирала грязные салфетки и отдавала всю себя. Правда, к ярости примешивалось и злорадство. Когда мать узнает, что не только Марка она упустила, но и будущего американского миллионера, оба локтя от злости откусит. Не себе, Майя Иосифовна слишком для этого себя любила, а мужу, но все равно, движуха в семье обеспечена. А уж дед донесет до них эту информацию, не сегодня, так на неделе. Но все равно, какой подлец. Сволочь. Наверняка это мелкий прыщ устроил, он и не такое может. При мысли об Артуре Маша дотронулась до щеки, до того места, где должен был быть шрам, и ей показалось, что тот на мгновение снова проступил.

Нет, с этим коротышкой шутки плохи, сначала надо с ним переговорить. Может, дельное что посоветует.

Артур был непреклонен.

- Нет, - сразу заявил он. – И по телефону могла бы спросить, нечего было тащить меня в эту забегаловку.

Маша с сомнением посмотрела вокруг, на хрустальные люстры, фарфоровые украшения на позолоченных консолях и карнизах, изысканную мебель в стиле псевдоампир, фигурки на камине, подцепила сю май с крабами.

- Тебе здесь не нравится?

- Нет. Давай по делу.Павел уезжает через две недели. И я хотел бы, чтобы вы не встречались до этого дня.

Девушка помотала головой.

- Ты не можешь мне запретить.

- Могу. Помнишь, ты мне обещала выполнить одну просьбу? Вот она. И не пытайся как-то обойти, если схитришь или нарушишь слово, все твои болячки вылезут обратно.

На Машу было жалко смотреть. Она шла сюда, чтобы союзника получить, а вышло вон как.

- Но я люблю его, - робко сказала она.

- Сейчас вопрос стоит о его жизни и смерти, - жестко ответил Артур. – Вот будут первые результаты, пожалуйста, приезжай, адрес я тебе потом перешлю. А до тех пор ему меньше всего нужна истеричная подружка.

- Истеричная? – Маша разозлилась. Вообще, в последнее время перепады настроения были просто жуть. Чуть ли не каждый час. И в чем-то Артур прав, от любой мелочи она выходила из себя, прям напасть какая-то. Причем сама понимала, что это неправильно, и все равно, вот сегодня на таксиста наорала ни с того ни с сего.

- Да. – Артур примиряюще улыбнулся. – Давай закончим этот спор. Ты доешь эту пельменеподобную пакость, и разойдемся. У меня еще дела этим вечером, и вообще – я с девушкой познакомился.

- Врешь! – припечатала Маша. - Рассказывай.

Артур вырулил со стоянки. Все-таки мотоцикл гораздо удобнее, даже при такой погоде, сел и поехал. Никакие пробки не страшны. Он проскочил к зоопарку, выехал на Звенигородское шоссе, пересек МКАД и помчался по Новой Риге, преодолев несколько километров меньше чем за минуту, свернул направо и ушел на лесную дорогу.

Асфальт прямо посреди леса преграждал шлагбаум. Преграда не для мотоцикла, Артур уже собирался обьехать препятствие, как полосатая палка вздрогнула и поднялась. Широкая асфальтовая дорога петляла по лесу где-то с полкилометра, выведя мотоциклиста к небольшому поместью, обнесённому высоким кованым забором. Охранник в камуфляже, вооруженный автоматом с коротким стволом, молча отодвинул ворота на метр, сделал приглашающий жест, мол, заезжай.

Артур газанул, заехал на территорию поместья.

Дорога от ворот вела к небольшой стоянке с одиноким внедорожником. Оттуда, делая поворот на 90 градусов – к основному дому, двухэтажному большому строению с плоской крышей, обложенному клинкером. От стоянки шли неширокие подьездные пути к вспомогательным постройкам – конюшне, дому прислуги, зданию с панорамными немного запотевшими окнами и фонтаном перед входом.

Охранник показал пальцем на основное здание. Артур усмехнулся – Хмельницкая вызвала в бассейн, а тут прям в дом приглашают. Он подьехал к парадной лестнице, поставил мотоцикл возле статуи какой-то безрукой женщины, слез, подошел к дверям. Те гостеприимно распахнулись.

Пожилой дворецкий в ливрее принял у Артура куртку, сдержанно поклонился, проводил в небольшую гостиную, выдержанную в фиолетовых тонах. По стенам стояли удобные кресла, в центре – стол на четыре персоны.

- Викентий Павлович примет вас через двадцать минут. Желаете что-нибудь?

- Чай, - кивнул Артур, усаживаясь за стол. – И сьесть что-нибудь, только что из ресторана, голодный жутко.

Дворецкий понимающе кивнул, и через минуту буквально принес чашку с дымящимся чаем и тарелку с пирожными.

- К сожалению, что-то более серьезное нужно готовить.

- Нормально, - Артур взял с тарелки корзиночку с взбитыми сливками, оценивающе оглядел. – То что нужно, спасибо.

- Могу я что-то еще предложить?

- Нет, - гость покачал головой, - этого вполне достаточно.

Дворецкий беззвучно удалился, оставив Артура наедине со сладостями. Тот вздохнул – на такой диете и поправиться недолго. Слизнул сливки с кусочками малины, откусил песочную основу. Камеры, сколько их тут, шесть или семь, снимали каждое его движение, не стоило разочаровывать тех, кто наблюдает, странный посетитель – лишний стресс для ни в чем не повинных работников.

Ровно через двадцать минут в фиолетовую гостиную быстрым шагом вошел сухощавый старичок с выцветшими глазами, в свободном кардигане и широких брюках. Остановился рядом с отложившим последнее пирожное юношей.

- Я могу подождать, - покачал головой старик. – Доешь.

- Спасибо, господин Майер, я уже сыт. Так отчего такая срочность, ваше сообщение застало меня врасплох.

Майер укоризненно нахмурился, мол, что ты там на себя наговариваешь, приглашающе взмахнул рукой.

- Пройдем в мой кабинет, там гораздо удобнее.

Глава 29

Старик и юноша сидели друг напротив друга в широких невысоких кожаных креслах, с резными ножками и обтянутыми кожей подлокотниками. Стол в таком же стиле разделял их.

Старик заговорил первым.

- Эти чиппэндейловские кресла я купил после первой крупной операции, за десять тысяч пара. И рука не поднимается их поменять.

- Понимаю, - юноша кивнул головой.

- Я знаю, что это сделал ты, - Майер немного наклонился в сторону собеседника. – И Жору, и Петра, и племянницу мою. Все думали и думают, что это Толя Громов. Но Толя мертв. Так ведь?

- Зачем вы меня позвали? – не отвечая на вопрос, спросил в свою очередь Артур.

- Я не хочу ждать, - Майер поморщился. Сухая кожа на его лице сложилась в глубокие морщины. – Не знаю, зачем ты здесь, но ты явно убиваешь тех, из-за кого умер Анатолий. Мы все виноваты, пятеро, кто-то больше, кто-то меньше. Ты читал роман «Граф Монте-Кристо»?

Артур покачал головой.

- Так вот, в этом романе одного моряка арестовывают по ложному доносу. Донос составляют его приятель и брат невесты, а сосед при этом присутствует. И когда моряка арестовывают, этот сосед видит все, но не вмешивается. Потом, через много лет, моряк возвращается из заключения, внезапно разбогатев. И мстит всем – и другу, и брату невесты, и соседу, и прокурору, который вынес приговор. И их родственникам. Кроме друга – тому моряк сохраняет жизнь.

Артур улыбнулся.

- Жизнь – не роман. Помнится, сюжет этой книги гораздо глубже – там моряк, как вы его назвали, разрабатывает сложную комбинацию, при которой его враги сами себя закапывают в землю. У нас же все проще. Все, кто виноваты, умрут. Если еще не умерли.

- И я?

- Отец, - Артур слегка усмехнулся, - оставил после смерти одну вещь. Она у вас?

Старик встал, подошел к резному секретеру, открыл верхнюю полку, достал небольшой кожаный чемоданчик.

- Эта?

Артур, не ответив, положил чемоданчик на стол, открыл его. На белоснежном бархате лежали семь ножей из странного, похожего на черное стекло, материала.

- Странно, - Майер сел обратно в кресло, - твой отец умер в сельве, но про ножи ты знаешь. Я знаю, что все гораздо сложнее, чем выглядит, но обьяснить не могу. А ты?

- Анатолий Громов, - Артур взял один из ножей, полюбовался на отблески света на лезвии, - решил сделать вам подарок. Он знал, что вы были против, и даже хотели предупредить. Но не сделали это. Он дарит вам жизнь.

Майер откинулся в кресле, вытер пот со лба.

- Значит, ты меня не убьешь?

- Вы не поняли, Викентий Павлович, - Артур положил нож на место. – Он дарит вам жизнь. На выбор. Любую. Не обязательно вашу. Хорошенько подумайте, чью.

- Я понял, - Майер грустно усмехнулся, - мне незачем думать. Подожди минуту.

Он вышел из кабинета и практически ровно через минуту вернулся.

- Ее привезут в течение получаса.

Последующие полчаса прошли в неторопливой беседе ни о чем. Они обсудили классическую музыку, современную мебель и погоду в Тайланде, старательно обходя последние новости и собственно предмет встречи. Наконец через тридцать пять минут все тот же дворецкий тихо вошел в кабинет, кивнул.

- Идем, - Майер встал с кресла. – Ей тяжело ходить.

В сопровождении Артура он чуть ли не пробежал по коридору, спустился на один пролет лестницы, распахнул дверь в комнату. Детскую, судя по обоям с зайчиками и многочисленным игрушкам.

На медицинской кровати лежала девочка, с сухой, морщинистой, кожей, с просвечивающими сквозь нее венами, непропорционально большой головой с маленьким заостренным лицом и недоразвитой нижней челюстью.

Девочка при виде Майера улыбнулась, протянула руки.

- Деда!

- Привет, милая. Как ты?

- Хорошо, - с трудом проговорила девочка. - Татьяна Ивановна обо мне заботится.

Сидящая рядом с кроватью пожилая женщина в белом халате выпрямилась.

- Ребенок слаб. Зачем надо было возить его туда-сюда?

- Татьяна Ивановна, выйдите, пожалуйста, - голос Мейера прервал ее. Женщина поморщилась, но послушно встала и вышла из комнаты.

- Прогерия, - Майер поморщился. Если бы он давно не разучился плакать, то наверное, вытер бы слезу. – Врачи дают ей семь-десять лет жизни. Она все, что у меня осталось. Родители погибли давно, девочка останется одна. Но я хочу, чтобы она жила.

- Хорошо, - Артур кивнул, улыбнулся внимательно слушавшей их девочке. – Это ваш выбор?

- Да. Не знаю, как ты это сделаешь. Но я выбираю эту жизнь.

- Чемоданчик, который оставил отец. Принесите его.

Майер вышел за дверь, через пару минут вернулся с черным кейсом. Все это время Артур сидел возле кровати, держа девочку за руку.

Раскрыв кейс, достал все семь ножей, разложил перед собой на табурете.

- Что ты собираешься делать? – Майер был внешне спокоен, но видно было, что внутри него целая буря разыгралась.

- Ничего особенного, - Артур похлопал девочку по руке, та закрыла глаза и засопела. – Смотрите.

Он вытянул левую руку, и держа ее на весу, начал втыкать один за другим ножи себе прямо в плоть. Черные кончики выходили с другой стороны конечности, без следов крови, один за другим. Синие искорки, невидимые обычному глазу, пробежали между ними. Артур вздохнул – Тоалькен обманул его. Не сказал всей правды. Такое лечение требовало большой концентрации и расхода сил, и стоило дороже.

Подождав, пока искры не исчезнут, он достал кристалл. Для постороннего взгляда это выглядело, словно из ниоткуда в ладони появился светящийся синим цветом камень. Приложил кристалл поочередно к каждому из ножей, синие искорки одна за другой превращались в синие нити и стекали в руку.

- Одна жизнь спасает другую, - прошептал Артур.

Майер смотрел недоверчиво – перед ним сидел человек с ножами в руке и касался каждого из них прозрачно-бесцветным камнем, со стороны все это смотрелось как дешевый трюк. Вот этот человек убрал куда-то камень, вытащил ножи, бескровно, сложил их обратно на белый бархат, положил ладонь левой руки на выступающие лобные бугры девочки.

Старик потер глаза, не веря тому, что сейчас видел. Лицо внучки поплыло, возвращая себе нормальные черты, выдвинулась нижняя челюсть, уменьшились надбровные бугры, скулы обозначились, истонченные, похожие на птичьи коготки, пальцы рук обрели плоть, кожа уплотнилась, стала розовой и даже какой-то сияющей.

На все Артуру понадобилось десять минут. Уговор есть уговор.

- Она будет жить? – Майер подошел к внучке, взял ее за руку, поразился здоровой полноте. Перед ним лежал совершенно обычный ребенок, с курносым веснушчатым носом, отросшими буквально за минуты короткими пока светлыми волосами, и тихо сопел, улыбаясь во сне.

- Да, - кивнул Артур. – И даже не болеть в ближайшие пять лет. Ну а потом все зависит от нее.

- Ты - волшебник, - уверенно сказал старик.

- Да, - повторил Артур. – Позовите врача, пусть сделает УЗИ и экспресс-анализы, это недолго. Я подожду.

Он подождал с час, пока женщина в белом халате и присоединившиеся к ней еще трое врачей обследовали девочку. Наконец, Татьяна Ивановна подошла к Артуру.

- Я не знаю, что вы сделали, и как это вообще возможно, но девочка здорова. У нас в центре таких детей нет, но есть другие, тоже безнадежно больные. Можете им помочь?

Артур кивнул. Женщина внимательно посмотрела на него, в сопровождении своих коллег вышла.

- У нас есть еще одно незаконченное дело, - Артур улыбнулся Майеру.

Они вернулись в кабинет, снова сели друг напротив друга.

Майер пошевелил губами, открыл ящик стола, достал шкатулку.

- Я обманул тебя, в чемоданчике было еще кое-что.

- Знаю, - Артур открыл шкатулку, достал четыре золотые монеты с отверстием посредине, сложил их в стопочку, убрал в карман. – Если бы ты их мне не отдал, твоя внучка умерла бы. Сделка есть сделка.

- Как это произойдет? – Майер вытер пот со лба. – И, если можешь, не убивай врачей, они хорошо ухаживали за Викой.

- Быстро. И да, хорошо, я могу просто стереть им память.

- Отлично, - Майер посмотрел на часы, набрал сообщение на телефоне, подтвердил отпечатком пальца. – Вот и все. Теперь внучка – владелица моего имущества. Обычно в таких ситуациях молятся или просят исполнить последнее желание, но я атеист, а то, что мне было нужно, ты сделал. Так что я готов.

- Хорошо, - Артур подмигнул напряженно выпрямивешмуся в кресле Майеру, и уже через мгновение оказался у того за спиной. Сверкнул черный клинок, снося голову. Артур наклонился, провел пальцем по срезу на шее - толстый словно обуглившийся край разрезанной плоти осыпался от малейшего прикосновения черными хлопьями. Довольно улыбнулся. И вышел.

По пути встретил группку врачей, что-то оживленно обсуждавших. Хотя понятно что. Пожал руки мужчинам, дотронулся до женских рук, через час они будут помнить только о том, что их вызвали к старику. Девочка тоже не будет помнить, как болела, детская психика пластичнее взрослой, их, детей, куда легче убедить, что все, что они помнят – только сон.

Почти перед выездом с территории поместья он принял чуть вправо, пропуская черный микроавтобус. Тот остановился, тонированное стекло опустилось.

Тот же мужчина, что встретился ему в особняке Хмельницкой, приветливо кивнул.

- Эскалейд?

- Пока оставлю себе.

- Хорошо.

Тонированное стекло закрылось, микроавтобус поехал по направлению к дому. Артур чуть газанул, подьехал к шлагбауму – возле него на земле валялся связанный охранник, рядом стояли два бойца в камуфляже и разгрузках, держа лежащего охранника на прицеле. Один из них махнул Артуру рукой, мол, не задерживайся.

Тот задерживаться не стал, и через полчаса был уже возле гаража. Впереди были четыре рабочих дня. А вот насчет выходных он пока сомневался.

Володя елозил тряпкой по полу. Работа санитара не была тяжелой физически, но и творческой назвать ее было трудно. А главное, за эти дни он ни на шаг не приблизился к цели. Петрович с кислой физиономией выдавал ценные указания, Сева постоянно и глупо шутил, один раз к ним спустился главврач, задал несколько дежурных вопросов и ушел. Намеки Севы в том разговоре в воскресенье, в первый рабочий день, так и остались только намеками. Серьезные дела, большие бабки, роскошная жизнь шли где-то мимо него. Да еще это ночное дежурство, в четверг, издевательство просто. Только начал работать, и сразу по ночам.

- Ну что, - подкравшийся Сева хлопнул его по плечу, - тетя Маша, как пол, чистый?

- Ага, - буркнул Володя, пытаясь отодрать от линолеума кусок жвачки. И откуда она здесь, неужто трупы, когда никто не видит, бубль-гумом давятся?

- Не кисни, все пучком, - Сева не отставал. – Помнишь наш разговор? Так вот, главврач дал добро, будет у тебя сегодня боевое крещение. Готовься.

- Да чего там, всегда готов, - Володя был готов даже обнять «приятеля», похоже, кое-что наклевывалось. – И когда?

- Не торопи события, - веско сказал санитар. – Будут тебе и кофе, и какава с чаем.

Когда Петрович зашел за Володей, тот уже был готов. Даже сообщение отбил начальству, правда, оно не ушло – сеть в морге не ловилась, но если вдруг появится, то те узнают – рыбка на крючке.

За этот день следящее заклинание сработало два раза – кто-то заходил в Тайную комнату. Артур отрабатывал свою половину смены, утреннюю, когда случилось первое срабатывание. В прозекторской прибирался тощий и унылый. Потом, после обеда, туда пришли уже двое. Что-то намечалось, и явно не вывоз заготовок – их увезли еще во вторник, Артур лично проследил за процессом. Так что вечером, как только стемнело, он пробрался на свое привычное место и приготовился ждать.

Ждать пришлось долго, до часу ночи. Благо, магу всегда есть чем заняться в свободное время. Например – сном.

В час ночи та часть сознания, которая отвечала за безопасность и здоровый образ жизни, расторомошила остальные. Артур открыл глаза, в прозекторской теперь были трое - унылый, живчик, вроде Севой его звали, и старый знакомый, он же новый Маринкин хахаль. Ушибленный на голову Вовчик. Унылый что-то втолковывал Вовчику, показывая на стеллажи, даже в сторону Артура пару раз показал, но видимо просто для примера, вот, мол, как надо на верхушках шкафов размещать псионов. Вовчик кивал головой, старательно запоминая.

- Ты смотри внимательно, не осталось ли чего под столами, - Петрович показал рукой на темное пятно на кафеле, - вот, видишь, убирались небрежно, и оставили. Что там…

Он наклонился, провел пальцем по пятну. Володя наклонился вслед за ним, и в этот момент Сева всадил потерявшему бдительность оперативнику шприц прямо под лопатку. Володя распрямился, но было уже поздно, его повело, глаза закатились, лицо опало, и он медленно, хватаясь за край стола, опустился на пол.

- Хватай за ноги, - распорядился Петрович.

Они с Севой уложили Володю на стол, зафиксировали. Петрович позвонил, доложил, что пациент готов.

Через пять минут в прозекторскую вошел Лейбмахер.

- Телефон проверили? – спросил он с порога.

- Сейчас, - Сева засуетился, достал из кармана Володиной одежды его телефон, - заблокировано.

- Палец приложи, - посоветовал Петрович.

Сева ухватил руку опера, приложил подушечку пальца к экрану телефона, тот моргнул, разблокировался.

- Проверь звонки и сообщения, - распорядился Лейбмахер.

- Сейчас, - Сева задвигал пальцами, открывая приложения. – Вот сука, он нас почти сдал. Но ничего, сообщение не отправлено. А вот так и сотру его. Слышь, Петрович, этот козел нас сдать хотел. Но мы енту падлу щас пообломаем.

- Только аккуратно, - Лейбмахер лично проверил фиксаторы, - телефон с блокировки сними, потом пригодится еще.

Он вколол Володе шприц в плечо, подождал минуту.

- Давай нашатырь.

Володя открыл глаза, прокашлялся. Все было мутным, только чувствовал, как кто-то бьет его по щекам. Под нос поднесли что-то воняющее тухлыми яйцами, он чихнул, зрение прояснилось.

Прямо перед ним маячило лицо главврача. Тот улыбался.

- Слышишь меня?

Володя попытался кивнуть, но что-то мешало.

- Что со мной? – хрипло произнес он.

- Ну ты же хотел узнать, чем мы тут занимаемся. Вот и узнаешь, - главврач оттянул Володе веко. – Хорошие глазки, чистые. Такие быстро уйдут.

- Что вы делаете? – прохрипел Володя. – Отпустите меня.

- Отпустить? Нет. Есть у нас сомнение, что ты, мил-человек, стукачок! – спародировал Лейбмахер известного артиста под дружное ржание публики. – Хотя какие тут сомнения. Ты ведь нарыть компромат хотел, нас под статью подвести. Может даже всю цепочку распутать. Вот и проследишь, отсюда и до конечной станции. Частями, правда, но тут уж что есть, то есть. На запад поедет твой правый глаз, на дальний восток другой. Сева, начинай.

Володе заткнули рот. И следующий час был самым страшным в его не слишком долгой жизни.

Артур наблюдал, как разделывают его знакомого. И сравнивал сегодняшние всплески с прошлым разом. Что-то не сходилось, в немагических мирах частота и амплитуда колебаний т-поля практически постоянна, за счет этого антирезонанс не позволяет накапливать энергию в ядре. Теоретически. Практически всегда возникают какие-то систолы, сквозь которые и прорывается бору, хоть и в незначительных количествах, позволяющих таким, как он, оперировать потоками. Но сегодняшнее возмущение поля при наложении не совпадало с предыдущим. Продолжая следить за изменениями, Артур зафиксировал всплеск, Лейбмахер к этому времени уже ушел, оставив тело на помощников.

- Смирный сегодня попался,- Сева не унывал. Хоть его план и не сработал, и придется искать нового уборщика, но главврач, судя по всему, не только не рассердился, а даже наоборот – был доволен. А кто предложил этого Володю взять? Он, Сева, значит, и плюшки ему. А не этому унылому родственнику. Кстати, где он? Сева повращал головой. Ага, в кладовке. Вечно отсиживается, когда он, Сева, работает.

Словно услышав его мысли, Петрович вышел из подсобки, заложив руки за спину.

- Давай, Петрович, помогай, - Сева дернул шваброй, отправляя волну грязной воды в сторону старшего товарища. И замер, открыв рот.

На него смотрело дуло пистолета с какой-то толстой черной фигней на стволе. А потом он увидел вспышку.

- Тьфу, - сплюнул Петрович на валяющееся на полу тело родственника. – Никакой пользы от этого придурка, только вред. Даже органы не продашь, все пропиты и прокурены. И теперь мудохайся мне, жди, пока этот стукач растворится. Надо будет попросить, чтобы доплатили.

- Зачем тебе деньги, - перед опешившим Петровичем появился знакомый парень. Медбрат из травмы. - Тратить уже не на что.

И легонько толкнул ладонью старшего санитара.

Поглядел на лежащие рядом на полу два трупа – один с дыркой в голове, другой – с первой наверное за много лет улыбкой на лице, на остатки человеческой плоти в ванной с кислотой, и пошел к лифту. Рабочая ночь закончилась, равно как и его карьера в этом заведении.

Глава 30

Увольнение сотрудника – отличный повод устроить ему отходную. И хорошенько напиться – на совершенно законных основаниях. В пятницу Павел заехал в больницу, распил несколько бутылок коньяка с особо близкими приятелями, получил трудовую, скромный подарок от трудового коллектива, а уже в субботу лучшая часть медперсонала больницы гуляла в ресторане. Благо он был на соседней улице, и при необходимости уменьшившийся на одного человека трудовой коллектив мог быстро отреагировать на экстренную ситуацию.

Звучали пожелания, напутствия, Павел узнал, каким хорошим человеком он был, есть и будет, медсестры, пользуясь случаем, обцеловали доктора, норовя сделать это по-настоящему, все таки полтора центнера обаяния никуда не делись. Коллеги степенно нажирались, верхушка больницы благосклонно на все это смотрела.

Не будь Лейбмахера тут, коллектив бы развернулся вовсю. Но строгий взгляд Иосифа Соломоновича осаживал самых резвых. Так что ничего не разбили и почти ничего не испортили. К тому же люди все были опытные по части употребления спирта, подкованные в плане обмена веществ, и в зюзю никто не упился.

Начали в пять, и уже к семи компания распалась на мелкие кучки, про виновника торжества вспоминали изредка, да и сам он засобирался ближе к девяти домой. Сегодня прилетала мать, Артур обещал встретить ее в аэропорту и привезти домой.

Лейбмахер, увидев, что Павел собирается уходить, поднялся.

- Друзья. Коллеги, - произнес он. Все стихли. – Сегодня мы проводили, хорошо проводили нашего замечательного доктора и просто хорошего человека Павла Анатольевича Громова. Не куда-нибудь – он едет на стажировку в Америку, потому что наши врачи – они лучшие. Да, вы – лучшие. И раз у меня есть повод сказать тост, хочу выпить не за Пашку, за него уже сто раз пили, за вас, дорогие мои. За ваши золотые руки, талант и трудолюбие. А теперь отдыхайте, пейте, веселитесь, за все, как говорится, уплачено. А мы вас покинем, чтобы не смущать. Но в понедельник жду вас трезвыми, как стеклышко!

Ему дружно похлопали, выпили, Лейбмахер подошел к Павлу, обнял.

- Ну что, ты к матери?

- Да, Иосиф Соломонович, прилетает сегодня. Через несколько часов самолет.

- Ну и отлично. Давай я тебя подвезу. Тут ведь недалеко, я знаю, ты специально без машины. И мне не трудно, и повод вот удрать отсюда, а то староват я уже для таких развлечений. Пойдем, пойдем.

Они уселись в Ренджровер, на заднее сиденье.

- Коля, к Павлу Анатольевичу домой, - приказал водителю Лейбмахер. Похлопал Павла по ноге. – Ну что, угостишь бывшего начальника кофе, а то и не поговорили вовсе, а так полчасика у тебя посидим. Как говорится, на посошок.

- Да, конечно, Иосиф Соломонович. И не только кофе, у меня и коньячок хороший есть.

В квартире Павла они сели на кухне. Павел хотел кофе приготовить, но Лейбмахер его остановил.

- Не, Пашка, доктор ты хороший, а вот кофе дерьмовый варишь. Где тут у тебя турки? Сейчас я тебе покажу, как варят кофе старые евреи.

- Да чего показывать,- Павел улыбался, дядя Йося был в своем репертуаре, - за ваш кофе я душу готов продать, а что где лежит, вы же знаете, сколько раз тут были.

- А то, - Лейбмахер достал ручную кофемолку, пакетик с кофе, турки.

Они посидели, поговорили, потом Павлу внезапно стало нехорошо. Какая-то пелена на глазах, шум в ушах.

- Так, Пашка, держись,- слышал он как сквозь дождь голос Лейбмахера, - сейчас скорая подьедет, отвезем тебя.

Павел пришел в себя, сидя в кресле в доме на Каширке. Это он сразу понял, несмотря на некоторую еще замутненность сознания. Попытался встать, чья-то рука надавила на плечо, не давая подняться. Огляделся. Слева и справа от него стояли двое громил, уж точно не меньше самого Павла. Еще один такой же, в черном костюме и белой рубашке, стоял у двери. Напротив в таком же кресле сидел Лейбмахер.

- Очнулся? – ласково спросил он.

- Да, - Павел снова попытался подняться, и снова был прижат мощной рукой к креслу. – Что происходит?

- Я тут подумал, чего это сын моего близкого друга, Толи Громова, решил в Америку поехать, - Лейбмахер наклонился вперед, положив руки на колени, - да еще так срочно. Работу какую-то придумал, лечение. Паша, ты парень хороший, и врач – тоже, но врать ты так и не научился. Где деньги?

- Какие деньги? – Павел пытался понять, что вообще тут творится.

- Не знаешь? Стас, помоги ему.

Тот, кто стоял по правую руку, сместился чуть вперед, присел и локтем заехал Павлу прямо в центр грудной клетки. Громов скрючился от резкой боли, закашлялся, и тут же получил жесткий удар по зубам коленом. Кашляя и отплевываясь кровью, он просипел:

- За что?

- Не за что, а чтобы вспоминал. Где деньги, Пашенька? Два миллиона, которые твой папашка скрысил? И еще пять, которые со счетов снял? Ты с ними решил сбежать?

- Ничего. Я. Не. Решил, - Павел попытался распрямиться, но новый удар вдавил его в кресло.

- Странно, - Лейбмахер откинулся на спинку кресла, - и СП-117 на тебя почти не подействовал. Ты все о каких-то волшебниках сочинял да других мирах, фантастики перечитал, что ли. Но и про деньги проговорился. Где они, дорогой мой?

Павел молчал. Неожиданное преображение старого знакомого, почти члена семьи, дяди Йоси, выбило его из колеи.

- Ничего, сейчас заговоришь. – Лейбмахер посмотрел на экран телефона, потом в окно, - а то устроили мне тут комедию. Сначала Марк якобы исчезает, я так понимаю, он уже сбежал. Коттедж вот этот продает, активы выводит. А ты теперь за ним намылился. Лейбмахера хотели вокруг пальца обвести? Не выйдет! Стас, к Травиным послали кого?

- Так точно, Иосиф Соломонович, Серый выехал еще два часа назад. Он один, но чего там, два пенса. Справится.

- Ну и хорошо. Ага, вон и мамашку твою привезли, и братца. Пора с вашей гнилой семейкой кончать, одни неприятности от вас.

Пока Павел откашливался и отхаркивался от новых ударов, в комнату затолкали Светлану Петровну и Артура, швырнули на диван, возле них встал очередной пингвин с пистолетом.

- Здравствуй, Светочка, - Лейбмахер повернулся к бывшей ученице. – Как долетела?

- Что ты делаешь с моим сыном? – Светлана Громова пыталась держать себя в руках, но голос заметно дрожал.

- А ты не знаешь? Я так полагаю, денежки, которые твой муж от последних перевозок должен был отдать, у сынули твоего. И он решил с ними в Штаты сбежать. Сучонок.

- Какие деньги? Иосиф, ты с ума сошел? Немедленно отпусти нас, ты не представляешь, с кем связываешься.

- Я? – Лейбмахер закашлялся. Мелким противным смехом. – Светик, как думаешь, чьи посылки ты отвозила в индийские госпитали? Или мы тут органы на принтерах печатаем? Вы так хорошо в бедных играли, когда Толя пропал, но ничего, сколько веревочке не виться.

- Я не знаю ни о каких деньгах, - Светлана посмотрела на пистолет, нацеленный прямо на нее, - ты же знаешь, мы все обыскали, денег не было.

- Ну нет так нет, - Лейбмахер как-то печально улыбнулся, встал. – Паша, ты как там?

Павел поднял глаза на друга семьи, точнее говоря, попытался поднять – один глаз вообще ничего не видел, другой тоже заплывал. Лицо напоминало отбивную, фиолетовую, с кровью.

- Сейчас я убью твою мать. А потом братца. Ну а потом, если вдруг нужно будет еще что-то с тобой сделать, займемся и тобой.

- Нет, - прохрипел Павел, - я покажу.

- Ну и славно, - хлопнул в ладоши Иосиф Соломонович, - так, этих двоих берем с собой. Куда идти, Пашенька?

Двое громил тащили Пашу на себе, еще двое – волокли Светлану Петровну и Артура. Лейбмахер в сопровождении пятого охранника шел следом. Они спустились в подвал по крутой лестнице – Павла просто сбросили вниз, и там уже подняли на ноги, зашли в бильярдную

- Тут? Ну и отлично. Где, ты говоришь, деньги?

- Надо нажать на круг, - прохрипел Павел. – Вон там.

Повинуясь жесту Лейбмахера, бойцы доволокли Павла до склада, подтащили к стене с осыпавшейся штукатуркой, прижали его ладонь к кругу. Лейбмахер с удовольствием понаблюдал, как отьезжает в сторону подставка для киев, появляется сейф. Павла снова задействовали как ключ, сейф распахнулся.

- Ага, - Лейбмахер достал два кейса, открыл. – Тут, похоже, два миллиона. А где остальные? Чтобы лучше вспоминалось – помогите ему. Только не по голове.

Светлана рыдала в углу, глядя, как избивают ее сына, как сгустки крови вылетают у него изо рта, как повисла сломанная рука. Артур тихо сидел в своем углу, прижатый ногой к полу двухметровым бойцом.

Паша пытался что-то рассказать, Лейбмахер внимательно слушал, они добрались и до розетки, один из бойцов обхватил Пашину ладонь своей – сломанная рука не слушалась, но и это не помогло. Плита и не думала подниматься. Вообще пол был монолитным, подручные Лейбмахера раздолбали плитку на полу, но так и не смогли обнаружить следов потайного хода.

- Кажется, - Лейбмахер поглядел на валяющегося на полу Павла, - кто-то хочет меня надурить. С кого начнем, с мамашки или братца? А? Давай сюда этого мелкого мерзавца.

Боевик вытащил Артура на середину склада, бросил на колени. Пашу кое-как привели в чувство, он пытался что-то сказать.

- Погоди бормотать, - остановил его Иосиф Соломонович. - Сначала полюбуешься, как мозги твоего родственничка украсят эту комнату. Славик, давай.

Славик приставил дуло пистолета ко лбу странно спокойного Артура и нажал на спусковой крючок. Один раз, второй. Проверил пистолет – предохранитель снят, патрон в патроннике, спуск идет. Прицелился в стену, нажал.

Пуля отколола от стены крошево штукатурки, один из кусочков, отлетев, оцарапал Лейбмахеру щеку.

- Идиот, - заорал тот, - а ну дай сюда, понабрали придурков, приходится все делать самому.

Отобрал у Славика пистолет, приставил Артуру ствол прямо напротив сердца.

- Ну что, шлимазл, давай, покажи свои волшебные штучки-дрючки. Сейчас самое время.

- Полагаете? – Артур вдруг легко поднялся на ноги, словно на него не навалились сто с лишним килограмм Славика, тот повис у парня на плече, стараясь надавить вниз. С тем же успехом он мог давить на гранитную плиту. И давил бы, но резкий удар локтем пробил его живот и закончился где-то в районе позвоночника. Слава умер даже не от разрыва внутренних органов и перелома позвонков, а от болевого шока. Быстро, но не безболезненно.

Пистолет отлетел в сторону, Лейбмахер уставился на собственную руку, из которой торчала его собственная лучевая кость. Открыл рот, чтобы закричать. От боли – ни о чем другом он сейчас думать не мог. Артур тем временем сместился к Светлане, поднырнул под дернувшегося в его сторону здоровяка и легко отшвырнул того в сторону охранявшей Павла парочки. Пистолет улетевшего остался в его руке – буквально на тысячные доли секунды. А потом полетел в сторону пятого охранника. Тот видел бросок, даже пытался уклониться, но скорость летящего снаряда была слишком велика, пистолет легко вошел в череп, дробя кости и перемалывая мозг в пюре.

Двое боевиков валялись на полу, один пытался прицелиться из пистолета в Павла. Слишком медленно – для этого ему пришлось бы повернуться почти на девяносто градусов, опустить руки вниз и нажать на спуск. Артур легко оттолкнулся от пола, и словно презирая инерцию, оказался рядом с устоявшим бойцом. Поднял руки – тот был на две головы выше него, и ударил костяшками больших пальцев по шее. Ладони вошли в плоть словно нож в масло, словно и не было сопротивления накачанных мышц, перерубив шею практически полностью. Голова только начала свешиваться на один бок, оставшись на тонком слое плоти и позовонках, а Артур уже переместился к паре, пытавшейся подняться с пола. Опустился на одно колено между ними. И шепнул обоих ладонями по груди, пробив грудные клетки. Нащупал сердца, сжал в руках. Улыбнулся.

Встал, отряхнул руки – они мгновенно очистились от крови, не спеша подошел к начавшему вопить Лейбмахеру, легким ударом по руке отрубил ее по локоть, заодно остановив кровотечение и обезболив.

Подождал, пока главврач придет в себя.

- Ты хотел волшебства? Их есть у меня, - потрепал он Лейбмахера по морщинистой щеке. – И вообще, цени, не каждому в этом занюханном мирке дано такое увидеть вживую, не в кино. Как, понравилось?

- Кто такой? – прохрипел главврач.

- А, да. – Артур чуть отвел правую руку, в ней появился черный клинок. – Я ан Ур-Намму Громеш, а ты – просто кусок дерьма, продавший своего друга.

Резкое движение клинка отделило голову что-то пытавшегося сказать Лейбмахера от тела. Голова откатилась чуть в сторону, и начала осыпаться пеплом. Сначала глаза, потом губы, нос, и вскоре от главврача осталось обезглавленное тело и кучка черных хлопьев.

Артур оглянулся – Светлана сидела у лежащего на полу Павла и плакала.

Подошел.

- Дышит?

Она кивнула. Артур взял Пашу за руку, прикрыл глаза.

- С полчаса еще проживет, потом все.

Светлана ничего не сказала, она смотрела на сына, слезы катились по ее лицу.

- Но его можно спасти. – Артур провел правой ладонью над левым предплечьем, доставая синий кристалл. – При переносе организм восстанавливается. Не полностью, но там, на той стороне, его вылечат, будет крепче, чем раньше.

Он вложил кристалл в ладонь Павла, посмотрел на Светлану.

Та кивнула и попыталась что-то сказать, но закашлялась.

- Не будем затягивать, - Артур сжал ладонь Павла, сияние выбилось через пальцы, затопило на секунду комнату. Когда оно рассеялось, Павла уже не было. Только кровь на полу.

Они сидели в гостиной – Светлана Петровна, обхватив плечи руками, словно пытаясь согреться, и Артур с чашкой чая.

- Моя сестра, - вдруг вспомнила Светлана.

- С ними все будет в порядке, не беспокойтесь, - Артур слегка улыбнулся. – Их охраняют, и очень хорошо.

- Не знаю, - мать Павла набрала номер на телефоне, перебросилась парой фраз с сестрой, - все равно неспокойно как-то. А Павел, он вернется?

- Ага, - Артур кивнул. – Там его обязательно вылечат. К тому же Тоальке. ну Анатолий, у него на Пашку большие планы. Не даст парню пропасть.

- Ну да, - Светлана попыталась улыбнуться, - он же его отец.

- Интересная история, - Артур достал из кармана коробочку, открыл. – Жил на Земле пришелец из другого мира. Толя Громов. Хорошо жил, почти никому зла не делал, что вообще-то странно для такого человека, как он. Уж не буду вдаваться в подробности, но его дед, дай ему возможность, тут бы разгулялся, мама не горюй, как говорится. Но всякой хорошей истории приходит плохой конец. Один человек, - он достал из коробочки зернышко, - решил, что уж слишком много Громов на себя берет. И доля его в их общих делах нескромная. И решил, что хорошо бы от такого друга избавиться. Назовем его Жора. Ну для правдоподобия.

- Второй человек его поддержал. – Артур достал второе зернышко, - но они бы ничего не сделали, если бы не было третьей.

Он достал третье зерно.

- Третья – женщина, как ты понимаешь, была связана с людьми, с которыми Громов вел дела. За границей. И она решила, что сама может все это делать. Но вот эта троица, - он кивнул на зерна, - ничего бы не сделала без своего босса. Босс, как ни странно, за Громова вступился, но партнеры, которые платили деньги, и вообще держали и держат все в своих руках, ведь бизнес-то был по существу их, за идею ухватились. И боссу ничего не оставалось, как согласиться.

Артур достал четвертое зерно.

- Казалось бы, участь Громова предрешена. Но был еще один человек, с которым велись дела. Он расчленял людей, подонков всяких, с благородной, конечно, целью – спасти жизни других людей, побогаче и душой посветлее. И вот в этот бизнес Громов вмешался. Нечаянно, просто пути пересеклись. А заказчик у них был один, так что и этот, пятый человечек сыграл свою роль. В основном – чтобы заставить кого надо сделать то, что они не хотели.

Пятое зерно легло на стол. Светлана молча смотрела, как зернышки выстраиваются в круг.

- Был еще и шестой, простой исполнитель. Он подобрал нужных людей и убрал ненужных. О нем особо нечего сказать. Простой служака, с остатками совести, очень незначительными.

Шестое зерно замкнуло круг.

- Но эти люди – лишь пешки. А ведь в партии главное – мысль, идея, с нее все начинается. Женщина.

Артур положил зерно в центр.

- Другие думали, что действуют по своей воле. Но нет, вовремя брошенное слово, прерванная транзакция, встреча, три года потребовалось ей, чтобы организовать убийство. Да?

- Да, - ответила Светлана с вызовом. – Да. Он хотел отобрать у меня сына.

- Сына? – Артур улыбнулся.

- Да, сына, - Светлана чуть ли не кричала, сжала руки в замок, стиснула до побеления. – Да, он не мой сын, и он все равно мой сын. Когда мы с Толей поругались, через год после свадьбы, - она внезапно успокоилась, разжала руки, продолжила тихим, спокойным голосом, - он ушел на месяц, мы не разговаривали. А потом через два года он принес его. Сказал, что его мать умерла. Такого маленького, беспомощного. Я взяла его на руки, посмотрела в его глаза. Это мой сын. Да, я не могу иметь детей, ты ведь тогда это понял, правда? Но это не значит для меня ничего. Павел – все, что у меня есть в этой жизни. Без него я не выживу.

- Да, - сказал Артур, вставая.

- Что – да?

- Без него ты не выживешь.

Черное лезвие мелькнуло в воздухе, отделяя голову Громовой от тела. В этот раз праха было еще больше.

- Отстался один, - Артур уселся в ренджровер, поглядел на оставленный дом. – Надеюсь, уборщица не будет слишком приглядываться к пятнам на полу.

Черный кот на заднем сидении фыркнул.

Глава 31

Выходные в аэроклубах – самые что ни на есть рабочие дни. Кто-то приезжает, чтобы покорять небо в сопровождении инструктора, а то и самостоятельно, кто-то – чтобы испытать на собственном опыте закон Ньютона и проверить, кто падает быстрее – он или парашют.

Осенью, особенно в конце ноября, народу меньше. Тем более что и температура уже перевалила за ноль, и хотя снег еще не выпал, зима практически началась.

А значит, большая часть самолетов станет на прикол в ангарах, до апреля.

Но пока клиенты были.Микроавтобус с эмблемой клуба заехал на территорию, припарковался у служебного помещения, из машины вылезла компания молодых людей. Они явно давно были знакомы друг с другом, дурачились, что-то кричали.

Кривошеев наблюдал за всем этим из окна своего кабинета. Группа загрузилась в самолет, тот поднялся в воздух. Последняя на сегодня, и можно будет заняться своими делами.

В дверь постучали. Сергей Михайлович, старший смены, заглянул к начальству.

- Все, Федор Андреич, крайняя группа ушла.

- До весны? – Федор встал, потянулся.

- Да. Вы сегодня как обычно – последний облет по маршруту?

- Конечно. Все готово?

- Обижаете, - Михалыч пошевелил усами. – Ваш хорек всегда в отличной форме.

- Ну и ладушки.

Кривошеев запер кабинет, переоделся, прошел на летное поле, куда выкатили его самолет. С собой у Федора был небольшой чемоданчик, сотрудники уже привыкли, что он всегда берет его с собой. Как талисман.

Федор залез в кабину, герметизировал ее, запустил двигатели, проверил навигацию и бортовые системы. Связался с диспетчером, получил добро на руление. Выехал к желтой линии и начал разгон. По утвержденному маршруту он должен был долететь до Тверской области и вернуться. На самом деле его ждала Швейцария.

Самолет взлетел, Федор вывел его на указанный эшелон, включил автопилот. Откинулся на сидении. Через четыре часа он будет на месте, изменение маршрута должно поступить диспетчерам в течение получаса. На отсутствие второго пилота должны закрыть глаза. А потом дозаправка, и Тунис. А оттуда в глубь Африки, где его уже не достанут. По крайней мере быстро.

Из-за спины послышалось осторожное покашливание. Федор вздрогнул, неприятно засосало под ложечкой. Еще неприятнее стало, когда рядом на сидении приземлился молодой белобрысый пацан.

- Вообще-то для такого самолета положен экипаж из двух человек, - авторитетно заявил он.- Куда летим?

- Как ты здесь оказался? – Федор сразу узнал Громова-младшего, окинул взглядом приборы. Пока они не сели, только самоубийца будет пытаться убить пилота. А в Швейцарии это не прокатит, там не Россия.

- Решил вот полетать, - Артур с интересом посмотрел на многочисленные приборы и переключатели. – С парашютом прыгать скучно, как мешок с дерьмом падаешь к земле, только что зонтик сверху привязали. А вот самолет – это другое.

- Сидел в кабине пилота?

- Обижаешь. Первый лейтенант, могу эсминцы водить. Ну а атмосферники и подавно.

- Какие эсминцы? – сбитый с толку Федор уже жалел, что вообще заговорил с парнем. Как вообще этот сукин сын в кабине оказался? Он же проверил все, неужели ребята впустили. За деньги, наверное.

- Обычные эсминцы, у вас в фантастике так пустотный корабль Г-класса обозначают, я специально посмотрел. Так что могу вполне и твоей лоханкой управлять, это даже не малый истребитель. Хотя, - Артур доверительно похлопал Федора по колену, - скажу по секрету, я и линкорами, если что, покомандую. Только вот времени нет, шастаю по мелким делам, а душа-то ведь – она размаха просит.

Федор выдохнул. Еще один любитель фантастического бреда. Оставалось надеяться, что его папашка ждет на земле, ну и пусть ждет.

- Я тут один, - развеял сомнения Федора Артур. – И с чего ты взял, что Толя Громов вас всех убивает?

- А разве нет? – машинально поинтересовался Федор.

- Нет. Это я, - Артур улыбнулся. – Настал и твой черед. Предавать боевых товарищей – нехорошо.

- Что-то он раньше сегодня вернулся, - диспетчер безуспешно пытался вызвать пилота Хокера, следя за отметкой на мониторе. – Может случилось что?

- Не знаю. А это кто к нам пожаловал?

На территорию клуба вьехали два черных микроавтобуса и лендкрузер. Из одного минивэна вылезли четыре солдата в полной экипировке, двое заняли позиции у вьезда, двое – у дверей в служебное здание. Короткие автоматы не оставляли сомнений в серьезности намерений вновь прибывших. Из второго микроавтобуса вылезли еще четверо, рассредоточились по территории, за ними - мужчина в костюме, коротком пальто и темных очках, поднялся по ступенькам, зашел в диспетчерскую, продемонстрировал удостоверение.

- Садится?

- Да, - диспетчер поглядел на экран, одинокая пиктограмма самолета заходила на посадку.

- Вызывали?

- Никто не отвечает.

Мужчина кивнул, словно все так и должно было идти, вышел.

Самолет катился все медленнее, пока наконец не остановился. Техников оттеснили, вооруженные люди заняли позиции по ВПП, держа кабину на прицеле. Дверца распахнулось, мальчишеская фигура легко спрыгнула на землю.

Мужчина в пальто махнул рукой, солдаты опустили оружие, двое подбежали к кабине, залезли внутрь. Парень, только что прилетевший, стоял на месте, насмешливо глядя на всю эту суету. Мужчина подошел к нему.

- Артур Громов?

- Да. Мы вроде виделись уже.

- Такой порядок, - мужчина слегка улыбнулся. – Вас просят, - он выделил интонацией последнее слово, - о встрече.

- Кто просит?

- Начальство, - казалось, мужчина сейчас разведет руки и горестно вздохнет.

- Да, хорошо.

- Тогда, пожалуйста, садитесь в машину. В Тойоту. Багаж?

- Нет, - Артур показал чемоданчик, - только это.

Парень занял место на заднем сидении, приехавшие быстро разместились по машинам, и кортеж выехал за пределы аэродрома.

Старший техник, покрутив головой, мол, что за херня тут творится, подошел к самолету, поднялся по лесенке в кабину. Там было пусто. Ни следа их начальника. Только вот левое сидение пилота было присыпано какими-то черными хлопьями, которые рассыпались в мелкую, практически незаметную пыль. Прах.

Дорога до места встречи заняла минут сорок, все это время Артур сидел, закрыв глаза. Со стороны казалось, что он спит, и он на самом деле почти спал. Последние несколько дней потребовали от него большого напряжения и существенного расхода энергии, так что даже сорок минут могли помочь восстановиться.

Сопровождающий на переднем сидении сначала поглядывал в зеркало, что же делает важный пассажир, а потом, увидев, что ничего, и в разговоры вступать не собирается, включил радио. Там все та же, что и каких-то полтора месяца назад, певичка со слабым невыразительным голосом пела про другой берег зимы.

Кортеж вьехал на обнесенную бетонным забором с колючей проволокой территорию, застроенную типовыми трехэтажными зданиями, и остановился возле одного из них. Пассажирская дверь отворилась, все тот же мужчина сделал приглашающий жест рукой. Артур легко выпрыгнул на асфальт, посмотрел вокруг. Никто в него не целился, как явно, так и издалека, снайпера до трех километров он бы вычислил. Зашел в большой холл, там порученец, майор с рядом планок на левой груди, провел парня в большой кабинет с высокими потолками.

Обстановка кабинета была не слишком официозной. В комнате вместе со столом для совещаний присутствовал разожжённый по погоде камин, рядом с которым стояли три кресла. То, которое ближе к двери, пустое, во втором сидел генерал Сельчинский, в третьем – отец Никодим.

Артур, ни слова не говоря, уселся в свободное кресло, протянул руки к огню. Родная стихия, словно почувствовав, качнулась в его сторону.

- Ну, молодой человек,- Иван Иванович широко улыбнулся, изображая радушие, - вы нас удивили.

- Чем же? – Артур покосился на молчащего отца Никодима, улыбнулся в ответ.

- В вашем возрасте – и такие таланты. Внучка Майера нас поразила, совершенно здоровый ребенок, и это с таким-то диагнозом. Мои специалисты не верят, что излечение вообще возможно. И ее врачи, они ведь и вправду ничего не помнят, память вы им качественно подчистили. У вас большое будущее, молодой человек, не буду преуменьшать – такой талант стоит дорого, и мы готовы сделать для вас многое, очень многое.

- Например? – Артур наклонил голову чуть влево.

- Это мы обсудим дополнительно, - уклончиво ответил Сельчинский. – Но поверьте, вы не пожалеете. Сначала пройдете небольшое обследование в нашей клинике, знаете, каждый такой случай уникален, и ваш бесценный вклад в науку…

- Нет.

- Что – нет? – опешил Сельчинский.

- Нет – значит нет, - терпеливо обьяснил Артур. – Я не буду с вами работать.

- Вы, наверное, не понимаете, кого я представляю, - генерал выпрямился, холодно посмотрел на молодого человека, - давайте я представлюсь. Иван Иванович Сельчинский, генерал-лейтенант Федеральной службы охраны Президента Российской Федерации. Мы занимаемся вот такими талантливыми в особой области людьми, и вы не первый, с кем мы сотрудничаем. И в ваших же интересах, молодой человек, быть в рядах нашей службы. Родина, - тут генерал посмотрел на портрет гаранта, висящий возле камина, - нуждается в вас. Я понимаю, что юношеский максимализм не дает вам возможности оценить ситуацию, просто скажу, что вы будете работать с нами. Не хочу угрожать, но одиночки в нашем мире, а особенно такие, как вы, не выживают.

Артур улыбнулся. Сделал легкий пасс рукой, и генерал замер с закрытым ртом.

- Рад тебя видеть, дед, - произнес он на эми-гир.

- И я тебя, внук, - ответил на том же языке отец Никодим. – Ты повзрослел.

- За те несколько дней, что мы не виделись?

- За те восемьдесят лет, что я жил тут один.

Артур показал на генерала, перешел на русский.

- Что за идиоты с тобой работают?

- Отработанный материал, - отец Никодим махнул рукой, мол, с кем только не приходится. – Ты уже завершил слияние?

Артур улыбнулся, вытянул правую руку чуть в сторону, вызывая черный клинок.

- Молодец, - старший Громеш кивнул на генерала. – Убей его.

Мелькнуло черное лезвие, снося голову замершему человеку, только по движению глазных яблок можно было представить, что тот ощущал перед смертью.

- Всегда рад услужить, нун Громеш, - почтительно поклонился отцу Никодиму.

Тот, не отвечая, зачерпнул полную ладонь черных хлопьев, сжал.

- Когда ты успел?

- В самолете, - ответил Артур. – Ты же сам меня учил, зерна ши кладутся на клинок, испивший кровь врагов бывшего владельца. В идеале их должно быть семь. Рядом – столько же ману.

- Можно и без этого, главное – результат.

- Не хотелось рисковать, сделал все как положено.

- Только ману зря истратил, - проворчал лже-поп.

- Ах да, еще одна монета осталась.

Артур достал из кармана золотой кругляш с дыркой посредине, подбросил на ладони, приложил к виску. Монета сверкнула оранжевым, сделалась прозрачной и исчезла.

- Ты все такой же позер, - нун улыбнулся. – Мальчишка.

- Мне нравится, - Артур пожал плечами. – Но я все еще жду, что ты объяснишь мне, зачем. Тоальке – тот, похоже, сам ничего не понял.

Старший Громеш усмехнулся. Подошел к двери, распахнул, впуская мужчину в военной форме.

- С генералом Уфимцевым вы знакомы?

- Только с младшим.

- Новый заместитель директора ФСО. С сегодняшнего дня – можешь обращаться к нему с любыми просьбами, и не только просьбами. Да, Игорь Георгиевич?

Уфимцев коротко кивнул, пожал руку отцу Никодиму, потом, спохватившись, приложился к перстням, молча развернулся и вышел.

- Славный мальчик. Далеко пойдет, - нун поглядел ему вслед. – Я вижу, ты и сам почти все понял.

- В общих чертах, - Артур вздохнул. Вот прямо как в детстве, эти бесконечные задачи и ответы без вопросов. – Я, знаешь ли, кое-что наблюдал недавно. Выброс в динамике. Поле выходит из стабильного состояния с каждым днем все сильнее. Ты ведь на это рассчитывал – резонанс?

- Да, - отец Никодим кивнул.

- И ты восемьдесят лет это готовил?

- Вообще-то – больше сотни.

- Знаешь, дед, я не удивлен. Более того, мне кажется, даже мое рождение было частью твоего плана.

- Не усложняй, - старший Громеш поморщился. – Нам главное было – раскачать, а уж кто из повелителей и как, не так уж важно.

- И как, получилось?

- Как видишь, - он вытянул руку вперед, раскрыл ладонь. Над ней засиял переливающийся синими искрами шар, чуть больше теннисного мячика. - Ядро начало восстанавливаться. Точнее говоря, образовалось заново.

- Это невозможно, утраченное ядро нельзя восстановить. – Артур пораженно дотронулся до плазменного шарика пальцем. - Хотя что я говорю. Но сотня лет, это слишком долго.

- Для тебя – да, - бывший нун грустно улыбнулся, - поэтому ты сделал то, что надо, и уйдешь по своим делам. А мы останемся здесь еще лет на триста, ну или пока не надоест.

- Знаешь, - Артур протянул ладони к огню, зачерпнул кусочек пламени, растер, - мне раньше казалось, что все это, что ты делал и распланировал – конфликт с Уришами, когда их уничтожили, и Марику взяли в нашу семью, попадание Тоальке в этот мир, вместе с клинком, который он не смог бы перенести обратно, система Луфур – это все, чтобы я стал новым главой семьи.

- Клинок – для чего он Тоальке, обычному видящему? Он куда лучше подойдет повелителю потоков, идущему по мирам. Да и не станешь ты хорошим главой семьи. Пока. А потом, лет через пятьдесят-сто – посмотрим.

- Ох уж эти твои игры, дед. Но все равно, я рад, что у тебя получилось.

- В какой-то момент казалось, что не удастся. Как только не раскачивали потоки, колебания затухали слишком быстро.

- Массовые жертвы?

- Сначала думали, что в этом решение, - старый Громеш махнул рукой. - Но поле слишком плотное, точечные воздействия были куда эффективнее. С одной стороны – это помогало сохранять остатки ядра, иначе их бы выжгло. А с другой, в нужный момент остались силы его сжать, чтобы очистить место для нового. Переход Тоальке с ритуалом, а потом этот случай с Марком очень помогли.

- Думаешь, он прыгун?

- Без сомнений. Подружись с ним. С ним, а не с его бывшей.

Они расхохотались.

- Этот прыжок, и твое появление создали резонанс. А когда ты привязал клинок, колебания стали неустойчивыми. Так почему ты не хочешь возвращаться? Вижу, кристалл уже заряжен?

- Мне кажется, сын Тоальке, которого я отсюда отправил, будет недоволен мной какое-то время, а заодно и своим отцом. Не хочу ввязываться в семейные дрязги. Кстати, откуда у него такой потенциал?

- Его матерью была одна из подопытных в клинике, куда тебя хотел этот генерал отослать, - обьяснил лже-поп. – Одаренные рождаются во всех мирах, только тут, как и во всех техно…

- Быстро умирают, - закончил за него Артур. – Последствия наложения полей. Но теперь у тебя будет целая армия одаренных.

- Ну не армия, - скромно сказал старый нун, - и не только у меня. Такие дела не провернуть в одиночку.

Артур хитро взглянул на деда.

- И сколько тут вас, старых пердунов? Погоди, дай угадаю… Семеро?

- Семь – число, угодное богам. Кто мы такие, чтобы с ними спорить. Но на самом деле – четверо, для этой реальности более чем достаточно.

- Четверо повелителей потоков соединились? И как вы только смогли договориться? Хотя что это я, - Артур постучал себя пальцем по лбу. - Боевое братство превыше всего. Надеюсь, тот Уриш, о котором я наслышан, ну тот, с которым вы дружили, и который пропал лет двести назад, Ас-эрхан, кажется, не среди вас?

- Нет, - бывший нун поморщился. – Ас-эрхан – сумасшедший. С ним бы никто не стал связываться после того случая с одаренными и уничтоженной планетой. Хотя идея-то его. Но не беспокойся, мы решили эту проблему. Надеюсь, он нас не побеспокоит. К тому же, здесь полно забот, одному не справиться.

- Идея подмять мир под себя – не так уж плоха.

- Она отвратительна. Ты наверняка пробовал – ну и как тебе?

- Месяца два максимум, - согласился Артур, - сначала тебе кажется, что ты управляешь аборигенами, а потом понимаешь, что их проблемы управляют тобой. Тогда зачем? Ну кроме еще одной жизни?

- Ну тут выбирать не приходится, - старый Громеш поглядел в окно, потом – на огонь, помолчал пару секунд. – Не уничтожать же их, чем больше концентрация людей, тем сильнее амплитуда. А пока ядро окончательно не адаптируется и приживется, мы даже уйти отсюда не можем. Будем считать, что это плата за вернувшиеся способности и новую жизнь. Не хочешь помочь?

- И не проси, - Артур покачал головой, - я не буду возиться с твоими одаренными. Сам их корми и воспитывай. И вообще, через восемь месяцев жди нового Громеша, повелителя из него не выйдет, а вот видящий, а может даже усмиряющий - вполне.

- Когда ты успел?

- Не я, сын Тоальке подсуетился. И тоже с потенциальной одаренной, совсем слабенькой, правда, но что есть, то есть.

- Значит, ты меня не порадуешь, - Наамар-уту Громеш вздохнул. Слишком громко и неестественно.

- Нет, - Артур пожал плечами. – И к тому же, у меня есть дела поважнее, чем делать маленьких Громешей. Молодой я еще, не нагулялся, чтобы детьми обзаводиться. Тем более что они все сволочи неблагодарные.

- Согласен, - вздохнул старший Громеш. – Твой отец меня ни разу не навестил. Первую сотню лет не до воспитания детей, а потом – остаются только внуки. Держи.

Он стянул с безымянного пальца печатку с красным камнем, бросил Ануру.

- Твое наследство. Банк Ур-Наммурапи, особый уровень. Кроме нас с тобой, никому доступа нет. Возьмешь треть, остальное принесешь лет через десять, время перезарядки портала будет не больше недели. Как там твои поиски?

- Пока - пусто, - Анур улыбнулся, вытащил из кармана золотой прямоугольник с рваным вырезом посередке, размером с кредитку, повертел в воздухе, убрал обратно. – И мне кажется, мы просто не там ищем.

- Может, ты все-таки разгадаешь эту загадку, у меня так и не получилось.

- С учетом того, что вы тут проделали, - парень усмехнулся, - у меня времени теперь – вагон и маленькая тележка. Так что отдохну немного в этом мирке, перед тем, как вернуться.

- Отдохнешь?

- Да, что в этом странного. Лягу на песок возле моря и буду смотреть на небо. Или сколочу группу и буду петь на стадионах, давно хотел. Твой друг Лейзер Вайсбейн утверждал, что у меня талант.

- Когда это? – хитро прищурился дед.

– В нашу первую встречу в поезде, когда мы ехали из Ленинграда. В 36-м, как сейчас помню…

Конец.

Content

На другом берегу осени (БР √2)

Краткое содержание предыдущих событий.

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31