Софи Джордан

Герцог покупает невесту

Sophie Jordan

The Duke Buys a Bride

© Sharie Kohler, 2018

© Jon Paul, обложка, 2018

© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2019

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2019

Это художественное произведение. Имена, герои, топонимы и ситуации, представленные в нем, являются вымышленными либо использованы в вымышленном контексте. Их не следует воспринимать как реальные. Любое сходство с реальными событиями, топонимами, организациями или людьми, живыми или умершими, является совпадением.

Посвящается Джонезам, Майклу и Тэмми. Всем давно известно, что писателю необходим хороший строитель… Спасибо вам за то, что помогли нам построить Пемберли. Желаю, чтобы вы всегда были счастливы.

Глава первая, в которой голодный волк просыпается

Маркус, пятый герцог Отенберри, проснулся и вздрогнул, обнаружив, что лежит лицом в лошадином навозе.

По крайней мере, он решил, что эту вонючую субстанцию произвели именно лошади. Где-то рядом он услышал их тихое ржание. К тому же за свою жизнь он много времени провел в конюшне и хорошо знал запах лошадиного навоза.

Когда он попытался встать, его голову пронзила острая боль.

– Черт подери!

Что же с ним случилось?

Отерев лицо обшлагом рукава, он сел и огляделся. Маркус понял, что за ним наблюдают сквозь щели в стене конюшни.

Он пришел к выводу, что это дети, поскольку они были невысокого роста и разговаривали тонкими голосами. Конечно, его чувствительный слух мог его подвести.

– Когда он проснется, как думаешь?

– Ох, он в этих какахах уже пару часиков валяется!

– До завтра точно не очухается. Когда мой папашка пьет, то потом дрыхнет дня два или три.

– Он здоровый, да?

– Доброе утро, – протянул Маркус, пытаясь не вдыхать глубоко окружавший его смрад.

Дети удивленно заморгали.

– Ох, он так смешно говорит! – воскликнул какой-то малыш.

– Я полагаю, вы не сможете объяснить мне, где я нахожусь? – спросил он, осмотрев свою одежду и поморщившись. Когда-то идеальный камзол был перепачкан навозом.

Его вопрос вызвал громкое хихиканье детворы.

– Ты не знаешь, где находишься? – довольно грубо спросил один малыш. – Что ж ты за олух такой?

– Еще тот олух, – проворчал Маркус, с трудом поднявшись на ноги и стараясь не обращать внимания на режущую боль в голове.

Дети снова захихикали.

Маркус сделал несколько шагов к воротам. Дети, стоявшие по другую их сторону, завизжали и бросились врассыпную. Топот их ног отдавался новыми волнами боли в голове герцога. Он попытался открыть ворота, но они были заперты снаружи на засов.

– Ну разумеется, – пробормотал он, тяжело привалившись плечом к стене конюшни.

Он порылся во внутреннем кармане в поисках платка. Убрав с лица солому и остатки навоза, Маркус задумался, как он мог так низко пасть. Как он мог до такого докатиться?

Насколько он помнил, еще никогда он не проводил ночь так постыдно. Ему доводилось просыпаться в разных местах, но под ним всегда оказывались кровать или кушетка. Однажды в школе он занимался до поздней ночи и заснул, положив голову на парту.

Это был позор.

За воротами послышались медленные тяжелые шаги. Это уже был не ребенок. Зазвенели ключи, что-то царапнуло по дереву, и ворота распахнулись.

В конюшню заглянул плотный крестьянин с широким плоским лицом и маленькими глазами-бусинками.

– Уже очухались, – резюмировал парень.

– Так и есть, – мягким тоном ответил Маркус, почесав заросший щетиной подбородок и посмотрев на свои сапоги.

Эта обувь уже не сверкала, как прежде. Его камердинер, оставшийся в Лондоне, пришел бы в ужас при виде подобного кощунства, однако столь невзрачный вид сапог герцога в конюшне казался вполне уместным. Да и чувствовал он себя им под стать – потрепанным и пыльным.

– Я покумекал, что ночь в конюшне поможет вам немного угомониться.

Ага. Так его, значит, заперли намеренно. Однако он не мог вспомнить, за что его так наказали.

Маркус оглядел конюшню, которая стала его темницей. Он помнил, что остановился на постоялом дворе в одной отдаленной деревушке. Но было ли это вчера?

Он не помнил названия деревушки. Все в голове перемешалось. По дороге на север он миновал множество подобных мест.

Маркус поднял голову и посмотрел на своего тюремщика.

– Могу я узнать, в чем заключается мое преступление?

– Запамятовали-таки? – Мужчина провел ладонью по своему красному носу, похожему на картошку. – Вы едва не разрушили кабак Элвина, когда Джон Смити попытался оттащить вас от Ровены, которую вы лапали.

– Ровены? – Это имя показалось ему знакомым. Он помотал головой, словно это могло помочь ему вспомнить подробности. – Это такая черноволосая девушка?

– Так точно, – кивнул мужчина.

Имя ей явно подходило. Этой служанке равных не было. Когда Ровена принесла ему обед, она тут же уселась на лавку рядом с ним, засунула свои жадные руки в его брюки и схватила его за член.

Сидевший неподалеку парень начал возмущаться. Наверное, это и был Джон Смити.

Что случилось дальше, Маркус помнил плохо.

– Насколько я помню, это Ровена лапала меня.

Тучный мужчина усмехнулся.

– Как вам будет угодно. Бейлиф прислал меня, чтобы я вас выпустил. За причиненный ущерб он уже вычел нужную сумму из вашего кармана. Вам повезло, что у вас было достаточно денег, а то пришлось бы гнуть здесь спину, пока все не отработали бы.

Сказав это, слуга бейлифа швырнул Маркусу его бумажник. Герцог подхватил его, не дав упасть в грязь.

– Я должен передать вам, чтобы вы садились на лошадь и проваливали отсюда. Сегодня базарный день, и мы не хотим, чтобы ребята вроде вас шатались здесь. Нам больше не нужны проблемы.

– Ребята вроде меня?

Это могло показаться забавным, если бы не звучало столь оскорбительно. Он же герцог, а они обращаются с ним как с каким-то бродягой. Конечно, они не знали, кто он такой, да и одет он был наверняка не в лучший и не в самый чистый свой костюм. Так как он путешествовал один, ему не хотелось выставлять напоказ свое богатство. Однако они должны были понять, что он аристократ. Это его сильно задело.

– Можете не переживать. Я с радостью уеду из вашего медвежьего угла. – Расправив плечи, он одернул камзол. – Передайте бейлифу мою благодарность за теплый прием.

Мужик почесал блестящую плешь, словно слова Маркуса озадачили его.

Герцог решил не проверять содержимое кошелька, хотя тот, похоже, стал намного легче. Он заранее спрятал деньги в каблуке сапога и подкладке плаща, поскольку не был настолько глуп, чтобы ехать на север, не опасаясь разбойников с большой дороги.

Маркус вышел из конюшни и направился к своей лошади. Его мерин выглядел хорошо. Он явно тоже хотел побыстрее убраться отсюда.

Мальчик передал ему поводья. Маркус коротко кивнул ему и забрался в седло.

Не оглядываясь на конюшню, в которой он провел ночь, герцог пришпорил коня и направил его на оживленную улицу, решив на обратном пути объехать эту деревню стороной. Для него это место было проклято, и он собирался держаться от него подальше.

Элис обошла тесный чердак, поглядывая на узкую кровать, стоящую у стены возле единственного слухового окна. Она спала в этой кровати целых семь лет, наблюдая из окна за ночным небом, считая звезды и рассматривая луну, с нетерпением ожидая того дня, когда ее жизнь будет принадлежать ей одной.

И вот этот день настал. Сегодня она будет спать в другом месте.

Как обычно, она заправила постель. Серое шерстяное одеяло плотно облегало матрас, а подушка занимала то место, где семь лет лежала ее голова. Подушка здорово истрепалась, посередине появилась постоянная вмятина.

Возможно, в том месте, куда она направлялась, у нее будет атласная подушка, набитая гусиным пухом. Это не имело значения. Она была готова спать под простым одеялом на досках, только бы убраться отсюда подальше.

Она подошла к окну и выглянула наружу. Мистер Бирд ждал ее в повозке, кутаясь в плащ. Его крепкие, загрубевшие от работы руки нервно сжимали поводья. Он тоже хотел побыстрее отправиться в путь. Она была уверена, что это из-за вдовы Макферсон. Мистер Бирд и вдова сблизились после того, как умер мистер Макферсон. Стать еще ближе им мешала Элис.

Обернувшись, Элис бросила последний взгляд на маленькую комнатку с косым потолком. Она жила здесь с детьми мистера Бирда очень долго, а приехала сюда в пятнадцатилетнем возрасте. Она была убита горем после смерти отца. У мистера Бирда имелось шесть здоровых веселых детей, которые постоянно требовали ее внимания и заботы. И она заботилась о них, пока мистер Бирд работал на своей ферме.

Сейчас здесь осталось всего трое детей, да и детьми их уже нельзя было назвать. Мальчики трудились на ферме вместе с отцом. Они могли позаботиться о себе и сами. Остальные женились, вышли замуж и покинули этот дом.

Она выполнила свою работу, и больше в ее услугах здесь не нуждались. Теперь у нее были свои цели.

Элис выдохнула, почувствовав большое облегчение впервые за много лет. Ну, вот и все. Она почти свободна. Ей осталось сделать лишь одно.

Она подняла свой маленький чемоданчик, в который сложила все свои пожитки. Перламутровая щетка для волос, расческа и зеркало, которые когда-то принадлежали ее матери. Карманные часы умершего отца. Свадебные ленты родителей. Несколько тесемок для волос. И семейная Библия, в которой была записана история ее семьи. Это все, что осталось от семьи Белл, единственное свидетельство того, что та существовала. Да, еще была Элис.

Развернувшись, она вышла из комнаты и спустилась по узкой кривой лестнице.

Нелли ждала ее внизу, качая на руках младенца. Она снова задала Элис вопрос, которым мучила ее всю неделю:

– Ты в этом уверена?

– Да, – ответила она. – Мы изначально так договорились с твоим отцом.

Нелли нахмурилась.

– Это не значит, что ты поступаешь правильно.

Решившись на этот шаг, каким бы ужасным он ни казался, Элис понимала, что нет другого способа наладить свою жизнь.

Она долго ждала этого момента. Когда ей было очень тяжело – а ухаживать за шестью шумными детьми целый день напролет весьма тяжело, – она терпела. Она заставляла себя улыбаться. Она старалась. Потому что знала: этот день придет. Она завоюет свободу.

Элис положила ладонь на руку Нелли и сжала ее. Маленькая дочь Нелли наклонилась и провела ладошкой по волосам Элис, слегка испортив ее с трудом созданную прическу.

Когда Элис только появилась в доме Бирда, Нелли презирала ее и не хотела, чтобы она жила с ними. Покойная миссис Бирд умерла за несколько месяцев до того, и Нелли меньше всего желала, чтобы ее место заняла чужая женщина. Очень скоро она начала всячески вредить Элис: подкладывала ей в обувь лягушек, ерошила ее волосы, пока Элис спала, и даже испортила ее лучшее платье. Элис спрятала свои ценные вещи, испугавшись, что Нелли уничтожит их.

Но было приятно вспоминать, как со временем все изменилось. Теперь Нелли стала для нее младшей сестрой, несмотря на то что вышла замуж и жила на другом конце деревни со своей новой семьей.

– Там будет Ярдли, – уверенно произнесла Элис.

Нелли фыркнула и потерла свой большой живот.

– Ярдли. – Она закатила глаза. – Что ты вообще знаешь о нем, Элис?

– В детстве мы были очень хорошими друзьями.

Они выросли вместе и были неразлучны, постоянно гуляли по Колли-Бен и окрестностям. Отец еще был здоров, когда Ярдли попал во флот. Тогда же, в детстве, они успели обменяться обещаниями: он вернется за ней, а она будет его ждать.

Они писали друг другу письма. Он рассказывал ей о своих путешествиях. Она – о том, что папа решил выдать ее за мистера Бирда. Это его не смутило. Он все равно обещал вернуться за ней, и так он и поступил.

Они будут жить вместе, переедут в Лондон. Он пойдет работать помощником к кузену отца, торгующему птицей в Севен-Дайлс. Она станет швеей или даже служанкой. Они будут жить вместе, совершенно свободные – вот что важнее всего.

Они мечтали об этом дне, и вот он наконец настал. Мистер Бирд дал свое согласие.

– Да. – Нелли ее ответ не убедил. – Это случилось давным-давно. Он тогда был мальчишкой. А потом слишком долго пробыл в море. Люди меняются.

– Мы с ним договорились, – возразила Элис.

– Он был дома всего несколько недель. Ты не знаешь, что он за человек сейчас, и ты хочешь связать свою судьбу с ним. – Она покачала головой. – Я бы на твоем месте этого не делала.

Элис не хотела напоминать, что у нее почти нет выбора. Ярдли был ее лучшим вариантом. Единственным, на который она могла рассчитывать.

Ведь выбор очень важен. До сих пор у нее не было возможности выбирать. Ярдли означал для нее свободу. Она возьмет жизнь в свои руки. Теперь у нее появится право принимать решения. Ее судьба больше не будет игрушкой в чужих руках.

Ярдли заберет ее отсюда. Она наконец увидит мир и будет жить за пределами этой деревни.

– Не волнуйся за меня. Все будет хорошо, Нелли. Вот увидишь.

Нелли еще сильнее нахмурилась.

– Надеюсь, ты права. Ты заслуживаешь лучшего.

Элис обняла девушку, точнее женщину, потрогала ее живот. Женщина, которая держала ее за руку, собиралась стать матерью во второй раз.

Элис уже давно пора было жить своей жизнью. К счастью, мистер Бирд согласился и не будет мешать ей.

Нелли, словно бы прочитав ее мысли, шепнула ей на ухо:

– Смотри, чтобы ты не попала из одной тюрьмы в другую…

Элис отстранилась.

– Ты придешь на рынок проводить меня?

Нелли отрицательно покачала головой:

– Нет. Я не смогу смотреть на это. – Она шмыгнула носом и быстро заморгала, сдерживая слезы. – Но если ты настаиваешь, я приду…

– Не надо. Иди домой.

– Ты будешь писать? – спросила Нелли с ноткой отчаяния в голосе. – Я умру, если не узнаю, что происходит…

– Буду. Я буду рассказывать тебе обо всех своих приключениях.

Нелли неуверенно улыбнулась и кивнула:

– Я надеюсь на это. Теперь ступай.

Элис кивнула в ответ:

– Да. Не хочу, чтобы Ярдли ждал.

Открыв дверь, она вышла наружу и подняла голову, подставляя лицо холодному солнечному свету. Ярдли ждал слишком долго.

Они оба ждали слишком долго.

Глава вторая, в которой голубка устремляется на свободу

На улицах деревни царило оживление. В базарный день из окрестных мест всегда съезжалось множество людей. Везде стояли конные экипажи. Элис могла бы протянуть руку и коснуться ехавшей рядом повозки с картофелем, на которой сидел какой-то встревоженный крестьянин. Уличные торговцы предлагали свои товары. Дети бегали и визжали, лавируя между прохожими и лошадьми. Женщины болтали о разноцветных тряпках. Мужчины обсуждали будущий урожай за кружками с пивом и теплым вином, приправленным специями.

Пока они медленно продвигались вперед, Элис украдкой покосилась на мистера Бирда. Тот смотрел прямо перед собой. В этом не было ничего необычного. В течение этих семи лет они мало разговаривали друг с другом. Они обсуждали либо детей, либо домашние дела.

Элис вглядывалась в лица прохожих, надеясь увидеть среди них Ярдли.

Конечно, его там не было. Она мысленно обругала себя и вытерла внезапно вспотевшие ладони о платье. Разумеется, он будет ждать ее на площади, как и обещал.

Мистер Бирд заехал так далеко, как только смог, – до самого конца улицы, а затем остановил повозку. Его колени хрустнули, когда он слез на землю, отвязал лошадей и развернул свою телегу. Затем он протянул руку Элис, чтобы помочь ей спуститься.

Взявшись за его огрубевшую натруженную руку, она поморщилась, бросив взгляд на свои потертые сапоги. На носках зияли дыры, пропускавшие пронизывающий холод, который проникал сквозь шерстяные носки прямо до костей.

Слава богу, они с Ярдли собрались отправиться на юг. Там должно быть теплее. Возможно, этим сапогам осталось служить недолго, пока они с Ярдли не устроятся на новом месте и не купят ей новую пару.

Мистер Бирд поднял чемодан Элис, взял ее за локоть и повел сквозь толпу.

Казалось, что людей на улицах стало еще больше. Прохожие мешали Элис смотреть по сторонам. Хотя она была среднего роста, она не могла ничего разглядеть за толпой.

Однако она услышала голос мистера Хайнса, который с помоста расхваливал достоинства кобылы, которую пытался продать:

– Эта кобыла может ожеребиться хоть завтра! Она очень крепкая и выдержит даже твой вес, Джон, а ведь мы знаем, как ты любишь копченую рыбу!

В толпе раздался смех. Зевакам пришлась по вкусу шутка про тучного кузнеца.

Элис снова поморщилась. Ей не хотелось думать о том, что то же самое могли бы сказать о ней. Она прекрасно знала, как это делается. О ней говорили бы точно так же, словно она чья-то собственность. Потому что сейчас так оно и было. Неприятно, но правда.

Элис тяжело вздохнула. Цель оправдывала все.

Она почувствовала запах жареного мяса. В животе заурчало, и она вспомнила, что утром почти не прикоснулась к завтраку, состоявшему из поджаренного хлебца и сыра. И неудивительно: ей едва хватило терпения допить чай. Она сильно нервничала с тех пор, как мистер Бирд согласился с тем, что настало время расторгнуть их брак.

Точнее говоря, на это согласились все трое.

Мистер Бирд явно обрадовался, когда Ярдли и Элис предложили ему разорвать сделку, которую ее отец когда-то заключил с ним от ее имени.

Элис вглядывалась в лица прохожих, пока они шли к центру площади, надеясь найти наконец Ярдли. Его светловолосой головы нигде не было видно. За эти годы он почти не изменился. Такие же волосы, такие же мягкие, мальчишеские черты лица. Даже его извечная любовь к леденцам никуда не пропала. Он постоянно держал во рту какой-нибудь леденец.

Элис было приятно, что время не изменило его. Ярдли, ее дорогой друг детства, который обещал вернуться и жениться на ней… остался таким же.

Она напомнила себе, что ему пора уже появиться на площади. Должно быть, он ждет ее возле помоста. И наверняка переживает так же сильно, как и она.

Пока они с мистером Бирдом пробирались сквозь толпу, она постоянно ловила на себе взгляды прохожих, среди которых попадались знакомые ей люди и незнакомцы. Элис не опускала взгляд. Заставив себя улыбнуться, она гордо подняла голову. Ей не следовало стыдиться того, что они сегодня делали. Она попала в эту ситуацию из-за определенных обстоятельств. Теперь же она пыталась найти решение для своей проблемы.

Она заметила вдову Макферсон, стоявшую неподалеку вместе с подругами. Они внимательно следили за Элис и мистером Бирдом, которые приблизились к помосту.

Цель их приезда была всем хорошо известна. Сельчане знали, что случится сегодня на площади, потому они и пришли сюда поглазеть. Словно это был цирк. У миссис Макферсон в этом деле имелся особый интерес. С тех пор как умер ее муж, она заинтересовалась мистером Бирдом. Каждый раз, когда Элис попадалась ей на глаза, она смотрела на нее с неодобрением. Что бы она ни делала – вешала белье сушиться или кормила цыплят, – миссис Макферсон наблюдала за ней с плохо скрываемой враждебностью.

Элис повернула голову, окинув взглядом знакомые лица соседей, которые устроились неподалеку от помоста, чтобы ничего не пропустить. Ярдли нигде не было видно. У Элис внутри все замерло. Где же он?

Они стали ждать рядом с помостом, пока мистер Хайнс договаривался о продаже кобылы.

Когда покупатель и продавец подошли к нему, чтобы подписать бумаги, Хайнс заметил их и спустился на землю.

– А! Мистер Бирд! Вы прибыли вовремя. Я уже начал гадать, не передумали ли вы.

При этих словах мистер Бирд покосился в сторону вдовы Макферсон. Он явно не передумал. Женщина пристально посмотрела на него немигающим взглядом. Все было понятно без слов.

У мистера Бирда не было выбора. Если он хотел жить с вдовой, следовало все устроить сегодня. Пути назад не существовало. К тому же Элис этого не хотела. Она провела свою последнюю ночь в комнатке под крышей. Ощущая, как в ней просыпается паника, Элис снова принялась пристально разглядывать толпу, пытаясь заметить в ней светловолосую голову Ярдли.

Если он здесь, то почему не подходит? Он же знает, как она волнуется.

– Мистер Бирд, – наклонившись, шепнула она, – я не вижу Ярдли.

Мистер Бирд нахмурился и тоже окинул взглядом толпу. На его морщинистом лице появились новые складки.

– Ярдли Макрой? – спросил Хайнс, услышав ее слова.

– Да, – ответил Бирд, почесав голову, покрытую седыми волосами.

– А, я его видел. Он сегодня утром уехал из города, еще до того, как собралась толпа.

Сказав это, он отвернулся и заговорил с покупателем и продавцом лошади. Словно эти сведения не имели никакого значения. Словно его слова не разрушили ее мир до основания.

Ее сердце ушло в пятки.

– Ярдли уехал из города?

Это было нелогично. Элис покачала головой.

– Что вы сказали? – Мистер Бирд потянул Хайнса за рукав, привлекая внимание аукциониста к себе.

Хайнс посмотрел на них.

– Да, уехал по южной дороге. Он очень спешил. Словно за ним гнался сам дьявол. Я еле успел отскочить на обочину.

Лицо Элис покраснело, и она замерла, понимая, что это значит для нее.

На юг. В Лондон.

Без нее.

Ярдли должен был взять ее с собой. Он обещал, что они вместе начнут там новую жизнь. Найдут работу, она увидит мир, а не только этот медвежий угол. Ее жизнь наконец-таки начнется.

Он согласился тогда.

Но потом он уехал.

Она осознала весь ужас его поступка. Он бросил ее. Оставил, чтобы ее продали с аукциона любому мужчине, который захочет купить ее.

Элис охватила паника. Она попыталась успокоиться, глубоко дыша и уговаривая себя не волноваться. Конечно, ситуация полностью изменилась, но ей нельзя было паниковать.

Она повернулась к мистеру Бирду и схватила его за руку:

– Мистер Бирд, мы не можем продолжать…

– Элис…

Он положила руку на ее ладонь. На его лице отразилась боль. Она ждала, глядя на мужчину, который был другом ее отца и ее мужем лишь на словах.

Он забрал ее к себе после смерти отца и женился на ней, чтобы она имела крышу над головой. В обмен она ухаживала за его детьми, вела хозяйство, готовила еду, стирала белье. Это была сносная сделка. Честная. В то время это решало их проблемы. Но эта сделка не могла оставаться в силе вечно.

Она всегда вспоминала об этом, когда ей становилось невмоготу. Однажды это закончится. Это не могло продолжаться вечно.

Они оба понимали, что их союз – не навсегда. Что придет день, когда они согласятся разорвать брак. Единственное условие заключалось в том, что его дети должны вырасти, научиться заботиться о себе, а она должна найти себе жениха. Кого-нибудь вроде Ярдли.

Развод даже не обсуждался. Как и отмена брака. У них не было на это средств. Люди в Колли-Бен не разводились и не отменяли браки. Единственным выходом оставалась смерть… или вот это.

Кто-то должен был выкупить ее у мистера Бирда.

Мистер Бирд посмотрел на нее. В его слезящихся глазах она увидела решимость.

Паника снова охватила ее. Этим покупателем может быть только Ярдли.

– Его здесь нет, – сказала она. – Не получится сделать это сегодня.

Нельзя допустить, чтобы ее продали какому-то незнакомцу. Ее судьба не могла решиться столь глупым образом. Не ожидает же мистер Бирд, что она на такое согласится? Это противоречило их договору.

Мистер Бирд бросил взгляд через плечо туда, где стояла миссис Макферсон, внимательно наблюдавшая за ними прищуренными глазами.

Он посмотрел на Элис и беспомощно пожал плечами:

– Мне очень жаль, что Ярдли здесь нет, но я не могу ждать, Элис.

Она покачала головой:

– Нет, пожалуйста. Вы обещали моему отцу…

– Я обещал твоему отцу, что дам тебе крышу над головой, – сурово ответил он, кивая, словно не сомневался, что так и было. – Я обещал ему, что буду кормить и одевать тебя. Я это делал семь лет.

Элис придется урезонить его, пока не стало слишком поздно, пока ее не заставили подняться на помост. Она наклонилась к нему и быстро зашептала:

– Значит, теперь вы продадите меня незнакомцу? Вы считаете, что это вполне в духе того обещания, которое вы дали моему отцу на его смертном ложе?

Сверху послышался громкий голос Хайнса:

– Пойдемте! Время пришло.

Он тяжело спустился по ступенькам и подошел к ним, собираясь проводить ее наверх.

Элис посмотрела на мужа с мольбой в глазах. Она служила его семье целых семь лет. Неужели он предаст ее здесь и сейчас?

Бирд посмотрел на Хайнса, а потом на ждущую его вдову.

Миссис Макферсон, наверное, почуяла неладное. Она покинула своих подруг и направилась к ним. Ее мощный бюст рассекал толпу, словно нос корабля набегавшую волну. Она переводила взгляд с Бирда на Элис. Сложив руки на массивной груди, она вопросительно подняла брови, всем своим видом внушая угрозу.

Вздохнув, мистер Бирд снова повернулся к Элис:

– Мне очень жаль, Элис. Я уже немолод. Я не могу больше тратить время попусту. А вот ты еще молода. У тебя впереди вся жизнь.

Элис удивленно уставилась на него и тихо вздохнула. Он собирался продать эту жизнь незнакомцу на аукционе! Какому-то мужчине.

И она окажется привязана на всю жизнь к человеку из этой толпы, который сможет делать с ней все, что пожелает.

Он сошел с ума? Разве он не понял, что обрекает ее на жизнь, полную страданий и боли?

Она медленно покачала головой. Нет. Она не этого терпеливо ждала столько лет. Она страдала не ради этого. Мысль моментально превратилась в слово:

– Нет.

Но ее никто не услышал. Ее голос заглушил рев толпы, требовавшей продолжения аукциона, на котором должны были ее продать.

Хайнс протянул руку, задев ее своим объемным животом:

– Давайте поспешим. Новость о том, что сегодня на аукционе выставят жену, широко разошлась по округе. Толпа хочет зрелища.

Действительно, этот обычай практиковался очень редко, даже в такой глуши, как эта деревня. Толпа хотела развлечения, она оголодала, а Элис была самым жирным гусем на прилавке.

Посмотрев на толпу, Элис почувствовала, как покорность заставляет ее оцепенеть.

Она не пролила ни слезинки в тот день, когда умер отец: успела наплакаться за все те месяцы, что он был болен. Она любила его больше всех на свете, и его потеря стала для нее самым большим ударом.

Даже сегодняшняя ситуация не могла сравниться со смертью отца.

Элис поморщилась, когда грубая веревка обвила ее шею. Это тоже был обычай – связать жену, словно вьючное животное, словно она могла сбежать.

У нее вырвался сдавленный смешок. Ей некуда идти. Ярдли тут не было. Он не пришел. Ей следовало забыть об этой мечте и сосредоточиться на реальности. Следовало сохранять спокойствие и приготовиться к тому, что ее ждало. Она подняла голову и попыталась взять себя в руки.

Возможно, все сложится не так ужасно.

Конечно, она не могла и дальше жить в доме мистера Бирда. Сегодня их союз будет расторгнут. Это единственное, что имеет значение.

Унижение на этом аукционе будет недолгим.

«И тогда ты станешь женой другого человека». Элис вздрогнула. Эта ужасная мысль угрожала лишить ее рассудка.

«Ты справишься. Ты всегда справлялась. Ты найдешь выход. Придумаешь план. Убежишь, если понадобится».

Она была здравомыслящим человеком. Нет смысла паниковать, пока не знаешь, с чем придется иметь дело.

Пока она пыталась себя успокоить, Хайнс натянул веревку, заставив ее двинуться вперед. Грубая пенька впилась ей горло. Она споткнулась, поспешно выставила руку и уперлась в грубо вытесанную деревянную ступеньку, чтобы не упасть.

Мистер Бирд протянул руку и взял ее за локоть, чтобы помочь ей встать. Она дернулась в сторону и яростно посмотрела на него.

– Не надо.

Этого он от нее не получит. Он не уйдет отсюда сегодня с мыслью, что как-то помог ей. Спустя столько лет. После того как дал обещание.

– Пойдем, – приказал Хайнс, строго посмотрев на нее сверху вниз, словно она была несносным ребенком, который не поспевал за ним.

Элис выпрямилась, расправила плечи и подняла голову. Она пойдет. Никто не будет ее тащить.

Одобрительно кивнув, он отвернулся, не выпуская из рук другого конца веревки. Он поднялся на платформу, ведя за собой девушку. Веревка натянулась, сдавив ей шею. Казалось, что Хайнс хочет затащить ее в ад.

Грубая веревка натирала нежную кожу шеи. Элис поднялась на платформу и последовала за Хайнсом, остановившимся в центре помоста. С высоты базарная площадь казалась больше. Повсюду были люди, которые жадно пялились на нее. Никогда прежде она не видела столько людей в одном месте.

Она с трудом сглотнула и приказала себе не падать духом.

«Нельзя, чтобы они увидели, как ты напугана», – сказала она себе.

Даже если она действительно испытывала страх.

Она выживет, как выживала не раз до этого. Она сможет пережить этот день.

Глава третья, в которой голодный волк находит голубку

Судьбе было угодно, чтобы он задержался в этой дыре.

Маркус медленно ехал по деревенской улице, лавируя между повозками, бегающими детьми и прилавками, полными горячих пирогов, копченостей и жареной свинины.

Несколько раз ему пришлось остановиться. Его мерин по кличке Буцефал раздраженно мотал головой. Ему явно не нравилась эта толпа, которая мешала ему разогнаться. Маркус понимал своего коня. Именно поэтому он собрался в это путешествие, именно поэтому покинул Лондон. Он чувствовал, что задыхается. Ему не хватало воздуха. Его окружали люди, которых он уже не мог терпеть, включая себя самого.

Он похлопал коня по шее:

– Спокойно, парень. Мы скоро уедем отсюда. Я знаю. Я тоже хочу побыстрее отсюда убраться.

Выпрямившись, Маркус ослабил воротник плаща и поморщился от неприятного запаха. Он гадал, как далеко находится соседняя деревня. Ему срочно нужно было принять ванну, и он поклялся, что сегодня вечером будет спать в кровати. Желательно на пуховой перине и хрустящих простынях.

Внезапно людей на улице стало еще больше, и ему пришлось остановиться. Он приподнялся на стременах и вытянул голову, пытаясь понять, что происходит впереди и что помешало ему ехать дальше.

За толпой он ничего не мог разглядеть. Все люди смотрели в одном направлении, стоя спиной к нему. Они пытались протиснуться вперед, чтобы лучше видеть то, что происходило вне поля зрения Маркуса.

Вздохнув, он обернулся, соображая, не лучше ли повернуть назад и найти другую дорогу из деревни.

Грузная женщина с лицом, напомнившим Маркусу о бульдоге, которого любил выгуливать директор его школы, рванулась вперед, не обращая внимания на тех, кто попадался ей на пути, включая его и Буцефала.

Прорываясь мимо, она тяжело опустила ладонь на круп коня.

Маркус крикнул ей сверху:

– А что здесь происходит?

Она замерла и повернулась к нему, махнула рукой, двигая челюстью, так что заколыхался ее двойной подбородок:

– Разве не знаешь? Там аукцион на площади.

Словно в ответ на ее слова толпа заволновалась. Со стороны площади донеслись крики:

– Начинается!

Женщина забыла о существовании Маркуса и принялась энергично протискивать свое массивное тело сквозь толпу.

Неужели все это из-за какого-то аукциона?

Маркус снова оглянулся. Теперь вернуться назад было бы очень сложно. Ему пришлось бы двигаться против толпы. Он решил продвигаться вперед, постараться обогнуть площадь и вырваться из этого кошмара.

По дороге Маркус не переставал гадать, что могло вызвать такое оживление крестьян. Возможно, с аукциона продавали козу с двумя головами. Он отбросил эту глупую мысль и выехал на площадь.

Тут ему снова пришлось остановиться. Люди сильно толкали друг друга, но, казалось, им до этого не было никакого дела. Все они смотрели на клетки для скота, стоявшие в центре площади.

Маркус проследил за их взглядами, пытаясь понять, что так заинтересовало эту деревенщину.

В дальнем конце площади перед клетками возвышался помост. Внимание Маркуса привлек человек, стоявший на платформе.

Это была женщина. У нее на шее болталась веревка, другой конец которой держал в руках мужчина, выкрикивавший в толпу:

– Она в расцвете сил! Она прекрасно согреет вам постель холодной зимней ночью!

Маркус замер, наблюдая за этим представлением.

Даже Буцефал перестал бить копытом в землю, словно поняв, что происходит нечто необычное.

Это было неслыханно. Его захлестнула волна негодования. Эту женщину продавали.

Продавали живого человека.

Аукционист продолжил:

– Ее муж дал мне слово, что она так же чиста, как в тот день, когда пришла к нему. К ней не прикасался мужчина. Она ждет смельчака, который сделает из нее настоящую женщину. Итак, кто будет этим смельчаком? Я слышу предложения?

В толпе засмеялись. Все начали крутить головами, чтобы увидеть, отзовется ли кто-нибудь на призыв аукциониста.

Один мужчина набрался смелости и крикнул:

– А что с ней не так?

Аукционист не обратил внимания на его шутку и принялся дальше расхваливать «товар»:

– Чистая невеста, свежа как роза и готова на все, если кто-нибудь из вас, джентльмены, готов заплатить нужную сумму.

Послышался крик:

– Четыре фунта!

Аукционист застонал и махнул рукой, отвергая это предложение:

– Четыре фунта – это оскорбление для такой чудесной девушки! У нас тут юная девственница… которая умеет управляться с хозяйством! Я услышал восемь? Восемь фунтов!

Маркус не считал себя исключительно принципиальным человеком. Нельзя сказать, что он вел целомудренную жизнь. Оскорбить его тоже было нелегко, однако, наблюдая за этим балаганом, он испытал сильнейшее отвращение.

У этих достойных крестьян, казалось, отсутствовали всякие угрызения совести. Еще совсем недавно они заперли его в конюшне за какое-то мелкое нарушение, а теперь спокойно продавали женщину, словно кобылу на ярмарке. В этом проявлялось человеческое лицемерие. Маркус был хорошо знаком с ним. Его отец говорил одно, а поступал иначе. «Иначе» в самом недостойном смысле слова.

Словно желая подчеркнуть нравственное разложение собравшихся людей, кто-то крикнул:

– Покажи ее сиськи! Мы имеем право увидеть то, что нам предлагают.

Аукционист нахмурился и ткнул пальцем в говорившего:

– Следи за тем, что ляпаешь, Лайнер! Это честная сделка. Если я услышу от тебя еще что-нибудь в этом роде, то велю запереть тебя в клетку, усек?

Должно быть, угроза возымела действие. Лайнер больше ничего не кричал.

Аукционист продолжил расхваливать достоинства Элис, особенно ее молодость и умение готовить:

– Девочка здорова и может работать наравне с мужчинами на полях! Хоть она и молода, она не боится грязной работы. – Он схватил ее за руку и поднял так, чтобы толпе было лучше видно. – Эти маленькие ручки покрыты мозолями от тяжелого труда.

Маркус внимательно посмотрел на женщину. Аукционист крепко держал ее за руку. Она стояла, высоко подняв голову и не опуская взгляд. Она словно бы выискивала кого-то или что-то в толпе. Но кого? Или что? Помощь? Путь к побегу? Уже было поздно бежать.

Как мужчина решился продать жену? Это же самое настоящее рабство. И как эти крестьяне могли поддерживать подобное варварство? Маркусу показалось, что он попал в другой мир, в котором происходят странные вещи. Он не удивился бы, если бы вокруг начали скакать эльфы.

– Мы можем предложить цену за нее, па? – спросил мальчик стоявшего неподалеку мужчину, дернув его за пальто.

Отец посмотрел на сына сверху вниз, потом на женщину на помосте.

– Нет, сынок. Мы не сможем столько заплатить.

Маркус посмотрел на этого мужчину и, не удержавшись, спросил:

– Это нормально, что женщину продают вот так, с аукциона?

Мужчина поднял голову и посмотрел на герцога. Он поморщился, потому что от Маркуса все еще воняло навозом. Несмотря на это, дорогая одежда и дорогой конь выдавали в нем знатного человека. Мужчина снял шляпу.

– Вы имеете в виду продажу жены?

– Я никогда о таком не слышал.

– Ах да. Это бывает редко, но так муж может избавиться от жены. Я такое последний раз видел много лет назад. Тогда продавали женщину постарше. – Он кивнул в сторону девушки на помосте. – Не такую молодую. Эта потянет на хорошую сумму.

Мужчина с тоской посмотрел на девушку. Маркус тоже взглянул на нее. За бедняжку уже давали девять фунтов. Возле аукциониста стоял какой-то старик. Ее муж? Почему он захотел избавиться от молодой жены?

Голос аукциониста разносился по площади, призывая мужчин выложить кругленькую сумму за девушку. Зеваки гиканьем и криками подбадривали крестьян.

– Джентльмены! Неужели вы позволите ей выскользнуть из ваших рук?

Аукционист встал у нее за спиной и схватил за плечи, заставив сделать шаг вперед, словно ее было плохо видно.

Что-то шевельнулось в груди у Маркуса, когда аукционист схватил девушку за плечи. Несмотря на его уверения в том, что это крепкая деваха, Маркус видел, что она очень худа. Она сломается, если с ней станет грубо обращаться какой-то мужлан. А именно такие и собрались на площади.

Аукционист дернул плащ, частично обнажив ее тело в мешковатом шерстяном платье. Она схватила плащ за края и снова прикрылась, бросив на аукциониста яростный взгляд.

Маркус поймал себя на том, что улыбается. В этой девочке был огонь. Улыбка тут же исчезла с его лица. Как долго она будет оставаться такой бойкой после того, как ее продадут? После того как ее придавит сапогом мужик, купивший ее, словно тельную корову? Как скоро погаснет этот огонь?

– У нее хорошее тело! Она родит вам множество сыновей, которые будут помогать в хозяйстве. Ей двадцать два года, она готова рожать уже в следующем году. Она не так зелена, как может показаться. Может работать на ферме, прибирать в доме и сараях.

Аукционист заставил ее покрутиться на месте. Она споткнулась, словно сапоги были ей велики.

– А она сможет управиться с членом? – крикнул кто-то из толпы.

Вокруг снова раздался смех. Аукционист топнул ногой по помосту:

– Какой негодяй сказал это?

Согбенный старик с воротничком священника повернулся к толпе:

– Следите за языками! Я этого не потерплю!

Маркус покачал головой. Тогда зачем он терпит этот балаган? Его только ругань смущает?

Девушка густо покраснела, повернувшись к толпе.

Глядя на нее, Маркус вспомнил своих сестер Клару и Энид. Они жили в Лондоне, в комфорте и достатке, гуляли в парке, принимали гостей и катались верхом. Он надеялся, что так будет и дальше. Что нужда и горе никогда не найдут дороги в их дом.

Торги застопорились, что вызывало недовольство аукциониста:

– Ну же, ребята! Вы позволите такой чудной деве уйти с молотка за какие-то несчастные тринадцать фунтов?

– Почему ты ее не потоптал, старина? – прохрипел какой-то парень. – Ты не смог справиться с этой работенкой или она брыкалась?

Старик покраснел.

Аукционист крикнул:

– Хватит уже!

– Прикуси язык, Мак-Данн, а то я поговорю с твоей матушкой! – отозвалась какая-то тучная матрона.

Но это не смутило Мак-Данна. Он выкрикнул в ответ:

– Если девка не видела мужика, мы должны быть уверены, что она в состоянии выполнять супружеский долг!

– Да, за тринадцать фунтов мы должны попробовать, Хайнс!

Послышались одобрительные возгласы. Девушка напряглась. Она бросила на толпу встревоженный взгляд, словно опасаясь, что аукционист согласится.

Хайнс помрачнел. Он терял контроль над толпой и понимал это.

Поддавшись импульсу, он схватил Элис за подбородок и заставил открыть рот.

– Она достаточно хороша! – крикнул он. – У нее отличные зубы. Это значит, что она здорова!

Маркусу стало не по себе. Он подавил желание броситься на помост и отдубасить этого человека. Ведь он никогда не мог спокойно смотреть, если обижали женщину, кем бы она ни была, леди или служанкой. Он решил, что тут не обошлось без влияния его мачехи. Она вырастила его джентльменом. Не то что отец. Тот всегда говорил, что он слаб. Слишком мягок.

Маркус попытался забыть о Грациелле и отце. Она была отчасти виновата в том, что он попал в это захолустье. Сейчас он не хотел думать о ней.

Вдруг девушка дернула головой. Аукционист внезапно отпрыгнул в сторону, резко убрав от нее руки, словно она была ядовитой змеей.

– Ой! Она меня укусила!

В толпе одобрительно засмеялись.

Маркус усмехнулся. Так ему и надо.

Аукционист сердито посмотрел на Элис, растирая укушенную ладонь.

Кто-то внезапно крикнул:

– Снимите с нее платье!

Аукционист сорвал с нее плащ, снова открыв взорам публики ее мешковатое серое платье.

Несмотря на отвращение к происходившему на помосте, Маркус не смог отвернуться. Ему следовало бы уехать, но что-то заставило его остаться на месте и наблюдать… наблюдать за ней, гордой девушкой с огнем в глазах.

Аукционист махнул рукой в ее сторону:

– Да, парни! Все при ней! Не то что у некоторых здесь!

Толпа затихла. Глаза мужчин похотливо заблестели. Некоторые начали облизываться. Каждый мужчина оценивал ее, мысленно раздевая и представляя, как бы она выглядела в постели. Они прикидывали, стоит ли раскошелиться ради нее.

Аукционист напирал:

– Так что скажете? Она будет с вами всю жизнь. Это не временная покупка, ребята!

После этих слов девушка еще сильнее побледнела. До сих пор она стойко терпела все унижения и оскорбления, но теперь, казалось, готова была провалиться сквозь землю.

Какой-то мужчина крикнул с края площади:

– Шестнадцать фунтов!

Маркус внимательно посмотрел на него. На нем был передник кожевника, покрытый кровью и ошметками потрохов. Его кожа имела болезненно-желтоватый оттенок, говоривший о слабом здоровье.

Лицо девушки тоже позеленело, когда аукционист радостно воскликнул:

– Джон Ларкин, дружище! Конечно, ты можешь побороться за нее, если хочешь. Я знаю, что ты деловой человек.

Кожевник был как минимум вдвое старше ее. Хоть и моложе ее мужа, но все равно он едва ли подходил ей по возрасту. Он был тощий, как скелет, а на его практически лысой голове осталось всего несколько длинных грязных прядей. Он улыбнулся, обнажив желтые зубы, когда услышал похвалу аукциониста.

– Кто-нибудь еще хочет предложить лучшую цену? Кто-то хочет помешать Джону Ларкину забрать такой лакомый кусок?

Маркус снова посмотрел на девушку. Ее лицо было прикрыто завесой каштановых волос. У нее были большие глаза, а брови того же цвета, что и волосы, но чуть темнее. Она казалась такой юной…

Девушка обвела взглядом толпу, словно все еще пытаясь найти в ней кого-то, все еще надеясь на помощь. Надеясь убежать.

Она была для Маркуса никто, просто какая-то крестьянка, но ему стало ее жаль. Ему захотелось, чтобы она сумела убежать. Чтобы кто-нибудь ее спас. Кто угодно.

– Нет? Очень хорошо! Девка продана Джону Ларкину за сумму в…

– Я дам за девушку пятьдесят фунтов!

Глава четвертая, в которой голубка обнаруживает, что попала из одной клетки в другую

– Продано!

Это слово заставило Элис вздрогнуть.

Ее продали, как скот. Словно товар на базаре.

Словно рабыню.

Рабыня. Несмотря на то, как ужасно звучало это слово, другие были еще ужаснее – все те слова, что выкрикивали из толпы. Они заставили Элис чувствовать себя безликой вещью.

Ее купил какой-то мужчина. Это никак не укладывалось у нее в голове. Мысль об этом причиняла ей ужасные страдания.

Он находился где-то там, в толпе, лицо среди сотен других. Он смотрел на нее. Оценивал, прикидывал и в конце концов решил, что ее стоит купить. Возможно, он тоже выкрикивал те ужасные фразы вместе с другими крестьянами.

Ее сердце бешено билось в груди, ускоряя пульс. Он купил ее за пятьдесят фунтов. Это значительная сумма, намного больше, чем был готов заплатить кто-либо другой на этой площади. Этот факт, как ни странно, тоже огорчал Элис. Так мало мужчин захотели побороться за нее.

Все эти друзья и соседи, рядом с которыми она прожила всю жизнь, просто стояли и смотрели на то, как ее продавали, как корову. Некоторые из них предлагали цену, но большинство этого не делало. Они отводили взгляд, когда она смотрела на них, словно разделяли ее стыд.

Нет, заполучить ее пытались в основном только незнакомцы. Мужчины, у которых на лицах читалась похоть. Они приехали из других деревень. Возможно, купить женщину проще, если ты с ней не знаком. Если ее отец не был в свое время твоим односельчанином, учившим местных детей грамоте.

Но только не кожевник Джон Ларкин! Она вздрогнула. К сожалению, он не был незнакомцем. Увы, она знала его всю жизнь.

– Ну же, девочка. – Мистер Хайнс дернул за поводок.

Веревка впилась ей в горло, натирая нежную кожу и заставляя двигаться вперед. Она схватилась рукой за веревку и потянула ее на себя. Аукционист недовольно посмотрел на нее, будто это его продавали с помоста.

Держась за поводок, она последовала за ним вниз по ступенькам, оглядываясь на толпу, ища…

Словно она могла как-то узнать его в толпе – этого человека, который объявил ее своей женой. Словно она могла почувствовать, что это он, увидев его перед собой.

Лица его она не различила, но его голос до сих пор звучал в ее голове. Она сразу поняла, что он не местный. Англичанин, с голосом глубоким и чистым: «Я дам за девушку пятьдесят фунтов».

В любом случае она радовалась тому, что ей удалось избежать лап Джона Ларкина. Кожевник ее не получит. Ее судьба не будет связана с ним.

Элис наморщила нос, вспоминая, почти ощущая этот ужасный запах. От него всегда воняло кровью и падалью.

Она снова вздрогнула.

Пятьдесят фунтов. Небольшое состояние. У мистера Бирда глаза округлились, когда он услышал это. Элис бросила на него быстрый взгляд. Его глаза до сих пор блестели от жадности. Он суетился, явно спеша побыстрее забрать выкуп. Она знала, что он никогда в жизни не видел таких денег. Она занималась домашними расходами и прекрасно помнила, что у него никогда таких денег не было.

Элис хорошо умела считать. Всегда хорошо умела. Отец учил ее с самого детства. С тех пор как она начала ходить, он учил ее латыни и французскому языку. На ночь он читал ей произведения Чосера и Шекспира. В доме Бирда было всего несколько книг, но она успела прочесть их много раз. Ей так не хватало книг…

Она надеялась переехать в Лондон и посещать библиотеки. Элис слышала, что там есть библиотеки, в которые можно прийти, чтобы почитать в свое удовольствие. Это не давало ей покоя. Когда Ярдли бросил ее, он лишил ее еще и этой мечты.

Она с трудом сглотнула. Теперь она даже представить не могла, что ждало ее впереди.

– Сюда.

Мистер Хайнс повел Элис и мистера Бирда к задней части помоста, где стояли клетки с животными, рядом с которыми кто-то поставил небольшой столик. За ним сидел сын мистера Хайнса, листавший бухгалтерские книги. Он даже не посмотрел на Элис, прилежно записывая что-то в одну из них.

Элис снова оглянулась, гадая, нет ли покупателя среди зевак, толпящихся поодаль.

– Где покупатель? – спросил Хайнс.

– Вот он! – ответил кто-то.

У Элис зашевелились волосы на затылке. «Кто угодно лучше кожевника, кто угодно лучше», – повторяла она себе, пытаясь успокоиться.

Несмотря на то что ей очень хотелось увидеть покупателя, она не могла повернуться. Не могла посмотреть. Она очень нервничала. Ей было плохо.

Он стоял у нее за спиной – мужчина, который сказал свое слово в тот момент, когда ее чуть не продали ужасному кожевнику. Хуже Ларкина не было никого, она в этом не сомневалась. Даже неизвестность лучше, чем он.

Она всегда боялась Джона Ларкина. Еще будучи маленькой девочкой, она часто ходила с отцом по магазинам. Если им случалось зайти в лавку Ларкина, кожевник всегда вызывал у нее отвращение. Он всегда совал ей леденец, пока папа разглядывал его товары, а еще нахваливал ее красивые волосы, который доставали ей до пояса.

Несколько раз, когда ей приходилось сопровождать мистера Бирда в лавку Ларкина, он находил способ оказаться рядом с ней, прикоснуться к какой-нибудь части ее тела. Даже в самых своих ужасных кошмарах Элис не представляла, что он может стать ее мужем. Она снова вздрогнула.

Она все никак не могла успокоиться. Пусть ей удалось избежать лап кожевника, ее все еще трясло от самой мысли о том, что все могло сложиться иначе. Кто знает, какие ужасные вещи он сделал бы с ней, прежде чем она сбежала бы от него?

Элис тяжело вздохнула и усилием воли заставила себя не дрожать. Она дала себе клятву, что будет сильной. Что бы ни случилось сегодня, она все переживет. То, что она стала женой незнакомца, не значило, что ее жизнь закончилась.

Этот незнакомец все же лучше, чем кожевник, от которого воняло гнилью и трупами животных, прикосновение которого заставляло ее вздрагивать. Она надеялась, что ее новый муж окажется благоразумным человеком. Возможно, ей удастся уговорить его отпустить ее. Или она отработает деньги, которые он потратил на нее. Если ничего не выйдет… Что ж, она будет решать проблемы по мере поступления, но она уже достаточно пробыла номинальной рабыней мистера Бирда. Она устала от такой жизни.

Внезапно она почувствовала острый запах навоза. На секунду ей показалось, что кожевник снова решил подойти к ней.

Потом кто-то спросил глубоким голосом:

– Где я должен заплатить за девушку?

Повернувшись, Элис замерла. На нее пристально смотрел мужчина с пронзительными голубыми глазами. Ей пришла в голову глупая мысль, что человек с такими глазами не способен на зло.

И даже несмотря на гипнотическую силу взгляда этого мужчины, ничто не могло скрыть того, что от него воняло, как из хлева.

Нет, хуже. Ей нравился запах в сарае, полном свежескошенной травы. Этот мужчина вонял, как сельский нужник. Она окинула его взглядом. Он был крупного телосложения. Высокий. Бородатый. Из-за бороды она могла толком разглядеть только его выразительные глаза и прямой нос.

Ей было сложно определить его возраст, но его волосы были темно-каштанового, почти черного цвета, без единого седого волоска, а значит, вряд ли он очень уж стар.

«И этот мужчина теперь твой муж», – мелькнуло у нее в голове.

Теперь она стала женой человека (по крайней мере, временно), который, казалось, не мылся с самого рождения.

– А! Вот вы где. Идите сюда.

Аукционист провел их к столу и, к радости Элис, отпустил этот мерзкий поводок. Она сняла его с шеи и швырнула на землю, словно ядовитую змею. Элис провела ладонью там, где остались ссадины.

И вновь она почувствовала, как у нее зашевелились волосы на затылке. Повернув голову, она заметила, что незнакомец внимательно разглядывает ее. Незнакомец. Муж. Она еще даже не знала его имени.

Он отвел взгляд и прошел мимо нее, подойдя к Хайнсу и Бирду, которые уже собрались возле стола.

– Мне надо, чтобы вы оба подписали эти документы. Мой сын уже все заполнил. Осталось только подписать. – Хайнц сделал паузу и рассмеялся. – И деньги, конечно.

Незнакомец сунул руку в карман и достал бумажник. Открыв его, он вынул оттуда деньги и передал их аукционисту с таким видом, словно ему было не привыкать расставаться с подобными суммами. Элис успела заглянуть в кошелек и убедиться, что там еще оставались деньги.

Мистер Хайнс принял их и протянул сыну. Взяв небольшую комиссию за услуги, мистер Хайнс передал деньги мистеру Бирду.

– Я полагаю, что вы довольны, Бирд. Вы получили немало. – Он повернулся к покупателю. – Надеюсь, вам понравится ваша покупка. – Мистер Хайнс строго посмотрел на Элис. – Будь хорошей девушкой и не перечь ему.

Она вспыхнула, резко вздохнув.

– Вы не назвали ее христианского имени.

Услышав это замечание незнакомца, Элис растерянно моргнула. По иронии судьбы, она сама не знала, какая у нее теперь фамилия. Она была Элис Белл. Она все еще считала себя Элис Белл, даже несмотря на то, что была замужем за мистером Бирдом. Она всегда будет считать себя Элис Белл.

Хайнс вздрогнул и покраснел.

Мистер Бирд быстро спрятал деньги, явно спеша поскорее покончить с делом. Наклонившись над столом, он поспешно поставил свою подпись. Элис хорошо знала, что его подпись – это всего лишь его инициалы, ДБ. Он всегда так подписывался, потому что знал только эти две буквы алфавита.

Ее будущий муж подошел к столу и взял перо. В отличие от мистера Бирда, он прочитал документ и заколебался. Он посмотрел на бумагу, потом на нее, потом снова на бумагу. С того места, где она стояла, Элис не могла прочесть, что там написано, но представляла, о чем шла речь. Она переставала быть женой мистера Бирда и становилась женой этого незнакомца.

– Ну, что за задержка? – бросил мистер Хайнс. Вся его доброжелательность к незнакомцу уже успела улетучиться. – У меня куча дел. Мне надо продать еще много животных сегодня.

Мужчина наклонился над столом, крепко сжав в пальцах перо. Пусть и весь перепачканный навозом, он держался не так, как остальные мужчины. По крайней мере, не так, как все мужчины, которых она знала. Не так, как ее односельчане.

Он держался с достоинством. С высоко поднятой головой. Словно считал себя лучше всех остальных. Лучше этого места, этих людей. Да. Лучше ее.

Наконец он подписал документ, а потом оставил росчерк в бухгалтерской книге. Перо громко заскрипело, и в следующую секунду все было кончено. Задокументировано для потомков.

Словно скот, ее передали от одного хозяина к другому.

Она подумала об отце, и ей стало больно. Он наверняка не предполагал, что все так обернется, не предполагал, что ей придется вытерпеть такие унижения… что все это будет опасно для ее жизни.

Она сделала шаг вперед, силясь рассмотреть его имя на бумаге, чтобы знать, с кем соединила ее судьба, чье имя она теперь носила, – имя, которое никогда не станет ее родным. Но он отошел и заслонил собой стол.

Сын мистера Хайнса поспешно посыпал документы песком и ловко сложил их, а потом поместил каждый в отдельный конверт.

Мистер Хайнс взял в руки оба конверта.

– Квитанция о продаже для каждого из вас, – сообщил он. – Смотрите не потеряйте. Хотя теперь это событие общественного масштаба. – Он подмигнул мистеру Бирду и хлопнул его по спине. – Вы снова свободный человек, Бирд. Радуйтесь холостой жизни.

Внезапно рядом с ними возникла миссис Макферсон. Или, возможно, она всегда была где-то рядом. Протолкнувшись ближе к столу, она взвизгнула и всплеснула руками. Бирду явно не суждено было долго оставаться холостяком.

– Пятьдесят фунтов! Мистер Бирд! Вот это да! Сложно поверить! Столько денег за такой мешок с костями, как Элис.

Миссис Макферсон с неодобрением посмотрела на девушку. Элис прикусила губу, чтобы не съязвить старой карге в ответ. Она неловко поежилась, заметив на себе взгляд незнакомца.

– Пойдем, – сказал незнакомец, точнее говоря, ее новый муж.

Она все еще не знала его имени. Она не знала, как к нему обращаться.

Прежде чем она повернулась, чтобы уйти, мистер Бирд протянул руку и коснулся ее плеча.

– Элис…

Она остановилась и посмотрела на него, ожидая, что он захочет попрощаться. И пообещала себе сдержаться и не обругать его, хотя ей очень хотелось это сделать.

Кровь быстро бежала по ее жилам, а голова шла кругом от всего, что произошло. Она не знала, как реагировать, если он соизволит извиниться… Ведь после стольких лет преданной службы его семье она заслуживала хоть немного внимания. Возможно, он дал ей кров над головой, но она сторицей отплатила ему за все. Элис сомневалась, что сможет вежливо принять его извинения.

– Ты забыла забрать это.

Она опустила взгляд. Мистер Бирд протянул ее потертый чемодан. Без слов прощания. Без извинений. И пусть она не хотела слышать от него ничего подобного, она рассердилась из-за того, что он сам и не подумал прощаться. И извиниться не пожелал.

– Ох, – только и смогла выдавить из себя Элис.

Она взяла чемоданчик влажными пальцами, молча кивнув. Обернувшись, она увидела, что ее ждет новый муж. На секунду их взгляды встретились. Она тут же отвернулась.

Он последовал дальше, а Элис пошла за ним следом, крепко сжав рукоятку чемоданчика. Она шла ровной походкой, с высоко поднятой головой.

Миссис Макферсон наморщила нос, когда они проходили мимо нее.

– Фу! Надеюсь, у него остались деньги на то, чтобы принять ванну.

Элис шла за мужем, украдкой разглядывая его. Она заметила, какие у него широкие плечи. Однако он не обернулся. Как и она. Не было нужды оборачиваться. Ей нужно смотреть только вперед, где ее ждало туманное будущее, на котором ей стоило сосредоточиться. Она должна все исправить. Хватит с нее страданий. Хотя Ярдли предал ее и ему больше не было места в ее жизни, она все равно могла завоевать себе достойное будущее.

Люди расступались, пропуская высокого незнакомца. Она не знала, в чем заключалась причина, – в его высоком росте или ужасном запахе. В любом случае никто не путался у него под ногами.

Они покинули площадь, прошли еще немного и встретили какого-то мальчика, который держал за поводья отличного мерина вороной масти. Элис захотелось его погладить.

– Возьми.

Ее муж швырнул мальчишке монету. Муж. Она заморгала, удивляясь этому слову. Оно казалось ей неправильным.

– Спасибо, сэр! – воскликнул мальчик и бросился прочь, чтобы купить какую-нибудь сладость на неожиданно заработанные деньги.

Мужчина легко забрался в седло, и его загадочные голубые глаза остановились на Элис.

Она посмотрела на него, надеясь, что он не посадит ее перед собой. Ей было бы противно прикасаться к его вонючему телу. Уж лучше она пойдет пешком.

– Я возьму твой чемоданчик. – Он протянул руку, а она подала ему свою ручную кладь, после чего он пристегнул чемоданчик к седлу. – Следуй за мной, – приказал он, прежде чем развернуть скакуна.

После секундного колебания она повиновалась. Пока что она была готова слушаться. Она будет выполнять все его приказы. Временно. Пока не придумает план.

Как бы сложно это ни было, она наберется терпения и будет ждать. Оценивать. Разрабатывать план.

Элис без труда поспевала за всадником. На улице было много народу. На обочинах стояли прилавки и палатки, в которых торговали всякой снедью, потому проехать тут было нелегко. У девушки заурчало в животе, кода она почувствовала запах жареного мяса и свежего хлеба. Ей действительно следовало лучше поесть утром… но тогда ее стошнило бы прямо во время этого ужасного аукциона. Нелли была права. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой униженной. Черт бы побрал Ярдли за то, что он бросил ее. Она его никогда не простит.

Лошадь медленно ступала по дороге, неспешно продвигаясь через толпу. Для Элис это было тем более неприятно, потому что она тащилась за лошадью человека, который только что ее купил.

На нее косились, она слышала шепот и смешки за спиной. Это было очень унизительно.

Возможно, ей повезло, что он был приезжим. Они уедут из этой деревни в другое место, где люди не будут знать ужасных обстоятельств их знакомства. К горлу подступила горькая желчь, когда она вспомнила, что теперь связана с этим человеком. По крайней мере до тех пор, пока не придумает, как вырваться на волю.

Людей на улице становилось все меньше. Они оказались на краю деревни, на дороге, ведущей на север. Незнакомец подъехал к обочине и спешился. Он повернулся к Элис лицом. Ей пришлось поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза, а ее никто бы не назвал низкорослой девушкой. Она была одного роста с мистером Бирдом и чуточку пониже Ярдли. Элис сглотнула и постаралась взять себя в руки, борясь с желанием отойти назад.

Когда они выехали из деревни и оказались вдали от шума и давки, она поняла, что ей холодно. Здесь не было зданий, которые могли бы защитить ее от пронизывающего ветра, прижимавшего юбки к ее ногам. Задрожав, она поплотнее закуталась в пальто.

Но дело было не только в холоде. Она почувствовала… одиночество. Ей казалось, что они остались одни на всем белом свете, даже несмотря на то, что совсем рядом находилась деревня, из которой доносился отдаленный шум.

В этот момент и в этом месте были только они, ветер и скрип веток под тяжестью снега.

Снег кружился, медленно опадая на землю. Он запорошил плечи всадника, ложась на темную ткань его пальто. Широкие плечи. Элис сглотнула, почувствовав, как к горлу неожиданно подступил комок. Незнакомец был очень крупным. Одежда была тесной для него.

Она с опаской разглядывала своего нового мужа, начиная понимать, что теперь принадлежит ему. Это ее пугало.

Девушка боролась с желанием отойти от него подальше. Или убежать обратно в деревню, пронзительно крича, как ей хотелось в глубине души. Как она здесь оказалась? В этом месте? Как так получилось? Она полагала, что этот день закончится совсем иначе.

Его голубые глаза вспыхнули, такие яркие на его лице, заросшем бородой. Элис показалось, что он понял, о чем она думает.

Молчание между ними становилось почти невыносимым, заставляя Элис нервничать. Она была связана с этим человеком. Она попыталась свыкнуться с этой мыслью… или полностью отринуть ее.

Из его рта, скрытого густыми волосами, вырывались облачка пара. Он выглядел почти как библейский персонаж. Словно Моисей, вышедший из пустыни. Он казался достаточно… диким. Этот человек наверняка мог поймать и убить какое-нибудь животное голыми руками, чтобы потом съесть его. Несмотря на его хорошее произношение, в нем чувствовалась какая-то грубость, которая обескураживала Элис.

Даже после возвращения из флота Ярдли не выглядел таким мужественным. Совсем нет. Друг ее детства не был таким широкоплечим, таким высоким. По правде говоря, пять лет на флоте почти не изменили его. Он мало отличался от того мальчишки, который жил по соседству с ней. Она сомневалась, что у него росла борода. Возможно, этим-то он ей и нравился. Все в нем было знакомо, и это навевало воспоминания о более счастливых временах в ее жизни.

Этот мужчина, меньше всего похожий на Ярдли, мог раздавить ее.

Она с трудом сглотнула. Он способен затащить ее в лес, и она не сумеет дать ему отпор. Ее сопротивление ничего не даст.

Он был крепким. Молодым. По крайней мере, моложе мистера Бирда, который отпраздновал шестидесятилетие прошедшей зимой на Рождество. Но не так молод, как ее Ярдли. Ярдли по сравнению с ним был мальчишкой.

Элис почувствовала внезапный приступ гнева. Нет. Ярдли больше не принадлежал ей. Возможно, он никогда ей не принадлежал. Иначе он находился бы здесь, а она не стояла бы рядом с этим человеком, этим чужаком, и не размышляла о том, как он может уничтожить ее.

Она собрала остатки самообладания и глубоко вздохнула, почувствовав острый запах навоза, исходящий от мужчины, который только что купил ее за пятьдесят фунтов. Она поморщилась и прикрыла нос.

«Как бы там ни было, но от Ярдли хотя бы не воняло», – подумала Элис.

Они продолжали молча смотреть друг на друга. Это напомнило Элис, как в дом Бирда принесли Муди, пятнистого кота. Домашний пес и пришелец-кот несколько недель с опаской наблюдали друг за другом. Когда Элис заходила на кухню, они всегда сидели в своих любимых углах, внимательно наблюдая друг за другом дикими глазами, глухо рыча и шипя, ожидая, пока другой сделает шаг или издаст звук. Она не знала, кем она была в этой ситуации – котом или псом. Но животные находились в одинаковом положении. Сейчас же она не находилась в таком же положении, как и незнакомец. Нет, она чувствовала себя достаточно бледно по сравнению с мужчиной, который возвышался над ней.

– Твое имя Элис Бирд…

– Не Бирд. Больше нет, – быстро возразила она. – Меня зовут Элис. Элис Белл.

Она никогда не чувствовала себя Элис Бирд. Она была Элис Белл. Всегда была ею. Даже если в документах написано иначе.

Теперь, как она полагала, ей придется носить другое имя…

Имя, которого она даже не знала. Это казалось очень странным. Она даже не знала свою новую фамилию.

Он издал какой-то непонятный звук.

– Очень хорошо, Элис Белл.

По всей видимости, он не возражал против того, что у них будут разные фамилии. По крайней мере, Элис так показалось.

Он продолжил:

– Не думай, что все это что-то значит. На самом деле нас ничто не связывает.

Она открыла рот и закрыла его. И так несколько раз. Элис была крайне удивлена и не знала, что ответить. У него была квитанция, говорившая о другом.

Прошло несколько секунд, прежде чем он добавил, словно почувствовав ее смущение:

– Я не твой муж.

Он сердито посмотрел на нее. Его глаза вспыхнули голубым огнем. На его небритом лице, заросшем густыми темными волосами, они были похожи на два глубоких озера, скрывавших неизвестные тайны.

– Давай начистоту. Ты не моя жена.

Глава пятая, в которой голубка расправляет крылья в новой клетке

Его слова не содержали никакого скрытого смысла, но это все равно смутило ее.

Он купил ее, словно мешок с зерном, и у него имелся документ, подтверждавший факт покупки.

Что за человек приобретает на аукционе женщину, а потом говорит, что она ему не нужна?

Она больше не миссис Бирд. Нравится ей это или нет, но теперь она принадлежит этому незнакомцу. Она – его собственность, даже если он этого не хочет.

– Разве это не так? Разве это ничего не значит? – Она облизала губы. – Есть же… документ. Квитанция.

Элис посмотрела в сторону деревни. Она все еще слышала голос мистера Хайнса в голове, когда он огласил окончание торгов: «Продано!»

Если для него это ничего не значит, тогда что ей теперь делать? Она свободна? Неужели он хочет отпустить ее?

Инстинктивно она дотронулась до горла в том месте, где кожу натерла веревка. Ей казалось, что она до сих пор чувствует ее грубое прикосновение. Глядя на этого мужчину, она не ощущала себя свободной. Ей снова казалось, что она попала в западню.

– Возможно, в вашей захолустной деревеньке продажа жены с аукциона и считается законным способом соединить судьбы двух людей. – Она различила в его голосе презрение. – Но я уверяю тебя, что цивилизованный мир не признает то, что кучка провинциалов считает свадьбой.

Элис напряглась. Слова этого человека оскорбили ее. Он произнес слово провинциалы, словно это было что-то плохое. Она не сомневалась, что он считал ее одной из этих провинциалов. С таким же успехом он мог бы назвать их идиотами. Элис не знала, что ей делать, оскорбиться или обрадоваться. Скорее обрадоваться, если он не признавал продажу законной. Это могло принести ей свободу.

Она подавила желание заявить, что ее отец был учителем и что к пяти годам она сносно умела писать и говорить по-французски. Возможно, она никогда не выезжала из родной деревни и была бедна как церковная мышь, но она не была идиоткой. Однако вслух она этого не сказала. Пусть считает ее провинциалкой. Никчемным человеком. Она не хотела, чтобы он оставил ее для себя.

– Как бы там ни было, если вы считаете, что ничего не должны мне, я вас не задерживаю.

Она махнула рукой в сторону покрытой снегом дороги, одновременно лихорадочно соображая, что она будет делать, когда он бросит ее. Где она найдет деньги, чтобы добраться до Лондона? А если она сможет туда добраться, на что она будет жить, пока не подыщет работу?

Мистеру Бирду она больше не нужна. Он четко дал это понять. Несмотря на то что он неплохо заработал, продав ее, она знала, что он не даст ей ни единого пенса. Она вдруг вспомнила миссис Макферсон. Вдова наверняка накинется на нее с метлой, если заметит рядом с домом. Она явно решила окрутить мистера Бирда, и Элис ей только мешала.

Нелли будет не против помочь ей, но ее молодой муж наверняка станет возражать. Он трудился помощником кузнеца, и их маленькая семья едва сводила концы с концами. А еще Нелли вынашивала второго ребенка. Элис не хотела быть им обузой.

Ее не-муж прищурился. Он внимательно смотрел на нее, размышляя о чем-то.

Элис ожидала, что он вскочит в седло и уедет. Она была убеждена, что он вот-вот так и поступит.

– Я не говорил, что я ничего не должен тебе. Я понимаю, что у меня есть обязательства перед тобой, – наконец ответил он с каменным выражением лица.

Какие же это у него могут быть обязательства перед ней?

– Что вы конкретно имеете в виду? – с подозрением спросила она.

Он же не верит в законность этой сделки. Как он себе представляет эту ситуацию, если не считает их мужем и женой?

– Мы можем договориться. Ты хочешь куда-то отправиться? У тебя есть семья…

– Которой вы хотели бы меня навязать? – бросила она.

Он заколебался и кивнул:

– В некотором смысле… да.

Она подавила желание сказать, что если бы у нее была семья и поддержка, она никогда не оказалась бы на аукционе в качестве товара. Однако он ничего о ней не знал. Он лишь видел, что ее семья с радостью продала ее.

Незнакомец не знал, что она сирота. Он не знал, что когда-то у нее были любящие родители, которые теперь переворачивались в могилах из-за того, что она попала в столь ужасное положение. Вспомнив о родителях, Элис чуть не разрыдалась.

Она тяжело вздохнула и попыталась не думать о них.

– Нет. У меня ничего нет. И никого, – добавила она, показав пальцем на чемоданчик, притороченный к седлу.

Она не понимала, почему ей так неприятно признаваться ему в этом. Ее гордость и так прошла проверку на прочность сегодня. Она не думала, что может быть еще хуже.

Она ошибалась.

– Это все, – добавила она. – Вся моя жизнь в этом чемодане.

Он посмотрел на чемоданчик и нахмурился.

– Никаких друзей или…

– Никого, – перебила она его.

Он задумался и спросил:

– Тогда я могу проводить тебя куда-нибудь? – Сказав это, он поморщился от досады. Возможно, даже от злости. Он не хотел оставаться с ней. Элис выпрямилась. В этом она была с ним солидарна. – Ты хочешь куда-то попасть?

Куда бы она хотела отправиться? Словно это было так просто. Словно у нее в жизни был выбор.

– Я хочу в Лондон.

Поскольку он спросил, она вполне могла сказать правду.

Он вновь поморщился.

– Я оттуда приехал, и я туда не собираюсь. По крайней мере, не скоро.

Она резко рассмеялась, чуть не плача. Вот это удача! Он приехал из города, в котором она так хотела очутиться.

– Тогда куда угодно. Желательно в большой город.

Куда-нибудь, где она могла бы потеряться, а потом обрести себя снова.

Незнакомец чуть заметно кивнул.

– Я правильно понимаю, что у тебя никого и ничего нет? Ни дальних родственников, ни денег?

Она переступила с ноги на ногу.

– Да.

– Значит, я могу тебя отвезти куда-нибудь, но там тебя ничего ждать не будет.

Он сказал это, чтобы она почувствовала себя… лучше?

Элис посмотрела ему в глаза, зная, что вызывает у него лишь жалость. Она ненавидела его за это и подозревала, что то же он испытывал, когда она стояла на помосте с поводком на шее. Ее чувство собственного достоинства требовало хоть какой-то передышки, ей не хотелось, чтобы он считал себя чем-то обязанным ей.

– Да, – ответила она. – Это так, но я могу позаботиться о себе сама.

– Неужели?

В его голосе звучало сомнение. Он скрестил руки на груди и пристально посмотрел на нее. Посмотрел на жалкую и одинокую женщину. Ей это было очень неприятно.

Она расправила плечи, пытаясь выглядеть более внушительно. Более крупной и сильной.

Он окинул ее внимательным взглядом.

– Ты владеешь какими-то навыками, которые помогут тебе найти работу?

Элис тряхнула головой и презрительно фыркнула:

– Вы же были на аукционе, не так ли? Я думаю, что вы слышали описание моих достоинств.

Он медленно кивнул.

– Ты работала на ферме, верно? Ты умеешь готовить, убирать, шить.

После каждого слова он делал небольшую паузу, словно зачитывая невидимый список.

– Да. – Она, по сути, была семейной служанкой и выполняла самую разную работу, порой сложную и тяжелую, даже вела бухгалтерскую книгу мистера Бирда. Потому она так и сказала: – Я вела хозяйство.

– Ага. – Он щелкнул пальцами. – Значит, домоправительница. Кажется, эта работа как раз для тебя.

Домоправительница. Она полагала, что это лучше, чем ненужная жена. Элис смерила его подозрительным взглядом. Он намекал на то, что поможет ей найти работу? Она не смела на это даже надеяться.

– У меня есть для тебя должность. Я еду в свое поместье на севере. На полуострове Блэк-Айл[1].

Блэк-Айл действительно находился далеко на севере. Она же хотела уехать подальше на юг. Ближайшим городом был Инвернесс[2], который с Лондоном не сравнить.

Однако он предлагал ей работу.

Элис снова смерила его подозрительным взглядом.

– У вас там собственность?

– Да. Килмарки-Хаус. Поместье находится в северной части полуострова, недалеко от побережья.

Элис сразу же вспомнила уроки географии, которые давал ей отец.

– Это правда, что там можно увидеть дельфинов? В море?

Хотя Шотландия со всех сторон окружена морем, Элис никогда не видела океана, не говоря уже о дельфинах.

– Я что-то такое слышал.

Она моргнула.

– Вы там никогда не были? И это ваша собственность?

– Нет, я туда не ездил, но я слышал, что с берега можно увидеть дельфинов. И китов тоже.

Что за человек может владеть поместьем, в котором никогда прежде не был? Неужели он богач, который просто не любит принимать ванну?

– Я слышала, что там очень красиво, – призналась она, размышляя над его предложением.

Блэк-Айл. Это не Лондон, но она хоть немного посмотрит мир. И ей хотелось увидеть дельфинов. Это неплохой стимул.

– Мне будут платить жалование?

Она могла бы работать и откладывать деньги, чтобы потом перебраться в Лондон. Или в любое другое место… Неплохо бы иметь в кармане хорошие рекомендации.

– Конечно, – ответил он ровным голосом.

– Конечно?

Он вел себя так, словно ей следовало ожидать от него честной игры, хотя она привыкла к тому, что жизнь несправедлива. Если бы в жизни все происходило по справедливости, она не стояла бы сейчас рядом с ним со следами веревки на шее.

– Я купил тебя не потому, что мне нужна была бесплатная рабочая сила, – добавил он с ноткой негодования в голосе.

Элис чуть не спросила, почему же он ее купил. Иногда лучше не задавать вопросов.

Она решительно кивнула:

– Я принимаю ваше предложение.

Ей едва ли стоило рассчитывать на лучшее в ближайшее время, и она это прекрасно знала.

Темные усы, скрывавшие его губы, дернулись.

– Очень хорошо. – Он окинул ее быстрым взглядом. Развернувшись, вскочил в седло. – Жди здесь.

Не сказав больше ни слова, он повернул коня и ускакал в сторону деревни.

Элис посмотрела ему вслед, пытаясь понять, что происходит. Почему он поехал обратно в деревню? Он должен вернуться, ведь он забрал ее чемоданчик. Она задрожала и обняла себя за плечи. Ей было неприятно зависеть от этого человека – ее не-мужа. От мужчины, имени которого она все еще не знала. Она разозлилась. Вероятно, он не считал ее достаточно важной, чтобы представиться как положено.

Постояв на обочине дороги, она спустилась к лесной опушке и оперлась плечом о ствол дерева. Она бы с радостью села, но земля была покрыта снегом. Ее платье и пальто могли промокнуть. Тогда она всерьез замерзнет. Элис оглядела свой наряд – потрепанную одежду и тесные сапоги. Это не годилось для поездки на север, в горы. Там будет еще холоднее.

Медленно тянулись минуты. Элис посмотрела на покрытое облаками небо. Уже скоро наступит вечер. В животе начало урчать. Она хотела, чтобы незнакомец побыстрее вернулся и они где-нибудь поели. В любом случае она не собиралась его об этом просить.

– Элис!

Услышав свое имя, она резко подняла голову и осмотрелась.

К ней шла Нелли, поддерживая свой большой живот.

Элис поспешила навстречу подруге, волнуясь за девушку, за которой она ухаживала столько лет.

– Нелли! Зачем ты сюда пришла, да еще и пешком? Сейчас слишком холодно. Тебе нельзя долго находиться на холоде.

Нелли тяжело дышала.

– Я слышала, что случилось. Чертов Ярдли. Жаль, что он вообще вернулся! И мой отец… Я с ним больше никогда не буду разговаривать.

– Ну, все хорошо. – Элис погладила девушку по спине, стараясь успокоить ее. – Не волнуйся.

– Ты не можешь с ним уехать. – Нелли огляделась. – А где он? Он тебя бросил здесь?

– Нет, он вернется. Я просто жду его тут.

По крайней мере, она надеялась, что он вернется.

У Нелли глаза были на мокром месте.

– Я слышала, что он очень высокий и от него воняет, как из нужника.

Элис поморщилась.

– Да, ему не мешало бы принять ванну.

Она надеялась, что он это сделает.

Нелли покачала головой и насупилась. Из глаз ее брызнули слезы.

– Нет. Ты не можешь уехать с ним!

– Тише. Тебе нельзя переживать.

– Ты заслуживаешь лучшего, Элис. Кого-то получше, чем мой отец, черт его дери. – Она усмехнулась, продолжая свою обвинительную речь. – Получше, чем Ярдли… и лучше, чем какое-то чудовище!

Как раз в этот момент чудовище вернулось.

Девушки одновременно повернулись, услышав стук копыт. Не-муж Элис ехал по дороге. Его конь поднимал клубы снежной пыли. За его спиной с явной неохотой мерно трусила маленькая лошадка, словно животное недавно забрали из теплой конюшни. Элис пригляделась и поняла, что это не лошадь. Это был мул. Незнакомец вел за собой обычного мула.

Он остановил коня перед ними, и не успела Элис спросить про мула, как Нелли бросилась в атаку, готовая продолжить свою обличительную речь:

– Послушай! Даже не думай, что ты сможешь обижать ее! – Она погрозила ему кулаком, другой рукой придерживая живот. В этот момент ее гнев выглядел довольно нелепо. Она мало кого могла испугать. – Если посмеешь, я тебя найду! Я жизнь потрачу, преследуя тебя повсюду! Ты у меня заплатишь, клянусь Господом!

Элис не могла понять выражение лица незнакомца, поскольку бóльшую часть его лица скрывала густая борода. Он удивленно моргнул, глядя на Нелли, и медленно кивнул головой. Элис поймала себя на мысли, что у него это получилось весьма величественно.

– Я даю вам слово, что вашей подруге не причинят никакого вреда.

Нелли пристально посмотрела ему в глаза, словно пытаясь понять, врет он или нет. Молчание затянулось, и Элис нарушила его, тихо кашлянув.

Шмыгнув носом и немного успокоившись, Нелли повернулась и обняла подругу, цокая языком.

– Береги себя. Куда мне слать письма? – Она бросила еще один подозрительный взгляд через плечо. – Я хочу, чтобы ты мне написала, что с тобой все хорошо.

– Я буду в Килмарки-Хаусе на Блэк-Айле. – Она мягко сжала ладонь Нелли. – Не волнуйся.

– Это недалеко от Инвернесса, – добавил незнакомец.

Нелли снова бросила на него недовольный взгляд, явно не намеренная подружиться с ним. Ему пришлось бы постараться, чтобы снискать ее расположение. Одного обещания не вредить Элис было недостаточно.

– Я буду писать тебе, и если я не получу ответа…

– Я знаю… ты пошлешь армию.

Она снова сжала ладонь Нелли.

– Нет, мне не понадобится армия, – громко ответила она, глядя на него и обращаясь тоже к нему, а не только к Элис. – Я сама не промах.

Элис кивнула, чувствуя, как у нее дрожат губы.

– Спасибо, – шепнула она подруге.

– За что?

– За то, что хоть ты меня любишь.

Еще утром она считала, что у нее больше друзей, а не одна только Нелли. Она думала, что Ярдли тоже ее друг.

Нелли тихо вскрикнула и снова обняла ее. Элис рассмеялась и похлопала ее по спине.

– Я буду ждать твоих писем с нетерпением. Хочу, чтобы ты мне рассказала о младенце. А теперь ступай. Тебе нужно оказаться в тепле.

Нелли отступила на шаг, снова шмыгнув и вытерев свой покрасневший нос. Она кивнула:

– Да.

Элис повернулась к не-мужу и, подняв голову, заглянула ему в глаза:

– Я так понимаю, что этот мул для меня, сэр?

Он коротко кивнул.

Она перевела взгляд на животное, задумчиво рассматривая его. Мул так же задумчиво таращился на нее своими большими темными глазами.

– Оно… – Элис запнулась и заглянула под живот мула. – Он кажется маленьким. Вы хотите, чтобы я ехала на нем? Вы уверены, что он выдержит мой вес?

– Мулы выносливее, чем кажутся.

Однако она все равно с опаской поглядывала на животное, словно ожидая, что оно внезапно превратится во что-то другое. Во что-то похожее на обычную лошадь.

Наконец, кивнув головой, она сказала себе, что у этого мула характер наверняка лучше, чем у других.

– Очень хорошо. Давайте отправимся в путь.

Он слез с коня и подошел к ней. Она отступила на несколько шагов и остановилась. Нелли зашипела, готовая в любой момент броситься на мужчину, несмотря на свое состояние.

Покачав головой, Элис велела себе не нервничать.

В конце концов, она была ему не нужна как жена. Он пожалел ее и предложил место домоправительницы. Если он не врал, ей следовало ликовать. У нее появится работа. Она накопит денег и вскоре отправится, куда захочет.

Если он не врет, то скоро она будет свободна.

Глава шестая, в которой волк не знает, что делать с голубкой

Маркус помог ей взобраться на мула, хотя она, по всей видимости, сумела бы справиться и сама. Животное действительно было невелико.

– Возможно, я назову его Малыш, – пробормотала она, устраиваясь поудобнее у него на спине.

Даже несмотря на то, что Маркус не был настроен на веселый лад, его губы изогнулись в улыбке, когда он наблюдал за тем, как она усаживалась на мула, за которого он отдал намного больше, чем эта старая кляча стоила. Настоящее вымогательство.

В конюшнях ему смогли предложить только этого мула. Маркусу пришлось постараться, прежде чем удалось убедить хозяина конюшни расстаться с животным. Все остальные лошади как раз продавались на аукционе, а Маркус не хотел туда возвращаться. Его интерес к подобным мероприятиям значительно охладел. Он сомневался, что теперь когда-нибудь захочет посетить нечто подобное.

Он молча смотрел на Элис, поправляющую свои мятые и грязные юбки и пальто, чтобы они прикрывали ноги. Несмотря на это, он все равно заметил толстые шерстяные носки, торчавшие над ее потертыми сапогами. Ни одна знакомая женщина Маркуса не надела бы подобный убогий наряд. Тем более она не снизошла бы до того, чтобы сесть на подобного зверя. Элис почти задевала землю носками сапог. У его отца имелись борзые, которые были выше в холке, чем этот мул.

Однако она не протестовала. Конечно нет. Она ведь из простолюдинов, разве не так? Он купил ее за пятьдесят фунтов. Она не станет жаловаться, поскольку привыкла к намного худшим условиям.

Несмотря на это, Маркусу все равно было не по себе. Вся эта история ему не нравилась. Ему претила мысль о покупке человека, даже если им руководили жалость и альтруизм.

Он отвел взгляд, чтобы не смотреть ей в глаза, ощущая почти такую же неловкость, как тогда, когда она стояла на помосте с веревкой на шее. Он не владел ею. И она не была его женой.

Ни один суд не признает их союз законным. Однако суд может постановить, что он несет за нее ответственность. Маркус поморщился. У него действительно осталась квитанция об оплате, как бы глупо это ни звучало. Она лежала в кармане его жилета тяжелым грузом.

Ему не нужна была квитанция. Он и так знал, что несет за нее ответственность. Он открыл свой рот и кошелек ради нее. Он принял на себя обязательства. У нее не было ни гроша за душой, ни крыши над головой. Он не мог ее бросить.

«Твой отец бросил бы…» – мелькнула мысль.

Если бы на его месте был отец, он бы воспользовался положением по максимуму. Сделал бы с ней все, что захотел, а потом бросил бы, как только она ему надоела бы.

«Но я не такой. Я так не поступлю. Я ее не трону».

Эта мысль помогла ему прийти в себя. Меньше всего на свете он хотел быть похожим на отца. С тех пор как узнал о нем правду; узнал, какой он был человек на самом деле.

Он выдохнул. Сейчас Элис находилась у него на службе. Вот и все. Так и будет.

В Килмарки-Хаусе прислуги почти не было. Смотритель и его семья управляли поместьем. Из последнего письма мистера Шепарда он понял, что им не помешала бы помощь. Его жена была больна, потому Элис могла бы взять на себя обязанности домоправительницы.

Подумав это, Маркус взял поводья и протянул их девушке.

Она нагнулась, чтобы принять их, и в этот момент наморщила нос.

Маркус опустил взгляд и посмотрел на свою одежду, вспомнив, что провел предыдущую ночь в конюшне. Это было унизительно. Обычно женщины искали его общества. Он к этому привык.

Это было не так уж важно. Его эго не отличалось особой чувствительностью. Эта девушка все равно была не в его вкусе, даже если бы она проявила к нему интерес.

– Ну вот, – резко бросил он. – Держи.

Она взяла поводья. Он подошел к своему скакуну и забрался в седло, не обращая внимания на подругу Элис, которая все еще стояла на обочине, глазея на него, словно он был двухголовым чудищем, готовым съесть Элис в любую секунду.

Он услышал, как они начали о чем-то тихо шептаться у него за спиной. Потом мул последовал за ним, давя снег копытами.

– Ну же, Малыш. – Она щелкнула языком. Мул тихо заржал, выражая протест. – Ой! – воскликнула она. – Он укусил меня.

Ну вот.

Маркус притормозил и крикнул:

– Ты должна показать, что ты здесь главная!

– Я не думаю, что он согласится. Ой! Прекрати, Малыш.

Такими темпами они несколько месяцев будут добираться до Килмарки-Хауса.

– Возможно, ему не нравится кличка.

– А как прикажете его называть? Просто мул? Почему вы считаете, что такое обозначение не оскорбит его?

Тяжело вздохнув, он развернул коня и подъехал к ней.

Он поможет ей только на этот раз. Она – его служанка. Ему не следует сдувать с нее пылинки, давая повод считать, что их связь чем-то отличается от отношений между работодателем и прислугой. Надо следить, чтобы они строго выполняли свои роли. Это будет нелегко, учитывая, что им придется путешествовать вместе, но вполне выполнимо. Он купил ее на аукционе не ради низких развлечений. Им руководила жалость. Элис выглядела несчастной, слабой, но при этом смелой, пока стояла перед той грязной толпой.

Его отец сказал бы, что он проявил слабость, переживая за какую-то крестьянку. Тем более за такую неказистую особу. Она явно была не в его вкусе. Это означало, что ему будет легко держать ее на расстоянии.

Он направил Буцефала к мулу, который тут же осторожно отошел в сторону.

– Мне кажется, ему не нравится, когда вы так близко подъезжаете к нему, – нервно произнесла Элис.

Он протянул руку и поправил поводья.

– Не надо так резко дергать. У него чувствительный рот. Достаточно легонько потянуть их на себя.

Он нагнулся и сжал ее ногу ниже колена, показывая, в каком месте нужно упираться мулу в бока.

Она вздрогнула от его прикосновения и быстро убрала ногу.

– Направляй его ногами, – бросил он, даже не пытаясь объяснить свои действия.

Естественно, девушке не нравилось, когда он до нее дотрагивался.

Когда он выпрямился, то увидел, как она поспешно отвернулась и прикрыла лицо ладонью, напомнив ему, что от него по-прежнему воняет.

Он отъехал в сторону, чувствуя легкую обиду, которая, возможно, была неоправданной. От него действительно воняло. И он это знал.

Он не хотел обижаться. Но он также не хотел, чтобы она от него шарахалась, – девушка, которую он спас. Возможно, это был единственный бескорыстный поступок, который он совершил за свою жизнь. Потому – да, для него это было важно. По крайней мере, он так считал. Важно знать, что она думает о нем. Она хотя бы должна понимать, что он не извращенец.

– Не отставай, – резко сказал он. – Мул должен следовать за Буцефалом.

Он поехал вперед и тут же услышал ее вопрос:

– Вашу лошадь зовут Буцефал?

– Да.

– У вас такой красивый конь.

Маркус заколебался, прежде чем ответить. Он все еще не мог забыть отвращения на ее лице.

Она продолжила:

– Эта кличка подходит ему, хоть она и длинная.

Спустя несколько секунд он все же смог выдавить из себя:

– Буцефал был…

– …конем Александра Великого. Да, я знаю.

Маркусу пришлось подавить желание снова обернуться. Эта крестьянка, которую он купил на сельском аукционе, знает историю Древней Греции? Никогда бы он такого не подумал. Он гадал, какие еще сюрпризы готова преподнести ему эта девушка.

Он снова вспомнил, как она стояла на помосте, глядя на толпу топазовыми глазами из-под темных бровей, пока медленно падал снег. Тогда он был озадачен этим спектаклем, удивляясь нереальности происходящего на площади, абсолютной его абсурдности.

Но теперь ему в голову пришла неожиданная мысль. Она была не от мира сего, кем-то вроде феи. Голубка с бледными чистыми крыльями, связанная, чтобы не улетела, пока вокруг нее бушевали страсти человеческие во всем их вопиющем уродстве.

Он кое-что знал о страстях человеческих и их низменных проявлениях. Даже несмотря на то, что там она казалась ему неприкосновенной, если бы он не сделал то, что сделал, это уродство коснулось бы и ее тоже. Он это знал.

Потому он поступил так, как поступил.

Он легонько пришпорил коня, словно желая оторваться от девушки на муле.

Ему нужно добраться до Килмарки-Хауса, где он назначит ее домоправительницей, а сам вздохнет спокойно.

Глава седьмая, в которой голубка порхает по новой клетке, изучая ее

Элис нагнулась и почесала лодыжку, где ее укусил мул. Она знала, что позже там появится синяк. К счастью, животное больше не пыталось ее съесть. Неизвестно, помог ли тут совет не-мужа или мул сам решил увеличить скорость и не плестись за Буцефалом как черепаха.

Малыш все равно двигался недостаточно быстро. Это было смешно. Мужчина вынужден был периодически останавливаться. Его недовольные взгляды дали понять, что его это раздражает. Элис сдержалась и не сказала, что именно он купил ей этого мула. Только теперь он был ее хозяином, потому она прикусила язык.

Она уставилась на широкую спину не-мужа, который ехал впереди, на его грязное темное пальто. Похоже, он успел где-то поваляться на земле. Это озадачивало Элис. Он явно был джентльменом, обладал правильным, четким произношением. У него имелась собственность и средства, и их было достаточно, чтобы купить ее и мула. Однако выглядел он паршиво.

Решив, что им необходимо получше познакомиться, раз уж она вынуждена ехать вместе с ним, Элис прокашлялась.

– А вы откуда?

Прошло несколько секунд, прежде чем он ответил:

– Я живу в Англии.

Элис закатила глаза и чуть было не съязвила: «Это очевидно». Она не собиралась злить его. Хотелось ей этого или нет, но сейчас ее жизнь была в его руках. Он все еще мог бросить ее. Оставить в этих лесах, где ее разорвут волки. Она вздрогнула при одной мысли об этом.

Так что не стоит надоедать незнакомцу в дороге. Однако ей все равно следовало быть начеку с этим мужчиной. Она прекрасно знала, что человек может говорить одно, а потом делать совершенно другое. Хоть он и пообещал ей работу, это не значило, что он сдержит слово. Опыт подсказывал ей, что она должна быть осторожна, что бы он ни утверждал.

Его плечи приподнялись, когда он вздохнул. Она услышала его голос, по которому было понятно, что ему очень не хочется отвечать. Но он ответил:

– Я провожу бóльшую часть времени в Лондоне.

Прошло еще пять минут, но он ничего не добавил.

Элис облизнула губы и огляделась на покрытые снегом деревья, обступившие дорогу со всех сторон.

– Я никогда не отъезжала так далеко на север от деревни.

На самом деле она ни в каком направлении так далеко не заезжала.

Копыта ритмично стучали по земле. Этот постоянный звук обладал гипнотическим эффектом. Элис получше устроилась в седле, сказав себе, что ей придется привыкнуть к молчанию, так как оно станет фоном их путешествия. Ничего страшного. Это будет приятным разнообразием по сравнению с домом Бирда, в котором царила постоянная суета.

Только это молчание лишь укрепляло ее сомнения. Элис не спускала глаз с его спины. Она безоговорочно доверилась этому человеку. А что, если он ее обманет? Он мог врать ей обо всем. О своих намерениях. О том, куда они направлялись. И насчет обещанной работы тоже. Она ничего не знала о нем.

Глубоко вздохнув, Элис попыталась успокоиться. Ей нужно сохранять самообладание. Теперь она оказалась одна. Совсем одна. У больше нет ни мужа, ни друзей, ни детей, за которыми надо приглядывать. Она теперь сама по себе и может полагаться только на себя, поэтому ей понадобятся выдержка и благоразумие.

Она выдохнула, гадая, не лучше ли просто сбежать от него. Скрыться в лесу на этом медлительном муле. Мысль об этом едва не заставила ее улыбнуться.

– Кажется, вы забыли представиться, – сказала она, чтобы как-то нарушить молчание и отогнать безумные мысли.

Он остановился и развернул коня.

– Разве?

– Так и есть.

– Какой я рассеянный!

– Да, сегодняшний день был богат событиями, – согласилась она.

– Действительно. Меня зовут Маркус. – Он поколебался и добавил: – Уэзертон.

Она коротко кивнула, проговорив его имя про себя. Маркус. Уэзертон. Маркус Уэзертон. После этого Элис зашла еще дальше – Элис Уэзертон. Миссис Элис Уэзертон.

«Нет». Она резко тряхнула головой. Это не ее имя. Он ясно дал это понять. Она никогда не будет его носить. Элис посмотрела на его суровое лицо и поежилась. Оно и к лучшему. Она не хотела попасть в очередную ловушку.

Элис сглотнула, почувствовав, как у нее во рту пересохло.

– Очень рада познакомиться с вами, мистер Уэзертон.

Это было вежливое и приличное приветствие, хотя и немного запоздалое.

Уэзертон что-то пробормотал в ответ. Элис была уверена, что он не радовался знакомству с ней. Однако она все равно намеревалась быть вежливой. Отец всегда учил тому, что вежливость и любезность очень важны.

И все же ей хотелось получше узнать Маркуса Уэзертона, поэтому она спросила:

– Если вы никогда прежде не были в Килмарки-Хаусе, почему вы решили отправиться туда сейчас?

Еще и посреди зимы.

Он молча смотрел на нее, раздумывая о чем-то, потом развернул лошадь и поехал дальше. Элис последовала за ним, понукая мула. Животное недовольно фыркнуло, но с неохотой покорилось. Элис продолжила:

– Сейчас не лучшая погода, чтобы отправляться на север Шотландии. – Она надеялась, что сможет его разговорить.

В голове ее мелькали мысли: «А что, если нет никакого Килмарки-Хауса? Что, если он солгал?»

Элис почувствовала, как кровь быстрее потекла по ее жилам. Она с опаской посмотрела по сторонам.

Медленно тянулись секунды, но он не отвечал.

Казалось, что лес стал гуще. Ветви нависали над дорогой, заслоняя свет. Элис сомневалась, что сможет найти в этом лесу убежище.

Тяжело вздохнув, она сказала:

– Хотя я слышала, что в горах красиво в любое время года. Думаю, покрытые снегом, они выглядят величественно.

Наконец он спросил усталым голосом:

– Ты намерена болтать всю дорогу?

– Вам не нравятся разговоры, сэр? В ближайшие дни мы проведем вместе много времени, поэтому я подумала, что это может помочь.

– Помочь? Чем? Меня не интересуют пустые разговоры.

– Пустые разговоры?

Элис недовольно хмыкнула. Этот мужчина не страдал избытком деликатности. Она напомнила себе, что он ей не друг, не товарищ… Едва ли она могла ему доверять. Она хотела узнать его получше, чтобы быть готовой к неожиданностям. На самом деле он не был ей интересен.

Она полагала, что ей не следовало ожидать от него особого внимания. Он всего лишь дал ей работу.

– Должен признаться, что один вопрос не дает мне покоя, – заметил он.

– Какой вопрос?

– Как ты попала на этот аукцион?

Сказав это, он не обернулся, но она все равно представила, как его темные глаза изучают ее реакцию на вопрос…

Ему, состоятельному человеку, легко задавать такие вопросы осуждающим тоном. Для него это нечто неслыханное. Он не мог представить себя в подобной ситуации, потому что никогда бы в ней не оказался. Эта мысль вызывала у Элис неконтролируемую ярость. Почему у нее такая судьба? Или у любой другой женщины?

– Я вышла за мистера Бирда, когда умер мой отец. Они договорились об этом, когда отец заболел и стало понятно, что он долго не протянет.

– Это отец такое сотворил с тобой? Продал тебя с молотка первому попавшемуся?

Она замерла в седле, почувствовав, что ее ладони стали влажными. Он не понимал. Он относился к ней с презрением, осуждая, не зная всех фактов.

– Он сделал это, чтобы защитить меня, – сдавленным голосом ответила она.

Маркус издал какой-то звук, похожий на фырканье.

– Ну, это помогло, не так ли?

Она медленно покачала головой. Отец любил ее. Он старался как мог.

– Жаль, что у нас нет хрустального шара, чтобы предсказывать будущее. Он думал, что так будет лучше для меня. Я помогала мистеру Бирду растить его детей и работала на ферме, а когда подросла, мистер Бирд продал меня на аукционе новому мужу.

Тогда это казалось идеальным решением. Ни она, ни ее отец не подозревали, что все так закончится – что ее купит какой-то незнакомец.

– Невероятно, – пробормотал он достаточно громко, чтобы она услышала.

– Это должно было помочь!

– Но не помогло.

Она сгорбилась в седле, чувствуя обиду и досаду.

– Он обещал прийти… – прошептала она, чувствуя, что боль из-за вероломного поступка Ярдли все еще не дает ей покоя.

Он придержал коня и вновь умело развернул его.

– Что ты сказала?

Ее мул резко остановился и в панике попятился обратно. Ему явно не нравилось находиться так близко от более крупного мерина. Она могла его понять. Ей тоже не нравилось, когда хозяин мерина приближался к ней.

Маркус Уэзертон пристально смотрел на нее с высоты своего роста, увеличенного посадкой седла. Он повторил вопрос, склонив голову набок:

– Что ты сейчас сказала?

Она прокашлялась и затеребила поводья влажными руками.

– Я ничего не сказала… вам.

Но она произнесла эти слова вслух и теперь искренне сожалела, что сделала это. Маркус уставился на нее немигающим взглядом.

– Ты сказала, что он должен был прийти.

– Ну, если вы слышали, то зачем переспрашиваете?

Она понимала, что это прозвучало невежливо, но ничего не могла с этим поделать. Он сам виноват. Сам вывел ее из себя.

Она поежилась, зная, что причиной этому был не холод. Нет, все дело в нем и в его ледяном взгляде. Элис посмотрела по сторонам на покрытые снегом деревья. Она ничего не знала об этом человеке. И тем не менее она оказалась с ним одна на безлюдной дороге посреди леса, где они уже почти начали ссориться.

Он не обратил внимания на ее вопрос, упрямо повторив свой:

– Кто должен был прийти?

Элис поерзала в седле. Ей было неприятно рассказывать о Ярдли, о том, что он не посчитал ее достойной себя. Ее друг, человек, который обещал жениться на ней, передумал и бросил ее без всяких объяснений. Вот что самое ужасное в этой истории. Между ними не возникло страстной любви, но они были настоящими друзьями. Она думала, что из него получится хороший муж. Она стала бы ему хорошей женой.

– Любовник? – не унимался он, окинув ее внимательным взглядом и заставив задрожать. Он резко рассмеялся. Его зубы сверкнули на фоне черной бороды. – Конечно.

Он поднял голову, словно бы внимательно изучая небо.

Элис наблюдала за ним, ощущая непонятное волнение при виде этого человека.

Его большие руки легко держали кожаные поводья, но во всей его фигуре чувствовалась сдержанность. Словно в любой момент он был готов броситься в бой. Ветер временно стих, поэтому вонь почти не доносилась до нее. Маркус выглядел довольно мужественно. У него были густые черные волосы и мощная фигура. Его голубые глаза холодно и внимательно смотрели на нее. Она вновь поерзала в седле. Эти глаза видели слишком многое.

– Что он сделал? Наобещал всего, а потом не пришел?

Она шмыгнула носом и облизнула замерзшие губы.

– Откуда вы знаете?

Как он мог угадать?

Он хмыкнул.

– Я кое-что знаю о повадках мужчин. – В его глазах вспыхнула ярость. – Твой любовник наобещал тебе всякого между поцелуями, а потом позволил продать тебя тому кожевнику. Это должно стать тебе уроком. Нельзя верить мужчинам.

Она вздрогнула, вспоминая отвратительного кожевника, то, как она чуть не стала его женой. Кожевник не тратил бы время, а сразу потребовал бы исполнить супружеский долг. Или чего-то похуже. Он захотел бы забрать ее душу. Тогда она стала бы такой же мертвой внутри, как те животные, чьи шкуры он дубил.

Она решила не пояснять, что Ярдли был ей скорее другом, чем возлюбленным. Самым старым ее другом. И раньше она считала, что настоящим. Письма, которые он слал ей все эти годы, пока она жила в доме Бирда, были для нее единственной отдушиной. Она перечитывала их снова и снова, пока бумага не начинала рваться. Она впитывала каждое слово, запоминая описания далеких стран, в которых он бывал, радуясь его обещаниям уехать вместе из деревни навсегда.

Да, несколько раз они целовались. Первый поцелуй случился, когда ей было четырнадцать лет. Это произошло незадолго до того, как он ушел на флот. В следующий раз они целовались всего несколько дней назад, как ей казалось, чтобы подтвердить их преданность друг другу. Их поцелуи были совершенно невинными. По всей видимости, в последний момент они не смогли заставить его решиться стать ее мужем.

«Нельзя верить мужчинам». Она обдумала слова Маркуса.

– Значит, я не должна верить и вам?

Она посмотрела на него, ожидая ответа, надеясь: он начнет убеждать ее, что он хороший человек. Что он джентльмен. Что он никогда не навредит ей и не обманет ее. Это должно быть его естественной реакцией.

Но ее не последовало.

Глава восьмая, в которой волк не похож на других волков и желает одиночества

Эта деревня напоминала ту, которую они только что покинули. Похожие здания, крытые соломой. Кузница, откуда доносился громкий лязг металла. Каменная церковь с прилегающим к ней кладбищем. Маркус надеялся, что хотя бы эту ночь он проведет не в заточении.

По крайней мере, в этой деревне было не так людно. Они легко преодолели несколько улиц, пока не обнаружили большую таверну. Подъехав к постоялому двору, Маркус почувствовал чудесный аромат жареного мяса. У него в животе заурчало, и он вспомнил, что за целый день съел только кусочек хлеба с сыром, купленным в Колли-Бен.

Он покосился на Элис, которая слегка покачивалась, сидя на муле. Она выглядела истощенной. Возможно, она тоже проголодалась. Девушка была очень худой. Маркус почувствовал укол совести из-за того, что не позаботился о ней лучше. Ему следовало купить еды до того, как они уехали из Колли-Бен. Он закажет сытный обед. Маркус надеялся, что это прибавит ей сил. Он не хотел, чтобы она заболела.

Подумав это, он мысленно поморщился. Ну вот, опять. Он снова начал беспокоиться о ее комфорте. Это едва ли можно назвать типичным отношением хозяина к наемному работнику. Ему нельзя забывать, кем является она, кем является он и, самое главное, кем они друг для друга не являются.

«Значит, я не должна верить и вам?» Он не ответил на этот вопрос. Он сказал ей, чтобы она не доверяла мужчинам. Маркус не собирался противоречить себе и убеждать ее, что он является исключением. Лучше пусть она всегда остается начеку. Так будет лучше для нее. И для него.

Они передали лошадь и мула слуге, который даже не пытался скрыть своего отвращения, почувствовав запах, исходивший от Маркуса. Черт подери! Скоро он примет ванну и люди перестанут шарахаться от него, как от прокаженного.

– У нас почти нет мест. Нет двух отдельных комнат. Есть только одна, – пояснил хозяин таверны, когда Маркус спросил о свободных комнатах.

Одна комната. Это его немного озадачило. Он посмотрел на лицо Элис, размышляя над тем, что делать. Она повернулась и уставилась на него немигающим взглядом, в котором застыли немой вопрос и страх. Ему было противно видеть этот страх, потому что он появился именно из-за него.

Конечно, она об этом не думала. Как и он. Он не подумал о том, где и как они проведут ночь. Он полагал, что сможет снять две отдельные комнаты.

– Хотите соглашайтесь, хотите нет.

Хозяин таверны с любопытством посмотрел на Маркуса, потом на Элис, явно заметив напряжение между ними.

Маркус положил на стойку монету.

– Мы берем ее.

У него не было выбора. В таверне имелась всего одна свободная комната.

Элис, возможно, не нравилась эта ситуация, но он не собирался к ней даже пальцем прикасаться. Как не собирался и провести еще одну ночь в сарае. Или на улице. Для этого было слишком холодно.

– Вы можете приготовить для меня ванну?

Трактирщик повел их наверх, по пути рассказывая, что из-за ярмарки в Колли-Бен случился наплыв постояльцев.

– Я не жалуюсь, конечно. Я всегда рад гостям.

Он отпер замок и пропустил их внутрь. В комнате было достаточно уютно. Просторно. Свет заходящего солнца проникал сквозь занавешенные окна. Кровать была не так велика, как огромное ложе, на котором он привык спать в Лондоне, но он не собирался брыкаться и метаться во сне. По крайней мере, ни одна из его подружек прежде не жаловалась на это. Он будет держаться подальше от Элис.

Трактирщик ушел, пообещав прислать им ванну. Дверь за мужчиной закрылась, и они остались одни. Снова. Только на этот раз все было иначе. Совсем иначе. Они находились наедине, в спальне. Он старался не смотреть в сторону кровати. Маркус чувствовал в воздухе напряжение. Она нервничала, ее страх можно было буквально попробовать на вкус, как вино.

Элис встала в центре комнаты и огляделась, не выпуская чемоданчика из рук, оценивая и, как ему показалось, определяя возможные пути побега. Она всегда была похожа на загнанное в угол животное, судорожно ищущее выход.

Выдохнув, он повернулся к камину, в котором тлели угли. Как, черт побери, он оказался в этой ситуации? Ему было грустно и досадно. Он уехал из Лондона, бросив семью и друзей в порыве гнева.

Его гнев почти утих, но теперь Маркус чувствовал усталость. Изможденность. Ему не хотелось видеть свою семью. Но он знал, что не сможет прятаться всю жизнь. Куда он денется от семьи? Он не мог отвернуться от сестер.

Уже несколько недель он провел в одиночестве. Только сегодня, купив эту девушку, он послал одиночество куда подальше. Он мог оказаться здесь один – сбросил бы сапоги, грязную одежду и продолжил бы наслаждаться одиночеством. Но вместо этого ему приходилось заботиться о том, чтобы вести себя как джентльмен и хороший работодатель.

Он поворошил почти погасшие угли кочергой. Так он смог себя чем-то занять, а у нее появилось время, чтобы успокоиться. Маркус подозревал, что она в этом нуждалась. Он переворачивал угли кочергой, пока они не разгорелись. Поднявшись, он повернулся к девушке. Она крепко обняла себя руками.

– Тебе не нужно бояться.

Она резко кивнула:

– Я знаю. Я не боюсь.

Она сказала одно, но по ее глазам он понял, что она чувствует совсем другое.

– Ты не веришь мне, – заметил он. – Но это хорошая новость.

Она выпрямилась.

– Никогда не верить мужчинам? Верно?

Он кивнул:

– Так и есть.

Он устроился в кресле с подголовником, которое оказалось куда удобнее, чем можно было судить по внешнему виду. Обивка его истрепалась, но кресло было еще достаточно мягким. Маркус вздохнул с облегчением.

Он махнул рукой на стул, стоявший рядом с камином:

– Садись.

Она покачала головой:

– Вы сказали, что мы не будем…

Она запнулась, но он понял, о чем она подумала. То, что он никак не мог заставить себя произнести. Она беспокоилась, что он захочет затащить ее в постель.

– Не будем чего? Сидеть на стульях?

Она покраснела.

Он продолжил:

– Я имел в виду именно то, что сказал. Мы не женаты. Я не имею на тебя никаких видов…

Она махнула рукой.

– Но ведь мы же делим одну комнату…

– Ты слышала, что сказал трактирщик. Есть только одна свободная комната.

– Вы попросили еще, чтобы сюда принесли ванну, – заметила она.

– Ты хочешь, чтобы я не мылся?

Маркус с удивлением посмотрел на девушку. Он прекрасно понимал, что весь мир жаждал, чтобы он принял ванну.

Элис насупилась, и Маркус догадался, что она чувствует запах даже на таком расстоянии.

– Конечно… только куда я пойду, пока вы…

Ее прервал стук в дверь. Маркус встал и прошел мимо Элис, чтобы открыть ее.

Мальчики-служки внесли в комнату ведра с горячей водой. Они закрыли экраном медную лохань, стоявшую в углу, и вылили в нее воду. Поклонившись Маркусу, они вышли.

Он радостно потер руки, с нетерпением посмотрев на пар, поднимающийся от воды.

Вошла пожилая женщина с мылом и полотенцами.

– Вам нужно что-нибудь еще, сэр?

Элис в отчаянии огляделась. Она открыла рот, а потом закрыла его, словно не решаясь о чем-то попросить. Например, чтобы ей принесли оружие или лестницу, по которой она сбежала бы через окно.

– Да, – ответил он. – У вас есть зал, где можно спокойно попить чаю? – Он кивнул в сторону Элис. – Я хочу принять ванну наедине с самим собой.

– Ох! – Женщина кивнула, засунув пухлые ладони за фартук. – Да, у нас есть такое помещение. – Она кивнула в сторону двери, вопросительно посмотрев на Элис. – Вас провести туда, мэм?

Элис быстро закивала. Она явно испытывала облегчение.

– Это было бы чудесно.

– Пойдемте со мной.

Женщина вышла из комнаты, махнув девушке рукой, чтобы та последовала за ней.

Элис чуть ли не выбежала из комнаты. В этом заключалась определенная ирония. Маркус знал множество женщин, которые с радостью остались бы в комнате, чтобы понаблюдать за тем, как он будет принимать ванну. А вот эта не хотела оставаться.

– Ступай, – бросил он ей вслед. – Возможно, к чаю там подают печенье.

Она заколебалась, слабо улыбнувшись ему, но в следующее мгновение ее уже не было. Дверь плотно закрылась.

Отвернувшись, Маркус начал раздеваться. Он с радостью отбрасывал вещи прочь, не собираясь больше их надевать.

Опустившись в воду, он застонал от удовольствия. Маркус лег на спину так, что над водой виднелась только его голова. Через несколько секунд он нырнул под воду и тут же вынырнул, потянувшись за мылом. Намыливая волосы, он провел рукой по отросшей бороде. Он не брился с тех пор, как уехал из Лондона. Ему было все равно, хотя и довольно непривычно, потому что он всегда брился каждое утро. С другой стороны, ему было приятно забыть об условностях прежней жизни.

Его отцу не понравилась бы борода. Как и мачехе. Им не понравилось бы ничего из того, что он уже сделал. То, что он скрывал свой титул. То, что поехал в какое-то богом забытое поместье. То, что купил женщину на аукционе…

Они его вообще не узнали бы. Он уже сомневался, что узнал бы себя сам.

Маркус провел пальцами по бороде. Кожа под ней ужасно чесалась.

Печенье к чаю не подавали, но в зале было уютно. Элис сидела на мягком удобном стуле и потягивала из чашки горячий чай. Несмотря на то что в таверне все комнаты были заняты, этот малый зал пустовал. Из соседнего зала доносился приглушенный стук посуды и голоса завсегдатаев заведения. Эта таверна наверняка являлась популярным местом, потому Элис очень радовалась тому, что в ее зале никого не оказалось и что ей не пришлось остаться в комнате, пока Маркус принимал ванну.

Удобнее устроившись на стуле, она подумала о том, чтобы сбежать отсюда, из этой деревни. Она могла бы взять мула из конюшни и вернуться в Колли-Бен. Там она убедила бы Нелли или мистера Бирда помочь ей. Только этот план ей не нравился. Шансы на успех были невелики. Нелли ничем не смогла бы ей помочь, а мистер Бирд не захотел бы этого делать.

Она уже определила свою судьбу. Разумнее было бы остаться. Поехать дальше с Уэзертоном в надежде, что он не будет к ней приставать. Что он не соврал насчет работы. Надеяться, что они в первый и последний раз будут спать в одной комнате.

Конечно, тут имелся риск, на который она была готова пойти, постоянно оставаясь начеку, готовая защитить себя.

Она пристально посмотрела на посуду на столе. Хотя служанка не принесла ей никакого печенья или бутербродов, рядом с чашкой лежал нож для масла. Едва ли хорошо заточенный, но это было хоть что-то. Она схватила нож и засунула его за корсаж.

Элис задремала, пригревшись на стуле перед камином. Неожиданно в зал зашли две женщины, которые оживленно беседовали.

– Ой! – воскликнула одна из женщин, скептически посмотрев на Элис. – Я не знала, что здесь кто-то есть.

Вздохнув, она сняла дорогие перчатки и посмотрела на трактирщика, словно ожидая, что он все исправит.

Элис взглянула на часы, висевшие над каминной полкой. Она просидела тут почти час. Встав, она отряхнула платье. Нож остался у нее в корсаже.

– Я как раз собиралась уйти.

Трактирщик явно обрадовался, что ему не пришлось просить ее покинуть зал. Она вышла, поднялась по лестнице и двинулась дальше по коридору к их комнате. Их комнате. Она поморщилась.

Уэзертон, должно быть, уже закончил свои водные процедуры. Элис осторожно постучала в дверь. Послышались приглушенные шаги, и дверь резко распахнулась.

Она подняла голову, ожидая увидеть Уэзертона.

Только перед ней стоял совершенно другой человек. На нее смотрел юноша высокого роста, заслонивший собой весь дверной проем. Он был так красив, что Элис быстро заморгала, решив, будто у нее что-то со зрением. Гладко выбритый волевой подбородок. Орлиный нос. Красивый рот с полной нижней губой, словно он только что перестал с кем-то целоваться. Когда эта мысль пришла ей в голову, у нее перехватило дыхание, и она замерла на несколько мгновений.

У нее выдался длинный тяжелый день. Она выдохнула. Это явно был самый красивый мужчина из всех, которых ей только доводилось видеть, и это заставляло ее голову идти кругом.

– П-простите, – запинаясь, сказала она. – Должно быть, я ошиблась комнатой.

Он склонил голову набок и с любопытством посмотрел на нее. Потом она услышала его голос – хорошо поставленный и глубокий, от которого у нее по коже побежали мурашки. Она потерла ладонью руку.

– Элис.

Когда он назвал ее по имени, она все поняла. Его низкий голос приковал ее к месту. Она подняла взгляд и посмотрела ему в глаза. В знакомые голубые глаза. Она не могла их спутать ни с чьими другими.

Господи боже! Это был тот мужчина, что купил ее. Ее наниматель. Он принял ванну и побрился, и это полностью его преобразило.

Он был… прекрасен.

Нет, нет, нет, нет. Это не могло быть правдой. Он не мог так выглядеть. Она не могла застрять здесь с… ним.

Ей захотелось провалиться сквозь землю.

На нем была свежая одежда – темные брюки и белая льняная сорочка без галстука, расстегнутая на шее и открывавшая верхнюю часть хорошо развитой груди. На самом деле он весь был неплохо сложен.

Если у нее еще были какие-то сомнения по поводу их союза, то теперь они развеялись. Она не могла быть женой этого человека. Она ею и не являлась. Он был так же далек от нее, как луна.

Дело обстояло именно так, как он говорил. Они не муж и жена, и ей лучше об этом никогда не забывать, никогда не поддаваться его чарам и не пытаться мечтать о большем.

– Простите. Я вас не узнала.

Его губы изогнулись в легкой улыбке. Она поняла, что ему это нравится… нравится ставить ее в тупик. Мужчины вроде него наверняка знают о том, какой эффект производят на женщин. Он знает, что заставил ее нервничать; девушку, которая до этого не скрывала своего отвращения к его запаху. Это его забавляло.

Он отошел в сторону, чтобы она могла войти. Цепляясь за остатки самообладания, она переступила порог и вошла в его комнату. Их комнату на эту ночь.

– Тебе понравился чай?

Он закрыл за ней дверь.

Она молча кивнула и медленно направилась к камину, судорожно придумывая, что сказать. Протянула руки к огню.

– Я полагаю, мой запах больше не вызывает у тебя отвращения.

Ему это действительно доставляло удовольствие.

Она резко кивнула, боясь снова посмотреть на него. Не сейчас. Ей хватило одного взгляда. Она не могла забыть о том, как он красив. Конечно, такой мужчина не захочет стать ее мужем. С таким лицом и карманами, набитыми деньгами, – зачем ему девушка вроде нее?

Он продолжил:

– Я приказал, чтобы обед нам принесли сюда. Признаюсь, я плохо спал прошлой ночью. Условия были, мягко говоря, не очень хорошими. – Даже стоя к нему спиной, Элис почувствовала в его голосе насмешку. – Я с радостью лег бы сегодня раньше, чтобы утром мы могли пораньше выехать.

Когда он это сказал, она бросила взгляд в сторону кровати и согласно кивнула. Что она могла сделать? Неужели она думала, что он будет к ней приставать? Он уже дал ей понять, что она его не интересует как женщина. Он явно мог найти сколько угодно более привлекательных женщин, чтобы провести с ними ночь, если бы захотел.

Однако она знала, что жестокость не всегда бывает логичной. А вдруг он обидит ее лишь потому, что может это сделать? Его красота ничего не меняла. Ей следовало оставаться начеку.

Тяжело вздохнув, она потерла ладони и почувствовала, как нож уперся в ее тело. Конечно, это было глупо, но наличие ножа вселяло в нее хоть слабую, но уверенность. Почему-то близость ножа внушала спокойствие.

Повернувшись, она посмотрела на Маркуса, повторяя про себя, что ему не нужно знать, как мало она верит его словам. Черт! Он выглядел все так же великолепно, как тогда, когда открыл ей дверь.

– Ты смотришь на меня так, будто боишься, что я тебя съем.

По всей видимости, по ее лицу было легче прочитать мысли, чем она полагала.

Она попыталась расслабиться.

– Ничуть. Я… благодарна вам, – выдавила она из себя, понимая, что ей нужно хоть как-то выразить признательность за его внимание.

Ей следовало бы раньше додуматься до этого. Теперь уже было поздно благодарить.

Маркус поднял бровь, словно удивившись ее словам.

– Ты благодаришь меня… за что?

Она с трудом сглотнула.

– Вы спасли меня от ужасной судьбы. – Она обвела взглядом комнату. – Вы удовлетворяете мои потребности. Вы предложили мне работу.

Она полагала, что все это правда. Если он действительно выполнит все, что обещал, и не обидит ее, то она действительно будет ему признательна.

Выражение его лица снова стало непроницаемым. Она не могла понять, о чем он думает… поверил ли он ее словам или нет.

– Если ты будешь хорошо выполнять свои обязанности в Килмарки-Хаусе, то это станет лучшей благодарностью.

Она кивнула:

– Я буду хорошо служить вам и отплачу за вашу доброту.

– Доброту, – с задумчивым видом повторил он. – Меня обвиняли в разном. Но в этом никогда.

Признание показалось не очень приятным. Элис с опаской посмотрела на него. Он отвечал ей немигающим взглядом. В воздухе между ними повисло напряжение, которое исходило от нее. Маркус выглядел совершенно спокойным. Он контролировал ситуацию… У него в руках находилась власть.

Стук в дверь не дал ей ответить. Уэзертон велел входить. Появился трактирщик, который придержал дверь для двух служанок, несших в руках подносы.

Девушки уставились на ее не-мужа. Одна из них чуть не налетела на стол.

– Шейла! – рявкнул трактирщик. – Ты куда смотришь?

Шейла вздрогнула и поставила поднос на стол перед камином. Служанки быстро сгрузили с него тарелки. Копченый лосось. Пресные лепешки. Картошка. Репа со сметаной. Песочное печенье.

Перед тем как уйти, девушки присели в реверансе перед ее не-мужем, позволив ему заглянуть им за корсаж. Они ни разу не посмотрели на Элис, предпочитая таращиться на привлекательного мужчину, стоявшего перед ними.

– Пожалуйста, скажите, чем еще мы можем помочь вам, сэр.

– Просите чего угодно, – добавила другая девушка, глядя на Маркуса как волк на ягненка.

– Вон отсюда сейчас же! – прорычал трактирщик.

Девушки поспешно вышли из комнаты, бросая через плечо многозначительные взгляды.

Элис они раздражали тем, что так пялились на красивого мужчину.

Трактирщик кивнул гостям и сказал:

– Позвоните в колокольчик, если вам что-нибудь понадобится, сэр. Мадам… – Он тоже покинул комнату и закрыл за собой дверь.

Уэзертон махнул рукой в сторону стола:

– Приступим?

Она кивнула.

Он подошел к столу и выдвинул для нее стул. Элис с удивлением посмотрела на него. Она знала, что мужчины оказывают подобные знаки внимания дамам, но в этом странном мире мужчина решил сделать этот вежливый жест для нее. С ней обращались как с леди, хотя еще сегодня утром у нее на шее был поводок и она стояла на помосте, где ее продавали, как скот. Теперь же джентльмен выдвинул для нее стул перед столом, ломящимся от хорошей еды и напитков.

Элис села, чувствуя себя неряшливой в старом платье Нелли. Она поправила его, вздрогнув, когда огрубевшая кожа на ладонях зацепилась за грубую шерсть платья. Это лишний раз подтвердило, что она не леди.

Он сел напротив и налил ей вина в бокал.

Она подняла бокал вслед за ним, осторожно сделав несколько глотков темно-красной жидкости.

– Вкусно, – пробормотала она.

– Ты когда-нибудь прежде пила кларет?

Она отрицательно покачала головой и сделала еще один глоток.

– Не так быстро. Оно может ударить в голову.

Ее глаза расширились, и она поставила бокал на стол. Ей не хотелось опьянеть в его присутствии.

Он подался вперед и посмотрел на девушку. Элис потрогала свое лицо.

– Что-то не так? У меня что-то на лице?

Он покачал головой и постучал себя по шее:

– Что у тебя вот тут?

Она повторила его жест.

– Я… я не знаю.

– Что это за отметины? – спросил он.

– Ах! – Элис опустила руку, сразу поняв, о чем он говорит. Она заметила их чуть ранее в зеркале над туалетным столиком. – Я уверена, что это следы от веревки.

Он нахмурился. По всей видимости, он забыл, что на ней был ошейник, как на собаке. Она едва ли сможет скоро об этом забыть. Даже после того, как синяки исчезнут, она будет помнить. Она всегда будет помнить.

Элис захотелось сменить тему разговора.

– Нам долго еще ехать до вашего поместья?

Маркус воткнул вилку в лосося и ответил:

– Чуть больше недели. Может, две недели. В зависимости от погоды.

Так долго? Она будет находиться с ним… наедине… так долго?

Элис тут же принялась за песочное печенье. Она не могла сдержаться, потому что всегда была сладкоежкой, а песочное печенье ей доставалось очень редко. Мистер Бирд считал сахар излишеством.

Откусив немного, она застонала от удовольствия. Она уже давно не ела и не могла вспомнить, когда в последний раз пробовала такое сладкое и рассыпчатое печенье. Засунув в рот еще один кусок, Элис тут же потянулась за третьим, совершенно забыв обо всяких приличиях, спеша наполнить желудок.

Сидя с набитым ртом, она встретилась взглядом с Маркусом.

Он откинулся на спинку стула, держа в длинных пальцах бокал и наблюдая за ней из-под прикрытых век. В его взгляде ничего нельзя было прочесть.

Она положила вилку на тарелку и принялась быстро жевать и глотать еду.

– Проголодалась? – пробормотал он.

Элис промокнула губы салфеткой, опасаясь, что подавится большим куском печенья. Должно быть, он решил, что она обжора.

Кивнув, она протянула руку к бокалу с вином и сделала маленький глоток.

– Я с утра ничего не ела.

«Так хорошо я не ела с тех пор, как умер папа», – подумала Элис.

Нет, в доме Бирда она никогда не голодала. У них были цыплята и свиньи с фермы. Овощи из сада. Но о таких ужинах она лишь читала в книгах.

– Ешь. – Он махнул рукой, чтобы она продолжала. – Ну же, тебе нужно хорошенько подкрепиться.

Поколебавшись несколько секунд, Элис снова взяла вилку и принялась за еду, изредка поглядывая на него. Несмотря на сильный голод и то, как быстро она ела, он закончил ужин раньше, однако наблюдал за тем, как она насыщается. Это сбивало ее с толку, но она старалась не отвлекаться и вскоре проглотила все, что лежало перед ней.

– У тебя хорошая речь для… девушки из деревни.

Он помедлил, прежде чем произнести слово «деревня». Элис гадала, что он хотел сказать на самом деле. Провинции? Глуши?

Он имел в виду, что она говорит не как деревенщина. Ей уже сообщали об этом прежде. Другие крестьяне считали, что она задирает нос.

– Мой отец был образованным человеком. Учителем. Сам он родом из Ньюкасла.

– А, – отозвался Маркус, положив руки на подлокотники.

– Я могу вести ваши бухгалтерские книги, – добавила она, желая подчеркнуть свою полезность.

– Ты умеешь читать и писать. Как сказал аукционист.

Она напряглась, услышав упоминание об аукционе.

– Да. Я умею читать и писать, как сказал мистер Хайнс. – Она пожала плечами. – Еще я хорошо считаю.

– Это может пригодиться.

– Я могу пригодиться в Лондоне, если вы решите взять меня с собой, когда будете туда возвращаться.

Надежда шевельнулась у нее в груди. Она не могла этому сопротивляться. Он был из Лондона, и именно туда она хотела попасть.

Он закрыл глаза.

– Я так не думаю.

Ее плечи опустились.

– Ну… а вы подумайте.

Элис не желала отказываться от этой мечты. Однажды она попадет в Лондон. Она займет должность его домоправительницы, заработает денег, а потом уедет. Будет свободна.

– Нет, – повторил он резко.

Это ее задело. Он сказал это так, словно бы прочел ее мысли и этим отказом хотел заставить ее перестать мечтать о Лондоне. Она разозлилась… пока не поняла, что он попросту был краток.

– Я не знаю, какие у меня будут планы потом, – продолжил он, – но если я когда-нибудь вернусь в Лондон, тебя я вряд ли с собой возьму. Я предложил тебе хорошее место в Килмарки-Хаусе. Этого должно быть достаточно.

Этого должно быть достаточно.

Она молча смотрела на него, ощущая сильное разочарование. Кожа возле ее глаза начала подрагивать. Перед ней был еще один мужчина, который решал за нее судьбу, который решал, чего ей должно быть достаточно. Отец, несмотря на то что любил ее, сделал то же самое, когда ей было пятнадцать лет. Потом мистер Бирд устроил так, что она очутилась здесь, где этот Маркус Уэзертон снова все решал за нее.

Она подняла голову и посмотрела на поленья, горящие в камине.

– Это место меня устроит… на какое-то время.

Он усмехнулся, и она тут же перевела взгляд на него.

– Как будто у тебя есть много вариантов, мисс Белл.

Элис резко вздохнула. То, как он напоминал о ее беспомощности, никак не красило его в ее глазах. Мало того что он не выглядел как рыцарь, о котором она мечтала всю жизнь, но он к тому же был еще и груб.

Она не собиралась оставаться беспомощной всю жизнь. Как только она отложит немного денег, у нее появится выбор. Она будет свободна отправиться туда, куда ей захочется. Станет независимой. В конце концов, в современном мире на троне была женщина. И она, Элис, уедет туда, куда ей захочется. Станет кем угодно.

Он поднял звонок и позвонил.

Вскоре в комнату вошли служанки, которые принялись прибирать со стола, изредка бросая на Маркуса призывные взгляды и глупо улыбаясь.

Элис осталась сидеть на стуле перед камином, не зная, куда себя деть, пока служанки убирали со стола. Опять-таки, для нее это было непривычное состояние. Обычно она не сидела без дела, пока люди вокруг работали. Она никогда не сможет к этому привыкнуть.

Он спросил:

– Ты хочешь, чтобы тебе тоже приготовили ванну?

Элис резко вскинула голову.

Она внимательно посмотрела на Маркуса, противясь острому желанию согласиться. Она бы с радостью полежала в горячей ванне, но боялась доверяться ему в этом. И без того она уже много взяла у этого человека, который не был ее мужем.

Она испытывала множество чувств. Недоверие. Негодование. Она не хотела, чтобы он был с ней мил. Но, разумеется, она не хотела, чтобы он вел себя жестоко и обижал ее. Эта ситуация смущала ее. Ей нужно было, чтобы он вел себя с ней как хороший человек.

Он кивнул, словно она ответила.

– Я полагаю, что ты согласна. Я выйду, чтобы ты могла спокойно помыться.

Не успела она опомниться и отказаться, как он уже вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Элис вздохнула. Пусть будет так. Она действительно хотела принять ванну, словно горячая вода могла смыть ужасы прошедшего дня и она родилась бы обновленной и чистой. Ах, если бы!

Вскоре служанки вернулись с горячей водой для ее ванны. Быстро окинув комнату голодными взглядами и не обнаружив в ней Уэзертона, они перестали так широко улыбаться и поспешно наполнили ванну.

Затем они помогли Элис снять одежду, словно она была ребенком. Или каким-то важным человеком.

Словно бы она не была одной из них. Еще сегодня утром она ничем от них не отличалась, разве что в худшую сторону.

Когда они сняли с нее одежду, из-за корсажа вывалился нож и с громким стуком упал на дощатый пол. Служанки замерли и уставились на него.

Элис прокашлялась и сказала:

– Ах, вот он где. А я все думала, куда же я его засунула во время обеда!

Она нагнулась и как ни в чем не бывало подняла нож.

Служанки посмотрели на нее как на сумасшедшую, но ничего не сказали, когда она положила нож на тумбочку.

Вскоре они помогли ей опуститься в ароматную воду. Они налили в ванну немного жидкости, от запаха которой у Элис закружилась голова.

– Не волнуйтесь, вы будете приятно пахнуть, а ваше тело станет теплым и розовым. Ваш мужчина будет доволен.

Элис покраснела. Они явно считали ее женой Уэзертона. Она открыла рот, чтобы все объяснить, но ничего не сказала. Она делила комнату… и кровать… с мужчиной. Пусть думают все, что хотят.

– Ух, такой мужчина, должно быть, не дает покоя в постели, – с усмешкой сказала одна из служанок, намыливая волосы Элис. – Сначала я не поняла, что он нашел в такой костлявой девушке, как вы, но теперь я вижу.

– Правда? – Элис подняла голову и посмотрела на служанку.

– Да, – ответила другая. – У вас чудесное женственное тело. Пышная грудь.

– Да, мужчины любят сосать грудь.

Элис стала пунцовой, услышав смелые речи служанок. Она тут же представила, как ее не-муж склоняется к ее груди и целует ее.

Это было неправильно, постыдно. Она не знала его, она ему не доверяла, но в то же время почувствовала какое-то напряжение между ног. Элис сжала бедра, пытаясь подавить это чувство, но, казалось, это лишь ухудшило ситуацию. Какая она бесстыдница, если думает о таком!

– Мужчины тоже любят, когда их сосут, – напомнила другая девушка, захихикав.

Черт! Когда они уже прекратят эти разговоры?

– Какой мужчина не любит этого? – согласилась ее подруга, окатив волосы Элис водой, чтобы смыть мыло.

Элис нахмурилась, пытаясь представить это. Как мужчина может…

Она выдохнула. Теперь покраснело не только ее лицо. Элис представила эту сцену, и все ее тело было готово взорваться. Она не произнесла больше ни слова, слушая скабрезный разговор двух служанок.

Они вытерли ее и помогли надеть простую хлопковую ночную сорочку. Элис по-прежнему чувствовала себя ребенком. Служанки усадили ее перед камином, вытирая ее волосы досуха. После этого они начали расчесывать длинные спутанные пряди.

– Красивые волосы, – заметила одна из служанок.

Элис устало моргала, ощущая себя вполне довольной, пока они суетились вокруг нее.

– Да вы уже скоро уснете. Давайте мы вас уложим.

Она позволила им уложить себя в постель, как младенца. Никто так не возился с ней уже много лет. Она понимала, что, наверное, ее мать так же ухаживала за ней, но Элис очень смутно помнила ее. Отец был более прагматичен. Они читали вечером у камина, а потом она шла спать.

Элис легла в удобную постель, позволив служанкам укрыть себя пуховым одеялом до подбородка. Она даже не подозревала, что так сильно устала. Широко зевнув, она положила руки на одеяло. Ее веки отяжелели.

– Ах, вам надо поспать, мэм.

Она услышала, как они двинулись к двери. Петли скрипнули, когда они собрались выйти из комнаты.

– Вам понадобятся силы с таким мужчиной, как он.

Элис резко открыла глаза, услышав эти слова и вспомнив, в каком положении находится. Ее охватили мрачные предчувствия.

Дверь со щелчком закрылась. Элис полежала несколько минут, свернувшись калачиком, чувствуя отвращение при одной мысли о том, что ее не-муж скоро вернется. Она представила, как он ляжет рядом с ней в постель. Очень близко. И будет лежать там всю ночь. Он больше не вонял, вызывая у нее тошноту. Совсем нет. Он пах мылом и своим мужским естеством.

Поддавшись неожиданному порыву, она уселась на постели и потянулась к ножу, который положила на тумбочку. Ей сразу стало спокойнее, когда она взяла нож в руку. Ей негде было спрятать его на себе, поэтому она засунула его под подушку, не выпуская из руки. Вздохнув, она попыталась расслабиться.

Солнце почти село. Окна были занавешены, но из-за кружевных занавесок в комнату проникал слабый свет. Элис неподвижно лежала, прислушиваясь к звукам, доносившимся из коридора, ожидая его возвращения.

Несмотря на усталость, она не могла расслабиться и заснуть. Это было невозможно.

При этой мысли глаза ее закрылись, и она заснула.

Глава девятая, в которой волк не желает охотиться

Маркус просидел внизу дольше, чем собирался.

Трактирщик пригласил его в отдельный зал, где он сидел перед камином, потягивая из стакана очень хороший виски и размышляя над ситуацией, в которой очутился.

Жизнь – странная штука. Совсем недавно он чуть не умер от травмы головы. Он провалялся много дней в коме. Доктор сказал его семье, что он может никогда не проснуться. В день, когда случилась беда, он совершенно вышел из себя. Он повздорил со своим сводным братом. Сначала они обменивались бранью, а потом тумаками.

Странно было думать о том, что если бы он не выжил, если бы он не вышел из комы, он не проезжал бы через Колли-Бен в то самое время, когда Элис Белл стояла на помосте перед жадной толпой.

Можно было бы сказать, что это судьба. Если бы Маркус в нее верил. Но он не верил в судьбу.

В жизни постоянно приходится делать выбор. Его выбор привел его к этой ситуации, и его же воля поможет ему справиться с ней.

Элис теперь была его… его ответственностью. Это казалось неприятным. Никогда прежде он не обременял себя подобной обузой. Да, он имел двух сестер, но после смерти отца мачеха занялась всеми их делами, полностью заменив его.

Маркусу казалось, что он придумал отличное решение, которое его устраивало. Он предложил ей работу домоправительницы. Как ни крути, это можно считать удачей для человека ее происхождения. Эта роль дала бы ей независимость, хороший заработок и жизнь в отличном доме с собственной спальней. Куда лучше, чем влачить жалкое существование жены кожевника. Она находилась бы в безопасности. До этого же ей постоянно что-то угрожало.

Тогда почему ему до сих пор было не по себе? Квитанция о покупке прожигала дыру в кармане его жилета. Ему казалось, что она превратилась в раскаленный уголек, который угрожал проделать дыру теперь уже в его груди. Это были всего лишь пергамент и чернила. Однако на этом пергаменте значилось, что женщина, сидевшая в комнате наверху, является его женой.

Допив виски, он с глухим стуком поставил стакан на стол. Довольно. С этим покончено. Он освободил ее и дал ей работу. И не собирался больше беспокоиться об этом.

Маркус так хотел упасть на кровать и заснуть, что едва был в состоянии соображать. Однако у нее, несомненно, было достаточно времени, чтобы помыться.

Он поднялся наверх, тихо постучал в дверь и, подождав несколько секунд, вошел в комнату. Как он и подозревал, она уже лежала в постели, укрывшись одеялом. В камине потрескивали поленья, окрашивая комнату в красно-золотистые тона.

Маркус закрыл за собой дверь и запер ее. После ночи, проведенной в сарае, настоящая кровать казалась раем на земле.

Он уселся на стул и снял сапоги. Встав, он сбросил с себя рубашку и заколебался, когда настал черед штанов. Разумеется, он не спал в штанах. Обычно он спал обнаженным.

Маркус посмотрел на кровать, ощущая непреодолимое желание развалиться на чистых простынях.

Девушка спала на своей половине кровати, повернувшись к нему спиной, а лицом к окну. Маркус обычно вел себя спокойно во время сна, не метался и не разговаривал. По крайней мере, его никогда в этом не упрекали. Он не собирался к ней притрагиваться.

Черт! Маркус покачал головой. Он никогда прежде не спал в штанах. И ему не хотелось спать в них сейчас. Он быстро снял их.

Ей незачем бояться его. Он ее не тронет. Маркус не хотел, чтобы эта женщина стала его женой. Проклятье, ему вообще не хотелось иметь жену. Пока что. Возможно, позже. Он не собирался выполнять супружеский долг, а тем более пользоваться своим положением. Элис Белл находилась в полной безопасности рядом с ним.

Он скользнул под холодные простыни и застонал, когда кровать прогнулась под его весом. Его усталые мышцы наконец расслабились.

Маркус посмотрел на Элис из-под прикрытых век. Она даже не пошевелилась. Он был уверен, что она крепко спит. Этот день был долгим и тяжелым для них обоих. Она могла бы сбросить с себя всю одежду и оседлать его, но он сомневался, что даже в таком случае ей удалось бы добиться от него какой-нибудь реакции. Он хотел только спать.

Ресницы Элис затрепетали, и она открыла глаза, прищурившись от яркого света, лившегося из окна. В лучах солнца парили пылинки.

Это было странное ощущение – пробуждаться от лучей утреннего солнца. Она всегда просыпалась до восхода. Еще до того, как вставали домочадцы мистера Бирда, Элис уже была на ногах. Она разжигала огонь в камине, приносила молоко и готовила завтрак.

Она никогда не вставала так поздно. Мысль об этом парализовала ее. Элис прижалась головой к подушке, украдкой осматриваясь по сторонам.

Где-то у нее за спиной послышался вздох. Она поняла, что не одна в комнате. Он лег в постель вечером. Пока она спала, этот мужчина, этот незнакомец лег в постель рядом с ней, а она пребывала в блаженном неведении, совершенно незащищенная и уязвимая. Она вздрогнула, осознав весь ужас этого. Это не должно было ее удивить, но тем не менее удивляло.

Элис замерла, гадая, означает ли этот вздох, что он уже проснулся. Она наткнулась рукой на какой-то предмет под подушкой и поняла, что это нож, который она туда засунула накануне. Он все еще лежал там. Она крепко схватила его, сразу почувствовав себя увереннее. Не идеальное оружие, но лучше, чем ничего.

Спустя несколько секунд она сбросила с себя простыни и встала, оставив тело, излучавшее приятное тепло, лежать на другой стороне кровати. Его тепло казалось приятным, по всей видимости, потому, что в комнате было очень холодно. Огонь в камине погас еще ночью. Элис вздохнула, и из ее рта вырвалось облачко пара.

– Ты уже проснулась?

Она вздрогнула и так резко повернулась, что ее длинные волосы больно ударили ее по плечу.

Он спокойно лежал на кровати, засунув руку за голову. Элис окинула взглядом его фигуру. Его обнаженную грудь. Он спал без одежды. Девушка резко вздохнула. По крайней мере, на тех частях его тела, которые не были прикрыты простынями, никакой одежды она не увидела.

Элис снова уставилась на его грудь. Она не могла ничего с собой поделать. У него была мощная грудь и рельефный живот. И ни грамма жира. Необычно для богатого джентльмена. Он имел средства для разнообразных излишеств. Для еды, вина, пива. Она повидала в жизни достаточно дворян и знала, что обычно они страдают ожирением. Но не этот. Она перевела взгляд на ту часть тела, которая была скрыта простынями. Неужели на нем нет белья?

– Что это у тебя в руке? – спросил он.

Элис проследила за его взглядом и увидела нож, который сжимала в ладони. Она совсем забыла о нем, пока смотрела на Маркуса.

Это выглядело глупо. Она почувствовала, что краснеет, однако не стала прятать нож. Ей хотелось махнуть лезвием перед носом этого полуголого джентльмена. Она тоже была одета нескромно. Ее план казался… опасным и обреченным на провал. Этот провал мог ей дорого обойтись.

Маркус криво усмехнулся и добавил:

– Это для защиты?

Она коротко кивнула.

– От меня?

Она снова кивнула.

– Мне это показалось… разумной идеей. Нужно всегда быть начеку.

Его улыбка померкла, и на секунду ей показалось, что она оскорбила его. Пока он не ответил:

– Все правильно.

Конечно, он не мог не согласиться. Нельзя никому доверять. Разве не это он советовал ей?

Внезапно он встал с постели, сбросив с себя простыни. Оказалось, что он действительно совершенно нагой.

Маркус неспешно пересек комнату. У Элис от удивления открылся рот. Она уставилась на его голые ягодицы.

– Вы спали возле меня совсем нагишом!

Он остановился возле стула, на котором висела его одежда. Повернувшись, он бросил на нее быстрый взгляд.

– Я всегда так сплю, – ответил он, потянувшись за одеждой.

Элис махнула ножом перед собой, стараясь не смотреть ниже его талии. Это было непросто.

– Со мной вы так спать не должны!

– Поскольку это была наша первая ночь в одной постели, я не знал, что у нас установился какой-то протокол…

Он был просто невыносим!

– Это вопрос приличия… обычного приличия! Возможно, я согласилась работать на вас, но я не соглашалась на это… – Она замахала ножом, не зная, какое слово подобрать. – На такую интимность!

– Ты согласилась делить со мной постель, – невозмутимо ответил он. – Это предполагает определенную интимность.

– Возможно, я согласилась на это один раз, но я не ожидала, что вы полностью разденетесь. Это совершенно недопустимо!

Сказав это, Элис окинула его взглядом. Всего, целиком. Включая ту часть тела, где спина теряет свое благородное название.

Святой боже! Она густо покраснела.

Конечно, он был не первым мужчиной, которого она увидела голым. Так как ей приходилось заменять мать двум сыновьям мистера Бирда, то ей, естественно, доводилось смотреть на мужское тело. Однако такого тела она еще не видела. Такого большого и очень мужественного. Она посмотрела на его промежность. Такого очень… очень.

Он пожал плечами и начал рыться в своих вещах, что-то ища.

– Прости, – сказал он, хотя в его голосе не было сожаления. – Такой у меня обычай. В следующий раз я предлагаю тебе просто закрыть глаза.

Маркус направился к ней легкой пружинистой походкой. Он все еще был совершенно обнажен, и это сильно отвлекало.

– Может, вы уже оденетесь? – резко спросила она, топнув ногой.

Он протянул к ней ладонь, в которой что-то держал. Она нахмурилась, быстро посмотрев на предмет в его руке, опасаясь отводить от лица Маркуса взгляд, словно по выражению его лица могла понять, хочет он причинить ей вред или нет.

– Вот. Возьми это. Если хочешь вооружиться, то лучше носи с собой что-то, чем можно действительно пустить кровь.

Она осторожно подошла ближе, чтобы посмотреть на то, что он держал в руке. Это было кинжал в ножнах. Рукоятка показалась интересной. Неужели она усыпана драгоценными камнями? Нет. Это всего лишь кожа с вплетенными в нее разноцветными нитками.

– Вы даете мне… оружие?

– Да, даю. Эффективное оружие.

Поколебавшись несколько секунд, Элис взяла у него кинжал.

Отдав девушке клинок, Маркус отвернулся.

– Теперь, если снова случится так, что нам придется делить постель, у тебя есть оружие для защиты. Только постарайся не заколоть меня, когда я буду спать.

Она молча наблюдала за тем, как он одевается, пытаясь не обращать внимания на то, как соблазнительно сокращаются его мышцы при каждом движении. Он буквально гипнотизировал ее. Элис пыталась убедить себя, что это восхищение его телом на самом деле ничего не значит.

Одевшись, Маркус повернулся к Элис.

– Я схожу вниз, чтобы заказать нам еду в дорогу. Мы выедем позже, чем я планировал. А ты пока собирайся.

Она кивнула, не проронив ни слова.

Он ушел.

Несколько секунд Элис стояла не шелохнувшись и смотрела то на дверь, то на кинжал, зажатый у нее в руке. Она никогда не видела оружия такой искусной работы. Он наверняка стоил дорого. Элис вытащила его из ножен, пытаясь оценить лезвие. Оно выглядело острым, поблескивая в лучах солнца. Маркус был прав. Кинжал лучше подходит для защиты.

Удовлетворенно вздохнув, она засунула кинжал обратно в ножны и принялась одеваться.

Глава десятая, в которой волк делает то, что умеет лучше всех: выживать

Маркус почти сразу пожалел, что они так поздно выехали. Они должны были двинуться в путь намного раньше. Маркус понял это спустя всего лишь час. Было холоднее, чем накануне. Снегопад усилился, а мулу очень не нравились эти условия, о чем он постоянно сообщал недовольным ревом, словно это могло что-то изменить. Они ехали очень медленно.

Элис Белл, однако, не жаловалась.

Он почти не видел ее лица. Она запахнулась в плащ так, что виднелись лишь ее глаза.

Маркус несколько раз подъезжал к ней, пытаясь подгонять мула. Ему хотелось думать, что это помогало им двигаться быстрее, но все равно он очень скоро понял, что они не успеют засветло добраться до следующего городка. А застрять на дороге в такую погоду ночью было опасно.

Он огляделся по сторонам, пытаясь хоть что-то рассмотреть сквозь плотный снегопад. Он видел лишь укутанную толстым слоем снега необжитую местность, равнодушную ко всему вокруг. Матушка природа не обращала внимания на их страдания.

По мере приближения вечера желание Маркуса найти ночлег лишь возрастало. Они не могли ночевать под открытым небом, не защищенные от буйства стихии. Он уже хотел развернуться и поджечь хвост этого упертого мула, когда заметил над верхушками деревьев серый дым, четко вырисовывавшийся на фоне темнеющего неба. Его настроение сразу же улучшилось.

Он окликнул Элис, пытаясь перекричать вой ветра, и махнул рукой вперед. Она согласно кивнула. Они съехали с дороги и двинулись сквозь лес, надеясь, что обнаружат чье-то жилище, где смогут заночевать. Они продрались сквозь ветки и остановились на пригорке, откуда была видна небольшая ферма.

Маркус вздохнул с облегчением, только сейчас поняв, как сильно беспокоился.

– Вон там.

Он кивнул в сторону маленького дома, приютившегося у подножия холма. Из трубы шел дым. Конструкция, на скорую руку возведенная рядом с домом, мало напоминала конюшню, но это наверняка была она.

Мул подъехал к дому и остановился.

– Вы знаете людей, которые здесь живут? – с сомнением в голосе спросила она.

– Нет, но они примут нас на ночь.

Он произнес это будничным тоном, не посмотрев на нее.

– Почему вы так уверены?

– Они фермеры. Я предложу им достойное вознаграждение за хлопоты.

Она издала звук, похожий на фырканье. Маркус покосился на нее:

– Тебя это забавляет?

– Вы так уверены, что можете все на свете купить за деньги?

– Оглянитесь, мисс Белл. – Он махнул рукой в сторону дома. – Они явно живут небогато. Почему бы им не ухватиться за возможность немного заработать?

Ее глаза вспыхнули. Маркус решил, что это было негодование.

– За деньги всего не купишь, – проворчала она.

В ее голосе звучало презрение, но одновременно и упрямство. Словно она хотела, чтобы это было правдой, но сомневалась.

– За деньги я получил тебя, – отрезал он.

Она зашипела. Это была ее единственная реакция, но ее хватило, чтобы он понял, что задел ее за живое.

Маркус почувствовал себя глупо и отвернулся, удивившись тому, что слова девушки взволновали его. Она заставила его задуматься о таких вещах, о которых он предпочитал не размышлять.

Деньги дали ему комфортную жизнь. Он получил власть и возможности, о которых другие могли лишь мечтать. Он знал это, но никогда прежде не размышлял на эту тему. Его жизнь всегда была такой, какой он ее знал. Это все, что имело смысл.

Однако он бежал от всего этого. Он оставил свою жизнь позади.

Домик оказался еще меньше, чем выглядел издалека. Маркус сомневался, что в нем живет много людей. Где-то внутри залаяла собака.

Когда он спешился, дверь распахнулась. На улицу вышел молодой человек в сопровождении собаки, которая наверняка предупредила его своим лаем об их приближении.

Мул коротко заревел, явно не одобряя присутствия овчарки.

Пес, должно быть, воспринял этот звук как приглашение, поскольку тут же бросился к мулу, звонко лая.

– Фергус! Назад.

Фергус недовольно взвыл, но послушно потрусил обратно к хозяину, поджав хвост.

Похлопав пса по голове, мужчина обернулся и закрыл за собой дверь в дом. Он не удосужился надеть пальто. Однако он не дрожал, стоя в одной шерстяной рубашке и подтяжках, пока снег крупными хлопьями падал ему на голову и плечи. Он сделал несколько шагов в их сторону, шаркая сапогами и подозрительно поглядывая на пришельцев. Пес следовал за ним, осторожно нюхая воздух.

– Добрый вечер, – поздоровался фермер, прищурившись из-за снежинок, летевших в глаза.

– Добрый вечер, – ответил Маркус. – Ужасная погода.

– Да. – Мужчина медленно кивнул и посмотрел на небо. – Быть буре.

– Действительно.

Элис пробормотала:

– То есть будет еще холоднее, чем сейчас?

Не обратив внимания на ее вопрос, Маркус внимательно посмотрел на фермера. Он был моложе Маркуса, но его морщинистое и обветренное лицо говорило о том, что он привык к тяжелой жизни.

– Нельзя ли нам воспользоваться вашим гостеприимством и укрыться в вашем доме на ночь? – Маркус сунул руку в карман за бумажником. – Я, конечно же, заплачу.

– У нас тесновато. – Фермер замолчал, окинув их задумчивым внимательным взглядом. – Сколько? – спросил он, явно колеблясь.

Маркус снова посмотрел на маленький дом. Тот нуждался в срочном ремонте. В новой крыше. Даже дверь следовало заменить. Наверняка в стенах зияли щели, а по полу гуляли сквозняки.

– Достаточно, чтобы вы смогли хорошенько отремонтировать дом.

Мужчина ничего не ответил, но его ноздри затрепетали, пока он молча рассматривал их.

Элис что-то пробормотала себе под нос, но на этот раз Маркус не разобрал слов. Он начал подозревать, что у девчонки по любому поводу есть свое мнение, вне зависимости от того, хочет его кто-то услышать или нет. Даже когда она молчала, ее глаза говорили за нее. Не самая идеальная характеристика для домоправительницы. Эта работа обычно предполагала почтительность. Но Элис вряд ли обладала этой чертой.

– Очень хорошо, – наконец ответил шотландец. – Ставьте своих животных в конюшню.

Маркус кивнул:

– Спасибо.

Повернувшись к конюшне, он заметил в одном из окон движение. Это была молодая женщина с младенцем на руках, рядом с которой стояли два маленьких ребенка. Теперь Маркус понял, что имел в виду мужчина. У них действительно было тесно. Где они все спят? Где будут спать они с Элис?

Мысленно пожав плечами, он сказал себе, что, пока у них есть крыша над головой, этого достаточно. Всяко лучше, чем замерзнуть до смерти на каком-нибудь безлюдном тракте.

– Неужели надо было об этом говорить?

Маркус повернулся к Элис. Она сердито смотрела на него.

– Что говорить?

– Что его дому нужен ремонт.

– Это не секрет. Любой человек, у которого есть глаза, видит это.

– Да, но он, я думаю, в курсе, и ему не нужно лишний раз напоминать об этом. Вам не следовало унижать его. Некоторые люди не имеют возможности улучшить свое положение.

Она покраснела. Маркус подумал, что сейчас она говорила не только про этого шотландца.

– Так и есть. Бывает, что люди не властны изменить ход вещей. Именно поэтому ему нужны мои деньги. – Он направил Буцефала к конюшне. – И между прочим, я не думаю, что мои слова его смутили. Он даже бровью не повел.

– Конечно, ведь он не хотел, чтобы вы заметили его смущение. У него есть гордость.

– Ты говоришь так, как будто знаешь этого человека.

– Я знаю… таких, как он.

И снова в ее глазах он заметил больше, чем она удосужилась сказать.

Она заехала в конюшню вслед за ним, тяжело дыша. Стены этого сооружения плохо защищали от холода. Маркус был очень рад, что им не придется спать в конюшне.

– Он похож на людей, с которыми я прожила всю жизнь в Колли-Бен. Я такая же, как он. Бедная, но гордая. Нам не нравится, когда нам указывают на нашу нищету, особенно люди вроде вас.

– Вроде меня?

– Да.

Она с презрением окинула его взглядом, словно он был каким-то мерзким животным.

– Просвети меня. Чем я не угодил бедному фермеру?

– Вы джентльмен. Человек, который родился в роскоши и ни единого дня в жизни не испытывал ни в чем нужды.

Она тяжело дышала, а на ее щеках появился легкий румянец, который ничего общего с холодом не имел.

– Это он видит, верно? – спросил Маркус, прежде чем добавить: – Или это видишь ты?

Взглянув в ее странные топазовые глаза, он прочел в них ответ. Так она думала о нем. Она даже не представляла, насколько была права. Он был самым настоящим дворянином голубых кровей.

– Возможно, мы вместе видим одно и то же.

– Возможно, – допустил он, испытав неожиданный приступ гнева.

Он не мог понять, откуда появился гнев. Она говорила правду. Он никогда не знал нужды, и с каких пор это стало его недостатком?

Кроме того, почему ее мнение должно его заботить?

Он погладил Буцефала по бархатистому носу.

– Между тем я предлагаю то, что нужно вам обоим.

Для нее это была свобода. Для фермера – отремонтированный дом.

– Послушай, – начал он, – я не сожалею о том, что сказал ради того, чтобы мы получили ночлег. – Пожав плечами, он завел мерина в стойло, после чего проделал то же самое с мулом. – Нам нужно где-то переночевать. Он явно не хотел нас пускать. Прости, если моя откровенность задела его чувства, но, если ты не подумала, в такую погоду тебе не понравилась бы ночевка на свежем воздухе.

Сказав это, он повернулся к ней спиной, чтобы принести сена для лошади. Он снова напомнил себе, что его не должно волновать мнение будущей домоправительницы.

Не ожидая указаний, Элис покормила мула. Она не была белоручкой и привыкла к работе. Он наблюдал за тем, как она подняла вилы, которые, как он знал, были тяжелыми для нее, но она лишь что-то тихо проворчала.

Убедившись, что животные накормлены, они вышли наружу. Пока они были в конюшне, температура упала еще ниже.

Они пересекли двор. Когда он поднял руку, чтобы постучать в дверь, ее открыла молодая женщина, которую они видели в окне.

– Заходите и погрейтесь, – пригласила она.

Они вошли в дом, в котором была одна-единственная комната. Женщина закрыла за ними ветхую дверь.

Несмотря на убогий вид дома, в нем было намного теплее, чем снаружи. Маркус почувствовал, как расслабляется его тело.

Мужчина сидел за столом и что-то ел из миски. Он посмотрел на них, когда они поставили свои сумки на пол и сняли плащи. Жена фермера взяла их верхнюю одежду и повесила ее на деревянные гвозди, торчавшие в стене.

– У нас есть рагу. Хотите, я вам положу?

– Да, спасибо, – ответила Элис, прежде чем Маркус успел что-то сказать, словно она сомневалась в его способности быть вежливым. А он был человеком, выросшим в высшем обществе и обученным хорошим манерам с младых ногтей.

Они опустились на лавку, стоявшую возле грубо сколоченного стола.

Маркус обвел комнату взглядом, гадая, где им предложат расположиться. Два малыша тихо лежали на кровати под одеялами. Один из них махал перед лицом куклой, сшитой из тряпок.

Взгляд Маркуса остановился на меховом коврике, разложенном перед камином. Он решил, что этот вариант лучше конюшни или ночевки в лесу.

– Куда вы направляетесь? – спросил мужчина.

– В Блэк-Айл.

– В это время года? – Он поцокал языком и покачал головой. – Я бы на вашем месте так далеко на север не ехал.

Элис перестала помешивать рагу и вопросительно посмотрела на Маркуса.

Он взглянул на нее с каменным выражением лица. Ему был понятен ход ее мыслей. Он знал, что она с радостью отправилась бы в Лондон, а не на север Шотландии. Она уже успела сообщить ему об этом.

Но он не собирался менять планы ради нее. Он направлялся в Блэк-Айл. Если ей это не нравилось, она могла проваливать на все четыре стороны.

Он отхлебнул бульона. Меньше всего ему хотелось ехать в Лондон.

Какой бы глупой ни казалась его затея отправиться на север зимой, он не собирался поворачивать обратно.

Килмарки-Хаус находился на задворках цивилизации, и это его вполне устраивало.

Глава одиннадцатая, в которой голубка понимает, что свобода далеко не всегда означает счастье

Они быстро поели, после чего Элис помогла хозяйке с посудой. Это самое малое, что она могла сделать. Хоть Уэзертон и платил им за гостеприимство, но Элис не привыкла сидеть без дела. Тем более что женщина выглядела очень уставшей. Пряди волос падали на ее бледное лицо. Они были грязноваты, но Элис понимала, что в этих условиях очень сложно нагреть воду для ванны.

– Спасибо, – пробормотала Элис, когда они доели рагу и сложили посуду в миску.

– Вы можете звать меня Мара. У нас тут редко бывают гости. Приятно увидеть лицо другой женщины. – Она смущенно улыбнулась.

– Да. Мне тоже, – согласилась Элис, улыбнувшись в ответ.

Элис прекрасно понимала, как одиноко Маре в этой глуши. Она знала об одиночестве все, потому что ощущала его несколько лет, пока жила в доме Бирда. Даже когда ее окружали люди, она все равно чувствовала себя одиноко, и это глодало ее изнутри. Иногда одиночество лишь усиливалось, когда вокруг находились другие люди. В такие моменты оно ощущалось острее, чем когда она лежала на своей узкой кровати, воображая свое будущее в другом месте. Ей казалось странным то, что ей становилось одиноко среди людей. Разве такое возможно?…

– Я выросла в Абердине. – Голос Мары прервал размышления Элис. – Вы там когда-нибудь бывали?

Женщина явно хотела поговорить.

– Нет, не доводилось.

– О! – В ее голосе послышалось разочарование. – Очень красивый город. Наш дом стоит возле моря. Моя семья до сих пор там живет. Только я уехала. – Сказав это, она помрачнела. – У меня семь братьев и сестер, а еще тридцать три племянника и племянницы.

– Ого, у вас есть своя армия! Должно быть, приятно иметь такую большую семью.

Если бы у Элис была семья, она бы не оказалась в этой ситуации. Ей не пришлось бы продавать себя.

Мара гордо кивнула:

– Да, мы всегда были бойким кланом. Я не видела их с тех пор, как родилась Салли. – Она кивнула в сторону кровати, где спали двое детей. Элис не знала, кто из них Салли, но в любом случае Мара не видела семью уже несколько лет. – Я скучаю по ним, – печально прошептала.

Элис сочувственно кивнула. Должно быть, Мара нелегко переносила беременность, когда рядом не было ни одной женщины, с которой она могла бы поговорить или найти поддержку. Ей не первой пришлось рожать одной. Особенно в этих пустынных местах. Оставалась надежда, что муж помогал ей с этим. Сложно сказать, что он за человек. Он все еще поглядывал по сторонам с угрюмым видом. Без сомнения, разговор с Уэзертоном был тому причиной.

Вспомнив о нем, она перевела взгляд на Маркуса. Он поднял на нее свои голубые непроницаемые глаза.

Элис уехала из Колли-Бен всего лишь сутки назад, но уже поняла, как ей не хватает общения с другими женщинами. Ее не-муж был суровым мужчиной. От него ей не приходилось ждать теплых слов. Если ей повезет, она найдет себе друзей в Килмарки-Хаусе. Возможно, подружится с какой-нибудь служанкой. Было бы здорово иметь подругу. По крайней мере, пока ей не удастся уехать куда-нибудь, куда она захочет. Это оставалось для Элис самым главным – возможность выбирать. Решать, где и как она будет жить. Сейчас она будет делать то, что вынуждена делать, но однажды у нее появится выбор.

Она будет терпеть, как обычно, не ожидая от этого мужчины теплоты. По правде говоря, от любого мужчины не стоит ее ожидать. Больше не стоит. Она теперь сама по себе. Даже если ей повезет и она сможет завести друзей, она больше никогда не сможет им полностью доверять.

– Пойдемте. Я помогу вам устроиться на ночь. Малыши будут спать с нами.

Мара тяжелой походкой пересекла маленькую комнату и показала на узкую лестницу, ведущую на чердак.

Конечно, они решили, что она – жена Уэзертона. Элис вздохнула, почувствовав страх. Это означало, что ей снова придется делить с ним постель.

Все внутри нее сопротивлялось этой лжи. Не хотелось поддерживать ее даже одну ночь. Даже если они больше никогда не увидят этих людей. Конечно, лучше не рассказывать правду Маре и ее мужу. Лучше уж это, чем объяснять им всю сложную ситуацию.

«Только ложь ли это на самом деле?» Элис отмахнулась от этого неприятного голоса. Ничего подобного. Она не будет даже думать о чем-то таком. Они оба согласились: то, что он выкупил ее, не сделало их супругами. Эта сделка, возможно, разорвала ее брак с мистером Бирдом, но не превратила ее в супругу Уэзертона. Для Элис не имело значения, что написано в квитанции.

Муж Мары уже лег. Детей расположили посередине кровати, чтобы они поместились на ней вчетвером. Он практически не обращал на гостей внимания. После того как Уэзертон смутил его, он избегал их взглядов. Чего и следовало ожидать.

– Мне очень жаль, что мы не можем предложить условия получше, – призналась Мара.

– Вы и так нам очень помогли. Спасибо, – быстро ответила Элис.

– Да. Спасибо, – отозвался Уэзертон, махнув Элис, чтобы она поднялась на чердак.

– После вас, – настояла она, сама не зная почему.

Возможно, она хотела лечь ближе к лестнице, ведь лишь по ней в случае нужды она могла удрать с чердака.

Уэзертон кивнул и полез наверх. Элис посмотрела на темный проем в потолке, в котором он исчез, и тяжело вздохнула. Ей придется последовать за ним. Уединиться с ним в этом тесном темном месте.

У Элис пересохло во рту. Ее рука потянулась к карману, в котором она хранила кинжал. Она почувствовала панику, как тогда, когда поднималась на помост с поводком на шее. Неуверенность. Ощущение, что она угодила в ловушку.

И вот опять она всю ночь проведет с ним наедине.

Как и прошлую ночь, но на этот раз все казалось другим.

Она должна была чувствовать себя более непринужденно после предыдущей ночи и утра. Он не обидел ее. Более того, он сам вручил ей кинжал, чтобы она им воспользовалась, если ей что-то будет угрожать.

Однако…

Темная маленькая пещера у нее над головой очень отличалась от просторной комнаты, в которой они спали прошлой ночью. Как ни странно, ей казалось, что с тех пор прошло очень много времени.

Ее пальцы сомкнулись на грубой деревянной перекладине. Она подняла голову, тяжело дыша. Вверху она увидела лишь темноту. И его.

– Я знаю, что там не очень удобно…

По всей видимости, Мара заметила колебания Элис, но истолковала их неверно.

– Ох, нет. Все в порядке. Нам подходит. Мы так благодарны вам. – Элис заставила себя улыбнуться, решив подняться на чердак, раз уж выбора нет. – Спасибо.

Мара дружелюбно кивнула:

– Ну, тогда спокойной ночи.

Мара тяжело заковыляла к кровати, упершись одной рукой в бок. Элис почувствовала укол совести из-за того, что из-за них детям этой женщины придется спать в постели, которую она делила с мужем.

Покачав головой, она напомнила себе, что этим людям хорошо заплатят за неудобства. Это ее немного успокоило. Взявшись за край лестницы, другой рукой она приподняла юбки и начала медленно подниматься, крепко цепляясь за ступеньки.

Взобравшись наверх, она оглянулась, но в темноте ничего не смогла разглядеть. Она не видела даже силуэта Маркуса. На чердаке не было ничего, кроме матраса. Элис похлопала ладонями по полу и поползла вперед, пока не наткнулась на постель.

Она принялась ощупывать пространство перед собой, желая убедиться, что Уэзертона нет поблизости. К счастью, она ничего не обнаружила. По всей видимости, он лег в противоположном углу чердака, и потому она оказалась в относительном одиночестве. Элис поморщилась. Было бы неловко наткнуться на него в темноте.

Тесный чердак к тому же плохо проветривался.

Элис протянула руку и коснулась потолка, нависшего над ее головой. Действительно, тут было очень тесно. Маркус намного выше ее. Если его резко разбудить, то он, подскочив, наверняка ударится головой.

Она опустила руку и легла на спину, поправив платье. Элис лежала неподвижно, не зная, как далеко от нее он устроился. Это было неприятно, она словно ослепла. Он находился рядом, но она не знала, где именно.

Она лишь знала, что они не прикасаются друг к другу. Это ее устраивало. Ей почти удалось убедить себя, что она тут одна. Что его нет рядом.

Однако она чувствовала его присутствие, его крупное тело излучало тепло.

Вздохнув, она скрестила пальцы на груди и попыталась заставить себя расслабиться. Ничего не получилось. Матрас был твердым, словно доска. Медленно проходили минуты, а она все никак не могла уснуть. Элис протянула руку и похлопала себя по юбке там, где был спрятан кинжал. Это ее немного успокоило. Ей казалось забавным то, что этот кинжал, который помогал ей успокоиться, дал ей сам Маркус.

Она повернула голову и посмотрела в ту сторону, где, как она чувствовала, лежал он. Она слышала его размеренное дыхание где-то в темноте.

«Все хорошо. Все хорошо». Она снова подумала, что у него имелась масса возможностей навредить ей, но он ими не воспользовался.

Все могло сложиться намного хуже. Она это знала. Ее могли продать кому-нибудь другому.

Она вспомнила кожевника, и ее чуть не стошнило. Вспомнила также, как ходила с отцом в его лавку, когда была маленькой. Его пристальный взгляд. Его якобы случайные прикосновения. Она могла бы стать его женой. И выносить это.

Но она оказалась здесь, с этим мужчиной, который ни разу ничем не угрожал ей… который даже терпел ее острый язык.

Вспомнив об этом, она почувствовала себя лучше и сумела уснуть.

Глава двенадцатая, в которой голубка убеждает себя, что лучше жить без семьи

Она проснулась от собственного крика и резко уселась на матрасе. Слезы обжигали ее щеки. Элис смотрела в темноту. Страх и смущение сковали ее.

Темнота была совершенно непроницаемой, словно толстое одеяло. Элис ничего не видела, но перед ее внутренним взором возникали разные образы.

Ухмыляющееся лицо кожевника. Грубые руки с въевшейся в кожу грязью хватали ее, причиняли ей боль. Его запах, отвратительный и гадкий, оставлял у нее во рту неприятный осадок.

– Элис! – услышала она резкий оклик.

Чьи-то крепкие руки встряхнули ее.

– Нет!

Она резко подалась вперед, размахивая кулаками, пытаясь оттолкнуть его. Чтобы он оставил ее в покое.

– Элис! Прекрати! Прекрати! Это я.

Его слова ничего для нее не значили. Это были всего лишь звуки, которыми он сотрясал воздух. Она видела лишь одного кожевника. Чувствовала его прикосновения. Боролась с удушающим страхом.

Крепкие руки соскользнули вниз и схватили ее за запястья, прижав к матрасу. Она задрожала, пытаясь вырваться, но двигаться не могла.

– Мисс Белл! Элис!

Она почувствовала на лице теплое дыхание. Сама же она дышала прерывисто.

– Ой! Что-то не так? – послышался голос откуда-то снизу.

Еще один голос. Чей? Непонятно.

Где-то залаяла собака, усилив гам.

– Фергус, тише!

Резко вздохнув, она окаменела, пытаясь понять, что происходит. Она почувствовала под собой матрас и как кто-то крупный прижимает ее дрожащее тело к себе, услышала, как где-то вдалеке потрескивает хворост в камине. Потом раздались другие голоса. Тонкие голоса. Детские голоса.

Внезапно она поняла, где находится. Словно ее окатили ледяной водой. Она вспомнила прошедший день.

Элис подавила желание выругаться.

Черт побери! Она вела себя как дура, подняла на ноги весь дом. Элис решила, что всему виной мысли о кожевнике, которые преследовали ее перед сном. Эти мысли не давали ей покоя, последовав за ней в мир сновидений.

– Мне… приснился кошмар, – прошептала она, уловив в собственном голосе боль.

Ей было так стыдно…

– Это очевидно, – прошептал в ответ Уэзертон. – Вы можете сказать им, что я вас здесь не убиваю?

– Я в порядке! Просто приснился кошмар. Простите, что разбудила вас! – крикнула она хозяевам дома и поморщилась, когда услышала, как Мара пытается успокоить проснувшихся детей.

Муж Мары что-то проворчал себе под нос и потопал обратно к кровати. Его собака заскулила, царапая деревянный пол и прыгая на месте.

– Хватит, Фергус, – бросил он. – Иди спи.

Спустя несколько секунд Уэзертон что-то зашептал ей на ухо, напоминая о своем присутствии. Но она о нем и не забывала. Как она могла забыть о нем? Он был… везде. Его дыхание шевелило ее волосы.

– Ну, это было весело. С вами не заскучаешь, мисс Белл.

Она поморщилась и слабо улыбнулась.

Маркус ослабил хватку, но не отпустил ее рук. Элис чувствовала близость его тела.

– Вы можете с меня слезть.

– Точно? Полагаю, мне повезло, что вы не достали нож, который я вам дал, и не проткнули меня.

– Это больше не повторится.

Она сомневалась, что сможет теперь уснуть. После такого унижения ей придется метаться на матрасе весь остаток ночи.

Маркус не двинулся с места, но убрал руки с ее запястий, упершись кулаками в пол по обеим сторонам ее головы.

– О чем был ваш кошмар?

Он спросил это мягко, с любопытством… и добротой.

Она поерзала, испытывая неловкость от этой доброты. Разумеется, она не хотела, чтобы он проявлял к ней жестокость, но она не желала, чтобы этот человек начал ей нравиться. Элис хотела видеть безразличие с его стороны. Она хотела чувствовать к нему то, что должен чувствовать работник к своему хозяину. Холодное безразличие. Отчужденность.

– Ни о чем.

Элис не собиралась поверять ему свои страхи, свои кошмары. Открываться ему, становиться уязвимой. Несмотря на обстоятельства их знакомства, она не являлась хрупким цветком.

Он уже видел ее уязвимой там, на помосте. Следовало показать ему, что она сильная.

– Я вообще-то не слабая, – услышала она свои слова.

Отлично. То, что она так яростно это отрицает, наверняка лишь подчеркивает ее слабость.

– Слабая? Ты? Нет, я так не думал.

– Вам не стоит насмехаться надо мной.

– Я не насмехаюсь над тобой.

– Вы купили меня. Я стояла там… как рабыня.

Ей было неприятно это признавать. Правда, произнесенная вслух, казалась еще более горькой.

– Я решил, что ты очень смелая. Ты не дрожала, не плакала и ни о чем не просила. Я не знаю ни одной женщины, которая вела бы себя так же независимо, как ты на том помосте.

Элис едва не задохнулась. Он говорил серьезно? Она быстро заморгала, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. А теперь она будет хныкать? Из-за этих льстивых слов? Она действительно очень глупа.

Наступила тягучая тишина. Наконец он сполз с нее.

Элис выдохнула, ощущая, как напряжение уходит из ее тела. Тихо зашелестев одеждой, он устроился рядом с ней.

Похоже, он с ней не закончил.

Он продолжил:

– Тебе не стоит смущаться. Со всеми бывает.

Неужели он пытается успокоить ее? Он уже пытался, удивив ее своими лестными словами. Неужели он не может держать язык за зубами? Она не хотела секретничать с ним.

Не желала, чтобы он был с ней таким милым.

Однако ей стало любопытно.

– Что со всеми бывает? – глухо спросила она.

– Кошмары.

– Вам снятся кошмары?

Это не должно удивлять ее. То, что он был крупным, заносчивым и явно богатым мужчиной, не означало, что он не был человеком.

Он на секунду задумался.

– Я разговариваю во сне. По крайней мере, мне так сказали.

И кто же ему это сказал? Она тут же одернула себя, что ей не интересно. Он мог иметь тысячу любовниц – поскольку отличался внешней привлекательностью, – но это было не ее дело.

– Я не разговаривала во сне. Я кричала, – начала она, – словно меня убивали. Я разбудила этих милых людей. Мне так неудобно, – тихо сказала она. – Сначала мы заняли постель этих детей, а теперь я мешаю им спать.

– Это всего лишь на одну ночь. Мы завтра уедем, оставив им немало денег за беспокойство.

Его холодный тон и разумные аргументы успокоили ее.

– Не волнуйся, – добавил он. – Спи, Элис.

Она вздохнула.

– Не уверена, что смогу уснуть.

Он не ответил. Она слепо смотрела в темноту, жалея, что не может увидеть его лицо. Но потом вспомнила, как он красив – настолько, что у нее могли задрожать колени. Учитывая то, где они находились и как близко от нее он лежал, даже хорошо, что она не видит его.

Он тихо дышал, лежа рядом с ней. Через какое-то время ей показалось, что он снова заснул. Внезапно он сказал:

– Дай мне руку.

– З-зачем?

– Ну же. Просто протяни руку. Я не причиню вреда. Кроме того, нож все еще при тебе. Пустишь его в ход, если почувствуешь, что тебе что-то угрожает.

Она представила, как он саркастически улыбнулся, сказав это, и с опаской протянула ладонь, которую он крепко сжал.

В темноте ее восприятие обострилось. Казалось, что его рука намного больше ее ладони. У него были длинные тонкие пальцы с небольшими мозолями на подушечках. Он держал ее крепко. Несмотря на то что он явно был богат, он не избегал физического труда и умел найти применение своим рукам. Это ничего не меняло, однако при мысли об этом ее дыхание ускорилось.

Он разогнул ее пальцы, не давая им сжаться в кулак. Потом стал нежно гладить ее ладонь. Его пальцы с коротко подстриженными ногтями легко скользили по коже, слегка царапая ее.

Девушка затаила дыхание.

– Что вы делаете?

Такого физического контакта у нее не случалось уже много лет. Ее поцелуй с Ярдли был лишен всякой страсти и эмоций, в то время как прикосновение пальцев Уэзертона казалось очень интимным.

– Когда-то я так делал с младшей сестрой. Это помогало ей уснуть. Она была упрямой девчонкой. Никогда не хотела спать, чтобы не упустить ничего из того, что происходило вокруг.

Элис не знала, что ее удивило сильнее. То, что этот суровый мужчина помогал младшей сестре уснуть, или то, как он это делал.

Ей стало плохо. У Элис возникло такое чувство, словно она выпила слишком много эля мистера Бирда, после чего съехала по покрытой снегом горке. Конечно, она с детства не каталась с горки, но она хорошо помнила это ощущение падения в желудке.

– Это… приятно, – призналась она, гадая, почему по ее телу разлилась нега.

– Клары надолго не хватало. Обычно она почти сразу засыпала. Конечно, я больше ее так не убаюкивал с тех пор, как ей исполнилось восемь лет.

– Сколько ей сейчас? – зевнув, спросила Элис.

– Четырнадцать. Почти пятнадцать.

– Со мной так легко может не получиться. Я не восьмилетняя девочка.

Она снова сладко зевнула. Вероятно, метод Маркуса все-таки действовал на нее.

– Да, – согласился он. – Ты уже не маленькая девочка.

Сквозь пелену дремоты Элис показалось, что его голос прозвучал как-то глуше и резче. Она не знала, что это значило и значило ли вообще хоть что-то, но она поежилась. Хотя ей больше не было холодно, она поежилась.

Она подозревала, что это связано с его приятными прикосновениями. Ее ладонь налилась свинцом. Она опустила руку. Он подхватил ее ладонь и положил себе на грудь. Элис прикоснулась к его рубашке.

Она слабо улыбнулась.

– Сегодня вы изменили своим привычкам, не так ли?

– Прости, не понял.

– Вы спите в одежде.

– Ах! Ну да. Полагаю, что я всю дорогу изменяю своим привычкам.

– Полагаю, что так и есть.

Она тоже не привыкла путешествовать куда бы то ни было. И потому это путешествие было для нее также в новинку.

Маркус продолжал нежно гладить ее ладонь, иногда захватывая запястье и предплечье.

Нежно?

Когда это его прикосновение стало для нее нежным?

Она слегка встряхнула головой и сказала себе, что его прикосновение скорее расслабляющее, чем нежное.

– Ваша сестра в Лондоне?

– Да, – ответил он.

Она немного подумала об этом. Он явно любил эту Клару. Значит, рано или поздно он вернется к ней.

Словно прочитав ее мысли, он спросил:

– Почему ты так хочешь попасть в Лондон?

Элис задумалась, прежде чем ответить.

– Я никогда там не была.

– И что? Я никогда не бывал в Варшаве, но не горю желанием туда попасть.

Элис тихо рассмеялась, но тут же посерьезнела.

– Мой отец бывал в Лондоне. Он рассказал мне об этом городе. О зданиях и людях, которые там живут. О музеях и галереях. Театрах. Книжных магазинах…

– Там живет много людей. Даже дышать тяжело.

– Что вы имеете в виду? Воздух везде один и тот же.

– Не везде. Там другой воздух.

Элис замолчала, размышляя над словами Маркуса. Возможно, она создала в своем воображении собственный Лондон. Возможно, ей просто хотелось убраться подальше из Колли-Бен, где ее знали как девушку, которая в пятнадцать лет вышла замуж за старика Бирда… А теперь ее там знают как девушку, которую продали на аукционе.

Ей было бы лучше где угодно. Где угодно. Подальше от Колли-Бен.

– Я полагаю, что воздух может быть другим, – согласилась она, пока его пальцы скользили по ее коже, – в некоторых местах.

Жизнь в доме Бирда пахла пóтом, воздух был холодным и спертым, однако рядом с Маркусом воздух становился… теплым. Наэлектризованным. Им было нелегко дышать, но он все равно отличался от воздуха в Колли-Бен. В лучшую сторону.

Эта мысль встревожила Элис. Ей не должно нравиться его присутствие. Подумав об этом, она отдернула руку.

– Спасибо. Я уже достаточно расслабилась. Теперь я смогу уснуть.

Устроившись на матрасе, она закрыла глаза и притворилась спящей.

Глава тринадцатая, в которой голубка готовится к тому дню, когда дверца клетки откроется

Хорошие новости заключались в том, что они выехали рано утром и засветло добрались до следующей деревни.

Элис почти не разговаривала в дороге. Она была слишком занята своими мыслями. И почти не чувствовала холода, вспоминая, как уснула накануне ночью, пока он гладил ее ладонь и рассказывал бархатным голосом о своей маленькой сестре, о снах и местах, где всегда чистый воздух. Это ее тревожило. Всего этого не должно было произойти, но она не могла думать ни о чем другом, пока они ехали дальше на север.

Она думала об этом слишком много.

Прибыв в следующую деревню, они остановились в таверне, больше похожей на маленький пансион. Им снова пришлось поселиться в одной комнате. На этот раз Элис почти не чувствовала смущения из-за необходимости делить с Маркусом жилье.

Они спали в одной постели уже дважды. Она стойко перенесла это неудобство, если не считать чувства неловкости, которое преследовало ее каждую секунду.

Пансионом управляла вдова по имени миссис Коллинз. Она окинула их пристальным взглядом, пытаясь понять, женаты они или нет.

Элис знала, что выглядит довольно бедно на фоне хорошо одетого мистера Уэзертона. После ночи, которую он провел в одежде, и двух дней в дороге он все равно выглядел раздражающе свежим. Его манера держать себя выдавала в нем джентльмена, в то время как по ней было видно, что она обычная крестьянка.

Вдова пододвинула к Уэзертону канцелярскую книгу, чтобы он расписался.

– Я поселю вас с женой в желтой комнате. Весной оттуда открывается чудный вид на сад. – Сцепив пальцы перед собой, миссис Коллинз внимательно посмотрела на них, полагая, что они опровергнут ее предположение, будто они являются мужем и женой. – У меня хорошее, добропорядочное заведение, – добавила она.

– Мы другого и не ожидали, – легко ответил Уэзертон, не обращая внимания на ее намеки. – Когда мы будем ехать на юг, то обязательно снова остановимся у вас, – сказал он, одарив женщину милой улыбкой.

– О, это было бы чудесно, сэр. – Миссис Коллинз хихикнула, отчего затрясся ее двойной подбородок. Обаяние Маркуса стерло неодобрение с ее лица. – Могу ли я поинтересоваться о цели вашего путешествия?

– Блэк-Айл.

– А у меня кузина живет рядом с Инвернессом.

Пока они так мило беседовали, Элис заглянула в книгу и заметила, что Маркус записал их как мистера и миссис Уэзертон. Это была необходимая уловка. Так же прошлой ночью они заставили фермера и его жену поверить, что они женаты. Им нужен был ночлег, и Маркус опасался оскорбить вдову, рассказав правду.

Элис не заметила в доме слуг, когда миссис Коллинз повела их в комнату. По дороге они встретили только одну молодую девушку с двумя ведрами, которые она несла вниз по лестнице. Вдова обратилась к служанке, когда они проходили мимо нее:

– Грегория, сбегай на кухню с этими ведрами и принеси воды. – Она хлопнула в ладоши. – Поспеши. Наши гости хотят помыться перед ужином.

– Да, мэм.

Поднявшись на второй этаж, миссис Коллинз открыла дверь в их комнату и посмотрела на карманные часы.

– Ужин подадут через полчаса. Не опаздывайте. Это единственная возможность поесть. У меня кухня открыта не круглые сутки. – Она сопроводила это строгое предупреждение мягкой улыбкой, адресованной Уэзертону. – Я клянусь, что вам понравится еда, сэр. Мои лепешки иногда заставляют путешественников задержаться в пансионе еще на ночь.

– Жду с нетерпением, – ответил Уэзертон.

Вскоре стало понятно, что миссис Коллинз участвовала во всем, что происходило под ее крышей. Она не только лично принимала гостей в пансионе и сопровождала их до комнат, но также подавала ужин в столовой с помощью Грегории и сидела за столом, внимательно наблюдая за трапезой.

Когда Элис отказалась от лукового супа, эта похожая на старого дракона женщина все равно наполнила ее миску, цокнув языком:

– Вам понравится.

– Эм-м, спасибо, – пробормотала Элис, взяв ложку.

Они ужинали вместе с тремя другими гостями. Миссис Коллинз с видом королевы каждому указала, куда садиться. Элис не очень-то хотелось общаться за ужином, но у нее не было выбора. Она очутилась в ловушке, зажатая между двумя другими гостями. Один оказался торговцем, пытавшимся продать свои чайники любому, кто его слушал. Другой был молодым приходским священником. По крайней мере, так он утверждал. Элис едва могла поверить в то, что он действительно священник. Он тратил все время, пытаясь занять ее разговором и прикоснуться к ней везде, где только удавалось. Похлопал ее по плечу, по руке. Один раз провел ладонью по ее подбородку, утверждая, будто что-то прилипло к ее коже.

Придвинувшись, он посмотрел на ее тарелку.

– Дитя мое, ты такая худышка. Возьми еще хлеба.

Уэзертон посматривал на них с другой стороны стола. Он явно заметил, что служитель культа сосредоточил все свое внимание на его спутнице, и ему это не нравилось.

Элис начала подозревать, что священник вовсе не являлся таковым на самом деле. Он обманывал людей, чтобы втереться в доверие к женщинам. Когда она почувствовала, что его рука оказалась в опасной близости от ее колена под столом, она взяла со стола вилку и воткнула в его руку.

Священник коротко вскрикнул, но быстро пришел в себя и нахмурился.

Элис невинно заморгала.

– Что-то не так?

Он продолжал есть, хмуро поглядывая на нее, словно увидел ее в первый раз.

Она подняла голову и увидела, что Уэзертон смотрит на нее с улыбкой. Он уже не злился. Его губы дрожали, словно он боролся с желанием рассмеяться.

Остаток ужина прошел без навязчивых знаков внимания священника. Уэзертон извинился, и они отправились к себе в комнату, как только покончили с десертом. Он сослался на усталость после долгой дороги и не солгал. Элис действительно чувствовала себя изможденной.

Миссис Коллинз предложила прислать им горячей воды, чтобы они могли принять ванну. Элис лишь вымыла руки и лицо перед ужином, а потому с радостью приняла это предложение.

– Слава богу, это закончилось, – заявила она, когда они оказались в своей комнате.

– Что? Тебе не понравилась баранина миссис Коллинз?

– Мне не понравился священник!

Он усмехнулся.

– Ты с ним управилась достаточно ловко.

Элис насупилась.

– Тоже мне священник.

– Ну, я бы предпочел его интерес этому навязчивому торговцу. Он меня просто замучил. Я купил два чайника, которые мне не нужны! Что мне теперь с ними делать?

Элис рассмеялась. Это был веселый смех, который ей не пришлось подавлять. И ей это понравилось. По-настоящему. Она не могла вспомнить, когда в последний раз смеялась так беззаботно.

– Ну, вы могли больше общаться с Грегорией. Она не могла оторвать от вас глаз.

– Правда? Я не заметил.

– Вы не заметили, сколько раз она просила вас передать ей что-то?

Он пожал плечами, и она поняла, что внимание женского пола было для него не в новинку. Он, наверное, никогда не замечал, какое оживление в женском обществе производило его появление. Даже миссис Коллинз поддалась его чарам.

Маркус опустился в кресло и принялся стаскивать с себя сапоги, криво усмехаясь.

– А что вы думаете о знаменитых лепешках миссис Коллинз? – игриво спросила она. – Они такие вкусные, как она расписывала?

Он открыл рот и показал пальцем куда-то внутрь.

– Я думаю, что оставил зуб в одной из этих лепешек. Воистину, они же каменные. Ими можно заряжать пушки вместо ядер. Армия сказала бы спасибо.

Элис захихикала.

– Значит, мы не останемся еще на ночь, чтобы снова насладиться их вкусом?

– Если я еще раз попробую их, то останусь вовсе без зубов.

Они продолжали улыбаться, когда в дверь постучали. Уэзертон впустил в комнату Грегорию и поспешно взял у нее ведро с водой.

– Ах, большое спасибо, сэр.

Молодая женщина с благодарностью посмотрела на него, направившись к ванне.

Она начала наполнять емкость, спрятанную за ширмой. Покончив с этим, она понесла пустые ведра к двери. Бросив последний взгляд в сторону Уэзертона, девушка пообещала принести еще два ведра воды и вышла.

Пока ее не было, Элис принялась изучать ширму. Она с радостью обнаружила, что та совершенно не прозрачная. Сквозь плотную голубую ткань ничего не было видно. Даже если бы Уэзертон остался в комнате, пока она мылась, она все равно находилась бы в сравнительном одиночестве. Это ей понравилось.

Вскоре Грегория вернулась, налив в ванну еще воды. Как только она вышла, Уэзертон махнул рукой в сторону ширмы:

– Твоя ванна ждет.

Элис кивнула, не собираясь отклонять предложение. Она хотела принять ванну, чтобы смыть с себя грязь и усталость после дороги.

Быстро скрывшись за ширмой, она сбросила с себя одежду. Зная, что вода быстро остывает и нет ничего хуже холодной ванны, Элис торопливо погрузилась в воду и начала мыться. Выбравшись из ванны, она потянулась к висевшему рядом полотенцу, изо всех сил пытаясь не прислушиваться к тому, что Маркус делал с другой стороны ширмы.

Она вытерлась досуха – сначала тело, а потом волосы. Надев ночную сорочку, она разгладила ее ладонями и выдохнула. Выйдя из-за ширмы, она заметила, что он снова начал натягивать сапоги.

– Вы куда-то собираетесь?

Он встал.

– Я решил проверить наших животных. Надо убедиться, что их хорошо покормили и устроили на ночь.

Она резко кивнула, гадая, почему он так старательно избегает ее взгляда.

– Спокойной ночи. Ты, наверное, уже будешь спать, когда я вернусь.

– О! Конечно. Спокойной ночи.

Элис решила, что должна быть благодарна ему за то, что он дал ей время побыть в одиночестве. Она сможет спокойно уснуть, потому что его не будет рядом в постели. Когда она проснется утром, худшее уже окажется позади. Все то время, пока он будет лежать рядом, она проведет в объятиях Морфея.

Он окинул ее внимательным взглядом. Элис, стоявшая перед ним в одной ночной сорочке и босиком, вздрогнула. Она густо покраснела, хотя его взгляд был поверхностным. Она не могла понять, почему это вызвало в ней столько эмоций. Он и раньше видел ее в ночной сорочке.

Во время путешествия им придется не раз оказываться в подобных ситуациях. Она поняла это сейчас. Когда два человека вместе путешествуют, им приходится забыть о скромности. Но знать и принять это – совсем не одно и то же.

Не сказав больше ни слова, Уэзертон развернулся и вышел из комнаты.

Элис опустилась на стул перед камином и начала расчесывать волосы, замирая при звуках шагов снаружи и гадая, не он ли это возвращается в комнату. И почему в эти моменты ее пульс ускорялся?

Маркус не спеша проверил состояние Буцефала и мула. Он опустился на старый деревянный стул рядом со стойлами, где они спокойно жевали сено. Он рассеянно наблюдал за ними, ковыряя стебельком в зубах и думая о своем.

Ему требовалось немного свободного пространства. Он с радостью вышел на мороз. Неожиданный перепад температуры помог ему избавиться от жара, который мучил его, пока Элис принимала ванну. Он слышал, как она разделась за ширмой, уловил плеск воды и ее тихий стон, когда она опустилась в воду и принялась водить губкой по своей влажной коже.

Все эти звуки стали для него пыткой, чего он не ожидал. Ему пришлось сидеть и слушать все это, представляя ее обнаженной, покрытой влагой… Представляя, как мыльная вода стекает по изгибам ее тела. Ему было тяжело выдержать это.

Маркус собирался как можно дольше находиться вне этой комнаты, избегать ее до тех пор, пока не сможет выбросить эти мысли из головы.

Он сидел на стуле, пока холод не начал проникать сквозь одежду. Решив, что Элис уже наверняка легла в постель и уснула, он вышел из конюшни. Ему казалось, что он ведет себя как трус. Она – обычная девушка. Ему не следовало убегать от нее. Маркус нахмурился, вспомнив, что в последнее время он только и делал, что бежал. Например, от своей жизни.

Миссис Коллинз поджидала его в коридоре. Она предложила ему выпить виски, который хранила для гостей-джентльменов.

Решив, что выпивка ему не повредит, тем более после мороза, он принял предложение и устроился в кресле с бокалом и эдинбургской газетой недельной давности. Должно быть, он задремал, потому что чуть позже резко проснулся. Проведя ладонью по волосам, он встал и нетвердой походкой отправился наверх.

В комнате было темно, только слабый свет из почти потухшего камина слегка рассеивал кромешную тьму. Он с трудом различил Элис, которая лежала на кровати под одеялом. Она была неподвижна, словно камень. Хотя он знал, что она не каменная.

В ней, без сомнения, чувствовалась определенная свирепость. Но также он замечал в ней некую мягкость. Он видел, как она общалась с женой фермера. Что-то было в ее глазах… Сострадание, которое он редко встречал в будуарах Лондона. У нее была тяжелая жизнь, но она смогла сохранить доброе сердце, и другие люди были ей небезразличны.

Маркус никогда не думал о том, что ему повезло в жизни, никогда не считал себя удачливым человеком, но она заставила его задуматься об этом. Она заставила его почувствовать себя неотесанной скотиной.

Он подошел к кровати, пытаясь привыкнуть к темноте. Посмотрев на ее силуэт, он заметил, что она лежит спиной к нему. Ее густые темные волосы рассыпались по светлому одеялу.

Вдохнув, он ощутил легкий запах ее чистого тела. Возможно, она лежала неподвижно, но она не была бездушным предметом. Она состояла из плоти и крови, она была живой молодой женщиной, за которую он нес ответственность.

Мысль об этом заставила его затаить дыхание, что его слегка удивило. Он привык к тому, что его окружают слуги. Почему еще одна служанка должна вызывать у него какие-то особые эмоции? Он криво усмехнулся. Маркус полагал, что она отличается от других слуг. Ни с одним слугой или служанкой он не спал в одной постели три ночи подряд. Это действительно делало ее особенной.

Он подошел к камину. Протянув руки, ощутил тепло, исходящее от углей. Слабый звук со стороны кровати привлек его внимание. Она заворочалась на постели. Маркус почему-то затаил дыхание и выдохнул, лишь когда она успокоилась и снова замерла.

Он медленно снял одежду, аккуратно вешая ее на спинку стула. Вернувшись к кровати, он остановился. Он вздрогнул, не зная, что делать дальше. Черт побери! Им определенно не следует больше спать в одной постели.

В первую ночь он просто забрался под одеяло, особо не задумываясь об этих обстоятельствах. Тогда она была для него просто женщиной, которую он купил на аукционе. Человеком, которого он пожалел и которому помог в сложной ситуации.

Теперь она стала чем-то большим.

Она больше не была незнакомкой.

Всего за несколько дней ему стало сложно выбросить из головы мысли о ней.

Нахмурившись, он откинул одеяло и лег рядом с ней, решив все-таки не думать об этом.

Он уехал из Лондона в одиночку, потому что хотел быть один. Однако все изменилось. Он был с ней. Совсем не один.

Но это не представляло проблемы. Проблема состояла в том, что она ему нравилась. Ему нравилось находиться с ней рядом, а не в одиночестве. Черт возьми! Ему нравилось быть рядом со своей новой домоправительницей.

Чем быстрее они доберутся до Килмарки-Хауса, тем лучше.

Глава четырнадцатая, в которой голубка понимает, что не привыкла к прикосновениям

Она не знала, что ее разбудило, но это не был кошмар. Не на этот раз.

Она подняла голову. Снаружи все еще было темно. Занавески на окнах шевелил легкий сквозняк.

Огонь в камине почти погас, но там хватало тлеющих угольков, чтобы Элис рассмотрела окно и картину в раме, висевшую рядом, на которой была изображена корова на поле, животное с удивительно умным взглядом.

Несмотря на потухший камин, Элис было тепло. Она подумала о том, чтобы перевернуться на живот, но тяжелое одеяло не давало ей пошевелиться.

Ее сердце быстро застучало, когда она поняла, почему одеяло такое тяжелое – Маркус обнял ее за талию и закинул ногу ей на бедро.

Ее крепко обнимал мужчина. Крупный мужчина.

Даже несмотря на то, что предыдущие две ночи они провели в одной постели, это стало для нее неприятной неожиданностью.

Она повернула голову, чтобы удостовериться в своих подозрениях.

Это действительно был Маркус Уэзертон. Он крепко спал сном праведника. Его рот был слегка приоткрыт, и он тихо похрапывал. Раньше она его храпа не замечала. Этот маленький недостаток сделал его более человечным в ее глазах.

Ее тревога немного улеглась. Конечно, он спал. Он не напал на нее, как жаждущий крови зверь. Маркус такого не сделал бы. Он даже не сознавал, что она лежит рядом с ним.

Она посмотрела на руку, которой он ее обнимал. Элис глубоко вздохнула, пытаясь не поддаваться панике. Через несколько секунд она прикоснулась пальцами к его жилистой руке. Он просто обнимал ее, как подушку, не зная об этом. Она находилась в безопасности. Просто ему так было уютнее.

Тогда почему ее это так встревожило? Они не муж и жена, они не собирались исполнять супружеский долг. Элис это хорошо понимала.

Ее пальцы слегка расслабились. Она стала гладить его по руке.

Элис поневоле начала гадать, так ли проводят каждую ночь любящие друг друга супруги, так ли муж обнимает жену. Ее родители любили друг друга. Когда-то она верила, что тоже выйдет замуж по любви. До того, как умер папа и жизнь превратилась в борьбу.

Она уже дремала, но продолжала водить пальцами по его руке, фантазируя, что ее мечта наконец сбылась.

Маркус тихо вздохнул. Она почувствовала его дыхание на щеке.

Внезапно он привлек ее ближе к себе, прижавшись грудью к ее спине. Элис едва не пискнула от удивления. Она широко раскрыла глаза, тут же перестав гладить его руку.

Поерзав, она попыталась отодвинуться, но ничего не вышло. Жар его тела обжигал ее сквозь тонкую сорочку. Сколько на нем сейчас одежды? А точнее, есть ли на нем хоть что-нибудь? Неужели он снова вернулся к своему обычаю спать нагишом?

Он не убрал с ее бедра свою тяжелую ногу, которая придавила ее, словно ствол упавшего дерева.

И вдруг она почувствовала это. Что-то твердое прижалось к ее ягодицам. Оно подрагивало и росло до тех пор, пока Элис не поняла, что это мужское достоинство Маркуса. Она резко вздохнула.

Элис понимала механику секса. Она слишком долго прожила на ферме, чтобы ничего не знать о ней.

Он спал, не зная о реакции собственного тела. Она могла разбудить его, и тогда он отстранится и, наверное, извинится.

Только вот она не спала.

Она знала, что происходит. Она прекрасно понимала все это, чувствуя, какие желания рождаются в ее теле. Их невозможно было игнорировать, эти пьянящие, приятные эмоции. Ее кожа откликалась на его близость, как и накануне ночью, когда он нежно касался ее ладоней. Только на этот раз ощущения были намного ярче, интенсивнее. У Элис перехватило дыхание. Она вся напряглась, словно готовясь к прыжку.

Она хотела прижаться к нему и исследовать эти новые ощущения. Ее руки и ноги отяжелели, а внизу напряженного живота возникла нарастающая пульсация. Это ее пугало, но одновременно возбуждало.

Она не сопротивлялась.

Не двигаясь, она наслаждалась его прикосновениями дольше, чем следовало. Он был таким крупным и мужественным. Она втянула ноздрями воздух. К тому же он теперь хорошо пах. Элис закрыла глаза. Она понимала, что ведет себя неподобающе. Чувство вины ослепило ее, но она тут же нашла аргументы в свою защиту. Разве не этого она так долго хотела? Новой жизни? Нового опыта?

Кроме того, она же ничего не делала. Она даже не двигалась.

Она просто лежала в кровати. Что в этом плохого?

Его рука сдвинулась. Пальцы, которые гладили ее руку на чердаке фермера, теперь обхватили ее грудь. Волна жара окатила ее с головы до ног.

Она застонала и выгнула спину, пытаясь вырваться.

Несмотря на то что у Маркуса была широкая ладонь, она не покрыла всю ее грудь. Это было досадно. Элис всю жизнь огорчалась из-за своей груди. Ей приходилось носить мешковатую одежду, чтобы не привлекать внимание окружающих. Она поздно расцвела и продолжала развиваться, после того как переехала к Бирду. Когда старшие сыновья Бирда начали замечать ее формы, хихикать и заглядывать ей в корсаж, а иногда даже бросать туда камешки, Элис постоянно испытывала стыд. Она делала все возможное, чтобы скрыть грудь.

Теперь этот мужчина держал ладонь у нее на груди, а ей хотелось, чтобы между его пальцами и ее грудью не было ночной сорочки. Ей хотелось чувствовать его кожу, силу его прикосновения.

Ее ночная сорочка лишь все усложняла поскольку сминалась под его пальцами, что не нравилось Элис. Она инстинктивно выгнула спину, вжимаясь грудью в его ладонь и проведя по ней соском. Элис тихо застонала от удовольствия. Прикусив губу, она замолчала. Замерев на несколько секунд, она убедилась, что он не проснулся.

Пульс Элис ничуть не замедлился. Жар и напряжение не ослабевали.

Маркус спал мертвым сном. Кому от этого будет плохо? Элис начала медленно двигаться, осторожно надавливая задом на его мужское достоинство, а набухшей грудью на ладонь.

Его ладонь сжала ее грудь, заставив Элис издать тихий стон.

Внезапно он замер у нее за спиной. Все его тело словно бы превратилось в камень.

Он проснулся.

Она тоже замерла, затаив дыхание.

Элис ждала, стараясь вести себя тихо. Она ждала, когда он снова уснет. Тогда она тоже уснет, а утром решит, что все это ей приснилось.

Только он не собирался спать.

– В какие игры ты играешь? – прорычал он.

«Не дыши. Не говори. Не двигайся. Он подумает, что ты спишь», – велела себе она.

Он шепнул ей на ухо:

– Элис?

Она гордилась тем, как неподвижно лежала, спокойная и тихая, как зимняя ночь.

Он придвинулся ближе, почти касаясь губами ее уха:

– Спишь, да?

Элис крепко зажмурилась, чуть не вздрогнув.

Этот вкрадчивый голос продолжал мучить ее:

– Неужели ты думала, что сможешь тереться о мой член и я от этого не проснусь?

Усилием воли Элис сумела подавить удивленный вскрик. Он не мог знать, что она не спит. Ей просто нужно притворяться и дальше…

Рука, сжимавшая ее грудь, принялась гладить и мять ее. Элис едва не закричала. Он задел пальцем ее набухший сосок.

Притворяться бессмысленно. Она пропала. Из ее горла вырвался сдавленный всхлип.

– Я предупреждал тебя, что это будет не настоящий брак. Неужели ты хотела поймать меня в ловушку? Надеялась, что я овладею тобой в порыве страсти? Я умею себя контролировать.

– Нет, я вовсе не думала ни о чем подобном.

Он перевернул ее на спину и заглянул в глаза. Это оказалось сущим мучением, потому что она увидела его лицо. Оно было словно высечено из камня. Этот красивый рот… Растрепанные волосы, в которые так хотелось запустить пальцы…

Она поерзала под ним.

Что же с ней происходило? Он обвинил ее в том, что она пыталась соблазнить его, чтобы он стал ее мужем на самом деле. Она не должна восхищаться его внешним видом.

– Вы меня разбудили, – упрекнула она его. – Вы навалились на меня и обняли!

Это было правдой лишь отчасти.

Он прищурился.

– И вместо того, чтобы отстраниться, ты начала тереться об меня, как кошка во время течки.

– Ох!

Не успев осознать, что делает, Элис дала ему пощечину.

– Несколько дней вместе, разговоры о том о сем, и ты уже решила, что я тебе нравлюсь… Что из меня все-таки может получиться хороший муж.

Элис удивленно смотрела на него. Возможно, он ей немножко нравился, но он явно был не в себе, если решил, что она собиралась его соблазнить.

– Ах ты заносчивый ублюдок! Почему это мне захотелось бы выйти за тебя?

Маркус посмотрел на нее с таким же удивлением. Оно быстро сменилось яростью, сверкнувшей в его глазах. Элис стало страшно. Что, если она переступила черту?

Он схватил ее за руки и крепко сжал. Элис напряглась, ожидая, что он ее ударит или встряхнет. Она знала, что мужчины так делали, видела женщин в деревне с синяками на лице. Элис дала себе клятву, что никогда не позволит мужчине так с собой обращаться. Никогда не даст мужчине выместить на себе злобу.

Он выглядел так, словно вот-вот бросится на нее. Причинит ей боль. Элис была готова ко всему.

Но ничего подобного не случилось.

Он нагнулся и крепко, настойчиво поцеловал ее в губы. Так он ее наказал. Она знала, что так он ей отомстил.

Она не могла оттолкнуть его или снова ударить по лицу, даже если бы хотела. Он крепко прижимал ее руки к кровати. Элис попыталась высвободиться, не обращая внимания на его поцелуй, который был для нее подобен удару молнии. Ее словно извлекли из ледяных глубин на яркое солнце.

Его чуть влажная кожа обжигала ее через ночную сорочку. У Элис перехватило дыхание. Она билась, словно птица в тесной клетке.

Ей удалось высвободить одну руку и слегка отстраниться от него. Она уперлась в его грудь и изо всех сил толкнула. Так она сумела чуть-чуть отодвинуть его от себя. Не намного, но это была маленькая победа. По крайней мере, его рот больше не пытал ее, хотя ее губы хотели, чтобы он продолжал истязать их.

Тяжело дыша, она посмотрела на него, чувствуя, как горит ее ладонь, которой она упиралась ему в грудь.

Их дыхание смешалось. Глаза Маркуса блестели в полумраке, словно драгоценные камни на дне озера.

– Что это было?

– Я думаю, это очевидно.

– Не для меня.

– Тогда это называется поцелуй. Снова показать?

– Конечно нет. Вы животное. Мне не понравилось.

Воздух стал тяжелым от напряжения, возникшего между ними.

– Я думаю, это неправда.

– Вы ошибаетесь.

Ее сердце билось так быстро и сильно, что она была уверена: он его слышит.

– А ты врешь.

Ее рука была свободна. Она могла снова ударить его по лицу, чего он, без сомнения, заслуживал. Она врет? Да как он смеет такое говорить?

Только ей больше не хотелось его бить. Она опустила взгляд и посмотрела на его рот. Она хотела…

Тихо всхлипнув, поняв, что проиграла, Элис приподняла голову и сама поцеловала его.

Маркус одобрительно зарычал.

Он снова грубо ответил ей, но потом его губы стали мягче. Он нежно покусывал и целовал ее, затем тихо прошептал:

– Открой рот для меня.

Удивленная его реакцией, им самим, всем происходящим, она повиновалась. Элис не могла сопротивляться ему. Не могла сопротивляться самой себе.

Его язык проник в ее рот и столкнулся с ее языком. Она удивленно посмотрела на него и вздрогнула. Он слегка отстранился, окинул ее сверху непроницаемым взглядом. Глаза его по- прежнему блестели, словно полированные драгоценные камни.

Именно в этот момент она могла остановить происходящее, прежде чем ситуация вышла из-под контроля.

Но возможность была упущена.

Он склонил голову, снова целуя ее, засовывая ей в рот свой язык, пока она не начала стонать и извиваться под ним, совсем потеряв рассудок.

Он устроился между ее ног, положив ладони на ее бедра, поднял ее ночную сорочку, чтобы она ему не мешала.

Они целовались и целовались, пока ее губы не онемели, а язык не устал биться о его язык. Маркус принялся двигать бедрами и тереться членом об укромный уголок ее тела, скрытый складками ночной сорочки.

– Это было бы так легко, – прошептал он, обдав ее горячим дыханием. – Я мог бы вздернуть твою сорочку и войти.

Она медленно кивнула. Да, он мог бы…

Желание пульсировало в ней. В тот момент это казалось отличной идеей.

– Могу я прикоснуться к тебе, Элис?

Она кивнула, понимая, что согласилась бы на что угодно. На все, что угодно, только бы утолить этот голод, который пожирал ее изнутри.

Она даже не понимала до конца, на что согласилась, пока не почувствовала, как он засунул руку ей под сорочку и начал гладить ее промежность.

Она вздрогнула от его прикосновения.

– Ты такая влажная, – заметил он. – Ты уже готова. – Элис задрожала, часто дыша, когда он начал нежно перебирать пальцем ее складки, исследуя их. – Тебе не будет больно, если я осторожно засуну палец… внутрь.

Сказав это, он тут же так и поступил.

– Ох!

Она выгнула спину, не сопротивляясь этому приятному вторжению. Это позволило Маркусу засунуть палец глубже, зацепив какое-то чувствительное место внутри нее, что заставило Элис задрожать. Влага начала сочиться из ее промежности.

Она схватила его за запястье.

– Я…

– Не сдерживай себя.

Он засунул палец глубже и согнул его, осторожно массируя какое-то скрытое место внутри нее.

Элис, вконец обезумев, издала протяжный крик. Она вся взмокла, увлажняя его пальцы. Никогда в жизни она не испытывала подобного унижения.

Он склонил голову.

– Это было… – Он не смог закончить фразу и закрыл глаза. Казалось, что он испытывает сильную боль. – Ты убьешь меня, – прошептал он.

– Что я сделала? – шепотом спросила она.

– Я не буду тебя трахать, – выдавил он из себя, наконец открыв глаза и посмотрев на нее.

Элис замерла.

– Я не помню, чтобы просила…

– Нет, ты просто раскрылась, предложив мне себя всю без остатка. Мне с трудом удалось сдержать себя.

– Ох…

Он убрал руку с ее промежности.

– Как мне теперь сопротивляться тебе? – напряженным голосом прошептал он.

Элис смущенно посмотрела на него. Он подарил ей такие незабываемые ощущения, но теперь страдал. На его лице отражалась боль.

– Ты ведьма, – пробормотал он, поерзав немного, из-за чего его мужское достоинство уперлось в ее промежность. – С того момента как я тебя увидел, я совершаю поступки, не свойственные моей натуре.

– Вашей натуре свойственно отказывать себе в желаниях?

Она задала этот вопрос, совершенно не задумываясь о его значении. Она дразнила его, понимая, что это нехорошо, но ничего не могла с собой поделать. Ей было неприятно, что она заставляла его сердиться не только на нее, но и на себя.

– Я не пытаюсь узаконить наш союз, – прорычал он, однако не отстранился от нее.

– А я и не просила об этом!

У него начала дергаться щека. Он все так же нависал над ней, лежа между ее ног, и его член упирался ей в промежность. Несмотря на его слова, его возбуждение явно не ослабевало.

Она пошевелилась под ним, чувствуя одновременно боль и удовольствие. Ее возбуждение нарастало по мере того, как он сильнее нажимал на ее промежность членом, еле сдерживая стон.

Элис цокнула языком.

– Если вы не хотите иметь со мной дел, тогда найдите другую женщину, которая удовлетворит ваши срочные потребности, – бросила она.

– О, у кошечки есть коготки.

– А пока вы будете удовлетворять себя с другой женщиной, я поищу кого-нибудь, кто сможет закончить то, что вы начали.

Его глаза вспыхнули.

– Комната священника за углом, – напомнил он.

– Вот как? – Элис сделала вид, что раздумывает над этим. – Действительно, удобно.

– Ах ты негодница, – прорычал он и снова накрыл ее рот своим.

Элис упивалась этим поцелуем.

Она не узнавала саму себя. Это была какая-то другая женщина, которая подстрекала мужчину к действиям, которых он не хотел… Все изменилось буквально за день. Почему она должна быть другой? Почему она не может быть другой?

Он дошел до предела. Его руки расшнуровали ее корсаж и раскрыли его, обнажив ее груди. Он тут же припал к ним, облизывая и посасывая их, пока она извивалась от сладостного ощущения.

– Маркус! – взмолилась она, выкрикивая его имя снова и снова, чего никогда раньше не могла себе позволить. Она запустила пальцы в его густую шевелюру. – Пожалуйста…

Он застонал и замер, опустив голову между ее грудей.

– Искусительница…

Она? Искусительница? Это невозможно.

Ее никто бы не назвал красавицей. У нее разве что волосы были красивые, хотя люди обычно отмечали необычность ее глаз. Однако такой джентльмен, как он…

Должно быть, он успел повидать достаточно красивых женщин.

– Я это не сделаю, – мягко произнес он уверенным тоном. Он посмотрел ей в лицо. – Я не настолько слаб. – Он замер, тряхнув головой. – Тебе придется довольствоваться ролью моей домоправительницы. Я не буду твоим мужем.

Она выдохнула.

– Я не ищу возможности поймать вас в ловушку.

– Хорошо. – Он встал с кровати и посмотрел на обнаженную Элис, на ее грудь и ноги. – Признаюсь, я не ожидал, что ты настолько привлекательна.

Элис быстро поправила ночную сорочку, прикрыв грудь и промежность.

Маркус криво усмехнулся, словно эта ее попытка соблюдать приличия забавляла его.

– Твои уловки не сработают со мной.

Элис окинула его взглядом, чувствуя, как миллионы горячих иголок вонзаются в каждый сантиметр ее тела.

– Вы полностью обнажены!

Да, он был совершенно голый. Он лег спать без одежды – опять.

– Ты хорошо знаешь, как я предпочитаю спать. – Он пожал плечами.

– Я думала, мы договорились, что вы оставите эту привычку.

– Правда? – Он снова пожал плечами. – Возможно, я теперь начну что-то надевать перед сном. Я не ожидал, что ты прыгнешь на меня.

– Я? – Она чуть не поперхнулась от удивления. – Вы слишком высокого мнения о себе.

Он провел ладонью по своей груди, привлекая к ней внимание Элис. Она уже видела его обнаженную грудь, крепкую и рельефную. Элис представить не могла, что у мужчины может быть такая грудь. Грудь мистера Бирда была дряблой и свисала на его округлый живот.

– Ты так настойчиво призывала меня. Я этого не ожидал.

Она тоже.

Элис прикрылась одеялом до самого подбородка.

– Теперь вы в безопасности.

Маркус скептически посмотрел на нее. В этот момент Элис поклялась себе, что больше никогда не коснется его. Никогда и ничего ему не позволит, даже гладить ее ладони. Никогда не поцелует его, даже если он передумает и попытается поцеловать ее. Она даже не будет смотреть на него с восхищением, чтобы он не подумал, будто она хочет затащить его в постель.

Он потянулся к своим штанам. Надев их, сел на стул перед камином и начал натягивать сапоги.

– Вы куда собираетесь?

– Как ты сказала, Грегория может удовлетворить мои потребности. Ты здорово раззадорила моего жеребца.

Она с неодобрением посмотрела на Маркуса.

– Вы гадкий человек.

– Всего несколько минут назад у тебя было совсем другое мнение.

Рассерженно хмыкнув, она повернулась к нему спиной.

Элис сердито уставилась на занавешенное окно, слушая, как он ходит по комнате. Она злилась, но понимала, что у нее нет на это никакого права.

Да, он поцеловал ее, и это было приятно. Неуверенные поцелуи Ярдли бледнели рядом с пылкими прикосновениями губ Маркуса, тем, как он засовывал ей в рот язык, как гладил между ее…

Элис заставила себя не думать об этом. Нет. Она не была им очарована. Да, он симпатичный, у него сильное красивое тело, от прикосновения к которому у нее в животе все замирало. Он умел красиво говорить и двигался с грацией пантеры. Иногда он поступал великодушно.

Но у нее не было и не могло появиться никакой привязанности к этому человеку.

Он грубый, холодный мужлан.

Пусть забавляется со всеми служанками Шотландии, ей все равно.

Она – его домоправительница, и не более.

Глава пятнадцатая, в которой волк боится, что ему все-таки придется охотиться

Когда Маркус вернулся в зал и сел на свой любимый стул, он не собирался проводить остаток ночи в объятьях Грегории, что бы он ни говорил Элис.

Даже если бы он согласился на предложение служанки, которое прочитал в ее глазах, ему не стало бы от этого лучше. Он снял бы напряжение, которое появилось, когда он проснулся рядом с Элис, но не сумел бы выбросить девушку из головы. Или забыть о вкусе ее губ и звуке ее голоса.

Нет, он вскоре снова захотел бы ее, чувствуя себя последним мерзавцем из-за того, что накинулся на первую попавшуюся служанку, чье имя он не вспомнит уже через неделю.

Маркус вздохнул. Он хотел Элис. Его пугало то, что это могло стать его обычным состоянием. По крайней мере, пока они не доедут до Килмарки-Хауса. Потом они снова будут вести себя подобающим образом. Возможно, он даже перестанет ее замечать. Она будет заниматься делами поместья, а он… тем, чем обычно занимался.

Он плеснул себе в стакан еще немного виски и погрузился в тяжелые размышления. По-другому это было сложно назвать. Огонь в камине тихо горел, окрашивая зал багрянцем, который казался едва ли не демоническим, отлично подходя под настроение Маркуса.

Грегория вошла в зал и направилась к нему. Предложение, которое он заметил в ее глазах днем, никуда не исчезло. Она взяла его стакан и долила в него виски. Ее желания угадывались по тому, как она якобы случайно задела его бедро. Она бы только обрадовалась более близкому знакомству. Маркус подумал об этом и очень скоро понял, что ему этого совсем не хочется.

Вертя в руках стакан, он отсутствующим взглядом смотрел на огонь.

Его отец не отказал бы Грегории. Да что там, он бы не ушел, оставив возбужденную Элис в постели. Сначала он удовлетворил бы свои потребности. Он использовал бы ее, но все равно не назвал бы своей женой. Так жил его отец. Он брал, пользовался, а потом выбрасывал.

– Черт побери!

Он осушил стакан, но это не помогло. Две порции виски не позволили ему забыть об Элис.

Ему не следовало трогать ее, хватать ее за грудь, когда он почувствовал, как она трется о него. Его отец, конечно же, поступил бы именно так. Он трогал бы и хватал, не дожидаясь приглашения. Но не Маркус.

Он смог остановиться. Теперь он будет более осмотрительным.

Они с Элис поедут дальше на север, и, если им снова придется делить постель, он ее не тронет. Даже если она попросит, он будет непоколебим. Если она разденется и прыгнет на него, он будет сохранять спокойствие монаха.

Он – не раб низменных желаний. У него есть сила воли, которая держит их в узде.

Однако он больше не хотел испытывать свою силу воли в эту ночь. Маркус и так дошел до предела. Он еще не успел забыть ее вкус, прикосновение ее нежного тела. Такое приятное…

Он бы никогда не подумал, что эта девушка может быть такой соблазнительной. У него были привлекательные женщины, но они прекрасно знали силу своего очарования. Они оттачивали мастерство владения шармом и пользовались им по собственному усмотрению. Умащивали свои тела чудесными кремами и мазями, делали модные прически, превращая себя в произведения искусства.

Элис Белл не нуждалась в подобных манипуляциях. Она не владела всеми этими женскими навыками и средствами. Она была такой, какой родилась, какой приехала с фермы в деревню, где ее продали на аукционе без лишних церемоний.

Таким образом, вопреки предыдущему обещанию, он двинулся к дивану. Сняв сапоги, он поставил их на пол. Он был слишком высокого роста, чтобы полностью поместиться на диване. Его ступни висели в воздухе, но даже это неудобство не заставило его вернуться в комнату.

Лучше уж спать на неудобном диване, чем вернуться в постель и испытывать искушение овладеть Элис.

Очень скоро он погрузился в сон.

Только его сон не был спокойным. Перед ним мелькал целый хоровод лиц. Элис. Его мачеха. Его сестры. Колин. Они все звали его по имени, тянули к себе, преследовали его.

Потом он увидел лицо отца. Оно было искажено гневом, он что-то кричал, брызгая слюной.

Маркус резко проснулся, все еще слыша их голоса.

Он тяжело дышал, в ушах звенело. Маркус провел ладонью по лицу. Он так не дрожал с детства. Он хрипло рассмеялся. Прошлой ночью он признался Элис, что его тоже мучили кошмары. Только это было давно. Возможно, это заболевание заразно.

Он огляделся. Камин за ночь потух. Он вздохнул и потер грудь, надеясь, что легкий массаж поможет убрать болезненное давление.

Выглянув в единственное окно, он увидел, что небо на востоке начало сереть. Начинался новый день.

Они выехали сразу после рассвета, выбравшись на дорогу, ведущую на север. Солнце окрасило облака в розовые и оранжевые оттенки. Было холодно, но позже стало немного теплее. Маркус ожидал, что будет и дальше теплеть.

Когда он вернулся в комнату, чтобы разбудить Элис, она посмотрела на него таким взглядом, словно он был каким-то гадким пауком, нарушившим ее сон.

– Вы хорошо спали, сэр? – холодным тоном спросила она, когда они собирались.

Ее подчеркнуто официальное обращение «сэр» вкупе с холодным взглядом и тоном говорили сами за себя. Она решила, что он последовал ее совету и провел ночь в постели другой женщины. Пусть будет так. Пусть лучше она считает Маркуса мерзавцем, чем будет втайне обожать его.

Заметив, что она дрожит, сидя на муле, он остановился и порылся у себя в сумке. Найдя запасную куртку и пару перчаток, он направился к ней.

– Надень это сверху, – предложил он, посмотрев на Элис.

Ее губы посинели от холода.

Она открыла рот, наверняка для того, чтобы отпустить какую-нибудь колкость.

– Ну же, – велел он. – Холодно, и намного теплее не станет. Я не хочу, чтобы ты замерзла до смерти.

Она кивнула и накинула его куртку поверх своего пальто. Потом последовала очередь шарфа. Маркус несколько раз обмотал его вокруг головы Элис, прикрыв ей рот и нос.

Она вздрогнула, когда он схватил ее за руку и натянул на ладонь свою большую перчатку поверх ее потертой шерстяной.

– В следующей деревне мы попытаемся одеть тебя получше для этой погоды.

Она коротко кивнула, внимательно наблюдая за ним своими топазовыми глазами, словно ожидая, что он прыгнет на нее. В воздухе повисло напряжение.

Прошлая ночь была тому причиной.

Маркус не был настолько упрям, чтобы отрицать это. Он попробовал эту женщину на вкус. Касался ее. Чувствовал, как она вздрагивает и раскрывается в его руках. Обычно, если он знал так много о женщине, он знал о ней все. Он знал, каково быть внутри нее, каково овладевать ею.

Он мог только представлять близость с Элис Белл. Он не знал, какова она на самом деле. И ему не суждено это узнать.

Тихо выругавшись, он отвернулся и забрался на Буцефала, намереваясь преодолеть как можно большее расстояние за этот день. Каждая секунда рядом с ней лишь увеличивала его желание побыстрее добраться до Килмарки-Хауса, где она займет должность домоправительницы, а он снова станет герцогом Отенберри, а не бродягой, который покупает невест из жалости, а потом забивает себе голову мыслями о них.

Пока они ехали, он несколько раз оборачивался, желая убедиться, что мул не отстает.

– Буцефал! – иногда окликала она его коня, словно мерин был котом или псом, которого она могла подозвать к себе.

– Не надо звать его, – наконец сказал он. – Я тебя не оставлю.

– Это обычная предосторожность. Вы предупредили меня, чтобы я никому не доверяла.

Да. Он умудрился сказать эту глупость. Только это не помогло.

Прошлой ночью она доверилась ему. Она ответила ему, целовала его в ответ, изгибаясь под его прикосновениями, словно он был тем любовником, который должен был выкупить ее на аукционе. Тем любовником, который бросил ее. Мужчиной, которого она любила и знала, которому доверяла.

При мысли об этом безымянном ублюдке Маркус почувствовал, как его кровь закипает от ярости. Этот мужчина подвел ее. Он ее потерял.

Теперь Элис принадлежала ему. Ему… Маркусу. И никому более.

Отмахнувшись от этих мыслей, он понял, что она снова что-то говорит.

– Где вы достали своего коня? – спросила она. – Я никогда такого не видела в Колли-Бен. Буцефал – слишком длинное имя для меня. Я не могу к нему привыкнуть. Буду называть его Баки.

Баки? Маркус поморщился.

– Пожалуйста, не называй его так.

– Баки, не спеши! – крикнула она, не обращая внимания на его просьбу.

Обернувшись, он понял, что этот чертов мул опять отстал. Скорее всего, потому что Баки… черт подери… Буцефал сильно разогнался. Маркус вздохнул и заставил коня замедлить поступь. Теперь она вынудила его думать, что его коня зовут Баки.

– Неужели нельзя вести себя не так вызывающе?

– Я просто разговариваю. Это называется «беседа».

Он покосился на нее.

– Серьезно?

– Да, – ответила она весело, заставив Маркуса поморщиться.

– Я думаю, это называется «сводить с ума», – бросил он.

– Девушки… женщины любят поговорить. Вы должны это знать. У вас же есть сестры. И мать, я так понимаю?

Он пожал плечами.

– Да. Две сестры и мачеха.

– Я всегда хотела иметь брата или сестру. Иметь большую семью. Вам очень повезло. – Маркус смущенно хмыкнул. Она считает, что ему повезло, потому что у него большая семья? Он вздохнул. Семья, которой он теперь старался избегать. – Вы с ними близки, не так ли? По тому, как вы рассказывали о Кларе… мне показалось, что вы близки.

Этот простой вопрос заставил его задуматься, потому что ответ вовсе не являлся настолько простым. Это прекрасно описывало его жизнь. Непростую.

– Я близок с сестрами, да, – признал он, гадая, почему он рассказывает ей больше, чем кому бы то ни было. – Клара – ребенок. Очень живая. Ее любить несложно. Энид более сдержанна, но очень умна. Она любит делать саркастические и умные замечания. С мачехой… все сложно.

– Сложно?

– Напряженно.

– Напряженно? Звучит интригующе.

Маркус почувствовал раздражение.

– Совсем нет. Скорее… печально. Раньше я ею восхищался.

Он помнил, что убеждал Элис не доверять мужчинам, но сам не мог верить вообще никому, будь то мужчина или женщина.

Доверие для дураков.

– Что случилось? – спросила она.

Он плотно сжал губы. Меньше всего ему хотелось обсуждать Грациеллу и Колина. Он изо всех сил старался не думать о них.

– Ну же, ну же, – продолжала она напирать, улыбаясь. – Если поговорить об этом, то станет легче.

– Серьезно? – с сомнением спросил он.

Единственным человеком, с которым он мог поговорить по душам, на протяжении многих лет был Колин. Он был ему как брат. Они жили в одной комнате в Итоне. И учитывая то, что его лучший друг предал его, затащив в постель его мачеху, он не считал, что все эти разговоры чем-то помогли.

– Конечно.

Он вздохнул. Она не отвяжется от него. Он вполне мог вкратце рассказать ей всю историю.

– Чуть более месяца назад я застал ее в компрометирующей ситуации с моим лучшим другом.

– Ох!

В этом звуке чувствовалась ее заинтересованность.

– Тебя это тоже интригует, да? Моя ужасная жизнь?

Эта история не казалась интригующей. По крайней мере тогда. И сейчас. То, что Колин забавлялся с его мачехой, отчего она забеременела, все еще заставляло его кровь закипать в жилах. Ему пришлось уехать из города, потому что он мог сделать что-то непоправимое. Например, вызвать бывшего друга на дуэль.

Скандал, который разразился, когда выяснилось, что вдовствующая герцогиня Отенберри связалась с молодым графом Стриклендом, служил неиссякаемой темой для пересудов в высшем свете. Маркус не хотел подливать масла в огонь, пристрелив друга. Это едва ли отразилось бы благотворно на шансах его сестер удачно выйти замуж в будущем, а ведь ему еще нужно было беспокоиться об их благополучии.

Он решил уехать из города, и тогда эта идея казалась достаточно удачной. Теперь же он уже не был так в этом уверен. Его потрясло то, что он застал Колина и Элу вместе. Возможно, он поступил необдуманно. Как испорченный богатенький ублюдок, каким его видела Элис Белл.

– Это совсем не интригующая ситуация, поверь мне. Я потерял друга и мачеху.

Она покачала головой.

– Мне очень жаль. Я не собиралась шутить на эту тему. – Она замолчала, но он сознавал, что это ненадолго. – Но я не понимаю, почему вы потеряли их лишь потому, что…

– …потому что они спят в одной постели? – закончил он за нее, ощущая, как чувство утраты сдавливает ему горло.

Элис покраснела, услышав его слова.

Он покачал головой:

– Я не понимаю, как ты еще не утратила способность краснеть. Несколько дней назад ты стояла на помосте, а из толпы тебе кричали всякие непотребства.

Хотя казалось, что с тех пор прошло очень много времени. Словно они путешествовали вместе уже достаточно давно. Каждое мгновение рядом с ней казалось… значительным.

– Это не значит, что я привыкла к подобной грубости.

Грубости? То есть она считала его грубым? Его, герцога, крестника королевы? Хотя она, конечно, этого не знала. Маркус хорошо изучил Элис и понимал, что на нее это не произведет ни малейшего впечатления.

Ее оценка была ему не по душе. Его отец был груб. Определенно. Просто воплощение грубости. Если она считает его грубым, то ему наплевать.

Маркус подавил вздох и провел ладонью по лицу. Какая разница, что она о нем думает? Она всего лишь его прислуга. Его не должна заботить ее точка зрения.

– Я просто говорю, – продолжила она, – что, возможно, они любят друг друга. Возможно, они не сумели сдержать свои чувства. Вы не можете винить их за…

– Любят, – хмыкнул он. – Это скорее можно называть похотью. И я их обвиняю. Они могли контролировать свои чувства.

Он тут же вспомнил прошлую ночь, когда он уж точно не контролировал свои действия. Он не сдерживался. Вел себя импульсивно, позволил желаниям взять верх над собой. Разве между Колином и Элой не могло произойти то же?

Сравнение ему не понравилось.

– Любовь. Похоть. Возможно, и то и другое. Разве эти страсти должны существовать отдельно? Разве люди не могут переживать их одновременно?

Маркус задумался, пытаясь вспомнить, обсуждал ли он с кем-нибудь тему любви и похоти, тем более с женщиной.

– Зачастую есть только похоть, и больше ничего. Два человека отдаются животным инстинктам, забыв обо всем.

Забыв о приличиях и обязательствах. О дружбе. О верности семье. Грациелла и Колин не подумали об этом, поддавшись искушению. Они не подумали о Кларе и Энид или о Маркусе. Они не подумали о том, как на это отреагирует общество и к каким последствиям все это может привести.

– Я полагаю, что вы пессимист, мистер Уэзертон.

Услышав свою фамилию, Маркус поморщился. К нему всегда обращались только по титулу.

– Это не пессимизм. Это называется «опыт». Я видел много разных… вещей.

Неприятных вещей. Отвратительных вещей.

Он хорошо знал, что такое низменные желания и похоть. О любви он знал намного меньше. Возможно, что и ничего. Вообще ничего.

Элис издала какой-то звук. Он никогда не слышал, чтобы женщина издавала подобные звуки. По крайней мере, когда дело касалось лично его. Словно бы она фыркнула с издевкой.

Он снова покосился на девушку. Она с презрением смотрела на него, приподняв темную бровь над кошачьим глазом.

– Значит, жизнь научила вас подвергать любовь сомнению?

– В некотором смысле… – Когда она снова фыркнула, он резко обернулся. – Что?

– Я не подвергаю любовь сомнению. Когда моя мать умерла, я была еще ребенком, поэтому я ее совсем не помню. Когда мне исполнилось пятнадцать, умер отец, а я вышла замуж за человека, который годился мне в дедушки. Пришлось работать на ферме, растить детей, готовить и убирать для него. Этот же человек продал меня на аукционе. То есть я тоже повидала много разного на своем веку. Я видела отвратительные вещи, но я все равно верю в любовь. Должно быть, у вас была очень тяжелая жизнь, если вы так яростно отрицаете любовь.

Она закончила фразу, глубоко вздохнула и пришпорила мула, впервые обогнав Буцефала.

Маркус поехал за ней, восхищаясь этой девушкой, которая заставила его почувствовать себя испорченным ребенком. Он даже не мог на нее злиться. Не теперь, когда она была права.

Элис сокрушенно вздохнула. Малыш не мог поспевать за Баки, поэтому очень скоро они снова отстали. Мерно покачиваясь в седле, она смотрела вслед Уэзертону, прямо сидевшему на лошади. Он был холодным человеком. Она сглупила, когда позволила ему вызвать у нее какие-то эмоции.

Элис никогда не отчаивалась. Это было не в ее правилах. Даже когда жизнь становилась невыносимой. Когда казалось, что выхода нет. Последние несколько лет, пока ее отец был еще жив, но смертельно болен, она понимала, что скоро останется одна, но это не заставило ее отчаяться. Даже тогда.

Когда умер отец и она переехала к мистеру Бирду в ту маленькую комнатку под крышей, она все равно продолжала надеяться. В детстве она читала сказки. Отец внушил ей любовь к ним. Его романтическая натура сильно повлияла на нее. Он наделил ее способностью мечтать. Возможно, именно поэтому она с такой легкостью доверилась Ярдли.

В историях отца крестьянка всегда находила любовь. Добро всегда побеждало зло. Ведьма всегда умирала, а принцы никогда не терпели поражения. Никогда не бросали тебя в беде.

Она всегда верила в это.

Но сейчас она ехала по темному лесу в компании этого темного человека. Элис понимала, что ее история еще не написана. Она не могла заглянуть в будущее и не знала, наступит ли для нее счастливое будущее.

Но у нее был план.

Она постарается с пользой для себя поработать в Килмарки-Хаусе, даже несмотря на сложные чувства, которые она испытывала к этому человеку, у которого в кармане лежала квитанция о ее покупке на аукционе.

Она не будет расслабляться. Она не позволит, чтобы он начал ей нравиться. Это было бы глупо. Будущее ждало ее в другом месте.

Дул пронизывающий ветер, и у нее зуб на зуб не попадал от холода. Холмы за деревьями становились все более крутыми. Они превращались в высокие, покрытые снегом горы, четко выделявшиеся на фоне серого неба.

Темнело. Очень скоро им придется где-то остановиться на ночлег. Возможно, тогда она согреется.

Глава шестнадцатая, в которой волку не нужна стая

Следующие несколько дней прошли спокойно. К счастью, больше им не попадались битком набитые постоялые дворы. Маркусу удавалось заказать отдельные комнаты каждую ночь, когда они останавливались на ночлег. Облегчение, которое он прочитал в ее глазах, ранило его сильнее, чем он был готов признать. Он действительно ей не нравился.

Три ночи подряд они заводили своих животных в конюшню.

Три ночи подряд он провожал ее до двери комнаты.

Он распорядился, чтобы ужин подавали отдельно в каждую из комнат. Им не приходилось терпеть компанию друг друга, когда солнце садилось за горизонт, и это было к лучшему. Ему требовалась передышка… чтобы избегать искушения.

Она болтала без умолку весь день, постоянно рассуждая на разные темы, пока они ехали на север.

Однако, когда он вечером оказывался один в своей комнате, ему становилось не по себе. Он барабанил пальцами по столу, замирал каждый раз, когда слышал в коридоре шаги. Он все еще слышал ее голос в голове, и ему очень не хватало его в звенящей тишине комнаты. Он возненавидел эту тишину.

Маркус медленно бродил из угла в угол, пока не приносили ужин. Он всегда был рад ему, потому что, поев, мог упасть на кровать и уснуть. Во сне он мог забыть о ней. Сбежать.

Три ночи все это повторялось снова и снова.

Наступило четвертое утро, похожее на предыдущие. Казалось, что даже мул уже выучил распорядок дня, потому что топал намного быстрее. Они приближались к Глазго. Он старался об этом не думать, как и о мужчине, который там жил. Он собирался объехать город стороной.

Только каждый раз, когда ему удавалось выбросить из головы мысли о Глазго и Струане Маккензи, по иронии судьбы им встречался дорожный знак, который сообщал о расстоянии до города. Дорожные знаки, казалось, дразнили его, словно бы предлагая встретиться со сводным братом. Маркус не знал, что сделал бы или сказал в такой ситуации. Их прошлые ссоры никогда не заканчивались хорошо. В конце концов их вражда чуть не убила его.

Около полудня Маркус заметил, что Элис уже не такая разговорчивая, как прежде. То есть она молчала.

Он покосился через плечо. Она опять отставала. Мул снова тащился по дороге как черепаха. Она покачивалась в седле с безразличным видом, даже не подгоняя его, как обычно.

Маркус развернул коня и галопом подъехал к ней, намереваясь заставить мула двигаться быстрее. Девушка опустила голову. Казалось, она задремала.

– Элис?

Маркус почувствовал, как у него в груди шевельнулось беспокойство. Он нагнулся, чтобы взять поводья и заглянуть ей в лицо.

Услышав свое имя, она вздрогнула и подняла голову. Маркус осекся, и слова, которые он хотел произнести, застряли у него горле.

У нее были красные остекленевшие глаза. Казалось, она вот-вот упадет в обморок.

– Элис?

Она едва держалась в седле, способная в любой момент рухнуть на землю.

Коротко выругавшись, он наклонился и подхватил ее в тот момент, когда она уже начала падать. Посадив ее перед собой на Буцефала, он снова выругался.

Ее голова безвольно свисала на грудь. Маркус потрогал пальцами ее щеку, надеясь разбудить ее. Ее глаза оставались закрытыми. Кожа девушки горела. У нее была сильная лихорадка. Он ожидал нащупать холодную кожу, но вместо этого ощутил жар ее тела.

– Черт подери. Элис!

Он огляделся, словно ожидая увидеть врача среди деревьев, которые обступили дорогу с обеих сторон. Только вокруг никого не было. Ветер выл среди голых ветвей, покрытых снегом. Никогда еще мир не казался ему таким безлюдным. Никогда еще он не чувствовал себя таким беспомощным.

Вокруг не было ни людей, ни каких-либо строений. Они находились одни на этой дороге, протянувшейся от одной деревни до другой. Он снова посмотрел ей в лицо. Веки ее были опущены, она хрипло дышала, пребывая в беспамятстве.

– Ах, дорогая, почему ты не сказала мне, что захворала? – пробормотал он, удобнее устроив ее в седле перед собой.

Он не ждал от нее ответа, но не мог перестать разговаривать с ней. Пока он говорил с ней, ему казалось, что она слышит его. Что она все еще с ним. Что еще не все потеряно.

– Все будет хорошо.

Он нес за нее ответственность. И никто другой. Эта мысль ударила его, словно молотом. Тряхнув головой, он прошептал ей на ухо, чувствуя ее нездоровый жар:

– Все будет хорошо.

С ней все будет хорошо.

Маркус отвернулся и в отчаянии осмотрелся в последний раз.

Он знал, что делать. У нее была лишь одна надежда.

Она нуждалась в тщательном уходе, и существовал только один способ его получить.

Элис плыла по воздуху, словно птица, но не хлопая крыльями. Да, она не сидела в клетке. Никакие замки не мешали ей выбраться на волю, но она не чувствовала себя полностью свободной. Она ощущала, что попала в ловушку, не более свободная, чем прежде.

Она вслепую бродила в тумане, не видя ничего, кроме серой пелены.

Было жарко. Потом холодно. Потом снова жарко.

Казалось, что время остановилось, пока она дрейфовала в тумане, блуждая безо всякой цели.

Элис захныкала и крикнула, пытаясь привлечь внимание. Чье угодно. Его внимание. Маркуса.

В какой-то момент она ощутила его присутствие. Она поняла, что это он, когда чья-то рука коснулась ее. Нежное прикосновение, похожее на шепот ветра. Он приглаживал ее взъерошенные перья, ласково касаясь, словно боялся, что может их сломать.

Она услышала его голос. Глубокий, мощный голос обволакивал ее, обещая, что все будет хорошо.

Элис узнала этот голос. Почувствовала его в глубине души. И она поверила ему. Она поверила в него.

Все должно закончиться хорошо. С ней все будет хорошо.

Каким-то образом эти слова помогли ей расслабиться. Его голос заставил туман немного рассеяться, и тот перестал душить ее… Его голос помог ей искать выход, который привел бы ее обратно к Маркусу.

Одного взгляда на огромное строение было достаточно, чтобы Маркус понял: здесь живет Струан Маккензи. Этот человек не поселился бы в доме с менее величественным фасадом. Он сумел выбраться из нищеты и трущоб Глазго и теперь был богат, как легендарный царь Крез. Такой человек не поскупился бы на то, чтобы купить себе и жене настоящий дворец, особенно жене, в которую он был по уши влюблен.

Если же Маркус ошибся и явился не к тому особняку, ему было все равно. Дальше он уже ехать не мог, учитывая, в каком состоянии находилась Элис.

Он не потеряет ее. Она нуждалась в уходе, который ей предоставят в этом доме. Если ему придется признаться, что он герцог Отенберри, чтобы его впустили, так тому и быть. По опыту он знал, что люди обычно становились более сговорчивы, когда узнавали о его титуле.

Маркус слез с Буцефала, осторожно поддерживая девушку, чтобы не уронить ее. Он решил не ждать конюха, чтобы дать ему распоряжения насчет животных.

Выпрямившись, он крепче сжал ее в руках и бросился к парадному входу, топая по промерзшей земле. Он оставил животных посреди двора в надежде, что какой-нибудь лакей позаботится о них.

Маркус принялся стучать сапогом в большие двойные двери. Никакого ответа. Выругавшись, он постучал снова, глядя на посеревшее лицо Элис. У него в груди все сжалось при виде этого мертвенно-бледного лица.

Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем двери распахнулись. На него уставился рыжеволосый мужчина в ливрее. На его лице читалось раздражение, явно вызванное настойчивым стуком Маркуса.

Он окинул Маркуса внимательным взглядом, прежде чем уставиться на Элис.

– Она мертва? – в шутку спросил он.

– Нет, и она не умрет. – Он протолкнулся мимо слуги. – Пошлите за доктором и покажите ближайшую спальню. У вас есть служанка, которая поможет раздеть ее? Она вся мокрая от снега. Ей нужно что-то теплое…

– А вы кто такой? – воскликнул слуга, покачав головой и нахмурившись.

– У нас нет на это времени, – отрезал Маркус.

– Сэр, я настаиваю, чтобы…

– Это резиденция Струана Маккензи?

– Да.

– Тогда скажите ему, что герцог Отенберри готов воспользоваться его гостеприимством.

Дворецкий воззрился на него с открытым ртом. Он не двинулся с места и, казалось, перестал мигать.

Тихо выругавшись, Маркус добавил:

– Скажите, что приехал Отенберри… его брат.

Сказав это, Маркус отвернулся от дворецкого и стал подниматься по мраморной лестнице на второй этаж, не ожидая от него помощи.

Оказавшись на втором этаже, он прошел мимо высоких двойных дверей в гостиную. Двери были немного приоткрыты, и изнутри доносились приглушенные голоса, но он не обратил на них внимания. Сейчас Элис нужна была постель. Это его заботило больше всего.

Он пошел дальше по коридору, игнорируя протесты слуги, бежавшего за ним.

Держа Элис на руках, он смог открыть дверь в одну из комнат, но обнаружил, что она заставлена музыкальными инструментами. Разочарованно хмыкнув, он продолжил поиски, пока не нашел пустую спальню.

Он вошел внутрь и положил девушку на кровать. Обойдя огромное ложе, он стянул покрывало и набросил его на Элис.

– Разожгите огонь в камине, – рявкнул он появившемуся в дверях слуге. – И позовите служанку, чтобы помогла раздеть ее. – Он замолчал и свирепо уставился на замершего мужчину. – Уже послали за доктором? Чего ты стоишь и пялишься на меня?

Мужчина вздрогнул и открыл было рот, чтобы возразить, но в этот момент послышался женский голос:

– Маркус? – Услышав свое имя, он посмотрел в сторону двери, где стояла Поппи Маккензи, в девичестве Поппи Фэрчерч. – Что ты здесь делаешь?

– Мне нужна ваша помощь, – ответил он, с трудом узнавая свой глухой голос.

Поппи широко раскрытыми глазами посмотрела на Маркуса, после чего перевела взгляд на Элис, лежавшую на кровати. Лицо Поппи слегка покраснело.

– О! – Она поспешно подошла к кровати. – Что с ней случилось?

Он тоже посмотрел на неподвижно лежавшую Элис.

– Я не знаю. Мы ехали на север, и она заболела… у нее лихорадка.

Поппи перевела взгляд на слугу:

– Ты послал за доктором?

– Миссис Маккензи, – срывающимся голосом начал слуга, – что… кто…

– Пошли немедленно, Гивенс. – Несмотря на мягкость, в ее голосе зазвенел металл. – Поспеши. Разве ты не видишь, что наша гостья больна? Нет времени для объяснений. Делай как велят.

Бросив на Маркуса последний расстроенный взгляд, слуга выбежал из комнаты.

– Спасибо, – пробормотал он, наблюдая за тем, как Поппи кладет ладонь на лоб Элис.

– Конечно. – Она покачала головой и посмотрела на Маркуса. – Мы же семья, в конце концов.

Это заявление застало его врасплох. Прежде он определенно не считал ее или ее мужа частью своей семьи.

Маркус подавил вздох, почувствовав, как что-то стиснуло ему грудь. Он решил, что ему повезло, раз у Поппи к нему такое отношение. Если бы он не был братом Струана Маккензи, его бы сюда не пустили и Элис не получила бы помощь хорошего доктора. А Маккензи наверняка пользовался услугами только лучших лекарей.

– Что ты здесь делаешь?

На этот раз голос был лишен всякого дружелюбия.

Маркус выпрямился и замер возле кровати.

– Маккензи, – приветствовал он брата, посмотрев на здоровяка, который закрыл собой весь дверной проем.

– Отенберри, – отозвался тот, войдя в комнату, тяжело ступая по толстому ковру. Мужчина остановился возле жены и покосился на Элис, спавшую на кровати. – Кто она?

– Элис, – ответил Маркус. – Элис Белл.

Маккензи бросил на него холодный взгляд.

– Одна из твоих… подружек?

Маркус хотел было огрызнуться, но из-за присутствия Поппи ему пришлось подумать над ответом.

– Она моя домоправительница, – отрезал он.

– Домоправительница? – Поппи удивленно посмотрела на него. – Ты путешествуешь со своей домоправительницей?

– Я везу ее в свое поместье на севере. Она будет там работать.

Даже самому Маркусу это объяснение показалось глупым. Еще более глупой выглядела бы другая версия событий. Правдивая версия.

Она была его женой, потому что он купил ее на аукционе на рыночной площади.

– Домоправительница?

Маккензи презрительно усмехнулся, явно не веря ни единому слову Маркуса.

Он решил, что она его любовница. Сожительница. Маркус с удовольствием заехал бы кулаком в лицо брата, но ему пришлось сдержаться. Ему нужен этот ублюдок. Ради Элис ему придется вести себя вежливо.

– Она больна. Ей нужна помощь. Мне нужна ваша помощь.

Маркус посмотрел Маккензи в глаза, сказав это. Он даже не представлял, что ему когда-нибудь придется говорить подобное этому человеку.

Маккензи молчал, глядя на брата в упор.

– Струан, – прошипела Поппи, многозначительно посмотрев на мужа, а потом на его брата.

Наконец Маккензи кивнул, сдаваясь:

– Очень хорошо. Я не бессердечный человек. Конечно, они могут остаться здесь, пока она не выздоровеет. Мы позаботимся о ней.

Он посмотрел на жену, и выражение его лица моментально смягчилось, в его глазах читалось обожание. Маркусу стало тошно.

Кто-то постучал в полуоткрытую дверь. Служанка заглянула в комнату, держа в руках полотенца и чистую одежду.

– Миссис Маккензи? – спросила она. – Вы меня звали?

– Да, да, заходи и помоги нашей гостье.

Поппи махнула мужчинам рукой:

– Вы оба выйдите. Струан, дай ему выпить. Мы переоденем и приведем девушку в порядок, пока не пришел доктор.

Маркус кивнул, но заколебался возле двери. Он не хотел уходить. Посмотрев на Элис, он увидел, что ее лицо сохраняло тот же мертвенно-бледный цвет. Губы приобрели синеватый оттенок. Ее прекрасные брови казались еще темнее, чем обычно, на фоне бледной кожи.

– Пойдем, – сказал Маккензи. – Поппи же сказала. Она не передумает, в этом можешь быть уверен.

Маркус кивнул, но с места не двинулся. Он не мог. Не мог заставить свое тело сдвинуться с места. Он словно бы прирос к полу.

– Ей очень холодно. Быстрее накройте ее одеялом. – Он посмотрел в сторону камина. – Надо разжечь огонь.

– Маркус, мы знаем, что нужно делать. Теперь иди.

Поппи покачала головой. За ее спиной служанка стянула с Элис одеяло и начала расшнуровывать ее страшные сапоги. Он заметил, что носки сапог протерлись почти насквозь. Почему он не замечал этого раньше? Эти сапоги были не просто ужасны, они совсем не подходили для этой погоды. Маркус мысленно выругался, коря себя за глупость.

– У нас все под контролем. – Поппи прикоснулась к его рукаву и посмотрела Маркусу в глаза. Ее голос смягчился. – Теперь иди. Мы пошлем за тобой.

Маккензи ждал у двери.

Поппи помахала Маркусу рукой, чтобы тоже ушел:

– Иди со Струаном.

Вздохнув, Маркус покорился. С большой неохотой. Он вышел из комнаты, не спуская глаз с Элис.

– Идем, – сказал Маккензи, когда они вышли в коридор. – Я налью тебе виски. – Какое-то время они шли молча. Толстый ковер скрадывал шум их шагов. – Значит, домоправительница? – удивленно переспросил он.

Маркус напрягся.

– Да, именно так.

– Я никогда не смотрел на своего дворецкого так, как ты смотришь на эту девушку.

– Неужели? – выдавил из себя Маркус.

– Да. Так я смотрю только на Поппи.

Маркус резко остановился.

Светловолосый гигант двинулся дальше. Маркус сердито уставился ему в спину. Он считал, что Струан не знает, о чем говорит. Его ладони сжимались в кулаки и разжимались снова. Он общался со Струаном Маккензи всего несколько раз. Но каждый раз повторялось одно и то же: он испытывал такую сильную злость, что ему хотелось взвыть. Это было странно, и он это сознавал. Такой гнев не имел причины.

– Я не такой, как ты, – бросил он.

Конечно, он не такой, как его брат. У них нет ничего общего. Даже во внешности. Ну, точнее говоря, почти ничего общего.

Маккензи усмехнулся.

– Это понятно. Ты был золотым мальчиком, гордостью и радостью нашего отца… а я был грязным секретом.

– Только этот секрет плохо скрывали, – напомнил он.

Маккензи пожал плечами:

– Уже не секрет, да.

Да. Это давно перестало быть секретом.

Маккензи появился где-то за год до этого, прибыв в поместье Отенберри и взбесив Маркуса. Он никогда и представить не мог, что у него есть брат, а тем более старший брат. Струан должен был стать наследником их отца. Если бы не его незаконнорожденность, так бы и случилось.

Ирония заключалась также и в том, что Маккензи больше походил на усопшего отца, чем Маркус. Такой же цвет волос. Такие же глаза. Одинаковые черты лица. Удивительно, что именно Маркус стал наследником. Законным наследником, которого принимали в высшем свете и который был важен для старого герцога.

Только по прихоти судьбы Маккензи оказался вне закона. Обычный бастард.

Тряхнув головой, Маркус последовал за ним в зал. Теперь это все не имело значения. Его отец умер. Он стал герцогом. А Струан нет. Они были чужими друг другу, хотя их связывала кровь отца.

Они вошли в богато украшенный кабинет, обшитый панелями из красного дерева. Маккензи налил им виски.

– Итак. – Сводный брат протянул ему стакан. Маркус взял его и кивнул. – Кто эта девушка на самом деле? Только не говори, что она домоправительница. Я не поверю. Ты заботишься о ней, но не так, как заботятся о домоправительнице.

Маркус открыл рот, чтобы возразить, но ничего не сказал. Маккензи уже все решил насчет него и Элис. Какой смысл его переубеждать?

Он не мог заставить себя спорить с Маккензи. Девушка больна, и ему это явно небезразлично. Он чуть не загнал Баки, чтобы быстрее добраться сюда. Ему было небезразлично, черт возьми.

Маркус посмотрел на открытую дверь. Элис лежала в спальне недалеко отсюда, где о ней хорошо заботились. Она находилась в руках Поппи, и в этом ему сомневаться не приходилось. С ней все будет хорошо. Она выздоровеет, и они поедут дальше.

Он поднес стакан к губам и сделал большой глоток, гадая, как скоро он сможет вернуться в ее комнату и проверить, как она себя чувствует, но при этом не показаться дураком. Проглотив порцию янтарного напитка, он посмотрел на свой стакан и вспомнил ее топазовые глаза. Он надеялся, что очень скоро она проснется и он снова увидит в них огонь.

Тихо выругавшись, он осушил стакан и тяжело опустил его на стол.

– Я пойду посмотрю, как она себя чувствует. Доктор уже, наверное, пришел.

А если не пришел, то Маркус сам приведет его. Даже если для этого понадобится прочесать весь город. Он не подведет ее.

– Не стоит. Поппи сказала, что пошлет за тобой, а я бы на твоем месте ей не перечил.

– Перечил? – Он удивленно посмотрел на своего брата-здоровяка. – Я не боюсь твоей жены.

– А зря. Она страшна во гневе.

Он встал со стула.

– Я не вижу ничего странного в том, что беспокоюсь о своей служанке. Поппи должна понять.

Маккензи усмехнулся:

– Служанка. Ну конечно.

Не обратив внимания на насмешку, Маркус вышел из кабинета и направился к комнате Элис. Он решил остаться там и проследить за тем, чтобы она получила самый лучший уход. Он был готов сделать для нее все, что было в его силах.

Когда он открыл рот тогда, на площади, во время аукциона, то взял на себя ответственность за ее судьбу. Теперь он не будет избегать ответственности. Это зашло слишком далеко. Он не проявил к ней достаточно внимания, и в этом была его вина.

Он снова вспомнил ее потрепанные сапоги. Бледное лицо. Горячую кожу и блестящие глаза. Ему следовало лучше заботиться о ней.

Впредь он будет более внимателен.

Глава семнадцатая, в которой голубка болеет впервые в жизни

Когда она открыла глаза, ее голову пронзила острая боль. Она тут же смежила веки и несколько раз неглубоко вздохнула. Спустя несколько секунд она снова попыталась открыть глаза. Боль была уже не такой сильной. Элис поняла, что лежит в полутемной комнате.

Не поворачивая головы, она обвела помещение взглядом. Оно оказалось просторным. Даже не комната, а целый зал, достойный короля. Не предназначенный для таких людей, как Элис Белл.

Она сглотнула и поморщилась, почувствовав, как сильно у нее пересохло в горле. Должно быть, она издала какой-то звук, потому что кто-то внезапно подошел к кровати.

– Вот.

Чья-то ладонь скользнула ей под голову, приподнимая ее. К ее губам поднесли чашку с водой, и она сделала несколько жадных глотков. Вода потекла по ее подбородку.

– Не так быстро.

– Ах… – пробормотала она, смутившись.

Она подняла взгляд и посмотрела на человека, который помог ей напиться.

– Мистер Уэзертон? – выдавила она из себя.

Элис не знала, кого ожидала увидеть, но уж точно не его. Она, конечно, путешествовала вместе с ним, но он был ее хозяином. Ему не следовало заботиться о ней так, будто она беспомощный ребенок.

Он криво ухмыльнулся.

– Я думаю, что мы можем перейти на «ты», не так ли, Элис?

Она сглотнула.

– Это неуместно. Нам нужно вести себя прилично.

– Мы путешествуем вместе. Вдвоем. Я думаю, что мы оставили приличия далеко позади. – Его улыбка померкла, и он посерьезнел. – Я волновался за тебя.

У нее в груди все сжалось, когда она увидела выражение его глаз, когда услышала его слова. Она снова огляделась. Казалось, что он говорит искренне, но она не знала, что ей с этим делать. Она не знала, что ей делать с его искренностью или своей реакцией на нее. Радость охватила ее, радость понимания того, что она ему небезразлична, что он беспокоился о ней.

Прокашлявшись, она спросила:

– Где мы? Этот зал такой… красивый.

Он внимательно посмотрел на нее, прежде чем ответить.

– Здесь живут люди, которых я знаю.

Люди, которых он знает? Его ответ звучал очень туманно.

– Ну, я рада это слышать. По крайней мере, мы остановились не у чужих людей.

Он даже не улыбнулся ее шутке.

– Как ты себя чувствуешь?

Маркус пристально посмотрел на нее, словно выражение ее лица могло сообщить ему о состоянии ее здоровья.

– Немного болит голова. И очень хочется пить. – Она сделала паузу, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Наконец добавила: – Еще хочется есть. Я проголодалась.

– Я распоряжусь, чтобы принесли бульона.

Бульон.

– Хм! Звучит… аппетитно.

Он вскочил со стула, стоявшего рядом с кроватью, и поспешил к звонку с резвостью ребенка, которого пустили поиграть на улице.

– Начнем с бульона, а там посмотрим.

Маркус позвонил и быстро вернулся к кровати, сел на стул и взял ее за руку. Он сжал ее ладонь и начал нежно растирать ее. Это показалось ей очень странным. И непривычным.

Она сказала себе, что чувства здесь ни при чем. Он просто хотел согреть ее ладони. Вот и все. В этом не было ничего интимного. Ее сердце не должно стучать быстрее из-за этого.

Она села чуть повыше на постели.

– Как долго я… как долго я была больна?

Она провела ладонью по волосам и поморщилась, потому что пряди были липкие и грязные на ощупь. Должно быть, она выглядела ужасно. Не то чтобы она отличалась выдающейся красотой в любое другое время, но сейчас она чувствовала, что выглядит особенно неряшливо.

– Мы приехали сюда три дня назад.

Три дня! Она удивленно покачала головой. Три дня в кровати. Она наверняка выглядела не просто ужасно, а чудовищно. Элис даже боялась представить, какой от нее исходит запах.

– Три дня? Я никогда не болела. Все эти годы я заботилась о больных в доме мистера Бирда. – Элис отличалась крепким здоровьем. На нее можно было положиться. Она подавила смешок. – Впервые мне удалось выбраться из Колли-Бен, и я тут же заболела. Вы, должно быть, считаете меня очень слабой.

Он покачал головой и помрачнел.

– Мне следовало лучше заботиться о тебе.

– Нет, – тут же ощетинилась она.

Ей не хотелось думать, что она нуждается в чьей-то заботе. Нет, она сильнее этого. Даже лежа в постели с лихорадкой, она хотела думать, что ни от кого не зависит. Она не желала быть ему помехой.

– Элис, – тихо произнес он ее имя, – каждому рано или поздно требуется помощь. В этом нет ничего плохого.

Неужели он прочел ее мысли? К горлу подкатил комок, который она не могла проглотить.

– Вы для меня так много сделали. Я стала для вас лишь обузой.

Она посмотрела на его красивое лицо и темную щетину, которая покрывала его подбородок и щеки. По всей видимости, он снова перестал бриться в эти дни.

– Разве я выгляжу как человек, обремененный какой-то обузой?

Она тихо рассмеялась.

– Вообще-то да. Вы выглядите уставшим и изможденным.

Он молча смотрел на нее, водя большим пальцем по внешней стороне ее ладони.

В дверь постучали, и в комнату заглянула служанка.

– Принесите поднос, – велел Уэзертон. – Она проснулась.

Бросив на Элис быстрый взгляд, служанка кивнула и исчезла за дверью.

Но надолго их наедине не оставили. Вероятно, звонок привлек внимание не только дежурной служанки. Дверь резко отворилась, и на пороге появилась женщина в красивом голубом платье. На самом деле все в ней блистало красотой. Ее волосы цвета спелой пшеницы были собраны в элегантную прическу. У нее была очень гладкая кожа. Женщина улыбнулась.

– Значит, это правда! Наша пациентка проснулась. Как чудесно.

Маркус встал и предложил ей занять его место.

– Наш Маркус весь извелся из-за вас, – сказала она, цокнув языком.

– Правда?

Элис с любопытством посмотрела на него. Его улыбка исчезла. Он стоял рядом со стулом в напряженной позе.

– Да-да. Его было не оторвать от вашей постели. Мы поселили его в соседней комнате. Правда, там он появлялся редко.

Элис посмотрела на противоположную стену, где заметила прямоугольник двери. Там его комната? Но он ею не пользовался. Он все время находился здесь. Наверное, он сидел на этом стуле рядом с кроватью все трое суток. Ради нее.

– Ох! – воскликнула женщина, всплеснув руками. – Какая я невоспитанная. Я даже не представилась. Давайте без формальностей. Меня зовут Поппи. Я замужем за Струаном, братом Маркуса.

Она нагнулась и сжала плечо Элис.

– Братом?

Разве он говорил, что у него есть брат? Он рассказывал только о сестрах и мачехе. Почему он не упоминал об этом Струане? По какой-то причине Элис почувствовала обиду. Они делились секретами. Говорили о своих семьях. Почему он не рассказал о брате, живущем в Шотландии?

Маркус никак не отреагировал на слова Поппи. Он просто стоял, неловко переступая с ноги на ногу.

Элис смотрела на Маркуса, думая о том, что сказала Поппи. Как бы удивительно это ни звучало, он действительно переживал за нее.

Она была просто его домоправительницей. Он четко дал это понять. Конечно, он не мог забыть об этом. Почему тогда он так о ней беспокоился?

– Я думаю, вы хотите привести себя в порядок. – Поппи встала и позвонила в звонок. – Я распоряжусь, чтобы вам подготовили ванну.

– Спасибо.

Она перевела взгляд на Маркуса, который чуть отошел от кровати.

– Тогда я оставлю вас.

Он быстро отвернулся. Словно не мог дождаться момента, чтобы выйти из комнаты. Это было странно, учитывая все, что Элис слышала о его заботе о ней. Теперь ей казалось, что ему не терпелось сбежать отсюда.

Он вышел в свою комнату, плотно прикрыв за собой дверь. Элис озадаченно посмотрела ему вслед, словно ожидая, что он вернется.

– Он очень испугался за вас.

Она снова взглянула на Поппи. Молодая женщина понимающе улыбалась.

– Иногда мужчины не понимают того, что они чувствуют, потому что прежде никогда не сталкивались с подобными переживаниями.

Элис потерла лоб основанием ладони. Голова снова начинала болеть. Возможно, даже сильнее, чем при ее пробуждении.

– Конечно, все это непонятно, – добавила Поппи, улыбнувшись.

Элис покачала головой.

– Простите?

Она понятия не имела, о чем эта женщина говорит.

Поппи моргнула и нагнулась, чтобы нежно сжать ладонь Элис.

– Я говорю о том, как любовь может поставить в тупик.

Элис удивленно посмотрела на нее, ничего не ответив, а затем произошло нечто неожиданное. Неожиданное даже для нее самой. Она рассмеялась. Несмотря на то что от этого ее голова начала болеть сильнее, она продолжала смеяться. Она не могла остановиться.

– Любовь? О, нет, нет, нет, нет. Мы не любим друг друга. Я вас в этом уверяю.

Поппи кивнула. Элис явно ее не переубедила.

– Все так считают, дорогая. Я думала то же самое насчет Струана. Любовь? Глупости. Понадобилось немного времени, чтобы я наконец поняла, что люблю. – Она весело рассмеялась. – Я была так слепа… так глупа.

– Разве не об этом пишет мистер Теккерей? Что любовь делает глупцов из всех нас, больших и маленьких?

Поппи одобрительно кивнула.

– Надо же, а вы начитанная девушка.

– Мой отец любил читать его работы, – смущенно призналась Элис.

Поппи продолжала одобрительно кивать.

– Не удивительно, что Маркус так вами очарован. У вас светлый ум… не говоря о симпатичном лице.

Элис покраснела.

– Он мой хозяин. Не более.

Она была бы дурой, если бы рассчитывала на большее. Если бы надеялась на большее.

Поппи снова понимающе улыбнулась.

– Очень хорошо, если вы так говорите. Но я не удивлюсь, если позже выяснится обратное.

Элис кивнула, сжав края покрывала и подтянув его почти до шеи.

Слова Поппи были опасны. Они могли посеять надежду и заразить Элис бессмысленными мечтами.

У нее уже были мечты.

В новых она не нуждалась, тем более таких наивных.

Джентльмены не влюбляются в девушек, которых покупают на аукционе. По крайней мере, такое ей не встречалось ни в одной сказке.

Как и обещала Поппи, в комнату Элис принесли ванну. После купания она почувствовала себя другим человеком. Она стала чистой, и голова уже болела не так сильно. Она пообедала в одиночестве, сидя за столиком возле камина. Рядом стояла служанка, ожидая распоряжений. На Элис была одна только шелковая сорочка, подбитая горностаем, а волосы заплетены в косу и свернуты кольцом на голове.

Она пыталась сделать вид, что эта ситуация не вызывает у нее чувства неловкости. Каждый раз, когда Элис бросала на нее быстрый взгляд, служанка смотрела на стену куда-то поверх головы Элис. Должно быть, она была хорошо обучена.

Элис пыталась не думать о том, что эта девушка наверняка была более культурной и развитой, чем она когда-либо могла стать. Если бы они поменялись ролями, это было бы логичнее.

Она опустила ложку в миску и продолжила есть суп. Он оказался вкусным и более наваристым, чем бульон, который ей давали, когда она проснулась. Суп согрел ее, и она жадно съела его весь до последней капли.

Несмотря на то что она провела во сне трое суток, Элис снова легла в постель и проспала еще двенадцать часов. Это был глубокий сон без сновидений. На рассвете она пробудилась посвежевшая и готовая снова встретить мир. Только из этого ничего не вышло.

Возле двери дежурила служанка, которая не выпустила ее из комнаты.

– Я себя хорошо чувствую, – запротестовала Элис.

– Мне очень жаль, мисс. Джентльмен сказал, что вы должны…

– Кто? – потребовала она ответа, желая знать, кто контролирует ее действия.

Служанка многозначительно посмотрела на дверь в комнату Маркуса.

Элис посмотрела туда же.

– Он?

Маркус?

Он сказал, что ей нельзя покидать комнату? Ее плечи поникли.

– Хорошо. Я поговорю с ним.

А потом она выйдет из этой комнаты. Элис не покидала ее четыре дня, и та уже начала казаться ей настоящей тюрьмой. Даже несмотря на то, что большую часть времени она спала, ей становилось не по себе. Она словно попала в ловушку.

Отвернувшись, она направилась к двери в комнату Маркуса и громко постучала в нее. Никто не ответил. Она стучала в нее еще несколько раз на протяжении следующих нескольких часов, но безрезультатно. Элис подумывала, не прорваться ли мимо служанки, но это было бы некрасиво. Она ведь гостья в этом доме. Не хотелось ругаться со слугами. Конечно же, Маркус обязательно зайдет к ней, чтобы узнать, как она себя чувствует. Если он просидел возле ее кровати трое суток, значит, он обязательно зайдет.

Но он не зашел. Его не было целый день. Слуги приходили и уходили. Ей приносили еду.

В отчаянии Элис решила пойти напролом. Она попыталась выйти из комнаты, но новая служанка остановила ее. Эта была выше и шире, чем предыдущая. Крепкая женщина с серьезным выражением лица завела Элис обратно в комнату.

Снова оставшись одна, Элис недовольно посмотрела на соседнюю дверь. Возможно, он был у себя, но не обращал на нее внимания.

Она пересекла комнату и прижала ухо к двери. Несколько минут не доносилось никаких звуков. Даже после всего, что он сделал для нее, и того, что, если верить Поппи, он не отходил от ее кровати трое суток, разве не мог он теперь просто взять и уехать? Возможно, он решил, что от нее больше проблем, чем пользы.

Она подумала, что если он бросил ее здесь, то это лучше, чем если бы он оставил ее на дороге в лесу. Или на помосте с веревкой на шее перед буйной толпой. Возможно, Поппи возьмет ее на службу. Конечно, в таком случае ей придется жить со слугами. Она окинула взглядом спальню. Естественно, о подобной роскоши придется забыть.

К счастью, хозяйка дома посетила ее, нарушив монотонность дня. Она даже принесла Элис несколько книг. Когда Элис объяснила Поппи, что уже совсем выздоровела, та ответила:

– Значит, вы уже набрались сил? Я тогда подниму этот вопрос с Маркусом.

Стало ясно, что он никуда не уехал. Он просто избегал ее. Это уязвило Элис сильнее, чем ей хотелось бы. Она подавила желание спросить, почему он решал за нее. Он был ее хозяином. Вообще-то он был главным, потому Поппи могла подумать, что Элис неблагодарная мегера. Он привез ее сюда, и это, вероятно, спасло ей жизнь. Если он хотел, чтобы она потратила какое-то время на выздоровление, почему она должна возражать?

Она начала читать книги, которые Поппи принесла ей. Это помогло ей скоротать время до ужина, который она опять съела в одиночестве. Еда была, конечно, очень вкусной, но Элис поглощала ее одна за столиком возле камина, в котором потрескивали поленья. Рядом, как обычно, стояла служанка, уставившись в какую-то точку на стене.

После ужина Элис снова приняла ванну, искупавшись в приятно пахнущей воде.

Это была не ее жизнь. Она никогда не смогла бы ее себе позволить, но ей такая жизнь очень нравилась. Элис не знала, когда с ней опять будут так возиться. Она собиралась насладиться каждой секундой и не жалеть ни о чем.

Сидя в большом кресле, поджав под себя ноги, она расчесывала волосы перед камином, вздыхая от удовольствия. Пока ее волосы сохли, она читала книгу, которую Поппи принесла из библиотеки. Она удобнее устроилась в кресле, накрыв колени клетчатым шерстяным пледом. Единственное, чего не хватало для полноты картины, так это собаки. Какая-нибудь мохнатая собачонка могла бы свернуться клубочком у ее ног, обутых в тапочки.

Возможно, когда она станет домоправительницей в Килмарки-Хаусе, то сможет завести собаку, которую потом заберет с собой. Она стала бы чудесной компаньонкой в ее скромном жилище, потому что другого Элис и не ожидала.

Было уже поздно. Следовало идти спать, тем более если они собирались ехать на следующее утро. Ей нужно отдохнуть. Однако она не могла себя заставить лечь в постель. Это кресло, камин, удобная ночная сорочка, которая пахла свежестью… все казалось таким приятным. Ей было очень уютно и хорошо.

Она перевернула страницу и, подняв голову, замерла. Ей показалось, что она услышала какой-то звук. Повернувшись, она посмотрела на дверь в комнату Маркуса. Та была закрыта, но Элис не спускала с нее глаз, словно ожидая, что она откроется или произойдет что-нибудь еще. Прошло несколько секунд, но ничего не случилось. Элис вздохнула и вернулась к чтению.

Из-за двери донесся приглушенный крик. Элис явственно его услышала. Кто-то был в беде. Или ранен. Что бы ни случилось, она должна помочь тому, кто находился по ту сторону двери, которая вела в комнату ее не-мужа.

Отложив книгу, она встала. Ей надо было что-то предпринять. Следовало пойти и узнать, что с ним. Это самое меньшее, что она могла сделать. Он сделал бы для нее то же самое. Она нервно потерла руки.

Глубоко вздохнув, она тихо постучала в дверь. Никакого ответа. Она постучала громче, отчего у нее даже разболелись пальцы. На этот раз, словно бы в ответ на ее стук, она снова услышала его. Маркуса. Это был его приглушенный голос? Он хотел, чтобы она вошла?

Положив ладонь на ручку, она толкнула дверь и ступила в темную комнату.

Глава восемнадцатая, в которой голубка готова улететь

Маркус резко сел на постели. Его грудь тяжело вздымалась. Смяв простыни, он повернулся, и в этот момент что-то со стуком упало на пол возле кровати.

– Что за…

Он опустил ноги на пол, пытаясь понять, где находится.

Не у себя дома в Лондоне. Его спальня выглядела совсем не так. Слабо освещенный камин находился не с той стороны. То же касалось большого окна, выходившего на балкон.

Костяшки пальцев немного болели, словно он ударился ими о что-то твердое. Потерев их другой рукой, он посмотрел на пол. Все скрадывала темнота. Он ничего не мог разглядеть.

Маркус протянул руку и похлопал ладонью по коврику, пока его пальцы не притронулись к чему-то твердому. Он взял этот предмет, оценивая его. Это была ваза, украшенная фарфоровыми цветами, чьи острые края, должно быть, поцарапали ему руку, когда он во сне сбил вазу с тумбочки.

Он вспомнил, что в вазе были цветы. Он продолжил шарить рукой по коврику, пока не почувствовал влагу и не наткнулся на разбросанные цветы.

– Маркус?

Боковая дверь в его комнату открылась с легким скрипом.

Он напрягся, услышав этот мягкий женский голос. Он начал всматриваться в темноту, словно ожидая увидеть там Нэнси, которая пробралась тайком в его комнату, чтобы сунуть ему печенье, как она часто делала в детстве. Эта молодая служанка была так добра к нему, она часто проведывала его ночью и рассказывала истории о своем детстве в Кенте.

Но это была не Нэнси из его детства. Он больше не мальчик и не живет в лондонском особняке. Это была реальность, и этот мягкий голос принадлежал Элис.

Она повторила:

– Маркус…

– Элис, – шепнул он, испытывая ужас.

Он избегал ее с тех пор, как она проснулась. И на то была причина. Маркус действительно не обрадовался тому, что она появилась в его комнате среди ночи. Он этого не желал.

– Я услышала ваш голос. Все в порядке?

Маркус постарался дышать спокойно.

– Все в порядке. Я предупреждал тебя: я разговариваю во сне.

Она подошла, тихо ступая босыми ногами по коврику.

– Коврик какой-то влажный.

Она остановилась возле кровати.

– Э, да. Я сбил с тумбочки вазу с цветами. Прости, что разбудил тебя.

Он опустился на кровать, прислонился к подголовнику. Согнув ногу в колене, он уперся в него локтем и потер лицо ладонью.

– Ничего страшного. Я в последнее время хорошо спала. Это вам нужно поспать. Поппи сказала, что вы много времени провели у моей постели. Тот стул, на котором вы сидели, не кажется очень удобным.

Поппи и ее длинный язык.

– Со мной все в порядке.

Она стояла не двигаясь, словно тень, и смотрела на него сверху вниз. Ее волосы напоминали нимб. Слабый свет от огня в камине заставил их блестеть. Она находилась на расстоянии метра от него, но он чувствовал ее чистый запах. И кое-что еще. Что-то очень женское, что-то очень… ее.

Он должен был велеть ей уйти, но его тело подсказывало ему совсем другое. Нечто, о чем он не смел думать.

Она осторожно подошла ближе.

Чувства боролись друг с другом. Молчаливые приказы, мольбы.

Подойди ближе…

Уходи…

Он затаил дыхание, наблюдая за тем, как она подняла руку и протянула ее к нему. Она провела ладонью по его лицу. Прохладные пальцы девушки прикоснулись к его лбу. Элис провела большим пальцем по его переносице.

– Вы теплый.

– Не прикасайся ко мне, – тихо велел он.

– Может, у вас лихорадка.

Она продолжала ощупывать его лицо. В ее голосе он различил тревогу. Он знал, о чем она думала, что ее беспокоило.

– Я не болен.

У него, возможно, в этот момент была лихорадка. Но не из-за болезни, а из-за Элис, из-за ее руки, прикасавшейся к нему. Из-за близости ее тела. Ее аромат кружил ему голову, ее женский цветочный запах сводил его с ума.

– Иди, Элис. Оставь меня.

– Откуда вы знаете, что не больны? Возможно, я заразила вас своей хворью. – Она придвинулась еще ближе. Страдания Маркуса усилились. Он закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. – Возможно, стоит вызвать для вас доктора, чтобы убедиться, что вы здоровы.

Да, ему требовалась помощь. Но не чертового доктора. Ему требовалась помощь Элис. Он сгорал от желания обладать ею.

Ее прикосновения для него были подобны бальзаму на душу, а она даже не пыталась его очаровать или соблазнить. Это делало ее еще более опасной женщиной, которая не знала своей власти над ним. Которая не понимала, насколько она привлекательна… для него или любого другого мужчины. Она была скромной и простодушной.

Он схватил ее за запястье, не позволяя ей больше щупать свое лицо.

Девушка резко зашипела. Маркус не понял отчего: от боли или от неожиданности, но тут же ослабил хватку.

– Я попросил тебя уйти.

Теперь было слишком поздно. Теперь он не мог ее отпустить.

Все еще держа ее за запястье, он привлек ее к себе. Она потеряла равновесие и навалилась на него. Маркус вдохнул ее запах. Ее мягкие волосы рассыпались, прикрыв их обоих. Он отпустил ее запястье и обхватил ее лицо ладонями, притянув к себе.

Элис судорожно вздохнула, и в следующий момент он поцеловал ее в губы. Ее губы растаяли. Она вся растаяла. Ее тело приятно давило на него своей тяжестью… она становилась его частью.

Он удобнее устроился под ней, укрывшись Элис, словно любимым одеялом. Ее бедра раздвинулись, и она оседлала его. Ее тело легко поддавалось Маркусу, оно было очень теплым, в отличие от ее ладоней, которые обжигали его кожу холодом.

Его обнаженное тело прикрывала лишь смятая простыня. На ней была льняная ночная сорочка. В этих барьерах они не нуждались. Он мог с легкостью сорвать с нее сорочку и сбросить простыню, чтобы прикоснуться к ее шелковистой коже. Ощутить жар ее тела. Резко войти в нее.

Он крепко схватил ее за бедра, прижав к себе, и принялся тереться членом о ее промежность. Она застонала, упершись локтями в кровать по обеим сторонам от его головы.

Его ладони сжались в кулаки. Он вцепился в ее ночную сорочку и потянул вниз. Элис уперлась одной рукой в подголовник кровати, она терлась о его член, пока они оба не начали стонать. Ее промежность увлажнилась, когда она начала подниматься и опускаться на его твердом члене, активно работая бедрами.

В одном Маркус был уверен: между ними было слишком много одежды.

Он запустил пальцы в ее волосы и крепко сжал шелковистые пряди.

– Ты должна уйти, – прорычал он.

Элис тихо застонала.

– Я… я не думаю, что смогу.

В этот момент что-то сломалось в нем. Последний невидимый барьер, который сдерживал его, разрушился.

– Это твой выбор, – прошептал он, приподнимая бедра, позволяя ей почувствовать свой твердый член, чтобы она поняла, что случится, если она не уйдет.

Он слегка потянул ее за волосы, и она снова издала какой-то тихий звук, выгнув спину. Он прижался губами к ее горячей шее как раз под ухом.

Элис застонала в ответ, продолжая тереться о его член.

Возможно, позже она будет сожалеть об этом, но она все еще была в постели Маркуса, которого уже ничто не сдерживало.

Она начала дрожать.

– Это происходит… как прежде…

Ее ночная сорочка и простыня намокли от их соков в том месте, где Элис отчаянно терлась промежностью о член Маркуса. Его яйца напряглись. Он провел руками по спине Элис и схватил ее за плечи, крепче прижав к себе.

– Что ты со мной делаешь? – прорычал он, наслаждаясь ее близостью и тем, как страстно она отвечала на его ласки, на его прикосновения…

Она покачала головой:

– Я… я не знаю. Это не… Я не знаю… что…

Он почувствовал, как она затрепетала, двигаясь на нем, словно дикое животное, отчаянно пытающееся получить удовольствие, ищущее разрядки.

Он прошептал ей на ухо, чувствуя близость оргазма:

– Я сказал, что лучше бы нам этого не делать…

Но он потерял себя в ней.

Элис задрожала еще сильнее, и эта дрожь передалась ему.

Ее волосы упали ему на лицо. Он тут же откинул их, чтобы увидеть ее в полумраке, ее лицо, перекошенное от удовольствия в тот момент, когда она кончила. Этого было достаточно. Он увидел ее. Он узнал, что она получила удовольствие благодаря ему. Благодаря тому, что сделал он.

Он поцеловал ее, заглушив ее крик, двигаясь под ней быстрее и быстрее, пока не разрядился сам, чувствуя себя таким же опустошенным, как она.

Элис опустила голову и прижалась лбом ко лбу Маркуса. Их отрывистое дыхание постепенно успокаивалось. Маркус ослабил хватку, поглаживая ее бедра сквозь сорочку.

Элис слегка отстранилась, моргая и удивленно глядя на Маркуса. Он посмотрел на девушку, размеренно дыша. Он чувствовал ее дыхание на своей коже. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы снова не поцеловать ее.

Он считал ее наивной простушкой. Теперь он уже не был в этом уверен.

У нее был любовник. Мужчина, который бросил ее. Возможно, она хорошо понимала, что делает, – завоевывает себе будущего мужа.

Он обнял ее за талию и посадил рядом с собой на край кровати. Элис тут же поправила ночную сорочку, прикрыв ноги.

– Вы снова так смотрите на меня, – пробормотала она.

– Как?

– Словно я могу накинуться на вас… Но получается, что я это уже сделала, не так ли?

Ее голос задрожал, словно перышко на ветру.

Маркус отбросил простыни в сторону, встал с кровати и направился к столику с умывальными принадлежностями. Он услышал, как она резко вздохнула, но это не заставило его прикрыться. Он решил, что уже поздно для подобных проявлений скромности.

Взяв льняное полотенце, он обмылся, стоя спиной к Элис. Он чувствовал ее взгляд, горячий, словно раскаленный клинок. Повернув голову, он сказал:

– Сегодня здесь не случилось ничего непоправимого.

– Непоправимого? – Элис испуганно посмотрела на него. – Что вы имеете в виду?

Он повернулся к ней лицом. Она снова резко вздохнула.

– Ты умная девочка. – Он оперся о стол за спиной. – Я не утверждаю, что ты подстроила эту ситуацию. – Он махнул рукой в сторону кровати.

Элис закашлялась.

– О, ну и на том спасибо… Я пришла сюда, потому что услышала, как вы кричите. И я подумала, что вы заболели и вам требуется помощь.

Он пожал плечами.

– Возможно… но, если поставить рядом с нами кровать, мы обязательно окажемся в ней вместе.

– Это плохо? Если мы оба хотим друг друга, если мы…

– Я предупреждал, чтобы ты не ждала от меня большего. Я могу предложить тебе только работу.

Она горько рассмеялась.

– Не льстите себе. Это был просто порыв страсти. Такое случается между людьми время от времени. Я не так наивна, чтобы не знать этого. Я не ожидаю ничего большего.

Он внимательно посмотрел на ее профиль. На четко очерченный нос. На полную нижнюю губу. Ах, эти сочные губы! Один взгляд на ее рот вызывал в сознании самые разные сладострастные образы. Когда он смотрел на нее, на то, как она сидит на его кровати, ему хотелось подойти к ней и снова поцеловать ее в губы. Он хотел заниматься с ней любовью много часов подряд, изучая ее тело и запоминая каждое мгновение.

– Тебе нужно вернуться в свою комнату и отдохнуть. Утром мы продолжим путешествие. Это больше не повторится, мисс Белл.

Элис встала и расправила сорочку, разлаживая несуществующие складки. Она сделала несколько неуверенных шагов в сторону двери. Ее голос прозвучал резко, словно битое стекло:

– Вы действительно бездушный ублюдок.

И она быстро вышла из комнаты.

Маркус вздохнул и провел ладонью по волосам. С этим он мог жить.

Так будет проще. Как только они доберутся до Килмарки-Хауса и она займется своими обязанностями, все станет намного проще. Он, возможно, надолго там не задержится. Возможно, он просто оставит ее там и поедет дальше.

Глава девятнадцатая, в которой голубка выглядывает из клетки и видит других волков

Он решил избавиться от ее мула. Элис недовольно посмотрела на Маркуса. Он спокойно поглядел на нее в ответ. Его не волновало то, что ей не нравился его план.

Элис не знала, когда начала считать мула своим, но так уж случилось, и одна мысль о том, чтобы избавиться от животного, была для нее невыносима.

– Мы не бросим Малыша, – заявила она, глядя на спокойную кобылу, стоявшую рядом с Баки. Кобылка должна была заменить мула.

Редкие солнечные лучи пробивались сквозь густые облака, подсвечивая красным коричневую шкуру животного.

Она сложила руки на груди и топнула ногой, как любила делать, когда пыталась вразумить одного из детей Бирда.

Маркус остановился и раздраженно посмотрел на нее.

– Элис, он слишком медлительный. Я хотел бы добраться до Килмарки-Хауса в этом десятилетии.

Она подавила желание напомнить ему, что между ними снова установились сугубо формальные отношения. Ночью он назвал ее мисс Белл.

– Мы не можем его бросить. Он так старался…

– Ты его не изменишь. Он просто старый мул.

То же самое можно было сказать о ней. Она была никому не нужна, не имела семьи и дома. Он постоянно напоминал ей, что она недостойна быть его женой. А что, если он больше не считает, что она сможет работать домоправительницей? Он прогонит ее?

– Он. Поедет. С нами.

Он уперлась кулаками в бока, не собираясь так просто сдаваться. Что было странно. Ей не очень-то нравилось ездить на этом муле. Она сама не понимала, почему настаивала на том, чтобы его оставить.

Маркус молча посмотрел на нее, прежде чем сердито прорычать:

– Хорошо. У нас нет времени на ссоры. – Отвернувшись, он обратился к слуге. – Приведите мула обратно, пожалуйста. А кобылу заберите.

Элис радостно улыбнулась. Мул остался с ними. Когда Маркус снова повернулся к девушке, она все еще улыбалась. Он замер, словно ее улыбка удивила его.

– Что?

Он поднял руку, будто собираясь коснуться ее лица.

– Ничего.

Но он продолжал смотреть на нее, словно увидев в первый раз.

– У меня что-то не так с лицом?

– Ты выглядишь счастливой. Ты улыбаешься.

Ее улыбка померкла, и она неуклюже пожала плечами.

– Извините.

– Не извиняйся. – Теперь уже ему было неудобно. – Ты счастлива. За это не надо просить прощения. – Он поморщился, наблюдая за тем, как конюх вел к ним мула. Животное выглядело недовольным и успело несколько раз укусить конюха по дороге. – Даже если причиной тому глупый мул.

Элис подавила смешок. Маркус с кислым выражением лица покосился на мула.

Они двинулись в путь, не сказав друг другу больше ни слова по поводу мула или ее счастья (или его отсутствия). Она посмотрела через плечо туда, где Поппи Маккензи стояла на пороге своего огромного дома, махая им рукой вдогонку. Они уже успели попрощаться с хозяевами.

Элис помахала в ответ, подумав, что Поппи Маккензи, возможно, одна из самых замечательных женщин из всех, которых ей доводилось встречать. И не переставала надеяться, что однажды ей посчастливится снова увидеть ее, хотя это было маловероятно.

– Ваша сноха очень милая. И очень добрая.

– Да, она такая, – согласился Маркус.

Они выехали через ворота на улицу.

– Кажется, вы хорошо знаете Поппи. Я бы даже сказала, что лучше, чем ваш брат.

Когда они собирались, братья вели себя друг с другом довольно сдержанно. Даже враждебно. Не как братья. По крайней мере, не как братья, ладящие друг с другом. Элис заметила это давно. Поппи с неодобрением наблюдала за их поведением и даже почти заставила их попрощаться друг с другом, словно они были плохо воспитанными мальчишками.

Маркус пожал плечами.

– Я бы не сказал, что знаю ее хорошо.

Элис задумчиво посмотрела на него, ожидая продолжения.

– Но да, я думаю, что знаю ее лучше, чем Маккензи.

Он называл брата по фамилии?

– Как вы можете знать свою сноху лучше брата?

– Это длинная и сложная история.

Элис хмыкнула.

– Учитывая, что мне придется весь день сидеть на этом муле, я готова ее выслушать.

– Мы некоторое время были помолвлены.

Услышав ответ Маркуса, Элис замерла. Он был помолвлен с этой прекрасной женщиной. Это милой и доброй леди… но почему-то она вышла замуж за его сводного брата.

Эта новость взбудоражила Элис. На самом деле она ее встревожила. Ей стало не по себе. Внезапно она поняла, что уже не питает таких теплых чувств к Поппи. Вряд ли это хорошо. Но Элис не могла этого объяснить. Она была в долгу перед Поппи за то, что за ней так заботливо ухаживали в ее доме.

– Как я уже сказал, это длинная и запутанная история, – начал он. – Струан – внебрачный сын моего отца. – Он прочистил горло, словно ему было трудно признать это. Элис представила, насколько сложная это история и какие проблемы могли из-за нее возникнуть. – Мне понадобилось время, чтобы смириться с этим, чтобы просто поверить в то, что это правда. – Он фыркнул. – Полагаю, что я был последним, кто смирился с неумолимой истиной. Наверное, меня можно назвать упрямой скотиной.

– Вы так считаете? – Элис попыталась поддразнить его.

Он смущенно посмотрел на нее.

– Да, у нас были… разногласия. Думаю, я предложил Поппи выйти за меня, поскольку знал, что он хочет ее. Это было некрасиво. Я сделал это, чтобы досадить ему.

– Ох, – отозвалась Элис, удивленная тем, что Маркус мог совершить такой низкий поступок. – Вы бы женились на ней… чтобы отомстить ему?

– Да. Полагаю, я так и поступил бы. Тогда мною двигали другие чувства. И когда я сделал ей предложение, я должен был идти до конца. К счастью, она разорвала помолвку.

– Ради Маккензи?

– Конечно. Она любила его, как и он ее. Это было неизбежно. Их союз был неизбежен.

Неизбежен.

Элис задумалась над этим словом, испытав легкую зависть. Каково это – чувствовать, что ты неизбежно будешь вместе с каким-то человеком? Что это судьба?

– Она хороший человек, – добавил он. – Поппи, как и прочие мои родственники, надеется, что мы сможем забыть о наших разногласиях.

– Вы хотите это сделать?

Прежде чем ответить, он немного помолчал.

– Да, хочу. Я уже не тот человек, каким был, когда узнал о его существовании.

– Ну, тогда вам надо помириться. Семья очень важна. – Она знала это лучше, чем кто-либо, потому что потеряла свою. Потому что у нее не было ни единого родственника. Потому что знала вкус одиночества. – А ваш брат кажется… хорошим.

Это все, что она могла сказать по поводу Струана Маккензи. Она видела его всего пару раз. У него были светлые волосы, и он был красив. Высокий, даже выше Маркуса. Они почти не общались, если не считать вежливого приветствия. Этого явно недостаточно, чтобы понять, что за человек Струан Маккензи. Но Элис хотелось сказать что-то хорошее о брате Маркуса, чтобы укрепить их отношения.

– Струана Маккензи можно описать очень по-разному, но слово хороший сразу на ум не приходит.

Больше он на эту тему ничего не сказал. Они выехали из богатого района, где жил его брат, и теперь тряслись по булыжной мостовой мимо лавок и магазинов. Это был самый большой город из всех, в каких Элис доводилось бывать. Учитывая, что она в него попала будучи без сознания, теперь она с большим интересом посматривала по сторонам.

Она думала о Струане и его брате, пока они ехали по улицам Глазго. Ей всегда хотелось иметь братьев и сестер. У Маркуса был брат, не считая сестер, которые остались в Лондоне. Брат, который ему не нравился, однако Маркус привез ее в его дом, чтобы о ней позаботились. Струан Маккензи помог ему. Помог Элис. Как и должен был поступить брат.

Она все еще думала об этом, когда они покинули город и направились дальше на север.

– Я думаю, нам повезло, что ваш брат живет в Глазго. Вы смогли найти у него помощь, когда я заболела.

Как обычно, он ехал впереди, и все благодаря неспешной поступи Малыша. Он остановился и обернулся.

– Да. Нам повезло. Его дом находился недалеко, и, несмотря на шаткость наших отношений, мне это показалось удачной идеей. Других вариантов у нас не было.

– Ну почему же? – Он описал отношения с братом как сложные, однако постарался забыть об их разногласиях. Ради нее. – Вы могли отвезти меня в другое место. Снять комнату и послать за доктором.

– Во-первых, я не питаю ненависти к Струану. Когда-то, возможно, питал. Но это было давно… – Он осекся. – Что бы я ни думал о нем прежде, я привез тебя в его дом, потому что тебя нужно было…

– …спасти, – закончила она за него фразу. – Кажется, вы постоянно меня спасаете.

Да. Это хорошо. Конечно. Она была рада тому, что он рядом. Хотя тогда на площади собралось много мужчин, ей повезло, что ее выкупил именно он.

Однако ей хотелось оказаться в таком месте, где ему не пришлось бы ее спасать. Или, по крайней мере, в таком месте, где она могла бы спасти себя сама. А еще лучше находиться рядом с человеком, которому ты не обязан всем на свете.

Маркус молча посмотрел на нее, сидя на Буцефале. Он был такой сильный и серьезный… Да, именно такой: благородный и могучий. Он сидел на красивом сказочном коне, а она – обычная крестьянка верхом на муле.

Ей хотелось, чтобы он что-нибудь сказал ей. Чтобы он сказал, что она ему небезразлична. Хоть немного. Он помог ей из жалости? Или потому что считал это достойным делом для хорошего человека?

Достойным.

Она вспомнила оба раза, когда он остановился, так и не исполнив супружеский долг в их ненастоящем браке. Хотя оба раза ему удалось разжечь в ней ураган страсти.

Снова и снова он доказывал, что он достойный человек. И ей уже было от этого тошно. Ей хотелось, чтобы он стал чуть похуже. С ней.

Посмотрев на нее, он не добавил больше ни слова. Он просто развернулся и поехал дальше.

Они продолжали путешествие на север, и им удавалось избегать опасной близости кровати, когда они оставались наедине. Хотя она чувствовала определенное напряжение, но его вызывала не постель, а то, что ей приходилось избегать его прикосновений, его взглядов. Она уже не могла этого терпеть.

Деревни становились все меньше. Таверны постепенно превратились в небольшие постоялые дворы с несколькими комнатами для гостей. К счастью, для них всегда находились две отдельные. В это время года на здешних дорогах встречалось мало путников.

Следующие несколько дней Элис смотрела на спину Маркуса, размышляя о его толстокожести.

Как он мог касаться ее, делать то, что он делал, а теперь почти не смотреть на нее и не разговаривать с ней? Неужели все мужчины так себя ведут? Неужели они способны так легко охладеть?

Конечно, ее опыт с мужчинами был очень ограничен. Единственный мужчина, на которого, как ей казалось, она могла рассчитывать, мужчина, который говорил такие правильные слова, бросил ее, когда был ей нужен больше всего. А вот Маркус Уэзертон всегда поддерживал ее и помогал. И если она жаждала его прикосновений, его поцелуев, чтобы он взял ее и увлек за собой в ту пропасть, на краю которой они остановились… он был не обязан давать ей все это.

На четвертый день после того, как они покинули Глазго, они сделали остановку, чтобы перекусить и размять ноги. Для этого они съехали с дороги и остановились в маленькой роще. Неподалеку журчал ручей. Маркус достал из сумки еду. Поппи дала им свежего хлеба, сыра и пирожков с яблоками. Они доели сыр несколько дней назад, но хлеб и пирожки еще оставались вкусными.

Их пальцы соприкоснулись, когда он протянул ей кусок хлеба и немного сушеного мяса. Она сделала вид, что не заметила этого. Оба были в перчатках. Искра не могла проскочить, но жар охватил ее руку и распространился по груди, несмотря на это.

Найдя неподалеку большой камень, она смела с него снег и села, пытаясь не думать о том, какой он ужасно холодный. Тепло, вызванное прикосновением Маркуса, быстро растаяло.

Она была готова на все, чтобы снова оказаться в комфортабельной спальне в доме Маккензи. Теплая постель. Горячая ванна. Мягкие кресла перед камином.

Элис подставила лицо солнцу, представляя, что это поможет ей согреться. Она покосилась на Маркуса, который пил что-то из бутылки.

– Что вы пьете?

Он поднял флягу и косо посмотрел на нее.

– Мой дорогой братец дал мне это как прощальный подарок. Хочешь хлебнуть? Это согреет тебя до тех пор, пока мы не найдем ночлег.

Элис подумала над его предложением и наконец ответила:

– Хорошо.

Он встал и подал ей флягу. Она взяла ее, стараясь не касаться его на этот раз. Фляга оказалась легче, чем она предполагала. Она встряхнула ее.

– Я смотрю, вы уже неплохо к ней приложились.

Он пожал плечами.

– Сейчас холодно, если ты не заметила.

Элис сделала маленький глоток и зашипела. Напиток оказался очень крепким. Боже! Он был ужасным на вкус. Она протянула флягу Маркусу.

– Значит, вы решили промариновать себя этой гадостью?

Он усмехнулся, забрав у нее флягу и привалившись плечом к ближайшему дереву.

– Ты не очень умеешь пить, я так понимаю.

– Мой отец никогда не пил, а мистер Бирд обычно пил раз в неделю в таверне.

Он всегда приходил домой в такие вечера в стельку пьяный, долго шатался по дому в поисках своей кровати. На следующее утро ей приходилось вставать еще раньше, чем обычно, чтобы выполнить его домашнюю работу. И это не считая ее собственных обязанностей. Коровы не собирались ждать, пока он выберется из постели, чтобы подоить их.

– А как же твой возлюбленный? Он тоже пил в таверне? Или тогда, когда ходил к тебе? Когда твоего мужа не было дома?

– Я не понимаю.

– Понимаешь. Этот ублюдок, который обещал, что выкупит тебя на аукционе… Он обещал это, когда приходил к тебе?

Почему он так разозлился? Ведь это ее обманули.

Она густо покраснела. Внезапно еда, которую она съела, встала комом в горле.

– Я никогда не изменяла мужу.

Действительно, она целовалась с Ярдли, но когда он захотел большего, обещая, что они скоро поженятся, она отказала. Не потому, что она ему не поверила. Просто это показалось ей неправильным.

Несмотря на то что она и мистер Бирд в действительности не являлись мужем и женой, она дала обет супружеской верности. Обет, который теперь перенесла на этого мужчину, стоявшего перед ней. Но он не нуждался в ее верности. Потому что не хотел ее.

Он сделал еще глоток из фляги с виски.

– Какая преданность. Очень жаль, что ты так плохо разбираешься в людях, раз выбрала не самого надежного мужчину.

Элис выдохнула. Это ее задело. Ей показалось, что он пытается обидеть ее.

Он продолжил:

– Тогда тебе не пришлось бы морозить задницу здесь вместе со мной.

– Вы хотите оскорбить меня?

– Нет. Просто так получается. – Он сделал еще один глоток. – Особенно после виски. Возможно, ты слишком многого ожидаешь от меня.

– Возможно, вы правы, – ответила она, слегка повысив голос. – Я действительно плохо разбираюсь в людях. И я многого ожидаю от вас. Вы пьяница. И грубиян…

Она всхлипнула и огляделась, гадая, когда же они наконец доберутся до Килмарки-Хауса. Наверное, осталось немного. Она снова посмотрела на него, чувствуя, как в ней растет ярость.

Он усмехнулся и отхлебнул из фляги.

– Леди, все намного хуже… Я герцог. А этот факт гарантирует то, что я настоящий мерзавец.

Она замерла.

– Что?

– Настоящий…

– Нет, нет. Не это! То другое, что вы сказали.

– Ох! То, что я герцог?

– Но ваше имя… Вы сказали, что вас зовут Маркус Уэзертон.

– И это правда. – Он пожал плечами. – Это мое имя. Но мой титул – герцог Отенберри.

Элис покачала головой. Его ужасные слова теперь казались ей очень логичными. Все в его поведении подтверждало его статус. Его манеры. Его категорический отказ признать ее своей женой. Герцог не женится на девушке вроде нее. Если прежде ей казалось, что он недостижим для нее, то теперь и подавно. Она его потеряла. Да он никогда ей и не принадлежал.

Однако Элис тут же опечалилась, ощущая в груди лишь пустоту и тупую боль.

Она подозревала, что Маркус хотел этого. Он хотел, чтобы она знала правду, чтобы она почувствовала пропасть, которая разделяет их. Чтобы не осталось никаких сомнений. Чтобы не только он знал это, но и она тоже. Огромная пропасть, которую ей никогда не суждено пересечь. Обычному человеку это не под силу.

– Почему вы раньше мне этого не сказали?

До того, как у нее появились к нему чувства… До того, как она начала надеяться, что между ними что-то может быть. Да. Это правда. Она надеялась вопреки всему. У нее были… чувства. Эмоции. Желания. Она надеялась, потому что, когда он целовал и касался ее, она думала, что он испытывает что-то, кроме чувства долга.

Теперь же она знала. Теперь, когда их путешествие близилось к концу, он рассказал ей, кем является на самом деле. Пропасть между ними огромна.

Где-то возле рощи заржала лошадь, но это был не Баки и не мул. Нет. Они замерли, стараясь не шуметь.

– Маркус?

Он резко махнул рукой, чтобы она замолчала. Внезапно он напрягся и начал озираться по сторонам.

Элис прикусила язык, надеясь, что все обойдется. Возможно, это какой-то путник едет на лошади через лес. Нечего бояться.

Но она ошиблась.

Из-за деревьев появились несколько всадников. Они двигались, словно призраки, не издавая ни единого звука, окружая их со всех сторон.

– И что же это у нас тут? – спросил один из всадников, посмотрев на Элис и Маркуса. – Милые бранятся?

Элис окинула взглядом чужаков. Горцы. Определенно. Их выдавала традиционная одежда шотландских горцев. Словно они сошли со страниц какой-то исторической книги. Такое явно носили еще до битвы при Каллодене[3].

Маркус стоял рядом с ней, крепко держа ее за руку.

– Нам не нужны проблемы. Мы обычные путешественники и скоро покинем эти места.

– Путешественники, – повторил темноглазый горец. Он, возможно, был самым молодым в этой шайке. Ему было примерно столько же, сколько Элис, однако он сидел на коне с важным видом. – У тебя неплохая конина, англичанин.

Он кивнул в сторону Баки, который спокойно ел траву.

Элис обеспокоенно посмотрела на мерина Маркуса. Боясь, что они могут потерять Баки, она выпалила:

– Он не продается.

Горец переключил внимание на нее:

– Ох, я не собираюсь покупать это животное. Я с радостью освобожу это прекрасное существо от англичанина. Вообще-то, это мой долг как шотландца.

Рука Маркуса, сжимавшая ее ладонь, напряглась. Элис вздрогнула.

– Оно того не стоит.

Это не стоило его жизни. Маркус посмотрел на нее сверху вниз блестящими глазами.

– Послушай свою жену, – посоветовал горец.

– Я не его жена, – не подумав ответила Элис.

– Нет? – Мужчина переглянулся с другими бандитами.

– Нет, не жена, – медленно произнес Маркус, словно впервые жалея, что это не так.

Он внимательно смотрел на нее, словно пытаясь запомнить черты ее лица и не желая отворачиваться от нее.

– Нет? Тогда кто она тебе?

Элис задержала дыхание, стараясь не смотреть на Маркуса, хотя ей было интересно, какой ответ он даст на этот вопрос. Она пыталась убедить себя, что это не важно. Его ответ ничего не значил, ведь их ничто не связывало. Он мог сказать все что угодно, описать их отношения как угодно, но это не имело значения.

Маркус ответил не сразу. Когда пауза затянулась, Элис решила заполнить ее и ответить за него:

– Я его домоправительница.

– Домоправительница? Ох… так это теперь называется?

Мужчины рассмеялись шутке юноши.

Элис покраснела. Маркус выругался и дернулся, готовый напасть на горца. Элис прижалась к нему и бросила шотландцу:

– Следи за языком.

Бандиты весело рассмеялись, нисколько не испугавшись Элис.

Темноглазый шотландец уставился на нее, словно увидев перед собой что-то занятное. Элис стало не по себе.

– Ты права. Мои извинения. Я был очень груб. – Вожак усмехнулся. Он оказался симпатичным парнем. – То, что ты не замужем за этим британским хлыщем, меняет все дело.

Маркус зарычал и снова попытался стряхнуть руку Элис, но она его удержала, прежде чем он бросился на горца. Это могло плохо кончиться. Горцев было много, и они были вооружены до зубов.

– Девочка, – поцокал языком горец. – Ты находишься в очень плохой компании. Я слышал, как вы двое ругались в роще. На самом деле именно это привлекло наше внимание, и мы решили посмотреть, что тут происходит. Видишь ли, это мои леса, и я не могу позволить, чтобы девчонку обижали на моей территории.

Элис заволновалась.

– С ней все в порядке, – тихо сказал Маркус и крепко взял ее за руку. – У нас все хорошо. Не беспокойтесь.

– Позволь мне не согласиться. По ее голосу я понял, что она расстроена, а я как лорд этих земель обязан помогать любой девушке в беде. – Он щелкнул пальцами, после чего один из горцев спешился и направился к мерину Маркуса. Элис прижала ладонь к груди Маркуса, почувствовав его рык сквозь одежду. – Я очень люблю хорошую конину. Мы оставим вам этого осла.

– Вы не можете так поступить, – запротестовала она, посмотрев на Маркуса, а потом на горцев.

Напряжение нарастало. Ее нервы были натянуты как канаты. Что-то должно было случиться. Она понимала это и боялась. Внутри у нее все переворачивалось от волнения.

Черноглазый горец оценивающе посмотрел на нее и снова щелкнул пальцами.

– Ты знаешь, я совершу сегодня еще один хороший поступок и освобожу тебя от девушки тоже.

– Что? Нет! – воскликнула она, когда горцы двинулись к ней.

Маркус что-то крикнул, но она не расслышала его слов. Она только видела горцев… Их руки потянулись к ней, схватили и потащили прочь.

– Вот так, – продолжил вожак. – Тебе больше не придется терпеть этого заносчивого ублюдка.

Маркус рванулся к ней, словно дикий зверь, но горцы обступили и его, стараясь оттащить в сторону.

Он бросился на них, пытаясь вырваться. Но это было безнадежно. Трое на одного. Они били его без пощады. Его тело вздрагивало от каждого удара. Это было ужасно. Элис чувствовала каждый удар, словно били ее.

– Пожалуйста! Прекратите! Вы делаете ему больно. Маркус, перестань драться!

Перестань драться. Пустите меня. Пусть они заберут меня.

Он упал, и горцы расступились.

Элис протолкалась вперед.

– Вы убили его! – Она бросилась к упавшему герцогу. Его глаза все еще были открыты, но он ни на чем не мог сфокусировать взгляд. – Маркус!

Она протянула руку, чтобы коснуться его, но ее тут же оттащили прочь.

Один из горцев присел на корточки рядом с Маркусом.

– Он не умер. Просто ударился головой о камень, когда падал. Если бы он умер, было бы много кровищи. Он поправится.

Не умер. Не умер.

Она схватила эти слова, словно камешки, крепко стиснув их в ладони и прижав к груди, чтобы они наполнили ее надеждой. Элис всхлипнула.

– Тащите ее сумку, – велел вожак, махнув рукой в сторону ее расписанного цветами чемодана, висевшего на спине мула.

Мужчина, сидевший на корточках возле Маркуса, встал и забрал ее чемодан.

Темноглазый снова посмотрел на Элис.

Она покачала головой:

– Нет, нет…

Она начала пятиться, но в следующее мгновение ее схватили и усадили на лошадь перед вожаком.

Она бросила на Маркуса последний взгляд. Выглядел он очень плохо, что бы там ни утверждал горец. Он лежал на спине, и теперь его глаза были закрыты. Он не двигался. Маркус лежал совершенно неподвижно.

Он не пошевелился, даже когда она выкрикнула его имя.

Глава двадцатая, в которой волк наконец выпускает своего хищника на волю

Их следы он нашел без труда.

Он почти не чувствовал боли. Конечно, он заметил, что его тело ноет в разных местах, но его это мало заботило. Он подгонял Малыша изо всех сил. Вероятно, это животное никогда в жизни не передвигалось так быстро.

К счастью, пока он был без сознания, снег не шел, поэтому он смог найти следы копыт на снегу.

Более того, ему даже не пришлось далеко ехать. Большой замок, к которому его привели следы, казался скорее сказочным, чем реальным.

Ему не понадобилось у кого-то спрашивать, тут ли живет местный лорд. Это было очевидно.

Камни, из которых был построен замок, выглядели очень древними. В нескольких местах замок обветшал, а одна из башен даже накренилась от старости, угрожая рухнуть в любой момент.

Главные ворота были открыты, потому Маркус, миновав их, оказался во дворе замка. Его появление привлекло внимание местных жителей. В конце концов, он был крупным мужчиной, который ехал на муле, задевая каблуками сапог землю. Он видел по их лицам, что его внешний вид их забавляет. Он едва ли мог показаться им угрозой.

Он слез с мула, оставив его во дворе.

Маркус не думал о том, как он выберется отсюда, когда заберет Элис. В тот момент это его не заботило. Он только хотел найти ее и убедиться, что она в безопасности. Что они не обидели ее и не приставали к ней. Он продолжал игнорировать пульсирующую боль в черепе и засохшую кровь в волосах в том месте, где ударился головой о камень.

Когда он вошел в замок, его мысли занимала одна цель: найти Элис.

В зале было полно людей, которые сидели за длинным обеденным столом, стоявшим вдоль стены. Это весьма напоминало Средневековье. Мужчины и женщины носили клетчатые шотландские наряды, как и те горцы, что напали на них. Которые забрали Элис.

Во главе стола сидел тот самый мужчина, который похитил ее. Молодой вожак. Маркус прошел между столами и остановился недалеко от него.

– Я пришел за девчонкой! – крикнул он вожаку.

Он замерз, промок, и его трясло от ярости.

Более того, ему было страшно. Он боялся за нее, где бы она ни находилась в этом замке. Воображение рисовало всяческие ужасы. Элис, закованная в цепи, в какой-нибудь башне…

Ему стало не по себе при мысли, что с ней могло случиться.

Это было еще хуже, чем в тот день, когда он увидел ее на помосте посреди площади, запруженной людьми, которые обсуждали ее, как какую-нибудь кобылу. Сейчас было хуже, потому что теперь он ее знал. Она больше не являлась для него незнакомкой, безымянной женщиной, попавшей в беду.

Несмотря на то что иногда она бывала несносной, донимала его своими вопросами и разговорами, она кое-что для него значила. Она стала для него… кем-то. Она была ему небезразлична. Он уже не мог представить жизнь без нее. Хотя эта мысль тревожила Маркуса, у него не было времени размышлять об этом. Его ждали более срочные дела. Например, он должен был забрать Элис обратно. Забрать и оставить себе.

Он обвел зал взглядом, ожидая увидеть ее где-нибудь за столом. Ее нигде не было видно, а вот Маркуса наконец заметили.

Самодовольный ублюдок во главе стола встал, не выпуская из рук кубка.

– И кого это вы ищете, сэр? Девушку, говорите?

Он медленно отхлебнул вина, делая вид, что не помнит Маркуса.

В зале наступила тишина. Собравшиеся смотрели то на Маркуса, то на молодого лорда.

– Ты прекрасно знаешь, за кем я пришел, черт побери.

Маркус засунул руку под полу пальто и достал пистолет. В прошлый раз он не успел до него добраться.

По залу пронесся шепот. Несколько мужчин двинулись в его сторону, но Маркус продолжал целиться в человека, ответственного за похищение Элис. В местного лорда, который, по всей видимости, был его соседом. В человека, которого он убьет, если не увидит ее.

Ему было все равно, что он может умереть. Действительно, он проник в самое логово льва, но ему было все равно. Мужчина обязан совершать определенные поступки. Теперь он понимал это.

Его отец никогда этого не понимал. У него не было инстинкта поступать правильно. Его положение и богатство выпестовали в нем полное безразличие к судьбам других людей – особенно обычных людей. Учитывая, что его отец был герцогом, в эту категорию попадало все население страны.

Хотя он воспитал Маркуса так, чтобы и тот стал таким же, этого почему-то не случилось. Он не позволит им забрать Элис, он не сможет забыть об этом.

Лорд махнул мужчинам, и они отступили. Он с улыбкой посмотрел на Маркуса.

– Ты либо очень глуп, либо очень смел, раз решил прийти сюда и угрожать мне оружием. В моем собственном доме.

Он кивнул в сторону пистолета.

Маркус не был ни глуп, ни особенно смел. Он пребывал в отчаянии, но решил не объяснять этого лорду.

Наглый ублюдок продолжил:

– Так много шума из-за какой-то домоправительницы?

– Где она? – повторил Маркус, не удосужившись ответить на вопрос.

– Готовится лечь в постель, – ответил лорд с улыбкой, сделав явный акцент на слове «постель».

Он махнул рукой куда-то вверх, в сторону лестницы. Маркусу захотелось пристрелить его на месте. С таким же успехом он мог сказать, что она готовится лечь в его постель. Лорд усмехнулся. Он явно находил ситуацию забавной.

– Ей не место рядом с тобой, – настаивал Маркус.

– Ей не место и рядом с тобой тоже.

– Хант, что тут происходит?

В зал вошла седовласая старуха. Ее волосы были заплетены в несколько кос, уложенных вокруг головы.

– Ничего особенного, Нана. Эта английская свинья считает, что у него есть права на девчонку, которую я привез.

Лорд брезгливо поморщился, словно эта мысль вызывала у него отвращение.

– У меня есть на нее права. – Маркус сделал шаг вперед.

Старуха окинула Маркуса внимательным взглядом.

– Вот как. Значит, ты англичанин. Она спрашивала о тебе. Боялась, что ты помер. Теперь ей полегчает.

Элис говорила о нем, волновалась за него. Ему было приятно слышать это. С ней, наверное, все в порядке, раз она беспокоилась о нем, не так ли?

Старуха добавила:

– Мой внук сказал, что она тебе не нужна. – Она бросила на внука сердитый взгляд.

Вместо того чтобы возразить, Маркус крикнул:

– Он похитил ее!

Лорд пожал плечами.

– Они ссорились. Мне показалось, что они с радостью расстанутся.

– Твои люди избили меня.

– Опусти оружие, англичанин, – попросила старуха, махнув рукой на пистолет. – Пока ты кого-нибудь не ранил. Ты находишься в доме клана Мак-Ларенов. Прояви немного уважения и спрячь эту штуку.

Вздохнув, Маркус опустил пистолет.

Старуха снова с укором посмотрела на внука.

– У этого парня слабость к девам в беде. А она такая костлявая. – Женщина пожала острыми плечами. – Особенно для жительницы низин.

Маркус заскрежетал зубами. Элис не была девой в беде. По крайней мере, с тех пор как он ее выкупил. Она была кем-то другим. Совершенно другим. Назойливой болтуньей, это да… но спустя какое-то время он начал думать о ней как о своей назойливой болтунье.

– И не стоит забывать, – продолжила старуха, – что Хант ненавидит все английское. Я уверена, что ему очень хотелось проучить тебя.

– Мне плевать, что он думает обо мне. Он должен освободить Элис…

– Освободить ее? Ты думаешь, что мы держим ее тут против воли? Мы не разбойники. – Нана рассмеялась. Точнее говоря, гоготнула. – Девка здесь потому, что ей хочется.

Маркус хмыкнул.

– Она сопротивлялась, когда ваш внук увозил ее.

Старуха вновь пожала плечами и кивнула служанке, стоявшей неподалеку:

– Приведи девчонку.

Когда девушка поспешила прочь, чтобы выполнить поручение, она посмотрела на Маркуса.

– Возможно, поначалу она была не в восторге от нашего дома…

– Ее похитили, – настаивал он. – Похитили!

– Ох, ну хорошо, сейчас ей уже нравится у нас, – закончила женщина. – Не о чем беспокоиться.

– Да, очень нравится, – поддакнул самодовольный лорд, улыбнувшись.

Его бабушка снова гоготнула.

– Так и есть. – Она махнула ему рукой. – С девчонками всегда так. На самом деле ты можешь расслабиться. Она здесь в хороших руках. Можешь не чувствовать себя обязанным нам чем-то.

Обязанным?

Старуха словно заглянула в его прошлое и увидела, как часто он повторял это слово Элис. Неужели девушка рассказала ей то, что заставило ее подумать, будто он легко отпустит ее?

– Маркус?

Услышав свое имя, он резко обернулся.

Элис появилась в дверях, придерживая подол платья, чтобы не споткнуться о него. Было заметно, что она очень спешила. Она прижала ладонь к животу, и все ее тело, казалось, расслабилось, когда она увидела, что с ним все в порядке.

– Ты жив! Они сказали, что ты не умер, но я сомневалась.

Маркус вздохнул.

– Да, я не умер.

Должно быть, он никогда не чувствовал себя таким живым. Таким живым и сердитым.

Она широко улыбнулась. То, что она ему обрадовалась, воодушевило его.

На ней было свежее платье из красного бархата, еще влажные после мытья волосы блестели, пряди были закреплены блестящими заколками. Ее старая поношенная одежда исчезла. Она выглядела изящно и величественно. Маркус тут же почувствовал себя негодяем, потому что не купил ей такую одежду раньше. Вместо этого он тащил ее за собой по холоду на муле, отчего она заболела.

Он бросил косой взгляд на лорда, давшего ей вещи, которые Маркус так и не удосужился ей купить.

– Видишь! – громко воскликнул лорд Мак-Ларен. – Мы не заковали ее в цепи.

Улыбка Элис померкла. Она напряглась и посерьезнела.

– Да. Они обошлись со мной хорошо.

– Ну вот, – добавила старуха. – Все отлично.

Вовсе нет.

– Я ценю, что ты приехал за мной, – начала Элис, – но тебе не следовало этого делать.

– Не следовало? – повторил он тихо.

– Да. Обо мне тут хорошо заботятся. Меня пригласили остаться…

– Черта с два!

Неужели она думает, что он оставит ее среди этих бандитов? Такого она о нем мнения? Что он с радостью бросит ее при первой же возможности? «А разве ты так не поступил бы в первый день вашего знакомства?» – тихо спросил внутренний голос. Возможно, но это было тогда. А сейчас он не собирался ее бросать.

– Маркус! – воскликнула она, слегка покачав головой, явно озадаченная его реакцией. – Что ужасного в том, что вы оставите меня здесь? – Она подошла и шепнула ему на ухо: – Вы не могли всерьез рассматривать меня как свою домоправительницу. Вы сделали это предложение из жалости. Мы оба знаем это.

Она посмотрела на него так снисходительно, что у него заныли зубы. Маркус не нуждался в ее снисхождении. Он не был настолько наивным, чтобы не заметить его.

Она продолжила:

– Мне больше не нужна ваша щедрость. Здесь я буду в безопасности. Вы можете идти. Езжайте дальше, я больше не буду ярмом на вашей шее.

Ярмом на шее. Он окинул ее пристальным взглядом. Она мало походила на ярмо. Ее красное платье подчеркивало янтарный блеск ее глаз. Они мерцали, словно топазы в ярко освещенной комнате. Корсаж плотно облегал ее грудь, будучи несколько тесноватым для нее, подчеркивая пышность ее форм.

Здесь она чувствовала себя как дома. Словно была создана для этого замка. Словно была главной леди в этом зале. Леди, которая могла бы умело управлять любым хозяйством… стать в нем главной. Не домоправительницей.

– Я пришел за тобой, – бросил он. – Я тебя здесь не оставлю.

Она посмотрела на него и, прокашлявшись, медленно произнесла:

– Но… почему? – Элис покачала головой, словно действительно не понимала. – Почему я должна ехать с вами?

– Потому что… – он махнул рукой в сторону лорда, который наблюдал за их разговором с неподдельным интересом, как за спектаклем, – он похитил тебя.

Она вздернула подбородок.

– Мы уладили этот вопрос.

– Неужели?

– Конечно. Итак, – продолжила она весьма пренебрежительным тоном, – вы спасали меня уже много раз. Довольно. Не волнуйтесь по этому поводу. Больше спасать меня не придется. Вы свободны.

– Элис, – пробормотал он, подойдя ближе, – у нас был уговор. То, что случилось в Колли-Бен…

– Не вспоминайте об этом. Вам больше незачем об этом беспокоиться.

Он молча смотрел на нее, не моргая и пытаясь понять, как ему пробиться к ней.

– Я не могу этого сделать. Я обязан заботиться о тебе.

Что-то мелькнуло в ее глазах, но тут же исчезло, прежде чем он успел понять, что это было.

На ее лице застыла легкая доброжелательная улыбка. Она кивнула, словно приняв какое-то решение.

– Я освобождаю вас от обязательств передо мной. Вот. Я все сказала.

– Ты освобождаешь меня? – Он покачал головой. – Ты не можешь этого сделать.

Она уперлась рукой в бок и покраснела от возмущения.

– Это не кажется мне честным. Я говорю, что вы можете уходить. – Она указала на лорда. – Хант пообещал подыскать мне работу и сказал, что я могу оставаться здесь столько, сколько угодно.

Хант.

Она называла лорда Хантом. Словно они уже успели подружиться. Это было невыносимо.

– Мне нет нужды ехать дальше с вами. – Она склонила голову набок и продолжила: – Я думала, что вы будете рады. Почему вы злитесь?

– Элис, неужели ты всерьез считаешь, что я буду рад оставить тебя среди этих чужаков? – Он показал пальцем на свою голову. – Тех чужаков, напомню тебе, которые избили меня и бросили умирать в лесу.

Элис поморщилась.

– Я уверена, что Хант сожалеет об этом.

Он резко вздохнул, пытаясь сдержать ярость.

– Есть только один способ решить это, – вмешалась старуха.

– Нана? – Лорд Хант озадаченно посмотрел на нее.

– Вы оба хотите ее… Закон клана гласит, что вы должны драться за нее.

– Драться за меня? – Элис удивленно посмотрела на Нану. – Я же не мешок картошки! Разве мое мнение никого не интересует? И лорд Мак-Ларен не хочет меня…

– Молчи, девчонка, – перебила ее Нана.

Маркус кивнул:

– Очень хорошо.

С таким настроением он был вполне готов решить эту проблему кулаками.

Тонкие ноздри Элис затрепетали. Она снова наклонилась и шепнула ему на ухо:

– Почему бы вам просто не уехать, ваша светлость? – Его титул она произнесла так, словно бы это было ругательство. Она все еще злилась на него из-за этого, не так ли? Неужели это причина их разногласия? Она покачала головой. – Вам здесь не место, лорд Отенберри. И мое место не рядом с вами. Порвите квитанцию и забудьте обо мне.

Он окаменел.

– Я не могу этого сделать.

Он не знал почему. Элис хотела, чтобы он ушел. Она давала ему возможность избавиться от нее и не чувствовать угрызений совести. Она сказала, что квитанция ничего не значит. Он сам так говорил, так почему бы не порвать ее? Почему не поступить так, как она предлагает?

И почему он до сих пор тут стоит? Почему смотрит на нее, стараясь подавить желание схватить ее и утащить силой, словно пещерный человек?

– Ну хорошо. Давайте попробуем. Герцог, да? – Лорд хлопнул в ладоши и обошел стол, остановившись неподалеку от Маркуса. – Я люблю хорошую драку, и прежде мне никогда не доводилось мять бока английской свинье голубых кровей. Настоящему герцогу! Это будет забавно.

– Вы не должны этого делать, – прошипела Элис, умоляюще посмотрев на Маркуса. – Вы же герцог. Вам нельзя опускаться до уровня уличной драки. Вам нельзя опуститься до связи со мной.

– Хорошо, пусть дерутся, – сказала Нана. – Мужчинам нужно выпустить пар. Пусть победит тот, кто хочет тебя сильнее. Таков естественный порядок вещей.

Элис бросила на старуху раздраженный взгляд, после чего посмотрела на Маркуса.

– Нет. Он никогда не хотел меня. – Она обращалась к нему, глядя ему прямо в глаза, пытаясь убедить его уйти. – Ты знаешь, что это правда, Маркус. Просто уходи. – Ее голос дрогнул от усталости. – Оставь меня здесь. – Она слабо улыбнулась. – Правда. Все хорошо.

– Я не оставлю тебя, Элис. – Эмоции переполняли его, сдавливали грудь, заставляли говорить. – Ты моя жена! – воскликнул он.

Его голос был слышен во всех, даже самых дальних уголках зала.

Наступила тишина. Она была оглушительней летней грозы.

Маркус огляделся. Эта тишина действовала ему на нервы. Словно он сказал или сделал нечто неподобающее. Возможно, так и было. Он только что назвал Элис своей женой.

Однако, как ни странно, он не жалел о сказанном.

Элис покачала головой. Ее глаза расширились от удивления.

– Маркус, – прошептала она. – Что ты…

Она осеклась.

– Твоя жена? – переспросила Нана. – Ну, тогда это все меняет.

Глава двадцать первая, в которой волку приходится заглянуть себе в душу

Это была ошибка. Его слова поразили ее, словно гром среди ясного неба. Он не мог говорить серьезно, она точно знала. Это было невозможно. Он давно уже дал ей понять, что они не муж и жена. Теперь же, когда он рассказал ей, что он герцог, это стало еще менее реальным. Она начала понимать, почему он так себя вел. Элис не винила его за это. Она не могла быть женой герцога, будучи простолюдинкой. Крестьянка, даже если ей повезло получить первоклассное образование, все равно оставалась крестьянкой. Их брак был невозможен.

Она сглотнула и облизнула губы.

– Я не понимаю… – Элис осеклась, пытаясь подобрать слова, чтобы возразить на его оскорбительное заявление. – Это ничего не меняет.

Ее голова шла кругом. До этого у нее были планы на будущее, и Маркус в них не присутствовал. Теперь она уже не знала, что думать. Это неправда. Она знала лишь одно и была в этом уверена: их дороги должны разойтись. Маркус пристально посмотрел на нее, но ничего не сказал. Она ждала, надеясь, что он возьмет свои слова назад, но он молчал.

Элис беспомощно оглянулась на Нану, неожиданно заявившую, что все изменилось. Что бы это ни значило.

Она посмотрела на лорда Мак-Ларена, который пожал плечами, словно тоже не понял, что имела в виду его бабка.

– Это правда? – ровным голосом спросила Нана. – Ты его жена? – Она показала пальцем на Маркуса.

Элис замялась. Маркус вопросительно посмотрел на нее, гадая, скажет она правду или нет.

– Ну… в некотором смысле. Полагаю, что да.

Нана не дала ей закончить. Она хлопнула в ладоши.

– Принесите ему тарелку. Вы голодны, сэр? Простите нашу негостеприимность… и то, что похитили вашу жену.

Она бросила холодный взгляд на внука, который замотал головой в ответ.

– Откуда мне было знать? Англичанин сказал, что она его домоправительница, – выпалил он, пытаясь защититься, хотя в его глазах мерцали озорные огоньки.

– Ах ты разбойник, – медленно произнесла Нана. – Тебе повезло, что ты мой любимый внук.

– Я твой единственный внук, – парировал он.

– Спасибо за предложение, но я, пожалуй, лучше буду готовиться ко сну, – ответил Маркус, пожав плечами. – Это был длинный день.

– Конечно. – Нана резко повернулась к Элис и пристально посмотрела на девушку. – Может, ты проведешь мужа в свою спальню и займешься его ранами?

Элис почувствовала, что хмурится. В свою спальню? Она знала, что в этом огромном замке найдется достаточно свободных спален.

– Я уверена, что будет лучше, если он переночует в другой комнате.

– Ну же, девочка. – Нана поцокала языком. – Не будь сварливой женой. Мужчины этого не любят.

Раздраженно вздохнув, Элис приподняла юбки, обернулась и пошла туда, откуда явилась. Спорить не было смысла. Маркус объявил их мужем и женой, и для всех в замке это стало правдой.

Она услышала его шаги за спиной, но не обернулась. Вскоре они останутся наедине, и она сможет высказать ему все, что накипело на душе. Она сжимала кулаки, пытаясь успокоиться.

Наконец она нашла свою комнату в темных коридорах замка. Огонь все еще потрескивал в очаге. Комната не была такой же большой и роскошной, как та, в которой она спала в доме брата Маркуса, но все равно была лучше любого другого жилья, где ей приходилось спать прежде. Большая кровать выглядела так, словно сохранилась с эпохи Темных Веков. Это была огромная конструкция с балдахином, который поддерживали резные столбы, расположенные в каждом углу кровати. Рядом стояла приставная лесенка с четырьмя перекладинами.

Она услышала, как он закрыл дверь у нее за спиной.

Скрестив руки на груди, она резко обернулась и посмотрела на Маркуса.

Он пересек комнату и с тяжелым стоном опустился на стул с подлокотниками, стоявший перед камином. Словно и не произошло ничего необычного.

Он поднес ладонь к лицу и потрогал опухшую челюсть. Элис вдруг стало его жалко, но она быстро подавила это чувство. Она не будет ему сострадать. Не теперь, когда она на него так сердита.

Элис быстро подошла к Маркусу, все еще держа руки скрещенными на груди. Он провел ладонью по волосам и поморщился.

Это заставило ее немного смягчиться. Совсем чуть-чуть. При виде его боли ее ярость слегка поутихла.

В конце концов, она была рада, что он не умер. Вздохнув, она опустила руки и подошла ближе. Ближе к нему.

– Зачем вам все это? – спросила она таким тихим голосом, что это был скорее шепот.

– Неужели ты думала, что я брошу тебя здесь?

– Почему бы и нет? Меня бы здесь не обидели.

– Ты этого не знаешь.

– Правильно. – Она хмыкнула. – Никому нельзя доверять.

Он показал пальцем на свое лицо:

– Ты видела меня? Они оставили меня там умирать.

– Да, вас, не меня, – ответила она.

– О, чудесно. Пока они не причиняют тебе вреда, им можно верить. – Он сердито посмотрел на нее и встал. – И ты знаешь, что будешь здесь в безопасности? Ты в этом так уверена?

– Я ни в чем не уверена в этой жизни. Я не знаю, какая у меня может быть судьба с вами… кем бы я ни была…

Она посмотрела на него, надеясь, что он заполнит эту паузу. Тогда она будет знать, что он думает, поймет, что вообще происходит. Он должен объяснить, что не считает их мужем и женой, что сказал это лишь для того, чтобы успокоить людей в зале.

Только он этого не сделал.

– Нет смысла спорить об этом. Ты – моя жена. Ты слышала, как я это сказал. Они это знают. – Он пожал плечами. – По всей видимости, они это уважают.

– Прекратите это повторять, – прошипела она.

– Что?

– Что я ваша жена! – взорвалась Элис. – Вы знаете, что это неправда.

Он резко встал.

– Ты моя жена!

Его заявление всколыхнуло что-то в душе Элис. Страх. Надежду. И эта надежда лишь усилила страх, потому что у нее не было права испытывать это. Ей не на что надеяться с этим человеком. У них нет будущего.

– У меня есть квитанция, которая подтверждает это.

Его слова были подобны тяжелым камням, которые все сильнее вдавливали ее в землю.

Внезапно ярость охватила Элис. Она злилась на этот мир, который считал, что ее можно продать и купить, как недвижимость. Она злилась на него, потому что он напомнил ей об этом, заставив почувствовать себя еще более несчастной, чем тогда, на помосте, перед дикой толпой.

– Нет! – Она изо всех сил уперлась ладонями ему в грудь и толкнула. Сильно толкнула. Достаточно сильно, чтобы заставить его сделать шаг назад. – Прекратите это повторять. С самого начала вы настаивали, что мы не муж и жена. Я никогда не была вашей женой! Я просто обуза для вас! – Ее грудь тяжело вздымалась. – Я никогда не буду вашей женой.

Эти слова словно сорвали бинт со свежей раны. Она не могла моргать, не могла отвести взгляд от его лица. У него начала дергаться щека. Он выглядел свирепым, словно воин, идущий в бой… или выходящий из него. Не хватало только меча.

Очень поздно Элис поняла свою ошибку. Она все еще прикасалась к нему. Ее ладони все еще прижимались к его груди. Она чувствовала размеренное, сильное биение его сердца.

Она забыла обо всем и прикоснулась к нему.

Элис забыла, кто она есть: простолюдинка без гроша за душой. И, самое главное, она забыла, кто он такой. Недостижимый для нее герцог.

Наступила тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием. Она сделала шаг назад, но Маркус резко протянул руку и, обхватив ладонью ее затылок, привлек девушку к себе.

Элис показалось, что ее прижали к живой, дышащей стене. Стене, которая излучала тепло. Их дыхание смешалось, они пожирали друг друга взглядом.

Потом Маркус отстранился. Наклонившись, он страстно поцеловал Элис в губы.

Она не могла двигаться. Ее руки были зажаты между их телами. Он обнял ее за талию и крепче прижал к себе. Элис не сумела бы вырваться, но она и не хотела. Когда его губы коснулись ее, она потеряла голову.

Его поцелуй был страстным, требовательным и одновременно соблазнительным. Ее словно окутал сладкий туман, пока его губы дразнили ее. Он запустил пальцы в волосы Элис, отведя ее голову немного в сторону, чтобы ему было удобнее целовать ее.

Элис вздохнула, раскрыв губы, и его язык проник ей в рот. Тело Элис пело и таяло. Она шире открыла рот, приглашая его. Их языки соприкоснулись. Это было похоже на вспышку молнии.

Все сомнения были забыты. Она подалась вперед, наслаждаясь его поцелуем, им самим, словно он был воздухом, необходимым для ее выживания.

Маркус зарычал, все яростнее целуя девушку и крепче сжимая ее в объятьях. Он брал. Он требовал, и это лишь подстегивало ее желание, пульсирующее внутри. Заставляло ее хотеть его еще сильнее.

Она пыталась высвободить руки, чтобы обнять его за шею. Ничто больше не казалось ей слишком близким, слишком глубоким, слишком быстрым, для нее больше не осталось ничего невозможного.

Это был самый длинный поцелуй в ее жизни. Не то чтобы их случалось много. Только скромные поцелуи с Ярдли и недавние страстные поцелуи с ним… Маркусом. Она не знала, что от этого могут онеметь губы. Элис почувствовала, что исчезает, растворяется в нем. Она чувствовала это каждой клеткой своего тела.

Всего несколько минут назад она была в ярости, а теперь вдруг – желание. Жажда. Страсть.

Мучительное томление появилось где-то внизу ее живота, распространяясь по ее телу, словно лесной пожар.

Маркус откинул голову, не выпуская Элис из рук и глядя на нее блестящими глазами.

Элис облизнула пересохшие губы. Она поднесла к ним пальцы и осторожно коснулась нежной плоти. Маркус проследил за движением ее языка. Его синие глаза потемнели, став почти черными.

Элис с нетерпением ждала того, что будет дальше. Она знала, что произойдет. Он отстранится и прекратит это. Так он делал раньше.

Только этого не случилось.

Он наклонил голову и снова поцеловал ее. Внезапно он поднял ее и прижал к себе, после чего понес… куда-то. Она не видела, куда он ее несет, но ей было все равно. Ее голова шла кругом. Она целовалась с ним, закрыв глаза и забыв обо всем. Элис яростно целовала Маркуса, засовывая язык ему в рот.

В груди Маркуса зародилось глухое рычание, заставившее завибрировать ее тело. Она почувствовала, что желанна. Что ее хочет этот мужчина с красивым лицом и пронзительным взглядом. Герцог! Она отбросила эту мысль. Она не собиралась сейчас об этом думать.

Он положил ее на кровать и последовал за ней. Нагнулся над ней, подняв подол платья почти до пояса, полностью обнажив ее ноги. Он слегка отстранился и посмотрел на нее, медленно стаскивая с нее чулки и отбрасывая их в стороны. Закончив, он замер на секунду, чтобы окинуть ее всю жадным взглядом. Элис вздрогнула и заерзала на постели.

– Это я должен был купить тебе красивое платье.

Она опустила взгляд на свой наряд. Маркус коснулся края корсажа и потер ткань двумя пальцами, словно проверяя на плотность.

– Это платье заставляет твои глаза сиять.

Она хотела сказать, что платье тут ни при чем, что ее глаза сияют из-за него. Из-за того, что он с ней делает. Вместо этого она подняла руки к корсажу и начала расшнуровывать его, наблюдая за Маркусом из-под опущенных век.

Он замер, глядя на нее. Элис расшнуровала корсаж, отчего он частично раскрылся, обнажив верх груди и нижнюю сорочку.

Прошептав какое-то проклятие, Маркус сорвал с себя камзол и жилет, после чего отшвырнул их куда-то в сторону. Закинув руку за спину, он одним быстрым движением стянул с себя рубашку и отбросил ее прочь. Его руки схватились за ее бедра, заставив Элис зашипеть. Он прижался к ней, полностью поместив свое крупное тело между ее ног.

Элис протянула руку вниз, нашла пальцами край его брюк и просунула их внутрь. Она слегка оцарапала его живот ногтями. Элис по-прежнему наблюдала за Маркусом, прикованная к постели его жарким взглядом. Он заставил ее чувствовать себя так, словно она находилась в центре вселенной, словно она была всем, чем он владел. Этот замок мог разрушиться, но он все так же продолжал бы смотреть на нее.

И она все так же хотела бы его.

Элис привлекла герцога к себе. Он покорился, упершись локтями в кровать по обеим сторонам ее головы. Ей было наплевать, что она ведет себя распутно.

Маркус резко вздохнул, когда она глубже засунула ладонь ему в брюки, ведомая неким импульсом, каким-то инстинктом, жившим внутри нее. Найти его член было несложно. Она обхватила его рукой. Он показался таким большим и сразу же увеличился в размерах, стоило его легонько сжать. Внизу ее живота нарастала пульсация.

– Элис, – выдохнул он.

Его собственная рука проникла ей между ног. Он нашел ее самое чувствительное место и начал трогать его и гладить. Он коснулся бугорка в центре, и она вскрикнула, выгнувшись под ним дугой. Маркус продолжил тереть его, заставив Элис извиваться под ним в экстазе.

Застонав, она запустила пальцы в его волосы. Он наклонил голову, обдав горячим дыханием ее шею. Это уже было слишком для нее. Она почувствовала, как внутри нее зреет напряжение, готовое выплеснуться в любую секунду. Она не могла это остановить, но и не хотела, извиваясь под Маркусом, дрожа от возбуждения.

Он трогал, гладил, нажимал.

– Боже… Ты такая чувствительная, – промычал он, продолжая яростно целовать ее в губы и глухо стонать.

И тут он внезапно засунул один палец глубоко в нее, согнул его и дотронулся до нее там, внутри, заставив ее вскрикнуть от неожиданности. Вскрикнуть громко и бесстыдно.

Его рука оставалась между ее ног. Казалось, что он не оставит ее, пока она не испытает полный экстаз.

Элис уронила руки на постель, сминая простынь. Она металась из стороны в сторону от наслаждения.

– Давай же, Элис, – велел он. – Ты сможешь сделать это снова.

Сдавленно вскрикнув, она разрядилась, в то время как он продолжал гладить ее пальцами, не замедляясь ни на секунду. Следующая волна тут же накрыла Элис. Она схватила его за плечи, проведя пальцами по его гладкой коже, под которой перекатывались бугры мышц.

Она не могла быть такой. Столь страстным существом, не знающим стыда. Однако это была она, и об этом Элис не сожалела.

Его член, еще спрятанный в брюках, упирался во внутреннюю часть ее бедра. Она остро чувствовала, что им еще долго придется изучать друг друга. Голод не был утолен, он пульсировал в ее теле, откликавшемся на его ласки.

Маркус издал какой-то низкий звук и покрыл ее лицо страстными поцелуями, обхватив его ладонями. Они целовались, целовались и целовались, снова разжигая пламя страсти. Она не знала, что поцелуи могут быть такими безумными. Такими страстными. Бесконечными и желанными.

Она выдохнула, и его язык тут же проник ей в рот. Элис со стоном подалась навстречу; она отдавала столько же, сколько брала.

Он пробормотал ей что-то на ухо, пытаясь стащить с нее расшнурованный корсаж и сорочку. Ему удалось стянуть ее одежду до пояса, обнажив грудь.

Прохладный воздух освежил Элис. Она инстинктивно прикрыла грудь ладонями. Маркус осторожно взял ее за запястья и легко развел их в стороны. Элис чувствовала силу его больших рук.

– Я хочу увидеть тебя, – прошептал он, медленно целуя ее в шею и двигаясь вниз, к груди. Он посмотрел на ее затвердевшие соски.

Маркус убрал руки с ее запястий. На этот раз она не пыталась прикрыться. Она замерла, не притрагиваясь к одежде.

Элис попыталась подавить смущение, сосредоточившись на Маркусе, любуясь его красотой, его темно-синими, глубоко посаженными глазами, полными губами.

Она резко вздохнула, когда он коснулся ее груди.

Откинув голову назад, она застонала с закрытыми глазами, когда он начал разминать ее набухший сосок. Взад-вперед, снова и снова: Маркус играл с ним, заставляя его все сильнее твердеть после каждого прикосновения.

– Ты такая красивая, – прорычал он.

Он взялся за другую грудь, играя с быстро твердеющим соском.

Элис пискнула, когда он ущипнул его, твердый как камень. Она почувствовала, что у нее между ног стало мокро. Она начала извиваться под ним, желая быстрее утолить это мучительное томление.

Маркус посмотрел на нее из-под тяжелых век и опустил голову. Его горячий рот обхватил ее сосок, словно он умирал с голоду, а она одна могла насытить его.

Она вскрикнула, почувствовав его теплый язык. Схватив его за затылок, она привлекла его ближе, словно пытаясь задушить.

Все внутри нее сжалось и напряглось. Она получила неземное удовольствие от прикосновений его губ и языка к своей груди. Внутри у нее все сокращалось от сладостной агонии.

Она снова вскрикнула, когда он взялся за другую грудь, жадно посасывая и целуя сосок. Элис издавала какие-то дикие звуки, которые смущали ее саму. Особенно когда он начал покусывать ее твердые соски, одновременно лаская ее промежность.

Элис вертела головой из стороны в сторону. Она теряла контроль над собой. Она была слишком возбуждена, не в силах держать себя в руках. Тяжело дыша, она пыталась восстановить контроль над собственным телом.

Внезапно Маркус вновь поцеловал ее в губы. Это был дикий поцелуй, на который она ответила не менее страстно. И сразу же она подумала, что на этот раз они не смогут остановиться.

Маркус схватил ее за волосы.

– Пожалуйста, – прошептала она, извиваясь всем телом.

Он спрыгнул с кровати. Элис наблюдала за тем, как он сбросил брюки. На нем больше не было одежды.

– О да, – выдохнула Элис, позволив себе хорошенько его рассмотреть. Всего. Всего, целиком.

Элис покраснела, испытывая неловкость. Как эта штука в ней уместится? Несмотря на сомнения и нервозность, девушка чувствовала, что ее промежность жаждет, чтобы Маркус заполнил ее собой.

Его член был большим. Он торчал, слегка подрагивая, заставляя Элис трепетать от возбуждения.

Его губы изогнулись в кривой улыбке. Он явно сумел прочитать ее мысли. Маркус подошел к кровати.

Он снова устроился между ее бедрами, трогая ее в разных местах, прикасаясь членом к ее бедрам. Для Элис это было новым интересным ощущением. Никогда раньше мужчина не касался ее своей плотью.

Маркус все гладил ее. Элис пребывала в полузабытье от удовольствия, чувствуя, как в ней накапливается напряжение, чтобы очень скоро вновь разрядиться взрывом эмоций.

Маркус засунул ладони под спину Элис, схватил ее за ягодицы и приподнял, чтобы ему легче было войти в нее. Он замер у входа. Элис выдохнула. Это происходило на самом деле. Это… он… они…

– Пожалуйста, – прошептала она, опустив дрожащую руку и обхватив его член своими тонкими пальцами.

Не спуская с него глаз, она начала водить пальцами вверх-вниз, наслаждаясь видом его лица, черты которого внезапно заострились в полумраке спальни.

Дыхание Маркуса стало прерывистым.

– Довольно.

Он схватил ее ладонь и отвел ее в сторону.

Взявшись за ее бедра, он раздвинул их, устроился между ними и стал тереться членом о ее влажную и горячую промежность. Элис тихо застонала, выгибаясь под его прикосновениями.

Он посмотрел на нее сверху вниз. Все тело Маркуса было напряжено так сильно, словно он готовился к изнурительному заплыву.

Его большой палец массировал ее сладкий бугорок, пока он шептал ей тихим голосом:

– Теперь мне кажется, что это было неизбежно… Я был глупцом, считая иначе.

Когда она услышала его слова, ее глаза расширились от удивления. Она не должна пускать эти слова в свое сердце. Это ведь не любовь. Это похоть. Желание.

Она посмотрела вниз. Упершись одной рукой в кровать, он взял в другую свой член и направил его внутрь.

Элис вздохнула, когда он скользнул в нее. Мысли путались. Она схватила его за руки, вцепившись в его крепкие бицепсы, пока он заполнял ее, медленно проникая все глубже и глубже, растягивая ее, пока весь его член не оказался внутри.

Ее глаза расширились. Эти ощущения были для нее в новинку. Она чувствовала, что он ее заполнил, вторгся в ее девственную плоть…

– Как чудесно, – прошептал он, целуя ее.

– Я чувствую тебя… везде, – прошептала она в ответ.

Он окружал ее со всех сторон, он был над ней… внутри нее. Она не знала, что это настолько поглощает.

Потом она потеряла способность говорить.

Он начал двигаться, держа ее за бедра, устроив в такой позе, чтобы трение было максимально сильным, заставляя ее выгибать спину и вскрикивать. Слезы обожгли ей глаза, когда внутри нее все напряглось. Сломалось. Какая-то невидимая нить порвалась, и она кончила, тут же обмякнув в его руках.

Маркус не останавливался. Он не замедлился даже тогда, когда ее всю начало трясти. Он обхватил ладонями ее ягодицы, снова приблизив Элис к этой пропасти.

– Это… слишком.

– Прими это, – прерывисто дыша, произнес он. – Прими.

Издав протяжный стон, она уступила.

Маркус опустился на нее, целуя ее в ухо, и прошептал, продолжая ритмично двигаться внутри нее:

– Вот так, дорогая. Кончи еще раз для меня.

Его глубокий голос действовал на нее как афродизиак. Она раскинула руки, позволив Маркусу крепко прижать ее к себе. После нескольких яростных толчков он присоединился к ней, вскрикнув в экстазе.

Их рваное дыхание стало понемногу утихать. На какое-то мгновение Элис испугалась, что сейчас они почувствуют неловкость. Что она испытает сожаление. Что он смерит ее холодным взглядом.

Но этого не произошло.

Маркус отодвинулся от нее и встал с кровати, отправившись к столику для умывания. Она услышала плеск воды. Спустя несколько секунд он вернулся, лег рядом с ней и прижал ее к себе. Он закинул ее ногу себе на бедро и начал вытирать ее влажной тряпкой.

При первом прикосновении она коротко вскрикнула и отпрянула.

– Что ты…

– Позволь мне позаботиться о тебе.

Он посмотрел на нее в темноте.

Какое-то время они молчали. Элис положила ладонь ему на грудь, поглаживая пальцами его кожу и прислушиваясь к стуку его сердца.

Она кивнула и расслабилась. Он вытирал ее аккуратно и умело. Она не должна была ничего чувствовать… не должна была стонать от возбуждения. Рука Маркуса замерла, и он взглянул на нее.

Элис стало неловко. Она действительно вела себя распутно. Ей хотелось спрятать куда-нибудь свое лицо, чтобы он не увидел на нем стыд.

Тряпка исчезла, но остались его пальцы, которыми он начал играть с ее чувствительным бутончиком. Она схватила его за запястье.

– Маркус, мы не можем… снова.

– Хорошо, я подожду. Я не буду заставлять тебя, – пообещал он.

Его глаза блестели при свете камина, но его пальцы продолжали гладить и играть с ее набухшим бугорком.

Элис повернула к нему голову.

– Тогда… что ты…

Он лег на постель и устроился между ее ног, опустив голову к ее промежности… прямо туда.

– Маркус! – взвизгнула она, почувствовав прикосновение его языка.

Она запустила пальцы в его волосы, потом сжала ладони в кулаки. Что он делает? Она не знала, что это такое… Это было неправильно. Грешно.

– Я мечтал попробовать тебя на вкус, – услышала она его голос.

Ее вопль превратился в стон, когда он начал энергично скользить языком по ее бугорку, что заставляло Элис дрожать и вздыхать. Он облизывал и посасывал его, отчего она выгибала спину и брыкалась. Его губы и язык ни на секунду не останавливались, мучая средоточие ее наслаждения. Маркус страстно ласкал промежность Элис, пока она не кончила. Слезы брызнули из ее глаз, а вздымавшаяся грудь покрылась пóтом.

Довольная и усталая, Элис расслабилась.

Борясь с измождением, Элис ощутила, как Маркус отодвинулся и рухнул на постель рядом с ней. Почувствовала, как он прижался к ней, обняв за талию. Она открыла рот, чтобы что-то сказать. После такого ей явно следовало что-то сказать.

Но ее веки резко отяжелели, и она уснула, так ничего и не произнеся.

Глава двадцать вторая, в которой голубка понимает, что все еще в ловушке

Маркус вышел из комнаты, оставив выбившуюся из сил Элис спать на огромной кровати. Он понял, что не сможет заснуть, поэтому отправился на поиски выпивки. Алкоголь он нашел в комнате, прилегающей к большому залу. Он налил себе горячительной жидкости в стакан и уселся на стул, радуясь теплу камина.

– Крадешь мой виски, да?

Маркус вздрогнул от неожиданности. Виски расплескалось на пол.

– Что ты делаешь! Это же отменный напиток.

Он повернулся к молодому лорду, который сидел в темном углу комнаты на диване. Маркус пожал плечами.

– Ты крадешь мою жену. Я краду твой виски. Мне кажется, что твоя добыча лучше.

Подняв стакан, он сделал большой глоток.

Лорд усмехнулся.

– А мне кажется, что ты уже вернул свою женщину. А вот то, что ты пьешь, я уже не верну, поэтому я думаю, что я тут в проигрыше.

Маркус покачал головой.

– Ну мы же соседи. Я думаю, мы столько раз будем пользоваться гостеприимством друг друга, что скоро такие подробности перестанут иметь всякое значение.

Шотландец уперся локтями в колени и подался вперед. Свет от камина заострил черты его лица, оставив от них одни лишь углы и тени. Вряд ли ему было больше двадцати лет, однако он выглядел свирепым и суровым. Настоящим мужчиной… в свои-то годы. Маркус не встречал подобных юношей в Лондоне. Там он видел одних лишь денди с нежными руками и пустыми головами, которых занимали только развлечения.

– Интересно, лорд Отенберри. – Он нагло кивнул. – Да, я все понял после того, как твоя жена упомянула твой титул. Ваша семья всегда владела Килмарки-Хаусом и окрестностями, но, сколько я себя помню, никто из вас там не жил. Ты говоришь, что собираешься там остаться? – Лорд пристально посмотрел на Маркуса.

– Да, я планирую немного там задержаться, – ответил Маркус, медленно кивнув.

Он еще не добрался до Килмарки и не знал, что там происходит, но его жизнь в Лондоне, казалось, осталась в другом столетии. Несмотря на тяготы дороги, ему здесь нравилось. Горные районы Шотландии пришлись ему по душе, и ему очень хотелось посмотреть на свои земли. Но не только этот край был ему по душе.

«Тебе еще по душе Элис», – произнес внутренний голос.

Он говорил это всерьез тогда в зале: она была его женой. Он не собирался менять мнение. Возможно, они смогут начать в Килмарки-Хаусе новую жизнь, где им будет удобнее общаться друг с другом… Им все там будет в новинку. Это место будет принадлежать не ему, не ей, а им. Разумеется, однажды он привезет ее в Лондон и познакомит со своей семьей, но пока что он не будет спешить. Ради нее. Ради них.

– Это очень неожиданно, чтобы Килмарки-Хаус посещала такая благородная персона, как ты. Это событие. Я не знаю, как к этому относиться.

– А разве твое мнение имеет значение?

– О, ты скоро поймешь, что в здешних местах я имею определенный вес. Все, что здесь происходит, касается меня.

– Возможно, – согласился Маркус. – Но это было до того, как я сюда приехал.

Килмарки-Хаус находился к северу отсюда и занимал приличную территорию. Эта территория принадлежала Маркусу. Что там происходило, было его делом. Его ответственностью. Эта земля и жизнь обитавших там людей интересовали его в первую очередь.

Шотландец усмехнулся.

– А ты тот еще заносчивый ублюдок. Но я другого и не ожидал от английского лорда.

– Ты не английский лорд, – отозвался Маркус. – Чем ты оправдаешься?

Молодой человек хохотнул.

– Я подозреваю, что я тоже заносчивый ублюдок, но в этих краях никто, кроме Наны, не смеет так меня называть.

Маркус покачал головой.

– Я рад, что смог тебя удивить.

Почему ему казалось, что он разговаривает с человеком, застрявшим в Средневековье? Лорд горцев, готовый броситься с боевым топором на любого, кто пересечет границу его владений.

Этот парень напоминал ему Маккензи. Возможно, все дело было в произношении… или габаритах. Лорд был крупным малым для своего возраста.

– Сколько тебе лет? – резко спросил он.

– Исполнится двадцать один через пару недель.

Как он и предполагал. Однако!

– Да, по сравнению с таким стариком, как ты, я юнец, – ухмыльнулся Мак-Ларен.

Маркус покачал головой, вспоминая, каким он был в двадцать лет. Он точно не был таким агрессивным, как этот молодой человек. Тогда он любил кутить всю ночь напролет и таскать в постель актрис и одиноких вдов. Внезапно он понял, что если бы сейчас встретил себя двадцатилетнего, то ему не понравилось бы то, что он увидел.

Черт! Ему не понравился бы он сам, каким он был всего пару недель назад. Он был испорченным богатеньким мерзавцем, пытавшимся залечить душевные раны, теперь казавшиеся мелочью. Он посмотрел на пламя, лизавшее поленья в камине, гадая, что послужило причиной таких перемен.

И тут же он понял, что знает ответ на этот вопрос.

Конечно же Элис.

Элис была причиной. Скромная девочка с фермы стала причиной того, что он превратился из поверхностного индивидуалиста в человека, который хотел вести осмысленную жизнь.

Она изменила его… а он отчаянно хотел обладать ею.

– И что твоя жена думает о твоих планах? Она не против быть герцогиней, застрявшей в шотландской глуши?

Маркус задумался, потому что не знал ответа на этот вопрос. Он не знал, что Элис думает о Килмарки-Хаусе.

Он не знал, что она думает о нем.

Он вернулся в их спальню после того, как выпил с Мак-Лареном пару стаканов виски. И замер возле кровати, разглядывая Элис при свете камина.

Ее веки задрожали. Маркусу было интересно, что ей снится. Он надеялся, что нечто хорошее. Раздевшись, он откинул одеяло и лег рядом с ней.

Однако он все равно не мог заснуть. Он дремал и снова просыпался весь остаток ночи, не покидая спальни ни на секунду. Ему была противна сама мысль о том, чтобы оставить Элис одну. Он все время держал на ней руку. Словно нуждался в этом контакте, словно желал убедиться, что она все еще рядом.

Наблюдая за тем, как она спит, свернувшись калачиком под одеялом в чем мать родила, Маркус размышлял об их отношениях. Они действительно женаты? Он убедил себя, что те бумажки, которые он подписал тогда на площади, ничего не значили. Это необходимо было исправить.

Элис что-то пробормотала сквозь сон и зашевелилась. Он погладил ее по руке, и она расслабилась, словно его прикосновение действовало на нее успокаивающе.

Она была самым прекрасным существом из всех, которых он когда-либо видел. Элис была хорошей и чистой. Она заслуживала чего-то лучшего, не его, но она принадлежала ему. Их судьбы переплелись в тот день в Колли-Бен, и изменить что-либо уже было невозможно. Возврата назад не существовало.

Маркус опустил руку и принялся гладить пальцами ее кожу, водя ими вдоль позвоночника девушки, наслаждаясь каждым прикосновением.

Она поежилась и вздрогнула во сне. Маркус крепче прижался к ней, накрывшись одеялом и притянув девушку к себе. Ему хотелось узнать ее лучше… узнать ее формы и запах так же хорошо, как он знал свои.

– Ты уже проснулся? – прошептала она, не поворачивая к нему головы, тем самым сообщив ему, что уже не спит.

Ее дыхание шевелило кончик простыни. Маркус был настроен на Элис. Он замечал каждый мелкий звук и движение. Никогда еще он не был с кем-то так крепко связан. Это его немного беспокоило. Он убрал волосы с ее шеи, потому что не мог перестать прикасаться к ней.

– Возле тебя сложно уснуть.

Она повернулась к нему, и тень улыбки коснулась ее губ.

– Завтра ты будешь чувствовать себя истощенным.

– Я не стану жаловаться. Это будет приятная усталость.

Он слегка опустился на кровати, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с ее лицом. Элис все еще хотела спать. Она сонно зевнула. Она устала. И все из-за него.

Она повернулась к Маркусу и положила ладонь ему на щеку.

– У тебя уже появляются синяки, – цокнула она языком. – Болит лицо?

– Нет.

Маркус обнял ее за талию и крепче прижал к себе. Она была такая теплая и мягкая… Он опустил руку, схватил ее за ягодицу и прижал к себе. Она застонала. Она была такая нежная, ее волосы так приятно пахли, а задница была такой круглой и упругой…

Его тело теперь знало ее. Хотело ее. Желание овладеть ею ничуть не иссякло. Он все так же хотел Элис.

Особенно не задумываясь, Маркус перевернул ее и прижался грудью к ее спине. Он просунул руку между ее бедер и приблизился к ее влагалищу. Элис раздвинула ноги при первом же его прикосновении. Он засунул пальцы внутрь, где было горячо и влажно. Она испытывала возбуждение. Он продвинул пальцы глубже в ее сокращающуюся промежность.

Элис вскрикнула и застонала, шепча его имя. Она терлась задницей о его член, доводя Маркуса до безумия. Он глухо зарычал. Убрав руку из ее промежности, он схватил ее за бедра и поставил перед собой на четвереньки.

Маркус залюбовался видом, поглаживая ладонями ее ягодицы. Элис задрожала и бросила на него многозначительный взгляд через плечо. В ее глазах горело желание… и заметная неуверенность. Она сомневалась, что получит удовольствие в этой позе.

Маркус понимающе улыбнулся.

– Тебе понравится, – пообещал он.

Он развел ее бедра и коснулся ее снова, поглаживая и дразня. Маркус осторожно засунул внутрь палец, услышав низкий стон Элис. Он не мог ждать. Вынув палец, он глубоко вошел в нее.

Внутри было горячо и тесно. Маркус двигался все быстрее, легко скользя в ее влажном влагалище. Никогда еще он не чувствовал такого удовлетворения, такого чувства завершенности.

– Маркус! – воскликнула она, сжав кулаки так сильно, что у нее побелели костяшки.

– Я же говорил тебе, – пропыхтел он. – Тебе понравится.

– Мне очень нравится! – выдохнула она. Он почувствовал поток влаги, заливающий его член. Ее промежность сжималась и пульсировала. – Ты… О! Что происходит?

Ее громкие крики оглушили его. Маркус обнял ее, схватил ладонями за груди и начал разминать соски. Потом повалил ее на спину и снова вошел в нее, бешено работая тазом.

– Боже, помоги мне! Маркус! Да, да, да…

Услышав свое имя, Маркус буквально обезумел. Он снова и снова входил в нее, чувствуя, как ее мышцы сжимают его член, словно в тисках. Наконец он кончил в ее сладкую щелку, испустив глубокий стон.

Он повалился на обмякшее тело Элис, чувствуя, как тепло разливается по его конечностям. Маркус был полностью удовлетворен. Еще никогда прежде ему не было так хорошо с женщиной. Эта мысль потрясла его. Он почувствовал свою уязвимость, словно был младенцем. Так он себя ощущал. В тот момент он чувствовал себя новорожденным.

Элис прокашлялась, лежа под ним.

– Эм-м, ты тяжелый.

– Прости.

Он поднялся и уселся на постели.

Маркус не спускал глаз с Элис, которая села рядом с ним. Она смахнула с лица прядь волос и украдкой посмотрела на Маркуса.

– Это было… – начала она и осеклась, густо покраснев.

После всего этого она еще была способна краснеть. Она оставалась невинной, как невеста. Он подозревал, что в глубине души она всегда будет такой.

Он протянул руку и провел пальцем по ее щеке.

– Мне так нравится, когда ты краснеешь. – Она опустила голову со смущенной улыбкой. – Я жду не дождусь, когда смогу сделать что-нибудь еще, что заставит тебя покраснеть.

Она подняла на него взгляд, в котором читался интерес.

– Правда?

– Я тебе это обещаю.

Она проснулась и обнаружила, что он ушел. Рассвет погрузил комнату в фиолетово-синий полумрак. Каким-то образом ему удалось возбудиться, хотя они так мало спали. Они провели вместе бурную ночь. И это несмотря на то, что накануне его избили горцы. Он должен был спать беспробудным сном до утра.

Она протянула руку, шаря вокруг себя, но Маркуса рядом не оказалось. Усевшись на постели, она прикрыла грудь одеялом и потерла глаза кулаками. Едва ли она долго спала. Наверное, всего несколько часов. Она уснула после того, как они во второй раз занялись любовью, после чего говорили о том, как она смущается.

Она подняла руку и провела ладонью по животу и груди. Во второй раз все произошло намного быстрее. Безумнее. Они сильнее хотели друг друга. Эта поза свела ее с ума. Подобных ощущений она еще никогда не испытывала.

Элис потянулась, поморщившись, почувствовав в некоторых мышцах боль. Она обычно вставала рано, но сегодня готова была спать до полудня.

Солнце еще даже не поднялось над горизонтом. Восток только начинал сереть, освещая комнату сквозь единственное большое стрельчатое окно.

Элис услышала шорох и обернулась. Маркус сидел перед камином. Он уже оделся и теперь натягивал сапоги.

– Маркус? – нерешительно позвала она и тут же пожалела об этом.

Он повернулся и молча посмотрел на нее. Элис почувствовала, как прошедшая ночь встала между ними вместе с воспоминаниями о его прикосновениях, о том, как он входил в нее опять и опять.

Элис снова покраснела и сразу же почувствовала себя глупо. Несмотря на то что ему нравилось, когда она краснела, она чувствовала себя нелепо.

После всего, что между ними произошло, она не должна так легко краснеть. Она должна быть более сдержанной. Маркус наверняка привык делить постель с намного более искушенными женщинами. Она поморщилась при мысли о том, что он спал с другими женщинами. Почему она вообще об этом подумала?

– Я хотел, чтобы мы раньше выехали, – сказал он. – Мы почти добрались, и мне уже хочется поскорее увидеть Килмарки.

Элис резко кивнула:

– Да, да, конечно.

Трусиха.

Она думала совсем о другом. И не могла заставить себя сказать все, что у нее было на душе. Все-все, что она хотела сказать.

У нее в голове крутилась масса вопросов.

Кем они стали друг другу?

Неужели все изменилось, как утверждала Нана?

То, что он вчера сказал, все еще оставалось правдой?

Он считает ее женой?

Но Элис спросила совсем о другом. О том, что раньше ей не приходило в голову:

– От чего ты бежишь?

Он замер и пристально посмотрел на нее.

– Я ни от чего не бегу.

– Ты же никогда прежде не был в Килмарки-Хаусе. Однако хочешь добраться до него как можно быстрее.

– Я ни от чего не бегу, Элис, – повторил он.

Теплота исчезла из его глаз. Он выглядел сердитым. Таким далеким. Даже холодным. Это было сложно принять после того урагана страстей, что пылал между ними ночью.

– Я оставлю тебя здесь, чтобы ты оделась, а сам подготовлю наших животных, – добавил он, явно не желая больше ничего обсуждать. – Я еще попрошу слугу, чтобы принес завтрак.

Она кивнула, все еще прикрывая грудь одеялом. Маркус схватил пальто и вышел из комнаты. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.

Элис вздохнула и легла на подушку. Ей надо было встать и одеться, чтобы они могли ехать дальше.

Она полагала, что Маркус не собирался ее здесь оставлять. После прошедшей ночи тем более. Она поедет с ним.

Однако у нее все равно оставались вопросы, которые не давали ей покоя. Она не знала, кто она для него. Элис больше не считала себя его будущей домоправительницей. Они стали слишком близки. Она никогда прежде не работала домоправительницей, но была уверена, что у домоправительницы не может быть столь тесных отношений с хозяином. По крайней мене, у порядочной.

Однако она не чувствовала себя его женой. Быть его женой означало стать герцогиней, а этому не суждено было случиться. Как бы странно это ни выглядело, она все равно останется его работницей. Это намного проще, чем быть его женой.

Застонав, Элис сбросила одеяло и встала, решив одеться до его возвращения.

Она знала, что должна держать себя в руках. Она должна расправить плечи и двигаться дальше несмотря ни на что. Несмотря на разочарование и боль. Ей уже пора привыкнуть к этому.

Когда он вернется, она будет готова к отъезду.

Маркус вышел из спальни потрясенный. Он остановился в коридоре и прислонился спиной к каменной стене, позволяя холоду проникнуть сквозь одежду. Он все еще слышал в голове ее голос: «От чего ты бежишь?»

По ее глазам он понял, что она не поверила его словам. Черт, даже он сам себе не верил.

Как она догадалась? Ему было сложно смириться с тем фактом, что он так глубоко и сильно привязался к Элис. Неужели она теперь так легко читает в его душе?

По правде говоря, он ей не признался в том, что, когда покинул Лондон, бежал от самого себя. По крайней мере, в начале все так и было.

Теперь же ему начало казаться, что он бежит к себе.

Где-то по дороге на север он достиг мира с самим собой и успокоился.

Элис находилась рядом, и это помогло ему обрести себя. Он стал таким человеком, каким хотел быть.

Он не был готов признаться Элис, но это дела не меняло. Это была правда, которую он начал постигать и принимать только сейчас. Правда, которую однажды он откроет ей.

Они добрались до Килмарки-Хауса на следующий день в полдень, и Маркус лишний раз убедился в том, что шотландский лорд был его ближайшим соседом. Это могло вызвать проблемы в будущем, если лорд затаил на Маркуса обиду. Однако Элис считала, что Мак-Ларен больше говорит, чем делает.

Он поколотил Маркуса и похитил ее, но при этом вел себя так, словно это было чем-то обыденным.

Они двигались по узкой тропе, которая вывела их на вершину высокого холма. Элис почувствовала запах моря. Забавно, что она узнала его, хотя никогда прежде не бывала на побережье.

Соленый ветерок остудил ее лицо. На вершине холма они остановились и посмотрели вниз, на поросший травой склон.

Элис поняла, что не только она видит Килмарки впервые. Маркус ведь тоже раньше здесь не бывал. Теперь благополучие этого места зависело от него. Будет оно процветать или придет в упадок – все зависело от Маркуса. Она покосилась на него. Ветер шевелил его темные волосы. Он молча смотрел на поместье.

– Оно прекрасно, – заметила Элис, глядя на огромное каменное сооружение.

Большой главный дом поместья был сложен из камня разных оттенков серого и деревянных балок. Вдали виднелась темная гладь моря. Берег кое-где был покрыт камнями темно-розового цвета. Элис никогда раньше ничего подобного не видела.

– Да, красиво, – согласился Маркус.

Прищурившись, Элис заметила далеко в море каких-то похожих на рыб существ, выпрыгивающих из воды.

– Неужели это…

– …дельфины, – закончил он за нее.

– Невероятно.

Элис испытала сильное волнение. Она была готова полюбить это место. Это ей здорово поможет во время пребывания в поместье, как бы долго она здесь ни прожила. Здесь отличный вид и чудесное побережье, по которому можно гулять когда вздумается.

Глядя на далекую воду, Элис почувствовала легкость, какую-то невероятную невесомость. Это ощущение лишь усилилось, когда она переступила через каменный порог и остановилась в холле с высокими потолками. Она с интересом разглядывала потертый каменный пол, пока Маркус разговаривал со смотрителем, мистером Шепардом.

– Простите, моя жена плохо себя чувствует. Она хотела бы поздороваться с вами, – говорил мистер Шепард.

– В этом нет нужды. Я полагаю, что в соседней деревне найдутся здоровые мужчины и женщины.

– Да, ваша светлость. – Старик с любопытством посмотрел на них. – Вы останетесь здесь на какое-то время?

Маркус кивнул:

– Да. – Он огляделся, словно решив для себя, что ему нравится это место. Маркус бросил на Элис быстрый взгляд. – Как и моя жена.

Моя жена.

Вот, значит, как. Он снова назвал ее своей женой. На этот раз он заявил об этом не кучке полупьяных незнакомцев, а собственному дворецкому. Если верить ему, она была герцогиней Отенберри. И этот огромный дом принадлежал и ей тоже.

Никогда прежде Элис не чувствовала себя такой обманщицей.

Она снова оглядела холл, но на этот раз без былого восторга. Его место заняла какая-то пустота. Она – его жена. Он так сказал. Не потому, что любит ее, а потому что это его долг. Она ничего не дала их союзу, однако стала его женой.

Если бы все было так просто…

То, что он назвал ее женой, не делало ее супругой Маркуса. В браке все куда сложнее.

Ей хотелось большего. Она не желала ничего наполовину. Ей нужно было либо все, либо ничего.

Комнаты хозяина и хозяйки дома находились рядом. Мистер Шепард повел их смотреть эти покои. У комнат имелся общий балкон, который выходил на море. Элис задержалась на балконе, представляя, как она будет просыпаться каждое утро и смотреть на дельфинов.

– Я могу позвать кухарку Хелен, чтобы она приготовила вам ужин, – обратился к ней мистер Шепард. – Она хорошо готовит, пальчики оближешь, – добавил он, замерев на пороге и неуверенно потирая руки. – Хотя, возможно, вы не привыкли к подобной снеди.

– Мы путешествовали много дней. – Элис вошла в комнату с балкона. Ее не нравилось, что он считал ее утонченной леди, привыкшей к самому лучшему. Это заставляло ее чувствовать себя лгуньей и мошенницей. – Мы не будем воротить нос.

Мистер Шепард собрался уходить, но в последний момент замер и повернулся к ней.

– Ну, если вы позволите, ваша светлость…

Элис поморщилась, услышав, как он ее назвал.

– …мы очень рады, что вы приехали. Герцог и вы. Это место пустовало слишком долго. Будет хорошо, если здесь снова расцветет жизнь.

Элис чуть не вздрогнула от его слов поддержки. В ней он не видел чужака, женщину, недостойную быть хозяйкой дома. Он не знал правды. И он никому не рассказал бы, если б узнал. Но Элис знала.

Она всегда будет знать. Только это имело значение.

Она напомнила себе, что другим известна правда.

– Благодарю вас, мистер Шепард. Вы очень добры.

Он любезно кивнул и попятился к выходу.

– Я позабочусь об ужине и пришлю девушку, чтобы она помогла вам разобрать вещи.

Разобрать вещи. Это скорее напоминало шутку. С собой она привезла единственный чемоданчик. В нем лежало всего несколько вещей, однако к ней придет служанка, чтобы помочь их распаковать. Девушка сразу все поймет. Она поймет, что Элис мошенница, и расскажет другим. Скоро все слуги будут знать об этом.

Элис глубоко вздохнула и приказала себе не нервничать. Это ничего не значило. Она надолго здесь не задержится.

Мистер Шепард поклонился и вышел, чтобы заняться ужином.

Элис вернулась на балкон, желая снова насладиться прекрасным видом. Ее муж все еще стоял там, глядя куда-то вдаль. Несколько секунд они провели молча. Тут было так просто забыть о заботах. Все переживания казались мелкими и незначительными, когда она смотрела на море.

– Ну, – сказал он, не сводя взгляда с волн, – мы приехали.

Она кивнула и тихо вздохнула.

– Почему ты сказал ему, что я твоя жена?

Это лишь усложнит ситуацию… позже. Когда она уедет.

– Потому что ты – моя жена.

Он поднял бровь и вопросительно посмотрел на нее, словно говоря: «Это же естественно».

– Ты это сказал, чтобы меня отпустили горцы. Я не думаю, что ты говорил серьезно.

– Есть вещи, которые мужчины произносят вслух, только если это правда. Утверждение о том, что мы женаты, как раз относится к таким вещам.

Поднялся ветер и взлохматил распущенные волосы Элис.

– Но это неправда.

– Вчера ночью мы сделали это правдой. Наш брак теперь официален. Назад дороги нет.

Она внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, о чем он думает. Казалось, что он смирился с этим фактом, и это его не радовало. Конечно. Но что-то было в его глазах, в его ровном голосе…

Разочарование.

Это можно понять. Наверняка он не так представлял себе жену.

Элис сглотнула и отвернулась, посмотрев на море. Ей было тяжело читать это по выражению его лица, знать, что это правда. Она не могла смириться с тем, что будет видеть это всю жизнь.

Она не собиралась этого допустить.

Элис легла спать одна. Снова ее кроватью стала какая-то чудовищная конструкция с четырьмя столбиками (по всей видимости, богатые аристократы не могли спать на обычных кроватях). Укрывшись, она прислушалась к шуму моря за окном. Волны ритмично накатывались на берег, убаюкивая и гипнотизируя Элис. Она гадала, будет ли летом достаточно тепло, чтобы можно было спать с открытой дверью на балкон. Потом она напомнила себе, что это не имеет значения. Летом ее тут не будет.

Она легла спать одна, но в одиночестве оставалась недолго.

Элис уже начала засыпать, когда услышала, как открылась соседняя дверь.

Она почувствовала, как он остановился возле кровати достаточно близко, чтобы коснуться ее. От него исходила какая-то дикая энергия.

– Ты не спишь.

Это был не вопрос, а утверждение.

– Да.

Пауза.

– Ты хочешь, чтобы я ушел?

Он давал ей выбор. В жизни ей почти никогда не выпадала возможность выбирать.

Она подумала о том, что Маркус всегда умудрялся поступать правильно. Когда спас ее на площади. Когда привез ее в Глазго и попросил брата, с которым никогда не общался, помочь ей. Когда он увез ее от горцев.

Приходя к ней ночью, он поступал исключительно из эгоистичных побуждений. Желание. Похоть.

Она откинула одеяло, а он лег рядом и обнял ее. Маркус поцеловал Элис, и она тут же растаяла.

Было бы так легко, так приятно заниматься этим каждую ночь. Снова и снова. Забывая, почему она не может тут остаться. Забывая обо всем.

Можно было бы притворяться, что она действительно стала его женой. Только она знала правду.

Она знала.

Она не была женой, которую он выбрал. Она всегда будет об этом знать. И никогда не сможет забыть об этом. И он тоже.

Элис не могла этого сделать. Она не могла так жить.

Этого было недостаточно. Похоти было недостаточно.

Он пришел к ней под покровом ночи, словно их отношения были секретом. Словно то, что они делали, являлось постыдным и им приходилось делать это в темноте.

Однако она не могла сопротивляться ему. Сопротивляться себе. Когда он ложился на нее, прижимаясь к ней своим большим телом, ее охватывал жар страсти. Он подался немного назад, пытаясь отбросить одеяло в сторону.

– Чертово одеяло, – пробормотал он.

Он схватился за край ее ночной сорочки и стащил ее прочь. Элис приподняла бедра, помогая ему. Помогая себе. Потому что она не могла отказать себе в последний раз. Она не могла отказать своему эгоистичному желанию.

Отшвырнув ночную сорочку Элис, Маркус провел ладонями по ее лодыжкам, а потом и по бедрам.

– Я мечтал о них, – прорычал он. – Они сильные и упругие.

Он устроился у нее между ног, шире раздвинув ее бедра, чтобы освободить место для своей головы и плеч.

– Маркус, – выдохнула она, положив ладони ему на голову.

– Позволь мне попробовать тебя на вкус, – пробормотал он, сгорая от страсти.

Боже! Он был такой безнравственный, и это ей нравилось. Его пальцы поглаживали ее колени, возбуждая ее. Он покрыл внутреннюю поверхность ее бедер горячими поцелуями, время от времени покусывая ее нежную кожу, заставляя девушку извиваться от удовольствия.

Элис подняла руки и сжала подушку. Она выгнула спину, громко дыша, время от времени издавая протяжные стоны.

Застонав, он поднял голову и схватил губами ее сосок. Элис почувствовала, как он уперся членом в ее обнаженную промежность. Он дразнил ее, мучил. Он не спешил войти. Маркус пристально посмотрел ей в глаза.

– Маркус, пожалуйста, – взмолилась она.

– Что «пожалуйста»? – пробормотал он, не переставая покусывать и сосать ее сосок.

– Ты такой распутный.

Он лизнул ее сосок.

– «Пожалуйста» что?

– Возьми меня.

– Вам придется точнее выражать свои желания, ваша светлость.

Элис никак не отреагировала на обращение. Ей было не до того. Ее тело было напряжено, словно натянутая тетива лука.

– Маркус, – жалобно произнесла она, извиваясь в сладкой муке.

Он взялся за другую ее грудь, жадно присосавшись к соску, но не забывая и о первом, разминая его пальцами. Элис закричала, выгнувшись всем телом и чуть не упав с кровати.

– Что. Ты. Делаешь. Со. Мной?

Элис билась в конвульсиях страсти.

Маркус лег на нее, прижавшись к ее телу, и поцеловал девушку в губы, испив ее оргазм. Она вздрогнула, удивившись прикосновению его рта.

– Скажи это, – подстрекал он. Маркус терся членом о ее пульсирующую от страсти промежность. – Ох, ты вся взмокла, дорогая.

Элис покраснела, услышав его слова.

Его рот продолжал мучить ее внизу. Он посасывал маленький бугорок удовольствия, обхватывая его губами и обрабатывая языком до тех пор, пока Элис не забыла все – свое имя, свой титул, выдуманный или настоящий.

Она закричала, царапая его спину ногтями. Маркус обхватил ее руками и крепче прижал к себе, осыпая ее лицо жаркими поцелуями.

Он продолжал пробовать ее на вкус, утопая в ней. Это было бы унизительно, если бы не было так приятно. Снова начало нарастать напряжение, пульсируя внутри и распространяясь по всему телу. Она стала покачиваться в такт его ласкам. Маркус поудобнее устроился между ее ног, засунув ладони ей под ягодицы и приподняв их. Эта пытка была бесконечна, но Элис все равно хотелось еще.

Этот негодник наслаждался ею. Она кричала и визжала от экстаза, сознавая, что ее крики могут услышать слуги. Они поймут, что герцог делает с ней. Однако осознание этого не мешало ей кричать от удовольствия. Пока он продолжал терзать ее, у нее не было никакой возможности замолчать.

Она крепко сжала пряди его волос, когда Маркус еще яростнее набросился на ее промежность языком. Он играл с ее чувствительной плотью, пока она совсем не потеряла голову. Слезы потекли из ее глаз, когда он снова отправил ее на небеса блаженства.

Элис вскрикнула, двигаясь навстречу его рту, забыв о стыде.

Потом Маркус принялся помогать себе рукой. Не переставая лизать бугорок, спрятавшийся в ее промежности, он засунул палец глубоко в нее и согнул его так, что Элис, тяжело дыша, начала выкрикивать его имя.

– Вот так, Элис. Скажи это. Скажи мне, чего ты хочешь.

Маркус ритмично засовывал и вынимал из нее палец, словно играя на музыкальном инструменте.

Элис приглушенно вскрикнула, снова кончив. Ее влагалище лихорадочно сокращалось, сжимая палец Маркуса.

Он поднялся. Элис все еще трясло от оргазма. Она вцепилась в его плечи, словно в спасательный круг. Маркус внимательно посмотрел на нее удовлетворенным взглядом.

– Я все еще жду, что ты это скажешь, Элис.

Она посмотрела на него в ответ, чувствуя, как гулко стучит сердце в груди.

– Что я скажу?

– Что ты скажешь, чего хочешь.

Маркус ободряюще посмотрел на нее, словно побуждая ее принять то, что происходило между ними.

– Я… – начала она, облизнув пересохшие губы. Подняв высоко голову, она наконец произнесла слова, которые он хотел услышать: – Я хочу, чтобы ты взял меня, Маркус.

Его лицо расплылось в улыбке.

Когда он лег на нее, Элис шире раздвинула ноги, с глубоким вздохом впуская его в свое горячее влажное влагалище. Она обхватила его бока ногами и вцепилась ногтями ему в спину, наслаждаясь этим моментом. Она говорила себе, что воспоминания об этой ночи будут греть ее еще многие годы. Памяти об этом моменте будет достаточно.

Иначе и быть не могло.

Глава двадцать третья, в которой клетка исчезает, но голубка все так же чувствует себя взаперти

Когда она проснулась, Маркуса в постели рядом с ней не оказалось. Он ушел. Снова. Элис было обидно, но она попыталась не думать об этом. Это лишь упрощало ее задачу.

Она быстро оделась и уложила вещи в чемоданчик. Спускаясь по лестнице, она столкнулась с Хелен, кухаркой, которая накануне приготовила им ужин. Она несла поднос с завтраком. Девушка заморгала и окинула Элис удивленным взглядом. От нее не ускользнул тот факт, что Элис была одета в пальто и сапоги, а также несла в руке чемоданчик.

– Доброе утро, ваша светлость. Ваш муж распорядился, чтобы я принесла вам завтрак в спальню.

Элис остановилась одной ступенькой выше и внимательно посмотрела на поднос, не обращая внимания на необычное обращение. Она взяла с подноса аппетитную, покрытую глазурью сдобную булочку размером с ее голову.

– Спасибо. Выглядит прекрасно.

– Пожалуйста, ваша светлость. – Служанка вопросительно посмотрела на ее чемоданчик, который она сжимала в руке. – Я могу вам помочь?…

Служанка замолчала, ожидая распоряжений от Элис. Ей явно было интересно, что задумала хозяйка.

Элис заставила себя весело улыбнуться.

– Нет, спасибо. Я сама справлюсь. – Она помахала булочкой перед собой. – Это все, что мне нужно. Спасибо. Я уверена, что она мне понравится.

Одарив озадаченную девушку еще одной улыбкой, она обошла ее и продолжила спускаться по лестнице.

Оказавшись на улице, она поспешила к конюшне, поспешно жуя булочку и опасливо озираясь по сторонам. Элис совсем не хотелось, чтобы ей попался на пути Маркус. Ей будет легче сделать это, если она его не увидит. Легче для ее разбитого сердца.

Зайдя в конюшню, Элис поставила чемоданчик на пол и отправилась искать своего мула.

Конечно, там были другие лошади, но только не Баки. Элис решила, что Маркус забрал его куда-то. Она понимала, что на лошади она сможет покрыть большее расстояние, чем на муле, но считала, что не имеет права ее брать. Мул принадлежал ей. Она не чувствовала себя воровкой, забирая его. А вот если бы она взяла другую лошадь, то чувствовала бы, что украла ее.

Она прицепила к седлу чемоданчик и взобралась на мула. К счастью, животное было низкорослым, поэтому ей не понадобилась подставка.

Мул был ее старым другом. После того как он по привычке укусил ее, они выехали на дорогу и медленно двинулись прочь от поместья. Только теперь впереди не было Маркуса верхом на Баки, а мул иногда останавливался и смотрел куда-то в сторону леса. Элис приходилось прикладывать массу усилий, чтобы заставлять его идти вперед.

На такой скорости ей понадобится целая вечность, чтобы добраться до Лондона. Элис вздохнула, гадая, не ошиблась ли она, не взяв одну из лошадей Маркуса. И не важно, как бы это выглядело со стороны.

Она рассчитывала добраться до деревни к полудню, но уже темнело, когда она въехала в городок.

Ей придется здесь заночевать. У нее была при себе небольшая сумма денег, которой, как она надеялась, ей хватит на дорогу и на первое время, пока она будет искать в Лондоне работу. Если придется, она будет останавливаться в городах по дороге и наниматься куда-то, чтобы заработать денег. Если понадобится, она продаст мула в Глазго и сядет на поезд, идущий на юг. Это казалось ей самым разумным решением. Но сначала нужно добраться до Глазго.

И продать мула. Эта мысль огорчила ее. Как ни странно, мул напоминал ей о Маркусе. Это все, что ей осталось от герцога, все, что у нее было.

Отведя мула в конюшню, Элис направилась в таверну, где они останавливались накануне. Хозяин узнал девушку и радостно обратился к ней:

– Добро пожаловать! Я не ожидал, что вы так быстро вернетесь.

Он заглянул ей за плечо, словно ожидая увидеть там Маркуса. Должно быть, он подумал, что герцог на улице занимается лошадьми.

Элис слабо улыбнулась.

– Спасибо, – пробормотала она. – Сегодня я одна.

– А! – Он нахмурился, словно бы поняв ее обстоятельства, но на самом деле он ничего не понял. Должно быть, у него было много вопросов. Но, вместо того чтобы задать их, он заставил себя улыбнуться и пригласил ее в зал. – Хотите немного погреться у камина, пока мы готовим вам комнату?

Элис вздохнула и потерла затянутые в перчатки ладони.

– Это было бы прекрасно. Признаюсь, я порядком замерзла.

Он повел ее в зал, в котором она сидела накануне. Войдя, она направилась прямиком к камину. Приблизившись к очагу, она заметила, что на стуле кто-то сидит.

– О, добрый вечер, – рассеянно поздоровалась она с мужчиной, бросив на него быстрый взгляд. Элис вскрикнула, прикрыв рот рукой, и сделала шаг назад. – Что ты здесь делаешь?

Мужчина, сидевший на стуле, поднялся.

– Элис… я приехал за тобой.

Он отряхнул брюки, словно смахивая с них крошки. Элис посмотрела на стол. На нем действительно стояла миска с едой. Она прервала его ужин.

Элис удивленно огляделась.

– Ты приехал за мной сюда? В таверну?

– Ну, я остановился здесь, чтобы переодеться и заночевать. Я не хотел выглядеть как бродяга, когда мы встретимся. Я приехал, чтобы извиниться. Чтобы все исправить. Чтобы выполнить свое обещание. – Он выпятил свою впалую грудь. – Чтобы сделать то, что я должен был сделать сразу.

Элис покачала головой. Это было какое-то безумие.

– Как ты вообще нашел меня? Как ты узнал…

– Нелли мне рассказала.

Конечно, Нелли могла ему рассказать. Она беспокоилась за Элис. Наверняка она решила, что Ярдли – ее единственное спасение и что она сделает Элис одолжение, если расскажет ему, куда она поехала.

Эмоции переполняли Элис.

– Ты бросил меня, Ярдли. Ты был моим другом. Ты обещал…

Элис запнулась и замолчала. Несмотря на то, что она сказала ему, она была рада. Ей стало легче. Потому что, если бы он поступил иначе, она никогда не познакомилась бы с Маркусом. Она никогда не узнала бы, каково это – любить его.

Она отпрянула, тихо зашипев. Да, она любила его. Это была правда. Однако она бросила его. Внезапно ее начали терзать сомнения. Может, ей стоило остаться? Остаться и бороться за него? За его любовь?

Ярдли протянул к ней руку, но она сделала шаг в сторону. Юноша с расстроенным видом опустил руку.

– Я знаю, что сделал ошибку… огромную ошибку. Я был дураком. Я запаниковал, испугался брака. – Он грустно закивал, подняв на нее свои большие глаза. – Я имею в виду, того, что это навсегда, понимаешь?

Элис кивнула, гадая, всегда ли он был таким глупым. Или это она была глупой, когда пыталась разглядеть в нем то, что в нем отсутствовало?

– Да, я знаю.

– Пожалуйста, скажи, что простишь меня. Скажи, что поедешь со мной. Мы можем отправиться в Лондон. Мы можем поехать куда угодно. У нас будет та жизнь, о которой мы мечтали.

Он все правильно говорил. Она должна быть счастлива. Она могла бы с радостью согласиться, но его слова не вызывали у нее никакого отклика. Это были пустые слова.

Внезапно откуда-то послышался другой голос:

– Тебе следует согласиться.

Элис резко обернулась, чувствуя, как гулко стучит в груди сердце.

– Маркус?

Возле двери стоял Маркус, высокий и красивый. На нем было запорошенное снегом пальто.

Он пришел.

Он пришел за ней и обнаружил ее в такой компании. С Ярдли. Он слышал, что сказал Ярдли, и он был готов отпустить ее. Он давал ей свое благословение. Почему бы и нет? Это развязывало ему руки. Так он мог избавиться от нее. Он больше не нес за нее ответственности.

Элис кивнула, стараясь не расплакаться:

– Конечно. Я так и сделаю.

Маркус смотрел на Элис с каменным выражением лица. Он даже ни разу не посмотрел на Ярдли. Не спуская с нее глаз, он засунул руку в карман жилета и достал какую-то бумагу. Элис нахмурилась, не понимая…

И тут она поняла.

Осознание настигло ее, как коршун, схвативший голубку.

Маркус взял бумагу и разорвал ее надвое.

– Теперь ты свободна. Можешь уезжать. Можешь быть с тем, с кем пожелаешь.

Обрывки квитанции на покупку Элис медленно упали на пол зала.

Вот так. Он дал ей свободу поступать так, как она захочет. Она может поехать с Ярдли и жить с ним той жизнью, о которой всегда мечтала. Она сделает то, чего хотела с самого начала.

Тогда почему ей так больно?

– Только есть одна вещь, которую я должен сделать, прежде чем вы уедете, – добавил Маркус.

– Да?

Элис удивленно посмотрела на него, не понимая, что еще оставалось после того, как он порвал квитанцию.

– Да.

Он повернулся к Ярдли и спокойно ударил его кулаком в лицо.

Ее друг детства повалился на пол и прикрыл рукой нос, из которого хлынула кровь.

– Это еще за что? – сдавленным голосом выкрикнул он.

Элис опешила.

Маркус показал пальцем на девушку:

– За то, что ты ее бросил. Ты знаешь, что с ней могло случиться, если бы я не оказался там? Она бы страдала… – Маркус был в бешенстве. – Тебе повезло, что я не выволок тебя на улицу и не избил как следует. Ты этого заслужил сполна. Если ты еще раз расстроишь или подведешь ее, я тебя найду. И в следующий раз от тебя мокрого места не останется. Ты меня понял? Сделай ее счастливой, или я тебя прикончу.

Элис всерьез взволновали слова Маркуса.

Он повернулся к ней.

– Если тебе когда-нибудь понадобится… – Он осекся, внимательно глядя на нее.

Она кивнула, чувствуя, как к горлу подкатил тугой комок. Она понимала, что он сказал, и то, чего он не сказал.

Маркус пришел ради нее. Он всегда будет готов помочь ей. Он был человеком, которому она могла доверять, хотя он говорил, чтобы она никому не доверяла.

Коротко кивнув, он развернулся и вышел, оставив ее стоять возле огорошенного Ярдли.

Она была свободна. Наконец-то она была совершенно свободна.

Маркус направился к выходу из зала, не оглядываясь.

Он не мог смотреть на Элис. Не мог больше находиться там. Не мог видеть ее рядом с ним, с этим ублюдком, который бросил ее и который думал, что стоит ему вернуться, и все будет как прежде. Нет, Маркус не мог смотреть на нее, зная, что потерял ее. Она была потеряна для него навеки. И да, это вызывало такую боль, какой он еще не испытывал.

Он почти дошел до двери. На пороге стоял хозяин таверны. Он смотрел на Маркуса выпученными глазами, явно почувствовав, что происходит что-то неладное.

– Ты все-таки тупой ублюдок.

Маркус резко остановился и обернулся. В углу сидели двое мужчин в традиционных нарядах горцев. Одним из них был лорд, который похитил у него Элис. На его симпатичном лице застыла ухмылка. Маркусу повезло, что этот человек оказался его соседом, который часто наведывался в эту таверну.

– Я сейчас не в настроении.

Или, возможно, он был как раз в нужном настроении. Возможно, драка с этим наглым ублюдком поможет ему расслабиться и снять напряжение. Особенно учитывая тот факт, что он не мог избить человека, предъявившего права на его женщину. Эта мысль его немного огорчала. Его женщину. Элис была его женщиной. А он был ее мужчиной. Только, похоже, она в нем не нуждалась.

– Да, – сказал шотландец, наблюдая за выражением его лица. Казалось, что ему удалось угадать его мысли. – Ты только что это сделал. Ты оставил ее с каким-то мужиком. – Он усмехнулся. – И это после всего того, что ты сделал, чтобы забрать ее у меня.

Маркус оглянулся. Он не смог сдержаться. Слова шотландца задели его до глубины души. Он посмотрел, как юнец взял Элис за руку и заговорил с ней тихим голосом. На его лице было написано раскаяние.

– Она хочет его, – пробормотал Маркус, почувствовав, как эти слова режут его сердце, словно ножом.

– Этого прыщавого пацана? Думаю, я бы смог переломить его двумя пальцами. – Шотландец хмыкнул. – Возможно, она хочет тебя, но не считает, что ты хочешь ее. – Он покачал головой. – Вы оба глупые. Она же твоя жена. Разве ты забыл?

Маркус покачал головой. Он порвал квитанцию. Он больше не отвечал за нее, а она ничего не была ему должна.

– Она мне не жена.

Ему было больно произносить эти слова. Удивительно, что раньше он постоянно повторял это, а теперь это казалось ужасным.

Она была свободна. Он сам освободил ее.

На этот раз засмеялся не только лорд, но и его спутник. Маркус непонимающе посмотрел на них.

– Что тут смешного? – спросил он, сжав ладони в кулаки.

– Ты смешной, – ответил лорд. – В Шотландии нельзя публично объявить себя женатым, как ты сделал, а потом утверждать, что это неправда. Такие дела, дружище. По закону ты женат. – Он посмотрел на Элис. – Ты женат на этой девчонке.

Маркус не знал, что сказать.

Неужели это правда? Он не разбирался в местных законах, но, по всей видимости, они отличались от тех, к которым он привык в Англии.

Радость в его груди быстро сменилась сомнением. Нет. Не сомнением. Страхом. Страхом, что она этого не захочет. Страхом, что она будет несчастна. Страхом, что она хочет другого мужчину, а не его.

Он понял, что в своей жизни многое делал под влиянием страха. Перед отцом. Перед тем, что отец был плохим человеком. Перед тем, что, будучи его сыном, неизбежно превратится в такого же человека.

Ему надоел этот страх.

Повернувшись к Элис, он позвал ее.

Она быстро обернулась, обратив на него свои топазовые глаза. Он хотел видеть их каждый день до конца жизни. Остановившись рядом с ней, он внимательно взглянул на девушку. Он не мог больше никуда смотреть. Он не мог смотреть на юношу рядом с ней. На мужчин, которые сидели за столом и одобрительно кивали головами.

Он опустился на одно колено и взял ее холодную ладонь в свою.

– Элис… не бросай меня. Пожалуйста, будь моей женой. Потому что ты хочешь быть моей женой. Потому что я хочу, чтобы ты была моей женой. Потому что я хочу, чтобы мы были вместе всю жизнь. – Наступила тишина. Все сидевшие в зале люди замолчали. – Потому что я люблю тебя. И я хочу провести остаток жизни, любя тебя. Хотя я купил тебя на аукционе, но именно ты владеешь мной, моим телом и душой.

Элис резко выдохнула, словно ее ударили. Несколько секунд она молчала. Наконец девушка покраснела и всхлипнула:

– Но ты же герцог. Я не могу быть герцогиней. Я не герцогиня…

– Ты – это ты. Будь собой. Это все, чего я хочу. Я не хочу герцогиню. Я хочу женщину, которую смогу любить. Я хочу любить тебя. У нас уже есть здесь дом. Он тебе нравится. Я знаю это. Я увидел это в твоих глазах. Мне он тоже по душе. Мы можем быть здесь счастливы.

– Да. – Она кивнула. Слезы радости заструились по ее щекам. Элис засмеялась. – Да, да, да, да.

Маркус вскочил и подхватил Элис. Он крепко прижал ее к себе, словно испугавшись, что она может передумать. Словно он боялся, что она может выскользнуть и исчезнуть, как дым.

Маркус тяжело вздохнул. Возможно, это был его первый вздох, свободный от страха и полный любви.

Эпилог

Пять лет спустя

– Она едет! – воскликнула Элис, ворвавшись в кабинет Маркуса и тяжелой походкой направившись к его столу.

Она вынашивала их первого ребенка, и ее живот быстро рос. Маркус и Элис были на седьмом небе от счастья.

Они уже почти смирились, что у них не будет детей, как бы они их ни хотели, когда Элис внезапно узнала, что беременна.

Долгих пять лет вся их любовь и внимание были направлены друг на друга и на Килмарки-Хаус, который они превратили в дом, которым могли гордиться.

Они наняли новых слуг и добавили служебные постройки. Отремонтировали дом и переделали внутреннее убранство. Они начали сажать больше зерновых и улучшили торговлю в местной деревне. Когда Элис узнала, что у них нет кузнеца, то сразу же послала за Нелли, чей муж был кузнецом.

Однако им приходилось бороться с разбойниками, которые любили воровать у них скот. Обычно после того, как они приглашали лорда Мак-Ларена и его бабушку на ужин, скот возвращали: по всей видимости, именно лорд стоял за этим. Хотя он и был аристократом, но он мало чем отличался от бандита. К тому же ему нравилось злить Маркуса безо всякой причины.

Беременность Элис стала для Маркуса настоящим подарком. У них наконец должен был появиться собственный ребенок, которого они будут растить и которому передадут Килмарки в наследство. Он будет гулять с ними по вечерам по берегу и наблюдать за дельфинами. Маркус грустно улыбнулся. Он надеялся, что это будет девочка, которая станет маленькой копией матери.

Он и не знал, что всегда хотел такой жизни. Маркус сомневался, что заслуживал ее, но тем не менее это была его жизнь, и он не собирался от нее отказываться.

Подняв взгляд от бухгалтерских книг, лежавших на столе, он снял очки, чтобы лучше рассмотреть любимую жену. В прошлом году ему пришлось купить себе очки. У него они вызывали досаду, а у Элис восторг.

Она утверждала, что в очках он выглядит очень мужественно. Маркус подозревал, что она шутит или по меньшей мере не хочет уязвлять его самолюбие. Он всегда с радостью вспоминал тот момент, когда она впервые увидела его с этой ужасной штукой на носу. Какими бы нелепыми ни считал он очки, его жене он казался в них неотразимым.

Маркус не сомневался в ее словах. Он считал себя очень удачливым человеком, поэтому надевал их при любой возможности, раз они пробуждали в его жене страсть.

– Кто едет? – спросил он, кивнув на письмо, которое она держала в руке.

– Твоя сестра! Клара! Она едет. Она наконец едет к нам. Она всегда хотела посетить нас, и теперь она едет к нам. Ох! – Элис снова посмотрела на записку, радостно улыбаясь. – Мы не видели ее много лет. Она уже взрослая женщина, представляешь?

Они не видели Клару и остальную семью уже несколько лет с тех пор, как один раз съездили в Лондон. Маркус хотел познакомить Элис со своей семьей. Он тоже хотел их увидеть. Конечно, он скучал по сестрам и собирался помириться с Элой и Колином, у которых к тому времени уже родилось несколько детей. Маркус был слишком доволен своей жизнью, чтобы обижаться на кого бы то ни было.

Потом он с радостью вернулся с Элис в Килмарки-Хаус. Теперь его жизнь текла здесь, вдали от шума и суеты Лондона, и он не собирался ничего менять.

Маркус нахмурился, обдумывая новость.

– Признаться, мне кажется, что здесь какая-то ошибка. В последнем письме Эла писала, что они готовятся к свадьбе Клары.

Элис снова посмотрела на записку, перечитывая текст.

– По всей видимости, уже не готовятся. Возможно… свадьбу отменили.

Теперь нахмурилась Элис. Он наблюдал за ее лицом, пока она продолжала читать письмо.

– Что там? – спросил он.

– О господи…о боже…

Короткие волосы на затылке Маркуса зашевелились.

– Да?

Элис посмотрела мужу в глаза.

– По всей видимости, эм-м… был небольшой скандал.

Примечания

1

Блэк-Айл – полуостров в восточной части Северо-Шотландского нагорья, занимающий часть территории исторической области Росс и Кромарти. На территории Блэк-Айл расположен город Кромарти, а также несколько деревень. (Здесь и далее примеч. пер.)

2

Инвернесс – город-порт на севере Шотландии. Административный центр округа Хайленд. Единственный в округе населенный пункт со статусом города.

3

Сражение при Каллодене – сражение, произошедшее в ходе Второго якобитского восстания 16 апреля 1746 года в окрестностях Каллодена, селения в северной Шотландии неподалеку от города Инвернесс, между шотландским ополчением под предводительством Чарльза Эдварда Стюарта, претендента на британский престол, и правительственными британскими войсками, под начальством герцога Камберлендского; шотландцы были разбиты; сам Чарльз и остатки его армии успели спастись, но ненадолго.

Content

Софи Джордан
Герцог покупает невесту

Глава первая, в которой голодный волк просыпается

Глава вторая, в которой голубка устремляется на свободу

Глава третья, в которой голодный волк находит голубку

Глава четвертая, в которой голубка обнаруживает, что попала из одной клетки в другую

Глава пятая, в которой голубка расправляет крылья в новой клетке

Глава шестая, в которой волк не знает, что делать с голубкой

Глава седьмая, в которой голубка порхает по новой клетке, изучая ее

Глава восьмая, в которой волк не похож на других волков и желает одиночества

Глава девятая, в которой волк не желает охотиться

Глава десятая, в которой волк делает то, что умеет лучше всех: выживать

Глава одиннадцатая, в которой голубка понимает, что свобода далеко не всегда означает счастье

Глава двенадцатая, в которой голубка убеждает себя, что лучше жить без семьи

Глава тринадцатая, в которой голубка готовится к тому дню, когда дверца клетки откроется

Глава четырнадцатая, в которой голубка понимает, что не привыкла к прикосновениям

Глава пятнадцатая, в которой волк боится, что ему все-таки придется охотиться

Глава шестнадцатая, в которой волку не нужна стая

Глава семнадцатая, в которой голубка болеет впервые в жизни

Глава восемнадцатая, в которой голубка готова улететь

Глава девятнадцатая, в которой голубка выглядывает из клетки и видит других волков

Глава двадцатая, в которой волк наконец выпускает своего хищника на волю

Глава двадцать первая, в которой волку приходится заглянуть себе в душу

Глава двадцать вторая, в которой голубка понимает, что все еще в ловушке

Глава двадцать третья, в которой клетка исчезает, но голубка все так же чувствует себя взаперти

Эпилог Пять лет спустя

Примечания