Литературная Газета Литературка Газета

Литературная Газета 6495 ( № 10 2015)

Поморская душа

Фото: Фёдор ЕВГЕНЬЕВ

Владимир Личутин - это не только впечатляющий объём текстов, не только особый, ни с чем не сравнимый язык, не только целостность и принципиальность натуры. Это прежде всего явление, без которого русская литература была бы не вполне русской.

Он ворвался в отечественную словесность в 70-е, ворвался с Севера, как ветер, чьё дуновение невозможно не заметить. Он укоренился в стане почвенников, но даже в нём выглядел особенным, неповторимым: сам себе тенденция, сам себе литературный круг. Его не баловали критики, к нему настороженно относилась советская цензура, но родники его таланта никто не в силах был остановить, и они достигали читателя, покоряя свежестью и первозданной чистотой.

Он родился в 1940-м, за год до страшной войны. Его детство совпало с гигантским изломом судеб, и он всю жизнь потом шёл по этому излому, стремясь силой своего дара смягчить его, спрямить, чтобы участь соотечественников хоть чуть-чуть облегчилась. Послесталинская оттепель была не так уж заметна в тех северных краях, где большей частью проходила молодость писателя, и потому его творческий стержень из твёрдого хрусталя не подтаял, остался невредимым. Он помог ему обрести свой литературный голос, и уже в 70-х его раскаты зазвучали от Беломорья по всей стране, а возможно, и дальше.

Владимир Личутин находил применение своему таланту, описывая простых людей, своих земляков. Он до тонкостей знал их нелёгкую жизнь, но никогда не допускал на страницы ничего низменного. Он возвышал их обиход волшебным перебором слов, создав столь своеобразный стиль, что даже эстетически крайне далёкие от него литераторы признали его уникальность. В роковые для Отечества 80–90-е он ни секунды не задумывался, чью сторону принять, на дух не приемля крикунов-компрадоров. Он не прятался от общественной жизни, принимал все вызовы времени, а сам ваял свой монументальный "Раскол", пристально вглядываясь в историческое прошлое, дабы открыть в нём секрет настоящего.

Он способен исцелить словом от уныния пуще любого лекаря. Он русский маг.

Владимиру Личутину исполняется 75 лет, но как-то не верится, что он подводит творческие итоги. Именно от него ожидаешь в ближайшее время подлинного шедевра.

И потому, желая в эти дни ему здоровья и благоденствия, хочется добавить ко всем здравицам: сейчас Россия особенно нуждается в таких художниках слова, как вы, Владимир Владимирович!

Продолжение темы:

Алла Большакова. "Неизбывна тяга к чуду"

В. Личутин. "Наваждение"

Теги: Владимир Личутин

Сокровенность и чистота

Владимир Личутин. Фармазон: Повести, роман, Собрание сочинений в 12 т. - М.: Вече, 2015. – 512 с. – 3000 экз.

В первый том 12-томного собрания сочинений Владимира Личутина вошли лучшие произведения из "Поморских хроник", написанных в 70-е годы прошлого века. По ним видно, что автор вошёл в литературу уже сформировавшейся личностью, со своим миром, системой воззрений, безупречным чувством языка. В том вошли повести «Вдова Нюра», «Крылатая Серафима» и роман «Фармазон». Из поморского цикла сам автор мыслит их наиболее удавшимися и наименее пострадавшими от цензурных обстоятельств. Судьбы людей Беломорья, их быт, взаимоотношения, их сокровенность и чистота, их человеческая незыблемость – вот те скрепы, на которых держится ранняя проза Личутина. «Вдова Нюра», созданная в 1973 году, непросто пробивалась к советскому читателю, увидев свет лишь в 1978-м. Главный женский образ по праву считается одним из ключевых в классической череде литературных ликов крестьянских вдов. Повесть «Крылатая Серафима» родилась из личных впечатлений писателя от матери одного своего литературного знакомца, поэта Журавлёва-Печерского. Несколько дней, проведённых в доме женщины, её самобытные рассказы вдохновили Личутина на создание объёмного текста, пронизанного неожиданными психологическими и сюжетными коллизиями. Роман «Фармазон», давший название всему тому, венчает «Поморские хроники» не только хронологически, но и идейно.

Любопытно, что ранняя проза Личутина побудила причислить его в к двум весьма отличающимся друг от друга направлениям: «деревенская проза» и «проза сорокалетних». И та и другая попытки выглядят весьма условно, поскольку для деревенщиков-реалистов Личутин всё же слишком космичен и укоренён в стиль, а для «сорокалетних» – чересчур равнодушен к урбанистической эстетике.

Факт появления собрания сочинений Владимира Личутина отраден сам по себе. Но в этом случае стоит отметить ещё и редколлегию во главе с Аллой Большаковой. Филологи снабдили собрание крайне интересными комментариями, провели текстологическую и биобиблиографическую работу, придав проекту так необходимую в наше время основательность и академичность.

Теги: Владимир Личутин , Фармазон

«Нам не стыдно за наши дела»

Одна из работ с выставки участников конкурса «Эхо войны» в Донецке

Фото: ИТАР-ТАСС

Трудно сказать, как долго продлится мирная передышка в Донбассе. Народным республикам предстоит восстановление разрушенного в ходе войны хозяйства, жилых домов, предприятий, всей инфраструктуры. Многое предстоит сделать буквально с нуля. Без помощи не обойтись. Готова ли к этому Россия, сами наши граждане?

С этого начался разговор с казачьим есаулом Алексеем ЧУГУНОВЫМ, исполняющим обязанности походного атамана Тверского отдельского казачьего общества. Он недавно вернулся из Новороссии, где вместе с другими тверскими казаками участвовал в боях.

- Алексей, чем вызвана необходимость оказания гуманитарной помощи жителям Новороссии, организацией которой вы сейчас занимаетесь?

– ДНР и ЛНР находятся в бедственном положении. Инфраструктура очень сильно разрушена. Работы нет. Зарплат нет. Социальных выплат нет. Особо страдают раненые, старики, больные, дети[?] В чём "вина" дончан? В том «всего лишь», что они не подчинились киевской хунте. И мы не имеем права оставить наших братьев один на один с бедой. Россия своих не бросает... Вспоминаю, как 11 января у нас в Твери прошёл широкий казачий сход. На нём выступил ополченец из ЛНР. Он прямо сказал, что, если мы, русские, им не поможем, наступит катастрофа.

– Но ведь в эти районы, как известно, ещё с лета отправляются конвои с нашей гуманитарной помощью.

– Этого далеко не достаточно! Проблема осложняется ещё и тем, что не вся гуманитарная помощь доходила до обездоленных жителей городов и сёл. Она теперь должна быть более адресной, передаваться из рук в руки, что в реальности не всегда происходило. И не всегда в силу злого умысла.

– Если судить по сообщениям, гумконвои без каких-либо эксцессов доходят до мест назначения и благополучно возвращаются.

– Не всегда было так! Украинские силовики охотились за конвоями, чтобы не только затруднить им путь, но и поживиться. Были среди сопровождавших конвои раненые и даже убитые. С украинской стороны оказывалось сильное противодействие гуманитарной помощи России. Как-то я сам участвовал в сопровождении конвоя. Украинские пограничники заставили нас вернуться домой, чтобы мы переоделись. Потом мы очень медленно, по двое, проходили пропускной пункт, подвергаясь тщательному обыску, надуманным бюрократическим процедурам. Мы проходили границу почти целые сутки.

– Алексей, как вы оказались в рядах ополченцев?

– Решение поехать я принял сам, потому что я кадровый офицер, капитан запаса, бывший депутат Кашинской городской думы. Казачеством занимаюсь около десяти лет. В 2009 году меня избрали атаманом Твери и Калининского района. Сейчас – командир Казачьего спецназа Тверской области. У нас много неравнодушных казаков, в том числе среди тех, кто родился на Украине. Кстати, и на казачьем круге мы приняли решение: всеми силами помогать братьям-славянам.

Крепче боевой дружбы ничего нет. Бок о бок со мной с украинскими силовиками воевали тверские казаки подъесаулы Роман Николайчик, Геннадий Морозов, казак Ярослав Матвеев и многие другие. Близко общаясь с ополченцами, мирными жителями Донбасса, мы убедились, что они надеются только на помощь России.

– Почему, на ваш взгляд, высшее руководство страны не поступило с Новороссией так, как с Крымом? Может, тогда ужасной бойни удалось бы избежать?

– Не всё так просто. Жители Новороссии провели демократический референдум не за вхождение в состав Российской Федерации, а за отделение от Украины в качестве независимых республик. Абсолютное большинство жителей высказалось «за». Но у ДНР и ЛНР нет такого международного юридического статуса, какой был у Крыма, как у автономной республики. Вот поэтому наш президент, высшее руководство страны не могут нарушить законы международного права и выступают за сохранение целостности украинского государства. При этом они говорят, что надо учитывать коренные интересы граждан Новороссии. Это нашло отражение в февральском Минском соглашении. Но принятые решения не отнимают у нас права оказывать всемерную помощь гражданам Новороссии.

– Алексей, положа руку на сердце, скажите, возможно ли рано или поздно её вхождение в состав Российской Федерации? Народ ведь вправе решать свою судьбу, если власти не хотят признать целый ряд его законных прав.

– Не с чужих слов хорошо знаю: воссоединиться с Россией страстно желает народ Новороссии. Ещё и потому, что очень много погибло родных и близких у ополченцев: отцы, матери, братья, сёстры, малые дети... Резко негативное отношение к украинским властям у них чрезвычайно сильно. И желание у ополченцев одно – безоглядно идти к цели до упора, до конца! Жаль, одурманенное круглосуточной ложью, несущейся из украинских СМИ, население Украины этого не понимает. Поистине, как говорится, дайте мне под контроль СМИ, и я сделаю из людей стадо баранов… Пусть не обижаются на меня на Украине, но я всё это видел своими глазами.

– В Тверском регионе, как известно, есть украинская диаспора. Наладились какие-то связи с ней в плане совместных усилий по оказанию гуманитарной помощи?

– Пока подобных контактов не было. Возможно, какие-то подвижки будут.

– Меня, однако, удивляет спокойствие, граничащее с равнодушием, российских украинцев. А какая реакция на нашу гумпомощь у принимающей стороны, то есть у жителей ДНР и ЛНР?

– Не судите, да не судимы будете… Важно самим делать доброе дело. С караваном помощи я был ещё до своего участия в боях, в сентябре прошлого года. Своими глазами видел, как люди не скрывали слёз благодарности. Нас встречали как родных. Дело наше правое, нужное и перспективное. Вместе одолеем любого. Никто не в силах помешать нашей дружбе, как никто, кроме России, так же чистосердечно не протянет руку помощи братьям-славянам. Впереди у нас встречи с руководством области и города, с руководителями предприятий и организаций, то есть ждёт ответственная работа. Мы, тверские казаки, призываем всех и каждого чутко, с пониманием отнестись к нашему призыву и, как во времена Великой Отечественной войны, не оставлять кровных братьев в беде.

– Западные СМИ и отдельные российские либеральные журналисты твердят, что ополченцы получали огромные деньги…

– Наглая ложь! Ополчение – это добровольцы. Это не наёмники. Воюют за деньги украинские силовики. А оружием мы были вооружены тем, что ещё со времён Советского Союза осталось на Украине в большом количестве. Загоняя украинских карателей в «котлы», забирали современное стрелковое и тяжёлое вооружение. В начале боевых действий у нас была одна винтовка на пятерых ополченцев, причём устаревшего образца времён Первой мировой войны. А когда несколько «котлов» удачно закрыли, ситуация поменялась. Как-то, отбив в бою большие склады госрезерва 60–70-х годов, мы обнаружили огромное количество смазанных, готовых к боевому применению автоматов ППШ, гранаты и другое оружие Великой Отечественной войны. И конечно, воспользовались. По своему составу ополчение пёстрое: и русские, и украинцы, и казаки, и бывшие офицеры, и ветераны Афгана, и молодые, и пожилые. Воевал в нашем строю даже гражданин Германии Виталий (позывной Немец). Он родился в Казахстане, потом уехал в Германию, но по своим убеждениям присоединился к нам. «Воюя вместе с вами за правду, – говорил Виталий, – я почувствовал себя русским, а не немцем!» К горькому сожалению, недавно он погиб под Донецком…

– Правда ли, что в Донецке с постаментов сняли два танка Т-34, громивших фашистов в годы Великой Отечественной войны, починили, заправили горючим, поставили, так сказать, на ноги, и они смело ринулись в бой на украинских нацистов?

– Сущая правда. Кроме того, мы обнаружили вкопанными в землю ещё четыре тяжёлых танка – «ИС» и «КВ», также времён Великой Отечественной, подготовили их. Только в одном бою они подожгли шестнадцать украинских танков Т-64 и Т-72. Внуки воюют оружием дедов, которое их не подводит, и внукам за них не стыдно. Не должно быть стыдно и покойным дедам за дела ополченцев. Вот одолеют врага окончательно и снова водрузят эти танки на высокие постаменты. Пусть дети, внуки и правнуки изучают правдивую историю.

Беседовал Владимир ЮДИН, ТВЕРЬ

Теги: Украина , Россия

Расклад по-американски

В Америке есть силы, которым хочется вернуть страну в лоно традиционализма - уберечь её от обвальной миграции, от обамовской легализации миллионов незаконных мигрантов, от экспансии мультикультурализма и от целого ряда либеральных ценностей, разрушающих традиционный мир. Они у себя не терпят "фальшивого гуманизма" в виде пособий и бесплатной медицины и не хотят ограничивать продажу оружия. А как ещё защищаться от «грядущего хама» – афроамериканца и латиноса, который и наполняет процент криминала в Штатах? Но и тех, кто готов любой ценой навязывать свои ценности всему миру, с избытком.

Нас же как граждан России интересует, как эта их «дихотомия» скажется на нашем существовании. Спекуляций вокруг угрозы войны уже выше крыши – но каких всё же новых сюрпризов следует ждать от господ из-за океана? Частично этот их «российский вектор» уже намечен рядом публицистов. Они пишут, что в условиях стремительного падения нефтяных цен и обрушения рубля, при безграничной коррупции и тотально скудеющем производственном секторе экономики, при разрушенном сельском хозяйстве необходимо понимать, что правители страны не способны ни бизнесу создать комфортные условия, ни сельское хозяйство поддержать.

«Как следствие – Россия зависит от импорта на 90% в потребительском сегменте. Сельское хозяйство пребывает в полном запустении, без гарантий собственности, с паршивыми дорогами, по которым производитель мог бы доставлять свою продукцию, и молодёжью, бегущей в города от нищеты и убогости. Если бы вы полетали над городами России, как я, то видели бы, как мало земли обрабатывается – в сравнении с остальной Европой», – пишет в своей статье Джон Атли.

Все американские наблюдатели ругают «полицейское государство», пишут с преувеличениями и завышенными ожиданиями («возникнет дефицит финансирования регионов – и хилый российский федерализм начнёт сыпаться»). Но что-то и верно подмечено, если отмести риторику о необходимости реформ в их американском понимании. Однако Россию не понимают, а вернее – просто не хотят понять, и многое своему обывателю выставляют в ложном свете.

Приходят к выводу, что иначе как революционным путём нет способа отстранить от власти Путина. Но и такой путь не очень реалистичен. Повторить опыт киевского майдана в условиях России практически невозможно. Остаётся только вариант с удержанием в ежовых рукавицах. Рассуждая при этом, что «если его прижать слишком сильно, Влад может начать реагировать непредсказуемо, попытаться совершить вторжение в Азербайджан или Казахстан с их богатыми природными ресурсами». Большая ерунда, конечно, но об этом пишут в Америке в том числе и те, чьё мнение считается авторитетным. И подобного рода дискурс о нас они, я повторюсь, предлагают своему народу как объективный.

Мнение наиболее рассудительных американских экспертов по поводу России примерно следующее: падение цен на нефть и саморазрушающая коррупция нанесли ей ущерба много больше, чем экономические санкции Запада. Поэтому сейчас было бы разумней стравить пар и не давать российским властям повода винить во всём Запад. Европейским и американским банкам следует позволить провести реструктуризацию корпоративного долга России, скажем, на 80 процентов, с оптимальным графиком погашения и сведения этого долга к приемлемым размерам, не допуская его дальнейшего роста.

Просто отрезать Россию от свежих денег – это всё, что требуется, чтобы оказывать на неё позитивное давление и не доводить до состояния государства-банкрота. По мнению эксперта Джона Атли, цена в 50–60 долларов за баррель достаточна для того, чтобы проекты со сланцевой нефтью в Америке оставались в своей массе на плаву, при этом не допуская появления избыточных нефтедолларов в России, давая ей только то, что позволит худо-бедно платить пенсии старикам и поддерживать экономику на уровне, не допускающем катастрофического схлопывания. Главное – подстраивать сопротивляющуюся Россию под свою мировую повестку. Пусть живёт, но в пределах отведённой ей роли угасающего «красного гиганта».

С радикалами всё проще: продолжать давить на нас по всем силовым линиям глобализма – от информационных до военно-прикладных – и не без помощи со стороны нашего политического бомонда отрабатывать на украинском полигоне новые стратагемки кровопролития и отчуждения. Без всякой оглядки на то, как нам будет житься в условиях новой фазы «демократизации». Хоть передохните все там. Им это по барабану.

Увы, неспособность нашей собственной правящей элиты действовать в интересах России адекватно внешним угрозам также провоцирует Америку на дальнейшую игру, на дальнейшее подстёгивание напряжённости. Кто позабыл, напомню: мы живём в стране победившего олигархата, а он решает свои задачи, специфические, далёкие от национальных интересов. И ещё раз: дьявол кроется в деталях – в исполнительском звене[?]

Хочется надеяться, что, несмотря на экономическое давление, на трэш-рейтинги и бесконечные пропагандистские атаки, властные брокеры в Америке не ставят себе задачу довести ситуацию в России до её полного разорения. Всё-таки перед ними живые примеры их действий в Ливии, Ираке, Сирии, где всё расколото на множество воюющих между собой политических группировок, религиозных сект, этнических групп, где торжествуют хаос и всеобщая озлобленность. Хочется, но всё равно надеяться надо не на их благоразумие, от которого порой мало что остаётся, а только на себя.

Теги: Россия , США

Фотоглас № 10

Фото: ИТАР-ТАСС

Не утихает скандал вокруг постановки оперы Рихарда Вагнера «Тайнгейзер» в Новосибирском государственном театре оперы и балета. Режиссёру Тимофею Кулябину придётся в суде ответить за оскорбление чувств верующих. В городе прошёл митинг «В защиту духовно-нравственных ценностей». Его участники потребовали отставки чиновников, отвечающих за культуру в регионе.

Фото:

70-летию Великой Победы посвятил новую работу МХАТ им. А.М. Горького. Режиссёр Александр Дмитриев поставил на малой сцене пьесу Алексея Арбузова «Домик на окраине», написанную в «сороковые, роковые годы»  прошлого столетия. Это история трёх сестёр – Веры, Надежды, Любови, привычную жизнь которых нарушила Великая Отечественная... В новой работе заняты молодые артисты прославленного коллектива.

Фото: Альберт БАГАУТДИНОВ

В Фотоцентре на Гоголевском бульваре девять фотографов из разных городов России показали свои работы – результат творческой двухнедельной фотоэкспедиции в Мексику. Участники проехали более двух с половиной тысяч километров и побывали в четырёх провинциях страны. В своих фотографиях они  представили жизнь мексиканской глубинки с её богатой художественной культурой. На нашем снимке посол Мексики Рубен Бельтран и организатор проекта Александр Тягны-Рядно вместе с фотографами на открытии выставки «Мексика.Postphotom».

Сильная, но не агрессивная,

Фото: ИТАР-ТАСС

Чем дышит наше общество, что особо волнует сограждан, чего они ждут от завтрашнего дня? Непростые вопросы. Недавно Институт социологии РАН обнародовал результаты общенационального аналитического исследования "Российское общество в контексте новых реалий", проведённого в ноябре минувшего года.

Об итогах опроса корреспондент «ЛГ» беседует с директором Института социологии РАН, доктором философских наук, академиком РАН Михаилом ГОРШКОВЫМ.

- Михаил Константинович, знаю, что у вас есть свой подход к проведению социологических исследований, хотя, казалось бы, давно сложились общепринятые стандарты. В чём состоит ваша «фирменная» особенность?

– Большинство социологических центров ограничивается получением так называемой зондажной, оперативной, описательной информации, рассчитанной на выявление реакции общества на происходящее «здесь и сейчас». Нас же, академических социологов, интересует не только реакция граждан сама по себе. Мы стремимся понять её сущностные причины, обусловленность как новыми обстоятельствами жизни, так и ранее сложившимися социальными практиками людей. Стремимся учитывать различия, которые вытекают не только из их демографических, но и социально-типологических характеристик и особенностей принадлежности к тем или иным статусным и территориальным сообществам. При таком подходе есть основания претендовать не просто на получение «социологического среза» общества (как часто определяются результаты массовых опросов), а на нечто большее. Появляется возможность точнее видеть картину общества, как бы почувствовать его дыхание не в плоскостном отображении, а в голографическом, объёмном виде. Ну а такой – на выходе – социологический продукт может быть гораздо ценнее по своим потребительским качествам.

– В прошлом году после развязывания киевскими властями антитеррористической операции на юго-востоке Украины, которая вылилась в гражданскую войну, после введения Западом санкций против России наше общество оказалось перед лицом новых политических и социально-экономических реалий, новых вызовов и угроз. Что показывает ваша «голография»?

– К концу 2014 года произошёл рост числа граждан (с 43% до 53%), которые считают ситуацию в стране напряжённой, кризисной. Ресурсом роста стало снижение доли тех, кто ранее затруднялся дать конкретную оценку происходящим процессам.

Основной «узел», который связывает нынче в самосознании россиян опасные, тревожные внутренние и внешние события и процессы, – это прежде всего трагедия на Украине, война фактически вблизи границы с Россией. Попытки втянуть нас в военные действия на Украине, опасность расширения НАТО на восток и всё, что за этим стоит, составляют, по мнению наших сограждан, основу повестки сегодняшнего дня. Если в 2011 году 62% респондентов считали, что основные угрозы внутри страны, то три года спустя таковых в три с лишним раза меньше – всего 18%. А 61% опрошенных заявляют теперь обратное.

– Навязчивым тезисом западной пропаганды является указание на якобы возродившиеся и нарастающие имперские амбиции России. Это, правда, по большей мере связывают с именем нашего президента, но при этом не отрицают, что его поддерживает абсолютное большинство граждан. Так что мы с ним вместе – «империалисты»?

– Полученные данные ясно показывают, что в российском обществе экспансионистские, имперские умонастроения не имеют широкого распространения. Хочу особо подчеркнуть, что желаемая всеми цель – «великая держава» – в массовом сознании не содержит внешней агрессивной направленности. Российское достоинство обусловлено неприятием попыток США и ряда государств ЕС поставить Россию в неравное положение. Граждан также мало привлекает и некая «мессианская» составляющая российского величия. Респонденты прямо высказываются за реализм во внешней политике, за соотнесение нынешних возможностей страны и тех целей, которые она перед собой ставит.

Силу и привлекательность России люди видят в создании развитой, многоукладной экономики и достижении достойного уровня жизни, в наличии мощных вооружённых сил, укреплении национальной культуры и духа.

Мы задали согражданам вопрос: «Что необходимо сделать, чтобы Россия стала великой державой?» Из предложенных восьми вариантов ответа наименьшую поддержку получил вариант: «Получить контроль над бывшими территориями СССР». Так считают всего 8% опрошенных. В 2005 году таковых было 14%. Самым популярным в ноябре 2014 года оказался ответ: «Иметь развитую современную экономику». Его поддержали 58% участников опроса. Следом с 53% идёт ответ: «Высокий уровень благосостояния граждан». «Призовую тройку» завершает ответ: «Иметь мощные вооружённые силы». Так считают 44% россиян. Кстати, в 2005 году было ровно столько же.

– В последние годы стало модным, иногда даже несколько навязчивым обращение к проблеме Русского мира. Вы не затрагивали эту тему в исследовании?

– Мы обратили на неё внимание. Наше исследование выявило неоднозначность массового восприятия понятия «Русский мир» и соответственно размытость его образа в сознании населения. Скорее всего, это является логическим отражением неоднозначности данного понятия. Имеются его разнообразные интерпретации, что и ведёт к дискуссии относительно самого концепта Русского мира. Сейчас я бы не взялся предсказывать, насколько действенным окажется в будущем этот ценностный геополитический проект. Хотя можно говорить о наиболее адекватной и поддерживаемой обществом трактовке Русского мира как особой цивилизации со своими традициями и ценностями, исторически сложившимися в ходе развития нашей многонациональной страны.

– Хочу затронуть проблему санкций. Они, безусловно, отражаются на всём, хотя и не только со знаком минус. Что показывают ваши исследования?

– В ноябре минувшего года население преимущественно исходило из того, что санкции затронут прежде всего верхние слои общества. При этом основные причины ухудшения жизни граждане усматривают отнюдь не в последствиях введения Западом санкций против России (хотя, конечно, и не отрицают этого), а скорее в просчётах во внутренней политике государства. Повышенную обеспокоенность последствиями санкций проявляют относительно более благополучные слои населения, в частности жители мегаполисов. Данный вывод подтверждается тем, что заметно большее влияние на уровень жизни людей, по мнению опрошенных, напрямую оказало не введение антироссийских санкций, а ощутимый рост курса доллара и евро, негативные последствия которого в конце прошлого года отмечала половина россиян.

– Вспоминается 2008 год. Тогда, не особо, как говорится, бедствуя, многие банки встретили нагрянувший кризис с огромными долгами. Правительство выдало им на спасение солидные финансовые ресурсы. Не повторяется ли подобное? Ведь правительство ведёт себя похожим образом. Вы не выясняли отношение россиян к такого рода решениям? И можете ли вы дать прогноз, как в условиях роста цен, тарифов и безработицы повлияет на умонастроения россиян «пробанкирская» политика правительства РФ?

– Довольно точно на этот вопрос смогу ответить по результатам второй, мартовской «волны» мониторинга. А как социолог замечу, что массовые слои населения реагируют не на те или иные специальные мероприятия правительства, а на их последствия, результаты. Речь о том, что если, как вы сказали, «пробанкирская» политика сумеет удержать в равновесии в нынешних условиях финансовую систему страны, включая относительно стабильную работу с населением, вкладчиками, показателями ипотечных кредитов и т.п., то на общественных умонастроениях правительственный протекционизм практически не скажется. Ну а если[?] Вот тогда…

– В связи с наступившим периодом жизни общества в режиме экономии один из дискутируемых вопросов – готовы ли россияне поддерживать меры по укреплению мощи России, даже если они будут связаны с падением их уровня жизни.

– В целом такая готовность достаточно высока. По многим параметрам возможных ограничений россияне готовы лично идти на отдельные жертвы ради роста международного авторитета, ради укрепления обороноспособности страны. И утверждения последнего времени, что западные санкции консолидировали российское общество, вызвали близкую по смыслу реакцию у всех без исключения социальных групп, действительно имеют эмпирическое обоснование. Это не просто пропаганда или «промывка мозгов».

Однако не стоит переоценивать готовность россиян идти на реальные жертвы. Значительная часть сограждан готова на самоограничение прежде всего в отношении того, что либо в малой степени, либо вообще не затрагивает привычного образа жизни, устоявшегося уровня потребления. И в этом также все группы населения занимают сходную позицию. Примечательно, что большую готовность к жертвам демонстрируют наиболее благополучные россияне, в том числе жители мегаполисов, имеющие необходимый «запас прочности». Наименьшую готовность показывают низкодоходные группы и люди, недовольные тем, как складывается их жизнь. Любая угроза по снижению её уровня в большей степени воспринимается ими как возможная жизненная катастрофа.

– Вырос ли интерес россиян к событиям на международной арене?

– Интерес вырос, и весьма существенно. Если в 2009 году событиями внешнеполитического характера интересовались только 20% россиян, то в 2014 году – уже 33%. То есть каждый третий. А ещё 50%, то есть каждый второй, интересуются ими от случая к случаю.

– А случаев всё больше…

– Увы. И зачастую не самых радостных. Значит, интерес россиян к международным событиям будет расти дальше. Поддерживая внешнеполитический курс руководства страны, наши граждане тем не менее обеспокоены ростом напряжённости в отношениях с Западом. Сегодня 58% опрошенных полагают, что Россия и США возвращаются к холодной войне. Причём наибольшие опасения испытывают жители двух наших столиц и крупных городов.

Параллельным курсом постоянно снижается уровень доверия населения к Европе, её внешней политике и её политикам. Это ведёт к росту числа россиян, которые сомневаются в принадлежности нашей страны к европейской цивилизации и полагают, что у современной России свой вектор развития. Если в 2002 году Россию как особую евразийскую цивилизацию воспринимали 45% граждан, то в 2014 году таковых оказалось 64%.

Есть, однако, серьёзные предпосылки полагать, что в основе нарастающего «евроскептицизма» лежит не столько «евразийская альтернатива», сколько уверенность большинства россиян, что ведущие страны Европы относятся к России слишком уж потребительски – как к источнику природных ресурсов. Интеллектуальный и культурный потенциал нашей страны их мало интересует. Это многих людей раздражает.

– Изменилось ли отношение россиян к США? Проиллюстрируйте, пожалуйста, цифрами.

– Если двадцать лет назад 78% россиян были положительно настроены в отношении Соединённых Штатов, то в 2014 году таковых оказалось всего 14% – в пять с половиной раз меньше. Зато в семь с половиной раз возросла численность тех, кто выражает отрицательное отношение к США, – с 9 до 68%.

– Впечатляющий скачок! А кто на другом полюсе?

– В Европе это Франция. О положительном отношении к ней заявили 57% наших респондентов. Отрицательно относятся 22% россиян, ещё 21% опрошенных затруднились с ответом. Для сравнения: о положительном отношении к Германии заявили только 44% респондентов. Отрицательно к ней относятся 36% россиян. Остальные 20% затруднились с ответом. Примерно так же, как к Франции, разделились симпатии и антипатии россиян в отношении Японии. Страну восходящего солнца положительно воспринимают 55% сограждан, отрицательно – 22%, затруднились с ответом 23%. Впрочем, отношение к Японии в 1995 году было лучше. Тогда Страну восходящего солнца положительно оценивали 69%, отрицательно – 9%, затруднились с ответом 22% россиян.

В сторону знака плюс изменилось отношение граждан России к Китаю и Индии. Если двадцать лет назад положительно воспринимали Китай 41% россиян, то в 2014 году таковых оказалось 64%. В полтора раза сократилось число тех, кто относится к Поднебесной отрицательно, – с 21% до 14%. А вот отношение к Индии стабильно. Как и к Китаю, положительно к ней относятся 64% россиян. Об отрицательном отношении заявили 9% респондентов, 27% затруднились дать ответ.

На основании приведённых данных можно сделать вывод: в последнее время на первые места в фокусе массового сознания выдвигаются государства, готовые к интеграции с Россией в рамках различных геополитических и геоэкономических проектов.

По мнению наших сограждан, активный внешнеполитический горизонт Российской Федерации составляют страны, которые экономически более развиты, чем сама Россия. Государства, с которыми у России нет геополитической пропасти и с которыми можно взаимодействовать на равных. Причём нынешнее поколение россиян не питает иллюзий относительно истинных намерений ряда наших партнёров. В то же время не ощущается синдром «осаждённой крепости». Подавляющее большинство выступает за международное сотрудничество, но только такое, которое будет позитивно сказываться на жизни внутри страны. Именно подобные массовые настроения, скорее всего, и будут преобладать в ближайшей перспективе. Заглянуть дальше в нашем быстроменяющемся мире сложно.

– Как можно понять, ваше исследование зафиксировало весьма уравновешенное, даже внутренне отмобилизованное состояние российского общества, которое оказалось ныне в жёстких условиях – в условиях санкций, информационной войны, небывалого давления, провокаций. Чем вы это объясняете?

– Ответ, как мы полагаем, кроется не во времени сегодняшнем, а во временах вчерашних, а точнее, в том, если говорить по существу, что стране удалось сделать за последние 10–12 лет. Многие осознают: за очень короткий период Россия 90-х годов превратилась во многих отношениях в качественно иную страну с новыми материальными и социальными достижениями, возможностями, а также и проблемами. Вольно или невольно люди замечают, что страна решила в основе своей такие задачи, которые принципиально важны для любого современного общества, особенно такого, каким является российское.

Во-первых, кардинально изменилось соотношение бедного и небедного населения – соотношение 70% на 30% поменялось в обратном порядке. Во-вторых, доля россиян, в целом довольных жизнью, стала устойчиво преобладать над долей неудовлетворённых. В-третьих, рост могущества и международного авторитета России избавил большинство граждан от чувства стыда за состояние страны, преобладавшего все 1990-е годы. В-четвёртых, отстаивание Россией самостоятельного внешнеполитического курса резко расширило социальную базу общероссийской идентичности. В-пятых, восстановление территориально-исторической справедливости, связанное с воссоединением Крыма с Россией, укрепило в обществе чувство гордости за страну, доверие к институтам государственной власти.

Всё это, ранее вошедшее в разные контексты повседневной жизни россиян, способствует приспособлению всех слоёв населения к новым реалиям, подчас весьма тяжёлым, смягчает его механизмы. Насколько значительным по объёму и по времени окажется ресурс социально-экономического и социально-психологического привыкания к меняющейся действительности? На этот вопрос может ответить только время. Суть ответа, безусловно, лежит в двух плоскостях: в результативных, энергичных действиях властей, прежде всего в экономической и социальной областях, и в сохранении обществом той ответственности и выдержки, которые оно до сих пор проявляло.

Беседовал Олег НАЗАРОВ

Теги: общество , мнение , самосознание

Их открыла нефть

Нефть: люди, которые изменили мир. - М.: Манн, Иванов и Фербер, 2015. – 256 с.: ил. – 1500 экз.

Бывают же совпадения! За пару дней до того, как мне подарили эту книгу, знакомая, с которой мы проезжали по Тургеневской площади, вдруг спросила: "А кому этот памятник?" – «Владимиру Шухову, создателю знаменитой телебашни на Шаболовке!» На самом деле, кто не знает этой башни? Вот с самим Шуховым всё сложнее. О достижениях этого инженера, как у нас нередко бывает с персонами, удалёнными от искусства или шоу-бизнеса, мы помним, к сожалению, очень мало.

Оказывается, место для памятника рядом с центральным офисом крупной нефтяной компании выбрано неслучайно, неслучайно и то, что компания эта выделила средства на создание памятника, открытого в 2008 году.

Помимо прославившей его имя башни Владимир Шухов (1853–1939) спроектировал первые российские нефтепроводы и разработал их классическую теорию, которая применяется по сей день, создал первое в мире стальное цилиндрическое нефтехранилище, первым описал метод термического крекинга нефти (по сути, производство бензина), проектировал нефтеналивные баржи. Кроме того, в годы Первой мировой войны разработал несколько конструкций морских мин и платформ для тяжёлых артиллерийских систем, в годы советской власти (которая не сразу опомнилась при оценке его дарований) занимался проектными разработками для Челябинского тракторного завода, Магнитки и Кузнецкстроя[?] Знающие люди при жизни называли его инженерным гением. Однако помимо работы он увлекался велоспортом, шахматами, фотографией, играл в теннис, любил слушать Шаляпина, читал стихи, конструировал мебель. Ему принадлежат слова: «Не мыслю инженера вне культуры. Не приобщившись к Пушкину, Толстому, Чайковскому, нельзя достичь ничего».

Подобных портретов наших соотечественников, которые, так или иначе, были связаны с нефтью, её добычей, поиском применения её удивительных свойств, немало в книге. Как говорится в предисловии, «они открыли нефть, нефть открыла их». Это и основатель первого в России нефтяного промысла Фёдор Прядунов (1694–1753), это и купец, промышленник, организовавший выпуск машинных масел Сидор Шибаев (1817–1888), это и купец, промышленник, меценат, один из первых нефтедобытчиков Сибири Михаил Сидоров (1823–1887). Их судьбы удивительны – от истинного прорыва на избранном поприще, казавшемся тогда малоперспективным, иногда до разорения или забвения. Как говорили про Виктора Рагозина (1833–1901), великого рационализатора, промышленника, «он отдал своему Отечеству всё, не получив для себя ничего…»

К счастью, с нефтью были связаны и личности, которых забвение обошло стороной. В их числе Дмитрий Менделеев (1834–1907). Перечень его открытий и научных достижений столь обширен, что тема нефти в нём занимает скромное место. Однако он, например, разработал метод непрерывной перегонки нефти, предсказал расположение крупных месторождений в разных районах страны и многое другое. Он, кстати, предвидел: «Внутренние русские заводы будут давать и разнообразнейшие вещества и торговлю поведут правильную. А барыши всё же станут иметь хорошие, потому и будут в силах завести обширную заграничную торговлю нашими нефтяными товарами». Правда, он не смог предвидеть, что страна в какой-то момент, как говорится, подсядет на сырьевую иглу в ущерб производству «разнообразнейших веществ». Но не всё может разглядеть даже гений…

Очерки, составившие содержание книги, невелики по объёму, но очень фактологичны, написаны простым и понятным языком, содержат не только сведения о трудах героев, но и, насколько возможно, отражают их характеры и особенности. Книга будет интересна самому широкому читателю, но может оказаться особенно полезной подросткам, выбирающим жизненный путь. Помимо всего прочего, книга превосходно оформлена (дизайн серии – Артём Уткин).

Представлены в книге и портреты зарубежных нефтяников, фабрикантов, учёных, банкиров. Это, например, американец Эдвин Дрейк (1819–1880), пионер нефтяного бурения, который только благодаря учреждённой специальной пенсии не завершил свои дни в прозябании и нищете. Это и Альфонс Ротшильд (1827–1905) – один из самых известных представителей знаменитой фамилии. Человек расчёта и риска, владелец лучших виноградников Франции, один из самых богатых людей своего времени, он в конце 70-х годов XIX века обратил внимание на кавказскую нефть, а в итоге стал основателем Каспийско-Черноморского нефтяного общества, наладил транспортировку нефти по железной дороге, участвовал в строительстве нефтепровода Баку-Батум, проектные работы которого проводил, кстати, не кто иной, как Владимир Шухов.

Есть в книге и очерки о людях, которые вошли в историю уже XX века. Это Владимир Вернадский и Пол Гетти, Аристотель Онассис и Мохаммед Пехлеви, многие другие. Создатели книги из впечатляющей серии издательства «Манн, Иванов и Фербер» (она посвящена выдающимся человеческим свершениям) верны замыслу представлять и профессиональный путь, и достижения, и философию, характеры необычных людей.

Владимир СУХОМЛИНОВ

Теги: Нефть: люди , которые изменили мир

Возвращение, которого ждали

В № 47 (26.11.2014) мы уже сообщали нашим читателям о том, что 19.11.2014 г. Тринадцатый арбитражный суд (суд II инстанции) оставил решение Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 20.06.2014 по делу № А56-25676/2014: "Выселить ООО «Санкт-Петербургская книжная лавка - клуб писателей литературного фонда" из нежилого помещения по адресу: г. Санкт-Петербург, наб. реки Фонтанки, д. 29/66, лит. А, пом. 3-Н» без изменения, а апелляционную жалобу без удовлетворения. Проигравшая сторона в установленном порядке подала жалобу и на это решение.

И вот наконец в этой казавшейся нескончаемой истории поставлена точка.

Об этом, а также о подготовке города к X Международному книжному салону в свете объявленного в России Года литературы рассказал нашему корреспонденту председатель Комитета по печати и взаимодействию со средствами массовой информации правительства Санкт-Петербурга Сергей СЕРЕЗЛЕЕВ.

– Сергей Григорьевич, вы удовлетворены судебным решением?

– Что касается постановления Арбитражного суда Северо-Западного округа РФ (суда III инстанции) от 02.03.2015 года, оставившего оба предыдущих судебных акта без изменения, то для меня в этом не было ничего неожиданного. Случилось то, что должно было случиться. И писатели, и Комитет по печати, и КУГИ (Комитет по управлению городским имуществом) были в этом вопросе солидарны: «Книжная лавка писателей» должна соответствовать тем запросам и требованиям, которые перед ней ставят в первую очередь наши писатели. Она не должна быть заурядным книжным магазином. А то, что лавка собой представляла, даже таковым назвать было неловко. В этом деле поставлена точка. Теперь мы в рабочем порядке проведём совместное совещание с КУГИ и выработаем алгоритм дальнейших действий: т.е. осуществим выселение юридического лица из занимаемого помещения с последующей его передачей в ведение Комитета по печати с целью возрождения «Книжной лавки писателей». В ней должна быть и книжная торговля, и, безусловно, она должна стать для писателей местом притяжения.

Не хочу забегать вперёд, но очень бы хотелось, чтобы «Книжная лавка писателей» заработала к открытию X Международного книжного салона, который начнёт работу 21 мая в нашем городе. Это будет хорошим подарком для наших писателей. И это, если угодно, продемонстрирует отношение властей к нашим творческим людям.

– Дом творчества «Комарово» на очереди?

– Мы ждали, пока судебное решение по «Книжной лавке писателей» вступит в законную силу. Теперь уже можем обратить внимание и на Дом творчества, тем более что писатели уже высказывали в этом заинтересованность. Я в самом ближайшем будущем планирую с коллегами поехать в Комарово; на месте оценим обстановку в Доме творчества. При этом хочу заверить всех в том, что мы будем действовать предельно аккуратно, профессионально и законно. Во главу угла нами будут поставлены интересы наших писателей.

– Как идёт подготовка к X Книжному салону?

– Подготовка идёт полным ходом: в городе уже размещено значительное количество наружной рекламы, связанной также и с проведением Года литературы. Мы уже начали рассылать приглашения на Книжный салон, в том числе зарубежным писателям и общественным деятелям. Совсем недавно мне довелось побывать в составе группы, возглавляемой губернатором Санкт-Петербурга Георгием Полтавченко, в Республике Беларусь и в Крыму. Белорусские и крымские писатели высказали большую заинтересованность в участии в нашем книжном празднике. В частности, подписано соглашение между Санкт-Петербургом и Республикой Крым об информационном взаимодействии в Год литературы и об освещении дальнейших культурно-информационных совместных проектов.

Также не могу здесь умолчать о главном векторе, о главном посыле X Международного книжного салона: это 70-летие Великой Победы.

Мы уже работаем в этом направлении: Комитетом по печати поддержана и активно продвигается книжная серия «Писатели о войне. Писатели на войне», в которой запланирован выпуск 30 книг наших литераторов. Уже сегодня издано 6 книг, причём тираж этих книг – от 5 до 17 тысяч экземпляров. Более того – мы заключили договоры с книгораспространителями, которые взяли на себя продвижение этих книг к читателям. Следует отметить, что тома из этой серии на прилавках не залёживаются, а писатели получают авторские гонорары. Появление таких изданий способствует воспитанию нашей молодёжи в духе патриотизма в свете непрерывности и преемственности отечественной истории. И это наше общее дело.

На «площадках» книжного форума будут обсуждаться и текущее состояние нашей литературы, и пути её развития. Все знаковые мероприятия будут транслироваться по телевидению и параллельно на больших экранах в городе – наши граждане должны быть максимально вовлечёнными в происходящее. Сейчас (и это впервые!) готовится постановление правительства Санкт-Петербурга в части организации проведения салона. В этом мероприятии будут задействованы все исполнительные органы нашего города.

Мы ожидаем прибытия большого пула иностранных журналистов, поскольку считаем, что проведение подобных мероприятий с участием зарубежных гостей должно способствовать лучшему пониманию нашей страны за её пределами.

– Совсем недавно состоялось торжественное открытие Года литературы в Москве. Но, может быть, я невнимательно смотрел, – ни в кулуарах, ни в зале наших петербургских писателей не заметил. Более того, в программе проведения Года литературы в России присутствие нашего города никак не обозначено.

– Сей прискорбный факт ни в коей мере не свидетельствует о нашей пассивности. Ещё в первом квартале прошлого года нами были направлены в соответствующую федеральную инстанцию предложения по участию Северной столицы в Годе литературы. Эти предложения были достаточно чёткие, ёмкие и понятные. По неизвестной мне причине предложенные нами культурные мероприятия не вошли в общефедеральный план проведения Года литературы.

Плюс к этому – я лично ещё в конце прошлого года обращался к руководителю Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям РФ с просьбой принять меня для обсуждения участия города в Годе литературы и по вопросам проведения X книжного салона. Но, опять же, почему-то никакой реакции на моё обращение не последовало.

И вместе с тем это ни в коей мере не повлияет на позицию Санкт-Петербурга с точки зрения подготовки к X Международному Книжному салону и проведению Года литературы. Все намеченные нами для наших писателей и граждан мероприятия будут неукоснительно и в назначенные сроки, безусловно, проведены. У нас есть понимание того, как это сделать, нас поддерживают и губернатор, и правительство Санкт-Петербурга, нас поддерживают наши граждане. А это уже немало.

Беседу вёл Владимир ШЕМШУЧЕНКО, собкор «ЛГ», САНКТ-ПЕТЕРБУРГ

Теги: литература , книгоиздание , книготорговля

В горчичном дыме

Если вы спросите молодого литератора, где сегодня обитает поэзия, ответ будет предсказуемым: в интернете, фейсбуке, на литературных сайтах и в блогах.

Про книжные магазины и лавки вряд он ли вспомнит в первую очередь[?] Может быть, именно потому в поэтической модели мира у молодых авторов практически никогда не возникает имя Павла Васильева? Этого не происходит, поскольку его, легендарного, вырванного из жизни пулей, редко можно заметить на просторах Сети. Что касается книжных изданий, то здесь ситуация несколько иная: несмотря на наше непоэтическое время, Васильева издают. Издают немало. И не только в России. Но особенно хочется сказать о роскошном издании Международного клуба Абая "Клятва на чаше" (Алматы, избранные стихотворения и поэмы), вышедшем тщанием библиотеки журнала «Аманат».

Отступление I

Порою сложно припомнить, в какое время и когда ты познакомился с тем или иным автором. Особенно если он становится частью тебя, твоей повседневной жизнью. Бывает и по-другому: ты отчётливо, даже в деталях помнишь, где и как…

Так у меня произошло много лет назад с Васильевым. Один стареющий дальневосточный литератор мне, молодому человеку, в ответ на мои восторги по поводу Блока и ещё кого-то в некотором подпитии вышепнул: вот, послушай! И словно выдохнул:

Четверорогие, как вымя,

Торчком,

С глазами кровяными,

По-псиному разинув рты, -

В горячечном, в горчичном дыме

Стояли поздние цветы.

Соединить в одной строфе вымя, рты и цветы!.. Но самое главное – вот это, что «убило» меня одним поэтическим выстрелом: в горячечном, в горчичном дыме! Это вошло в меня всем словарным составом, звукописью, нервом, суггестивным драйвом, как сказали бы теперь! Да что там!.. Так слегка позже: раз и навсегда в меня входила барочная печаль Александро Марчелло (фильм «Подранки», помните?), жёлтое Ван Гога, таитянская экзотика Гогена, паузы Евгения Баратынского, поздние стихи Петра Вяземского, виолы и лютни Марена Маре и Джона Доуленда… И все эти сокровища мира нельзя потерять, их не отнимут никакие санкции. Так же, как не вычеркнуть степь, которая хотела быть воспетой Павлом Васильевым, и сегодня даже нет смысла рассуждать: она его нашла или он задышал ею во всю мощь поэтических лёгких. Родительница степь, прими мою, Окрашенную сердца жаркой кровью, Степную песнь! Склонившись к изголовью, Всех трав твоих, одну тебя пою…

...а для меня в ту дальневосточную пору открылся поэт, рассказавший мне о своей любви к Галине Анучиной, для которой с покатых крыш церквей, казарм и тюрем Слетают голуби и облака… А выходя на коду, поэт пишет: Устали звёзды говорить о Боге, И девушки играли в волейбол. Вот так запросто Васильев соединил высокое библейское с каким-то банальным волейболом, и это работает посейчас. А ещё было знаменитое экспрессивное и лирическое стихотворение «Евгения Стенман», особенно пробивавшее тогда в связи с моей острой влюблённостью (в него поэт «затолкнул» и Майн Рида, и «тифозную весну», и краснознамённые звёзды, и небо, которое опрокидывается над влюблёнными…)

Эти горькие губы так памятны мне, и похоже,

Что ещё не раскрыты глаза, не разомкнуты руки твои;

И едва прикоснёшься к прохладному золоту кожи –

В самом сердце пустынного сада гремят соловьи…

Осыпаются листья, Евгения Стенман. Над ними

То же старое небо и тот же полёт облаков.

Так прости, что я вспомнил твоё позабытое имя

И проснулся от стука весёлых твоих каблучков.

Кстати, наверное, только в молодости можно проникнуться тем, как больно и жгуче поэт пишет о ревности, как в его любовных строфах пробивается нежнейший поэтический эротизм: И руки, чуть локтей повыше, во тьме кромешной целовать.

Примерно это же заметил и Евтушенко: В стихах Павла Васильева есть избыточная роскошная телесность кустодиевско-малявинской живописи: «В очах апостольских – туманы, И у святых пречистых дев Могучи груди, Ноздри пьяны И даже губы нараспев!»

А какие вкрапления аллитерации допускал он в своих длинных стихах и поэмах!

Вот, навскидку:

Захлёбываясь пеной слюдяной,

Он слушает кочевничий и вьюжный,

Тревожный свист осатаневшей стужи,

И азиатский туркестанский зной

Отяжелел в глазах его верблюжьих.

Или, например, так:

Деревянная щука, карась жестяной

И резное окно в ожерелье стерляжьем,

Царство рыбы и птицы! Ты будешь со мной!

Мы любви не споём и признаний не скажем.

Читать такие стихотворения вслух – наслаждение!

…Ну а теперь самое время возвратиться к книге, вызвавшей эти строки и воспоминания… Составители включили все основные поэмы поэта. Всего шесть лет понадобилось автору, чтоб создать этот внушающий свод поэм. Сколько здесь типажей и характеров: зримых, притягательных и антипатичных, мужественных и даже свирепых… Вообще, наверное, в каждом герое таится частичка поэта, скрывается та живинка, которая делает эти поэмы читабельными до сих пор. Оговорюсь, конечно, не все строфы и даже поэмы сегодня читаются на одном дыхании. Многое на современный взгляд кажется лишним, небрежным… Но иначе и быть не могло. Жизнь Павла Васильева оборвалась в 27 лет. Он был в постоянном поиске нового звука, нового способа самовыражения. Он выбрал трудный путь в поэзии. Но ведь и древние Востока говорили:

прекрасное – трудно!

Издатели, собирая книгу, показали произведения, связанные в первую очередь с Казахстаном. И это правильно. Васильев поэт России и Казахстана. Хотя и киргизским образам он отдал должное… Евразийский поэт. И всё-таки дыхание Иртыша, жизнь Павлодара, Семипалатинска, Кустаная, размашистый бег коней-пегасов просвечены его солнцем, захвачены его ветрами, напоены его хмельным кумысом… Это его кочевники пьют под навесом, это его лирический брат держал в руках своих могучих Чашу с пенным, солнечным вином. Когда-то Сергей Залыгин написал: «Во всей Западной Сибири павлодарские степи – одно из самых унылых и однообразных мест, но для Васильева это золотая россыпь».

Отступление II

Несколько слов об оформлении. Некоторые издания Васильева «украшены» работами замечательного русского художника Павла Кузнецова, который, как известно, работал в Азии и сумел передать тысячелетнюю историю восточных народов в тончайших живописных работах. Такова «Бухарская серия», оригинальная «Киргизская сюита». Почему-то принято считать, что его картины близки поэтике Васильева. На мой взгляд, это не совсем так, ибо работы Кузнецова статичны… Застывшие полотна как бы призывают к неспешному созерцанию, каждый кувшин, каждая капелька воды имеют значение. А поэзия Васильева – острая, динамичная, наполненная образной силой, всё время говорящая об изменениях жизни. Мы постоянно чувствуем дыхание двух культур – русской и казахской: беспощадные звери, сказочные персонажи переплетены с жизнью казачества, с революционным бытом, драматизмом, энергией! Так вот: в данном издании помещены работы (неизвестных широкой публике) павлодарских художников.

И несмотря на то, что я любые картины считаю излишним украшательством для издания поэзии (тем более Павла Васильева), с использованием этих работ можно согласиться и оценить их.

Ну а теперь опять в тему моих заметок. В тему книги. Перед самой смертью Бориса Пастернака к нему обратилась вдова Васильева с просьбой написать о поэте. В связи с реабилитацией поэта возникла необходимость восстановления его (хотя и посмертно) в Союзе писателей. Некоторые знакомые и даже приятели отказались заняться этим… А Пастернак написал немедленно. Вот его строки: «В начале тридцатых годов Павел Васильев производил на меня впечатление приблизительно того же порядка, как в своё время, раньше, при первом знакомстве с ними, Есенин и Маяковский. Он был сравним с ними, в особенности с Есениным, творческой выразительностью и силой своего дара, и безмерно много обещал…»

Что сказать под занавес? Наверное, вот что: вплоть до начала XIX века всякий художник сам смешивал себе краски. Кстати, и сегодня в Венеции любой жаждущий может прийти в особый магазин и купить себе пигментов из мешочка и «заварить» по-своему. Вот так и Павел Васильев смешивал нам свои поэтические коллизии с ветрами, степью, полётами птиц и опрокидывал небо на «скрипучие кровати» влюблённых…

Теги: Павел Васильев , поэзия

Иван Стаднюк продолжает воевать

Фото: Михаил ПАЗИЙ

К 95-летию со дня рождения писателя-солдата

О Великой Отечественной писали, пишут и будут писать многие, но независимо от того, появится ли новый Лев Толстой (родившийся, как известно, через 16 лет после изгнания наполеоновских орд), Иван Стаднюк сохранит своё особое место среди авторов этой темы. Во-первых, потому, что он вышел из самой, как говорится, народной толщи, из крестьянства, и горе мыкал такое, что никакому горожанину не снилось. Ведь родился Иван Фотиевич в 1920-м, и трагедия коллективизации пришлась на его подростковые годы. Он был фронтовым корреспондентом, но низового звена - не из тех, как наши знаменитые к тому времени писатели, которые общались всё больше с генералами и обеспечивались максимально возможным по тем условиям комфортом.

Приходилось ему бывать в смертельно опасных переделках, причём связанных не только с вражескими атаками и обстрелами. Так, однажды на прифронтовой дороге попались ему два доброжелательных попутчика, которые потом оказались немецкими диверсантами. Надо ли комментировать политическую сложность ситуации, в которую попал молоденький советский офицер[?]

…Иван Стаднюк написал немало хороших книг, в том числе об известном всем кино- и телезрителям разудалом пареньке по имени Максим Перепелица. А вот с главным своим творением Иван Фотиевич допустил, как представляется, ошибку, какую допустили многие, подобные ему, немолодые писатели. Он задумал огромное эпическое полотно "Война", но успел довести его лишь до первых месяцев войны. Возможно, ему помешала огромная общественная работа, которую он вёл в писательском мире Советского Союза. Однако и то, что он успел написать, на мой взгляд, бесценно. Ибо это честный, высокопрофессионально написанный рассказ из первых рук. И я имею в виду не только неоконченную «Войну», но и мемуарную книгу «Исповедь сталиниста».

Не хочу называть по именам некоторых, порой отнюдь не бесталанных, литераторов, которые со временем, то ли почуяв конъюнктуру, то ли, как они сами уверяют, «эволюционировав», стали опровергать сами себя. Один из них, певец стахановского движения, начал поливать грязью его зачинателя, второй переменил отношение к Павлику Морозову с восторженного плюса на убийственный минус, третий «разжаловал» Красную армию из освободительницы Европы в орду насильников и оккупантов и т.д. Иван Фотиевич Стаднюк сохранил верность своим идеалам (доводилось мне спорить с такими «эволюционистами», что ставили её в упрёк маститому писателю; забавно, что они же с умилением повторяли старую речовку: «Всё изменяется под нашим зодиаком, но Пастернак остался Пастернаком»).

Ценность книг Ивана Стаднюка, по моему глубокому убеждению, с течением времени будет возрастать. Потому что, без сомнения, продолжится наращивание лжи о нашем прошлом, о нашей истории (прежде всего её советского периода) и особенно – о Великой Отечественной войне. О том, какими людьми мы были тогда, и даже о том, что тогда происходило. Это хорошо понимал Иван Стаднюк, потому и торопился, пусть сжато, написать о самом главном. Он умер в 1994-м, а ещё за четверть века до того вышла в США справочная книга по истории некоего мистера Фодора (мне пришлось тогда писать на неё рецензию); в разделе, касающемся нашей страны, соседствовали две даты: «1937 год – репрессии в СССР» и «1945-й – советские войска занимают Восточную Европу вплоть до Вены». Между этими «справками» не было ничего – ни обороны Москвы, ни Сталинграда, ни Курска, ни даже 22 июня 1941 года… Что ж, надо признать, что фодоры отвоевали некоторую часть нашей читательской аудитории – мне уже приходилось встречать среди старшеклассников оболтусов, не знающих даты начала Великой Отечественной войны.

Ликвидируем ли мы этот вражеский плацдарм и пойдём ли в дальнейшее наступление, зависит только от нас. А оружия для этого у нас много – в том числе и книги Ивана Стаднюка.

Теги: Иван Стаднюк

Неизбывна тяга к чуду

Валентин Распутин и Владимир Личутин

Фото: Фёдор ЕВГЕНЬЕВ

Самовитое, сохранившее гул веков слово Владимира Личутина, книги которого пришли к широкому читателю ещё во второй половине прошлого столетия, поражает многоцветной сложностью. Особенно в таких монументальных романах, как "Раскол", - о грозном и величественном XVII веке. Необычный язык насыщен и архаизмами, и поморской лексикой, смысл которых нынешним читателем лишь угадывается или добывается через словари. Сложна для восприятия и личутинская картина мира. Произведения этого писателя – и о прошлом, и о современности – наполнены изображением не только радостей, земных и духовных, но и мученичества, тайных и явных страданий нашего народа[?]

Так почему же я на протяжении десятилетий читаю и перечитываю эти тексты, беря на себя труд вникнуть в их потаённые смыслы? Верно, потому, что здесь перед нами развёртывается история души русского народа – в её взлётах и падениях, нормах и аномалиях, ординарности и непохожести ни на какую другую душу иной нации. Сам Личутин, взявший на себя колоссальный труд – вести своеобычную летопись нашей «души неизъяснимой» в её исторической ретроперспективе, – в своём творчестве исполнен изломов и противоречий. Любовь и ненависть, нежность и жестокость, сила и слабость сплавлены в единую лаву – как и в нашей непростой жизни. Как художник он и реалист, «отражающий» (говоря литературоведческим языком) историческую действительность, и неомодернист, осмысливающий её резко субъективно, не считаясь с общепризнанными мнениями и нормами.

При всём том Личутин – писатель со средневековым мироощущением. С кропотливостью и долготерпением старинного мастера выстраивает он своё столпотворение. Пространство его мира по-средневековому вертикально: человек в нём постоянно чувствует связь с Богом. Прорезая исторические сумерки мгновенными вспышками, вздымаются в этом мире к небесам огненные столбы, уносящие в заоблачное бытие души страстотерпцев – неистовых ревнителей за веру русскую. Таково художественное пространство исторических романов «Раскол» и «Скитальцы», проглядывающее сквозь накипь времени и в повестях и романах о ХХ–ХХI вв., герои которых, несмотря на вериги безотрадных будней, духовно тянутся к далёким и будто бы уже навсегда утраченным небу, вере, спасению...

Неизбывна тяга русского человека к Чуду, к открытию – всякий раз новому! – мира, данного ему от рождения как великое и прекрасное диво дивное. Разлитое во всём – не только в выдающихся, ярких свершениях, не только на верху исторического гребня, но и в обыденной жизни рядовых – но таких непростых, всякий раз неповторимых! – людей великой страны нашей. В быте и бытии неизбывно талантливого русского народа, способного на подвиг любви и борьбы, на деяние духовное, трудовое, ратное!

«Русский человек живёт мечтою, – утверждает писатель в противодействие нынешнему культу «холодного ума», «голого практицизма». – Без неё он – как туес берестяный без дна: сколько ни лей в него, а всё впусте. Безрадостна, тускла жизнь без мечтаний, и даже из крохотных грёз, из неясных задумок, что мерещат впереди, и выстраивается вся грядущая дорога»…

Родился Владимир Личутин 13 марта 1940 г. в городе Мезень Архангельской области. Семья Личутиных принадлежала к старинному поморскому роду охотников и рыбаков, увековеченному на карте Заполярья и в сказах Бориса Шергина. Писать художественную прозу Личутин начал относительно поздно – в 31 год, пройдя свои жизненные «университеты» и окончив журфак ЛГУ. Вхождение в литературу было стремительным: в начале 1970-х ему удалось написать и опубликовать несколько повестей, которые открыли его знаменитую поморскую хронику, а также первую книгу не менее знаменитого исторического романа «Скитальцы». Критика горячо поддержала дебют нового прозаика – имя его сразу вошло в литературу. Дальнейшая творческая судьба, однако, складывалась куда сложнее.

В 1980-х творчество В. Личутина формально относили к «прозе сорокалетних», к так называемой московской школе, из которой автор поморских повестей с их региональной спецификой явно выбивался. «Школа» через некоторое время распалась. Остались отдельные писатели (А. Ким, В. Маканин, А. Проханов, В. Бондаренко и др.), которые стали сосуществовать не только с уходящими представителями «военной», «деревенской», «городской» прозы ХХ в., но и с пришедшими им на смену.

Конечно, Личутин был Личутиным и в предыдущие периоды, однако теперь выяснилось, что мы ещё недостаточно знаем и «прошлого» Личутина советских времён. В каких только «рангах» не побывал этот замечательный писатель! Слыл «антисоветчиком», «пропагандистом религии», «антисемитом» и даже «черносотенцем». Так, в своё время «завернули» его «Фармазона» как антисоветский роман, а «Скитальцы» и «Любостай» – как религиозные. В результате в 1980-х Личутина практически не печатали в журналах, ситуация сохранялась вплоть до начала 1990-x, когда появились журнальные варианты первой части «Раскола», а в 1993–1997 гг. в «Нашем современнике» – все три части этого романа. Лишь спустя десятилетие дошёл до читателя в полном объёме исторический роман «Скитальцы» (1-я книга опубликована в 1974 г., 2-я книга – только в 1986 г.).

А вот ещё один парадокс: после опубликования в 90-х исторического романа «Раскол» о национальном сопротивлении религиозным реформам на Руси ХVII в. в критике утвердилось мнение о Личутине как о трудночитаемом прозаике с... прекрасным даром слова. Получается, если язык прекрасный, идущий из глубин национальной жизни, он маловнятен и малопонятен?

Сегодня Владимир Личутин – признанный мастер слова, его произведения разных лет в новом столетии удостоены высоких российских и международных литературных премий, в том числе Государственной премии Правительства РФ в области культуры, премий им. Л. Толстого, И. Бунина, В. Белова, «Ясная Поляна», Большой литературной премии России. Он – один из первых лауреатов премии «ЛГ» «Золотой Дельвиг».

Думается, теперь (к тому же после выхода романов Личутина о современной жизни) возникают все основания для нового прочтения и осмысления его прозы – в наиболее полном текстовом объёме, который призвано представить читателю 12-томное собрание сочинений, первый том его только что увидел свет.

Чуткий ко времени и истории, этот прозаик поражает уникальной способностью к творческому перевоплощению – тем, что академик В.В. Виноградов в работах о русской классике назвал «литературным артистизмом» автора.

Личутин – писатель-традиционалист, почвенник, но весь в динамике, развитии. Каждое его новое произведение – а на рубеже ХХ–ХХI вв. это исторический роман о религиозных реформах ХVII в. «Раскол» (1984–19971), книга размышлений о русском народе «Душа неизъяснимая» (1979–2000), роман о любви и метаморфозах нынешней жизни «Миледи Ротман» (1999–2001), резко критичный «Беглец из рая» (2002–2004) и лирическая «Река любви» (2008) – открывает нам ещё один, всякий раз неожиданный лик автора популярных в 1970–1980-х повестей «Вдова Нюра» (1973), «Крылатая Серафима» (1976), «Последний колдун» (1977), «Домашний философ» (1979), романов «Фармазон» (1979), «Любостай» (1983), исторической дилогии о поисках веры в ХIХ в. «Скитальцы» (1974–1982).

Очевидно, всё-таки главное, объединяющее эти произведения, – позыв их автора к национальному самопознанию, об отсутствии навыков которого как об извечной российской проблеме говорил ещё историк В. Ключевский. В своих романах и повестях Личутин замахнулся на художественное исследование национального характера на протяжении четырёх веков русской цивилизации!

Художник божественной интуицией точно нащупывает пульс национального бытия, для простых смертных невыразимого, потаённого. Когда Личутин в публицистическом выступлении говорит об идее спасения России , он опирается на свой собственный опыт художественного письма. Ведь именно эту идею он последовательно проводит и отстаивает во всех художественных произведениях о нашей истории и современности – в «Расколе», расширенном (после цензурной правки былых лет) варианте «Скитальцев», «Миледи Ротман», «Беглеце из рая». И наконец, в книге размышлений о русском народе «Душа неизъяснимая», где он не колеблется вытащить на свет божий давно осмеянную и поруганную русскую мечту.

Несмотря на известное сближение Личутина с «деревенской прозой» 1960-х–1990-х, его нельзя назвать «деревенщиком» – скорее это писатель нового поколения, и даже на деревню, в которой его корни, он смотрит глазами переселившегося в город человека. Но по большому счёту с крестьянской ветвью в отечественной словесности ХХ в. его сближает утверждение национальной идеи – идеи русскости , которую он отстаивал ещё в пору «советской многонациональной». Так, размышляя в преддверии кризисных 90-х о путях выхода нашей страны из тупика, Личутин призывал: «Русскому человеку нужно вернуться в себя: для этого путей много, они многообразны и все сходятся в одну точку – в русскость ...»

Конечно, наши попытки определить место Личутина в литературе прошлого и нынешнего столетий были бы тщетными, если бы мы стали причислять его к какому-либо направлению, цеху, группе. На самом деле «втиснуть» Личутина в некую обойму трудно и даже неуместно. Этот писатель с поистине певческим даром представляет собой совершенно самостоятельное явление русской языковой художественной культуры. Он принадлежит к разряду писателей-метеоров. Удивительно свой в любом времени, он не задержался ни в одном из его периодов. Наверное, это тип, говоря бердяевскими словами, « русского странника ». В. Бондаренко точно определил его суть – память национального прошлого и « пространство души », « духовное странничество ». Всё это объёмно проявилось в новых личутинских произведениях. А локальность, региональная избирательность материала – и нередко сужение национальной специфики до этнической – исчезли.

Обычно новаторство Личутина видят в его близости классической линии отечественной словесности. Отчасти это верно. Однако подлинное новаторство писателя – всегда в открытии (причём выстраданном, прочувствованном только им!) своего героя. Вот у Личутина (казалось бы, ярого традиционалиста) неожиданно возникает эдакий фантом в разломах нынешнего межстолетья: герой романа «Миледи Ротман», «новый еврей» и «бывший» русский – Ванька Жуков из поморской деревни. Вероятно, стоит задуматься над внезапной мутацией привычного (для Личутина) героя. Созданный изначально природой как сильная волевая личность, он не обретает искомого благоденствия ни на русском, ни на еврейском пути, обнажая общенациональный синдром неприкаянности, бездомности, как бы вытеснивший высокое «духовное странничество». На точно вылепленный автором образ «героя нашего времени» падает отсвет образа России... после России. Героя, в родословную которого входят и чеховский Ванька Жуков, неумелый письмописец, казалось бы, навеки исчезнувший во тьме российской забитости (но письмо-то его дошло до нас!), и, в своём скрытом трагизме, – маршал Жуков, герой известного солженицынского рассказа и герой российской истории в её падениях и взлётах. Неожиданна и главная героиня романа – Россия, обратившаяся в... «миледи Ротман» – отнюдь не «уездную барышню», но ту, что бесшабашно отдаёт свою красу (а вместе с ней и собственную судьбу) заезжему молодцу. Можно сказать, перед нами – новый абрис женской души России.

Да, верно, собственно личутинское – это проходящий сквозь все произведения тип маргинального героя, в расщеплённом сознании которого – в ситуации национального выживания, исторических испытаний – и реализует себя, во всей своей драматичности, архетип раскола , вынесенный в заглавие одноимённого личутинского романа. «Миледи Ротман» завершается гибелью оступившегося – на мираже болотного островка, очарованном, заманивающем месте – героя. Расщепление мира на бытие и небытие уносит и жизнь Фисы, жены «домашнего философа». Раскол внешнего и внутреннего, тайных помыслов и скудных реалий пронизывает судьбы персонажей в произведениях поморского цикла – «Вдова Нюра», «Крылатая Серафима», «Фармазон»; проявляет себя в историях героев «Скитальцев» о России ХIХ в. И этот стержень возводимого Личутиным Русского мира позволяет показать его во всевозможной полноте, многогранности. Ведь диалектика нашего исторического пути такова: за расколом следует новый (пусть не всегда удачный) синтез, а затем – новое расщепление национальной судьбы, новое бегство из «рая»...

Об этом – и роман «Беглец из рая»: острополемический, новаторский и для самого автора, и для нынешнего литературного процесса. Время действия – переход от ельцинского правления к путинскому (хотя политика дана лишь телевизионным фоном и через рефлексию главного героя). Главный герой – беглец поневоле, профессор психологии Павел Петрович Хромушин. Этот рефлектирующий герой ведёт в личутинском творчестве родословную от Тимофея Ланина («Крылатая Серафима», «Фармазон») и Алексея Бурнашова («Любостай») – неприкаянных героев-интеллектуалов, погруженных в мучительные поиски духовные. На этот раз перед нами – бывший советник президента, выброшенный из кремлёвского «рая» и теперь мрачно взирающий из московской берлоги на содеянное.

Разочарование реформатора в плодах собственных усилий – последствия демнигилизма, безжалостно разрушившего прежнюю систему в попытке создать иную, подлаженную под нужды новых властей. Но возникшая в результате химера – лишь звено в общей цепи исторических сбоев, которые изучает отошедший от дел профессор. По его логике вещей новый сбой конца века закономерен – ведь создана ещё одна «антисистема, отрицающая природу как мать родную». Исток нынешних российских неудач усматривается в прошлом стремительно раскрестьянившейся в ХХ в., подавившей своё органическое развитие страны. И в этом автор целиком солидарен со своим героем.

Как и представителями старшего поколения, Личутиным движет забота о восстановлении национальной исторической памяти: образа России в предельно полном, не замутнённом цензурой, не искажённом псевдоидеологическими запретами объёме. Подобно пронзительному певцу русского народа Виктору Астафьеву Личутин пишет о душе : предмете трудноуловимом, действительно неизъяснимом, но на поверку составляющем наше национальное всё , – и здесь он обнаруживает себя как художник-исследователь.

Недаром Валентин Распутин усмотрел главную цель творчества Личутина в том, чтобы «художественно изъяснить неизъяснимое в русской душе, заповедным русским языком сделать отчётливый отпечаток вечного над перетекающим настоящим».

С другой стороны, если те же «деревенщики» несколько избегали мистической стороны русской души, а последующее поколение нынешних прозаиков всё больше объективирует собственный духовный мир, свои фантазии, грёзы и т.д., то Личутин бесстрашно погружается в бездны народных поверий и суеверий, легенд и мифов. В его творчестве рождается диковинный образ русского двоеверия (язычества и христианства), где властвуют «последние колдуны», невидимые (или видимые лишь на миг) природные силы, исконно восполнявшие одиночество русского человека. Несколько наивная и великая вера его в Чудо, объявленная некогда «пережитком», сохранилась и посейчас греет душу людскую в нынешние смутные времена…

Кажется, всё это и есть возвращение «скитальцев» русской истории из «духовного странничества» и – одновременно – из внутренней эмиграции.

_______________________________

1 В этом простом обзоре творческого пути Личутина произведения датированы по времени их написания.

Теги: Владимир Личутин

Майгуновы песни

Кириллу Ковальджи - 85!

Это имя я впервые услышал лет пятьдесят назад, студентом филфака Кишинёвского университета. Уже тогда Кирилл Ковальджи был в Молдавии легендой журналистско-литературной среды: родом из южной Бессарабии (село Ташлык), из армянско-болгарской семьи, пишет стихи на русском, переводит молдавско-румынских поэтов и прозаиков. Учится же в Москве, в Литинституте. В Кишинёве к нему не пробиться – всегда в окружении литературной молодёжи, в дискуссиях.

Познакомился же я с ним и подружился уже в Москве, где он во все свои возрастные периоды оставался таким же общительным и, главное, необходимым для многих человеком: он работал в аппарате Правления СП СССР, был ответственным редактором журнала "Произведения и мнения", заведующим отделами в журналах «Литературное обозрение», «Юность», главным редактором издательства «Московский рабочий» (1992–2001). И конечно же, автором стихотворных сборников и повестей «Пять точек на карте» (1965), романов «Лиманские истории» (1970) и «Свеча на сквозняке» (1996), книг эссе и воспоминаний «Обратный отсчёт» (2003), «Литературное досье» (2010), «Моя мозаика» (2013). Кирилл Ковальджи – лауреат премии Союза писателей Москвы «Венец» (2000), он награждён медалями СССР, Румынии и Молдавии, заслуженный работник культуры РФ. Его стихи и проза переводились на ряд языков, выходили отдельными изданиями в Болгарии, Молдавии, Румынии, Польше. С 2013 года он – главный редактор интернет-журнала СПМ Москвы «Кольцо А».

На юге Молдавии, где он провёл своё детство, растёт трава с трубчатым стеблем, её местные жители (молдаване, болгары, гагаузы и русские) называют «майгун». Из этого растения мальчишки мастерят дудки, проделывая в стебле множество отверстий, получается многоголосая свирель, способная петь иволгой, свистеть зимородком, издавать басовитый оклик лесного эха. Творчество Кирилла Ковальджи напоминает мне эти майгуновы песни, чьи мелодии он унаследовал в детстве[?] А свой очередной юбилей неисчерпаемый Ковальджи отметил изданием сборника «Сонеты».

Творческого тебе долголетия, дорогой Кирилл Владимирович!

Теги: Кирилл Ковальджи

Литинформбюро № 10

ЛИТПАМЯТЬ

В Ташкенте в клубе-музее "Мангалочий дворик" прошёл вечер, посвящённый памяти Анны Ахматовой. Мероприятие посетили поэты и прозаики, литературоведы, учащиеся школ и вузов столицы Узбекистана. Как известно, выдающаяся русская поэтесса находилась в эвакуации в Ташкенте с 1941 по 1944 год, куда её перевезли из Ленинграда.

ЛИТПРЕМИЯ

Литературная премия «Ясная Поляна» увеличила призовой фонд. Организаторы объявили об открытии двух новых номинаций. Специальный приз от соучредителя премии Samsung Electronics «Выбор читателей» получит книга, набравшая в результате открытого интернет-голосования наибольшее количество читательских симпатий. Другая номинация - «Иностранная литература» – будет отмечать лучшую зарубежную книгу.

ЛИТФАКТ

На семи остановках общественного транспорта в Волгограде теперь висят баннеры со стихами и отрывками из произведений русских писателей. Акция приурочена к Году литературы в России. На баннерах можно прочитать стихи, отрывки из произведений и некоторые факты из биографий Льва Толстого, Александра Блока, Сергея Есенина и др.

ЛИТФЕСТИВАЛЬ

В Ялте с 20 по 23 марта пройдёт IV Международный музыкально-поэтический фестиваль «Ялос». Участие в нём примут поэты и композиторы из Крыма, других регионов России, Молдовы, Беларуси и Казахстана. Фестиваль проводится в рамках Года литературы и приурочен ко Всемирному дню поэзии, который отмечают 21 марта. Организаторами выступили Ялтинский литературно-общественный союз «Ялос» и Союз писателей Республики Крым.

ЛИТЮБИЛЕЙ

Писатель Андрей Александрович Чувилин отметил своё 60-летие.

ЛИТУТРАТА

В Москве на 83-м году жизни скончался выдающийся исследователь русской поэзии, литературовед, поэт и церковный историк Виктор Васильевич Афанасьев.

ЛИТКОНКУРС

С 1 марта по 31 мая продлится поэтический конкурс Международного арт-фестиваля «Провинция у моря». Среди членов жюри – Дмитрий Артис, Владимир Гутковский, Александр Петрушкин, Марина Саввиных и др. Председатель жюри – Евгений Степанов. Конкурсантам предлагается прислать на рассмотрение три стихотворения. Юбилейный, пятый фестиваль «Провинция у моря – 2015», на котором подведут окончательные итоги конкурса, будет проводиться Южнорусским Союзом Писателей с 27 августа по 6 сентября в Одессе и Ильичёвске (Одесская область). Подробная информация о конкурсе: http://province.do.am

МАСТЕР-КЛАСС

Московский поэт Сергей Мнацаканян провёл мастер-класс на кафедре творческого мастерства Литературного института им. Горького для студентов объединённых семинаров Олеси Николаевой и Евгения Рейна. Поэт читал стихи, отвечал на вопросы молодых поэтов. На прощание Сергей Мнацаканян подарил каждому из участников мастер-класса свою новую книгу стихов «Дагерротипы».

МЕСТО ВСТРЕЧИ

Центральный Дом литераторов

Большая Никитская, 53

Малый зал

11 марта

Дискуссионный клуб «Русский космос». Тема вечера: «Русские писатели о Донбассе». Ведущий – Сергей Соколкин.

Начало в 18.30 .

17 марта

Вечер памяти Георгия Радова. К 100-летию со дня рождения и 40-летию смерти. Ведущий – Андрей Турков.

Начало в 18.30 .

Потерянные

Художник Семён Кожин. «Суздаль»

Когда заходит разговор о "потерянном поколении", литераторы обычно задумываются о своих проблемах. И действительно, сколько в нашей словесности авторов, выпавших из системы, не входивших ни в какие «обоймы», не снискавших и сотой доли славы тех, кто им в подмётки не годится? Эти люди такие же потерянные, только в другом смысле. Кого-то «теряют» искусственно, кто-то «теряется» сам по тем или иным причинам.

Вот, к примеру, Константин Свириденко. В Сети его знают как хулигана и матерщинника. Но мало кто по-настоящему знаком с его стихами. И это при том, что публикуется он с 1984 года, выпустил несколько поэтических сборников, был заметной фигурой неформальной литературы Урала и Сибири. И как помотало его по жизни! Родился в Иркутской области, сменил массу профессий - был монтёром на железной дороге, руководителем областного ЛИТО, таксистом, заместителем директора художественного салона, подземным бурильщиком... Тут сама по себе биография поэтична. Но актуальных критиков это не особо трогает, им интереснее завсегдатаи модных литсалонов, подающие надежды лесбиянки или обсыпанные перхотью «мэтры», давно уже не пишущие ничего стоящего. Вот и живёт Свириденко в глухой уральской деревне. Кормится охотой и временами безобразничает в интернете. Ушёл от суеты. У него и ник (псевдоним) в Сети – Ушелец. Но это не значит, что его нет в русской поэзии.

Дочь боевого офицера Евленья Виноградова родилась и живёт в Великом Устюге. Вроде бы поэтичное место, как-никак Дед Мороз соседом приходится. Да только особой поэзии в её жизни не наблюдается. Отца, ветерана Великой Отечественной, забили до смерти местные хулиганы – за ордена и пенсию. Они так и не понесли серьёзного наказания, даже не сели. И теперь гуляют на свободе, посмеиваются... А что такое жизнь одинокой женщины в провинции, да ещё с детьми, – объяснять не нужно. Но она не отчаивается и пишет на удивление светлые стихи. Конечно, это совсем не то, что обычно с радостью печатают в модных столичных журналах, – ни тебе заумных верлибров, ни перечислений знаковых брендов. Какая уж тут слава, хоть бы средней известности добиться...

Кемеровчанину Дмитрию Мурзину на первый взгляд грех жаловаться на судьбу. Его печатали, приглашали на литфестивали. Но все мы знаем, что это только одна из ступеней к успеху. А вот следующая – это интриги, политика (в прямом и переносном смысле). Как, наверное, активно хвалили бы сейчас Мурзина, выступи он против Донбасса вместе со всеми «рукопожатными». А он вдруг не стал симпатизировать Киеву, не оправдал, понимаешь, высокого доверия. Оказался «ватником» и «колорадом». И вчерашние друзья-либералы старательно повычёркивали его из всех своих списков. Для них он потерян. Но, к счастью, не для нас.

Потеряться, впрочем, можно и в Москве. Андрей Косов не просто хороший бард, он ещё и десять лет возглавлял клуб авторской песни, занимаясь с молодёжью. Диссидентских текстов не писал, Родину не поносил – за что ж его любить? За какие такие заслуги выделять из общей массы? Вот и не выделяли. Периодически он публиковался в журналах, альманахах и газетах, но особой известности не снискал. А мне его тексты кажутся вполне достойными, хотя это всё-таки песни, которые на бумаге и без музыки теряют часть своего обаяния.

Игорь ПАНИН

Весна беснуется

Константин СВИРИДЕНКО

* * *

А я тебя по-прежнему люблю...

Спокойно, тихо и щемяще нежно.

Моя любовь – как выстраданный блюз –

Не злюсь, не буйствую... Целую безмятежно

Твою ладонь. Сверкают где-то льды

Мне недоступные в полярном океане,

Я слышу бури шум и плеск воды

В моём нещадно вымытом стакане...

Но – не тревожит! Всё! Окончен срок

Шальных скитаний, призрачных условий,

Как только умереть позволит Бог,

Так и помру. Устало и с любовью...

Моя школьная любовь

Наташке Ковальчук

Помнишь, девочка, вечер ластился,

Берег Лены, бал выпускной?

И тепло твоё через платьице

Проливалось живой волной.

Помнишь, девочка, танцевали мы,

А прошло – три десятка лет,

И барак наш давно разваленный,

И дороги к нему нам нет.

Тут забот полно, даже в праздники:

Дом, работа, семья, дела...

.............................

Сообщение в «Одноклассниках»,

Что сегодня ты умерла.

Агасфер

На краю селенья, на опушке,

Дом мой срублен, будто бы в раю!

Но слетела на село кукушка,

Чтоб поведать долюшку мою.

Говорят, что не к добру такую

Птицу видеть – для села беда...

А она кукует и кукует,

Пятую неделю... Навсегда?

БРОШЕННАЯ ДЕРЕВНЯ

Не буди, петух, утро нежное –

Из тугой ночи нет дороженьки!

Ах, ты, мил мой друг, деревенщина!

Птица ль вещая, ох ты, Боженьки!

Нету весточки, нету имени –

Над сугробами ветер кружится.

По Руси стоят трубы синие,

Иноверцами не разрушены.

Но ни конский храп, ни собачий лай,

Ни людская молвь тут не слышится –

Кто устал – упал, да в вороний грай.

Кто успел – ушёл, легче дышится!

Ах, святая Русь, Русь родимая!

Что же мы с тобой, милой, сделали?

Над деревнями трубы синие,

Трубы синие, небо – белое[?]

Балерина

Не адепты нового сословия,

Но жильцы из каменных палат!

Мы же тут в России, не в Московии,

Здесь кто полоумен, тот и свят.

Вот бредёт соседка по дороге,

На нелепой куртке – аксельбанты...

Ах, как старость искривила ноги,

Помнящие, как скрипят пуанты.

Взгляд угас, и пенсия убога,

Но зато по жизни вот прозрела.

С нею мы молитвы шепчем Богу,

И тепло нам в доме престарелых.

* * *

Расставанье сердце растревожило...

Что за доля! Сам себе не рад!

Здесь бредут случайные прохожие

Сквозь январский редкий снегопад.

Песня льётся, тонкая и грустная,

Прорастает где-то там, в груди.

И иду святою, светлой Русью я

По такому скользкому пути!

Незаметно пожалей, любимая,

Через дней холодных круговерть:

Гордость – штука малопроходимая,

Малоизлечимая, как смерть.

Пусть в душе растёт цветочек аленький –

Отогрей его, весну творя...

Жаль, печаль начнёт кружиться маленькой,

Хрупкою снежинкой января.

* * *

Весна беснуется, качается луна.

Проталины и лужи – всё промозгло!

А на столе – разрезанный гранат,

Как вылущенный кем-то слепок мозга…

И хочется любимую обнять,

И быть вдвоём в прокуренной квартире,

И преступленья нет страшней – менять

Любовь такую на известность в мире.

Петь и грести

Евленья ВИНОГРАДОВА

* * *

Дождь целуется взасос

с юной-юной лужицей.

Удивлённых глаз стрекоз

мало маю. Вслушаться

непременно нужно – что

крокус шепчет крокусу?

Скоро рядышком с шестом,

в сад являя фокусы,

гибкий хмель ударит в рост,

примула глазастая

с притязательностью роз

ландыши захвастает:

«Первоцвет я, пер-во-цвет!

Я у мая первая!»

Тут сорвётся на фальцет

лягушонка серая

в тёмной лыве у осин...

...ничего мещанского...

Эх, сверну я в магазин,

да куплю шампанского.

* * *

Другой, но всё же вновь поводырём

снег вышел из небесного закута.

Такой хороший! – Хочешь, заберём

его на двор, весна придёт покуда?

Сведём знакомство со снеговиком –

пускай по-свойски с непоседой-сойкой

следит за нами с высоты веков

чудак бокастый – весело и стойко.

А если кто холодный и чужой

придёт нарушить чудную обитель,

он вьюгою отвадит, как вожжой,

а нас ничуть при этом не обидит.

Он будет вольно жить – без поводка

и без ошейника гулять в округе...

Он чутким нюхом будет знать, когда

мы ошибёмся как-нибудь друг в друге...

* * *

У реки-то жить хорошо –

всё с руки полив нагишом,

да с дымком ночного костра

ночку всю до дна опростать;

полоскать с мосточка бельё,

знай себе ловить окуньё,

на песке оставив следы,

просто так сидеть до звезды.

А когда лунища над ней,

все созвездья ближе, видней.

Рассудив – где прав, где не прав, –

стыд-слезу отправить в рукав...

С зорькой к вёслам – петь и грести!

Править к плёсу... твердь обрести.

Хорошо так жить, не устав!

...Жди не жди – придёт ледостав...

* * *

Белёсый свет на дюнах от луны.

Два светлячка – сиянье ярче шёлка –

как водится в июне, – влюблены.

И тщится шепелявая иголка

к прибою приторочить галуны.

Прилипли к телу джинсы и футболка,

планктон не в силах бездну превозмочь.

С ним чудится – морская кофемолка

и нас с тобой перемолоть не прочь!

И снова слева солнца тихий блеск.

Разбросаны прозрачные медузы.

День. Новый день из черноты воскрес,

тем укрепил наличие союза.

Подобно тени, долог интерес –

подробно изучать следы от шторма.

И каждый новый безмятежный всплеск

соединяет содержанье с формой.

В сплошном смешенье моря и песка

с вкрапленьем солнца в каждой из песчинок

смешно лишенье, призрачна тоска.

Волна к волне – их жажда беспричинна.

Завидна даже участь пятака –

для глаз твоих – в карманах щедрой смерти.

Да это всё потом!.. Ну а пока

ни сил ошибки править, ни усердья.

* * *

Я войду тихонько, двери

Отворив своим ключом.

Так приходят кошки-звери

На любимое плечо.

Так приходит самый нужный,

Жизнью в новый день дохнув.

Так приходит ветер южный,

Света луч расколыхнув.

Прокрадусь по половицам,

Не встревожу сонный луг.

Он в твоих плывёт ресницах,

Ускользает из-под рук.

В росных травах бродят кони,

Плавно головы клоня.

Облака текут – тихони –

Возле каждого коня.

Гривы косами сплетает

Низкий розовый туман.

На губах зари не тает

Белым сахаром луна.

С птичьим щебетом приластюсь,

Прилетел твой вольный стриж!

Чуешь – щекотно запястью –

Просыпайся, слышь-ш-ш-ш…

Не играя, не резвясь

Дмитрий МУРЗИН

* * *

Игорю Дронову

Разберите на запчасти

Молодого донкихота.

Человек рождён для счастья,

Словно рыба для полёта.

Сердце разорви на части,

На четыре части света:

Человек рождён для счастья,

Как ондатра для балета.

Ничего не в нашей власти,

Только выбор: либо-либо.

Человек рождён для счастья,

А ондатра – это рыба.

Нашей долей даже глыбы

Начинают тяготиться:

Человек рождён для рыбы,

А ондатра – это птица.

Всё, чему учили в школе,

Позабудьте, перекрасьте.

Человек рождён для боли,

А ондатра – это счастье.

* * *

Мы брали – ну и перебрали,

Затих наш умный разговор…

О чём играет на рояле

Непросыхающий тапёр?

Как у него выходит гладко,

Слащаво, всё да об одном…

Играет он о чём-то гадком,

О чём-то мерзком, неродном…

О чём-то гадком, чём-то мерзком,

Неторопливо, не спеша,

Так не по-русски, не по-детски,

Что аж кукожится душа.

Я морщусь, а сосед икает,

И нужно что-то предпринять…

Пока в тапёра не стреляют –

Он не научится играть.

* * *

Какое сильное звено,

Но – выпавшее из цепочки...

Уменье свыше нам дано –

Как пропадать поодиночке.

По одному нас ловит стая:

Под дых – ага, по морде – хрясь,

Как бы резвяся и играя,

Но не играя, не резвясь.

Новое кино

Прогуляться выйти субботним днём,

Завернуть в кафе невзначай.

И давайте папе пива плеснём,

Маме с дочкой заварим чай…

Но в кафе какой-то холодный свет,

Пиво – тёплое, чай – с тоской,

Потому решит семейный совет

Двинуть дружно в сад городской.

Там в саду стоит голубая ель,

Там когда-то белка жила,

Там в саду лошадка и карусель

И пин-понговских два стола...

Продают какую-то ерунду,

Прикупить – устроит цена…

Духовой оркестр в городском саду

Так хорош, словно завтра война…

* * *

Сергеев-Мценский. Новиков-Припой.

Как странен нынче путь в макулатуру…

Найти между страницами купюру

Страны иной.

И прошлое вскипающей волной,

Пощёчиной и бешеным аллюром,

Забытым поцелуем, пулей-дурой,

Беспомощностью, счастьем и виной

Нахлынет, неотвязно, как икота…

Откуда здесь зелёная банкнота,

Прекрасен ли, ужасен наш союз –

Советский и поди не разбери.

Аптека, ночь, канал и фонари…

Над трёшкою слезами обольюсь.

Пальцы блогера

Ваши пальцы пахнут ладаном...

А. Вертинский

Пальцы пахнут никотином,

Мышкою, клавиатурой,

Пальцы пахнут Украиной,

Кровью, гарью, миной-дурой.

Пальцы пахнут Волновахой,

Сл[?]вянском, Донецком, Счастьем,

Пеплом, Горловкой и прахом,

И расстрелянной медчастью.

Сиротой, убитым сыном

Да непризнанной виною.

Пальцы пахнут мертвечиной,

Мертвечиной и войною.

Чуя кровь

Андрей КОСОВ

* * *

Тёмная комната, чёрную кошку

Ну-ка пойди отыщи.

Сторож заходит в родную сторожку,

Варит там кислые щи.

Сердце стучит, как молекул частицы,

День не сдаёт старика.

Жаждет седой поскорей похмелиться,

Держит стаканчик рука.

Синий синдром одурманивал деда,

И догорал камелёк.

Сторож блевал на потёртые кеды,

Мимо шагал паренёк...

Не ворошить

Слова остались буквой в словаре,

Избыток чувств молчаньем наградит,

Но снег не выпал в этом декабре,

Ты не поверишь, но природа мстит!

Но ведь душа даётся не «на раз»,

Я начинаю прерванный полёт,

У каждого внутри свой «Алькатрас»,

И с белого листа идёт отсчёт.

О всепрощении давно не слышал я,

И от любви до ненависти – шаг,

Но в перетряхиваньи нижнего белья

Остались лишь заметки на полях.

Моим друзьям из Рязанского училища ВДВ

(погибшим, к сожалению)

Помолись – я верю в Божий суд!

Помолись – судьбу не изменить,

Чтобы вмиг раскрылся парашют,

Чтобы трассерам меня не сбить.

Чтобы встретила, которая ждала,

Чтобы вновь и вновь порадовал рассвет,

Чтобы водки выпить из горла,

Затянуться дымом сигарет.

Чтоб не ставить свеч за упокой,

Панихидный отстреляв салют,

Чтобы возвратиться той весной.

АКС... Наколка... Парашют...

* * *

Нет виновных в «Законе Разлук»,

Я прощаю вам ваши измены.

От предательства любящих рук

Остаются лишь вскрытые вены.

Не измерить недетских обид

Взрослой памятью нашего сердца,

Что отрезано, то не болит.

Мне досталось дурное наследство.

Как ищейка, я рвался по следу,

Чуя кровь даже издалека,

Но мы знаем с тобой, что победа

Изначально по вкусу горька.

Мы прощаем другим, как себе,

Но вернуться – не значит вернуть,

И в кошмарно-удушивом сне

Кто-то мне и простит что-нибудь.

СЫНУ

Своею эпохой мы слишком горды,

И слишком мудры – не по нашим годам,

Всё реже заходим мы в детства дворы,

И память всё реже сочувствует нам.

Но всё же всегда, в золотом сентябре

Мы чувствуем боль – да простит нам глагол.

И маленький мальчик в соседнем дворе

Играет в футбол, играет в футбол.

Мы, в общем, всегда покорялись судьбе,

Из листьев сентябрь разлуку наплёл,

Но маленький мальчик в соседнем дворе

Играет в футбол, играет в футбол.

Но всё же хочу, может, в том сентябре

Вернуться туда, где тебя я нашёл,

Где маленький мальчик в соседнем дворе

Играет в футбол, играет в футбол.

Теги: Константин Свириденко , Евленья Виноградова , Дмитрий Мурзин , Андрей Косов

Повторение пройденного

Илья Стогoff. Проигравший: Роман. - СПб.: ЗАО "Торгово-издательский дом «Амфора", 2015. – 319 с. – 5000 экз.

Стогоff, один из зачинателей т.н. мужской, «пацанской» прозы, потеряв интерес к «художке», ушёл в журналистику и нон-фикшн. В серии Stogoff Project выходили книги альтернативной направленности (нечто похожее делал Кормильцев в своей «Ультре»), писатель ведёт передачи на телевидении и авторские колонки в прессе, в интервью критикует современных беллетристов за оторванность от реальной жизни, дистанцируется от их склок, иронизирует над их претензиями. Не лезть в тусовки, не пасти народы, а довольствоваться карьерой профессионального журналиста – вот она, стоговская «жизнь не по лжи». Впрочем, покидать литературные эмпиреи по-английски Стогоff не намерен – его прощальным поклоном и лебединой песней становится роман «Проигравший».

Полагаю, Илья Стогоff вынашивал идею беспроигрышного романа, идеальной беллетристики, но родился не здоровый текст, а очередной книжный гомункулус, «зайцем» втиснувшийся в переполненный вагон мейнстрима.

Действие разворачивается в Питере, старательно разбираются декорации Гоголя и Достоевского, им на смену ставятся наспех сколоченные задники, имитирующие нуаровую атмосферу: дождь, лужи, неприветливые прохожие, полупустые бары, а главный герой за стойкой потягивает алкоголь.

Протагонист в книге (полный тёзка автора) – всё тот же неунывающий мачо, но теперь он заматерел, поднаторел в науках и даже обзавёлся дедукцией. Ведь в детективе без неё никуда, а перед читателями продукция именно этого жанра. Правда, в духе времени жанровые рамки размылись, и публике подали набивший оскомину постмодернистский компот. В своей писательской лаборатории Стогоff кидал в готовящееся варево все мыслимые ингредиенты. Получилось, прямо скажем, на любителя.

Композиционно в романе шесть эпизодов, вполне автономных. В каждом – таинственное происшествие, доведённое до абсурда преступление на почве тяги к драгоценным предметам старины.

Пересказывать сюжет даже в самых общих чертах небезопасно – интрига и без того настолько рахитична, что при малейшем поднятии занавеса может и вовсе исчезнуть. Поэтому ограничимся расстановкой тегов: исчезнувший лилипут, шпага и особняк барона Мюнхгаузена, Кунсткамера и труп без головы, сокровища тамплиеров и Михайловский замок, Бразилия и рукопись бестселлера, Питер в опасности, спасение утопающих, секретная лаборатория, Петропавловка, из жизни гастарбайтеров, восточные сказки.

Питерская милиция не дремлет, её отдел по борьбе с преступлениями в сфере истории и искусства идёт по следам злоумышленников. Научным консультантом там числится «гуманитарий» Стогов. Это пьяница, разгильдяй, тип отталкивающий, но чертовски смышлёный: именно он делает тайное явным, выводит кого надо на чистую воду и вообще оказывается настоящим человеком. Он обаятелен в своей безалаберности и при этом компетентнее начальства в лице схематичных Майора и Генерала; как и у всякого Пуаро, к нашему герою приставлен свой «капитан Гастингс» – в случае Стогова это капитан Осипов, напарник и собутыльник.

Стогоff-автор пытался разыграть в книге конспирологическую карту, ведь ниша детектива «с человеческим лицом» занята Акуниным и Юзефовичем, а браться за что-то «ментовское» или «ироническое» – совсем уж моветон. Лавры Дэна Брауна, создателя почти интеллектуальных бестселлеров, оказались соблазнительнее мягкообложечного успеха донцовых-марининых.

Мистическая и детективная линии откровенно слабые. Не каждому автору под силу придумать головоломную задачку и с изяществом её решить, ну а «загадочность» в романе совершенно лубочного толка: как если бы сценарист «Улиц разбитых фонарей» в своей работе вдохновлялся газетой «Аномальные новости».

Историю и современность, мистику и детектив уже смешивали в отечественной литературе. Эти компоненты удалось удачно синтезировать Еремею Парнову ещё в семидесятые, когда вышел (и тут же был экранизирован) знаменитый роман «Ларец Марии Медичи» – там действовал инспектор Люсин с примкнувшим к нему историком Березовским. Не остросюжетной ли прозой Парнова вдохновлялся господин Стогоff? Тут даже не нужно проводить генетическую экспертизу – родство очевидно. Опрометчиво рассчитывать, что ремейк повторит славу первоисточника – у эпигонов получается, как правило, хуже.

Теги: Илья Стогoff , Проигравший

За верлибром кроется роман

Максим Страхов. Опыты. Строки разной длины. - Тверь: Герс, 2014. – 80 с. – 500 экз.

В истории русской литературы врачи-писатели – не редкость, однако сочетание земной физиологичности и надмирного парения воспринимается всё же как экзотичное. Молодой врач и поэт Максим Страхов продолжает эту добрую традицию.

Я неоднократно писала о том, как сложно работать с верлибрами. Как трудно сказать ровно столько, сколько надо, как непросто соблюсти меру рассудочности и эмоциональности. Верлибр – это совершенно голое стихотворение. У него нет ни метрических одежд, ни рифмованных украшений, поэтому ему гораздо труднее быть прочитанным. У Максима Страхова верлибры получаются и смотрятся не как некий эксперимент и форма отдыха от наскучившей силлаботоники, а как искренняя попытка освоения и осмысления мира. Оттого стихи получаются свежими и ёмкими, одновременно взволнованными и глубокими. За каждым верлибром кроется целый роман.

Одиноким осенним вечером

безразлично листаю

телефонный справочник...

Парадокс!

Восемь с половиной тысяч номеров,

а позвонить некому...

Страхов избегает самой главной ошибки многих верлибристов – не идёт по пути умствований и рассудочных афоризмов, а руководствуется исключительно сердечными посылами. Поэтому сердечными и тёплыми получаются и строки:

Вчера впервые

пошёл топить

Муськиных котят.

Не смог!

Сегодня утром

решил поступать

в медицинский.

Ещё одна опасность, подстерегающая верлибристов, – это лишние слова и многочисленные подробности. А нужна лишь острая наблюдательность, помогающая выхватывать главное из гущи событий и выбирать неожиданный, но верный ракурс.

– Смотри, Павлик,

у меня

"невынашивание беременности",

а ещё «инфаркт»!

– Прикольно, Ленка!

А у меня – «рак лёгких»,

«инсульт» и «бесплодие»...

Дети азартно

строили домик

для новой куклы Барби

из выкуренных папой

сигаретных пачек...

Из уст врача Максима Страхова это звучит ещё более зловеще...

Остаётся признать, что «Опыты» Максиму Страхову вполне удались.

Теги: Максим Страхов , Опыты

Вечность по имени Навтциог

Леонид Шимко. Навтцог: Роман. - М.: Вест-Консалтинг, 2015. – 244 с. – 200 экз.

Роман Леонида Шимко "Навтциог" – это книга-путешествие в удивительную Балкарию – гордую землю, где вечность воплотилась в вершине Эльбруса. На той земле живут добрые, отважные люди, которые чтят предков, соблюдают древние традиции и обряды, произносят тосты, молитвы и умеют рассказывать о жизни в танце.

Ещё эта книга – история трагедии небольшого, непокорного народа, рассказанная через трагедии его отдельных представителей – людей, потерявших близких, потерявших дом и любимое дело, потерявших себя[?]

Кроме того, «Навтциог» – это история Адама и Евы, сумевших построить свою вечность где-то там, на белоснежном пике Эльбруса: юной православной кабардинки по имении Мария и пожилого балкарца по имени Адихам, верящего в Тейри. Это история любви, которая оказалась сильнее разницы в возрасте и в вероисповедании, сильнее стереотипов, сильнее смерти.

Не последнее место в романе Леонида Шимко занимают собаки – преданные друзья хороших людей, доказывающие верность своему Человеку в самых трудных жизненных ситуациях.

Но прежде всего «Навтциог» – книга символов. Отвратительные символы «генов убийства», «голубой блевоты» и «краба» соседствуют с символами прекрасного и высокого: «чашей крыльев», «поэмой к пламени» и «одетыми в красное танцовщицами, выбегающими на сцену души». Каждый танец, каждая стихотворная строчка и каждый тост, который произносят герои, наполнены причудливыми символами и их хитросплетениями: жертвенный бык с именем «Счастье» обезглавлен во имя счастья, а любовь принесена в жертву любви. Но самый необыкновенный и ёмкий символ заключён в названии романа: «Навтциог. Возможно, это означало: Я тебя люблю… Навтциог. Возможно, данное слово было названием этой местности. Названием вечности. Или рая. Адихам предположил, что у этого слова много значений и все они – правда».

Может быть, когда-нибудь, когда в мире не будет войн, ненависти и угнетаемых народов, когда для любви не будет преград, а собаки научатся понимать стихи символистов, каждый из нас сможет создать свою вечность и назвать её «Навтциог» – словом, обозначающим все «вечные тайны».

Ольга СМОЛЬНИКОВА

Теги: Леонид Шимко , Навтцог

Многократное удовольствие

Привычка жениться: Современные рассказы о любви. Сборник / Мария Метлицкая, Олег Рой, Маша Трауб и др. - М.: Эксмо, 2014. – 320 с. – 7000 экз.

Не подумайте, в заголовке данной рецензии нет ничего эротического. Речь идёт всего лишь об удовольствии от чтения. Весьма, надо сказать, сомнительном.

"Женщины, читающие любовную прозу, счастливы в личной жизни" – гласит обложка книги современных рассказов о любви, выполненная в тёплых тонах, завлекающих доверчивых читательниц.

Что же на самом деле представляют собой эти рассказы, представленные в сборнике с тривиальным названием «Привычка жениться»?

Начнём с автора, чей рассказ дал название сборнику, – Марии Метлицкой. Главный герой писательницы – подкаблучник, зависящий от матери и питающий слабость к женщинам. Но можно ли слабость назвать любовью? Разве такой тип героя нужен современной аудитории? Свои рассказы Мария Метлицкая наполняет шаблонными фразами: «Мама, ты только не волнуйся!» или «[?]жизнь всё равно проверит людей и расставит точки над «i», кроме того, писательница неоправданно использует анафору и парцелляцию: «И Яша позвонил Соне. И Яша встретился с Соней. И Соня оказалась хорошей девочкой…»

Из мира обывателей Марии Метлицкой читатель попадает в драматический мир Иосифа Гольмана, где полностью парализованный богатый человек в больнице встречает свою давнюю любовь, оказавшуюся старшей медсестрой. Но рассказ автора не столько огорчает предсказуемостью сюжетных поворотов, сколько языком, которым он написан. Писатель смело использует жаргонизмы и нецензурную лексику, однако о других художественных средствах явно не заботится. «Встреча с родителями получилась печальной. Мама выглядела плохо» – таких фраз в тексте предостаточно.

Общее ощущение от сборника такое: все эти рассказы, несомненно, создавались на скорую руку.

Следом за Гольманом и Метлицкой идёт небольшой детектив от Галины Куликовой о писательнице, случайно попавшей в криминальную историю, которая, вероятно, призвана сделать читательниц счастливыми, как обещано в аннотации.

Ещё одна «оригинальная» история о любви – рассказ «Чистая случайность», написанный Олегом Роем. «Кто-то из великих утверждал, что наша жизнь – не что иное, как череда случайностей», – глубокомысленно заявляет автор в начале своего повествования. Да неужели? Свежо, ничего не скажешь. И далее всё в том же духе. Но читательницы от Роя, видимо, в полном восторге, судя по тиражам его книг.

Однако этот сладкий сироп дамских историй без мистики не совсем сладок. Извольте. На последних страницах «Привычки жениться» расположились истории о магии, ведьмах и проклятиях от Татьяны Корсаковой и Марины Туровской. Завершают сборник нелепый рассказ Маши Трауб «Пьяная стерлядь» и история без сюжета «Браки совершаются на небесах» Ларисы Райт.

«Сборник рассказов о любви – это возможность получить многократное удовольствие от одной книги, ведь историй-то больше!» – говорит читателю аннотация «Привычки жениться». Но какой читатель получит удовольствие от предсказуемых, плоских, плохо написанных рассказов? Только уж совсем непритязательный, взявший в руки книгу только для того, чтобы не умереть от скуки в дороге. Правда, в сборнике есть несколько стоящих произведений, случайно в него попавших, например, «Игра» Ариадны Борисовой, но это скорее исключение.

Ольга БОЙКОВА

Теги: Привычка жениться , Современные рассказы о любви

Пятикнижие № 10

ПРОЗА

Антуан де Сент-Экзюпери. Дневник писателя. Можно верить в людей[?] - М.: Алгоритм, 2015. – 256 с. – 2000 экз.

Эта новая, до сих пор не переводившаяся, проза автора "Маленького принца". В книгу включены дневниковые записи, записные книжки, письма и телеграммы. Уникальность их содержания в том, что они показывают нам личность автора во всей полноте противоречивых впечатлений. Мы видим, как формировались его взгляды, как менялись воззрения, как трагически насыщена была его жизнь. Очень любопытны тексты, связанные с пребыванием Сент-Экзюпери в Советской России. Он мастерски и объективно фиксирует то народное единение и подъём, которые теперь принято не замечать или шельмовать. Впечатляют зарисовки гражданской войны в Испании, одной из ключевых европейских драм тридцатых годов. Предваряет книгу фундаментальный очерк Андре Моруа «Антуан Сент-Экзюпери», дающий анализ главным творческим установкам писателя. Приведённая в конце сборника телеграмма генерала де Голля матери погибшего Антуана способна растрогать до слёз.

ПОЭЗИЯ

Владимир Романенко. За порогом века: Стихи, песни, переводы. – М.: Прондо, 2014. – 200 с. – 100 экз.

Книга замечательного русского поэта и переводчика, живущего в Карачаево-Черкесии. В сборник вошли наиболее значимые стихотворения, написанные автором за тридцать лет, а также переводы с карачаевского и черкесского языков.

Владимир Романенко работает в традиционной манере, стихотворения его сдержанны, сердечны и глубоки. Уместны в них и мягкая ирония, и светлые ноты разочарования. Но в целом это поэтика крепкого оптимиста, духовно сильного человека. Особый колорит стихам придаёт гармоничное соединение физики и лирики, поскольку автор по профессии астрофизик.

Астрофизик должен быть поэтом,

Чтобы даже в яростный мороз

Собирать скупые кванты света –

Золотую россыпь дальних звёзд.

А хорошие, чуткие к творчеству коллег переводчики, к коим, несомненно, относится Владимир Романенко, сегодня вообще редкость. Ведь работать приходится практически на чистом энтузиазме.

ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ

Наталья Ободовская, Михаил Дементьев. Пушкин и Натали. Покоя сердце просит. – М.: Алгоритм, 2014. – 352 с. – 1500 экз.

Эта книга – своеобразная реабилитация супруги великого Пушкина. Встречались в отечественной пушкинистике работы, пытающиеся показать Натали как едва ли не главную виновницу смерти гения. Авторы-составители данного сборника пошли по единственно возможному пути к истине. Они собрали всё сохранившееся эпистолярное наследие Натальи Николаевны, а также письма Пушкина к ней. И хоть письма Гончаровой к Пушкину не уцелели, её переписка с родственниками, а также со вторым мужем Ланским наглядно демонстрирует то трепетное отношение к Александру Сергеевичу, что сохраняла женщина всю жизнь. Читая тексты, понимаешь всю правоту классика, назвавшего супругу «чистейшей прелести чистейший образец». Книга снабжена очень тонкими авторскими комментариями, превращающими её не просто в последовательность писем, а в биографический эпистолярный роман о любви, семье и настоящей человеческой верности.

БИОГРАФИЯ

Виктория Топорова. Сергей Дурылин. – М.: Молодая гвардия, 2014. – 352 с. – (Серия «ЖЗЛ»). – 3000 экз.

Первая биография ярчайшего представителя Серебряного века Сергея Николаевича Дурылина (1886–1954). Литературовед, театровед, поэт, историк, педагог, религиозный мыслитель - кажется, сфера его интересов была безграничной. Да не просто интересов, ведь в каждой из областей он проявил себя настоящим профессионалом. К примеру, его исследования о Пушкине, Гоголе, Лермонтове или Гёте до сих пор не потеряли своей актуальности. А ведь об этих титанах написаны тысячи книг. Но Дурылин сумел разглядеть в них нечто такое, что осталось незамеченным другими историками литературы. Увы, проза и поэзия (как, кстати, и многие научные труды) Дурылина долго пролежали в архивах и приходят к читателю только в наши дни. При том, что он был лично знаком с Валерием Брюсовым, Андреем Белым, Вячеславом Ивановым и другими видными мастерами Серебряного века, отмечавшими его талант. К счастью, рукописи не горят, и сегодня Дурылин возвращается в русскую литературу и науку.

ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Софья Прокофьева. Не буду просить прощения. Художники: А.Г. Траугот, В.Г. Траугот. – СПб.; М.: Речь, 2014. – 48 с.: ил. – 7000 экз.

Хотя книга издаётся уже не впервые, замечательна она тем, что здесь представлены иллюстрации братьев Траугот. Именно они придают нехитрой истории глубину и красоту. Панорама засыпаемого снегом сказочного города, в котором угадывается Санкт-Петербург, лесные пейзажи, люди и животные, герои, которых мальчик Вася встречает на своём пути, приковывают внимание и погружают в таинственную атмосферу. Изначально сказка дважды издавалась с рисунками Д. Хайкина, а иллюстрациями Трауготов были украшены лишь переводы повести на английский и немецкий языки.

Сюжет же этой истории простой и глубокий: если обижаешь маму и ссоришься с ней, то приходят Великие Холода. Вася этого не знал и, хотя у него и так было много игрушек, без конца требовал новых, огорчая маму. А вместо того чтобы попросить у неё прощения, просто взял и убежал из дому… Мораль этой сказки будет ясна даже самым маленьким читателям.

Неузнанное, неувиденное, незабытое...

Сергей Никоненко и Андраш Козак в фильме «Так я пришёл» М. Янчо,1964 г.

Фестиваль архивного кино "Белые Столбы" вот уже 19 лет проводится одним из крупнейших киноархивов мира - Госфильмофондом России. В этом году впервые почти вся фестивальная программа параллельно шла и в столичном кинотеатре «Иллюзион» (причём бесплатно!), что дало возможность расширить аудиторию.

Всего за четыре фестивальных дня продемонстрировано 55 фильмов, относящихся к различным стилям, эпохам, странам, языкам, жанрам, с хронометражем от полутора минут до трёх часов. Как всегда, представлено несколько тем, среди которых «Возвращение с Победой» (6 фильмов), к 90-летию режиссёра Марлена Хуциева, «Забытые имена» – Вячеслав Левандовский (6), «Искусственный человек» (9), «Архивные находки» (5)[?]

Президент Госфильмофонда Николай Бородачёв на открытии форума сказал: «Я историк по образованию, бывал во многих странах и знаю, что никогда православный воин не разрушал храмы, надгробия, памятники, культуру других народов – это отличие русского солдата! Мы посвящаем XIX фестиваль «Белые Столбы» Победе нашей страны в великой освободительной войне». Эта тема и стала главной в двух рубриках – игровое и документальное кино. Сложный период показан с разных ракурсов, что даёт понимание того, как оценивали мы, союзники, враги и освобождённые нашу Победу.

Документальная рубрика «1945 – 7-й год Второй мировой войны» открывалась цветной картиной «Парад Победы. Красная площадь», снятой Ириной Венжер и Иосифом Посельским. 1945 год: 9.55 утра, дождь, на Мавзолее – Калинин, Берия, Маленков, Будённый, Ворошилов, командует парадом Рокоссовский, принимает парад Жуков на белом коне. Жуков говорит: «Мы победили, потому что нас вёл Сталин!» Проносят свои боевые знамёна Карельский, 3-й Белорусский, Ленинградский, 3-й Украинский фронты, идут русская пехота, артиллерия, войска ПВО, танкисты, моряки, казаки, защитники Одессы, освободители Севастополя… Вся площадь поёт гимн Советского Союза – победителя. Салют и портрет Сталина – в конце фильма.

Лента «Освенцим» (1945), смонтированная Елизаветой Свиловой, показывает освобождённых Красной армией пленных – стариков, 180 детей и тех, кому посчастливилось выжить, ведь в этом лагере близ Кракова погибло 4 млн. человек! Голос диктора: «Здесь и 5-летние, и 60-летние люди – зачем понадобились их жизни немецким убийцам?» За колючей проволокой, через которую был проведён ток в 60 тысяч вольт, наши солдаты увидели мир обречённых и мертвецов – горы трупов (русские освободители сделали гробы и похоронили их), 7 тыс. кг человеческих волос, которые не успели отправить на матрасные и ткацкие фабрики, 85 тысяч комплектов одежды, 435 тысяч пар обуви, чемоданы из Польши, Голландии, Бельгии, Чехословакии, Франции, Венгрии, Румынии... Вся Европа была концентрационным лагерем! Отступая, фашисты угнали из Освенцима около 58 тысяч узников… Этот фильм стал одним из главных обвинительных документов на Нюрнбергском процессе.

Пятиминутный экскурс в буржуазно благополучную и комфортную жизнь, дикую на фоне устроенной фашистами разрухи, «Квартира немца» (из собрания Музея кино), снятый Моисеем Беровым и руководителем киногруппы 3-го Белорусского фронта Александром Медведкиным в том же 1945-м, когда наша армия вступила в Пруссию. Хроника последнего года войны – германская Deutshe Wochenshau и американская United News – конвульсии отступающей фашистской армии с награждением железным крестом детей; разрушенный Берлин; подписание капитуляции; обсуждение Устава ООН в Сан-Франциско в течение 63 дней 50 делегациями; снятые с воздуха довольными американцами разбомблённые Хиросима, Нагасаки, Осака, Токио; отвратительный Трумэн на футбольном матче; улыбающиеся фашистские генералы в американском плену; арестованный Геринг по-светски даёт интервью зарубежной прессе; немецкий крейсер сдаётся в плен британцам – капитаны жмут друг другу руки, с трудом скрывающий улыбки экипаж немецкой подлодки выстроился перед американцами – ведь за их преступления перед человечеством не последует никакого наказания...

В рубрике «Возвращение с Победой» с подрубрикой «Венгры, поляки и другие. Подлинный конец войны?» показаны художественные фильмы – как незнакомые зрителю, так и любимые несколькими поколениями. Яркая цветная панорама «Три встречи» (1948), поставленная в эпоху «малокартинья» совместно Александром Птушко, Всеволодом Пудовкиным, Сергеем Юткевичем, Лео Арнштамом и Михаилом Роммом, начинается с возвращения на родину фронтовиков, затем один из них (Борис Чирков) едет в колхоз, который его жена (Тамара Макарова) как председатель поднимала после разорения, второй (Николай Крючков) – восстанавливать взорванную немцами доменную печь на сталелитейном заводе, а учёные (Юрий Любимов и Клара Лучко) – на Север и в геологическую экспедицию. Через несколько лет все они встречаются в Москве, куда их пригласили для вручения правительственных наград… Легендарная картина Ивана Пырьева «В 6 часов вечера после войны» снималась в разгар войны, в 1943–1944 гг., когда немцы ещё оставались в пределах нашей страны, и о Победе можно было только мечтать как о чуде. Именно это чудо и воплотили на экране авторы фильма – как предсказание, как заклинание. Впервые за полвека он прошёл без купюр: начальные титры шли под знаменитую песню «Артиллеристы! Твёрдый дан приказ», но в оригинале – «Сталин дал приказ», а также была вырезана сцена, где Варя (Марина Ладынина) поёт с детьми «Казак уходил, уходил на войну, невеста его провожала…» на фоне стены, расписанной панно «Сталин и дети».

Польская драма с элементами экспрессионизма «Настоящий конец большой войны» (1957) Ежи Кавалеровича об интеллигенте, вернувшемся из концлагеря и не вписавшемся в мирную жизнь, как-то уж слабенько показывает ужасы фашистских издевательств: героя ленты вместе с другими узниками под дулами автоматов заставляли крутиться на одном месте, пока не упадут. Именно такого унижения не смог забыть несчастный, потерявший от стресса речь и в результате покончивший жизнь самоубийством… Швейцарский лауреат Канн и обладатель «Золотого глобуса» – «Последний шанс» (1945) Леопольда Линдтберга, который рассказывает историю беженцев, переходящих границу через Альпы – из фашистской Италии в нейтральную Швейцарию, где им совсем не рады. Этот фильм также смотрится весьма слабовато на фоне тогдашних советских картин. Венгерские ленты «Где-то в Европе» (1947) Гезы фон Радвани по сценарию Белы Балажа, снятой в стилистике итальянского неореализма, и «Так я пришёл» (1964) знаменитого Миклоша Янчо, представляющий «новую волну», показывают свою страну в первые послевоенные дни. Если Радвани назидательно выносит приговор взрослым, развязавшим войну и безответственным перед детьми, то Янчо говорит о возможности сосуществования бывших врагов, их дружбе и одинаковости. Юный Сергей Никоненко (он представил фильм на фестивале) – русский солдат на освобождённой от немцев венгерской земле в одиночестве пасёт стадо коров и снабжает молоком госпиталь; к нему привозят 17-летнего мадьяра, который сначала хочет сбежать, а потом привязывается к новому другу, и когда тот умирает от воспалившегося старого ранения, пытается его спасти, но за помощь русским становится изгоем у своих…

Цикл «Искусственный человек» словно отвечает ужасам реальности, созданной человеком «естественным». В первых проявлениях триллера как жанра присутствует элемент мистики, и сто лет назад публика содрогалась на сеансах фильма Отто Рипперта «Гомункулус» (1916) с Олафом Фёнсом в заглавной роли. Этот самый первый в мире, ещё немой сериал – шесть серий! – демонстрировался с оглушительным успехом в странах-союзниках Германии в период Первой мировой войны. Он рассказывает о «недочеловеке из пробирки» (впрочем, его создавали как сверхчеловека) – он страдает от невозможности полюбить и быть любимым, за что решает мстить людям, используя своё интеллектуальное превосходство над ними. Понадобилось создать ещё одного искусственного человека, чтобы победить злого Гомункулуса. Долгие десятилетия сериал считался утраченным, хотя и был известен как предтеча «Франкеншейна» и «Метрополиса», но с помощью ГФФ Мюнхенский музей кино смог восстановить утраченное и устроил второй показ в мире и первый в России.

Бригитта Хельм в фильме «Альрауне»,

1928 г.

Ещё одна российская премьера – полная версия шедевра немецкого экспрессионизма «Альрауне» (1928) Хенрика Галеена, поставленного по одноимённому роману 1911 года Ганса Гейнца Эверса. Это женский вариант «Гомункулуса»: обольстительная красавица, «чьи унаследованные качества не искажены чувствами родителей, так называемой любовью», также появилась из пробирки, путём искусственного оплодотворения. Фантастичность процесса уже тогда беспокоила умы учёных и обывателей, серьёзно настораживая: разве может вырасти из этого эксперимента что-нибудь хорошее? В заглавной роли снялась звезда-вамп Бригитта Хельм, которая в «Метрополисе» играет робота Марию, – в её внешности и пластике действительно присутствует нечто особенное и пленяющее. По цензурным соображениям тогда же, в 1928-м, из оригинального фильма были вырезаны 400 метров, которые невозможно восстановить, но и в купированном виде эта немая чёрно-белая картина с очень большим для того времени хронометражем – 128 минут! – смотрится на одном дыхании…

Для любителей классического Голливуда 1930-х состоялись две мини-ретроспективы. Замечательная актриса Мириам Хопкинс предстала в двух комедиях Эрнста Любича «Неприятности в раю» (1932) и «План жизни» (1933) и двух экранизациях: «Бекки Шарп» (1935) Рубена Мамуляна по «Ярмарке тщеславия» У. Теккерея и «История Темпл Дрейк» (1933) Стивена Робертса по «Святилищу» У. Фолкнера – это сенсационная находка ГФФ, единственный в мире полный нитропозитив (горючая плёнка), специально отреставрированный к фестивалю. Также было найдено несколько немых комедий 1920-х с участием Бэби Пегги – последней ныне здравствующей актрисы немого кино, снявшейся в 1921–1924 гг. более чем в 150 фильмах! В раннем детстве эта очаровательная шалунья была одной из самых популярных актрис мира, в том числе и у нас: малышка каждый раз попадает в опасные ситуации и прекрасно из них выходит. Сейчас американской актрисе Дайане Серре Кэри (Бэби Пегги) 96 лет, она была уверена, что никогда не увидит эти утраченные фильмы, но ГФФ прислал ей диск, совершено осчастливив живую легенду.

«Кинопробы» – потрясающая страничка программы, на этот раз в фокусе оказалась «Анна Каренина» (1967) Александра Зархи. Претенденты на роль Алексея Александровича Каренина – Иннокентий Смоктуновский, Николай Черкасов, Евгений Евстигнеев, Андрей Попов – исполняют несколько сцен с единственной претенденткой на заглавную роль Татьяной Самойловой. В конце каждой сцены давался эпизод самого фильма с Николаем Гриценко, который предстаёт наиболее убедительным в этой сложнейшей роли.

Рубрика «Восстановление» показала два варианта экранизации мистической повести Н.В. Гоголя: 3D-сказка (кстати, эта технология – российское изобретение 1939 года!) Александра Роу «Майская ночь, или Утопленница» (1952) с кинодебютом Татьяны Конюховой и Лилии Юдиной и «Майская ночь» (1940) Николая Садковича – один из немногих советских фильмов, снятых по «двухцветному» методу; а также два мультфильма – «Кот в сапогах» (1938) сестёр Брумберг, впервые за 70 лет восстановленный в цвете, и премьеру полной версии шедевра авангарда «Винтик-Шпинтик» (1927) Владислава Твардовского по стихотворению Николая Агнивцева «Винтик-Шпунтик». Интереснейшая и, к сожалению, первая ретроспектива мультипликатора-авангардиста 1920–1940-х В. Левандовского, фильмы которого непременно нужно показывать везде, где только возможно! Не менее интересны кубинская абсурдистская сатира «Смерть бюрократа» (1966) Томаса Гуттьерреса Алеа – в программе «Приключения киноцитаты» с посвящением С. Эйзенштейну, О. Уэллсу, А. Куросаве, И. Бергману и другим классикам – и вестерн «До последнего человека» (1923), впервые прославивший будущего режиссёра «Унесённых ветром» Виктора Флеминга…

Последняя картина Геннадия Полоки «Око за око» (2008) по повести Бориса Лавренёва «Седьмой спутник» была задумана после «Республики ШКИД», но реализована 40 лет спустя. Тема Гражданской войны, главная в творчестве мастера, здесь подана с щемящим чувством как противостояние своих со своими. Отсюда – горький абсурдизм, доходящий в других картинах Полоки до эксцентрики, а здесь эта боль дана с мучительной безысходностью…

Программа «Хуциев: невошедшее, неоконченное, недооценённое» включила три очень разные и далеко стоящие друг от друга по времени работы режиссёра: «Застава Ильича»: черновики, вырезки, варианты» (1962/1965) с закадровыми авторскими комментариями, экзистенциальная драма «Бесконечность» (1991) и сцены из чёрно-белого неоконченного апокрифа «Невечерняя» (2003–2015) о двух встречах Льва Толстого и Антона Чехова. Марлен Мартынович лично представлял программу и выразил глубокое сожаление, что до сих пор не может найти финансирование на «Невечернюю»…

Этот уникальный кинофестиваль каждый раз делает большие сюрпризы профессионалам и огорчает только тем, что к этой бесконечной кладези мирового кино доступ ограничен. Хотелось бы, чтобы столь качественные и многогранные проявления киноискусства могло видеть как можно большее число зрителей…

БЕЛЫЕ СТОЛБЫ – МОСКВА

Теги: искусство , кинематограф

Больше единицы

В.А. Леняшин. Единица хранения. Русская живопись - опыт музейного истолкования. – СПб.: Золотой век, 2014. – 439 с.: ил. – 1500 экз.

Цитата: "Свет ахматовского серебряного месяца, ярко стывшего над Серебряным веком, становился всё холоднее, неуютнее, бесплотнее. Время нечеловечески ускорялось, пространство сотрясалось. Звучали нервические голоса об «ангельской святости и звериной низости русского народа". Каждая ось, как у Новалиса, казалась мировой: «И кровь людей то славы, то свободы, то гордости багрила алтари». Над иконой заносился топор: «Пришла невеста[?] И невесте солдатский штык проткнул глаза», – «народ, безумствуя, убил свою свободу». А мерещились невиданная святость, что-то «несказанное, синее, нежное», и даже совершенно невообразимое, дикое: «В белом венчике из роз – впереди – Иисус Христос» .

Выход в свет крупного научного труда – всегда событие. А если это труд гуманитарный, в котором соединились современные научные концепции, живой литературный язык с виртуозной игрой культурных ассоциаций, с феноменальной эрудированностью автора, – то это событие уникальное. Таким событием в современной гуманитарной мысли стало недавнее появление большой и великолепно иллюстрированной книги академика Академии художеств Владимира Леняшина – одного из самых глубоких и разносторонних историков искусства и арт-критиков нашей страны, да, пожалуй, и всей «европейской ойкумены». Он заведует отделом живописи второй половины ХIХ – начала ХХI века Русского музея в Петербурге, автор концепций множества выставок, которые проходили в стенах прославленного собрания русского искусства. Возможно, поэтому книга названа и музейно-классификационно, и постмодернистски хлёстко: «Единица хранения».

Любой шедевр становится в музейных фондах всего лишь инвентарным номером, «единицей хранения». Но за этим – годы изучения этого самого «инвентарного номера», бережных касаний его руками реставраторов и глазами исследователей. Глаз Леняшина остр и внимателен, его взгляд – это взгляд глубокого мыслителя, для которого думать о конкретном произведении значит переворачивать глыбы эпох, тасовать имена, находить ёмкие определения, формулировать парадоксальные выводы. В книге собраны плоды размышлений о русском искусстве ХIХ – ХХ веков, которое было представлено выставками в Русском музее, статьями в монументальных научных каталогах. В ней говорится о разных периодах этой разноречивой и яркой эпохи: о реализме передвижников и русском модерне «мирискусников», о тотальном авангарде с его супрематическими квадратами и живописными формулами и о соцреализме, искусстве «осознанной необходимости». Среди героев этой книги, наполненной голосами художников, поэтов, философов, в которой звучит целый хор идей, метафор, цитат из мировой культуры, – Репин и Суриков, Серов и Врубель, Малевич и Татлин, Филонов и Петров-Водкин. И множество других, в том числе наших современников, объединённых главным – подлинностью их творчества и яркой, напряжённой мыслью исследователя, который, кажется, думает «на глазах» у читателя, сражая его наповал блеском сопоставлений и почти запредельной эрудицией – такой, что впору начинать интеллектуальное состязание: «угадай, откуда цитата в книжке Леняшина».

Часто великодушный автор щадит читателя, отсылая его сноской к источнику цитирования, иногда заставляет его напрячь память или (что чаще) – залезть в интернет, чтобы узнать, откуда та или иная стихотворная строка. Но все эти цитаты – не пустая игра в «знатока», это лишь подкрепление поэтической строчкой собственной, всегда интересной и небанальной мысли. Ещё одним свидетелем авторской честности являются иллюстрации, сопоставляя которые с текстом можно судить о верности искусствоведческих умозаключений. В конце книги – целый альбом, который назван «перечнем произведений, упоминаемых в тексте». Их, этих произведений, этих «единиц хранения» – множество десятков. И о каждой из этих картин у автора есть своё выстраданное, аргументированное мнение.

В наше время угасания интереса к большому искусству принято говорить чуть ли не о смерти традиционного творчества, о гибели картины, которая становится просто «единицей хранения» в музейном собрании, а в общественном сознании – и вовсе «меньше единицы». Книга Владимира Леняшина демонстрирует нам актуальность «неактуального искусства», абсолютную современность истинного произведения, в каких бы художественных формах оно ни существовало. И, конечно, это наглядный урок нам всем: КАК нужно писать об изобразительном искусстве, чтобы оно воспринималось в контексте всей мировой культуры, ЧТО ТАКОЕ подлинное знание и – знаточество. Книга «Единица хранения» может стать и учебником по истории русского искусства, и просто увлекательным интеллектуальным чтением для всех любителей визуальных искусств и русской словесности.

Теги: В.А. Леняшин , Единица хранения

Господа и слуги «Бильдерберга»,

Санкт-Мориц, Швейцария. Здесь проходили заседания Бильдербергского клуба в 2011 г.

Фото: ИТАР-ТАСС

В конце XX века стало всё более очевидным, что небольшой круг самых богатых и влиятельных лиц Запада готов ещё сильнее координировать свои усилия для достижения максимального господства над остальными. В отличие от процесса объединения государств и народов в борьбе против всевозможных вызовов нашего времени, получившего название "глобализация", появился «глобализм». Или иначе - навязывание сильными мира сего стереотипов, якобы являющихся единственно правильным выражением принципов демократии и мироустройства. Это можно проследить и на примере Украины. Какими могут быть последствия?

Наш собеседник – доктор философских наук Никита ЧАЛДЫМОВ.

– Никита Андреевич, если происходящее трактовать именно так, то невольно задумываешься о допустимости существования теории «мирового заговора», как и «теневого мирового правительства». Имеет ли это под собой основания?

– Предлагаю вообще не употреблять слово «заговор». Не столь уж важно, как называть силы, о которых идёт речь. Будь это «мировое правительство», «мировое закулисье» или «теневой кабинет», дело не в названии. Я за серьёзное обсуждение конкретных тенденций и фактов.

В 1954 году Лоуренс Рокфеллер и лорд Эдмон Ротшильд собрали при полной конспирации в амстердамском отеле «Бильдерберг» группу крупнейших руководителей мирового бизнеса и политики. С тех пор клуб ежегодно проводит собрания в разных местах мира. Каждый раз никаких коммюнике. Протокол рассылается лишь участникам. Кто же они? Есть постоянные члены клуба, они представляют интересы высшей евроатлантической элиты. В заседаниях также нередко участвуют руководители спецслужб и высокопоставленные чиновники НАТО. А вот гостей из незападных стран, приглашают редко. Как правило, это оппозиционеры, лица, выступающие против действующих режимов. Бывали и «наши люди». Например, в 2004 году приглашался Григорий Явлинский, был шахматист Каспаров (2012 год), директор Московского центра Карнеги Тренин приглашался трижды (1999, 2008, 2009 годы), а Чубайс – дважды (1998, 2012 годы).

В июне минувшего года в отеле «Marriott» (Копенгаген, Дания) прошло 62-е заседание Бильдербергского клуба. Как стало известно, обсуждались вопросы, связанные с Украиной, с последствиями газового соглашения между Россией и Китаем. Специальное совещание посвящалось деятельности президента России. Специфическую окраску придало присутствие начальника разведывательной службы Великобритании, Верховного главнокомандующего НАТО в Европе, Генерального секретаря НАТО, а также бывшего главы ЦРУ.

– Само перечисление говорит о многом. Ясно, люди собирались не для того, чтобы под шампанское обменяться любезностями или поиграть в гольф[?]

– Члены клуба не распространяются о своих истинных целях. Однако Дэвид Рокфеллер как-то сказал: «Мир готов идти к мировому правительству. Наднациональная верховная власть умственной элиты и банкиров мира более предпочтительна, чем национальное самоопределение, практиковавшееся в прошлые столетия».

Сама по себе идея мирового правительства, на мой взгляд, не столь уж бесплодна. Но пока оказывается, что человечество для тех, кто сегодня выполняет эту функцию, – пустой звук. На повестке дня – достижение транснационального господства богатейшей элиты над абсолютным большинством населения.

– Но как они проводят свою политику, не имея аппарата, управленческих структур?

– А зачем им это? Коммуникации в наше время легко осуществлять. Эта власть (пусть и не подкреплённая бюрократическими формальностями) выражает интересы 300 известных богатейших семейств. Не афишируя прямого участия, члены клуба через посредников, находящихся в разного рода зависимости от них, пытаются формировать и контролировать практически все мировые процессы. Посредники – от крупнейших международных организаций до отдельных функционеров – готовы выполнить любой приказ хозяев.

Государством, в наибольшей степени пригодным для реализации замыслов этой власти, стали США, благодаря обладанию высокой технологической оснащённостью, наличию народа, в значительной степени превращённого в безликую толпу с заданным мышлением, и, конечно, с учётом способности лидеров этой страны проводить беспринципную, аморальную внешнюю политику.

– Какие примеры могут подтвердить такой вывод?

– В 2002 году на заседание Бильдербергского клуба, которое прошло в городе Чантили (Вирджиния, США), был приглашён министр обороны США Рамсфелд. Он докладывал о подготовке вторжения в Ирак. После обсуждения в связи с недостаточной готовностью срок операции отложили на год. Вскоре сенат США санкционировал увеличение военных ассигнований на 37,5 миллиарда долларов, доведя их до 355,1 миллиарда. 20 марта 2003 года силы США и антииракской коалиции, обвиняя Ирак в том, что он обладает оружием массового поражения, развязали военную операцию. Начался «Шок и трепет». Потом штатские деятели «застеснялись» и изменили название – «Свобода Ирака».

Жертвами стали миллион иракцев. Погибли пять тысяч солдат и офицеров западной коалиции. Примечательно, что 250 миллионов долларов было истрачено на подкуп местных генералов, сдавших лидера Ирака Саддама Хусейна, который в итоге был казнён. Такие деньги где-то надо было найти. Не из госбюджетов же брались!

В Ираке был сформирован неолиберальный государственный аппарат, прошла приватизация госпредприятий, иностранным фирмам были предоставлены почти полные права на иракский бизнес, была проведена репатриация иностранной прибыли, а иракские банки поставили под иностранный контроль. Ирак потерял права на свои ресурсы, забастовки были запрещены, право на создание профсоюзов предельно ограниченно.

Или посмотрите, как дёргаются на ниточках ведомые одной крепкой рукой депутаты ЕС и Европарламента, превращая Украину в территорию без крупной промышленности и подконтрольного обществу капитала, где сознание граждан перевёрнуто, а историческая правда перечёркивается.

– Но мы-то зачем во всё это ввязываемся? Не лучше ли, как Китай, наращивать экономическую мощь, но держаться в сторонке? Ну потеряем, допустим, Украину и что? У нас есть ядерное оружие, мощная армия. Не проявлять активности – потерь во всех сферах меньше. Разве не так?

– Есть немало людей, считающих неоправданными наши усилия по разрешению противоречий, которые приводят к нарушению мира и спокойствия в различных регионах. Как-то при обсуждении ситуации в Сирии на радио «Эхо Москвы» журналист Антон Орех заметил: «Действительно, там убивают, да пусть они хоть все друг друга перестреляют, мне-то какое до этого дело?»

Отсидеться в окопе уже в силу географического положения, уникальной сырьевой и природной привлекательности у нас не получится. Надо – параллельным курсом – и укрепляться во всех смыслах, и жёстко противостоять давлению. Сравнение нашего государства с Китаем в данном случае, по-моему, некорректно: очень большая специфика как во внешней, так и во внутренней политике.

– Помимо упомянутого вами радиожурналиста есть другие люди – например, связанные с Конгрессом интеллигенции, которые считают внешнюю политику РФ агрессивной, внутреннюю – бездарной, президента – диктатором. Эти люди отнюдь не малограмотны.

– Если они не отрабатывают чей-то хлеб (в том числе со «стола» поклонников Бильдербергского клуба), то отрицание правильности нынешней внешней политики Российского государства выявляется отнюдь не на основе примитивности мировоззрения. Причина глубже. В стране долгое время складывались условия, когда стало расти число людей (вполне образованных профессионально), для которых слово «Россия» означало лишь место проживания и доходной работы.

Конечно, было бы странно отказывать оппозиции в праве на существование, даже если она транслирует идеи, с которыми не согласно большинство граждан. Вопрос в том, способны ли мы отличить тех, кто явно выполняет чужой социальный заказ, от тех, кто, борясь с реальными недостатками, не может увидеть объективные основания их возникновения. Первым объяснять что-либо бессмысленно. Вторым, не жалея сил, следует объяснять, без натяжек и прикрас, глубинные причины недостатков и ошибок, столь часто возникающих на пути развития страны.

– Такого рода оппозиционеров мы нередко видим участниками радио- и телевизионных ток-шоу. Конечно, людям надо давать возможность высказываться.

– Согласен. Но зачастую эти, как вы сказали, участники ток-шоу, избегая ответственности за выбор пути Российского государства и не участвуя в решении трудных конкретных задач, присваивают себе право говорить с телеэкрана от имени всего общества. И делают попытки повернуть развитие страны на копирование западного пути.

По поводу таких людей ещё в 1998 году на страницах «Литературной газеты» высказался итальянский писатель Умберто Эко. Он заметил, что во французском языке есть термин maitres a panser, в переводе на русский язык – мэтры общественного мнения. «Это слово употребляется иронически, в отношении тех, кто беспрерывно вылезает с поучениями».

Как тут не вспомнить бывшего сопредседателя партии «Правое дело», одного из главных идеологов Союза правых сил Леонида Гозмана? Он, на мой взгляд, – собирательный образ того меньшинства, которое узурпировало многие ключевые позиции в обществе, и пытается с высоты вымышленного ментального превосходства указывать путь дальнейшего развития страны. В этом же ряду другие «борцы за права человека» – например, Евгения Альбац, Юлия Латынина, Виктор Шендерович. Они зачастую даже не пытаются скрывать ненависть к стране, в которой живут, к её истории и народу.

– Как я понимаю из логики ваших рассуждений, действия упомянутых персон тоже можно считать одной из составляющих «теневой работы» завсегдатаев Бильдербергского клуба?

– Сейчас, как никогда раньше, реализация и экономических, и политических целей государства невозможна без формирования у людей мировоззрения, способного обеспечить их достижение. Правящей элите западного мира благодаря мощному прессингу удалось увести народы своих стран от многовековых европейских традиций, в которых преобладали нравственные, духовные, то есть аристократические ценности, определяющие смысл жизни через единство эстетической, эмоциональной и интеллектуальной составляющих.

Западный (читай – американский) образ жизни в условиях новых форм экономических отношений создал ситуацию, когда высокие духовные ценности уступили место ценностям потребительским. Нравственные, духовные качества уже не мерило значимости человека, их заменило наличие индивидуального богатства. Этот процесс произвёл на свет «плоскую, одномерную человеческую природу». Она ярко представлена Гербертом Маркузе в его «Одномерном человеке».

Западный образ жизни родил человека, всё меньше думающего о внутреннем мире и всё больше подчиняющегося установленным правилам функционирования машины, делающей деньги. У такого человека потребности нивелированы, упрощены. Это даёт большие возможности управления им. Такое миропонимание пытаются навязать россиянам, чтобы было легче включить Россию в сферу влияния, а точнее, использовать ресурсы нашей страны в своих интересах.

Беседу вёл Владимир СУХОМЛИНОВ

Теги: Россия , Европа , США , Украина

Гений безумства

Джульетто Кьеза. Что вместо катастрофы. - М.: Изд. дом "Трибуна", 2014. – 352 с. – 1000 экз.

В своей книге известный итальянский журналист и политик Джульетто Кьеза анализирует нынешнее мироустройство и пытается найти выходы из тупиков, в которые забрело человечество в последние годы. В своём безудержном потреблении оно истребляет все запасы планеты. Кризис мировых финансов, построенных на долгах, кризис политики глобализма и однополярного мира усугубляются распадом демократии, экологическими и нравственными катаклизмами.

Жан-Жак Руссо в «Общественном договоре» заметил: «Английский народ считает себя свободным: он жестоко ошибается. Он свободен только во время выборов членов Парламента: как только они избраны – он раб, он ничто».

Сегодня ситуация намного хуже, чем во времена Руссо. Сегодня люди ничуть не более свободны, даже в момент голосования.

Не забывайте, что «инструменты демократии обладают непреодолимой силой притяжения и подвержены коррупции, избежать которой невозможно». Важно подчеркнуть, что «нереально войти в касту и при этом не замараться грязью. Проникновение во вражеские твердыни, само присутствие на территории противника предполагают продолжительное сосуществование с ним, восприятие его обычаев и ритуалов, что неизбежно вызывает размежевание с бывшими попутчиками. Обычно процесс привыкания завершается кооптацией в стан противника».

Уже в конце XIX века Гаэтано Моска чётко и ясно сформулировал: «Олигархия прикрывается демократическими ритуалами, но порой демонстрирует свой истинный облик без всякого стеснения».

Факты свидетельствуют о том, что представительная демократия больше не нужна для достижения целей, во имя которых и была создана. В своё время она функционировала весьма неплохо (за исключением социалистических революций) в течение более двухсот лет. Она по-прежнему работает, преодолевая неимоверные сложности, и будет работать, пока элиты скрывают истинное лицо под маской. Пока они ведут себя тише воды, ниже травы. Но только до тех пор, пока распределение богатства происходит в условиях изобилия. Ситуация изобилия предоставляет элитам возможность ловко использовать властные рычаги и создавать видимость социальной справедливости.

Великая фабрика грёз и лжи работает круглосуточно. Демократическая идеология в качестве instrumentum regni является важнейшим товаром, поэтому стоит всё дороже. Для производства демократической идеологии, сбыта и превращения её в обыденное сознание нанята целая армия пропагандистов, требуется финансирование влиятельных культурных центров, мобилизация всех средств современной коммуникационной системы. Важно, чтобы «месседж» навязчиво звучал изо дня в день и доходил в самые труднодоступные места, попадая в уши самой тупой и невосприимчивой аудитории.

Таким образом элиты стараются сохранить свои владения. Однако сегодняшние элиты давно не те, какие описывали Маркс и Вебер. В те времена буржуазия была классом рантье и капиталистов. Оба класса были крепко-накрепко привязаны к земле и производству товаров. Их богатство приумножалось благодаря владению собственностью и присвоению прибавочной стоимости. Они рассуждали с точки зрения участника «добродетельного роста», то есть рассуждали с точки зрения хорошо оплачиваемого рабочего: спрос порождает предложение, которое, в свою очередь, порождает расширение бизнеса и рост занятости.

Однако это богатство было, скажем так, «медленным», равно как медленным было денежное обращение. Масштабная добыча ископаемых ресурсов ускорила динамику денежного обращения на первых порах плавно и постепенно, а затем скачкообразно. Особенно после Второй мировой войны, по завершении которой начался период эксплуатации энергоресурсов в глобальном масштабе и по низкой цене. Об этом свидетельствует практически вертикальный взлёт потребления. Отсюда необходимость освобождения денег от материальной основы, тормозящей неограниченный рост и замедляющей его динамику.

Ясно, что в новых условиях вся социальная структура, а также смысл демократии подвергаются радикальному слому.

Зачем нужна демократия, когда власть равнодушна к стенаниям угнетённых масс? Я знаю, сколь резко выглядит сравнение власти с египетскими фараонами, с безжалостным отношением к рабам и заключённым – строителям пирамид. Тем не менее если внимательно приглядеться к современным жрецам капитала, то действительно кажется, будто имеешь дело с властью фараонов. Быть может, в слегка смягчённой форме и с проявлениями джентльменской снисходительности, с какой некоторые из мажордомов власти пытаются «перевоспитать» массы, прививая им чувство дисциплины и умение жить при дефиците...

Итак, подведём итог: мы не живём в условиях демократии, но в весьма узкой олигархической системе, управляемой ещё более узкой и более ожесточённой верхушкой. Народ и народы ничего не решают, потому что не знают ровным счётом ничего об этом. Правительства избираются народом путём проведения периодических церемоний, очень шумных и даже драматичных, но лишённых всякого содержания.

Такой вывод, конечно, заставит некоторых «умеренных» читателей сделать недовольную мину. Они из числа тех, кто не любит смотреть правде в глаза. Разумеется, были времена, когда население Запада могло наслаждаться благами демократии. В прошлом они жили в относительной безопасности, защищённые от диких форм насилия. Не благодаря особой щедрости правителей, а потому, что соотношение сил в то время требовало известной умеренности. Теперь же вопрос о демократии стоит в совершенно другой плоскости. Баланс сил радикально изменился в пользу управляющих. Ожидать от них милости глупо. Гораздо разумнее подготовиться к обороне.

Новая элита, судя по всему, не обладает качествами предков. Она поднаторела в хитрости и манипуляциях, полагаясь на деньги, поток которых стал бесконечным. Она намерена перевоспитать людей, предварительно одурманив и превратив в толпу полуживотных, испытывающих постоянный навязчивый синдром потребления.

У нынешних властей нет больше сил для поддержания системы консюмеризма, столь характерной для XX века. При этом возникла необходимость перестроить систему потребления и ввести нормирование ресурсов. Этот поворот происходит в беспрецедентно жёстких и авторитарных формах. Всё это означает, что идущий полным ходом поворот в сторону «белого нацизма» не является результатом импровизации или случайным сбоем в хаотической обстановке переходного периода. В безумии чувствуется рука гения. Второй знак, скорее даже zeitgeist (дух времени), скрывается под эзотерикой и мистикой тысячи предрассудков, из которых состоит единомыслие. Главное здесь – вера в бесконечный рост и ничем не остановимое производство денег. Данная, с позволения сказать, «философия» замешана на мессианстве. Банкиры верят, будто наделены функцией божественного демиурга, то есть выполняют работу по созданию нового миропорядка по наущению Господню. Какой бы из двух знаков не возобладал, оба ведут к насилию меньшинства над большинством и являются подготовкой к войне.

Теги: Джульетто Кьеза , Что вместо катастрофы

О сострадании

Александр Мелихов. "Ярмарка лицемерия" № 6, 2015

● Недоговаривание правды - один из способов лжи. Автор не стал что-то писать про еврейских террористов в Палестине, которые убивали британских солдат и арабов... во время Второй мировой войны. Сионисты в чём-то стоят германских нацистов. Фактически они помогали Гитлеру.

Глеб (змеелов)

● Почему в статье о холокосте нужно говорить про еврейских террористов? Статья не этому посвящена. Никакой лжи не заметила. Всё написано на основе исторических фактов. А вот насчёт того, что сионисты помогали Гитлеру? – это как раз враньё... Я чисто русская, происхожу из семьи бывших казаков, семью прадеда расстреляли во время Гражданской войны, даже детей. Да, русских уничтожали, когда только могли, и в том числе в Освенциме начали испытания газовки на русских (советских) солдатах. Но я лично уважаю умение и желание евреев помнить о своих погибших и заставлять помнить других. Нам надо учиться. Отрицание холокоста – это отрицание и русских жертв. Нам тоже надо писать о своих жертвах.

Вера

● Статья посвящена трагедии еврейского народа, основана на глубоком знании истории и приурочена к определённой дате. А предателей и террористов хватает среди людей любой национальности. У меня тоже нет в роду евреев, но это не значит, что трагедия евреев меня не касается. Не сострадаешь другим – и тебе никто сострадать не будет.

Лилия

Теги: общество , мнение , самосознание

Проститутки года,

На Западе неустанно обвиняют российское ТВ в зажиме свободы слова, в том, что оно ангажированное, пропагандистское, журналистов даже - невиданное дело – подвергают санкциям[?] Но можно ли назвать журналистикой то, чем занимаются, к примеру, на немецком телевидении?

Группа немецких журналистов, выступающих против лживых мейнстрим-медиа, провела интернет-конкурс на звание Maulhure 2014, что переводится на русский как "Журналистская проститутка 2014 года". Номинированы были журналисты-пропагандисты, которые сознательно дезинформируют телезрителей, замалчивая одни факты и придумывая другие, которые служат разжиганию ненависти к определённым личностям и даже народам, дестабилизации общества, латентному развязыванию войн. Главная идеологическая линия текущего момента – демонизация России и её президента.

Победителем стал ведущий канала ZDF Клаус Клевер, который преподносит любой материал под углом зрения США. В новостной программе heute journal он взял интервью у главы концерна «Сименс» Джо Кэзера после его визита в Россию. Стиль этого интервью возмутил не только многих телезрителей, но и коллег-журналистов. В одном из изданий «Франкфуртер альгемайне цайтунг» интервью охарактеризовали как «заседание уголовного суда». Телезрители могли наблюдать эту инквизицию. «Звёздный час театра одного актёра» журналиста Клауса Клевера, который безжалостно зажал в тиски главу «Сименса». Вот некоторые выдержки из этого интервью. Ведущий: «Что вы себе вообразили, предпринимая этот дружеский визит в Москву? Вы подумали о том, что сейчас, в такой исторический момент, когда Россия напала на Украину, украла Крым, что породило мировой кризис?» Джо Кэзер со снисходительно-мудрой улыбкой ответил, что «Сименс» уже 160 лет в России, у обеих стран есть общие ценности и в любых условиях надо оставаться в диалоге. Клевер: «О каких ценностях вы говорите? Я надеюсь, не о долларах и евро? Речь идёт о том, как подобает себя вести в отношении России. Ваш визит – конфронтация со всеми нашими реалиями. Ваша поездка в Россию направлена против Меркель и Обамы, против Евросоюза и НАТО... Вы едете в страну, которую никто не поддерживает в Совете безопасности. России было указано, что она должна изменить, чтобы с ней снова можно было общаться…» В голове Клевера явно происходила цепная реакция: «Вы встречались с Путиным, ну и сколько времени он заставил вас ждать у себя в приёмной?.. А фрау Меркель давала вам разрешение на поездку в Москву?»

Ни слова о цели и результатах визита, ни одного вопроса о разговоре с Путиным, что действительно интересно немцам. Только риторика «предательства отечества» в лучших традициях гестапо – интервью проходило в режиме телемоста, но в картинке явно не хватало лампы, направленной в глаза «предателя». Происходит превращение телеведущего в судью, который определяет красную линию во внешнеполитических вопросах. Немцы должны узнать не то, что Джо Кэзер делал в Москве, а что думает по этому поводу журналист, у которого к тому же нужно поучиться правительству Германии, которое, не «спросив разрешения у Клевера», в тот же день объявило о продолжении экономических отношений с Москвой.

Не изменяя «высокого стиля» антироссийской пропаганды, немецкие СМИ горячо откликаются на любой информационный повод, который создаётся из всего, что попадёт под руку. Вот, например, репортаж о фильме «Левиафан» на канале ARD в программе Tagesthemen в начале февраля. Ведущая – из победительниц конкурса Maulhure 2014 Карен Миозга. Она дала этот материал в политической части программы, чуть ли не первой новостью. Назвала фильм «…грандиозным обличением преступной сущности властей России», перечислила все международные призы, которые он получил, и выразила уверенность, что впереди у фильма, номинированного на «Оскар», будут только победы. Но что очень огорчает фрау Миозга – это полная тишина на родине режиссёра Звягинцева и замалчивание его успехов и международного признания «Левиафана»! Она считает возмутительной дерзостью слова министра культуры Мединского о том, что впредь государство не будет финансировать фильмы, которые плюют в лицо руководству страны. Правда, Миозга отметила, что фильм, о котором «никто в России не слышал», всё-таки выйдет в прокат, но в «другом варианте». Намекая на политическую цензуру, она умолчала о том, что в России есть закон, запрещающий мат в публичном пространстве, который присутствует в этом «произведении искусства», и «другой вариант» означает, что нецензурщина адаптирована для нормального восприятия в прокате.

Особенно активизировались мейнстрим-медиа в связи с убийством Бориса Немцова. Немецкое информационное пространство бурлило, московские корреспонденты немецких СМИ работали в буквальном смысле в две смены. Помпа, с которой освещалось убийство, не сравнится даже с реакций СМИ на убийство Джона Кеннеди. Из бесчисленных репортажей в эти дни можно было узнать, что российские СМИ развернули против Немцова и других противников Путина разнузданную пропагандистскую войну, что и привело к убийству оппозиционера. Репортаж с места убийства Немцова построен так примитивно, что возникает вопрос о профпригодности московской корреспондентки ARD Голине Атай (тоже отмечена премией Maulhure). Появление в кадре Ольги Романовой с сигаретой и мокрым от слёз лицом вызывает у россиян понятные эмоции, но немецкие зрители должны были поверить бредовым утверждениям так называемой оппозиционерки: «Это пляска на костях!» Вообще все журналисты, участвующие в освещении этой темы, были удивительно однообразны – ни одного объективного слова, только бесконечные повторения: «Самый известный противник Путина убит». Эти слова вбивают в сознание телезрителям, чтобы у них не было сомнений в вопросе «Кто убийца?». Голине Атай не гнушалась и просто утверждениями маргиналов с улицы, которые, кивая на Кремль, выносили приговор: «Убийцы сидят там!» или «Мне стыдно за страну!» Не исключено, что это постановочные кадры, что было уже не раз в практике немецких каналов.

Корреспондентка Биргит Вирних уже с кладбища: «Присутствуют многочисленные иностранные политики, но президент Путин, которого Немцов жёстко критиковал, и премьер Медведев не соизволили оказать последнюю честь видному политику и не приехали на траурные мероприятия. Президент Европарламента Мартин Шульц осудил Россию за то, что в порядке ответных санкций было отказано во въездной визе нескольким членам Европарламента, назвал этот акт публичным оскорблением. Бывший министр юстиции Сабина Лёйтхойзер-Шнарренбергер, прибывшая на траурные торжества, заявила, что на Россию будет оказано давление, чтобы было проведено расследование убийства.

Вирних говорит о многочисленных известных оппозиционерах, присутствующих на похоронах. Приводит слова Касьянова о том, что причина убийства Немцова – гнетущая атмосфера в путинской России. В кадре Кудрин с очередным откровением – только после смерти Немцова стало понятно, какого масштаба личность потеряла страна. Правда, он не настаивал на исключительности покойного и отметил, что такие политики есть, но их мало. Видимо, только он сам и Чубайс. Меркель в Берлине, потрясённая этим убийством, выразила надежду, что будет проведено расследование и что люди с «другим мнением» в России будут иметь возможность о нём заявлять.

В одном из репортажей дали интервью с писателем Виктором Ерофеевым, видимо, видным экспертом по политическим убийствам. Ответив на несколько пустых вопросов, он предсказал появление новых убийц, потому что «убийство превращается в средство разговора». Резюмировал словами: «Главное, во всём виноват один человек, фамилия которого начинается на букву «П».

Если немецкие журналисты служат порочной идеологии своих хозяев, то какой идеологии служат Ольга Романова и Михаил Касьянов, Алексей Кудрин или Виктор Ерофеев, а также маргинальные прохожие, готовые на камеру публично опорочить свою страну и президента? Получается, что их всех можно объединить известными со времён Третьего рейха словами: «Такие люди нужны Германии!»

Теги: Россия , Европа , СМИ

История – с гневом и пристрастием

Прошлое Отечества - это не просто затейливый антиквариат. Это поле боя идеологий. Это основа народного самосознания. Сегодня, к сожалению, у школьников не слишком велик интерес к чтению. Даже возможностями интернета они, как правило, не пользуются. Там ведь можно докапываться и до архивных материалов, и до капитальных исследований. Но молодое поколение, как правило, даже в лицо не знает наших героев[?] Печально. Интерес к истории России не ослабевает. Он стал менее квалифицированным, чем раньше: ребятам не хватает эрудиции. Но увлечь их историей по силам и педагогам, и телевидению. А "Россия 24" – это круглосуточный канал, который мы воспринимаем как лицо страны. Как её голос. Это проявляется в остром политическом противостоянии, которое характерно для нынешней международной жизни. И во всём мире к этому каналу приглядываются. Должен сказать, что каналу удалось за короткий срок «уважать себя заставить». Чувствуется и профессионализм, и государственная линия. Чувствуется почти во всём – кроме хронически ехидных исторических хроник!

Каждую неделю на центральном государственном телеканале с разбором истории России выступает Николай Сванидзе – человек крайне пристрастный. Каждый фильм ещё и повторяют по три раза, так что резонанс получается нешуточный. «Не проходите мимо». Для тех, кто начинает осмысление истории Отечества, – именно Николай Сванидзе невольно становится главным проводником. А надёжный ли он провожатый в дебрях истории ХХ века?

Спору нет, Сванидзе провёл масштабную работу. Много лет отдал этому труду. И выпуски, которые сегодня снова и снова повторяют, – сняты 7–8 лет назад. Наверное, вспомнил уроки отца – автора-составителя вполне дельного политиздатовского сборника «Цели и методы воинствующего сионизма». Карл Николаевич Сванидзе умел работать с пропагандистским материалом во имя нашей советской системы. Чётко выполнял агитационную задачу. Тем же самым занимается и его сын, только с противоположным знаком. Задача у него другая: показать, что история нашей страны – тупиковая ветвь. И только либеральная революция (или быстрая эволюция в либеральную сторону) может спасти ситуацию. Этой идеей пропитаны все выпуски исторических хроник. А ведь они идут с навязчивым постоянством – из недели в неделю, из месяца в месяц. Сопутствуют школьникам и студентам в течение учебного года. Причём канал «Россия 24» смотрят, безусловно, самые любознательные ребята. И что они получают?

Начинает Сванидзе с Серебряного века. Не без восторга говорит о деятелях культуры того времени, но политическому режиму ставит смертельный диагноз. Можно ли критиковать министров, царей, великих князей? Безусловно. Долой подобострастие, долой кастовость. Но – да здравствует объективность, а не страшилки.

Его ненависть к советской власти ещё неукротимее. Это мы помним по провокационным (а как назвать иначе?) программам «Зеркало» девяностых годов. В позорной ельцинской избирательной кампании 1996 года трудно было отличиться: слишком многие «блистали» подлогами, снобизмом, равнодушием к народу, холодной жестокостью к тем, кто оказался «на дне жизни». Но Николай Карлович даже тогда сумел побить рекорды! Пожалуй, как агитатор он был менее эффективен, чем тогдашние коллеги с НТВ и ОРТ. Слишком уж он был радикален: это не вызывало доверия. Стальной ненавистью отливали его очки, когда речь шла про безобидного Зюганова или добродушного Селезнёва. Даже Вышинский был подобрее к врагам народа. А помните, когда Сванидзе выдвинулся, когда пробил его звёздный час? В октябре 1993-го! Вот уж действительно «Кому – война, кому – мать родна». Он часто напоминал о своей профессии – историк. Но по стилю подачи информационного материала никогда не напоминал ни Ключевского, ни Платонова, ни даже пламенную Нечкину. Слишком однобокие ракурсы, слишком бешеная риторика! В душе Сванидзе – политик, а не летописец. Он, наверное, мечтает о расправе над всеми, кто мешает рукопожатной прослойке двигаться в либеральное завтра. Да что фантазировать, он однажды в эфире у Соловьёва прямо заявил, что историка Юрия Жукова неплохо бы расстрелять. За что? За исследования о Сталине. Не огульные, а основанные на архивных документах. Они, видите ли, не вписываются в сванидзевские железобетонные представления о сталинизме.

Он не стесняется обращаться к не самым авторитетным источникам, когда можно подкрепить свою точку зрения. А оппонентов не замечает. Это бросается в глаза даже тем, кто не в курсе всех извивов общественно-политической борьбы.

И вот такой человек становится главным историком центрального телевидения, а значит, вообще главным историком в восприятии миллионов. И что мы видим? Историк Сванидзе мало чем отличается от Сванидзе-провокатора. Амплуа разные, но личность неизменна.

Приведу лишь несколько тезисов из сванидзевских анонсов. Иногда даже по таким рекламным лозунгам можно судить о сути: «Нация утратила веру в светлое будущее», «Маршал Устинов довооружил СССР до смерти», «Председатель правительства Алексей Косыгин после расстрела демонстрации в Новочеркасске просит Минторг поставить в город продукты». Стоит ли напоминать, что во время новочеркасских событий председателем правительства был Н.С. Хрущёв? Конечно, и Сванидзе об этом знает. Но у него получается, что в нашей истории, как говорится в популярном фильме, «орудовала банда двоечников». Откуда же пришли победные результаты, благодаря которым Россия и ныне остаётся в клубе великих держав?

Но не будем углубляться в передачи о советской эпохе. Её Николай Карлович публично проклинает уже 20 лет и 2 года. Какой предстаёт в его изложении предреволюционная Россия? С одной стороны, он по закоренелой антисоветской привычке говорит об экономическом росте, практически не показывая его кредитной изнанки. С другой – рисует пугающие картины «родовых травм», якобы присущих России «от века». Особое внимание уделяется антисемитизму, о котором Сванидзе судит необдуманно, просто употребляет это понятие в качестве пугала. Пожалуй, не стоит идеализировать, например, великого князя Сергея Александровича, хотя и нельзя не проявить сочувствия к жертве террора. Но Сванидзе ставит на нём клеймо: «Антисемит». И, думаю, для столь лаконичного жанра это крайне непродуманный ход. Зато фигура премьер-министра Витте идеализируется безгранично. Он и спас столицу от мятежа, и вытащил из позора Русско-японской войны 1904–1905 гг. А ведь всё куда сложнее было! Но Витте для либерального журналиста – свой. Своим всё позволено, для милого дружка и серёжку из ушка. Но разве это позиция историка? Разве эту горячечную публицистику можно назвать хроникой?! Скорее – агитационной накачкой. В таком случае почему такая агитация оказалась востребованной на государственном уровне в 2015 году?

Алексей КУРАШОВ, учитель, САРАТОВ

Теги: телевидение , история

Непорядок

"С амые свежие, самые интересные, самые редкие и самые популярные книги. Самый яркий проект о литературе на российском телевидении. Ведущий - литературовед, литературный критик, кандидат филологических наук Николай Александров " – так на ОТР представляют одну из немногих литературных передач на нашем ТВ.

Самый яркий проект? Помилуйте, это скорее пятиминутное пиар-сопровождение публикуемой в России иностранной коммерческой литературы. Под кофеёк унылый ведущий попросту рекламирует книжный товар, зачитывает анонсы. Например, «Том Вуд. «Киллер». Наёмный убийца преследует жертву, а группа бандитов – наёмного убийцу. Разорвать этот замкнутый круг может информация, хранящаяся на некой флешке».

«Эрик Аксл Сунд. «Голодное пламя». По сравнению с главным преступником из трилогии «Слабость Виктории Бергман» Ганнибал Лектер – человек приятный во всех отношениях».

«Скандал как двигатель искусства. Модницы начала 19 века. Как правильно пить. Шоколадная диета».

И так далее, и тому подобное. Российских книг «среди самых свежих, интересных» практически нет, а если есть, то с сомнением их можно причислить к самым популярным, но, несомненно, они отвечают либеральным вкусам ведущего, которые не изменились с тех пор, как он в 1990 году стал ведущим передачи о книгах на «Эхо Москвы», потом на канале «Культура», а теперь на Общественном российском телевидении.

Жизнь в России кардинально поменялась: украинский кризис, информационные войны, санкции ЕС и США, а нам по-прежнему под видом литературы навязывают «самые свежие шоколадные диеты». Почему наряду с «приятным во всех отношениях» Александровым на ОТР нет ведущего литературной передачи с другими, может быть, чуть более патриотичными взглядами, более озабоченного продвижением хорошей отечественной литературы, а не коммерческой западной? Непорядок.

Поля КУЛИКОВА

Теги: телевидение , литература

Дежурный по чему?

Совсем недавно поздним вечером над Москвой тихо опускался снегодождь. По притихшей площади шли два пожилых господина. Шли неторопливо, обходя тусклые фонари, отражённые в лужах. На первый взгляд старички, пугающие бессонницу. Нет. Это шли "Дежурные по стране". Они вели беседу по поводу объявленного Года литературы и сходились на том, что литература и всякое там искусство ничему не может научить простого человека... «Хороший фильм, например, «Москва слезам не верит», а чему и кого он научил?» - заметил один меланхолично. Другой бойко, не без иронии как бы возразил: «А слесарь... один на всю страну». Этими мудрыми мыслями они вскоре поделились с аудиторией, ожидавшей их. Потом выдали в эфир ещё одну шутку, как рабочие пытались смыть со стены три всем известные буквы, начертанные в человеческий рост! И не смогли: краска-то была заграничная. Потом один догадливый подсуетился и превратил скабрёзное словцо в ХХII съезд. Все смеялись, рассказчик добавил что-то о глупой забаве портовых рабочих, и на том закончили. С чувством выполненного долга пошли домой. По Красной площади.

Для передачи вместо громкого «Дежурный по стране» напрашивается совсем другое название. Как-то неловко перед признанным автором сатиры и юмора и хохотавшими в студии его почитателями, но попробую, как и он в своей передаче, виртуально использовать другое напрашивающееся словцо из обсценной лексики: «Дежурный по обс[?]ранию страны». Не смешно, конечно, но, мне кажется, по существу.

В последние десятилетия стало доблестью плевать в прошлое без разбора, не заботясь о том, что не всякое лыко в строку. Очень больно бывает тем, кто строил и берёг страну. Да, человечество, смеясь, расстаётся со своим прошлым, да, будоражит раскатистый смех Франсуа Рабле. И скрытая усмешка Эзопа, и смех сквозь слёзы Гоголя, и бичующая сатира Салтыкова-Щедрина. И в настоящем тоже много уродливого, достойного осмеяния, смех – ведь это казнь уродливых нелепостей. Главное – применять эту «меру наказания» к месту и вовремя. Вызывающего смех или горькую усмешку сейчас много. Например, один очень кассовый режиссёр требует от президента закона о пользе мата, или очень кастовый правозащитник публично благодарит Европу и Америку за санкции. И ЕГЭ по литературе – тоже смешно, если бы не было так грустно. А возвращаясь к упомянутым в передаче рабочим, замечу, как трансформировалось слово «работа». Работать – это значит зарабатывать, и всё. Украл – заработал; ограбил – заработал много; ограбил многих, смошенничал – заработал по-крупному, а простые, честные труженики, рабочие, крестьяне, инженеры, которые построили и защитили нашу страну, – над ними только смеяться можно…

Конечно, нужны современные Гоголи и Щедрины, высмеивающие как угодно беспощадно пороки, но над хорошим-то смеяться, прошлое закидывать грязью зачем? Какая польза? Это уже как-то не модно, надоело, противно, ну и главное – не смешно.

Простите, если кого-то обидела, но накипело.

Катерина ЕГОРЬЕВА

Теги: телевидение , политика

C кем вожу хлеб-соль

II Всесоюзный съезд советских писателей (1954 г.). Слева направо: Сергей Смирнов, Георгий Гулиа, Расул Гамзатов, Камиль Султанов

Совместный проект МГУ имени М.В. Ломоносова и "Литературной газеты" дебютировал статьёй М. Голубкова «Время держать ответ» («ЛГ» № 6, 2015), который затронул актуальный вопрос о тревожных последствиях «геологического изменения культурного статуса литературы» в постсоветскую эпоху. Эти последствия не могли не повлиять и на состояние литератур народов России, оказавшихся на периферии общественного и научного интереса.

Если бы мы с большим вниманием относились к их поучительному опыту неантагонистического сосуществования в истории, то могли бы с большей адекватностью реагировать на периодически вспыхивающий конфликт ценностей при очередном обострении «национального вопроса».

Этот опыт нуждается в обновлённом перечитывании и переосмыслении с учётом современных тенденций и научных новаций. Как сегодня соотносятся идентичность и диалог, этнокультурная уникальность каждой литературы и российский цивилизационный контекст, национальное самосознание и культурные универсалии? Традиционная роль-миссия русской литературы быть центром притяжения, школой духовного повзросления для национальных литератур - какие формы принимает она в XXI веке?

В Год литературы стоит серьёзно и без скидок подумать о том, что эти и другие, не менее злободневные вопросы останутся риторическими без повышения уровня современного изучения литератур народов России, без отказа от накопившихся штампов. Есть на этом пути и обнадёживающие сдвиги. В рамках недавней конференции на филологическом факультете МГУ «Русская литература XX–XXI веков как единый процесс» работала отдельная секция, посвящённая литературам народов России: впервые эта проблематика включена в пространство «единого процесса». Кафедра истории новейшей русской литературы и современного литературного процесса не только организовала конференцию, но и нашла место в своих учебных планах для полноценного лекционного курса по литературам народов России.

Вниманию читателей предлагается статья давнего автора «ЛГ».

Когда Владимир Иванович Даль, воздвигая здание своего легендарного словаря, дошёл до буквы «К», то счёл нужным выделить место для толкования слова экзотического, но благожелательно принятого «живым великорусским языком»: «кунак – по всей азиатской границе нашей: приятель, знакомый, с кем вожу хлеб-соль».

Те, кому довелось прочитать пушкинского «Кавказского пленника» в год его появления (1822), открыли для себя это слово за 39 лет до выхода первого тома словаря. «Пришлец усталый», принятый «с приветом, ласково» в черкесском доме, «[?]утром оставляет … ночлега кров гостеприимный» – этот эпизод, один из немногих в поэме, удостоился авторского примечания: «Гость становится для них священною особою. Предать его или не защитить почитается меж ними за величайшее бесчестие. Кунак (т.е. приятель, знакомец) отвечает жизнию за вашу безопасность…».

Мотив куначества-побратимства был воспринят русской литературой, традиционно чуткой к этноментальной специфике других народов, как ключ к пониманию кавказского социума. Вслед за охотно цитируемыми лермонтовскими строками – «…жалкий человек, / Чего он хочет!.. / Один враждует он – зачем?» – следовал семантически важный жест, отсылавший к идеальной норме бескорыстного, т.е. братского, отношения друг к другу: «Галуб прервал моё мечтанье, / Ударив по плечу; он был / Кунак мне…» .

Ф. Достоевский в «Записках из мёртвого дома» не прибегает к слову «кунак», но его кавказские персонажи узнаваемы по тому же ритуально-куначескому удару по плечу. Повествователь, вспоминая Нурру («улыбаясь, дружески ударил меня по плечу»), объясняет читателю: «…хочет показать мне свою дружбу, ободрить меня…». Не эта ли тональность непобеждённой человечности в нечеловеческих условиях каторги тронула Л. Толстого, необычайно тепло откликнувшегося на «Записки…»: «…точка зрения удивительная – искренняя, естественная и христианская»?

У самого Толстого эта сакраментальная тема возникала неоднократно в «Казаках» и «Хаджи-Мурате» и, надо признать, в полном соответствии с ритуальными тонкостями, освящёнными местной традицией. Куначеству отведена роль некоей этической альтернативы в условиях военного противостояния, инициирующей столь существенную для Толстого интонацию сообщительности, – достаточно вспомнить взаимную симпатию Марьи Дмитриевны и Хаджи-Мурата. Этот звук сближающей доверительности улавливается и в том эпизоде, когда русский офицер Бутлер прощался с беглым шамилёвским наибом: «Не забудь кунака». Хаджи-Мурат мгновенно откликнулся, как откликаются на долгожданный пароль: «Я верный друг… никогда не забуду».

Спустя 14 лет после «Кавказского пленника» А. Пушкин в первом номере «Современника» печатает под одной обложкой своё «Путешествие в Арзрум», гоголевскую повесть «Коляска» и – рассказ черкеса Султана Казы Гирея «Долина Ажитугай». Пушкинское послесловие к нему феноменально не только по лаконичности, но и по неожиданному повороту мысли. Первое произведение «сына полудикого Кавказа» и сразу – «становится в ряды наших писателей»?

За вовлечением такого автора в состав «нашей литературы» стоит не только куначеское дружелюбие русского человека, но и духовная дальнозоркость «угадчика» – именно к этому слову прибегнул Достоевский в знаменитой пушкинской речи 8 июня 1880 г. Поэт задавал перспективный для русского культурного сознания камертон отзывчивости, угадывая иную перспективу в противовес разгоравшейся на Кавказе войне, когда несовместимость двух миров казалась непреодолимой.

Не будь этого угадывания – мог бы Габдулла Тукай, классик татарской литературы, в марте 1911 г. говорить о своей заветной мечте, связывая её с пушкинским словом: «…на татарском, в татарском духе, с татарскими героями, хочу создать своего «Евгения Онегина»?

Не будь этого угадывания – мог бы Р. Гамзатов признаться в том, что «русскую литературу мы воспринимали как собственную», Пушкина как аварского поэта и вообще «Кавказ пленила пушкинская Русь»? Никому, даже бдительному идеологическому отделу обкома КПСС, не пришло в голову указать и поправить: партийные функционеры понимали, что такого рода признание делается не ради красного словца. Оно свидетельствовало о чём-то более значительном – об осознанности вхождения в цивилизационное пространство России, которая покоряла явлением Пушкина и Лермонтова, посылала академические экспедиции для изучения «сурового края свободы», создавала Азиатский музей и Институт восточных рукописей, грамматики и словари по местным языкам, обучала юных горцев в Ставропольской и других гимназиях…

Почти через сто лет после выхода пушкинского «Современника» на трибуну Первого съезда советских писателей вышел один из его участников в явно неевропейской одежде, чтобы поразить всех певучей речью в стихах и постукиванием по папахе, как по бубну. «На меня, – признался М. Горький в заключительной речи, – произвёл потрясающее впечатление ашуг Сулейман Стальский», который «сидя в президиуме, шептал, создавая свои стихи, затем он, Гомер XX века, изумительно прочёл их ( аплодисменты )».

В предсъездовский период Н. Тихонов, В. Луговской, П. Павленко объехали Дагестан в поисках неизвестных талантов, и этот метод погружения в национальную среду без каких-либо гарантий на положительный результат оказался эффективным: однажды Николай Семёнович, взыскательный создатель «Орды» и «Браги», назвал, не скрывая своего восхищения, аварского лирика Махмуда «кавказским Блоком».

Завышенность горьковской и тихоновской оценок легко объяснима поэтическим преувеличением от увлечённости и заинтересованности, но она, безусловно, генеалогически связана с первоистоком – пушкинским камертоном, а изнутри воспринималась как воодушевляющая и стимулирующая: подобного рода великодушие несло в себе узнаваемую уважительно-куначескую участливость.

При составлении книги отца по его архивным материалам (Камиль Султанов. Избранное. Воспоминания. Статьи. Неизданное. Письма. Махачкала, 2011) меня больше всего поразила прямо-таки зашкаливающая степень неподдельного взаимного интереса представителей различных литератур. И не только в общесоюзном масштабе: в кулуарах Первого съезда дагестанских писателей (1934) впервые встретились литераторы, разделённые языковыми барьерами: «Лезгины не подозревали, что в высокогорном Хунзахе живёт поэт, ставший основоположником новой аварской литературы. Точно так же аварцы не имели представления о поэзии лезгинского крестьянина из аула Ашага-Стал, успевшего к тому времени создать множество стихов и песен». В те весенние дни впервые увиделись С. Стальский и Э. Капиев – не будь этой встречи, лезгинский поэт не стал бы затем всесоюзно известным, а Э. Капиев не написал бы своего «Поэта».

Показательных примеров неформального и деятельного интереса друг к другу в книге множество, но выберу только два. Ещё в довоенном и знаменитом МИФЛИ отец сдавал экзамен выдающемуся фольклористу и автору первого учебника по русскому фольклору Ю. Соколову. Когда Юрий Матвеевич узнал, что студент родом из Дагестана, то предложил посетить его дома. Оказалось, что профессор хотел уточнить собранные им сведения о дагестанских певцах и сказителях. Но «чем вызван такой интерес к горскому фольклору»? На недоумённый вопрос гостя последовал ответ: «Фольклором народов Северного Кавказа я интересуюсь со студенческих лет. Любовь к горцам и их народному творчеству привил мне мой учитель Всеволод Фёдорович Миллер – крупнейший знаток Осетии…».

Или вот фотография афиши вечера дагестанской поэзии. Ничего, казалось бы, особенного, но, если присмотреться к нижнему краю афиши, то увидишь дату: «Подписано к печати 11 июля 1944 г.». В столице, переполненной проблемами военного времени, нашлось время и место для подобного вечера! Открыл его Н. Тихонов, предоставивший слово докладчику К. Султанову, а затем Б. Пастернаку, Д. Кедрину, другим видным русским поэтам. В том же военном 1944-м отец совместно с С. Обрадовичем подготовил и издал в Москве сборник «Поэты Дагестана», привлекая к переводам лучших поэтов – Н. Асеева, Н. Тихонова, И. Сельвинского и др.

Даже в предельно экстремальных условиях не переставали работать «перекрёсток культур» и та мировоззренческая установка на сопереживание и соучастие, дефицит которой сегодня остро ощущается. Речь идёт об исторически сложившемся чувстве общего дома, о потребности во взаимоузнавании людей и литератур, когда открываешь для себя позитивный образ другого .

«Муса был татарин, – читаем в рассказе В. Шаламова «Студент Муса Залилов», – и как всякий «нацмен» принимался в Москве более чем приветливо». Заданная интонация безусловной доброжелательности к иноязычному товарищу по общежитию подтверждена выразительной подробностью: студенты «восхищённо следили за упражнениями Мусы при восхождении на Олимп чужого (русского. – К.С. ) языка». Позднее он станет Мусой Джалилем, напишет «Моабитскую тетрадь» и будет казнён фашистами в августе 1944-го…

Вынесенные на обложку послевоенной книги Р. Гамзатова три слова – «Дети дома одного» – сегодня однозначно обречены на включение в перечень стандартных советских идеологем. Но истины ради надо сказать о неконъюнктурном и чрезвычайно важном для молодых литератур смысле, открывавшем иную жизнь за пределами отцовской сакли («в мир большой я из малого вышел селенья»), приобщавшем к праву на изменение и развитие, «чтобы не был малым человек, принадлежащий малому народу». Невозможное становилось возможным: «Я с крыши горского аула сквозь даль, которой нет конца…». Ключевое слово здесь, конечно, даль…

Называя Гамзатова в ряду не менее известных писателей, М. Голубков в статье «Время держать ответ» («ЛГ», 11.02.2015) задаёт вполне резонный вопрос, обозначая свою позицию, возвращающую к объективному взгляду на вещи после пережитой тотальной дискредитации ценностей и иронического развенчания всего и вся: «…могли бы сложиться эти писательские судьбы именно так, как они сложились, в современной ситуации? Иными словами – вне культурной политики СССР, которая проводилась бескорыстно и последовательно? Смеем предположить, что нет!».

Добавлю от себя: переживание встречи с другой культурой, духоподъёмный эффект «дома одного», переживание родства человеческих душ («…и мне он был как брат» – русский поэт А. Тарковский о грузинском поэте С. Чиковани) были ресурсом творческого становления не меньшей значимости, чем национально-самобытная характерность. Ещё один штрих для полноты картины. Полезно иногда вспоминать о безошибочном музыкальном слухе мультикультурного проекта под «кодовым» названием «дружба народов» на националистические амбиции: тогда и представить себе было невозможно появление призыва «хватит кормить» тот или иной советский регион...

Приоритетное чувство очага, истока, корневой связи («о мой народ, и в радости, и в горе ты – это море, я – твоя волна») находилось в непротиворечивом союзе с не менее значительным «чувством семьи единой». Когда в 60-х годах прошлого столетия в газете «Литература и жизнь» развернулась дискуссия о возможной интеграции культур и наций в нечто единообразное и надэтническое, то национальные литературы, взбудораженные призраком гипотетического «слияния», ответили гамзатовским стихотворением «Родной язык»: «И если завтра мой язык исчезнет, то я готов сегодня умереть». Чётко сформулированная сентенция, мгновенно растиражированная, прозвучала в унисон со статьёй участника дискуссии В. Солоухина в защиту института национально-культурной самобытности. Представляя различные культурные традиции, русский прозаик и аварский поэт не только бескомпромиссно отвергли перспективу «жить единым человечьим общежитьем» в мире «без Россий, без Латвий», но и, что не менее важно, не поддались соблазну такой гиперболизации культурно особенного, когда оно «останавливается» в своей самодовольной отдельности и отделённости.

Поэт часто прибегал к метафорам типа «два крыла одной птицы» или «две струны одного пандура», имея в виду «малую родину» и родину большую «от Москвы до самых до окраин», но мог ли он предвидеть, что его апробированный и, казалось бы, навсегда устойчивый образ будет жёстко откорректирован распадом страны и постсоветскими реалиями? Крыло, увы, может ослабеть, а струна пандура – порваться… Но как может взлететь птица и заиграть пандур, если люди вдруг стали жить с ощущением полной исчерпанности «чувства семьи единой», ускоренно осваивая язык рыночного эгоизма, несовместимого с каким-либо «чувством»?

Как-то я встретил подавленного Расула в ЦДЛ. Нелегко было слушать его рассказ о провалившейся миссии посредника на шумном и безрезультатном форуме, организованном М. Горбачёвым с целью примирения армян и азербайджанцев. Давняя дружба со многими азербайджанскими и армянскими писателями не позволяла ему решительно встать на одну из сторон. Он попытался подняться над схваткой, призвал на помощь общие гуманистические ценности, но так и остался неуслышанным: слишком велики были накал эмоций и взаимная неприязнь, чтобы миротворческий пафос мог достигнуть своей цели…

Центробежные тенденции набрали такую силу, что свобода от идеологии далеко не плавно перешла в свободу друг от друга. В постсоветские 90-е годы спутником борьбы за идентичность стал этнокультурный реванш, отвергнувший идею диалога как «осколок» былого интернационализма. Почти не находила отклика здравая мысль о том, что идентичность формируется не только в этноментальных координатах, но и в точках перекличек-пересечений различных культурных традиций, в ситуации культурного пограничья, когда не отвергаются присутствие и неоднозначность другого .

Тональность разговора о национальной литературе существенно изменилась в пользу статической модели её описания, адаптированной преимущественно к поиску и обнаружению этнокультурных констант. Стало превалировать отношение к литературе как форме манифестации этносвоеобразия, а к тексту – как его транслятору. Такой подход существенно обеднял возможности критико-литературоведческого анализа хотя бы потому, что игнорировались те смысловые интенции, которые были важны для понимания произведения, но не отмечены этнокультурной специфичностью. Художественный мир, если он состоялся, всё-таки шире и объёмнее любых предварительных установок…

Поначалу смена ориентиров воспринималась под знаком культурной и филологической самоактуализации, долгожданного возвращения некогда отлучённых от «генеральной линии» имён и текстов, но обозначилась и «областническая» тенденция. Предвижу упрёк в некорректном обращении к этому слову: его исконный смысл во второй половине XIX в. был больше связан с идеей экономической самостоятельности отдельных областей. Но ссылка на «областничество» как форму самоизоляции не так уж неуместна, если всерьёз говорить о реально присутствующей в нашей литературной и исследовательской практике проблеме сужения коммуникативного пространства.

Есть очень важное для точного диагноза состояния общества понятие «системные риски». Их появление в сфере межнациональных и межкультурных отношений более чем нежелательно в силу неизбежности катастрофических последствий. В ряду этих рисков – тревожное истощение собирательной мысли, сопрягающего видения проблем нашей полиэтнической страны.

Угасание интереса друг к другу зашло так далеко, что впору говорить о ситуации, в чём-то близкой к самочувствию строителей Вавилонской башни: «…один не понимал речи другого». Перестаёт работать иммунный механизм самосохранения, взаимного сцепления. Мы как-то подзабыли, что приверженность «общей судьбе», упомянутая в конституционной преамбуле, не дана кем-то и когда-то раз и навсегда – она требует подтверждающего воспроизводства и нуждается в постоянстве разнонациональных усилий. Стоит напомнить, что русский мыслитель Г. Федотов в парижском докладе по проблематике национализма (1933) охарактеризовал идею осознанного взаимосодействия как государствосберегающую: «Если Россия будет подлинно «своим домом» для всех народов, входящих в состав её, она снова может быть великой и цельной, – в противном случае ей грозит окончательное распадение».

Презумпцию уважения к культурным различиям вряд ли можно считать добродетелью в неудержимо глобализирующемся мире, но для нашей полиэтнической страны она остаётся нравственной и стратегически важной нормой. Это уважение, однако, не должно сводиться к популярному ныне тезису о непреодолимости глубинной культурной отличимости, чреватой якобы неизбежным конфликтом ценностей. Придавать различиям статус последней смысловой инстанции – значит утрачивать интерес и вкус к их переводу на язык взаимопонимания – к тому, что издавна в мировом гуманитарном знании присутствовало как «единство несходного», «единое во многом». Не советская власть изобрела «единство многообразия» – оно восходит к античной эпохе, когда Платон в диалоге «Парменид» считал нужным использовать такие понятия, как «единое множественно» и «многое едино». По аналогии с известным диагнозом «целились в КПСС – попали в страну» можно и так сказать: поспешно и азартно списывая «дружбу народов» по графе «коммунистическая утопия», мы выбросили с водой ребёнка – реализуемый в диалоге принцип взаимопонимания.

Цивилизационный выбор России в пользу сбережения многообразия сегодня назвали бы нерентабельным, затратным, но по большому счёту он оказался мудрым и дальновидным. Каждый «национальный тип», отразившийся в литературе, дополняет, подчёркивал В. Розанов, другие типы «как недостающий звук, который, только не сливаясь с другими звуками, образует с ними необходимый аккорд». Только не сливаясь – но и только не обособляясь…

Недостаточно констатировать самодовлеющую множественность 45 литератур народов России с их богатейшим опытом, минуя целое – российское цивилизационное пространство как фактор системообразующий и, если так можно выразиться, онтологически значимый приоритет. Завершилась, мол, эпоха многонациональной советской литературы, пришло время литературных автономий…

Думаю, что мысль об общем в российских условиях всегда была не менее значительной, чем артикуляция непохожести и самоценности. Литературы народов России – система взаимоотражающих зеркал, и для каждой из них нет ничего заведомо ненужного или заведомо чуждого. Эта открытость или изнутри возникающая потребность в диалоге входит в состав того, что мы называем самоопределением и самоутверждением, если, конечно, понимать диалог как собеседование идентичностей, когда особенное остаётся таковым. Если же говорить о художественно-коммуникативной макростратегии, соприродной российской цивилизационной доминанте, то надо признать, что у литератур народов России здесь особая, ни с чем не сравнимая роль и функция. Каждая из них, сохраняя самобытность, живёт укоренённостью в родной почве, но держится на ветру истории и силой взаимного притяжения и только ей, этой силе, дано сокращать культурную дистанцию между народами, укрепляя чувство «общей судьбы».

…Перечитывая «Поэзию народов Кавказа в переводах А. Тарковского», я вдруг в примечаниях «споткнулся» на фразе «русская многонациональная литература». Описка или оплошность? Если литература «многонациональная», то она непременно советская или российская, но если речь идёт о русской литературе, то при чём здесь «многонациональная»? Ни в каком дополнительном символическом укрупнении русская литература, разумеется, не нуждается, но что-то в том оксюморонном словосочетании наводило на размышления…

В метафизическом смысле «национальное» в русской литературе тяготело к такому самопреодолению, когда раздвигались границы и предвосхищались новые духовные горизонты. Один из высших смыслов, к которым пробивалась художественная мысль, станет понятнее, если вспомнить о толстовской устойчивой приверженности «идеалу муравейных братьев», живущих, как известно, по закону солидарности.

В нашу эпоху сокрушительной победы интереса над идеалом найдутся желающие заняться разоблачением простодушного морализаторства и доверчивости ко всякого рода утопиям. Но идея преодолеваемого отчуждения ради межнационального согласия в русской литературе ориентирована не столько на «светлое будущее», сколько на практическую этику, т.е. на претворение в жизнь.

Позабывшие распри народы «в великую семью соединятся» у Пушкина, «стать братом всех людей» у Достоевского, «уменьшение несогласия» у Толстого – так определялась этическая сверхзадача, соразмерная по своей нравственной высоте мощному эстетическому потенциалу. Вхождение в инонациональный контекст, распознание другого голоса и другой жизни в её тёплой человеческой конкретике становились чуткой диагностикой возможного сближения. Эта озабоченность поиском языка взаимопонимания находила благодарный отклик в литературах народов России. Отличаясь разностадиальностью и художественной разноуровневостью, они были едины в своём особом отношении к русской литературе, которое подразумевало радостную добровольность ответного культурного и душевного движения.

Слово «многонациональная» кажется эмоционально остывшим и обесточенным из-за накопленной инерции его использования. Но если «стереть случайные черты» и разглядеть историософскую нагрузку неологизма «русская многонациональная литература», то обнаружится главное – сопрягающая мысль, кровно заинтересованная в общем деле и в таком признании разнонационального многоголосия, когда оно предстаёт благом, а не обузой...

Теги: литературный процесс

А книги всё ждут…

Фото: ИТАР-ТАСС

"Волонтёры? Заходите", - невысокая рыженькая женщина, приветливо улыбаясь, идёт нам навстречу, полицейский отходит в сторону, и наша довольно-таки пёстрая группа входит на территорию института. Шумная компания студентов, солидные научные сотрудники, пожилая пара в стройотрядовских брезентовых ветровках, худенькая мама с дочкой-подростком – люди разных возрастов, разных социальных групп, очередная смена добровольцев, пришедших помочь сгоревшей библиотеке в эвакуации книжного фонда.

Следом за нашей проводницей идём вдоль сгоревшего здания. Это гордость советского модернизма, проект архитектора Якова Белопольского, тех времён, когда страна, развёрнутая в будущее, строила для своих учёных дворцы, а наука создавала интеллектуальную мощь державы. Здание построено в 1974 году специально для института-библиотеки: два массивных этажа книгохранилищ и лёгкий, аквариумно-прозрачный этаж читальных залов и рабочих кабинетов с зенитными фонарями, прозрачными, высокими потолками. Светлый паркет. Много зелени в вестибюлях. Удобные уголки для отдыха. Рациональность во всём: даже искусственный пруд с фонтанами перед главным входом когда-то честно вносил свой вклад в общую архитектурную симфонию: трудился на благо вентиляции книгохранилищ.

Мы огибаем сгоревшее крыло. «Здесь я писал свою диссертацию», – вздыхает пожилой мужчина. Не только он. Поколения обществоведов писали свои работы в этой библиотеке. Заложенная в 1918 году, ориентировавшаяся на лучшие образцы библиотечного дела того времени, она развилась в мощнейшую кладовую общественной мысли. Здесь копились и систематизировались актуальные отечественные и зарубежные исследования. В последний год фонды библиотеки насчитывали 14,7 млн. единиц (книг, брошюр, периодики, документов). Из них около 10,2 млн. хранились в основном здании, остальные – в отделах библиотеки в других институтах РАН. Помимо своего «профильного» фонда библиотека содержала фонд редкой книги XVI – начала XX в., в том числе части Готской библиотеки, одну из крупнейших в стране коллекцию книг на славянских языках, документацию ООН и Лиги Наций на русском языке.

На базисе библиотеки в 1969 году и был создан ИНИОН. О нём говорили, им гордились. Политическая экспертиза, рассылка научно-информационных материалов в вузы и научные центры всей страны, более 30 периодических изданий – институт был образцом того, что сейчас называют think-tank, фабрика мысли. По мере развития информационных технологий он из своих средств оцифровал около 100 тысяч наиболее часто запрашиваемых читателями книг и документов. В рамках государственной программы «Научное наследие России» было оцифровано ещё семь тысяч российских источников, по большей части начала ХХ века.

У служебного входа – машины, идёт погрузка книг. Заходим в здание. Запах гари чувствуется сразу, хотя после пожара прошло уже более месяца. Около 5,42 млн. единиц хранения утрачено. 4,8 млн. частично залито водой, обгорело, но имеет шанс на спасение. Сложно восстановимая часть – 2,32 млн. Однако многие из непоправимо повреждённых изданий – дубликаты, экземпляры которых есть в других библиотеках, или же издания, готовившиеся к списанию. Фонд редкой книги не пострадал.

Предложения помочь в пополнении фондов уже получены из многих российских и европейских институтов, в том числе из библиотеки Конгресса США. Германия предлагает технологии сушки книг, Новая Зеландия – ноу-хау для восстановления намокших документов.

С 11 февраля книги начали вывозить из хранилища. Сотрудница книгохранилища поясняет нам: слабоувлажнённые издания высушат «конвективно»: свободно расставят на стеллажах при включённых вентиляторах. Такую сушку уже проходит фонд редкой книги, в том числе и Готская библиотека.

Мокрые же издания сначала заморозят, чтобы они не заплесневели. Заключён договор с фирмой, располагающей объёмными морозильниками. При температуре –25C книги будут дожидаться своей очереди на сушку (в криокамерах, с выморозкой влаги, или в сушильных камерах) и дальнейшую реставрацию. Первые полторы тонны были отправлены в морозильник 21 февраля. Книги приезжают на заморозку в специальных пластиковых проветриваемых поддонах, которых потребуется около 100 тыс. Начались пробные сушки в криокамерах. 13 февраля РГБ (Ленинка) приняла в свою криокамеру около тонны мокрого газетного фонда. С середины марта к работе подключается и Россархив, располагающий криокамерой на четыре тонны.

Создан экспертный совет, состоящий из библиотекарей и реставраторов. Начаты практические опыты. Владислав Донченко, директор Санкт-Петербургского научно-исследовательского центра экологической безопасности РАН, в уцелевшей части ИНИОН оборудовал лабораторию для исследования эффективности сушильных камер.

А мы, волонтёры, уже получаем респираторы и перчатки. Выясняется, что в книгохранилище в три смены – с 8 утра и до 11 ночи – работают несколько бригад сотрудников. Они и руководят добровольцами. Нам доверяют упаковку иностранного фонда. На ощупь книги практически сухие. Мы снимаем их со стеллажей, укладываем в коробки в том порядке, в каком они стояли на полках, нумеруем. Это немецкие, польские, чешские издания 30-х годов. История, которую можно пощупать. Книги, которые хочется подержать в руках, пролистать. В которые хочется вчитаться, присев тут же, в хранилище, вон за тот столик в углу, где до сих пор стоит забытая настольная лампа. Моя напарница Надя снимает книги со стеллажей, я пакую, студент Никита на тележке отвозит коробки на отправку. В следующем ряду стеллажей – девушки-студентки. «Вы замечаете, как хорошо пахнет, несмотря на гарь? – спрашивает одна из них, не прерывая работы. – Книгами пахнет».

На первом этаже – комната отдыха для волонтёров. Минеральная вода, чай, кексы. Пользуюсь паузой, чтобы спросить у нашей руководительницы, куда уедут «наши» книги. «Этот фонд едет в Люберцы, – отвечает она. – ФАНО подыскало для него склады издательского комплекса, 8 тыс. квадратных метров». – «И там они так и останутся в коробках?» – «Нет, что вы! Там наши библиотекари. Они распаковывают их и ставят сушить. А потом упаковывают в том же порядке и заменяют новой партией».

ФАНО нашло для института помещения, расположенные поблизости от ИНИОН. Администрация получила комнаты в ЦЭМИ РАН, научные сотрудники – несколько этажей в здании на ул. Кржижановского. Кому позволяют здоровье и возраст, приходят помогать в упаковке книг. Возобновлён издательский процесс, подписчики инионовских изданий получат их своевременно.

Пятичасовая волонтёрская смена заканчивается. «Мы герои! – смеётся наша руководительница Зоя Метлицкая. – На иностранный фонд сотрудники планировали около месяца, – а с волонтёрами мы справились, считай, за десять дней!»

По пути домой открываю интернет. Тема ИНИОН актуальна. Здесь и сочувствие, и предложения помощи, и петиции к правительству с требованием восстановить здание. Но тут же читаю: «В ИНИОН нашли следы НАТО», «там привечали агентов влияния»...

Книги не виноваты ни в политических драчках, ни в том, в какое неприветливое для науки и культуры время мы живём. Эти книги нужны. Они лежат и ждут помощи. Приходите и помогите их спасти.

Информация для волонтёров – на сайте института.

P.S. Книги действительно нуждаются в срочной «эвакуации»: то, что не погибло в огне, с наступлением тёплых дней может уничтожить грибок...

Теги: общество , мнение

Врачеватели завтрашнего дня

В год своего основания Московский университет имел три факультета: философский, юридический и медицинский. Однако через 175 лет было принято решение выделить последний из университета, создав на его базе Первый мединститут. Лишь в 1992 году, с появлением нового ректора В.А. Садовничего, историческую справедливость восстановили: в МГУ снова заработал медицинский факультет.

Об этом напомнил директор медицинского научно-образовательного центра "Университетская клиника" МГУ им. М.В. Ломоносова, член-корреспондент РАН, профессор Армаис Альбертович КАМАЛОВ.

- Воссоздание медицинского образования в структуре МГУ – не только и не столько дань исторической традиции, сколько отражение требований времени. Медицина, безусловно, университетская наука. Достаточно вспомнить имена знаменитых выпускников старейшего вуза – хирургов Н.И. Пирогова, Н.В. Склифосовского, терапевтов С.П. Боткина, А.А. Остроумова, Д.Д. Плетнёва, педиатра Н.Ф. Филатова и других, ставших светилами науки, её первооткрывателями.

– Факультет фундаментальной медицины. Что означает это название?

– Оно подчёркивает, что образование здесь будущие медики получают на фундаментальной основе. На медицинском факультете нет кафедр физики, химии, биологии или, скажем, математики. Наши студенты изучают эти дисциплины на соответствующих факультетах университета, постигая азы современных знаний с помощью именитых специалистов МГУ. За шесть лет юноши и девушки получают багаж знаний, позволяющий им стать врачевателями завтрашнего дня, конкурентоспособными специалистами, которые могут ориентироваться в новейших достижениях науки.

Отрасль, призванную стоять на страже здоровья, нельзя представить в отрыве от столбовой дороги науки. А подобные представления, к сожалению, бытовали. Более того, встречаются и поныне в виде утверждений: мол, наука – сама по себе, медицина – сама по себе.

Нам всем следовало бы почаще перелистывать страницы истории. Может быть, тогда реже звучали бы утверждения нынешних прагматиков о том, что фундаментальная наука должна подтверждать свою нужность сиюминутными экономическими выгодами.

– В чём новизна организации медицинского образования в университете?

– В стремлении обеспечить столь необходимое сегодня органичное слияние учебного процесса и практики в опоре на энциклопедичность знания. Образование на факультете фундаментальной медицины поставлено на качественно иные рельсы. Начну с того, что один из вступительных экзаменов для абитуриентов... математика. Это «холодный душ» для тех, кто собрался идти в медицину лишь потому, что не дружит с точными науками. Математика – прекрасная гимнастика для мозгов. Она учит не только считать, но и быстро читать, быстро думать, вырабатывать реакцию, мыслить строго логически. Тому, что столь необходимо настоящему медику. Такой вступительный «барьер» обеспечивает дополнительный отбор способных детей.

Факультет фундаментальной медицины не может существовать в отрыве от своей клинической базы. До последнего времени она была раскидана по различным стационарам столицы, федеральных учреждений, располагалась даже в клинике 4-го Управления... Сегодня – и в том немалая заслуга ректора – создан замкнутый цикл. Осваивая азы фундаментальных знаний, наши студенты получают на высоком уровне, в рамках востребованных специальностей, и клиническое образование.

Новая университетская клиника – медицинский научно-образовательный центр МГУ – не только чисто медицинское учреждение. Это органичное единство науки и образования. Здесь предусмотрено взаимодействие со всеми фундаментальными лабораториями, факультетами и кафедрами МГУ, партнёрство с ведущими клиниками страны, что позволяет определять векторы развития медицины завтрашнего дня.

В центре трудятся авторитетные учёные с мировым именем. На общей научной платформе взаимодействуют коллективы других федеральных учреждений – того же Эндокринологического научного центра, Института хирургии им. А.В. Вишневского, Первого медицинского института и многих других клиник.

Какую цель мы ставим перед собой? Во-первых, сформировать совместные научные коллективы для разработки перспективных направлений. Так, сегодня совместно со специалистами Эндокринологического научного центра, который возглавляет академик, вице-президент РАН И.И. Дедов, создаётся лаборатория молекулярной эндокринологии. Здесь будут изучать изменения, возникающие при различных заболеваниях, выявлять предпосылки для создания новых лечебных препаратов. Другая лаборатория во главе с деканом факультета, академиком РАН В.А. Ткачуком занимается проблемами регенеративной медицины, клеточными технологиями. Мы готовим уникальную базу для создания инновационных препаратов, основанных на использовании, в частности, стволовых клеток, с тем чтобы активнее противостоять орфанным (редким), онкологическим и другим тяжёлым заболеваниям.

Университетская клиника – это полный цикл тесно связанных между собой лечебных подразделений. Мы намерены активно заниматься профилактической и превентивной медициной. Это направление возглавляет академик, вице-президент РАН А.И. Григорьев. Он и его сотрудники наметили очень интересную программу по сохранению здоровья, когда важно не столько провести диагностику и лечение, сколько оценить уровень здоровья и не допустить возникновения заболевания.

– Чем располагает медицинский центр МГУ?

– За короткое время в Раменках, по соседству с Ломоносовским проспектом, поднялся комплекс зданий общей площадью 52,8 тыс. кв. метров. В его составе 9-этажный стационар на 300 коек с интенсивной терапией и реанимацией, хирургическим, терапевтическим, кардиологическим отделениями, 5-этажный лечебно-диагностический корпус, лабораторный корпус, операционный блок с десятью операционными, рассчитанными на кардиохирургические, нейрохирургические вмешательства, ортопедию, общую хирургию, урологию и т.д. На службе медиков – самое современное оборудование.

Имеется корпус временного пребывания пациентов. Перенёсшим различные оперативные вмешательства не потребуется обращаться в другие медучреждения. Они получат у нас и необходимую реабилитационную помощь. То есть здесь завершённый цикл всех медицинских структур под одной крышей.

Как федеральное учреждение новый центр МГУ работает по системам ОМС и добровольного медицинского страхования, предусмотрены хозрасчётные услуги, позволяющие обращаться сюда жителям других регионов. Москвичам достаточно направления своей поликлиники. Студенты и преподаватели, хотя традиционная поликлиника сохранена, при необходимости тоже могут воспользоваться услугами медицинского центра.

– И всё же принадлежность к университету предполагает прежде всего образование...

– Конечно, подготовка кадров – на переднем плане. Наши студенты на 4-м и 6-м курсах пишут курсовую и дипломную работы. Многие из этих работ тянут на мини-кандидатскую диссертацию. Наши учебные группы – это 6–10 человек. С каждым студентом проводится индивидуальная работа. Мы уходим от практики, когда выпускник медвуза вынужден заново учиться, постигая азы профессии (реальные, а не умозрительные) уже в больницах и поликлиниках. Объединяя обучение с практикой, причём супертехнологичной, мы создали центр подготовки будущих специалистов на симуляторах и тренажёрах. Так, у нас есть даже симулятор робот-ассистированной хирургической системы да Винчи.

Убеждён: мы должны готовить не только врачей высокого уровня. Наши выпускники – доктора с научным мышлением, способные быстро включиться и в исследовательскую, и в образовательную деятельность. Развивая направления постдипломного образования, мы взяли курс на подготовку медицинских менеджеров, того же главного врача, который помимо своей основной специальности должен великолепно разбираться в экономике, юриспруденции, знать законодательные акты. Собираемся создать программу по медицинскому менеджменту. В стране один за другим открываются новые высокотехнологичные медицинские центры, и такие специалисты высокого уровня очень востребованы.

Кстати, тех, кто приходит в клинику, встречает памятник А.П. Чехову – замечательному писателю, врачу, выпускнику медицинского факультета Московского университета. Собираемся назвать учебный корпус университетской клиники Чеховским.

Беседу вёл Михаил ГЛУХОВСКИЙ

Теги: образование , общество , здравоохранение

Генеалогия разрушения

Жан Тощенко. Фантомы российского общества. - М.: Центр социального прогнозирования и маркетинга, 2015. – 668 с. – 500 экз.

Книга доктора философских наук, члена-корреспондента РАН Жана Терентьевича Тощенко посвящена осмыслению эпохи перелома, произошедшего в России в последнее десятилетие ХХ века.

Характеризуя в целом 90-е годы, автор полагает, что Россия не пошла революционным или эволюционным путём. Она выпала из истории, так как имело место не поступательное движение, а хаотичные конвульсии больного организма. Используя терминологию польского социолога Петра Штомпки, в результате радикальных реформ российское общество получило травму, вследствие которой у нас сложились " противоречивые, взаимоисключающие ориентации и установки" . Травмированное общество характеризуется расколом и парадоксальностью общественного сознания, когда люди верят во взаимоисключающие вещи. А страна воспроизводит и социалистические традиции, и рыночный либерализм. Именно этот бульон несовместимых принципов и парадоксального сознания породил тот феномен общественного сознания, который автор называет фантомом.

Фантомы, по мнению Жана Тощенко, олицетворяют специфические, порой аномальные формы общественной активности, оказывающие серьёзное влияние на политические, экономические и социальные процессы, а носители этих форм обладают гипертрофированными социальными характеристиками (жажда власти, богатства, славы). Фантомные личности существуют во все времена, но в период ломки общественной системы они приобретают возможность оказывать существенное влияние на социальные процессы.

Автор выстраивает типологию фантомных личностей, в результате получается пёстрый калейдоскоп бесов, мутантов, нарциссов, коллаборационистов, эпигонов, шутов и т.д. Огромным достоинством книги является то, что эта типология не остаётся абстрактной схемой, а наполняется портретами реальных политических деятелей эпохи 90-х. Это и Яковлев, и Березовский, и Немцов, и Ельцин, и Горбачёв, и Гайдар, и многие другие. Все они являются фантомными персонажами, так как не создали ничего позитивного, их историческая роль деструктивна. Выполнив свою разрушительную миссию, они сразу же сошли с исторической сцены.

Например, Борис Березовский. В книге описана и его деятельность в АвтоВАЗе, и авантюра с «народным автомобилем», и попытки взять под контроль СМИ, контакты с чеченскими сепаратистами, вмешательство в украинские события 2004 года и многое другое. Выделяя сущность этого типа личности, Жан Тощенко присваивает ему наименование «бес»: «[?] главная особенность беса (в социальном смысле) заключается в том, что он попирает все нравственные и правовые нормы общества всеми доступными ему формами и методами во имя корыстных целей, в которых воплощается его стремление к обладанию всеми средствами подчинения окружающего его мира во имя власти, капитала и славы» . Но в конечном итоге, по мнению автора, несмотря на все усилия, их ждёт бесславный конец, так как « бесовщина всегда исторически обречена ».

Жан Тощенко детально описывает различные этапы биографий фантомных личностей. Затрагивает и советский период их жизни, в котором у них не было ни диссидентства, ни «борьбы с системой». Никто из них не бедствовал, многие имели успешную карьеру в СССР. Получившийся в итоге групповой портрет деятелей эпохи перелома напоминает «Воз сена» Босха: «Мир – стог сена, и каждый берёт из него то, что удаётся ухватить».

Книга написана ярким публицистическим языком, но в то же время имеет мощный научный фундамент. Она будет интересна и профессиональным исследователям, и широкой общественности. Тем, кто пытается понять, в каком обществе мы живём.

Роман АНИСИМОВ,  кандидат социологических наук

Теги: Жан Тощенко , Фантомы российского общества

Издательский дом «НИГМА» разыскивает:

наследников поэта Седугина Арсения Александровича (1925-2006) в целях переиздания книги "Хомячок на прогулке"

наследников поэта Русакова Евдокима Евдокимовича (1924–2001) в целях переиздания сборника стихотворений «Мельница-метелица»

наследников писателя Дьяконова Юрия Александровича (1918–2010) в целях переиздания повести-сказки «Восемь волшебных желудей, или Приключения Желудино и его братьев»

наследников Ружанского Ефима Григорьевича (1910–1961) в целях переиздания сказки «Авось и как-нибудь»

наследников Тараховской Елизаветы Яковлевны (1891–1968) в целях переиздания произведения «Луна и лентяй»

Контакты: (495) 921-39-07 (доб. 507)

Контактное лицо:

Карпова Елена Анатольевна

E-mail: karpova@geotar.ru

Наследство как форма утешения

А вот профессор Доуэль завещание написал заблаговременно (декорации к фильму)

Фото: ИТАР-ТАСС

Известнейший советский и российский адвокат Марк Коган любил задавать начинающим коллегам вопросы на сообразительность. Один из них я помню до сих пор: "Скажите, мой молодой друг, а какие гражданские и уголовные процессы являются самыми высокими по накалу страстей?" Вариантов ответа было много: разводы, раздел жилплощади, восстановление на работе незаконно уволенных[?] Но правильный был таким: наследственные споры.

Какие словесные битвы разворачиваются в судах! Какие обидные слова говорят родственники друг другу! Какие ненавидящие взгляды бросают, желая испепелить конкурентов!

Оплаченная память

В Москве немало состоятельных, богатых и очень богатых людей. Андрей Петрович К. тоже был человеком небедным. Когда-то занимал солидную должность в государственных структурах столицы, а потом и в коммерческих. К девяностолетию на его счетах было почти 82 миллиона долларов США, три квартиры, два престижных автомобиля, коттедж в Подмосковье.

Андрей Петрович каждое утро пешком спускался на первый этаж, чтобы забрать почту, и так же пешком поднимался обратно в свои 115-метровые пятикомнатные апартаменты. Однажды перед входом в квартиру у него закружилась голова. Сердце колотилось, пот заливал лицо. Накапал себе валерьянки, запил её двумя стаканами холодной воды. Когда приступ прошёл, набрал номер телефона. Нет, не врача, не кого-то из близких родственников и не соседей. Он позвонил адвокату. В эти минуты он почувствовал, что всё может закончиться мгновенно и нелепо, а родственники - дочь, два внука и тётя из Тамбовской области (мамина сестра), которая всего на шесть лет старше Андрея Петровича, – переругаются между собой и забудут о нём.

Приехал адвокат, с которым он был знаком два десятка лет, и дал совет: во-первых, побеспокоиться о месте упокоения, а во-вторых, пригласить нотариуса. На престижном столичном кладбище был куплен участок земли, который облагородили и оформили, и Андрей Петрович распорядился, чтобы на протяжении ста лет ежемесячно за могилой ухаживали, а в дни его рождения и смерти выставляли три корзины его любимых цветов и зажигали такое количество свечей, которое соответствовало прожитым им годам. Также были улажены и все вопросы по установке памятника. Эскиз лично утвердил Андрей Петрович.

В число наследников и одаряемых лиц по завещанию вошли дочь и внуки, тётя из Тамбовской области и все её родственники. Не были забыты ни участковые врач и медсестра, которые навещали Андрея Петровича, ни сосед, мастер на все руки, который чинил любые поломки в его квартире, ни узбек Надир, следящий за порядком на даче Андрея Петровича и ухаживающий за садом. Также в завещательном распоряжении было указано, что Надир со своей семьёй может проживать в гостевом доме на даче ещё в течение тридцати пяти лет. Был упомянут и Василий Николаевич, сосед по спаренному балкону, который два раза в неделю играл с Андреем Петровичем в шахматы. А ещё он вспомнил о первой учительнице своей дочери. Учительница уже давно умерла, но с её семьёй он сохранил отношения до сих пор.

Внукам по наследству досталось по квартире и машине.

Нотариус поинтересовалась: а как он распорядится денежными средствами? И тут Андрей Петрович поступил следующим образом: всем членам его семьи полагалось по двести тысяч долларов, кроме того, дочери он назначил пожизненную ренту в размере пять тысяч долларов ежемесячно, внукам – по три тысячи, а тёте из Тамбовской области – по полторы.

Завещательные распоряжения

Но это было ещё не всё. Наш наследодатель решил сохранить память о себе на ближайшие сто лет. На протяжении семнадцати последующих визитов нотариуса к нему домой он диктовал адреса, фамилии, имена, отчества и телефоны людей, с которыми он когда-то общался и которые были ему приятны. В с писок вошли сто шесть человек! Была упомянута даже внучка консьержки – шестилетняя Анечка, которая однажды, когда он отдыхал на лавочке у детской площадки, погладила его по руке и пожелала жить долго-долго.

А ещё он сделал завещательное распоряжение на доходы в будущем: положил почти пятьдесят миллионов долларов на спецсчёт под три процента годовых. Ежегодно помимо процентов с этой суммы дочь и внуки могли снимать до пятидесяти тысяч долларов в равных пропорциях. И это в дополнение к тем тридцати миллионам, которые находились на обычном расчётном счёте Андрея Петровича.

О сделанных им завещательных распоряжениях не знал никто, кроме нотариуса и адвоката. Через два с половиной года наступило печальное событие. В траурном зале собрались проститься сто тридцать четыре человека. Рядом с распорядителем стоял помощник нотариуса и в специальном реестре отмечал, кто из оповещенных пришёл. На выходе после церемонии каждому вручали конверт и просили расписаться в ведомости. Людей брала оторопь, но от конвертов никто не отказывался. Одновременно представитель нотариальной конторы объяснял, что тот, кто посетит кладбище и побывает на поминках, получит ещё два конверта.

На кладбище многие плакали, каждый стремился выступить. Одни скорбели искренне, другие, возможно, и лукавили. Зал в ресторане на 150 персон едва всех вместил. После традиционных речей нотариус сообщила, что если присутствующие посетят кладбище на 9 и 40 дней, а также на полгода, год и в последующие годовщины смерти, то будут регулярно получать вспомоществование. Пришедшие на открытие памятника единовременно получат по триста долларов.

Также предусмотрительно было отмечено, что если в будущем здоровье или обстоятельства кому-то уже не позволят приходить, можно оформить доверенность на детей или внуков. Распоряжение о выплате денег будет действовать в течение ста лет.

Тишина длилась несколько минут и по силе эмоционального воздействия, пожалуй, превосходила немую сцену из спектакля «Ревизор». Только на сцене талантливо играют актёры, а здесь гениально срежиссировал своё будущее бессмертие на земле на целый век Андрей Петрович К.

Я поинтересовался у нотариуса: зачем она взялась за дело, столетнее исполнение которого она вряд ли увидит?

– Во-первых, у меня дочь – помощник нотариуса; во-вторых, мой двадцатичетырёхлетний сын сейчас будет получать второе образование – юридическое; а в-третьих – мы и внучку приспособим к этому делу.

Мало того что нотариус получила авансом огромную сумму, так ещё и отдельные выплаты будут начисляться за каждое выполненное нотариальное действие. Это наследственное дело поможет семье безбедно существовать целый век! Человек своё накопленное и нажитое им инвестировал в память о себе. И все родственники, близкие и знакомые Андрея Петровича К. были довольны и сохранили друг с другом очень хорошие отношения!

Дети грехов молодости

Но рассказанная история для нашей страны, не изжившей правовой нигилизм, большая редкость. Только девять процентов населения до сорока лет составляют соответствующий документ и идут к нотариусу. К пятидесяти годам эта цифра увеличивается на четыре процента, после шестидесяти возрастает ещё на пятнадцать. Почти сорок процентов завещаний составляются тогда, когда человек начинает серьёзно болеть или находится в таком преклонном возрасте, что уже с трудом осознаёт характер осуществляемых им распоряжений.

Более трети населения России, завершая земной путь, завещание вообще не составляют, вольно или невольно провоцируя будущий наследственный конфликт. Иногда родственники договариваются между собой, но нередко идут в суды, выливают друг на друга ушаты грязи, споря, кто подал последний стакан воды умирающему или вынес судно. Порой при дележе наследства в «шкафах» умерших – прожитых ими судьбах – обнаруживаются такие «скелеты», которые повергают близких в шок. Вот одна из таких историй.

… Николай Иванович погиб в ДТП. Так нелепо в пятьдесят один год оборвалась его жизнь. Родные погоревали-погоревали, а после сорока дней пошли с заявлением к нотариусу. Та рассказала родственникам, что она отправит запросы в банковские учреждения, по месту регистрации его автомобиля, в негосударственные пенсионные фонды, если вдруг у него был с ними заключён договор. Потому что выплаченные им в Пенсионный фонд суммы (накопительная часть) подлежат возврату, так как он реально не смог ими воспользоваться. Также были посланы запросы в Росреестр – какая недвижимость в виде дачи и земельного участка могла быть у Николая Ивановича.

Через пять с половиной месяцев вдова обратилась к нотариусу, чтобы узнать о результатах, а также о дне, когда будут выдаваться свидетельства о праве на наследство. Новость, которую сообщила нотариус, огорошила вдову: с заявлениями обратились ещё двое незнакомых людей – двадцатисемилетняя девушка, проживающая на Камчатке, и тридцатилетний мужчина из Люберец. Оказалось, что Николай Иванович имел двух внебрачных детей.

И тут вдова, трое их общих детей и престарелые родители мужа сплотились: ведь на их наследственное имущество покушались!!! Полтора года длились суды, но… ничего изменить не удалось. Вдова, приходя на могилу супруга, горько выговаривала ему за грехи молодости, приведшие к уменьшению наследства. Когда у Николая Ивановича родились внебрачные дети, она ещё не была его женой. Почему он не рассказывал ей о них? Запамятовал, не хотел её огорчать?..

Что имеем, не храним

Гражданский кодекс Российской Федерации состоит из четырёх частей. Так вот, часть третья этого кодекса посвящена наследству – такова значимость этой темы. Наследственное право может возникать по завещанию или по закону. Когда завещание отсутствует, начинаются разделы по долям. Сначала призываются наследники первой очереди, затем – второй, третьей, четвёртой… Если родственники не могут между собой договориться, то идут, как правило, в суд.

Когда наследодатель не оставил завещания, недобросовестный «друг» может подсуетиться и использовать «рукоприкладчика» – человека, которому якобы тяжелобольной или находящийся при смерти наследодатель поручает расписаться в завещании за себя. Увы, эта форма удостоверения завещания чревата криминальными ситуациями – имущество может уйти к совершенно посторонним людям или к оборотистому родственнику.

Иногда в этом, к сожалению, участвуют и нотариусы. Априори нотариус воспринимается судами в качестве «священной коровы». И лишь в исключительных случаях с помощью очень опытных адвокатов удаётся признать завещание, подписанное рукоприкладчиком, недействительным.

Каждое шестое завещание в стране подписывается рукоприкладчиком. И этим пользуются как чёрные риелторы, так и те родственники, которые первыми успели к последнему вздоху умирающего. Если кто-либо из обделённых наследников – инвалид с детства, или находится на иждивении у наследодателя, или пенсионер, тогда он может претендовать на обязательную долю . Если нет, наследство достанется другим людям.

Как укусить локоток?

Эту поговорку знают в нашей стране все. Когда речь идёт об упущенных возможностях, говорят: « Близок локоток, да не укусишь!» Вроде бы получают люди весть о том, что открылось наследство, но когда впоследствии начинают претендовать на него, то хорошо, если из огромных деньжищ и имущества им реально достанется хоть какая-то часть.

Для одних родственников, потерявших близкого человека, наследство – форма утешения, для других – сладкое слово, которое сделает их состоятельными. Но очень часто у этого сладкого слова горький привкус: испорченные родственные отношения, взаимная ненависть и остающаяся на всю жизнь обида…

Теги: общество , семья

Они даже смерти выше!

Семьдесят лет прошло с окончания Великой Отечественной войны, но до сих пор не все павшие захоронены. В том числе и сложившие головы в битве на Валдайской возвышенности бойцы маневренных воздушно-десантных бригад.

"В начале 1942 г., - пишет руководитель поискового отряда «Демянск" Анатолий Павлов, – в Демянском котле оказалось 7 дивизий 16-й немецкой армии (это около 100 тысяч солдат и офицеров)...

Огромное значение придавалось десантникам, пытавшимся в тылу врага, внутри Демянского котла, уничтожить инфраструктуру противника. Действовать им приходилось в невыносимо тяжёлых условиях. Морозы стояли до –40, снега навалило метра полтора. Спали бойцы, прижавшись друг к другу и накрывшись палаткой. К утру кое-кого не досчитывались. В марте начались дневные оттепели и ночные морозы. Валенки намокали днём и замерзали ночью. У многих солдат были обморожены ноги. Голод был длительным и невыносимым...»

В 4-м батальоне 1-й маневренной воздушно-десантной бригады (МВДБр) воевала и моя родная сестра, двадцатилетняя Любовь Наумовна Манькина. Любочка (так её звали дома) родилась в 1920 году в Гомеле. В школе она писала блистательные сочинения, отлично знала немецкий язык, была активной комсомолкой, занималась в кружке художественной самодеятельности. У неё было много друзей, её любили и учителя, и соученики за доброту и необыкновенную отзывчивость. В 1938 г. Люба окончила школу и поступила в Московский институт философии, литературы и истории (ИФЛИ). Конкурс в те времена был большим – 17 человек на место.

Сообщение Совинформбюро о начале войны мы услышали в читальном зале, готовясь к экзаменам. Мальчики-однокурсники не задумываясь побежали в военкомат. Мало кто из них вернулся домой. Девочек из ИФЛИ отправили рыть окопы в Подмосковье. В один из августовских дней Любочка мне объявила: «Я ухожу на фронт, а ты остаёшься оберегать семью». Обсуждать её решение было бесполезно, да и не с кем. Отец – опытный хирург – с первых дней войны был на передовой Западного фронта и неделями не отходил от операционного стола. Мама, заслуженный учитель, с братом и бабушкой находились в эвакуации под Тамбовом.

После окончания краткосрочных курсов переводчиков с немецкого Люба добровольно вступила в десантный отряд. С фронта мы получили от неё только одно письмо. В нём она намекала, что их отправляют в сторону Смоленска. Я думаю, она спутала Демянск со Спас-Деменском. Позже мы узнали, что воевала Любовь Манькина в 1-й МВДБр. Она была лейтенантом, техником-интендантом 2-го ранга, переводчиком. Воспитанная в духе беспредельной преданности и любви к Родине, себя она не щадила и не берегла. Жила, как и её однополчане, по принципу: «Погибнем, но победим».

Питания было взято лишь на три дня, за наполнением вещмешков никто не следил, и молодые бойцы, подталкиваемые патриотизмом, набивали их патронами, а не сбалансированным продуктовым пайком. Мучительно болели стёртые до крови во время перехода на лыжах ноги, но Люба мужественно переносила все тяготы десантной службы. Несмотря на голод, сильнейшие морозы и нехватку боеприпасов, батальон наносил врагу чувствительные удары – взрывал коммуникации, мосты, вёл бои с немецкими лыжниками-разведчиками.

Надеялись на поставки снаряжения и продовольствия самолётами, однако по разным причинам сделать это командование не смогло. Не удалось и десантникам выполнить поставленную перед ними задачу. Дивизия была, по сути, разгромлена. По некоторым данным, потери 1-й МВДБр составили более 2600 человек из 3000. Позже очевидцы, местные жители, которых в апреле 1942 года немцы заставили сбрасывать трупы погибших десантников в овраг, рассказывали, что убитая Любочка сидела у дерева с опущенной головой, на её коленях лежал мёртвый десантник, рядом – Михаил Сергеевич Куклин, комиссар их бригады. Захоронены они были только в 1950 году отрядом поисковиков в лесу под деревней Аннино.

А мы о судьбе Любы Манькиной узнали лишь спустя 70 лет. Ранее все материалы о тех боях и 4-м батальоне были закрыты. В мае 2014 года мы поехали в Демянск. Там двумя годами ранее открылся памятник-мемориал десантникам, сражавшимся здесь и погибшим, защищая Родину. Поклонились героям, возложили цветы к Вечному огню.

В День Победы в прилегающем парке было очень многолюдно. Семьи с детьми и престарелыми родителями, ветераны войны, руководители города. Расставлены столы и приготовлено угощение, в том числе и «солдатская каша». Познакомились с главами администрации района и городского поселения, с удивительной пожилой женщиной из деревни Игожево – Серафимой Петровой. Она живёт недалеко от захоронения десантников и ухаживает за их могилами.

После торжественного митинга у Вечного огня его участники направились на кладбище в Игожево, к могилам погибших на Валдае воинов, останки которых были найдены поисковиками и с почестями захоронены. Нас отвезли туда на шикарной машине.

Первозданный лес, речушка с чистейшей прозрачной водой, кукушка кукует на пригорке... Все могилы ухожены. На памятнике десантникам надпись, которую мы читали со слезами: «Люди, помните всегда! Здесь захоронено 109 десантников, одна из них женщина». И четыре фотографии. На одном из снимков – Любовь Наумовна Манькина, моя родная сестра.

И ещё одна надпись, которая не могла не запомниться:

Что гибель нам? Мы даже смерти выше.

В могилах мы построились в отряд

и ждём приказа нового. И пусть

не думают, что мёртвые не слышат,

когда о них потомки говорят.

(Стихи Николая Майорова. – « ЛГ» )

Всего захоронено 1435 человек, известны имена лишь 95...

И известны они во многом благодаря командиру поискового отряда «Демянск» Анатолию Степановичу Павлову. Он – коренной житель Демянска, бывший редактор местной газеты. Историческими исследованиями и поисковой работой начал заниматься около 30 лет назад.

Каждую весну и осень отряд собирается на «вахты памяти» – двухнедельные раскопки в местах жесточайших боёв. Люди – отряд состоит из 30 местных жителей и приезжих – делят свои отпуска на две части и проводят их в полевых условиях, в палатках, занимаясь поиском безымянных солдат, до сих пор лежащих в полях и лесах под Демянском. Регулярно ведут работу с населением, в архивах, ищут старые карты, документы аэрофотосъёмки, которые позволяют определить расположение воинских частей.

Мы, родственники погибших и пропавших без вести, безмерно им благодарны.

Надежда МАНЬКИНА , сестра Любы, 1922 г. рождения,

Нонна МАНЬКИНА , племянница Любы

Теги: Великая Отечественная война

История с биографией

Фёдор Раззаков. Советское детство. - М.: Алгоритм, 2014. – 352 с. – 2000 экз.

Собирая воспоминания о советском послевоенном детстве, Фёдор Раззаков нашёл наиболее удобную для исследователя форму – компиляцию заметок из интернета. Авторское участие фактически сводится к их систематизации и написанию предварений: всё-таки о советском детстве есть что сказать и самому автору. Перед нами множество отрывков из биографий, которые сплетаются в узор новейшей истории – пожалуй, самый красивый из нефантазийных.

Намерение было таким: не дать очернять советскую действительность. Да, было в то время плохое, но ведь было и хорошее. Некоторый сознательный уклон "к хорошему" в книге заметен, но мы за это на автора не в обиде: детство многим запоминается прежде всего добром и теплом, а в советском детстве их хватало. Ради объективности оставлены и некоторые неприглядные подробности.

Дворы, где все всех знали, и бабушки у подъезда добровольно присматривали за малышнёй и общей дисциплиной[?] Школьная форма, которая, хоть и была куда однообразнее нынешней, зато несравненно лучше подчёркивала в девочке женственность… Вкуснейшее в мире советское мороженое, сделанное по ГОСТу только из натурального молока, «а не как сейчас»… Детсады, пионерлагеря, дома творчества, детские радио- и телепрограммы – всё это запомнилось сотням ностальгирующих по СССР взрослым, чьи голоса слышны в книге. Многое, впрочем, осталось неохваченным. Ни слова нет про детские поликлиники – и даже, как ни странно, не рассказано про детские библиотеки. Да и о понятии «дефицит детских товаров» можно было бы повспоминать отдельно – на главу бы хватило…

Но не будем придираться. То, о чём рассказывается в «Советском детстве», – доброе, грустное, курьёзное, – часть многих судеб. Есть здесь и то, что кажется анекдотом (например, история, как зрители из Средней Азии пытались прогнать поросёнка Хрюшу из телепередачи «Спокойной ночи, малыши»), и глубоко личные воспоминания о конкретных людях, и статистика. Вот, например, такая: «С 1948 по 1989 год в СССР отмечался постоянный естественный прирост населения – примерно на 1% в год. Однако наибольший рост населения был в республиках Средней Азии и Закавказья; в РСФСР же суммарный коэффициент рождаемости кратковременно опускался ниже уровня простого воспроизводства поколений… если в 1950 году коэффициент рождаемости составлял 26,90, то к 1968 году он упал до 14,08». Улучшая статистику на окраинах империи, государство училось уточнять правду о самом себе, и подчас это было неприятно. Так или иначе, хотя в книге не ставилось этой цели, «Советское детство» полезно почитать не только ради привлекательных ностальгических картинок, не только для лучшего знакомства с повседневным бытом недавно ушедшей эпохи, но и для того, чтобы увидеть на некоторых поворотах, как могли различаться судьбы разных регионов и народов в условиях одного большого проекта – Союза Советских Социалистических Республик.

Теги: Фёдор Раззаков , Советское детство

Архитектурная реанимация

Сергей Собянин подвёл итоги выполнения реставрационных работ на столичных объектах культурного наследия в 2014 году.

"При участии федеральных органов власти, бизнес-сообщества, религиозных организаций и, естественно, с помощью бюджета Москвы проведена большая работа по восстановлению памятников, - заявил градоначальник. – За последние годы количество объектов, которые находятся в аварийном, неудовлетворительном состоянии, сократилось более чем на треть". Мэр привёл статистические данные: в прошлом году работы велись на 393 объектах культурного наследия: 89 объектов реставрировались за счёт федерального бюджета, 137 – за счёт городского бюджета, 167 – на деньги частных инвесторов.

Министр правительства Москвы, руководитель столичного Департамента культурного наследия Александр Кибовский добавил, что в 2014 году завершена реставрация 125 памятников (это, кстати, в 10 раз больше, чем в 2010 году, когда было восстановлено лишь 12 объектов). Среди них – знакомые каждому москвичу Екатерининская больница (усадьба Гагарина) на Страстном бульваре, особняк Свешниковой на Большой Полянке, дом Куракиных на Новой Басманной улице, специальная музыкальная школа имени Гнесиных на Знаменке, церковь Святого Климента на Пятницкой улице, Оперный дом в Царицыне и другие. С 2010 по 2014 год завершены все реставрационные долгострои столицы, а количество памятников, которые нуждаются в капитальном ремонте, сократилось на 37% – с 1325 до 838 объектов. В текущем году масштабные реставрационные работы будут продолжены: планируется отреставрировать 336 памятников, что ещё на 12% сократит количество «тревожных» объектов. «Конечно, эти результаты не могут не радовать тех, кто любит старую Москву», – констатировал Александр Кибовский.

Объём инвестиций в реставрацию столичных памятников в 2014–2015 годах превысит 30 миллиардов рублей. Из них 4,4 миллиарда выделяет федеральный бюджет, 13,8 миллиарда – бюджет города Москвы и ещё 11,8 миллиарда рублей вкладывают в историю и культуру частные инвесторы. «Возможность привлечения частных инвестиций позволяет нам реставрировать не только отдельные объекты, но и комплексы. Появляются целые улицы, приведённые в порядок, о чём ещё недавно даже мечтать было нельзя», – сообщил глава ведомства. В 2014 году частные инвесторы проводили реставрацию 167 памятников в столице; на 31 объекте культурного наследия работы завершены. «Несмотря на все негативные прогнозы, у нас нет ни одного частного инвестора, который бы отказался от участия, – пояснил Александр Кибовский. – 187 объектов находятся на стадии проведения проектно-изыскательных работ – не только на 2015, но и на 2016 год. И естественно, что мы, понимая экономическую ситуацию, очень внимательно относимся к каждому такому проекту». По словам министра, получены подтверждения от ряда банков, которые в кризис будут предоставлять реставраторам кредиты на условиях себестоимости, чтобы те могли завершить начатые проекты в срок.

Согласно городской программе «1 рубль за 1 квадратный метр», для добросовестных инвесторов, восстановивших аварийные памятники, установлена минимальная ставка годовой арендной платы. В рамках программы отреставрировано три памятника; ведутся работы на 14 объектах культурного наследия. В 2015 году в программу будут включены следующие адреса: Сытинский пер., д. 5/10, стр. 5; ул. Полянка, д. 7, стр. 3; Настасьинский пер., д. 8, стр. 1, и другие.

С января 2014 года полномочия по государственной охране 49 объектов культурного наследия, расположенных на территории ВДНХ, принадлежат правительству Москвы. В течение года выполнены первоочередные ремонтные работы на 24 исторических павильонах выставки, находившихся в аварийном состоянии, на общую сумму около 660 миллионов рублей. В частности, «вторую жизнь» обрёл Зелёный театр постройки 1939 года. Реставрация павильонов будет продолжена в 2015 году.

На территории Москвы расположено 570 объектов культурного наследия религиозного назначения. Благодаря поддержке столичных властей, которые оказывают помощь в их реставрации, количество храмов, находящихся в плачевном состоянии, снизилось до 83. В прошлом году из городского бюджета религиозным организациям предоставлены субсидии на сумму 132,8 миллиона рублей, а объём внебюджетных инвестиций – средств религиозных организаций и благотворителей – составил 32,1 миллиона рублей.

Кроме того, власти финансируют комплексные реставрационные работы по сохранению особо ценных памятников религиозной архитектуры. Подобные работы проводились на 15 объектах, шесть из которых были сданы. В частности, за счёт городского бюджета были завершены реставрационные работы по основным объектам Рогожской слободы, включая «Дом причта («Новую богадельню»), Никольскую единоверческую церковь и колокольню Старообрядческой общины. Также в 2014 году начаты работы по восстановлению объектов старины, прилегающих к территории будущего парка «Зарядье». Всего на территории Зарядья сохранилось девять памятников архитектуры, включая шесть храмов.

К 70-летию Победы в Великой Отечественной войне в столице отреставрируют 14 объектов культурного наследия – памятники Героям Советского Союза и 38 монументов, посвящённых событиям и героям войны. Годом ранее отремонтировано 13 братских воинских захоронений; при участии патронатных организаций и волонтёров приведено в порядок 4243 мемориальных объекта. «Все ремонтные и реставрационные работы идут по графику и к 9 Мая будут полностью завершены», – пообещал Александр Кибовский.

Теги: Москва , строительство , архитектура

Реагент 007,

Как остроумно заметил поэт, "не идётся и не едется, потому что гололедица, но зато отлично падается - почему ж никто не радуется?" И так каждую зиму. И ничего не поделаешь: Москва – самый северный мегаполис в мире, а географическое положение обязывает.

Фактор безопасности

К примеру, с октября 2014 по февраль 2015 года в столице выпало два метра снега, а за позапрошлый зимний сезон прирост снежного покрова составил 330 сантиметров (для сравнения: самый распространённый московский автобус ЛиАЗ на 40 сантиметров ниже такого сугроба). Добавьте к изобилию осадков частые колебания температуры воздуха около нуля – и вы поймёте, что без противогололёдных реагентов в зимний период нам не обойтись.

В этом давно убедились сотрудники столичного жилищно-коммунального хозяйства, чья главная задача – обеспечить безопасность для пешеходов и автомобилистов на тротуарах и мостовых соответственно. Да-да, с недавних пор реагенты применяются не только на проезжей части, но и на пешеходных зонах. Что же заставило московских коммунальщиков принять такое решение, отнюдь не добавившее им популярности среди защитников окружающей среды? Всё очень просто: статистика констатировала растущее в «ледниковый период» количество травм, а многолетний опыт подсказал, что победить гололедицу на тротуарах сугубо механическими средствами уборки невозможно. И результаты не заставили себя ждать: по официальным данным, лишь за год применения реагентов на основе формиата натрия и мраморной крошки число пешеходов, пострадавших от гололёда в Москве, сократилось в 2,5 раза.

Жидкие или твёрдые?

Реагентами принято называть состав из химических соединений, которые плавят снег и лёд. В жилищно-коммунальном хозяйстве используют жидкие, твёрдые и комбинированные реагенты, а также мраморный щебень.

На проезжей части дорог применяются твёрдые и жидкие противогололёдные реагенты. Последние необходимы для смачивания твёрдых реагентов при проведении предупредительной обработки, а на дорогах с уже образовавшимся ледяным покрытием жидкие реагенты неэффективны. При относительно невысокой стоимости, связанной с большим содержанием воды, жидкие реагенты имеют ограниченный диапазон действия: при температуре минус 10С замерзают и сами превращаются в каток. При сильных морозах, обильных снегопадах и гололёде на помощь приходят твёрдые реагенты.

По словам заместителя главы Департамента жилищно-коммунального хозяйства и благоустройства города Москвы Владимира Ефимова, во дворах жилых домов, на дворовых территориях и тротуарах применяют исключительно твёрдые комбинированные реагенты. Они созданы на основе композиции карбоната кальция и формиатов натрия, которые являются естественными природными веществами. Чиновник особо подчеркнул важность дифференциации противогололёдных составов. Что хорошо для автомобилей, едущих по проезжей части, может быть губительно для пешеходов, заинтересованных в экологической и санитарно-гигиенической безопасности, и наоборот. Именно комплексное использование многокомпонентных смесей снижает негативное воздействие реагентов на окружающую среду.

Инструкция по применению

Это и другие правила прописаны в «Технологии зимней уборки проезжей части магистралей, улиц, проездов и площадей», прошедшей в 2011 году государственную экологическую экспертизу и разрешённой к использованию на 10 лет. Проект документа был согласован с Комитетом ветеринарии, Департаментом природопользования и охраны окружающей среды, управлением Роспотребнадзора и другими профильными столичными ведомствами.

Воздействие на растительный и животный мир, почвенный покров, водные объекты, атмосферный воздух и т.д. – в соответствии с действующим законодательством, государственная экологическая экспертиза в обязательном порядке проводится в отношении всех противогололёдных реагентов, предлагаемых производителями и поставщиками. В экспертную комиссию входят ведущие специалисты в своей области, сотрудники крупнейших научно-исследовательских институтов России. Кроме влияния реагентов на окружающую среду учёные контролируют их рабочую температуру и вязкость, плавящие свойства и коэффициент сцепления с дорогой, радиоактивность и коррозийную активность, устанавливают класс опасности реагентов. Строжайший входной контроль даёт «зелёный свет» использованию привозимых в Москву качественных противогололёдных материалов. Если реагент токсичен, агрессивен к окружающей среде или не соответствует нормам и требованиям, установленным «Технологией зимней уборки», его не допускают к применению. Так, кстати, случилось с небезызвестным бишофитом, производители которого представили продукт как экологически безопасный, однако положительного заключения Государственной экологической экспертизы федерального уровня реагент не получил. Поэтому от его применения в столице отказались.

Круговорот снега в природе

Действующая «Технология зимнего содержания объектов дорожного хозяйства города Москвы» предписывает полную утилизацию снега с реагентами, ведь по своим физическим свойствам реагент не способен испаряться. Так, этой зимой столичные коммунальные службы вывезли на снегосплавные пункты почти 18 миллионов кубометров снега. Для справки: снегосплавной пункт – это промышленная установка для утилизации снежной массы за счёт её растапливания, измельчения, отсеивания крупного мусора и очистки растаявшего снега от взвешенных веществ. Таких «приёмников-распределителей» в Москве более двухсот – 56 стационарных и 150 мобильных пунктов, чья совокупная мощность составляет 550 тысяч кубометров в сутки.

Процесс утилизации выглядит так: стараясь свести к минимуму попадание реагентов на газоны, снегоуборочные машины собирают хлопья с элементами таблицы Менделеева с городских улиц и доставляют снежную массу на снегосплавные пункты. Там она измельчается специальными сепараторами и фильтруется для отсеивания крупного мусора. Затем осадки попадают в снегоплавильную камеру, где тают при помощи сточной воды комнатной температуры. После этого прошлогодний снег проходит очистку и, наконец, выводится в канализационную систему.

Теги: Москва , городское хозяйство

Пульс большого города

В школу через интернет

В Москве уже третий месяц идёт запись в первый класс на новый учебный год.

Ещё свежи в памяти очереди из родителей потенциальных школьников, "первоапрельские костры" и ночные дежурства в московских дворах - именно так начинались школьные годы. Теперь запись в первый класс проходит спокойно и комфортно: молодым мамам и папам больше не приходится жертвовать ни временем, ни здоровьем. И всё благодаря электронной записи, открытой на столичном портале государственных услуг.

Приём в первый класс на 2015/2016 учебный год стартовал 15 декабря 2014 года; по данным на начало марта, в московские школы уже зачислено 82 тысячи будущих первоклашек. Процедура самозаписи проста: надо зарегистрироваться на портале госуслуг pgu.mos.ru и заполнить электронное заявление установленного образца. Кстати, родители могут воспользоваться помощью служб информационной поддержки, адреса которых расположены на сайтах столичного Департамента образования и окружных профильных управлений. Каждая московская семья имеет возможность выбрать любую школу в городе (список образовательных учреждений доступен для зарегистрированных пользователей на портале госуслуг). После этого остаётся только дождаться телефонного звонка или электронного письма: в течение 30 дней из выбранной родителями школы поступит приглашение для оформления документов. При наличии всех необходимых документов издаётся приказ о зачислении, и ребёнок переходит в статус первоклассника.

Для воспитанников дошкольных отделений процедура зачисления в первый класс ещё проще: при желании родителей продолжить обучение ребёнка в той же школе достаточно лишь написать на бумаге заявление на имя директора. Напомним: в рамках программы «Столичное образование» в Москве было создано почти 700 крупных многопрофильных образовательных учреждений, и сегодня 86% от общего количества школ имеют в своём составе дошкольные отделения. Простая модель приёма в первый класс появилась в городе два года назад, и родители всё активнее пользуются этой возможностью. В прошлом году путём перевода из дошкольных отделений в школы было зачислено более 20 тысяч первоклассников; за три месяца 2015 года в школы «автоматически» принято уже 48 тысяч детей.

Прямая речь:

Елена Козлова, мама будущего первоклассника школы № 2098 имени Героя Советского Союза Л.М. Доватора:

«Очень просто и удобно: сына Даниила перевели в первый класс из дошкольного отделения в рамках одной школы. Я написала заявление, и мне сразу назначили день на следующей неделе для подачи и оформления документов. А вот когда мы устраивали ребёнка в детский сад, электронной записи ещё не было, и всё было совсем по-другому. Очередь была похожа на столпотворение, записаться удалось раза с шестого, потом сведения были переведены в электронный вид, и нашу запись потеряли[?] В общей сложности процедура заняла более двух с половиной лет: мы подали заявление, когда сыну был год, а пошли в садик в 3 года и 7 месяцев».

Анна Вахнеева, директор гимназии № 1517:

«Электронная запись в первый класс – это не только новая услуга, это другое качество жизни. Зарегистрироваться на портале госуслуг можно с любого девайса, в любое время, в любом месте: дома или в отпуске, в пробке или в магазине. Второй способ поступления в первый класс – перевод из дошкольного отделения – ещё удобнее: родители пишут заявление и отдают его воспитателю. В этом случае уже в младшей группе ребёнок знает, где находится его первый класс и как зовут его учителя. У нас в гимназии два раза в год проходят недели открытых дверей, где мамы и папы, бабушки и дедушки будущих первоклассников могут не только пообщаться с учителями, но и посидеть за партой на специальных уроках с присутствием родителей. Благодаря прозрачности системы электронной записи отпал обычай «договариваться» с директором – незачем и не о чем. Мы принимаем в гимназию всех москвичей».

Тысяча и один объект  инфраструктуры

До 2025 года на территории Новой Москвы построят 400 школ и детских садов, а также 80 медицинских учреждений.

Строительство школ и детских садов, больниц, поликлиник и аптек заложено в территориальную схему Новой Москвы до 2025 года. По словам главного архитектора города Сергея Кузнецова, на территории Троицкого и Новомосковского административных округов столицы также планируется построить около 400 объектов культуры, 114 спортивных объектов, 45 объектов социальной защиты. «В настоящее время подобных объектов на присоединённой территории заметно меньше, и этого явно недостаточно. Поэтому обеспечение учреждениями образования и здравоохранения, досуга и соцзащиты будущих жителей вновь возникающей застройки и тех людей, которые уже здесь живут, является крайне важным моментом», – заявил Сергей Кузнецов на публичных слушаниях по проекту территориальной схемы Новомосковского административного округа.

Всемирный день воды

Дарвиновский музей (ул. Вавилова, д. 57) приглашает всех желающих принять участие в одноимённом экологическом празднике 21 марта 2015 года.

В этот день с 10.30 до 16.00 в музее состоится кругосветное путешествие по планете Земля с различными «водными» играми, мастер-классами и викторинами, посвящёнными обитателям Мирового океана.

Только один раз в году, 21 марта, в Дарвиновском музее можно получить «водный паспорт» – уникальный документ, который выдаётся участникам экологического квеста «Осьминог и его друзья», правильно ответившим на соответствующие вопросы. Знакомство с беспозвоночными продолжится в игре «О чём поют ракушки», где предложат определить хозяев раковин по их причудливым формам. Внимание самых маленьких любителей природы привлекут игры «Рыбная ловля» и «Детский сад под водой».

Стрекозы, сидящие на кувшинках, раки и рыбы, выглядывающие из «подводного царства», и русская выхухоль, невозмутимо проплывающая мимо них, – под стеклянным полом музея расположился интерактивный центр «Познай себя – познай мир». Его посетители смогут послушать сердцебиение дельфина и сравнить его со своим, покормить комарами и гусеницами прожорливую лягушку-робота, наловить шустрых жителей пресных водоёмов и прогуляться по маленькому островку природы, расположенному под крышей музея.

Мастер-класс «Картинки на воде» научит гостей редкому искусству рисовать водой, а тех, кто не захочет мочить руки, пригласят на мастер-класс «Волшебные картинки из песка». «Фабрика Мойдодыра» обеспечит всех мылом ручной работы.

Специальные гости музея – сотрудники кафедры гидробиологии биологического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова – расскажут о науке гидробиологии и познакомят юных натуралистов с живыми обитателями водоёмов.

Победители викторин и лотерей получат призы.

Теги: Москва , городское хозяйство

Наваждение

Фото: РИА "Новости"

Невидимая рука отдёрнула зыбкую кисейную шириночку, и в небесном оконце показалась луна не больше царского золотого червонца. Ночная темень расступилась, попритухла, - это надмирный свет от свечного огарыша, такой вроде бы хилый, невзрачный, пролился на землю и выхватил из мрака каждую подробность на земле-матери, очистил от тревожной мути людской сон, прогнал в лесные ухоронки призраки злыдней, занорил чащобную немилостивую тварь.

[?]С тяжёлой головой сутулился Царь на завалинке, по-волчьи задрав голову в небо, готовый завыть. Неожиданно выпал из пьяного забвения, и теперь не уснуть.

За спиной тлел ночничок в келье Пиросмани; потухал вдруг и снова вспыхивал, будто сигналил кому, билась на занавеске беспокойная угловатая тень, размахивала руками, как ночная птица крылами, проваливалась куда-то в подполье, снова восставала, ныряла в избяной угол по-за образа, желая выскочить на волю, но неведомая сила вязала человека в опутенки, забивала обратно в клеть.

Молится ли Пиросмани иль пишет своё бесконечное полотно, где волк-оборотень задирает нечастную кобылёнку, выгрызает требушину, а может, с нетерпением ждёт ночного гостя, сквозь прозрачную ширинку вглядываясь в тяжёлый вселенский морок, на границе которого и должна вытулиться знакомая женская фигурка. Несчастный нелепый Пиросмани, убиваясь из последних сил, растил своих девок, чтобы те, как непослушные овцы, разбежались по белу свету и напрочь забыли старика. Вот и Дашка, бросив мужа, исчезла с каким-то Муллерманом. Чем так досадил Рахманин, сбил с катушек, что деревенский лад стал ей несносен?

Много нынче заблудших и потерявших ум. Какой-то сумасшедший дом! Как страшно в эти годы иметь детей: если сын в семье, то, вероятно, будет бандитом в малиновом пиджаке, с золотой цепью на груди и пулей в затылке; если девчонка, то станет проституткой, наложницей в восточном гареме иль "валяшкой" на тракте, предлагающей шоферне своё тело за рюмку водки. Царь хотел мысленно разглядеть свою дочь – и не смог; уже заневестилась, поди; знакомые говорят, что похожа на него, но как увидеть Лизу, если съехала с матерью то ли в Гамбург, то ли в Мюнхен, и нет от них вестей… Как самозабвенно нынче, с восторгом разлучаются с родиной, будто съезжают в Крещение с ледяной «катушки», только полозья свистят под санками.

Удивительно легко человека столкнуть в бездну (лети-и-и к ядрёной матери!) и так трудно подать руку в помощь, вызволить из пропасти. Ведь протянутая даже с добрыми намерениями рука может стать петлёй, накинутой на собственную шею. А эти необоримые соблазны кругом, эти цветы зла , заботливо, с коварным намерением выращенные дьяволом, так и лезут в глаза, вопят: возьми меня, возь-ми-и!.. Несчастные люди! И куда только смотрит Бог, почему не обнажит Он меч правды и не вонзит в дьяволью грудь?

Царь представил, что он, пожалуй, единственный на этом свете «невера», который с таким нетерпением ждёт Спасителя.

Луна, досель такая крохотная, внезапно стала пучиться, раскаляться, по ней пошли цвета побежалости от лазоревого до багреца, словно бы её нагрели в домнушке, кинули клещами на наковальню и сейчас охаживают кузнецы добрыми молотами: в самом сердце открылись малиновые родники, и полились серебряные струи, скоро вывязывая лествицу к земле, и в прогале меж лунных гор проступил лик Христа, появились руки, сжимающие древко копья с навострённым жалом. Вот оно, пришествие Господа, которого с таким нетерпением ожидает человечество, и так незаметно, без победных труб и литавров случилось оно в минуты, когда мир погружен в беспамятство, ибо люди спящие ещё не мёртвые, но уже и не живые… Осталось лишь опустить Христу ногу и ступить на лествицу.

И тут на одно мгновение Царь отвлёкся.

Каким-то посторонним слухом он уловил, что изба вдруг вздрогнула, очнулась, по лествице из светёлки сбежал мелкой ступью доможирка, печатая по ступеням босыми пятками, будто козлёнок копытцами. А скажите на милость, кому ещё приспичит шляться по ночному житью, как не домовому хозяину с бабой своей доможирихой? Ишь, завели игрища под полной луною, ворожат зимы и богатого снега, подметают пыль из углов да гоняют по клетям тараканов и мышиное обжорное племя! В избе у Пиросмани сыщется множество таинственных закутов и затулий, чуланов и кладовых, подволок и хлевищ, куда редко ступает нога хозяина, и там владычит наш домовушко-доможиришко, башка с ухват, а борода до пят.

Царь насторожился, вытянул шею, окончательно пробудился приотмякшей головою, в которой мозги от пьянки слиплись, превратились в тестяной ком. Слезящимися глазами, стряхивая с себя опой и бред, вгляделся в просвет огрузлой старой рябины в живые шевелящиеся сумерки. Скрипнули поветные ворота, упала щеколда, на взвоз выскользнуло привидение в белой погребальной рубахе, словно бы покойник навещал родной дом и сейчас, до третьих петухов, спешил обратно на погост в свою домовинку. А может, доможириха, объявив супругу протест, решила отлучиться из родового гнезда? Как и у людей, всякое случается в том, недоступном для смертных, мире. Царь встряхнулся, прогоняя видение; в висках тоненько заверещали бубенцы, в затылке на все лады залились колокольцы, в переносье с раскатом загремело коровье ботало. Невидимая музыкальная «могучая кучка» устроила несчастному Царю концерт. Царь, крадучись, двинулся на зады избы, но тут клубы чёрного дыма заволокли луну, а Пиросмани, так некстати, убрал в своей келейке свет, и мир снова поглотила такая тьма, хоть глаз коли. Царь уже собрался всполошиться (де, кто тут?), но поборол желание, затаив дыхание, прислушался к ночи. Шаги на взвозе осмелели, оскальзываясь на отпотевших брёвнах, заспешили вниз: скрипнула задняя калитка – и всё смолкло. Хоть бы собачонка какая тявкнула на деревне, хоть бы пьяный забулдыга вскричал бабу свою, возвращаясь домой в пьяном угаре… Такая непроглядь навалилась, спеленала глаза, будто живым в землю закопали.

Царь решился и, осторожно нащупывая ногами землю, отправился наобум. Пьяными, как и малыми детьми, часто руководит судьба и пасёт от беды. Царь недолго тыкался в прясла, отыскивая лаз. Небо вдруг раздёрнулось, в прогал изредившихся облаков выплыла луна, не прежняя, с язиную чешуинку, а с поднос, расписанный жостовскими мастерами. Но Искупителя там уже не было, и лествица с небес не парусила под ветром; видно, вернулся Христос обратно в свою храмину иль незаметно спустился на землю и сейчас попадает деревенской улицей, отыскивая самое несчастное житьишко, где особенно нуждаются в Спасителе мира. Казалось, Царь даже чуял на своей щеке Его ласковое тёплое дыхание, слышал Его лёгкую поступь, шорох лаптишек по заиневелой траве, слегка призасыпанной снежным пухом, и мерное постукивание по черепу земли Его клюшки подпиральной, какой пользуются в своих странствиях калики перехожие и божии угоднички, попадающие по святым местам. Луна улеглась на вершины чёрных ельников, что стояли стеною на запольках, раскинула по выгону льняные, выбеленные ранними утренниками тканые половики, выпятила на погляд безмятежно спящий деревенский порядок, похожий на старинный деревянный острожек, пологую, в проточинах, бережину и ближний край озера, принакрытого тонким льдом-салом, с мрачными закрайками, по которым вспыхивала и угасала серебристая рябь. Словно бы кто невидимый бродил по отмелым местам, сбивая ногами воду, а луна метила случайные ночные следы, чтобы не потерялись. Может Христос по воде, яко посуху, перешёл на другую сторону к раздетым березнякам, в городские дачи, где с самого краю приткнулась хижина Царя?

Ты, вот, Николай, горюешь, скитаешься с отрешённым видом по чужим поместьям, скрадываешь случая иль милостыньки Божией и не ведаешь того, что сам Спаситель уже стучит батогом в твоё боковое стеколко и просит впустить. Сладенький устал, от голода живот стянуло, Он отчаяннно замёрз после долгого пути с небес и сейчас молит ночлега. Эх, Коля ты, Николай, забубённая твоя голова, и где только тебя чёрт носит, окаянный неслух! Тебе судьба мирволит, сама идёт в руки, а ты от неё бежки.

…Братцы мои, да мало ли что почудится изрядно захмеленному человеку, в жилах которого гуляет отравленная муть? Одно впечатление скоро перебивает другое, одна блазнь тут же вызывает новую, чтобы смыть безо всякого отклика на душе. Он даже Бога может вообразить на мгновение, не взволнуясь, и переброситься с ним случайным словом, найти ему место в новом романе, при этом оставаясь хладным изнутри.

Ну ладно, Царь понимает, как надо жить разумно, здраво, не кобенясь и никого не изводя; но не может взять в толк, для чего живёт, какой смысл в его временном присутствии на земле, – и тут таится главная перетыка, которая корёжит и мучает несчастного. И вот Христос явился, чтобы выручить Царя, а тому, оказывается, и не нужно этого спасения, он как бы зальдился, уже умер изнутри, превратился в камень-аспид, и надобна ему такая необыкновенная встряска, какая бывает лишь при рождении человека, когда младеня пролезает сквозь тесные врата родильницы, чтобы заполошным криком известить белый свет о себе.

Только на миг что-то вроде изумления ворохнулось в груди, когда разглядел случайно образ Христа, и тут же умерло, и душа его не воскресла.

…Ибо не почувствовал Царь никакой сердечной радости, не услышал таинственной музыки, разлитой вокруг него, и той душевной лёгкости, какая настигает в эти благословенные минуты христовенького, когда невольно хочется блажить и плакать, присутствуя при преображении мира, когда сама земля-именинница служит литургию и славит Господа. Ему бы сейчас спешить на деревню, будить спящих и безмятежных да вопить: «Вставай-те-е, брат-цы-ы! Христос явился на землю! Люди добрые, праведные и грешные, дожда-ли-ся!»

Но Царь уже забыл, что встретил Спасителя; мало ли что сблазнит пьяному литератору… Он лишь расслабленно окидывал тупым взглядом призавяленные пустошки, убитые утренниками, да водяные прыски меж болотных кочек, обложенные стеклянным ледком, которому и жить-то пока до первых солнечных лучей, да лунные перья на воде, сливающиеся к середине озера в тканую ветхую дерюжку. Тут что-то зашуршало, завозилось в ломких камышах, плеснула под берегом то ли матёрущая рыба, иль свалился с крёжа напуганный бобёр, а может, девка-русальница вернулась с деревенской свиданки, и след от неё, раздвоясь долгими усами, потянулся, мерцая, на противный берег.

Царя влекло одно лишь любопытство. Дикое, чаровное, приманчивое это место подле деревни Ижмы у озера Светлого, напоминающего крестильную купель, где живут белотелые русальные девы и заманивают к себе потерянный деревенский люд. Только случай однажды привёл Царя (а было ему тогда едва за тридцать) в скитские места во владения Пиросмани, которые не отпускают уж который год, будто оковали по рукам-ногам, примкнули цепью к прибрежной призатонувшей берёзовой выскети, разинувшей жадную пасть, забитую мохом и торфяной прелью. Ждёт его тут жёнка-то, ждё-ёт.

Николай спустился к самой кромке озера, не замечая, что набрал полные калоши воды. Смутился, увидев женскую рубаху-исподницу, похожую при лунном призрачном свете на спущенную кожу змеи, вывернутую наизнанку. Топиться ли кто побежал? Но в избе Пиросмани нынче никого из девок, да и сам дедок не водит в дом «валяшек». Да и кто из нормальных баб купается в такую пору? Иль скрывает, старый мухомор, прячет от соседей, чтобы не отливали по деревне колокола досужие кумушки, что с колдовским племенем свёл дружбу. Иль доможириха, разругавшись с домовушкой, побежала на озеро, чтобы навредить сердитому супругу и схлестнуться с водяным королём. Так ведь русальницы загрызут доможириху и косточки выплюнут – такое злое до утех чаровное племя. Царь было стакнулся с русальницей, так едва ноги унёс. Расскажи кому, так не поверят ведь.

Вдруг пересохший камыш зашуршал, качнулся, в прогале показалась чёрная бобровая морда, облитая шерстью. Царь принагнулся, чтобы не испугать зверя, невесть откуда взявшегося под деревней. Экая, батюшки, явилась нечистая сила по его душу! Николай разглядел облитый шерстью лоб, тяжёлые крутые надбровья, в глубине которых проблёскивали аспидные глаза, а на месте зениц светили крохотные алые луны. Царь мог поклясться, что зверь плакал кровью и горестно скалил жёлтые корявые зубы, с трудом вмещающиеся в пасть. Бобёр плыл к Царю и жадно щёлкал резцами: «Загрызу… загрызу». В голове замутилось, веки отяжелели, ресницы сами собою склеились, кто-то неведомый ласково, по-матерински прошептал: «Колюшка, милый, спать… спать». – «Мама, как давно я тебя не видел!» – беззвучно всхлипнул Царь, опрокинулся в траву, сложился калачиком, уместил голову на грудку стылой змеиной кожи и так блаженно, так сладко уснул…

И тут над головою кто-то трубно возгласил:

– Коля, Янин, ты, что ли?.. Разлёгся на моей рубахе…

Царь едва разлепил глаза; перед самым лицом высилась нагая женщина, головою уходящая в небеса, стояла вольно, откровенно, бесстыдно расставив ноги с тугими лядвиями и куньей мокрой шёрсткой в рассохе, сияюшей лунным светом. Николай глядел снизу, и ноги казались ему колоннами, вырубленными из италиянского мрамора. Бог ты мой, как давно, целую вечность он не видал обнажённого женского тела, и вдруг оно возникло ниоткуда, как подарок Господа. Знать, воистину сжалился и послал; дескать, поди и тебя встретит христова дева, жена-мироносица.

«Не пожелай жены ближнего своего, – мелькнуло остерегающе. – А я не ближний, но гость на земле. А гостю позволено всё, ему лучший кусок убоины и жена хозяина – гостинец от Бога Нумы. Так водится у простых природных людей – тазовских ненцев, манси. Я ухожу, и мне позволено всё. Чем я хуже какого-то мартышки Фраермана?.. А может, всё лишь снится мне и я никак не могу выплыть из бреда. Проклятый самогонный аппарат, он может утащить даже на дно Мирового океана и обратить в рыбу-пиранью».

– Дашка, ты-то здесь откуда?.. – Царь едва разлепил спёкшиеся губы. Самогонка склеила не только нутро, но и язык, и губы, расплавила сам мозг, в котором беспорядочно вспыхивали и скоро пропадали самые невероятные видения.

– С того света. – Даша легко рассмеялась, запрокидывая голову; вместо глаз и рта Царь увидел чёрные впадины на истлевшем лице.

– Чур меня, чур меня… Дашка, ты ли это? Иль призрак из могильной тьмы?

– Нет, не я, а Баба-яга… Очнись! Ну кто ещё может быть?

– А мы было тут хорошо поддали с батькой твоим. – Царь хотел добавить и о муже, но благоразумно смолчал.

– Отдай рубаху-то, – Дарья потянула из-под головы Николая исподницу, не удержалась и упала на грудь, левым сосцом угодила под усы прямо в губы, а локтем достала по лбу, так что мужик от удара ойкнул и слегка сомлел, невольно закинул руку на бабью спину, скользнул по хребтинке, ощущая под ладонью шелковистую прохладную шкуренку.

– Отпусти, – прошептала, стараясь оторваться от мужика, упиралась ему в грудь, но получалось как-то неловко, невпопад, и руки отчего-то слабели и никли. – Коля, не балуй… Слышь меня? Отпусти, говорю. Как-то нехорошо получается…

– Никто тебя и не держит, – хмельно бормотал Царь, легко пробегаясь одним пальцем по хребтинке, как по басам гармоники, будто сосчитывал позвонки. Случилась ночь наваждений, и надо было их пережить. С утра – очнёшься, хорошо если что-то останется в памяти, какие-то неясные лоскутья впечатлений, обрывки картин. – Да и есть ли ты, иль призрак преисподней? Даша, батько ругался, что ты сбежала в Москву с каким-то Бровманом.

– Какой дурак, такие глупости мелет… Отпусти, Коля… Мне холодно…

Царь, играя, притиснул покорную женщину к себе.

– Боже мой… Грех-то какой, – прошептала Даша, слабея. – Отпусти, говорю! – жалобно простонала в ухо, будто случайно прикусила за мочку. Царь очнулся от блажи.

Тут луна окончательно свалилась за ельники. За озером ухнул филин, взлаяла на деревне собака, пропел петух. В небе вспыхнула звёздочка и полетела к земле, оставляя зелёный пыльный хвост. Царь, пропитываясь водою, как трухлявая падь, утопал в травяной ветоши, один лишь нос и лоскут бороды торчали наружу; Дарья, подсунув ладонь под голову Николая, то ли пыталась приподнять её, то ли притискивала к мокрой встопорщенной груди, покрытой пашенцом озноба, забивая ему дыхание.

Наконец женщина справилась с собою, слышно было, как тяжело, прерывисто дышала, остывая от наваждения, хлюпала плюснами по отмели, ломался, хрустел под ногами молодой ледок.

– Чего лежать? Поигрались, и хватит… Главное, ума не терять, верно, Коля? Я жена мужняя, и ты не холостяк. Пойдём, давай, домой-то, – позвала Даша просто, по-семейному, натягивая рубаху. – Простынешь ведь, такой лешак.… Кто лечить станет? Палочка Кох иль бутылочка Греф? Те не будут, не-е.

Голос из темноты казался бестелесным, ничейным. Дашу, наверное, бил озноб, слышно было, как мелко стучали в лихорадке зубы и прикусывали слова.

Царю вставать не хотелось, жалко было обрывать сладкий сон. Так бы и уйти в забвение. Коля уже не чувствовал тела. Вода залилась на лоб, покрыла озеночки, заструилась в зеницы, в самое глухое, тёмное нутро сознания, где всё ещё светила багровая луна, похожая на расписной самоварный поднос. По жести плыли странные суденки с выгнутыми по-птичьи носами, ветер туго натягивал паруса, вздёргивал волну под верхние нашвы, сбивал с гребней пену на прекрасное девичье лицо, склонившееся с борта над пучиной. Царь загребал уже из последних сил, стараясь догнать суденко, ухватиться за протянутую руку.

– Всё, – захлёбываясь, прощально прохрипел Царь. – Песенка спета… Финита ля комеди…

– Ну что, идёшь, нет? – тоненько просквозило издали, из другой, полузабытой жизни. Луна в голове потухла, кораблик скрылся за горизонтом. Царь перевернулся на живот и, утыкаясь лицом в водянину, сначала встал на колени... Ноги подгибались, протестовали, отказывались держать человека. Надо упираться, куда-то тащить эту негодящую проспиртованную требуху, от которой нет никакого прока, и никто не восплачет, если пропадёт она под берегом, пойдёт на поедь ракам и рыбьей мелочи.

Из темени ухватили Царя за рукав. Пальцы цепкие, острые, словно шилья иль когти сапсана. Наводяневшая толстовка студнем обвисла на плечах, поползла с локтей, стянув руки Николая, будто смирительная рубаха. Наваждение продолжалось.

– Господи, ну зачем так-то пить, Коля? – плеснулся жалобный голос, словно птичий ночной вскрик.

Царь прокеркал горлом, давясь слезами, вымывая из груди тоску одиночества. Они текли не из глаз, а где-то изнутри, под горлом, отчего надсада давила грудь, словно бы там и запрудило камнем-одинцом слёзный родник.

– Пьёшь и пьёшь без остановки, – увещевала Даша жалостливо, по-матерински. – Это ж какое здоровье надо иметь? Так себя не надо попускать, Коленька. Возьми себя в руки.

Голосок был тоненький, плавучий, материнский, с дрожью, готовый вот-вот оборваться, но пробирал до самого нутра. Давно уже никто с такой домашней наивной простотою не увещевал Царя.

– Ты слышишь меня? – Даша поймала его грубые пальцы, крепко сжала и, наверное, позабыла отпустить. Или Царь не отпускал, а женщина не решалась огрубиться в такую несчастную для человека минуту. Царь потерялся, и его надо было вернуть к жизни; одинокого человека и воробьи заклюют, и мыши обгрызут. Бедный, несчастный Коля, более неприютного сиротею, пожалуй, не сыскать на всём белом свете, и некому его пожалеть.

Лишь подумала так, и сама чуть не заревела белугой.

Даша закоченела, уже не чувствовала тела, ноги её превратились в скотские костомахи, казалось, совсем отнялись «баталыжки» и стучали в расползшихся тапках; ей бы хотелось заскочить поскорее в спаленку, сбросить железную исподницу и нырнуть в постель; да вот Царь плетётся, как невольник, окованный в кандалы.

Царь не отозвался, но послушно кивнул. Новые хозяйские галоши с красным байковым подкладом Коля где-то потерял, шерстяные носки заилились от грязи и травяной щетины, елозили на ногах, как хлевные чуни. Царь плохо понимал, о чём говорит спутница, для его сердца не слова сейчас были важны, а сама тонкая голосовая струна, которая и томит, и возбуждает, и вгоняет в умилительные, освобождающие слёзы.

Пошатываясь, всползли по взвозу на поветь, взявшись за руки, будто влюблённые. Даша включила свет и обомлела, разглядев Царя в его самом жалком виде – с грязным, в потёках лицом, в склокоченной бороде и обвисших усах застряли прах и озёрный ил, проваленные глаза в багровых воспалённых веках глядели безумно. Даша невольно всплеснула руками:

– Бедный Коля… До чего же ты довёл себя с этим винищем! И не нажорался ещё? Ты же был Царём, с тебя Горыня писал портрет государя. Люди шли толпой, чтоб глянуть, и молились… Идол ты, идол. Совсем забыл себя? Я прежде, Коля, любовалась тобой, думала: боже мой, бывают же на свете такие красивые мужики, – говорила женщина, будто признавалась в прежней потаённой любви, которой уже никогда не быть.

Царь пытался что-то выдавить из себя, но лишь промычал невнятно, подавился первым же словом.

Теги: Владимир Личутин

Не всё коту Масленица

Есть у одной моей давно знакомой супружеской пары дочка. Назовём её... ну, хотя бы Алисой. Милое одиннадцатилетнее создание. Умненькое, не капризное, общительное. Хотя по складу характера скорее интроверт. И подобно многим своим сверстникам является Алиса преданной поклонницей жанра фэнтези. А в последнее время подсела на сагу "Коты-воители". Капитально подсела, постоянно пасётся на фан-сайте, знает наизусть имена всех персонажей, мельчайшие подробности их биографий и даже сама пишет фанфики, которые на том же сайте и выкладывает. Такие, знаете, «побочные» приключения героев, вольное развитие основной темы. Я их читал; не хуже оригинала, на мой взгляд.

Она и меня пыталась в свою веру обратить. Ненавязчиво, но целеустремлённо. Периодически подкладывала мне свежие «котские» романы по мере их появления на прилавках, терпеливо разъясняла, чем «речные» коты отличаются от «скальных», а «целители» от «оруженосцев». В общем, миссионер и пропагандист в одном флаконе.

Я, чтоб не выглядеть в её глазах полным профаном, в Википедию слазил. Выяснились любопытные вещи. Узнал, в частности, что за именем автора Эрин Хантер (охотник, между прочим, если кто подзабыл английский) скрываются четыре дамы-англичанки, которые с пулемётной скоростью строчат роман за романом о жизни и непростых взаимоотношениях четырёх (совпадение или?..) диких племён усатых-полосатых. Всего на сегодня вышло несколько серий по опять же нескольку книг в каждой, и конца этому бурному потоку, похоже, не предвидится. Поскольку есть устойчивый, растущий год от года спрос. Да, повезло тёткам, набрели на золотую жилу. Что ж, надо разрабатывать - не пропадать же такому добру. Но я не про их кроличью плодовитость, я всё-таки об Алисе.

Скажу честно: меня коты не зацепили. Почему – отдельный разговор. Я вообще с трудом понимаю, как люди ухитряются выжимать из таких тем больше пары-другой сотен страниц. Это как если бы Киплинг вместо своей неувядаемой и компактной «Книги джунглей» клепал бы и клепал романы-сиквелы и приквелы про Акелу, Багиру, Каа и иже с ними. А что, пипл бы хавал, если судить по успеху «Котов». Просто сам Киплинг, как что-то мне подсказывает, до этого бы не опустился. Наверное. Но вернусь к Алисе.

Алиса, сказал я, коты – это прекрасно, но на них не сошёлся клином свет. Есть огромное количество других, не менее симпатичных зверушек. Правда, самые выигрышные из них уже давно приватизированы другими «фэнтезистами», однако на наш с тобой век хватит. Что нам мешает написать... ну, например, о кротах? «Кроты-воители» – по-моему, звучит. С подзаголовком: «Подземные войны». А главного героя назовём Слепошарый. Как тебе такое, скажем, начало: «Ничто не предвещало беды. Земная твердь казалась незыблемой и вечной. И когда земля вдруг затряслась, всех обитателей Края Рощ и Лугов объял смертельный ужас...» Ну что, возьмёмся? Чем мы хуже этой отлаженной британской машины по выкачиванию денег из карманов простодушных юных (и не очень) читателей?! Утрём носы четырёхглавому Хантеру! Прикольная могла бы выйти пародия...

Зря я тогда это слово произнёс. Переоценил я Алисино чувство юмора. Вернее, недооценил её преданность миру любимых «Котов». Обиделась на меня моя несостоявшаяся соавторша. Не скажу что смертельно, но о прежней доверительности отношений теперь можно только мечтать.

Вот! А вы говорите – «Шарли Эбдо», карикатуры, оскорбление чувств... У меня тут свой «Шарли» и свои проблемы.

Кстати, у других моих знакомых сын – толкиенист. Этот вообще с родителями перестал разговаривать после какой-то не слишком удачной их шутки в адрес его «толкиенутых» друзей.

А ведь есть ещё фанаты «Звёздных войн», «Шрека», сыщика Фандорина[?] Говорят, даже у Анны Карениной есть свои фанаты. Нет, непросто всё в этом мире, ох как непросто!

Теги: фельетон

Братья по разуму "Клуба ДС"

Анатолий РАДИН

Андрей РЫЖОВ

Теги: карикатура

Эра милосердия

На червя я поймал пескаря, Он печально водил плавниками. Ну зачем я поймал его? Зря. Отпущу, пусть плывёт к своей маме. Николай Зиновьев

Я поймал окунька на крючок.

Как он жалобно взмолится, бедный:

- Отпусти ты меня, мужичок!

Я ж кормилец, отец многодетный!

Ждёт жена, не смыкаючи век,

Мать-старушка вконец обрыдалась[?]

Отпусти меня, мил человек!

Прояви состраданье и жалость!..

Вот поди ж ты – простой окунёк,

А глаголет, как рыбка златая.

Что я, камень какой-то, пенёк?

Отпустил его, слёзы глотая.

Все имеют родню: путассу,

Вобла, кильки, что в банке томятся.

Я из банки их в речку снесу,

Буду хлебом с водою питаться.

Так и шёл я, белугой ревя,

И душевного ради подъёма

Отпустил напоследок червя –

Чай, и он не из детского дома.

Теги: ироническая поэзия

Мастера глубокого каламбурения

Собака - друг человека

Подарен Коле Рекс-терьер –

Ах, что за колер, экстерьер !

Ещё о вкусной и здоровой пище

Хороша и корочка ,

Коль на ней икорочка .

Мемуарное

Знаменитый писатель Арбузов

Был любителем спелых арбузов .

Если ж мякоть не ала, а розова –

Оставлял для писателя Розова .

Правда о половецком набеге

Налетели половцы ,

Много больше ста, да !

Каждый съел по пол-овцы –

Вот и нету стада !

Преимущества КАСКО

Вчера, увы, попал я в ДТП ,

Разбил подфарник, бампер и т.п.

Но я, на счастье, не забыл про полис –

Он склеил тачку лучше, чем прополис .

В балете

Так тихо играли скрипачки,

Что слышен был в зале скрип пачки ,

В которую дева Одетта

Была по сюжету одета .

Анатолий БЕЛКИН

Теги: ироническая поэзия

Когда Уран за Сатурн заходит

Редактор газеты "Читай сюда!" вызвал к себе внештатного гороскописта Кешу Змуилова.

- Твои гороскопы на март совсем ни к чёрту! Ты читателя вводишь в состояние шока, стресса и, прости господи, прострации!

– Илья Акопыч, но я же всегда пишу: мол, ваши трудолюбие, терпение, выдержка помогут вам!

– Ты сообщаешь человеку, что его дела плохи, а потом утешаешь: мол, возможно, всё и обойдётся, может, ты и не повесишься!

– Но эпоха такая. Уран заходит за Сатурн[?]

– Пусть заходит куда хочет твой собачий Уран! У нас здесь свои дела! Например, ты пишешь Овнам: неприятности на работе, увольнения, ваши заслуги не оценят. Что ты каркаешь двенадцатой части населения?! Выкинь неприятности, замени временными трудностями, которые они всегда, поднатужась, преодолеют! Или Скорпионам: ваш корабль попал в шторм, впереди опасные рифы, в трюме течь… Ты с ума сошёл?! Это же знак нашего губернатора! Убери шторм, заведи корабль в тихую бухту! Теперь у Стрельцов: жена на грани нервного срыва, дети отобьются от рук… Даже если всё так, пожалей ты людей, Змуилов! Напиши, что жёны смогут продержаться, несмотря ни на что, дети порадуют!

– Так Уран заходит за Сатурн…

– Кеша, ты меня не беси! У нас не космос, у нас «Читай сюда!»! Ты чего предрёк Тельцам?

– Растут тарифы!

– А у Стрельцов?

– Не растут.

– У них что, Уран не заходит за Сатурн?!

– Ну, заходит.

– А тарифы?!

– Понял, Илья Акопыч. Устраню.

– Перестань мракобесить! Гороскопы должны радовать перспективами, а некоторые знаки доведи до восторга, сам их выбери, тут я твою лженауку не стесняю. Кстати, я Водолей. Устрой знаку неожиданные большие деньги: чёрт его знает, вдруг звёзды всё-таки как-то влияют! Кеша, людям легче идти на работу с хорошим гороскопом в кармане! Подпусти оптимизму! Изыщи!

Назавтра снова приходит Змуилов, кладёт.

– Та-ак, – читает редактор, – Девам дорога усыпана розами, есть шипы, но у вас прекрасная обувь, так... Весы видят в конце туннеля не только свет, но и радостно встречающих людей, впереди ванна, напитки и обильная закуска!.. Хорошо, только закуску убери... Ну вот видишь, и это при том, что Уран, подлец, заходит за Сатурн, а?! Ведь можем, когда захотим! Можем же!

Теги: юмористическая проза

Фразеровка

● Ураган - это просто хорошо проплаченный сквозняк.

● Все дороги ведут в Рим. Все железные дороги – в депо.

● Откуда? Из фастфуда!

● В избе резвятся семеро козлят. Дверь распахивается. Входит Статуя Командора[?]

● Капитан! Покидая последним тонущее судно, не забудь выключить из сети работающие электроприборы!

● Граждане, купающиеся в роскоши! Не заплывайте за буйки!

● И большие шишки были когда-то маленькими.

● Футболисты бегали по полю, как курицы с отрезанными головами.

● Рекламный слоган: "КАЖДОЙ ТВАРИ – ПО «ФЕРРАРИ"!

● Если что, вали всё на Каина.

● Дай мне, Боже, что олигарху негоже!

Александр МАРКЕВИЧ

Теги: юмористические заметки

Знаете ли вы, что...

Китайцы не верят в бога: им некогда.

Если жена мелкая, то она не пила, а лобзик.

Средний возраст - это когда сверстницы сына годятся не только в дочери.

В Индии подсудимым разрешено отвечать песнями и танцами на вопросы судьи.

Чем ближе кобра, тем очковее.

Праведник – это грешник, которому уже здоровье не позволяет.

Известно около тысячи способов переспорить женщину, но ни один из них не работает.

Больше всего жертв требует военное искусство.

Любой, даже самый крутой тренажёр в домашних условиях превращается в вешалку.

Однажды Роман Абрамович забыл вытащить из кармана брюк бумажник, и в стиральной машине был выстиран годовой бюджет Гвинеи.

Если Андрею Малахову набросить на голову тёмное покрывало, он думает, что наступила ночь, и замолкает.

На самом деле Земля плоская; просто она себе в лифчик что-то подкладывает.

Хорошие собаки попадают в собачий рай. Кошки, которые гадили в обувь, – тоже.

Теги: юмористические заметки

Новинки книжного рынка

М. Нострадамус. "Из ненакарканного".

«Русско-английский словарь». Пер. с французского.

«Мухес-Цокотухес». Еврейские народные сказки.

«Настольная книга землекопа». Изд-во «Траншея».

«Разведение руками в домашних условиях».

«Книга отзывов». Из серии «В помощь часовому».

«Декоративное свиноводство».

«Прогнозы погоды на 2016 год». «Гидрометеоиздат», 2015.

«Коды подъездов Москвы». Справочник.

«Как самому обустроить Россию». Из серии «Домашнему мастеру».

«Промысловые народы мира». Каннибализдат.

Э.Л. Джеймс. «50 оттенков серого» (с ч/б иллюстрациями).

Теги: юмористические заметки

Content

Литературная Газета Литературка Газета Литературная Газета 6495 ( № 10 2015)

Поморская душа

Сокровенность и чистота

«Нам не стыдно за наши дела»

Расклад по-американски

Фотоглас № 10

Сильная, но не агрессивная,

Их открыла нефть

Возвращение, которого ждали

В горчичном дыме

Иван Стаднюк продолжает воевать

Неизбывна тяга к чуду

Майгуновы песни

Литинформбюро № 10

Потерянные

Повторение пройденного

За верлибром кроется роман

Вечность по имени Навтциог

Многократное удовольствие

Пятикнижие № 10

Неузнанное, неувиденное, незабытое...

Больше единицы

Господа и слуги «Бильдерберга»,

Гений безумства

О сострадании

Проститутки года,

История – с гневом и пристрастием

Непорядок

Дежурный по чему?

C кем вожу хлеб-соль

А книги всё ждут…

Врачеватели завтрашнего дня

Генеалогия разрушения

Издательский дом «НИГМА» разыскивает:

Наследство как форма утешения

Они даже смерти выше!

История с биографией

Архитектурная реанимация

Реагент 007,

Пульс большого города

Наваждение

Не всё коту Масленица

Братья по разуму "Клуба ДС"

Эра милосердия

Мастера глубокого каламбурения

Когда Уран за Сатурн заходит

Фразеровка

Знаете ли вы, что...

Новинки книжного рынка