Филлипс Карли

Идеальное совпадение

Роман

Глава 1

Подъезжая к дому своего детства, Майк Марсден думал о том, что тот слишком уж идеален. Он приехал как раз к ужину, как делал это каждое воскресенье с тех пор, как месяц назад вернулся в свой родной городок Серендипити в штате Нью-Йорк. Воскресная вечерняя трапеза в доме родителей была обязательной для всех членов семьи, включая троих детей. Никто не смел сказать «нет» Элле Марсден, матери семейства. Поскольку Майка не было дома добрых шесть лет, она особенно радовалась присутствию старшего сына на традиционных воскресных семейных ужинах, хотя тот испытывал от этого некоторую неловкость.

Сунув руки в карманы кожаной куртки, Майк бросил взгляд на обшитый белой вагонкой дом с синей отделкой на фронтоне и такими же ставнями. Небольшой, двухэтажный, в отличном состоянии, он стоял на жилой улице и выглядел снаружи таким же идеальным, каким был изнутри. Точно таким же он был и тогда, несколько лет назад, когда Майк уезжал в Атлантик-Сити. Может, именно поэтому он испытывал сейчас смутное беспокойство? Сама идея совершенства лишала его покоя. Так было всегда. Несмотря на желание угодить родителям, Майк был из тех детей, которые постоянно испытывают родительское терпение.

Его учителя называли это проблемой управления собственными импульсивными желаниями, Майк же во всем винил дурную наследственность. Он не мог долго задерживаться где-нибудь или на чем-то одном, будь то родной городок, отношения с людьми либо монотонная работа. Саймон Марсден, вырастивший его приемный отец, служил начальником полиции Серендипити. Сэм, брат Майка, пошел по стопам отца, став полицейским. Их сестра Эрин работала помощником окружного прокурора.

А Майк? Ему нравилась его жизнь. Он стал тайным агентом нью-йоркской полиции и работал под прикрытием, заслужив себе имя не тем, что всегда строго следовал правилам, а скорее наоборот – тем, что почти всегда пренебрегал ими. Он неустанно следил за тем, чтобы ни работа, ни женщины, ни друзья не привязали его к себе надолго, чтобы от них при желании можно было легко уйти. Никогда в его жизни больше не повторится ситуация, в которой женщина неверно истолкует его намерения и будет ожидать от него слишком многого. Однажды это чувство удушливого плена уже заставило его бежать до самого Атлантик-Сити, и он не собирался повторять прежние ошибки, испытывая на прочность свою врожденную, как он был уверен, неспособность оставаться на одном месте с одними и теми же людьми.

И все же он вернулся в свой родной городок, чтобы заменить отца на посту начальника полиции, пока тот борется с раком. Врачи сказали, что болезнь излечима, и Майк заставил себя поверить в это. Возвращение домой было с его стороны самой малой благодарностью человеку, который вырастил его, не делая при этом никаких различий между ним и своими собственными детьми, даже если Майк не всегда этого заслуживал. Его возвращение было временным, пока Саймон не поправится, иначе Майк ни за что не согласился бы занять пост отца.

Коротко постучав в дверь, Майк вошел в дом. В нос ему ударил аппетитный запах приготовленного матерью тушеного мяса, от которого его желудок голодно заурчал.

– Майкл, это ты? – раздался из кухни голос матери. В детстве Майк был уверен, что у нее есть какое-то шестое чувство, которое подсказывало ей, кто из детей вошел в дом. И только повзрослев, он понял, что каждый из них приходил домой в определенное время и мать знала их обычный распорядок дня.

– Да, это я! – крикнул он ей в ответ, наклоняясь, чтобы погладить собачку, похожую на маленький белый пушистый комочек. И как это родителям пришло в голову назвать ее именем совершенно лысого героя популярного полицейского телесериала – Коджак?

– Так иди же сюда, обними меня, – позвала сына из кухни Элла, словно не виделась с ним целую вечность. В действительности же она только накануне заезжала в полицейский участок, чтобы переброситься с ним парой слов.

Майк улыбнулся. Чувство скованности и настороженности, которым всегда сопровождались мысли о совершенстве, мгновенно улетучилось от теплоты материнского голоса и успокаивающих запахов родного дома.

– Пойдем, дружище, – потрепал он собачку за уши, – поздороваемся с мамочкой.

С этими словами Майк направился в кухню, собачка бежала за ним по пятам.

Проходя через гостиную, он увидел отца, похрапывавшего в своем кресле с откидной спинкой перед большим экраном телевизора, по которому шел футбольный матч. Этот телевизор подарили родителям вскладчину Майк, Эрин и Сэм на прошлое Рождество. Зная, что Саймону, как никогда, нужен отдых, Майк не стал его тревожить.

– Мам, привет! – сказал он, входя в кухню и обнимая Эллу, прежде чем посмотреть на стоявшую на плите большую кастрюлю. – Пахнет восхитительно! – Он приоткрыл крышку, но тут же получил от матери шутливый удар по руке деревянной ложкой. – Ну мам! За что?

– Не кусочничай! – с улыбкой пригрозила ему ложкой Элла.

Несмотря на болезнь Саймона, она сумела сохранить бодрость духа, и несколько новых морщинок на ее красивой коже нисколько не портили приятную внешность. Вьющиеся золотисто-каштановые волосы естественными локонами обрамляли ее лицо, делая его еще моложавее.

– Привет всей семье! – раздался в прихожей голос Эрин, сестры Майка.

– Проходи, мы на кухне! – отозвался он и тут же виновато поморщился. Своим криком он мог разбудить отца.

– Папа крепко спит, – сказала Эрин, входя в кухню с большой белой коробкой в руке. – Его и пушкой не разбудишь.

– Это потому, что я только что дала ему обезболивающее, – пояснила Элла. – У него так болела спина…

Майка охватила тревога, но он тут же погасил ее. Отец сильный, он выдержит, непременно выздоровеет.

– Что за торт ты принесла? – обратился он к сестре.

– Бисквитный, папин любимый.

Ну конечно, Эрин всегда была хорошей девочкой и все делала правильно без всяких просьб и напоминаний. Майк же едва мог запомнить, где и когда он должен быть, что уж тут говорить о том, чтобы принести что-нибудь с собой.

Эрин поставила белую кондитерскую коробку на стол.

– Здравствуй, мамочка! – Она поцеловала Эллу в щеку. – Здравствуй, старший брат! – Она улыбнулась и крепко обняла Майка.

– Привет, козявка!

– А ты салага! – Она весело ткнула его локтем в бок.

– Соплячка!

– Хватит! – властно скомандовала Элла, словно они были не в меру расшалившимися детьми, и Эрин расхохоталась.

– Так легко снова впасть в детство! – смеясь, покачала она головой.

Эрин была похожа на обоих своих родителей. Золотисто-каштановые волосы с рыжеватым отливом она унаследовала от матери, теплые карие глаза, в которых сейчас плясали искорки смеха, – от отца.

– А где же Сэм? – поинтересовалась она.

– Твой брат еще не приехал, – ответила Элла, хмуро глядя на часы. – Он опаздывает. Это на него не похоже. Может, задержался на службе?

Она вопросительно посмотрела на Майка, поскольку теперь он был начальником полиции, а значит, боссом своего брата.

– Сегодня у него выходной, насколько мне известно. Впрочем, он мог с кем-нибудь поменяться сменами.

– Ладно, посидим здесь, подождем его. Пусть ваш отец еще немного поспит, – сказала Элла и жестом пригласила всех сесть за кухонный стол. Каждый занял свое, привычное с детства место.

– Как здоровье отца? – спросила Эрин. – Ты что-то сказала про боль в спине.

– Да, – кивнула Элла. – Доктор сказал, можно начать лучевую терапию уже на следующей неделе, не дожидаясь более позднего намеченного срока. Она должна уменьшить опухоль и ослабить приступы боли. Впрочем, ваш отец стойко переносит химиотерапию. Его воля к жизни поразительна.

В ее голосе прозвучала искренняя гордость за Саймона.

– А как твое самочувствие? – мягко спросил Майк, касаясь руки матери.

– Я отлично себя чувствую, – отмахнулась она от сына. – И ничем не больна.

Майк бросил на сестру красноречивый взгляд. Их мама вела себя как суперженщина, самостоятельно справляясь со всеми трудностями и ни на что не жалуясь. Само совершенство, подумал Майк. Однако он знал наверняка, что она сильно устала. Он открыл было рот, чтобы возразить ей и сказать, что и она нуждается в отдыхе, но Эрин многозначительно покачала головой, давая понять, что не следует этого делать.

Ладно, на этот раз он ее послушается, но рано или поздно наступит момент, когда матери придется попросить кого-нибудь из них о помощи.

Неожиданно зазвонил телефон, и Элла вышла, чтобы ответить на звонок.

– Не дави на нее, – прошептала Майку Эрин, пока мать разговаривала по телефону. – Ей нравится чувствовать себя нужной. На этой неделе я посижу с папой один день, чтобы она могла хотя бы сходить в парикмахерскую, а Сэм обещал зайти как-нибудь вечером поиграть с ним в шахматы. Так что не волнуйся, у нее будут перерывы на отдых.

– А почему меня никто не попросил о помощи? – неуместно обиделся Майк. Тот факт, что ему самому и в голову не пришло предложить матери помощь, заставил его почувствовать себя страшным эгоистом. Как всегда, он оказался хуже брата с сестрой. Что ж, в этом не было ничего нового.

– Мы думали, у тебя и без того хватает хлопот на новой должности начальника городской полиции, – пожала плечами Эрин.

– Прошел уже целый месяц, и я успел отлично освоиться, – возразил Майк. Он хотел было добавить, что непременно найдет время, чтобы помочь матери, но тут на кухню вернулась Элла.

Ему хватило одного взгляда на ее побледневшее лицо, чтобы вскочить с места.

– Что стряслось? – спросил он, положив руку ей на плечо.

– Мам, в чем дело? – подошла к ней с другой стороны Эрин.

– Сэм попал в аварию.

Оглушенный неожиданной новостью, Майк усадил мать в кресло. У него сильно билось сердце.

– Что случилось?

– Звонила Кара, – так звали напарницу Сэма, – его машина врезалась в дерево, сейчас он в больнице университета.

– Кара была с ним? – удивился Майк, наверняка знавший, что сегодня эта пара не работала. Впрочем, в том, что они находились вместе в одной машине, не было ничего удивительного. Эта парочка служила убедительным опровержением распространенного мнения о том, что между мужчиной и женщиной не может быть никакой дружбы.

Вот только Майк не мог быть другом Кары. Во всяком случае, после той жаркой ночи, проведенной с ней три месяца назад, которую он никак не мог забыть.

– Они оба живы?

– Кара, судя по всему, почти не пострадала, – дрожащим голосом ответила мать, – а Сэма сейчас осматривают врачи.

Майк сглотнул подступивший к горлу комок. Мать всегда была сильным человеком, и от этого ему трудно было теперь видеть ее неподдельный страх. В последнее время на нее свалилось слишком много неприятностей.

– Мне необходимо поехать к вашему брату, но я не могу оставить вашего отца. Его нельзя тащить туда и подвергать такому стрессу. К тому же там запросто можно заразиться какой-нибудь болезнью, а это для него…

Вот где старший сын может прийти на помощь.

– В больницу поеду я, – заявил Майк, глядя на сестру.

– А я останусь с тобой и папой, – кивнула та.

– Нет, – покачала головой Элла, – ты поедешь вместе с братом в больницу. Вдвоем вам будет легче справиться с ситуацией.

В голову Майку тут же пришла нужная идея.

– Послушай, сделаем так: я позвоню тетушке Луизе, чтобы она немедленно приехала к тебе, – сказал он, имея в виду сестру матери, которая тоже жила в Серендипити всего в нескольких кварталах от дома Эллы и Саймона. – Так вам с отцом будет легче.

– Мне бы не хотелось обременять ее, – попыталась возразить Элла, но Эрин уже взяла телефон и принялась набирать номер Луизы, невзирая на протесты матери.

Спустя несколько минут тетушка уже ехала к дому Эллы, а Майк вместе с Эрин были на полпути к больнице.

Офицер полиции Кара Хартли нетерпеливо ходила взад-вперед по приемному покою больницы в ожидании известий о состоянии напарника и приезда его родственников. Она не знала, кто именно приедет, принимая во внимание состояние здоровья отца Сэма, но внутренний голос говорил ей, что среди них обязательно будет его брат Майк. Обычно невозмутимый и неторопливый, он превращался в энергичного непререкаемого лидера, когда дело касалось его работы или семьи.

Ему так же нравилось быть главным и в постели, и это слишком хорошо было известно Каре. Она вздрогнула, припомнив ту немыслимую ночь несколько месяцев назад, когда Майк приехал на выходные проведать отца. Вместе с Сэмом он пришел в бар, где стал флиртовать с Карой, потом угостил выпивкой, проводил к машине… Неожиданно для себя она позволила ему поехать к ней домой и… переспать с ней. Причем не только в постели, но везде, где ему хотелось, черт побери! Он оказался феноменальным любовником, доводя ее до такого экстаза, о котором она могла только мечтать и который еще долгое время питал ее ночные любовные грезы.

– Доктор Нуссбаум, вас просят позвонить по номеру пятьдесят три! Повторяю, доктор Нуссбаум, вас просят позвонить по номеру пятьдесят три! – прервал лихорадочные воспоминания Кары голос по внутренней связи.

Хотя воспоминания о жаркой ночи принесли ей желанное отвлечение от мучительно тревожных мыслей о Сэме, меньше всего ей хотелось думать о человеке, ставшем теперь ее начальником. Он полностью перевернул ее мир, но ни разу не говорил с ней об этом с момента своего возвращения в Серендипити. Разумеется, и она никогда не поднимала эту тему, но его подчеркнутое отношение к ней как к одному из офицеров полиции, и не более того, больно задевало ее женскую гордость. Даже в те немногие разы, когда они оставались наедине, Майк говорил с ней отрывисто и только о деле.

Она не сомневалась, что, когда Майк приедет в больницу, он спросит о том, что именно она и Сэм делали на шоссе 80, возвращаясь в Серендипити из пригорода. Они занимались расследованием давнего нераскрытого преступления, которое он им поручил, и поняли, что их находки могут затронуть лично Майка. Нет, она не станет говорить ему об этом без ведома Сэма, хоть Майк теперь ее начальник. Оставалось только надеяться, что он не станет требовать от нее ответа. Если дела Сэма окажутся не такими уж плохими, возможно, Майк не станет слишком глубоко копать, куда и зачем они ездили.

Неожиданно входные двери широко распахнулись, и Кара увидела кожаную куртку и длинные – длиннее, чем полагалось полицейскому, – темные волосы Майка. В рабочие дни он носил костюм и рубашку с галстуком, но Кара знала – ему гораздо милее видавшая виды кожанка и джинсы, нежели консервативная одежда, полагавшаяся начальнику полиции.

Майк широкими шагами направился к Каре, рядом шла его сестра.

– Ну, как там Сэм? – поспешно спросила Эрин.

– Что стряслось, черт побери? – рявкнул Майк.

Кара выпрямилась во весь рост – пять футов и три дюйма[1], что казалось совсем немного по сравнению с шестью футами[2] Майка, – и отрапортовала:

– Мы попали в аварию, шеф.

– Что с Сэмом? – спросила Эрин.

– Пока врачи не сказали ничего определенного, – покачала головой Кара, – но он был в сознании, когда нас привезла сюда «скорая помощь».

– У вас с Сэмом сегодня выходной, разве не так? – подозрительно уставился на нее Майк.

Кара взглянула в его шоколадно-карие глаза, думая о том, как они, такие холодные и строгие сейчас, могли быть невероятно сексуальными всего три месяца назад.

– Шеф, на мне нет формы, если вы не заметили. Мы с вашим братом просто отправились на прогулку. Сегодня такой замечательный день! – уклончиво ответила Кара.

– Успокойся, Майк, – дернула брата за рукав Эрин. – Она не на работе и так же волнуется за Сэма, как и мы. К черту формальности! Кара нам совсем как родная.

Эрин и Кара были сверстницами, и хотя в школе не слишком дружили, вращались в одной большой компании. Сэм был годом старше, и когда в одно время с Карой поступил на службу в полицию, их дружба значительно окрепла. Кара стала частью ближнего круга семьи Марсденов. К этому времени Майк уже давно покинул Серендипити.

Эрин обняла Кару:

– Я рада, что с тобой все в порядке.

Кара кивнула и тоже обняла Эрин.

– Но это было так страшно, – призналась она, впервые разрешая себе произнести вслух эти слова. Потом она слегка отстранилась от Эрин и внезапно почувствовала, что замерзла. Надо было взять куртку потеплее.

– Да ты вся дрожишь! – сочувственно произнесла Эрин. – Ой, у тебя на щеке ссадина!

– След от воздушной подушки, – негромко пояснила Кара.

– Тебя осмотрели врачи? – В голосе Майка, глубоком и серьезном, прозвучала такая забота, что по коже у Кары побежали мурашки, и это не имело никакого отношения к аварии.

– Медики осмотрели меня еще там, на месте аварии. Наверное, это запоздалая реакция.

– Давайте присядем, – нахмурился Майк и, не дожидаясь согласия Кары, взял ее под локоть и подвел к стулу.

Кара и впрямь едва держалась на ногах, поэтому не стала сопротивляться его настойчивости. Эрин села с другой стороны прохода, а Майк занял место рядом с Карой. Он сидел так близко, что мускусный запах его лосьона после бриться подействовал на нее весьма возбуждающе.

– Так что все-таки случилось?

Странное дело, но Каре было почти приятно вернуться к теме аварии и поделиться своими переживаниями.

– За рулем был Сэм. Все было хорошо, но неожиданно он скрючился от боли и бросил руль. Я потянулась, чтобы перехватить его, но мне не хватило сил, чтобы удержать машину. Мы врезались в дерево. – Прежде чем продолжить, Кара сделала глубокий вдох и медленный выдох. – Моя воздушная подушка сработала, – стараясь не терять самообладания, вновь заговорила она, – а у Сэма… нет. Он ударился головой о руль, – она поморщилась, вспомнив ужасный звук, – и главный удар пришелся как раз на его сторону. Я смогла позвонить в службу спасения, и вот мы здесь.

Она машинально сжала кулаки, да так, что ногти впились в ладони.

– Успокойся, – сказал Майк, осторожно разжимая своей сильной рукой ее пальцы.

Каждая клеточка ее тела отозвалась на его прикосновение, которое подействовало на нее словно удар электрическим током. Вздрогнув, она посмотрела ему в глаза и внезапно поняла, что и он испытал то же чувство.

В следующее мгновение он отдернул руку и встал.

– Где эти чертовы врачи? Когда нам хоть что-то скажут о Сэме?

Эрин тоже встала и, успокаивающим жестом положив руку на плечо брата, сказала:

– Я уверена, скоро мы все узнаем.

Не успела она выговорить эти слова, как чей-то знакомый голос позвал Кару по имени.

– Алекса! – вскочила Кара навстречу дежурному врачу.

Доктор Алекса Коллинз, красивая женщина с золотисто-каштановыми волосами, стянутыми в пучок, была одной из близких подруг Кары.

– Ну, как он? – хором спросили Майк и Эрин, имея в виду Сэма.

– Состояние стабильно. За рулем у него случился приступ аппендицита. – Алекса взглянула на Кару: – Утром он не жаловался на боль в правом боку?

Та отрицательно покачала головой. Алекса нахмурилась.

– Должно быть, он скрывал боль и старался не обращать на нее внимания. Как правило, аппендицит развивается не сразу и боль дает о себе знать постепенно. Вот ведь упрямец, – пробормотала она, зная Сэма так же хорошо, как и Кара. – Сейчас он в операционной. Ему удаляют аппендикс. Если не будет осложнений, он скоро поправится. У него также сотрясение мозга в результате удара о рулевое колесо. Опять же, если не будет осложнений, его жизни ничто не угрожает. – Она ободряюще улыбнулась Майклу, Каре и Эрин. – Мне пора в операционную. Как только его переведут в реанимацию, я дам вам знать и вы сможете повидать его.

– Спасибо, – с облегчением выдохнула Эрин. – Пойду позвоню папе с мамой.

Она торопливо отошла в сторону и достала свой сотовый телефон.

– Спасибо, Алекса, – поблагодарила Кара.

– Могу честно сказать, – улыбнулась та, – мне доставит большое удовольствие надрать Сэму задницу за пренебрежительное отношение к собственному здоровью. Уж поверь мне, он не мог не испытывать сильную боль еще до настоящего приступа.

– А я с удовольствием помогу тебе в этом, – буркнул Майк. – Спасибо тебе за все.

Алекса с улыбкой кивнула:

– Скоро вернусь с новостями.

И она ушла, оставив Кару и Майка наедине.

К этому времени Кара почти перестала дрожать. У нее наступила стадия крайнего утомления.

– Пойду за кофе. Тебе принести? – обратилась она к хмурому как туча Майку.

– Нет, спасибо.

– Ну как хочешь, – пожала Кара плечами и повернулась к выходу. Чувство единения с Майком сменилось ощущением неловкости, и это принесло ей некоторое облегчение.

– Кара!

– Что? – в удивлении повернулась она к нему.

– Спасибо тебе. Спасибо, что позвонила в службу спасения и поехала вместе с Сэмом в больницу.

Она поняла, что так Майк извинялся за грубое обращение. Если бы она не была уверена, что провела с ним – над ним, под ним, с ним глубоко внутри – ту страстную ночь три месяца назад, то его нынешнее поведение заставило бы ее решить, что ей все это приснилось. Но ведь все было на самом деле! Ее тело помнило каждую секунду того сладостного соития. И этот краткий сегодняшний миг внезапно вспыхнувшего между ними чувственного пламени лишь утвердил ее в том, что она вовсе не сошла с ума. Он испытывал к ней такое же неудержимое влечение, как и она к нему, хоть и не хотел этого показать.

Однако его решение не признаваться в этом ясно говорило о том, что он не хочет иметь с ней никаких дел. Черт побери, он даже не хотел повторить ту ночь, что только подтверждало правоту его брата Сэма. Когда Кара собиралась уходить из бара вместе с Майком, Сэм предупредил ее, что брат относится ко всему и всем в своей жизни как к временному явлению. Он напомнил ей о Тиффани Маркс, той самой женщине, с которой Майк встречался до отъезда в Атлантик-Сити. Все в городе знали, что отношения между ними зашли так далеко, что она уже стала интересоваться условиями проведения свадебной церемонии в единственной в городе церкви, хотя сам Майк вовсе не планировал жениться на ней. Вот только сама Тиффани была совершенно уверена в том, что он вот-вот сделает ей предложение. Его внезапный отъезд разбил ей сердце.

Соглашаясь на ту одну-единственную ночь, Кара знала, на что идет. В душе она всегда оставалась провинциальной девушкой без особых амбиций, и когда детектив из большого города, каким стал Майк, уедет после временного замещения Саймона Марсдена на посту начальника полиции, она безропотно останется в Серендипити и будет вполне довольна своей жизнью. У нее не было сомнений в том, что, отнесись она к связи с Майком серьезнее, для нее все кончится разбитым сердцем. Но он не пожелал продолжения.

А если бы захотел, это стало бы для нее немалым искушением. И как же это характеризует ее? Она помотала головой, чтобы избавиться от мыслей о человеке, который явно не был заинтересован в отношениях с ней. Нет, Кара не станет бегать за ним. Неуравновешенные и нездоровые отношения между ее собственными родителями стали для нее отрицательным примером, которому она не собиралась подражать.

С этими трезвыми мыслями она отправилась за кофе.

Майку не раз приходилось хладнокровно и нагло обманывать торговцев наркотиками и казнокрадов, имевших все возможности убить его ради сохранения своего преступного бизнеса, и он никогда не испытывал при этом страха. Так неужели он побоится, что эта полицейская дюймовочка с синими, как океан, глазами вскружит ему голову? Самое главное сейчас – это здоровье Сэма. Именно об этом должен думать Майк, его старший брат, а вовсе не о Каре, женщине-копе с невероятным самообладанием, неожиданно показавшей свою мягкую женственную сущность, о которой он так и не сумел забыть с той памятной ночи.

После вчерашней встречи с Карой в больнице Майкл дал себе слово, что будет общаться с ней только по рабочим вопросам, и был вполне уверен, что сможет сдержать его. Но когда на следующее утро он снова приехал в больницу, чтобы навестить брата, Кара уже была там, заехав по пути на службу. Майкл услышал ее смех еще в коридоре, подходя к палате Сэма.

Первой мыслью было развернуться и приехать после обеда. Но Майк не был трусом, поэтому решительно открыл дверь и вошел в палату.

– Хорошо устроился! Отличный способ привлечь к себе внимание, – сказал он лежавшему на больничной койке Сэму.

– Разумеется, я же не дурак, – с трудом усмехнулся тот. Его спутанные светло-каштановые волосы торчали во все стороны, лицо было мертвенно-бледным.

– Вот именно, – улыбнулась Кара, перехватив взгляд Майка. – Медсестры выстраиваются в очередь, чтобы поухаживать за ним.

Кара встала. Синяя полицейская форма сидела на ней безукоризненно.

– Я уже собиралась уходить, мне пора на службу. Оставляю вас двоих наедине. – Она жестом пригласила Майка занять освобожденный ею стул возле койки.

– Я вовсе не гоню тебя, – возразил Майк. – Твой начальник, несомненно, не станет возражать, если ты немного опоздаешь на дежурство.

Кара поджала губы и с сомнением покачала головой:

– Не уверена. Порой он бывает таким… бессердечным занудой.

Сэм расхохотался, но тут же жалобно застонал и закрыл глаза.

– Прости, – спохватилась Кара, приложив ладонь к его щеке. – С тобой все в порядке?

Он кивнул.

– Может, тебе и впрямь лучше уйти, а то у меня швы разойдутся от смеха, пока вы двое тут острите.

Майк нахмурился, заметив, что Кара так и не убрала руку со щеки брата.

– Вообще-то я ее начальник, – напомнил им обоим Майк. – Можно было бы проявить больше уважения.

– Только на службе, старший брат! Только на службе, – хихикнул Сэм, стараясь не смеяться в открытую.

Кара улыбнулась, покачала головой и убрала наконец свою руку. Очевидно, она всерьез приняла слова Эрин и решила задать ему перцу в нерабочее время. Три месяца назад, когда он приехал в Серендипити навестить родителей, именно ее бойкий язык привлек его внимание в первую очередь. Похоже, история повторяется.

– Ухожу-ухожу, – пробормотала Кара, – но после работы вернусь. А ты, – она погрозила Сэму пальчиком, – веди себя хорошо и слушайся медсестер.

– Привезешь мне бургер из семейного ресторана?

– Никаких бургеров, пока врач не разрешит, – покачала она головой, взглянула на Майка и улыбнулась, отчего на щеках появились милые ямочки.

Черт побери! Как это ей удается быть одновременно остроумной, сексуальной и при этом отличным профессионалом? За годы службы в полиции Майку приходилось работать со многими женщинами, но ни одной из них не удалось произвести на него такое впечатление. Он взял за твердое правило никогда не заводить романтических отношений на работе, потому что они значительно затруднили бы отъезд, если бы у него возникло желание покинуть город.

– Кто ее напарник, пока я валяюсь в больнице? – спросил Сэм.

Одной из реформ, задуманных Майком в городской полиции, была отмена дежурств парами. По его мнению, городок маленький, полицейских тоже немного, так зачем патрулировать по двое? На следующей неделе он планировал собрать всех офицеров, чтобы обсудить этот вопрос, но теперь, когда Сэм оказался в больнице, решил не торопить события.

– Дэр, – коротко ответил Майк, предостерегающе взглянув на Кару.

– Мы с Дэром отлично сработались, – в тон ему ответила слегка удивленная девушка.

– Не забудь рассказать мне потом все самое забавное, – неожиданно многозначительно сказал Сэм.

– Непременно, – так же многозначительно ответила ему Кара.

Майк не понял смысла этих реплик и недоуменно посмотрел сначала на брата, потом на стоявшую у двери Кару. Девушка растирала рукой мышцы шеи.

– Ты уверена, что сможешь сегодня работать? – спросил Майк. – Никакой боли, травмы шеи или спины?

– Нет, все в порядке. Я гораздо крепче, чем кажется. Во всяком случае, крепче моего напарника.

Подмигнув Сэму, Кара мельком глянула на Майка и выскользнула за дверь, оставив братьев наедине.

– Сядь, – безапелляционным тоном произнес Сэм, словно это он был старшим братом, а Майк беспомощно лежал на больничной койке.

Не желая огорчать Сэма в его состоянии, Майк послушно опустился на стул и, сложив на груди руки, поинтересовался:

– Ну, в чем дело?

– Что происходит между тобой и Карой?

– Ничего.

– Вы что, так и не поговорили друг с другом о том, что произошло? – хрипло спросил Сэм.

– Пока об этом как-то речь не заходила, – пожал плечами Майк, протягивая брату чашку с водой.

Жадно выпив воду, Сэм поставил чашку на прикроватный столик и укоризненно проговорил:

– Ты хочешь сказать, она с тобой об этом не заговаривала, и ты решил не поднимать эту тему первым.

– Почему ты завел этот разговор только сейчас, когда оказался на больничной койке? А нельзя было поговорить об этом раньше?

«А еще лучше, вообще никогда не говорить об этом», – подумал Майк.

– Да потому что только теперь ты станешь меня слушать, – усмехнулся Сэм. Его слова были чистой правдой.

– В конце концов, тебя это не касается, – попытался одернуть брата Майк. Неожиданно ему в голову пришла догадка… Что, если?… – Кара говорила тебе что-нибудь о нас?

Этот вопрос прозвучал крайне неуклюже.

– Нет, она отлично знает, что от тебя ничего не следует ждать, – проворчал Сэм.

– Это хорошо! – с облегчением выдохнул Майк.

Меньше всего ему хотелось, чтобы женщина, с которой он переспал и которая работала теперь под его началом, питала относительно него какие-то надежды и ожидания. Одна эта мысль заставляла его содрогаться. И без того ему понадобилась вся сила духа и воля, чтобы остаться в Серендипити и замещать отца на посту начальника полиции, одновременно искренне волнуясь за его здоровье.

– Хорошо? – У Сэма сжались кулаки.

Когда речь заходила о Каре, резко проявлялись все его защитные инстинкты. Майк подумал, что все же совершил ошибку, переспав с Карой.

Нет, в ту ночь он не считал это ошибкой. И сейчас ему хотелось повторить содеянное.

– Это не дает тебе права заставлять ее страдать, игнорируя то, что между вами случилось. Господи, Майк, неужели это было так плохо?

– Нет, это было очень хорошо. Может, оставим эту тему наконец?

– Только один вопрос. Что бы ты сделал с тем, кто посмел бы обращаться с Эрин так, как ты с Карой?

Майк всегда предпочитал думать о младшей сестре как о милой невинной девочке, но не как о двадцатисемилетней женщине.

– Я бы надрал ему задницу, – сразу ответил он Сэму.

Красноречивый, исполненный укоризны взгляд брата подействовал на Майка как удар в солнечное сплетение. Он покраснел от смущения и стыда. Да, пожалуй, им с Карой нужно поговорить. Выходит, он все же попался в ловушку Сэма?

– Все равно я не собираюсь обсуждать с тобой свои дела с Карой, – упрямо наклонил голову Майк.

– И не надо, мне не нужны подробности. Я только хотел, чтобы ты посмотрел правде в глаза. – Сэм показал глазами на чашку, и Майк налил ему еще воды. – Кроме того, нельзя же игнорировать очевидное вечно.

В словах Сэма была своя правда. Как бы он ни старался этого отрицать, Кара запала ему в душу и тем самым стала для него опасной. Теперь, когда он осознал, что не может больше не обращать внимания на прошлое, обсуждение произошедшего еще больше проявило бы их чувства по отношению друг к другу.

Нет, никаких чувств! Майк решительно тряхнул головой. Между ним и Карой был только секс. Правда, сладострастнее той ночи у него еще не бывало…

– И все же как ты себя чувствуешь? – умышленно сменил тему разговора Майк.

– Голова вот-вот взорвется, – болезненно поморщился Сэм, – а живот раздулся и страшно болит.

– Ну тогда отдыхай, – понимающе кивнул Майк. – Я скажу всем нашим в участке, кто хочет тебя навестить, чтобы обождали с этим несколько дней.

– Вот за это спасибо, – прикрыл глаза Сэм. – Через пару дней я вполне оклемаюсь, пусть тогда и приходят.

– Хочешь, я перееду к тебе на время твоего выздоровления, чтобы помочь по хозяйству? – предложил брату Майк.

Зная, что приехал в Серендипити не навсегда и никогда не нуждаясь в особых удобствах, Майк снял комнату над баром Джо. Сэм же, как и подобало настоящему Марсдену, уже купил себе в городе маленький домик с оградой из штакетника.

– Нет, не надо. Кара предложила мне пожить в одной из свободных комнат в ее новой квартире.

При этих словах Майк почувствовал приступ ревности, но постарался не придать этому никакого значения. Какая, к черту, ревность? Это даже смешно! Кара и Сэм – лучшие друзья и напарники, между ними нет никакого секса! А если и есть, то какое ему, Майку, до этого дело? С чего бы ему ревновать Кару?

– Весьма любезно с ее стороны, – заставил себя сказать Майк.

– Да, я мог бы поймать ее на слове… – пробормотал Сэм заплетающимся языком. Его речь с каждой секундой становилась все более невнятной.

– Ты что, принял лекарство, пока я смотрел в другую сторону?

– Да, – глуповато ухмыльнулся Сэм, – зато теперь я не чувствую боли, Боже мой…

Майк понял, что ему пора уходить, и встал.

– Ладно, спи, я вернусь после работы. Мама велела сказать, что они с отцом приедут к тебе после обеда.

– Хорошо. Они были у меня вчера вечером, но я был без сознания…

– Знаю. Зато повидав тебя, они смогли хотя бы заснуть.

На это Сэм уже ничего не ответил. Он провалился в глубокий сон. Покачав головой, Майк тихо вышел из палаты. Теперь первым делом он выпьет горячего крепкого кофе, а потом с головой уйдет в работу. Надо будет поговорить с Карой Хартли.

Глава 2

Утро промелькнуло быстро. На углу Мэйн-стрит потрепанный полуспортивный «понтиак» проехал на запрещающий сигнал светофора. Дэр и Кара прижали машину к обочине. За рулем оказался подросток с ученическими водительскими правами, с которыми запрещено ездить без инструктора или опытного водителя. Увы, рядом с ним никого не было, да и поведение подростка не способствовало мягкому отношению полицейских к его правонарушению. К тому же в это время ему полагалось быть в школе. Выписав штраф, Дэр и Кара проводили прогульщика в учебное заведение и вернулись к обычному маршруту патрулирования.

– Вот черт, – пробормотал Дэр, – только бы Тесс не стала такой, как этот придурок.

Он имел в виду свою пятнадцатилетнюю сводную сестру.

– Я уверена, имея брата полицейского, она вряд ли слишком скоро станет лихой мотогонщицей, – усмехнулась Кара. – Впрочем, зная Тесс, могу представить себе, что она найдет способ держать тебя всю ночь в тревоге.

Тесс жила с Итаном, старшим братом Дэра, и его женой в большом особняке на окраине города. Что еще интереснее – и что щекотало нервы городским любителям посплетничать, – его средний брат Нэш был женат на сводной сестре Тесс. Но в чьей бы семье она ни жила, все волновались за Тесс, зная историю ее жизни до появления в Серендипити.

– Надеюсь, Итан не купит ей слишком навороченную машину, – пробормотал Дэр.

– У Итана голова на месте, – решительно заявила Кара и, перехватив удивленно-недоверчивый взгляд Дэра, добавила: – Я имею в виду, теперь. Теперь у него голова на месте.

Все в городе хорошо помнили его прошлое.

Итану было восемнадцать, когда он уехал из Серендипити после гибели родителей под колесами машины пьяного водителя, бросив своих младших братьев на попечение государства. В прошлом году он вернулся, богатый сверх всяких ожиданий, и помирился со своими братьями, включая и Дэра.

– Кроме того, у Итана есть Фейт, – Кара имела в виду его жену, – так что я бы на твоем месте не волновалась. Тесс в хороших руках.

– Так оно и есть, – расплылся в улыбке Дэр. – И пока что беда обходит ее стороной.

– Выпьем кофе? – Кара показала на единственное во всем городе кафе, где можно было выпить ароматный напиток с солидной дозой кофеина.

– Давай, – согласился Дэр.

Припарковав машину в переулке, они вместе вошли в кафе. Дэр заказал себе черный кофе, а Кара – кофе-эспрессо с обезжиренным горячим молоком. Расплатившись, они вышли, чуть не столкнувшись в дверях с Фелицией Флинн, новым мэром города. Дэр придержал для нее дверь.

– Благодарю вас, офицер Баррон, – сказала она. Черноволосая, голубоглазая, в английском костюме, она была ослепительна.

– Мэм, – учтиво кивнул Дэр.

Фелиция была самым молодым мэром Серендипити и первой женщиной на этом выборном посту. Уже одно это вызывало в Каре желание восхищаться ею. Она победила на антикоррупционной платформе, пообещав выдернуть с корнем издавна процветавшие в Серендипити «узы старой дружбы», а проще говоря, – блат. И это не могло не нравиться Каре.

– Офицер Хартли, я давно хочу поговорить с вами, – обратилась Фелиция к Каре.

Та, скрипнув зубами, изобразила на лице улыбку. Несмотря на все положительные качества этой женщины, она все же вела себя как питбуль, что мешало Каре восхищаться ею так, как она этого хотела.

– Вы должны дать мне ответы на определенные вопросы, – сказала мэр, пристально глядя Каре в глаза. – Вы избегаете меня?

Кара почувствовала на себе любопытный взгляд Дэра и, покачав головой, ответила:

– Возникла непредвиденная проблема. Мой напарник сейчас в больнице с аппендицитом и серьезным сотрясением мозга после автомобильной аварии. Из-за этого возникла некоторая задержка.

Кара надеялась, что мэр купится на эту ложь во спасение. На самом деле они с Сэмом и впрямь избегали Фелицию Флинн с ее навязчивой популистской платформой. Кара и Сэм расследовали нераскрытое преступление чуть ли не тридцатилетней давности. Десять тысяч долларов помеченными купюрами, мотель на границе Серендипити и соседнего городка, известный под названием дома Винклеров… Как только дети в Серендипити становились достаточно взрослыми, чтобы понимать, что такое секс, они узнавали о том, как когда-то Винклеры сдавали свои комнаты в почасовую аренду, да еще и женщин поставляли, но ни у кого не было тому никаких доказательств. Ходили слухи, что с помощью связей и блата Винклерам удалось спрятать концы в воду. Что бы там на самом деле ни происходило, все это было делом прошлым, и дом, как в том убедились Сэм и Кара, опустел. Мэру просто нужно было провести ревизию всех нераскрытых преступлений и либо подтвердить статус нераскрываемости, либо постараться их раскрыть.

– Когда случилась эта авария? – спросила Фелиция Флинн.

– Вчера вечером.

Мэр понимающе кивнула. В ее обычно холодных глазах мелькнуло сочувствие.

– Передайте вашему напарнику мои наилучшие пожелания.

– Спасибо, обязательно передам.

– Но вы должны вернуться к работе. – Она бросила на Кару колючий взгляд. – Жду от вас в скором времени отчета. Всего хорошего.

С этими словами она повернулась и направилась к буфетной стойке.

– Ведьма, – пробормотала ей вслед Кара. От разговора с этой женщиной ее даже бросило в пот.

– О чем это она говорила? – поинтересовался Дэр, выходя вслед за Карой на холодный зимний воздух.

– Она велела нам заняться расследованием старого нераскрытого дела, и теперь ей не терпится узнать результат, – ответила Кара.

В общем-то она доверяла Дэру, но расследование обнаружило некоторые семейные тайны Марсденов, и теперь она не имела права о нем рассказывать.

– Сядешь за руль? – Она кинула Дэру ключи от машины, чтобы сменить тему разговора.

– Конечно. – Он ловко поймал их. – Если тебе нужна помощь, ты только скажи.

– Скажу, можешь не сомневаться, – отозвалась Кара, понимая, что Дэр имеет в виду разговор с мэром. Она была благодарна ему за дружеские слова поддержки.

Сэм временно вышел из строя, мэр требовала результатов расследования… В этой ситуации Каре был необходим новый план действий. Следовательно, ей нужно было согласие напарника на его временную замену. Она еще не знала, кто сможет заменить Сэма, но твердо решила посоветоваться с ним на этот счет.

К счастью, остаток рабочего дня прошел довольно быстро, и в конце дежурства Кара и Дэр разошлись по своим делам. Она осталась в участке, чтобы выполнить кое-какую бумажную работу, а Дэра отослала домой, к жене. Кара все еще не могла поверить, что Дэр женат, однако была вынуждена признать, что Лисса Макнайт именно та женщина, которая нужна Дэру. Он всегда был беспечным и беззаботным другом Кары, но до появления Лиссы в его карих глазах время от времени загорались недобрые огоньки, которых, как ему казалось, никто не замечал. Кара была рада, что Лисса не только заставила его бороться со старыми демонами, но и подарила ему надежду на светлое будущее.

С одной стороны, она завидовала тем, кого дома ждали. С другой, помня своих родителей, хорошо понимала, как трудно найти того самого единственного человека, который тебе нужен. Уж лучше оставаться одной, чем жить с тем, в ком не уверена.

Тряхнув головой, Кара попыталась сосредоточиться на кипе документов, лежавших перед ней на столе, как вдруг почувствовала нависшую над ней тень немаленьких размеров. Встревоженно вскинув голову, она увидела стоявшего рядом Майка.

– Есть свободная минутка? – спросил он.

– Да… конечно.

Кара отложила в сторону ручку и взглянула на Майка.

– Надо поговорить с глазу на глаз, и пусть этот разговор останется между нами, – сказал он.

Что-то в его голосе заставило ее внутренне вздрогнуть, но она покорно поднялась из-за стола и пошла вслед за ним в его служебный кабинет.

– Это насчет какого-то дела? – спросила она на ходу.

– Нет, это личное.

Споткнувшись от неожиданности, она чуть не уперлась Майку в спину. Остановившись у двери, он жестом пригласил ее войти.

Осторожно обойдя Майка, она вошла в небольшую комнату, служившую кабинетом начальника полиции, мимоходом уловив мускусный запах его одеколона, который мгновенно воскресил в ее памяти ту жаркую ночь.

Закрыв за собой дверь, он прислонился к дверному косяку, сложив руки на груди.

Оставшись наедине с Майком, Кара почувствовала себя крайне уязвимой. Для женщины, умевшей противостоять любому преступнику, это говорило о многом.

– Так в чем дело, шеф?

– Тебе обязательно так меня называть? – буркнул Майк. – Когда ты ставишь между нами работу, я не могу сказать то, что хочу.

Кара недоуменно прищурилась. Насколько ей было известно, со дня его возвращения в Серендипити работа всегда стояла между ними. Его статус непосредственного начальника и прочие возведенные им же барьеры надежно держали ее на расстоянии. Кара понимала Майка без слов и умело притворялась, что его отчужденность ничуть ее не задевает. Еще ни один мужчина не вел себя с ней так холодно после расставания. Ей нечасто приходилось вступать в отношения на одну ночь, но она отлично понимала, что к чему, и умела получать удовольствие от секса, не примешивая к нему лишние эмоции. Ночь с Майком значила гораздо больше, чем одноразовый секс, хотя он сам упрямо отказывался признать это.

Не желая облегчить Майку начало разговора, Кара молчала, и вскоре в кабинете повисла тягостная тишина.

– Ты пригласил меня поговорить, – напомнила ему наконец она.

Майк тяжело выдохнул:

– Когда я вернулся и занял эту должность, я не уладил наши отношения, как это следовало бы сделать.

Его неожиданное признание удивило ее.

– Ты их вообще не касался.

– Ты тоже, – криво улыбнулся Майк.

Тут он был прав.

Она хотела уже ответить, но он опередил ее:

– Вернувшись в город, я должен был по крайней мере показать тебе, что помню о том, что между нами что-то было.

В его карих глазах мелькнуло сожаление и даже просьба о прощении.

– Что-то действительно было, – прошептала Кара. Вместо едва замечавшего ее начальника полиции она снова видела мужчину, которого пустила в свою постель.

Его горячий взгляд скользнул по ней, и между ними возникло несомненное сексуальное напряжение. Сердце Кары под этим взглядом стало таять, словно свеча. Однако она не была наивной девочкой и не собиралась принимать банальное извинение за начало нового этапа отношений. Хотя ей очень хотелось, чтобы это было именно так.

– Зачем же ты заговорил об этом именно сейчас? – спросила она.

– Сказать правду?

– Только правду, всегда только правду, – кивнула она.

Майк опустил голову и негромко проговорил:

– Сэм спросил, что бы я сделал с парнем, который поступил бы с Эрин так, как я с тобой.

Нет, не на такой ответ она рассчитывала. Значит, Майк решил вдруг позаботиться о ее чувствах, потому что на помощь ей пришел ее лучший друг Сэм.

Расправив плечи, она приготовилась выйти из кабинета с высоко поднятой головой.

– Успокойся. Я знала, на что шла, так что не волнуйся, – сказала она, гордая тем, что ее голос не дрогнул.

– Да? – растерянно заморгал Майк. Казалось, он был удивлен ее ответом.

А чего он, собственно говоря, ждал от нее? Вечной благодарности за то, что поступил как мужчина и взял ответственность на себя? Или он хотел, чтобы она прильнула к нему и умоляла дать еще один шанс? Этого не будет ни сейчас, ни когда-либо еще. Так решила Кара.

– Рад, что мы понимаем друг друга, – хрипло проговорил Майк.

Едва сдерживая эмоции, она сказала:

– Если это все, что ты хотел мне сказать, позволь мне закончить работу с документами.

И она направилась к двери, у которой, загораживая выход, все еще стоял Майк. Понимая, что мешает Каре выйти, он шагнул в сторону и открыл перед ней дверь. Она уже почти прошла мимо него, чувствуя притягательный запах и тепло его тела, но остановилась.

– Майк?

– Что?

– Скажи Сэму, чтобы он не волновался по пустякам. Я всегда знала, что ты не из тех парней, от которых можно чего-то ждать, – сказала Кара, уходя со всем достоинством, на какое только была в тот миг способна.

И лишь когда дверь кабинета закрылась, скрыв Кару от глаз Майка, она позволила коленям подогнуться и обессиленно опустилась в свое кресло, мысленно пообещав себе навсегда забыть об этом разговоре.

Майк Марсден остался в прошлом. На службе она будет образцовым офицером и относиться к начальнику с должным уважением. Но в нерабочее время… Она не станет больше осторожничать с ним, щадя его самолюбие. Нет, она будет сама собой. Только так у нее получится забыть навсегда и его, и ту ночь, которую они провели вместе.

«Я всегда знала, что ты не из тех парней, от которых можно чего-то ждать».

Он понимал, что Кара имела в виду. Он не только заслужил такое мнение о себе, он им гордился. Он никогда не связывал себя никакими обязательствами, если, конечно, речь не шла о членах его семьи. Как когда-то это сделал его биологический отец, Рекс Брансом, Майк удрал из Серендипити, как только представилась возможность, бросив семью и местное полицейское подразделение, куда успел поступить на службу.

Так же, как и его биологический отец, он причинил горе женщине, убегая из родного города. Впрочем, в отличие от матери Майка, носившей тогда под сердцем ребенка, Тиффани не была от него беременна. Майк был тогда слишком молод – ему едва исполнилось двадцать два, – чтобы разобраться в своих чувствах к Тиффани или в отсутствии таковых. Но в одном он был уверен наверняка – он никогда не собирался жениться на ней.

Майк вздрогнул при воспоминании о том, как использовал необходимость сбежать от Тиффани как предлог для того, чтобы удрать из родного города. Остановился он только в Атлантик-Сити, поступив на службу патрульным полицейским. Однако служить ему было скучно, и это заметил один из его начальников. Распознав в нем талант и умение находить верное решение в обход правил, он пустил в ход свои связи, и Майка перевели в особый отдел нью-йоркской городской полиции, где жизнь била ключом и скучать, равно как и уставать, было некогда.

Майк был доволен своей жизнью. Так почему же слова Кары продолжали болезненно отзываться в его сердце спустя целых два дня после разговора?

Что доставало его еще больше, так это необходимость навещать брата в квартире Кары, где все напоминало ему о проведенной там страстной ночи.

Припарковав свой «форд пикап» рядом с многоквартирным жилым домом, он вспомнил, как приехал сюда вместе с ней из бара Джо и поставил машину рядом с ее синим «джипом чероки». В обнимку они прошли в подъезд и поднялись к ней в квартиру. Она закрыла дверь и зажгла неяркий свет в прихожей. И в этот момент с него слетели все приличествующие джентльмену качества, коих было немного, по правде сказать. Майк всегда обладал здоровыми мужскими инстинктами, к тому же работа под прикрытием предполагала вынужденное воздержание. И все же это не вполне объясняло тот факт, что он прямо в прихожей стал страстно обнимать и целовать Кару.

Там, в баре, ему понравился ее смех, до сих пор звучавший у него в ушах. От него ему почему-то становилось легко на душе. Так легко, как никогда. Ему доводилось и раньше видеть сексуальных женщин в коротеньких юбочках и ковбойских сапогах, но когда Кара перегнулась через стол, чтобы пошептаться с подругой, Майк вдруг заметил, что на ней не колготки, а чулки. В это мгновение его прошиб пот, словно он впервые увидел женские бедра. То, что произошло потом, и вовсе не поддавалось разумному объяснению.

В баре Джо никогда не танцевали, но Энни Кейн, невесте Джо, удалось уговорить его расширить бар и сделать небольшую танцплощадку. Майк с Cэмом потягивали пиво, когда Майк заметил Кару, танцующую с каким-то парнем, причем его руки медленно скользили с ее талии вниз на ягодицы. В следующее мгновение Майк был рядом с Карой. Та уже успела схватить парня за руку и вывернуть ее, грозя и вовсе сломать, если он еще раз позволит себе такую наглость. Помощь Майка ей была не нужна, но она с благодарностью приняла ее. Еще через секунду его руки скользнули под ее рубашку, нежно касаясь шелковистой кожи спины. Она не остановила его.

– Хочешь, уйдем отсюда? – негромко спросил он.

– Да, – прошептала она, и этот краткий ответ чуть не сбил его с ног.

Кара отошла, чтобы проститься с Сэмом, Алексой и остальными друзьями, сидевшими с ней в баре, потом вернулась, и в следующие несколько часов у Майка просто снесло крышу.

На следующее утро он ушел еще до того, как она проснулась.

Надо ли было удивляться тому, что теперь он в нерешительности топтался перед дверью ее квартиры?

Внезапно та широко распахнулась. На пороге стояла Кара.

– Ты собирался позвонить? Или хотел простоять так весь день? – ехидно улыбаясь, поинтересовалась она.

– Если я правильно понимаю, формальности между нами закончены?

С этими словами он вошел вслед за ней в прихожую.

– А ты хочешь, чтобы я снова называла тебя шефом? Ладно, буду говорить тебе «сэр».

Она намеренно фривольно улыбнулась.

Майк сощурился, твердо решив не поддаваться на ее провокации.

– Зачем? – буркнул он. – Мы ведь не на службе сейчас. Как там Сэм?

– Никогда не встречала более капризного пациента, – проворчала Кара.

– Верный признак выздоровления.

Она молча кивнула в знак согласия.

– Он там, в гостиной, смотрит телевизор. Ты знаешь, где это, так что ступай к нему сам.

Она заметно покраснела, вспомнив, очевидно, ту ночь, когда он был здесь, но, к ее чести, сумела не мигая выдержать его взгляд.

– Принести тебе чего-нибудь выпить? – предложила она Майку. – Воды? Газировки?

– Нет, спасибо, – покачал он головой.

Спустя несколько минут он вместе с Карой сидел возле Сэма, который выглядел теперь гораздо лучше, чем в больнице.

– Ты уже не такой зеленый, – хмыкнул Майк.

– Мне уже лучше. И не терпится встать.

– После операции прошло всего сорок восемь часов, отдыхай. На работу тебя выпишут не раньше чем через две недели, так что остынь.

– Но у меня есть срочные дела, – возразил Сэм.

– Подождут. Кара пока работает в паре с Дэром. Как только ты вернешься на службу, я поручу Дэру какого-нибудь новобранца, чтобы он воспитал для себя напарника.

– Уж скорей бы, – пробормотала Кара, с ногами усевшись в большое кресло. Розовые пальчики озорно выглядывали из-под темно-синих спортивных брюк. Видавшая виды серая футболка слегка задралась на спине, открывая соблазнительную полоску шелковистой кожи.

– Майк, прекрати пялиться на Кару и послушай меня внимательно. Это очень важно.

Слова Сэма заставили Майка прервать мечтательные размышления и вернуться к реальности. Вот сукин сын! Сэм не только поймал его, но еще и сказал об этом вслух! Ничего, пусть только поправится, и тогда уж он получит свое!

Кара слегка покраснела. Что касается Майка, то он, можно сказать, побагровел.

– Ну, что у тебя такого важного? – рявкнул он, понимая, что не может ничем ответить на наглую реплику брата.

– У нас проблема, – сказал Сэм, и по тону его голоса Майку стало понятно, что проблема из разряда серьезных.

– Что происходит? – насторожился он, глядя то на Сэма, то на Кару.

– Пусть Сэм скажет тебе об этом сам, – опустила глаза Кара.

– Помнишь, мэр дала тебе список нераскрытых преступлений, – начал Сэм, – там были и те, что связаны со старым домом Винклеров; и велела разобраться с ними?

– Ну да, помню. Я поручил это вам двоим.

– Вот именно. Большую часть жалоб насчет дома Винклеров было трудно расследовать до конца, поскольку никто не хочет признаться в посещении этого… э… заведения.

Пока что Майк никак не мог взять в толк, к чему клонит брат.

– Продолжай, я тебя внимательно слушаю, – сказал он.

– Вот я и говорю. Все не так просто. В 1983 году патрульные случайно остановили для проверки машину, в которой нашли наркотики. Они арестовали водителя, в багажнике машины нашли десять штук баксов мечеными банкнотами. Деньги и наркотики были заперты в хранилище вещественных доказательств до тех пор, пока федералы смогут забрать помеченную наличность. Каким-то образом все это так и осталось невостребованным и по сей день валяется под замком.

Майк чертыхнулся, а Кара засмеялась.

– Перемотаем вперед на несколько недель, – продолжал тем временем Сэм. – Группа женщин начинает акцию протеста против дома Винклеров.

– Кажется, его называли лучшим борделем в Серендипити, – припомнил Майк.

– Да, именно так, – кивнула Кара, делая знак рукой Сэму, чтобы тот продолжал говорить.

– В результате возле мотеля произошла потасовка, приехали копы, и что же они там обнаружили? Такие же меченые банкноты, которые тоже отправили под замок в хранилище вещественных доказательств. Проститутки на время поутихли, добропорядочные матери семейств забыли о борделе. Потом к власти приходит новая администрация, и надо же! Деньги так и лежат в хранилище, и никто не хочет даже взглянуть на них. Со временем дом Винклеров и вовсе опустел. Никто больше не хотел обсуждать то, что там творилось.

Майк недоверчиво покачал головой:

– Ну хорошо, в нашем маленьком городке учет и регистрация поставлены из рук вон плохо. Согласен. Кумовство и люди со связями не дали хода расследованию. Это я тоже понял. Так о чем мы сейчас говорим? Об отмывании денег вдобавок к проституции?

– Этого мы не знаем, – ответила Кара.

– А что же тогда мы знаем? – всплеснул руками Майк.

– Ну, мы знаем, – откашлялся Сэм, – что единственный человек, до сих пор находящийся на службе в полиции и, возможно, имевший отношение ко всему этому в прошлом, – это… отец.

Майк ухватился за подлокотники, готовый вскочить с места, но Кара сделала останавливающий жест рукой:

– Постой! Мы не утверждаем, что Саймон замешан в чем-то плохом.

– Во всяком случае, пока, – добавил Сэм. – Проблема в том, что, расследуя это дело, мы с Карой отправились в хранилище вещественных доказательств, чтобы попытаться добыть дополнительную информацию. Выяснилось, что меченые банкноты, изъятые из машины, были переписаны и занесены в протокол. Однако теперь обнаружилась тысяча долларов в банкнотах, номера которых не совпадают с зафиксированными в документах.

– Ты спрашивал отца насчет этих банкнот? – подался вперед Майк.

– Да, – кивнул Сэм.

– И что он сказал?

Сэм нахмурился, и Майка охватило дурное предчувствие.

– Он категорически отказался говорить на эту тему, хотя я, уж можешь мне поверить, был крайне настойчив. Пришлось отложить разговор на потом, но тут у него неожиданно обнаружили эту проклятую болезнь, началось лечение… С тех пор так и не нашлось подходящего времени, чтобы возобновить тот разговор.

Сэм замолчал, глядя то на Кару, то на стены, на что угодно, кроме брата.

– Ты чего-то недоговариваешь? – полувопросительно произнес Майк, и по его голосу было понятно, что он ждет исчерпывающего ответа.

– Продолжай, – сказала Сэму Кара. – Он должен знать.

Сделав глубокий вдох, Сэм медленно выдохнул и проговорил:

– В то время напарником отца был Рекс Брансом.

Майк чертыхнулся и перевел взгляд на потолок, пытаясь взять себя в руки. Он догадался, что услышит нечто неприятное, по тому, как неохотно Сэм рассказывал о ходе следствия, и все же эти слова стали для него ударом ниже пояса.

– Мой биологический отец, – пробормотал он.

Сэм молча ждал, когда Майк переварит эту новость. Он знал, что для него тема «настоящего» отца была крайне болезненной. Рекс Брансом не хотел заводить семью и исчез из жизни матери Майка, как только она забеременела. Элла и Саймон никогда не скрывали от Майка правду – Рекс просто сбежал от своей беременной подруги, поскольку у него и без того было слишком много проблем. Однако Рекс был лучшим другом и напарником Саймона, и когда он исчез в неизвестном направлении, Саймон женился на Элле и усыновил Майка. И все они отлично жили все эти годы без Рекса Брансома.

В глубине души Майк всегда знал, что не все так просто в этой истории его появления на свет, но никогда не настаивал на более подробном объяснении. Поспешно уехав из Серендипити, он понял, насколько похож на своего биологического отца, и это не доставило ему никакого удовольствия. А тут еще Сэм с этими подозрительными банкнотами…

– Майк, с тобой все в порядке?

Слова Сэма вернули его к реальности.

Кара молчала, но Майк чувствовал на себе ее проницательный сочувствующий взгляд. Нет, меньше всего на свете он хотел, чтобы его жалели.

– Да, вполне, – солгал он, не желая думать о человеке, который дал ему жизнь и, возможно, передал по наследству дурные привычки и характер, а потом бросил.

– Значит, ты понимаешь, что кто-то должен вместо меня продолжить расследование этого дела вместе с Карой, – сказал Сэм.

– Вот именно. И поскольку здесь замешан отец, этим человеком должен стать я.

Откинув голову назад, Майк застонал.

– Неужели ты так расстроен тем, что придется работать со мной? – поддела его Кара, надеясь этим сбить его мрачное настроение.

– Дело не в тебе, – проговорил Майк, поднимаясь с места. Не глядя ни на Сэма, ни на Кару, он направился к входной двери.

После его ухода Сэм сказал:

– Дай ему время, Кара. Все, что касается его биологического отца, приводит Майка в ужасное состояние.

Кара слегка прикусила губу, чувствуя жалость к нему и одновременно понимая, что именно это чувство по отношению к себе он терпеть не мог.

– Я и знать не знала, что он усыновлен Саймоном, пока мы не начали это расследование.

– Это никогда не было тайной. Мои родители всегда были в этом смысле откровенны с Майком и с нами. Они хотели, чтобы он знал: он любим и дорог для них обоих. Со стороны отца я ни разу не замечал хотя бы намека на иное отношение к нему по сравнению с нами. Так что неудивительно, что ты и не подозревала, что Майк – приемный сын Саймона. Для всех нас он всегда был родным отцом.

– Понятно. Семья – это всегда непросто, – сказала Кара, думая о своих родителях. – Кстати, говоря о семье, мама пригласила меня сегодня вечером на ужин.

Сэм удивленно захлопал ресницами. Он знал, что она полностью отделилась от родительского дома, насколько это возможно в маленьком городке.

– И ты согласилась?

– Нет, – покачала головой Кара. – Я сказала то, что говорю всегда: «Избавься от ненужного груза, и я тут же приду к тебе». Я даже предлагала ей свою помощь. Я могла бы отвезти ее в Хэвенсбридж и помочь устроиться там.

Кара имела в виду приют для женщин, попавших в беду, где работала волонтером.

– И что она тебе на это сказала?

– То же, что и всегда. Сделала вид, что не слышит меня, и заговорила о чем-то другом.

– Да… сочувствую.

– Самое печальное, что я к этому уже привыкла. Ладно, – она поднялась, – ты отдыхай, а у меня есть еще кое-какие дела.

– Хорошо. Я так благодарен тебе, что ты разрешила мне пожить у тебя. К концу недели я уеду к себе. Врач сказал, с понедельника я уже смогу почти полностью себя обслуживать.

– Ты меня нисколько не обременяешь, – улыбнулась Кара.

– Послушай, держи меня в курсе расследования, на Майка в этом смысле у меня особой надежды нет. К тому же тебе наверняка понадобится слушатель и советчик.

– Не волнуйся за меня, – выдавила улыбку Кара. – Я вполне могу справиться с твоим братом. И перестань говорить обо мне за моей спиной. Я очень ценю твою заботу, но мне вовсе не нужно, чтобы ты выжимал из своего брата жалкое подобие извинения.

Принимая во внимание тот факт, что Сэм еще не оправился после операции, Кара не стала вкладывать в свои слова обуревавшие ее эмоции. Кроме того, она все же понимала, что он хотел сделать как лучше.

Сэм даже не моргнул, услышав, что его тайна раскрыта.

– Жалкое подобие извинения? И это все, на что он оказался способен? – огорченно переспросил он.

– Не лезь в чужие дела, – осекла его Кара.

– Мне очень жаль, что теперь тебе придется тесно сотрудничать с ним, – нахмурился Сэм, расстроенный своей пусть и временной, но нетрудоспособностью.

– Я же сказала тебе, я вполне могу справиться с твоим братом.

Если, конечно, она сумеет разгадать, в каком он настроении и почему.

Последний раз, когда они были вместе, он показался ей открытой книгой. Он так же хотел флирта и секса с ней, как и она с ним. Но после того как он вернулся в Серендипити в качестве исполняющего обязанности начальника полиции, ей стало нелегко распознавать его истинное душевное состояние под обычной маской угрюмости. Кара никак не могла понять, что именно является причиной вечно мрачного настроения: ее присутствие рядом с ним, вынужденное возвращение в Серендипити на неопределенное время, его работа, болезнь его отца или что-то еще.

Теперь, когда им предстояло работать вместе, ей было просто необходимо это выяснить, потому что она не могла работать в полном вакууме с погруженным в мрачные размышления мужчиной. Так или иначе, на карту было поставлено слишком много, включая ее здравомыслие. Она не могла игнорировать его.

Глава 3

Позже в тот же день Кара поехала в Хэвенсбридж, приют для попавших в беду женщин, в двадцати минутах езды от Серендипити. Огромный дом с множеством комнат стоял на немощеной улице, почти полностью скрытый высокими деревьями. Он достался по наследству Белинде Вандербилт, дальней родственнице тех самых Вандербилтов, богачей и филантропов, которые нажили огромное состояние еще во времена так называемого «позолоченного века». Белинде, теперь уже сорокадвухлетней женщине, повезло родиться в богатой семье, но не повезло с мужем. Чуть не погибнув от его руки, она сбежала из роскошных нью-йоркских апартаментов и поселилась в доме, оставленном ей в наследство двоюродной бабушкой. После того как она была вынуждена застрелить своего бывшего мужа, чтобы не быть забитой им до смерти, Белинда решила, что ни одна женщина не должна страдать так, как она.

Белинда превратила свой дом в настоящий рай для подвергшихся жестокому обращению женщин и зачастую их детей. Здесь им предоставляли надежное убежище и помогали обрести силы, чтобы начать самостоятельную жизнь. Белинда даже получила диплом психолога и теперь могла вместе с коллегами-единомышленниками оказывать психологическую помощь и консультирование без привлечения посторонних специалистов. Приют успешно существовал вот уже десять лет, из которых в последние два Кара работала в нем волонтером по той же причине, по которой в свое время пошла служить в полицию. Ей хотелось иметь возможность изменить к лучшему жизнь других людей. И тут не нужен был никакой психолог, чтобы понять – это попытка с избытком компенсировать невозможность изменить жизнь собственной матери. Впрочем, Каре нравились и ее служба в полиции, и работа в приюте, и женщины, которых она там встречала.

Припарковав машину, Кара направилась к входной двери, где ее встретила Джейн Бейкер, офицер исправительного учреждения, которая в свободное время тоже работала здесь волонтером. В их обязанности входило общение с обитательницами приюта и его охрана. Эти обязанности чередовались. Сегодня в охране была Джейн, а Кара приехала побеседовать с женщинами. Ей больше нравилось разговаривать с ними по душам, но и охранной службы она не чуралась. Сегодня вечером ею было запланировано короткое посещение приюта, перед тем как встретиться с Алексой и сослуживцами в баре Джо.

Кара остановилась, чтобы перекинуться парой слов с Джейн, потом направилась в кухню. В просторном, по-домашнему уютном помещении она увидела ту, ради которой приехала. Даниэла готовила ужин.

– Привет! – мягко сказала Кара, боясь испугать ее.

– Привет! – засияли радостью голубые глаза молодой женщины. – Ты приехала!

– Я же обещала, вот и приехала, – улыбнулась Кара, усаживаясь на высокую табуретку рядом с Даниэлой, резавшей сладкий перец. – А где все?

Кара знала, что кроме Даниэлы в доме жили еще несколько женщин.

– Линдси пошла развешивать выстиранное белье, Дарла лежит с головной болью. Надеюсь, я не отрываю тебя ни от чего важного? – как всегда, смущенно улыбнулась Даниэла.

– Нет, конечно, сегодня у меня нет никаких важных дел, – ответила Кара и, взяв нож, принялась помогать Даниэле чистить и резать морковку для овощного рагу, которое она, судя по всему, собиралась приготовить на ужин.

Кара не стала заранее одеваться для посещения бара, чтобы Даниэла не подумала, что она спешит совсем в другое место, где ей гораздо интереснее. Кара и впрямь никуда не торопилась и была готова слушать Даниэлу и разговаривать с ней столько, сколько той захочется.

– Как твои дела? – поинтересовалась она, продолжая резать морковку.

Даниэла жила в приюте всего неделю и еще не знала, как ей быть дальше. Она интуитивно понимала, что нужно выбираться из унизительной ситуации, в которой над ней совершается насилие, но никак не могла поверить в то, что психологическое насилие со стороны ее бывшего любовника рано или поздно перерастет в физическое. Очень часто женщин трудно убедить в том, что словесное и эмоциональное насилие наносит такой же вред, что и кулак, а то и больше.

– Неплохо, – ответила Даниэла. Длинные волосы скрывали ту часть лица, которая была обращена к Каре. – Вот только тяжело быть отрезанной от всех родных и друзей.

– Надеюсь, ты никому не звонила? – спросила Кара, уловив напряжение в голосе молодой женщины.

– Нет, не звонила, но очень хотелось это сделать, – призналась она, опустив ножик на стол.

– Только сначала тяжело, – мягко сказала Кара, положив свою ладонь на руку Даниэлы. – Все жившие здесь женщины говорили именно так. Но как только ты начнешь думать о счастливом, светлом будущем и строить планы, все будет по-другому. Поверь мне, игра стоит свеч.

– Надеюсь, так оно и есть, – печально вздохнула Даниэла.

– Я знаю это наверняка. О чем ты думаешь? Вы с Белиндой уже говорили о возможных вариантах?

Даниэла кивнула:

– У меня есть лицензия помощника юриста, но я два года не работала…

Кара знала, что она сидела дома, потому что ее любовник хотел, чтобы она всегда была под рукой и по малейшему знаку выполняла все его прихоти. Поначалу все шло хорошо. Даниэла чувствовала себя нужной и желанной. Потом он стал постепенно изолировать ее не только от бывших сослуживцев, но и от друзей, а потом и от родных. Оставшись единственным человеком в ее жизни, он стал все чаще проявлять недовольство, а то и гнев по мелочам. Однажды соседи, услышав громкий шум, вызвали полицию. Так Кара впервые познакомилась с Даниэлой. В конце концов, когда ее, теперь уже бывший, любовник поднял на нее руку и ударил по лицу, Кара уговорила ее бросить его и переехать в приют для попавших в беду женщин. Но Даниэла до сих пор не была уверена в правильности такого решения, потому что чувствовала себя слабой и одинокой.

– Тебе нужно просто освежить в памяти знания и навыки. Может, пройти курсы повышения квалификации. У Белинды повсюду связи, ты даже можешь уехать в другой штат…

– Но у меня здесь семья, – дрожащим голосом возразила Даниэла, и в ее глазах блеснули слезы.

Кара глубоко вздохнула. Она понимала, как важно, чтобы рядом с тобой были родные и близкие люди.

– Я только хотела добавить, что ты можешь получить судебный запрет на то, чтобы твой любовник приближался к тебе или пытался вступить в контакт, и тогда уже попробовать найти работу где-нибудь поблизости. Хорошо то, что тебе не нужно принимать решение прямо сейчас.

– Да, я знаю, но, боюсь, мне не хватит ума, чтобы…

– А вот этого не надо, – решительно оборвала ее Кара. Ничто не злило ее больше, чем то коварство, с которым некоторым мужчинам удавалось внедриться в сознание женщины и уничтожить ее самооценку.

Это коснулось и ее семьи. Ее собственный отец пытался сделать это с ней и ее матерью, когда напивался. Кара рано научилась подольше не возвращаться домой, занимаясь спортом и внеклассной работой. Когда заняться было нечем, она пряталась в доме подруги Мелиссы. К счастью, мама Мелиссы не возражала против этого, однако самой Каре было не по душе оставлять свою маму дома одну. Будучи всего лишь подростком, она испытывала чувство громадной вины за все то время, которое проводила вне дома. Став взрослой, Кара поняла, что ее мать сделала свой выбор. Однако понять не значит принять. Иными словами, чувство вины осталось. Мелисса переехала в другой штат, но они продолжали поддерживать связь.

Усилием воли заставив себя сосредоточиться на Даниэле, Кара намеренно смягчила выражение лица и тембр голоса.

– Что врач велел тебе делать, когда голос Боба звучит в твоей голове?

– Говорить себе, что я умная и способная женщина, – неуверенно ответила Даниэла.

– Вот именно, – кивнула Кара. – Просто повторять это про себя, потому что это правда.

– Прошу прощения, что задержалась. – В кухне появилась миниатюрная рыжеволосая женщина. – Белья так много! Но я вернулась.

– Привет, Линдси, – улыбнулась ей Кара.

– Привет, Кара. Что новенького?

– Да ничего особенного. А как твои дела?

– Завтра иду на собеседование насчет работы, – радостно улыбнулась Линдси.

– Здорово! Поздравляю.

Последнее время от Линдси исходила огромная позитивная энергия, и Кара втайне наделась, что ее энтузиазм и стремление к переменам в жизни передадутся и Даниэле. Кара на самом деле опасалась, что депрессия снова приведет ее в объятия бывшего любовника, а этого никак нельзя было допустить.

– Спасибо! Останешься поужинать с нами? – спросила Линдси.

Кара покачала головой. Теперь, когда рядом с Даниэлой появилась Линдси, настал, по ее мнению, удобный момент уехать.

– Нет, сегодня не могу, но скоро снова приеду повидаться.

– Спасибо, Кара, – сказала Даниэла. – Я действительно очень благодарна тебе.

– Помни о том, что я тебе сказала. Ты потрясающая.

С этими словами Кара обняла Даниэлу, потом Линдси, которую переполняло радостное предвкушение предстоящего собеседования.

Ненадолго заехав домой, чтобы переодеться, она отправилась в бар Джо. Поговорив с Даниэлой, она сама впала в подавленное состояние, и теперь ей было необходимо как-то развеяться. Для этого вполне сгодились бы пара бокалов спиртного и старый добрый танцпол.

Войдя в бар Джо, Майк подумал, что дежавю, феномен уже виденного, весьма сильный афродизиак. Вокруг него звучала музыка, к которой он все еще не привык, танцпол был заполнен желающими потанцевать. Обычно он приходил в этот бар вместе с братом, но теперь Сэм в силу обстоятельств не мог составить ему компанию. Майк был один. Разумеется, он мог бы позвать одного-двух старых друзей, с которыми возобновил общение, вернувшись в Серендипити, но он был не в настроении болтать о пустяках.

Настроение было плохое, ему не хотелось подниматься к себе в комнату и пялиться в телевизор теперь, когда одолевали размышления над тем, что рассказали ему Сэм и Кара насчет расследования, порученного мэром города. Пока он не узнает, что там они обнаружили относительно Рекса или Саймона, он не сможет просчитать возможные последствия. В любом случае ему с Карой придется теперь действовать с особой осторожностью, ничего никому не рассказывая прежде времени. Это еще предстояло обсудить с ней, но сейчас ему нужен был хотя бы кратковременный отдых.

За этим он пришел в бар Джо, но неожиданно для себя стал вспоминать жаркую ночь с красивой женщиной, которая никогда уже не повторится.

Черт побери!

Майк направился к барной стойке, намереваясь поболтать с Джо, хозяином бара, и с удивлением обнаружил там Кару, сидевшую в полном одиночестве с наполовину пустым бокалом в руке. Вероятно, она ждала друзей.

Внутренний голос тут же стал настойчиво советовать ему немедленно удалиться наверх в свою комнату, чтобы не подвергаться искушению. Однако Майк, рисковый человек по натуре, продолжал приближаться к Каре. И тут он заметил, что сидевший слева парень пытается «склеить» ее. Похоже, подобное происходило с ней регулярно. Майка охватило не вполне еще понятное ему, но весьма неприятное чувство.

Незнакомец тем временем придвинулся к ней поближе и завел руку ей за спину, якобы чтобы опереться о стойку. От этого внутри у Майка что-то болезненно сжалось. Он с радостью принял бы это ощущение за голодные спазмы, но вдруг понял, что это вовсе не голод, а… неужели ревность? Это привело его в еще более дурное настроение.

Наклонившись к Каре, парень что-то прошептал ей на ухо.

Она тут же напряженно выпрямилась, окинула парня холодным взглядом и отодвинулась от него подальше.

– Я же сказала, отвали!

Ее резкие слова в адрес незнакомца подействовали на Майка как бальзам на рану.

– Я просто хочу угостить тебя, детка, – самонадеянно ухмыльнулся тот, явно не собираясь отказываться от своих намерений.

Кара чуть наклонила голову набок.

– Я уже дважды сказала тебе «нет». Отвали, я тебе не детка!

Майк подавил смех. Она не знала, что он за ней наблюдает, а он пока не хотел обнаруживать свое присутствие. С Карой всегда было нелегко совладать. Она умела постоять за себя – качество, которым он всегда в ней восхищался.

Сейчас она была не на службе, но Майк был готов поклясться, что, как и у него самого, у нее с собой пистолет. В ту ночь, которую они провели вместе, им обоим для начала пришлось снять с себя оружие.

Навязчивый ухажер все еще продолжал смотреть на Кару, пытаясь определить, насколько серьезны ее слова и не играет ли она в недотрогу. Ее слегка отставленная в сторону нога в ковбойском сапоге с кованым мыском должна была послужить ему прозрачным намеком на то, что в случае его неуместной настойчивости он получит этим сапогом в пах.

Майк решил вмешаться в ситуацию, пока она не получила развитие именно по такому сценарию.

– Эта женщина со мной. Ступай отсюда.

С этими словами Майк, угрожающе набычившись, подошел к Каре с другой стороны и мрачно уставился на неудачливого ухажера.

Кара с удивлением взглянула на Майка.

– Да я вовсе не собираюсь уводить у вас даму, шеф, – узнал его парень. – Она не говорила, что пришла сюда не одна.

– Зато говорила, что не хочет никакого угощения, – пробормотала Кара. – Идиот…

Незнакомец, заискивающе улыбаясь, отошел в сторону.

– Вот именно, – согласился Майк. – Ждешь друзей?

Она покачала головой. Это удивило Майка – в отличие от него Кара была человеком общительным и практически никогда не бывала одна.

– У Алексы срочный вызов, а для дружеского трепа у меня нет настроения. – Она кивнула в сторону расположившейся неподалеку группы сослуживцев. – А ты? Ждешь кого-то? – спросила она, допивая коктейль.

– Нет, как и ты. Сэм вышел из строя, а с остальными болтать что-то не хочется. – Он оседлал высокий барный стул рядом с ней. – Что пьешь?

– «Манхэттен».

Он приподнял бровь. Это был довольно крепкий коктейль из сладкого вермута и виски с добавлением горькой настойки. Крепкий, но с ноткой сладости – совсем как сама Кара, подумал Майк, но вслух ничего не сказал. Вместо этого он сделал знак Джо, хозяину бара, налить Каре еще порцию «Манхэттена», а себе того, что он заказывал всегда.

– Что это ты сегодня пьешь такой крепкий коктейль? Что-то случилось? – поинтересовался Майк у Кары.

Та повернулась к нему, их колени соприкоснулись.

– Вот именно, что случилось? – переспросила она.

– О чем ты? – не понял Майк.

– Сейчас ты разговариваешь со мной искренне, непритворно. Ты уверен, что с тобой все в порядке? – Она окинула его пристальным взглядом синих глаз.

Майк вспомнил, как бесконечно подкалывал ее, когда приходил к ней домой повидаться с Сэмом. Пожалуй, он заслужил этот упрек. Со дня возвращения в Серендипити он вел себя с ней не вполне прилично, надо признать.

– Поскольку нам предстоит вместе работать, причем весьма тесно, имеет смысл разговаривать серьезно, разве нет? – заметил он, не желая слишком открыто выражать свои чувства, в которых, черт побери, и сам еще не разобрался.

– Согласна, – прищурилась она, изучающе глядя на него.

– Вот ваш заказ. «Манхэттен» для дамы, – Джо поставил перед Карой новый бокал, – и неразбавленный виски для шефа полиции. – Он лукаво улыбнулся.

– Спасибо, – коротко кивнул Майк.

– Как поживает Энни? – поинтересовалась Кара.

Глаза хозяина бара радостно вспыхнули при упоминании имени его невесты.

– Отлично! У нас все замечательно. Вы оба получили приглашение на свадьбу?

– Я получила, – широко улыбнулась Кара, – и уже ответила согласием.

Майк лишь молча кивнул.

– Ну вообще-то гостями занимается Энни, – махнул рукой Джо. – Что касается меня, я просто хочу стать мужем этой женщины.

– Это так здорово, – ослепительно улыбнулась Кара, не скрывая своего восхищения. – Я обязательно приду на вашу свадьбу.

– Будем ждать, – улыбнулся Джо.

Счастливая пара, подумал Майк и опрокинул в рот порцию неразбавленного виски, наслаждаясь обжигающим и одновременно согревающим эффектом напитка.

– Я всегда знала, что из вас получится отличная супружеская пара, – с доброй улыбкой проговорила Кара, и по венам Майка пробежала теплая волна. Он попытался убедить самого себя, что это воздействие алкоголя, а не ее улыбки.

– Как Энни себя чувствует? – спросила Кара.

– Пока никаких проблем со здоровьем, – ответил Джо и повернулся в ту сторону, откуда его кто-то позвал. – Нужно идти, меня зовут.

– Запиши все на мой счет, – сказал Майк, а Джо, кивнув, отошел.

– А вот это совсем не обязательно, – отреагировала Кара.

Ее протест был предсказуем.

– Да, наверное, и все же я настаиваю, – произнес Майк.

– Ладно, – пожала она плечами, – спасибо.

– Не за что. А теперь скажи мне…

Он хотел вернуться к теме разговора, которую прервал своим появлением Джо.

Кара нахмурилась, и Майк снова заметил у нее на щеках милые ямочки.

– У меня был трудный день, – сказала она и сделала большой глоток из своего бокала. – Вернее, у меня был хороший день. Трудным он был у кое-кого другого.

В ее голосе прозвучала боль, и Майк не мог этого не заметить.

– Я знаю этого кое-кого?

Кара покачала головой.

– Я работаю волонтером в приюте Хэвенсбридж.

– Приют для женщин, – понимающе кивнул Майк и добавил, заметив ее удивленный взгляд: – Туда мы отправляем жертв домашнего насилия.

– Одна из этих женщин… она настолько деморализована… боюсь, она долго не продержится в ожидании помощи и вернется к своему бывшему.

– Ты же не можешь принимать решения за нее, – твердо сказал Майк, глядя в глаза Каре и кладя ладонь на ее руку.

Она заметно напряглась, но не отдернула руку.

– Ты можешь только давать ей советы, – продолжил Майк.

– Порой одних слов недостаточно, уж я-то знаю, – тихо сказала Кара.

Городок был маленький, и Майк хорошо знал, что ее родители не слишком ладят друг с другом. Ее отец был не самым приятным человеком, особенно в подпитии. Чего Майк не знал, так это доставалось ли от него самой Каре. От этой мысли ему стало не по себе, захотелось вдруг набить кому-нибудь морду.

– Кара? – несмело начал он.

– Что?

Он хотел спросить, не бил ли ее отец. Больше того, ему хотелось оберегать ее от любой агрессии. Однако она не нуждалась в его помощи, и Майк не знал, что делать со своим неожиданным стремлением защитить ее.

– Потанцуем? – предложил он вместо вертевшегося на языке вопроса о семейном насилии. Вот болван!

– Почему бы и нет, – после некоторой паузы отозвалась Кара.

Музыкальный автомат играл песню молодой английской певицы Адель, пока они протискивались сквозь толпу посетителей к танцполу. Как только они нашли для себя местечко, заиграла еще одна медленная лирическая песня. Сама судьба распорядилась так, что им предстоял медленный танец. Впрочем, Бог тому свидетель, Майку очень хотелось обнять Кару в танце. Он без колебаний протянул ей руку, и она вложила свои маленькие пальцы в его большую ладонь.

Он думал, что готов к соприкосновению, но пронзивший его электрический разряд оказался сильнее, чем он мог предположить. Майк притянул Кару к себе, отчаянно надеясь, что сумеет справиться с трудно контролируемой реакцией собственного тела, не заметить которую в столь тесном контакте было практически невозможно.

Оба молчали, ритмично покачиваясь в такт медленной расслабляющей музыке.

Майк ждал, что вот-вот у него появится ощущение неловкости, желание сбежать, какое он всегда испытывал, когда Тиффани пыталась строить совместные планы на будущее или когда он приезжал на воскресный ужин в родной дом, чувствуя себя в плену родственных отношений. Но нет, ничего подобного сейчас, танцуя с Карой, он не почувствовал. Он был охвачен странным сочетанием ощущений – душевным покоем и одновременно сексуальным возбуждением.

Когда Кара вздохнула, вздрогнув всем своим миниатюрным телом, и положила голову ему на грудь, последние остатки напряжения глубоко внутри его быстро улетучились. От ее волос чудесно пахло фруктами, и эффект дежавю вернулся с новой силой.

В прошлый раз она, как и он, хотела уйти из бара, чтобы уединиться для жаркого необузданного секса без всяких вопросов и последствий. В тот раз она доставила ему не только физическое удовольствие, но заставила почувствовать гораздо более глубокое удовлетворение. Настолько, что с той поры он не спал ни с одной женщиной. Он старался не думать об этом, но теперь не мог сосредоточиться ни на чем ином. В его объятиях снова оказалась та единственная женщина, которая ему была по-настоящему нужна.

Интересно, что она сказала бы в ответ на его предложение продолжить прерванные отношения. Те самые, которые не накладывали ни на одного из них никаких обязательств и после которых он мог бы с легкой душой уехать из города. Впрочем, эту особенность его характера Кара уже знала. Она ему сама об этом сказала, и хотя ее слова неприятно ранили его, это была сущая правда.

В одном Майк был уверен – в нем произошла внезапная перемена, столь же очевидная, как и его потребность в Каре и полное понимание того, что прежде ни одной женщине не удавалось оказать на него такого влияния.

Кара совсем потеряла голову. Другого объяснения не могло быть тому, что в объятиях Майка ей было несказанно легко и хорошо и вовсе не хотелось унимать горячо пульсирующее во всем теле желание.

Большая горячая ладонь Майка осторожно скользнула ей под рубашку и ласково легла на спину. Едва слышно вздохнув, она прижалась головой к его груди и услышала частое и сильное биение сердца.

Его рука скользнула вниз, проникла под пояс джинсов и еще крепче прижала ее к нижней части тела. По полной боевой готовности Майка Кара тут же безошибочно поняла молчаливый вопрос. Ее грудь налилась приятной тяжестью, промежность увлажнилась; она сгорала от желания близости с ним. Но как ей уцелеть после этого? Как уберечь сердце от страданий?

– Кара? – хрипло пробормотал он.

Откинув голову, она посмотрела ему в глаза:

– Да…

Она прекрасно отдавала себе отчет в том, что говорит и делает.

Его шоколадно-карие глаза еще больше потемнели.

– Ты в этом уверена?

Она молча кивнула.

– Ступай к черной лестнице, – наклонившись к ней, прошептал он, – встретимся через несколько минут у дверей моей комнаты.

Значит, они должны уйти поодиночке. В этот раз Майк уделил больше внимания соблюдению приличий. Это было так не похоже на него.

– Хорошо, – коротко ответила она, выскальзывая из его объятий и направляясь для начала в дамскую комнату. Ее охватило радостное предвкушение.

Остановившись у зеркала, она удивилась румянцу на щеках и блеску в глазах той, что смотрела на нее из отраженного пространства. Только бы никто не видел, как она улизнула из бара в таком лихорадочном состоянии!

На улице было холодно. Оказавшись на свежем воздухе, Кара пожалела, что оставила куртку в джипе. Слава Богу, ей не пришлось долго ждать Майка у дверей его съемного жилья.

Быстро отперев дверь, он взял Кару за руку и повел внутрь.

Одного взгляда на скупо обставленную комнату ей оказалось достаточно, чтобы вспомнить о непостоянстве, столь характерном для Майка. Он не нуждался в семейном гнезде. Ему нужна была только койка, в которой можно спать. Ей следует всегда помнить об этом, чтобы не рухнула возведенная ею защита, уже слегка покачнувшаяся, когда он обнимал ее в танце.

Майк швырнул ключи на журнальный столик.

– Я рад, что ты не отказала мне.

Она с трудом проглотила комок в горле.

– Нам было хорошо вместе.

С ним она испытала не только наслаждение, какого не было ни с одним другим мужчиной, но и нечто гораздо большее. Сегодняшний разговор с Даниэлой напомнил ей, насколько редки подобные отношения между мужчиной и женщиной – великолепный секс и полное взаимопонимание и доверие.

– Мы оба легковоспламеняемые, – добавил он.

Его голос действовал на нее возбуждающе, но она все же умудрялась не терять самообладания.

– Но прежде я хочу кое о чем договориться, – с усилием проговорила она, заставляя себя смотреть ему в лицо.

– Это о чем же? – насторожился он, складывая на груди руки.

Бедняга! Он решил, что она потребует от него какого-нибудь клятвенного обещания. Ей даже стало жаль Майка. Его упорное нежелание раскрываться перед кем бы то ни было означало, что ему многого не суждено узнать в этой жизни. Как странно! Он вырос в теплой, любящей семье, но категорически отказывался заводить собственную. Брак родителей Кары был далек от идеального, и все же она надеялась, что найдется, может быть, тот мужчина, которому она сможет доверять.

Да, у нее были сомнения на этот счет, и все же надежда не оставляла ее в отличие от Майка, который явно не верил в крепкий брак. Впрочем, теперь не время рассуждать об этом…

Она подошла ближе к нему, медленно расстегивая одну за другой пуговицы на рубашке, начиная с самой верхней.

– Обещай мне, что завтра не превратишься снова в совершенно чужого человека и не станешь обращаться со мной как…

Она хотела сказать «как с дерьмом», но осеклась, понимая, что не в этом дело.

– …так, словно боишься, что я потребую от тебя быть вместе навеки, – закончила она.

Майк даже слегка побледнел.

– Ты полагаешь, что настолько хорошо меня знаешь?

– Вот именно, знаю. – Она расстегнула еще одну пуговицу. – И тебе не мешает знать обо мне кое-что.

– Что именно? – чуть хрипло спросил он, глядя, как она расстегнула предпоследнюю пуговицу и теперь рубашка совсем распахнулась.

– Мне нужно от тебя лишь то, что ты сам с радостью готов мне дать.

Ее слова явно пришлись ему по душе. На его губах появилась сексуальная улыбка, он властно взял ее за руки, не давая окончательно скинуть рубашку.

Теперь это был тот Майк, которого она так хорошо помнила с самой первой ночи, – спокойный, держащий все под контролем. Мужчина, воспламенявший в ней вожделение.

Не отрывая взгляда от ее распахнутых глаз, он медленно наклонился к ней, не оставляя сомнений в своем намерении поцеловать. Однако вместо этого он слегка повернул голову и прижался щекой к ее щеке. От горячего прикосновения его колючей щетины ей захотелось прижаться к нему еще сильнее.

Мягко коснувшись мочки уха, он стал покусывать ее, одновременно лаская языком и губами. Все ее тело пронизало чувство изысканного наслаждения. Майк никогда не делал того, чего от него ждали. Именно таким он был в ту первую ночь. Именно таким она его хотела.

Его губы скользнули от уха к подбородку и двинулись к ее устам, не переставая покрывать ее бархатную кожу мелкими поцелуями. Когда его горячие губы достигли наконец своей цели, она уже дрожала всем телом от желания близости. А ведь он лишь едва коснулся ее! Зная силу их взаимного влечения, он умел бесконечно усиливать предвкушение, и она наслаждалась каждой секундой этого волшебного ожидания.

Их губы слились в жарком глубоком поцелуе. Неожиданно его сильные руки сжали ее бедра и, приподняв, перенесли ее на кухонный стол. В небольшом пространстве его временного пристанища он был недалеко от входа.

Усадив ее на стол, он встал между ее раздвинутых ног и, наклонившись к ней, снова поцеловал, на этот раз отрывисто.

– Как тебе удается быть такой жесткой и несговорчивой снаружи и одновременно такой чертовски милой и сладкой?

Его слова чуть не разрушили возведенные ею барьеры против него. И хорошо, что он снова стал страстно целовать ее, прежде чем она смогла сформулировать ответ.

Казалось, его горячие руки и губы были повсюду, его потемневшие от страсти глаза и жаркие поцелуи обещали восхитительное продолжение. Каре нравилось все, что он делал. Она закинула ноги ему на бедра, обнимая ими его талию и прижимая его к своему лону. Майк хрипло застонал от удовольствия. Ее пальцы принялись ласково перебирать шелковистые пряди его волос, и он застонал еще громче, вызывая ответный отклик во всем ее теле.

Прервав поцелуй и прерывисто дыша, он скинул наконец с нее рубашку, и его голодному взору предстало вожделенное зрелище.

На ней были кружевной лифчик и такие же трусики. Именно такое белье она надевала, когда была не на службе. Случись эта встреча в другое время, зрелище было бы иным. Эта мысль заставила ее улыбнуться.

– Что смешного? – спросил Майк.

– Просто я подумала, это хорошо, что на мне сегодня сексуальное белье, – честно ответила Кара.

Он медленно провел пальцами по кружевной ткани лифчика.

– Да, хорошо, – пробормотал он.

Его пальцы скользнули ниже и остановились возле пупка. Потом он наклонился и прижался горячими губами к ее животу. Она вздрогнула всем телом, промежность наполнилась влагой.

– Ты и вправду сладкая, – пробормотал он, не торопясь отвечать на откровенный призыв.

– Майк, – простонала она, выгибая спину и подаваясь вперед бедрами в попытке показать, как он ей нужен.

– Не торопись, – многообещающе прошептал он.

Неожиданно зазвонил мобильный телефон.

– Это мой, – сказала Кара, не в силах скрыть досаду.

– Не шевелись. – Он завел свою руку ей за спину и, достав из заднего кармана брюк мобильник, протянул ей.

Кара взглянула на дисплей.

– Это с работы, – удивленно сказала она Майку. Зачем ей могли звонить из полиции, если она не на дежурстве? Высвободив руки, она нажала кнопку ответа и приложила телефон к уху:

– Алло?

– Кара, это Энди, ночной дежурный. Я подумал, тебе не помешает узнать о том, что поступил звонок от соседей твоих родителей.

Ее словно обдало холодной водой. От сексуального возбуждения не осталось и следа.

– О чем звонок?

– Они сообщили о криках и ударах в стену. Я выслал патрульную машину.

Она кивнула, чувствуя на себе озабоченный взгляд Майка. Он стоял так близко, что слышал каждое слово, сказанное дежурным.

– Спасибо, что предупредил. Я сейчас же поеду туда.

Она завершила звонок и смущенно посмотрела в сторону, не в силах взглянуть Майку в глаза.

– Извини, мне нужно уехать, – проговорила Кара, соскакивая со стола.

– Я поеду с тобой.

В его голосе прозвучали стальные ноты, и она поняла, что возражать бесполезно.

– Нет! – попыталась она все же остановить его. – Спасибо, в этом нет никакой необходимости.

Ей не хотелось, чтобы Майк увидел ее отца в состоянии крайнего опьянения. Хватит с нее того, что на следующий день он прочтет протокол, составленный патрульными, и станет жалеть ее.

Глава 4

По решительному выражению лица Кары Майк понял, что не стоит предлагать ей ехать вместе по звонку дежурного. Было совершенно очевидно, что она испытывает крайнее смущение и не хочет, чтобы он стал свидетелем разборок ее родителей. Вот беда! На службе она производила впечатление железной леди, но и у нее были свои слабости. Одну из них он увидел, когда она говорила о женщине из приюта Хэвенсбридж. Даже если она не хочет, чтобы он поехал с ней сейчас, он нужен там, куда ее позвал звонок дежурного.

Майк подождал, пока Кара застегнула рубашку, и выбежала на улицу, потом схватил ключи от пикапа и последовал за ней. Холодный ночной воздух и поездка к дому ее родителей по крайней мере охладят возбужденное состояние, в котором он пребывал. Он все еще чувствовал соблазнительный запах ее тела и помнил шелковистость ее кожи.

Майк вел машину с опущенным боковым стеклом, и поток холодного воздуха обдавал его все еще разгоряченное тело. Когда он доехал до жилого комплекса, адрес которого дал ему ночной дежурный, полицейские уже стояли возле своей машины. Один из них разговаривал с Карой, другой заполнял протокол.

Завидев выходившего из машины Майка, она едва заметно приподняла брови. «Какого черта ты тут делаешь?» – было написано на ее лице. Вокруг них были полицейские, к тому же Майк был как-никак ее начальником, поэтому Кара ничего не сказала вслух. Майк не мог не оценить ее самообладания. У него не было ни малейших сомнений в том, что она не стала бы сдерживаться, окажись они наедине.

– Здорово, шеф, – сказал Роб Самтер.

Майк кивнул.

– Есть арестованные? – спросил он, стараясь не смотреть на Кару. Ее сердитые глаза, казалось, прожигали в нем дырки.

Роб отрицательно покачал головой:

– Нет, миссис Хартли отказалась писать заявление, – сказал он, тоже не глядя на Кару. – Так что мы просто составим протокол.

– Спасибо, Роб.

Тот кивнул и направился к машине, в которой уже сидел его напарник. Спустя несколько минут они уехали, оставив Майка и Кару одних возле дома ее родителей.

– Кажется, я говорила тебе не приезжать, – сердито начала Кара.

– С каких это пор я выполняю твои приказы? – парировал Майк, делая к ней шаг.

От его глаз не укрылась дрожь, пробежавшая по ее телу. Не в силах сдержаться, он обнял и прижал ее к себе.

– Что случилось, Кара?

Поначалу она сопротивлялась его объятиям, потом, к его удивлению, обмякла и затихла.

– Пьяный отец затеял скандал с матерью. Похоже, он швырял тарелки в стену, и соседям это не понравилось. Кроме того, они испугались за мою маму.

– С ней все в порядке?

– Роб говорит, с ней все нормально.

– А ты сама разве не разговаривала с ней?

Она покачала головой:

– Не могу. Я сказала ей, что не приду к ней, пока она не расстанется с ним.

Пока Майк раздумывал над тем, что ей ответить, она вырвалась из его объятий.

– Мне нужно ехать.

– Постой.

Это слово прозвучало не как просьба, но как приказ старшего по званию и положению. Он не был уверен в том, что она выполнит его, но был решительно настроен удержать ее от поспешного одинокого бегства, хоть и не понимал, почему это сейчас так важно.

Она повернулась к нему лицом.

– Зачем?

У нее стучали от холода зубы. Пытаясь согреться, она обняла себя руками за плечи.

– Где твоя куртка?

Она удивленно моргнула.

– В моем джипе. За этим ты меня остановил?

– Нет, – усмехнулся он и, скинув с себя кожаную куртку, накинул ее на плечи Кары. – А вот теперь пойдем.

– Куда? – уперлась она ногами в землю.

– Ты расстроена и замерзла. Давай выпьем по чашке кофе и немного поболтаем, а потом сядешь в свою машину и поедешь домой.

– Ишь, командир какой нашелся, – недовольно пробормотала Кара, плотнее запахивая полы его куртки.

Вот и славно, она не стала удирать, и это уже хорошо. У Майка стало легче на сердце. Взяв Кару за руку, он повел ее к перекрестку, где находилась небольшая закусочная «У Линетт». Это было излюбленное место здешних полицейских.

Открыв дверь, он пропустил Кару вперед. В этот час в закусочной было мало посетителей, и они прошли к самому дальнему столику. Вместо того чтобы сесть напротив Кары, Майк занял место рядом с ней, словно намеренно нарушая границы ее личного пространства.

– Что ты делаешь? – возмутилась она. Возможно, ее агрессивная реакция была вызвана смущением.

– Хочу погреться рядом с тобой, – улыбнулся Майк.

Она недоверчиво посмотрела на него.

– На тебе моя куртка, а на дворе январь, если ты помнишь, – пояснил свои действия Майк. На самом деле ему просто хотелось быть поближе к ней. Возбуждение еще не улеглось в нем полностью, он все еще хотел ее. Разумеется, теперь, когда она была так расстроена и уязвима, о сексе не могло быть и речи, но тело требовало быть предельно близко к ней. К тому же он испытывал незнакомое доселе чувство – желание позаботиться о ней теперь, когда она оказалась в трудном положении.

– Что это вы делаете здесь так поздно? – поинтересовалась подошедшая к ним с кофейником в руке Линетт, владелица закусочной, крупная женщина лет пятидесяти с лишним.

– Зашли погреться, – ответил Майк.

– Кара, детка, хочешь кофе?

Майк не удивился, когда Линетт назвала Кару по имени, поскольку та выросла в этом районе и часто несла здесь дежурства.

– А можно мне чаю? – попросила Кара. – Если я сейчас выпью кофе, всю ночь глаз не сомкну.

– Конечно, детка. Обычного или, может, ромашкового?

– Да, лучше ромашкового. Спасибо, Линетт.

– А вам, господин начальник полиции? Кофе?

– Да, спасибо, – кивнул Майк.

Спустя несколько минут перед каждым стояла чашка заказанного напитка, а Линетт скрылась в подсобном помещении.

Обхватив ладонями горячую чашку, Кара прикрыла глаза и вздыхала, наслаждаясь теплом. Майк был рад тому, что настоял на своем и привел ее сюда.

Немного помолчав, он осторожно начал разговор:

– Итак?

– Что, итак? – настороженно спросила она, мгновенно открыв глаза. – Ты хочешь знать, как часто мой отец пьет? Теряет над собой контроль? Швыряет вещи? Бьет людей?

Вместо того чтобы рассердить, ее оборонительная реакция растопила его сердце.

– Я не собираюсь выпытывать у тебя то, чего ты сама не хочешь мне рассказать, Кара. Я лишь хотел, чтобы ты немного успокоилась, прежде чем садиться за руль и ехать домой.

– Извини, – опустила она глаза. – Я просто…

– Сконфужена, – закончил он за нее.

– Да.

– Ну, тут нечего стесняться. Я не осуждаю тебя из-за поведения твоего отца или матери, – заверил он ее.

– Но осуждаешь за то, что я не вошла в дом, чтобы убедиться, что с мамой все в порядке, – возразила она, отодвинувшись как можно дальше от него.

Протянув руку, он погладил ее по голове, затем принялся вертеть в пальцах шелковистый локон, радуясь возможности прикоснуться хотя бы к волосам.

– Почему я должен осуждать тебя за это?

Она вздохнула и опустила плечи.

– Я сделала для нее все, что могла. Если я приду к ней и стану умолять уйти от него, он лишь разозлится еще больше, и ситуация, без того сложная и запутанная, только усугубится.

Ее глаза наполнились слезами отчаяния, и она вытерла их тыльной стороной ладони.

Майк был достаточно умен, чтобы не комментировать ее действия.

– Не нужно защищаться от меня. Перед тобой человек с подпорченной как минимум генетикой, – заговорил он на ненавистную ему тему. – Мой биологический отец бросил меня и начисто пропал из моей жизни.

Майк оказался ненужным собственному отцу. Своей семье он тоже был не слишком нужен. Ему всегда казалось, что им живется гораздо лучше без него.

– И очень скоро мы с тобой узнаем в результате расследования давнего дела что-то такое, что, как подсказывает мне интуиция, плохо кончится для всей моей семьи. Так что не мне тебя судить. – Он сделал паузу, потом добавил: – Если честно, мне кажется, ты права.

– Правда? – Она подняла на него большие, влажные от слез глаза, и Майку стало понятно, насколько ранимой она была в глубине души.

– Конечно. – Он притянул ее к себе. – Нужно немало мужества, чтобы оставаться в стороне, когда близкому человеку плохо. Но иногда просто нет иного выхода.

– Вот именно, – кивнула она. – Я не могу помочь ей, потому что она не хочет от меня помощи. Я не могу исправить ситуацию, потому что она ничего не хочет менять.

– И так было всегда?

– Это была вечная череда взлетов и падений, хороших и плохих периодов, в зависимости по большей части от наличия работы. Если все шло хорошо, он пил в меру. Если же плохо – в этом были виноваты все вокруг, кто угодно, только не он сам, и тогда начинался запой с руганью и буйными припадками.

Теперь, когда Кара знала, что Майк ее не осуждает, она стала более открытой для него, и он был ей за это благодарен. Один вопрос вертелся у него на языке, но он никак не решался его задать. И все же…

– Он… твой отец когда-нибудь…

– Бил меня? – закончила она его вопрос.

– Да.

– Нет, никогда. Но не потому, что у него не было такого желания. Это было единственное, что сумела категорически запретить ему мама. Во всяком случае, когда я была маленькой. Она сказала, что зарежет его, если он посмеет хоть раз тронуть меня. И он, судя по всему, поверил ей. Но вот себя защитить она не могла. Он говорил, что она заслуживает такого обращения, и она почему-то сама поверила в это. – Кара сокрушенно покачала головой. – Становясь старше, я просто находила способы как можно меньше бывать дома.

Она не поднимала глаз, но Майк и без того знал, о чем она думает.

– Не нужно винить себя за то, что ты стараешься уберечься, – тихо сказал он. – Это должны были сделать твои родители. Очевидно, твоя мама сделала все, что было в ее силах, для тебя, но не для себя. Что же касается твоего отца, он оказался плохим родителем. Как и мой. Мне просто повезло, что меня воспитывал Саймон.

«Даже если я не оправдал его надежд», – мысленно закончил Майк.

– Откуда ты узнал, о чем я думаю? – спросила Кара.

Ответ был прост – он начинал лучше узнавать и понимать ее. Но вслух Майк ответил:

– Догадался. – И попытался безмятежно улыбнуться. – Ну как, тебе лучше?

– Да, хотя я даже не прикоснулась к чаю. Спасибо, что побыл моим другом.

От его внимания не ускользнул тот акцент, который она сделала на слове «друг», но он не понимал, почему это имеет для него такое значение. Их всегда тянуло друг к другу, но прежде это был только секс, разве не так?

Майк расплатился за двоих, и Кара, к его удивлению, не стала спорить. Он проводил ее до машины и остановился. Ему не хотелось расставаться с ней. Хотя он отлично знал, что им не раз придется вместе обсуждать стратегию расследования «глухаря» и участие в нем Саймона, это было уже не то.

– Что ты делаешь завтра вечером? – поинтересовался он.

– Ничего особенного. – Она удивленно захлопала глазами. – А что?

– Я хотел пригласить тебя на ужин к моим родителям.

Неужели он только что пригласил ее на семейную трапезу?

Она в нерешительности прикусила нижнюю губу. Ему тотчас захотелось поцеловать ее, но он прекрасно понимал, что сейчас не время.

– Ты уверен, что твои родители не будут против?

– Ты шутишь? – удивленно поднял брови Майк. – Моя мама обожает готовить, к тому же нам обоим хорошо известно, что она любит тебя.

Кара покраснела.

– Она очень милая женщина. Но разве воскресные ужины не для членов семьи?

Ему показалось, что в ее голосе прозвучала тоска по семье. Или это была лишь игра воображения?

– Для моих родителей ты все равно что член семьи, – сказал он, мысленно недоумевая, почему так настаивает на своем приглашении.

– Ну хорошо, если ты уверен…

Кара благодарно взглянула на него большими синими глазами, и он понял, что она согласна. Ей самой хотелось пойти с ним на ужин к его родителям.

– Абсолютно уверен, – чуть хрипло подтвердил он.

– Хорошо, – кивнула она, – я позвоню твоей маме и спрошу, что принести с собой.

Майк заранее знал, что в ответ Элла скажет, что приносить ничего не нужно.

– Тогда приезжай к ним часов в пять, там и встретимся, – сказал он.

– Договорились.

От ее улыбки у него стало тепло на сердце. Она взялась за ручку двери машины.

– Кара?

Она повернулась к нему. Не в силах сдержаться, Майк поднял руку и провел тыльной стороной ладони по ее щеке.

– Постарайся хорошенько выспаться.

От его ласкового прикосновения ее щеки зарделись.

– Постараюсь. Спокойной ночи, Майк.

Она открыла дверь своего джипа и села за руль.

Майк подождал, пока она завела двигатель и отъехала от дома родителей. Какая непростая женщина, подумал он, глядя ей вслед.

Кара Хартли оказалась гораздо сложнее, чем ему казалось раньше, и ему нравилась многогранность ее натуры: с одной стороны, храбрый полицейский, с другой – ранимая женщина, и очень много иных качеств между этими двумя полюсами. Она вызывала в нем желание защитить и незнакомые прежде теплые чувства. Все это должно было пробудить в нем потребность бежать прочь. Когда-то ему нравилось встречаться с Тиффани, но ее бесконечные телефонные звонки и попытки постоянно быть рядом с ним практически задушили его. Она не уставала повторять, что полагается и рассчитывает на него, но Майку совершенно не нравилось быть настолько нужным – ни ей, ни кому бы то ни было.

Весь в отца, с отвращением подумал Майк. Именно поэтому он взял за правило быть честным в отношениях с женщинами и не скрывать отсутствия серьезных намерений. То же самое относилось и к службе в полиции. Его начальству в Нью-Йорке было хорошо известно, что после выполнения задания Майк может подать рапорт об увольнении, если захочет. К счастью, разнообразие заданий поддерживало в нем интерес к работе тайным агентом. Что касается женщин, ни одной из них пока что не удавалось привязать его к себе надолго.

Бежать от Кары он пока не собирался, хотя внутренний голос давно подсказывал ему, что пора это сделать. В этой женщине было что-то такое, что притягивало его и не давало уйти. Во всяком случае, до поры до времени. Когда Саймон поправится, Майк уступит ему место начальника полиции и уедет из Серендипити, как и планировал с самого начала.

Бывая в доме Марсденов, Кара всегда испытывала смешанные чувства восхищения, благодарности и зависти. Она высоко ценила добрые семейные отношения, царившие в их доме, и всей душой желала, чтобы и у нее в семье было так же. Впрочем, она давно перестала тосковать по тому, чего не могла иметь, и с удовольствием приходила в дом Марсденов, когда ее приглашал Сэм.

На этот раз ее пригласил не напарник, а Майк. Она не совсем понимала, что стоит за этим неожиданным приглашением, но решила не придавать этому слишком большого значения. Пусть это будет обычное приглашение к ужину в давно знакомой ей семье, и не более того.

Она позвонила в дверь, и на пороге почти сразу же появилась Элла Марсден.

– Кара! Я так рада тебя видеть, – улыбнулась она, впуская ее в дом.

– Спасибо за приглашение на ужин, – тоже улыбнулась Кара. – Боюсь, Майк слишком поздно предупредил вас обо мне.

– Ерунда! Мы всегда рады тебя видеть в нашем доме. А что это у тебя? – спросила Элла, глядя на завернутое в фольгу блюдо в руках Кары.

– Лазанья. Я подумала, ее можно заморозить, а потом, когда не будет настроения стоять у плиты, вы с Саймоном съедите ее.

Когда Кара позвонила Элле, чтобы узнать, что захватить с собой к ужину, та, разумеется, ответила, что ничего не нужно, что она все приготовит сама. Но Кара отлично знала, насколько устала жена Саймона, бесконечно ухаживая за мужем и хлопоча по дому. Букет цветов показался ей бесполезной формальностью, поэтому она рано утром сходила в магазин за всеми необходимыми ингредиентами и приготовила лазанью.

Кара с улыбкой протянуло блюдо Элле.

– Вот спасибо! – воскликнула та, принимая подарок и кивком головы приглашая гостью вместе с собой на кухню. Проходя мимо гостиной, где дремал в своем кресле Саймон, Кара взглянула на стену, увешанную семейными фотографиями, и остановилась, чтобы рассмотреть их поближе.

Она не могла не улыбнуться множеству детских фотографий, на которых были запечатлены этапы взросления. Сэм и Эрин были более светлокожими, чем Майк, и оба походили на Эллу и Саймона. В первый раз Кара задумалась о том, как выглядит настоящий отец Майка.

– Кара! – позвала ее Элла.

– Иду! – отозвалась она, направляясь на кухню и все еще улыбаясь. – Я разглядывала фотографии в гостиной.

Элла тоже улыбнулась, и Кара заметила прибавившиеся мелкие морщинки у глаз и рта, которых не было в прошлый раз, когда они виделись.

– Мне тоже приятно на них смотреть, – сказала Элла. – Давай присядем. Мальчиков еще нет, а Эрин предупредила, что опоздает.

Обе женщины сели за стол. Кара отказалась от предложения выпить чего-нибудь.

– Ну, как ты поживаешь? – обратилась к ней Элла.

– Хорошо, много работаю, и мне это нравится. Служба в полиции и волонтерство в приюте Хэвенсбридж занимают почти все мое время.

– Я тоже подумываю о волонтерстве, – кивнула Элла. – Хочу заняться этим, как только Саймон окончательно поправится. Может быть, стану бесплатно возить онкологических больных на лечение в госпиталь или читать книжки детям, которым всегда скучно лежать в больнице.

– Это просто замечательная идея, – сказала Кара. – А что врачи говорят насчет Саймона?

– Лечение идет успешно. Он хорошо переносит химиотерапию, и врачи надеются на скорую ремиссию. Как только закончится этот курс лечения, он почувствует себя гораздо лучше.

– Я очень рада за него, – кивнула Кара.

Они поговорили еще немного о всяких мелочах, и вдруг Элла серьезным голосом сказала:

– Кара, милая… Когда Майкл позвонил мне и сказал, что пригласил тебя к ужину, он рассказал о том, что произошло накануне в доме твоих родителей.

Кара похолодела. С того момента, когда она уехала домой в тот злополучный вечер, она намеренно старалась не думать об этом инциденте. Она не хотела, чтобы кто-то вообще знал и думал об этом, осуждая ее.

– Значит, Майк пригласил меня из жалости, – тихо сказала она.

Элла тотчас же нахмурилась, и Кара поняла, что та не согласна с ней.

– Ты же отлично знаешь, что это не так, – укоризненно покачала головой хозяйка дома. – Мы любим, когда ты приходишь к нам в гости, и тебе всегда хорошо здесь. Именно теперь тебе, как никогда, рады в нашем доме, потому что мы считаем тебя практически членом нашей семьи, – Элла неотрывно смотрела в глаза Каре, – хотя, надо признать, в большей степени из-за Сэма, чем из-за Майка.

Кара покраснела и никак не могла придумать, что ответить.

– Мне кажется, Майк просто хотел, чтобы ты сегодня пришла к нам, – закончила Элла.

Кара покачала головой, чувствуя нарастающую неловкость от этого разговора.

– Даже и не знаю, что и ответить, – пробормотала она.

Элла ободряюще похлопала ее по руке:

– Я просто хотела сказать, что, если тебе нужно с кем-то поговорить о своих родителях, я всегда готова выслушать тебя и, если захочешь, дать совет. И если ты полагаешь, что я не одобряю ваших с Майком отношений, ты ошибаешься.

Кара удивленно раскрыла глаза:

– Но у нас с Майком нет никаких… мы вовсе не…

– Не надо так волноваться, детка. Мы все взрослые люди, – подмигнула ей Элла.

– Да, конечно, – кивнула Кара, не находя слов для дальнейших возражений, – спасибо за сочувствие.

Уф! Как гора с плеч! Тема собственной семьи для Кары вдруг стала менее болезненной после откровенных слов Эллы.

– Я действительно хочу тебе помочь, детка, – по-матерински ласковым тоном проговорила Элла. – Должно быть, тебе сейчас очень трудно.

От этих теплых слов Кара почувствовала себя спокойно и непринужденно.

– Огромное спасибо, – сказала она, – но говорить о родителях в общем-то нечего. Моя мама давно сделала свой выбор, оставшись с отцом. И я сделала свой, приняв решение не видеться с ней до тех пор, пока она не бросит его.

Кара сделала паузу, ожидая услышать слова порицания за столь жестокое отношение к родителям, но вместо этого Элла понимающе кивнула:

– Уверена, это было непростое решение.

Слова Эллы, как и слова Майка накануне, ее сочувствие и понимание успокоили Кару, косвенно подтверждая правильность ее действий. Наверное, помогло еще и то, что было с кем поговорить.

– Да, это был чертовски трудный выбор, – подтвердила она. – Но любое отступление лишь усугубит и без того отвратительную ситуацию или же приведет меня в такое разгневанное состояние, что мне будет просто физически плохо.

Кара смущенно опустила глаза.

– Ах, детка, нет ничего постыдного в том, что ты сама заботишься о себе. На самом деле это должны делать твои родители, однако по каким-то причинам они этого не сделали, – утешительно проговорила Элла, как могла бы сказать мудрая любящая мать.

– Майк такого же мнения.

– Я всегда знала, что правильно воспитала своего мальчика.

Кара кивнула. Майк был и впрямь, что называется, хорошим парнем.

– Но ты все равно чувствуешь себя виноватой, – проницательно взглянула на нее Элла.

Кара вздохнула.

– Я считаю себя то неблагодарной дочерью, потому что думаю только о себе, то слишком самоуверенной и эгоистичной, потому что не понимаю, что движет моей матерью. Я занимаюсь волонтерской работой в приюте Хэвенсбридж с женщинами, такими как она, и знаю, насколько непросто ей живется.

– Ты казнишь себя за то, что не в твоей власти, – сказала Элла, кладя свою ладонь на руку Кары.

Ее слова были полны такой душевной теплоты, что у Кары комок подступил к горлу.

– Кому, как не мне, знать, что такое сомневаться в себе и в правильности своих решений, – тихо добавила Элла.

– Правда? – встрепенулась Кара. Ей казалось, что уж кто-кто, а Элла Марсден всегда уверена в своих поступках.

– Ах, Кара… Должно быть, тебе известно, как я оказалась замужем за Саймоном.

– Ну да, я знаю, что до Саймона у вас были какие-то другие отношения… – пролепетала Кара, не зная, что именно имеет в виду Элла.

– Да, были. Я забеременела, и он бросил меня, – без обиняков сказала Элла.

Кара захлопала глазами от удивления – она не ожидала такой откровенности.

– Саймон был моим лучшим другом, – продолжала Элла, – и тут же пришел мне на помощь. Он предложил мне выйти за него замуж и усыновить моего ребенка, чтобы воспитать как своего собственного.

– И для вас это было непростым решением.

– Да, очень непростым, – опустила глаза Элла. – Несправедливым.

У Кары сжалось сердце от беспощадной честности Эллы.

– Вы сильно любили отца Майка, да?

– Да, но он оказался совсем не таким человеком, как я думала.

А вот Саймон оказался именно таким, мысленно сказала Кара.

– Любовь к Саймону родилась позже из совместной жизни, общих детей и моего чувства благодарности к этому честному, доброму и мужественному человеку. С ним мне всегда было хорошо.

Кара улыбнулась. Чета Марсденов всегда была образцовой супружеской парой, которой можно было только завидовать и подражать.

– Значит, никаких сожалений?

– Разумеется, никаких сожалений, – не задумываясь ответила Элла. – Но совсем недавно появилась некая причина… Впрочем, это не имеет значения. – Она покачала головой.

– Уверяю вас, мне вы можете сказать все, – заверила ее Кара. Хозяйка дома была к ней так добра и с таким участием отнеслась к ее семейным проблемам, что теперь ей хотелось отплатить ей той же монетой.

Взглянув на Кару, Элла прошептала:

– Я переписываюсь с настоящим отцом Майка.

– Что?!

Майк говорил, что никогда не видел своего биологического отца и не получал от него никаких известий с тех пор, как он сбежал от беременной Эллы!

– Несколько недель назад он нашел меня в сети Фейсбук и добавился в друзья. Я приняла его дружбу не подумав. Очевидно, на это он и рассчитывал. Оказавшись в списке друзей, он получил возможность посмотреть все размещенные мной семейные фотографии. Он увидел, что Майк уже взрослый и очень похож на него…

Элла говорила так тихо, что Кара едва могла разобрать слова.

– И вы ничего не сказали Саймону?

Элла сокрушенно покачала головой:

– Курс лечения был тогда в самом разгаре… но даже если бы этого не было… – она дрожала всем телом, – Саймон страшно разозлился бы. Да как он смеет являться после стольких лет и спрашивать о семье Саймона! Не знаю, сказала бы я ему об этом, даже если бы он был здоров. К счастью, мне не пришлось делать такой выбор.

– Это лишь вопрос времени, – осторожно возразила Кара.

– Это правда, от тебя ничего не скроешь, – неожиданно улыбнулась Элла. – Но пока что такой необходимости нет.

– А как же Майк?

Эти слова вырвались у Кары, прежде чем она успела подумать, стоит ли произносить их вслух. Если Майк узнает, что его мать переписывается со сбежавшим отцом… Она вздрогнула от одной только мысли об этом.

Элла покачала головой.

– Но он должен об этом знать! – сказала Кара, уверенная в том, что Майк придет в бешенство, если его будут держать в неведении.

– Нет, ему ничего не нужно знать об этом. Майк так обижен на своего отца, что рассердится на меня даже за то, что я ответила ему по Интернету. – Элла схватила девушку за руку. – Пожалуйста, обещай мне ничего ему не говорить! Я знаю, это тяжелый груз для тебя, но я как-то не подумала… Мне просто нужно было кому-нибудь рассказать об этом, и ты предложила свою помощь… – Ее голос дрожал, глаза широко раскрылись. – Прошу тебя, не говори ему ничего!

– Хорошо, – пообещала Кара. Ей не хотелось расстраивать и без того огорченную Эллу.

– И Сэму с Эрин тоже ничего не говори!

Кара прикрыла глаза.

– Никому ничего не скажу, – снова пообещала она, понимая, что скоро пожалеет о своем обещании.

Элла с облегчением выдохнула и откинулась на спинку стула:

– Спасибо!

Кара кивнула.

– Извини, все началось с того, что я хотела поддержать тебя, – продолжила Элла, – а кончилось тем, что ты стала хранительницей моей тайны.

– В этом нет ничего страшного, – постаралась улыбнуться Кара.

Элла поднялась и благодарно обняла ее.

– Но хочу предупредить вас, – добавила Кара, – все тайное рано или поздно становится явным.

– Знаю, – кивнула Элла, – просто я хочу раскрыть эту тайну, когда Саймон выздоровеет. Эта тема для всех нас неоднозначная.

Кара внимательно посмотрела на мать Майка, на яркий румянец на ее щеках… Интересно, о чем она и Рекс Брансом могли говорить в своей частной электронной переписке? Может быть, ее до сих пор мучают противоречивые чувства по отношению к биологическому отцу ее первенца?

– Мам! Я приехал! – раздался голос Сэма, выводя Кару из размышлений. – Следом за мной идет Майк!

Хлопнула входная дверь.

Посмотрев на Кару, Элла одними губами произнесла спасибо и повернулась к двери.

– Мы здесь! – крикнула она сыну.

В ожидании появления Сэма и Майка Кара постаралась взять себя в руки и временно забыть тот опасный секрет их матери, который ей теперь придется хранить.

Глава 5

Через несколько секунд послышался звук тяжелых шагов, и на пороге кухни появился Майк. Сегодня он не побрился, и щетина придавала ему еще больше сексуальности. От него исходили такая уверенность в себе и притягательность, что у Кары буквально подкосились ноги.

– Мам, привет! – сказал он, входя в кухню. – Кара, здравствуй.

Он пристально посмотрел на нее шоколадно-карими глазами.

– Здравствуй, сынок, – улыбнулась Элла.

– Привет! – негромко отозвалась Кара, пытаясь скрыть свое радостное удовольствие при виде Майка.

Он тоже обрадовался, увидев ее. Это было ясно по выражению его загоревшихся глаз. Очевидно, он не был уверен в том, что она придет, поэтому не успел скрыть свою радость, увидев ее на кухне вместе с матерью.

Остановившись рядом с Эллой, он поцеловал ее в щеку.

– А где твой брат? – спросила она.

– Сэм в гостиной с отцом. Он сейчас не спит.

Заметив корзинку с хлебом, Майк приподнял фольгу, которой она была накрыта, и, отломив кусочек мякиша, тут же отправил его себе в рот.

– Хватит кусочничать, а то мы останемся без хлеба за ужином, – остановила его Элла, но довольная улыбка на ее лице говорила о том, что она вовсе не сердится на сына.

– О чем это вы тут разговаривали? – поинтересовался он, переводя взгляд с одной женщины на другую.

– Не волнуйся, не о тебе, – раздался голос вошедшей на кухню Эрин. Кара, любовавшаяся Майком, вздрогнула от неожиданности, потому что не услышала, как вошла его сестра.

– Всем привет! – улыбнулась Эрин и шутливо толкнула бедром Майка. В ответ тот сразу же слегка ущипнул ее за щеку.

– Прекратите баловаться, – скомандовала Элла, и брат с сестрой тут же сунули руки в карманы, словно расшалившиеся дети.

Кара улыбнулась. Она очень давно не видела Майка в окружении семьи в спокойной и даже расслабленной атмосфере. Теперь она была совершенно очарована той добродушно-веселой стороной характера Майка Марсдена, которую никогда не видела на работе. Даже когда они оставались наедине, он всегда был напряжен и сосредоточен. Эта неожиданная игривость очень ей понравилась, и она мысленно пообещала себе постараться почаще вызывать ее в нем.

Перед ужином вся семья собралась в гостиной. Все взгляды были обращены на Саймона. Каждый хотел сделать так, чтобы ему было хорошо и удобно. Впрочем, было совершенно очевидно, что сам Саймон не хотел быть центром всеобщего внимания и заботы. Несмотря на то что он выглядел слабее, чем до начала курса химиотерапии, его воля и жажда жизни были столь же очевидны, сколь и его любовь к семье.

Он расспрашивал каждого из своих детей о том, что происходит в их жизни, хотя Сэм и Майк довольно часто навещали его. Выздоравливая после операции, Сэм много времени проводил с отцом, играя в шахматы, или смотря телевизор, или просто разговаривая с ним. Эрин тоже часто навещала отца, так что подобные расспросы были, по сути, излишними, но все же являлись непременной частью семейного вечера. Неудивительно, что Элла полюбила Саймона.

Кара задумалась над тем, каково это – расти под опекой заботливого доброго отца, но тут же оттолкнула от себя эту мысль. Изменить прошлое было не в ее силах, а рассуждения о том, что могло бы быть, лишь делали ее несчастной, а такое настроение было совершенно неуместно в этой семье.

На ужин Элла Марсден приготовила курицу в абрикосовом соусе, картофельное пюре и стручковую фасоль. Все это показалось Каре невероятно простым и вкусным.

– Это просто изумительно! – сказала Кара, доедая свою порцию. – Мне бы очень хотелось узнать рецепт этой курочки.

Кара жила одна, но любила готовить.

Майк удивленно взглянул на нее.

– Почему ты так смотришь на меня? – повернулась к нему Кара. – Ты думаешь, я не готовлю и питаюсь только в закусочных?

– Ну да, – пробормотал он.

– Это потому что ты забыл, что такое жить в Серендипити, – присоединилась к разговору Эрин. – Мама всегда готовит дополнительно для меня и Сэма. Я замораживаю ее кушанья и всегда имею под рукой домашнюю еду.

– Не мешало бы тебе самой научиться готовить, – сказала Элла, судя по реакции дочери, не в первый раз.

Эрин со вздохом закатила глаза:

– У меня нет времени. Зато Кара с удовольствием станет твоей ученицей.

Она махнула рукой в сторону Кары, явно довольная тем, что нашла себе замену.

– Надеюсь, что так и будет, – улыбнулась Элла, переводя взгляд на Кару. – С радостью поделюсь с тобой рецептом. Вообще-то я перенесла все свои рецепты в компьютер, так что если ты дашь мне адрес твоей электронной почты, я могу выслать их тебе.

– Вы только посмотрите на нашу мамочку! Она стала продвинутым пользователем! – воскликнул Сэм. – Вот это да!

Эрин наклонилась к матери и ласково обняла ее за плечи.

– Я научила ее всему, что знаю сама.

– Смотрите, какая фанатка компьютеров! – хмыкнул Майк.

– Что поделаешь, – пожала плечами Эрин. – Должен же хоть кто-то в нашей семье знать, как обращаться с компьютерами и маршрутизаторами. Вы с Сэмом не проявили к этому никакого интереса, так что компьютеризацией пришлось заняться мне.

– Да, все меняется, – кивнул Майк. – Вот и я думаю, как бы без лишних затрат модернизировать нашу систему на работе. Она слишком устарела даже для маленького города.

Каре понравилось, что Майк говорил о полицейском участке с личной заинтересованностью. Слова «наша система» означали, что он считает себя частью местных полицейских сил.

– Не понимаю, почему нельзя оставить все как есть, – пробормотал Саймон. – Бумага, карандаш и старая добрая регистрационная система отлично работали много лет.

Сэм красноречиво взглянул на брата.

– Ну да, система настолько хороша, что у нас множество несоответствий и расхождений в делах прошлых лет, – сказал Майк.

– Кара, передай мне, пожалуйста, фасоль, – обратился к гостье Саймон, меняя тему разговора.

Она почувствовала, как Майк напрягся, раздосадованный отцовским упрямством и нежеланием что-либо менять.

– Пожалуйста, вот фасоль, – отозвалась Кара, протягивая Саймону блюдо с зелеными стручками.

Несколько минут все ели молча, пока Эрин не нарушила молчание:

– А вы знаете, что наша мама есть на Фейсбуке? – спросила она, все еще во власти размышлений о компьютерах. – И в Твиттере тоже.

Кара невольно сжала свою вилку покрепче.

Майк усмехнулся.

Сэм откровенно расхохотался:

– Не может быть! Нет, мам, это правда?

– А что тут такого? – встала на защиту матери Эрин. – Разве это плохо? Учиться пользоваться компьютером и новыми технологиями маме только на пользу!

Кара не смела даже украдкой взглянуть на Эллу, опасаясь, что Майк заметит ее тревогу. Она продолжала машинально есть, полагая, что для нее это лучший выход из положения.

– У меня тоже есть страничка на Фейсбуке, – словно невзначай проговорила она. – Забавная штука.

– Вот именно, – подхватила Эрин. – Когда живешь в маленьком городке, кажется, ты всех знаешь и видишь чуть ли не каждый день. Но иногда вдруг получишь весточку от кого-то из твоего прошлого и невольно погружаешься в воспоминания.

Ее голос приобрел задумчиво-мечтательный оттенок. Интересно, от кого это она получила весточку в социальной сети? – подумала Кара и осмелилась наконец взглянуть на Эллу. Та заметно побледнела.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, – сказала Кара, решив поддержать разговор с Эрин, чтобы не вмешивать в него Эллу. – Мне тоже нравится находить старых друзей и узнавать о том, как они живут.

– Ну и как? Нашла кого-нибудь из своих парней? – спросил Сэм. – К примеру, Адама Стоуна или Кевина Мэннинга?

Кара поморщилась и недовольно посмотрела на напарника. Зачем он сейчас заговорил об этом?

– Это они нашли меня.

– Нашли? – неожиданно сердито переспросил Майк.

Кара невольно вздрогнула, различив в его голосе раздражение. Она попыталась понять, какое чувство вызвало в нем такую реакцию. Неужели ревность? Если так, она готова бесконечно выслушивать воспоминания Сэма о ее прошлом.

– Ну да, Кевин отправил мне личное сообщение, а Адам написал на стене.

Майк недовольно буркнул что-то себе под нос.

– Кто-нибудь из них уже обзавелся семьей? – со смехом продолжал расспросы Сэм. – Или оба еще сохнут по тебе?

– А разве я не достойна того, чтобы по мне сохнуть?

– Очень даже достойна, – посерьезнел Сэм. – Может, кто-нибудь еще нашел своих старых друзей в соцсетях?

Его слова неуклонно вели к катастрофе.

– К чему весь этот разговор о прошлом? – с нескрываемой досадой произнесла Элла неожиданно сдавленным голосом, и все дети устремили на нее встревоженные взгляды. Черт побери! – пронеслось в голове Кары.

Лишь Саймон, казалось, ничего не заметил. Не то он был погружен в собственные мысли, не то сильно устал или просто не обратил внимания.

– Мам, что случилось? – озабоченно спросил Сэм.

– С тобой все в порядке? – подался вперед Майк.

– Все хорошо, – поднялась с места Элла. – Если все уже поели, я начну убирать со стола. Через несколько минут будет десерт.

С этими словами она поспешно схватила несколько тарелок и почти выбежала вон.

– Как странно! – недоуменно подняла брови Эрин.

– Да, скажу я вам, – буркнул Майк.

Сэм молча кивнул.

– Пожалуй, я помогу убрать со стола, – сказала Кара. Ей хотелось проверить, все ли в порядке с Эллой.

– Сиди-сиди, – остановила ее Эрин. – Этим займусь я, – она поднялась с места, – ведь ты наша гостья. Пойду попробую поговорить с мамой. И что это с ней такое…

Кара никак не могла помешать Эрин остаться наедине с матерью, не вызвав при этом подозрений у Майка и Сэма.

– Позови меня, если будет нужно, – сказала она Эрин.

– Разумеется. Спасибо, Кара, – кивнула та.

Сэм повернулся к отцу.

– Пап, пойдем посмотрим телевизор.

Он помог отцу подняться, и оба неторопливо вышли.

Кара повернулась к Майку, полагая, что и он озабочен поведением матери, и с удивлением увидела, что он пристально смотрит на нее.

Куда подевался тот добродушно-веселый молодой мужчина, который только что шутил со своей сестрой? В глазах Майка снова появился хищный блеск, от которого Кару бросило в жар.

– Пойдем, – тихо сказал он.

– Куда?

– Туда, где мы сможем побыть наедине хоть несколько минут.

С этими словами он встал и протянул ей руку. Кара была не в силах отказаться.

Взяв за руку, он повел ее через небольшой коридор в комнату, которая когда-то была его спальней. Как только она вошла, он сразу закрыл за ней дверь, повернулся и, подхватив ее на руки, бросил на постель.

– А теперь расскажи мне о своих бывших парнях.

Склонившись над Карой, Майк смотрел на нее широко раскрытыми глазами в ожидании ответа. Она чувствовала, как сильно у него бьется сердце.

– А ты расскажешь мне о своих бывших женщинах? – спросила она.

Отважный поступок! Но ему это понравилось.

– Как их там… Адам? Кевин? – казалось, с трудом выговорил Майк.

– А как насчет Тиффани?

Майк застонал. Ее ранящие самолюбие вопросы были вполне справедливы.

– Последнее, что я узнал о ней по слухам, а точнее от моей матери, она уехала в другой штат и вышла замуж.

– Ты сожалеешь об этом?

Она решила добить его!

– Ты ничего не делаешь наполовину, – покачал головой Майк.

– Ты тоже.

Он усмехнулся:

– Никаких сожалений.

– Тогда почему ты меня допрашиваешь с пристрастием о моем прошлом? Что это с тобой? Я серьезно.

Хороший вопрос. Он и сам задавал его себе не раз. Увы, ответ звучал для него неутешительно: «Ты зацепила меня!» Вместо этого вслух он произнес:

– Ты сводишь меня с ума.

По выражению ее лица было понятно, что такой ответ ей понравился.

– Ладно, раз ты признался, признаюсь и я. Я получила письма от двух старых поклонников.

Их тела были настолько близко, что он чувствовал ее тепло и запах.

– И что дальше? – хрипло спросил он.

– Оба уже женаты. В любом случае они мне неинтересны. А зачем ты меня об этом спрашиваешь?

Вот этого-то он и сам не знал! Он никогда не спрашивал ни одну женщину о ее бывших любовниках. Ему было просто все равно.

– Пока мы вместе, ты моя, – сказал он.

– А мы вместе? – тихо спросила она.

– Разве нет?

Майк понимал, что со своими расспросами ведет себя как безмозглый высокомерный осел, но она пробудила в нем первобытного мужчину.

Кара долго испытующе смотрела на него, и Майк решил, что сейчас она даст ему крепкую пощечину и уйдет, чего он в общем-то и заслуживал. Но вместо этого она обняла его за шею и, притянув к себе, тихо пробормотала:

– Ты разбиваешь мне сердце…

И тут его охватила паника. Так всегда бывало, когда речь заходила о сердечных чувствах. Однако на этот раз он не стал высвобождаться из объятий. Вместо этого твердо произнес:

– Обойдемся без привлечения сердец.

– Хорошо, – безропотно согласилась она, но на ее лице мелькнуло что-то подозрительно похожее на обиду, прежде чем она успела скрыть свои эмоции.

Майку не понравилось, что она прячет от него свои мысли, хотя он сам фактически заставил ее это делать. Кара медленно провела языком по пухлым розовым губам, и это заставило его потерять над собой контроль. Схватив ее в объятия, он стал страстно целовать ее, подсознательно стремясь убедить ее, да и себя тоже, в том, что она принадлежит ему, и только ему.

По крайней мере сейчас.

К его радости, она с готовностью ответила на его поцелуи, и после взаимных горячих ласк он вдруг почувствовал, что гнев, ревность и прочие малопонятные и малознакомые ему чувства, с которыми он не знал, что делать, куда-то испарились. Застонав, он прижался к ней всем телом, не в силах больше сдерживать настойчивое веление мужского естества.

Неожиданно голос Эллы, созывавшей всех к десерту, вернул их к реальности.

С трудом оторвавшись от Кары, Майк перевалился на бок и лег на спину рядом с ней, закинув руки за голову.

– Десерт, наверное, уже на столе, – пробормотал он, стараясь утихомирить разбушевавшиеся чувства.

– А я думала, это и есть десерт.

Майк тихо засмеялся, удивляясь ее способности адекватно реагировать на любые обстоятельства.

– В любом случае этого нельзя делать здесь, – сказала Кара, вставая с кровати и подходя к зеркалу, чтобы поправить смятую прическу и макияж.

– Я вернусь к столу первой. Если кто-нибудь спросит, скажу, что была в ванной комнате.

Как будто никто не поймет, чем они вдвоем занимались в его комнате! – подумал Майк, но не стал этого говорить вслух, чтобы не огорчать Кару.

– Ладно, я приду через несколько секунд, – согласился он, размышляя о том, сколько этих секунд понадобится, чтобы унять эрекцию.

В течение нескольких дней после нелепых собственнических претензий Майка на воскресном семейном ужине в доме родителей они с Карой умудрились никак не пересекаться.

Майк восстанавливал самообладание и занимался нераскрытым делом прошлых лет. Он вовсе не шутил, когда говорил о модернизации регистрационной системы. Та, что имелась в полицейском участке, никуда не годилась, и ситуация требовала кардинальных изменений.

А пока что Майку приходилось иметь дело с написанными от руки протоколами и свидетельскими показаниями. Единственный человек в Серендипити, который знал об оставшихся неконфискованными наличных, не хотел говорить об этом деле. Майк в задумчивости постучал ручкой по столу. Почему федералы так и не забрали те банкноты? Если бы они вовремя увезли их, деньги не лежали бы сейчас в хранилище вещественных доказательств и никто не мог бы воспользоваться ими.

Неожиданно он вспомнил о своих связях в Федеральном бюро по борьбе с наркотиками, оставшихся после работы тайным агентом. Он был хорошо знаком с сотрудницей бюро, имевшей доступ к любой базе данных. Жаль только, она не станет помогать ему, если он не попросит ее об этом лично, а это означало, что нужно съездить в Нью-Йорк. Впрочем, поездка на Манхэттен займет всего час.

Спустя некоторое время Майк по телефону договорился о встрече с сотрудницей бюро. Едва он повесил трубку, как через приоткрытую дверь в соседнем с его кабинетом помещении послышался знакомый очаровательный женский смех, от которого у него внутри все сжалось. Майк подошел к двери и посмотрел на собравшихся в дежурке полицейских, среди которых единственной женщиной была Кара. Один из офицеров что-то рассказывал, и она звонко смеялась. Потом повернулась к Рафаэлю Маркосу и с фривольной улыбкой потрепала его по щеке.

Майку не хотелось сидеть в своем кабинете, когда в соседней комнате происходило что-то интересное, и он направился к группе полицейских. Как только они его заметили, смех сразу стих, и все, включая его брата, уже вышедшего на работу, разошлись в разные стороны по своим делам.

Майк нахмурился. Почему его появление вызвало такую реакцию у подчиненных? Неужели он такой суровый начальник? Вряд ли его отец руководил в таком стиле. Как ни хотелось Майку отличиться по службе, удушающая атмосфера начальственного кабинета была не для него. Не такой карьеры он хотел для себя.

– У тебя же нет сегодня дежурства, – обратился Майк к Каре, все еще размышляя о своих качествах начальника.

– Нет, но я хотела привести кое-какие дела в порядок, – подняла на него глаза Кара. – Все равно у меня нет особых планов на сегодня.

Ее ответ прозвучал сухо и официально, как и подобает на работе.

Но Майку это очень не понравилось.

– Когда закончишь, хочешь поехать вместе со мной в Нью-Йорк на деловую встречу по поводу нашего «глухаря»? Нужно кое-что разузнать.

– Разузнать? А как? – У нее загорелись глаза.

– У меня там есть кое-какие связи, с помощью которых я хочу получить нужную информацию.

– Здорово! – Она возбужденно потерла ладони. – Я еду с тобой! Только дай мне час, чтобы закончить работу, ладно?

– Договорились!

Улыбнувшись ему, Кара снова погрузилась в работу.

Его задевало то, с какой легкостью она умела возводить между ними стену здесь, на работе, полностью игнорируя то взаимное сильное влечение, которое неизменно возникало между ними, когда они оставались наедине. Майк вспомнил, как они целовались на постели в его бывшей комнате в родительском доме, как она вся раскрылась для него, и тут же почувствовал нарастающее напряжение между ног.

Нет, так дело не пойдет. Если он не сможет обуздать свои инстинкты хотя бы на работе, это станет большой проблемой. Ведь у них ни разу не было секса со дня его возвращения в Серендипити. Все эти заигрывания и сексуальные прелюдии довели его до крайности. Ему было просто необходимо сделать так, чтобы они оказались наедине подальше от всех. Хотя это не входило в его планы, когда он предлагал Каре отправиться вместе с ним в Нью-Йорк, теперь поездка на Манхэттен казалась тем самым подходящим случаем, чтобы побыть с ней вдвоем. В отличие от Серендипити Нью-Йорк – это его территория, и он отлично знает, куда ее повести, чтобы потратить время с толком. Он был уверен, что вернется в Серендипити полностью удовлетворенным во всех смыслах этого слова. Никакой ревности, никаких мучительных переживаний; он снова станет спокойным, хладнокровным и сосредоточенным, каким был всегда.

Поскольку Кара собиралась после работы отправиться домой, она надела джинсы. Когда они с Майком встретились возле его пикапа, чтобы отправиться в Нью-Йорк, она заметила, что он тоже сменил официальный костюм на старые голубые джинсы, обтягивавшие его мускулистые бедра и тугие ягодицы. Кара вздохнула, поняв, что ей придется в этой деловой поездке все время отвлекаться на своего начальника.

– Готова? – спросил Майк, надевая темные очки-авиаторы. Кожаная куртка, джинсы и большие солнцезащитные очки с тонкой металлической оправой делали его еще более неотразимым.

– Ага. – Она поспешно надела свои солнцезащитные очки, надеясь, что он не заметил ее долгого пристального взгляда.

Майк открыл перед ней пассажирскую дверь, и она приятно удивилась его неожиданной галантности. Усевшись на пассажирское сиденье, она застегнула ремень безопасности. Майк сел за руль, и они тронулись в путь.

С того воскресенья, когда они расстались после семейного ужина в доме его родителей, Кара была как на иголках и вела себя слегка неуравновешенно. Она вспоминала то его горячее: «Пока мы вместе, ты моя», то холодное и отстраненное: «Обойдемся без привлечения сердец».

Она невольно поежилась, и он повернул голову в ее сторону:

– Тебе холодно? – И, не дожидаясь ответа, включил обогреватель.

– Да, спасибо, – не задумываясь солгала она.

Яркий солнечный свет заставлял их обоих не снимать темные очки, и Каре трудно было понять выражение глаз Майка за почти непроницаемыми стеклами. И все же она не сомневалась в том, что он хочет ее. Их взаимное сильное сексуальное влечение было очевидным, но Кару останавливало то, что для Майка это был чистый секс и ничего больше. Для нее же секс без душевных эмоций был чем-то неполным, ущербным.

Кара решила, что будет лучше, если она спрячет свои чувства в маленькую шкатулочку, плотно закроет крышку и уберет куда-нибудь подальше, чтобы разобраться со всем этим, когда отношения с Майком закончатся или когда он уедет из города. Она хорошо умела это делать, к тому же впереди была целая жизнь, чтобы совершенствовать это умение.

– Расскажи мне о твоем осведомителе, – попросила она Майка.

– Это человек, которого я давно знаю еще по моей работе тайным агентом. Надеюсь, мне удастся уговорить его покопаться в нужной базе данных без лишней огласки. Меньше всего сейчас нужно, чтобы это дело привлекло внимание третьих лиц.

– Ты действительно думаешь, что Саймон что-то знает об этих меченых банкнотах? – спросила Кара, не в силах примириться с мыслью о том, что высокопоставленный полицейский офицер, человек, которого она хорошо знала, мог утаить ключевую информацию по серьезному делу.

– Ты можешь предложить другую причину, по которой он не хочет говорить ни со мной, ни с Саймоном?

В словах Майка был свой резон.

– Пожалуй, нет, не могу.

Оба замолчали и не говорили друг с другом до конца поездки. Однако это молчание было удивительно спокойным и комфортным.

Когда они въехали на Манхэттен, Кара выпрямилась и села повыше, чтобы смотреть в окно на высокие здания и толпы людей в зимней одежде. Некоторые вели на поводке собак, другие гуляли с детьми и даже младенцами в крытых прогулочных колясках.

– Нет, не могу представить себе, как можно здесь жить, – сказала она, когда Майк остановил машину на светофоре.

– Здесь всегда бурлит жизнь, – отозвался он.

Вдалеке послышался звук полицейской сирены – или это была сирена «скорой помощи»?

– Как же здесь можно спать по ночам? – недоуменно произнесла Кара.

– Ко всему привыкаешь.

– Не думаю, чтобы я могла к этому привыкнуть.

– Как знать! Может, в один прекрасный день тебе придется выяснить это на практике.

Она прислонилась лбом к холодному стеклу и задумчиво проговорила:

– Вряд ли. Мне приходилось бывать в Нью-Йорке, и я каждый раз не могла дождаться того благословенного часа, когда смогу убежать подальше от этих людских толп и вечной суеты.

– Ты шутишь?

– Вовсе нет. Я же типичная провинциалка, разве ты забыл?

Повернувшись к Майку, она взглянула на его удивленное лицо и шутливо помахала ему рукой.

Он тихо засмеялся, и сочный звук его низкого голоса заполнил весь салон машины.

– Все, приехали, – сказал он и свернул с оживленной улицы на подземную парковку.

Выпрыгнув из машины, Кара обошла ее сзади и подошла к Майку.

– Ну как, ты готова отважиться на прогулку по ужасному большому городу? – спросил он.

– Ради Бога, – закатила она глаза, – я же не робкая девочка с далекой фермы.

К тому же у нее всегда был с собой полуавтоматический пистолет «Глок».

Майк засмеялся и, взяв ее за руку, повел к выходу на улицу.

– Место, которое нам нужно, тут недалеко. Совсем близко, за углом.

Она кивнула и пошла рядом с ним, удивляясь тому, что он так и не отпустил ее руку. От этого постоянного контакта внутри становилось все теплее, и это помогало ей сопротивляться порывам холодного зимнего ветра. В ее родном Серендипити тоже было холодно, но здесь, в Нью-Йорке, ветер кружил между высокими зданиями, становясь все злее, и Кара была искренне рада, когда Майк остановился перед заведением, похожим с виду на гриль-бар.

Открыв дверь, он придержал ее для Кары. Внутри помещение оказалось небольшим и сумрачным из-за приглушенного освещения. Вдоль стен располагались уютные кабины из дерева, и общая атмосфера оказалась на удивление теплой.

– Майки! Дружище!

Рокочущий бас застал ее врасплох. Кара думала, что осведомитель, на встречу с которым они с Майком приехали, окажется более тихим и спокойным человеком, держащимся в тени и не привлекающим к себе излишнего внимания. Вместо этого к Майку подошел, широко улыбаясь, крупный высокий мужчина с наполовину седой шевелюрой и большим животом.

– Билл Карлсон! Сукин ты сын! Как поживаешь? – Майк с улыбкой хлопнул здоровяка по плечу, но тот, не удовольствовавшись таким приветствием, тут же сгреб его в крепкие братские объятия.

– У меня все хорошо, чертовски хорошо! – прогудел Билл.

Сделав шаг назад, Майк внимательно оглядел старого друга.

– А тебе к лицу владеть этим баром. Похоже, ты слишком налегаешь на блюда своей кухни.

Здоровяк, который на вид был старше Майка лет на двадцать, расплылся в довольной улыбке:

– Тут дело не только в баре. Я ведь женился на Люси, и она с радостью готовит для меня вкусную домашнюю еду.

Он ласково похлопал по своему круглому животу.

У Майка широко раскрылись глаза.

– Ты повесил себе хомут на шею? Как так? Ты же сам говорил, что, цитирую, «ни одна чертова баба» не окольцует тебя ни за что на свете!

Покачав головой, Билл засмеялся:

– Век живи, век учись, дружище. Да… А кто эта милая леди?

При этих словах Кара покраснела. К тому же ей было весьма любопытно узнать, откуда Майк знал этого человека, поскольку он был явно рад видеть его.

– Знакомьтесь, это Кара Хартли, это Билл Карлсон. Билл был детективом, до того как состарился и ушел в отставку, – сказал Майк, озорно улыбаясь.

Кара заметила, что он не стал объяснять Биллу, кем она ему приходится, и постаралась прогнать прочь появившееся чувство обиды. Лучше уж никаких объяснений, чем те, которые ей не понравились бы.

– Старость придет к каждому из нас, дружище, – философски хмыкнул Билл и обратил свое внимание на Кару: – Приятно познакомиться, мисс Хартли.

– Зовите меня просто Кара, – ответила она, пожимая протянутую руку. – Мне тоже приятно с вами познакомиться.

Посмотрев на Майка, Билл склонил голову набок и тихо сказал:

– Я не знал, что ты приедешь не один.

Эти слова были сказаны действительно тихо, и все же Кара их услышала.

– Какая разница? – пожал плечами Майк.

– Ну-ну, только сам об этом не забудь, – хмыкнул Билл, делая шаг назад. – Последняя кабина справа. Там достаточно места для троих. Если понадоблюсь, я на кухне. – Он сделал паузу и посмотрел на Кару: – Приятно было с вами познакомиться.

Развернувшись, Билл удалился на кухню через двустворчатую дверь.

Кара сделала глубокий вдох и спросила:

– Хочешь, я подожду тебя здесь?

Она понимала, что осведомитель не ожидал ее появления вместе с Майком и, возможно, будет недоволен тем, что он привел ее вместе с собой на встречу.

– Нет, – коротко ответил Майк и без всяких дальнейших объяснений двинулся в глубь зала. Кара пошла вслед за ним.

Когда они дошли до самой дальней кабины, где Майка ждал его осведомитель, Кара была потрясена. Осведомителем оказалась сногсшибательной красоты женщина – длинные темные волосы с отдельными осветленными прядями, смуглая от загара кожа, идеальные черты лица, кожаная куртка и длинный алый шарф.

У Кары пересохло во рту, когда до нее наконец дошел весь смысл сказанных Биллом слов. Неожиданно она поняла, насколько смешно, должно быть, выглядит в своем темно-зеленом пуховичке по сравнению с шикарной незнакомкой.

– Майк! – улыбнулась красотка и, встав с места, обняла старого друга, всем телом прильнув к нему. Однако это было мало похоже на простое дружеское объятие.

– Лорен!

Сжав зубы, Кара мысленно приказала себе не поддаваться чувству надвигающейся опасности. Небольшая ревность? Да, это вполне можно было себе позволить. Чего позволить нельзя, так это чтобы Майк заметил, как это подействовало на нее. Интересно, он и Лорен любовники? Или Лорен только хочет, чтобы это было так?

Надо отдать Майку должное, он взял девушку за предплечья и мягко, но решительно отстранил от себя:

– Я тоже рад тебя видеть. У нас к тебе несколько вопросов.

– У нас?

Она перекинула волосы на другое плечо и только теперь заметила присутствие Кары.

– Это Кара Хартли, она работает в полиции Серендипити. Мы сейчас работаем над раскрытием одного преступления, и нам нужна твоя помощь, – сказал Майк, жестом показывая на кабину и приглашая всех сесть. – Кара, это Лорен Наннариэлло.

– Когда ты сказал, что хочешь встретиться со мной, я не поняла, что это будет деловая встреча, – слегка вздернула подбородок Лорен и скользнула за стол на свое прежнее место. – Впрочем, ты всегда мешал дело с развлечением, – добавила она, понизив голос, и слегка похлопала по скамье рядом с собой.

Значит, они все-таки были любовниками. У Кары не осталось в этом никаких сомнений. Впрочем, несколько дней назад он недвусмысленно заявил, что теперь он с ней, Карой, а она не из тех женщин, кто позволяет другим уводить у них мужчин. Реакция Майка интересовала ее меньше всего – кто, как не он, привез ее сюда, даже не предупредив, что его осведомитель – женщина, да еще бывшая любовница?

– Майк! – позвала его Кара мягким и в то же время властным голосом.

Он повернулся к ней.

Она села на скамью напротив Лорен и, глядя ему в глаза, недвусмысленным жестом показала на место рядом с собой. Она была уверена в его выборе.

Бросив на нее взгляд, полный сожаления, Майк сел рядом с Лорен.

Рациональная часть Кары, офицера полиции, понимала, что Майку необходимо выудить у осведомителя – осведомительницы? – как можно больше необходимой информации. Однако ее женское «я» было возмущено тем, что он привез ее сюда и тем самым заставил быть свидетельницей всей этой сцены. Ничего, он еще поплатится за свою бесчувственность!

Глава 6

Снегопад усилился. Майк и Кара молча шли по улице. Молчание давало Майку возможность подумать. Ему хотелось дать самому себе крепкую пощечину. То, что он считал Лорен всего лишь полезным осведомителем, вовсе не означало, что и она относится к нему так же. Как только она посмотрела на него там, в баре, и радостно обняла в знак приветствия, он сразу понял, что влип.

Так или иначе, ему все же удалось перевести разговор в нужное русло и с честью выйти из неловкого положения. Объяснив Лорен, что именно ему от нее нужно, он попросил ее покопаться в базах данных Федерального бюро по наркотикам и выяснить, почему наличность, конфискованная в далеком 1983 году, так и не была изъята федералами и до сих пор находится в хранилище вещественных доказательств в полиции Серендипити. Кроме того, ему каким-то чудесным образом удалось ускользнуть от ищущих рук Лорен под столом.

После того как Лорен согласилась помочь, Кара извинилась и ушла в дамскую комнату, оставив его наедине с ней, и тут Лорен потребовала объяснений его холодной отстраненности. Судя по всему, эта встреча значила для нее гораздо больше, чем для Майка, и он не оправдал ее ожиданий. Похоже, он не оправдал и ожиданий Кары.

Впрочем, несмотря на свое недовольство, Лорен все же была готова помочь ему, как говорится, по старой дружбе.

Когда Майк и Кара вышли на улицу, шел сильный снег. Сначала он хотел пригласить ее куда-нибудь пообедать, но потом решил, что сначала им нужно какое-то время побыть вдвоем, и повел ее к себе домой, в нью-йоркскую квартиру, которая должна была стать для нее еще одним сюрпризом. Когда он сказал Каре, что они находятся неподалеку от его квартиры, в ее глазах он увидел неподдельное изумление, но она не проронила ни слова, и дальше они пошли в полном молчании. Довольный произведенным впечатлением, Майк все же мысленно готовился услышать ее гневные слова в свой адрес.

Он жил в приличном районе в двухкомнатной квартире с фиксированной арендной платой, которую на время отсутствия сдавал в субаренду.

Они вошли в подъезд, миновали старые потертые почтовые ящики, поднялись по лестнице на второй этаж.

Открыв дверь, он придержал ее для Кары, пропуская ее первой, и снова закрыл за собой дверь. Ничего не говоря, Кара скинула обувь, Майк сделал то же самое.

– Дом, милый дом, – сказал он, бросая ключи на полку в маленькой прихожей.

Бросив на него быстрый взгляд, Кара вошла в комнату и огляделась.

– Очень мило, – пробормотала она.

– В этом не моя заслуга. Тут постарались моя матушка с сестрой.

Купленная ими мебель преимущественно коричнево-бежевых оттенков придавала интерьеру теплую домашнюю атмосферу. По всей гостиной были расставлены семейные фотографии, и это тоже сделали две единственные женщины, имевшие значение в его жизни.

Повернувшись к Майку, Кара неожиданно улыбнулась:

– У них хороший вкус.

Она расстегнула куртку, и он шагнул вперед, чтобы взять ее, все еще ожидая последствий своего глупого поступка.

– А я и не знала, что у тебя здесь своя квартира, хотя это вполне естественно. В конце концов, твой дом здесь, в Нью-Йорке.

Майк неожиданно почувствовал, как у него сдавило горло. Так обычно бывало, когда он приезжал в родительский дом.

– Сейчас мой дом в Серендипити. Просто не имеет смысла отказываться от квартиры с низкой арендной платой, если…

– Да, я знаю, ты собираешься вернуться в Нью-Йорк при первой возможности.

Она отвернулась и отошла к окну, из которого была видна улица.

Он подошел к ней сзади и встал вплотную, пока она разглядывала высотку на противоположной стороне улицы.

– Давай покончим с этим, – сухо сказал он.

– С чем – с этим?

Она повернулась к нему лицом, и он положил ладони ей на бедра… просто потому, что ему захотелось прикоснуться к ней.

– Я имею в виду Лорен, – уточнил он.

– Ты говоришь о своем… осведомителе? – невинно переспросила Кара.

Слишком невинно. Майк прищурился:

– Ты злишься на меня за то, что я не сказал тебе о ней?

– Что ты не сказал, что твой осведомитель женщина? Ты это имеешь в виду? Вообще-то было бы неплохо, если бы ты предупредил меня об этом.

Склонив голову набок, она смотрела на него сияющими синими глазами.

Нет, по ее лицу он никак не мог понять, о чем она думает. Проклятая полицейская выучка!

– Или ты думаешь, я расстроилась из-за того, что у тебя с ней роман и ты не сказал мне об этом? Вообще-то и об этом тоже можно было бы меня предупредить.

Она говорила сухо, но не делала попыток выскользнуть из его объятий.

Никакого гнева. Во всяком случае, пока. У Майка сильнее забилось сердце. Лорен чуть не влепила ему пощечину, когда он сказал ей, что у него с Карой отношения, да еще и приехал вместе с ней, не предупредив свою бывшую любовницу.

Майк снова бросил взгляд на Кару, пытаясь догадаться о том, насколько она разгневана. Может, пора приготовиться защищаться? Так, на всякий случай.

– Может, ты не хотел о ней говорить, потому что она сногсшибательно красива?

Майк удивленно захлопал глазами, потому что считал, что Лорен выглядит как все компьютерные фанатики, каковой она, по сути, и являлась.

– Я не подумал сказать тебе о ней, потому что сейчас не поддерживаю с ней никаких отношений.

Кара приподняла бровь. Майк был уверен: не один подозреваемый ежился под этим стальным взглядом.

– Перестань. То, как она тебя встретила, говорит об обратном. Я не настолько глупа, чтобы этого не заметить.

При этих словах Майк не мог не улыбнуться.

– Нет, ты вовсе не глупа. Зато я глуп. У нас с ней была договоренность, вот и все. Она просто удовлетворила мою потребность.

Покачав головой, Кара укоризненно проговорила:

– Ну конечно, ты же такой мачо. Как это похоже на вас, мужчин…

– Но ты не кричишь, не устраиваешь сцен, не скандалишь. Почему?

Своим поведением Кара поставила его в тупик.

Может, именно поэтому она так нравилась ему?

– Потому что это честная игра. «Ты моя, пока мы вместе», – процитировала его слова Кара.

Майк расхохотался, хотя на самом деле ему было совсем не смешно. Он знал: таких, как она, – одна на миллион. Ему не хотелось отпускать ее. Он не был готов к этому.

Наконец Кара обняла его за шею и притянула к себе. Его твердый возбужденный пенис уперся в ее мягкое лоно.

– Мы понимаем друг друга? – тихо спросила она.

– Думаю, да.

– А между тобой и Лорен было такое же понимание? – чуть помолчав, спросила она и посмотрела ему в глаза.

Перебирая пальцами пряди ее волос, он честно ответил:

– Нет, с ней… это была случайная связь.

– А со мной? Я тоже… удовлетворяю твою потребность?

О Боже! Какой же он осел!

– Нет, к тебе эти слова подходят меньше всего. Совсем не подходят.

Он слегка потерся бедрами о ее лоно, и с ее губ слетел едва слышный стон.

– Теперь, когда мы все выяснили, – продолжил Майк, – давай подумаем, как провести вечер.

Он более чем удовлетворил ее любопытство, и она осталась довольна его ответами.

– Согласна, – улыбнулась Кара.

Все ее тело изнывало от желания близости. Майк молча протянул ей руку.

Одного взгляда в окно было достаточно, чтобы увидеть, что обещанный синоптиками небольшой снегопад превратился в настоящий буран. Возвращаться в Серендипити в такую погоду было неразумно. Странное дело, это нисколько не огорчило Кару.

А должно было бы. Сегодня перед ее лицом взмахнуло множество красных флажков. Она отлично знала, что эти знаки нельзя игнорировать. С того дня, когда Майк сбежал из Серендипити подальше от Тиффани, и по сей день все эти предостерегающие знаки читались совершенно ясно. Он вступал в отношения с женщинами без всяких эмоций, ради чистого секса. Он не предупредил ее о том, что они едут на встречу с его бывшей любовницей. Он продолжал платить за свою нью-йоркскую квартиру, хотя не знал, сколько времени ему предстоит провести в Серендипити. Все это были очевидные знаки того, что он человек, которому не сидится на месте, который идет по жизни, не задумываясь о том, каково приходится тем, кому он не безразличен. Он не умел поддерживать долгие отношения с людьми.

Если бы он сказал, что Лорен для него хоть что-нибудь значит или что Кара для него всего лишь мимолетное увлечение, она сразу же ушла бы от него. Но в глубине души она чувствовала, что он не просто заговаривает ей зубы, чтобы уложить в постель.

Между ними было что-то еще. Кара понимала, что он за человек, и все же ее неудержимо тянуло к нему. Это означало только одно – ей придется принять его таким, каков он есть.

И вот она в его спальне. В джинсах и футболке с длинными рукавами она ничуть не была похожа на роскошную красотку, которую он вполне мог сюда привести. И все же он пожирал ее глазами, готовый к страстному соитию.

– Ты передумала? – спросил Майк, возвращая ее из размышлений в реальность. Он все еще протягивал ей руку в ожидании ответа.

– Нисколько, – улыбнулась Кара, принимая его приглашение.

В одно мгновение все вокруг изменилось. Предвкушение сменилось наплывом ощущений. Неотрывно глядя ей в глаза, Майк тихо проговорил:

– Раздевайся.

Его глаза блестели от страсти, его взгляд был устремлен только на нее, и от этого каждая клеточка ее существа возбужденно трепетала.

– Ты тоже, – прошептала Кара. Она не собиралась позволять ему командовать, как это было в первый раз. Она хотела быть равноправной участницей происходящего, которую он никогда не забудет.

Майк стянул с себя рубашку.

Продолжая смотреть ему в глаза, Кара сделала то же самое. Майк жадно любовался ее грудью в кружевном изящном лифчике.

Вслед за рубашкой Майка на пол упали его брюки вместе с трусами, обнажив большой восставший пенис.

Кара невольно облизнула губы, и Майк хрипло застонал от вожделения. Когда она ловким движением скинула с себя джинсы вместе с трусиками, на ней из одежды остался только кружевной лифчик. Он шагнул к ней ближе, и она почувствовала исходивший от его тела жар. Ей сразу захотелось прижаться к нему.

– Я не знаю, что ты со мной делаешь, но поверь мне, Кара, это гораздо больше, чем простое удовлетворение потребности.

На его скулах показались желваки, и она поняла, чего ему стоило произнести эти слова. Нет, ему не придется пожалеть об этом. Она прильнула к нему, жадно вдыхая запах мужского тела.

– Не надо больше слов, – прошептала она и медленно провела языком по его груди, исторгая из нее хриплые стоны наслаждения.

Подхватив Кару на руки, Майк бросил ее на постель и склонился над ней, едва касаясь телом и глядя в ее бездонные глаза. Кара приготовилась к быстрому и энергичному соитию, но Майк, как всегда, сделал то, чего она от него не ждала.

Он стал медленно, наслаждаясь каждым мгновением, целовать ее, и делал это так, словно это было единственным смыслом его жизни, будто он мог делать это всю ночь, так и не приступая к реальному обладанию.

Когда его медленные ласки разожгли мощное пламя обоюдной страсти, Кара уже не могла сдерживаться, всем телом извиваясь в его объятиях, но чем больше нетерпения она выказывала, тем крепче он ее удерживал.

Ему нравилось контролировать ситуацию, в этом Кара не сомневалась.

– Ты же знаешь: чем больше ты стараешься подстегнуть меня, тем дольше я заставлю тебя ждать, – произнес он хрипловатым сексуальным голосом, который так возбуждал ее.

– Какой же ты…

Он закрыл ей рот страстным поцелуем, потом его умелые горячие губы стали медленно спускаться по шее вниз, пока не добрались до лифчика. Высвободив тугие полушария грудей, он стал по очереди целовать и без того напряженные набухшие соски. Теряя над собой контроль, она выгнула бедра навстречу большому твердому фаллосу, стараясь сделать так, чтобы он коснулся ее тела там, где ей больше всего хотелось.

Повернувшись на бок, он положил ладонь ей на живот и стал гладить бархатистую кожу, не приближаясь, однако, к самым эрогенным зонам.

– У тебя такая нежная кожа, – пробормотал он неожиданно ласковым тоном. И слова, и интонация были так не похожи на обычного Майка, что в душе Кары шевельнулось что-то необычайно теплое, трогательное и одновременно пугающее.

Прежде чем она успела что-то сказать в ответ, его ладонь скользнула ниже и властным движением накрыла холмик между ее ног.

– Я хочу, чтобы тебе было хорошо, – многообещающе прошептал он и тут же пустил в ход руки, губы и язык. Сначала несмелые, потом дерзкие, его ласки достигли наконец апогея – губы и язык коснулись самого сокровенного места ее женского естества и принялись неустанно ласкать его, слегка посасывая и покусывая.

Ее тело пронзило острое наслаждение, и она понеслась ввысь на волне бурного оргазма. Но Майк не останавливался, продолжая горячие ласки до тех пор, пока не утихло последнее сладостное содрогание.

Едва успев открыть глаза, Кара услышала звук надеваемого презерватива и тут же почувствовала, как сильным нетерпеливым движением Майк вошел в нее, заполнив собой горячий шелк вагины, и начал ритмично двигаться.

Ей нравился секс с Майком, потому что он полностью брал инициативу на себя, не забывая при этом об удовольствии партнерши. Очень скоро она снова ощутила нарастающее внутри напряжение, ведущее к новому пику наслаждения.

– Боже мой, до чего же с тобой хорошо, – благодарно выдохнула Кара, взбираясь все выше к самому пику наслаждения.

– Стараюсь, – хрипло проговорил он, довольно улыбаясь.

– И у тебя это отлично получается…

Этот непринужденный обмен репликами был приятен Каре. Она не хотела усложнять отношения с Майком.

– Обними меня ногами, – скомандовал он.

Она послушно выполнила приказ, и он с новой силой вошел в нее, еще глубже, еще сладострастнее. Потом еще раз, и еще… внезапная вторая волна блаженства застала ее врасплох.

Он продолжал целовать ее, пока она медленно опускалась с высот наслаждения, и только когда утихло последнее содрогание, стал набирать свой темп. Кара прижималась к его мускулистому телу, с наслаждением ощущая каждое движение его огромного фаллоса внутри себя, и когда он тоже достиг вершины, ее тело ответило еще одним мини-оргазмом.

Кара удивленно захлопала глазами, когда поняла, что заснула в постели Майка. Протянув руку, она, однако, не нашла его рядом с собой. Простыни были холодными. Бросив взгляд на часы на ночном столике, она поняла, что уже девять часов вечера. Голодное урчание желудка напомнило ей о том, что она сегодня не обедала. Кара пошла в ванную, чтобы освежиться, прежде чем отправиться на поиски Майка.

Она нашла его в гостиной. Он смотрел телевизор, на кофейном столике лежала большая коробка с пиццей. Такое раскованное холостяцкое поведение слегка удивило Кару.

Пока Майк был поглощен баскетбольным матчем, Кара воспользовалась удобным моментом, чтобы полюбоваться им. Одетый только в темно-синие тренировочные брюки, с обнаженным мускулистым торсом, он был воплощением мужественности и сексуальности. Кара не могла удержаться от счастливой улыбки, живо припомнив прикосновения горячего сильного тела к своей коже, сладостные минуты полного слияния с ним… Едва удержав томный стон, она решила, что пора обнаружить свое присутствие.

– Эй! – негромко позвала она чуть хриплым после сна голосом.

Он поднял на нее глаза, и его губы тронула улыбка, по которой Кара поняла, что никакой неловкости и натянутости между ними нет.

– Просто поверить не могу, что ты позволил мне так заспаться.

– Все равно мы сегодня не сможем вернуться в Серендипити. – Он показал на окно, за которым продолжал падать крупными хлопьями снег. – Я позвонил в участок и сказал, что мы в городе заняты расследованием серьезного дела и вернемся завтра днем.

Кара слегка поморщилась, потом медленно кивнула, не зная, как коллеги воспримут ее затянувшуюся поездку вместе с новым начальником полиции. В конце концов, Серендипити не был очагом страшной преступности, требовавшим разбирательства в Нью-Йорке. И все же время от времени возникали дела, подобные тому, что расследовали теперь Кара и Майк, так что, может быть, никто ничего и не подумает об их долгой совместной поездке.

– Не волнуйся, я не сказал ничего такого, чтобы можно было догадаться, что это не деловая поездка, а что-то еще, – сказал Майк, словно читая ее мысли.

– Это хорошо, – улыбнулась она.

– Стыдишься меня? – спросил он, и в беззаботной интонации неожиданно промелькнуло что-то серьезное.

Она заметила на его лице тень неуверенности, или это ей только показалось?

– Нет, конечно, – ответила она. – Просто мне не хочется лишних проблем ни сейчас, ни когда ты уедешь.

Кара любила свою работу и дорожила хорошими отношениями с коллегами. Если бы кто-то заподозрил, что она спит с шефом или пользуется его особым расположением, ее репутация могла оказаться подмоченной. К тому же Серендипити – городок маленький, все про всех всё знают. Поскольку Майк собирался уезжать, для нее было лучше как можно дольше скрывать их отношения.

Майк понимающе кивнул. В словах Кары был несомненный толк, и все же ему не понравилось, что она стремилась скрыть их отношения. Для него это не имело никакого значения, и все же самолюбие было задето.

– Ты голодна? – спросил он, меняя тему разговора.

– Просто умираю от голода, – кивнула она, широко раскрыв глаза.

Подобрав волосы с плеч, она ловко свернула их в симпатичный пучок на затылке, который непонятным образом держался сам по себе, без резинок и заколок.

Его взгляд задержался на ее футболке, из-под которой видны были голые ноги. Кара была маленькой, но крепкой, с мускулистыми бедрами и икрами. Однако во всем остальном ее тело было мягким и женственным. Она не была похожа ни на одну из тех высоких длинноногих женщин, с которыми он прежде встречался, включая Лорен. Майку пришлось признать, что аппетитные округлости ее тела ему куда больше по вкусу.

– Хочешь пиццу? – Он похлопал рукой по дивану рядом с собой. – Иди сюда. Я ждал тебя. – Он поднял крышку коробки.

Сделав шаг вперед, она заглянула в коробку и расплылась в довольной улыбке:

– Половина пепперони, половина без начинки.

– Я не был уверен, что тебе больше нравится.

– И то и другое. А чего-нибудь попить?

– В холодильнике есть пиво и кока-кола.

Кара пошла на кухню и вернулась, неся в каждой руке по бутылке пива «Будвайзер».

– Отличный выбор, – кивнул Майк.

Никакой фальши и капризов. Это в ней тоже нравилось Майку. Он засмеялся при мысли о том, что Кара предпочла пиво, как это сделал бы парень.

– Чему ты смеешься? – спросила она и села рядом с ним на диван, скрестив по-турецки ноги.

Черт возьми, подумал Майк, она успела надеть трусики, а он-то надеялся, что под футболкой ничего нет.

– Не смотри на меня так, – фыркнула Кара и сменила позу на более приличествующую женщине, свесив ноги вниз и аккуратно скрестив щиколотки.

Майк со вздохом закатил глаза.

– Чувствуй себя как дома. Садись, как тебе удобно.

Не важно, что именно он мог увидеть под ее футболкой. Ему не хотелось, чтобы она чувствовала себя стесненной в его присутствии.

Но Кара не стала возвращаться к позе по-турецки. Вместо этого протянула ему одну из уже открытых ею на кухне бутылок. Майк сделал большой глоток, потом поставил бутылку на столик и, встав, взялся за пояс своих тренировочных брюк.

– Что это ты делаешь? – торопливо спросила Кара, чуть не поперхнувшись пивом от неожиданности.

– Снимаю штаны.

– Бога ради, зачем?!

Ее щеки мгновенно покрылись румянцем.

– Я подумал, если ты меня стесняешься, то я должен подать тебе пример естественного поведения без всяких комплексов.

– Отличная идея! – засмеялась она, снова усаживаясь по-турецки. На этот раз подол футболки задрался настолько, что ему стали видны ее трусики и обнаженные бедра. – Все, хватит, садись! Я не могу есть в голом виде.

Он засмеялся и, протянув Каре кусок пиццы и взяв другой себе, шлепнулся рядом с ней на диван.

– Ну, и кто ведет в счете? – спросила она.

– Кажется, «Никсы», – рассеянно отозвался Майк, которому уже было все равно, что происходит на телеэкране. Он попытался вспомнить хотя бы одну женщину, которой бы удалось отвлечь его от спортивного матча. Нет, Кара была единственной.

Они ели пиццу то молча, то перебрасываясь репликами, и это ему очень нравилось. Он позабыл даже о том, что привел ее к себе домой, в квартиру, которую использовал исключительно для собственного отдыха от работы и прочих дел.

– Кстати, как дела в Хэвенсбридже? Как там та девушка, о которой ты так беспокоилась? – поинтересовался Майк.

– Ты это помнишь? – удивленно захлопала глазами Кара.

– Ну да, ведь для тебя это было так важно.

На ее лице мелькнуло довольное выражение, и это неожиданно напомнило ему совсем недавние страстные ласки и объятия. Он вынужденно изменил позу, чувствуя нарастающую эрекцию.

– Она такая слабая и одинокая, – сказала Кара, имея в виду Даниэлу. – Знаешь, она даже призналась, что несколько раз брала трубку, чтобы позвонить своему бывшему, но все же не сделала этого.

Печаль и тревога в голосе Кары тронули сердце Майка.

– Послушай, – сказал он, – все, что ты можешь сделать, – это верить в то, что она поступит так, как будет лучше для нее самой.

– Люди не всегда поступают так, как лучше для них, – возразила Кара, опуская глаза. Оба понимали, что она имеет в виду свою мать.

Майк ничего не ответил. Он ничем не мог утешить ее. Порой жизнь бывает жестокой и ничего не остается, кроме как не падать духом и жить дальше. Они доели пиццу в полном молчании.

Вытерев руки салфеткой, Кара с громким вздохом откинулась на спинку дивана.

– Завтра придется все это отработать, чтобы сжечь лишние калории.

Майк посмотрел на ее все еще скрещенные по-турецки ноги. Потом перевел взгляд на полную грудь с проступавшими сквозь трикотаж футболки сосками. Взгляды Кары и Майка встретились.

– Почему бы не сжечь эти калории прямо сейчас? – предложил он.

Ее глаза потемнели.

– А как насчет десерта? – уклончиво поинтересовалась она.

Прежде чем он успел ответить, Кара встала, подбоченилась и скомандовала:

– Снимай штаны!

Это была новая для него Кара. Обычно он отдавал команды, но теперь инициатива принадлежала ей, и это было невероятно возбуждающе.

– Помнится, ты сказала, что не можешь есть в голом виде, – заметил Майк, едва сдерживая улыбку.

– Я не могу насладиться тем, что хочу съесть сейчас, если ты не снимешь штаны. – Она нетерпеливо топнула босой ногой по ковру. – Ну? Мы теряем время. Снимай штаны!

Майку показалось, что вся его кровь устремилась к чреслам. Он шумно выдохнул, потом встал и сбросил штаны на пол. Отток крови вызвал у него легкое головокружение, поэтому, когда Кара слегка толкнула его в плечо, он тут же упал на диван, а она опустилась на пол возле него. Точнее, между его раздвинутыми бедрами. Потом, обхватив напряженный, как палка, пенис своей маленькой ладонью, она стала водить ею вверх-вниз, имитируя половой акт. Когда она прижала большой палец к увлажнившейся головке и сделала им несколько круговых движений, его пронзило острое чувственное наслаждение. Застонав, он откинулся на подушку и задержал дыхание, когда она неожиданным ловким движением взяла его в горячий влажный шелк рта. Ему просто необходимо было видеть это! С трудом заставив себя открыть глаза, он стал жадно смотреть, как она водит языком вверх-вниз по возбужденному до предела фаллосу. Запустив пальцы в ее шелковистые волосы, он чувствовал все ее наклоны и движения, пока она ласкала его член языком и губами, всякий раз останавливаясь на верхней точке, чтобы провести кончиком языка по чувствительному ободку головки, прежде чем вобрать член еще глубже в рот.

Ее влажные губы и умелые движения руки вызывали в нем все более острые и сладострастные ощущения. Не в силах больше сдерживаться, он стал двигать бедрами навстречу ее губам, имитируя совокупление, и очень скоро почувствовал приближение бурной разрядки. Однако он не хотел испытать это чудесное ощущение в одиночку.

Когда он прикоснулся к ее щеке, она послушно выпустила его изо рта, так медленно и чувственно, что он чуть не кончил, и взглянула на него широко раскрытыми блестящими глазами, в которых отчетливо читалось вожделение. Ей, несомненно, доставляло наслаждение дарить ему самые интимные ласки, и это зажгло его еще больше.

– Иди ко мне, – глухо проговорил он.

К его удивлению, она не стала спорить и послушно встала с колен. Одним быстрым движением он сорвал с нее трусики и швырнул их на пол.

– Но это же единственная пара! У меня с собой нет запасных!

– Завтра что-нибудь придумаем. Иди сюда! – Он похлопал себя по бедрам.

– А презерватив? – Она приподняла одну бровь.

– Черт! – в отчаянии пробормотал он.

Майк никогда не забывал о предохранении. Он хорошо помнил, в каком положении оказалась его мать из-за непредусмотренной беременности.

– Я на таблетках, – тихо сказала Кара. Так тихо, что он едва расслышал ее, но тут же почувствовал радостное облегчение.

– Не бойся, я здоров, – заверил он ее.

– Я тоже, у меня ведь никого не было, с тех пор как…

Не желая слушать до конца, он приподнял ее за талию и усадил себе на бедра. Не теряя времени, она рукой направила его жезл в вожделенное место. В первую же секунду соприкосновения он почувствовал горячую влагу и понял, что она давно готова к сексу.

Как только она обхватила коленями его бедра, он мощным толчком вогнал в нее изнывающий от бездеятельности пенис, и это совпало с ее движением вниз, навстречу устремленному в ее лоно фаллосу.

Оба застонали от острого наслаждения.

– Давай, детка, поскачи на мне, – выдохнул он.

Она внезапно открыла глаза.

– Не называй меня…

– Деткой, – закончил он за нее. – Хорошо, не буду.

Он потом выяснит, в чем тут дело.

Теперь же не хотел думать ни о чем, кроме секса. Протянув руки, он стал гладить ее плечи и шею, чувствуя под кожей учащенный пульс и бормоча:

– Ну же, Кара…

После короткого поцелуя она наконец стала двигаться вверх-вниз, словно в седле на горячем коне, при каждом движении погружая его орудие в скользкий жар тесных ножен. С каждой секундой напряжение становилось все более томительным, грозя в любой момент взорваться оргазмом. Протянув руку, он просунул ладонь между их телами и прижал пальцами тот самый сладкий бугорок, прикосновение к которому вызвало у Кары немедленный бурный оргазм.

– О Боже, Майк! О Боже…

Не дожидаясь, когда прекратятся ее сладострастные конвульсии, он стал ритмичными толчками входить в нее, все быстрее и сильнее, забыв обо всем на свете, кроме невероятного блаженства, в которое погружался все глубже и глубже, пока семя не брызнуло в самую глубину ее лона.

Глава 7

По просьбе сестры Майк отправился на ленч в семейный ресторан на окраине Серендипити, чтобы не только перекусить, но и поговорить с родными. Сэм тоже должен был явиться на встречу. Пробираясь через обеденный зал, оформленный в виде вагона-ресторана, он заметил Мейси Донован, хозяйку заведения. Этот ресторан принадлежал уже нескольким поколениям семьи Донованов. Голубоглазая, темноволосая, миловидная Мейси улыбнулась ему и жестом показала на кабинку в самом дальнем углу, где его уже ждали брат с сестрой.

Проходя мимо столиков, где сидели люди, которых Майк знал целую вечность, он приветливо кивал им. Возле столика, за которым поглощали гамбургеры братья Баррон – Итан (старший), Нэш (средний) и Дэр (младший), – он остановился.

– Привет!

– Рад видеть тебя, Майк, – поднялся со своего места Итан.

– Я тебя тоже, – похлопал старого знакомого по спине Майк.

Они с Итаном были сверстниками, ходили вместе в школу. Дэр и Сэм, между которыми была пара лет разницы, были теперь друзьями. Когда-то в юности Итан связался с дурной компанией, стал курить, пить и дебоширить, пока его не арестовали. После смерти родителей он исчез из Серендипити, бросив братьев на добрых десять лет. Майк тоже сбежал из родного города, но несколько позднее, и это делало их похожими. Около года назад Итан вернулся в город, теперь уже миллионером. Он занимался разработкой программного обеспечения для военно-промышленного комплекса, и правительство покупало его за большие деньги.

– Как дела у Фейт?

– Отлично, – потеплели обычно жесткие глаза Итана.

– Я слышал, ты стал отцом, – с оттенком удивления в голосе сказал Майк. Когда он впервые услышал эту новость, она потрясла его. Он недоверчиво покачал головой: – Итан Баррон отец?

Оба брата Итана расплылись в улыбке.

– Вот именно, кто бы мог подумать? – сказал Нэш, адвокат по профессии.

– Да у тебя самого двойня, – со смехом сказал Дэр Нэшу.

– Боже мой! – пробормотал Майк, вспотев от неожиданности. Впрочем, Нэш выглядел таким же счастливым, как и его старший брат Итан, который к тому же выглядел спокойнее и серьезнее, чем обычно. – Рад за вас обоих.

– Спасибо.

– Передай мои поздравления Фейт.

– Почему бы тебе не зайти к нам как-нибудь вечерком, чтобы отужинать и лично поздравить ее?

– Ну…

– Приводи свою девушку. Я скажу Фейт, чтобы она позвонила тебе и назначила день.

Майк заставил себя кивнуть:

– Звучит заманчиво.

Он плохо представлял себе совместный ужин с молодоженами, и все же…

– Пожалуй, оставлю вас продолжать ленч, меня ждут, – пробормотал он и направился к брату и сестре, думая о неожиданном предложении Итана. «Приводи свою девушку».

Прошла уже неделя, как он вернулся домой из Нью-Йорка вместе с Карой, и Майк понимал, что близится решающий момент. Им стало приглашение Итана. Всю неделю Майк и Кара виделись на работе, где их отношения, словно по взаимному молчаливому согласию, оставались прежними, как будто во время поездки в Нью-Йорк ничего не случилось. Однако это не мешало ему исподволь, когда никто не видел, бросать на нее многозначительные взгляды и получать в ответ ее откровенные пылкие взоры. Он не мог не любоваться ее роскошной фигурой под форменной одеждой, не смотреть в ее синие глаза под густой челкой.

На протяжении всей недели у обоих не нашлось времени, чтобы встретиться, но он звонил ей вечерами, периодически посылал sms-сообщения и часто думал о ней. Такого раньше с ним никогда не случалось.

Да, похоже, она его всерьез зацепила.

Однако явиться вместе с ней в гости к другой, семейной паре означало предать их отношения публичной огласке. Он не имел ни малейшего понятия, как Кара отреагирует на это. Она ясно дала ему понять, что не хочет лишних проблем на работе ни сейчас, ни после его возвращения в Нью-Йорк. Он хорошо ее понимал. И все же ему хотелось, несмотря на то что в его намерения никогда не входило вступать в серьезные отношения с женщинами, чтобы все знали – Кара его девушка. Итан дал ему предлог, под которым он мог это сделать.

Сэм говорил, что сегодня вечером в баре Джо соберется вся их компания, включая Кару, Лиссу и Дэра. Майк уже видел однажды, как к Каре приставал какой-то парень, и ему не хотелось повторения подобной ситуации. Это означало только одно – настало время поговорить с ней.

– Привет! Ты опоздал, – сказала Эрин, постукивая пальцем по циферблату наручных часов.

Ее голос вернул его в реальность.

– Мы уже сделали заказ за тебя, – продолжала Эрин.

– Вот и молодцы, – кивнул Майк. Ему было все равно что есть, лишь бы не остаться голодным. – Меня задержал телефонный звонок, к тому же пришлось переброситься парой фраз с Итаном Барроном.

Майк уселся рядом с Сэмом.

Поскольку был рабочий день, на Майке был костюм. Все утро он провел у мэра – черт бы побрал эту зануду! – и у других представителей городских властей по их требованию. Сэм, в понедельник приступивший к работе, был одет в форму патрульного. Эрин по долгу службы тоже была одета в официальном стиле – юбка и блузка.

– Всегда рад встрече с вами, ребятки, – шутливо произнес Майк, – однако в этот раз голос Эрин, – он повернулся к сестре, – звучал как-то огорченно.

– Это из-за мамы, – негромко сказала Эрин.

– Из-за мамы? – хором переспросили Сэм и Майк.

– Не из-за отца? Я думал, речь пойдет об отце, – добавил Майк.

– Пока что у отца все идет хорошо, но мама сильно нервничает, – сказала сестра.

– Эрин, милая, ты бы тоже нервничала на ее месте, – заметил Сэм. – Ты только подумай, что ей пришлось пережить вместе с отцом.

– Нет, тут что-то еще, – уверенно возразила та.

– Сдается, ты преувеличиваешь, – пожал плечами Сэм.

Майк нахмурился. Эрин принадлежала к числу в высшей степени сострадательных и проницательных людей. Если она считает, что с их матерью происходит что-то неладное, значит, так оно и есть. Майк верил сестре.

– Какие у тебя основания так думать? – спросил он.

– На прошлой неделе, во время семейного ужина, она странно отреагировала на разговор о Фейсбуке, помнишь? После этого я пыталась поговорить с ней, но она отказалась наотрез. Не оправдывалась, не извинялась, просто поджала губы и заявила, что не хочет этого обсуждать, что совершенно на нее не похоже. Со мной она никогда так не разговаривала.

– Это правда, – согласился Майк. Элла всегда была очень близка с дочерью и никогда не отгораживалась от нее. Да и вообще практически никогда ни от кого не отгораживалась.

– Сэм, ты ведь сегодня вечером собирался побыть с отцом, – обратилась Эрин к брату. Тот кивнул. – Поговори с мамой или хотя бы понаблюдай за ней и скажи мне, если заметишь что-нибудь… необычное.

– Договорились, – кивнул Сэм, но по его тону было понятно: он считает, что сестра безосновательно паникует.

– Как, по-твоему, все восприняли задуманные мной перемены в полицейском отделении? – обратился Майк к Сэму.

Эрин приподняла одну бровь:

– Ты имеешь в виду одиночное патрулирование в дневную смену?

– Неужели слух об этом уже дошел до прокуратуры? – удивился Майк.

– Надо же хоть о чем-то интересном поговорить и в прокуратуре, – пожала плечами Эрин.

– Ну, скучновато, конечно, одному. Особенно если во время дежурства ничего не происходит. Но в общем все нормально, возражений нет, – ответил Сэм. – В июне несколько человек уйдут на пенсию, так что можно будет задействовать новобранцев.

– Отлично, – кивнул Майк.

Принесли заказанные блюда, и все принялись за ленч. Остальные темы были на время забыты.

Не успел Майк вернуться в офис, как зазвонил мобильный телефон. Взглянув на аппарат, он понял, что это звонок от Лорен. Наверное, она нашла нужную информацию по старому делу. Что-нибудь, что позволит ему снять с отца все подозрения. Однако интуиция подсказывала ему, что не все так хорошо, как ему бы того хотелось.

За ту неделю, что прошла со дня возвращения из Нью-Йорка, жизнь Кары вернулась в обычную колею. Она работала, ездила в свободное время в Хэвенсбридж и виделась с Майком только на работе, где они оба старались вести себя исключительно по-деловому.

Если не считать тех моментов, когда, по ее мнению, их никто не видел. Тогда она любовалась им, вспоминая ночь в его квартире на Манхэттене, и ей больше всего на свете хотелось повторить ее.

Неделя выдалась не из легких. Накануне двух выходных Кара собиралась сначала сходить в бар Джо, а потом надеялась увидеться с Майком.

Погруженная в размышления, она вздрогнула от неожиданности, когда ее вызвали в кабинет Майка. Оглянувшись, она увидела, что все вокруг заняты: дневная смена сдавала дела ночной, входили и выходили люди. Никто не удивился, что ее вызвал к себе шеф.

Направляясь в кабинет Майка, она на минуту остановилась на пороге, чтобы выровнять дыхание. Трудно быть спокойной, глядя на невероятно сексуального Майка в темно-сером костюме и галстуке цвета лаванды.

При виде Кары глаза Майка радостно засветились.

– Входи и закрой за собой дверь.

Кара послушно выполнила его просьбу, но так и осталась стоять у двери.

– Звали, шеф? – неловко спросила она.

– Садись, – строгим голосом велел он, и от его серьезного тона ей стало не по себе.

Она послушно села на стул, невольно схватившись за его края.

– Что случилось?

– Ты полагаешь, должно что-то случиться, чтобы я позвал тебя для разговора?

– Ну… мы же на работе. Вот я и подумала, что это связано с ней.

Всю неделю они ни разу не говорили о том нераскрытом деле, ради которого ездили в Нью-Йорк. Очевидно, он еще не получил сообщения от своей осведомительницы.

У Майка зазвонил сотовый телефон. Взглянув на него, он поднял вверх палец и негромко сказал:

– Подожди. Это звонок, которого я давно жду.

Он поднес телефон к уху:

– Рад тебя слышать, – на его лице появилось довольное выражение, – вы оба отлично поработали. – Он рассмеялся, и его смех напомнил Каре ночь в Нью-Йорке, когда они веселились, занимались сексом… – С удовольствием, – сказал в трубку Майк и через паузу добавил: – Непременно… будет ли со мной кто-нибудь? – Он бросил многозначительный взгляд на Кару. – Да, будет.

Внутри у нее все перевернулось от этого откровенного взгляда.

– Спасибо. До встречи, – закончил разговор Майк и сунул телефон в карман. – Извини, пришлось отвлечься, – сказал он, обращаясь к Каре.

Она небрежно пожала плечами.

Майк встал из-за стола, обошел его и уселся на край напротив Кары, слегка наклонившись к ней.

– Дело в том, что у меня появилась информация по делу, над которым мы работаем. Мне звонила Лорен.

– И что же удалось выяснить? – с интересом спросила Кара, чуть подавшись вперед.

– Ничего полезного. Все, что ей известно, – это то, что полиция Серендипити уведомила федералов о меченых банкнотах через шесть месяцев после того, как водитель той машины с наркотиками и банкнотами был арестован и отпущен под залог.

– Как такое могло случиться? – недоуменно спросила Кара. – Кто отпустил под залог парня, у которого машина доверху набита наркотиками и мечеными деньгами?

– Судья Маршалл Бейн.

– Не помню такого, – покачала головой Кара после некоторого размышления.

– Сейчас он уже на пенсии. Но тот парень, по всей видимости, сбежал, и никто ничего не стал предпринимать по этому поводу. К тому времени когда в Серендипити спохватились и сообщили обо всем федералам, злодей уже успел попасть в тюрьму в Бронксе за перевозку кокаина через границы штатов. Он с готовностью пошел на сделку со следствием и, чтобы спасти свою задницу, слил поставщиков.

– Другими словами, у федералов не было особого интереса к расследованию незначительного дела в маленьком городке, – пробормотала Кара.

– Вот именно. Потом по какой-то причине это дело превратилось в «глухаря», никто не стал заниматься им всерьез, и деньги остались лежать в хранилище вещественных доказательств в Серендипити.

– Значит, нужно поговорить с тем парнем, которого тогда арестовали. Может, он что-нибудь вспомнит, – сказала Кара, потирая руки в предвкушении. Ей редко доводилось принимать участие в расследовании дел, связанных с прошлым. Несмотря на его возможную связь с отцом Майка, это дело приводило ее в восторг.

– Невозможно, – оборвал ее Майк. – Он отбывал свой двадцатипятилетний срок, но пять лет назад был зарезан другим заключенным.

– Проклятие!

– Вот именно. Но есть еще один человек, который мог бы нам помочь. Можно поговорить с судьей, который отпустил того парня под залог.

– Отличная идея! – с готовностью воскликнула Кара.

– Я знал, что ты поддержишь меня, – улыбнулся Майк и замолчал.

– Ты хотел сказать мне что-то еще? – после некоторой паузы спросила она.

– Теперь, когда Сэм поправился и вышел на работу, он хочет вернуться к расследованию этого дела.

Каре нравилось работать с Майком, и, хотя первоначально на его месте был Сэм, она все же надеялась, что сохранит с ним эту тесную профессиональную связь.

– И что ты ему сказал?

– Что хотел бы сам заниматься этим делом, поскольку оно касается моего биологического отца.

Настоящего отца Майка.

Кара намеренно забыла поведанную ей Эллой Марсден тайну, не желая думать о том, что располагает информацией об отце Майка, которой не может с ним поделиться. С той минуты, как она узнала, что Элла поддерживает связь с Рексом Брансомом, она пожалела, что осталась с ней наедине.

Кара отвела взгляд в сторону, опасаясь, что чувство вины каким-то образом отразится на ее лице и тогда Майк поймет, что ее что-то гложет.

– И Сэм согласился?

– Да, при условии, что я буду держать его в курсе событий. Он меня понимает, – Майк понизил голос, – он знает, как тяжело мне… все это.

– Что именно?

Майк ответил не сразу. Он молчал так долго, что Кара решила: он вовсе не станет отвечать на ее вопрос.

– Мой отец сбежал еще до того, как я родился, – произнес он наконец. – Я ему был не нужен.

Майк сказал все это, не глядя на Кару, но его глаза потемнели, а на лицо легла тень болезненного переживания.

Это удивило Кару, но она и виду не подала.

Протянув руку, она осторожно положила ее ему на колено и сказала:

– Ты вырос в семье любящих тебя родителей. Настоящих в подлинном смысле этого слова. Они никуда не убегали, когда в твоей жизни возникали проблемы. Они всегда были рядом. Именно поэтому ты стал таким, каков ты есть.

– И каким же я стал? – усмехнулся Майк. – Человеком, который не может долгое время оставаться на одном месте? Который ни в чем не похож на своих добрых, любящих родителей?

О Боже! Ей никогда не приходило в голову, что у чрезвычайно, иногда даже слишком, уверенного в себе Майкла Марсдена могут быть такие глубоко спрятанные в душе сомнения и чувство неполноценности, а уж о том, чтобы он сам в этом признался, и речи быть не могло.

– Нет, Майк, ты очень похож на своих любящих родителей, – возразила она. – Да, тебе трудно усидеть на месте, но стоило Саймону заболеть, и ты вернулся в Серендипити и живешь и работаешь здесь, на одном месте, столько, сколько нужно для того, чтобы он выздоровел и снова встал в строй. Разве твой так называемый биологический отец способен на такой поступок?

Кара была готова и дальше убеждать Майкла в том, что он гораздо лучше, чем сам о себе думает, но тот неожиданно рассмеялся, и его мрачное настроение быстро улетучилось.

– Вот почему ты значишь для меня больше, чем простое «удовлетворение потребности», – сказал он, глядя на нее неотразимыми шоколадно-карими глазами.

Ей был несказанно приятен его комплимент.

– Рада помочь тебе, – искренне улыбнулась она.

– Кстати, только что мне звонила Фейт Харрингтон, – неожиданно сменил тему разговора Майк. – Сегодня днем я случайно встретил Итана, и меня пригласили в гости в субботу вечером на коктейль, а потом на ужин в ресторан. Пойдешь со мной?

– Что? – выдохнула она, уверенная, что ослышалась.

– Итан, Фейт и мы с тобой пойдем ужинать в ресторан. Ты же знаешь Итана, старшего брата Дэра?

Кара кивнула. Она знала и Фейт, хотя и не очень хорошо. Почти одногодки, в школе они были в разных компаниях, поскольку Фейт входила в круг богатых семей.

– Ну, так как? – спросил ее Майк. – Пойдешь? Они хорошие люди. Фейт совсем не такая, как ее родители.

Все в городе знали историю семьи Харрингтонов, бывших владельцев дома на холме. Самые богатые, самодовольные и высокомерные люди в Серендипити, они потерпели сокрушительный крах, когда Мартин Харрингтон был осужден за организацию мошеннической финансовой пирамиды, сломавшей жизнь многим людям. Вернувшись три года назад, Итан купил дом на аукционе, помирился со своими братьями и женился на Фейт Харрингтон.

– Дэр обожает свою невестку, – сказала Кара. – Мне она тоже нравится. Но…

– Но? – Майк придвинулся ближе.

Кара решила, что настал момент быть полностью откровенной, хотя это был весьма щекотливый вопрос.

– Готов ли ты показаться на публике вместе со мной?

Они никогда раньше не обсуждали этого, поэтому Кара была крайне удивлена, услышав предложение пойти вместе с ним в гости.

– Да, – не колеблясь ответил он. – А ты?

Готова ли Кара? Пойти в гости с Майком – это уже не рабочие отношения, так что опасаться осуждения со стороны коллег не стоило. Всем было известно, что Майк возглавляет полицию Серендипити временно и скоро вернется в Нью-Йорк. Он и сам об этом говорил не раз. Кара боялась, что чем публичнее станут их отношения, тем больнее ей будет после расставания.

– Кара? Ты пойдешь со мной? Я готов покинуть свою зону психологического комфорта, а ты?

Майк пристально смотрел на нее, и она понимала, что ее ответ очень важен для него. Теперь, когда она услышала его неожиданное признание в комплексе собственной неполноценности из-за биологического отца и в том, что он делает над собой усилие, приглашая ее в гости к друзьям, она уже не могла ответить отказом.

– Да, я согласна. Я пойду с тобой.

Он стремительно наклонился и быстро поцеловал ее, потом отодвинулся, и на его лице появилась искренняя довольная улыбка.

– Вот и хорошо. Я заеду за тобой в семь.

– Договорились.

Увы, в ее гардеробе не было наряда, в котором она могла бы пойти в дом на холме, но гораздо хуже было то, что после их публичного выхода в свет в городе останется слишком много мест, которые будут болезненно напоминать ей о нем после его неизбежного отъезда.

Вечер накануне двух выходных был самым подходящим временем для того, чтобы немного расслабиться и повеселиться. Кара уже успела побывать в приюте Хэвенсбридж, поговорить с Даниэлой и другими женщинами. Все было спокойно. Никто не говорил об изменении решения, о том, чтобы позвонить тем, кто их так жестоко обидел. Кара пыталась не вспоминать о том, что в субботу вечером ей предстояло появиться на публике в качестве девушки Майкла Марсдена.

В тот вечер в баре Джо была объявлена вечеринка в стиле восьмидесятых, и Кара договорилась встретиться там с Алексой и Сэмом, чтобы выпить и поболтать. Алекса пригласила Дэра и его жену, Лиссу. Всей компанией они уселись за один столик: с одной стороны мужчины, с другой – женщины, чтобы вдоволь поболтать друг с другом.

Кара познакомилась с Лиссой в прошлом году, когда у той возникли некоторые проблемы личного характера, и она ей очень понравилась. Со временем они стали подругами и часто вели доверительные беседы. Теперь Лисса и Алекса были самыми близкими подругами Кары.

Они оделись, как в романтическом фильме 1983 года под названием «Танец-вспышка» – съезжающие с плеч фуфайки свободного покроя с широким вырезом, объемные прически с начесом, крупнокалиберная грубоватая бижутерия, очень яркий макияж. Из музыкального автомата неслась музыка то в стиле техно, то в стиле новой волны. Кара допивала уже второй бокал коктейля «Лонг-Айленд» (смесь водки, джина, рома и других спиртных напитков с кока-колой и лимонным соком), чувствуя приятное опьянение, когда на ее обнаженное плечо легла сильная мужская рука.

Обернувшись, она увидела Майка, и, прежде чем успела сообразить, что происходит, он наклонился и… поцеловал ее в губы. Причем это было не короткое соприкосновение губ, но довольно долгий и глубокий поцелуй с участием языка, от которого у нее закружилась голова и поднялась неожиданная горячая волна желания.

– Я сяду с ребятами, – спокойно произнес Майк, словно подобный приветственный поцелуй был для них обоих естественным и привычным.

Едва Кара успела прийти в себя, как на нее набросились с вопросами подруги.

– Что это было? – спросила Алекса.

– Ты от нас что-то скрываешь? – широко раскрыла глаза Лисса.

Кара прижала ладони к пылающим щекам. Она никому ничего не рассказывала о Майке, включая ту первую ночь страсти несколько месяцев назад. Об этом знал только Сэм. Тогда им удалось тайком ускользнуть из бара, и никто не задавал ей никаких вопросов.

Сегодня же все обстояло иначе. Кара понимала, что теперь подруги от нее не отстанут.

– Мы с Майком переспали, когда он приезжал домой несколько месяцев назад. Теперь, когда он снова вернулся в город, никто из нас не вспоминал об этом. Я думала, все в прошлом, но, кажется, ошибалась.

Потом она рассказала про семейный ужин в доме его родителей, поездку с ночевкой в Нью-Йорк и приглашение в гости в дом на холме.

– Вот это да! – пробормотала Алекса, обмахиваясь платком.

– Не то слово, – согласилась Кара, делая большой глоток коктейля.

– Полегче, подруга, эта штука крепкая, – остановила ее Лисса. Ее брат был алкоголиком и три месяца лечился в специальной клинике. Лисса была голосом разума в их компании.

Поскольку Кара редко пила много из-за проблем с алкоголем в собственной семье, она прекрасно понимала Лиссу и все же не могла сейчас отказаться от спиртного, чему в немалой степени поспособствовал неожиданный публичный поцелуй Майкла.

– Ты вся красная, – сказала ей Лисса.

– С тобой все в порядке? – голосом врача спросила Алекса.

– Я в шоке, – призналась Кара. – Этого я от него никак не ожидала. Таких публичных отношений я даже не припомню.

Кара весьма разборчиво относилась к мужчинам и считала, что имеет на это веские причины. Несколько раз у нее были довольно серьезные отношения с неплохими парнями, но с Майклом все было по-другому.

Он сам был другой.

Ее сердце сильно билось. Чтобы отвлечься от пробудившегося в ней после поцелуя Майка желания, она решила переключиться на разговор с подругами.

– А как у вас на личном фронте?

Алекса не только работала в больнице, но и занималась частной практикой. Лисса же была полностью поглощена делами своей архитектурной фирмы. Так что подруги встречались нечасто.

– Я счастлива, – вздохнула Лисса, отводя со лба челку. – У меня замечательный муж, мой брат пока что держится и не берет в рот ни капли спиртного. И я ужасно боюсь, что все это в один прекрасный день рухнет.

Кара сочувственно сжала руку подруги.

– Это абсолютно нормальная реакция с твоей стороны. Хочешь совет? Гони прочь все страхи и наслаждайся каждой минутой счастья. Ты заслужила это. Вы с Дэром оба это заслужили.

– Она права, – поддержала Кару Алекса. – Тебе крепко досталось, но теперь все плохое позади. Не ищи проблем там, где их нет.

– Знаю, – кивнула Лисса. – Вы обе правы. – Она посмотрела в сторону мужа, увлеченного разговором с друзьями, и улыбнулась. – Все хорошо. А как у тебя, Алекса?

Та задумчиво помешала соломинкой коктейль.

– Делу время, потехе… ни минуты.

– Так я и думала, – покачала головой Лисса. – И почему?

Кара внимательно посмотрела на свою симпатичную подругу. После окончания медицинского колледжа в другом штате Алекса все же вернулась домой в Серендипити. Время от времени у нее появлялся парень, но серьезных отношений не было никогда. Во всяком случае, Каре об этом не было известно. Алекса работала в приемном отделении больницы и занималась частной практикой вместе с отцом, тоже доктором. Внешностью Бог ее не обидел – золотисто-каштановые волосы и зеленые глаза неизменно привлекали к ней внимание мужчин. У нее были замечательный характер и хорошие мозги, но она всегда держала мужчин на расстоянии, ставя на первое место работу.

– Просто я еще не встретила нужного мне человека, – пожала плечами Алекса.

По ее голосу Кара заподозрила, что подруга чего-то недоговаривает.

– Поверь мне, а теперь и Каре, никогда не знаешь, когда появится тот самый мужчина, которого ты ждешь, – улыбнулась Лисса.

– Нет, Майк вовсе не из этой оперы, – возразила Кара, покачав головой, и все вокруг слегка поплыло перед ее глазами.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Лисса.

– Он непостоянен, не такой, как твой Дэр, – прошептала Кара. – И здесь ровно до тех пор, пока не выздоровеет его отец. Потом вернется в свою квартиру на Манхэттене. К тому же он сразу дал понять, что не собирается вступать в длительные отношения.

«Обойдемся без привлечения сердец», – сказал он ей, и она никогда этого не забудет.

– Но все может измениться, ведь так? – вопросительно взглянула на нее Лисса.

– Разве ты не помнишь Тиффани Маркс? – тихо возразила Кара. – Как только она стала всерьез воспринимать отношения с Майклом, он сразу уехал из города. Стоило ей только намекнуть на помолвку, он умчался прочь. А ведь все думали, они непременно поженятся.

– Может, это Тиффани так думала, – возразила Лисса. – Что-то я не припомню, чтобы Майк подыскивал церковь для венчания или банкетный зал для свадьбы.

– Может, все эти серьезные отношения существовали только в голове Тиффани? – предположила Алекса.

– Он сбежал, – покачала головой Кара. – Уехал в Атлантик-Сити, потом поселился на Манхэттене. У него до сих пор там квартира. Так что я знаю, о чем говорю. И не могу позволить себе думать по-другому, если только хочу сохранить свое сердце. – Она глубоко вздохнула.

– Но… – попыталась возразить Лисса, но Алекса бросила на нее предостерегающий взгляд, не заметить который не могла даже Кара.

– Ну хорошо, пусть так, – пробормотала Лисса. – Я просто хочу, чтобы ты была так же счастлива, как я. Заметь, он просто не может оторвать от тебя глаз.

От этих слов подруги Кару бросило в жар. Она обернулась и встретилась взглядом с Майклом. В его глазах она безошибочно прочла страсть. Не спуская с нее глаз, Майк гипнотизирующе улыбнулся.

– Да, здесь становится жарко, – двусмысленно проговорила Алекса и подняла свой бокал: – Давайте выпьем!

– Пойду возьму нам еще по коктейлю, – сказала Кара, хотя самой пить уже не хотелось.

Прежде чем подруги успели что-то сказать по этому поводу, Кара встала и направилась сквозь толпу гостей к барной стойке. Несмотря на занятость, Джо быстро выполнил ее просьбу и поставил перед ней бокалы с заказанными напитками.

Неожиданно возле Кары возник Сэм.

– Привет!

– Привет. – Он протиснулся к стойке и встал рядом с ней. – Мы же друзья, правда?

Кара прикусила губу. Похоже, она догадалась, к чему он завел этот разговор, и ей этого не хотелось.

– Разумеется, друзья, – ответила она.

– И ты мне доверяешь.

Она молча кивнула.

– Тогда я хочу услышать от тебя, что ты понимаешь, что делаешь.

– Но… Майк твой брат.

– Да, брат, и я знаю его лучше, чем кого-либо.

– Именно поэтому я не могу говорить с тобой об этом. – Она взяла в руки бокалы, но Сэм загородил ей дорогу.

– Я забочусь о тебе, Кара. Брата я люблю, но при этом слишком хорошо знаю. Он не сделает тебе зла умышленно, но…

– Мне это известно.

Кара взглянула Сэму в глаза, стараясь быть убедительной, хотя внутри у нее все сжималось.

– Он ничего мне не обещал, понятно? – сказала она. – Я прекрасно отдаю себе отчет во всех своих действиях.

– Суем нос не в свои дела? – спросил неожиданно появившийся за спиной Сэма Майк.

– Нет, все в порядке, – встала на защиту напарника Кара. – Сэм просто хотел помочь мне отнести бокалы. Правда, Сэм?

С этими словами она торопливо сунула ему в руки бокал, не желая стать причиной ссоры между братьями.

– Правда, – пробормотал он и взял у Кары второй бокал.

Майк сделал шаг в сторону, пропуская Сэма и настороженно глядя ему в спину.

– Я слышал конец вашего разговора. Он подошел к тебе вовсе не за тем, чтобы помочь отнести напитки.

– Он просто хочет не дать меня в обиду.

– Отпугивая от меня?

– Нет, он только хотел убедиться в том, что я знаю, что делаю. Перестань, Майк! Ты сам сделал наши отношения понятными для всех, когда в открытую поцеловал меня.

– Об этом я не подумал, – помрачнел он, – я просто сделал то, что хотел.

Не в силах себя сдерживать, она ласково повела рукой по его небритой щеке.

– Пожинай теперь плоды, – пробормотала она, наслаждаясь ощущением колючей щетины.

– И ты сказала Сэму, что отдаешь себе отчет в своих действиях?

Она кивнула.

– Отлично, – вздохнул он с видимым облегчением. – Ну, ты готова вернуться к своему столику?

– Да, – с разочарованием ответила она. Ей хотелось пойти не к подругам, а на второй этаж, к Майку в комнату.

– Не волнуйся, милая, мы поднимемся ко мне попозже, – сказал Майк, словно прочитав ее мысли.

– Милая? – переспросила Кара.

– Ну, слово «детка» тебе не нравится. Надо же мне его чем-то заменить.

Во рту у нее пересохло. Он придумал для нее другое ласковое слово. Для нее.

Положив ей руку пониже спины, он повел ее к столику. Весь оставшийся вечер Кара слышала лишь невнятный гул голосов и чувствовала словно разлитое в воздухе предвкушение того счастливого момента, когда они с Майком поднимутся наверх и останутся наедине.

Глава 8

Майку нравилась Кара в полицейской форме. Еще больше – в джинсах и выцветшей розовой футболке с широким вырезом, из которого выглядывало одно плечо. Ее длинный конский хвост, покачивавшийся из стороны в сторону при ходьбе, и упругие бедра тоже привлекали его внимание, а когда взгляд Майка опустился ниже, он решил, что ее ягодицы нравятся ему больше всего.

Так почему же он не сразу повел ее к себе на второй этаж в ответ на светившееся в ее глазах откровенное желание? Потому что еще он любил смотреть, как она смеется с подругами.

Да, он был страстно увлечен ею.

Сэм больше не заговаривал с Майком о Каре. Что бы ни было между ними, это не его ума дело и Майк не собирался ничего обсуждать с братом.

И вот Алекса зевнула и сказала, что ей пора спать. Лисса сделала то же самое, и Дэр повел ее домой. Алекса ушла вместе с ними, Сэм тоже исчез не попрощавшись.

Майк повернулся к Каре.

– Ты готова?

Он встал и протянул ей руку.

Она тоже поднялась и улыбнулась. Он был рад, что ее опьянение почти прошло. Она твердо держалась на ногах и так же, как и он сам, горела желанием подняться к нему в комнату.

В первый раз они уходили из бара вместе не таясь. Взяв Кару за руку, Майк повел ее к заднему входу. Ему было наплевать, видит ли их кто-нибудь вместе или нет, и она тоже перестала об этом думать. Утром об их отношениях узнают все жители маленького городка, и у Майка появятся определенные обязательства перед женщиной, чего он всегда стремился избежать. Но этой женщиной была Кара, и это меняло дело.

Из связи с Тиффани, закончившейся для нее плачевно, Майк вынес урок. Он не был создан для серьезных отношений, потому что, как он понял вскоре после отъезда из родного дома, в его жилах текла кровь его биологического отца. Получив подтверждение этого наследственного изъяна, после расставания с Тиффани Майк не позволял уже ни одной женщине стать ему близкой настолько, чтобы чего-то требовать или ожидать от него. Ни одной женщине так и не удалось вызвать в нем желание более серьезных отношений.

А Каре удалось.

Он понимал, что пошел на это со спокойным сердцем, потому что она была готова к тому, что он уедет из Серендипити. Он решил, что будет обращаться с ней крайне бережно и не станет намеренно причинять ей боль, к тому же его отъезд случится нескоро.

Выйдя из теплого помещения бара, они сразу попали под порывы холодного ветра. Прежде чем он успел дать ей свою куртку или спросить, где ее одежда, они уже взбежали вверх по лестнице на второй этаж. Ключ от замка он держал наготове в руке и быстро открыл дверь, с такой же скоростью закрыв ее за собой на замок.

Очутившись в небольшой прихожей, он сбросил с себя куртку и повесил ее на крючок. В следующую секунду Кара бросилась в его объятия, прижавшись к нему всем своим дрожащим телом.

Когда он обнял ее, ей стало тепло и несказанно хорошо.

– Я замерзла, – сказала она, стуча зубами.

– Сейчас я тебя согрею. А где твоя куртка?

– Я оставила ее в машине Алексы. Не могла же я тащить куртку с собой в бар.

– Прыгай, – неожиданно скомандовал он, подхватывая ее под мышки.

Она послушно выполнила его просьбу и, подпрыгнув, обхватила его ногами за талию, а он крепко обнял ее за спину и, прижав к стене, освободил руки для объятий. Их уста жадно прильнули друг к другу. Не прерывая поцелуя, он приподнял ее футболку и стянул через голову, потом высвободил из лифчика полные груди и стал осыпать мелкими поцелуями щеки, шею, ключицы, ложбинку между грудей. Потом взял в рот тугой набухший сосок и стал ласкать его языком, слегка прикусывая зубами. Кара застонала от наслаждения.

Когда она запустила пальцы в его волосы и слегка потянула, он понял это как просьбу переходить от прелюдии к действию и с готовностью подчинился. Сделав шаг назад, он дал ей возможность расстегнуть джинсы и выскользнуть из них, в то время как он сам стянул с себя брюки и отшвырнул их в сторону.

Обхватив ладонями ее лицо, он жадно оглядел ее с головы до ног и хрипло проговорил:

– Боже, как ты прекрасна…

Она мгновенно покраснела, но не сделала даже попытки прикрыться. Напротив, протянула руку и нежно коснулась его щеки:

– Спасибо.

Он снова стал целовать ее, и через несколько секунд их тела слились в объятии. Ее мягкие груди плотно прижались к его горячей коже, от нее пахло полевыми цветами. Майк не мог больше ждать ни секунды.

– Я хочу тебя, – горячо прошептал он.

– Так за чем дело стало? – лукаво улыбнулась она, и он тут же подхватил ее на руки.

В его крошечной квартирке ему не пришлось далеко нести ее до постели.

Кара чувствовала, что ее сердце вот-вот вырвется из груди. Майк не принадлежал к числу разговорчивых людей. Он мог молчать довольно долго, но если уж начинал говорить, его слова были весомы. Сегодня все, что он говорил, производило на нее глубокое впечатление. Она легла на середину постели и откинулась на подушки, не отрывая взгляда от разгоряченного лица Майкла. Опершись на руки, он склонился над ней и жарко прошептал:

– Ты мне нужна…

Казалось, эти слова дались ему с трудом. Вряд ли он их часто говорил.

– Я твоя, – откликнулась Кара.

И это было правдой, хотя она знала, что в конечном итоге это принесет ей только боль. Она не стала смотреть ему в глаза, чтобы не увидеть в них панику или ненужные вопросы. Вместо этого просто взяла рукой его напряженный фаллос и направила его туда, где он был ей больше всего нужен.

И только тогда позволила себе взглянуть в лицо Майка. Оно было напряженным, зрачки глаз расширились от вожделения, но когда он глубоко вошел в нее, выражение лица смягчилось и ее сердце растаяло, полностью открывшись ему.

Она смаковала каждое его движение внутри себя – резкий сильный вход и длинный выход. Не было никакого желания о чем-то думать, хотелось полностью отдаться сладким чувствам.

Обняв его ногами за талию, она вдруг сильным движением повалила его набок.

– Давай поменяемся местами, – почти скомандовала она, надеясь, что более острые ощущения позволят ей избавиться от надоедливых мыслей.

К ее удивлению, Майк согласился, и уже в следующее мгновение она сидела на нем верхом. Когда он протянул руки и переплел свои пальцы с ее, этот простой жест тронул ее до глубины души, и в горле застрял комок.

Но недолго она оставалась хозяйкой положения. Майк с легкостью подстроился под ее ритм и сумел быстрее, чем она могла себе представить, привести ее к той грани, за которой начиналось чистое блаженство. Кара все больше понимала, что он овладел не только ее телом, но и умом и сердцем.

Это была последняя связная мысль, прежде чем ее унесла ввысь мощная волна наслаждения. Совершив последний толчок, Майк последовал за ней, произнеся ее имя.

Она не знала, как долго пребывала на вершине блаженства, но постаралась извлечь из него все до последней капельки. Вернувшись с небес, она упала Майку на грудь, тяжело дыша. Майк тоже тяжело дышал, его пальцы запутались в ее волосах. Повернув Кару на бок, он нежно обнял ее и прижал к себе.

Пока они молча лежали, Кара пыталась собраться с мыслями и снова выстроить защитную стену вокруг сердца. Но для этого ей потребовалось рассуждать здраво. Да, нельзя не признать, что она испытывает к Майку некие чувства. И это вполне естественно, поскольку у нее очень давно не было секса. Нет, неправда, не только секс тому причина. Ей очень хорошо с ним, как не было еще ни с одним мужчиной. Именно поэтому ее так сильно тянет к нему. Но это еще не любовь, она знает его недостаточно хорошо и долго. К тому же влюбляться не входит в ее планы, и она приложит все силы, чтобы этого не произошло.

Понимая, что разбудит Майка, если попытается немедленно выбраться из постели, она решила отложить все проблемы на завтра и тоже немного поспать.

Кара и Майк позавтракали у него дома. Каждый съел по миске хлопьев с холодным молоком, тост и выпил чашку кофе. Потом он отвез ее домой. Им было хорошо и удобно вместе. Такое сочетание физического влечения и психологической совместимости Кара считала большой редкостью.

Утром он сам повез ее домой. Он обращался с ней не как с девушкой на одну ночь. Напротив, проводил ее до дверей и поцеловал на прощание, прежде чем отправиться на работу.

Кара позвонила в Хэвенсбридж и оставила для Даниэлы сообщение, в котором обещала приехать к девяти утра. Потом она приняла душ, быстро высушила волосы и стянула их в пышный конский хвост, взяла ключи и собралась уже идти, как вдруг зазвонил телефон. Взглянув на него, она сразу поняла, что это Майк. Что и говорить, ей было приятно увидеть его имя на дисплее.

– Привет! – сказала она, отвечая на звонок.

– Привет! Послушай, я знаю, что у тебя сегодня выходной, но я только что звонил судье Бейну, тому самому, который вел дело о наркотиках и меченых деньгах. Его жена сказала, что с ним можно поговорить сегодня утром. Не хочешь составить мне компанию?

– И ты еще спрашиваешь? – отозвалась Кара, обрадованная не только перспективой узнать неизвестные подробности дела, но и тем, что Майк счел нужным взять ее с собой.

– Хочу тебя предупредить, – довольно мрачно продолжил Майк, – этот разговор может оказаться очередным тупиком.

– Почему?

– Его жена сказала, что у него болезнь Альцгеймера, и хотя бывают просветления, это случается редко. Сегодня, похоже, не лучший день для разговора, но жена предложила попробовать, поскольку невозможно предугадать, когда наступит очередной период здравомыслия.

– Как жаль, – разочарованно протянула Кара, понимая причину досады Майка.

– Мне тоже, но что тут поделаешь? Если не получится толком поговорить с судьей, придется поискать другие ниточки.

Ей было приятно, что Майк держит ее в курсе событий по делу, хотя мог бы заняться им самостоятельно, без всяких помощников. Значит, он хочет, чтобы она была рядом, хотя в этом деле был замешан его биологический отец, что делало его очень личным для Майка.

– Кара? Ты слышишь меня? Я сказал, что заеду за тобой через полчаса. Договорились?

Она вздрогнула, осознав, что какое-то время ничего не слышала, погрузившись в собственные размышления.

– Да! Вот только я обещала Даниэле приехать сегодня утром в Хэвенсбридж.

– У меня сегодня есть свободное время, я могу поехать вместе с тобой, если ты согласна.

– Конечно, согласна! – воскликнула Кара, тронутая его предложением.

– Вот и отлично. Скоро увидимся.

С этими словами он отключился.

Майк подъехал к ее дому, как и обещал, через полчаса, и еще через пять минут они уже подъехали к красивому ухоженному дому в колониальном стиле. Кара была не слишком хорошо знакома с этой частью города, но знала, что здешние дома стоили целое состояние.

– Неплохой домик! – присвистнула она.

– Очень даже неплохой, – согласился с ней Майк. Сняв солнечные очки, он несколько секунд любовался домом, потом снова надел их и скомандовал: – Идем!

Жена судьи встретила их на пороге. Это была пожилая седовласая приветливая женщина.

– Майк Марсден? Прошу вас, проходите.

– Благодарю вас. Это офицер полиции Кара Хартли.

– Приятно познакомиться, – сказала Кара, пожимая женщине руку.

– Мне тоже, – ответила та. – Маршалл сейчас у себя в кабинете. Там он проводит бóльшую часть своего времени.

Она повела их в кабинет мужа. Переглянувшись, Майк и Кара пожали плечами и вошли вслед за ней в комнату, наполненную солнечным светом. Было совершенно очевидно, что миссис Бейн любит мужа и всячески заботится о нем. Шторы были максимально раздвинуты, чтобы дать доступ воздуху и свету. Повсюду стояли живые цветы, придававшие атмосфере уют и ощущение радости.

– Маршалл, к тебе пришли.

Судья оторвал взгляд от телевизора. В свои семьдесят три он выглядел весьма моложаво. Он вышел на пенсию не потому, что устал работать или не имел для этого сил и здоровья. Просто у него случилась болезнь Альцгеймера.

– Кто это? – звучным голосом поинтересовался он, глядя на Майка и Кару совершенно ясными глазами.

– Я же тебе говорила, что к нам придет новый шеф полиции, Майк Марсден, помнишь? С ним офицер Кара Хартли. Они хотят задать тебе несколько вопросов, – сказала миссис Бейн, заботливо расправляя несуществующие складки на пледе, которым были накрыты колени мужа.

Он сжал ее руку, и она отошла в сторону.

– Пойду принесу прохладительные напитки, – негромко проговорила она.

– Спасибо, но, право, не стоит беспокоиться, – сказала Кара.

– Мы не задержим вас надолго, – сказал Майк судье Бейну.

Миссис Бейн покорно кивнула.

– Если передумаете, дайте мне знать.

С этими словами она ушла.

Майк и Кара уселись в кресла напротив судьи.

– Итак, чем могу быть полезен вам, молодые люди? – поинтересовался он.

– Нам нужно вернуться лет на тридцать назад, – ответил Майк, – к тому случаю, когда за нарушение правил дорожного движения был остановлен парень и в багажнике его машины были обнаружены наркотики и несколько тысяч долларов мечеными купюрами.

Майк кратко и внятно изложил судье все факты. Даже если у него за все эти годы были сотни дел, связанных с наркотиками, вряд ли среди них нашлось бы много связанных одновременно с мечеными деньгами.

Судья Бейн перевел взгляд на потолок, и Каре показалось, что он мысленно переносится в прошлое. Она взглянула на Майка – тот терпеливо ждал ответа, изучающее глядя на пожилого мужчину.

– Это было в 1983 году, так?

– Да, – тихо подтвердила Кара.

– О, я столько лет провел в суде! Я мог бы рассказать вам столько интересных историй!

Именно это он и делал следующие двадцать минут, не выключая при этом громко оравшего телевизора. Теперь Кара воочию убедилась в том, что у людей с болезнью Альцгеймера нет проблем с долгосрочной памятью.

Гораздо хуже обстояло дело с краткосрочной. Неожиданно судья остановил свой рассказ и посмотрел на Кару:

– Простите, мы знакомы?

Она замялась, не зная, что сказать.

– Она со мной, ваша честь, – пришел ей на помощь Майк.

– Ах, Рекс, я же просил тебя не приходить ко мне домой!

Глаза Кары расширились от изумления. Майк вздрогнул и слегка отшатнулся, словно судья Бейн влепил ему пощечину, назвав именем его биологического отца.

– Я Майк, Майк Марсден, сын Саймона, – нарочито внятно произнес он, глядя на старого судью.

– Помни, ты не должен рассказывать об этом своему напарнику. Он на редкость честный человек и не должен ни о чем узнать, – предостерегающе сказал судья.

Кара метнула вопросительный взгляд на Майка, но тот был полностью поглощен разговором с судьей.

– О чем Саймон не должен узнать? – осторожно спросил он.

Неожиданно судья стал лихорадочно оглядываться по сторонам.

– Ты слышал? Тут еще кто-то есть. Нас подслушивают. Я же говорил, здесь нельзя вести серьезные разговоры, – со страхом проговорил он.

– Это всего лишь телевизор, – попыталась успокоить старика Кара, но из этого ничего не вышло.

– Мэри! Мэри! – громко позвал старик, сбрасывая плед на пол. – Кто здесь еще?

Майк и Кара встали со своих мест, и в эту минуту в комнату поспешно вошла его жена.

– Я так и знала, что этим кончится. Вы успели задать ему свои вопросы, прежде чем он вошел в это состояние? – спросила она, одной рукой обнимая встревоженного мужа.

– Да, мы узнали все, что хотели, – заверила ее Кара.

Словно по негласной договоренности, Кара и Майк одновременно двинулись к двери, понимая, что визит подошел к концу.

– Надеюсь, вы найдете обратную дорогу? Мне бы не хотелось оставлять мужа одного в таком состоянии, – извиняющимся тоном сказала миссис Бейн.

– Разумеется, найдем, не стоит беспокоиться, – кивнула ей Кара.

Вслед за Майком она вышла в коридор, потом на крыльцо и вместе с ним пошла к машине. Он не сказал ни слова, пока заводил двигатель. Кара тоже молчала. Она понимала, что ему необходимо осмыслить то, что он услышал, и сделать собственные выводы.

– Не мог бы ты подвезти меня домой, чтобы я могла уехать в Хэвенсбридж на своей машине? – осторожно спросила Кара, понимая, что он теперь не поедет с ней в приют.

– Разве ты не хочешь поговорить о том, что мы только что услышали? – повернулся он к ней.

– Мне кажется, ты пока к этому не готов.

Судья Бейн, несомненно, знал Рекса Брансома тридцать лет назад, и их связывала какая-то тайна, о которой не должен был знать Саймон. Теперь Майку нужно было время, чтобы осознать это и предпринять следующий шаг.

Услышав слова Кары, Майк удивленно посмотрел на нее, но ничего не сказал.

– Ты подбросишь меня домой? – снова спросила она.

Он покачал головой и усмехнулся. В отличие от большинства женщин Кара, похоже, понимала, что ему необходимо время для размышлений. И вместо того чтобы, как это делало большинство женщин, добиваться от него немедленных выводов, просто отпустила его на свободу.

Да, она просто уникальная женщина. Неудивительно, что так глубоко зацепила его. Вот в этом-то и заключался парадокс – чем больше она позволяла ему молчать, тем больше ему хотелось открыться ей.

– Я всегда старался не думать о нем, – сказал Майк словно против собственной воли.

– О Рексе? – едва слышно переспросила Кара.

– Да. – Он потер глаза тыльной стороной ладони и снова подумал о словах судьи. – Не могу сказать, чтобы меня сильно удивил тот факт, что бросивший нас с матерью человек оказался замешанным в чем-то дурном. Я даже благодарен ему за то, что он исчез из нашей жизни.

Когда Майк был помоложе, порой ему хотелось, чтобы биологический отец вернулся, раскаялся в своей ошибке, сказал, что никогда не хотел уйти навсегда, и тогда у Майка было бы два отца сразу. Когда он вырос, то понял, что только подлый трус мог сбежать от ответственности. Именно так поступил сам по отношению к Тиффани. Он причинил ей боль, но не сделал ей ребенка и исчез из ее жизни, пока дело не зашло слишком далеко.

Оставив беременной Эллу, Рекс возложил на себя ответственность, которой пренебрег. Майк поклялся, что никогда не станет таким, как он, и после того как чуть не повторил проступок своего отца, держал всех женщин на расстоянии вытянутой руки.

– Похоже, именно Рекс знает ответы на интересующие тебя вопросы, – сказала Кара, попав в самую точку.

– Вот именно.

От одной только мысли о том, что после всех этих лет придется разыскивать Рекса Брансома, внутри у Майка все переворачивалось.

– Можно попробовать еще раз поговорить с Саймоном.

– Я тоже думал об этом, – кивнул Майк. – Но он категорически отказался говорить об этом с Сэмом, а это значит, он наверняка знает что-то об этих деньгах в хранилище вещественных доказательств или о Рексе, но хочет сохранить все в тайне. К тому же мне не хочется подвергать его стрессу во время лечения.

– Ты любишь его, – тихо произнесла Кара.

– Да, – улыбнулся Майк. – Он сумел сделать из меня человека. Для меня это много значит. Так что же мне делать? Искать блудного отца или оказывать давление на больного человека?

Он тяжело вздохнул.

Кара мягко положила руку ему на плечо.

– Не волнуйся, ты не один, – просто сказала она.

– Я очень ценю твою готовность прийти на помощь, но решение я должен принять сам.

– Нет, ты не понял. Ты не один, потому что у тебя есть любящая семья, которая вовсе не считает тебя приемышем. Ты один из них, такой же, как они. Понимаешь ли ты, насколько тебе повезло иметь брата и сестру? Мать, к которой ты всегда можешь прийти? Отца, который любит тебя и обязательно поправится?

Ее голос предательски дрогнул, и она замолчала.

Он вдруг понял – это потому, что у нее самой всего этого нет. Как бы ни было ему сейчас плохо, она права. У него есть поддержка семьи, даже если он порой считал себя недостойным ее.

– Ты чудесная мудрая женщина, – сказал он Каре.

– Ну не знаю, – пожала она плечами, – скорее я просто честная.

Он улыбнулся:

– Что ты там говорила о семье? Кажется, у меня появилась идея. Прежде чем разыскивать своего биологического отца, надо бы расспросить матушку о том, что она помнит из того времени.

Кара вздрогнула от неожиданности и испуга.

– Расспросить Эллу? Зачем?

– Зачем? – прищурился Майк. – Она же все время была рядом с ними, она знала и Саймона, и Рекса. Возможно, ей удастся пролить свет на некоторые обстоятельства. Я уверен, она вполне выдержит такой экскурс в прошлое. Она сильная женщина.

Однако испуганный взгляд Кары заставил его засомневаться.

– Есть причина не спрашивать ее об этом?

Кара отвернулась и, глядя в окно на пустынную улицу, проговорила:

– Нет, разумеется. Ты абсолютно прав. Ты должен поговорить с матерью. Она может многое вспомнить.

– Отличная идея. Так и сделаю.

Разговор с матерью даст ему время примириться с мыслью о том, что рано или поздно ему все же придется разыскать настоящего отца и узнать о его прошлом.

– Прежде чем поехать к матери, я завезу тебя домой, чтобы ты смогла поехать в Хэвенсбридж.

– Ты собираешься прямо сейчас поговорить с ней?

– К чему откладывать этот разговор на потом? Только если отец уже проснулся, и мы не сможем поговорить наедине… Тогда я побуду с ним какое-то время, а с мамой поговорю в понедельник, когда он отправится на очередной сеанс химиотерапии.

– Ладно, договорились.

Квартал таунхаусов, где жила Кара, был новым, с небольшими удобными палисадниками возле каждого дома. Майку нравилось, что у Кары своя квартира вдали от вечных скандалов родительского дома.

Притормозив возле ее дома, он сказал:

– Я заеду за тобой завтра в семь вечера, и мы пойдем в гости к Итану и Фейт.

– Ах да, в гости! Хорошо.

– Ты забыла? – Он шутливо дернул ее за хвост.

– Да нет, – смущенно улыбнулась она. – Просто я сейчас думала совсем о другом. А теперь, когда ты напомнил мне…

– Что?

– Мне нужно купить кое-что из одежды.

Она прикусила нижнюю губу, и ему вдруг нестерпимо захотелось поцеловать ее.

– Не сходи с ума. Это же старые друзья.

– Ну тогда ладно, – она покраснела от смущения, – увидимся завтра вечером.

Она повернулась и взялась за ручку дверцы.

– Кара, ты ничего не забыла?

– Что я забыла? – повернулась она к нему.

– Вот это. – Он притянул ее к себе и поцеловал.

Едва слышно застонав, она тут же откликнулась на его поцелуй, приоткрыв губы.

– Мне нужно идти, – пробормотала она, не отрывая губ.

– Ты в этом уверена?

– Нет. Да. Да!

Она решительно отстранилась от него. Сверкающие синие глаза, порозовевшие щеки, взъерошенные его рукой волосы – он не мог оторвать глаз от этого прелестного зрелища.

– Перестань на меня так смотреть, – сказала она, снова берясь за ручку дверцы.

– Кара, завтра, когда я привезу тебя домой после ресторана, я останусь у тебя.

– Обещаешь?

Он кивнул.

– А теперь иди.

Засмеявшись, она выпрыгнула из машины и побежала к входной двери. Он подождал, пока она скроется за дверью, и только потом уехал.

Глава 9

Майк вошел в дом своих родителей со страхом: он боялся предстоящего разговора. Элла просила его прийти в субботу вместо пятницы. И вот он приехал. В прихожей его встретил радостным лаем Коджак, и Майк подхватил маленького песика на руки.

– Майк! – воскликнула мать, встречая сына на пороге гостиной с распростертыми объятиями и целуя его в щеку.

– Здравствуй, мама, – обнял ее Майкл.

– Я так рада, что ты приехал.

– Я тоже рад, – улыбнулся Майкл. – Как хорошо видеться с тобой чаще, чем раз в пару месяцев!

– Правда? – недоверчиво спросила она.

Он откинулся на удобные подушки дивана и на мгновение задумался. Потом ответил:

– Здесь, в Серендипити, мне нравится больше, чем я ожидал.

– Ты имеешь в виду работу? Или родной дом?

На матери был шоколадно-коричневый спортивный костюм, в котором она выглядела, как всегда, жизнерадостной и энергичной, несмотря на усталые морщинки на все еще красивом лице.

– И то и другое, – не колеблясь ответил он. Пока что он действительно не испытывал ни малейшего желания бежать из родного города.

– Да? Это хорошо, – с едва заметным удивлением сказала мать. – Это из-за Кары?

– Ма, разве я когда-нибудь обсуждал с тобой свою личную жизнь? – чуть укоризненно улыбнулся Майк.

– Ну да, зачем обсуждать, если у тебя с ней все в порядке, – по-своему поняла его мать.

Майку пока что не хотелось говорить с ней о Каре, поскольку мать стала бы задавать вопросы, на которые у него еще не было ответов. По опыту прошлых лет он знал, что в нем в любой момент может проснуться тоска по Манхэттену и собственному холостяцкому жилищу.

– Ну хорошо, хорошо, – успокоила его мать. – Просто я хочу, чтобы ты знал: мы с отцом одобряем твой выбор. Если тебе, конечно, вообще интересно наше мнение.

На самом деле он не нуждался в их одобрении. Как и прежде. Но теперь от слов матери ему стало почему-то необыкновенно тепло на душе. И тут он вспомнил, зачем пришел.

– А где отец? – поинтересовался он.

– У себя, дремлет. Знаешь, доктор им доволен. Он хорошо переносит химиотерапию, и уже есть положительные результаты.

– Это очень хорошо, я так рад за него, – выдохнул Майк.

– Я тоже. Врачи говорят, что эта слабость и быстрая утомляемость исчезнут, как только он закончит курс лечения. Надеюсь, они не ошибаются.

– Я слышал, полная реабилитация занимает довольно долгое время, – осторожно сказал Майк. Ему хотелось подготовить мать к возможным проблемам. – Некоторым так и не удается полностью восстановиться.

Она кивнула, тяжело вздохнув:

– Знаю, сынок. Но я должна не терять оптимизма.

– Согласен. – Он наклонился вперед, положив локти на колени. – Мам, мне нужно поговорить с тобой.

– О чем, сынок?

Его неожиданно бросило в холодный пот. Практически никогда он не говорил с матерью о Рексе. Хотя Майк был уверен в силе характера своей матери, разговор им обоим предстоял не из приятных.

– У меня есть несколько вопросов о Рексе Брансоме.

Элла мгновенно побледнела.

– Ма, что с тобой? – встревожился Майк.

– Все в порядке, – кивнула Элла. – Извини, я просто не ожидала…

– Знаю. Но всплыли кое-какие дела прошлого, и мне необходимо задать тебе несколько вопросов.

Она снова кивнула. К ней медленно возвращался естественный цвет лица.

– Ты можешь задавать мне любые вопросы.

Убедившись в том, что первый шок прошел, Майк объяснил ей сложившуюся ситуацию, рассказав о требовании нового мэра навести порядок в нераскрытых делах, о том, как обнаружились меченые деньги в хранилище вещественных доказательств, о разговоре с судьей Бейном и его бреде, вызванном болезнью Альцгеймера.

– Но в том, что он сказал, есть зерно правды. Должно быть. По крайней мере не вызывает сомнения, что он был как-то связан с Рексом, и они оба что-то скрывали от Саймона. А отец… Сэм пытался поговорить с ним о том времени еще до его болезни, но отец категорически отказался. Не сказал об этом ни слова.

Элла встала и принялась расхаживать взад-вперед по комнате.

Дав ей время на размышление, Майк спросил:

– Ма, в чем был тогда замешан Рекс?

Элла молчала.

– Ма, ты слышишь меня?

– Понимаешь, – заговорила наконец мать, – в то время я была полностью поглощена своей неожиданной беременностью и ужасной реакцией Рекса на это, а потом он и вовсе пропал… Это правда, – она нервно сжимала и разжимала кулаки, – могу тебе сказать одно наверняка: Рекс любил риск, он всегда ходил по краю.

– Совсем как я, – пробормотал Майк скорее самому себе, чем матери.

– Да, но ты никогда не ведешь рискованную игру на грани преступления. У Рекса были и хорошие черты, именно их ты унаследовал от него. Перестань мучить себя.

Майк сокрушенно покачал головой, лишь частично соглашаясь с матерью.

– Значит, я снова у точки отсчета, – сказал он. – Придется либо давить на отца, что я не могу сделать, поскольку он очень слаб, либо найти Рекса и получить все ответы от него.

Элла чуть покачнулась, словно теряя сознание.

Майк, чертыхнувшись, тут же подскочил к ней и крепко обнял за плечи.

– Тебе нужно сесть, – сказал он, подводя ее к дивану.

Элла послушно села.

– Постой! Сейчас я принесу тебе чего-нибудь попить.

Он пошел на кухню и принес оттуда стакан апельсинового сока.

– Вот! Выпей это.

Он сел рядом с матерью и с тревогой смотрел на нее, пока та пила сок.

– Спасибо, – тихо сказала она.

– Не за что. Извини, это все из-за меня.

Она покачала головой:

– Будь то по работе или нет, ты имеешь право задавать вопросы о своем отце.

Некоторое время они сидели молча, потом она взглянула на сына и погладила его по голове, ласково, как это делает только мать, проведя пальцами по слишком длинным волосам. Этот жест Майк помнил с детства.

– Знаешь, ты так похож на него…

Майк отвернулся. Он не хотел этого знать. Не хотел быть похожим на него.

– Жаль, у меня не сохранилось его фотографий. С моей стороны это было неразумно, но я была молода и не хотела, чтобы Саймон думал, что я все еще жду его. Ты меня понимаешь?

Майк кивнул.

– Значит, ты хочешь найти его? – спросила Элла.

– Хочу? – усмехнулся Майк. – Нет, не хочу, но это необходимо для расследования давнего нераскрытого дела.

– Я поддерживаю с ним отношения.

Эти слова были сказаны таким тихим шепотом, что Майку показалось, что он ослышался.

Вскинув голову, он посмотрел на мать:

– Повтори, что ты сказала.

– Я поддерживаю связь с Рексом.

Неверие и обида, возмущение ее предательством – все эти чувства разом охватили Майка. Как? Когда?

– Я думал, он пропал без вести…

– Так оно и было, – опустила голову Элла. – А недавно он добавился ко мне в друзья на Фейсбуке.

– Так вот почему ты так огорчилась на том семейном ужине. Мы тогда говорили о старых друзьях и соцсетях. – Он сокрушенно покачал головой и спросил сквозь зубы: – И чего он от тебя хотел?

– Спрашивал про тебя, – прошептала Элла.

Сердце Майка сжалось от боли.

– Слишком поздно, – пробормотал он. – Почему ты ничего мне об этом не сказала?

– Я не могла этого сделать! Ты только представь, что подумал бы Саймон, если бы узнал, что Рекс интересуется тобой, да еще теперь, когда он проходит серьезное лечение.

– А обо мне ты не подумала? Почему ты оставила меня в неведении? – спросил он, чувствуя, как вскипающая ярость, жгучая обида и отчаяние застилают ему глаза и ум.

– Твой гнев, нежелание быть похожим на своего отца, двойственное отношение к себе самому – вот почему я не стала тебе об этом говорить. Я не хотела нарушать твой душевный покой.

Она прикрыла глаза и опустила плечи. Напряжение и многодневная усталость проступили резко обозначившимися морщинками на ее лице.

Он крепко обнял ее за плечи и прижал к себе.

– И все-таки надо было мне об этом сказать, – пробормотал он, не в силах долго гневаться на мать.

– Да. Кара тоже так сказала, но я не прислушалась к ней.

Майк замер на месте.

– Кара? Она об этом знала?

– О Боже, – простонала Элла, – прости меня. В тот же вечер мы с ней говорили о ее родителях… я не собиралась рассказывать ей о Рексе, но как-то само собой получилось… наверное, мне нужно было хоть кому-нибудь рассказать о своих сомнениях. Она сказала, что ты должен знать об этом, но я заставила ее дать слово, что она тебе ни о чем не скажет.

– Ладно, что уж теперь, – пробормотал Майк, чтобы успокоить мать.

Кара знала! А он-то вообразил, что она понимает его. Думал, что может доверять ей, как ни одной другой женщине. Она была вместе с ним в доме судьи Бейнса, слушала, как необходимо ему найти своего биологического отца, которого он так ненавидел, и все это время прекрасно знала, что его мать поддерживает с ним связь! И ничего ему не сказала.

– Майк, не смей сердиться на Кару, – прочла его мысли Элла. – Это я поставила ее в такое ужасное положение.

– Ну да, ну да, – пробормотал Майк.

Он спал с этой женщиной, доверял ей свои сокровенные мысли. Она должна была сказать ему об этом!

– Не волнуйся за Кару, – сказал он матери.

– Ты не злишься на нее?

– Сегодня вечером мы с ней приглашены на ужин, – уклончиво ответил Майк.

– Ты не ответил на мой вопрос, – на этот раз настойчивее повторила Элла. Она уже пришла в себя и вернула прежние убедительные интонации.

– Другого ответа у меня пока что нет. – Он встал с места. – Где я могу найти его?

Он имел в виду Рекса.

– Он в штате Невада, – с трудом сказала Элла.

– В Лас-Вегасе?

Элла кивнула, нервно сжимая и разжимая кулаки.

– Что ты собираешься делать?

Майк взглянул на мать и честно ответил:

– Не имею ни малейшего понятия. Мне пора идти.

Он наклонился к матери и поцеловал ее.

– Передай папе привет.

– Майк, прошу тебя, успокойся. Давай поговорим, пока ты чего-нибудь не натворил.

– Я люблю тебя, – сказал он матери и вышел из дома под лучи холодного солнца и в яркий свет дня.

Его переполняли бешеная ярость, боль, досада. И все это ему предстояло каким-то образом погасить до наступления вечера, когда они с Карой отправятся в гости на ужин. Этого вечера он так ждал! И вот теперь все превратилось в кошмар.

Кара очень волновалась насчет предстоящего званого ужина с друзьями Майка. Однако первым делом нужно было позаботиться о покупке продуктов, поскольку ее холодильник окончательно опустел. Она шла по торговому залу супермаркета, толкая перед собой тележку, отбирая и складывая в нее продукты согласно заранее составленному списку. Она часто готовила по воскресеньям и замораживала часть приготовленной еды на всю рабочую неделю.

Свернув в последний проход между стеллажами с продуктами, она остановилась возле молочного прилавка, подняла глаза и неожиданно увидела свою мать. Та стояла с небольшой корзинкой в руках и разглядывала упаковки с апельсиновым соком.

– Ма! – тихо позвала Кара, не успев вспомнить, что избегает встреч с ней.

Натали Хартли обернулась.

– Кара!

Обрадованная нечаянной встречей, она бросилась навстречу дочери и крепко обняла ее. Несмотря на свое неодобрение той жизни, которую предпочла вести ее мать, Кара очень любила ее и сильно тосковала по ней. Она старалась не думать о матери слишком много, потому что подобные мысли заканчивались, как правило, печалью и меланхолией. В выходные и праздничные дни ей приходилось особенно туго, и она часто оказывалась в доме Марсденов или у Алексы и ее отца, вместо того чтобы погостить у собственных родителей.

– Как поживаешь, ма? – спросила она, вдыхая знакомый цветочный аромат ее духов, который ассоциировался у нее с лучшими временами ее детства.

– Все хорошо, – ответила Натали, осторожно оглядываясь по сторонам. – А ты как? Довольна своей жизнью? Счастлива?

– Он тоже здесь? – догадалась Кара.

Ее мать не могла выйти одна даже в продуктовый магазин. Удивительно, как это он оставил ее одну у стеллажа с апельсиновым соком.

– Он пошел за газировкой, которую мы забыли взять. Давай быстро поговорим, пока он не вернулся. С тобой все в порядке, милая?

– Да, у меня все хорошо, – поспешно кивнула Кара.

– Моя девочка стала офицером полиции. Я так горжусь тобой!

Кара покраснела.

– Ма, я…

– Натали, идем! – раздался голос отца Кары, прервав ее фразу на середине.

Она хотела сказать, как тоскует по матери, как ей ее не хватает…

– Я должна идти, – погрустнела Натали и опустила плечи. Стараясь не смотреть дочери в глаза, она почти прошептала: – Я люблю тебя, моя девочка.

– Скажи ему, пусть подождет несколько минут. Мы просто разговариваем.

– Шевелись, детка! Пора готовить обед, – скомандовал отец Кары.

Она посмотрела на Грега Хартли. Он был все еще хорош собой – черные с проседью волосы гладко зачесаны назад, глаза горели гневом, когда он смотрел на жену, которая уже осторожно сделала шаг назад, отходя от дочери.

Она не стала здороваться с отцом. Честно говоря, у нее даже не возникло желания это сделать.

Он тоже намеренно игнорировал ее. Ему очень не понравилось, что она стала офицером полиции, но еще больше его взбесило то, что она не признала его родительскую власть, отказав ему в уважении и послушании, которых он так жаждал.

– Натали, немедленно иди сюда, – сердито рявкнул он, и та чуть не подпрыгнула от страха.

Отвернувшись от Кары, она медленно пошла к мужу, опустив голову.

Кара ненавидела его. Ненавидела то, как мать делала все, чего он от нее хотел, не думая о своих собственных нуждах и желаниях. Единственным способом не видеть ее постоянного унижения было жить отдельно, и Кара это сделала, несмотря на то что отсутствие матери и страх за нее стали для нее постоянной кровоточащей душевной раной. При этом мать ясно дала ей понять, что не хочет от нее никакой помощи. И тут Кара ничего не могла поделать.

Ей оставалось одно – помогать другим, тем, кто в этом нуждался. Спрятав свою боль, как всегда, поглубже, Кара закончила свои покупки, отвезла их домой и сделала уборку в доме.

В пятницу она провела больше времени в приюте, чем планировала, потому что Даниэла пребывала в полном отчаянии, узнав, что ей нужно будет закончить курсы повышения квалификации, чтобы восстановить лицензию помощника юриста. Это означало, что ей придется пробыть в приюте дольше, чем она ожидала. Молодая женщина чувствовала себя очень одинокой и начинала подумывать о том, чтобы вернуться домой, к бывшему сожителю. Кара разволновалась и долго разговаривала с Белиндой о том, чтобы как-то отвлечь мысли Даниэлы от возможного отъезда из приюта.

Хотя перед глазами Кары прошло немало женщин, приезжавших в приют и уезжавших из него, только Даниэла с ее печальными синими глазами напоминала ей мать. Рана от разрыва с ней была еще совсем свежа, и Кара сильно тосковала по матери.

К субботе депрессия уступила место радостному волнению перед свиданием с Майком. Все утро она провела в лучшем городском магазине женской одежды и купила себе новую юбку от Манчини по весьма умеренной цене. Леопардовый принт выглядел роскошно, укороченная длина выгодно подчеркивала ее стройные ноги, обычно скрытые форменными брюками или джинсами. К юбке она добавила свои любимые черные туфли-лодочки, черный шелковый топ на бретельках и кремовый приталенный блейзер.

Бросив последний взгляд в зеркало, она решила, что вполне готова отправиться с Майком на свидание.

Раздался звонок в дверь, и она, радостно вздохнув, пошла открывать.

– Привет! – с улыбкой сказала она вошедшему Майку и сделала шаг назад, чтобы полюбоваться им.

На нем были темно-синие джинсы и черная рубашка на сквозной застежке. Он был гладко выбрит и замечательно благоухал дорогим одеколоном. Это был самый сексуальный мужчина, которого она только знала.

– Привет, – без тени улыбки ответил он, входя в квартиру. Он был мрачен и замкнут, и от этого внутри Кары все похолодело.

– Готова? – сухо поинтересовался он.

– Да, осталось только надеть куртку и взять сумочку.

Сунув руки в карманы брюк, он ждал молча, не глядя на нее.

Кара судорожно сглотнула. Его приветствие оказалось совсем не таким, как она ожидала. Внутри ее нарастали разочарование и досада. Очевидно, ему не понравился ее внешний вид. Однако его мрачное замкнутое лицо заставляло ее думать, что дело не только в этом. Майк был совсем другим человеком по сравнению с тем, который подвез ее вчера домой и горячо поцеловал на прощание, пообещав остаться на ночь после визита к Итану и Фейт.

– Мм-м… что-то случилось? – осторожно поинтересовалась она, беря сумочку с пуфика.

– А должно было? – ледяным тоном отозвался он вопросом на вопрос.

– Именно это я у тебя и спрашиваю.

Дискомфорт Кары перерос в тревогу.

– Мы уже опаздываем, – мрачно сказал он, глядя на наручные часы.

– Ну и пусть.

Кара не собиралась никуда идти с Майком в таком настроении. Швырнув сумочку на пуфик, она резко сказала:

– Говори, в чем дело.

– Сегодня я был у матери, – многозначительно произнес Майк, глядя на нее ничего не выражающими глазами.

Так вот оно что!

– И что она тебе сказала?

– Ты и впрямь собираешься играть со мной в кошки-мышки? – раздосадованно проговорил Майк. – Ты прекрасно знаешь, что она мне сказала. Она поддерживала связь с моим биологическим отцом через Фейсбук, и ты это знала!

Последние слова прозвучали обвинением.

Внутри у Кары все сжалось, но она распрямила плечи и стала защищаться:

– Я не имела права говорить тебе об этом.

Она испытывала одновременно страх и чувство вины, поэтому замолчала, не зная, что сказать дальше.

Майк медленно покачал головой.

– Я говорил с тобой об отце. Я не с каждым говорю о нем, включая родных.

Его глаза сверкали гневом и возмущением ее предательством, и от этого ее сердце билось все сильнее и больнее.

– Я знаю, – тихо сказала она, – и по-настоящему дорожу твоим доверием.

Она сделала шаг вперед, чтобы положить руку ему на плечо, но он отодвинулся от нее. Этот жест заставил ее вздрогнуть всем телом.

– Я умоляла твою мать все рассказать тебе, но она не хотела тебя расстраивать. Она настояла на своем, и я дала ей слово молчать.

– Да? Все так просто? – Он метнул на нее гневный взгляд. – Ты же видела, в каком противоречивом состоянии я был после разговора с судьей Бейнсом, и теперь ты говоришь, что дала слово молчать?

Она кивнула, понимая, что не может до него достучаться, поднимая собственное забрало.

– Мое слово значит для меня все. Честность у меня в крови.

– Все так банально? – приподнял он одну бровь.

– Вот именно. И знаешь почему? Потому что я знаю, что такое, когда не держат слово.

Майк с подозрением прищурился.

– Каждый раз мой отец клялся, что больше не поднимет руку на мать, – продолжала Кара. – Снова и снова он обещал, что не будет унижать и оскорблять ее, не будет командовать ею и бесконечно понукать, запрещать видеться с дочерью… – У нее прервался голос, но она заставила себя продолжить: – Он заставляет ее чувствовать себя ничтожеством, пустым местом. И всякий раз, когда он обещал больше этого не делать, он нарушал обещание. Все становилось только хуже.

Она скорее почувствовала, чем увидела его изумление. Напряженная атмосфера разрядилась, холодность Майка превратилась в сердечное тепло, но Каре не нужна была его жалость. Она хотела, чтобы он понял наконец, почему она, несмотря ни на что, выполняла данное ею обещание.

– Я очень рано усвоила, что единственное, что имеет значение, это способен человек держать свое слово или нет. Именно эта черта отличает меня от моего отца. Я ничего не говорила тебе о Рексе, потому что обещала Элле молчать.

Он подошел ближе.

– Кара…

Она покачала головой, не в силах поверить, что вечер, которого она так ждала, пошел наперекосяк. И все же она не винила Майка за то, что он разозлился на нее.

– Посмотри на меня, – попросил он заметно потеплевшим голосом.

Она не была готова выполнить его просьбу, но он мягко повернул ее к себе лицом.

– Кому, как не мне, знать, что такое не хотеть быть похожим на своего отца. Меня раздражало буквально все, я чрезмерно сильно на все реагировал. И вымещал свою злость на тебе, потому что не мог этого сделать со своим отцом.

Его обезоруживающая улыбка заставила растаять ее гнев и боль.

– Я хотела тебе сказать, – вздохнула она, – но не могла.

– Теперь я это понимаю.

И это было правдой. Весь его праведный гнев испарился после ее признаний. Эта женщина обладала способностью вить из него веревки, заставляя испытывать совершенно незнакомые ему чувства. У них оказалось намного больше общего, чем он предполагал. Оба стремились не только отдалиться от отцов, но и доказать себе, что они не похожи на своих родителей.

Он задумчиво провел рукой по волосам.

– Ну так что, едем?

Ему хотелось поскорее оставить позади ненужную размолвку.

– Мы помирились? – недоверчиво посмотрела она на него.

– Разве я похож на человека, способного долго обижаться?

– Вообще-то, да! – расхохоталась она.

Он закатил глаза в притворном негодовании. Напряжение ссоры было снято.

– Ну, поехали?

– Поехали, – ответила она, кокетливо склонив голову набок.

Обрадованная быстрым примирением, она потянулась за сумочкой.

Облегченно вздохнув, Майк наконец как следует рассмотрел чрезвычайно соблазнительную женщину, в которую превратилась Кара. Обычно стянутые в конский хвост длинные темные волосы теперь были распущены и струились по плечам, лоб обрамляли вьющиеся локоны, макияж был несколько ярче, чем он привык видеть. В сочетании с сексуальным нарядом все это произвело на него сногсшибательное впечатление.

Перед ним была не Кара – полицейский офицер, не Кара – домашняя девочка в джинсах и выцветшей футболке, а настоящая сексуальная соблазнительница, сирена, которая принарядилась специально для него, а он явился с обвинениями в сокрытии информации, вместо того чтобы восхищаться и любоваться ею.

– Я конченый осел…

– Заметь, это сказал ты, а не я. – Ее губы тронула удивленная улыбка.

– Но ты так подумала, я в этом уверен, – пробормотал он. – Ты прекрасна.

Она удивленно моргнула, но тут же расплылась в широкой улыбке:

– Спасибо.

– Именно это я должен был сказать с самого начала. Давай начнем сначала! – сказал он, беря ее за руку.

Он знал: рано или поздно им все равно придется обсуждать это дело, поскольку ему придется разыскивать своего биологического отца. Но сейчас важнее было совсем другое.

– Хорошо, давай, – медленно кивнула она и провела языком по губам.

Вот так просто они вернулись к обычным отношениям. Майк снова удивился тому, насколько отличалась Кара от других женщин, которые предпочитали ссориться ради ссоры. Тиффани особенно любила предаваться вспышкам гнева и раздражения, чтобы получить от него то, чего хотела. Ни одна женщина из тех, кого он знал, не говорила открыто о своих чувствах, вместо того чтобы держать их внутри до тех пор, пока они не вырвутся наружу. Кара не переставала удивлять его, и ему это нравилось.

Спустя двадцать минут они подъехали к дому на холме. Широко раскрыв глаза, Кара любовалась большим особняком.

– Какой замечательный дом!

Майк хорошо понимал ее. И Кара, и он сам происходили из семей рабочего класса, и, хотя Майк вырос в приличном квартале, его дом вполне мог поместиться в пруд позади особняка.

– Да, это что-то! – согласился он.

Припарковав машину, они подошли к двери, и Майк позвонил. Через несколько секунд дверь широко распахнулась. На пороге стояла девочка-подросток.

– Привет, Тесс! – сказала ей Кара.

– О, классного парня ты себе отхватила! – отозвалась та, глядя на Майка.

– Это точно, – подмигнула ей Кара, чем полностью обескуражила Майка. Он на мгновение застыл на месте, не зная, что сказать.

– Майк, это Тесс, острая на язык сестричка Итана, Нэша и Дэра, – пришла ему на помощь Кара. – Тесс, знакомься, это Майк Марсден, шеф городской полиции.

– О черт! – вырвалось у Тесс, и она замолчала. Зато Кара расхохоталась: – Ну, ты собираешься впустить нас в дом или оставишь замерзать на ветру?

– Ладно, входите, – буркнула девочка.

– Ну спасибо! – снова засмеялась Кара.

Тесс отошла в сторону, и Майк заметил, что на ней были узкие джинсы и облегающая маечка на бретельках. Неудобная, на его взгляд, одежда, но совершенно типичная для местных подростков.

– Тесс, кто там? Ты открыла дверь? – раздался голос Итана. Послышались его приближающиеся шаги.

– А то! – фыркнула Тесс.

Итан с улыбкой встретил их в холле и, глянув в сторону сестры, спросил:

– Что с тобой? Дурное настроение?

– Именно. Ты сказал, придут друзья, а пришел шеф полиции, – сердито прошипела Тесс.

– Но я здесь не по делам службы, – заговорил наконец Майк, надеясь наладить отношения с девочкой.

– И это очень хорошо, – улыбнулся Итан. – У нее только что закончился условный срок.

– Что? – переспросил Майк, уверенный в том, что друг шутит.

– Это долгая история. Как-нибудь в другой раз расскажу, – ответил Итан.

– Да как ты можешь? – с обидой в голосе воскликнула Тесс и, топнув ногой, убежала вверх по лестнице.

– Пока, Тесс! – крикнула ей вслед Кара.

– Пока! – отозвалась та с верхнего этажа.

– Что все это значит? – обескураженно спросил Майк.

Покачав головой, Итан со смехом ответил:

– Это же Тесс по прозвищу Торнадо! Пойдем в гостиную, я вам все расскажу.

С этими словами он провел их в просторную комнату с мини-баром в одном углу и телевизором с огромным экраном в другом.

– Фейт наверху с ребенком. Она сейчас спустится.

– Ой, а можно мне подняться к ним и посмотреть хоть одним глазком на малыша? – попросила Кара.

На лице Итана появилась гордая улыбка отца.

– Разумеется, можно. Нужно просто идти на запах, – сказал он, и Майк удивился, как это из крутого парня-бунтовщика, каким он помнил Итана по школе, получился покладистый отец.

Кара засмеялась и направилась к двери. Майк смотрел ей вслед, когда она выходила за дверь, любуясь грациозно покачивающими бедрами, обтянутыми короткой юбкой.

– Да, ты попал по-крупному, – усмехнулся, глядя на него, Итан.

В ответ Майк лишь поднял брови. Что он мог сказать? Его раскусили.

– Ну, так каково это, быть отцом семейства? – спросил он, меняя тему разговора.

– Не знаю, все как-то неожиданно получилось, – смущенно улыбнулся Итан.

– Черт побери! Ты уже взрослый и знаешь, наверное, как сделать жену беременной?

Итан расхохотался.

– Да я не о детях, я о любви! – сказал он. – А ребенок… быть отцом – это чудо!

Итан наполнил спиртным два бокала, один из которых протянул Майку.

– Это ты сейчас о своей сестре или о подгузниках? – подколол его Майк.

– Обо всем сразу, – неожиданно серьезно ответил Итан, глядя в глаза Майку. – Когда я вернулся сюда, я думал, что уже достаточно взрослый, но Тесс… она сделала из меня того человека, которым я всегда хотел быть. Фейт доделала остальное. А потом подарила мне дочь. – Итан поднял бокал. – Выпьем за женщин! – И на его лице появилась глуповатая улыбка, какая бывает у всех влюбленных.

До такого состояния Майк еще не дошел, но отношения с Карой явно выходили за рамки привычных. Он тоже поднял свой бокал и сделал большой глоток, чтобы немного успокоиться.

– Хочешь посмотреть на мою принцессу? – с гордостью предложил Итан.

– Как ее зовут?

– Алисия, в честь моей матери.

Майк понимающе кивнул. Вслед за Итаном он вышел из гостиной и стал подниматься по длинной винтовой лестнице.

Из комнаты в самом конце коридора доносились приглушенные женские голоса. Из другой комнаты – музыка, тяжелый рок. Очевидно, это была комната Тесс.

Майк остановился возле детской и вместе с Итаном заглянул в комнату. К его изумлению, не Фейт, а Кара держала на руках крошечный сверток. Внутри его стала разливаться непонятная теплота, и пока он пытался понять это новое чувство, Кара прижалась носом к головке младенца.

– Как замечательно пахнет малыш! Обожаю этот запах! – прошептала она.

– Это запах детского шампуня, – улыбнулась Фейт, – так и хочется съесть малышку.

– Она само совершенство, такое сокровище, – благоговейно проговорила Кара. – Я ужасно боюсь ненароком причинить ей боль.

Фейт беспечно махнула рукой.

– Ну, судя по тому, как ты поменяла ей подгузник, у тебя врожденный материнский дар. Ты уже готова к рождению и воспитанию собственных детей.

Стоя рядом с Итаном, Майк чувствовал некоторую неловкость от того, что подслушивал разговор двух женщин. Честно говоря, он сам себя не понимал.

– Не знаю, будут ли у меня когда-нибудь дети, – сказала Кара, удивив этими словами стоявшего за дверью Майка. – Мне нужно поверить, что отношения между мужчиной и женщиной могут длиться долго; что где-то есть мужчина, которому я смогу довериться, не опасаясь, что он когда-нибудь причинит мне боль.

Боль, которую причиняют ее матери. Майк домыслил несказанное окончание фразы. Ее тихие слова перевернули всю его душу.

Было совершенно очевидно, что Кара всем сердцем стремится к тому, что уже есть у Фейт, и заслуживает любви и преданности. Майк считал себя не тем человеком, который способен дать ей все это, и впервые в жизни пожалел, что не может дать женщине то, что ей нужно.

Нет, не женщине вообще, а именно этой. Каре.

«Обойдемся без привлечения сердец». Кажется, так он ей сказал? Но почему же теперь так болит сердце?

Итан деликатно покашлял, и обе женщины взглянули на дверь.

– Привет! – сказала Фейт. – Заходите!

Очарование момента было нарушено. Майк вслед за Итаном вошел в детскую, зная, что этот вечер запомнит надолго.

Уложив ребенка в кроватку, Фейт и Итан пожелали спокойной ночи Тесс и дали последние инструкции Розалите, домработнице, которая должна была присматривать за малышкой в их отсутствие. Потом они отправились ужинать в стейк-хаус – ресторан, специализирующийся на стейках. Их провели в небольшую кабину, Кара села рядом с Майком и заполнила собой все его личное пространство. Новый для него теплый мускусный запах ее духов обволакивал его сексуальной пеленой. Каким-то непостижимым образом ему все же удавалось поддерживать разговор, хотя джинсы чуть не разрывались от напора возбужденного пениса.

Фейт и Итан, казалось, были счастливы провести вдвоем время вне дома. Они заказали бутылку вина и долго ее смаковали за ужином и десертом.

Когда Майк и Кара ехали обратно, Майк вдруг понял, что он по-настоящему отлично провел время. Он не мог припомнить, когда в последний раз ходил в ресторан с другой парой, и, к своему ужасу, обнаружил, что ему не только понравился вечер с Карой, Итаном и Фейт, но он не испытывал ни малейшего желания вернуться в Нью-Йорк к своей холостяцкой жизни.

Сейчас он мог думать только об одном – как уложить Кару в постель и подольше не выпускать из нее.

Глава 10

Вечер оказался чередой резких перепадов настроения, но в конечном итоге Кара осталась очень довольной. Ребенок Фейт привел ее в восторг. Сладкий невинный запах младенца вызвал в ней неизвестные доселе теплые чувства. Потом она увидела, как Майк смотрит на нее разгоряченным, но не поддающимся расшифровке взглядом, и отдала ребенка матери. Нет, она не могла позволить себе думать о детях, семье и даже долгосрочных отношениях. Эти мысли были мучительны для нее даже в обычные дни, а уж когда в ее жизни появился Майк, они стали откровенно опасными.

Кара искренне обрадовалась, когда Итан сказал, что пора ехать, и они, попрощавшись с Тесс и Розалитой, отправились в ресторан взрослой компанией. Кара позволила себе расслабиться и выпила вина больше, чем обычно. Даже теперь, по пути домой, она все еще чувствовала приятное опьянение.

Майк притормозил возле ее дома и заглушил двигатель. Прежде чем она успела понять, что они уже приехали, он вышел из машины и, обойдя ее спереди, открыл для нее дверцу. Она попыталась непослушными пальцами отстегнуть ремень безопасности, но опьянение не позволило ей это сделать, и она хихикнула совсем не похоже на себя.

– Дай-ка я его отстегну, – проговорил Майк, наклоняясь к ней и одним ловким движением расстегивая пряжку.

Она повернулась, чтобы спрыгнуть с высокого сиденья, и уперлась в его сильное мускулистое тело. Большие руки Майка легли ей на талию. Вместо того чтобы отойти и дать ей самой выбраться из машины, он бережно приподнял ее и медленно опустил на землю, намеренно прижимая всем телом к своему твердому фаллосу.

Слегка покачнувшись на высоких каблуках, она обняла его руками за шею, чтобы, как она сама себе говорила, не упасть.

– Кара, – простонал Майк, прижимаясь лицом к ее шее возле плеча, – там, в ресторане, ты сидела так близко, что бедром касалась моей ноги… твой сексуальный запах дразнил меня, я был возбужден весь вечер…

Эти откровенные слова заставили Кару с едва слышным стоном прижаться бедрами к его члену.

– Давай войдем в дом. – Он повел ее к двери. – Где ключи?

Порывшись в сумочке, она нашла связку и отдала ее Майку. Тот быстро отпер дверь, и они вошли в квартиру.

Побывав на холодном ветру, Кара почти полностью протрезвела, но с радостью отдала инициативу Майку. С одной стороны, он сам горел желанием быть ведущим, с другой – у него это отлично получалось. Если ему так нравится контролировать ход событий в спальне, она с удовольствием предоставит ему такую возможность. Какая, собственно, разница, если им обоим хорошо?

Сбросив куртку прямо на пол в прихожей, она наклонилась, чтобы снять обувь, и тут же почувствовала, как рука Майка скользнула под юбку и остановилась на кружевных трусиках, которые она предусмотрительно надела, зная, что Майк хотел остаться у нее на ночь. Его рука принялась ласкать ее ягодицы, и Кару бросило в жар.

– Кара, детка, – хрипло пробормотал он.

Эти слова подействовали на нее, словно холодный душ, и она резко повернулась к нему лицом.

– Детка?!

Только теперь Майк осознал, что снова употребил слово, которое весьма негативно действовало на Кару.

– Понятно, – буркнул он и, схватив Кару за руку, посадил ее к себе на колени. – Я оговорился. Но я хочу знать, почему ты так неприязненно реагируешь на это слово.

– Я не хочу говорить об этом.

– Круто! – Он поднес к лицу ее руку и горячо поцеловал запястье, там, где бился пульс. – И все же расскажи мне, что в этом слове плохого, чтобы я все понял и мы никогда не вернемся к этому.

Понимая, что он не отстанет, она раздосадованно вздохнула.

– Послушай, я отлично понимаю, что веду себя нелепо.

Разумеется, нелепо – ведь Майк употребил это слово в качестве ласкового обращения. Но когда кто-то другой, в шутку или в качестве дружеского замечания, обращался к ней, используя это слово, она каждый раз резко осекала его. Сэм и Дэр считали, что это ее феминистские штучки, и она не развеивала их заблуждения.

– Я не говорил, что это нелепо. Я просто хочу знать, почему это раздражает тебя.

Он не отпускал ее руку, и его пальцы переплелись с ее пальцами.

– Хорошо, я скажу, – подчинилась Кара, чувствуя себя загнанной в угол. – Так отец называет маму. «Детка, принеси мне выпить. Детка, дай мне газету. Детка, перестань строить из себя драматическую актрису. Детка, заткнись и займись обедом».

А еще, перед тем как пустить в ход кулаки, он говорил: «Детка, ты должна слушаться, когда я велю тебе что-то сделать».

Услышав ее объяснение, Майк поначалу напрягся, потом усилием воли заставил себя вернуться в обычное состояние.

– Спасибо, что рассказала, – произнес он наконец.

В его словах Кара услышала искренность.

– Похоже, у меня гораздо больше комплексов, чем ты думал, да? – Она заставила себя засмеяться, хотя ей было вовсе не смешно.

– Не больше, чем у меня, детка.

И прежде чем она успела фыркнуть, взял ее руку и поцеловал в ладонь. Она вздрогнула от неожиданной нежной ласки и инстинктивно прижалась к Майку.

– Ты заметила? – спросил он.

– Что именно? – откликнулась Кара, чувствуя только горячее желание.

– Десенсибилизацию этого слова. Теперь я постараюсь сделать так, чтобы всякий раз, когда ты услышишь слово «детка», тебе на память приходили мои ласки, а не дурные воспоминания прошлого.

– Думаешь, тебе удастся этого добиться? – спросила она, глубоко тронутая его чуткостью и желанием помочь.

– Надеюсь, да, – пожал он плечами. – Во всяком случае, будет приятно попробовать сделать это.

Он снова прильнул губами к ее запястью, и она, глубоко вздохнув, прижалась к нему еще плотнее, ощутив твердую эрекцию пениса.

– Вот видишь? – улыбнулся Майк.

Она тихо засмеялась.

Наклонившись к ней, он стал целовать ее губы – невесомо, нежно, едва касаясь губами и языком. Они бесконечно долго ласкали друг друга поверх одежды. Майк казался неутомимым, и Кара потеряла счет времени, позабыв обо всем на свете. Такой долгой прелюдии у нее не было ни с одним мужчиной, для которых секс был конечной целью. Майк, казалось, не спешил с этим, откровенно наслаждаясь, как и она, предварительными ласками.

Он накрыл ее груди ладонями, сквозь шелк и кружево лифчика массируя соски большими пальцами до тех пор, пока они не набухли и затвердели от возбуждения. Потом он опустил голову и взял в рот один из них. В одно мгновение острое чувство наслаждения пронзило ее тело, словно он прикоснулся к обнаженной коже, и она со стоном выгнулась навстречу ему. Ее возбуждение нарастало, промежность увлажнилась, по телу пробежала дрожь.

Просунув руку под шелковый топ и кружевной лифчик, он стал ласково теребить и пощипывать другой сосок, не выпуская изо рта первый и продолжая любовно посасывать и покусывать его. Он отлично знал все желания и потребности ее женского естества. Вскоре она извивалась всем телом под его умелыми ласками, чувствуя все нарастающее возбуждение.

Подняв голову, Майк посмотрел ей в глаза и прошептал, прежде чем продолжить прерванные ласки:

– Дай себе волю, детка. Не думай ни о чем.

В следующее мгновение ее настиг оргазм. Неожиданно Майк обхватил ее бедра и плотно прижал к своему пенису, и ее вновь охватило наслаждение.

Чуть позже выяснилось, что кончила не только Кара. Майк пробормотал что-то насчет того, что снова чувствует себя семнадцатилетним пацаном. Смеясь, они оба направились в душ, где она тщательно вымыла все его тело, заодно изучая его. Такого у нее не было ни с одним мужчиной. Он сделал то же самое с ней, и вскоре оба упали в постель, чистые и влажные, причем Кара не чувствовала ни тени усталости.

Он прижал ее к своему обнаженному телу.

– Майк, ты устал? – тихо спросила она.

В ответ он ловким движением перевернул ее на спину и завел руки за голову, прижав их к матрасу.

– А ты? – спросил он, глядя ей в глаза.

Она покачала головой, и на губах Майка появилась дразнящая сексуальная улыбка.

– Вот и отлично.

Он медленно провел восставшим пенисом по ее нежной плоти, и она застонала от удовольствия.

– Тебе нравится? – тихо спросил он, плотнее прижимая пенис.

– О да, – застонала она, откидывая голову и выгибаясь всем телом.

Одной рукой удерживая ее запястья, он направил другой рукой фаллос к желанной цели.

– Ты готова, детка? – прошептал он.

Кара в ответ почти замурлыкала словно кошка.

Разумеется, она услышала слово «детка», но теперь, когда рассказала ему всю правду, это слово потеряло свою прежнюю власть. Этим словом Майк не унижал ее, не предъявлял никаких требований. Напротив, он хотел доставить ей максимальное удовольствие.

Она слегка согнула ноги в коленях в знак радостной готовности. Глаза Майка потемнели от страсти, и он в ту же секунду глубоко и сильно вошел в нее.

– О черт! – пробормотал он, когда по его телу пробежала сильная судорога.

Она чувствовала его внутри себя и снаружи одновременно. Потом он стал двигаться в ней, сначала медленно, потом быстрее и быстрее, сильнее и сильнее, набирая нужный ритм и темп. То, что совсем недавно она уже испытала оргазм, не имело никакого значения. Он так хорошо понимал ее тело, что вскоре в ней стал зарождаться новый чувственный девятый вал. С каждым толчком напряжение нарастало, и весь мир взорвался мириадами искр, когда Майк тоже достиг пика с ее именем на устах.

Когда оба вернулись с высот блаженства и обессиленно откинулись на подушки, Майк с неожиданной силой вдруг сжал ее в объятиях и прошептал:

– Спокойной ночи, детка.

В следующее мгновение он крепко уснул.

Майк проснулся, чувствуя себя… другим. Прошлой ночью в нем что-то изменилось. Он знал это, еще не открыв глаз. Он лежал на спине – это была его привычная поза сна, рядом лежала Кара – голова на его груди, одна нога закинута на его бедра. Удивительное дело, Майк не чувствовал ни малейшего дискомфорта, как физического, так и душевного.

Подобно большинству мужчин, Майк считал себя знатоком секса. То, что накануне произошло между ним и Карой, выходило за рамки обычного. Каждый раз, когда они проводили время вдвоем или занимались сексом, в нем происходили какие-то глубокие значительные перемены. Он пока не знал, какие именно, да и не очень хотел узнать, поскольку в результате могло возникнуть привычное желание сбежать.

К этому он был не готов.

Взяв длинную прядь ее темных волос, он в задумчивости принялся накручивать ее на палец. Кара оказалась более уязвимой и замкнутой, чем он предполагал. Она никогда ничего у него не просила. Поначалу он объяснял это ее отношением к нему – она ничего не ждала от него и соответственно не требовала. Но потом стал понимать, что она вообще ничего ни от кого не ждет, что говорило скорее о ее проблемах, чем о его.

Интересно! Чем больше она утаивала от него, тем сильнее ему хотелось обо всем узнать. Это было совсем на него не похоже.

Кара пошевелилась во сне, и Майк неожиданно понял, что смотрит в ее открытые большие синие глаза. Неплохое начало дня.

– Доброе утро!

– Доброе, – улыбнулась она.

Раздался приглушенный телефонный звонок. Сотовый Майка остался в кармане джинсов, но он все равно его слышал.

– Надо посмотреть, кто это, – с сожалением проговорил он.

– Мне тоже нужно посмотреть на свой сотовый. Вчера вечером я была так занята тобой, что даже не вспомнила о нем.

При этих словах ее щеки слегка порозовели.

Майк улыбнулся, испытывая отчего-то огромную гордость за вчерашнее.

– Ладно, проверь свой телефон, – сказал он, – а потом возвращайся ко мне для быстрого утреннего секса, прежде чем уйдешь на работу.

Она приподняла одну бровь в притворном удивлении, но мелькнувший в ее глазах радостный огонек свидетельствовал о том, что она охотно повинуется его повелению.

Майк встал в постели и достал свой сотовый из кармана джинсов.

– Звонила Эрин. Ладно, потом перезвоню ей.

– О нет, только не это! – огорченно воскликнула Кара. Очевидно, она пропустила какой-то важный звонок.

– Что там у тебя стряслось? – повернулся к ней Майк.

– Три пропущенных звонка из приюта, – с досадой сказала Кара, нажимая на кнопку вызова и поднося телефон к уху.

Майк старался изо всех сил не смотреть на ее обнаженное тело, пока она расстраивалась по поводу пропущенных звонков, но отвернуться не мог. У нее были роскошные формы и крепкие мышцы. Весьма женственная фигура, несмотря на предъявляемые полицейским жесткие требования к физической форме.

– Что значит – Даниэла уехала? – переспросила Кара более громким, чем прежде, голосом.

Положив свой телефон на ночной столик, Майк подошел к ней сзади.

– Да, понимаю, – сказала она после некоторой паузы. – Сразу же позвоните мне, как только что-то станет известно. Спасибо.

Она завершила вызов и с досадой бросила сотовый на постель.

– Это та женщина, за которую ты так переживала?

Она кивнула.

– Уехала из приюта вчера поздно вечером и никому ничего не сказала. Черт побери!

Майк уложил ее в постель, но она оставалась неподатливой и словно одеревеневшей.

– Кара, успокойся, расскажи мне, что случилось, – попытался достучаться до нее Майк.

– Одна из девушек сказала, что она пыталась дозвониться мне, но безуспешно. Я ее бросила, подвела. Теперь она, возможно, направилась к своему бывшему. Ей больше некуда идти. Ее семья живет далеко отсюда.

По лицу Кары текли слезы.

Майк всегда чувствовал себя не в своей тарелке, когда женщины ударялись в слезы или устраивали театральные сцены. Но Кара плакала не так, как все знакомые ему женщины. Ее слезы были настоящими, прочувствованными, и Майку казалось, что чья-то сильная рука сдавливает ему грудь, когда он вытирал ее слезы большим пальцем.

– Судя по всему, она хотела сказать тебе об этом, но твои слова уже ничего не могли изменить.

Кара с трудом сглотнула.

– А вот это неизвестно. – Она прерывисто вздохнула. – Все равно спасибо, что стараешься меня утешить. – Она выдавила из себя улыбку.

– Не надо, – сказал он.

– Что не надо? – удивилась она.

– Не надо прятать от меня свои истинные чувства, – сказал он, удивляясь самому себе. – Тебе сейчас больно, я же вижу. И я не хочу, чтобы ты притворялась, будто тебе хорошо. Только не со мной.

Она вздрогнула всем телом, но ничего не ответила. Вместо этого в несколько мгновений, буквально на его глазах, взяла себя в руки, и Майка покоробило, что она не стала опираться на него в трудную минуту.

– И что ты собираешься делать? – спросил он.

– Работать. Что еще я могу делать? Она ведь не числится пропавшей без вести. Я не могу заставить ее вернуться в приют. Если я приеду к ней домой, это может спровоцировать ее бывшего на новое насилие. Остается лишь надеяться, что в случае необходимости она все же придет ко мне. – Кара сокрушенно покачала головой. – Мне надо принять душ и ехать на работу.

С этими словами она высвободилась из его объятий.

Он выпустил ее, чувствуя, что ничего из того, что он может сейчас ей сказать, не поможет. Она ушла в ванную комнату, оставив его чувствовать свою бесполезность. За ней закрылась дверь, и Майк остался в полном одиночестве. Понимая, что Каре необходимо время, он снова упал в постель, закинул руки за голову и решил игнорировать звук текущей по ее обнаженному телу воды.

Наконец она открыла дверь ванной. Легкий пар и ароматное тепло распространились вокруг, возбуждая его еще больше. Ее тело было завернуто в белое пушистое полотенце, влажные волосы падали на плечи.

– Послушай, – негромко сказала она, – прости, что я на тебя набросилась…

– Иди сюда, – протянул он к ней руки.

Она послушно легла в постель и свернулась возле него комочком.

– Мне страшно, – прошептала она. – Я боюсь, что бывший любовник Даниэлы встретит ее кулаками.

Майк прижал ее голову к своей груди, убрав с лица влажные пряди волос, и тихо сказал:

– Нельзя брать все проблемы мира на себя, как бы тебе этого ни хотелось.

Она горестно вздохнула. Оба надолго замолчали. Странное дело, им было легко и хорошо молчать вместе.

– Спасибо тебе, – с искренним чувством сказала наконец Кара.

– Всегда пожалуйста, – улыбнулся Майк.

Она снова глубоко вздохнула и еще теснее прижалась к нему. Ее терзали страх и чувство вины. Ему очень хотелось помочь ей избавиться от этих эмоций, но он не мог этого сделать.

Его самый большой страх заключался не в том, что она станет рассчитывать на его помощь, а в том, как бы самому не пришлось полагаться на ее помощь, когда придется в конце концов расхлебывать последствия прошлых поступков Саймона и Рекса Брансома.

После звонка из приюта Кара явилась на работу в дурном настроении, которое длилось до самого конца недели. Она продолжала ездить в приют Хэвенсбридж, но отсутствие Даниэлы причиняло ей почти физическую боль, и она не могла не волноваться за нее. Майк уже начал воплощать задуманные им перемены в жизнь, поэтому во время дневных смен она несла службу одна, без напарника. Это вынуждало ее быть внимательнее ко всему, что происходило вокруг, и делало дежурство более напряженным и ответственным, поскольку все решения зависели только от нее самой.

Находясь в участке, Майк и Кара вели себя по-прежнему, не уделяя друг другу особого внимания. Даже если кто-то слышал о том, что произошло в баре Джо, разговоров об этом не было.

И только Сэм продолжал неустанно предупреждать ее о холостяцких наклонностях и неспособности старшего брата жить на одном месте, считая это, очевидно, своей дружеской обязанностью. Кара была благодарна ему за заботу, но устала слышать все время то, что уже знала и с чем примирилась. К тому же ей не хотелось думать об этом, пока не настанет крайняя необходимость.

В течение недели Кара пару раз проезжала мимо дома, где, по ее сведениям, жила Даниэла до того, как попасть в приют, в надежде хоть мельком увидеть ее, но все напрасно. Она удерживалась от того, чтобы позвонить в квартиру, поскольку опасалась, что, если бывший любовник увидит ее, в форме или в гражданской одежде, это спровоцирует его на жестокость и насилие по отношению к Даниэле. Кара отлично помнила, как отец приходил в бешенство, если мать говорила, что ей нравится с кем-либо общаться, а потом принимал крутые меры, чтобы не дать ей расширить свой круг общения и интересов дальше его одного.

И вот бесконечная рабочая неделя подошла к концу. Кара приехала домой, переоделась в спортивный костюм, налила себе большой бокал клюквенного сока, плюхнулась в свое любимое кресло и глубоко вздохнула. Предстояло целых два дня безделья, и это было как нельзя кстати. Ей нужен был отдых от всего.

Она давно не виделась с Майком наедине и раздумывала над тем, не позвонить ли ему. Не покажется ли это ему примитивным приглашением на секс? Или он подумает, что она слишком прилипчива, раз не может дождаться, когда он сам позвонит ей? Впрочем, к чему такие сложные размышления? Худшее, что он может сделать, это сказать «нет», а это вряд ли, если вспомнить его жаркие взгляды в офисе, когда он думал, что их никто не видит.

Она уже собиралась отправиться на поиски своего мобильного телефона, как вдруг в дверь позвонили. Отставив бокал с соком в сторону, она встала, чтобы посмотреть, кто к ней пришел. Иногда соседка уезжала на выходные и просила Кару присмотреть за кошкой, пока ее не будет. Кара любила животных, но график работы не позволял ей завести домашнего любимца, поэтому она с удовольствием присматривала за соседской кошкой, когда ее об этом просили.

Выглянув в окошко рядом с дверью, она удивленно заморгала. У двери стоял Майк, одетый в потертые голубые джинсы и кожаную куртку.

Она с улыбкой распахнула перед ним дверь.

– Майк! – воскликнула она, не скрывая радости от его неожиданного визита.

Он обнял ее за талию и, притянув к себе, поцеловал долгим страстным поцелуем, на который она ответила не меньшей страстью.

– Я скучал по тебе, – сказал он, входя вместе с ней в дом.

– А что случилось? Ты уже обедал? Я как раз собиралась что-нибудь приготовить, будешь со мной? – Она жестом указала ему на кухню.

– Не могу, я уезжаю.

Его слова застали ее врасплох. Ей показалось, будто ее ударили ножом в самое сердце.

– Куда? – спросила она, с трудом дыша и делая вид, что ее нисколько не пугает мысль о том, что он уезжает. Собственно, кто сказал, что он уезжает навсегда?

– В Лас-Вегас, искать отца.

– О! Вот это да!

Слава Богу, не в Нью-Йорк и не навсегда!

Однако ее первая реакция на его сообщение об отъезде из города недвусмысленно показала ей, что она слишком привыкла к нему, к его постоянному присутствию в Серендипити.

– Я и не знала, что у тебя появился новый план действий, – сказала она, стараясь сосредоточиться на нераскрытом деле из прошлого, а не на своих глупых эмоциях, которые до приезда Майка в их город ей всегда удавалось держать в крепкой узде.

– Это было решение, принятое в последний момент. Я мог бы связаться с ним по Фейсбуку, но это дало бы ему возможность самому решать, хочет он увидеться со мной или нет. Я решил, что некоторый элемент неожиданности сыграет мне на руку. Если застану его врасплох, он, возможно, расскажет мне больше о себе и том времени, когда он жил в Серендипити.

Майк спокойно и без колебаний изложил Каре ход своих мыслей, но она заметила, как напряглись желваки на его лице, и поняла, что это решение было не из простых.

– Как ты его нашел?

– Есть у меня один верный человек, он раздобыл для меня нужную информацию, а потом я нанял частного сыщика. Похоже, Рекс проводит почти все вечера в одном небольшом заведении, которое славится низкопробным спиртным и сомнительной публикой. Так что я знаю, где его искать, когда приеду в Лас-Вегас.

Майк помрачнел, на его лице появилась гримаса отвращения.

Кара не стала долго думать и сказала первое, что пришло ей в голову:

– Хочешь, я поеду с тобой?

И тут же пожалела об этом. Было совершенно очевидно, что он не желал, чтобы кто-то стал свидетелем его встречи с отцом, которого он никогда в жизни не видел, которого всегда ненавидел… и все равно, как думала Кара, хотел увидеть. Именно поэтому он намеревался поехать в Лас-Вегас один.

Глава 11

Майк не собирался просить Кару поехать вместе с ним. Он всегда разбирался со своими проблемами, особенно столь личного характера, сам. И все же по непонятной причине он сразу же согласился, когда она предложила составить ему компанию в поездке. Решительно не позволив ей платить за авиабилет, он сумел забронировать ей место рядом с собой. Во время всего полета Кара была непривычно молчалива, но Майк не обратил на это особого внимания. У него было о чем подумать. Мысль о том, что скоро он впервые в жизни увидит своего настоящего отца, заставляла его сильно нервничать. Должно быть, Кара поняла его состояние, потому что купила себе несколько журналов и книжку современной американской писательницы Патрисии Корнуэлл и погрузилась в чтение, вместо того чтобы докучать ему разговорами.

Через час после взлета командир экипажа попросил всех пассажиров пристегнуть ремни из-за ожидаемого входа самолета в зону турбулентности. Майк с Карой пристегнули и проверили свои ремни, и тут самолет нырнул носом вниз, а потом вынырнул.

Задержав дыхание, Кара схватила Майка за руку. Большой реактивный самолет продолжал скакать по небу.

– О Боже! Боже мой! – бормотала она, все крепче сжимая его руку.

Майк взглянул в ее бледное лицо:

– Ты когда-нибудь летала на самолете?

– Да, пару раз, но так и не привыкла… – Она покачала головой, и ее щеки слегка порозовели от смущения.

– Почему ты не сказала мне, что боишься летать? – спросил он, тронутый тем, что, несмотря на страх, она вызвалась сопровождать его в Лас-Вегас.

Она молча пожала плечами.

– А я знаю почему, – улыбнулся он. – Ты хочешь, чтобы я считал тебя сильной.

– Так оно и есть, я сильная. – Она метнула на него сердитый взгляд.

Добродушно усмехнувшись, он погладил ее по голове.

– Да, ты именно такая.

Она посмотрела в его глаза – в них были теплота и искренность. Кара благодарно улыбнулась, не скрывая своих чувств к нему, и от этого у Майка неожиданно все внутри перевернулось.

– А где мы остановимся? В каком отеле? – спросила она, меняя тему разговора, чему Майк был только рад.

– Отель-казино «Белладжио».

Когда выяснилось, что Майк поедет не один, а вместе с Карой, он специально изменил первоначальное бронирование в одном из ничем не примечательных отелей на роскошный знаменитый отель-казино, который надолго запомнится ей.

– Правда? – У нее расширились глаза. – Тот самый отель из фильма «Одиннадцать друзей Оушена»? Это где огромные фонтаны?

Значит, он сделал правильный выбор. Кара, обычно такая спокойная, теперь чуть ли не визжала от восторга, и это удваивало его радость от изменения первоначального решения.

– Погоди, вот когда ты увидишь гостиничный номер… – мечтательно проговорил он, сжимая ей руку и замечая, что она совсем забыла о турбулентности. – Кстати, я заказал столик на завтрашний вечер в ресторане «Дельмонико» отеля-казино «Венецианец».

Он хотел показать ей лучшее в Лас-Вегасе, включая прогулку на гондоле. Такого с ним прежде никогда не бывало.

– Ты уверен, что все это… нужно? – озабоченно поинтересовалась Кара. – Я же знаю, все это наверняка очень дорого, к тому же…

Он остановил ее на полуфразе, приложив свой палец к ее губам, и ее красивые синие глаза тут же расширились и потемнели. Он уже хотел убрать руку, но тут она легонько прикусила подушечку его пальца.

– О черт! – пробормотал он, чувствуя немедленное пробуждение плоти. – Перестань, иначе я прямо сейчас, в самолете…

Он поспешно убрал руку. Кара улыбнулась, явно довольная произведенным эффектом, и Майк тихо рассмеялся.

– Веди себя прилично, – пробормотал он.

– Хорошо, если ты так настаиваешь…

Она отодвинулась от него и стала смотреть в иллюминатор. На ее губах все еще играла шаловливая и обезоруживающая улыбка.

Майк заерзал на своем месте, понимая, что теперь до самого конца полета ему предстоит мучаться.

– Ну вот, уже нет никакой турбулентности, – сказала Кара. – Спасибо, что отвлек меня.

В ее голосе звучали покой и расслабленность.

В отличие от успокоившейся Кары у Майка дела обстояли совершенно наоборот. Ему оставалось лишь надеяться, что он дотянет до того момента, когда они заселятся в номер «Белладжио», и тогда он сможет наконец снять напряжение до того, как увидится с отцом.

Ему нужна была Кара.

С момента взлета и до тех пор, когда Кара вошла в просторные апартаменты – не просто гостиничный номер, а самые настоящие апартаменты, – она пребывала в благоговении. Она не знала, в какую сумму все это обошлось Майку, и, к собственному немалому удивлению, даже не хотела этого знать. Она решила позволить себе просто наслаждаться поездкой.

Что и сделала. Как только посыльный ушел и они с Майком оказались вдвоем, он повалил ее на огромную кровать посередине спальни, и они немедленно занялись сексом, причем делали это неоднократно. Когда оба вдоволь насладились друг другом, была уже полночь по местному времени.

Весь следующий день они развлекались: ходили в Музей восковых фигур мадам Тюссо, играли в рулетку, занимались сексом, принимали душ. Вечером они наконец отправились на ужин в ресторан «Дельмонико», где Кара съела лучший стейк в жизни. Они с Майком разговаривали обо всем, кроме предстоявшей им встречи с Рексом Брансомом.

С Майком ей было спокойно и весело одновременно. С ним было легко и хорошо. Слишком хорошо, и Кара то и дело мысленно напоминала себе, что он не тот человек, который будет с ней рядом всю жизнь.

После роскошного ужина они вернулись к себе в апартаменты, чтобы переодеться и отправиться в то самое сомнительное заведение, где Майк надеялся встретить отца. Когда они поднимались в лифте, Майк стал на глазах мрачнеть и перестал разговаривать. Кара понимала его состояние и не настаивала на общении. Уезжая из Серендипити, она собирала вещи в большой спешке, но все же не забыла взять с собой тот самый наряд, в котором была в самую первую ночь с Майком, – короткую юбочку и ковбойские сапоги. Она сделала это с двойным умыслом – не только ради Майка, но и потому, что сапоги давали ей возможность спрятать в ножную кобуру небольшой пистолет системы «Глок». Правилами воздушных перевозок разрешалось перевозить оружие, но без патронов и боеприпасов, поэтому патроны им пришлось купить уже в Лас-Вегасе. Так, на всякий случай. Они оба чувствовали себя увереннее, имея при себе оружие.

С экрана телевизора доносилась какая-то популярная песенка, пока они молча переодевались. Глубокий вырез на тесной маечке Кары на время привлек пристальное внимание Майка, и она была рада дать ему возможность хоть немного отвлечься.

Потом они направились в фойе. Майк держал Кару за руку. Большинство людей вокруг них было одето в вечерние наряды: женщины на высоких каблуках и в коротких расшитых блестками платьях. Когда они приехали в нужное им заведение – неприметный бар в переулке далеко от главного проспекта, – их простые наряды оказались весьма к месту.

В отличие от легкой и приветливой атмосферы бара Джо в этом заведении было темно и неуютно. Освещение было минимальным, в зале толпилась довольно мерзкая публика, от которой даже Каре, опытному офицеру полиции, стало не по себе. Словно почувствовав ее смятение, Майк крепко взял ее за руку и повел за собой сквозь толпу.

Она не знала, что именно он собирается делать, и даже не хотела об этом спрашивать. Все и так будет понятно по его поведению.

Майк оглядывался по сторонам, надеясь, несмотря на дымный полумрак, разглядеть и узнать в ком-то из посетителей своего биологического отца. Мать не держала в доме фотографии Рекса, и, хотя Майк мог бы полистать старые школьные фотоальбомы или залезть в Интернет, что-то всегда удерживало его от этого. Возможно, на уровне подсознания он всегда знал, что день встречи с отцом обязательно настанет, и хотел в первый раз увидеть его воочию, а не на фото.

Он всматривался в дымное помещение бара, разглядывал посетителей, и внутри у него все переворачивалось. Когда он собрался подойти к барной стойке и заказать себе выпивку, его внимание привлек громкий мужской хохот, и он вдруг понял – это то, чего он ждал, ради чего пришел сюда.

– Что случилось? – тревожно спросила Кара.

– С чего ты взяла, что что-то случилось?

– Ты с такой силой сжимаешь мою руку, что сейчас просто сломаешь ее!

Она выдернула руку из его ладони и замахала ею в воздухе.

– Смотри, вон там, – мрачно процедил Майк, едва заметно кивая головой в ту сторону, откуда послышался хохот.

Кара не удержалась от короткого приглушенного восклицания:

– Он твоя точная копия!

Майк молча кивнул. Ему была дана возможность увидеть себя двадцать лет спустя, но на этом его сходство с отцом заканчивалось.

Рекс сидел в углу, окруженный свитой. Никаким другим словом нельзя было описать то, как люди вокруг него раболепно внимали его гулкому хохоту и низкому голосу. Он рассказывал какую-то байку, и все вокруг него, казалось, ловили каждое слово. Рядом с ним сидела девушка лет двадцати двух, не больше: топик без бретелек, туго обтягивавший полную грудь, грубо наложенный и слишком яркий макияж. Обесцвеченные волосы собраны в высокий пучок на затылке в попытке выглядеть старше своих лет.

Майк двигался на автопилоте. Снова взяв Кару за руку, потому что не хотел отпускать ее от себя в этом гадюшнике, он двинулся вперед, раздвигая толпу.

С каждым шагом голос Рекса Брансома становился все громче:

– И тогда я сказал ей: «Расслабься, детка, и смотри, как играет профессионал. Рекс купит тебе все, чего твоя душенька пожелает». Так ведь, детка?

К горлу Майка подступила тошнота.

– Такие же слова ты говорил той, которую уложил в постель, а потом оставил с носом и исчез на двадцать девять лет? – с отвращением поинтересовался он у Рекса.

Тот чуть не поперхнулся пивом. Его темные глаза остановились на лице Майка, потом широко раскрылись от изумления.

– Проваливайте все! Убирайтесь! – рявкнул он, взмахом руки заставив свою свиту с недовольным ворчанием разойтись в разные стороны. И лишь молодая женщина осталась сидеть рядом с ним, прилипнув словно банный лист.

– И ты ступай отсюда, детка! – велел ей Рекс.

– Но, Рекси… – жалобно протянула она, потершись о него, словно кошка, в надежде, что он изменит свое решение и позволит ей остаться.

Майк смотрел на отца, не отрывая взгляда, в котором, как он надеялся, видна была вся его ненависть к нему.

– Ступай! – отрывисто приказал Рекс и встал, отнимая от себя ее руки.

Жалобно заскулив, женщина отправилась к барной стойке.

– Я буду ждать тебя там, – крикнула она Рексу через плечо.

Вряд ли тот ее услышал. Он неотрывно смотрел на Майка.

– Сын!

Майк с деланным удивлением оглянулся по сторонам, потом снова взглянул на Рекса.

– Не может быть, чтобы ты имел в виду меня, потому что единственный человек, имеющий право называть меня своим сыном, – это Саймон Марсден.

Ни один мускул не дрогнул на лице Рекса Брансома.

– Вот оно значит как, – пробормотал он.

– А как могло быть иначе?

Рекс кивнул и посмотрел на Майка с, казалось, вновь обретенным уважением:

– Присядь! – Он указал на стул, где только что сидел один из его почитателей.

Майк остался стоять, демонстративно скрестив на груди руки.

– Кто эта милая леди? – Взгляд Рекса остановился на Каре, и Майку показалось, что он слишком долго разглядывал ее.

– Кара Хартли, – представилась она, делая шаг вперед.

– Не твое дело, кто она, – прорычал Майк, удерживая Кару, чтобы она не вздумала пожать Рексу руку.

– Значит, ты пришел сюда не для того, чтобы любезничать со мной, и не для того, чтобы познакомить меня со своей подругой. Так какого же черта ты явился по мою душу?

Настала пора приступить к делу, за которым он приехал, и выяснить, что Рекс Брансом натворил в Серендипити двадцать с лишним лет назад.

– А вот теперь я, пожалуй, сяду.

С этими словами Майк пододвинул стул для Кары и только потом сел сам рядом с ней.

Рекс тоже сел на свой стул.

– Какого черта ты лезешь к Элле?

Этого Майк говорить не собирался, но слово – не воробей, вылетит – не поймаешь.

Рекс удивленно заморгал, притворяясь обиженным.

– Это она так тебе сказала? Я к ней лезу?

В висках Майка стучала кровь.

– Нет, это моя интерпретация.

Рекс наклонился к Майку, но тот отстранился.

– Тебе никогда не приходило в голову, что мне интересно знать, как поживает моя семья? – спросил Рекс.

Его голос звучал так искренно! И это еще больше взбесило Майка.

Сидевшая рядом Кара недоверчиво усмехнулась. Сжав зубы, Майк процедил:

– Семья? Которую ты бросил на два с лишним десятка лет?

Да, Майку было любопытно взглянуть на своего биологического отца, но то, что он увидел, не понравилось ему.

– Я здесь по одной-единственной причине, – перешел он к делу. – Я хочу спросить, что тебе известно о банкнотах, до сих пор хранящихся среди вещественных доказательств в Серендипити после того дела, которое ты вел в 1983 году. Помнишь меченые банкноты?

Майк внимательно смотрел на Рекса, ожидая увидеть на его лице удивление, шок или любую иную эмоцию.

– Неужели преступность в этом вшивом городишке настолько упала, что полиции нечего больше делать, кроме как копаться в старых делах? – презрительно поинтересовался Рекс.

«Вшивом городишке?» Не это ли лучшее доказательство того, что Рекс с радостью уехал из Серендипити и бросил всех, кто был там с ним рядом? А разве сам Майк не испытывал такое же чувство, уезжая? Разве сам он не сбежал в Атлантик-Сити, город, очень похожий на Лас-Вегас? Майк работал в полиции. По сведениям частного сыщика, Рекс время от времени сотрудничал с местной полицией, то есть был платным осведомителем. Час от часу не легче!

– И ты проделал весь этот немалый путь только для этого? – спросил Рекс и, прежде чем Майк успел ответить, крикнул бармену: – Сол, налей мне еще виски без содовой!

Майк презрительно прищурился. Разговор о брошенной им семье не вызвал у отца желания выпить, а вот когда речь зашла о старом деле, он тут же вспомнил о виски.

– У тебя так много вопросов, – снова повернулся к нему Рекс, – почему бы тебе не спросить обо всем человека, которого ты называешь своим отцом?

Майк с негодованием выпрямился.

– Ты имеешь в виду того, кто взял на себя твои обязанности и сделал твою работу? Ни за что на свете я не стану сейчас тревожить его и причинять боль.

– Сейчас? – насторожился Рекс. – А что с ним? Что с Саймоном?

В его голосе послышалась искренняя заинтересованность.

Кара попыталась было что-то сказать, но Майк опередил ее:

– Ничего такого, о чем тебе стоило бы знать.

Он не хотел, чтобы Рексу стало известно хоть что-то о его семье.

– Просто расскажи мне все, что помнишь о том деле, и я уберусь отсюда, и тебе не придется уже никогда иметь со мной дела. Уверен, именно этого ты сейчас хочешь больше всего на свете.

– Ты не имеешь ни малейшего понятия о том, чего я сейчас хочу, – мрачно улыбнулся Рекс. – Ни сейчас, ни тогда. – Он сделал паузу, и между ними повисло тяжелое молчание. – Иногда мы совершаем тот или иной поступок просто потому, что вынуждены это сделать. И желание тут ни при чем.

Майк в отчаянии закатил глаза. Он пролетел полстраны только затем, чтобы услышать, как этот человек говорит загадками! Если бы ему хотелось скоротать таким образом время, он скорее остался бы в казино и стал сорить там деньгами.

Ладно, попробуем еще раз.

– Помнишь меченые банкноты, найденные в багажнике машины, которую ты остановил за превышение скорости? – спросил он Рекса.

Тот ударил тяжелой ладонью по столу.

– Не вороши прошлое, сын.

– Я же говорил тебе не называть меня так!

В присутствии Рекса Брансома Майк снова чувствовал себя маленьким никому не нужным мальчиком. Очень часто он не ценил того, что делал для него Саймон, придавая больше значения тому, чего он не делал. И сейчас Майку, как никогда, была противна необходимость копаться в грязном белье.

Все! С него хватит!

– Это пустая трата времени, – сказал он Каре. – Пойдем отсюда.

Она послушно встала, и Майк понял, что она с готовностью подчиняется ему, чтобы не доставлять лишних хлопот. Он это очень оценил.

К удивлению Майка, Рекс тоже встал.

– Ты можешь мне не верить, но мне было приятно познакомиться с тобой, – сказал он.

– Не могу сказать того же о себе, – пробормотал Майк.

В глазах Рекса, таких похожих на глаза Майка, мелькнула боль, но Брансом тут же надел маску.

– Я рад, что ты привез с собой свою подругу. Она очень красивая женщина. Не соверши ту же ошибку, что и я.

– Не волнуйся, я никогда не брошу людей, которые значат для меня все.

Взяв Кару за руку, он двинулся прочь не оглядываясь.

Кара чувствовала гнев и напряжение Майка, но не знала, как его успокоить. Она даже не была уверена в том, что ему это нужно. Они вернулись в отель молча.

Оказавшись у себя в апартаментах, он подошел к мини-бару, налил себе порцию спиртного и залпом выпил.

– Майк? – осторожно начала разговор Кара.

Он покачал головой:

– Не сейчас.

Он закрывался от нее. Нельзя сказать, чтобы от этого ей не было больно, но она хорошо понимала его. Он не хотел говорить с ней, и это нежелание она уважала.

Открыв ящик комода, она вытащила оттуда привезенную с собой ночную сорочку и отправилась в ванную. После прокуренного бара ей хотелось снова почувствовать себя чистой, прежде чем лечь в постель.

Раздевшись, она ступила под душ. Ей потребовалось некоторое время, чтобы разобраться со многочисленными кранами и ручками роскошного душа, но как только это произошло, теплая вода полилась на нее сверху, очищая и согревая по крайней мере снаружи. Внутри ей до сих пор было холодно от того, что Майк отказался говорить с ней. Раз он согласился взять ее с собой, то не должен был закрываться от нее.

Намыливаясь мылом, от которого замечательно пахло чем-то нежным и фруктовым, она вспоминала короткую встречу с Рексом Брансомом. Он оказался еще более скрытным человеком, чем Майк. На его лице она не заметила ни одной эмоции, если не считать первые секунды, когда он узнал в Майке своего сына. Когда же он не хотел отвечать на поставленный вопрос, то умело пользовался слабым местом Майка и называл его словом «сын», словно посыпая солью свежую рану. Несомненно, он вел себя как подонок. Ее сердце разрывалось от боли за Майка, который был сильно уязвлен и сконфужен.

Она подставила голову под струи горячей воды, чтобы смыть шампунь. Ей было так приятно стоять под этим теплым ласковым дождем, что она даже задумалась о том, чтобы установить подобную душевую кабину у себя дома, но тут же посмеялась над этой глупой идеей.

Потом она услышала звук открывающейся створки, и руки Майка прижали ее спиной к нему, к его большому напряженному пенису, готовому к действию.

– Прости меня, – пробормотал он, уткнувшись лицом в ее шею.

Кара вздохнула, и ее сердце растаяло вместе с обидой.

– Мне не за что тебя прощать, – тихо сказала она, – тебе нужно было побыть одному, наедине со своими мыслями и чувствами.

– Ты всегда поступаешь так, как мне нужно, даже если я сам не знаю, в чем именно нуждаюсь, – чуть хрипло пробормотал Майк.

Ему не хотелось говорить, зато он был бы счастлив забыть обо всем, погрузившись в чувственное наслаждение. Кара ничего не имела против этого. В конце концов, единственное, что у них хорошо получалось вдвоем и на что она всегда могла рассчитывать, – это секс.

Его рука легко скользнула в ее горячую влажную промежность, и пальцы дерзко проникли внутрь. Ее тело вздрогнуло от мгновенно проснувшегося желания и выгнулось навстречу смелым ласкам.

– Ты уже готова, детка, – довольно пробормотал он и тут же осекся.

Кара спиной почувствовала его неожиданную скованность.

– Черт побери, не могу поверить! Я снова назвал тебя этим словом. Я все пытался убедить тебя, что в этом нет ничего плохого, но стоило ему произнести это слово, и я понял, как унизительно оно звучит, – сказал он, оставаясь позади нее.

Кара вздохнула и, откинув голову, положила ее ему на плечо.

– Когда Рекс сказал это ей? Да, это было унизительно. Господи, Майк, ей же лет двадцать, не больше, и ему наплевать на нее. Ему нравится внимание молоденькой девушки, ему льстит, что она влюблена в него по уши и боготворит, ловя каждое его слово. Мы с тобой оба знаем, что я отношусь к тебе совершенно иначе.

– Это уж точно, – усмехнулся Майк. – Ты ничего не делаешь без возражений.

– Да, я существо независимое, – улыбнулась Кара.

Майк не знал другой женщины, которая была бы способна рассмешить его, – ни во время секса, ни в подобной неприятной ситуации.

– Кроме того, разве мы уже не прошли курс десенсибилизации? – спросила она, прижимаясь ягодицами к его твердому пенису, потом повернулась к нему лицом и поцеловала в грудь.

Прикосновение ее мягких губ к чувствительной коже возбудило его еще больше. Кара продолжала исследовать его тело, лаская языком вершины плоских сосков до тех пор, пока он не застонал, а потом чуть прикусила один сосок, и Майк чуть не кончил от наслаждения.

Теперь он хотел доставить наслаждение ей. Опустившись на колени, он с силой подул на заветный темный треугольник между ног, и ее бедра вздрогнули. Потом он прижался губами к ее нежной плоти и с силой втянул в рот тугой чувственный бугорок клитора.

Кара закричала и подалась бедрами вперед. Обхватив за талию, Майк удержал ее на месте и продолжал жадно ласкать языком. Это быстро привело Кару к оргазму, но в последнюю секунду Майк остановился. В отчаянии она застонала, словно умоляя продолжать ласки. В ответ он лишь провел языком вдоль половой щели, и ноги у нее подкосились. Подхватив Кару на руки, он отнес ее в постель и лег на нее сверху.

– Я не хочу, чтобы ты кончила, когда в тебе нет меня, – прошептал он, страстно целуя ее губы, лаская их языком.

Однако ей не терпелось перейти к более серьезным ласкам.

– Ну давай же, войди в меня, – выдохнула она, сжимая ладонями его ягодицы.

– Приятно слышать, что ты так хочешь меня… детка.

Он нарочно, хоть и не без труда, сказал это слово. Он ни за что не позволит своему отцу управлять его жизнью, его желаниями, особенно в сексе.

Ее ответный жаркий поцелуй свидетельствовал о том, что она поняла его состояние и то, насколько ему непросто сражаться с тенями прошлого. От этого на сердце у него стало тепло и хорошо. Черт возьми, оно уже принадлежит ей, подумал Майк, приподнимая бедра и скользя напряженным пенисом вдоль ее горячей влажной промежности. Тело Кары сотрясали конвульсии множественного оргазма, и Майк, не теряя времени, вошел в нее сильным глубоким толчком.

– О Майкл! – простонала она.

– Мне нравится, как ты называешь мое имя, когда я вхожу в тебя.

На ее губах появилась распутная улыбка.

Он медленно вышел из нее, ощущая плотную хватку ее лона, затем снова резко вошел. Она подняла колени, чтобы он мог войти в нее еще глубже, еще сильнее. Набрав нужный темп и ритм движений, он все сильнее и глубже погружался в горячий влажный бархат, и Кара стонала все громче, приближаясь к наивысшей точке блаженства. И вот напряженное сокращение мышц в самом низу живота просигналило ему о приближающейся разрядке. Он успел прильнуть губами к ее полуоткрытому рту в горячем сердечном поцелуе, и струя семени брызнула в самую глубину женского естества. Наступивший оргазм невероятной силы принес не только физическое, но и эмоциональное облегчение.

Он слышал словно издалека стоны и крики Кары, свидетельствовавшие о том, что они кончили вместе. Обессиленный, он лежал, не двигаясь и тяжело дыша.

Спустя несколько мгновений он все же скатился набок и, обняв такую же обессиленную Кару, прижал ее к себе. Оба молчали, наслаждаясь послевкусием произошедшего. Чем дольше они так лежали, тем больше мысли Майка возвращались к встрече с отцом.

«Не вороши прошлое, сын».

Эти слова говорили о том, что Рекс знал гораздо больше, чем сказал. Но он был достаточно хитер, чтобы уколоть Майка в самое больное место и тем самым сорваться с крючка. И Майк позволил ему это сделать. Впрочем, вряд ли ему удалось бы расколоть Рекса.

Все, что он мог узнать в Лас-Вегасе, он узнал. Теперь ответы на вопросы следовало искать в Серендипити. Но там все было глухо, и вряд ли можно было найти что-то новое. Надо позвонить мэру и сказать ей, что расследование зашло в тупик, и навсегда закрыть это дело. Но Майк терпеть не мог незавершенных дел.

Неожиданно во всей этой неразберихе с Рексом Майк почувствовал тоску по родному дому. Ему хотелось поговорить с Эрин и Сэмом, снова ощутить себя членом семьи, от которой так долго старался держаться на расстоянии. Эта тоска по дому сильно удивила его.

Кара пошевелилась, меняя положение.

– Как ты? – спросила она, глядя ему в лицо.

– Ты со мной, и мне хорошо, как никогда. – Он наклонился к ней и нежно поцеловал.

Кара улыбнулась и теснее прижалась к нему.

– Вообще-то я имела в виду не нас с тобой. Я же знаю, о чем ты сейчас думаешь.

– Ну, я много о чем думаю, – уклончиво сказал Майк, уже не удивляясь ее проницательности.

– Так давай поговорим об этом, – осторожно предложила Кара.

– Было бы о чем говорить, – буркнул Майк. – Этот Рекс просто подонок, который скорее сделает больно собственному сыну, чем выдаст нужную информацию. Вот и весь разговор, и с этим я ничего не могу поделать.

– Все правильно, – вздохнула Кара.

– Я не хочу иметь с ним ничего общего, но в моих жилах течет его кровь, и с этим я тоже ничего не могу поделать, – саркастически проговорил Майк.

– Майк…

– Послушай, я знаю, ты приехала сюда ради меня и… Спасибо тебе за это, – оборвал он ее, прежде чем она успела заговорить на болезненную для него тему. – Мне просто нужно время, чтобы переварить все это.

– Я тебя понимаю, сама не раз была в таком положении.

Он догадывался, что она действительно бывала в подобной ситуации. Но сейчас говорить об этом не хотел и не мог.

– Очень хочется вернуться домой, – неожиданно для себя пробормотал он.

– Неужели тебе здесь так плохо? – озорно улыбнулась она.

– Со мною ты, поэтому мне не может быть здесь плохо. Просто хочется убраться отсюда подальше.

– Мне тоже.

Она лежала головой на его согнутом локте, поэтому он не мог видеть выражения ее лица.

– К тому же, – продолжила она, – ты уже показал мне все самое интересное в Лас-Вегасе, так что мы можем со спокойной совестью уехать хоть сейчас.

Он задумчиво покрутил в пальцах локон ее темных волос, чувствуя угрызения совести от того, что из-за него она лишится целых суток удовольствия от пребывания в этом чудесном городе. Что поделать, ему не терпелось как можно скорее уехать из штата, где жил его отец.

– Идем, – сказал он, легонько подталкивая ее в плечо.

– Куда?

Была еще одна достопримечательность в Лас-Вегасе, которую они должны были увидеть вместе.

– Одевайся, я хочу пойти посмотреть на светомузыкальное шоу, – сказал с улыбкой Майк.

Лично он мог вполне обойтись без этого красочного представления, но Кара говорила о нем с таким восторгом, что он не мог лишить ее этого удовольствия.

– Ты уверен, что хочешь пойти? Мы можем прямо сейчас поменять билеты и вернуться домой ближайшим рейсом, – попыталась возразить ему Кара.

– Нет, сначала мы посмотрим светомузыкальное шоу. – Он перекатил ее на спину и прижал к матрасу. – Я хочу видеть твою радость.

Глава 12

Вернувшись домой из Лас-Вегаса, Майк решил для начала отоспаться и настоял на том, чтобы Кара сделала то же самое. Для этого он дал ей несколько выходных. Как только Майк вновь обрел контроль над своими эмоциями и немного отдохнул, он тут же позвал своих брата и сестру на ленч в семейный ресторан, чтобы поговорить о результатах поездки.

Как всегда, он приехал последним. Сэм и Эрин уже ждали его за накрытым на троих столиком. Оба с тревогой смотрели на старшего брата.

– Ты прислал SMS о том, что едешь в Лас-Вегас к Рексу Брансому, а потом от тебя ничего не было целых три дня, – укоризненно сказала ему Эрин, по голосу точная копия матери.

– Не хотел вас тревожить, – ответил Майк, усаживаясь напротив сестры.

– Я слышал, ты и Кару потащил с собой, – обвинительным тоном сказал Сэм.

– Она сама захотела поехать со мной.

– Сэм, оставь его в покое! – глянула на него Эрин.

– Нет, давай уж закончим этот разговор раз и навсегда! – возразил Майк.

Они с Сэмом так и не пришли ни к чему по поводу того, что Майк встречается с Карой, которую Сэм считал своим лучшим другом. Майку надоело делать вид, что все в порядке, потому что это было не так.

– Ты хочешь, чтобы Кара была с тобой? В этом все дело? – напрямую спросил он Сэма.

– Нет, – сердито ответил тот. – Я просто хочу, чтобы ты, когда соберешь свои вещи и укатишь отсюда, – а ты именно так всегда делаешь, – не оставил ее сердце растоптанным.

Майк застонал.

– Все, что я могу тебе сказать, – это то, что я был с нею честен с самого первого дня, – он сжимал и разжимал кулаки под столом, – и так же, как ты, не хочу причинить ей боль.

– Ладно, – коротко выдохнул Сэм, – я тебе верю, вот только… Понимаешь, ее отец настоящий подонок, а мать терпит его. У Кары никогда не было долгих отношений, потому что она не хочет оказаться брошенной. Но с тобой она ведет себя по-другому, – он покачал головой, – и я вижу, что все это приведет к ужасной катастрофе. Мне дороги вы оба, поэтому… – он поднял руки в знак капитуляции, – я умываю руки.

Майк знал, чего стоило Сэму сказать это. Не было на свете человека лучше, преданнее, чем его младший брат.

– Спасибо, дружище.

– Вот и славно. Теперь, когда вы выяснили отношения, расскажи наконец, что произошло в Лас-Вегасе, – нетерпеливо вмешалась в разговор Эрин.

– Я виделся с ним, – вздохнул Майк.

– И? – прошептала сестра.

Майк прикрыл глаза, и перед его мысленным взором тут же встал образ Рекса Брансома.

– Мы действительно очень похожи. Даже говорим почти одинаково. Только он общительнее, любит быть в центре внимания, а я нет. Боюсь, однако, что здесь, – он постучал по левой стороне груди, там, где сердце, – мы гораздо больше похожи, чем мне хотелось бы.

Он почувствовал, как на плечо легла рука брата.

– Ерунда! – убежденно воскликнул он.

У Майка не было такой уверенности.

– Он уехал из города, я тоже. Он бросил женщину, я…

– Не надо, – решительно оборвал его Сэм. – С Тиффани получилось совсем не так, как с мамой.

Ну хоть это по крайней мере было чистой правдой.

– Майк, ты один из лучших мужчин, которых я знаю, – сказала Эрин. Ее широко открытые глаза блестели от подступивших слез. – Это потому, что ты похож на Саймона, а вовсе не на Рекса.

Майк ничего не ответил.

– Послушай, – сестра накрыла его руку своей ладонью, – ты должен поверить мне.

Майк уже не знал, что думать и кому верить. В его жилах текла кровь Рекса, который никогда не мог долго оставаться на одном месте, никогда ничего не давал тем, кто был рядом с ним. Как выяснилось в результате поисков, он переезжал из штата в штат, не связывая себя ни семейными, ни дружескими узами. В этом Майк тоже был похож на него.

– Да забудь ты его, – сказал Сэм. – Признай это дело нераскрытым и отошли в архив на хранение.

– Он называл меня сыном. После этого я почувствовал себя так, словно весь вымазался в грязи.

Брат с сестрой смотрели на него с сочувствием и жалостью, что заставляло его ерзать на стуле.

– Послушай, а как же родители? Ты собираешься рассказать им, что случилось в Лас-Вегасе?

– Я уже разговаривал с мамой. Мы с ней договорились, что как только отец закончит курс лечения, мы с ней все ему расскажем, включая и тот факт, что Рекс нашел маму через Интернет.

Еще до отъезда в Лас-Вегас Майк успел рассказать Эрин и Сэму о маминых контактах с Рексом в Фейсбуке.

– Да, хотела бы я незаметно поприсутствовать при этом разговоре, – покачала головой Эрин. – Хорошо, что они так сильно привязаны друг к другу, что могут выдержать любые испытания.

– Это правда, – кивнул Майк.

– Ну, есть у кого-нибудь еще хорошие новости? – улыбнулась Эрин, меняя тему разговора.

– Да все по-старому, – пробормотал Сэм.

Ленч закончился спокойно, за что Майк был благодарен Сэму и Эрин. Уже в самом конце трапезы у него зазвонил сотовый. Это был звонок с работы.

Он слушал дежурного без особого интереса, потом сказал:

– Хорошо, оставьте это на моем столе. Я посмотрю завтра утром, когда приду на работу.

На этом звонок был завершен.

– Что-то важное? – поинтересовалась Эрин.

Майк покачал головой:

– Да нет, там кто-то оставил для меня конверт.

И дай Бог, чтобы это было последнее событие на этой неделе. Майк устал от происшествий и переживаний.

Прошла почти неделя с того дня, как Кара вернулась из Лас-Вегаса, когда у Алексы наконец появилось свободное время, чтобы встретиться с ней в кофейне в субботу утром. Кара отчаянно нуждалась в поддержке подруги, но ей пришлось ждать выходного дня Алексы.

– Садись, я уже заказала тебе кофе, – сказала Кара, когда в кофейне появилась Алекса. – Мне так много нужно тебе рассказать!

Сняв зимнюю куртку, Алекса присела за столик.

– Жаль, ты сразу не сказала мне, что тебе нужно поговорить со мной, – покачала она головой. – Я бы постаралась раньше выбраться.

– Разве я когда-нибудь просила тебя бросить ради меня пациента или уйти из приемного покоя? – махнула Кара рукой. – Ты же работоголик, но не беспокойся, я знаю, в случае необходимости ты всегда придешь на помощь. Наверное, я сама была не готова к разговору.

Алекса слушала с некоторой завистью в глазах, как Кара рассказывала ей про Лас-Вегас. Во всяком случае, до того момента, как она стала говорить о Рексе Брансоме. Потом Кара поведала подруге об отеле-казино «Белладжио», об ужине в «Дельмонико», о светомузыкальном шоу… она не могла остановиться.

– Да, похоже, твой парень просто класс! Ты уверена, что мы сейчас говорим о Майке Марсдене? – со смехом поинтересовалась Алекса, наслаждаясь горячим крепким черным кофе.

Кара поморщилась, глядя, как ее подруга пьет крепчайший кофе, чтобы не заснуть, и с удовольствием опустошила свою чашку кофе с молоком и сахаром.

– Очень даже уверена, – ответила она Алексе, – когда он разгорячен, нет никого милее.

– Но? – поинтересовалась подруга, ожидая, пока Кара соберется с мыслями и ответит.

Но это оказалось для нее непросто. Именно это «но» и было причиной и предметом разговора, для которого Кара позвала подругу в кофейню. Она чувствовала, что летит в пропасть, и это нужно было как-то остановить. Ее чувства выходили из-под контроля, и ей было просто необходимо услышать от другого человека – лучше от женщины – напоминание о том, что Майк скоро перегорит и их роман неизбежно закончится.

– Но когда он остывает… бр-р-р-р! – сказала она.

– Значит, он не мистер Совершенство, – прищурилась Алекса.

Кара сокрушенно покачала головой.

– Понятно. Да разве есть на свете идеальный мужчина? – улыбнулась подруга. – Это хорошо, что он такой же человек, как все мы.

– Послушай, – вздохнула Кара, – мы говорили об этом несколько недель назад в баре Джо. Я знаю, кто такой Майк.

Алекса чуть наклонила голову набок и окинула Кару умным проницательным взглядом.

– Да ты любишь его, подруга, – сказала она.

Испуганная словами Алексы, Кара удивленно захлопала глазами:

– Нет, что ты! Конечно, нет! Я же тебе говорила, что полюблю только того мужчину, которому смогу без колебаний доверить свое сердце. Я хочу надежности и предсказуемости. Мне не нужен тот, кто сначала горяч, потом холоден, да еще и твердит то и дело, что не хочет ничего длительного и постоянного. Мне нужно знать, чего и когда можно ждать от человека.

Алекса покачала головой и отставила в сторону пустую чашку.

– Послушай, не все мужчины такие, как твой отец.

Сердце Кары сжалось – в словах Алексы было зерно правды.

– Ты права, – сказала она, – я не говорю, что Майк похож на моего отца. Он никогда не причинит мне зла, как не сделает этого по отношению ни к кому другому, но мне нет необходимости рассматривать его как человека, которому я могла бы доверить свое сердце по той простой причине, что оно ему не нужно. – Она встала. – Я очень рада нашему разговору!

– Сядь, Кара! – жестко приказала Алекса.

Кара удивленно уставилась на свою обычно такую тихую и спокойную подругу. Все, кто были в кофейне, тоже посмотрели в их сторону. Чтобы избежать скандальной сцены, Кара снова опустилась на стул.

– Кто ты и что ты сделала с моей подругой Алексой? – с притворным удивлением спросила она.

– Я и есть твоя подруга и в качестве таковой очень советую тебе перестать прятать голову в песок, – сказала Алекса, на этот раз гораздо мягче. – Майк взял тебя с собой в Лас-Вегас на первую в жизни встречу с отцом, который бросил его еще в утробе матери. И после этого ты всерьез полагаешь, что он не из тех, кому можно доверить свое сердце? – Алекса взмахнула рукой. – И не надо мне рассказывать о какой-то Тиффани, с которой он разорвал отношения, будучи сам почти ребенком!

– Мне не нужны факты из прошлого, чтобы так думать! Он сам мне об этом сказал! Цитирую: «Обойдемся без привлечения сердец!»

Алекса нахмурилась:

– Ну, наверное, это было в самом начале. А теперь ты сама не хочешь открыть для него свое сердце.

– Правильно, и это называется инстинктом самосохранения. Большое спасибо за совет. А теперь мне пора ехать в Хэвенсбридж. Надеюсь, там хоть что-нибудь знают о Даниэле. Послушай, я очень благодарна тебе за заботу, но я с самого начала знала, на что шла, вступая в отношения с Майком. Сегодня я попросила о встрече с тобой, потому что… я, кажется, начинаю испытывать к нему какие-то чувства и хотела, чтобы ты мне напомнила о том, что это глупо.

– Прости, что не оправдала твоих надежд, – покачала головой Алекса. – Это, наверное, потому, что мне очень хочется, чтобы хоть кто-нибудь нашел себе достойную пару.

Собственно говоря, Кара была уверена, что Алекса могла бы найти себе пару, если бы перестала так много работать и посмотрела вокруг. Впрочем, это был их давний спор.

– Ладно, – сказала Кара, – будем считать, что я сама себе напомнила об этом.

Алекса встала, подошла к подруге и обняла ее.

– Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Хочешь знать правду? Такой счастливой, как с Майком, я тебя ни с кем не видела.

Да, жаль только, это не может длиться долго. Но вслух Кара этого не сказала.

– Как насчет поужинать вместе? – спросила Алекса. – У меня сегодня редкий свободный вечер. Я подумала, может, потом сходим в кино?

– Отлично, – кивнула Кара.

Давно уже Алекса не позволяла себе отдохнуть и расслабиться, и Кара с удовольствием приняла ее приглашение.

В Хэвенсбридже никто ничего не знал о Даниэле. Кара провела всю вторую половину дня в разговоре с новой обитательницей приюта, которая поступила туда, пока она была в Лас-Вегасе. Кара уговаривала ее походить на курсы самообороны. И все же двухнедельное отсутствие Даниэлы и новостей от нее лежало у нее на сердце тяжелым камнем.

В тот вечер разразилась снежная буря, что заставило Алексу и Кару изменить планы. Они заказали ужин с доставкой на дом и посмотрели фильм «Секс по дружбе», к романтическому концу которого Кара отнеслась с откровенным недоверием.

– Когда такое было, чтобы женщина выходила замуж за принца на белом коне? Да еще и по взаимной любви?

Она снова недоверчиво покачала головой, хотя на самом деле фильм ей понравился.

– Это же кино! – засмеялась Алекса. – Неужели обязательно подвергать его серьезному анализу вместо того, чтобы просто получать удовольствие?

Спустя некоторое время она уехала домой, опасаясь, как бы снежная буря не усилилась, и Кара осталась одна любоваться красивым снегопадом из окна своей гостиной.

Должно быть, она задремала, потому что ее разбудил доносившийся откуда-то издалека звонок сотового телефона. Поняв, что телефон находится в спальне, Кара побежала туда в надежде успеть ответить, до того как сигналы прекратятся.

– Алло?

– Кара? – тихо, почти шепотом, донеслось из трубки, но она сразу узнала голос.

– Даниэла? Это ты? – Кара сильнее прижала телефон к уху.

– Да, я не знаю, как мне быть, – тихо ответила молодая женщина.

– С тобой что-то случилось? Он тебя обидел?

В ответ тишина.

– Даниэла, я не буду тебя осуждать, я просто хочу знать, все ли у тебя в порядке.

От волнения у Кары подгибались колени, и она присела на постель.

– Со мной все в порядке. Мне просто необходимо поговорить с тобой.

– Где тебя найти?

– Мм-м…

– Я ничего не требую от тебя. Мы просто поговорим, а потом ты уйдешь, если захочешь.

– «Макдоналдс» на шоссе 80, – после томительной паузы сказала Даниэла и повесила трубку.

У Кары сильно забилось сердце. Оглядев себя, она увидела розовые спортивные брюки и футболку. Вполне достаточно, чтобы отправиться на встречу к Даниэле не переодеваясь. Она не могла терять время и рисковать тем, что та не дождется ее и уедет. Надев кобуру с пистолетом, она быстро натянула куртку и уже через пять минут сидела в машине.

Поездка туда обычно занимала минут пятнадцать, но из-за сильного снегопада и нерасчищенных дорог у Кары ушло добрых полчаса, чтобы добраться до «Макдоналдса». Все это время Кара мучалась сомнениями. Ее первым желанием было позвонить Майку и рассказать ему о звонке Даниэлы, но она почти сразу отказалась от этой идеи.

После поездки в Лас-Вегас… нет, еще до этого, когда Майк показался на пороге ее дома и сказал, что уезжает из города, охватившая ее паника не оставила сомнений в том, что она слишком сильно привязалась к нему. Оглядываясь назад, Кара напомнила сама себе, что это ее жизнь, в которой она всегда была самодостаточной. Во всяком случае, до приезда Майка. И когда он уедет, ей придется вернуться к этой самой самостоятельности и самодостаточности. Так почему бы не сделать этого прямо сейчас?

Наконец впереди показался нужный ей «Макдоналдс», и спустя минуту Кара въехала на заснеженную парковку. Это была небольшая придорожная закусочная, куда заезжали водители и путники, чтобы поесть на скорую руку или выпить чашку горячего кофе. В тот вечер тускло освещенная парковка была почти пуста.

Войдя в закусочную, Кара удивилась, увидев за прилавком Даниэлу. Очереди посетителей не было, и Кара сразу подошла к ней, чтобы поздороваться.

– Привет! – мягко улыбнулась ей в ответ Даниэла, но ее глаза остались печальными.

Кара подумала, что никогда не видела ее счастливой или просто радостной.

– Ты здесь работаешь?

– Да. Как только я вернулась, Боб сказал, раз я сбежала от него, придется мне самой зарабатывать на свое содержание. Но он постоянно следит за мной.

Даниэла покраснела от смущения.

Кара поморщилась, но вспомнила свое обещание не осуждать ее.

– Ну что ж, зато это дает тебе возможность выходить из дома.

Даниэла согласно кивнула, но ее глаза наполнились слезами, и она прикусила нижнюю губу, очевидно, чтобы не расплакаться.

Каре захотелось взять ее в охапку и отвезти домой, но она понимала, что такой продиктованный эмоциями поступок не выход из положения. Не могла же она приводить к себе домой всех, кому помогала в приюте Хэвенсбридж, как бы ей этого ни хотелось.

– Можно мне чашку кофе? – попросила Кара, надеясь, что это отвлечет Даниэлу.

– Конечно. Заведующая очень хорошая женщина. Она сказала, я могу сделать перерыв в работе, когда ты приедешь. Я сейчас скажу ей, что ты уже здесь, и она меня отпустит ненадолго.

Кара кивнула.

Спустя несколько минут они с Даниэлой сидели напротив друг друга в небольшой кабине.

Средних лет женщина принесла им две чашки кофе.

– За счет заведения, – сказала она. – Можете не торопиться.

– Спасибо, Бев.

– Спасибо, – сказала Кара.

– Не стоит благодарности, – кивнула ей женщина и отошла, чтобы занять место Даниэлы за прилавком.

– Она так добра ко мне, – с оттенком удивления и восхищения заметила Даниэла, видевшая в жизни мало хорошего.

– И сколько ты уже здесь работаешь?

– Чуть больше недели. – Даниэла опустила взгляд.

Внимательно посмотрев на нее, Кара заметила уже побледневший синяк на скуле. Повинуясь порыву, она протянула руку и сочувственно коснулась места удара.

– Что это?

– Я споткнулась…

– Вот только мне не надо этого говорить, ладно? – прошептала Кара.

Глаза Даниэлы вновь наполнились слезами, и на этот раз их было так много, что они потекли по щекам.

– Даниэла, я помню, что обещала тебе ничего не требовать, но ты должна уйти от него. Ты можешь жить в Хэвенсбридже и…

Молодая женщина в отчаянии сжимала и разжимала кулаки.

– Да, я хочу уйти от него. Именно поэтому я и позвонила тебе. Но мне нравится тут работать. Хорошо, что нужно приходить на работу каждый день. Конечно, это не то, что должность помощника юриста, но мне здесь комфортно. К тому же я могу трудиться неполный день и зарабатывать деньги, пока буду заниматься на онлайн-курсах повышения квалификации.

Кара кивнула. Она была рада тому, что Даниэла не только приняла твердое решение, но и разработала план действий на будущее.

– Это хорошо. Уверена, Белинда поможет тебе осуществить эти намерения.

– Да, но есть одна проблема… Боб знает, что я здесь работаю, – она сокрушенно покачала головой, – он всегда появляется в самое разное время, чтобы проверить меня.

Это нисколько не удивило Кару.

– Вот именно, я всегда должен знать, где ты, – раздался рядом грубый мужской голос. Над столиком нависла большая тень. Кара взглянула вверх и увидела глаза разъяренного и, судя по всему, сильно пьяного мужчины. – Я привожу тебя на работу и отвожу домой, потому что ты доказала, что тебе нельзя доверять.

Даниэла съежилась и вжалась в спинку сиденья.

Кара решительно выпрямила плечи, чувствуя присутствие кобуры на поясе, и посмотрела в глаза незнакомцу, давая понять, что ему не удастся запугать ее.

– Прошу прощения, мы знакомы? – ледяным тоном спросила она.

– Боб Франконе. А ты кто такая, черт побери? – угрожающе наклонился к ней мужчина.

Сохраняя невозмутимый вид, она улыбнулась и сунула руку в карман.

– Я подруга Даниэлы. Офицер Кара Хартли.

С этими словами она вынула из кармана и сунула ему под нос полицейский значок.

– Ах ты, сука! – рявкнул Боб, разъяренно глядя на Даниэлу.

Та жалобно взвизгнула, словно маленький щенок.

Пора брать ситуацию под свой контроль, подумала Кара и скользнула к краю сиденья, намереваясь встать, но путь ей преградил Боб.

– Так значит, ты водишь дружбу с полицейскими? – заорал он Даниэле.

– Пожалуйста, не надо скандала, не устраивай сцен, – умоляюще проговорила та.

– Ах, не надо сцен? – грубо захохотал Боб. – Ты позвала сюда полицию, а я не должен устраивать тебе сцен?

– Вот именно. Дайте мне встать, – решительно сказала Кара, толкая коленом Боба в ногу. – Ну?

– Убирайся прочь от Даниэлы! – снова заорал тот.

– А вот это не тебе решать! – неожиданно выпалила Даниэла, и удивленной Каре захотелось зааплодировать ее отваге.

– Заткнись! – рявкнул Боб и ударил Даниэлу по лицу с такой силой, что она повалилась на стул.

Кара вытащила пистолет.

– Назад! – приказала она и навела дуло пистолета на негодяя.

С трудом поднявшаяся Даниэла испуганно вскрикнула, глядя на пистолет Кары.

– Не бойся, все под контролем, – спокойно сказала она, не сводя глаз с Боба.

Тот настороженно переводил взгляд с пистолета на Кару и обратно.

– Послушай, Боб, я уже могу арестовать тебя за нападение. Ты же не хочешь, чтобы к этому добавилось обвинение в неподчинении полицейскому, – жестко сказала Кара.

Напряженную атмосферу пронзил вой быстро приближавшейся полицейской сирены. Кара поняла, что это Бев, должно быть, вызвала полицию.

В глазах Боба мелькнул панический страх, и, прежде чем Кара успела разгадать его намерения, он схватил Даниэлу за волосы и рывком вытащил из-за стола. Кара тут же направила на него дуло пистолета. Боб схватил свою подругу за горло, ее лицо покраснело, она стала отчаянно вырываться из удушающего объятия.

– Отпусти ее, – спокойно сказала Кара.

– Катись ко всем чертям! Она моя! – дико заорал Боб.

– Она не принадлежит никому, – возразила Кара. – Отпусти ее!

Боковым зрением она увидела, как с заднего входа вошел Сэм со своим новым напарником-стажером Тедом. К счастью, Боб не заметил, как они вошли. Несомненно, он вытворил бы что-нибудь похлеще, если бы заметил других полицейских. В руках у Боба не было оружия, но Кара не была уверена в том, что в следующую секунду он не вытащит его откуда-нибудь. Оставалось только надеяться, что Сэм легко обезвредит его сзади.

– Если ты любишь Даниэлу, Боб, ты не станешь причинять ей боль. Я тоже не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал. Давай покончим с этим, – проговорила Кара, давая Сэму незаметный условный знак.

Он тут же шагнул вперед и ткнул дулом пистолета в спину Боба.

– Все кончено, приятель!

Без всякого предупреждения Боб вдруг выпустил из объятий Даниэлу и упал на колени, рыдая, словно ребенок.

Кара тут же оттащила Даниэлу в сторону от пьяного хулигана, которым занялся Сэм.

– Я никогда тебя и пальцем не тронул бы, Дани, ты же знаешь, – бормотал Боб, пока Сэм застегивал сзади наручники, одновременно зачитывая его права.

Обняв Даниэлу, Бев утешала ее, как мать утешает своего ребенка. Кара с облегчением выдохнула. Она была рада, что эта ситуация так быстро и легко разрешилась.

– Спасибо, что вызвали полицию, – сказала она Бев. – Это было очень кстати.

Седая полная женщина только пожала плечами.

– Мне показалось это самым разумным. Ведь он приходит сюда каждый день в разное время, наблюдает за Даниэлой, угрожает ей. Я таких не раз видела, мне этот тип людей хорошо знаком.

Она нахмурилась и ласково похлопала Даниэлу по спине.

– Простите, – пробормотала та.

Кара покачала головой и улыбнулась:

– Не надо извиняться за чужое дурное поведение.

Даниэла кивнула.

– Мне нужно, чтобы вы обе поехали со мной в участок и дали показания, – сказала Кара и обратилась к молодой женщине: – Ты будешь подавать заявление о выдаче ограничительного судебного ордера? Я поддержу тебя.

Даниэла снова кивнула.

Кара не питала никаких иллюзий по поводу того, что арест или судебный ордер о защите Даниэлы положит конец нападениям со стороны Боба, но хотя бы задокументируют их и, возможно, послужат сдерживающим фактором.

– Я горжусь тобой, – сказала она Даниэле, пожимая ей руку.

– Мне нужно позвонить сыну, он владелец заведения. Когда он подъедет, я смогу поехать с вами в участок, – сказала Бев.

Кара наклонила голову.

– Вот и отлично. Я отвезу Даниэлу прямо сейчас, а вы подъезжайте попозже. Пойду посмотрю, что там происходит. Я сейчас вернусь.

Кара подошла к Сэму, который уже собирался вести Боба к полицейской машине. Увидев ее, он передал теперь уже спокойного хулигана Теду, сказав:

– Веди его в машину, я сейчас приду.

Кивнув, Тед подтолкнул Боба вперед, и они скрылись за дверью.

– Прости меня, Дани! – крикнул Боб.

Даниэла отвернулась и ничего ему не ответила.

Кара с омерзением покачала головой.

– Даниэла сказала, что она будет настаивать на его обвинении.

– Вот и хорошо, – кивнул Сэм.

– Я повезу ее в участок прямо сейчас, а заведующая должна сначала закрыть закусочную. Она подъедет позже, тогда мы вместе напишем протокол и заявление.

– Как она? – Сэм кивнул в сторону Даниэлы.

– Все нормально. Надеюсь, она не передумает по дороге.

Каре пришлось видеть немало женщин, включая собственную мать, которые, столкнувшись с процедурой дачи показаний и формального выдвижения обвинения, тут же пасовали и отказывались от дальнейших действий.

– Ты сама-то как? Все нормально? – критически оглядел ее Сэм, как он это делал всегда после подобных инцидентов.

– Еще один день из жизни полицейского, – улыбнулась Кара.

– Умничаешь? – хмыкнул Сэм. – Ладно, увидимся в участке.

Кара провела остаток вечера, заполняя бланки и печатая протоколы. Бев настояла на том, чтобы Даниэла поехала к ней домой, и та согласилась. Там она будет в безопасности, и ей не надо будет возвращаться к Бобу. Мерзавца пока что посадили в камеру предварительного заключения, но утром, после предъявления официального обвинения, его могут выпустить под залог. И тогда Даниэле придется принимать серьезные решения.

Воскресное утро выдалось холодным и ясным после разразившейся накануне снежной бури. Весь вчерашний день Майк провел в отделении, занимаясь бесконечной бумажной работой. Папки с документами, казалось, вечно громоздились на его столе. Кроме того, у него была встреча со специалистом технического отдела по поводу предстоящей компьютеризации регистрационной системы. Вечером он отправился к Итану поиграть в покер с бывшими одноклассниками и умудрился выиграть там приличную сумму наличными, не говоря уже о приятных воспоминаниях юности. Все было просто отлично, но ему все же не хватало общества Кары и ночи в ее постели.

Со дня возвращения из Лас-Вегаса он редко видел ее, поскольку служебные обязанности развели их в разные стороны. Как бы Майк ни был занят делами, он постоянно думал о ней. К этой странности он почти привык. Но еще более удивительным было то, что ему не хватало ее присутствия рядом с собой, – в ванной, в гостиной, в спальне. В его жизни такого никогда не случалось. Он даже пригласил ее на очередной воскресный семейный ужин, но она отказалась, сославшись на сильную усталость.

Приехав к родителям, Майк занялся обязанностями, которые обычно выполнял отец: расчистил дорожки от снега и льда. Приехавшие вслед за ним Сэм и Эрин тоже принялись помогать матери и отцу по дому. Все трое старались сделать так, чтобы этот кошмарный период в жизни семьи прошел как можно более гладко. Проклятая болезнь сказывалась не только на Саймоне, но и на всех любивших его близких. Впрочем, сегодня Саймон казался чуть бодрее обычного и не дремал, когда приехал Майк.

Стряхнув снег с зимних ботинок, он оставил их вместе с курткой и перчатками сушиться в постирочной. Ужин прошел, как обычно, с шутками, в которых впервые за долгое время участвовал Саймон. От этого у всех на душе стало немного легче и теплее. Майк впервые за много лет – если не за всю свою жизнь – остро ощутил, как дороги ему мать, отец, брат и сестра, вся его семья. Возможно, знакомство с биологическим отцом заставило его заново ценить все то, что было у него в Серендипити.

– А где же Кара? Почему она сегодня не пришла? – спросила Элла за десертом.

Майк замолчал, не донеся до рта ложку с восхитительным маминым хлебным пудингом, потом сказал:

– Она дома. Сказала, что очень устала и просила извинить ее.

– И ты об этом ничего нам не сказал, – укоризненно проговорила Эрин. – Ну, ее можно понять. После вчерашнего переполоха…

– Переполоха? – встревожился Майк, опустив ложку с так и не съеденным куском десерта на тарелку.

– Кажется, кто-то сегодня не смотрел в журнал регистрации, – подмигнул ему отец.

– Вчера вечером я была дежурным помощником окружного прокурора, – начала рассказывать Эрин.

У Майка от волнения пересохло во рту.

– Что случилось? – спросил он у брата, который вчера тоже был на дежурстве.

– А разве Кара тебе не сказала?

Майк отрицательно покачал головой.

– Ну и ну! – пробормотал Сэм. – Я думал, ты знаешь, а то рассказал бы все раньше.

– Так расскажи сейчас!

– Ну хорошо, – пожал плечами Сэм. – Был получен звонок о нарушении порядка в закусочной «Макдоналдс» возле шоссе 80. Какой-то пьяный мужик угрожал одной из официанток. Со мной был Тед Шеффер. Когда мы прибыли на место, негодяй держал за шею девушку, а перед ним стояла Кара, нацелив на него пистолет.

У Майка все внутри перевернулось. У Кары вчера был выходной, но если она оказалась втянутой во что-то, другим участником мог быть только один человек.

– Ту официантку звали Даниэлой? – спросил он.

Сэм кивнул.

– Кара не была на дежурстве, когда ей позвонила Даниэла, – сказал он. – Она поехала к ней на встречу в закусочную на шоссе 80, а вскоре там нарисовался сожитель Даниэлы, грубый и склонный к насилию придурок. Кара предупредила меня о том, что он безоружен, и нам удалось все уладить без кровопролития.

Майк кивнул, не удивляясь рассказу Сэма. Он не волновался за Кару, зная, что она способна не только постоять за себя, но и защитить другого. Его шокировало другое: ей позвонила Даниэла, но она ничего не сказала ему об этом ни вчера, ни сегодня утром.

– А кто такая эта Даниэла? – поинтересовался Сэм.

– Молодая женщина, которую Кара взяла под свою защиту в приюте Хэвенсбридж. Пару недель назад она ушла оттуда, и после этого никто ничего о ней не знал. Мне известно, насколько Кара волнуется за нее, поэтому я обзвонил несколько соседних больниц. Так, на всякий случай, – рассказал Майк. Значит, Кара не стала рассказывать ему, что Даниэла объявилась наконец.

– Даниэла согласилась написать заявление и дать против того парня показания. Она даже добилась ограничительного ордера для него, – сказал Сэм.

– Бедняжка, – тихо проговорила Элла, качая головой. В ее глазах застыла печаль. – Врагу такого не пожелаешь.

– А что с Карой? – нетерпеливо спросил брата Майк.

– Да с ней все в порядке, – кивнул тот. – Прости, я действительно был уверен, что ты обо всем уже знаешь. Она дала свои показания, проследила, чтобы о Даниэле позаботились, и уехала домой.

Одна, подумал Майк. Она пережила эмоциональный ад, всколыхнувший в ней, должно быть, все болезненные воспоминания и страх за собственную мать. И все же ничего ему не сказала. Упрямая, самостоятельная! Черт побери! Он поднялся с места.

– Что случилось, Майк? – всполошилась Элла.

– Все в порядке, – успокаивающе коснулся руки матери Сэм. – Пусть идет. Ему надо кое с кем поговорить.

– Спасибо за ужин, все было очень вкусно, – торопливо проговорил Майк.

– Не беспокойся, я помою за тебя посуду, – напутствовала его Эрин.

– Эй, ты там полегче с ней! – крикнул ему вслед Сэм, имея в виду Кару.

Майку очень хотелось сказать брату, чтобы он не совал нос в его отношения с Карой, но это вызвало бы лишние разговоры, на которые у него сейчас не было ни времени, ни терпения.

Единственным человеком, с которым он хотел сейчас серьезно поговорить, была Кара.

Глава 13

У Кары страшно болела голова. Вернувшись накануне вечером домой, она замертво упала на кровать, но, странное дело, никак не могла уснуть. Обычно выброс адреналина в какой-то ситуации на работе приводил к полному изнеможению и глубокому ночному сну. Но сейчас это была не работа. Все, что касалось Даниэлы, воспринималось Карой как что-то личное.

Лежа в постели, она все время вспоминала, как Даниэла сжималась от страха, когда Боб начинал орать на нее, как старалась съежиться, чтобы стать невидимой, как получила привычную пощечину… Все это напоминало Каре поведение и мимику ее матери, и в конце концов у нее страшно разболелась голова.

Приняв две таблетки обезболивающего средства, она уже собиралась вернуться в постель, где уже провела полдня, когда в дверь позвонили.

Прошлепав босиком через всю комнату, она посмотрела в окошко рядом с дверью. Увидев Майка, Кара почувствовала, как ее сердце сильно забилось.

Широко распахнув дверь, она сказала с удивлением и не без радости в голосе:

– Привет!

Он стоял на пороге в своей кожаной куртке с серьезным выражением на лице.

– Привет.

Он шагнул в дом и тут же повернулся к ней лицом, нарушая ее личное пространство.

Его брови были сведены к переносице, и Каре вдруг захотелось протянуть руку и пальцами расправить собравшиеся на лбу морщинки. Но для начала нужно было понять, какие мысли гнездятся в его голове.

– Что случилось? – спросила она.

– Я думал, у нас с тобой отношения, – проговорил он, уставившись на нее пристальным взглядом, от которого у нее сразу забилось сердце.

Он был рассержен, и она не понимала почему.

– Да? У нас с тобой отношения? – неуверенно переспросила она.

– Ты в этом сомневаешься?

– Нет, просто я не могу понять, что тебя так рассердило.

– Сейчас поймешь. Значит, у нас с тобой отношения?

Она кивнула.

– И ты не только говорила с Даниэлой по телефону, но даже поехала к ней на встречу, которая закончилась тем, что ты наставила пистолет на ее дружка, а я узнаю обо всем этом в последнюю очередь, от брата и сестры! – выпалил он.

Несмотря на весь его гнев, Кару это никак не испугало. Она знала, что он никогда не ударит ее, в каком бы гневе ни находился. Гораздо больше ее сейчас интересовала причина этих сильных эмоций.

– Ты не был на работе ни вчера, ни сегодня и поэтому все узнал от Сэма и Эрин? – спросила она, пытаясь понять, что стало причиной такого гнева.

– Да, я узнал об этом за семейным ужином у родителей. Почему ты мне ничего не сказала, когда я звонил тебе сегодня утром с приглашением на ужин?

– Потому что ты меня разбудил, и я не совсем ясно мыслила.

– Хорошо, пусть так. А потом? Когда ты уже окончательно проснулась? Весь день тебе было плохо, ты была сильно расстроена, и тебе даже в голову не пришло позвонить мне, чтобы я мог утешить тебя?

– Постой, ты обиделся, что я не сказала тебе, что мне позвонила Даниэла?

Это было настолько не похоже на Майка, что Кара не знала, что и сказать.

– Конечно! Если бы я получил известие от своего биологического отца и ничего бы тебе об этом не сказал, ты бы не обиделась? – спросил он, постепенно успокаиваясь. Гневный взгляд сменился на обиженный, что гораздо сильнее подействовало на Кару.

– Я хотела тебе позвонить, когда поехала к ней на встречу.

– Да? – недоверчиво прищурился он. – И почему же не позвонила?

Быть честной всегда трудно, подумала Кара. Но Майк заслуживал правды.

– Может, присядешь? – предложила она ему.

Он лишь наклонил голову набок, но не сдвинулся с места.

– Понятно, – вздохнула Кара. – Я хотела позвонить тебе, но именно поэтому не стала этого делать.

– В этом нет никакого смысла!

– Наверное, для тебя его нет. Но когда мы с тобой только начинали… – она развела руками в стороны, – я как-то раз сказала тебе, что ты разобьешь мне сердце, помнишь?

Майк кивнул, настороженно глядя на нее.

– Помнишь, что ты мне ответил?

На его лице ясно отразился процесс припоминания.

– Я тогда сказал, «обойдемся без привлечения сердец», – неожиданно охрипшим голосом проговорил он.

Эти слова были для нее все равно что наждачная бумага для свежей раны.

– Вот именно, – сказала она. – Я знала, что если позволю себе вступить с тобой в отношения, мне придется возвести оборонительные стены. Но ты парень настойчивый, и отношения между нами развивались очень быстро. Возведенные мною стены быстро рушатся, когда ты оказываешься рядом. Понимаешь, дело в том, что мне ведь придется жить дальше, после того как ты уедешь, не важно куда. Жить без тебя, не надеясь на твою поддержку.

– Значит, сообщить мне о том, что с тобой происходит, это и есть чрезмерно надеяться на мою поддержку? – недоуменно развел он руками.

– Вот именно.

Достаточно того, что ее собственный дом уже казался ей пустым без Майка, куда уже дальше?

– Я не могу позволить себе привыкнуть звонить тебе и рассказывать о всяких мелочах, – продолжила Кара, – когда ты скоро уедешь и я снова останусь одна.

От одной только мысли об этом ее бросало в дрожь.

– Боже великий, неужели для тебя все так просто? – простонал Майк, словно это он был пострадавшей стороной.

– Ты что, шутишь? Быть с тобой рядом очень непросто!

Да она с радостью отдала бы ему свое сердце, если бы он попросил ее об этом, но он не просил. И не попросит.

Он притянул ее к себе и крепко обнял.

– Мне с собой тоже непросто, детка.

Она улыбнулась, услышав их слово «детка», и со вздохом положила голову ему на грудь. От него приятно пахло чем-то мужским, терпким, теплым. От этого запаха в ней проснулись все чувства.

– И все-таки жаль, что ты мне не позвонила, – проговорил Майк, едва касаясь губами ее волос.

– Жаль, что мы не всегда получаем то, чего хотим, – задумчиво произнесла Кара и, повернувшись, сделала шаг в сторону. Ей было необходимо оказаться сейчас на расстоянии от Майка.

Не потому, что она рассердилась или обиделась, но оттого, что ей хотелось броситься к нему в объятия и раствориться в нем. Однако она не могла себе позволить потерять голову. Она вспомнила свою мать, которая отдала всю себя мужчине, который не мог дать ей того, в чем она нуждалась. Майк не был склонен к насилию, как отец Кары, но тоже не мог дать ей того, чего она заслуживала.

– Кара! – схватил ее за руку Майк. Его лицо исказилось от боли. – Я тоже привязался к тебе… – Он провел ладонью по ее щеке.

– Но это же все равно ничего не меняет, разве не так?

В ответ он лишь поморщился. Другого Кара и не ждала, но от этого легче ей не стало.

– Я ужасно проголодалась, – сказала она, меняя тему разговора. – Пойду разогрею лазанью. Хочешь перекусить вместе со мной?

– Я поужинал у родителей, – покачал головой Майк.

Не дослушав его, Кара направилась на кухню, ступая босыми ногами. В синих спортивных брюках, коротенькой маечке, с убранными в высокий хвост волосами, она казалась ему, как никогда, сексапильной. Майк тихо застонал и пошел вслед за ней.

В ее словах было много правды. Изменят ли что-то его чувства к ней в его планах на будущее? Увы, он не знал ответа на этот вопрос. Нынешний его приезд в Серендипити принес много неожиданного – от невероятной глубины эмоций, вызванных в нем этой женщиной, до отсутствия отчаянного желания поскорее уехать отсюда. Саймон чувствовал себя все лучше и лучше. Скоро он вернется на свою должность шефа полиции, и у Майка больше не будет работы.

Может ли он остаться в Серендипити в качестве детектива или полицейского? Хочет ли он этого? На эти вопросы он не знал ответа, а подавать Каре ложные надежды считал недопустимым.

Дождавшись, когда Кара поставит лазанью в микроволновую печь, он прижал ее своим телом к кухонному столу. Кара молча глядела на него пытливыми синими глазами.

– Знаешь, что мне нравится в тебе больше всего? – тихо спросила она.

Этот вопрос удивил его.

– Моя внешность? – попытался догадаться он.

Она обняла его за талию:

– Нет, другое.

– Мое обаяние?

– Это тоже, – засмеялась она, – но больше всего мне нравится в тебе то, что ты всегда был со мной честен. Зная истинное положение вещей, я гораздо легче переношу любое развитие событий.

Он улыбнулся ее комплименту, который, как ни парадоксально, в глубине души не доставил ему никакого удовольствия.

Он смотрел, как Кара ужинает. Спросил, не хочет ли она поговорить о Даниэле и ее положении, но она отказалась, сказав, что с нее хватит того, что было накануне. Они стали обсуждать состояние компьютерной системы полицейского отделения, предстоящую свадьбу Энни и Джо. Потом смотрели очередную серию фильма «Закон и порядок», которая очень понравилась Каре и совсем не понравилась Майку, поэтому вместо кино он стал смотреть, как она поглощает большую порцию сливочного мороженого с кусочками сдобного печенья. Ее губы плотно обхватывали ложку, она медленно наслаждалась лакомством, облизывая ложку языком и постанывая от удовольствия, когда ей попадался кусочек печенья.

Это было невыносимо. Ему хотелось немедленно схватить ее в охапку и унести в постель. Он не сомневался, что она не станет сопротивляться, поскольку была не из тех, кто долго держит обиду. Закончив разговор, она уже не поднимала больше эту тему и не стремилась наказать его своим дурным настроением.

Они продолжали болтать обо всем на свете. Кара казалась вполне спокойной и довольной, в то время как настроение Майка все ухудшалось, и это выводило его из себя. Рядом с ним была женщина, которая принимала его таким, какой он есть, и не выдвигала никаких требований. Он должен был радоваться этому, наслаждаться сексом с ней, но у нее выдались тяжелые выходные, и он не мог избавиться от ощущения, что было бы несправедливо воспользоваться сейчас ее незащищенностью и уязвимостью.

Заметив, какими глазами Майк смотрит, как она расправляется с мороженым, Кара улыбнулась.

Ну хорошо, может, она не такая уж незащищенная и уязвимая сегодня, зато он чувствовал себя так, словно с него содрали кожу. После разговора с ней он чувствовал себя почти несчастным оттого, что получал все, чего хотел, и думал, что нужно держаться подальше от серьезных отношений.

И вместо того чтобы остаться, пожелал ей спокойной ночи и уехал домой.

В понедельник утром Майк обреченно смотрел на груду бумаг на столе, которая, казалось, выросла за выходные. У него была помощница по административной части, работавшая на полставки, пятидесятипятилетняя женщина по имени Рейчел, которая любила по-матерински опекать его и других офицеров, работавших под его началом. По счастью, она пришла на работу в то утро, и, когда вошла в его кабинет с двумя чашками кофе, он с благодарностью взял свою чашку, и они принялись за работу.

Пролистывая бумаги, Рейчел делала заметки, обновляла его рабочий календарь и сортировала все по отдельным стопкам, чтобы потом сложить в соответствующие папки.

Час спустя они добрались почти до самого дна коробки для входящих документов. Слава Богу, теперь снова можно нормально работать.

– Что бы я без вас делал? – задал он своей помощнице риторический вопрос. – Просто ума не приложу!

– Ваш отец всегда говорил то же самое, – улыбнулась Рейчел. – Значит, я хорошо делаю свою работу.

Когда она улыбалась, то выглядела значительно моложе своих лет.

– Мой отец умный человек, – улыбнулся ей Майк, мысленно представляя Саймона в том же самом кресле, где теперь сидел он.

– У вас есть много от него. Вас так же уважают коллеги, любят женщины. – Она улыбнулась.

– Женщины? – переспросил Майк. С тех пор как он вернулся в Серендипити, он что-то не замечал, чтобы кто-то из женщин уделял ему особое внимание.

– И в этом вы тоже похожи на своего отца, спаси его Господь. Когда он положил глаз на вашу маму, все другие женщины перестали для него существовать.

– Неужели? Отец с самого начала был обречен?

Ему хотелось услышать о том, какими были Саймон и Элла в молодости, после того как Рекс сбежал и они стали жить вместе.

Он часто задавался вопросом, как все случилось. Сначала Саймон совершил благородный поступок, а потом действительно влюбился в Эллу или же он всегда любил Эллу, но ему мешало присутствие Рекса в ее жизни? Майк думал и о матери. Вышла ли она замуж за Саймона по любви или по необходимости, от отчаяния? Да, сейчас она любит Саймона, в этом не могло быть никаких сомнений, но что было тогда, в самом начале их отношений? Возможно, именно беременность заставила Эллу сделать выбор, которого она бы ни за что не сделала, сложись все иначе.

– Вы слышите меня?

Голос Рейчел вернул его к реальности.

– Простите, задумался.

– Я говорю, Саймон всегда любил вашу маму, даже когда она связалась с этим негодяем Рексом… Ах, прошу прощения! – Она прикрыла рот рукой. – Я не подумала.

– Вы сказали правду, – покачал головой Майк. – Не нужно извиняться.

Казалось, все считают Рекса Брансома недостойным человеком.

Все еще красная от смущения, Рейчел посмотрела на стол Майка и вытащила с самого низа коробки коричневый конверт.

– Это последнее. Тут стоит ваше имя.

Не глядя в глаза Майку, она протянула ему конверт.

– Все в порядке, Рейчел, вы ни в чем не виноваты, – повторил он.

– Спасибо, – кивнула она. – Я возьму эти стопки и отнесу в картотеку.

Она собрала документы и быстро удалилась.

Майк со стоном откинулся на спинку кресла и посмотрел на конверт. Почерк не был ему знаком, но он вспомнил, что это, должно быть, и есть тот конверт, о котором ему звонил дежурный около недели назад. Он совсем забыл о нем, и тот был завален кипой других бумаг.

Майк вскрыл конверт. Из него выпала обычного вида черная записная книжка, а вместе с ней записка. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы Майк понял, что она от жены судьи Бейна.

«В один из моментов просветления мой муж попросил меня передать вам вот это. Ошибки прошлого и нечистая совесть мучают его, отнимая остатки здоровья и способность получать удовольствие от жизни. Как многие подозревали, старый дом Винклеров был самым настоящим борделем, который держался на плаву благодаря усилиям многих во всех других отношениях приличных и известных людей до того самого времени, о котором вы спрашивали. Теперь список их имен в ваших руках. Делайте с ним все, что сочтете необходимым. Мой муж с лихвой расплатился за свои грехи. Теперь он большую часть времени не понимает, что происходит вокруг, но хотел очистить свою совесть, и я выполнила его просьбу».

Майк поднял глаза к потолку.

– Вот она, ниточка к развязке. Благодарю тебя, Господи!

Он вскочил и быстро вышел в дежурную комнату, намереваясь найти Кару. Она сидела за своим столом, заполняя бланки с помощью базовой компьютерной системы. Вскоре ожидалось введение в действие новой модернизированной версии, так что после отъезда Майка от него надолго останется запоминающийся след.

Майк вдруг понял, что для него все это имеет значение: и маленький городок, и небольшой полицейский участок с обшарпанными стенами и неисправным кондиционером, и работающие здесь люди.

– Привет! – сказала Кара, поднимая взгляд от стола.

Чудесные синие глаза остановились на нем, и вокруг словно посветлело.

– Привет! – ответил он. – Есть свободное время?

– Разумеется… сейчас, вот только сохранюсь… – Она нажала нужную клавишу и отодвинулась от стола. – Готово. Что случилось?

Майк не удержался, чтобы не полюбоваться Карой, такой уверенной и одновременно сексуальной в своей полицейской форме.

– У меня появился ключ к разгадке того дела с мечеными деньгами. По крайней мере есть список имен и кое-какая информация, которую я бы не хотел обсуждать здесь.

– Тогда пойдем куда-нибудь.

Она была готова все бросить ради него!

– А разве у тебя нет своей работы?

– Я уже почти закончила.

– Отлично. Мне бы хотелось поговорить об этом в другой обстановке. Может, поедем к тебе?

– Конечно, но твоя квартира ближе.

– Зато в твоей уютнее, – не сразу нашелся Майк. Он предпочел бы узнать то, что содержалось в черной книжке, не в своей стерильной комнате на втором этаже бара Джо, а в милой теплой обстановке дома Кары.

Вернувшись домой, Кара сделала для себя и Майка поджаренные на гриле сандвичи с сыром. Майк уселся за кухонный стол, положив перед собой раскрытую черную записную книжку судьи Бейна, блокнот и ручку.

– Похожа на гроссбух, – сказала Кара, заглядывая через его плечо и одновременно поджаривая очередной сандвич.

– Да, но использовалась она по-другому. Во всяком случае, не только как гроссбух. Тут есть список имен влиятельных бизнесменов, помеченных какими-то дополнительными инициалами.

– А что еще там есть?

В последний раз перевернув сандвичи, Кара разложила их по тарелкам и поставила на стол.

Полистав книжку, он дошел до пустых страниц.

– Листай дальше, – сказала Кара, откусывая от своего сандвича. – И ешь, пока не остыло. Я старалась.

Майк улыбнулся и тоже откусил от сандвича. Его глаза тут же заблестели от удовольствия.

– Как вкусно! Сказочные сандвичи. Но тут не только сыр?

Каре было приятно видеть его довольную улыбку.

– Это мой секрет, и я не собираюсь им делиться. Ты ведь все равно не станешь готовить такие сандвичи. А если захочешь снова их отведать, приходи ко мне.

– С огромным удовольствием, – искренне проговорил Майк. Он потянулся было, чтобы обнять Кару, но та шутливо хлопнула его по руке.

– Делу время – потехе час, – сказала она, постучав пальцем по записной книжке.

– А будет потеха? – поинтересовался он, глядя на нее мгновенно потемневшими от желания глазами. Сердце Кары на секунду остановилось.

Накануне вечером, когда он ушел от нее, лишь поцеловав на прощание, она немного расстроилась, но поняла причину такого поведения. Они оба признались друг другу в более глубоких, чем ожидалось, чувствах, поэтому секс вчера был неуместен. Однако сегодня днем они вернулись в свое обычное игривое состояние, в котором ей было проще держать чувства под контролем.

– Может, и будет, – лукаво улыбнулась она. – А теперь давай поработаем.

Майк принялся снова листать книжку, на этот раз медленнее, и вскоре наткнулся на другие исписанные страницы.

– Смотри! Это имена женщин!

– Держу пари, они совпадут с теми инициалами, которые ты нашел рядом с именами мужчин.

Быстрое сопоставление женских и мужских имен подтвердило ее догадку.

– Ну вот, ответ на один вопрос найден. Давай посмотрим на имена мужчин. Ты знаешь кого-нибудь из них?

– Да почти всех. Судьи, политики, хорошие семьянины, богачи, парни из рабочего класса… – Он с отвращением покачал головой.

– А Саймона там нет? – неожиданно спросила Кара.

Майк принялся молча листать страницы и только после внимательного просмотра с видимым облегчением ответил:

– Нет. Слава Богу, его имени там нет.

Значит, Саймон по крайней мере не изменял своей жене.

– А как насчет…

– Да, имя Рекса здесь есть, – ответил, словно читая мысли Кары, Майк. – И не только как клиента. Черт побери, похоже, он был одним из основателей этого притона. Тут есть список тех, кто давал деньги на организацию. Давали наличными… тут есть Рекс и… о черт! Мартин Харрингтон, отец Фейт!

Майк захлопнул записную книжку.

– Ни дать ни взять, летопись сексуальной жизни почти всех известных в городе мужчин, – пробормотал он. – Ладно, давай подведем итоги. Что нам известно?

– Мы имеем подтверждение тому, что дом Винклеров действительно был притоном и его содержали люди со связями, – сказала Кара. Доев сандвич, она отставила в сторону тарелку и сделала большой глоток минеральной воды.

Майк тоже сунул в рот последний кусок сандвича и поставил тарелку рядом с тарелкой Кары.

– А что насчет меченых денег в хранилище вещественных доказательств? – задумчиво спросил он.

– Нам известно, что меченые банкноты были обнаружены не только в багажнике автомобиля. Мы знаем также, что есть связь между ними и домом Винклеров. Мы знаем, что в это были вовлечены многие известные в городе люди, и это длилось многие годы, – сказала Кара.

– Значит, теперь у нас гораздо больше информации, чем прежде, но мы все равно в тупике и не сможем сдвинуться с места, пока не опросим всех людей в этом списке и не выставим на всеобщее обозрение их грязное белье. И это спустя тридцать лет после реальных событий. Кстати, те двое, с которыми мы пытались разговаривать, так ничего путного и не сказали.

Кара встала и, зайдя за спину Майка, принялась осторожно массировать его плечи и шею, даже через рубашку ощущая под пальцами тугие узлы мышц.

– Теперь нам остается лишь ждать, пока Саймон не окрепнет настолько, чтобы можно было расспрашивать его о тех давних событиях, – сказала она, и это означало, что дело снова остановилось.

– Сегодня утром мэр оставила мне сообщение на автоответчике. Черт побери, оказывается, она звонила мне на прошлой неделе.

– Скажи ей, что пока дело зашло в тупик. Это не совсем ложь.

– Но это не совсем правда.

– Мы не обнаружили ничего такого, что нужно обнародовать.

Кара перестала массировать его плечи и нежно поцеловала в щеку.

В это самое время зазвонил сотовый Майка.

– Черт возьми, – пробормотал он, поднося трубку к уху: – Слушаю!.. Спасибо, Эрин. Я скажу ей об этом.

Завершив звонок, он повернулся к Каре.

– Что там случилось? – встревожилась она.

– Боб Франконе освобожден под залог.

Кара ахнула от неожиданности.

– Я думала, его не выпустят под залог, потому что это не первое его задержание. О черт! Как я могла забыть, что он все равно найдет способ выйти!

Она в сердцах пнула ногой стул.

– Успокойся! – проговорил Майк, обнимая Кару. Потом он сделал то, что должен был сделать еще вчера, вместо того чтобы уйти домой: подхватил ее на руки и понес в спальню.

– Отпусти меня! – воскликнула Кара. – Я должна позвонить Даниэле и сказать, что Боб на свободе! Ей нужно об этом знать!

– Эрин ей уже позвонила. Это ее работа, она же помощник прокурора. Или ты забыла?

– Но ей нужна защита!

– Этого мы ей обеспечить не можем. Она работает в закусочной на федеральной трассе и живет за пределами Серендипити. Но у нее есть ордер, запрещающий ему приближаться к ней…

– Это пустая бумажка, и ты сам это прекрасно знаешь!

Она пыталась высвободиться из его рук, но он держал ее крепко. Ему даже нравилось ощущать ее сопротивление и вес тела.

– Перестань вырываться! – сказал он, прижимаясь губами к ее шее и нежно проводя по ней языком.

Она вздохнула и с тихим стоном спросила:

– Если я перестану, можно мне позвонить Даниэле?

Майк закрыл глаза. В этот миг он многое про нее понял.

– Кара, ты не можешь взять всех под свое крыло и держать под контролем все события. Чему суждено быть, то и будет.

Она молча прижалась к нему. Это был скорее жест доверия, чем проявление страсти, и его сердце растаяло.

– Майк?

– Что, детка?

– Можно я позвоню ей прямо сейчас?

– Если я соглашусь, мы пойдем потом в постель?

Это было единственное, что он мог сказать ей в ответ.

Глава 14

Всю оставшуюся неделю Кара провела за работой и сладостными воспоминаниями о потрясающем сексе с Майком во второй половине понедельника. Держа ее на руках, он взял ее телефон со стола и ждал, пока Кара звонила Даниэле и оставляла для нее сообщение на автоответчике. Потом они уже не размыкали объятий и самозабвенно занимались любовью. В этот раз она ощутила, что он полностью завоевал не только ее тело, но и сердце.

Была уже пятница, ее выходной день, но она все еще с трудом могла сосредоточиться. Впрочем, она обещала Алексе пройтись вместе с ней по магазинам, чтобы купить платье по случаю предстоящей свадьбы Джо и Энни. В отличие от Алексы, получавшей истинное наслаждение от самого процесса бесконечных примерок, Кара не любила ходить по магазинам.

Подъехав к ближайшему торговому центру, Кара позволила подруге заняться любимым делом. Та набрала в примерочную целую груду самых разных платьев для себя и для Кары. Тут были все цвета и фасоны. Кара не особенно любила яркие цвета в одежде, поэтому принесла для себя несколько черных платьев.

После бесконечной череды примерок Кара надела наконец черное шелковое платье, открывавшее одно плечо и удачно драпировавшее фигуру в нужных местах. В этом платье она почувствовала себя очень удобно.

– Выходи и покажись мне! – крикнула Алекса из соседней примерочной.

Кара босиком вышла в холл и увидела там Алексу, на которой было короткое платье, расшитое золотистыми блестками.

– На тебе выглядит просто сказочно! – похвалила выбор подруги Кара.

– Мне тоже нравится. Пожалуй, возьму его, только надо будет к нему подобрать сегодня туфельки и сумочку.

– Я думала, на сегодня уже хватит магазинов, – застонала Кара.

Оглянувшись через плечо, она увидела в зеркале свое отражение в новом платье в полный рост и осталась вполне довольна своим выбором.

– Нет, не хватит. Мы должны подобрать аксессуары, – возразила Алекса и уперла руки в бока: – Что это на тебе надето?

– Как что? – удивилась глупому вопросу Кара. – Платье!

– Ты собралась на похороны?

– При чем тут похороны? Это обычное коктейльное платье, сама знаешь!

– Ну да, простое черное платье, которое никак тебя не красит, – критически оглядела ее Алекса. – А ты не пробовала вот это, красное?

Нет, красное платье Кара не надевала, потому что ей не хотелось сильно выделяться среди гостей.

– Такое годится разве что для поездки в Лас-Вегас, – сказала она, – но никак не для свадьбы Джо и Энни, которая будет в его баре.

– Но тебе же нравится мое расшитое блестками платье?

– Ты более открытый и общительный человек…

– А ты, значит, серая мышка. Хочешь слиться со стенами? Почему? У тебя сексуальная фигура и сексуальный парень, которому непременно понравится это красное платье. Ступай переоденься, я хочу посмотреть, как оно на тебе сидит.

Вздохнув, Кара вернулась в примерочную, потому что спорить с Алексой, когда та впадала в боевое настроение, было совершенно бесполезно.

– Все равно я никогда в жизни не найду подходящих к нему туфель! – крикнула она из-за двери примерочной, натягивая узкое платье.

– Для таких случаев существует универсальный серебристый цвет. Ну, выходи и дай на тебя посмотреть!

– Тебе никто не говорил, что ты слишком любишь командовать? – проворчала Кара, одергивая подол платья.

– Только мои интерны, медсестры, пациенты и друзья.

Открыв дверь примерочной, Кара вышла в холл.

– Боже мой! Это просто потрясающе! Ну-ка, повернись… Замечательно!

– Да ты только посмотри на вырез! Все вываливается!

– Ничего подобного! – улыбнулась Алекса. – Смело, но в рамках приличия. То, что нужно! Идем искать подходящие туфли.

Кара снова вздохнула и пошла переодеваться. Прежде чем снять красное платье, она еще раз взглянула на свое отражение в зеркале. Ей понравилось, как платье выгодно подчеркивает ее фигуру. Вот только цвет слишком яркий. Сама она ни за что не выбрала бы такое платье на свадьбу.

– Один раз живем, – раздался голос Алексы из соседней примерочной. – Перестань раздумывать и поскорее переодевайся.

Засмеявшись, Кара решила, что подруга, пожалуй, права.

Расплатившись за платья, они пошли в обувной отдел.

– У тебя есть парень, с которым можно пойти на свадьбу? – спросила Кара.

– Откуда ему взяться? – покачала головой Алекса. – Из моих пациентов? Или из коллег?

– Ну, ты сама в этом виновата. Ты слишком много работаешь. В Серендипити полным-полно одиноких симпатичных парней, ты сама это знаешь.

– Давай не будем об этом, ладно? – с оттенком раздражения бросила Алекса, и Кара понимающе замолчала. Потом осторожно сказала:

– Я все-таки хочу знать, почему ты всегда закрываешь мне рот, когда речь заходит о твоей личной жизни. Я-то тебе все про себя рассказываю.

– Кара, ты заслуживаешь счастья в личной жизни.

– Но ты тоже, – возразила подруге Кара.

– Мы не всегда получаем то, чего хотим, – тихо заметила Алекса.

Кара кивнула, зная, что нет на свете более правдивых слов.

Кара и Майк собирались посмотреть кино в мультиплексе в двадцати минутах езды от Серендипити. Они были в самом начале пути, когда зазвонил сотовый телефон и мать попросила его приехать.

– Но я не один, со мной Кара, – сказал Майк.

– Пусть она тоже приезжает, – без колебаний ответила Элла.

Сердце Кары сжалось. Она была очень благодарна Марсденам за то, что они всегда принимали ее как родную. Иногда ей даже казалось, что они ей больше семья, чем ее собственные отец с матерью.

– Поедешь со мной? – очень тихо спросил у нее Майк, чтобы его не услышала мать.

– Да, конечно, – ободряюще улыбнулась она.

Спустя полчаса они уже сидели в гостиной дома Марсденов вместе с Эрин и Сэмом в ожидании Эллы и Саймона, которые все еще были наверху, в спальне.

– Кто-нибудь знает, зачем мы здесь? – поинтересовался Майк.

Эрин покачала головой и недоуменно приподняла одну бровь.

– Они сказали только, что хотят с нами поговорить. Просили не паниковать, поскольку плохих новостей нет.

– Кстати, пахнет десертом, – с улыбкой проговорил Сэм.

Эрин закатила глаза:

– Ты можешь думать о чем-нибудь еще, кроме своего вечно голодного желудка?

Впрочем, в воздухе и впрямь витали ароматы горячего кофе и еще чего-то ванильно-сладкого.

Кара посмотрела на Коджака. Маленький пес уютно устроился у нее на коленях, и она гладила его пушистую мордочку, мысленно сожалея о том, что не может позволить себе завести собаку.

– Что это ты так странно улыбаешься? – спросил ее Майк.

– Коджак такой милый. Я бы тоже хотела завести собаку, но ей придется почти все время быть одной, я же работаю. Это было бы несправедливо…

Она не успела договорить, потому что в гостиную вошли, держась за руки – знак любви и верности, – Саймон и Элла. Ни у кого из знавших их людей, а таковых нашлось бы полгорода, никогда не возникало никаких сомнений в подлинности их взаимных чувств. Болезнь Саймона лишь укрепила их отношения, и Кара завидовала им. Она была готова все отдать за такую настоящую любовь.

– Что это с вами? – поинтересовался Саймон, окидывая взглядом собравшихся в гостиной.

Эрин глядела на родителей широко раскрытыми глазами, в которых застыло настороженное ожидание. Майк притворялся абсолютно спокойным, но Кара чувствовала, как он напряжен, и понимала, что происходящее для него очень важно, равно как для Сэма и Эрин.

Наступила томительная пауза, казавшаяся бесконечной.

Саймон и Элла любяще улыбнулись друг другу, потом посмотрели на своих детей, и Кара испытала чувство неловкости.

– Я, пожалуй, пойду. Вам всем нужно поговорить в семейном кругу, – сказала она, внезапно ощущая себя чужой в этой дружной семье.

Она хотела встать, но Майк удержал ее на месте.

– Что за ерунда! – сказал Саймон. – Если кто-то заслуживает того, чтобы выслушать эту новость в кругу нашей семьи, то это ты, Кара.

Он тепло улыбнулся ей, и Кара снова уселась поудобнее рядом с Майком.

– Спасибо, – тихо сказала она.

– Не стоит благодарности, – снова улыбнулся Саймон, и Кара вдруг заметила, что сегодня он выглядит гораздо бодрее, чем раньше, хоть все еще слабый после лечения. В его глазах появился жизнелюбивый огонек, которого давно уже не было.

– Ну, говорите же, хватит держать нас в неведении и тягостном ожидании, – обратился к родителям Сэм.

– Ремиссия! – радостно объявила Элла, не в силах больше скрывать хорошую новость.

В следующую секунду все бросились обниматься, целоваться, на глазах показались слезы радости. Кара радовалась благоприятному развитию событий не меньше, чем все Марсдены. Саймона любили не только в семье, но и в городе, где он очень много лет возглавлял местную полицию.

Ремиссия Саймона означала, что скоро он сможет вернуться на работу и Майку придется уступить ему его законное кресло шефа полиции. В Серендипити для него не найдется другой работы, и, поскольку его здесь не держат никакие обязательства, он вскоре вернется в свою холостяцкую квартиру на Манхэттене, к своей работе агента под прикрытием, к своим женщинам вроде Лорен.

Неожиданно сердце Кары так сильно защемило, что ей стало трудно дышать. Наверное, именно так чувствует себя человек во время сердечного приступа, подумала она. Пока Марсдены оживленно разговаривали друг с другом, Кара снова посадила Коджака к себе на колени и принялась гладить. Мягкая собачья шерсть приносила ей пусть небольшое, но все же успокоение. Может, ей и впрямь завести собаку? Ведь придется как-то жить дальше без Майка.

Ну что она за человек? Умудрилась превратить радостное событие чуть ли не в поминки! Ей должно быть стыдно за такое поведение. Стараясь не обращать внимания на горечь в душе, она все же смогла взять себя в руки, чтобы улыбаться и выглядеть радостной. Горевать она будет потом, когда останется одна.

А это произойдет очень скоро.

– Кара? – озабоченно наклонился к ней Майк, заметив промелькнувшее на ее лице горестное выражение. – Что с тобой?

– Это потрясающая новость, – сказала она. В ее глазах стояли слезы. – Какое счастье, что Саймон победил болезнь!

– Новость замечательная и такая неожиданная! Я даже не знал, что он ездил на финальное обследование.

– Я уверена, твои родители не хотели напрасно тревожить вас или давать ложную надежду на тот случай, если все окажется не так хорошо, как хотелось бы.

Майк кивнул, сжимая ее руку, ту, которая не была занята собакой.

– Я счастлив, что ты вместе с нами разделяешь это радостное событие, – широко улыбнулся он, искренне радуясь ремиссии отца.

Она тоже улыбнулась в ответ, но ее глаза остались печальными.

Ему хотелось отвести ее куда-нибудь в сторону и выяснить наконец, в чем причина ее горя, но в этот момент Элла объявила, что на кухне для всех накрыт стол – кофе и домашний торт. Сэм завопил от предвкушения удовольствия, и Майк понял, что ему пока что никак не удастся улизнуть вместе с Карой.

– Я всегда могу рассчитывать на моего младшего сына и его вечно голодный желудок, – засмеялась Элла.

– Даже я соскучился по шоколадному торту вашей мамы, – бодро заявил Саймон.

Майк взял Кару за руку, она спустила собачку с колен, и они оба направились на кухню. У него было отчетливое чувство, что с Карой что-то не так. Просто у него не было ни времени, ни возможности спросить ее об этом.

За десертом все весело шутили, произносили забавные тосты в честь Саймона, несмотря на то что на столе из напитков был только кофе.

Откашлявшись, Сэм взглянул на отца и произнес очередной тост:

– За то, чтобы ты поскорее вышвырнул моего старшего брата из кресла начальника полиции, по праву принадлежащего тебе!

Не успел Сэм произнести свой тост, как Майк вдруг понял, что именно так расстроило Кару. И как это он не подумал об этом раньше? Радость за отца затмила все остальное. Неожиданно ему стало не по себе.

Взяв под столом ее руку, он пожал ее, но ответного пожатия не последовало. Он не знал, как быть и что говорить.

Когда раздался звонок в дверь, Майк испытал облегчение, потому что это сняло напряжение. Он чувствовал себя не в своей тарелке и не понимал почему. Из-за того, что он наконец мог уехать из Серендипити или из-за того, что не хотел этого?

– Пойду открою, – сказал Саймон, впервые за долгое время почувствовавший себя полноценным участником семейного торжества.

– Какого черта тебе здесь надо? – неожиданно послышался его гневный голос из коридора.

В гостиной все замолчали.

– Такого тона я не слышал с тех пор, как без разрешения взял отцовскую машину в пятнадцать лет, – пробормотал Майк, поднимаясь с места.

Все встали и во главе с Майком направились в коридор, чтобы посмотреть, кто так рассердил Саймона.

В дверях стоял Рекс.

– Так-то ты встречаешь старых друзей?

– Рекс! – воскликнула Элла, явно напуганная его появлением.

– Привет, красотка! В реальности ты выглядишь еще лучше, чем по скайпу.

Кара встала рядом с Майком и взяла его за руку, молча предлагая свою помощь и поддержку. Майк подумал, что в этом скорее нуждается Элла, а не он.

– Ты виделся с ней по скайпу? – с недоверием переспросил Саймон, глядя то на жену, то на бывшего друга.

– Может, поговорим в доме, а не на пороге? – предложил Майк. Ему не хотелось, чтобы соседи стали свидетелем этого спектакля.

– Ладно, у тебя есть ровно пять минут, – пробормотал Саймон, нехотя впуская Рекса в дом.

Майк чувствовал, как брат с сестрой переводили взгляд с Рекса на него и обратно, словно ища сходство, и от этого ему было не по себе. Сходство было очевидным.

– Можно мне поговорить с тобой наедине? – нагло спросил Саймона Рекс.

– Нет, – отрезал Саймон звучным и резким голосом, – это мой дом, моя жена, мои дети, мой старший сын. – Он акцентировал последние слова. – Ты прервал наш семейный ужин, так что давай поскорее выкладывай, зачем пришел, и ступай отсюда.

Рекс покраснел.

– Я слышал, у тебя рак, вот и пришел проведать.

Он переминался с ноги на ногу, явно обескураженный таким приемом. Он-то искренне полагал, что после долгих лет разлуки Элла и Саймон встретят его с распростертыми объятиями.

– Откуда ты это узнал? – спросил Саймон.

У Майка сильно забилось сердце. Они с матерью так и не рассказали отцу про поездку в Лас-Вегас. Хотели повременить с этим, пока болезнь не сдаст свои позиции. Рекс явился так невовремя!

– Несколько недель назад он появился на моей страничке в Фейсбуке, – призналась Элла.

– А потом я поехал в Лас-Вегас, чтобы получить ключ к расследованию того давнего нераскрытого дела, о котором я тебя спрашивал, – вступил в разговор Майк, не желая, чтобы вся тяжесть ответственности легла на мать. – Там в разговоре с Рексом я упомянул, что не хочу тревожить тебя попусту, потому что тебе сейчас и без того тяжело.

– Поэтому когда Рекс спросил меня, что с тобой случилось, я ему сказала правду, – подхватила Элла. – Мы с Майком решили все рассказать тебе, как только ты выздоровеешь. Я и представить себе не могла, что Рекс явится к нам домой после всех этих лет…

– Кажется, лимит времени исчерпан, – отрезал Майк, гневно глядя на Рекса.

– Значит, вы поддерживали с ним отношения, – грустно заметил Саймон, глядя на жену и Майка. – А ты даже поехал к нему на личную встречу, – разочарованно сказал он сыну.

У Майка все внутри перевернулось. Он причинил отцу такую боль!

– Саймон… – тихо начала Элла.

– Не тревожься, любимая. Поговорим об этом позже.

К великому облегчению Майка, в голосе Саймона не было гнева.

– С тобой тоже поговорим потом, сын, – понимающе посмотрел он на Майка.

Таков был Саймон. Гнев владел им лишь несколько минут, в то время как спокойствие и понимание – всю жизнь. Майк очень хотел быть таким, как он.

– А ты, – Саймон повернулся к Рексу, – с чего ты взял, что тебе здесь все будут рады? Жена говорит, она тебя не ждала. Майк, может, ты приглашал его к нам?

Если бы сейчас он ответил утвердительно, Саймон не стал бы устраивать ему сцен. Майк все больше и больше восхищался отцом.

– Нет, не приглашал, – проговорил Майк, складывая на груди руки. – Я задал ему несколько вопросов, а потом ясно дал понять, что не хочу иметь с ним ничего общего.

– Вот видишь, ни жена, ни сын не приглашали тебя в наш дом, так что здесь тебе делать нечего, хоть ты и проделал немалый путь, чтобы добраться до Серендипити. Тридцать лет назад ты сам сделал свой выбор.

Рекс сокрушенно покачал головой. На его лице был написан шок от неожиданного поворота событий.

– Я приехал сюда, потому что ты заболел раком, потому что у нас общее прошлое.

– Ну, рака больше нет, пусть и тебя не будет здесь. – Саймон решительно направился к двери.

– Я бы на твоем месте не торопился выгонять меня, – с неожиданной угрозой в голосе проговорил Рекс. – Твой так называемый сын интересуется теми деньгами, что до сих пор лежат в хранилище вещественных доказательств. Что ты будешь делать, когда он обнаружит, что ты натворил?

Глаза всех присутствующих обратились на Саймона.

– Я сам все расскажу своей семье и приму наказание. Но от тебя они не услышат ни слова. – Саймон открыл дверь. – Гостеприимство этого дома закончилось для тебя в тот день, когда ты сбежал из Серендипити.

Рекс застыл на месте, все его большое тело вздрагивало от нескрываемой ярости.

– Насколько я помню, это ты прогнал меня из города.

– Что? – вырвалось у Майка.

Он с недоумением посмотрел на мать. В ее глазах стояли слезы, но на лице не было ни тени удивления. Было совершенно очевидно, что прошлое родителей таило немало тайн, о которых дети Марсденов даже не догадывались.

– Пап? – шагнул вперед Сэм, но Саймон жестом остановил его.

– Я все объясню, – сказал он, – после того как он уйдет.

– Ты еще пожалеешь об этом! – прошипел Рекс. – Ты тридцать лет жил в мире и покое. Неужели сейчас станешь ворошить прошлое?

У Майка кончилось всякое терпение.

– Сдается мне, это ты ворошишь это самое прошлое, – резко сказал он, делая угрожающий шаг в сторону Рекса. В следующее мгновение он схватил его за руку и вытащил за дверь.

– Я твой отец! – воскликнул Рекс.

– Моего отца зовут Саймон.

– Но в твоих жилах течет моя кровь!

При этих словах Майка охватило смятение, и ему пришлось приложить немалые усилия, чтобы не показать этого. Он был просто обязан поддержать тех четверых небезразличных ему людей, что остались в доме.

Пятерых, если считать Кару.

Майк развернулся и ушел в дом, захлопнув за собой дверь.

В гостиной брат с сестрой, перекрикивая друг друга, засыпали Саймона вопросами.

– Давайте подождем Майка, чтобы мне не пришлось повторять дважды.

Майк посмотрел на Саймона с гордостью, восхищением и любовью. Сегодня он увидел его совсем в ином свете. Он твердо объявил себя отцом Майка перед угрозами того, кто предъявлял права биологического отца, несмотря на то что это многого ему стоило.

Саймон вырастил его. Он ходил с ним на все школьные и спортивные мероприятия. Ни разу не показал, что Майк значит для него меньше, чем собственные дети. Но, несмотря на это, Майк всегда чувствовал себя менее достойным, менее значимым, чем другие, и все лишь потому, что его биологический отец бросил его еще до рождения. Майк всегда считал, что и Саймон в глубине души думает так же.

Как же он ошибался! Теперь ему было нестерпимо стыдно за то, что он недооценивал отца. Что бы ни было в прошлом, он будет изо всех сил защищать его.

Подойдя к отцу, Майк крепко обнял его, потом подошел к Каре, неподвижно сидевшей в большом кресле.

– С тобой все хорошо, Майк? – тихо спросила она.

Он кивнул. Впервые за долгое время он чувствовал себя действительно хорошо.

– Мне лучше уйти, чтобы Саймон мог спокойно поговорить с вами, – прошептала она.

Обняв за талию, он удержал ее на месте, не позволив встать и уйти.

– Это и тебя касается. Сейчас мы услышим ответы на вопросы, которые до сих пор безуспешно пытались найти.

– Расскажи им все, Саймон, – неожиданно твердым голосом сказала Элла.

Майк вдруг понял, что мать знала всё, все ответы на вопросы, мучавшие его. Ну конечно! Как он сразу не догадался! Ведь они с Саймоном были единомышленниками во всем и никогда не выдавали секреты друг друга. Выходит, мать он тоже недооценивал.

Саймон встал перед своими детьми и негромко заговорил:

– Те слухи, о которых вы все знаете, сущая правда. Дом Винклеров действительно был почасовым борделем, где местные платили девушкам из Нью-Йорка за исполнение своих прихотей. Сами Винклеры имели от этого наличные деньги, источником которых была проституция и наркотики, поскольку они работали на преступный синдикат Манхэттена.

Майк взглянул на Сэма. Все сидели молча в ожидании развязки.

– Многие люди, включая и меня, хотели прикрыть этот бордель, но в это дело было втянуто слишком много высокопоставленных лиц, – продолжал Саймон.

– Таких, как судья Бейн, – вставил Майк, понимая всю глубину и серьезность скандала, который мог разразиться в маленьком городке.

– Как старый мэр Фербер, – кивнул Саймон, – как много других известных, и не только в нашем городе, чиновников. Разумеется, время от времени местные жители поднимали шум и протестовали против преступной деятельности Винклеров. И тогда бордель на время гасил свои огни, чтобы зажечь их вновь, когда скандал стихнет.

– Но при чем тут Рекс? – спросил Майк.

– Как выяснилось позднее, он получал от них деньги за определенные услуги. В этом был замешан и прежний шеф полиции. Рекс был тем полицейским, которого посылали на вызов всякий раз, когда поступала жалоба. Он старался не дать ход делу и сделать так, чтобы все свидетельские показания оставались втуне. За свои хлопоты он получал неплохие деньги. Так же, как и судья Бейн.

– На чем они все-таки попались? – спросил Сэм, подавшись вперед.

– Все как всегда. Люди попадаются на глупых мелочах. На хвост синдикату в Нью-Йорке сели федералы. Помеченные ими деньги были запущены в оборот, чтобы определить, каким образом их отмывают. Так меченые банкноты достигли дома Винклеров. Потом в один прекрасный день там появились пикетчики, заварилась серьезная каша и была вызвана полиция. На этот раз Рекс приехать не смог, потому что был на другом вызове, поэтому ни спрятать, ни проигнорировать вещественные доказательства не получилось. Я нашел там слишком много наличных денег, и все банкноты оказались мечеными. Должно быть, все понимали, что рано или поздно полицейские обнаружат связь между наркодилерами Нью-Йорка и домом Винклеров. И прежде чем это произошло, судья Бейн выпустил одного из них под залог. Спустя несколько недель один из наркокурьеров Манхэттена был остановлен за превышение скорости в Серендипити. Патрульные нашли в машине наркотики и деньги, меченные точно так же, как те, что были найдены в доме Винклеров. Об этом известили федералов, но получилось так, что приблизительно в это же время они арестовали главных членов синдиката на Манхэттене, и мелкая рыбешка, пойманная в Серендипити, оказалась никому не нужной. Так это дело и осталось незаконченным.

– Что и помогло всем, кто был в нем замешан, выйти сухими из воды, – присвистнул Сэм.

Саймон кивнул и продолжил:

– Когда картель на Манхэттене был ликвидирован, источник наркотиков и шлюх пересох, бордель Винклеров опустел и превратился в городскую достопримечательность. Вот так все и закончилось.

– А как же те деньги в хранилище вещественных доказательств? Часть из них оказалась подмененной другими, немечеными банкнотами, – вступил в разговор Майк. Интуиция подсказывала ему, что тут не обошлось без Рекса. Его сердце забилось сильнее от дурного предчувствия.

Кара положила руку ему на спину, и он был как никогда благодарен ей за поддержку. Что бы ни было впереди, он чувствовал в себе больше сил, когда она рядом.

– Рекс питал пристрастие к азартным играм, – продолжил Саймон, машинально проводя рукой по редеющим волосам. – Он украл деньги из хранилища. За руку я его не поймал, но догадался об этом, и он не стал отрицать своей вины, когда я прижал его к стенке. Разумеется, он ожидал, что я никому об этом не скажу.

Саймон сделал паузу. Все присутствовавшие в гостиной молчали, ожидая продолжения рассказа.

– К тому времени, – снова заговорил Саймон, – твоя мать уже была беременна тобой и Рекс запаниковал. Он не хотел делать ей предложения, и я видел одно-единственное решение этой проблемы.

Сидевшая на диване Элла встала и подошла к мужу.

– Мы все были друзьями, – продолжила она его рассказ. – Я встречалась с Рексом и думала, что люблю его. Но оказалось, я влюбилась не в него, а в придуманный мною образ. Когда я это поняла, уже была беременна.

Она печально вздохнула.

У Майка сдавило горло, и он никак не мог заставить себя говорить.

– Я была беременна и напугана, но ты должен знать, Майк, ты был для меня желанным ребенком, – продолжила Элла. На ее глазах выступили слезы, она смотрела на сына, и тот не мог не верить ей. Его сердце говорило ему, что ее слова – чистая правда.

– К тому же я всегда любил Эллу, – снова заговорил Саймон. – Если бы Рекс поступил с ней честно и женился на ней, я бы никогда никому не сказал о своих чувствах. Но он этого не сделал. Элла заслуживала гораздо большего, чем этот сукин сын давал ей. Фактически он приносил ей только боль и горе. У меня были старинные карманные часы, доставшиеся мне от дедушки, да еще мама дала кое-что из своих украшений, чтобы помочь той, которую я любил и на которой в конце концов женился, и… – Голос Саймона прервался от душивших его эмоций.

– Он продал все семейные драгоценности, чтобы исправить ситуацию и помочь мне, – продолжила вместо него Элла.

– Взяв наличные, я отправился к Рексу, – заговорил Саймон. – Я предложил ему сделку. Если он уедет из города, я возмещу деньги, которые он украл из хранилища, и о его преступлении никто не узнает. Если же он останется, я обвиню его в несанкционированных действиях с вещественными доказательствами, краже и прочих нарушениях закона, какие только захочет предъявить ему окружной прокурор.

– И что сказал Рекс? – спросила Эрин.

– Он бежал как последний трус, – ответила Элла. – Потом Саймон сделал мне предложение. Сказал, что всегда любил меня, и обещал воспитать ребенка, которого я ждала от Рекса, как своего собственного. Вот когда я поняла, что настоящая любовь больше сиюминутного увлечения, – она нежно поцеловала мужа в щеку, – и с тех пор не было ни одного дня, чтобы он дал мне повод усомниться в его любви.

Поцеловав жену, Саймон вновь повернулся к детям.

– Еще вопросы есть? – спросил он, и в его голосе прозвучали давно знакомые, но забытые во время болезни командные интонации.

– Пока нет, – пробормотала Эрин, сильно озадаченная услышанным.

– Жалобы?

Сэм отрицательно покачал головой.

– Просьбы? – Саймон посмотрел на Майка.

– Мне нужно время, чтобы осмыслить все сказанное тобой и мамой, – с трудом сказал он. – Пока я не нахожу нужных слов, чтобы…

– Понятно, – кивнул Саймон. – Приходи ко мне, когда захочешь поговорить.

– И ко мне, – добавила Элла, и Майк отлично понял, что она имела в виду свои отношения с Рексом Брансомом.

– А сейчас мы с мамой пойдем наверх, и она расскажет мне, почему решила, что мне нельзя говорить о том, что на ее горизонте снова нарисовался Рекс. Слова «потому что у тебя рак» не считаются исчерпывающим ответом.

Сэм неожиданно хихикнул, и даже Майк засмеялся. Каким-то образом в одно мгновение все вернулось на круги своя.

Майк не притворялся. Ему действительно было необходимо время, чтобы все как следует обдумать, чтобы все услышанное и произошедшее в тот вечер сложилось в целостную картину.

Глава 15

После наполненного событиями вечера в доме Марсденов Кара хотела отправиться сразу домой и поговорить с Майком, но она еще раньше обещала коллеге подменить его на дежурстве. Поскольку ей казалось, что Майку нужно время, чтобы побыть одному, она с легкой душой поехала на службу. Честно говоря, ей не хотелось заводить разговор о том, что ему пора уступить место шефа полиции выздоровевшему отцу, а самому вернуться в Нью-Йорк. Она знала, что его отъезд неизбежен, и хотела хоть немного подготовиться к этому психологически. Долгие проводы – лишние слезы.

Это была ночная смена, поэтому Кара работала в паре с Дэром и была рада этому. Они шутили, говорили о Тесс и о детях его братьев. Она не забыла о своих проблемах, но работа и общество Дэра принесли ей необходимое отвлечение от них.

Когда диспетчер сообщил по рации о вторжении в частный дом на Элм-стрит, где жил судья Бейн, Кара встревожилась.

– Патрульная машина номер семь, вызов принят, – ответил Дэр, включая сирену и разворачивая машину в сторону дома судьи.

Кара хотела рассказать Дэру, что они с Майком были в этом доме, но потом решила не выдавать секреты Марсденов, поскольку дело было не окончено.

Она втайне надеялась, что интуиция, говорившая ей, что это дело рук Рекса, ее обманывает.

Зря надеялась.

Когда они с Дэром приехали по адресу, на лужайке перед домом миссис Бейн в ночном халате ругалась с Рексом. Позади нее взад и вперед расхаживал ее муж, что-то бормоча себе под нос.

Покачав головой, Кара вышла из патрульной машины.

– Что случилось? – спросила она миссис Бейн.

– Этот человек пристает к моему мужу и не дает ему покоя, – пожаловалась женщина, показывая рукой на Рекса. – Мой муж болен, его нельзя волновать. – Она умоляюще посмотрела на Кару.

– Пойдемте, – сказал Дэр, подходя к Рексу. – Владельцы дома просят вас покинуть их территорию.

– Никуда я не уйду, пока не получу то, за чем пришел. Я должен знать, нет ли у него того, что принадлежит мне, что не должно попасть в чужие руки, – резко возразил Рекс, настороженно глядя на Кару.

Та со вздохом произнесла:

– Мне кажется, вы исчерпали ваш лимит гостеприимства в Серендипити, мистер Брансом. Что бы ни было в прошлом, именно вы пытаетесь сейчас ворошить былое. Если будете упорствовать, вы рискуете выпустить из бутылки джинна, который вас не пощадит.

– Ты знаешь этого человека? – спросил ее Дэр.

– Это Рекс Брансом, биологический отец Майка.

Дэр удивленно захлопал ресницами.

– А Майк знает, что он здесь?

– Увы, знает.

– Миссис Бейн, вы хотите написать заявление на этого человека? – обратился Дэр к супруге судьи Бейна.

– Мой муж предоставил начальнику полиции всю информацию о прошлом, какая у него была. Дальнейшие действия зависят только от шефа полиции. Если мистер Брансом немедленно удалится, я готова забыть об этом инциденте.

– Никто ничего не узнает! – неожиданно завопил судья Бейн, бросаясь к Рексу.

– Он на меня нападает! – закричал Рекс и поднял руки, чтобы защититься от безумца.

Дэр немедленно встал между мужчинами и постарался как можно мягче успокоить судью.

– Ведите себя спокойно, – тихо проговорила Кара Рексу. – Вы приехали сюда и умудрились всех поставить на уши. Теперь вам придется удалиться отсюда и как можно быстрее, иначе я арестую вас.

– Ухожу, – хмыкнул он, – но передай моему сыну, что если он желает добра Саймону, то должен спрятать ту записную книжку подальше от чужих глаз.

Кара прищурилась. Получив от ворот поворот, Рекс решил испортить Саймону репутацию.

– Вы что, так и не поняли, что Майк совсем другой? Он не такой, как вы. Он все сделает по закону, даже если от этого кому-то будет плохо.

– Даже святому Саймону? – с презрением бросил Рекс и неторопливой походкой направился к своей машине.

Будучи полицейским, Рекс знал то же, что и Кара. Срок давности по делам о незаконных действиях с вещественными доказательствами составлял десять лет. По всем остальным возможным преступлениям Рекса, за исключением разве что убийства, срок давности тоже наверняка прошел. В Серендипити он никому не был нужен, так что репутацией своей тоже не рисковал. Зато под ударом была репутация Саймона. Скорее всего именно это и было целью Рекса.

Этот человек был источником больших проблем для семьи Марсденов и той спокойной жизни, которую они вели в Серендипити.

Кара смотрела ему в спину, пока он не сел в свой арендованный автомобиль и не укатил прочь, и только потом повернулась в сторону дома судьи.

– Может быть, вызвать «скорую помощь»? – спросил Дэр у миссис Бейн. – Чтобы они дали ему успокоительное?

– Не надо, – покачала головой супруга судьи, – я позвоню доктору Коллинзу. – Это был отец Алексы. – Он приедет и сделает все, что нужно.

– Ладно, – кивнул Дэр. – Помочь отвести его в дом?

Миссис Бейн снова покачала головой.

– Как только все уйдут, он успокоится и сам вернется.

Кара с трудом сглотнула подступивший к горлу комок.

– Если у вас возникнут проблемы, дайте нам знать, – сказала она. Ей было очень жаль миссис Бейн, которая делила с любимым мужем все тяготы ужасной болезни.

– Непременно, спасибо, – ответила пожилая женщина, одной рукой обнимая мужа и шепча ему успокаивающие слова.

Кара и Дэр пошли к патрульной машине.

– Может, скажешь, что все это значит? – спросил ее Дэр.

Кара прикусила губу.

– Ну… Это не мой секрет. Пусть тебе расскажут Сэм и Майк, – уклончиво ответила она.

– Понятно. В нашей семье было столько секретов, что я не смею осуждать других.

– Спасибо, – невесело улыбнулась она.

– Как ты думаешь, он уедет из города?

Кара поняла, что Дэр имеет в виду Рекса. Поколебавшись, она со вздохом сказала:

– Не знаю. Он здесь никому не нужен. Он оставил о себе дурную память, когда двадцать с лишним лет назад сбежал из города.

Дэр понимающе кивнул.

– Когда Итан вернулся, он хотел все исправить. Нэш и я не желали иметь с ним ничего общего, но он упрямо добивался своего. Все, что он делал, убедительно свидетельствовало о том, что он действительно изменился в лучшую сторону.

– Рекс не таков. Он заявился в дом к Марсденам, якобы узнав о серьезной болезни Саймона. Но встретив там холодный прием, стал угрожать.

Дэр негромко чертыхнулся.

– Как восприняла это семья?

– Сплоченно, – не сразу ответила Кара, задумчиво глядя вперед на убегавшую под колеса машины ночную дорогу. – Было приятно видеть, как они все вместе давали отпор Рексу.

Она вспомнила, как Саймон защищал Майка как истинный отец. Кара знала, что для Майка это очень много значило, и радовалась за него, увидев бесконечную любовь к нему Саймона. Майк этого заслуживал.

Когда дежурство наконец закончилось, Кара отправилась домой и проспала добрых шесть часов. Она проснулась от звона будильника и сигнала телефонного автоответчика. Это Даниэла оставила ей сообщение. Кара немедленно перезвонила ей и узнала, что та переехала жить к Бев, которая по-матерински отнеслась к ней. Именно это так было нужно Даниэле, настоящая мать которой жила в другом штате. Единственная дочь Бев переехала вместе с мужем на другой край страны, так что Даниэла в каком-то смысле заменила ей дочь. С помощью Бев Даниэла записалась на курсы повышения квалификации и продолжала работать в закусочной. От Боба пока что ничего не было слышно. Похоже, он решил выполнять ограничительные предписания судебного ордера.

День был уже в полном разгаре, но Кара еще не завтракала и не пила кофе. Ночные смены всегда приводили ее к рассогласованию со всем остальным миром. Она зашла в кофейню, где случайно встретила жену Нэша, Келли Баррон, с сыновьями-близняшками и двойной прогулочной коляской, и Энни Кейн, невесту Джо. Кара немного посидела с ними, слушая, как Энни рассказывала о предстоящей свадьбе, и с удивлением замечая в себе чувство зависти.

Кара не принадлежала к числу завистливых людей, если только речь не шла о женщинах Майка. Она была искренне рада за Энни, и все же какая-то часть ее души не могла не мечтать о том, что имели обе эти женщины, – мужчину, на которого они могли положиться, которому могли довериться. Кара с трудом подавила в себе досаду из-за того, что Майк не мог быть для нее таким мужчиной, и продолжала улыбаться там, где этого требовала логика разговора, а потом воспользовалась первой же возможностью извиниться и покинуть общество Келли и Энни.

Понимая, что Майк захочет узнать все подробности вчерашнего инцидента с Рексом, Кара поехала в полицейское отделение. В дежурной комнате было почти пусто, лишь несколько офицеров сидели за своими столами, склонившись над отчетами, поэтому Кара сразу направилась в кабинет Майка.

Постучавшись, она подождала, пока Майк ответил из-за двери:

– Войдите!

Она вошла в кабинет и закрыла за собой дверь.

Майк поднял взгляд, и его глаза удивленно расширились. Он явно не ожидал увидеть ее, но на губах появилась довольная улыбка.

– Не думал, что ты до сих пор не спишь.

– Я уже поспала после ночного дежурства, но сейчас решила заехать в отделение. Вдруг ты захочешь узнать во всех красках, что случилось с Рексом вчера вечером.

Она искренне полагала, что должна рассказать ему все в мельчайших подробностях, которые не были изложены в протоколе.

– Я читал отчет, – кивнул Майк. Его взгляд посуровел при упоминании имени его биологического отца. Ей даже показалось, что от него повеяло холодом. – Спасибо, что не написала в протоколе о том, за чем именно явился к судье Рекс.

– Ну, для протокола это было совершенно не обязательно, – пожала плечами Кара. – Рекс нарушил общественный порядок, супруги Бейн отказались предъявлять ему обвинение, вот и все.

– Что известно Дэру? – спросил Майк, сохраняя на лице непроницаемое выражение профессионального полицейского.

– Что Рекс решил ворошить личные и семейные тайны прошлого. Дэр с уважением относится к твоей частной жизни. Он знает, каково это, когда тебя настигает пуля из прошлого.

– Хорошо, – кивнул Майк. – Он сказал, где остановился в городе?

Кара поняла, что он имел в виду Рекса.

– Нет. Поскольку мы не арестовали его и все закончилось относительно мирно, мы не спрашивали у него адрес, но, – она сделала глубокий вдох, – ему известно, что записная книжка с компрометирующей информацией находится у тебя. Это и заставило его пойти к судье Бейну, чтобы удостовериться в том, что у него больше нет никакого компромата.

– Кто сказал ему, что записная книжка у меня?

– Супруга судьи.

– Рекс говорил, зачем она ему нужна?

Кара прикусила нижнюю губу.

– Он лишь заметил, что, если тебе дорога твоя семья, ты спрячешь эту записную книжку подальше и никому не станешь показывать. Я ответила, что в отличие от него ты поступишь по-честному, даже если от этого кто-то пострадает. А он спросил…

Она замолчала.

– Что?

Глаза Майка гневно блестели.

– Он спросил: «Даже святой Саймон?» Майк, он хочет навредить твоему отцу.

– Да, – выдохнул Майк и добавил сквозь зубы: – У меня тоже сложилось такое впечатление.

– И что ты будешь делать?

Ей было искренне жаль Майка.

– Только тем и занимаюсь, что думаю, как быть со всем этим, – пробормотал он. – Мы с тобой оба знаем обязательства, налагаемые законом. Но сейчас я о другом. Рекс приехал сюда, чтобы заново начать то, что бросил двадцать с лишним лет назад. Когда его прогнали, он решил укусить побольнее.

– Именно так думаю и я, – кивнула Кара, – но на карту поставлена репутация Саймона.

– Знаю. Если все это выплывет наружу, люди могут изменить о нем свое мнение. – Он провел дрожащей рукой по волосам. – Как же я это все ненавижу…

– А что ты скажешь мэру? – спросила Кара, хорошо понимая, что именно это и есть главная проблема.

– Какую-нибудь из правд. Вот только не знаю, в какие слова ее облечь, чтобы причинить минимум ущерба. И хватит об этом. – Он вышел из-за стола и направился к ней. – Закрой дверь, – неожиданно сказал он.

Кара удивилась, но его низкий страстный голос мгновенно разбудил в ней желание.

– Но ведь мы на работе…

– Это я на работе, – возразил он, – а у тебя выходной.

Выражение его глаз не оставляло никаких сомнений в его намерениях.

Она закрыла дверь и повернулась к Майку. Он положил руки ей на плечи, наклонился и поцеловал в губы. Кара тихо застонала и потянулась к нему всем телом, желая насладиться им каждой клеточкой своего существа – ведь он скоро уедет, непременно уедет…

Он медленно провел языком по ее губам, и они открылись навстречу ему. Майк был невероятно нежен, от его поцелуев у нее кругом пошла голова, колени подогнулись, дыхание прервалось. Она ненавидела себя за то, что настолько привязалась к нему, но ничего не могла с этим поделать.

Оторвавшись наконец от ее губ, он простонал:

– Именно это мне было так нужно… – И вдруг крепко ее обнял и прошептал: – Вчера я понял наконец, что полноправный член семьи, и от этого я так счастлив…

Кара улыбнулась:

– Ты единственный в этом сомневался.

Он слегка отстранился от нее и внимательно посмотрел ей в глаза.

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты умница?

– Нет, – улыбнулась она, – но все равно спасибо за комплимент.

– Это правда, – возразил он и, отойдя к столу, стал собирать какие-то бумаги. – Мне нужно ненадолго отлучиться. Я хочу поговорить с родителями. Ты сказала… Нет, я не могу этого объяснить, сначала мне нужно с ними поговорить. Я знаю одно – мы должны раз и навсегда разобраться в прошлом и забыть его.

– Да, я тебя понимаю, – тихо проговорила Кара.

– Ты помогла мне прийти к этому решению, и я крайне благодарен тебе за это.

Сейчас ей нужна была вовсе не его благодарность, но ничего другого она пока не могла от него получить.

– Ладно, я пойду домой и еще посплю немного, – сказала она.

– Правильно, давай.

Ей хотелось, чтобы он тоже пошел вместе с ней.

– Передай привет родителям, – сказала Кара и мысленно добавила: «Спроси Саймона, когда он собирается вернуться на работу».

– Обязательно, – подмигнул он ей и повернулся к столу, где ему, очевидно, нужно было что-то закончить, прежде чем уйти.

– Да, я совсем забыла, мне звонила Даниэла, – сказала Кара.

– Да? Как у нее дела? – спросил он, продолжая перебирать бумаги.

– Похоже, все налаживается. У нее есть план действий, есть помощница. Все будет хорошо, – улыбнулась Кара.

– Я знаю, как много она для тебя значит, и рад, что ее дела идут хорошо. Эрин сказала, ее бывший нанял какого-то придурка в качестве своего защитника на суде. Может, это сыграет против него.

– А может, он заключит мировую сделку и исчезнет навсегда, – с надеждой в голосе предположила Кара.

– Поживем – увидим, – пробормотал Майк. – Ближе к вечеру у меня несколько деловых встреч и деловой ужин. Я тебе позвоню потом?

Позвоню, а не зайду.

Что ж, все к лучшему.

– Конечно, – с притворной легкостью ответила Кара. – Завтра вечером я буду занята. Увидимся в среду у Джо?

Он поднял взгляд от бумаг, словно хотел сказать ей что-то важное, но вместо этого пробормотал лишь:

– Разумеется.

Кара разочарованно улыбнулась и вышла из его кабинета.

У Майка был всего час, чтобы навестить родителей для важного разговора. Потом у него начнется насыщенный деловыми встречами день. Ему также было необходимо решить, что именно говорить мэру. Чем скорее он назначит с ней встречу, тем быстрее он сможет избавиться от всей этой мерзости, включая Рекса. Особенно Рекса.

С того вечера, когда Рекса чуть не арестовали возле дома судьи Бейна, он залег на дно, но Майк не тешил себя иллюзией, что он уехал из Серендипити. Эгоцентричный и самовлюбленный Рекс наверняка хотел получить признание здесь, в родном городе. От Майка, Саймона, Эллы – все равно от кого. Интересно, как далеко он зайдет в стремлении отомстить, если не получит желаемого?

Майк решил поговорить с Саймоном в надежде, что тот, лучше зная Рекса, сможет подсказать, как быть дальше.

Отец сидел в гостиной за письменным столом, занимаясь какими-то бумагами.

– Па, привет!

– Привет, сынок! – Саймон оторвался от работы. – Что заставило тебя приехать сюда в разгар рабочего дня? Или в отделении мало дел?

– Для такого маленького городка их предостаточно. Сплошные деловые встречи.

– Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, – засмеялся Саймон.

– Поговорить со мной? – приподнял брови Майк.

– Ну да. Присядь-ка. – Он жестом указал на диван.

– Но, па, я… – хотел было возразить Майк, автоматически выполняя просьбу Саймона и опускаясь на диван.

– Сначала я.

Майк замолчал. Он хотел сказать, зачем приехал, но перед ним сидел прежний, не терпящий возражений Саймон, и ему пришлось подчиниться.

– Возможно, я не все сделал… Я всегда понимал, что ты держишься слегка особняком, как-то отдельно от всей семьи, что ты не чувствуешь себя ее полноценным членом, но я не знал, что еще могу для тебя сделать…

– Отец! – воскликнул Майк. – Ты и так сделал для меня очень много. Пожалуй, даже слишком много! – Он на мгновение замолчал. Сейчас он был честен в выражении своих чувств, как никогда. – Но я рад, что ты для меня ничего не жалел, даже если я и был головной болью для всей семьи.

– По-другому я не мог, – улыбнулся Саймон. – Об одном я сожалею. Ты всегда недооценивал себя, приписывая себе все пороки Рекса Брансома. Но каждый человек, независимо от того, кто он такой и кто его отец, самостоятельно делает свой выбор. И гены тут ни при чем.

Майк опустил голову. Ему понадобилось почти тридцать лет, чтобы понять, что проблемы Рекса не имели ничего общего с его проблемами, хотя это вовсе не означало, что проблемы Майка были проще.

Помолчав, он поднял голову и тихо сказал:

– Па, можно мне задать один вопрос?

Тот кивнул.

– Ты правильно поступил с теми деньгами и женитьбой на маме? Или…

– Никаких «или», – решительно ответил Саймон. – Я влюбился в твою маму с самого первого дня нашего знакомства. Можно сказать, с первого взгляда. Все, что я делал, я делал ради нее.

– С большим риском для своей карьеры и свободы, – добавила Элла, неожиданно входя в комнату.

– Я не хотел, чтобы ты слышала это, – смутился Майк, покраснев.

Элла села рядом с Саймоном.

– Я рада, что услышала ваш разговор. Давно надо было об этом поговорить. Ты должен знать, я уже тогда любила Саймона, просто не понимала, что такое настоящая любовь.

– А как же Рекс?

– Это было только вожделение, Майкл. Что же касается отношений с Саймоном, все началось иначе, спокойнее, мягче, зато это чувство оказалось гораздо глубже и долговечнее.

Глядя, как они даже теперь держались за руки, рассказывая о прошлом, Майк не мог не верить матери.

– И я благодарна Саймону за то, что он вернул мне будущее. Какой другой одинокой беременной женщине так повезло? Став женой Саймона, я никогда не хотела, чтобы Рекс вернулся.

Майк понимающе кивнул, и Элла нежно улыбнулась ему.

– Ты вправе задавать нам любые вопросы. Я не удивлюсь, если выяснится, что твои взгляды на отношения между мужчиной и женщиной несколько искажены, потому что в свое время ты не осмелился задать нам интересующие тебя вопросы.

Майк не вполне понимал, что Элла имела в виду, но ясно видел, что она собирается обсуждать его личную жизнь, а этого ему не хотелось. Впрочем, Эллу уже нельзя было остановить.

– Ты говоришь, что не хочешь серьезных отношений. Более того, считаешь, что не способен на такие отношения, потому что они подразумевают жизнь на одном месте, так ведь? Отвечай же!

– Зачем? – буркнул Майк. – Ты все равно убеждена в своей правоте.

– Я хочу слышать твое мнение.

– Хорошо, ты права. Я никогда не жил долго в одном том же месте или с одной и той же женщиной. У меня это просто не получается.

– Чушь собачья! – воскликнула его всегда такая правильная и воздержанная мать.

Майк удивленно захлопал глазами.

– Ты же прожил на Манхэттене довольно долгое время, разве нет?

Он кивнул:

– Но это по обязанности.

– Ты приехал сюда, когда понадобился отцу. Это тоже по обязанности. Что же касается женщин, тебе никогда не приходило в голову, что ты просто не встретил еще ту самую, твою единственную?

– В ее словах есть зерно истины, – сказал Саймон, ласково похлопав по руке жены. – Я бы не стал влюбляться и брать в жены любую беременную женщину.

У Майка кругом шла голова не только от эмоциональных переживаний, но и от неожиданных рассказов о сексуальной жизни матери и отца. В самом деле, ну кому хочется знать об этой стороне жизни своих родителей? И не имеет значения, что все это осталось в далеком прошлом.

– Пока твоя мать была с Рексом, я тоже не терял времени, гулял напропалую, и мне даже в голову не приходило, что всю оставшуюся жизнь я проживу с одной-единственной женщиной, – сказал Саймон.

– Хорошо, я все понял, – торопливо вставил Майк. – Спасибо за правду и за этот откровенный разговор, но теперь мне нужно время, чтобы все это осмыслить, понимаешь?

– Вполне справедливое желание, – кивнул Саймон. – А что будешь делать с нераскрытым делом?

Наступившая ремиссия избавила его от гнетущего страха перед смертельной болезнью и вернула интерес к жизни. Майк был этому очень рад.

– Я уже голову себе сломал, думая об этом, – пробормотал Майк, проводя рукой по волосам. Потом он взглянул в глаза Саймону и сказал: – Послушай, отец, с точки зрения закона ты чист. Ведь срок давности по любому из совершенных преступлений уже истек. Никто не станет преследовать тебя, поэтому полное разоблачение не поставит твою свободу под угрозу.

А репутацию? Но это была уже совсем другая история, от которой у Майка было плохо на душе. Ведь для него единственным выходом из сложившегося положения было сказать правду, всю правду. Только это могло положить конец всей этой чертовщине вокруг семьи.

– Прежде чем ты продолжишь, я хочу, чтобы ты кое-что узнал, – сказал вдруг Саймон. – Я бы никогда не стал просить тебя скрыть правду ради меня. С того самого дня, когда я принял решение возместить украденную Рексом сумму, я знал, что это может раскрыться в любой момент. Все это время я жил с сознанием, что сделал что-то нехорошее, и больше всего боялся не того, что потеряю работу, а того, что об этом узнаете вы, мои дети.

Майк покачал головой.

– Хочешь я тебе кое-что скажу?

– Валяй.

– Мне приятно узнать, что и ты несовершенен.

Саймон расхохотался, вслед за ним засмеялась Элла.

– Неужели я производил впечатление непогрешимого человека? – сквозь смех спросил Саймон.

– Нет, но я думал о тебе именно так, потому что жил в тени Рекса и постоянно сравнивал себя с Эрин и Сэмом.

Майк произнес наконец эти слова вслух и почувствовал громадное облегчение.

– Майк… – начала было Элла, но ее голос пресекся.

– Все в порядке, ма, все в порядке, – пробормотал он.

– Вот еще что хочу тебе сказать, – откашлявшись, проговорил Саймон. – Не думай о том, что должен сказать мэру. Я сам это сделаю.

– А как же твоя работа? Она может попросить тебя не возвращаться на должность начальника полиции, – произнес Майк.

От одной только мысли о том, что Саймон, всеми любимый и уважаемый шеф полиции, уйдет в отставку, да еще, возможно, с позором, внутри у Майка все переворачивалось.

– Может, она разрешит тебе уйти в отставку без объяснения причин? – с надеждой предположил он.

– Как странно, что ты все время говоришь о папиной работе, – вступила в разговор Элла. – Мы с ним последнее время много говорили о его болезни и о прочем и пришли к выводу, что жизнь коротка и непрочна. – В глазах Эллы появились слезы.

– И мы хотим больше времени проводить вместе, – продолжил Саймон, – чтобы с максимальной пользой и удовольствием провести оставшиеся годы.

– Мне всегда хотелось путешествовать по миру, – добавила Элла.

Майк ничего не понимал.

– Постойте! Что ты хочешь сказать, отец?

– Я собираюсь уйти на пенсию, – коротко ответил Саймон, и в голове у Майка словно разорвалась бомба.

– Вот этого я никак не ожидал, – пробормотал он скорее себе, чем родителям.

– Так порадуйся за нас, – улыбнулась Элла, и это было самое меньшее, что Майк мог сделать.

– Что бы вы с мамой ни решили, я в любом случае за.

– Вот и хорошо. Тогда выслушай меня, сын. Надеюсь, ты не будешь возражать, если я порекомендую тебя на постоянную работу в городской полиции? В отделении все тобой довольны, ты успел модернизировать компьютерную систему регистрации…

– Откуда тебе это известно? – удивился Майк, не смея думать, что отец имеет в виду должность начальника полиции.

– Ну, ко мне приходят друзья, мне звонят по телефону. Я горжусь тобой и твоей работой, сын. Да, я человек консервативный, но мне хватает ума, чтобы понимать необходимость двигаться вперед. Подумай, Майк, может, тебе стоит продолжить свою работу в Серендипити?

– Существует множество людей, способных руководить полицией и продолжать модернизацию, – возразил Майк, которому вдруг стало нечем дышать. Он поднялся с места.

– Тебя здесь все уже уважают, – сказал Саймон. – Подумай об этом.

О чем он должен подумать? О том, чтобы вступить в должность шефа полиции на постоянной основе и поселиться в Серендипити?

Хотя Майку многое здесь нравилось, он никогда не забывал о своей независимости и до этого дня твердо рассчитывал на то, что Саймон вернется на прежнее место работы и жизнь пойдет своим чередом. Все вернется на круги своя.

Да, сейчас он не испытывал охоты к перемене мест. Но сколько это продлится? По опыту прошлых лет Майк знал, что недолго.

– А еще подумай о том, как счастлива будет Кара, если ты останешься здесь, – добавила Элла.

Кара… При мысли о ней у Майка защемило сердце. Он уедет, и ее сердце будет разбито.

– Мне надо идти, у меня дела, – выдавил он.

Элла встала и ласково обняла сына.

– Майк, прошу тебя, успокойся и хорошо все обдумай. Сейчас ты руководствуешься инстинктами, но не реальностью.

Черт побери! К этому Майк не был готов. Мать права – ему нужно как следует все обдумать.

Да кого он обманывает? Ему нужна свобода!

Глава 16

После разговора с отцом Майк был полностью выбит из колеи. Случись это в прежние времена, он был бы уже одной ногой за пределами города, но чувство ответственности настойчиво твердило ему, что прежде он обязан закончить здесь все свои дела. К тому же здесь у него была женщина, к которой он питал чувство глубокой привязанности – возможно, даже любил – и которая не заслуживала того, чтобы он вот так легко и быстро собрал свои вещи и укатил прочь, не сказав ей ни слова.

Была среда, в баре Джо день только начинался, когда туда приехали Сэм и Майк. Их уже ждали друзья Сэма, у которого был выходной. Он заранее позвал Алексу, Эрин, Дэра, Лиссу и еще несколько человек. Майк знал, что там будет и Кара, поскольку она сама сказала ему об этом в понедельник. С того дня они ни разу не разговаривали друг с другом.

Майк не отвечал на телефонные звонки. Последние два дня он провел наедине со своими мыслями, время от времени опрокидывая в рот порцию виски. Впрочем, его тяжелые размышления не привели ни к какому разумному выводу, поэтому он отправился на встречу с Сэмом.

Поговорив какое-то время о семейных делах, Сэм с прищуром глянул на брата.

– Что с тобой происходит? Ты какой-то сам не свой сегодня.

Майк пошевелил плечами, но напряжение от этого не исчезло.

– На прошлой неделе ты был спокойным. Во всяком случае, не таким дерганым, как теперь. Что стряслось? – спросил Сэм.

Наклонившись к брату, Майк негромко сказал:

– Отец собирается уходить на пенсию и хочет рекомендовать меня на свое место.

У Сэма широко раскрылись глаза.

– Ты шутишь?

Майк знаком попросил Джо налить ему порцию виски. Сегодня он был не на службе и ему хотелось расслабиться.

– Хотел бы я, чтобы это была шутка, братишка, – пробормотал он.

– А что сказала Кара?

– Она еще не знает, – прищурился Майк.

Джо поставил перед ним порцию виски и тут же удалился, чтобы не мешать разговору.

– Тогда надо ей сказать об этом, – проговорил Сэм, поднося ко рту бутылку пива.

– Не смей даже рта раскрывать, – предостерег брата Майк. – Ты первый всегда говорил, что не хочешь причинить ей боль. Так что позволь уж мне сделать это по-своему.

– Объясни.

Майк в задумчивости обхватил стакан обеими руками.

– Всякий раз, когда я думаю о том, чтобы остаться здесь навсегда, внутри меня все сжимается. Эта перспектива меня никогда не привлекала, и Кара это знает. Однажды я говорил ей об этом. Так что сейчас для такого известия мне необходимо подобрать подходящие время и место.

Было видно, что эти слова огорчили Сэма.

– А мне-то казалось, все последние недели ты выглядел довольным и вполне умиротворенным.

Так оно и было.

– Как только отец попросил меня остаться, я почувствовал, как мою шею сдавливает петля.

– Послушай, может, пора тебе уже повзрослеть?

– Пошел ты к черту, – пробормотал Майк, злясь на неспособность брата понять его. – Сам посуди. Я живу быстро, у меня нет времени на слишком долгие и серьезные размышления, потому что всякий раз, когда я пытаюсь это сделать, мне начинает не хватать воздуха.

– Что-то я ничего такого не замечал все последние недели, – недовольно буркнул Сэм.

Родители говорили Майку примерно то же самое. Никто из родных не понимал того чувства удушающего плена, которое он испытывал при одной только мысли о том, чтобы связать себя серьезными обязательствами.

Ему был нужен постоянный адреналин в крови, в этом заключался корень зла. Однако в последнее время, и в этом Сэм был прав, он научился обходиться без него. Или находить его в общении с Карой?

– Послушай, – снова заговорил Сэм, – а как у тебя с женщинами? После Тиффани ты держишь их всех на расстоянии, так ведь?

– Да. Никаких обещаний, никаких ожиданий. Для меня это идеальный вариант отношений, – вздохнул Майк. – Потом отец заболел и попросил на время вернуться домой.

– И ты вернулся. К Каре, – всезнающе подмигнул ему Сэм. С таким же видом он обычно вел допросы.

Кара тоже хорошо умела вести допрос. Майк видел в них обоих будущих следователей. Ему стало неожиданно больно от того, что не он будет давать им рекомендации в качестве непосредственного начальника.

– С Карой… все иначе, – проговорил он. – Когда я с ней, она лишает меня покоя.

– И это здорово, – громко засмеялся Сэм.

Лишает покоя – это еще слабо сказано, подумал Майк, вспоминая, как Кара перевернула всю его старательно налаженную жизнь. И это продолжалось по сей день. Всякий раз, когда они занимались любовью, – а он давно перестал убеждать себя, что это чистый секс, – это становилось для него огромным эмоциональным открытием.

Но Майк не собирался обсуждать этот аспект их с Карой отношений с братом. Хватит с него уже того, что он раскрывает перед ним свои чувства, словно какая-то школьница.

– Ты что, не понимаешь? – обратился он к Сэму. – Если я скажу, что остаюсь, а потом не смогу этого сделать, это убьет ее!

– Разрази меня гром, – тихо присвистнул Сэм. – Да ты любишь ее.

Майк посмотрел в глаза брату и ничего не сказал. Не мог сказать. Одно дело думать об этом, другое – когда Сэм сказал об этом вслух. Это лишь прибавило паники, которую уже успел вселить в него отец.

– Она знает, что ты ее любишь? – прервал его размышления брат.

– Черт возьми, я сам еще этого не знаю наверняка, – пробормотал Майк. Сколько событий свалилось на него за последние несколько дней!

Одно он знал наверняка: с Карой он всегда был честен. Если он все-таки уедет из Серендипити, то будет знать, что ни разу не обманул ее.

– Что-то вы оба выглядите очень напряженными, – неожиданно раздался рядом голос Эрин. – Вам, случайно, не нужен судья?

Она ласково обняла руками братьев.

Усилием воли Майк заставил себя выдохнуть и расслабиться или хотя бы попытаться сделать это. Ему было трудно говорить с Сэмом, и он не был готов повторить этот подвиг с сестрой.

– Мы просто болтаем о том о сем. Ничего серьезного. Да мы уже закончили.

– Ну вот, опять я пропустила все самое интересное, – совсем как в детстве, разочарованно протянула Эрин.

Майк заставил себя улыбнуться. Достав из кармана наличные, он оставил их на барной стойке и, поднявшись с места, сказал брату и сестре:

– Мне нужно идти, ждут дела.

Он хотел уйти, пока в баре не появилась Кара, потому что она умела читать его мысли, а этого он сейчас не хотел.

Сэм бросил на него озабоченный взгляд.

– Только не натвори сгоряча глупостей.

Майк укоризненно покачал головой.

– Каких еще глупостей? Просто мне нужно закончить кое-какие дела.

Сэм чертыхнулся, но не стал его останавливать.

Выйдя из бара, Майк сел в свой пикап и отправился в соседний городок, где, по его сведениям, в одной из гостиниц остановился Рекс Брансом.

Майк не мог понять, хоть убей, зачем этот человек ошивается возле Серендипити и его семьи, поэтому решил съездить к нему, чтобы придать ускорение в нужном направлении. Нервничая, но стараясь не подавать виду, он поднялся по лестнице на третий этаж, на ходу психологически готовясь к непростому разговору.

У нужной двери он остановился и дважды постучал.

Не сразу, но дверь все же открылась. На пороге стоял Рекс.

– Есть свободная минута? – вместо приветствия спросил Майк.

– Заходи, – сделал приглашающий жест Рекс.

Майк вошел в номер. Он сразу заметил, что Рекс не разбирал свой чемодан, повсюду валялась его одежда. Единственное, что было в полном порядке, – это импровизированный бар, устроенный Рексом прямо на столе.

– Хочешь виски? – предложил Рекс.

– Почему бы нет, – согласился Майк.

Рекс налил два стакана и один из них протянул Майку.

– За нас с тобой. За отца и сына, – сказал Рекс и поднял свой стакан.

Отвращение сдавило Майку горло.

– Где ты видишь «нас»? Нет никаких «нас»! Нет ни отца, ни сына. И давай уж быть честными до конца – тебе это в любом случае не нужно.

Майк расхаживал взад-вперед по небольшому гостиничному номеру, чувствуя приступы клаустрофобии из-за того, что рядом находился Рекс.

– Ты не захотел, чтобы у тебя был сын, когда тебе представилась такая возможность. И все почти что тридцать лет, которые прошли с того времени, ты даже не вспоминал обо мне.

Рекс смотрел на Майка и молча слушал его.

– Поначалу я не мог понять, – продолжал Майк, – что тебе нужно. Когда ты нашел Эллу на Фейсбуке, это пощекотало тебе нервы. Ты захотел увидеть, клюнет ли она снова на твое обаяние, так ведь?

– Продолжай, – насмешливо сказал Рекс, скрестив на груди руки. – Мне нравится твоя попытка проанализировать действия своего отца.

– Потом перед тобой появился я. Должно быть, это сыграло тебе на руку. Тебе было приятно, что я разыскиваю тебя, но это длилось недолго. Ровно до тех пор, пока ты не понял, что я намерен копаться в твоем прошлом.

– С чего ты взял, что все было именно так? – покачал головой Рекс.

– Все очень просто. Ты же самовлюбленный человек, Рекс. Все должно вращаться вокруг тебя. Элла тебе ответила, я к тебе приехал, и ты решил самолично явиться в Серендипити. Нет, не из-за Саймона и его болезни. Ты думал, тебя встретят здесь с распростертыми объятиями. Когда же этого не случилось, ты не уехал, как подобает мужчине, а решил причинить Саймону как можно больше боли и проблем.

– Он это заслужил. Он выгнал меня из родного города…

– Он выручил тебя из беды, тупица, – напомнил ему Майк. – Он взял на себя огромный риск. Черт побери, он женился на брошенной тобой женщине, вырастил твоего сына, взвалил на себя все те обязанности, которые не смог выполнить ты. И как же ты отплатил ему за это? Ты угрожаешь ему разоблачением и уничтожением его репутации в его же родном городе.

Дружелюбие на лице Рекса сменилось хмурой злобой.

– Это он настроил тебя против меня.

– Нет, это сделал ты сам. Я пришел сюда, чтобы заключить с тобой сделку, как это сделал Саймон много лет назад. Уезжай подальше отсюда и никогда не возвращайся.

– А то что? – язвительно ухмыльнулся Рекс, делая шаг вперед.

На это у Майка был заготовлен ответ.

– В противном случае тебе придется столкнуться с тем, что никто в городе не захочет иметь с тобой дело, – никаких старых друзей, деловых отношений, почти полный вакуум вокруг тебя. Ты самовлюбленный нарцисс, тебе жизненно необходимо, чтобы тебя все любили. Но здесь ты не найдешь того, к чему так привык и без чего не можешь обходиться, – обожающей свиты, готовой плясать под твою дудку.

– Ах ты, сукин сын! – прошипел Рекс с потемневшими от ярости глазами.

– Что посеешь, то и пожнешь, – резко сказал Майк, с громким стуком поставив так и не выпитый стакан виски на стол.

Выходя из гостиницы, он понял, что не испытывает к человеку, гневно глядящему ему вслед, ровным счетом ничего, кроме жалости и презрения.

В один из выходных ноги сами принесли Кару к дому матери. Остановившись на противоположной стороне улицы, она стала наблюдать за входной дверью, дожидаясь, когда отец уйдет. Неподалеку от дома, на этой же улице, был внеипподромный тотализатор. Кара знала, что отец любил там ошиваться. Как правило, он проводил там вместе со своими приятелями, такими же безработными как он сам, не меньше двух часов кряду. Именно на это рассчитывала Кара, осторожно входя в дом через боковую дверь и поднимаясь по лестнице, чтобы увидеться с матерью.

Давно уже она не испытывала необходимости в общении с матерью. Но сейчас, к удивлению самой Кары, настал именно такой момент. С самого понедельника она не виделась и не разговаривала с Майком. Он ей не звонил, не заходил и даже не был на работе в то время, когда она дежурила. Кара страдала от его отсутствия всем своим существом.

Ей захотелось поговорить с матерью, обнять ее, получить от нее совет. Как бы Кара ни относилась к жизненному выбору Натали Хартли, та все равно оставалась ее матерью, в которой Кара нуждалась теперь, как никогда.

Открыв дверь, Натали радостно вскрикнула и тут же заключила дочь в объятия.

– Я дождалась, пока отец уйдет, – торопливо сказала Кара. – Никто не видел, как я входила.

– Да, его не будет часа полтора, – кивнула ей мать.

– Вот и отлично.

– Иди сюда. Давай сядем.

Она подвела Кару к тому самому дивану, который та помнила с детства, – с синей бархатной обивкой, которая уже местами выцвела и протерлась.

Когда-то Натали была красивой женщиной с темными волосами и синими, как у Кары, глазами, энергичной и полной жизни, пока муж не замучил ее придирками и побоями.

И Кара была бессильна как-то это изменить.

– Прости, что не приходила к тебе, – прошептала она матери, – и вычеркнула тебя из своей жизни.

– Глупости, – сквозь слезы отвечала та, – ты имеешь полное право обижаться на меня.

– Это не обида, мама, я просто хотела, чтобы ты ушла от него.

– Ах, милая, – мать провела рукой по ее волосам точно так, как делала это в детстве, – мне некуда уходить. Я сама выбрала свою жизнь. Он все равно найдет меня, и все будет только хуже. Я уже привыкла, к тому же не всегда все так плохо.

Кара не могла смотреть матери в глаза и делать вид, будто ее устраивает такое объяснение. Жизнь должна быть гораздо лучше, чем «не всегда все так плохо». По щекам Кары неудержимо катились слезы.

Мать протянула ей бумажную салфетку из стоявшей на ночном столике коробки, и обе принялись вытирать слезы.

– Не плачь, не надо, – пробормотала мать. – Просто не повторяй моих ошибок. Моя главная ошибка была в том, что я с самого начала не поверила своей интуиции. Каждый раз, когда твой отец обещал никогда больше не кричать на меня и не бить, я верила ему и возвращалась. Это еще одна моя ошибка.

Натали говорила об этом первый раз в жизни, и пораженная Кара слушала ее с широко раскрытыми глазами. Мать упомянула о таких вещах, которые всегда держались ею в тайне.

– Я так хотела верить ему, что закрывала глаза на правду, потому что не представляла себе, как смогу уйти и начать жизнь заново с маленьким ребенком на руках. Послушай меня внимательно. Может быть, это единственный мой шанс все рассказать тебе. Когда встречаешь мужчину, не слушай, что он говорит. Суди его по поступкам, нынешним и прошлым. Да, люди меняются, но ты должна иметь тому доказательства.

Она наклонилась к дочери и поцеловала ее в щеку.

– Ма, я встречаюсь с одним человеком, – со слезами в голосе начала говорить Кара и рассказала матери все о Майке, начиная с внезапной ночи страсти и заканчивая договоренностью «о непривлечении сердец». – Я с самого начала знала об этом и изо всех сил старалась не влюбиться.

И все же она влюбилась и теперь остро чувствовала его отсутствие, хотя формально он был все еще в городе.

Мать слушала, кивала и наконец, не выдержав, крепко обняла Кару. Это было именно то, что нужно. Кара вполне могла смириться с тем, что Майк не звонил и не заходил к ней, хоть и обещал, поскольку понимала, что у него очень много забот и хлопот. Но он не пришел в среду вечером в бар Джо, как они договаривались, и даже не позвонил, чтобы извиниться. Он вообще пропал. Каре было очень тяжело на душе. Если она так переживает его временное отсутствие в ее жизни, что же будет с ней, когда он уедет навсегда?

Вдруг Кара почувствовала беспокойство, охватившее мать. Натали то и дело поглядывала на часы, с минуты на минуту ожидая возвращения мужа. Если он застанет их вместе…

– Я, пожалуй, пойду, – сказала Кара. Она не хотела причинять матери неприятностей.

– Я люблю тебя, – тихо сказала мать. – Приходи еще, если захочешь. Я буду ждать. Если же не захочешь, я пойму тебя.

Она была готова принять любое решение дочери.

Какая ирония судьбы! Кара боролась за каждую женщину из приюта Хэвенсбридж, а вот родную мать бросила на произвол судьбы, потому что в глубине души боялась стать такой же, как она.

Нет, так больше продолжаться не может! Ее мать точно так же нуждалась в ней, как и она в матери.

– Я буду звонить, – пообещала Кара. – Я люблю тебя, мама.

– Я тоже очень люблю тебя, – просияла Натали.

Кара незаметно вышла из дома, счастливая тем, что вернула мать в свою жизнь. Вот ведь парадокс! Она потеряла Майка – и в этом отношении не питала никаких иллюзий, – но вновь обрела мать.

В выходные должна была состояться свадьба Джо и Энни. Каре придется как-нибудь пережить этот день с помощью друзей и родных, а уж потом она выскажет Майку все, что думает по поводу его недопустимого поведения. Одно дело – случайная связь, и совсем другое – полное исчезновение по собственной прихоти. Как говорила ей Натали? Суди человека по его делам.

Майк исчез, Саймон выздоровел и, судя по всему, собирается вернуться на службу. Из всего этого следовал очевидный вывод. Жизнь Майка в Серендипити, вместе с Карой, подошла к концу.

В субботу утром у Майка была назначена встреча с мэром, а потом он отправился на свадьбу Джо и Энни. Слава Богу, неделя подошла к концу. Еще два барьера, и он свободен.

На душе у Майка было нехорошо, и он не понимал, было ли это следствием нерешенных семейных проблем, давлением со стороны отца насчет того, чтобы Майк принял пост шефа полиции, или же почти полным отсутствием Кары в его жизни.

После четырех дней молчания он отправил ей в четверг вечером сообщение:

«Занят работой. Заеду за тобой в одиннадцать утра».

Они ведь договорились, что вместе пойдут на свадьбу Джо и Энни.

Вскоре он получил краткий ответ:

«Не стоит утруждать себя. Я уже договорилась с другими».

Эти слова неприятно поразили его, хотя он их вполне заслуживал.

В пятницу вечером Майк решил сразу после выходных уехать домой. Он позвонил Саймону и сказал, что не может пока что принять окончательное решение насчет того, чтобы остаться в Серендипити на должности начальника полиции. Отец сделал вид, что понимает его, но по голосу было слышно, что он очень расстроился.

Именно поэтому ему было необходимо на время скрыться от всех и всего. Вернувшись в Нью-Йорк, он сможет свободно вздохнуть и взглянуть на ситуацию со стороны, чтобы понять, чего он в действительности хочет от жизни. Здесь, в Серендипити, где на него отовсюду валились проблемы и неприятности, он сделать этого не мог. И хотя Кара никоим образом не навязывала ему свое общество – черт побери, если он ей не звонил, почему она не звонила ему сама, – он чувствовал в душе тяжесть ответственности.

Она значила для него гораздо больше, чем любая другая женщина. Он не мог представить свою жизнь без нее, без ее ослепительной улыбки, остроумных замечаний. Но ему мешали его жизненный опыт и… страх. Она заслуживала гораздо большего, чем он мог ей дать: счастливой семейной жизни, а Майк не был создан для этого. Единственным оправданием для него служило то, что он никогда не обманывал ее и ничего не обещал.

Так почему же он чувствовал себя последним негодяем?

Потому что сделал ей больно и был готов убить себя за это.

На свадебной церемонии Джо и Энни Кара заплакала. Она сидела с краю, у прохода, что давало возможность отлично видеть красавицу невесту в облегающем свадебном платье цвета слоновой кости. Ее белокурые локоны не были уложены в высокую прическу, потому что, как однажды сказала Энни, Джо любит, когда ее волосы распущены. Глаза невесты, как, впрочем, и жениха, сияли счастьем.

Все в этой церемонии бракосочетания, начиная с того, как отец Энни вел ее по проходу к жениху, ожидавшему ее на другом конце, сильно подействовало на Кару в эмоциональном плане, потому что этого у нее самой в жизни никогда не будет. По сравнению с Майком все другие мужчины в ее жизни – бывшие и будущие – сильно проигрывали, в этом она была уверена.

Когда невеста и жених давали обет любить друг друга и не расставаться ни в радости, ни в болезни, ни в горе, до конца своих дней, Кара чуть не разрыдалась в голос, если бы не ощутимый пинок сидевшей слева от нее Алексы.

– Тихо! Возьми же себя в руки, – свирепо прошипела подруга.

Майк сидел через два ряда позади нее между братом и сестрой. Входя в церковь, Кара мельком увидела их, усилием воли заставила себя улыбнуться и постаралась не встретиться с Майком глазами. Они еще успеют поговорить, а сейчас ей надо было сосредоточиться на том, чтобы пережить церемонию бракосочетания. Ей было все равно, о чем он станет с ней говорить. Она была сыта по горло игрой по его правилам.

Она любила его и давно знала об этом, хотя и не позволяла этому слову всплывать в сознании. Глядя на несчастную мать, а теперь на счастливую Энни, она понимала, что ее любовь к Майку питается крошками, которые он ей бросает. Роскошными, но все-таки крошками.

Свадебная церемония закончилась, на взгляд Кары, очень быстро, и все гости отправились… куда? Ну конечно же, в бар Джо. Несмотря на свое взвинченное состояние, Кара получала искреннее удовольствие от тостов в честь молодоженов, беззлобного подшучивания над женихом и веселых танцев. И все это время она ощущала на себе горячий взгляд Майка. Похоже, ее красное платье, купленное под давлением Алексы, произвело на него неизгладимое впечатление. Однако он не подошел к ней, чтобы пригласить на танец. Впрочем, поговорить им все равно не удалось бы из-за громкой музыки и гула голосов многочисленных гостей.

Потом жених и невеста накормили друг друга свадебным тортом, Джо стянул с ноги невесты подвязку, и все незамужние женщины столпились позади невесты в ожидании брошенного ею свадебного букета. Кара не поняла, как это получилось, но цветы, брошенные Энни, попали прямо в руки Тесс, которой не было еще и шестнадцати.

Итан, Нэш и Дэр, казалось, были готовы придушить свою дурно воспитанную сестренку, но Энни так весело и добродушно смеялась, что братья скоро успокоились.

Вслед за женщинами за спиной жениха собрались мужчины в ожидании брошенной им подвязки, но Кара была уже не в силах на это смотреть. Попросив Алексу передать молодоженам ее наилучшие пожелания, она направилась к выходу. На сегодня ей хватило продемонстрированного ей чужого счастья, к тому же у нее чудовищно болели ноги. Она уже давно сняла туфли на высоком каблуке и теперь держала их в руках, пробираясь сквозь толпу гостей к выходу. Оказавшись у двери, она прислонилась к стене и стала втискивать ноги в узкие колодки туфель. Тут ее плеча коснулась чья-то рука.

– Можно с тобой поговорить? – спросил Майк.

Она повернулась, посмотрела в его серьезные карие глаза, и внутри у нее все перевернулось. Да, она готовилась к разрыву с ним, но теперь его мрачное лицо ясно сказало ей, что это уже произошло.

Вот так быстро она лишилась последней надежды, подпитанной свадебным весельем и счастьем молодоженов. Реальность показалась ей еще более жестокой, чем прежде.

Кара пошла вслед за Майком в его квартирку над баром, пообещав себе, что разговор будет коротким и очень скоро она отправится домой. Одна.

– Давай присядем, – сказал Майк, показывая на кушетку.

Кара послушно опустилась на край кушетки и сразу увидела в другом конце комнаты кровать, на которой лежал раскрытый чемодан.

У нее сжалось сердце, но она ничего не сказала. Это он хотел с ней поговорить, вот пусть первым и начинает. Она старалась сохранить самообладание.

Он сел рядом, но на достаточном расстоянии, чтобы не прикасаться к ней. Эта холодная дистанция напомнила ей те дни, когда он только вернулся в Серендипити, и ей стало нестерпимо больно.

– Что случилось? – вырвалось у нее.

В последний раз, когда они виделись у него в кабинете, Майк целовал ее, говорил, что она ему нужна. И вот теперь…

– Саймон уходит на пенсию, – сказал Майк.

Этого Кара никак не ожидала.

– Он хочет, чтобы я навсегда занял вместо него пост начальника полиции.

– Когда ты об этом узнал?

– В субботу днем.

– Так вот почему ты все это время не звонил, не приходил…

Майк молчал. Казалось, он был смущен ее словами.

– Значит, ты отказал ему? Я правильно понимаю?

– Я сказал, что мне нужно подумать.

Майк снял пиджак и повесил его на спинку стула, потом ослабил узел галстука и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, что придало ему сексуальный вид.

Ей было трудно противостоять его обаянию, но она изо всех сил старалась не показывать этого.

– Почему ты не сказал ему правду? Что не хочешь оставаться в Серендипити? Что никогда не хотел?

– Потому что не уверен, что это правда!

Он резко повернулся и отошел к окну.

Кара никогда не видела Майка таким измученным и неуверенным. Не в силах удержаться, она встала и подошла к нему сзади.

– Ты же сам говорил, что находишься здесь, в Серендипити, по просьбе больного отца, – тихо сказала она, положив руку ему на плечо. – Теперь у него ремиссия. Он собирается на пенсию. Ты можешь вернуться к своей привычной жизни, оставив этот городок и всех нас, как это уже случилось однажды.

Ее голос ни разу не дрогнул, и Кара гордилась этим.

– Но я не могу представить свою жизнь без тебя, – сказал Майк.

– Что?

– Ты слышала.

Он повернулся к ней лицом и положил руки ей на талию.

– Я не могу представить свою жизнь без тебя, – тихо повторил он.

– Очень даже можешь, – возразила Кара, – иначе не стал бы паковать чемодан.

Она решительно отстранилась от него, боясь расплакаться.

– Мне просто нужно время, – сказал он, и в его голосе послышалась просьба понять его.

– Ты всегда был честен со мной, так давай не будем теперь подслащивать горькую пилюлю. Поступки говорят громче слов. – Она дрожала всем телом, но продолжала говорить: – Ты уезжаешь, как и предупреждал. Время пролетело быстро, я знала, что этим все кончится. Тем досаднее, что позволила себе надеяться на большее.

Она отвернулась, чтобы не признаться ему в любви.

– Счастливого пути. Береги себя, – быстро проговорила она и бросилась к двери.

– Кара, постой!

Она остановилась, не поворачиваясь к нему лицом.

– Я не знаю, как быть. Мне нужно время и уединение, чтобы все осмыслить.

Она покачала головой:

– Если тебе нужно только время, я дала бы его тебе, стоило лишь попросить. Но ты предпочел привычный способ решать проблемы – бежать прочь от них.

Она имела в виду не только его отъезд в Нью-Йорк, но и его полное отсутствие всю последнюю неделю.

– Прощай, Майк.

Собрав последние силы в кулак, Кара вышла за дверь не оглянувшись.

Глава 17

В дверь Кары позвонили. Потом еще раз. И еще. Затем раздался стук. Она взяла отпуск на неделю, чтобы прийти в себя и… просто немного поваляться. Для нее сейчас наступили явно не лучшие времена, и она решила, что может позволить себе немного расслабиться. И вот в восемь утра в четверг кто-то стучал в ее дверь.

Она схватила пушистый халат, накинула на майку, в которой спала, и бросилась к входной двери, чтобы распахнуть ее настежь и высказать незваному гостю все, что она о нем думает.

За дверью стоял Сэм, который звонил ей дважды в день, просто чтобы проверить, все ли с ней в порядке.

– Неужели нельзя девушке просто побыть одной без твоих постоянных проверок? – выпалила она, оставив дверь открытой, чтобы он мог последовать за ней внутрь дома.

– Ты не больна, ты в депрессии, и хотя у тебя для этого есть все причины – хватит. Да, пускай Майк мой брат, но он полный придурок. Он не заслуживает тебя, и совершенно точно, черт возьми, не заслуживает того, чтобы ты тут сидела и страдала по нему. Так что пошли. Прими душ и одевайся, мы идем по магазинам.

Кара поморщилась. Никто из них не был любителем побродить по магазинчикам.

– Зачем?

– На выходных у моей мамы день рождения, мне нужно купить подарок.

– Ладно. Ради Эллы я, конечно, пойду. К тому же я хочу купить Даниэле небольшой мотивационный подарочек. Она записалась на юридические курсы и проходит собеседования в нескольких компаниях, которые готовы подождать, когда она сможет работать. У Белинды есть хорошие связи, – сказала Кара, имея в виду учредительницу Хэвенсбриджа.

Сэм улыбнулся.

– Это просто здорово. Хотя бы о ней не нужно больше беспокоиться, – сказал он. – Ее бывшему уже назначили дату судебного разбирательства?

Кара пожала плечами:

– Я не уверена. Даниэла сказала, что он тише воды, ниже травы, но иногда ей кажется, что ее преследуют. Я напомнила, чтобы она не ходила одна, – она сказала, что знает.

– Ты сделала все, что могла. А теперь пошли. Собирайся. – Он подтолкнул ее.

Кара направилась к лестнице. Остановившись на полпути, она повернулась:

– Спасибо, Сэм.

– Для того друзья и нужны! Послушай, я уже говорил тебе, что выглядишь ты хреново?

Она насупилась:

– Ну спасибо тебе.

– Просто говорю о том, что вижу. – Он кивнул в сторону лестницы.

– Иду-иду, – проворчала она, но тут же замерла на месте. – Сэм, ты…

Она хотела спросить, не знает ли он, как дела у его брата, но вместо этого замолчала.

Говорил ли Сэм с ним? Страдал ли он, как она страдала? Или просто вернулся к привычному образу жизни и женщинам вроде Лорен, как будто бы этой интермедии в Серендипити с Карой никогда и не было?

– Я с ним не разговаривал, – ответил Сэм, будто он мог читать ее мысли. Потому что он был хорошим напарником. И действительно, о чем же еще она могла хотеть спросить? – Он не отвечает на мои звонки. Прости.

Кара кивнула и вновь почувствовала горький комок в горле, с которым пыталась бороться всю неделю.

– Он говорил с мэром, прежде чем уехать, – удивил ее Сэм. – Выложил все по поводу того нераскрытого дела и денег в хранилище вещественных доказательств.

Пораженная Кара уставила на него. Она так переживала по поводу собственных проблем, что полностью позабыла о деле!

– И что она сказала?

– Судя по словам отца, ведь я, разумеется, узнал об этом не от Майка, мэр произнесла парочку слов, которым ее избиратели явно бы не обрадовались. Особенно когда узнала, сколько людей было в этом замешано.

– У Саймона неприятности?

– Надо отдать должное брату, он постарался, чтобы мэру было весьма тяжело предать эту информацию огласке.

– Каким образом?

– Он напомнил ей, сколько людей, занесенных в черный список, посещавших дом Винклеров и задействованных в сокрытии преступления, также являлись главными сторонниками ее кампании. – Сэм ухмыльнулся.

Кара плотнее задернула халат и не смогла сдержать улыбки.

– Блестяще.

Сэм кивнул.

– К тому же дом Винклеров уже много лет как закрыт, так что нет смысла снова ворошить эту историю. Все, кто когда-то был в этом замешан, сейчас чисты, а единственный человек, который был на государственной службе, уходит на пенсию. – Сэм развел руками. – Так какой ей смысл выставлять на всеобщее обозрение грязные подробности, если они лишь опорочат ее верных союзников?

Кара облокотилась о перила.

– Выходит, дело закрыто?

– Очевидно, так.

– А что насчет Рекса? – Кара не видела его и нечего о нем не слышала с тех пор, как его чуть было не арестовали. – Он вернулся в Вегас?

– Он освободил номер в гостинице, в которой останавливался, после того как Майк дал понять, что никто не потерпит его присутствия в Серендипити.

Кара медленно выдохнула, удивленная тем, что Майк решился противостоять своему отцу один на один.

– Что ж, по крайней мере он расставил все точки над i, – сказала она. Кара знала, что Майку это было действительно нужно, чтобы продолжать жить дальше.

– Хочешь совет? – спросил Сэм.

Кара пожала плечами, зная, что его все равно не остановить:

– Валяй.

Сэм встретился с ней взглядами, его лицо выражало предельную искренность и сочувствие.

– Перестань беспокоиться о нем.

Кара покачала головой и усмехнулась.

– Думаешь, я не пыталась? – спросила она, взлетая по лестнице, чтобы принять душ, а затем заняться самым нелюбимым делом в жизни – походом по магазинам.

Разве могла ее жизнь стать еще прекраснее?

Стены сдвигались, и в этой чертовой квартире он вообще не чувствовал себя как дома. Маленькая квартирка у Джо, в которой жил Майк, была куда более уютной, а все потому, что, когда он покидал ее, его ждало куда больше, чем здесь, в Нью-Йорке. Прошла уже неделя, а он еще даже не пытался выяснить, что да как с его старым местом работы или с федералами, потому что не был готов даже думать о том, чтобы остаться на Манхэттене.

Но всего неделю назад Майк так же не мог и помыслить о том, чтобы осесть в Серендипити. Так что он просто вернулся к своему старому образу жизни и сделал то, что он умел лучше всего.

Сбежал.

Он не мог даже смотреть на себя в зеркало. Не отвечал на звонки брата и сестры. Он вернулся сюда, чтобы у него было личное пространство и время подумать, но уже очень скоро начал спрашивать себя: какого черта он вообще решил, что ему нужно что-то из этого?

Все, чего он когда-либо хотел, было прямо у него перед носом, в Серендипити. Женщина, которая понимала его, принимала таким, какой он есть, и дополняла его до такой степени, которая до этого казалась ему невозможной. Он скучал по Каре: по ее улыбке, смеху, но больше всего по тому, как она выкрикивала его имя в тот момент, когда он глубоко входил в нее. Черт, он скучал даже по обшарпанному офису в полицейском отделении и по тому, что мог слышать смех Кары, если его дверь была открыта. Но каждый раз, когда он думал о возвращении, вспоминал ее выражение лица, когда она увидела в его квартире открытый и наполовину собранный чемодан.

Все разрушил.

Это были единственные слова, приходящее ему на ум. Он все разрушил – не Кару, она была слишком сильной, чтобы позволить себя уничтожить, – но он растоптал ее доверие и преданность. И хотя он никогда не давал повода довериться ему, скорее наоборот, она все же сделала это и отдала ему свое сердце.

А как поступил он? Просто выбросил этот подарок.

Его мобильный зазвонил. Майк взглянул на него. Первый раз за всю неделю он решил ответить на звонок из дома.

– Привет, Сэм.

– Я уже поднимаюсь по лестнице к твоей квартире. Открой эту чертову дверь и впусти меня. Нам нужно поговорить.

Майк услышал голос брата в холле и открыл дверь в тот самый момент, когда Сэм договаривал последнее предложение.

– Заходи, – пробормотал Майк.

Сэм вошел в квартиру и оглядел брата.

– Слава Богу, ты тоже выглядишь очень дерьмово.

Майк отшатнулся, словно получил пощечину.

– Каре плохо?

– А ты как думаешь, придурок?

Ему было очень больно слышать это, и он тяжело вздохнул:

– Я это заслужил.

– Тебе повезло, что я не дал тебе в морду. – Сэм прошел к холодильнику брата и вытащил оттуда газировку. – Ты действительно настолько чертовски эгоистичен, что не видел, какое сокровище у тебя было? Или ты настолько тупой, что на самом деле не хотел ее?

Майк сел на диван и откинул голову назад, уставившись в потолок.

– Я наломал дров. Но я не собираюсь анализировать все это дерьмо или рассказывать, почему я сделал это. Достаточно сказать лишь, что все навалилось на меня одновременно, и когда я уезжал, думал, что мне нужно время поразмышлять об этом в одиночестве.

Сэм уселся в ближайшее кресло.

– Ну и что теперь, когда у тебя есть все это?

Майк покачал головой, чувствуя глубокое отвращение к самому себе.

– Я осознаю, как сильно все испортил. Я хочу сейчас лишь всего того, что у меня было до отъезда.

– Так почему мы все еще сидим здесь? – Сэм похлопал по ручке кресла.

Он подался вперед и встретил напряженный взгляд своего брата.

– Потому что Кара ясно дала понять, что хотела бы верить, что я сдержу слово хотя бы в отношении своего отъезда.

– Что ж, значит, тебе есть чем заняться. С каких пор ты стал бояться трудностей и тяжелой работы?

Он боялся многих вещей, но уж точно не трудностей.

– Ни с каких. Но я сделал достаточно, чтобы доказать ей, что не хочу обязательств. Почему вдруг она должна поверить, что сейчас я думаю по-другому?

Он внимательно изучал серьезное выражение лица своего младшего брата, размышляя о том, какой мудрый совет он мог ему дать.

– Ты собираешься возвращаться? – напрямую спросил Сэм.

Майк нервно сглотнул.

– Да.

– Навсегда?

Он кивнул.

– Я собираюсь вернуть свою девушку.

– Этого-то я и боялся.

Майк напрягся.

– Черт побери, что это значит?

– Я имею в виду, что случится, если ты не сможешь убедить Кару принять тебя обратно? Что, если она слишком сильно травмирована тем, что ее мать осталась в унижающих ее отношениях?

Майку стало не по себе от осознания этого чересчур реального исхода событий.

Сэм подвинулся ближе.

– Если Кара не изменит своего мнения, ты все равно согласишься на работу шефа полиции? Ты останешься?

Майк уже знал, какие у него есть варианты. Остаться в Серендипити без Кары или вернуться в свою одинокую квартиру в городе, на который ему было абсолютно наплевать, и на работу, на которой он ни разу не был.

Выбор был очевиден.

Его семья в Серендипити. Люди, которых он очень любил, хоть и не всегда проявлял эту любовь.

Его мать однажды уже сказала, что он провел последние шесть лет, а то и больше, в одном и том же месте. Он умел оставаться надолго, но не хотел в это верить. Склонность к панике была у него в крови. Это было что-то неизбежное и предсказуемое. Он не хотел больше выбирать путь труса, обвиняя в этом родителей или Рекса.

– Останусь, – прошептал Майк. Пусть его жизнь будет ужасной, если он все-таки потеряет Кару, но он не изменит своих планов.

Сэм широко улыбнулся и хлопнул ладонями по коленам.

– Тогда отлично!

Облегчение и радость на лице брата казались бы комичными, если бы речь не шла о жизни Майка.

– Вот как ты поступишь, – проговорил Сэм. – Теперь или пан, или пропал. Докажи этой девочке, что ты действительно серьезно настроен. То, что случится дальше, будет уже зависеть от нее, но по крайней мере ты будешь знать, что сделал все возможное, чтобы вернуть ее.

– Спасибо, – сказал Майк, увидев после этих слов брата в новом для себя свете.

Закончив свою речь, Сэм откинулся на спинку кресла и допивал газировку, пока Майк размышлял над советом брата.

Сэм прав. Майк должен был поставить на карту все, чтобы вернуть Кару. Более того, он обязан сделать это, понимая, что есть вероятность, несмотря на все усилия, остаться одному.

Он вздрогнул, пробежавший по коже холодок застал его врасплох. Он не мог этого допустить. Несмотря ни на что, он должен убедить Кару, что любит ее и хочет быть с ней до самой смерти. И для него больше не было никаких вариантов.

– Майк? – окликнул его Сэм.

– Да?

– Ты готов ехать домой?

Субботний вечер Кара провела у Джо, правда, в отсутствии хозяев: владелец и его жена улетели в свадебное путешествие. Она оказалась здесь по настоянию своих друзей, ее хорошее настроение было фальшивым. И все же Кара понимала, что пора возвращаться к жизни, и эта ночь была вполне подходящим временем для этого. Она решила сосредоточиться на общении с друзьями и притворяться, что хорошо проводит время. В конце концов ей действительно стало лучше. Она уже не чувствовала себя слишком разбитой и потерянной.

– Мне хочется танцевать, а тебе? – спросила Алекса.

Кара кивнула – быть может, активные движения помогут ей меньше думать.

– А тебе, Лисса? – спросила Алекса девушку, которая также присоединилась к ним.

Лисса улыбнулась, поводя бедрами в такт музыке.

– Почему нет? Мне не помешает встряхнуться.

Лиричная музыка Кэти Перри задавала характер, и Кара почувствовала такую свободу, какой слишком давно не ощущала. Толпа, казалось, становилась все больше, гул и шум усиливались, и вскоре весь танцпол был заполнен.

Успокаивающий ритм проникал в кровь, Кара закрыла глаза и наслаждалась потоками музыки и компанией хороших друзей.

Когда она снова открыла глаза и осмотрела зал, то увидела, что их компания увеличилась. Лисса танцевала в паре со своим мужем Дэром, и, к удивлению Кары, Эрин и Алекса весьма откровенно флиртовали в танце с двумя симпатичными парнями, которых Кара раньше никогда не видела.

Для Алексы, девушки, которая предпочитала работу даже компании хороших друзей, это было крайне необычно. В Каре проснулось любопытство, и она уже предвкушала допрос, который учинит своей подруге. Что касается Эрин, то Сэм с мрачным видом пристально следил за своей сестрой.

Когда сильные руки скользнули вокруг талии, Кара вздрогнула от неожиданности, предполагая, что это один из ее коллег присоединился к ней в танце. Готовая танцевать в паре, она подалась назад, позволяя ему вести себя.

Положив руки ей на бедра, он крепко прижимал ее к себе, пока она не почувствовала его эрекцию через одежду.

Это было уж слишком, и Кара решительно высвободилась из его объятий.

– Что ты делаешь? – возмутилась она, поворачиваясь, и тут же встретилась взглядом со знакомыми карими глазами. – Майк?! – У Кары подогнулись колени и перехватило дыхание.

– Да, детка.

Внутри все потеплело от нежности, и это было для нее огромным ударом по самолюбию, учитывая, как отчаянно она боролась против этого.

Она скрестила руки на груди, словно стараясь защититься этим жестом. Все, что угодно, лишь бы суметь сохранить дистанцию.

– Что ты здесь делаешь?

После ужасно длинной, самой тяжелой недели в ее жизни его неожиданное появление было, мягко сказать, шоком. Сердце бешено колотилось в груди, чувство страха и паники овладело ею, когда она увидела его снова.

– Я вернулся.

Его горячий взгляд не отпускал ее ни на секунду.

Она не знала, имел ли он в виду, что приехал ненадолго или что-то другое, но старалась запретить себе даже думать об этом.

– Прекрасно, и что? Ты думал, что можешь просто снова обнять меня и продолжить с того места, где мы закончили? – спросила она, повысив голос.

Алекса коснулась ее плеча.

– Ты в порядке? – спросила она.

– Да.

Лицо Кары приняло выражение жесткой решимости. Что ж, это было то, что нужно, если она хочет убраться от него подальше.

– Мы можем где-нибудь поговорить? – спросил Майк.

Она удивленно посмотрела на него:

– Ты серьезно?

После того как он подкрался к ней на танцполе, она сомневалась в том, что у него на уме были разговоры.

– Давай кое-что проясним сразу. Я не знаю, почему ты здесь и надолго ли, и мне это совсем не важно. Но я не собираюсь быть твоей девочкой по вызову каждый раз, когда ты возвращаешься в город.

– Это не то, что я имел в виду. Просто дай мне шанс все объяснить! – сказал он, протягивая к ней руку.

– Нет.

Она толкнула его в плечо и отодвинулась, чтобы он не мог коснуться ее.

Боль в его глазах пронзила ей сердце, и она еле сдержалась, чтобы не позволить ему вернуться.

Алекса подвинулась ближе к Каре.

– Пойдем, – шепнула она ей на ухо. – Я иду в дамскую комнату, – сказала она достаточно громко, чтобы Майк это услышал, и отправилась к дальней части бара.

– Останься, – громом раздался его голос у нее в ушах.

Кара покачала головой и, прежде чем он успел сказать что-то еще, повернулась и направилась за Алексой, чувствуя обжигающий взгляд Майка на своей спине.

– Боже мой. – Кара почувствовала, что вся дрожит, и обхватила себя руками в ожидании, пока освободится маленькая комнатка перед туалетом.

Когда все вышли, Алекса тронула Кару за плечо и спросила:

– Ты в порядке?

Кара тяжело вздохнула, покачивая головой. Она не была в порядке, совсем не была.

– Я не могу об этом говорить, меня всю трясет. Поэтому давай лучше о тебе. Что это были за танцы сегодня?

У Алексы покраснели щеки, она вздрогнула и отвела взгляд.

– Я не знаю.

– Ты не знаешь? – спросила Кара с недоверием. – Это же ты! И какой-то незнакомец. Ваши тела были очень близко друг к другу, понимаешь?

Алекса взглянула в зеркало и вытерла пятнышко подводки, оказавшееся у нее под глазом.

– Это всего лишь флирт.

Она прикусила нижнюю губу, стараясь не смотреть Каре в глаза, потому что обе знали: это выглядело чем-то большим.

– Тебе нравится этот парень? Я имею в виду, по-настоящему нравится?

Алекса покачала головой:

– Я его не знаю. Но он очень сексуальный. – Она снова пожала плечами.

– Я это понимаю, но зачем ты вводишь его в заблуждение? Многие парни этого не любят, – многозначительно сказала Кара.

– Я одинока, понимаешь? – Алекса схватилась за барную стойку рукой, костяшки ее пальцев побелели. – Он милый. Заботливый. Когда в последний раз я делала что-то исключительно для себя?

Кара положила руку на руку своей подруги. Она не могла вспомнить, когда видела доктора Алексу Коллинз такой трогательной и уязвимой, и Каре было больно за нее.

– Я тебя понимаю. Но он чужак здесь, и я не могу перестать волноваться.

Обычно сияющие глаза Алексы потухли.

– Я знаю, но у меня никогда нет времени на отношения. Вся моя жизнь – это работа и возвращение домой в пустую постель. Я не могу больше продолжать жить так. Я не знаю, нужна ли мне помощь, или я просто очень измучена, или все вместе.

Кара вздохнула, чувствуя боль своей подруги. Она твердо взглянула на нее и сказала:

– Сейчас самое время что-то менять в твоей жизни.

Плечи Алексы поникли.

– Ты права. Нужно что-то делать. – Она хлюпнула носом и потянулась за бумажным платком, чтобы вытереть свои запачканные тушью глаза. – Мне просто нужно время подумать.

Кара кивнула.

– Весьма разумно. – Она поцеловала подругу в щеку. – Ты в порядке?

– Да. Правда, чувствую себя жалкой.

– С тобой все нормально. Если кто тут и жалкий, то это я.

Кара посмотрела в зеркало и состроила гримасу.

Алекса погладила ее по голове.

– Ты поступила правильно. Ты постояла за себя, и я горжусь тобой.

– Спасибо.

Кара не могла испытывать гордость. Несмотря на то что она отвергла Майка, ее все еще ужасно тянуло к нему. Не то чтобы она собиралась сейчас ему сдаваться, но ненавидела ту слабость, которую эти чувства в ней пробуждали.

– Ты готова вернуться? – спросила Алекса.

Кара выпрямилась.

– Нет, но я не собираюсь позволить ему заставить меня сбежать. – Она изучила свое отражение в зеркале и вздохнула. – Но сначала мне бы не помешало немного блеска для губ.

– Бронежилет. Мне это нравится, – сказала Алекса с улыбкой.

– Да, но я оставила свою сумочку в машине. Я сбегаю забрать ее и вернусь через пару минут. Встретимся снаружи, у бара.

– Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? – спросила Алекса.

– Нет, зачем нам обоим мерзнуть?

Они припарковали машины на заднем дворе и оставили там свои пальто, чтобы за них не нужно было волноваться, пока они в баре.

Неожиданно в дамскую комнату буквально ввалилась группа девушек, хохоча и громко болтая.

Кара и Алекса направились к двери.

– Я буду через пару минут, – сказала Кара и пошла к выходу.

Пронизывающий ледяной воздух коснулся кожи, и холод сразу же пробрал ее до костей. И все же она радовалась этой передышке, так как была не готова снова встретиться с Майком так скоро. Дрожа, она побежала вдоль кирпичной стены за баром к машине, которая была в нескольких сотнях метров, когда кто-то схватил ее за шею.

– Какого черта?!

Кара пыталась повернуться, но чье-то огромное тело и внезапность нападения не оставили ей возможности использовать хоть какие-то средства самозащиты, кроме одного, – она очень громко закричала, но сильная рука вскоре заставила ее замолчать.

– Заткнись, сучка, – прошептал хрипловатый баритон ей на ухо.

Кара узнала этот голос. Боб Франконе. Бывший Даниэлы. Черт! До того как она сумела что-то предпринять, Боб прижал ее спиной к себе, его огромная мускулистая сильная рука обвилась вокруг шеи. Чем сильнее она вырывалась, тем сильнее он сжимал ее.

Кара закашлялась.

Она была готова вцепиться своими длинными ногтями ему в руку, но толстая куртка надежно защищала его. А ее пистолет был в кобуре на лодыжке, вне зоны досягаемости.

– Ты убедила мою женщину бросить меня, – рявкнул Боб. И хотя Кара не могла видеть его лица, она была убеждена, что оно красное от гнева.

Он еще сильнее сжал ее шею, и Кара отчаянно дернула его за руку.

– Я не могу дышать.

Она не знала, сказала ли она это вслух или эти слова были только в ее голове. Из-за недостатка кислорода перед глазами плыли белые пятна.

Он слегка ослабил хватку, но боль осталась, она была мучительной, и Кара с трудом прокашлялась.

– Ты что, ненормальный, нападать на полицейского? – спросила она.

– Ты убедила ее бросить меня. Дважды! Ты разрушила мою жизнь, и теперь ты за это ответишь, – пообещал он.

Сосредоточившись на том, чтобы вдохнуть побольше воздуха, Кара думала, как бы ей добраться до пистолета.

– Поняла? Ты слышишь меня?

Она не отвечала. Не могла.

Он швырнул ее к стене, схватив руками за горло.

Боже, неужели мужчина не может найти другого способа подчинить женщину?

– Чего ты хочешь?

И снова Кара не была уверена в том, что произнесла это вслух.

Он не давал ей дышать, и у нее в голове зазвенело.

Боб был очень близко, и она чувствовала запах сигарет, исходивший у него изо рта.

– Ты скажешь Даниэле, чтобы она вернулась домой. – Он проговаривал четко и громко каждое слово, как будто она была идиоткой. – Поняла?

Он слегка ослабил хватку, чтобы она могла ответить.

– И когда я должна сделать это? Когда она будет рассматривать синяки у меня на шее? – с трудом спросила Кара сиплым голосом.

Боб хлестко ударил ее по лицу, и она часто-часто заморгала, потому что перед глазами все поплыло, голова сильно закружилась. У нее было совсем немного времени, чтобы избавиться от его захвата, прежде чем она потеряет сознание.

В последней отчаянной попытке она пнула его коленкой в пах.

– Ах ты, сучка! – закричал он, отпустил ее и, скорчившись, схватился за свое мужское достоинство.

Кара упала, ударившись головой о тротуар.

– Какого черта? Что здесь происходит? – услышала она над собой голос Майка.

Осторожные руки приподняли ее голову.

– Кара?

Голос Майка звучал сипло и ужасно испуганно.

Она хотела успокоить и подбодрить его, но едва могла дышать, перед глазами мелькали яркие точки и пятна.

– Кара?

На этот раз это был голос Алексы. Кара почувствовала на своем лице нежные руки. Подруга пыталась открыть ей веки.

Послышалось завывание сирены.

«Я ранена», – пронеслось в голове Кары. Она коснулась своей шеи, и в тот же момент все вокруг нее потемнело.

Глава 18

Кара проснулась от звука голоса Майка и ноющей боли в гортани и голове. Ей было больно, она не понимала, где находится, и все было как в тумане.

– Алекса сказала, что с ней все в порядке, – говорил Майк. – Повреждена трахея, которая теперь будет нестерпимо болеть, и легкое сотрясение мозга.

Он выдержал паузу.

– Нет. Ее успокоили. Видимо, она пыталась слезть с носилок, чтобы добраться до Даниэлы. Не зная, что Франконе уже арестован, она была чертовски близка к истерике. Наконец Алекса что-то дала ей, чтобы вывести ее из этого состояния, так что она не навредит своему горлу еще больше.

О да, теперь Кара вспомнила.

С того момента, как ее привезли в больницу, все, о чем она могла думать, были большие руки Боба на ее шее, старающиеся выдавить из нее жизнь. Она не могла позволить ему сделать то же самое с Даниэлой. Кара снова закрыла глаза, ей было больно, голова все еще кружилась. Она думала о том, что тюрьма – самое подходящее место для этого ублюдка, и надеялась, что на этот раз его там оставят.

– Можешь передать кое-что Даниэле? – спросил Майк. – Можешь рассказать ей, что происходит? Кара наверняка хотела бы этого.

Короткая пауза.

– Спасибо, Сэм, – сказал Майк.

Ах, вот оно что, так это он разговаривает со своим братом!

Внезапный спазм ударил Кару в грудь, и она закашлялась – ну или попыталась. Боль в голове и гортани чуть не лишила ее сознания, и она застонала.

– Мне нужно идти. – Майк развернулся и мгновенно оказался рядом с ней. – Ты очнулась, слава Богу!

– Я…

– Не разговаривай. Алекса сказала, если ты попытаешься говорить, тебе будет больно. Тебя собираются оставить здесь на всю ночь, чтобы понаблюдать за твоим дыханием, а утром отпустят домой. Хорошо?

Она кивнула.

Он смахнул волосы с ее лица, его глаза были полны тепла.

– Кара, детка…

Она повернула голову, и слеза скатилась из уголка глаза. Кара не хотела ни его сочувствия, ни жалости, ни ласковых слов. Услышав их, она могла расплакаться, а этого ей совершенно не хотелось. Боль в горле становилась невыносимой. Подступавшие слезы усиливали ее раз в десять. Майк должен уйти.

Но он и не подумал это сделать. Его большая ладонь накрыла ее руку.

– Ты испугала меня, – сказал он так тихо, что она едва могла расслышать. – Слава Богу, ты в порядке. Не знаю, что бы я делал, если бы потерял тебя.

Милые слова, которые вряд ли были правдой. Не поворачивая головы и крепко закрыв глаза, Кара подумала, что он просто испытывает шок от неожиданного нападения на нее.

Стараясь дышать через нос, она вскоре почувствовала, как конечности налились тяжестью, а перед глазами все поплыло. Возможно, в организме все еще действовали успокоительные средства или обезболивающие. Что-то заставляло ее испытывать головокружение.

– Спи, детка, – прошептал Майк хрипловатым голосом. – Я буду рядом, когда ты проснешься.

Майк не знал, сколько времени проспал. Он проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо, и поднял голову. Накануне он заснул, сидя на стуле и положив голову на край постели. Майк встал. Все мышцы болели от неудобного положения, в котором он провел ночь.

– Я принес тебе кофе, – тихо сказал Сэм, чтобы не разбудить Кару.

– Спасибо, – с благодарностью принял пластиковый стаканчик Майк.

Сэм кивнул, жестом показывая, что им нужно выйти из палаты.

Майк остановился, чтобы посмотреть на Кару. Она лежала на больничной койке, глаза закрыты, лицо – бледное. Белоснежное постельное белье только подчеркивало синяки на ее лице и шее. Хорошо, что арестом Боба Франконе занялся Сэм, потому что если бы Майк заполучил его в свои руки, он бы непременно убил его и сохранил штату судебные издержки.

Майк вышел за братом в коридор.

– Ты был здесь всю ночь? – спросил Сэм.

Майк кивнул. Кару перевели в платную палату, поэтому отзывчивая медсестра разрешила Майку, который не являлся родственником, остаться с ней. К тому же Майк подошел к санитару, показал свой полицейский значок и ясно дал понять, что не уйдет.

– Послушай, – сказал Сэм, – я пришел сюда, чтобы, во-первых, узнать о ее самочувствии и, во-вторых, извиниться. Если бы не я, ты бы пошел за ней гораздо раньше.

Сэм явно мучился угрызениями совести.

По словам Алексы, Кара вышла на улицу к своей машине, чтобы всего лишь забрать сумку, а когда стало понятно, что она слишком долго не возвращается, чутье Майка, которое ни разу его не подводило, подсказало ему, что стоит проверить, все ли в порядке. Но Сэм настоял, чтобы Майк дал ей время остыть, и тот заставил себя подождать еще несколько минут.

Майк знал, как сильно его младший брат переживает за Кару.

– Не вини себя. Ни один из нас не мог предположить, что она окажется в опасности.

Франконе вел себя тихо с тех пор, как его выпустили, и никто не ожидал, что он станет преследовать Кару.

– Но… – возразил Сэм.

– Заткнись, – пробормотал в ответ Майк. – Она непременно поправится, и это единственное, что имеет значение.

Сэм кивнул.

– Спасибо. Я пойду поищу Алексу и спрошу, не собирается ли она ее выписать.

Хлопнув Майка по спине, он пошел по коридору.

Майк прислонился к стене и закрыл глаза. События прошедшей ночи мелькали перед его мысленным взором во всех красочных подробностях. Каждая секунда казалась ему вечностью, пока он смотрел, как женщина, которую он любит, борется за жизнь.

Майк не имел ни малейшего представления о том, что будет делать, если с ней что-нибудь случится.

Он был поражен тем, как много ему удалось сделать за короткое время с тех пор, как он покинул город. Накануне вечером он хотел поделиться своими новостями с Карой, но она убежала от него. Теперь она уже не могла никуда убежать, поэтому он ни перед чем не остановится, чтобы убедить ее в том, что она и есть его дом.

К тому времени, когда врачи подписывали больничный лист Кары и давали ей указания, ей уже не терпелось покинуть это место навсегда.

– Мягкая пища, побольше отдыха и поменьше разговоров, – напомнила старшая медсестра, протягивая Каре документы.

– Не волнуйтесь, – сказал Майк, обняв ее за талию. – Я прослежу, чтобы она выполняла указания врачей.

Кара прищурилась и сердито посмотрела на него. Она много раз пыталась сказать ему, чтобы он ушел, но он не слушал, и все, что она могла произнести, это короткие обрывки фраз.

Алекса ушла раньше, поэтому Кара не могла использовать ее как буфер в разговоре с Майком. И поскольку понимала, что нуждается, чтобы кто-то был рядом, пока она приходит в себя после сотрясения мозга, приходилось терпеть Майка. По крайней мере до тех пор, пока она не договорится с кем-нибудь другим, что Кара собиралась сделать как можно скорее при помощи текстовых сообщений.

Медсестра посмотрела в сторону двери.

– О, вот и коляска для вас!

Кара застонала.

– Таковы правила больницы. Вы должны покинуть ее в нашей инвалидной коляске.

С этими словами медсестра похлопала по сиденью.

Несколько минут спустя Кара сидела в пикапе Майка. Она и представить себе не могла, что окажется в нем вновь. Возбуждающий запах одеколона проникал во все поры ее тела, причиняя сердечную боль, от которой она уже потеряла надежду избавиться.

Злясь и на него, и на саму ситуацию, она сложила руки на груди и смотрела в окно, пока не поняла, что они едут не домой.

– Куда ты везешь меня? – спросила она, толкнув его в плечо.

– Молчи, лягушонок Кермит, – со смехом ответил тот.

Кара не смогла не улыбнуться при упоминании популярного персонажа детского мультфильма.

– Сейчас сама все увидишь, так что молчи и наслаждайся пейзажами.

Каре было не по себе не столько из-за боли, с которой она могла справиться благодаря большой дозе лекарств, сколько из-за возвращения Майка. Она не хотела этого, не нуждалась в этом, не могла позволить себе вновь наслаждаться близостью с ним.

Она написала Алексе sms-сообщение и попросила подругу встретить ее у дома, чтобы она могла избавиться от Майка, но та не ответила. Не ответил и Сэм. Теперь она понимала, что они едут не домой. Не имея иного выбора, Кара сдалась и закрыла глаза.

Она не чувствовала, что задремала, до тех пор, пока не услышала, как Майк зовет ее по имени, и с усилием подняла тяжелые веки.

Он выключил двигатель.

– Где мы? – с трудом спросила Кара, прижав руку к горлу.

– Тише. Тебе нельзя говорить. Просто слушай меня, хорошо? – Он повернулся к ней с самым серьезным выражением, которое она когда-либо видела на его лице.

Она почувствовала нервную дрожь во всем теле. Сейчас ей хотелось оказаться где угодно, только не здесь. Она была в самой невыгодной для себя ситуации наедине с Майком в его машине, черт знает где. Зачем он вообще вернулся? Наверное, по какой-нибудь нелепой причине, совершенно не связанной с ней, решила Кара и обхватила плечи руками, чтобы успокоиться.

– Я совершил огромную ошибку, – произнес он хрипловатым голосом.

Она прищурилась.

– Я должен был не уезжать из города, а взять себя в руки и разобраться со всем, что свалилось на меня. Рекс, Саймон, этот «глухарь» из прошлого, отставка, предложение работы…

Он нахмурился, испытывая явное отвращение к собственным поступкам.

Удивленная его честностью, Кара внимательно слушала его.

– Ты была права. Если мне нужно было время, я должен был просто сказать об этом. И я, черт возьми, точно не должен был уходить от тебя. – Он сделал паузу, прежде чем продолжить. – Я вернулся к своему старому образу жизни и сбежал, когда должен был остаться и разобраться со всеми этими проблемами здесь. Я никогда не хотел причинить тебе боль.

Она сглотнула, прежде чем попробовать заговорить и произнести то, что было так больно признавать:

– Но ты это сделал.

Он положила руку на спинку ее сиденья, но даже не двинулся, чтобы прикоснуться к ней, за что она была ему благодарна. Всего лишь одно прикосновение его руки, и она бы разрыдалась.

Она гордилась своей выдержкой и все же надеялась, что ей не придется демонстрировать ее слишком долго.

– И что теперь? Мы друзья? – спросила она, поморщившись от звука собственного голоса.

Майк был прав: он действительно звучит, как голос лягушонка Кермита. Отличный голос для последнего разговора, подумала Кара. Что ж, по крайней мере Майку это запомнится.

Он так долго смотрел в ее глаза, что она даже не знала, что думать.

Наконец ответил на ее вопрос:

– Да, мы друзья.

Ей стало физически плохо от этих слов. Когда он сказал ей, что ему нужно время для размышлений, Кара не поверила ему. Она понимала, что он сжигал все мосты. Он бросил ее, как и предупреждал. Она чуть не расплакалась от этих болезненных воспоминаний.

– Послушай, – он перенес руку с сиденья на ее плечи и нежно притянул к себе, – мы друзья и много, много больше. – Он подавил судорожный вздох. – Я люблю тебя, детка, – сказал он тем самым хриплым голосом, о котором она мечтала все то время, что его не было с ней.

Шокированная, она чувствовала, как сердце выстукивает бешеный ритм.

– Что?

– Я люблю тебя, – проговорил он, и в его теплом взгляде Кара прочитала все его чувства.

Она никогда раньше не видела Майка таким открытым и уязвимым, как сейчас, и уже одно это заставило ее захотеть поверить ему.

– Я люблю тебя, – повторил он без тени сомнения или неуверенности.

Она заплакала от счастья.

– Но ты сказал…

– Забудь все, что я говорил раньше. Я никогда раньше не любил. Я никогда не менял свою жизнь ради кого-то и не хотел менять. До тебя. Так что, пожалуйста, просто выслушай то, что я сейчас скажу, хорошо?

Она кивнула. Они оба знали, что она никуда не уйдет. Она была загипнотизирована им, полна надежды и в то же время испугана.

Он вытер большим пальцем слезы с ее щеки.

– Я здесь, детка. Я остаюсь в Серендипити. Мэр официально предложила мне должность Саймона на постоянной основе, и я принял это предложение.

Разум Кары продолжал упорствовать.

– Но тебе здесь наскучит. Ты станешь ненавидеть все это и меня в том числе…

– Никогда. – Он прижал ладонь к ее неповрежденной щеке. – Как только я вошел в свою квартиру в Нью-Йорке, я понял, что все испортил. Мне потребовалась неделя, чтобы попытаться что-то исправить, потому что я думал, ты не захочешь увидеть меня вновь. И судя по твоей реакции, я был прав. – Он поморщился, вспомнив, как она дала ему от ворот поворот там, в баре.

Кара должна была чувствовать себя плохо, но почему-то испытывала смятение. Она была слишком шокирована его словами и тем, что он продумал все до мельчайших деталей и согласился на эту работу.

Он остался.

– Когда ты ушла из бара, моя интуиция велела мне пойти вслед за тобой, но я ждал. А потом увидел руки этого ублюдка на твоем горле и услышал, как твоя голова ударилась о тротуар. – Он вздрогнул. – Ты до смерти меня напугала.

– Извини, – прошептала она.

– Нет, это ты извини меня. За то, что я уехал, за всю прошлую неделю.

Если именно это привело их к этому моменту, то все не так страшно, подумала она. Сердце было готово вырваться из груди.

– Ты предупреждал меня, чтобы я не слишком привязывалась к тебе, но, несмотря ни на что, я тоже влюбилась в тебя.

Ей было больно говорить, и все же раскрыть наконец свои чувства и узнать, что они взаимны, стоило этой боли, подумала она, медленно проводя пальцем по его щеке.

– Слава Богу. – Майк придвинулся ближе, и Кара бросилась в его объятия, обретя все, чего когда-либо желала, когда его сильные руки крепко обняли ее.

Он отстранил ее, чтобы поцеловать, и она застонала, желая быть ближе, прижаться к нему и никогда больше не чувствовать холод в душе.

– Ты уверен, что не делаешь ошибки? – спросила она.

– Так уверен, что бросил свою квартиру в Нью-Йорке и внес залог за этот дом в ожидании твоего согласия. Агент по недвижимости прислал мне фотографии по факсу, и я просто влюбился в этот дом, но хотел, чтобы мы вошли в него вместе.

– Я не понимаю, – прошептала она.

Улыбка полностью преобразила лицо Майка, и Кара влюбилась в него снова, и даже больше, потому что на этот раз ей не нужно было прятать свои чувства, поскольку они были взаимны.

– Ты моя жизнь, – сказал он, и его слова пролились бальзамом на ее душу. – Я хочу жениться на тебе, чтобы у нас была семья, чтобы дети росли здесь, в Серендипити, чтобы они знали своих дедушку и бабушку. И я хочу, чтобы ты не сомневалась: я никогда не брошу тебя.

Теперь Кара плакала по-настоящему, но это были слезы радости от того, что он только что дал ей все, на что она никогда не смела надеяться, о чем не смела мечтать. Не в силах поверить своему счастью, она увидела, как он убрал руку в карман, а затем достал оттуда кольцо.

Пан или пропал, думал Майк, протягивая ей обручальное кольцо с бриллиантами, которое сам выбрал. Он многое успел сделать в короткий срок, включая покупку этого кольца, которое понравилось ему с первого взгляда.

Он протянул ей кольцо дрожащими руками.

– Итак, Кара Хартли, ты выйдешь за меня замуж? – спросил он, глядя в глаза женщины, которую любил больше, чем саму жизнь.

Она посмотрела на него своими огромными выразительными синими глазами, затем перевела взгляд на кольцо и кивнула.

– Да. Да!

Она обвила его руками, уткнувшись лицом в шею, и Майк впервые за всю неделю – или, может, за всю жизнь – вздохнул свободно.

Он отстранился, чтобы взять ее руку и надеть кольцо на палец.

– Вы только посмотрите, – промурлыкала она. – Идеально подходит.

Он не смог сдержать улыбку:

– Совсем как мы с тобой.

Он посмотрел ей в глаза, радуясь тому, как сияет счастьем ее лицо, и это счастье эхом отзывалось в нем самом.

– Готова пойти взглянуть на дом? – спросил он.

Она кивнула.

Рука об руку они пошли к большому дому в колониальном стиле на тихой улочке Серендипити. Майк благодарил судьбу за то, что она дала ему второй шанс.

Кара теперь его, и он наконец дома.

Примечания

1

Около 160 см.

2

Около 183 см.

Content

Филлипс Карли
Идеальное совпадение
Роман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Примечания