Филипп Мартынов

Древняя кровь

© Мартынов Ф., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

1

Дик позвонил в половине шестого утра.

– Привет, – радостно воскликнул он. – Я так и думал, что ты еще спишь, но это срочно и безотлагательно! Все дело в моей невесте и в змее. Тебе понравится. Извини, если разбудил!

– У тебя же нет невесты, – пробормотал я сквозь сон.

Мишка Дикань, если что, закоренелый холостяк со стажем. Лет десять назад у него случилась неразделенная любовь, и с тех пор он решил, что никогда ни на ком не женится. Обиды на женский пол, конечно, со временем поубавилось, но дальше коротких любовных романов у Мишки все равно не заходило.

– Невеста есть, – ответил Дик. – Но я думал, тебе интереснее узнать о змее! По твоей части, да? Понимаешь, о чем я?

Тут и гадать не надо было. Мишка прекрасно знал о моем давнем увлечении криптозоологией. Вернее, это сложно назвать обычным увлечением. Мой старший брат Глеб, например, говорит, что я свихнулся на поисках криптидов (хотя сам, что таить, без ума от всевозможных чупакабр и снежных человеков). Увлечением это было еще в студенческие годы, когда я с группой сокурсников бродил по Алтаю в поисках очередного редкого или несуществующего вида. Палатки, костер, песни под гитару, ползание по болотам, бои с комарами… романтика. Глеб таскался со мной, хотя к тому времени уже успел жениться, и постоянно бурчал, что эти мои поиски ничем хорошим не кончатся.

Кажется, я вновь начал дремать, поскольку вздрогнул от голоса Дика в трубке:

– Не спать, комрад! Сколько там у вас на часах?

– Полшестого.

– Не рассчитал, прошу прощения еще раз. Я в Таиланде, тут всегда светит солнце, океан и все дела. Хотя нет, вру, тут темнее, но все равно комфортно. Тропики. Разница в два часа, получается. Значит, слушай по-быстрому, изложу.

И Мишка Дикань в свойственной ему манере, то есть стремительно, торопливо и с напором, изложил.

Два месяца назад он приехал в Таиланд, чтобы развлечься подводной охотой среди кораллов. Прекрасный вид отдыха, когда хочется загореть, понырять и пострелять из арбалета. Тут вообще следует удивиться, поскольку мне лично ни разу не довелось увидеть Дика отдыхающим. Мишка – неутомимый искатель приключений. В его сердце горит зов предков-охотников, которые никогда не сидели на месте. В его, извиняюсь, задницу когда-то давно вставили раскаленное шило, и с тех пор Дик носится по свету, постоянно впутывается во что-то, из чего сложно выпутаться. Он большой фанат книг Жюля Верна и Луи Буссенара, обожает фильмы об Индиане Джонсе и считает, что на планете еще не перевелись места, где можно ввязаться в страшные, опасные, но дико увлекательные приключения. Терять время на такую ерунду, как отдых, Дик не любил. «На том свете отдохнем», – говорил он и был в чем-то прав.

Но вот сейчас вроде бы ничего не делал, приятно проводил время в обществе дайверов и туристок, ел манго, стрелял рыб, наслаждался красотой рифов, стаями кальмаров, ночным свечением планктона, что ковром рассекает черную гладь моря. Одним словом, бездельничал.

На десятый день Дику это надоело. Зачесались обожженные солнцем плечи – зуд этот перекинулся на все тело, захотелось приключений, которые на островах Таиланда, без сомнения, водились. Он выпил виски с каким-то тайским стариком-попутчиком и разузнал, куда можно отправиться в одиночку, чтобы, значит, без экскурсий, в дикие места, где легко можно найти приключения себе на голову (а вернее, на одно место). Старик оказался разговорчивый, объяснил фарангу, что в Таиланде приключения можно найти в любом закоулке. Но ежели есть желание попрыгать с водопадов, поискать диких животных и побродить среди джунглей, то пусть едет в провинцию Сисакет, что на северо-востоке страны, и там пообщается с другими стариками-попутчиками, которые запросто завезут его хоть на край света.

Дик, не долго думая, собрал вещички и умчался в Сисакет. Там снова пил виски, знакомился в барах и щедро раздавал баты. В конце концов, молодой таец с шоколадной кожей и желтыми зубами посадил Дика в старенький пикап и долго вез по бездорожью среди холмов, лесов и рек. Дик чуть не вышиб себе все зубы, которые на каждой кочке звонко клацали друг о дружку. Домчались до какого-то совершенно безлюдного места. Со всех сторон обступили деревья, сквозь изумрудную листву пробивались лучи жаркого солнца. Таец вел фаранга по лесу еще часа полтора, потом вручил потрепанную карту («Бумажную карту девяносто второго года! Бумажную!» – вопил в трубку Дик) и объяснил, что если Дик хочет приключений, то идти придется еще пятнадцать километров вот по этим гниющим листьям, спотыкаясь о корни деревьев, все глубже и глубже в джунгли.

По карте выходило, что довезли Дика чуть ли не до границы с Камбоджей. Среди деревьев проглядывали острые пики горной цепи. На вопрос, что такого интересного может быть в этих джунглях, таец лишь махнул рукой и был таков.

Впрочем, Дик далеко не в первый раз оставался один на один с природой. Так ему даже было лучше. Природа любит одиночек. С ними всегда можно дружить.

На карте было выделено одно место – озеро, название которого Дик прочитать не смог. Он добрался до него к вечеру, когда уже темнело. Озеро оказалось небольшим и не самым красивым – с илистым дном и мутноватой водой. В наступающем закате Дик увидел стоящие в центре воды домики на бетонных сваях. Окна в некоторых домах светились. Где-то работал двигатель лодки. Пройдя вдоль берега, Дик вскоре наткнулся на причал, около которого двое мальчишек задумчиво ковыряли палками в песке. Еще там стояли несколько лодок, немолодые тайцы разбирали сети, складывали удочки, курили и о чем-то между собой разговаривали. Завидев белого человека, вся эта дружная компания насторожилась и замолчала. Пришлось объяснять им на ломаном английском (в надежде, что кто-нибудь поймет) про карту, жажду приключений и прочее. Против ночлега и какой-нибудь еды Дик тоже ничего не имел. Кто-то из тайцев его понял, пересказал остальным, и все вокруг вдруг начали испуганно перешептываться, то и дело косясь на Дика. Таец спросил на английском:

– Вы действительно хотите приключений?

– Если позволите! – ослепительно улыбнулся Дик.

– Тогда вам надо побыть здесь, на берегу. Погулять ночь. Вон до тех холмов и обратно. Всю ночь! И смотреть на берег, не отрываясь!

– Тоже всю ночь?

– Не отрываясь! – наставительно ответил таец, после чего все они собрали вещи и отчалили.

Дик, оставшись у причала, свесил ноги в теплую воду и наблюдал за тем, как две лодки медленно исчезают в надвигающихся сумерках. После этого он действительно пошел прогуляться вдоль берега, до холмов и обратно, по извилистой вытоптанной дорожке. Из запасов у Дика были банка фасоли, пара бутербродов и «Доширак», который можно было погрызть сухим. Палатку раскладывать Дик не собирался, а москитов не боялся, поскольку они его почему-то не кусали. Дик говорил, что кровь у него неаппетитная, ядовитая. Такую кровь редкая тварь попробовать решится. Везет человеку…

– В общем, гулял я по берегу до часу ночи, – самозабвенно говорил Дик, даже не проверяя, уснул я или еще нет. – Природа там, ух! Отличная природа, скажу тебе. Ночи звездные, красивые. По озеру гладь, звездочки ныряют. Деревенька эта, водная, блестит огоньками, и такой уют от этих огоньков, такое спокойствие.

– И что в итоге? – пробормотал я. Спать хотелось неимоверно.

– В итоге я тоже уснул. Прямо на деревянном причале.

– Не сильно впечатляет.

– Ты дослушай, Фил, дослушай! Уснул и лежу, никого не трогаю. Снится мне даже что-то… А потом вдруг проснулся, будто от толчка какого. Глаза открываю, а на меня таец смотрит. Глазищи белые, а сам, что черная кошка в черной комнате. Ни хрена не видно, в общем. Спрашивает у меня на английском, надоело мне жить или нет? Я глаза протер и вижу, что у него в руках ружье для подводной охоты, восьмимиллиметровым заряжено. Пневматика, все дела. Я, понятно, тут же ответил, что не надоело. А сам незаметно в боковой карман брюк руку опустил, где у меня нож припрятан с внутренней стороны. Таец испуганный какой-то. Пойдем, говорит, со мной живо от берега. А сам то и дело на озеро смотрит. Тут я соображаю – что-то неладное творится. Хотел бы ограбить – не будил бы, не звал с собой. Да и кто с ружьем-то водным путников грабит?

– В итоге-то что? – не выдержал я.

– Отошли от воды метра на три. Таец меня лицом к озеру поворачивает, кивает, мол, смотри. Я во все глаза и смотрю. Вдоль берега туман стелется. Где-то петух орет. И вдруг вижу, что вода забеспокоилась. Сначала рябь пошла, потом волны одна за другой. А таец присел, меня за собой к земле потащил, ружье выставил и щурится в темноту, вглядывается. И знаешь, что я там увидел?

– Что?

– Ничего! Вот ничегошеньки путного! Только петух вдруг орать перестал, а вместо этого раздались тяжелые такие, мощные звуки, будто шло в нашу сторону что-то большое, массивное. Не шло даже, а ползло. Земля задрожала под ногами. Зашелестели листья. Звук нарастал, нарастал. Я реально чуть в штаны не наложил. А таец вдруг выстрелил в темноту, заверещал звонко и бросился наутек. Я следом за ним, в кусты, в лес. Тут уже не до приключений, лишь бы не потеряться. Бежал и бежал, не оглядываясь. А земля дрожала, будто при землетрясении. Хлынул запах противный, болотный. И звук этот свистящий… – Дик помолчал в трубке, будто заново переживал увиденное. – Заговорился я с тобой, Фил. Короче, по твоей части это дело. Собирай вещи и дуй ко мне.

– Так что это было? Ты уже двадцать минут меня мучаешь. Зачем приезжать-то?

Дик произнес негромко:

– Свадьба у меня. С англичанкой. Потом расскажу. А еще в озерах морской змей завелся. Который левиафан. Ну, не мифический, а настоящий. Живность у крестьян жрет, где-то все время прячется. Они его поймать пытались, а хрен там. Говорят, он сто метров в длину и пять в толщину. Тот самый таец, что меня с собой позвал, много интересного рассказал. Для них этот змей, что чудовище из старых легенд. У страха глаза велики, и все дела. Сказки, конечно, но сдается мне, что доля правды в этом есть. В общем, тварь земноводная, прячется в глубинах, метров двадцать точно будет. А? Приедешь?

Что я мог ответить лучшему другу, который позволяет себе звонить в такую рань и долго рассказывать об очередном путешествии?

– Иди к черту, – вяло отозвался я. – Сними мне нормальный номер в нормальном отеле с видом на пляж и купи виски. Дорогой. И чтобы никаких разговоров о невесте, пока я ее не увижу лично!

– Заметано! Будет тебе хижина, гамак, сладкое манго и попугай.

– Завтра вечером прилечу.

Трубку положили без «до свидания». Мишка Дикань забывал прощаться так же часто, как и извиняться. Впрочем, за это тоже мы все его и любили.

2

Пожалуй, стоит вставить что-то вроде предисловия, чтобы некоторые вещи стали более понятными.

Меня зовут Филипп, мне двадцать семь лет, из которых восемь последних я занимаюсь поисками криптидов. Криптиды, если верить «Википедии», это животные, которые в зоологии считаются несуществующими, мифическими или давно вымершими. А мы, криптозоологи, всячески противостоим современной науке и пытаемся доказать, что среди криптидов встречаются вполне себе настоящие и не вымершие существа.

Занимаюсь я этим делом на любительском уровне, не гоняюсь за ученым призванием и не пишу скучные книги о поисках снежного человека. Можно назвать это хобби, хотя я не совсем согласен. Не все готовы посвятить хобби всю свою жизнь. Я – готов. Наверное, это какая-то форма одержимости, которая мне лично не сильно мешает. Не знаю, как насчет окружающих…

Увлечение мое поддерживает и брат – примерный семьянин Глеб. Ему недавно исполнилось сорок. У Глеба есть жена Юля, двое замечательных сыновей – Вовка и Тошка – и собака Шульц неизвестной мне породы. То ли кокер-терьер, то ли ризер-корги… А еще слова о примерном семьянине были сарказмом, поскольку Глеб, как и я, с начала двухтысячных с ума сходит от криптидов. Раньше, до женитьбы, он готов был искать какую-нибудь неведомую зверушку в любом уголке мира, срываться с места и лететь из Москвы по двадцать часов, чтобы минут сорок поковыряться в земле в поисках нового вида японского кольчатого червя, а потом лететь обратно. Когда в жизни Глеба появилась Юля, ему пришлось сделать вид, что он остепенился. Так делают многие женатые мужчины. Закон семейного существования. Я подозреваю – Глеб настолько сильно вжился в роль, что время от времени и сам верит, будто лучше поспать в субботу подольше, чем поехать со мной в очередную экспедицию. Иногда мне приходится пинками поднимать брата с дивана, хотя все чаще мне это не удается.

Поймите, Юля женщина неплохая. Она отлично воспитывает детей, ухаживает за собакой и всегда готовит отменную шарлотку к моему приходу. Но иногда где-то внутри ее включается скрытый механизм под названием «образцовая семья», и тогда она заставляет Глеба носить костюм с галстуком, ходить в гости к примерным знакомым, соблюдать режим сна и кушать всем вместе за семейным столом. Мое появление обычно вносит некий хаос в размеренную жизнь старшего брата, но он обычно не против. Да и кто откажется от свежей порции адреналина?

Я увлекся криптидами на первом курсе, когда случайно попал в компанию к отчаянным биологам, зоологам и историкам. Не спрашивайте, как я – юный математический лингвист – очутился среди ученых мужей-пятикурсников. Кажется, в их компании попросту бесплатно наливали и угощали бутербродами. Так вот, однажды на ночных посиделках в тесной комнатке студенческой общаги зашел разговор о криптидах – неизвестных науке животных, которые теоретически могли бы существовать, но их до сих пор никто не обнаружил. Люди в комнате собрались начитанные, принялись сыпать огромным количеством терминов, из которых я неожиданно для себя понял только одно – где-то в мире все еще существуют приключения! То есть настоящие, без шуток. Приключения, в которых необходимо воевать с дикой природой, выживать, открывать что-то новое. К тому времени я увлекался альпинизмом и прыжками с парашюта. Искал, наверное, острых ощущений, да все никак толком не находил. Чего-то не хватало. Того самого чувства, когда понимаешь, что природа сильнее тебя. Что ты не занимаешься отрепетированным сто раз делом, не проходишь один и тот же маршрут, а действительно открываешь дверь в новый мир. Тут-то и вспыхнула приключенческая искорка, которая неожиданно быстро разгорелась в душе.

В тот же вечер я навязался в экспедицию под Пермь, где в пещерах и старых шахтах собирались найти неизвестные виды комаров. Полтора месяца я провел в компании с еще семью такими же отчаянными искателями, бродя по темным закоулкам пещер, спускаясь в шахты, ночуя под открытым небом, обедая консервами и завтракая чаем из дождевой воды. Неизвестных комаров не нашли, а вот обычных оказалось навалом (и они очень сильно обрадовались нашему появлению). Еще я насквозь, до безобразия, промариновался духом искателя. Лежа в спальном мешке, в окружении сгущающейся ночной черноты, я светил фонариком на страницы книги по криптозоологии – в библиотеке удалось откопать сразу несколько переводных книг зарубежных писателей – и все больше и больше погружался в эту неведомую мне доселе науку.

Из путешествия я вернулся в полной решимости заняться настоящими поисками криптидов. То есть без шуток.

Проблема заключалась в том, что на поиски требовались деньги. А водиться деньгам у студентов не принято. Конечно, своим энтузиазмом я заразил брата, но он только-только открыл небольшую фирму и вкладывал в нее все средства, не шибко зарабатывая. Пришлось следующие четыре года искать и привлекать энтузиастов разного пошиба, частенько соглашаясь со строчками известной песни: «Если друг оказался вдруг…».

К тому моменту, как мы с Глебом неожиданно заработали первый миллион, я успел побывать в сотне самых разнообразных экспедиций по России, найти три новых вида насекомых и перезнакомиться с огромным количеством интересных людей. Никогда бы не подумал, что в стране отыщется столько любителей, готовых дни и ночи напролет мотаться по лесам и сопкам, ковыряться в земле саперскими лопатками, терпеть укусы комаров, холодный дождь и консервированные овощи ради любимого дела. С учетом того, что в криптозоологии удачные находки вообще довольно редки, еще больше удивляюсь этим молодым ребятам со всех концов света. Они до сих пор рыщут где-нибудь на Алтае, в горах Кавказа, Урала, и ничто никогда их не остановит.

Нам с Глебом, наверное, повезло. Мы оказались в нужное время в нужном месте. Я придумал идею софтины для телефона, а Глеб воплотил ее в жизнь. На самом деле я просто хотел немного улучшить себе жизнь, а поскольку под рукой есть брат программист, то почему бы и нет?

Глеб никогда не увлекался маркетингом и продвижением, но Юля нашла в Интернете рекламу международного форума стартапов и подала заявку с нашей программой. Пришлось нам провести три дня среди научной молодежи, которая разительно отличалась от тех самых биологов и зоологов из студенческого прошлого. Эта молодежь пила не водку, а вино, курила дорогие сигареты (зачастую даже электронные) и много общалась в Интернете. Представить кого-нибудь из них в лесу, рубящим дрова или готовящим еду, было невозможно. Я сам себе казался стариком в их окружении, хотя вряд ли был старше.

Впрочем, это надо было пережить, поскольку наша программа заняла второе место на форуме и получила грант на запуск проекта.

Тут стоит отдать должное Юле. Жена Глеба оказалась прирожденным предпринимателем. Она взяла дело в свои руки. Заставила нас хорошенько потрудиться, а потом запустила дело так, что тот самый первый миллион не заставил себя долго ждать.

Не прошло и года, как оказалось, что нам больше не надо работать. Крохотная компания Глеба перестала заниматься лицензированием в области информационной безопасности и перешла на поддержку и распространение мобильного приложения. Юля успешно вела бизнес, в котором я не понимал абсолютно ничего, и проблема денег чудесным образом оказалась решена.

С того момента я и начал собирать команду для профессиональной экспедиции.

Все это началось восемь лет назад в крохотной студенческой комнатке. К две тысячи четырнадцатому я провел девять крупных экспедиций (если можно так выразиться) по поиску криптидов, три из них – вполне успешно. Из энтузиаста вырос в уважаемого человека, поставщика сенсаций и уверенного раздражителя зоологов. Пока мне это не надоело, буду носиться по всему свету в поисках совершенно непередаваемых ощущений.

Пожалуй, вот и все предисловие.

3

После звонка Дика я тут же перезвонил Глебу. В его заспанном голосе можно было разобрать ненависть к окружающему миру (суббота же) и ко мне лично (для чего разбудил?).

– Соберешь информацию? – спросил я после того, как изложил брату суть дела.

Хотя в душе копошились первые электрические разрядики, означающие, что вот он я, загоревшийся от очередного интереса, готов сорваться и лететь черт знает куда, лишь бы проверить возникшую теорию, все равно не очень-то верилось, что Дик действительно наткнулся на кого-то редкого. Сколько раз случалось – мифические существа оказывались вполне себе обычными медведями, зайцами, змеями, крабами, мухами и так далее. Люди склонны верить в сверхъестественное и недоказанное, а еще очень склонны преувеличивать. Дрожащая тень от бабочки на стене дома способна породить целые легенды о мотыльках-людоедах, а обвалившийся грунт заставляет фантазировать о гигантских подземных червях. Я давно перестал верить глазам – столько всего перевидал! Сначала факты, проверки, исследования, а уже потом поиски. Наверняка в Таиланде водились десятиметровые питоны, к которым местные относились как мы – к коровам. Ну, бродит тут неподалеку гигантское чудище. Не трогает же никого!

На самом деле поиски криптидов – это девяносто процентов обычной проверки фактов. Как в скрупулезных детективах. Где все как бы на самом деле. Они не ловят преступников пачками, а сидят в архивах, допрашивают свидетелей, исследуют места преступления, пишут отчеты, заполняют рапорты. И только в самом конце – и то, если повезет, – устроят себе небольшую погоню. Интригу и сюжет в такие книги прилепляют для галочки, чтобы читатель не заскучал. Так и в нашем деле: один раз я провел в библиотеке крохотного городка в Монголии почти месяц. Приходил с открытием и уходил с закрытием. Искал и выписывал заметки об олгой-хорхое. Удивительно, но факт – в век Интернета далеко не все можно в нем найти. И еще факт – после месяца кропотливого труда я еще месяц ездил по разным городкам и просто беседовал с людьми. Никакого драйва. Обязательная рутина, которая далеко не всегда превращается в захватывающее дух приключение.

– Фил, дорогой – произнес в трубке Глеб, все еще изображая лютую ненависть, хотя понятно было, что я его заинтересовал. – Думаю, что сначала нужно выспаться, а потом уже собирать информацию.

– Мне вечером вылетать. Сбросишь все, что найдешь, ага? Никогда не был в Таиланде.

– Там все были, – буркнул Глеб. – Это же курорт. Заповедники, два океана, пальмы, тайцы, острова. Мы с Юлькой раза четыре мотались, пока не надоело. Очень крутые пляжи и экскурсии. Рекомендую.

– Не довелось как-то. Ты же знаешь, я все больше туда, где криптиды…

– Вот и отдохнешь заодно. Сразу бери курс на Пхукет или Самуи и захвати плавки. Чует мое сердце, что Дик тебя попросту заманивает на свадьбу. Ты бы без этого морского змея точно никуда бы не собрался.

– А вдруг?

– Там и проверишь.

Ехать со мной Глеб не собирался. В последнее время он вообще если и уезжал от семьи, то только в те места, где не было опасно и на поиски тех криптидов, которые не могли съесть ничего больше цыпленка. Когда мы полгода назад уехали в Африку на поиски доисторического медведя, Глеб нашел сотню оправданий, чтобы остаться. Самая нелепая из них была связана с вырезанием аппендицита. Такова семейная жизнь. «Я, если что, всегда отсюда помогу! – говорил Глеб каждый раз. – Мозговой центр в Москве лишним не бывает! Если что – обращайтесь, всегда на связи!»

Он действительно помогал, причем не только в поиске информации. За последние годы у Глеба с Юлей образовалось чрезвычайно много полезных знакомств (особенно, когда наше программное обеспечение начало поставляться в государственный сектор). Грех было отказываться от помощи влиятельных и просто хороших людей.

– В общем, жду от тебя вечером файлик, – предупредил я и положил трубку.

4

В обед созвонился с Диком и почти час пытал его, расспрашивая подробности. Дик время зря не терял. Он съездил (а вернее сплавал) в ту самую деревню, жители которой столкнулись с невиданным существом, и расспросил кого мог.

Жителям деревни морской змей доставлял много неудобств. Он жрал их домашних птиц, таскал яйца, обрывал сети и якоря. Два раза он обрушивал причалы, оставляя после себя кучи воняющих испражнений. В соседних деревнях – две из них также располагались на озерах в горах – жаловались на присутствие некоего «гигантского змея», который смердел так, что к нему даже приближаться не хотелось. Змей приползал раз в несколько недель по ночам, разворовывал курятники, сжирал птиц и был таков. Никто этого змея толком не видел, но у страха, как известно, глаза велики. Одни рассказывали о двадцатиметровом гиганте, который поднимал над водой массивную шею в форме буквы S с большой головой и зубастой пастью. Другие сообщили про мощный гребень вокруг змеиной головы, похожий на корону. Третьи отчетливо слышали звуки приближающегося гиганта – как он бьет хвостом по воде, извивается и скользит по водной глади. Единственным доказательством служила просека из поваленных деревьев и извилистый след в рыхлой влажной земле, который тянулся от одного озера к другому на расстояние около трех километров. Дик сбросил пару фотографий – этакая углубленная колея, заполненная грязью, с комьями обвалившейся земли и торчащими корнями. Действительно, было похоже, что тут прополз гигантский змей, хотя по опыту знаю, что даже самым загадочным природным явлениям зачастую находится вполне обыденное объяснение.

Поймите правильно, я не скептик, но давно отучил себя бежать сломя голову за очередными непроверенными слухами. Разочарование часто бывает слишком велико.

В общем, жители обращались в полицию ближайшего города, но там лишь пожимали плечами: за мифическими животными не охотимся.

В конце концов, несколько охотников решили патрулировать озеро и деревню по ночам в надежде обнаружить и пристрелить неведомую зверюгу. Дик напросился с ними (за определенную сумму, конечно) и этой ночью собирался отправиться на слежку.

– Завтра прилетишь, а я уже с древним змеем на плече, а? – хохотал Дик в трубку. Ему только дай на кого-нибудь поохотиться.

Потом я позвонил Диме Ареньеву и Насте Щегловой – двум своим верным помощникам в команде криптозоологов – и предложил присоединиться. Мы дружили еще с университета. Дима ходил со мной в первую экспедицию, а с Настей мы едва не начали встречаться, когда застряли в заснеженном городке под Петрозаводском на три недели.

Во время учебы вокруг меня кружилось много людей, в той или иной степени увлекающихся криптозоологией, но когда пришла пора покидать стены университета и окунуться, так сказать, во взрослую жизнь, как-то так вышло, что только Дима и Настя остались рядом, пронеся увлечение сквозь годы и превратив его в дело своей жизни.

Дима Ареньев, например, открыл музей криптозоологии в своем родном городе около Рязани и вел уроки для школьников о вымерших и исчезающих животных.

Настя же Щеглова набирала группы молодых энтузиастов и возила их на север, за полярный круг, где среди сопок и в кристально чистых озерах легко можно было наткнуться на какой-нибудь редкий вид.

Дима и Настя в чем-то были похожи на меня – энтузиасты, готовые отправиться хоть на край земли за очередным криптидом, ведомые не жаждой наживы, а исключительно любопытством, тягой к открытиям и приключениям. К тому же я всегда мог на них положиться, если вдруг действительно выяснится что-нибудь интересное.

На мое счастье, оба они оказались в Москве и с радостью согласились отправиться в Таиланд. Билеты я забронировал на всех, бюрократическая дребедень легко решилась при помощи Глеба, и уже в шесть часов вечера мы встретились у регистрационной стойки Шереметьево.

Дима был крепким мужичком под два метра ростом. Еще в универе он часто исполнял роль тягловой лошади – был способен тащить на могучих плечах самые тяжелые рюкзаки. Увлекаясь качалкой и здоровым образом жизни, Дима постоянно наращивал мышечную массу до невероятных размеров. Он ни капли не походил на биолога, способного недели напролет ковыряться в земле в поисках какого-нибудь червячка. Вдобавок Дима носил очки, которых стеснялся, потому что на его большом лице они казались крохотными и надетыми будто для насмешек (хотя кто бы рискнул смеяться над двухметровым качком?). Поэтому очки Дима носил преимущественно в кармане и извлекал их из футляра в исключительных случаях.

Настя, словно в противовес Диме, была маленькой и щупленькой, даже в двадцать семь лет с трудом выглядевшей на восемнадцать. Она-то как раз отлично походила на биолога, хотя заканчивала физмат. Еще Настя была полиглотом – с десяти лет изучала иностранные языки, без акцента разговаривала на пяти европейских, неплохо знала японский и разбиралась в сотне различных языковых диалектах. Иметь такого человека под рукой – всегда большая удача.

Время от времени я ловил себя на мысли, что не могу оторвать взгляда от Настиного аккуратного личика, рыжей копны волос, вздернутого носика и тонких губ. Влюбленность прошла много лет назад, но иногда нет-нет да и вспыхивала с новой силой. У Насти, правда, был какой-то молодой человек, но я его ни разу не видел. Впрочем, наличие молодого человека не помешало ей повиснуть на мне в аэропорту и запричитать громко в ухо:

– Фильчик, дорогой! Как же я по тебе соскучилась! Блин, не виделись сколько-то! Ты чего так редко?.. Хоть бы сообщение какое кинул!

– Месяца два не виделись, – пробормотал я. – С весны, кажется.

– Целую вечность! Честное слово, забыл совсем! Не звонишь, не пишешь!

– Дел же никаких не было.

– А если без дел? Чаю попить, там, поболтать? – Настя отстранилась, картинно насупившись. – Я так и знала, что ты меня не любишь!

– Еще как люблю, – смутился я. – Вот обязательно приду на чай. Ты, главное, молодого человека предупреди.

– Ах, – взмахнула руками Настя, будто говорила: «Какой там молодой человек, баловство одно!»

Когда подошел Дима, я предупредил сразу:

– На шее не виснуть, сломаешь!

Он захохотал гортанным баском и крепко сжал мою ладонь:

– Фил, шикарно выглядишь. Качаешься где-то?

– По утрам бегаю, – соврал я. – Или возраст такой. Не нажил еще пивного животика.

Пока стояли в очереди к регистрации, мне на почту упали письма от Глеба. Я поделился ими с Настей и Димой, вкратце рассказав, для чего мы вообще летим.

– Дик женится? – изумилась Настя, как и всякая женщина умеющая выхватывать из разговора самую ненужную информацию. – Он же, блин, закоренелый холостяк!

– Я тоже так думал.

– Предупредил бы. Я б платье какое-нибудь захватила.

– Это же Таиланд. Там можно и в купальнике, – хохотнул Дима. – А свадьба – это хорошо. Может, перестанет по свету куролесить.

– Интересно, что за отчаянная девушка решила с ним жить?

– Англичанка, – сказал я.

– Тогда вообще не понимаю, – вздохнула Настя. – Они же там аристократки, чопорные, неторопливые. И зачем ему этот морской змей тогда сдался?

– И, кстати, о морском змее… – Я попытался вернуть нить разговора.

– Ага. Наслышан о них, – вставил Дима. – Однажды меня уже пытались заманить на поиски одного такого в Южную Америку. Знаете, кто там на самом деле был? Питон! Десятиметровая гадина с мою руку толщиной. Я вообще расстроился, что не поехал. Говорят, отлично поохотились.

– Левиафан? – наморщила носик Настя. – Или как их там в Азии зовут?.. Мифический гигантский змей, который дожил до наших дней? Слухов много бродит, а вот настоящего никто не видел.

– В деревне, где был Дик, видели. Проверить надо.

– Лишь бы не питон, – снова вставил Дима.

– Не будем скептиками, друзья. Прилетим – разберемся.

5

В среде криптозоологов принято относить гигантского морского змея к отряду китообразных. Как бы это странно ни звучало, но по многочисленным описаниям за последние две сотни лет, именно родство с древним базилозавром является наиболее реальным. Еще в девятнадцатом веке американские ученые соотносили легенды индейцев о гигантском змее с найденными на территории Алабамы и Луизианы костями древнего китоообразного хищника.

Базилозавр (он же зейглодон) – это обитавший более тридцати миллионов лет назад гигантский кит, характерной особенностью которого были гибкие длинные позвонки и, следовательно, невероятно вытянутое тело. Передвигался базилозавр подобно змее, с помощью изгибов позвонков в вертикальной плоскости. Если бы до нашего времени дожил хотя бы один представитель этого гигантского хищника, то издалека его легко можно было бы принять за змея. Позвонки его были полые изнутри, что не позволяло базилозавру опускаться глубоко под воду, и он скользил на поверхности, время от времени поднимаясь над водой, чтобы набрать воздуха. Скорее всего, у базилозавра не было длинной шеи и гребня на голове, но что мешало потомкам ископаемого постепенно эволюционировать и приспособиться к окружающей действительности? Размером древний кит был больше двадцати метров в длину, то есть по сравнению с ним человек выглядел бы не больше кошки. Немудрено, что старинные рисунки и гравюры с изображением морского змея в полной мере отражают ужас людей, повстречавших гигантского монстра. Я бы на их месте тоже обалдел.

Ходят, правда, слухи, что древний морской змей появился в Южной Америке около трех тысяч лет назад, а предком его была гигантская анаконда или мурена. Змей быстро эволюционировал, увеличивался в размерах, приспосабливался и в конце концов развился до своего современного вида, который за последние несколько столетий распространился по всему свету.

Я больше склонен был верить первому варианту. В файле Глеба нашлось множество фотографий и зарисовок, историй и легенд о морском змее. Я посмотрел виртуальную галерею из Национального Музея естественной истории в Вашингтоне и фото из музея в Бостоне, где выставлены скелеты базилозавров. В девятнадцатом веке скелеты ископаемых китов на территории Америки находили так часто, что из них делали мебель.

Скажу честно, фотографии завораживали. Гигантский хищник – пожалуй, самый большой хищник того времени, – идеальный убийца, притаившийся в глубинах вод. Поджидает жертву. Нападает стремительно. Огромные челюсти. Зубы размером с взрослого человека. Представляете, плывете вы на корабле, ночь, бескрайняя гладь океана, глубокое звездное небо, и в этот момент в каких-то метрах от корабля вдруг поднимается над головой этакое доисторическое чудовище, в пасти которого с легкостью поместится весь экипаж с коком в придачу. У меня мурашки по коже бегали. Как же себя чувствуют бедные тайские крестьяне…

С начала двадцатого века было организовано шесть экспедиций по поиску живого представителя морского змея. Две в Северной Америке, еще три в Африке и две в Азии, в Китае. А еще всюду находились энтузиасты, которые отправлялись на поиски самостоятельно.

В тысяча девятьсот двадцатом году бизнесмен Эшли Кох организовал поиски морского змея в нескольких озерах штата Алабама и в Мексиканском заливе около города Мобил. Множество местных жителей видело по ночам странное животное, высовывающее из-под воды длинную шею и осматривающее окрестности. Эшли не собирался изучать животное, он хотел поймать его по возможности живым и показывать за деньги. От мертвого тела гигантского змея он, впрочем, тоже бы не отказался. Одним словом, это была охота.

Поиски длились почти три недели. Эшли с группой охотников и следопытов исколесили весь юг штата, побывали на девяти озерах, исследовали линию Мексиканского залива, терпеливо проверяя информацию, сидя в засадах, встречая рассвет в легкой дымке прибрежного тумана. Эшли скрупулезно писал жене письма – по одному во вторник и четверг, – в которых среди задач по ведению бизнеса и признаний в любви упоминал о длящемся путешествии и жаловался на то, что с каждым днем у него все меньше веры в реальное существование морского змея. Помимо писем и нескольких фотографий, с которых на меня смотрел широколицый джентльмен с лихими кручеными усиками, никаких описаний экспедиции сторонними участниками не оказалось. Оно и немудрено. Восьмого июля двадцатого года Эшли с шестью членами своей команды отправился на двух лодках в глубь Мексиканского залива. Ранним утром он же написал последнее письмо жене, в котором рассказывал о том, что наткнулся на рыбака, который своими глазами видел морского змея всего несколько дней назад. Рыбак отправился в море еще до рассвета, и в серости утреннего тумана внезапно увидел огромное чудовище, поднимающееся над поверхностью воды. У чудовища была толстая шея, плоская морда с широкой пастью, усеянной множеством зубов. Из ноздрей с шипением вырывался воздух. Рыбак разглядел большой желтый глаз в складках кожи, а на голове – жесткий темный гребень, похожий на окостенелый рыбий плавник. На шее также отчетливо просматривался плавник, который, вероятно, служил для координации движения столь большого существа. Чудовище находилось в полумиле от лодки, но тень от него протянулась едва ли не до самого горизонта. Несмотря на гигантские размеры, двигалось оно совершенно бесшумно, а шипение из ноздрей вполне можно было принять за шум ветра. Чудовище покрутило головой, изгибая шею буквой S, осмотрелось, проплыло несколько метров и так же бесшумно ушло под воду, будто его и не было.

За скромную сумму рыбак поведал Эшли координаты, и отважный бизнесмен, недолго думая, отправился на охоту.

С тех пор ни Эшли, ни его команду никто не видел. Погода в те дни стояла спокойная и солнечная, без единого облачка. Через неделю ленивые волны прибили одну из лодок на шесть миль южнее – в ней не нашли ни одного человека. Поиски также не принесли результатов. А морское чудовище еще несколько лет попадало на главные страницы газет, вызывая легкий ажиотаж и трепетный страх среди местных.

Экспедиция Эшли оказалась самой подробной из всех описанных – во многом благодаря его письмам жене. Эшли умудрился собрать свидетельства сорока с лишним человек, которые, так или иначе, сталкивались с морским змеем. Некоторые, судя по всему, безжалостно привирали в погоне за долларами, но проскальзывали и слова правды (особенно с высоты прошедших лет).

Если сравнить описание морского змея в Алабаме с описанием гигантского водного чудовища в Китае, то можно подметить много общего. При том, что в начале двадцатого века крестьяне и фермеры этих двух стран вряд ли могли обмениваться фотографиями и сообщениями в Твиттере. Однако же Глеб прислал любопытные заметки зоолога сэра Джейкоба Пливли из Великобритании, который в тысяча девятьсот двадцать четвертом провел в южной провинции Китая, Гуанси, почти месяц за изучением найденных там гигантских костей. Китайские крестьяне обнаружили кости на дне реки, впадающей в одно из глубоководных озер среди холмов. Кости в итоге оказались не самой главной находкой. Во время экспедиции сэр Пливли разговорился с крестьянами, и те поведали, что в озере среди холмов обитает гигантское водное чудовище, которое раз в несколько месяцев выбирается наружу и жрет все, что попадается ему на глаза. Никто точно это чудовище не видел, но описания его были один в один похожи на описание морского змея в Америке. Тот же гребень на голове, мощная шея, поднимающаяся над водой, характерная чешуя, покрывающая некоторые участки тела, бесшумность, плоская морда и даже плавник на изгибе шеи… Сэр Пливли несколько раз отправлялся вместе с крестьянами на озера – о, эта английская бесстрашная самоуверенность, – но никого, конечно же, не обнаружил.

Описания этого змея были найдены так же в записках путешественников в Норвегии, Корее, Японии, на Кубе и в Индии. Что и говорить – даже в России нашлись энтузиасты, которые находили морского змея в Неве и на Байкале.

С появлением Интернета, доступных фотокамер, возможностью летать в любой конец света без всяких проблем выросло и количество упоминаний о морском змее. Не скажу, что это пошло на пользу криптосообществу. Огромное количество людей принялись творить сенсации, не вставая с дивана: писать заметки об экспедициях, создавать фотографии в Photoshop, набивать популярность фейковыми приключениями и зарабатывать деньги на рекламе. Интернет кишит псевдоисследованиями, неадекватными описаниями и выдуманными историями. Глеб дал множество ссылок на группы в социальных сетях, блоги путешественников, предупредив, что там сам черт ногу сломит. Пришлось потратить пару часов, чтобы составить более-менее правдивую современную картинку происходящего. Скажу честно, ничего нового я не обнаружил. Морского змея как не находили в начале двадцатого века, так и не нашли в начале двадцать первого. Фотографий выброшенных на берег тел морских чудовищ стало больше – это факт. Но правда ли это были морские змеи?

Я рассматривал фотографии, проматывал видео, читал и слушал истории свидетелей, которые своими глазами видели гигантских морских монстров, и во мне со все большей уверенностью зарождалось ощущение, что никакого морского змея мы в Таиланде не найдем. Слишком просто было бы приехать в деревеньку на озере и поймать существо, которое успешно скрывается от людей не одну тысячу лет.

Это же идеальный хищник. Вершина пищевой цепочки. Мифический. Таинственный. Опасный. Это не сказочный монстр, которого людская фантазия наделила длиной в сто метров, а весом в триста тонн (даже кашалот, вообще-то, больше и крупнее морского змея). Он не нападает на людей, не чистит зубы мачтами от кораблей и не попадается в объективы фотокамер.

Так как же его обнаружить?

Как поймать?

С этими мыслями я и пролетел остаток пути.

6

В Бангкок мы прилетели в половине пятого утра и сразу обнаружили, что Дик нас не встречает. Телефон его оказался недоступен, и я сильно злился, дожидаясь багажа.

Аэропорт был пустынен. Официальное его название «Золотая земля» – хотя это относится к месту, где аэропорт был построен, но кажется, что название дали специально, дабы подчеркнуть роскошный вид современной архитектуры. Огромные сетчатые потолки, гигантские окна, из которых открывался вид на темно-голубое небо, изумрудные газоны, посадочные полосы… Подмигивающие терминалы, движущиеся горизонтальные дорожки-эскалаторы, элегантные окошки касс и багажные ленты… Я мог бы перечислять еще долго, но надо один раз съездить и посмотреть своими глазами. Недаром этот аэропорт считался едва ли не лучшим в Азии.

У выхода из аэропорта, где находились стойки выхода к такси, ко мне подошел пожилой таец в стареньком синем пиджаке поверх футболки и джинсах. Пиджак был ему великоват, джинсы кое-где оказались протерты едва ли не до дыр.

– Филипп Мартынов? – спросил он на очень плохом английском, доверительно заглядывая в глаза. Потом добавил еще несколько слов, закивал, попытался взять меня за руку.

У меня с английским неплохо, но не на том уровне, чтобы понимать тайский, переведенный на английский, поэтому на помощь пришла Настя.

– Он говорит, что его послал Мишка Дикань. Он отвезет нас в Сисакет и потом в деревню, где находится Дик.

– А почему он сам не приехал?

Настя перевела. Таец в ответ что-то затараторил, постоянно меняя интонацию разговора. Я слышал, что тайский язык имеет тональную систему, то есть значение одного слова может измениться в зависимости от того, в какой части каким тоном оно было произнесено. Таец говорил на английском, но понять что-либо в мешанине интонаций было невозможно. Настя хмурила носик:

– Кажется, там долгая история. Что-то об охоте на угря, ожоги, фаранги… не понимаю.

– Поехали. – Я махнул рукой. – В любом случае Дик все расскажет.

Мы вышли на улицу. В сумеречном рассвете было душновато – температура была около двадцати шести по Цельсию. В Москве в это время едва перевалило за пятнадцать градусов. А тут, говорят, еще повышенная влажность, из-за чего днем будет совсем тяжко.

Таец повел нас к автобусной остановке, под пластиковым козырьком которой ожидали автобуса несколько человек. Ранние пташки.

– А почему не на авто? – спросил вполголоса Дима.

Настя переадресовала вопрос тайцу. Тот засмеялся и ответил, что если мы хотим приехать в Сисакет хотя бы к вечеру, то лучше ехать автобусом. Для общественного транспорта тут еще действуют кое-какие правила, а вот для автомобилей и «тук-туков» правил нет. Конечно, сказал он, можно взять байки и домчаться на них, с ветерком, но если вы никогда не ездили по дорогам Таиланда, то лучше не рисковать.

– Сейчас доедем до автовокзала и потом восемь часов в нормальном автобусе с кондиционером, – добавила Настя, вслушиваясь в стремительную речь пожилого тайца.

Пока мы ждали автобус, наступил рассвет. Тяжелое бордовое солнце поднялось из-за холмов и высоток, брызгами лучей украсив стеклянные крыши аэропорта. Зрелище было великолепным. Блики света расплылись по дорогам и крышам, окрасили ближайшие дома в мягкие тона, разогнали туман, что стелился по газонам. Дима сразу же начал фотографировать, позабыв обо всем на свете. Он даже не заметил, как подкатил старенький автобус, и если бы мы не затащили его в салон, остался бы у аэропорта навсегда.

Автобус был из детства – душный, тесный, потрепанный. А еще наполненный под завязку хмурыми и не выспавшимися тайцами. Еще бы, в такую рань куда-то ехать! Мы протиснулись следом за проводником в уголок около окна, уселись втроем с вещами на коленках на два сиденья и понеслись по просторной эстакаде.

Бангкок, конечно, завораживал с первого взгляда. Я бывал в азиатских странах много раз. Чувствуется в них некая объединяющая атмосфера, характерная для стремительно развивающихся государств: огромные небоскребы из стекла и металла соседствуют с беднейшими домиками из гнилых досок, изумрудные пагоды тянутся во все стороны, высоченные экзотические деревья, которые я до этого не видел никогда в жизни, пронзают глубокое голубое небо. Мы мчались мимо богатых бизнес-центров и ныряли в темные трущобы. Вдыхали аромат свежести и цветов и тут же кашляли от едкого дыма. Видели яркие вагоны метро, толпы таксистов на мотоциклах, стоящих в пробке, многочисленные пристани, вьющиеся речушки и каналы, кучу кафе и ресторанов – и всего этого вокруг было так много, что, казалось, оно наваливается одно на другое, образует огромнейшую кучу, смешавшую между собой людей и животных, транспорт и дома, небоскребы и заводы. Будто кто-то решил собрать на этом клочке земли сразу все, что вообще можно собрать в нормальной глобальной цивилизации. Скажите, где еще можно увидеть плазменную панель в три этажа с рекламой «Кока-колы», а под ней уличных торговцев, которые продают фрукты с грубо сколоченных деревянных лотков, выбрасывают мусор под ноги проезжающим и курят, курят без передышки?

Нас с легким интересом разглядывали тайцы – в первую очередь гигантского Димку, который вообще с трудом влез на сиденье. Редкие европейцы приветливо нам улыбались, а кто-то даже сфотографировал. Автобус то практически пустел, то забивался под завязку, насыщая плотный воздух букетом специфичных и незнакомых запахов. Скользящий сквозь открытые окна ветер постоянно приносил запах нечистот и застоялой воды. Настя, бывавшая в Бангкоке несколько раз, объяснила, что это нормальный запах, поскольку город построен на осушенных болотах, к нему просто необходимо привыкнуть. Пришлось терпеливо ждать, когда же привыкнется.

Мы вышли на остановке возле квадратного бетонного здания с колоннами и монолитным козырьком, под которым выстроились в ряд синенькие двухэтажные автобусы. Наш пожилой проводник объяснил на пальцах, что билеты уже забронированы. Еще минут десять мы искали нужный рейс, потом быстро запрыгнули в прохладный салон. Солнце на улице уже припекало вовсю, очень хотелось стащить с себя футболку, переодеться в шорты и надеть тапочки вместо кроссовок. Это вам не лето в Москве.

Ехать предстояло почти восемь часов. Поэтому я откинул спинку сиденья и устроился поудобнее. После почти бессонной ночи в самолете требовалось немного передохнуть, усвоить информацию, а то базилозавры, гигантские змеи и прочие китообразные перемешались у меня в голове в крепкий коктейль.

Закрыв глаза, я услышал краем уха, как Настя расспрашивает тайца о местном массаже и знаменитом тайском гадании, но потом водоворот сна затянул меня в свою темную воронку.

7

В городе Сисакет прямо у автобусной станции нас поджидал автомобиль – серый четырехместный пикап. Уместились мы в него впритык. Дима сел сзади, и я видел в зеркальце заднего вида, что его колени торчат над сиденьем. Там же в уголке приткнулась Настя с планшетом – она с интересом читала заметки Глеба о морском змее.

Кондиционер в пикапе не работал, окна были распахнуты настежь, в салон врывались горячий ветер с песком, удушливый запах рыбы, пота, соли. Наш проводник мчался на полной скорости, лавируя по ухабистому бездорожью между другими автомобилями, поднимая клубы пыли, кого-то подрезая. То и дело кричал что-то в окно, сигналил и резко тормозил, из-за чего я пару раз едва не вышиб себе зубы о бардачок.

Духота стояла страшная, пот лил рекой. Хотя наступал вечер, солнце все еще палило нещадно. Я тихо радовался тому, что обмазался противозагарным средством с головы до пяток, хотя кожа все равно стонала от неожиданных изуверств.

Мы выскочили куда-то на окраину города, долго мчались среди холмов, ныряли в лес, тряслись по грязи и кочкам. На горизонте выросли пики гор, укутанные шапками облаков. В свете заходящего солнца облака казались розовыми.

– А вы знали, что морской змей не такой уж редкий? – подала голос Настя. – Я тут читаю, что его даже в Крыму видели. Зафиксировано двести четырнадцать случаев встречи человека со змеем за последние пятьдесят лет.

– Что-то мифы, что-то догадки, – пожал я плечами. – Если бы хоть один современный скелет или фотографию…

– Не верю, что в век высоких технологий никто так и не заснял морского змея, – добавил Дима. – Хотя вот в Таиланде все может быть. Если они на таких драндулетах ездят, то у них и телефонов, наверное, нет.

Словно в ответ на его слова раздалась телефонная трель, наш проводник похлопал себя по карманам, выудил старенькую кнопочную «Нокию» и принялся в нее лопотать.

Настя наморщила носик:

– Говорит, что скоро освободится. Добросит фарангов до леса и приедет.

– Куда-то завезет нас, неизвестно.

– Я ему шею сломаю, – коротко бросил Дима и тут же торопливо добавил: – Шучу. Я же биолог, какие шеи?

Выглядел он так, будто способен ломать шеи в два счета. Хотя драться совершенно не умел (проверено, и не раз), один его вид способен был решать множество проблем. В этом плане от Димы тоже было много пользы.

– Так вот, про змей, – продолжила Настя, когда таец закончил разговаривать и сосредоточился на управлении автомобилем. – В Азии существует легенда об огромном морском змее. Он был царем змей. Считалось, что он такой большой, что когда ему отрубили хвост, до головы боль дошла спустя целых три месяца!

– Во многих странах существовал культ змеи. Классика. Люди видели маленьких змей, и они вызывали отвращение. А потом столкнулись с большим змеем, и тут возник испуг. А где испуг, там множество слухов, преувеличений, которые разрастаются, как грибы после дождя. Кто-то говорит о пятиметровой змее, кто-то о десятиметровой, и так далее. Потом возникает слух, что видел самого большого змея и этот змей, наверное, царь всех змей. А раз царь, то обладает мистическими свойствами. Разговаривать умеет, к примеру. Или летать. Повелевает всеми тварями ползучими, грабит корабли, похищает людей. Бывает и такое.

– Ты думаешь, что настоящего морского змея не существует? – спросила Настя.

– Я думаю, что, как и в любой мифологии, надо уметь отделять правду от вымысла и не надеяться на чудо.

– Мне почему-то кажется, что Дик наткнулся на настоящего змея. Зейглодон или что-то вроде того.

Я неопределенно пожал плечами. В душном и пыльном пикапе не сильно-то верилось в успех затеи.

Мы ехали несколько изнуряюще долгих часов. Через какое-то время дорога стала совсем пустынна, исчезли встречные автомобили, по обочинам выросли деревья, переходящие в заросли. Горы как будто стали ближе, а солнце все ниже опускалось к их острым макушкам.

– Успеем до темноты? – спросил я, и таец ответил, что должны успеть.

Потом мы въехали в густой изумрудный лес, долго тряслись по кочкам, утопали в коричневой жиже почти по колеса и, наконец, вынырнули около небольшого домика, похожего на старый вагон, прикрытый треугольной крышей из веток. Возле дома бегали тайские дети – босоногие и загорелые до черноты, сверкающие белыми глазами и зубами. На деревянных ступеньках сидела пожилая женщина и ощипывала курицу, сбрасывая перья в алюминиевое ведро. Типичный такой деревенский пейзаж.

Затормозили у крыльца, каким-то чудом не сбив ни одного ребенка. Еще не успела осесть пыль из-под колес, как из дома выскочил коренастый таец в шортах Adidas, в бейсболке и тапочках. Жилистое загорелое тело он ничем не прикрывал. Таец замахал руками в знак приветствия, принялся улыбаться и жать нам руки. Они с проводником принялись о чем-то переговариваться, жестикулируя. Детишки обступили нас полукругом, разинув рты. Даже женщина с курицей отложила свое занятие и хмуро на нас поглядывала, вытирая руки о засаленный передник.

– Наш товарищ говорит, что ему надо обратно в Бангкок, встречать других людей, предлагает этому, в бейсболке, пятьсот бат, чтобы отвез нас на скутерах в деревню на озерах, где сидит Дик, – вполголоса перевела Настя.

– Пятьсот бат это вроде немного, – прикинул я. Баты по курсу к рублю выходили почти один к одному. В Москве цены на такси были значительно дороже.

Настя продолжила:

– Этот, в бейсболке, торгуется. Хочет семьсот бат или что-то около того. Говорит, у озер сейчас опасно. Гигантский змей жрет людей.

– Слухи быстро распространяются, – усмехнулся Дима. – А вот насчет телефонов беру свои слова назад. – Он кивнул на две спутниковые антенны, венчающие треугольную крышу.

Тайцы через несколько минут договорились. Я за это время подарил одному мальчишке пачку крекеров, и он умчался за дом, потянув за собой стайку остальных, которые галдели без умолку.

– В общем, наш старый знакомый передает нас в надежные руки нового знакомого, – переводила с плохого английского на хороший русский Настя. – Тот знает Дика, довезет нас до деревни без проблем.

– Долго ехать?

– Еще сто двадцать километров вглубь на байках. Часа четыре, наверное.

– Стемнеет совсем.

– Предлагаешь переночевать тут?

Я посмотрел на вагончик и встретился с хмурым взглядом пожилой тайки, которая так и не продолжила скоблить курицу.

– Пожалуй, лучше доберемся до Дика.

Первый наш проводник покивал, поулыбался, запрыгнул в пикап и был таков. Новый же, потерев край бейсболки, отправился куда-то справа от дома, кивком головы позвав нас за собой.

– Спроси у него, что он знает о гигантском змее, – попросил я.

Настя перевела. Проводник, полуобернувшись, обнажил в улыбке желтоватые зубы, снова потер край футболки и выдал длинную и непонятную речь. Настя едва успевала переводить.

– Говорит, что в трех деревнях на сплетенье озер поселился гигантский змей, который жрет все, что попадается ему на глаза. Двоюродная сестра живет там. Она с мужем ловит рыбу на продажу. Так вот, своими глазами видела. Огромная, говорит, гадина. Проплывала у них под лодкой. Туловище шире лодки, голова здоровенная, с гребнем. Два глаза больших и пасть… пасть, говорит, усыпана зубами. Хвост еще слегка раздвоенный, а в центре хвоста – плавник. Говорит, лапки видела на самом конце туловища, такие крохотные, когтистые.

– Лапки? – Я слышал о теории, что у морского змея, предка зейглодона, могли быть атрофировавшиеся лапки, нужные не для перемещения, а для своеобразного спаривания.

– Крохотные, – перевела Настя. Таец сделал движение кистями, показывая лапки и коготки на них.

– Еще кое-что, – внезапно сказала Настя, слушая тайца. – Он говорит, что может показать нам кость гигантского морского змея. За сто бат.

Дима засмеялся:

– Кость еще не найденного змея?

– Здесь много костей находили в свое время, говорит. Лет сто пятьдесят назад, когда начали осушать болота и строить деревни в округе, находили целые скелеты змей. Из костей делали мебель и украшения, которые стоили дорого. Отличный, блин, промысел. Когда сюда добрались ученые, костей уже почти не осталось. Разве что у какой-нибудь семьи, как реликвия.

– Спроси, а он разрешит сфотографировать еще за десять бат?

Проводник с легкостью согласился. Деньги тут, судя по всему, открывали невиданные горизонты.

Он провел нас к деревянной пристройке, укрывшейся в зарослях диковинного широколистного растения, со скрипом распахнул дверцу, поманил внутрь. В пристройке было много паутины, искрилась в лучах света пыль, пол оказался земляной и холодный – даже сквозь подошву тапок чувствовалось. Вдоль стен стояли деревянные стеллажи, забитые разнообразным хламом. Тут вам и старые мотоциклетные шлемы, велосипедные колеса, цепи, рули, рамы и инструменты: дрели, молотки, пакеты с гвоздями, а еще свернутые мешки, старые кастрюли, ржавые чайники, сковородки, утюги. В углу лежали грудой полуразобранные мотороллеры, едва прикрытые брезентом. В общем, примерно так же выглядел гараж моего папы лет двадцать назад, когда в целях экономии ничего не выбрасывалось, а скапливалось потихоньку на черный день.

Хозяин пристройки вытер руки о шорты и принялся возиться в этом хламе, разбирая на полках, разгребая что-то, со звоном роняя и откладывая в сторону.

– Сейчас как вытащит топор, – громко шепнул Дима, хотя таец все равно ничего бы не понял.

Мы терпеливо ждали минут двадцать, пока, наконец, из груды шестеренок, шурупов и гаек не был извлечен обычный пакет с ручками. Таец вышел с ним на улицу, бережно раскрыл и вытащил на свет кость размером с два моих кулака. Это была цельная, продолговатая кость, овально-выпуклая с одной стороны, закругленная по краям, с небольшими шершавыми отростками слева и справа и с трехпалым отростком, похожим на корень, наверху.

Димка присвистнул.

– Это эпистрофей, – пробормотал он, и в голосе его зародились давно не просыпавшиеся нотки биолога. Димка даже выудил из нагрудного кармашка очки и нацепил их на кончик носа. – Можно посмотреть?

Таец великодушно разрешил. Дима, присев на колено, взял позвонок с благоговением, будто новорожденного младенца, покрутил его, разглядывая.

– Точно, вот здесь он соединяется с атласом. Тут еще должен был быть зубовидный такой отросток…

– Похоже на позвонок змеи? – спросил я.

Никогда не разбирался в скелетах. Предпочитал уточнять все у Глеба.

– Это соединительная часть между головой и позвонком. Только тут не обычная змея… Размер… Толщина шеи сантиметров семьдесят в диаметре, не меньше. А если учитывать, что дальше идут позвонки такой же длины или даже чуть больше, и их, ну, скажем, не меньше ста, то длина змеюки в среднем выходит… где-то метров двадцать – двадцать пять.

Я присвистнул. Достал фотоаппарат:

– Глеб нам точнее скажет. Дай-ка…

Сделав несколько кадров, тут же подключился к Интернету и сбросил фотографии Глебу на почту. Благо связь в этих джунглях пока еще работала.

– И много у вас такого добра? – спросил Дима, все еще вертя позвонок.

Настя перевела. Таец, добродушно улыбаясь, поведал, что раньше было много. В болотах находили и возили продавать чуть ли не мешками. Из костей получались отличные бусы. Но это давно было, сто лет назад. А сейчас почти уже нет. Несколько лет приезжали сюда разные богатые коллекционеры, бродили по джунглям, исследовали водоемы. Пока находили какие-то косточки, уезжали довольные и возвращались за новой порцией. А как перестали находить, так и пропали.

– Хорошее время было, – переводила Настя слова темнолицего тайца. – На одной аренде лодок можно было много заработать…

Он взял кость из рук Димы, завернул ее обратно в пакет и отнес в пристройку.

– А сейчас она-то тебе зачем? – спросил я.

Таец подмигнул и ответил, что только что заработал больше ста бат. Чем не бизнес?

Потом он повел нас вокруг дома по узкой тропинке среди высоких растений с влажными сочными листьями.

На своеобразном заднем дворе нас поджидали мотобайки. Старенькие такие, с облупившейся краской, пыльными колесами, шлемами, висящими на рулях.

– Я не умею водить такие штуки, – насупился Дима. – Да и не влезу…

На самом деле он влез. А вот шлем не уместился на его чрезвычайно умной голове. Таец, впрочем, заверил, что дорога ровная, а ехать будем не слишком быстро. Я натянул пышущий жаром шлем, и в нем мне сразу стало дурно, как от долгого пребывания в парилке. На улице и так было далеко за тридцать, а в шлеме голова готова была превратиться в вареное яйцо. Сквозь мутное стекло мало что было видно. Я поднял его, глотая воздух.

– Четыре часа в такой хреновине… Убью Дика!

Возле мотобайков был натянут брезентовый навес. Таец нырнул в него и вернулся с несколькими баллончиками спрея от москитов. Протянул нам, свободной рукой двигая большим пальцем по указательному. Характерный жест, понятный всем.

Я только что прихлопнул огромного москита на плече – размером он был вдвое больше обычного московского кровопийцы. В глубине джунглей, наверное, такие твари обрадуются нашему появлению, как манне небесной.

Осталось только пожалеть, что никто из нас не додумался взять спрей с собой, а таец поправил свой бизнес на двадцать бат.

Еще за десять минут мы научились кое-как держаться на этой воистину неудобной штуке. Мотобайки были маленькие, пришлось задирать колени и держать ровно спину. Комфортно чувствовала себя только миниатюрная Настенька.

– Живее давайте, долго вас еще ждать? – веселилась она, нарезая круги на урчащем и хрипящем монстре.

Проводник объяснил дорогу (держаться следовало за ним и никуда не сворачивать) и правила (в лесу – никаких правил. И не забывайте – никуда не сворачивать!). Мы помахали на прощанье женщине с курицей и тронулись колонной по одному по узкой и грязной колее, вьющейся сквозь лес в темно-изумрудную его чащу. До первого поворота за нами бежала стайка детишек, звонким смехом и криками заглушая тарахтение четырех моторов.

И вот мы оказались в глухом тайском лесу, практически один на один с природой. Я ехал сразу за проводником – его загорелая спина шоколадного цвета маячила метрах в пяти впереди, – глазел по сторонам, наслаждаясь удивительным и неизвестным миром, вдыхая аромат свежей травы, тропиков. Где-то вспорхнули разноцветные бабочки и пролетели над головой дрожащим облаком. Поперек дороги лежало странное голое дерево, увитое лианами, пришлось слезать и перетаскивать через него байки. Один раз справа в просветах между деревьями я увидел водопад, шумно обрушивающий потоки воды в озеро среди скал. Невыносимо сильно захотелось добраться до него, сбросить шлем, одежду и окунуть разгоряченное усталостью и солнцем тело в прохладную воду. Но уже начинало темнеть, и мы торопились. Дорога и так была не самая удобная на свете, а в темноте ехать по ней – чистое самоубийство.

На дороге то и дело обнаруживались ямы, наполненные грязной водой с листьями. Колея то расширялась, то становилась до того узкой, что колеса едва попадали на нее. Хрустели корни деревьев, ветки, лианы. Большие разлапистые листья били по шлему, если не успевал от них увернуться.

На втором часу у меня начали болеть плечи, руки и, извините, задница. Отчаянно хотелось остановиться и размяться. Ближе к третьему часу езды я уже не смотрел по сторонам, а шлем казался мне сделанным из какого-то очень тяжелого материала. Настолько тяжелого, что он скоро оторвет мне голову. И как это тайцы везде носятся на этих байках?

Мир вокруг превратился в мешанину цветов с преобладанием оттенков зеленого. Таец время от времени оборачивался и махал рукой, мол, не отстаем, искатели приключений! Еще через какое-то время я возненавидел и тайца, и мотобайки, и дорогу, на кочках которой я то и дело подпрыгивал. Кости мои стонали и ныли, а я скрипел зубами, обещая себе больше никогда – никогда! – не выбираться в необдуманные приключения.

Темнело между тем ощутимо. Я поглядывал на часы, отмечая, что по местному времени уже около восьми часов вечера. Почти сутки в дороге, а еще не добрались. Сумрак сочился сквозь лес, окутывая дымкой все вокруг. Несколько раз я терял из виду спину тайца, но он каждый раз выныривал из серости заката и все махал и махал рукой.

Потом со всех сторон распустились светлячки. Словно кто-то рассыпал по небу искры, и они летели, усаживаясь на ветки и листья, плели ковер из светящихся пятнышек. Я такое видел только на юге, у Черного моря, но здесь, среди обступивших со всех сторон деревьев, свет казался плотнее, насыщенней. Крохотные проводники-фонарики сквозь неизвестный мир…

Через какое-то время проводник наш остановился и заглушил мотор. Я притормозил рядом, стащил ненавистный шлем (о, как болела затекшая шея!) и увидел сквозь сумерки огоньки, блестящие на дрожащей поверхности водоема. Мы находились метрах в десяти от берега озера. Еще можно было различить макушки скал вдалеке, исчезающие в черноте неба. А на озере стояли домики, блестящие светом из окон. Странное и удивительное зрелище – дома на воде. В резком контрасте темноты и света, делающем еще плотнее надвигающуюся ночь, невозможно было понять, что это за дома, как они выглядят, на чем стоят.

Таец прижал палец к губам, хитро прищурившись. Мы заглушили моторы, и в наступившей тишине стало слышно, как плещется о берег вода.

Я заметил лодку, которая плыла в нашу сторону, силуэты на ней. Один стоял, а другой орудовал веслами. Таец провел нас к причалу между зарослей. Под ногами поскрипывали влажные доски. Тапками я зачерпнул теплую воду.

Лодка подплыла, глухо стукнулась о край причала. С ее носа легко соскочил человек, набросил веревочную петлю на деревянный столбик, приблизился к нам и пожал всем руки. Это тоже был таец, широкоплечий, мускулистый, с белозубой улыбкой. Из одежды на нем были только коротенькие шорты. Он протянул проводнику несколько смятых купюр, потрепал его по плечу. Таец поклонился нам по очереди, взял деньги и был таков. Как он собирался транспортировать обратно свои скутеры? Куда денется этой ночью? Действительно ли поедет четыре часа в глуши и темноте по бездорожью? Мне даже стало его немного жалко.

– Друзья! – внезапно сказали из лодки. – Я очень рад вас всех сегодня видеть! Не терпится, блин, обнять! Подойдите ближе, не томите!

Конечно, это был Дик.

8

Он сидел в лодке – жизнерадостный, улыбающийся, – вытянув левую ногу, голень которой была замотана бинтом, опираясь о весла. Одет в цветастую рубашку с коротким рукавом, шорты и тапочки. Длинные светлые волосы были собраны на затылке в хвостик. Дик успел отрастить бородку вокруг губ, которая ему, кстати, отлично шла. Плюс к его репутации видного ловеласа.

– Как это тебя угораздило? – спросил я, крепко обнимая доброго друга.

Он похлопал меня по плечу ладонью, рассмеялся.

– Позже расскажу, дружище. Сначала вас надо накормить, напоить, в баньке искупать, а уже потом и пытать, да? Как в сказке! – Он звонко расхохотался. – Димка, красавчик! Еще подкачался, что ли? Уважаю! Настенька, сколько лет, сколько зим. Хорошеешь. Красавица, прям на выданье. До сих пор не замужем? Ну, смотри у меня!

Он как будто насыщал воздух оптимизмом. Я свалился на скамейку в лодке без сил, ощущая, как ломит спину, ноги, шею, как начинают побаливать те места, куда добрались колючее тайское солнце и москиты. И все равно, глядя на Дика, я забывал обо всех проблемах. Мне тоже хотелось рассказать что-то веселое, радостное.

– Отчаливаем, господа! – провозгласил Дик, взявшись за весла.

Настя не сводила с него восхищенного взгляда. В другой ситуации я бы заревновал, но в Дика, черт побери, невозможно было не влюбиться.

Мы отчалили, а Дик насыщал воздух долгожданным монологом.

– Куда вы подевали моего Наронга? Я ему, между прочим, заплатил за то, чтобы он вас доставил до порога. До порога, ага! Не Наронг, а прохиндей. Так его и надо было назвать. Узнаю, как по-тайски «крохобор», так ему и скажу.

– Ты про пожилого тайца, что ли?

– Про него самого. Занимается тут туризмом. Водит людей в леса и джунгли, там, где не ступала нога человека. Бизнесмен хренов. Набирает группы у вокзала и таскает их по деревням. Я ему, значит, говорю, мне надо человеков доставить. Он мне ценник заломил, что мама не горюй! Думал, я тут дочь миллионера, приехал деньги тратить. В общем, сговорились на цене, а он вас даже не довез. Вот вернется – убью, заразу!

– Зато мы уже кое-что полезное нашли.

– Это что же?

– Кость.

– Кость? О, братцы, кость – это штука полезная. Только вот мы тут уже целого змея, так сказать, обнаружили. Левиафана настоящего! Тварюга такая, что с ума сойти! Ребята, охотники местные, собрались его поймать. Два дня выслеживали.

– Выследили?

– Вчерашней ночью. Нас четверо было. Думали, сказки, ага. Не верили. А в итоге вот. Чуть в штаны не наложил!

– Не томи! – взмолился я. – Действительно видел морского змея? Настоящего, гигантского?

Дик тряхнул головой и окинул меня хитрым взглядом. На губах задрожала улыбка.

– А ты же не поверишь, пока сам не увидишь, да? Знаю я Филиппа-то нашего, красавца. Только своим глазам верит. Правильно. Так держать. Я Аннушке так тебя и описывал. Верит в себя, целеустремлен, умен и все дела.

– Аннушке?

– Невесте моей из Англии. Анна Вествэйч. Познакомлю через два дня, как приедет. Она у меня домой умотала на несколько дней. Подготовиться, все дела. Потом вернется, ну и будем с ней не разлей вода и так далее…

Тяжело поднялись весла, опустились, растревожив озерную гладь. Берег отдалялся, из темноты стали видны высокие сваи – то ли бетонные, то ли металлические. На них стояли низенькие дома со множеством окошек, укрытые покатыми треугольными крышами. Кое-где из труб вился дым, растворяющийся среди звезд.

Дик помолчал секунду и сказал вполголоса:

– Красотища. Видите, серебрится внизу, под лодкой? Это планктон. Похоже, будто кто-то гирлянду развесил. Я однажды нырнул с аквалангом ночью – от счастья так и помер. Над головой звезды, под водой тоже, мать их, звезды. Невероятно. А теперь представьте, что вот в этой красоте, среди планктона, рыбешек всяких и водорослей с кораллами в толще темной воды плывет не змея даже, а монстр длиной метров двадцать пять и толщиной с эту лодку. А? Он где-то там, внизу, извивается, рассекая воду, высматривает пищу, вертит головой. Приоткрыл пасть, чтобы вода попадала в глотку…

– У него же не жабры, – осторожно вставил Дима, нарушая атмосферу загадочности.

Дик ухмыльнулся, сверкнув глазами:

– Вот плывем мы ночью через озеро, а тут слева из тумана начнет подниматься гигантская голова на толстой шее. Ты подумаешь о жабрах в этот момент? Я – нет. Я о ружье подумаю. О хорошем таком ружье для подводной охоты, семимиллиметровом, пневматическом, например. Или еще лучше, чтобы под рукой было нормальное охотничье ружье. А у нас не было. Четверо охотников с обычным снаряжением. Сети всякие, гидрокостюмы, компенсаторы. Даже арбалеты никто не додумался взять. И тут шум воды, сверкающие брызги во все стороны. Я фонарь направляю и вижу эту змеиную морду! Глазищи у нее, что мой кулак. Черные! На голове жестяной гребень, продолговатый, спускается вниз к шее. Кончик морды закруглен, но нижняя челюсть выделяется вперед немного. А потом она эту пасть открыла…

Лодка глухо стукнулась о сваю. Дик выдохнул, отпустил весла и провел руками по волосам, словно приглаживал.

– Не забываем делать «вай», – сказал он. – Традиционный, для фарангов. Ладони вот сюда, на уровень груди, пальчики вертикально вверх, ага. Будде тоже не забываем, большими пальцами ко лбу. Вот так. Настенька, умница, правильно все делаешь.

– А что со змеем? – выдохнул я.

– Позже со змеем. Вы взяли что-нибудь выпить?

– Воду?

– Виски!

Я пожал плечами. Не имел представления, что на поиски морского змея надо отправляться с бутылкой виски.

– Ладно, достану из своих запасов. Местные любят подарки от фарангов. Вы вроде как гости, должны что-нибудь подарить семье, которая вас приютила. И не забываем про «вай»!

Дик поднялся, лавируя на раскачивающейся лодке, потянулся к сваям, которые торчали над водой примерно метра на два. Между свай болталась веревочная лестница. Дик подхватил ее и потянул. Лестница со стуком распустилась, легла концом на дно лодки.

– Добро пожаловать в водную деревню Па-Лок! Это с тайского переводится примерно как Мир Леса. Кругом тишина, лес, птицы иногда поют… – откуда-то сверху действительно донесся звонкий петушиный крик. Задвигались тени. По металлическому настилу гулко отдались звуки чьих-то шагов.

Я задрал голову и увидел в ореоле слабого электрического света головы тайцев, свесившихся с края настила и с любопытством нас разглядывающих. Один протянул руки, помогая Дику забраться. Потом поднялась Настя, следом я и Дима. Мускулистый таец уплыл куда-то на лодке. Видимо, парковаться. Или как там у них это действие называется.

9

Водная деревня Па-Лок выглядела удивительно. Если кто-нибудь читал в детстве «Остров погибших кораблей», то примерно представляет себе, что могут соорудить на воде десятки бедных крестьян-тайцев. В первую очередь – это выложенные на сваях доски, кое-где обитые металлом. Своеобразный настил играл роль дороги. Плотно друг к дружке стояли дома. Ну, как дома… Коробки, зачастую из трех дощатых стен. Сверху треуголка из листьев. Между домами можно было найти узкий проход в другой «квартал». У стен домов сложен всевозможный скарб: рыболовные снасти, весла, удочки, ведра, да много чего. Я увидел раму от велосипеда, старый холодильник, разбитый телевизор. Во множестве торчали спутниковые антенны, кажущиеся здесь фантастическими механизмами из прошлого. Никакого освещения на улицах не было. Свет шел только из окон домов, да и то электрическим он был далеко не всегда. Часто жгли лампадки на масле, чтобы сэкономить электроэнергию. Электричество здесь добывали при помощи генераторов, которые стояли не у всех. Многие пользовались газовыми баллонами, которые завозили сюда раз в неделю из города. Для нас это было дико, а для них – вполне естественно.

В Таиланде, как и во многих развивающихся странах, сверкающее богатство плотно перемешалось с пугающей бедностью. Стеклянные небоскребы Бангкока затмевали собой нищие домики из дерева, гигантские плазменные экраны оборачивались ламповыми телевизорами, а дорогие яхты плыли бок о бок с крестьянскими суденышками. Здесь многомиллионные города соседствовали с крохотными деревушками в джунглях, а элитные «хайвеи» могли запросто обернуться песчаным бездорожьем. Тут одни одевались, как короли, а другие шили штаны из старого тряпья, оставшегося в наследство. Одни питались мясом на завтрак, а другие могли вообще ничего не есть, если не поймали рыбу на ужин. Страшное и в то же время завораживающее зрелище. Где еще можно найти такую вот деревню на озере, скопление крестьян-рыбаков и их семей, вольных бедняков, не обязанных никому ничем, живущих в своем замкнутом крохотном мирке среди джунглей, где о них даже почти никто не знает. Выдают ли им вообще паспорта? Регистрирует ли кто-нибудь рождение нового ребенка? Отправляют ли на лечение в больницы? Может быть, все это есть, но мне как-то не верилось в это, пока шел по влажным доскам, плохо подогнанным друг к дружке, и осматривался по сторонам. Никому тут, видимо, не было дела до сильных мира сего, да и сильные к крестьянам тоже не совались. Будда им в помощь.

Дик вел нас так называемыми улочками, мимо домов с распахнутыми дверьми и открытыми верандами, и я видел людей, сидящих на шезлонгах в темноте, спящих на деревянных кроватях без матрасов, видел детей, сидящих на втором этаже одного из домов перед телевизором. Кто-то вышел посмотреть на прибывших фарангов, и мы не забывали делать «вай», получая в ответ веселые улыбки и смех. Дика тут, кажется, знали все. Его «вай» мелькал каждую секунду.

Мы свернули к двухэтажному дому, поднялись на крыльцо и сразу же оказались в широкой комнате, которая, собственно, и являлась первым этажом. Создалось ощущение, что мы оказались в «однушке» из восьмидесятых, с учетом местного колорита, разумеется. Центральное место на этаже занимал широкий диван, стоящий перед телевизором. Телевизор был небольшой и выпуклый. Такие, наверное, уже и не продают. На экране беззвучно шел футбол. У дивана же стоял круглый стол, покрытый скатертью, а на столе виднелась одинокая ваза с фруктами: бананами, манго, апельсинами. В углу у окна без стекол находилась старенькая электрическая плита, впритык к ней – стол, на котором горкой высились кастрюли, там же лежали тарелки, чашки и блестели кухонные приборы. Вдоль стен выстроились в беспорядке разные мелкие предметы. Снова кастрюли, табуретки, какие-то картонные коробки, упаковка от спутниковой антенны, мотки проводов, канистры. У одной из стен высился алтарь, на котором стояла пузатая фигурка Будды.

От дивана в нашу сторону спешили пожилые мужчина и женщина. Лица их исчезали под густой паутиной морщин. Блестели глаза и сверкали зубы. Мужчина был обнажен до пояса, женщина одета в халат, голову ее укрывал платок. Мы все дружно сделали «вай», потом повернулись к Будде и отдали почтение и ему. Тайцы что-то наперебой заговорили, женщина взяла ладонь Дика в свои ладони. Дик, улыбаясь, кивал, потом сказал, повернувшись к нам:

– Ничего не понимаю. Лепечут что-то.

– А как же ты с ними договорился?

– Есть тут один знаток английского. Ну, я с ним кое-как на пальцах…

Настя нахмурилась:

– Вообще-то женщина говорит, что ты задолжал за жилье уже семьсот бат. А еще и друзей притащил. За каждого по пятьдесят бат за ночь. Это вам, говорит, не курорт.

– То-то я думаю, они за мной цепочкой ходят! – Дик приобнял женщину за плечи – она была крохотной и скрюченной, так что казалось со стороны, будто Дик собирается поднять ее, точно куклу – и сказал: – Бабушка, не переживайте! Сейчас расплатимся! И виски накатим дружной компанией, да? Вы, главное, гостей накормите, помыться им дайте, а там решим все.

Пришлось Насте торопливо переводить. Женщина вроде бы поняла, поманила нас за собой, в глубь дома. Единственным источником света тут был телевизор. Когда мы его обошли, стало совсем темно. Мы отмахивались от назойливых москитов, которые хоть и боялись неведомого спрея, но все равно кружили поблизости, поджидая своего часа.

Женщина провела нас к винтовой лестнице на второй этаж – с края подмостков виднелась кровать, а сразу за лестницей обнаружилась душевая кабинка с двухсот пятидесяти литровой бочкой наверху. Классика. Я такой уличный душ видел в детстве у бабушки. В бочке была дырка, в которую просунули небольшого размера шланг, а к основанию его прикрепили зонтик от душа. Шланг был пережат резинкой, чтобы не стекала вода.

– Вы купайтесь, – сказал Дик, – а я пока прослежу, чтобы ужин был в порядке. Надо отдохнуть.

Он ушел, оставив нас троих у лестницы. Первой хотели пропустить купаться Настю, но она наотрез отказалась. В темноте душевой кабинки ей чудились змеи, пауки и прочая нечисть. Настя вообще была не из пугливых, но тут как-то перенервничала. Поэтому первым пошел я. В кабинке было чистенько, пол под ногами оказался выстлан хорошо подогнанными влажными досками, а сквозь щели справа и слева, между досками и металлическим уголком, можно было разглядеть воду, искрящуюся от планктона. Я представил, что прямо подо мной сейчас может проплывать гигантский змей. Ему нет до нас никакого дела. Одинокий и потерявшийся во времени. Он просто голоден и устал. Не его вина, что тут, на озерах, обосновались мелкие людишки, похожие, наверное, на назойливых насекомых, которые мешают спокойно жить. Тут еще и мы приехали…

Я подставил голову под струи прохладной воды. Какое же невероятное чувство – стоять под душем после почти суток путешествия. Тело ныло от усталости, кости ломило, шея налилась тяжестью. Но все эти неприятные ощущения смывались вместе с водой, стекали в щели в полу. Я нашел на полке тюбик шампуня, мыло, и быстро, с комфортом, помылся, позабыв и об усталости и о том, что стою в темноте в какой-то деревеньке посреди тайских джунглей. Главное – удовольствие от купания.

Потом зашла Настя, которую я убедил, что все нормально и опасаться некого. Оставил Диму ее охранять, а сам прошелся по дому в поисках Дика. Первый этаж казался маленьким, но на деле таким не был. Я обошел диван с телевизором – на диване пожилой мужчина все еще смотрел футбол – прошелся вдоль двух настенных полок, мимо шкафа и ряда табуреток, пластиковых сетчатых ящиков, в которых хранилась одежда, и увидел женщину. Она что-то нарезала у плиты. Я вышел на улицу, в ночную прохладу, и на крыльце столкнулся с Диком. Он сидел на ступеньках, положив руки на колени, и смотрел куда-то вдаль.

– Присаживайся, дружище, – сказал Дик. – Готовься вкусить туземных плодов. Правда, у хозяев только немного креветок, рыбы, помело две штуки и папайя. Не знаю, что это такое, но, говорят, вкусно.

Я сел рядом с ним. Ночь уже полностью вступила в свои права, укрыла подмигивающим бархатным одеялом. Над головой висел полноватый огрызок луны. Кругом жужжали москиты. Любопытные давно разбрелись по своим домам. Мягкий электрический свет растекся из окон по улочкам. Тихо не было – где-то неподалеку орал петух, лаяли и повизгивали собаки, шумел генератор. Но все равно чувствовалась ночная умиротворенность. А может, я просто захотел спать после душа.

– Расскажешь про змея? – попросил я. – Что там дальше было?

Дик провел рукой по волосам.

– Местные напуганы, – сказал он. – Сам понимаешь, камрад, легенды легендами, а когда вдруг обнаруживаешь перед собой чудовище, в штаны наложить можно. Вон, видишь, огонек светится на берегу?

Я, честно признаться, ничего не увидел. Дик продолжил:

– Это костер горит у дозорного. Их шесть человек вдоль озера. Всего четыре озера в радиусе сорока километров. На трех стоят такие вот рыбацкие деревни. Одна деревня сезонная, вроде наших дач, а две постоянные. Тут люди живут все время, представь. И вот какой-то монстр у них начал жрать живность. То курицу, то собаку. Сам понимаешь, за детей стало страшно. Да и за взрослых тоже. В общем, теперь у них дозорные следят, с ружьями. Все как положено.

– Так ты его и правда видел?

К нам подошли Настя с Димой. Настя присела на ступеньку, а Дима спустился – с его-то ростом он как раз встал вровень с нами, сидящими.

– Никто не верил, на самом деле, – продолжал Дик. – Но нашлись мужественные люди из охотников, решили выследить, что бы там ни было. Посмотрели следы на земле, спуски к озерам, все дела. Может, решили, не змей, а большая ящерица. Мало ли что из джунглей вылезло. Сидели несколько дней и выслеживали. У них хорошо получается, я не спорю. Охотники свое дело знают. Я к ним тоже присоединился. После того, первого случая, когда слышал что-то в темноте, знаете ли, поверил.

Дик в своей жизни навидался всякого. Его сложно было удивить. Но сейчас он говорил на полном серьезе. Я заметил, как изменились интонации его голоса.

– Ты тоже, смотрю, испугался.

– Еще бы. Это тебе не крокодилов в Амазонке ловить. Понимаешь, с любым хищником известно как себя вести. Он вроде как изучен. Повадки какие-то есть, привычки, движения. А как быть со змеем? Кто он? Откуда? Я реально не знал, что буду делать, если вдруг на него наткнусь. Тебе позвонил, конечно. Ты у нас видный ловец! Ну, и на свадьбу, конечно, заманивал. Так бы ты не приехал.

– Глеб об этом и говорил.

– Он, чертяка, тоже должен был приехать. Без него любая свадьба очень скучная! – На свадьбах Глеб обычно скромно сидел за каким-нибудь крайним столиком, тихонько пил и ел. Завлечь его танцами, тамадой и конкурсами было нереально. – В общем, два дня мы его выслеживали. Местные говорят, что раньше следов никаких тут не было, а теперь тропинки между озер выглядят так, будто по ним мешки цепочкой таскали. Я сам видел такие дорожки. Действительно, змея проползла. Деревья валит, траву и кусты мнёт. На мягкой земле след, будто кто-то траншею хотел выкопать. Настоящая змеиная тропа. Сначала думал, может, трактор какой-нибудь. Ну, знаете, мистификаций же много. А позавчера вечером наткнулись на мертвого пса. Это был ротвейлер, который пропал у одного тайца из деревни. Его наполовину сожрали. Скажу я вам, мерзкое зрелище. Валялся в канаве, изодранный в клочья, весь в слизи и крови. Весь кишел червями и многоножками. Я как будто фильм ужасов посмотрел. Сфотографировал его, отправил фотографии Глебу, посмотреть.

– Ты уже и Глеба задействовал?

– А что он без дела сидит? В общем, он мне через пару часов отписался, что следы укусов характерны для змеи. У них же зубы того, внутрь, чтобы жертва не могла выбраться. А еще пса как будто переварили и выплюнули. Видимо, чем-то он змею не по вкусу пришелся, – Дик усмехнулся. – По характерным следам вышли к соседнему озеру и решили проплыть его с сетями. В центре глубина почти сто двадцать метров. Там, конечно, сетями не достать, но другого снаряжения сейчас все равно нет. Нырять с аквалангом я точно пока не готов. Поплавали мы так почти весь день. Ничего не нашли толкового, спустились на берег, сделали привал, поужинали. И тут меня, знаете, интуиция взяла за жабры. Чувствую, надо бы еще раз на лодке выйти. Попросил двоих поплыть со мной. Выплыли на центр озера, кружимся. Красота, конечно, неописуемая. У воды бирюзовый такой цвет, загляденье. На закате там известняковые горы, за них солнце заходит. В общем, залюбовались мы все… тут-то он и показался. – Дик с шумом прихлопнул москита, севшего было на изгиб локтя. Продолжил. – Вылез, чертяка, что гигантский шланг. Зубищи каждый с банан, язык раздвоенный. Я теперь понимаю, что испытывали моряки в прошлом, когда перед ними такое в море-океане вылезало. Один охотник у нас с перепугу сразу с лодки сиганул и к берегу поплыл. Как его не сожрали, до сих пор удивляюсь. А мы стоим, значит, как парализованные. Пошевелиться не можем. А змей головой помотал по сторонам, огляделся и ушел обратно под воду. Несколько раз извивающиеся кольца его тела прокрутились, конец хвоста по воде ударил и все.

Дик замолчал, чиркнул спичкой и закурил. В темноте заалел кончик сигареты. Запахло почему-то мятой.

– Так что, друзья, я теперь истинный верующий. В чупакабру не верю, а в морского змея – запросто. Каждое утро буду Будде «вай» делать, лишь бы он меня еще раз столкнул с этим монстром. Только я теперь подготовленный буду. Завтра съездим в Сисакет, закупим снаряжения по полной. Вы же ничего не взяли?

Я развел руками:

– Мы вообще-то думали осмотреться, а не вот так, с головой в приключения.

– А еще никаких приключений и нет, – отозвался Дик. – Его же теперь снова найти надо. Выследить. Поймать. Ты знаешь, как ловить гигантских змей? Вот и я не знаю.

С этим сложно было поспорить. Самое больше существо, которое мне приходилось ловить, было размером с кошку. Собственно, это и была довольно редкая дикая кошка, найденная в деревушке в Норвегии. Мы искали ее среди заснеженных лесов почти неделю, прежде чем наткнулись случайно, провалившись в сугроб. Кошка оказалась действительно редкой, занесенной в Красную книгу. Поймать ее было так же сложно, как искупать в ванной кошку обыкновенную. Кто хоть раз пробовал, поймет, о чем я говорю.

– Что у тебя тогда с ногой? – спросила Настя.

– А это… нырнул неудачно. Купался сегодня утром и хотел спрыгнуть прямо с навеса в воду. Поскользнулся, ну и…

Дик рассмеялся звонко и весело. Смех его был настолько заразительным, что не удержались и мы. Из дома появилась женщина, пригласила всех к столу.

Мы расселись вокруг круглого стола, у телевизора. Женщина и мужчина сели рядом на скамейку. Выглядели они торжественно, будто потчевали важных гостей. Мужчина, правда, то и дело косился на футбол. Дик принес откуда-то бутылку виски и разлил всем по чуть-чуть в пластиковые стаканчики. В центре стола на блюде лежали кусочки рыбы с лимоном, креветки. На отдельной тарелке – нарезанные фрукты и дольки помело.

Хозяева жилища коротко помолились, а потом принялись за трапезу или, проще говоря, начали выпивать и закусывать. Ели молча, наслаждаясь моментом. Над головой кружились москиты. Пахло мятой вперемешку с ароматами рыбы и виски. От первого глотка у меня закружилась голова, и захотелось спать. Впрочем, я не мог не уделить время чудеснейшей трапезе. Рыба оказалась мягкой и сочной, с легким острым привкусом. Никогда не ел такую рыбу в Москве. Мелкие хрящики легко прожевывались. Во рту оставалось слабое лимонное послевкусие, от которого хотелось причмокивать губами. После рыбы также замечательно пошли фрукты. Оранжевые кусочки странного фрукта папайя на ощупь напоминали мыло, при этом таяли во рту, а на вкус были, что купленная на рынке спелая сочная дыня. Удачная такая дыня. Я попробовал еще и манго – женщина показала, как отделять продолговатую косточку от рыхлой мякоти, потом закусил несколькими дольками помело.

Ели в тишине, соблюдая, видимо, какие-то традиции. Дик подливал по чуть-чуть, хмуря бровь, сам ел мало и все подкладывал нам в тарелки кусочки еды.

После третьей порции виски я понял, что желудок полон, а в голове штормит, поэтому попросил указать, где можно свалиться спать. Пожилая женщина взяла меня за руку и что-то наставительно сказала, ткнув указательным пальцем в Настю. Настя, хихикнул, перевела:

– Тут строго-настрого запрещено заниматься сексом. Так что ни-ни!

– Пожалуй, воздержусь, – пробормотал я, смутившись.

Вставая из-за стола, каждый из нас кланялся статуэтке Будды. Женщина отвела меня на второй этаж, который представлял собой, видимо, общую спальню. На покрытом линолеумом полу лежали матрасы с подушками и пледами. Из огромного окна открывался отличный вид на звездное небо.

Я настолько устал, что сил не осталось ни на что. Выбрав один из матрасов, я уткнулся лицом в подушку и быстро уснул.

10

В Сисакет Дик отправил кого-то из деревни, приплатив сверху за срочность. К вечеру должны были привезти полный набор для подводной охоты. Один удивленный таец на плохом английском расспрашивал Настю, откуда взялся этот мускулистый человек с золотыми волосами, что тратит деньги направо и налево, но при этом не ходит вечно пьяный, не катается на яхте, не таскает проституток и вообще ведет себя весьма странно для богатого туриста.

Настя не знала, что ответить. Где работал Дик и чем зарабатывал на жизнь было неизвестно. Я спрашивал у него однажды и получил расплывчатый ответ: «Да так, перебиваюсь с места на место, ты же меня знаешь». На самом деле я его совсем не знал и отметил это только сейчас, когда стоял возле Насти и тайца и улавливал местами их диалог.

Мишка Дикань как-то сказал Глебу, что работает в государственном муниципальном предприятии, которое юридически находится в Мурманске. Чертит секретные детали для танков и самолетов.

Насте он несколько лет назад поведал историю о богатом папе, который заставил его уехать учиться в Амстердам на юриста, а Дик бросил это дело через полгода и устроился на работу в элитное турагентство, где и подкопил деньжат на хорошее будущее.

Дима же слышал историю о том, что Дик разработал и продал какую-то программку для МВД, и теперь живет припеваючи, поскольку денег за эту программку получает немало. От каких-то людей я слышал историю про программку для ФСБ и ФБР. А поскольку мы с Глебом сами разбогатели на стартапе, мне всегда очень хотелось узнать, что же такого сделал Дик.

Как-то раз я заманил его в гости к Глебу, где мы ужинали вместе с Юлей и детьми. В непринужденной и расслабленной обстановке я предложил Дику зеленый чай с бергамотом и как бы невзначай спросил, что же это за программка для служб безопасности, которую он пишет.

– Ах, эта, – отвечал Дик, будто речь шла об игре в «Тетрис». – Так, ковырялся потихоньку. Ничего серьезного.

– И купили? – не унимался я.

– Купили, – пожимал плечами Дик. – За копейки. Баловство одно.

– А что там, в программке-то?

– Да толком и не расскажу. Это для ментов в самый раз. Пусть ковыряются.

– Это же государство. Прям так и за копейки?.. – вмешался Глеб, стреляя в меня острым взглядом из-под очков.

– Ты видел когда-нибудь, чтобы государство много платило?

– А на что живешь тогда?

– Перебиваюсь местами. То так, то эдак.

– А деньги на Китай откуда взял?

– По сусекам поскреб.

– Так уж по сусекам?

– Пришлось копилку разбивать, – хохотнул Дик.

В общем, даже самые рьяные допросы никаких результатов не дали, и все постепенно как-то привыкли к тому, что Дик никогда не задумывается о деньгах, тратит их направо и налево, посвящая свою жизнь одному-единственному увлечению – приключениям.

Он мог вот так запросто отправить тайцев за покупками, всучив им пачку бат и даже не удосужившись подсчитать, а потом отмахивался от наших денег, мол, не переживайте, все подхвачено.

Попутно Дик поведал, что в Таиланде сложно купить полноценное охотничье снаряжение. В открытую продают дайвинговое да небольшие пневматические ружья и арбалеты. Что-то более серьезное можно найти только если знаешь, где искать. Как и в любой стране мира, впрочем.

Охота в национальных заповедниках Таиланда запрещена, а там, где запретов нет, всегда можно столкнуться с неодобрением со стороны других туристов. Особенно не любят охотников европейцы, рьяно выступающие за защиту рыб и животных. Сами тайцы часто смотрят на подводных охотников сквозь пальцы – даже в заповедниках. Лишь бы не наглели. Одинокий пловец с легкой пневматикой вряд ли обратит на себя лишнее внимание.

– А мы, братцы, обращать будем! – говорил Дик, ведя нас по дощатой улице деревни к пирсу. – Я заказал лодку, сами понимаете, без нее никуда. Поедем на то озеро, где встретились со змеем. Хорошенько поплаваем, посмотрим. Купальники, плавки взяли?

– Я не буду купаться там, где плавает гигантская змея, – решительно заявила Настя.

– Боюсь, если она решит нами полакомиться, то не спросит, будешь ты купаться или нет.

К этому времени мы уже позавтракали остатками рыбы, доели манго и папайю и выпили что-то, отдаленно напоминающее чай, только синего цвета. Дик сказал, что это национальный напиток, его делают из выжимки орхидеи. Вещь не дешевая, а потому следовало отблагодарить хозяев за щедрое подношение. Отблагодарили, как могли – кланялись, делали «вай» и оставили у телевизора несколько бат.

По улицам сновали тайцы, глазеющие на нас с форменным азиатским любопытством. Под лучами утреннего палящего солнца деревня ожила, закишела людьми, будто муравейник. А людей оказалось неожиданно много. Кто-то вел по улице корову, кто-то тащил сети, несколько человек ловко орудовали топорами, возводя еще один домик – стена к стене. Отовсюду слышался гул голосов, стук молотков, звуки работающих телевизоров и радиоприемников. Нестерпимо приятно пахло морской водой, а еще не прогревшийся ветер гладил кожу, вызывая острое желание нырнуть в прозрачную, чуть голубоватую воду озера.

Озеро, кстати, со всех сторон оказалось укрыто шапками деревьев, сквозь их изумрудную густоту проглядывалась неровная ниточка золотистого берега.

– Здесь купаются? – спросил я.

– Здесь везде купаются, – ответил Дик. – Это же Таиланд. Куда ни плюнь – вода. Только смотри по сторонам, чтобы не наткнуться на медуз. Ну и вообще не стоит приближаться к подводным обитателям, если не знаешь кто это. Отхватят пальцы на ноге или еще что… – Он потрепал меня по плечу. – Но курорт на самом деле загляденье. Я здесь дайвингом занимался. Скажу тебе, отличные ощущения. Ты никого не трогаешь – и тебя не трогают.

У пирса нас ждало небольшое суденышко, медленно раскачивающееся на волнах. Улыбчивый желтозубый таец приветствовал Дика, а потом, когда мы загрузились, отвязал веревку и ногой отпихнул нас в свободное плавание.

Дик взялся за весла и за десять минут доставил пассажиров к берегу. Пока плыли, я вглядывался в прозрачную воду – видимость была метров на восемь в глубину, – видел стайки разноцветных рыбешек, несколько вальяжных медуз, песчаное золотистое дно и вьющиеся зеленые и голубые водоросли. В начинающейся утренней жаре хотелось раздеться до плавок и нырнуть в прохладу, разгоняя рыб, дотронуться до дна, зачерпнуть песок ладонью. Давненько я не бывал на курортах. Серость Москвы затянула, не оставив места для фантазий.

– Славно, что ты меня сюда вытащил, – сказал я.

Дик только довольно ухмыльнулся.

На берегу, в тени деревьев, было прохладнее. Дик повел нас неприметной тропинкой куда-то вглубь, мимо лохматой травы по пояс, свисающих лиан, гигантских стволов деревьев, многочисленных журчащих ручейков.

Еще за завтраком мы обсудили план дальнейших действий. Сначала Дик покажет нам следы змея в джунглях между озерами, потом поедем на озеро Кри-Нлегх, где состоялась встреча Дика со змеем, а уже оттуда начнем планомерное исследование. С собой Дик захватил минимальное оборудование на первый день – пару гидрокостюмов, ружье «резинку на 75» (для охоты на мелкую рыбешку, но за неимением лучшего пока придется обходиться этим), тросы, буйки, в общем, все необходимое для подводной охоты без экстрима.

– Змею, конечно, на такую пукалку не поймать, – говорил Дик, демонстрируя ружье. – Но без оружия я буду чувствовать себя голым. Хоть какая-то штука для обороны, да? Пока не подвезли нормальные вещи.

– Думаешь, он нападет на нас днем?

– Фил, дружище, мы уже допускаем существование гигантского змея, который каким-то чудом дожил до наших дней из этих ваших мезозоев. Думаю, не надо удивляться, что он нападет и днем. Хищники, что с них взять?

– Говорят, морской змей очень миролюбив. Как кит. Сам никогда не нападает.

– Ну, знаешь. Даже палка раз в год стреляет. Мудрая, между прочим, поговорка. Это вам не в Москве в метро ездить. Останешься один на один с этаким змеем, сразу меня вспомнишь.

– Он к тому же хладнокровный. На жарком солнце становится медлительным, вялым.

Дик присвистнул:

– Ты когда-нибудь видел живого левиафана? Я – нет. Поэтому предпочитаю не соваться ему в пасть, будучи уверенным, что он хладнокровный, травоядный, миролюбивый или еще какой. Вдруг на самом деле все совсем не так, как вам, ученым, думается?

– Логика присутствует, – добавил Дима. – Я бы тоже от оружия не отказался. И еще бы кто подсказал, как им пользоваться…

Вскоре мы вышли из джунглей на дорогу, усыпанную гравием, и почти сразу наткнулись на квадроциклы, выстроившиеся цепочкой у обочины. Все это добро охраняли два тайца, которые явно были Дику знакомы. Судя по всему, подъехали они сюда недавно.

– Кто-нибудь катался на «квадриках»? – спросил Дик веселым голосом, не предвещающим ничего хорошего. – Я, братцы, вас уверяю, что ничего сложного в них нет. Пять минут инструктажа, и долетим до нужного места за двадцать-тридцать минут.

– И сколько все это стоит? – присвистнул я.

– Ерунда. Две тысячи бат на весь день.

Это было дешево. В Москве, например, час прогулки за городом стоил около пяти тысяч рублей, с инструктором, по обкатанной колее без экстрима.

Мне раньше приходилось кататься на квадроциклах. Это было любимое корпоративное занятие нашей компании. Программисты, разработчики, аналитики и особенно бухгалтеры обожают время от времени устраивать себе вечеринки, где опасность сломать что-нибудь сводится к нулю, но нервы щекотались изрядно. Мы вывозили сотрудников за город, в обустроенные и облагороженные местности, где сажали их за руль четырехколесного монстра и отправляли на поиски приключений. С реальными приключениями, конечно, не сравнить, но что еще нужно закостеневшему в четырех стенах офиса человеку? В нашей компании поездки на квадроциклах стояли на втором месте по обожанию после пейнтбола.

А вот Настя отнеслась к идее скептически. Если мотобайки еще более-менее походили на транспортные средства, то в квадроциклах она углядела что-то зловещее, и наотрез отказалась ехать сама. Благо, они были двухместными, Настя села за моей спиной, обхватив за талию и крепко прижавшись щекой.

– Я даже глаза открывать не буду, – сообщила она. – Ужас какой-то, а не курорт. Как тут люди отдыхают?

Иногда в Насте просыпалось что-то от капризной столичной девушки. Но в данном случае я был не против. Пусть обнимается. Мне же лучше.

Инструкция безопасности требовала надеть шлемы, но как раз шлемов у тайцев не было. Хозяева квадроциклов только разводили руками, мол, не первый год замужем. Да и что может случиться с фарангами в безлюдном лесу, на бездорожье, среди поваленных деревьев, лиан, ям, колдобин и камней? Никто здесь никогда шею себе не ломал, Буддой клянусь!..

Стоило завести мотор, и квадроцикл тяжело задрожал, заурчал мотором, обнажая серьезность намерений, бросая вызов глухому бездорожью тайских джунглей. Я сделал несколько пробных кругов, привыкая к управлению. Из-под колес разлетались ветки, комья грязи, вперемешку с листьями. Машина была тяжелая, мощная. Немного не справлялся передний тормоз и, кажется, правое переднее колесо было меньше левого, но в целом ехать было можно.

Рядом крутился Дима, никогда раньше не сидевший за рулем квадроцикла. Тайцы со смехом помогали огромному фарангу держать вес и правильно нажимать тормоза и сцепление.

– Ребятушки, я вас всех раздавлю! – бормотал Дима. – Уйдите из-под колес, не путайтесь же, ну! И так маленькие, щуплые. Куда вы лезете?

Пока суть да дело, я проверил почту. Связь здесь была слабая, часто обрывалась, но я все же получил ответное письмо от Глеба.

Он провел анализ кости по фотографии, словно заправский экстрасенс, и подтвердил, что кость вполне определенно является эпистрофеем рептилии. Вот только точного сравнения он не нашел. Не бывает такого эпистрофея у современных позвоночных. Дело было в нюансах – размер, строение, вес. Это ж какие должны быть позвонки у существа, которые эпистрофей соединял? А каких размеров шея? А если это все же змея, то какой длины она будет? Глеб предположил, что длина в данном случае составляет метров двадцать – двадцать пять. Толщина в обхвате – сантиметров восемьдесят. Вес в десять тонн устроит?

В общем, много миллионов лет назад здесь точно водились гигантские змеи. Так почему бы какой-нибудь особи и не выжить, пройдя долгий путь эволюции, научившись скрываться, выживать, оставаться незаметной для окружающих. Скрываться, правда, было не сложно, пока сюда не пришли люди.

И вот теперь заявились мы, гонимые жаждой исследования и охоты. Хотим выманить, выудить, поймать. Вероломные хомо сапиенс. Как, впрочем, и всегда.

В этот момент для себя я решил, что змея мы убивать не будем. Пусть живет себе и радуется жизни. Он не виноват, что на его тропу вышли самые вероломные хищники современности.

Настя, выглядывающая из-за плеча, спросила:

– О чем задумался?

– Об эволюции, – пробормотал я. – И, наверное, об одиночестве.

11

Действительно, ехали мы около сорока минут. Впереди мчался проводник, следом цепочкой все остальные. Я болтался в самом конце, ощущая, как крепко сжимаются Настины руки на моей талии.

Квадроциклы подпрыгивали на ухабах, буксовали на подъемах, ревели моторами, когда приходилось ехать через вязкое, наполненное илом и глиной, бездорожье. Со всех сторон нас обступал восхитительный по своей красоте и необычности лес. Таких лесов я раньше не видел. Будто улетел на машине времени на миллионы лет назад или оказался в фильме вроде «Парка Юрского периода». Туда, в общем, где растут необычные цветы с яркими (красными, желтыми, фиолетовыми) бутонами, распускаются многоцветные пухлые листья, свисают лианы, вьются непонятные растения, где замечаешь краем глаза всякую мелкую живность, что смотрит на тебя с деревьев, высовывается из травы, перебегает через дорогу, распушив хвост.

Одним словом, необычно. Уж сколько я поколесил по свету, но ни разу не доводилось вот так окунуться с головой в дикую и неизвестную природу.

Один раз лес расступился, справа я увидел обрыв, а где-то внизу зеленело озеро. С отвесной скалы вдалеке срывался водопад, превращая гладь озера у своего основания в белые вихри.

Остановились мы где-то в совершенной глуши. Связи как не бывало. Пропало даже подобие дороги, всюду были деревья, трава, влажный перегной под ногами. От повышенной влажности и солнца стояла жуткая духота – и это в начале десятого утра. Дима тут же разделся до пояса. Дик и так был в одних шортах (не считать же повязку на ноге одеждой). Настя, соскочив с квадроцикла, старательно нанесла крем от москитов, и только потом сняла блузку, оставшись в голубом купальнике и коротких шортах. Загорать так загорать. Я тоже стащил футболку.

– Компания туристов к походу готова! – рассмеялся Дик.

В одной руке он держал небольшое ружье с желтой рукоятью, похожее на игрушечное. Поблескивал наконечник гарпуна. Лямку рюкзака Дик закинул на плечо.

Тайцы попрощались и были таковы. Три квадроцикла замерли на полянке, ожидая нашего возвращения.

– А мы найдем к ним дорогу? – спросила Настя, опасливо оглядываясь.

Дик лучезарно улыбнулся. Умеет, зараза.

– Не бойся, красавица. Современная наука достигла небывалых высот. По спутнику, там, или по навигатору можно найтись. К тому же не забывай, с какой стороны у деревьев мох растет!

– Снова шутишь? Я вот как-нибудь тоже пошучу…

Настя была влюблена в Дика, как и все девушки, которые его когда-либо окружали. Влюбленность эта походила на яркое романтическое кино без сантиментов. То есть, когда Дик был поблизости, девушки млели и воображали себе всякое. Но стоило ему исчезнуть (а Дик исчезал всегда, рано или поздно), как о нем тут же забывали и вспоминали время от времени с легким флером ностальгии. Ревновать девушек к Дику – это было то же самое, что испытывать негативные эмоции, скажем, к шоколадке. Дик и сам никогда не замечал, что флиртует. Бывает в людях такая странная черта.

В общем, мы пошли пешком сквозь лесную чащу. Дик ориентировался по компасу, вел нас в какие-то совсем уж дикие места. Вокруг вились москиты, обрадованные появлением новых жертв. Свет лился сквозь густую листву, пронзая землю колючими косыми линиями. Воздух, казалось, был насыщен влагой и духотой. Под ногами время от времени хлюпало, от наших шагов разбегалась в сторону всякая животная мелочь, вроде крохотных пестрых змеек, ящерок, лягушек. Встревоженные птицы порхали среди деревьев, оглашая окрестности переливчатым щебетанием.

А затем я увидел траншею.

Вернее, скажу я вам, никакая это была не траншея, а След! След гигантской змеи! Змеиная тропа, точно!

Мы остановились на возвышенности. Дик, оперев ногу о ствол поваленного дерева, положил руки на колено и сказал торжественно:

– Впечатляйтесь, господа!

И мы впечатлились.

Сверху было видно, что по земле, среди деревьев, тянулся глубокий извивающийся след, будто кто-то прополз по упругой подушке из травы и листьев, вмяв все это, проделав брешь в лесном покрытии. След тянулся справа, пересекал площадь под нами по диагонали и уходил на восток, исчезая в густоте зелени. Даже отсюда было видно, что след этот не природный, что никакой оползень или случайно вышедшая из-под земли речушка не могли бы образовать столь изящное русло с плавными, равномерными рукавами. Расстояние между изгибов хоть по линейке измеряй!

Дик первым стал спускаться, перепрыгивая через кочки и камни, разворошив листья под ногами. За ним поспешили все остальные.

Я остановился у Следа (да-да, именно с большой буквы!), сбросил рюкзак и первым делом достал фотоаппарат. Надо бы все это дело отправить Глебу вечером. Пусть завидует, что не поехал со мной. Примерный семьянин, блин! В душе заиграли коварные нотки радости от того, что вот оно, приключение, ближе, чем я думал!

Несколько щелчков фотоаппарата. Измерил расстояние между краями Следа. Почти четыре метра! Дно змеиной тропы завалено листьями, журчит крохотный ручеек. Я встал в центре, погрузив ноги по щиколотку в теплую воду. Ощутил сквозь подошвы тапок мелкие камешки.

Дик сидел на корточках, метрах в пяти впереди. Наблюдал, как мы возимся внизу. Глубина Следа была чуть больше полуметра.

Настя с Димой тоже обследовали змеиную тропу с скрупулезностью настоящих археологов и палеонтологов. С таким они наверняка не сталкивались. Привыкли ковыряться в скучных окаменелостях и древних останках. Ничего нового.

Найти бы что-нибудь прямо сейчас… клочок кожи, чешуйку, я не знаю…

Я повесил фотоаппарат на шею и потратил около часа на исследование небольшого клочка земли. Буквально прощупал пальцами каждую травинку, исследовал дно, камни, осмотрел впадины и вмятины.

– След ведет с одной стороны к озеру Кри-Нлегх, – сказал Дик. – А с другой стороны обрывается у холмов на юге где-то через пятнадцать километров. Там совсем уже непроходимая чаща, без опытных следопытов лучше не соваться. А то заблудишься и выберешься на границе с Камбоджей. На границе хорошего мало, особенно когда попадаешь на нее нелегально.

Он тоже спустился, засунув руки в карманы, бродил между нами и болтал без умолку. Дику никогда не нравилось заниматься скучными исследованиями. Он считал, что это пустая трата времени. Главное – приключения! Погони, поиски, выслеживания! Подстерегать льва в саванне – вот это дело. А фотографировать траву… нет уж, как-нибудь обойдемся.

– Я тут немного почитал, пока вас дожидался, – говорил он. – Морской змей был частым гостем в восемнадцатом и девятнадцатом веках на пути торговцев в Атлантическом океане. Есть очень много описаний на этот счет. Если отбросить совсем неправдоподобные фантазии и горячечный бред, то выходит, что змей наш любит теплые страны, появляется преимущественно летом, умеет скрываться от людей и никогда не нападает первым. А еще, говорят, друзья, что это может быть не один вид, а несколько, объединенных общими слухами и догадками. Знаете, как если бы разные люди увидели муравьеда, утконоса и лемура, а потом описали бы его, как одно существо. Страхолюдина бы получилась, да? Хотя утконос и сам по себе не красавец. Так и со змеем. Вполне может статься, что как такового морского змея не существует, а есть несколько разных видов с небольшой популяцией, которые время от времени попадались на глаза путешественникам. От одного вида мы взяли длинную шею и веретенообразную голову, от другого вида – жесткий гребень и движения змеи, от третьего вида, скажем, шерсть и жесткую кожу или чешую, как у драконов. А? Может такое быть?

– Для простого искателя приключения, ты слишком много читаешь, – пошутила Настя.

– Это от скуки. Пока дожидаюсь Аннушку, ну и вас, товарищей. Вот завтра приедет невестушка моя, брошу вас одних и займусь нормальными делами. К свадьбе приготовлюсь, например. – Он мечтательно закатил глаза. – Что может быть замечательнее свадьбы на берегу океана? Пляж, прозрачная вода, солнышко светит… закачу пир на весь мир по такому случаю.

Солнце неторопливо поднялось над головами, безжалостно жарило сквозь брешь среди листьев. Хотелось окунуться в прохладную воду, спрятаться в тени и перевести дух. Я сел около рюкзака, достал бутылку с водой и долго, жадно пил и поливал голову. Рядом сел Дик, вытянув ноги, подставил лицо солнцу.

– Сколько идти до твоего озера?

– Недолго. Километров восемь. Вернемся к квадроциклам и в путь, – ответил Дик. – А там нас ждет хорошая моторная лодка с прикормленным тайцем у руля. Искупаемся, отдохнем, пообедаем. Всегда приятно совмещать работу с отдыхом, да?

Я не успел ему ответить, поскольку заметил четверых тайцев, которые вышли из леса и неторопливо направились в нашу сторону.

– Стоит ожидать неприятностей? – спросил я у Дика.

Внешний вид тайцев ничего хорошего не сулил. Одеты они были в маскировочные костюмы, на головах береты, за спинами рюкзаки, а в руках ружья.

Дик полуобернулся, разглядывая незваных гостей, дружески помахал им руками.

– Это местные рыбаки, из деревни, – объяснил он. – Вон с тем, кареглазым, я знаком. Покупал у него ружье.

Как он различил среди одинаковых тайских лиц кареглазого, я так и не понял, но на всякий случай поднялся, когда тайцы подошли ближе.

Мы поприветствовали друг друга поклонами. Один из тайцев что-то произнес, указывая на змеиный След. Выбравшаяся на поверхность Настя – перепачканная, взмокшая, и от этого какая-то неуловимо красивая – перевела:

– Спрашивает, как мы тут оказались.

Я попросил ее сказать, что мы занимаемся поисками редких животных и прилетели специально, чтобы подтвердить находку редкого морского змея.

Таец, усмехнувшись, ответил, что у этого змея есть все шансы стать еще более редким, если он не прекратит нападать на деревни.

Я спросил, что случилось. Таец рассказал, что на соседнем озере сегодняшней ночью кто-то напал на домашнюю птицу. По словам очевидцев, гигантское существо с длинной шеей выбралось из воды, разбило клетки и принялось хватать и жрать перепуганных птиц. Стоял ужасный клекот и рев, хлопанье крыльев и шум воды. Перепуганные крестьяне не отважились выйти из своих домов, пока все не стихло, а когда вышли, обнаружили изломанные клетки и десятки мертвых птиц. Всюду была кровь. Изувеченные куры и утки валялись вдоль помоста, плавали в темной воде.

– След ведет сюда, – перевела Настя. – Змей, видимо, двигается в одном и том же направлении, изредка меняя курс. Где-то у него есть гнездо.

Я попросил уточнить, что же решили сделать жители деревни?

Вооруженные люди были настроены весьма серьезно.

Таец ответил, что их отряд пройдет по Следу в глубину джунглей, чтобы найти логово змея. Гигантская тварь, откуда бы она ни взялась и какой бы редкой ни была, представляет серьезную угрозу. Лучше покончить с ней раз и навсегда.

– Вам бы лучше отправиться в курортные места, – перевела Настя. – Подальше от опасности. Не ровен час, наткнетесь на монстра, и что вы с ним будете делать? Как исследовать?

– Мы его поймаем, – почесал затылок Дик. – Я еще не придумал как, но обязательно поймаем.

Таец сказал еще что-то.

– Слишком много вас развелось, – перевела Настя и от себя добавила: – Интересно, что бы это значило?

– Скажи им, что мы прислушаемся к доброму совету, но поступим так, как считаем нужным, – попросил Дик.

Тайцы внимательно выслушали, одарили нас мрачными взглядами и, кивнув на прощанье, побрели дальше вдоль Следа, на юг. Вскоре они исчезли в густой зелени.

– Дела, – протянул Дик. – Перепугала всех наша зверюга. Скоро до национальной гвардии дойдет… хотя какая тут к едрене фене гвардия? Туристов-то даже не видели ни разу. Белокожие фаранги у них, что обезьяны в зоопарке. Поэтому, господа, пока можно не беспокоиться. Предлагаю выдвинуться к озеру, чтобы посмотреть на лодку. Говорят, на берегу есть отличный ресторан на открытом воздухе.

Возражений, конечно же, не последовало.

12

Лес закончился неожиданно. Из-под колес брызнул золотистый песок, квадроциклы выпрыгнули из буйства растений на прибрежную полосу – песочная дуга шла в обе стороны, опоясывая кольцом огромное озеро. Другая сторона исчезала в легкой дымке, можно было разглядеть щербатые острые скалы с пучками зелени то тут, то там.

Справа, вдалеке, по изгибу береговой линии я разглядел ряд домиков на высоких сваях, стоящих почти впритык к озеру. Возле домиков стояли на воде несколько лодок, суетились какие-то люди. А метрах в пятнадцати-двадцати от берега качалась на волнах белоснежная яхта.

Дик первым спрыгнул с квадроцикла, притормозив у самого берега, с разбегу залетел в спокойные воды озера, нырнул, сверкнув мускулистой загорелой спиной, и уплыл на несколько метров. Дима побежал следом, а потом уже и я, прикрикнув Насте:

– Ну, что копошишься? Давай уже!

После душной жары джунглей и палящего обеденного солнца вода показалась холодной до зубовного скрежета. Я окунулся с головой, привыкая, стряхивая песок, усталость, зуд. Открыл под водой глаза и увидел разбегающихся в стороны крохотных красных крабиков. Вынырнул, поплыл на глубину. Дальше! Дальше! Вода все же была теплая, я к ней быстро привык. Рядом плескалась Настя, а Дима и Дик уплыли наперегонки в какую-то невероятную даль, на излом горизонта и водной глади.

– Говорила же, что ни ногой в воду! – смеясь, кричала Настя. – Но как удержаться? К лешему вашего змея, пусть делает со мной что хочет. А я буду купаться!

Я нырял несколько раз, пытаясь схватить руками голубоватых рыбешек, которые нагловато плавали у самого дна. Вода была настолько прозрачной, что можно было легко разглядеть дно даже на глубине четырех-пяти метров. Выныривая, ощущал, как разгоряченное тело освежает легкий ветерок. Лег на спину, раскинув руки. Соленая вода не давала утонуть, можно было отдохнуть в позе «звезды», разглядывая голубое, без единого облака, небо.

Хорошо-то как! Глеб обзавидуется!

Я вернулся на берег первым и первым же заметил, что в нашу сторону идет небольшая группа людей от домиков. Даже издалека было видно, что это не тайцы – слишком рослые и широкоплечие. А когда приблизились, я увидел их лица – и узнал как минимум двоих.

Настроение стремительно испортилось.

Я оперся о руль квадроцикла и стоял так, ожидая, когда незваные гости подойдут. Дик с Димой все еще плавали где-то далеко-далеко, отсюда их головы напоминали черные точки на голубой глади воды.

– Андрей, – сказал я, разглядывая самого рослого из всей компании – было их пять человек. – Какими судьбами?

– Фил, к тебе тот же вопрос, – ухмыльнулся Андрей. – Сидел вроде в своей Москве, программульки всякие писал. И тут нате. Приперся в Тай.

Был Андрей высокого роста, широкоплечий, но не накачанный. В форме себя не держал совершенно. Огромный живот свисал над плавками. Большая бритая голова, пухлые потрескавшиеся губы, двойной подбородок. Крохотные глазки сверлили меня с нескрываемой злобой. Больше всего Андрей походил на уголовника из девяностых – каковым, без сомнения, и являлся. Не хватало только борсетки под мышкой и пистолета в плавках.

Еще в конце восьмидесятых Андрей зарабатывал на жизнь тем, что разыскивал захоронения солдат времен Второй мировой и продавал ордена, записные книжки, партбилеты – да и вообще все, что найдет, – в частные коллекции за рубеж. Как-то раз, говорят, продал черепа советских солдат, из которых потом сделали пепельницы. В общем, ни стыда, ни совести у человека не было.

Отец у Андрея был дипломатом в Южной Америке, частенько возил сына с собой за границу, где Андрей обрел множество полезных знакомств и заимел репутацию парня, который способен найти все, что угодно.

В девяностые, когда Советскому Союзу пришел конец, а папа Андрея тихо-мирно ушел на пенсию, купив жилье в Венесуэле, Андрей остался в России и теперь уже развернул бизнес по полной. Он нанимал студентов и военных, бывших ментов и обыкновенных бродяг, в общем, всех, кто готов был отправиться хоть в пасть к Дьяволу за небольшие деньги. Из них Андрей формировал группки черных копателей и отправлял колесить по стране, обрабатывать наводки, тревожить погибших героев войны, чтобы заработать на них миллионы. Неконтролируемый государством бизнес долгое время шел в гору. Андрей обзавелся еще более видными знакомствами – среди высших чиновников нашлось немало коллекционеров – и начал постепенно расширять поле деятельности. Когда в начале двухтысячных черных копателей начали пачками привлекать к ответственности, Андрей тихо-мирно свернул это дело и переориентировал свои «бригады» на более экзотический вид заработка. Он решил заниматься поиском редких животных для все тех же частных коллекций. Как он сам говорил, людей, готовых выложить сотни тысяч евро за какого-нибудь волнистого попугая редкой породы, оказалось намного больше, чем тех, кто платит за ржавый нацистский шлем. Да и сама по себе работа оказалась намного интереснее. Это вам не копаться под Волгоградом в грязи и болоте. Знай себе летай по экзотическим странам, лови бабочек, ящериц да обезьян. Ценность животного ведь заключается не только в его редкости, но и в том, насколько сложно его вывезти за пределы государства. А тут уж у Андрея связи были налажены давно…

Андрей походил на мамонта, на австралопитека, неспособного эволюционировать, на закоренелого рэкетира, которому забыли сообщить, что век его давно прошел. Андрей всегда был нацелен на бабло. Какими средствами это бабло добывалось, кто при этом пострадает, будет ли нанесен вред природе – это его абсолютно не интересовало. Моральные устои были у Андрея не в ходу. Он видел, где можно заработать, шел туда и брал свое любыми, повторюсь, способами.

Мы частенько с ним сталкивались, а пару раз даже ставили ему палки в колеса. Не специально, конечно. Специально я бы не связался с ним никогда. Просто оказывались вместе там, где шли поиски редких животных, и попросту находили и регистрировали их быстрее, чем до них добирался Андрей. Редкий подвид испанского воробья – наша работа. Андрей охотился за ним почти месяц, а мы наткнулись случайно и передали всю информацию в местное зоологическое сообщество. Кажется, тогда Андрей упустил прибыль в сто тысяч евро.

То есть, вы понимаете, ему есть за что нас не любить. Другое дело, что применить к нам свои штучки из девяностых, вроде включенных паяльников и бит, он не мог. Связей в правительстве у нас тоже хватало, вдобавок работа государственного приложения на самом верхнем уровне власти тоже ставила определенные преграды.

Это не мешало Андрею нас ненавидеть. Везде, где он мог нас обскакать, он пытался это сделать. Не всегда честными способами. Поэтому его появление на берегу озера в Таиланде не сулило ничего хорошего.

Главный соратник Андрея – Иван Иваныч – мускулистый мужичок, бывший вэдэвэшник, с коротким седым ежиком волос и золотыми передними зубами – вышел вперед, ухмыляясь, ткнул в меня пальцем:

– Слышь, дрыщ, а ты не попутал тут? Не видишь, взрослые дяди пришли поработать. Не отвлекай, ага.

– Мне вроде с вами не по пути, – отозвался я, чувствуя легкий прилив адреналина. Иваныч хоть и вэдэвэшник, но наверняка не знаком с современными видами единоборств. А я ни разу не пробовал технику классического савата в реальном бою. Только на тренировках.

– Я ж тебе русским языком говорю, – продолжал ухмыляться Иваныч. – Вали на хрен отсюда. Свалишь быстро – никто тебя трогать не будет. Быковать начнешь – сразу рога-то обломаем, да?

Иваныч оглянулся на Андрея, словно ожидал разрешения броситься в драку. Верный пес своего хозяина. Андрей улыбался, не сводя с меня взгляда.

– За змеей, значит, приехали? – тихо спросил он.

– Вижу, вы тут тоже не на прогулке.

– Может, прислушаешься к совету моего друга? Он плохого не посоветует.

– Да я как-нибудь сам решу, что делать. Без добрых советов.

– Дмитрич, кончай молоть языком, – вмешался Иваныч. – Ну, что я, голову этому дрыщу не оторву? Надавать по мордасам, и дело с концом.

Андрей покосился в сторону. На берегу стояла Настя, разглядывая нас. А сзади нее шли из воды Дик и Дима.

– Мы как-нибудь в другой раз по мордасам. Пока ограничимся устным предупреждением. Да, Фил? Усек?

Я сжал и разжал кулаки. Сказал очень ровным и спокойным голосом:

– Андрей, ты или угрожай или вали отсюда. При твоей внешности как-то нелепо говорить загадками. Ты, если что, сразу битой по лицу, ну или своего цербера с цепи спускай, посмотрим, кто кого. А то мнешь булки-то без толку, умного из себя строишь. Я же прекрасно знаю, что ты тут делаешь. Нанял вон головорезов, чтобы они за тебя всю черную работу сделали. А сам будешь мохито пить и таек тискать. Ну, вот иди, тискай, не мешай.

Иваныч дернулся в мою сторону, но Андрей остановил его, положив руку на плечо. Мы стояли так несколько секунд – пятеро на одного. Я понимал, что если они накинутся все разом, то мне прямая дорога сначала в больницу, а затем обратно в Москву. Но отступать не собирался. Тут или пан или пропал. Дело принципа.

Со стороны берега к нам бежали Дик и Дима. Эти двое при желании разорвут Андреевых головорезов в клочья. Лишь бы успели…

Андрей повернул голову, оценил степень угрозы и расплылся в ехидной улыбке:

– Братишка, не нервничай. Все нормально. Пока змею никто не нашел. А вот когда найдем, тогда и пообщаемся. Ты же меня знаешь.

О, да. Я его прекрасно знал.

– Все в порядке? – это Дима, остановился рядом высоченной накачанной горой. Рядом с ним Иваныч казался худеньким пенсионером.

– А, Андрюха, сучий сын! – Дик подошел к Андрею так близко, будто собирался обнять. – Почувствовал запах денег и решил примчаться? Не дождешься!

С растрепанных волос Дика лилась вода. Он шмыгнул носом, вытирая влагу тыльной стороной ладони. Улыбнулся – совсем не жизнерадостно.

– Это мы еще посмотрим, – буркнул Андрей, отстраняясь.

– Я тебе без всяких «посмотрим» скажу, что хрен ты у меня что получишь. Даже если сам вытащишь змея из воды. Я его первым обнаружил, я его видел, и я его найду!

– Так уж и видел? – сощурил поросячьи глазки Андрей.

Дик сообразил, что сболтнул лишнего и осекся:

– Не твое дело. Вали, откуда пришел.

– С выражениями осторожнее! – повысил голос Иваныч, но как-то быстро сник под тяжелым Диминым взглядом. Добавил уже тише: – Пообщаемся в другом месте, чувачки. Дядя Ваня никого не забывает, ага.

После этого они ушли. Мы видели, как Андрей с компанией садятся в лодку и плывут в сторону белоснежной яхты.

– Серьезные намерения, – сказал Дик. – Видимо, кто-то предложил кругленькую сумму за змея.

– Андрей его убьет, – сказал я, – выпотрошит, сделает чучело. Все, что угодно, но не оставит в живых.

Дик знал о том, что мы не убиваем животных. Уж точно не криптидов. Верх глупости – уничтожать тех, кто и так на стадии вымирания. Если животное нельзя транспортировать в музей или зоопарк, то лучше изучить его на месте и отпустить. А вот Андрею было все равно. Со времен ограбления могил он не стал лучше. Скорее наоборот. Таких, как Андрей, могила исправит. Недаром среди искателей на форумах Андрею дали лаконичное прозвище – Спрут. Я его очень четко таким и представлял: скользкий, жирный, со множеством щупалец, способный дотянуться куда угодно.

Дик повернулся ко мне:

– Что будем делать?

– Надо найти змея первыми. Запротоколировать, сфотографировать, потом дать сигнал в организации по защите животных. Местным властям. Пусть изолируют змея, загонят его куда-нибудь, но не убивают. Ты представляешь, насколько это редкий вид?

– Надо думать, – хмыкнул Дик. – Уверен, что эти твои защитные организации сами не сольют информацию Андрею и его товарищам? В таком деле никому нельзя доверять.

– Сами загоним, – предположил я. – Главное, отправить змея подальше от деревень, чтобы не пугал народ. А там пусть живет себе, сколько влезет.

– Фотографию на его фоне никто не отменял. А там пусть хоть за тридевять земель уползает. Больно надо.

Я кивнул, не отрывая взгляда от белой яхты. Тревожные чувства кружились в душе, будто поднятые ветром сухие листья, не желали утихомириваться.

– А где наша лодка? Пора делом заниматься.

Дик потрепал меня по плечу:

– Фил, не нервничай. Еще ничего страшного не случилось. Ты же знаешь этого нувориша. Он слишком толст и неповоротлив, чтобы опередить нас.

– Ты посмотри на яхту. Все серьезно. Кто-то неплохо вложился в его экспедицию. Интересно, откуда слухи пошли?

– Я так тебе скажу, Фил. Откуда бы Андрей что ни узнал, мы все равно на шаг впереди. Я тут не первый день, а он только появился. Я точно знаю, где искать, а он будет начинать вслепую. Так что давай, дружище, пообедаем и в путь. Договорились?

– Договорились.

Правда, еще какое-то время меня не отпускало острое ощущение надвигающейся беды. Нехорошее какое-то предчувствие. Успокоился я только тогда, когда отплыли на лодке от берега, и я видел, как удаляется от нас белая дорогая яхта, все еще стоящая на якоре неподалеку от причала.

13

День тянулся медленно, будто жвачка, размятый на однообразные эпизоды: на скучную и не самую интересную работу.

Толковое оборудование еще не прибыло, в нашем распоряжении оказалось несколько гидрофонов, работающих по Wi-Fi, старенький планшет с загруженными в него программами для обработки и систематизации сигналов, гидрокостюмы, ласты и баллоны с воздухом для работы по старинке.

Около часа под палящим солнцем размещали по озеру гидрофоны, настраивали оборудование. Настя хорошо разбиралась в программах, поэтому мы усадили ее на носу лодки – обрабатывать поступающие сигналы. Wi-Fi работал медленно, с перебоями. Часа за четыре у нас должна была появиться полная картина подводной жизни центра озера, а гидроакустическая сеть вряд ли пропустит существо больше десяти метров в длину. Если оно, конечно, появится в ближайшее время.

Настя свесила ноги в воду по щиколотки, нацепила наушники и полностью растворилась в мире цифровых технологий.

Мы же втроем, облачившись в гидрокостюмы, отправились под воду. Завтра должны будут приехать гидроакустические буи и видеощупальца, позволяющие вести подводную съемку на глубине почти сорока метров, а до их приезда можно было полагаться только на собственные глаза и уши.

Подводный мир тайского озера поражал воображение. Из темноты глубин тянулись бурые, зеленые, синие водоросли, мелькали стайки рыбешек (такого разнообразного окраса и буйства смешения красок, что захватывало дух). На каменистых выступах росли кораллы. Лениво плыли, переливаясь в изломленных лучах солнца, медузы.

Мы ныряли, отплывая от лодки на десятки метров, осматривали дно, насколько это было возможно, искали хоть какие-то следы присутствия морского змея. Потом выныривали, перегоняли лодку на следующий квадрат поисков, ныряли снова. Скажу честно, следующие три часа слились для меня в цепочку однообразных действий: перегнали лодку – нырнули – поплавали – вынырнули – перегнали лодку. Те самые скучные исследования, на которые рано или поздно натыкается любой исследователь, хоть археолог, хоть зоолог, хоть криптолог. Чтобы найти жемчужину, приходится вскрывать огромное количество пустых раковин.

Чтобы не превратиться в хорошо прожаренный кусок мяса, я тщательно натирал открытые участки кожи кремом от загара после каждого заплыва, но все равно чувствовал жар, проникающий сквозь поры, вызывающий обильное потовыделение. С новым погружением в воду отчаянно не хотелось выбираться наверх. Так бы и дрейфовал следом за лодкой, чтобы только голова торчала над водой.

Не забывал наблюдать за яхтой Андрея. Озеро хоть и было большое, но яхта хорошо просматривалась на голубой глади, тянувшейся до горизонта. Она отплыла на запад, в сторону отвесных гор и водопадов, замерла там и долгое время не двигалась. Потом неторопливо поползла вдоль берега, против часовой стрелки.

– Исследуют берег, – сказал Дик. – Хотят найти следы, откуда мог приползти змей. Или его убежище. Скоро отправятся по следу в джунгли, где утром мы были. Наткнутся на другое озеро. Потеряют кучу времени.

Мы болтались в воде, около лодки. Дик одной рукой держался за округлую ступеньку лестницы, а второй приглаживал растрепавшиеся золотистые волосы.

– А если не потеряют и найдут что-то ценное? – во мне медленно, но верно, включался азарт искателя. Желание не просто утереть нос почти злейшему конкуренту, но и доказать самому себе что-то очень важное.

Дик пожал плечами:

– Все может быть. Не бежать же за ними из-за этого сломя голову. Наша задача на сегодняшний день – выжидать. Может, наткнемся на что-нибудь под водой. Может, Настя засечет характерные звуки. Все может быть, – повторив фразу, с которой начал, Дик подмигнул и нырнул головой вниз. Мелькнули над водой ласты, обдав меня тучей брызг. Я увидел вытянутую тень, стремительно ускользнувшую на глубину.

Азарт. Только он заставляет раз за разом погружаться под воду и ощупывать взглядом каменистое дно – где его можно было увидеть – в ожидании, что вот-вот наткнешься на заветную цель.

Хотя что я буду делать, если увижу вдруг змея?

Такие мысли приходят на глубине, когда тают вокруг лучи света, которым не хватает сил дотянуться до дна. Толща воды обнимает со всех сторон. Легко перепутать, где низ, а где верх. Ощущаешь себя беззащитным и маленьким, оказавшимся не в том месте и не в то время. Здесь меня никто не ждет, никому нет дела до человечка, спустившегося с обратной стороны мира. Я похож на щепку, идущую ко дну – одинокую, слабую, хрупкую. Куда ни посмотри – вода. Тут свои законы, свои правила. У тебя легкие, а не жабры? Твои проблемы. У тебя нет плавников? Нашел чем хвастаться. Ты неповоротлив и смешон в гидрокостюме, любой хищник растреплет его в два укуса. И что потом? Закрутит давлением, сожмет легкие, отправит на дно, без шанса выжить…

Что со мной станет, если с черноты невидимого дна поднимется в одночасье огромный подводный монстр? Я для него не щепка даже, а так, песчинка, которая в зубах не застрянет.

Потом я поднимался на поверхность, тяжело вдыхая горячий воздух (дайв-компьютер на запястье отмечал повышенное давление и скачки пульса), искал глазами лодку, смотрел на прибрежные полосы, волны деревьев, расходившиеся вокруг озера на многие километры, видел песок, пляжи, причалы, хижины, понимал, что обрету скоро под ногами твердую почву, и сразу успокаивался и продолжал нырять, исследовать, изучать.

Ближе к вечеру я вымотался настолько, что с трудом передвигал ноги. Постоянные тренировки в бассейне – это ничто по сравнению с многочасовым дайвингом в гидрокостюме (пусть даже в «мокром», с компенсатором плавучести) и с аквалангом на спине. В какой-то момент я забрался в лодку и улегся между скамеек, вытянув ноги, чтобы передохнуть.

Рядом объявился улыбающийся Дик. Ему все было нипочем.

– Предлагаю наловить рыбешек на ужин! – воскликнул он, заряжая ружье гарпуном. – Тут рыбка непуганая, самый раз. Не окуньки, конечно, но тоже очень вкусные. Разведем на берегу костерок, пожарим, а?

– Делай что хочешь, – отмахнулся я. – Хоть жарь, хоть вари, лишь бы вкусно было.

Дика не надо было уговаривать дважды. Он прихватил с собой Диму, который тоже выглядел не сильно измотанным, и отчалил на подводную охоту.

Я же позволил себе немного вздремнуть, освободившись от костюма, в одних плавках, чувствуя, как постанывает тело от внезапной физической нагрузки.

Проснулся от громкого хохота, открыл глаза, увидел Дика и Диму, сидящих на задней скамейке, у мотора. Лодка мчалась к берегу. У ног Дика трепетали на дне рыбешки самых разнообразных размеров и окрасов.

– …в общем, цепляюсь я за ее акваланг ластой… – продолжал Дик какой-то начатый разговор. – Сам не заметил, плыву, значит, выслеживаю рыбу. И тут вдруг сзади такой тычок под ребра, будто укусил кто! Разворачиваюсь – а под водой, сам понимаешь, не сильно-то резво развернешься – и вижу, как Аннушка моя в метре от меня дрейфует и наконечником штатива от фотоаппарата в меня тычет! Из-под маски глазищи таращатся! Рыжие волосы растрепались! А еще у нее гидрокостюм зеленоватый, ну, в общем, типичная русалка.

– А ты не понимаешь, чего это она?

– Ага. Думаю, с ума, что ли, сошла, красавица. Я же еще не знал ее тогда. Кручу пальцем у виска. А она мне снова штатив свой тычет, мол, получай фашист гранату. Ну, я, брат, не растерялся, сделал захват и потащил ее наверх, выяснять отношения.

– Выяснил?

– Сначала ничего не понял. Она же англичанка. Что-то там начала лепетать по-ненашенски. Я ей говорю, мол, что хочешь-то? А она мне «андэрстенд», «летс талк», что-то еще там ругалась. В общем, пока на пальцах не разобрались, думал, она мне своей палкой хребет проломит… извинился, конечно, что я так ластой по лицу… На ужин пригласил… Ну и завертелось.

Они снова дружно расхохотались. Я же сел на полу, обхватив руками колени. Хмуро и сонно осмотрелся. Проспал я чуть больше часа. За это время солнце скатилось ближе к горизонту, жары поубавилось, хотя духота была неубиваемая. Настя сидела на носу с планшетом и в наушниках. Яхты Андрея на озере не наблюдалось. Впрочем, большей части противоположного берега видно не было.

– Вымотался с непривычки, дружище! – приветствовал меня Дик. – Спать сегодня будешь, как убитый!

Я почувствовал, как урчит в животе от голода. Кивнул на рыбешку:

– Она хоть съедобная?

– А черт ее знает. Высадимся, разберемся. Поймаем какого-нибудь местного, он нам и поможет.

– Нашли что-нибудь?

– А что тут найдешь? Я же говорю, на живца ловить надо. Змей тоже не дурак, умеет скрываться. Проголодается – выползет. А может, он нажрался на месяц вперед, курами-то… Вот дождемся завтрашней тяжелой артиллерии, тогда и займемся нормальными поисками, а сегодня, считай, просто хорошо отдохнули. Фотографируй, Фил, выкладывай в Интернет, собирай лайки. Что еще надо для счастья?

Мы причалили неподалеку от хижин. К нам подъехал таец на авто, похожем на «Ниву», и за двадцать бат вытащил лодку на берег, закрепил ее лебедкой, да еще и помог разобрать рыбу. Съедобной оказалось не так уж и мало. Дик довольно потирал руки:

– Добрая выйдет жарка!

Он сбегал в хижины, вернулся с разобранным мангалом, сеткой под мышкой и пакетом древесного угля. Мы отошли от берега, в тень деревьев, неторопливо собрали мангал и развели костер из сухих веток. Вдалеке из хижин нас разглядывали тайцы, но не мешали и не подходили.

Приятно вот так сидеть на теплом песке в одних плавках и смотреть, щурясь, как на берег лениво накатывают волны. Ветерок шевелил влажные волосы. Шелестели над головой листья деревьев. Где-то в глубине леса пели птицы. Красота!

Я ничем Дику не помог. Он все сделал сам. Выпотрошил рыбу, очистил от чешуи, снова сбегал в хижины за специями и долго выкатывал каждую рыбу в красном и черном перце, в муке и масле, в каких-то сушеных травах, втирал в тушки какие-то мази. Говорил поучительно о том, что острая пища помогает от сильной жары. Поэтому в Азии кушают очень много острой пищи. Поэтому и рыбка у нас будет острая и хорошая. От рыбы действительно приятно и остро запахло.

Я отодвинулся подальше от жара мангала, растянулся на песке, закинув руки под голову. Меня слегка покачивало после дня, проведенного на воде. Усталость действительно была приятная, томная, как после хорошей тренировки в зале. Я представил, как завтра мы выйдем на воду в полной боеготовности – с нормальными буями, электроникой, с видео– и аудиоаппаратурой. Просканируем дно озера от начала и до конца. Наткнемся на змеиное логово… Мечты, мечты.

А Дик все распинался по поводу своей английской невесты. Какая она у него замечательная и милая, умная и добрая, идеальная, ни прибавить, ни убавить. Завтра она приедет в гости на неделю, и Дик нас всех обязательно познакомит. А в следующую пятницу, значит, свадьба.

– Как праздновать будете? – спросил я.

Дик выкладывал рыбу на сетку. Руки его были едва ли не до локтя перепачканы специями и мукой.

– Куплю себе смокинг нормальный, – ответил он. – Я уже все выяснил. Можно вызвать священника прямо сюда. Подаем документы через визовый центр, нас регистрируют, все дела.

– Я слышала, что со свадьбами не так просто, – сказала Настя. – Надо подтвердить знание языка, серьезность намерений. Там чуть ли не экзамены сдавать надо, плюс вид на жительство одной из сторон, временная виза.

Дик отмахнулся:

– О, эта бюрократия! Дело решается в два звонка. Как змея поймаем, так и займусь.

– Хорошо тебе, в два звонка… Тут люди месяцами в очередях стоят.

– Ты, видать, тоже замуж за иностранца собралась?

– А если и собралась? – весело подмигнула Настя. – Среди русских-то богатыри перевелись. Вот решила за границей поискать!

Конечно, она шутила, но я ощутил легкий укол ревности. Приподнялся на локтях, сказал:

– Настенька, золотце, а как же я? Я же лучше иностранца!

Она показала мне язык, надела наушники и вернулась к планшету. Подозреваю, она уже давно не следила за показаниями гидрофонов, а играла в какую-нибудь бесконечную игрушку, вроде Angry Birds.

Постепенно наступал вечер, а вместе с ним таяла жара, освобождая место долгожданной прохладе. Удлинялись тени, вдоль хижин у воды зажглись разноцветные гирлянды, люди высыпали на берег, включили музыку, разожгли костер и начали плясать вокруг тянущихся к темнеющему небу языков пламени. Вечное лето и вечный праздник. Красота.

Дик разложил по одноразовым тарелкам первые порции рыбы – мягкие сочные кусочки, от которых аппетитно пахло, аж слюнки потекли. Достал откуда-то бутылку местного вина, разлил по пластиковым стаканам. Мы сели в круг под деревом. Четверо вымотавшихся искателей приключений. Настя по такому случаю выудила из одного уха «ракушку».

– Хотелось бы сказать что-нибудь торжественное, – начал Дик. – Но лучше просто выпить. Хорошее вино из манго. Сладкое, золотистое, хмельное. Пьем залпом, потом наслаждаемся рыбой и отдыхаем. Завтра будет тяжелый день.

Мы выпили. Вино действительно было замечательное, оставляло на нёбе терпкое послевкусие. Я подхватил двумя пальцами кусочек рыбы, отправил в рот. Божественно!

– Господин повар, надо еще!

Дик засмеялся:

– Слушаюсь и повинуюсь!

Он ковырнул палкой горящие угли, выпустил в небо яркие темно-красные искорки.

Солнце уходило стремительно, сумерки сгущались, обступая нас со всех сторон. То тут, то там вдоль берега загорались огоньки костров. Музыка у хижин не утихала, раздавался смех и радостные вопли.

– Присоединимся? – спросил Дик, несомненный любитель развлечений.

Я покачал головой. Неохота. Намного лучше сидеть так у костерка, есть рыбу, пить вино и наслаждаться жизнью.

– Яхта плывет, – пробормотала Настя.

Мы все разом посмотрели на озеро. Белые очертания яхты хорошо выделялись в сумерках. Сверкали проблесковые маячки, из окон лился яркий свет. Яхта показалась с запада, но плыла не к берегу, а сворачивала куда-то к центру озера, налево, в те места, где весь день плавали мы.

– Гидрофоны наши заглушить хочет, – мрачно произнес Дима. – Вот с-сука!

Хорошее настроение вмиг улетучилось. Я взял стакан с вином и пошел к воде. Зашел по колено, чувствуя, как прохладные волны ласкают разгоряченную кожу. Остановился так, делая глоток за глотком, не отрывая взгляда от яхты.

Пальнуть бы в них чем-нибудь, чтобы яхту в хлам, чтоб этих черных копателей к едрене фене на дно. Тысяча чертей! Я усмехнулся сам себе. Вино сильно ударило в голову. Чернота вокруг сгущалась. Как-то притихла музыка на берегу. Яхта сильно ушла влево, встала боком к берегу, и хорошо был виден ее освещенный борт, суетящиеся люди – мелкие запятые, скачущие в ярком свете. Что они там нашли? Чего суетятся-то?

Тяжелый всплеск рядом.

– Я засекла подводный шум на глубине почти двадцати метров! – встревоженный Настин голос.

Повернул голову и увидел рядом ее. В одной руке планшет. Вторая рука прижимает наушник. Чуть поодаль возник Дик, тревожно вглядывающийся в светящийся экран.

– Ты серьезно?

– Да уж куда серьезнее! Около яхты… Второй гидрофон… шум… что-то поднимается… Пятнадцать метров… У меня тут зашкаливает график. Смотрите сами! – Она куда-то ткнула, я различил только красные изгибы диаграммы, выскакивающие за горизонтальную ось.

– Кажется… – Настя посмотрела на яхту. – Кажется, у них там змей.

14

В следующую секунду до нас донесся громкий хлопок, и черноту неба над яхтой разорвало яркой вспышкой света. Даже с берега было слышно, как что-то кричат люди.

Дик бросился вдоль берега к лодке, начал торопливо отвязывать лебедку. Дима пришел на помощь, вдвоем они вытолкали лодку в воду. Я побежал к ним, ощущая головокружение от выпитого, перевалился через борт, уткнулся носом в дно, пахнущее рыбой.

Хлопнуло еще раз. Над озером зашелестел комок света, отразившийся от дрожащих волн. Я поднял голову как раз в тот момент, когда с яхты вдруг застрекотало трассирующими, яркие полоски света веером рассыпались по воде.

– Стреляют! – выдохнул Дик и разразился матом. – Да как же так… Посадят же всех… Идиоты!

Затарахтел мотор лодки. Мы рванули так резво, что меня отшвырнуло на скамейки, где я и растянулся, выронив стакан с вином. Лодка запрыгала по волнам.

И тут случилось неожиданное – у носа яхты вспенилась вода, поднялась и рассыпалась брызгами, из воды потянулось вверх извивающееся кольцами туловище – метров на десять выше яхты, к небу!

Хлопок.

Сигнальная ракета разорвалась рядом со змеем, на мгновение осветив его – плоская морда, похожая на веретено, гребень вдоль шеи, змеиное туловище, покрытое не чешуей, а шкурой. Завораживающее зрелище! Я не в силах был оторвать от него взгляда. Змей высунулся над водой едва ли наполовину, но уже был выше самой высокой мачты.

От взрыва ракеты он взвился штопором, приник к воде, вытянулся и что есть силы ударил о бок яхты. Я видел, как посыпались за борт люди. Шум нарастал, мы летели аккурат на морское чудовище – еще метров триста! Дик вопил что-то за рулем, но мне его не было слышно.

С обратной стороны яхты вынырнули водные скутеры, ревя мотором, помчались к змею. Снова застучали выстрелы – полоски света рассекли темноту, не задевая чудовище.

– Ты правда хочешь туда? – закричал я.

Дик кивнул. Я увидел его лицо – лицо человека, соскучившегося по настоящим приключениям.

Впрочем, мы не успевали. Змей начал стремительно уходить под воду. Видимо, нападки людей его изрядно испугали, а удар по яхте был предупреждающим, не с целью кого-то убить, а с целью напугать.

Не подходите ко мне, и я вас не трону!

Разве же кто-то это понял?

Мы были метрах в ста от чудовища, и я совершенно четко разглядел его мощное змеиное тело, с которого срывались потоки воды. Мое лицо покрылось мелкими солеными капельками.

– Фотографирую! – кричал Дима, щелкая затвором. – Фотографирую!

Справа от нашей лодки вынырнул серебристый скутер.

Хлопок!

Вспышка осветила сидящего за рулем мужчину в плавках, а за его спиной стоял еще один, с ружьем наперевес. Хорошее у него было ружье, не чета нашим, полутораметровое, с восьмимиллиметровым гарпуном и с тремя, кажется, тягами. Мужчина привстал, опираясь о спину рулевого, и выстрелил в голову исчезающего под водой змея.

Гарпун по касательной зацепил жесткий шейный гребень, разрезал воду, взвизгнул тросом. Змей зигзагом дернулся в сторону, открыл пасть, обнажив ряд зубов, загнутых внутрь, и издал страшный полурев-полурык, будто где-то поблизости от нас внезапно со скрежетом разорвало паровой котел. Я видел кусочки сбитого гарпуном гребня. Они фосфоресцирующими точками разлетелись в стороны и попадали в воду.

Дик, чертыхнувшись, резко вырулил влево, чтобы не зацепить скутер, нас тряхнуло и подбросило на волне. В угасающем свете сигнальной вспышки змей стремительно развернулся в сторону стреляющего, подался вперед и впился зубами в бок скутера. От скрежета и хруста на мгновение заложило уши. Разлетелись в стороны яркие искры, образовывая вокруг головы змея сверкающее кольцо.

Страшно, до хрипа, закричал мужик в плавках. Змей дернулся, отрывая от скутера кусок, прихватив заодно правую ногу рулевого, ударил о воду, будто добивая, швырнул осколок металла вдаль. Тот, сверкая, пролетел над головами и плюхнулся в метре от лодки. Мощной волной нас подняло вверх, накренило. Потоком горячего воздуха меня вдруг выдернуло из лодки, перевернуло и швырнуло куда-то вниз головой. Секунда – я шлепнулся в воду, потеряв ориентиры, где низ, а где верх, захлебнулся, замолотил отчаянно руками. Вода показалась ледяной на контрасте, обожгла разгоряченную кожу. Еще секунда, показавшаяся вечностью, – я вынырнул в темноту ночи, нашел взглядом яхту, нашу лодку и… змея!

Еще несколько выстрелов рассекли ночь – стреляли в воздух, чтобы, видимо, отпугнуть.

Разъяренный монстр ударил головой о скутер, отхватил пастью часть руля, будто хлеб с маслом, рассеял кругом искры. Благо стреляющий успел спрыгнуть в воду, ухватив с собой отчаянно орущего рулевого.

Меня поднимало на волнах, я наглотался воды на год вперед. Но страшнее всего было осознавать, что вот он змей, которого я искал этим утром – часть его где-то внизу, подо мной. А я похож на все ту же щепку, кувыркающуюся в волнах, и не в силах ничего изменить. Волосы встали дыбом от этой мысли.

Все закончилось стремительно – скутер завалился на бок и начал тонуть. Змей ударил его еще раз, добивая, потом поднялся над водой на несколько метров, обдав нас пенными брызгами, и шумно ушел под воду.

А потом стали слышны только крики пострадавшего, шумы моторов, людские вопли с яхты.

– Я тут! – заорал, увидев, как Дик выруливает лодку, замахал ему руками.

Дик развернулся в мою сторону, зачерпнув носом лодки воду. Высунулся Дима, подхватил меня и помог забраться. Я тяжело рухнул на скамейку. Голова раскалывалась. Потер виски, лоб и обнаружил на кончиках пальцев кровь.

– Сфотографировал! – радостно кричал Дима. – Господи, вы видели это, да? Какая громадина! Какая красотища! Тебе, кстати, неплохо досталось!

– Да уж, вижу, – буркнул я. В легкие будто засунули раскаленный стержень.

Мимо нас промчались скутеры с прикрепленными у руля мощными фонарями, которые разрезали поверхность воды.

Мы подплыли к барахтающимся людям и затащили их на борт лодки. Пострадавший бился в судорогах и громко стонал. У него не было ноги до бедра, кровь густой лужей расползалась по дну, смешиваясь с водой. Лохмотьями свисали бледные порванные мышцы, торчали осколками кости. Я сорвал с подводного ружья резинку, крепко затянул жгут на бедре мужчины, хотя бы немного остановив кровь. Мужчина впился в мое плечо пальцами. Лицо его было влажным и бледным. Он что-то произнес на английском заплетающимся языком, так, что понять было невозможно.

– Просит, чтобы вы отвезли его в больницу, – хмуро перевел второй мужчина.

– Само собой, – отозвался Дик. – Мы же не звери какие. Никого не убиваем почем зря.

Он начал разворачивать лодку по направлению к берегу. На яхте все еще суетились люди. С такого расстояния невозможно было различить лиц, но я был уверен, что вижу у борта Андрея, который стоит и разглядывает нас и нашу лодку.

Сигнальными ракетами больше не стреляли. Постепенно становилось тихо. Разносился только шум скутеров да тарахтел мотор нашей лодки. Мы подъехали к берегу, где нас ждала взволнованная Настя. Рядом с ней суетились тайцы из хижины.

Таец на «Ниве» загрузил раненого на заднее сиденье и повез его в ближайшую больницу. Второй мужчина отправился с ним.

Меня пошатывало, а затем запоздало подкосились ноги, и я сел на берегу, упершись руками в песок. Рядом свалились Дик и Дима.

– Вы не пострадали? – бегала вокруг Настя. – С вами все в порядке? О, Фил, у тебя голова разбита!

– Я уже заметил.

– Надо срочно перевязать. Тут в квадроцикле есть аптечка…

– Ты видела его? Видела змея?

– Он огромен!

– У него кожа, как у змеи. Жесткий гребень…

– Пасть! Ты видел эту пасть? Челюсти разжимаются… Зубищи!

– Они его не подстрелили?

– Только напугали, видимо. Разозлили.

– Теперь спрячется, и мы его еще сто лет не найдем.

Мы говорили разом, без умолку, выплескивая эмоции: страх, волнение, восхищение. Не каждый день сталкиваешься с подобным. Надо было выговориться, принять… поверить! В какой-то момент Дима взял фотоаппарат и, поставив на просмотр, показал мне на крохотном экране расплывчатый, темный силуэт, возвысившийся над водой.

– Это правда морской змей, – пробормотал он. – Я видел его собственными глазами.

Подбежала Настя с аптечкой, долго в ней рылась, выбрасывая на песок бинты, упаковки лекарств, нашла какой-то пузырек, сорвала крышечку зубами, плеснула себе на ладонь прозрачной жидкостью и приложила холодные – обжигающие! – пальцы к моему разбитому лбу. Боль была такая, что перед глазами брызнули молнии. Я заскрипел зубами, сдерживаясь.

– Терпи, терпи, герой, – бормотала Настя, втирая жидкость в рану. – Как в воду прыгать, мы мастаки. А как лечиться, там сразу в слезы.

Что-то в ее интонациях определенно было от моей мамы. А вернее, от всех женщин страны, которые очень любят возиться с мужчинами, будто с маленькими детьми.

Пришлось терпеть, пока мой несчастный лоб протрут и намажут какой-то вонючей мазью на основе местных целебных трав.

– Тайцы плохого не посоветуют, – говорила Настя, вертя в руках тюбик.

Зудящая боль действительно отступила. Оставался только небольшой шум в голове, но разве это сопоставимо с тем, что я видел? Не терпелось рассказать обо всем Глебу. Бедняга, столько всего пропустил…

15

Мы долго сидели на берегу, наблюдая, как бороздит озеро яхта Андрея – снует туда-сюда, не оставляя попыток. Уже давно разошлись тайцы, замолчала музыка, только сверкали на хижинах огоньки гирлянд.

Мы не думали возвращаться обратно в деревню на озере – да и вряд ли бы кто-нибудь из нас отважился ехать на квадроциклах через лес ночью – поэтому наломали дров, собрали хвороста и грелись около небольшого костерка. Вокруг нас тучами вились москиты. Наученные вчерашним опытом, мы запаслись кремами на полгода вперед.

В тишине доели рыбу и выпили вино. Дик притащил откуда-то странные фрукты, похожие на каштаны, с мягким и сладким плодом внутри. Он не запомнил названия, но заверил, что ничего плохого от них не будет.

Несколько раз просмотрели фотографии. Изображения вышли нечеткими, размытыми и темными, поскольку фотографировал Дима без вспышки, а еще и штормило его так, что хоть живых выноси. Но все равно среди мешанины были найдены хорошие кадры, не оставляющие скептикам право на опровержение. С утра я собирался сбросить фото Глебу для публикаций в блоге. Теперь наша задача – привлечь сюда международные организации по защите редких животных и чтобы они нагрянули раньше, чем змея сможет поймать Андрей. Я его знал слишком хорошо. Сегодняшнее происшествие только раззадорит черного копателя. Это вызов для него. Ну, и запах скорых денег никто не отменял.

Кстати, об Андрее. Спустя чуть больше часа с момента происшествия к берегу подплыл скутер. С него легко соскочил Иван Иваныч, направился в нашу сторону. Остановился метрах в трех от костра, достал из кармана шорт сигарету и зажигалку. Закурил.

– Наших спасли? – спросил он коротко.

– А ты не сильно торопился, – отозвался Дик.

– В какую больницу их увезли?

Дик неопределенно махнул рукой:

– Спроси у местных. Они в курсе.

– Здесь завтра будет полно зевак и полицейских. Надо бы решить этот вопрос по-тихому.

– Зачем? – спросил я. – Чтобы дать вам возможность убить змея без свидетелей?

Иваныч покосился на меня, прищурившись, затянулся, пустил ноздрями дым:

– Дмитрич предлагает десять процентов от прибыли. Вы можете даже не соваться. Просто не трепите языком и ждите, пока все закончится.

– Твой шеф совсем идиот, да? – устало покрутил пальцем у виска Дик. – Думает, у меня денег не хватает? Давай я сам ему заплачу, чтобы он свалил отсюда подальше и, как ты говоришь, не совался. Пользы больше будет.

– Дался вам этот змей, – осклабился Иваныч. – Громадина какая, видали? Что вы с ним будете делать? У нас хотя бы цель есть. А у вас?

– У нас, может, тоже цели. Не подпустить таких, как вы, к очень редкому виду. Возможно, это единственный уцелевший экземпляр. Зачем его убивать?

– А зачем убивают кур, например? Или свиней? – Иваныч выудил из уголка губы сигарету, бросил ее под ноги и раздавил носком тапка. – Все дело в прибыли, сынок. Такая, видишь, круговоротина жизни в природе. Кто-то приносит кому-то прибыль. Если ради этого требуется почистить перышки, снять шкурку, ну, что делать?

Он развел руками и посмотрел на хижины, словно потерял к нам интерес. Спросил, не поворачивая головы:

– Так мы не договорились?

– Не думаю, – ответил я.

Иван Иваныч кивнул и побрел вдоль берега. Человек на скутере, сидящий за рулем, остался на месте, дожидаясь.

– Чувствую, у нас тут все серьезно, – едва слышно пробормотал Дик. – Придется повоевать с этими…

16

Дик не ошибся.

Едва мы приехали к деревне на озере на следующее утро, как увидели на берегу полицейские машины. Местные служители закона допрашивали жителей деревни, но тут же переключились на нас, едва завидев.

Я едва слез с квадроцикла, как два щуплых тайских полисмена оказались поблизости и начали наперебой что-то тараторить. Настя едва поспевала переводить.

Они спрашивали про перестрелку на озере Кри-Нлегх. По сведениям полицейских, фаранги устроили пьяный дебош на яхте, начали стрелять в воздух и друг в друга, ранили нескольких человек. По описаниям ряда очевидцев (честных и сознательных граждан), я вместе с друзьями носился на лодке по озеру, много и грязно ругался, шел на таран с другими лодками и вообще вел себя в худших традициях отечественного туризма. Не хватало еще распивать водку, играть на балалайке и таскать за собой на цепи медведя.

В любом случае, меня вежливо попросили последовать за полицейскими в участок в небольшом городке в ста километрах к югу.

Ситуация складывалась не самая удачная. Потеряем целый день, прежде чем уладим эти проблемы. Дик попытался решить вопрос мирно и на месте и даже отвел одного из полицейских в сторону, о чем-то воркуя ему на ухо, но служители закона были непреклонны. В результате меня прямо на берегу усадили в машину и повезли в участок.

Мы неслись с огромной скоростью по бездорожью. При том, что в Таиланде просто зашкаливающая смертность на дорогах, мои попытки пристегнуться привели к веселому смеху у полицейских. Один из них даже пригрозил мне пальцем, мол, не нарушай местных обычаев.

Отъехали мы в начале десятого, а в городок прибыли около часа дня. Солнце стояло в зените. Кондиционер в машине работал с перебоями, то и дело повизгивая металлическим звуком, в салоне было нестерпимо душно, я основательно вспотел.

Мимо мелькали однотипные деревянные домики, магазинчики, торговые лотки с фруктами или газетами. Автомобилей было немного. Редкие прохожие бродили по тротуарам. Среди темных загорелых тайцев встречались бледные или краснокожие от свежего загара европейцы-туристы, которых неведомо как занесло в такую глушь. Вдалеке над домами возвышались величественные горы с белоснежными шапками, укрытые местами темными грозовыми тучами.

Я проверил телефон – сигнал хоть и слабый, но присутствовал. Никто не пытался мне препятствовать, и я набрал Глеба.

– Видел фотографии, – буркнул Глеб в трубку, вместо приветствия.

– Значит, в курсе…

– Ага. И еще Дик позвонил. Как довезут до участка, сбрось местный телефончик, буду разбираться.

– Черт с ним, с участком. Ты видел этого змея? Видел, какая громадина?

Мне было важно, чтобы Глеб восхитился. Много лет назад мы ползали с ним по скалам, делили одну палатку на двоих, исколесили половину Европы. Кажется, я всегда подсознательно ждал, чтобы брат сказал мне, как же он соскучился по путешествиям.

– Говорят, ты себе лоб расшиб, пока за ним охотился, – усмехнулся в трубке Глеб. – Осторожнее там. Мне брат живым нужен.

– Я пока не собираюсь останавливаться. Поможешь?

– Что от меня надо?

– Распространи фотографии, свяжись с обществами по защите животных. Ну, ты знаешь, все эти ВОЗЖ, ВИТА, у тебя же есть контакты? Надо максимально распространить информацию о том, что обнаружен считающийся вымершим много миллионов лет назад вид, что его выживание под угрозой, ну и так далее. Не дать Андрею спокойно убить змея. Понимаешь о чем я?

– Стой, стой, Фил. Не торопись. Ты уверен, что это правильное решение?

Я осекся:

– Глеб, ты о чем?

– Ну, поднимать шумиху вокруг найденного змея. Думаешь, правильно?

– Я тебя не очень понимаю.

– Смотри, на пальцах объясняю, как младшему брату. Допустим, мы сейчас начнем трубить на весь белый свет, что знаем, где прячется гигантский морской змей. То есть настоящий доисторический монстр. Это как заявить, что в Таиланде нашли тираннозавра. Улавливаешь? К черту эти защитные организации, они в этом мире ничего не решают. Сейчас за головой змея охотится только Андрей, а как только о нем узнают все вокруг, ты охотников будешь локтями расталкивать. Да их там сотни съедутся. Представь, как взлетит ценник за поимку змея. Живым или мертвым. Кто первый – тот сорвал куш. Плюс репортеры, журналисты, киношники.

Я молча слушал, кусая губы. До крови. Ладонь, держащая телефон, вспотела.

Автомобиль выруливал к полицейскому участку – уютному с виду зданию с большими витринными окнами, устроившемуся между магазинчиками одежды.

– …его найдут, убьют, снимут шкуру, разделают и вывезут раньше, чем какая-либо организация вообще доберется до этого вашего Сисакета, – продолжал Глеб. – Защитить змея не сможет никто. Это же современный мир. Тут балом правят деньги и оружие, а не совесть, честь и какие-то там мифические нормы морали, уважение…

– Короче, у тебя есть какие-то идеи? – оборвал я.

Автомобиль припарковался на стоянке у участка. Таец с переднего сиденья, полуобернувшись, показал знаками, что мне пора закругляться с разговором. Я выглянул из окна, нашел взглядом адрес на табличке – иероглифы и ниже дублирующая надпись на английском.

– Пока идея одна, – отозвался Глеб. – Не шумите там. Не привлекайте внимания. Я к вечеру придумаю, что делать. Дашь адрес своей кутузки? Сам телефон найду, так уж и быть.

Я быстро продиктовал, выходя на улицу, попрощался и положил трубку. На душе скребли кошки.

17

Не знаю, какими путями Глебу удалось все уладить, но спустя час все тот же улыбающийся тайский полицейский открыл передо мной дверь участка и отправил на все четыре стороны.

Время, проведенное там, ничем особенным не запомнилось. Меня даже не посадили в какую-нибудь железную клетку к уголовникам. Все прошло чинно и мирно. В участке стояло шесть столиков с компьютерами, за которыми работали полицейские, будто менеджеры в обыкновенном офисе. Над головой гонял теплый воздух вентилятор. Из-за деревянной стойки регистрации играла веселенькая непрерывная музыка. Меня усадили на пластиковый стул у кулера, угостили вкусным чаем и постоянно улыбались. Мне оставалось только сидеть, глазеть по сторонам и ждать, как говорится, у моря погоды.

Не знаю, как поступают в Таиланде с настоящими преступниками, но со мной обошлись образцово-показательно.

Первым делом я позвонил Дику, но у него был выключен телефон. Тогда набрал Настю.

– У тебя все хорошо? – выдохнула она в трубку.

– Приятно, что обо мне кто-то переживает, – засмеялся я. – Все нормально, но совершенно не представляю, как отсюда до вас добраться. Тайский у меня хромает. Пришлете кого-нибудь?

– Адрес скажи, – тон ее сменился с тревожно-заботливого на деловой. Настя выслушала адрес и продолжила: – Дик уехал в аэропорт встречать Анну. Семь часов туда, потом семь часов обратно, сам понимаешь, сегодня мы без него. Потом звонили из транспортной, к вечеру доставят оборудование. Не знаю, нужно ли оно теперь нам… Еще мы видели банду Андрея. Они приезжали на озеро, расспрашивали местных жителей, вынюхивали что-то.

Банда Андрея… как быстро девушки находят адекватные сравнения.

– Не обращайте пока на них внимания. – Я побрел по тротуару прочь от полицейского участка, высматривая какую-нибудь забегаловку. Очень хотелось выпить кофе и перекусить.

– Ты что-то задумал?

– У Глеба есть идеи. Жду его звонка.

– Глеб плохого не посоветует. – Глеб давно был в ее глазах непререкаемым авторитетом. Со старшими братьями всегда так.

– Я знаю. Поэтому и дожидаюсь, пока позвонит.

– Береги себя.

Я улыбнулся Настиной заботе, пообещал, что обязательно поберегу.

– Мы с Димой пока на пляж, – продолжила она. – Делать все равно нечего. Позагораем, тебя дождемся.

– Потренируйтесь в подводной охоте, – посоветовал я, продолжая улыбаться. – Вдруг пригодится?

Настя засмеялась в ответ:

– Все шутки шутишь. Приедешь, потренируемся.

На том разговор и закончили.

Глеб позвонил через двадцать минут. К тому времени я нашел среди многочисленных домиков и магазинов небольшое кафе под открытым небом. Грубо говоря, прямо на тротуаре, в лучших курортных традициях, были расставлены столики со стульями, под козырьком тростниковой крыши за прилавком орудовал повар – пожилой седовласый таец в переднике. Там же у него стояли печи, что-то жарилось, варилось, булькало в котлах. Воздух вокруг пропитался острым, кисло-сладким запахом, от которого щипало в носу. Меню у повара никакого не было, пришлось изъясняться на пальцах. Я долго показывал, что хочу кофе, вспоминая навыки игры в «Alias», потом ткнул в чан с лапшой и вроде бы заказал одну порцию. Признаться честно, лапша была единственным блюдом, которое я распознал среди многочисленных кастрюль и сковородок. Будем считать, что настало время для экспериментов.

– В общем, идея такая, – сказал Глеб в трубке. Мне как раз принесли густой горячий кофе в крохотной кружечке. – Вы должны убить змея первыми.

– Отличная идея, – отозвался я. – Гуманная.

– Ты дослушай, Фил. Что делает сейчас Андрей? Охотится за рептилией, причем за живой или мертвой – без разницы. Если же змея уже кто-то убьет, то Андрею больше там делать будет нечего.

– Я пока не улавливаю.

– Суть в том, что вам надо раньше Андрея отыскать змея и сделать так, будто вы его уже убили. Фиктивно. То есть никто не будет знать, что змей жив. Все должно выглядеть так, будто вы настигли это морское чудовище где-нибудь на краю болота, оврага, водопада, я не знаю. А оно сорвалось вниз, утонуло, пропало… и все дела. Фантазию включи. Улавливаешь?

– Глеб, – сказал я, отхлебывая кофе, который вкусом походил на жженую резину. – Ты, конечно, мне брат, умный человечище, но с фантазией у тебя какой-то затык. Скажи честно, ты правда думаешь, что мы сможем настичь двадцатиметровую змею и сделать так, чтобы все вокруг поверили, будто мы ее убили и где-то потеряли? Как-то так, да? Забыли труп гигантского пресмыкающегося где-то в джунглях и теперь, ай-ай, не знаем, куда идти?

Глеб не сдавался.

– Не все так очевидно! – говорил он. – Если этой твари удавалось избегать людей на протяжении многих лет, то если ее спугнуть, загнать куда-нибудь подальше в джунгли, то она и носа не покажет. Все уляжется, Андрей уедет…

– А через пару лет кто-нибудь сообщит ему, что змей объявился снова. И мы будем бежать сюда с бубнами и факелами, отгонять змеюку в джунгли. Бред какой-то.

От крепкого кофе у меня свело скулы. Пить такое было совершенно невозможно. Я отставил чашку и стал ждать, когда принесут лапшу.

Глеб все еще не сдавался. Он бубнил в трубку:

– Подумай сам. Технически невозможно поймать такую громадину живьем и переправить в какой-нибудь заповедник. Два варианта – или оставить ее в покое или убить. Пока слухи о змее перекрываются, оба варианта можно использовать. Андрей остановится только тогда, когда будет точно уверен, что он опоздал, и отхватить лакомый кусок не получится.

– Постой… – в голове завертелась нужная мысль. – А что, если заинтересовать в этом деле тайцев? Змей найден на территории Таиланда, так? Государству выгоднее оставить рептилию в живых, оградив ей территорию, ну, скажем, под еще один заповедник. Чтобы точно понимать, куда змей не сунется. Сюда будут ездить туристы, приносить в казну кучу денег. Как еще один вид туризма, помимо дайвинга, путешествий, купания. А?

– Неплохо.

– Возьмут Андрея за шиворот и выкинут обратно в Россию, пусть там редких животных убивает, если разрешат.

– Вопрос в том, удастся ли объяснить это тайским чиновникам…

– А ты попробуй.

– У твоего большого брата не такие длинные руки, – пробурчал Глеб, но чувствовалось, что он сильно заинтересовался. А это значит, что обязательно попробует.

– Все в твоих больших руках, – подытожил я, чтобы уж точно не дать Глебу возможности для отступления.

В тот момент, когда мы договорили, улыбающийся тайский повар принес блюдо, которое я заказывал. Лапши в нем было немного. В целом же на огромной тарелке покоилось нечто густое, темно-зеленое, сдобренное дольками лимона, ломтиками морковки и капусты и еще миллионом каких-то непонятных мне ингредиентов. В томной густоте плавали куски то ли курицы, то ли свинины. Ко всему этому чуду прилагалась гренка из черного хлеба.

Таец-повар будто прочел на моем лице всю гамму чувств, заулыбался еще сильнее и остановился на почтительно расстоянии. Хотел, зараза, посмотреть за тем, как я буду это есть.

– В общем, брат, верю в тебя, – закончил я. – Пойду на пищевую экзекуцию. Если не выживу, считай меня героем.

Я положил трубку и, подцепив пластиковой вилкой что-то длинное, похожее на лохматую водоросль, аккуратно опустил это в рот. Все мои рецепторы вкуса включились разом, ошарашенные обрушившимся на них испытанием. Будто кто-то дернул рубильник во рту, активировав скрытую опцию: «Реакция на острое!»

Остро! Очень остро!

На лбу мгновенно проступила испарина, в висках заколотило, и мне пришлось применить сверхусилия, чтобы удержать на лице выражение спокойствия и умиротворенности. Сдерживая слезы, я коротко кивнул улыбчивому повару-садисту, намотал на вилку что-то еще, не глядя затолкал это в рот и принялся отчаянно жевать.

Не глядя, взял чашку с недопитым кофе, отхлебнул густого варева. Хоть как-то заглушил едкую остроту, от которой онемели язык и губы.

Повар, видимо, удовлетворенный, вернулся к себе под козырек. Поглядывал на меня время от времени, а я, давившись, ел и глотал, заливал в себя кофе и проклинал азиатские традиции с их острыми блюдами и огромными порциями.

Стоило мне мое мучение всего сорок бат, что по отечественным меркам около пятидесяти рублей. Не самый дорогой завтрак в моей жизни, но уж точно самый запоминающийся.

Потом я снова созвонился с Настей, узнать, выдвинулся ли кто-нибудь меня спасти. Оказалось, что в мою сторону едет такси (со слов Насти, совершенно не разбирающейся в машинах – «синий драндулет, похожий на «Жигули», какой еще у моего дедушки был»). Я прикинул в уме, что ждать примерно час, и пошел прогуляться по улочкам безымянного городка.

Провинциальный городок Таиланда отличался от любого другого провинциального города, где мне приходилось побывать, местным колоритом и буйством красок.

Казалось, трава, цветы и деревья лезут тут отовсюду, стараются расцвести пышнее и ярче, чтобы привлечь больше внимания. Сочные зеленые цвета насыщали пространство вокруг многочисленными оттенками. Лепестки цветов походили на застывших бабочек – фиолетовые, красные, желтые, сиреневые, бордовые – да какие угодно! Создатель, видимо, опрокинул на Таиланд банки с краской, а затем так и оставил. Это про цвета. С колоритом же все обстояло еще интереснее.

Это был не туристический городок. Подозреваю, что фарангов тут видели раз-два и обчелся, поэтому моя персона привлекала повышенное внимание. А местные вели себя так, как привыкли вести в повседневной жизни, не подстраиваясь под объективы фотоаппаратов и поведение бледнокожих.

Вот две женщины, встав у дороги, собирали в плетеную корзину какие-то фрукты. Фрукты эти были разбросаны вокруг в пыли, были они темно-зеленого цвета, походили на большие виноградины с длинными отростками, торчащими во все стороны. Над головами женщин из-за забора свисали тяжелые ветки дерева, усыпанные такими же плодами, но для женщин, видимо, упавшее было ценнее.

Вот какой-то мужчина, перегородив проезжую часть, обмывал из шланга свой старенький драндулет. Потоки желтой воды и грязи растеклись вокруг и ручейками бежали вниз по дороге.

Вот меня окружила стайка детишек в разноцветных майках футбольных игроков. Детишки что-то спрашивали, наперебой галдели и пытались до меня дотронуться. На мгновение я ощутил себя рок-звездой в окружении фанатов.

Прошла женщина с кувшином на голове.

Мужчина пронес в руке клубок змей – будто решил перед обедом выгулять любимых питомцев.

Кто-то из-за прилавка с фруктами махал мне руками, призывая купить что-нибудь, тараторил непонятное и жонглировал оранжевыми плодами манго.

Пресытившись эмоциями, я сел на лавочку и сдал дожидаться местные «Жигули».

Проходящие мимо люди неизменно улыбались и делали «вай». Все же стоить отдать тайцам должное. Дружелюбная нация. По крайней мере, на первый взгляд.

За мной приехали минут через сорок. Это действительно был драндулет – старая, видавшая виды машина, по внешнему виду которой даже не определить, что за марка и какого года выпуска. Левой фары у нее не было, а правая крепилась полосками скотча. Бледно-синяя краска местами выцвела, местами шелушилась и пузырилась. Автомобиль гремел, пыхтел, чихал и вздрагивал, выпуская в воздух клубы едкого черного дыма. Он походил на старика, который все еще надеется, что полон сил и энергии, но, по сути, обманывает сам себя.

Без сомнения, еще один важный и незабываемый штрих Таиланда – транспорт.

Я запрыгнул на пассажирское сиденье, одарив водителя (конечно же тайца) улыбкой.

– Надеюсь, знаешь, куда ехать.

Он улыбнулся в ответ и поддал газу. Мчались мы, по старой тайской традиции, против всех правил дорожного движения и на предельной скорости. Всю дорогу я ждал, что или автомобиль развалится прямо подо мной, или мы попросту во что-нибудь врежемся.

К счастью, доехали нормально, и уже в обед я снова оказался на берегу озера у деревни на воде.

18

Дик должен был вернуться не раньше вечера, поэтому, чтобы не сидеть без дела, мы поехали на озеро Кри-Нлегх (водитель на синем драндулете знал дорогу по узкой колее через лес), чтобы достать из воды наши гидрофоны.

Настю и Диму я буквально выловил из озера, где они бултыхались на огромном надувном матрасе. Оба были не прочь провести остаток дня под лучами солнца, попивая сок, наслаждаясь свалившимся отпуском, но, увидев меня, мигом собрались и взялись за дело.

Из шестнадцати гидрофонов работало только девять. Четыре гидрофона после вчерашней стычки со змеем оторвало от буйков. Еще три безжизненно болтались на воде.

В наступившей полуденной духоте не хотелось ни нырять, ни делать что-либо еще. Я бы с удовольствием растянулся на дне лодки и хорошенько выспался. Последние ночи, честно говоря, были далеко не идеальны для сна. Ночной Тай – это королевство москитов. Я сто раз пожалел, что, помимо крема, не взял с собой пачку затычек для ушей, чтобы не слушать всю ночь назойливый писк насекомых. Пусть бы даже жрали меня, лишь бы не зудели под ухом… Местные жители, что характерно, привыкли и искренне посмеивались над моими попытками отогнать от себя кровососущих монстров. Хорошо, что вместо змея мы не наткнулись на гигантского москита. Вот было бы веселье…

Вода в озере прогрелась настолько, что походила на парное молоко. Нырялось лениво и неторопливо. Я опускался под воду, подхватывал скользкий шнур гидрофона, осматривался по сторонам и нехотя поднимался на поверхность. В такой воде даже рыбы вокруг казались разморенными, вялыми и не бросались от меня врассыпную.

Белая яхта Андрея стояла у причала. После обеда она отделилась от берега и поплыла в сторону скал с водопадом, туда же, где плавала вчера. Мы провожали ее взглядом, пока контуры яхты не стали расплывчатыми в знойном мареве. Там, вдалеке, шумно хлестал водопад и кружились птицы. Часть озера со стороны скал будто попала сюда из какого-то фантастического фильма, вроде «Кинг-Конга».

Глядя туда, где горизонт сливался с синевой озера, а зелено-желтая кромка берега, словно молния на куртке, сшивала верх и низ между собой, я вдруг подумал о том, что вчерашняя охота за змеей началась у Андрея именно с противоположного берега. Случайность? Тогда зачем он снова направил яхту в ту сторону?

– Давайте поплывем к яхте, – кивнул я на водопады вдалеке.

Настя пожала плечами:

– Думаешь, Андрей что-то нашел?

Я улыбнулся. У дураков, как говорится, мысли схожи.

– Ну, он же вчера едва не поймал змея. Значит, знал, где искать, откуда выкуривать. Каким-то образом они на него наткнулись, верно?

Дима, распутывающий шнуры гидрофона, добавил, не поднимая головы:

– Фил дело говорит. Андрей что-то там вынюхал. Надо разведать.

– Нас же заметят, – Настя, щурясь, повертела головой. – Или мы, как в фильмах про шпионов? Ласты, акваланги и в путь под водой. Сколько туда плыть? Километр? Два?

Я не был морально и физически готов плыть под водой так долго. Огляделся, прикидывая расстояние:

– Можно по берегу…

– Дело говоришь. – Настя указала на извилистый берег слева, дугой обходивший озеро и упирающийся в скалы. – Вон туда можно дойти пешком, потом спустимся к воде и доплывем к яхте, посмотрим, чем там Андрейка занимается.

– И как в тех же шпионских фильмах, нас поймают и отведут к главному злодею, – усмехнулся Дима. – А он будет нас пытать – иголки, там, под ногти, – потом велит отрубить головы.

– Тогда уж скормить крокодилам. Обычно злодеи так и поступают.

Скалы, на которые указывала Настя, будто проросли сквозь густые волны деревьев. Они тянулись полукругом на западном побережье, частью уходя прямиком в озеро, частью вгрызаясь в песок. Я понятия не имел, как мы сможем к ним спуститься.

– А если с другой стороны?

– Там ровный песок. Ты и пяти метров не пробежишь, как с яхты заметят. Конспирация, Фил, наше все.

Повеяло черно-белыми фильмами и музыкой из «Семнадцати мгновений весны».

– Никогда не лазил по скалам. И уж точно никогда не занимался конспирацией.

Настя снова дернула плечом:

– Кто не рискует, Фил…

Я сомневался всего секунду. Так часто бывает. Правильное решение приходит вопреки логике и фактам. Просто знаю, что надо делать. Да, это был необдуманный поступок. Действительно – риск. Не просто рутинные поиски криптида, лазание в песке и грязи, ковыряние в пыли, глине и черт знает в чем еще. Каждый из нас подвергался реальной опасности.

Но с другой стороны, разве я не за этим сюда ехал?

– Отлично. Если никто не против, поплыли.

Через двадцать минут мы были на берегу. Песочная линия здесь почти сразу же упиралась в густые заросли. Мир словно был разрезан на две части – полуденная жара под открытым небом резко обрывалась прохладной тенью под кронами деревьев. Песок сменялся гнилыми листьями и буйной травой. Стоило сделать шаг вглубь, и словно оказывался в каком-то совершенно другом месте.

Мы затащили лодку, привязали к стволу дерева. Каждый взвалил на плечи рюкзаки с необходимым скарбом. Выдвинулись по лесу, огибая озеро слева.

Сотовая связь здесь не ловила, ориентировались по спутнику, хотя пресловутый всемогущий GPS так и не смог мне толком показать, где я нахожусь. Не было у него подробной карты местности, хоть ты тресни. Показывал размытые болотистые местности и говорил, что мы угодили чуть ли не в самую гущу непроходимых джунглей.

Шли около получаса по мягкому травяному ковру, потом лес начал редеть, деревья отступили, под ногами заскрипела галька. Солнце с новой силой запустило в нас свои жалящие стрелы. Мы постепенно поднимались все выше, и было видно, что белые щербатые скалы упираются вертикально вниз. Вода лениво облизывала их могучий торс. Поднялся ветерок, принесший с собой песочную пыль. Пахло свежестью, но вместе с тем и духотой. Типичный прибрежный аромат.

Еще минут двадцать мы упорно карабкались по камням. Через полтора километра должен был начаться спуск, с которого можно было сойти в воду. По крайней мере, визуально это выглядело именно так.

Отсюда же, сверху, был хорошо виден скалистый берег с водопадами на другой стороне озера. Яхта Андрея стояла неподалеку. Вокруг яхты сновали желто-синие скутеры. В небольшой V-образой бухте между двух водопадов бродили люди. Или что-то выискивали или уже что-то нашли.

– Кажется, нам туда и нужно, – пробормотала Настя.

Спускаться со скал оказалось намного сложнее, чем подниматься. Тем более приходилось делать это как бы незаметно. Не скажу, что получилось, но мы старались.

Скажу честно, в приключенческих фильмах все выглядит не так, как в жизни. Если кто-то сомневался. Я почти мгновенно содрал себе кожу на ладонях. Камни и скалы – это совсем не идеально ровные поверхности. Они испещрены мелкими выемками, щербатыми выступами, острыми неровностями. Одно неосторожное движение, и будто провел рукой по наждачной бумаге. Создатели фильмов об этом забывают, и их герои прыгают между камней, ловко цепляясь за любой подвернувшийся выступ, падают на спину, вскакивают, бегут вновь – и на их теле не остается никаких следов. Ага. Через пять минут я пожалел о том, что не надел перчатки и нормальные такие плотные штаны. И еще ботинки с толстой подошвой, потому что подошва моих удобных вроде бы тапочек превратилась в решето. Я не говорю о том, что чувствовал каждый острый камешек, впивающийся в подошву. Легко можно было поскользнуться и рухнуть задницей на гальку, ощутив все прелести жизни.

Вдобавок спускаться было неудобно. Никто же не проделал среди скал маршрут для туристов. Камни нависали со всех сторон, иногда попросту перегораживали путь, и приходилось делать крюк, чтобы их обойти. Иногда скальные плиты были настолько отвесными, что спуститься вниз можно было только на крыльях. Один раз мы наткнулись на широкую отвесную щель. Внизу, метрах в двадцати, плескалась горная речушка, впадающая в озеро. Была она прозрачно-голубая, мчалась между камней бурным потоком. Красивое зрелище. Вот только перебираться через эту щель мы не рискнули. Не в кино все же.

В общем, на спуск к воде мы потратили еще полчаса. Яхта то появлялась в поле зрения, то пропадала вновь. Затем я увидел, что в полуметре внизу начинается берег. Сел на влажный ровный камень, спустив ноги. Берег был укрыт ковром из мелких камешков и крабов, снующих туда-сюда.

Рядом со мной присела Настя, а чуть поодаль запыхавшийся Дима. С его габаритами карабкаться по скалам вообще противопоказано. Дима вспотел так, будто все эти полчаса тщательно натирался каким-нибудь лосьоном.

Яхта находилась от нас справа, метрах в трехстах. Левее – ближайший водопад, с шумом обрушивающий воду в озеро. Ветер доносил до нас солоноватые брызги, усеявшие лицо. Полоска берега была настолько узка, что пройти по ней незамеченными было попросту невозможно.

– Предлагаю обогнуть яхту вон там, справа, – показал я. – Выйдем у второго водопада. Видите, где деревья прямо у берега? Выберемся сразу в лес и пройдем к бухте. Не думаю, что Андрей расставил тут патруль. Не на войне же. Ему вряд ли придет в голову, что мы сунемся разведывать обстановку.

– Смотрите! – неожиданно сказала Настя.

Я повернул голову туда, куда она показывала. Из-под крайнего водопада, из клубов пара и брызг неожиданно показались три скутера. Они будто вынырнули из воды и, набирая скорость, помчались в сторону яхты.

– У них что-то прицеплено к бокам, – прищурился Дима. – Какая-то большая хреновина.

– Подводный перфоратор, – пробормотал я. – Для бурения скальных пород. Что-то нашли…

Скутеры, оставив белые пенистые следы на воде, скрылись с обратной стороны яхты.

– Хочешь посмотреть ближе? – спросила Настя.

Я пожал плечами. Почему бы и нет. Подберемся, насколько получится. Понятно же, что люди Андрея что-то нашли. Логово змея, лаз в скале, да хотя бы просто новые следы… Не уходить же с пустыми исцарапанными руками.

– Фотоаппарат с тобой? – обратился к Диме.

Тот поднял на шнурке старенький, но надежный водонепроницаемый Nikon Coolpix, потряс им в воздухе:

– Обижаешь! Я с этим товарищем никогда не расстаюсь.

– Тогда предлагаю все сделать быстро и тихо. Плывем к бухте, потом к водопаду, откуда выбрались скутеры, фотографируем, что они там нашли, и быстро обратно, пока нас не заметили. Без лишнего шума, идет?

– Пионер всегда готов, – отчеканила вполголоса Настя.

Мы переоделись в гидрокостюмы, пристегнули акваланги и спустились к кромке воды. На плече у меня висел рюкзак для дайвинга с вещами.

Вода была прозрачной на несколько метров в глубину. Я легко различил острый рельеф подводных камней, цепочку кораллов, мягкое золотистое дно. Плыть придется с осторожностью, чтобы ни за что не зацепиться. Не лучшее место для дайвинга…

Я ушел под воду первым, направился на глубину, огибая яхту по широкой дуге. Постарался нырнуть как можно глубже, надеясь, что вокруг яхты вода не настолько прозрачная, чтобы легко меня заметить.

Потом до меня дошло.

Лопух!

Как можно было не подумать о гидрофонах и ГАСах? Видел же, видел оранжевые буйки по периметру! Обнаружить нас будет так же легко, как если бы мы просто подплыли к яхте на своей лодке!

Оставалось только надеяться на удачу, а еще на то, что люди Андрея целиком заняты выслеживанием змея и вряд ли обратят внимание на не самых крупных рыбешек.

Я развернулся под водой и знаками дал понять Насте и Диме, что надо расплыться в стороны как можно дальше друг от друга. Снова игра в «Пантомиму», и они, кажется, поняли, в чем дело.

Погрузился еще глубже, сверяясь с манометром на запястье, поднял голову и убедился, что поверхность превратилась в густое темно-зеленое марево, сквозь которое едва пробивались косые лучи солнца да большим пятном дрожала тень от яхты. Отлично. Возможно, пронесет.

В ушах стучало сердце. Я вдыхал воздух, стараясь дышать равномерно, но из-за переживаний постоянно сбивался на частые рваные вздохи, нарушая ритм.

Как же удивительно тихо было вокруг! Сверху толща воды – снизу ничуть не меньше. Дна не видно. И в центре крохотный я среди любопытных рыбешек и медуз.

Вдох. Ласты тяжело рассекают воду. Ощущается нарастающее давление. Не уйти бы слишком глубоко вниз.

Выдох. Стайка пузырьков вырвалась на волю и устремилась наверх.

Я поймал себя на мысли, что после того, как увидел вчера змея, не очень-то хочу долго находиться под водой.

Вдох. Обогнул медузу, голубоватые щупальца которой дрожали и переливались разными оттенками.

Выдох.

Нашел взглядом берег, начал подниматься к поверхности.

Может быть, меня там уже ждут люди Андрея. Улыбающийся Иваныч, головорезы в малиновых пиджаках с борсетками под мышками…

Но берег около бухты был пуст. Над головой свисали мясистые зеленые листья на толстых ветках. Я ухватился за одну такую ветку, подтянулся, забрался на дерево и, стащив ласты, соскочил на мягкую землю. Под ногами хлюпало. Я оказался в настоящих прибрежных зарослях, среди грязи и травы. Огляделся. Справа совсем рядом бухта V-образной формы, дальше вдоль берега каменистый залив, и метрах в пятистах нужный водопад.

Около бухты крутились скутеры. На берегу лежали три лодки, и от них тянулись по песку вереницы следов в глубь леса.

Сколько же людей у Андрея? А еще яхта, лодки, оборудование. Кто-то вложился в эти поиски по-крупному.

Рядом вынырнула Настя, а еще через пару минут – Дима. Мы отошли от берега, расселись на корягах, торчащих из травы.

– Вот уж приключение, – прошептала Настя, улыбаясь. – Я сразу сообразила, что нас могут вычислить, но вроде бы все прошло хорошо.

– Теперь надо через бухту добраться до водопада. Похоже, за водопадом есть лагуна, где и обосновались скутеры и поисковики.

– Прямо туда и сунемся?

– От бухты нырнем и под водопадом в лагуну, а? – Я вскочил, охваченный азартом. – Можно будет даже не подниматься на поверхность. Если люди Андрея что-то бурят под водой, то мы сразу это увидим.

– Нас же заметят.

– А какая разница? Здесь минимум человек десять сейчас крутится. Вряд ли кто-то предположит, что сюда могут затесаться посторонние. Ну а где десять, там и тринадцать. Покружим поблизости, сфотографируем и делаем ноги в обратном направлении.

Сердце все еще колотилось в висках, будто и не выныривал. Дик будет локти кусать вечером! Столько всего пропустил!

Самая ужасная моя черта – совершать необдуманные поступки. Если в Москве за мной приглядывал верный Глеб, то тут я действительно мог сорваться. Знал же за собой этакий грешок, а все равно не мог удержаться, будто наркоман, заглянувший в туалет и обнаруживший на раковине вожделенную стопку кокаина.

– Кто-нибудь когда-нибудь плавал под водопадами? – спросил Дима. – Я дайвингом занимался ровно неделю, в Турции, если что. Там никаких водопадов не было.

– Я в клуб ходила под Москвой, – сообщила Настя. – И еще две недели занятий в Анталии.

У меня опыта было немногим больше. С водопадами я тоже раньше не сталкивался.

– Что там плыть? – отозвался, без тени сомнения в голосе. – Классика. Дик бы даже без акваланга занырнул.

– Дик бы и пятнадцать килограммов на себе потащил, не задумываясь, а я все плечи стерла, – отозвалась Настя. – Но отступать-то все равно некуда. За нами Москва.

Мы зашли в воду одновременно, нырнули, обогнули на глубине бухту и приблизились к тому месту, где водопад соприкасался с поверхностью озера.

Примерно в два-три метра на глубину от поверхности проникали струи воды, закручивались белоснежными вихрями от удара, рассыпались на капли и миллионы пузырьков.

Не думал, что когда-нибудь увижу такую красоту!

Вода вокруг пришла в движение. От глухого раскатистого шума заложило уши. Сильным течением меня понесло в сторону, пришлось уйти немного глубже, чтобы не попасть в водоворот и под мощные удары воды. На глубине было темнее, россыпью мелькали рыбы. Я плыл вперед, ощущая, как напор воды пытается оттащить меня, поднять на поверхность. Возникло острое желание посмотреть наверх, на водопад – каков он снизу? – но я понимал, что лучше не рисковать. Сзади наверняка догоняют Настя и Дима.

Затащил же друзей в такие места…

В какой-то момент сопротивление воды пропало, и я ощутил легкость во всем теле, будто стал одной из тех рыбок, что носились вокруг. Полумрак, вызванный непрекращающимся бурлением водопада, рассеялся, шум остался где-то позади. Вода все еще была встревожена, насыщена поднявшимся со дна песком и илом, обрывками водорослей и мелкого мусора, но уже можно было разглядеть и дно, и неровные скалистые плиты с двух сторон.

И вот тут я увидел подводную пещеру. Или лаз. Или просто дыру.

Сквозь завихрения встревоженного песка показалась отвесная землистая стена, которая шла вверх на несколько метров, поднимаясь над поверхностью чем-то вроде волнореза. У надводной части стены, к слову, я разглядел две лодки. Стена же подводная была мало того что отвесная, так еще и существенно растянулась вширь. Поверхность ее была покрыта густым зеленым слоем водорослей. В одном месте торчали кораллы. А еще, в паре метров ниже, в стене чернела дыра.

Была она метра полтора в диаметре, с неровными краями и будто бы вырезанная кольцами. Внешнее кольцо самое широкое, потом аккуратный срез и еще одно кольцо земли, чуть уже. Третье кольцо с торчащими комьями глины и грязи – еще уже. Дальше наступала чернота, сквозь которую ничего было не разглядеть.

Зато очень хорошо были видны дайверы, крутящиеся вокруг ямы. Числом шесть человек.

От лодок вниз тянулись тугие крепежи, по которым на глубину спустили клетку из мелкой ячеистой сетки вместо стен и стальными балками-перегородками. Отличная ловушка для существа, чья длина достигает двадцати метров. Дайверы закрепляли ее вокруг дыры таким образом, чтобы любой незваный гость, выбравшийся наружу, непременно угодил внутрь. А дальше – дело за малым. Даже если змей сломает перегородки, сетку ему все равно не порвать. Ну, или сделать это будет очень и очень сложно. В охоте на крупного хищника всегда главное – выиграть время. Не дать хищнику развернуться. А потом – уже проще. Люди всегда умели убивать.

Двое дайверов орудовали перфораторами, пробивая в стене отверстия для крепежей, забивали своеобразные крюки, на которые цепляли звенья сетки-клетки. Каждый удар перфоратора отзывался дрожью воды и мощным гулом. На поверхность взлетали снопы пузырей.

Мельком я подумал о том, что весь этот шум наверняка испугал змея. Если он не в норе, то теперь точно не сунется сюда еще очень долго. Правда, далеко не факт, что змея внутри нет. Забился сейчас в темноте, свернулся кольцами и не понимает, что же от него хотят.

Я развернулся, жестом показывая Насте и Диме, что пора уплывать, пока нас действительно не заметили. Приключение окончилось, друзья. Пора обдумать план дальнейших действий.

Дима несколько раз сфотографировал, показал мне большой палец. Неоспоримые доказательства преступления. Может, пригодятся когда-нибудь.

Мы проплыли под водопадом, вышли в бухте.

– Там все слишком серьезно, – произнесла Настя задумчиво. – Если что-нибудь не придумаем в ближайшее время, Андрей умотает со змеем за тридевять земель.

– Позвоню Глебу, как вернемся. Может, что решил по нашему плану, – ответил я.

Дима зачерпнул ладонью горсть воды, умылся, хотя и так был весь мокрый от ушей до пяток. Предложил:

– Может, все же вызовем сюда полицию? Бурение, клетки… запрещено же. Отвлечем Андрея на пару часов, а?

– Хорошая идея. Не знаю, стоит ли тут думать о какой-то форе, не на соревнованиях же, но кровь ему попортить надо.

С этими мыслями я и провел весь остаток пути. Мы успешно добрались до скал, вернулись к тому месту, где стояла лодка, и поплыли к хижинам на далеком берегу. Яхта белела на горизонте, словно ожидая, когда из-за водопада вернутся те, кто соорудил клетку для ловли гигантского змея.

19

Как только на экране телефона замигали заветные палочки сотовой связи, я позвонил Глебу.

– Давненько не слышал, – рассмеялся он в трубке. – Тебе тут привет передают. Говорят, будет отвлекать от обеда – убьют.

– Всем тоже большой привет! – ответил я. – Но у меня очень важное дело, ты же знаешь.

– Как всегда, – легко согласился Глеб.

Он давно привык к тому, что я звоню ему в любое время дня и ночи, по важному делу или нет.

За двадцать минут я рассказал ему все, что сегодня видел. Начиная от подводной дыры (наверняка гнездо змея) и заканчивая клеткой-сетью, которую сооружали люди Андрея.

– Они, должно быть, уверены, что змей внутри, – сказал Глеб. – Иначе их ждет неприятный сюрприз. Представь, колотят клетку, а тут змей сзади…

В присутствии жены Глеб частенько старался шутить, причем делал это неумело и невпопад. Я хмыкнул:

– Давай сосредоточимся на том факте, что мы чертовски не успеваем за Андреем. Если змей внутри этого… ммм… логова, то уже этой ночью Андрей может его поймать и вывезти. Живым или мертвым.

– Я думаю, что мертвым. Мертвее некуда.

– Отлично. Ты звонил нужным людям?

– Фил, какие, блин, нужные люди? Это процесс не быстрый. Нельзя просто так взять и позвонить кому-нибудь из посольства в Таиланде или еще кому и заявить, дескать, у вас тут живет древняя рептилия, давайте создадим для нее все условия. Границы распишем, джакузи запустим, пищи в озера накидаем.

– Но ты ведь что-то делаешь?

– Я работаю над этим, – буркнул в трубку Глеб. – Процесс, говорю, не быстрый. В один день не уложусь.

– Завтра может быть поздно.

– Фил, я же тебе не фокусник! Я даже перед детьми шариками жонглировать не умею! Знаешь кого-то, кто может ускорить все это дело? Дай контакты, я свяжусь. Эта твоя нетерпеливость ни к чему хорошему не приведет, знаешь?

Я почесал затылок. В чем-то он был прав.

– Шариками жонглировать не сложно.

– Шутки шутишь? Вот приедешь – научишь. А если по делу. Лучшая тактика – выжидать. Умные люди никогда не бросаются на амбразуры. Они думают головой, а потом действуют. Ты же умный человек? Мой брат не может быть идиотом.

– Уж надеюсь, – отозвался я, выдохнул, успокаиваясь. – То есть надо подождать? Это твои окончательные слова.

– Я сделаю все, что в моих силах. Ты же знаешь.

И тут тоже не было причины, чтобы ему не верить.

– Не совершай необдуманных поступков, – предупредил на прощание Глеб и отключился.

Конечно, я собирался их совершить. Осталось только дождаться Дика.

Остаток дня я проходил сам не свой. Часто так случается – когда чего-то очень сильно ждешь, то время замедляется, тянется словно горячая резина. Стрелки на часах замирают, и кажется, что даже секундная всегда стоит на одном и том же месте.

Едва вернулись в деревню на озере, Настя тут же отправилась спать. Ее настолько вымотало путешествие и полтора десятка килограммов экипировки на хрупких плечах, что нипочем были палящее солнце, гудящие москиты, нагретое и душное помещение, где воздух был липок, словно сладкая вата. Настя уснула в плетеном кресле, положив ноги на крохотный табурет.

Дима же на первом этаже пытался узнать у пожилого хозяина, где здесь можно раздобыть еды. Хозяин, которого отвлекали от просмотра телевизора, гладил выпуклый, будто бочонок, живот, морщился и отмахивался от Димы, как от назойливой мухи. Потом появилась женщина, все сразу поняла и вывалила перед Димой на стол множество фруктов и суп с креветками в кастрюльке. Суп по-местному назывался том ям кунг. Помимо креветок, в него входили острейшие приправы (красный перец был среди них самым невинным ингредиентом), грибы, похожие на шампиньоны, и разные травы, похожие на наши петрушку и укроп.

Дима разлил суп на две тарелки и позвал меня разделить с ним трапезу. Диме было неудобно есть одному, потому что хозяйка дома сидела напротив и пристально за ним наблюдала, будто желала проверить, осилит ли фаранг острое варево или сдастся на волю Будде.

Человеку свойственно сравнивать все новое с уже знакомым. Там вот, том ям кунг не был похож ни на одно блюдо, что я пробовал раньше. Прежде всего, я не склонен был к садомазохизму. Не очень люблю есть блюда, которые пытаются выжечь мне нёбо, расплавить язык и выдавить изнутри глаза. К тому же смесь морепродуктов с грибами и приправами создавала странное, непередаваемое послевкусие. Что греха таить, сразу после того, как горло перестает неметь от остроты, хочется положить в рот следующую ложку риса, политого супом.

Если в забегаловке безымянного городка мне пытались прожечь живот насквозь, то тут хотя бы немного смилостивились. Чаяниями Будды том ям кунг я таки доел, а в подарок получил широкую улыбку от хозяйки дома. Местные, значит, одобрили.

Когда начало темнеть, часам к восьми вечера, на пороге дома возник Дик. Улыбка его сияла все так же победно, как и раньше. Волосы рассыпались по плечам. Повязку с ноги он уже снял, обнажая чуть припухший шрам на загорелой коже. Шрамы мужчин красят – это как раз случай Дика.

– Господа, друзья, товарищи! – громогласно воскликнул он, перекрикивая льющуюся из телевизора музыку. – Позвольте представить вам мою невесту. Девушка скромная, красивая, умная, а еще англичанка. Прошу любить и жаловать. Анна Вествэйч.

Из-за могучей его спины, словно отыгрывая отрепетированное действо, показалась Анна. Была это хрупкая милая девушка, лет двадцати или чуть меньше на вид. На англичанку не походила совсем. Скорее – на современного отечественного тинейджера. Ну, знаете, из тех, которые красят волосы в кислотное, вкалывают в уши, губы, носы и языки пирсинг, делают себе татуировки на плечах и шеях, носят мешковатые непонятные одежды, постоянно пялятся в телефон и не вынимают из ушей наушники.

Я только что описал Анну в деталях. Собственно, среднестатистический образ щупловатого подростка. Разве что миленькая.

Она оторвала взгляд от экрана телефона, смущенно улыбнулась и помахала нам всем рукой. Я не удержался и помахал в ответ. Хотелось спросить у этой девочки, в каком она учится классе. А еще хотелось спросить, каким образом она умудрилась связаться с Диком.

Он точно не походил на современного подростка, даже больше – с первого взгляда их можно было принять за отца и дочь. В крайнем случае за старшего брата и его сестру. За сильно старшего брата.

– Дик, она понимает по-русски? – спросил я дружелюбно, не переставая улыбаться.

– Ни капельки.

– Где ты ее откопал?

– Я же рассказывал. Ты, кажется, в тот момент спал. Неблагодарный слушатель. Дайвинг, все дела…

– Я о том, что она же маленькая. Тебя не посадят? Совращение малолетних – это, вообще-то, статья.

– Она университет заканчивает, – фыркнул Дик. – Какой-то там, в Лондоне. Престижный. У вас есть что-нибудь перекусить? Семь часов на яблочном соке. С ума сойти!

Он шумно прошагал в дом и принялся о чем-то изъясняться с хозяйкой. Естественно, по-русски, который хозяйка не понимала и отвечала по-тайски. Настя поспешила за ним следом. Анна же (которую так и хотелось называть не иначе как Анечка) кому-то позвонила и, уложив телефон на плечо и придавив его щекой, отправилась гулять вокруг дома, оживленно разговаривая.

– Стареет приятель, – ухмыльнулся Дима. – На малолеток потянуло.

Я тоже вспомнил древнюю поговорку о том, что возраст мужчины можно определить по молодости девушки, которая стоит рядом с ним.

Мы вернулись в дом и обнаружили, что Дик уплетает за обе щеки огнеопасный суп с креветками. Щеки его пылали красным. Ноздри раздувались.

– Уф, хорошее варево! – говорил Дик. – Надо научиться такое же делать! Куплю приправ и в океан на месяц!

– У нас новости, – сказал я, присаживаясь рядом, и вывалил на Дика все, что сегодня произошло. От моего ареста и до логова змея за водопадом.

Пока я рассказывал, лицо Дика багровело еще больше.

– И чего же мы ждем? – мрачно спросил он после того, как рассказ подошел к концу.

– У тебя есть предложения?

– Упустим же добычу. Они змея этой же ночью и поймают, не подавятся. Э, нет. Тут, ребята, надо не сопли на кулак наматывать, а действовать.

Я откинулся на стуле, скрестив руки на груди. Хотел таким образом показать, что весь внимание и открыт к предложениям. Дик оценил меня хмурым и слезящимся от остроты супа взглядом.

– Фил. Ты же у нас умница, голова. Придумай что-нибудь. Я уверен, что ты не будешь сидеть без дела. А? Созвонитесь с Глебом, покумекайте, разгадайте все это дело. Вы же программы пишете всякие, неужели не хватит мозгов план действий расписать?

– Я хочу отправиться туда ночью, испортить клетку. Настя и Дима считают, что надо подождать. Глеб договаривается с нужными людьми, чтобы получить предварительное разрешение на охрану редкого животного. Но ему нужно больше доказательств. Наши размытые фотографии, знаешь, не совсем то, что нужно. Отправил ему еще фото клетки, но это тоже сомнительные факты.

Дима и Настя, сидящие рядом, удивленно на меня посмотрели. Конечно, я им не говорил о своем плане, который созрел еще пару часов назад. Они бы стали меня отговаривать. Возможно, даже отговорили бы.

– Нам надо тянуть время, пока Глеб все не устроит, – продолжил я. – День. Может быть, неделю. Я не знаю. Главное, сделать так, чтобы Андрей змея не поймал. В идеале самим подобраться к змею и хорошенько его зафиксировать на камеры. Видео, фото, все, что получится.

– Погоди, – перебила Настя. – Дай соображу. Ты собираешься сегодня ночью отправиться по скалам к бухте, проплыть под водопадом к логову змея, откуда он может выбраться в любой момент, и каким-то образом испортить клетку, которая этого самого змея хотя бы немного задержит, если он вдруг появится.

– Рисковое дело, – обнажил зубы в улыбке Дик. – Поддерживаю. Дай пять, дружище! План не мальчика, но мужа.

– Вы же в курсе, что эта змеюка откусила человеку ногу? – спросила Настя. – Я просто напоминаю. Откусила непринужденно, будто бутерброд жевала. Рискуем жизнью и все такое. В обед уже проходили, но там при свете дня было. А тут вы как собираетесь? Под лунным небом, да?

– А знаете, что еще? – Я мягко перебил Настю и повернулся к Дику. – Скажи честно, разве ты не хочешь снова увидеть змея? Хотя бы издалека. Хотя бы один раз. Дотронуться до его шкуры. Ощутить на себе его взгляд. Разве не за этим все мы сюда приехали? Приключения. Вот они. Перед нами. Бери и используй.

Дик замахал руками:

– Блин, Фил, ты как гипнотизер! Смотрю и не могу оторваться. Говоришь, идти за тобой в логово хищника? Да без проблем.

Я улыбнулся, чувствуя дрожь во всем теле. Это все азарт. Наплывает волнами, заставляет делать необдуманные поступки. Но разве мог я сейчас отступить? Не в моих правилах.

– Кстати, о мальчиках и девочках. – Настя внезапно перешла на шепот и склонилась ближе к Дику. – Ты же знаешь, что твоей подруге всего восемнадцать?

Дик застыл, не донеся до рта ложку:

– Откуда ты?..

– Вы как до этого общались-то?

– На пальцах. Любовь не требует перевода и не знает этих самых… языковых границ.

– Ага. Вот только я знаю английский и уже перекинулась с твоей девочкой парой слов. Она на втором курсе в университете Кардиффа. Учится на биолога, изучает червяков или что-то в этом духе. Сюда приехала по грантам от университета, собирать материал для учебной работы.

– Любит? – в лоб спросил Дик. – Замуж желает?

– Не спрашивала. Просто мотай на ус, что девочка молодая и сама в себе. И язык подучи, блин. Вечно впутываешься…

На этом разговор о мальчиках и девочках был закончен. Мы снова вернулись к змею.

– Фил дело говорит, – продолжил Дик, доедая суп. – План непродуманный, отчаянный и безнадежный. Все, как я люблю.

– Возможности перебирать у нас все равно нет, – вставил я. – Андрей на шаг впереди. У него масса оборудования, практически стопроцентная лояльность местной полиции, и он не собирается придерживаться каких-то моральных принципов.

– Если мы попадемся? – спросил Дима. – Я не военный человек, да и драться не сильно умею.

– Ну, не будут же нам иглы под ногти совать, в самом деле. Цивилизованные же люди.

Дик сказал:

– Определенный риск есть. Кругом непроходимые джунгли. Местность дикая. На много километров ни одного живого человека. А еще и хищники. Я бы лучше не попадался. Не хищникам, в смысле, а Андрею и его товарищам. Но и хищникам тоже.

– Давайте так, – решил я. – Кто не хочет, может не идти. В принципе, много людей тоже не надо. Слишком заметно. Можем отправиться с Диком вдвоем…

– Скоро подъедет заказанное оборудование. Там есть нормальные гидрокостюмы, а не та старая хрень, которую вы носили, – вставил Дик.

– Сходим, вернее, сплаваем. Что сможем – сделаем, и потом сразу назад. Никого не заставляю.

– И гидроциклы подвезут. Две штуки. Вместо лодки. Вмиг долетим…

Настя покачала головой.

– Ребята, вы сумасшедшие, – сказала она. – Из-за какого-то змея.

– Из-за гигантского морского змея, – заметил Дик. – Древнее существо, между прочим. Таких надо беречь.

В дом зашла Анна, все еще болтающая по телефону. Покружилась вокруг дивана, подошла к нам, села на табурет и только после этого положила трубку. Осмотрела нас, смущенно улыбаясь. Дик налил ей суп в глубокую металлическую тарелку, протянул. Девушка принюхалась, и щеки ее мгновенно налились румянцем. Взяла ложку, осторожно зачерпнула золотистой жидкости и кружок креветки, положила в рот. Секунду или две мне казалось, что лицо Анны сейчас взорвется. Вот так по-настоящему. На лбу проступили пульсирующие вены, щеки надулись, подбородок задрожал, а из глаз хлынули слезы. Отчаянно смущаясь, девушка проглотила варево, положила ложку на стол около тарелки и отрицательно замотала головой, мол, мы такое есть не будем, извините.

– Тогда фруктов тебе принесу, – решил Дик. Сейчас он и в самом деле больше всего походил на старшего брата или папашу. Вскочил, убежал куда-то к плитам и корзинам.

– Я с вами, – внезапно сказал Дима. – Если какая заварушка… я хоть драться не умею, но сила-то есть. Как-нибудь справлюсь.

Я посмотрел на Настю. Она собралась было что-то сказать, но я ее перебил:

– Нет, Насть. Ты как раз останешься. Надо, чтобы кто-то, ну… ты понимаешь, был на связи с Глебом, если что. Я почти уверен, что в бухте на той стороне озера сотовая связь не ловит.

Она внимательно посмотрела на меня и нехотя кивнула:

– Хорошо. Но не думай, что я бы не поплыла с вами.

– Я не думаю, честное слово. Но так будет лучше.

Дик принес полную тарелку фруктов. Хватило на всех, а не только на Аню. Следующие полчаса мы с удовольствием уплетали экзотические дары Таиланда. Потом Дику позвонили – в трех километрах от озера завяз в грязи грузовик с заказанным грузом.

– Придется разгружать вручную, – весело сообщил Дик. – Ну-ка, кто смелый, отважный и умелый, разомнем кости.

Кости мы разминали еще часа полтора. К нам присоединилось человек шесть тайцев. На вид все они были щуплые и костлявые, но носили вещи шустро и задорно. Трое тайцев, обмотав гидроцикл толстыми жгутами, протащили его по обочине до самой кромки воды, а затем вернулись за вторым. При этом даже не запыхались.

– Красавец? – Дик похлопал по стеклопластиковому серому боку гидроцикла. – Двести лошадей. Четырехтактный двигатель. Фирма веников не вяжет. Катался когда-нибудь?

– Приходилось.

На самом деле я катался на гидроцикле всего один раз, когда приехал к друзьям в Питер. Меня затащили на Финский залив, усадили на гидроцикл и велели наслаждаться жизнью. Правда, потом учили глиссированию, но я так и не понял, что это такое. Но жизнью, как и поездкой, насладился сполна.

– Сегодня помчимся на них. Никаких скал, объездов и так далее. Я вам покажу, что значит настоящее приключение.

Из его уст это прозвучало как угроза, но я был не против. Рисковать так рисковать.

Около семи часов вечера мы наконец все разгрузили и доставили в дом на озере. Благородные хозяева сделали вид, что им совсем не мешает гора оборудования, занимающая почти половину первого этажа. Женщина только взяла под мышку статую Будды, которую мы слегка загородили, и перенесла ее в другой угол. Там Будда был поставлен на постамент с всевозможными почестями.

Вечер медленно вступал в свои права, знойная жара сменялась легкой прохладой, по воде вокруг деревни растянулась белесая дымка, а деревья на берегу оказались усыпаны светлячками.

Мы сидели впятером на краю деревянных подмостков, свесив ноги. Внизу плескалась о бетонные сваи серебристая вода. Дик гладил плечо Анны и что-то ей ворковал на ухо. Интересно, как она вообще воспринимает ухаживания на непонятном языке? Воистину, неисчерпаемы силы любви.

Я откинулся назад, опершись о руки, и просто отдыхал от проделанной работы.

– Как же хорошо тут, – пробормотала Настя. – Давайте, когда все закончится, просто, по-человечески отдохнем?

– Я знаю отличное место для подводной охоты, – вставил Дик. – Мы с Аней там и познакомились, между прочим.

Анна что-то сказала по-английски.

– Она спрашивает, куда это мы собрались с таким количеством разнообразного оборудования. Зачем нам ружья, гарпуны, сухие и мокрые гидрокостюмы, наборы ласт, буйки и прочая дребедень, – заметила Настя и добавила: – Разбирается, чертяка.

– Скажи ей, что мы ловим монстра! – выпучил глаза Дик.

Настя усмехнулась:

– Вот выучи язык и сам говори, – но все же перевела.

Глаза Анны округлились. Она что-то застрочила в телефоне. Видно, делилась новостью со своими студенческими подругами.

– Пусть добавит – скоро мой жених привезет видео, смотреть до конца, жесть! – смеясь попросил Дик.

Настя перевела снова. Анна засмеялась, потрепала Дика по плечу с какой-то подростковой нежностью. Милая девочка, решил я.

– Пора в путь, – между тем сказал Дик, и вся его веселость в тот же миг улетучилась. Он прекрасно знал, когда можно веселиться, а когда лучше оставаться серьезным. Просто иногда притворялся. – Переведи Ане, что она побудет пока здесь, с тобой. Пусть не переживает, мы скоро вернемся. К утру успеем, я думаю.

Мы оставили девушек на подмостках, а сами вернулись в дом. Я принялся натягивать гидрокостюм. Дик взял ружье для подводной охоты, намотал через плечо моток веревки с буйками – он сразу стал похож на охотника на китов с какого-нибудь современного аналога «Пекода».

Могучий Дима очень гармонично смотрелся в гидрокостюме. Он накинул жилет плавучести, надел перчатки, боты и тут же натянул капюшон.

Мы по очереди пристегнули друг другу алюминиевые баллоны. Все сидело ровно, без натяжек, комфортно. Надо бы спросить у Дика, как он умудрился так точно подобрать размеры.

Дик тем временем протянул мне два ножа с зубчатой кромкой:

– Надеюсь, для сетки сгодится.

– А ружье?

– Ты умеешь из него стрелять? К тому же сомневаюсь, что наши ружья, даже эти, причинят сильный вред змею.

Почему-то я подумал, что как раз в змея стрелять и не получится. Мало ли кого еще встретим.

– А мне можно гарпун? – спросил Дима.

– Гарпуны кидают только в фильмах, – отозвался Дик. – Ты у нас будешь отвечать за инвентарь. Фонари, фал, жесткий буек, вот, держи. Парень сильный, дотащишь.

С этими словами он протянул Диме рюкзак с инвентарем и первым вышел на улицу, в вечернюю прохладу.

Темнело стремительно. В этой темноте особенно обнажился мой азарт и жажда к приключениям. Хотелось поскорее заняться делом. Не сидеть на месте.

Над головой заурчало, небо расцвело извилистыми дорожками молний. Следом загрохотало так, что зазвенела посуда.

– Дождь будет, – сказал Дик. – Надо торопиться. Местные ливни – это что-то. Я бы не хотел оказаться на озере, когда начнет лить.

В общем, мы заторопились, запрыгнули в лодку и отчалили. Настя и Анна все еще сидели на подмостках и болтали ногами. Настя махала нам рукой, Анна кому-то звонила, разглядывая небо.

У берега стоял нанятый грузовичок, в кузове которого ожидали своего часа гидроциклы. На грузовичке мы быстро домчались до знакомого уже озера Кри-Нлегх.

Наступающая темнота мерцала редкими огнями. Вдалеке на озере можно было различить огоньки яхты. Шумел невидимый уже водопад. Вдоль хижин на берегу вновь зажгли гирлянды. Играла веселая музыка. Праздник каждый день. Ни больше ни меньше.

Гидроциклы были спущены на воду. Я уселся за спиной Дика. Дима сел за руль сам – он в прошлом много и часто катался на гидроциклах, по абонементу в спортшколе.

Дик наклонился, зачерпнул ладонью воду и умыл ею лицо.

– На счастье, – буркнул он и завел мотор. – На счастье.

20

У вас когда-нибудь бывало ощущение, что вот-вот случится нечто неожиданное, стремительное, важное? Будто где-то в темноте разорвется с треском фейерверк, и в обнажившемся дрожащем свечении вы увидите совсем другой мир, не тот, каким вы его представляли? От этого ощущения дрожат кончики пальцев, мурашки бегут по коже, сердце бешено колотится в груди. Ожидаешь фейерверка, хлопка, вглядываешься в темноту. А в висках стучит: «Когда же? Когда?»

Из темноты наплывал, нарастал шум водопада. Потоки падающей воды заглушали рев наших двигателей, и мы без проблем обогнули яхту Андрея по широкой дуге, проплыли вдоль берега и остановились у бухты.

Тревожно было на душе. Захотелось быстрее закончить со всем этим и вернуться обратно, к Насте, под крышу странного дома странных хозяев.

Я соскочил с гидроцикла. Ноги проваливались в податливый песок. Огляделся. Темнота в глубине джунглей сгущалась. Змей вполне может находиться и там. Он же не подводный житель, в конце концов. Обитает, где захочет. Я нервно усмехнулся, живо представив, что из темноты на меня смотрит, затаившись, доисторический хищник. Любой мерцающий огонек может оказаться его глазами. Дайте змею минуту, нет, можно и секунду – он стремительно распрямит мощное тело, рванет вперед и проглотит меня в один присест. И не подавится, зараза.

Отставить панику, камрад.

Дик положил тяжелую руку мне на плечо. Шепнул:

– Ну, показывай путь, дружище.

Голос его успокоил и придал сил. Я надел маску, первым зашел в воду, нырнул и обнаружил, что нахожусь в абсолютной, непроглядной тьме. Наверное, именно так выглядит тьма, в которой «хоть глаз выколи». Впрочем, через полминуты глаза привыкли. Я различил голубоватое свечение, словно фосфоресцирующее – облака планктона были похожи на мошек, столь родных в Москве в изнуряющую жару. Тут же увидел уходящее вниз дно, тянущиеся к поверхности ростки кораллов и светящиеся водоросли. Ориентироваться было можно, более-менее.

Выдохнул. В путь.

Плыли несколько минут в сторону завихрений водопада, ориентируясь на шум. Я впереди, справа Дик, а Дима чуть сзади. Вода ночью казалась прохладнее, что ли? Сначала было приятно, потом я начал подмерзать, движения сделались не такими плавными, захотелось размять спину, руки.

Вдруг в нескольких метрах от нас темноту воды продырявил мутно-желтый луч фонаря. Осветил глубину, дернулся вправо-влево, поплыл по кругу.

Люди Андрея осматривают местность. Ну и гидрофоны никто не отменял. Утром нам повезло, но повезет ли ночью?

Дик ловко поднырнул под меня и оказался слева, в зоне недосягаемости луча. Прижавшись друг к другу почти вплотную, мы поплыли вперед.

В темноте возник еще один луч. Потом еще. В разные стороны от них шарахались стаи перепуганных рыб. Лучи пронзали воду, будто кто-то наверху протыкал толщу озера светящимися спицами и прокручивал, чтобы глубже засадить.

Я ускорился, насколько мог. В голове крутились инструкции по безопасности, правила равномерного дыхания, условия эксплуатирования баллонов с воздухом, но желание не попасться было намного сильнее предупреждений.

Водопад!

Мощный поток воды обрушился на меня сверху! Я и не заметил, как оказался тут.

Удар!

Перевернуло и закружило. Едва успел сохранить равновесие. Захлебнулся воздухом и едва не закашлял.

Еще удар!

Легкие сдавило, а в уши словно натолкали ваты.

Я подался влево, интуитивно надеясь выплыть из опасной зоны. Кто-то схватил меня за руку, дернул. В темноте не разобрать.

Глубокий вдох! Не нервничать! Пузырьки воздуха перед глазами.

Различил Дика, который показывал мне, что надо уходить на глубину. Еще на три-четыре метра, и можно будет проплыть за водопад.

Понял тебя, дружище.

Кружили в нервном танце лучи. Вот один выхватил дрожащее тельце медузы, вот другой разогнал сонных рыб… Я поплыл вниз, поднырнул под потоки воды, проплыл, начал подниматься. Впереди маячил Дик.

Сюда лучи не добирались, но на поверхность лучше было не подниматься. Мало ли кто и с каким оружием поджидает там нашего ночного гостя?

Поискал взглядом Диму. Он был недалеко, проплывал в серебристом свечении планктона, который облепил его гидрокостюм, будто новогодние украшения – елку.

Теперь бы найти вход в змеиное логово…

В руках у Димы зажегся фонарь. Свет, похожий на тонкий джедайский меч, горизонтально рассек воду, уперся в скалистую стену и пополз по ней, исследуя. Молодец Дима, не дурак!

Пара минут – и в луче света заискрилась сетка. Мы подплыли ближе. Даже без света фонаря можно было разглядеть клетку целиком.

Твердый ее остов был закреплен на тросы, тянущиеся наверх. Стены клетки из мелкой сетки дрожали от движения воды. Внешний край был закреплен на мощные винты в скальную породу по периметру дыры, без единой щели. Верхняя часть конструкции над дырой оказалась подвешена на трос-обманку, от нее тянулись внутрь клетки веревки, к которым была привязана туша какой-то рыбы. И еще я увидел веревочную петлю вокруг рыбы. Классическая ловушка для акул. Как только змей вцепится в приманку, петля затянется, не давая ему возможности высвободиться. А потом дело за малым.

У рыбы, к слову, было вспорото брюхо, кишки плавали в воде, становясь приманкой совсем уж мелкой рыбешки, которой сетка была нипочем.

Водные потоки шевелили ил на скале вокруг дыры; извивались, тянулись вверх водоросли. Дик подплыл ближе, положил одну руку на скальный выступ – ладонь погрузилась в бурый ил, – а второй взялся за сетку и осторожно ее дернул. Подозреваю, сетка могла выдержать дергания и посильнее. Вода вокруг пришла в движение, мертвая рыба внутри сетки закачалась, распугивая рыбешку вокруг себя.

Дик взмахом руки подозвал меня к себе. Когда я подплыл – указал на сетку и изобразил нечто вроде резкого разрубания топором. Я протянул ему нож, держась за лезвие – на, мол, пробуй сам.

Дик и попробовал – просунул нож между звеньев, черканул зубчатым лезвием по металлу. Сетка вздрогнула вновь, будто встревоженная медуза. На звеньях, судя по всему, не осталось даже следа. Дик ударил сильнее, провел лезвием вперед-назад, будто пилил. Вернул мне нож, взялся пальцами за переплетение звеньев, подергал.

Ничего.

С подобными клетками-сетками наверняка ходили охотиться на акул. Куда уж тут с ножом…

Дик не отчаивался, взял нож снова и принялся плавать вокруг, время от времени предпринимая попытки где-нибудь ее разрезать.

Я вспомнил, как несколько лет назад мы с Глебом ездили в Индию и оказались в месте, где проворные индусы собирали кокосы. Они забирались на пальмы, срезали плод и бросали его вниз, безо всякой опаски, что кокос лопнет. Потом мне объяснили, что шкура у кокоса настолько прочная, что пробить ее сразу не получится, даже если лупить молотком. Но вместе с тем у каждого кокоса есть три углубления, одно из которых обязательно мягкое и податливое. Его легко проткнуть штопором, слить кокосовое молочко, а затем уже можно легко разломать кокос на части, ударив по этой дырке чем-нибудь тяжелым. Век живи, как говорится, век учись.

Я оглядел сетку со всех сторон. У каждого кокоса есть мягкое углубление… Остановился взглядом на крепежах, что уходили в скалистую породу. Обычные крепежи на четыре винта. Наверняка прикреплены не самым лучшим образом, лишь бы удерживать сетку на весу. Тем более если змей попадется, надо быстро и легко эти винты снять. Значит… Подплыл к одному из крепежей, ощупал, подергал. Взял второй нож, вставил лезвие в прорезь винта, провернул. Так и есть. Закрепили «наобум». Торопились или специально, какая разница?

Винт поддался быстро, без сопротивления. Я поманил рукой Диму, показал, чем занимаюсь. Он понял, стал откручивать второй верхний крепеж. Потом к нам присоединился Дик. Втроем мы открутили три крепежа. Выкрученные винты уходили на дно, исчезая в темноте.

Дик взялся за верхний край сетки, рывком отодвинул ее. Образовалась широкая щель, сквозь которую свободно мог забраться человек. Несколько особо наглых рыб устремились туда, махнув перед маской Дика хвостами.

Дик взял у Димы фонарик, протиснулся внутрь и направил прямой луч света в глубь дыры.

Что ему захотелось посмотреть? Что он собирался увидеть?

Дик застыл у дыры почти вертикально, едва шевеля ластами, пуская пузырьки воздуха. Свет растворялся в черноте дыры, в этом змеином логове, и ничего нельзя было разобрать там – разве что кружащиеся в воде песчинки, кусочки ила и водорослей.

Но он отчаянно хотел что-то увидеть. Разглядеть. Обнаружить. Ему наплевать было, что в черноте змеиного логова скрывается монстр, для которого Дик – крохотная мышь. Вот оно, ощущение неизведанного. Будто прикоснулся к прошлому.

В какой-то момент я заметил, что спина Дика тоже озарена светом, который будто обтекал его блестящий костюм и создавал вокруг тела дрожащий ореол. Пятнышки мягкого, мутноватого света запрыгали по скале, по сетке, зацепили Диму, отразились от металлических балок.

Свет исходил откуда-то из темноты, из-за наших спин.

Я начал разворачиваться, уже понимая, что там увижу.

Пятеро водолазов. Пузырьки воздуха. Маски. Фонарики. У двоих – подводные ружья. Расстояние до клетки – несколько метров. В воде это – не расстояние.

…а ведь Глеб прав, в джунглях может случиться всякое. Бывало, пропадали люди…

Словно в кино, в модном не первое десятилетие «slow-motion», ружье в руке у одного из водолазов вздрогнуло, ствол замедленно подпрыгнул вверх, и я увидел, как в мою сторону мчится, рассекая воду, гарпун. Даже в темноте и сквозь тучи пузырьков я разглядел тускло поблескивающее треугольное лезвие. В ушах раздалось гулкое «Бум!», перекрывшее грохот водопада.

Гарпун пролетел в нескольких сантиметрах от моей левой руки. К концу его была закреплена веревка. Гарпун с силой вошел в мох – только сейчас до меня дошло, что это был настоящий выстрел, то есть прицельный. В меня.

Второй водолаз тоже выстрелил. Я поднырнул вниз и в сторону, к клетке. Дик все еще разглядывал дыру и не видел, что происходит за спиной.

Гарпун со звоном, слышным даже под водой, вонзился в сетку. Клетка пришла в движение, по сетке пошли волны. Уже не закрепленная конструкция начала медленно крениться вбок. Петля, подвешенная рыба, веревочные крепежи внутри тревожно заболтались, привлекая внимание Дика.

Он наконец обернулся, скользнул светом фонаря по водолазам. Увидел гарпун, застрявший в звеньях сети. Рванул наверх, в зазор между сеткой и стеной, высунулся наполовину и, не целясь, выстрелил по водолазам. Гарпун исчез в темноте, ни в кого не попав. Один из водолазов схватился за веревку, намотал на кисть и дернул. Гарпун выскочил из рук Дика и, бешено вращаясь, начал падать на дно.

Трое против пятерых!

Не драться же под водой, в самом деле! Это не боевик с Джеки Чаном, чтобы ломать шеи бандитам одной левой.

Тут я увидел еще троих водолазов. Сначала замелькал свет фонарей, потом в толще воды показались силуэты. У каждого ружья наперевес.

Взгляд на Дика. Что скажешь, дружище? Он махал руками. Подзывал нас?

Дима уже плыл в его сторону, к зазору.

Куда, черт возьми, они собираются бежать? В логово змея?

Огляделся.

У нас было два пути – или на поверхность, где наверняка поджидают люди Андрея, или прямиком в змеиную нору, как в сказке. Отступать больше некуда. Водолазы рассеялись полукругом, отсекая нас от водопада, прижимая к стене.

Я не стал дожидаться, пока водолазы начнут стрелять. Развернулся.

Подождите меня!

Отчаянно заработал ластами и руками. Выронил нож. Черт с ним! До сетки всего пара метров. Ощущал кожей, что преследователи очень близко. Секунда – и кто-нибудь обязательно схватит меня за ногу!

Дима уже проскользнул в зазор следом за Диком. Оба ждали меня около дыры, лаза, логова, норы – нет такого слова, чтобы описать черноту провала, внутри которого может скрываться доисторический змей. А мы только что решили отправиться к нему на съедение. Добро пожаловать на ужин!

За ногу меня никто не схватил. Я дотронулся ладонями до прохладной стены, запустил пальцы в мох, уцепился, чтобы сохранить равновесие, и протиснулся между сеткой и скалой. Поверхность под пальцами оказалась шершавая и неровная.

Оглянулся. Через сетку, в полуметре от меня, находился водолаз. Он протянул руку и засунул пальцы в ячейки. Дернул. Сетка задрожала и накренилась еще больше. Если через минуту мы не уберемся отсюда, то окажемся в положении змея, угодившего в ловушку. Пойдем на дно вместе с сеткой, не в силах всплыть.

Кто-то взял меня за плечо, дернул, разворачивая. Дик. Покрутил пальцем у виска, пустив пузырьки воздуха, мол, что стоишь, как валенок? Подтолкнул к дыре.

Я вытянулся, будто собрался плыть на скорость, ухватился руками за края дыры – под пальцами начали крошиться мелкие камешки. Подумал вдруг – а что, если этот лаз закончится пещерой, где лежит, свернувшись кольцами, наш змей? Что, если мы и правда плывем в тупик?

Но сзади уже напирал Дик, не давая возможности трезво размышлять. Он всегда такой – сначала надо действовать, а потом включать мозги.

Выдох.

Из дыры лился холодный поток воды. Сквозное течение. Ок.

Я оттолкнулся руками и заплыл внутрь. Чернота облепила меня, словно назойливая мошкара. Почти мгновенно стало очень холодно. Температура воды упала градусов до двадцати. Может и меньше.

Спереди чернота, сзади подводные ружья. Хороший выбор.

Нащупал руками овальные, шершавые своды стен. Отлично. Можно потихоньку продвигаться вперед… будто в брюхе гигантского монстра.

Если никто не начнет напирать сзади.

Впервые в жизни я угодил в ситуацию, когда абсолютно не знал, что ждет впереди.

Вдобавок запаса кислорода в баллоне едва хватит на полчаса.

Что будем делать дальше?

Оттолкнулся от стен руками. Проплыл вперед на метр или два.

Тихо и темно.

На мгновение стало страшно. Вообще-то, я не знаю, боюсь ли я замкнутых пространств. Никогда не проверял. Не было желания ставить над организмом подобные опыты.

Прощупал овал стены над головой. Оттолкнулся. Холодный поток усиливался, бил по лицу.

Интересно, как долго нам придется плыть здесь? А что, если воздух закончится раньше, чем я куда-нибудь приплыву? И самый страшный вопрос – что будет, если я не смогу развернуться и поплыть назад?

Рывок. Еще рывок. Пальцы немели от холода. Стенка. Толчок. Ласты задевают дно.

Чернота, хоть глаз выколи.

Что-то коснулось моей щеки. Я едва не заорал от испуга. Должно быть, случайная рыба.

Различил где-то вдалеке слабый грохот. Будто вода разбивалась о камни. Еще один водопад?

Рывок. Выдохнуть. Сердце бьет в виски. Рывок. Под пальцами раскрошился песок. Толчок ластами от дна.

Пятнадцать минут кислорода.

Эти пятнадцать минут будут казаться мне вечностью.

Вдох.

Задержать дыхание.

Толчок.

Еще через пять минут у меня свело левую руку. Я не смог сжать пальцы в кулак. Плечом болезненно задел стену.

Теперь даже если попробовать вернуться назад – не успеем.

Отличная перспектива – умереть от потери кислорода в каком-то тоннеле под озером. Или бог знает где. Найдут ли нас когда-нибудь? Ага, лет через тысячу.

Грохот нарастал с каждым рывком. Я чувствовал сопротивление воды все сильнее. Кажется, тоннель начал постепенно подниматься.

Толчок.

Левая рука безвольной плетью повисла вдоль тела.

Ударился плечом о стенку тоннеля.

Чернота.

Девять минут кислорода.

Вдох.

Коленкой зацепил дно и понял, что тоннель стал шире. Попытался выпрямиться вертикально.

Напор воды. Сопротивление. Лицо даже под маской обдало холодным ветром.

Я выпрямился – и голова моя оказалась над водой!

Невероятно! Мы выплыли из тоннеля в пещеру. Я оттолкнулся от дна, проплыл немного вперед. Выдернул изо рта трубку, вдохнул. Воздух был пронзительно ледяным, таким, что заболело в груди.

– Здесь можно дышать! – голос мой разнесся эхом вокруг.

«Ды-шать! Шать-ды! Шать!»

И в следующую секунду в лицо ударил луч света. От неожиданности я вздрогнул, взмахнул здоровой рукой: убери!

Свет запрыгал вокруг, выхватывая из темноты пещерный свод.

– Красотища! – голос Димы.

Следом Дик:

– Кто не рискует, тот не пьет, мать его! А! Смогли, камрады, елы-палы, еще как смогли!

Даже при слабом свете глаза стремительно адаптировались к темноте. Мы стояли в небольшом озере, метров пять в диаметре. Здесь в него вливалась горная речка. Я увидел источник грохота – с каменного выступа обрушивалась вниз вода – что-то вроде водопада в миниатюре. Кольцом над нами нависли рваные угловатые стены.

– Думаю, надо идти дальше, – сказал Дик негромко, но эхо его голоса все равно разлетелось в стороны, будто встревоженные летучие мыши.

– Куда?

Дик махнул рукой:

– Вдоль речки и до победного конца.

– Змея здесь нет, – добавил Дима, водя фонарем по сторонам. – Вполне возможно, он выбирается через эту пещеру на поверхность где-то в джунглях. Путь один, вдоль горной реки. Других видимых путей не вижу.

– А если под водой есть тоннель дальше, под скалы? – предположил я.

– В любом случае, у меня почти закончились запасы кислорода. Далеко не проплывем. Так что пойдем вдоль речки. Выберемся наружу, вернемся к нашей деревне и там подумаем, что делать.

– В меня, блин, стреляли! – напомнил я, разминая левую руку. В запястье будто одновременно воткнули сотни мелких иголок.

– В меня стреляли раз двести, камрад, – ухмыльнулся Дик, подходя ближе. В капюшоне его влажное лицо казалось сморщенным и некрасивым.

– Я к тому, что можно заявить на Андрея и его людей в полицию.

– Фил, ты такой наивный местами. Я с тебя умиляюсь. Ну и что ты скажешь в полиции? Про змея, клетку, ружья, да? Кто-то тебе поверит, думаешь? Кто-то вообще дернется, чтобы ехать сюда и проверять, остался ли гарпун торчать в стене, или его уже давно убрали?

– Ты прав. Что-то я… – левая рука, наконец, начала функционировать. Я сжал и разжал пальцы, разгоняя боль по запястью.

Дик похлопал меня по плечу:

– Пошли, дружище. Нечего останавливаться.

Азарт его захлестнул. Не давал успокоиться. Дик готов был отправиться на край света, идти всю ночь, без передышки, лишь бы не лишиться этого великолепного ощущения приключений.

Я снова сжал и разжал пальцы.

К слову, я тоже не хотел отступать. После того, что случилось.

– Пойдем. И надеюсь, что нас не сожрет по пути изголодавшийся змей.

– Надеюсь, он разбирается в качественной еде, – подмигнул Дик.

21

Вы когда-нибудь путешествовали по пещере ночью, с полным комплектом снаряжения для дайвинга? Ну, там, ласты за плечом, баллоны кислорода, компенсаторы плавучести, намокший гидрокостюм на голое тело… Все это добро весит, скажем, килограммов пятнадцать-двадцать. А под ногами совсем не ровная асфальтовая дорожка, а мелкие камни, острые выступы, рваные проплешины, ледяная вода.

Жажда приключений, какая бы сильная она ни была, стирается почти сразу, особенно когда через десяток метров ощущаешь на своих плечах всю тяжесть так называемого обмундирования. Говорят, в армии очень модно закалять бойцов многокилометровыми марш-бросками с полным боекомплектом за спиной. Так вот, я в армии не служил и теперь даже не жалею об этом…

Наш путь длился вечность, если не сказать большего. Хоббиты пересекли Моррию гораздо быстрее, чем мы брели по темноте в поисках выхода. Своды пещеры нависали над нами, подобно застывшим великанам, разглядывающим одиноких путников. Точно в фэнтези попали.

Мы брели неведомыми дорожками почти полтора часа. Шумела и извивалась горная речка, то ускользающая куда-то в темноту, то выныривающая прямо под ноги. Потом впереди замаячил серый свет, стало заметно светлее, своды пещеры раздвинулись, как в сказке, и мы оказались на поверхности.

В джунглях, пока нас не было, случился апокалипсис. Шел не просто дождь, а настоящий тропический ливень. Косые струи воды мощно хлестали по траве и деревьям, обрушивались на землю, вспарывая почву. Им вторил ветер, сдергивающий с деревьев зеленые лиственные покрывала и разбрасывающий всюду пачки кружащихся листьев. Шумело, ревело, ухало и грохотало. По небу ползли густые черные тучи, в мягких боках которых то и дело вспыхивали молнии – такие я видел только по телевизору.

И снова грохотало по всему небу от горизонта до горизонта.

Мы замерли на пороге пещеры. Отсюда был виден лес, извивающийся в диком и бешеном танце, поливаемый небесной водой. И горы были видны в отблесках молний, вершины в шапках туч.

И мы, такие крохотные, почти невидимые в этой ливневой черноте. Не можем сделать шаг за пределы пещеры, из которой выбрались разве что на минутку, поглазеть на то, как природа берет свое.

Ветер рвал из моих рук снаряжение, теплая вода хлестко била по щекам, пришлось отступить под своды пещеры. Дик что-то закричал. Грохот стоял такой, что ничего не было слышно.

– Говори громче!

Он показал куда-то в темноту, настойчиво ткнул пальцем в джунгли. Я проследил взглядом за его движением. Вспыхнула молния, и в этот крохотный миг я четко различил змеиный след в глубь джунглей – след глубокой тропы среди деревьев и листьев. След, который сложно спутать с чем-то еще.

Гром оглушил. Зажав уши, я отступил, оперся о влажную стену, сел задницей на ласты. Рядом присел Дик – мокрый, улыбающийся, с капающей с подбородка водой.

– Круто-то как! – закричал он сквозь шум. – Прям ливень! В Москве таких дождей не увидишь, да?

– Как бы нас тут не смыло, – ответил я.

Потоки грязной воды перехлестывали через каменный выступ пещеры и устремлялись вниз, мимо наших ног, торопились присоединиться к горной речке.

Снова заклокотало, загрохотало снаружи.

В Таиланде ливни не редкость. Есть даже сезоны дождей, когда лить может по несколько недель подряд, с редкими перерывами. Апокалипсис в чистом виде. Это вам не питерская погода. Ну и конечно, дождь под открытым небом воспринимается совсем иначе, нежели дождь из окон квартиры. Я замерз и без вопросов выпил бы сейчас чего-нибудь горячего.

– Костерок бы разжечь, – словно прочитав мои мысли, произнес Дик. – Зажигалка есть. Давайте, братцы, поищем сухое местечко, да дровишек.

– Ты еще за ними в лес сходи, – рассмеялся Дима.

Дик шутку оценил, юркнул из пещеры под каменистый свод. Его темная фигурка пробежала пару метров и исчезла. Через пару минут он появился, поманил нас за собой, еще глубже в пещеру.

– Дай-ка фонарик…

Осветил сухой участок, куда не долетал дождь из-за скального выступа, вдалеке от ручья. Положил на землю пучки мха и несколько веток.

– Пойдемте, соберем хвороста. Там более-менее сухой есть. На ночь должно хватить.

– Туда, под дождь? – удивился Дима.

Словно в подтверждение его слов, над головой снова загрохотало.

– Я же не в джунгли тебя веду. Пойдем.

Дима не привык к приключениям. Все же нужно иметь некую искорку в душе, жилку, чтобы вот так запросто гоняться за змеем, убегать от браконьеров, носиться под ливнем в джунглях. В чем-то я его понимал. Дима ехал со мной не для того, чтобы оказаться ночью в пещере один на один с разбушевавшейся природой.

Я потрепал его по могучему плечу. Сказал негромко:

– Дим, никто не заставляет. Хочешь, начинай разводить костер. Все в порядке.

Он шевельнул головой, с тревогой вглядываясь в краешек серого неба, что виднелся с нашего места. Ответил:

– Что я, совсем мальчишка, что ли? Только, парни, давайте без геройства, ок?

– Да мы всегда самые осторожные люди в мире! – подхватил Дик и первым бросился на улицу, будто там поджидал его невидимый первобытный враг.

Я вышел следом, скрываясь от дождя под каменистым сводом, который тянулся вдоль холма, покрытого мхом, далеко влево. Дождь все равно достал меня, хлестал, будто провинившегося мальчишку – даже через гидрокостюм чувствовались напор и мощь каждой падающей капли. Лицо мгновенно покрылось моросью, застилающей глаза. Я сделал несколько шагов, почти вслепую принялся рвать со стен влажный мох. Вернулся обратно в пещеру, растер лицо ладонями. Дождь был не холодный, но губы онемели. Снова вышел на улицу. Прошел немного дальше, едва не столкнулся с Димой. Присел на корточки, прощупал сырую землю, угодил пальцами в грязь, нащупал какие-то ветки, собрал их вместе и затащил в пещеру.

Итогом нашей вылазки стала небольшая кучка мха и множество влажных и откровенно сырых веток. Дик притащил две коряги, которые ломал о стену, добывая сухие щепки.

– Мох будет чадить, а не гореть, – сказал Дима. – Задохнемся на фиг. Он же сырой.

– Ничего! – усердно пыхтел Дик, разламывая корягу на части. – Сейчас мы его – тресь! – подсушим, выложим равномерно, и – тресь! – посидим, порассказываем легенды перед костерком, а, друзья? Романтика!

– Занесло же нас… – пробормотал я.

– И это еще змей не объявился. Он этой пещерой часто пользуется, точно тебе говорю. Короткий путь себе выбрал, через скалу. Мы поэтому следы не могли обнаружить. Потому что они за скальным хребтом, через который мы прошли. Сколько отшагали? Километров шесть-семь? А представь теперь, сколько надо времени, чтобы сюда на машинах добраться в объезд! А может, даже доехать и не получится. Мало ли что тут с дорогами. Дикость одна!

Дик наломал щепок, сложил их «шалашиком» и принялся разжигать при помощи крохотного огонька зажигалки. Щепки, как ни странно, разгорелись быстро. Задрожало робкое пламя, запахло мягкой влагой и костерком на природе. Дик, усевшись на корточках перед огнем, начал его подкармливать – сначала маленькими щепками, потом сучками побольше. Подгреб ладонью мох, разложил его кругом, чтобы сох.

На сосредоточенном, но довольном лице Дика играла улыбка. Он подмигнул и повторил заветное:

– Романтика!

И ведь действительно романтика! В пещере, в джунглях, под дождем, вокруг костра! Когда еще такое приключится?

Воодушевленный Дима сбегал несколько раз на улицу, приволок ветки, начал ломать их на щепки. Прошло еще минут десять, и костер набрал силу, разгорелся. Не хватало только походного котелка да рыбы для ухи.

Мы стащили гидрокостюмы, оставшись в трусах, уселись в круг, греясь. Нипочем были раскаты грома и грохот воды. Свет костра сделал черноту вокруг еще чернее, сгустил ее до вязкой субстанции, сквозь которую не хотелось продираться. Зато возле костра было уютно и спокойно.

Дик достал из походного рюкзака пачку крекеров и бутылку воды:

– Стратегический запас, елы-палы. Как знал.

Крекеров вкуснее я не ел никогда в жизни.

Часы показывали почти три ночи. Самое время было немного отдохнуть. Не самое удобное место для ночлега, но хотя бы немного уютное. Я устроился у стены, поджав ноги, и быстро уснул.

Мне снилось, как блики костра выхватывают из темноты чьи-то лица, а глубоко в пещере затаился морской змей, ожидая, когда же мы, наконец, оставим его в покое.

22

Как это всегда бывает в жизни – если ложишься в десять вечера, спишь до девяти утра в уютной кровати, то обязательно просыпаешься разбитым и уставшим, будто кирпичи всю ночь таскал. Но вот если уснуть в три часа ночи на холодном полу, под шум дождя в продуваемой всеми ветрами пещере, то обязательно встанешь не позже восьми и будешь чувствовать себя бодрым и выспавшимся. По крайней мере, непродолжительное время…

Так со мной и случилось. Спать не хотелось совсем. Я поднялся, обогнул потухший костер, в котором дотлевали последние бордовые угольки, спящих Дика с Димой и вышел из пещеры.

Утро случилось серое. Дождь уже не казался разбушевавшимся маньяком, шел тихо, шелестел в листьях. Хмурое солнце едва проглядывало сквозь низкие ровные тучи, время от времени окрашивало мир вокруг в привычные изумрудно-яркие краски.

В утреннем свете следы змея проглядывались очень хорошо: широкий лаз из поваленных деревьев, примятой травы и комьев земли. В этом извилистом земляном углублении скопилась вода, с журчанием устремляющаяся в пещеру на встречу с горным ручьем. Змеиная тропа становилась глубже по мере удаления от пещеры. Земля продавилась на полметра или даже больше.

Я как был в трусах, так и пошел по грязи и воде. На стенках тропы налипла вырванная трава, торчали корни и листья, свисала комьями бурая глина. Будто тут не змей прополз, а гигантский земляной червь. Расчистил себе удобную дорогу к пище.

Я выбрался наверх, сел среди травы. Моросящий дождик приятно холодил обнаженное тело. Несмотря на раннее утро, духота обволакивала, хотелось пить. Джунгли вокруг нависли густые, дикие, совсем не похожие на те, сквозь которые мы мчались на квадроциклах. Может быть, здесь и людей-то никогда не было. А что? Затерянный мир по ту сторону горного хребта. И я в трусах. Красота!

Впрочем, фантазия эта быстро развеялась – через пару минут я услышал шум двигателя, а затем из-за деревьев вынырнул вдруг бледно-голубой старенький пикап, примерно такой же, на котором мы ехали из Сисакета несколько дней назад.

Он лавировал в зарослях, подпрыгивая на кочках, тарахтел, что старый трактор, распугал живность и заставил встревоженно вспорхнуть в небо стаю птиц.

– Здрасьте, – пробормотал я. – Так и ждем гостей, обнаженные и голодные.

Отчего-то мысль эта показалась смешной. Я захихикал, поднялся и приветливо помахал рукой. Тайцы народ дружелюбный, подвезут… пусть даже не бесплатно.

Пикап круто повернул в сторону, затормозил у кромки змеиной тропы. Из-под колес брызнула желтоватая грязь и клочья травы. Открылась дверца, на землю соскочил Иван Иваныч собственной персоной, а за ним – Андрей.

– Не ожидали нас, а мы приперлися, – нараспев произнес Иваныч и дернул ногой, будто пританцовывал. – Фил, очень рад!

Одеты оба были в военную форму, берцы. Иваныч сжимал в руках «АКМ» с вставленным рожком. В том, что у него там боевые патроны, я не сомневался.

Андрей хмурился. Во взгляде его мелькала сумасшедшинка, присущая предпринимателям, заработавшим свой первый миллион в середине девяностых. Эти люди чувствовали проблемы, пробовали их на вкус, щелкали, как орешки. Щелкали, разумеется, не самыми законными способами. Такие, как Андрей, привыкли не отступать и принимать быстрые решения. Раз быстро – значит, правильно. А поступающие проблемы будем решать по порядку.

– Спрятались, блин, – буркнул он. – Думали, не найду, что ли?

Нас разделяла змеиная тропа. Капли дождя ползли по позвоночнику. Из кабины пикапа тревожно поглядывал в нашу сторону щуплый таец в бейсболке. Я смотрел на автомат в руке Иваныча.

Этот пристрелит и не заметит.

– Мы не убегали, – отозвался я. – Так, пикник на обочине. Спрятались от дождичка, с друзьями поскайпились, заинстаграмились.

Слова выпрыгнули сами собой. Социальные связи – спасительная соломинка. Андрей моргнул:

– Чего?

– Фотки, говорю, выложили в Интернете, как круто проводим время. Ну, там, смотреть до конца, жесть, – продолжал я скороговоркой, не сводя глаз с Андрея. Видел краем глаз, как Иваныч переминается с ноги на ногу. – Глеб обещал прилететь скоро. Говорит, отлично у нас тут, в пещерах, под водопадом, на озере. Я ему про сеть рассказал, про водолазов с ружьями. Пару царапин от гарпуна тоже сфотографировал. У тебя, Андрей, люди необразованные, стрелять не умеют, чуть не убили, чес-слово.

Выдохнул. Понял, что с носа капает вода. Стряхнул капли кивком головы.

– Там случайность вышла, – сказал Андрей негромко. – Никто не хотел ни в кого стрелять.

– Я понимаю. Вроде бы цивилизованные люди все.

– Но если бы хотели, – добавил он. – Мокрого бы места не оставили, это понятно?

Мы молча уставились друг на друга. Среди листьев шелестел дождь. Где-то звонко заверещала птица. Затем Андрей потер мясистый подбородок, оглянулся, словно оценивая ситуацию со стороны, и произнес:

– Я не для того сюда приехал, чтобы разглядывать педика в трусах. Вы тут, это самое, веселитесь, сколько влезет, но в дела взрослых не лезьте, идет?

– А если не идет? – спросил я.

Иван Иваныч небрежным движением взялся правой рукой за цевье, а указательным пальцем левой руки обнял спусковой крючок. Подмигнул мне и ухмыльнулся. Сказал:

– Братишка, не гневи. Я за свою жизнь стольких людей уму-разуму научил, что тебя с полпинка научу. Слышал, что старший сказал? Не лезьте. Это значит, поганые носы свои не суйте, куда не надо.

– Нет, вы скажите, что будет, если полезем, – продолжал упорствовать я с зародившимся внезапно в груди злым азартом. – Убьете всех? Как в свои девяностые?

– Да мы как и в нулевые не прочь, – как бы между делом вставил Андрей.

– Так давайте, убивайте. Вы ж крутые ребята, все дела. Только помните, что я это место отметил. Фото, видео, все отметил. Про змея тоже не одни вы знаете. Про пещеру. Контакты, так сказать, налажены! – надо было остановиться, замолчать, но то ли от недосыпа, то ли от нервов я продолжал говорить, все громче и громче. – Вы, ребята, совсем не соображаете, что делаете! Ведете себя, как дебилы из прошлого. С автоматами по джунглям носитесь, в людей стреляете, клетки какие-то устанавливаете. Этот змей правда стоит тех денег, что вам заплатили? Он такой нереально крутой, что когда я спущу на вас десяток разных организаций, от Гринписа до ВОЗЖ, вы все равно останетесь довольны, потому что до хрена заработали? Так вот, я вам скажу прямо – не получится! Пока вы змея не поймали, я на вас натравлю всех, кого только можно. Не на вашего невидимого богатого хозяина, а на вас. Вы на передовой, ребята, вам и расхлебывать!

Звонкий трескучий выстрел оглушил. Вспорхнули в небо испуганные птицы. Я захлебнулся на полуслове и увидел, как Иваныч закидывает автомат за плечо, будто супергерой из американского блокбастера. Только зубочистки не хватало.

– Я в следующий раз прицельно стрелять буду, – сказал он, ухмыляясь. – Знаешь, Фил, ты трепаться мастак. Перетрешь с любым лохом, без базара. Я вот разговаривать не люблю. Бац – пулю в лоб, и все разговоры. Так надежнее.

– Ты, это, Фил, – продолжил Андрей, – оденься хоть. А то стоишь тут в одних трусах, народ смущаешь. Вещи-то правильные говоришь. Пока мы змея не поймаем, у тебя есть полное право натравить на нас кого угодно. Хоть Иисуса Христа. Вот только загвоздочка одна есть. Как только поймаем – змей наш. И хрен ты кому чего докажешь и расскажешь.

– Вы сначала поймайте, – произнес я.

– Поймаем. – Андрей снова потер подбородок, кивнул Иванычу, и тот пошел через змеиную тропу, скользя ногами по мягкой влажной земле. – Только вы все это время у нас под боком посидите, хорошо? Чтоб не мешали.

– Это что значит?..

Андрей наставил на меня пистолет, который невесть как оказался в его руке. Прищурил и без того крохотные поросячьи глазки.

– Умный ты человек, Фил, но дурак дураком. Сейчас господин Иваныч проводит тебя до пещеры, вы там с друзьями оденетесь как надо и прямиком к нам. Дождемся отстающих, потом продолжим. Я же не зря всю ночь сюда ехал, чуть себя не угробил среди этого ливня. Поймаем змея сегодня к вечеру, идет? Вы даже посмотрите, как я буду это делать. Потрогать дам, чего уж. Удовлетворите любопытство.

Иваныч подошел совсем близко. Автомат болтался на груди. Я перевел взгляд с него на Андрея. Двое вооруженных людей против одного меня в трусах. И даже Глеб не в курсе, куда мы запропастились.

– Нас будут искать, – сказал я.

– Ну, так скоро найдетесь, – ухмыльнулся желтыми зубами Иваныч. – Пошевеливайтесь, интеллигент вшивый. Время деньги.

23

Я ехал в одной машине с Андреем, втиснувшись между ним и водителем. В салоне пахло перегаром и сигаретным дымом. Андрей курил одну сигарету за другой. Даже открытое окошко не помогало.

Еще один серый старый пикап ехал за нами – в нем тряслись Дик и Иван Иваныч. Третья машина замыкала цепочку. Был это небольшой грузовичок с тентовым кузовом. Под тентом собралось человек пять Андреевых бойцов с полным боекомплектом для ловли крупных хищников. Там же в кабине под охраной вооруженного тайца трясся Дима.

Телефоны и фотоаппарат у нас забрали. Иваныч сложил все в сумку из-под ноутбука и убрал в салон, прокомментировав:

– Ну, теперь уж точно, как в девяностые. Никакой навороченной херни. Все по понятиям.

Ехали вдоль змеиного лаза на небольшой скорости уже около двух часов. В какую-то несусветную глушь. Андрей внимательно осматривал окрестности, и хотя казалось, что он расслаблен и ленив, я готов был поспорить, что в случае чего в руках Андрея мгновенно окажется пистолет взамен сигареты. От Андрея исходила скрытая внутренняя угроза. Бандит в чистом виде.

– Как вы нас нашли? – спросил я, спустя какое-то время.

– Два моих человека сунулись за вами в дыру, – ответил Андрей, не поворачивая головы. – Проплыли до того места, где заканчивается вода, потом шли за вами. У них оборудование – спутник, GPS, инфракрасные очки, все как у людей. В трусах, это самое, не ходят. Проследили за вами до выхода из пещеры, дождались, пока уснете, потом выбрались и связались с нами. Я к тому времени тоже на месте не сидел, сообразил, что раз вы куда-то в глубь этой самой горы сунулись, то где-то определенно высунетесь. Поднял местных, прошерстил всех, нашел людей, которые знают, как обогнуть горы и более-менее ориентируются на местности. Из охотников, значит. Потом почти шесть часов по джунглям, в ливень, чуть не померли все в этой трясучке, ну и… Я теперь отдельно пару тысяч евро запрошу. За нервы. Надо вообще статью расходов, блин, заводить – на братьев Мартыновых. Путаетесь под ногами, работать честным людям мешаете.

– Сколько тебе заплатят?

– Не твое дело, Фил. Достаточно, чтобы я взял тебя как бы в заложники, да? Ты от своих денег отказался, когда тебе предлагали? Отказался. Вот и не начинай.

– На хрена тебе это? Ты правда думаешь, что от убийства редкого животного кому-то станет лучше?

– Мне точно станет. И тому, кто меня нанял. Понимаешь, Фил, счастье – понятие относительное. У тебя счастье в морали, в какой-то чистоте, что ли. А у меня в деньгах. Это в восьмидесятые мой папашка отлично зарабатывал, на домик себе скопил, а сейчас, понимаешь, мне на отцовы копейки жить в лом. Отвык я. Мне бы, елы-палы, тоже домик на Мальдивах, и я был бы счастлив.

– Так ты на домик зарабатываешь.

Андрей повернулся, выдохнул мне в лицо сизым едким дымом:

– Я же говорю, кому какое счастье. Ты, например, станешь счастлив, если гигантская тварь будет дальше жрать курей у крестьян? А ногу она Толику вернет, как думаешь? Толик теперь из-за нее калека на всю жизнь.

– Сами же полезли.

– Нет, брат. Ты не перекладывай. Змей – это хищник, тварь, она кого угодно сожрет и не подавится. Ее надо изолировать к чертовой матери, а еще лучше стереть с лица земли. – Андрей звонко ударил кулаком о ладонь. – И дело с концом.

Я пожал плечами:

– Я буду счастлив, если никто змея с лица земли не сотрет. Это и мое дело тоже, понимаешь?

– Я-то все понимаю. Но ты сейчас сидишь у меня за пазухой. Поэтому не рыпайся. Мал еще.

Андрей засмеялся противным лающим смехом, потом резко зашелся в кашле и, высунувшись из окна, принялся громко кашлять и сплевывать. Сигарета тлела в его мясистых пальцах с грязными ногтями.

Мне стало не по себе. Я вдруг с особой ясностью понял, что мы едем в логово огромного чудовища, которое, на минутку, не горит желанием стать чучелом в коллекции какого-то миллиардера. Ни у кого нет опыта охоты на гигантских змей, да и откуда такому опыту взяться? Только очень сильное желание. А его будет достаточно? Вы уверены?

Что-то мелькнуло впереди – гибкое, извивающееся, – стремительно приблизилось, закрывая обзор, и в следующую секунду лобовое стекло автомобиля взорвалось сотнями мелких осколков. Следом накрыла звуковая волна – БАМ! – изогнулись рамы, разлетелось зеркальце заднего вида, вспух гарью и шумом воздух вокруг.

Я успел заметить что-то похожее на змеиный хвост, серо-зеленые оттенки, почувствовал болотный запах, смешавшийся с едким сигаретным дымом… всего лишь на секунду… а потом меня подбросило вверх, швырнуло в сторону, на спину Андрею. Я больно ударился затылком, спиной. Кто-то закричал. Автомобиль тряхнуло, подбросило в воздух. Я вцепился руками во что-то мягкое, почувствовал, будто в лицо впились миллионы москитов, а потом вывалился из автомобиля следом за Андреем и покатился по сырой земле, не в силах остановиться, закружился, ударился головой.

– Твою мать! – попытался вскочить, но перед глазами потемнело, я упал лицом в траву, ощутил щекой ледяную воду.

Скрежет раздался откуда-то справа. Звон стекла. Удар. Что-то оглушительно взорвалось, и теплый воздух облизал мое лицо. Я собрался с силами, приподнялся на локтях, замотал головой, разгоняя темноту.

И тут увидел змея.

Вероятнее всего, мы каким-то неосторожным движением, ревом моторов или еще чем-то испугали это огромное доисторическое существо и оно, не успев уйти с нашего пути, попросту оборонялось. Как умело.

Змей приподнялся над землей на пять или шесть метров. Огромное массивное тело, мощная шея, вытянутая морда с распахнутой пастью, золотистый жесткий гребень, словно яркая корона, длинный гибкий язык, скользящий сквозь частокол острых зубов! Хвост тянулся по земле, исчезая в зарослях.

Змей расправлялся с третьим автомобилем. Обвив его могучим телом, он бил по кабине мордой – отстранялся, изгибался и ударял, сминая металл. Видимо, хотел оглушить неведомого противника.

Удар! Еще один!

Во все стороны посыпались люди, похожие на испуганных муравьев. Автомобиль заскрежетал, превращаясь в сдавленный пластиковый стаканчик. Ветром сорвало разодранный брезент. Звонко и хлестко лопнуло колесо.

Второй автомобиль стоял чуть в стороне. Видимо, водитель успел среагировать на появление змея. Я увидел, как из кабины выпрыгнули сначала Иваныч, потом Дик. Иваныч вскинул автомат и – тра-та-та-та! – начал стрелять в змея!

Несколько раз он попал. Я увидел, как на серой туше чудовища расцвели красные пятна, брызнула кровь. Змей взревел – это был удивительный, страшный рев!

Поверженный автомобиль мгновенно был забыт. Голова взвилась ввысь, гибкое тело распрямилось; змей стремительно бросился на Иваныча, распахнув пасть.

Дик прыгнул в сторону, пропал в высоких зарослях. Иван Иваныч бросился за кабину автомобиля, упал на колени, юркнул под колеса. Звонко клацнули змеиные зубы на том месте, где только что стоял бывший вэдэвэшник. Для седого старика он двигался просто поразительно быстро!

Змей выпрямился снова, изогнулся, ударил боком автомобиль, подбрасывая его в воздух, словно пушинку. Пикап кувырнулся колесами вверх, ударился о дерево и рухнул, с грохотом и лязгом, на землю. Иваныча, правда, там уже не было. Он пробежал зигзагом, на полусогнутых, к зарослям лиан и широченных мохнатых листьев, похожих на папоротники, и скрылся там. Снова раздались выстрелы.

Та! Та! Та!

Змей, не соображая, накинулся на поверженный автомобиль, вцепился зубами в шину, выдрал с корнем кусок металла, ударил хвостом по открытой дверце, сбивая ее в траву.

Не там, балбесина, не там!

Я же сидел, не в силах оторвать взгляда от вида рассерженного чудовища, не замечая, что гидрокостюм мой отяжелел от влаги, а босые ноги погрузились в грязь.

Какое же это было невероятное завораживающее зрелище!

Я отметил, что туловище змея в объеме было около двух метров, зауженное на хвосте и там, где переходило в шею, у головы. Длиной змей оказался метров пятнадцать или около того. Желтый гребень вокруг головы разветвлялся на затылке и спускался по спине вниз на несколько метров, постепенно становясь мельче и исчезая. Гребень этот то распрямлялся, то складывался под напором ветра.

А челюсти! Классические змеиные челюсти, только нижняя – не длиннее верхней. Растяжная связка позволяла раскрывать пасть невероятно сильно! А какие в этой пасти сверкали зубы…

Холодок пробежал по шее.

Змей обвил кольцом автомобиль, сдавил его, ломая.

Та-та-та.

Сухие выстрелы раздавались из кустов, им вторили залпы со стороны: рассыпавшись по поляне, из-за деревьев и укрытий стреляли люди Андрея.

На коже змея снова вспыхнули следы автоматных укусов. Змей прыгнул было в сторону нападавших, но затем резко сменил курс, рухнул в траву и стремительно пополз к собственному лазу.

Я понял, что змей ползет прямо на меня, мимо нашего автомобиля, все еще тарахтящего вхолостую мотором. Я для него букашка – раздавит и не заметит! А если заметит, то это еще хуже.

На негнущихся от страха ногах я бросился в сторону, зацепился за лиану, упал, впился руками в землю, пополз. Земля дрожала, нарастал странный звук, будто кто-то пересыпал зерно по дну металлической миски. Пахнуло болотом. Я перевернулся на спину и увидел в паре метров от себя гигантскую змеиную морду: овальный глаз, спрятавшийся в набухшем мешке века, ромбовидную кожу, серо-зеленый окрас, морщинки, темные ноздри и мелькающий туда-сюда язык.

Голова исчезла почти сразу же. Змей полз к спасительной тропе. Тело его, извиваясь, проползало мимо меня, вспарывая землю, словно нож – масло. Мимолетом я подумал о том, сколько же лет змей ползает одним и тем же маршрутом, если успел выкопать здесь себе целый лаз? Или, может быть, есть какой-то змей, по сравнению с которым наш экземпляр – детеныш?

В любом случае, я понял, что дрожу от страха. Я не мог двигаться, пока не мелькнул вблизи змеиный хвост, и чудовище не плюхнулось вниз, в грязь и воду. Только после этого ноги меня послушались, я вскочил и бросился бежать.

Навстречу из травы выскочило четверо человек. Один с автоматом, двое с пистолетами, а один с охотничьим ножом. На что он надеялся? Бросились мимо, не обратив на меня внимания. Я оглянулся, увидел, как тот, который с автоматом, вскинул ствол и несколько раз выстрелил.

В серое небо взвилась змеиная голова. Распахнулась пасть, обнажая зубы. Все произошло стремительно. Змей обрушился на стреляющего заглотил, сомкнул челюсти, раздирая тело крюками-клыками. Человек заверещал – страшно, до хрипа, – а змей уже поднял его в воздух, заглатывал глубже, ломал кости, перемалывал. Я видел только дергающиеся ноги, которые исчезали в пасти змея. Крик оборвался на высокой ноте. Шея змея вздулась, принимая изуродованные очертания тела. Змей осмотрел поле боя с высоты пяти метров, а потом плавно ушел вниз, скрывшись из виду в высокой траве.

Уцелевшие парни бросились врассыпную от углубления змеиной тропы, бросая пистолеты, забыв обо всем на свете.

Звук песка в металлической банке начал удаляться и вскоре стих.

Я тоже побежал, к третьему автомобилю, который сейчас больше походил на груду металла. Что-то внутри него горело, языки пламени время от времени вырывались наружу. В дождливое небо взвился черный дым.

– Димка! – орал я дрожащим голосом. – Димка, мать твою, только попробуй мне здесь умереть!

Перед глазами снова потемнело. В лицо ударила обжигающе горячая волна воздуха. Где-то за спиной закричали.

Я застыл в траве, под усиливающимся дождем, в серости этого проклятого утра, в нескольких метрах от горящего автомобиля.

– Димка, блин! – на глазах навернулись слезы. – Нет, нет! Пожалуйста, блин!

Отсюда хорошо была видна смятая кабина, искореженные перегородки, деформированные кресла, взвинченный кверху, смятый «восьмеркой» руль. И водителя я тоже видел. Мертвого тайца, впечатанного вместе с креслом, с вывернутой шеей и безжизненными глазами, которые заливала вода, сочащаяся сквозь рваную щель металла. Кругом кровь. Жутко.

Сзади раздалось:

– Рано меня хоронить…

За спиной стоял живой и здоровый Димка. Хоть слегка и потрепанный. Костюм его порвался на плече, обнаженная кожа в этом месте вспухла и покраснела. Нижняя губа треснула, и из нее текла по мокрому подбородку тонкая струйка крови.

– Димка!

– Хрен знает, что произошло, – ошалело буркнул он. – Вылетел, как пробка из бутылки. И кресло за мной следом. Думал, шею сломаю, но как-то так повезло…

Я огляделся. Второй автомобиль лежал колесами вверх под деревьями и дымился. Первый, в котором ехал я, выглядел более-менее целым, если не считать слегка помятый верх со стороны водителя и отсутствие дверцы с моей стороны. Возле пикапа собирались уцелевшие. Я приметил там Дика, кивнул Диме и первым направился туда.

Андрей и Иваныч стояли у авто и о чем-то негромко переговаривались. Иваныч закинул автомат на плечо. Дик чуть поодаль присел на корточки и поманил нас взмахом руки.

– Как себя чувствуешь? – Я присел рядом.

– Такое ощущение, что мои мышцы провернули в мясорубке, – отозвался Дик. – Это вам, братцы, не на рыбешек под водой охотиться. Думал, тут мне конец и придет. Особенно когда этот идиот стрелять начал.

Выглядел Дик потрепанным и уставшим, но вместе с тем каким-то оживленным.

– Ты вообще его видел? Каков экземпляр, а? Красавец просто. Загляденье! Какой гребень! Какие челюсти! Зубищи, комрад, всем зубам зубищи!

– Я даже толком ничего не разглядел, – нервно усмехнулся Дима.

– Ты в себя сначала приди, потом змей разглядывать будешь! – Дик похлопал Диму по плечу. – В рубашке родился, красавец. Сколько у вас там, у рязанских, жизней? Как у кошек, девять? Я думал, крышка тебе. Честно говоря, вообще думал, что всем крышка.

– А я, видишь, живой, – Димка явно все еще находился под впечатлением от чудесного спасения.

– Что делать будем? – спросил я у Дика.

Он пожал плечами:

– Вообще, я за то, чтобы еще раз глянуть на левиафана. Это по-хорошему. А по уму, выбираться отсюда надо. Любить животину, конечно, можно, но она ж человека сожрала и не подавилась, видел? А Андрею все, что угодно, может в голову взбрести. На живца, там, ловить, например.

– То есть уходим?

– Как подвернется шанс – естественно.

– Я бы посмотрел одним глазком, – вставил Дима. – Мне уже ничего не страшно, честно.

– Зато мне за тебя страшно. Ты там со своим креслом пока в траве кувыркался, я-то видел, что змей с машиной делал.

– Как с куклой! – добавил Дик. – В общем, я б ушел за подмогой. Это трезвое и разумное решение. Ты меня знаешь.

Ох, знал я Дика. Мало в нем трезвости и разумности. Особенно когда дело касалось приключений.

Дождь усиливался, шумел в деревьях и траве. Над головой заурчали черные тучи, нагоняющие сумрак и превращающие день в ночь. Не хотелось вдобавок ко всему оказаться под тропическим ливнем в лесу.

– Слушаем меня! – внезапно прикрикнул Андрей.

Мы повернули головы в его сторону.

Андрей был возбужден. Глазки его бегали, щеки дрожали, похожие на блестящее желе, руки перебирали пуговицы на рубашке. На лбу и на шее проступили красные пятна.

Рядом переминались с ноги на ногу четверо парней в форме и таец в бейсболке с козырьком набок.

– Два ноль в ее пользу. – Андрей, выудил из кармана сигарету, зажигалку, закурил. – Слышите? Мы проигрываем по всем фронтам. Сейчас эта тварь сожрала Вовку. Потом она решит, что надо бы сожрать кого-нибудь еще, выберется в озеро и начнет нападать на рыбаков. Хреново? Хреново. А что мы можем сделать?

– Свалить отсюда на хрен, – предложил Дик негромко.

Андрей сощурился, примял фильтр двумя пальцами:

– Ты, Мишка, молодой и зеленый. Ваше долбаное поколение привыкло бежать от опасностей, прятаться, какие-то стратегии придумывать. Вам влом смотреть врагу в глаза. Забыли про ваших дедов и прадедов, жопу с кресла поднять не можете.

– А есть предложения? – перебил Дик. – Нормальные такие предложения, чтобы никого больше не сжирали, чтобы никто не сгорел в авто, шеи не ломал за просто так?

– Убить уродину.

– Мы разве на войне? За нами Москва, да? Или трезвые все люди, умеют оценить перспективы. Сколько у нас оружия на десять человек? Автомат да три пистолета? Китобойные ваши штуки вон там валяются, дополнительных патронов тоже ни у кого нет. Так что, из окопа, «За Родину», лишь бы убить кого-то?

Бешеный запал в глазах Андрея слегка угас. Он мусолил сигарету, гоняя ее из одного уголка пухлых губ в другой. Потом кивнул Иванычу:

– Держи этих дебилов на мушке. Глаз не своди. Вздумают бежать – стреляй. Все равно их тут найдут лет через десять, не раньше.

Потом повернулся к парням в форме:

– Каждому по две штуки баксов, как договаривались, плюс к этому еще штукарь за сложность-напряженность.

– К черту твои деньги, – буркнул один из парней, вытер лицо от дождя. – Жизнь дороже.

Андрей выудил сигарету и рявкнул:

– Тогда вали отсюда на все четыре стороны! Чтоб я тебя через пять минут здесь не видел! Нашлись мне тут, альтруисты, жизнь они любят! Вам для этого оружие давали? Жизнь любить?!

Парень, недолго думая, рванул с поляны, мимо горящего автомобиля, вдоль змеиной тропы. Я почему-то ждал, что Иваныч сейчас вскинет автомат, прицелится и выстрелит беглецу в спину. И ведь никого это не удивит. Вчера бы удивило, а сейчас – нет.

– Смотри не заблудись, придурок! – заорал Андрей вслед. Лицо его еще гуще покрылось красными пятнами. Он принялся растирать рукой лоб, пыхтя, как паровоз.

– Кто еще хочет свалить? Никого не держу, кроме этих… бегите давайте, ссыкло, трусы несчастные, охотники недоделанные. Идите, писайте в штанишки где-нибудь в другом месте. Без вас справлюсь. Не в первый раз. Не в первый.

Парень скрылся за деревьями. Как он собрался выбираться отсюда – непонятно. До скал идти километров пятнадцать, не меньше. А куда тут еще податься, не зная местности?

– Сколько же тебе заплатят? – не удержался я. – Чтоб так сходить с ума?

– Достаточно. Я этой змее собственными руками пасть разорву. – Андрей подошел к тайцу в бейсболке, склонился над ним, будто буржуин с сатирической картинки над рабом-негритенком. – Ду ю андэрстендт, мать твою? Машину завести, того? Др-р-р, мотор. Как по-английски мотор? Эту хреновину сможешь завести? – кивок головой на разбитый пикап. – Надо ехать, понимаешь? Драйв, драйв ин джунгли за снейком. Разведка, сечешь? Разведка, штука такая. Откуда вам тайцам знать, что такое разведка, блин! Вы вообще воевали с кем-нибудь?

Таец, кажется, не понимал даже английского. Он то и дело поглядывал на автомат в руках Иван Иваныча, потом проследил за движениями рук Андрея, кивнул и направился к пикапу.

– Так-то! – буркнул Андрей, пустил облако пыли. – Вот как надо народ организовывать! Значит, так. Иваныч, ты с этими придурками идешь вдоль змеиной тропы. Мы с ребятами в пикапе вперед поедем, будем искать логово. Джипиэсник с собой?

– В машине, – кинул Иван Иваныч на искореженные остатки. – Кто ж знал, Дмитрич, что так будет?

Андрей смачно сплюнул под ноги:

– Обойдемся. Если что, по змеиному следу этому обратно дойдем.

За спиной Андрея заворчал мотор. Таец возился в салоне, пристраиваясь.

Тут снова не выдержал Дик.

– А мы-то тебе зачем, дружище? Заложники, типа? Ты нас обменивать на что-то будешь?

– Чтоб шум не подняли, – коротко бросил Андрей. – Знаю я вас, любителей природы.

– У нас раненый, вон, Димка. Чуть шею себе не сломал. Хочешь, чтобы его смерть тоже была на твоей совести?

Дима смутился. Не сильно-то он выглядел раненым. Потрепанным – да. Но вполне себе здоровым. Иваныч осмотрел его с ног до головы и усмехнулся:

– Ну, если он только сам себя покалечит…

– А если я сейчас развернусь и пойду? – настаивал Дик.

– Пристрелю, как собаку, – Иваныч ухмыльнулся, кольнул взглядом.

– Прям как собаку? Даже не дрогнешь?

Иваныч передал Андрею автомат и взял у него пистолет.

– Этот привычнее, сечешь? Я на своем веку стольких пострелял, что и не замечу даже. Ты попробуй, дернись.

Я почему-то заметил, что с кончиков волос Дика капает вода. Стоя среди густоты джунглей, дождя, практически обнаженный, он походил на Геракла, отправившегося на очередной подвиг. Вот возьмет сейчас и раскидает врагов голыми руками. А затем найдет Лернейскую гидру и убьет ее тоже.

– Не надо, – одними губами пробормотал я.

Геракл не Геракл, а кидаться с голыми руками на толпу вооруженных отморозков не стоит.

– В этой жизни ничего не происходит просто так, – сказал Дик. – Когда-нибудь мы поменяемся местами.

– И что? Ты тоже будешь на меня наставлять ствол? – Андрей ухмыльнулся. – Не-а, знаю я вас. У вас же добрые дела, совесть, мораль, все такое. Отпустишь меня, и дело с концом. Вам надо крепко спать, улавливаешь? В этом соль.

Он подошел к Дику ближе: коротконогий, толстый. Посмотрел снизу вверх, продолжая ухмыляться:

– Ваше благородство мною давно пережевано и проглочено. И даже переварено. Так что не хрен геройствовать. – Они поглазели друг на друга с минуту, потом Андрей полуобернулся, махнул рукой. – Парни, за мной. К вечеру надо успеть разделаться с этой тварью. Ливни, говорят, только начинаются. А я не любитель ночевать в дождь под открытым небом.

Он направился к автомобилю. Мы остались один на один с Иванычем.

– Ну и урод, – едва слышно пробормотал Дима.

Иваныч сказал:

– Я же говорил, Фил. Соплякам тут не место. Не послушал. Пеняй на себя.

Мы наблюдали, как все остальные рассаживаются в пикапе. Андрей был слишком большой для изрядно помятой кабины, но все равно кое-как втиснулся. Правая его рука и массивный бок вылезли наружу в том месте, где должна была быть дверь, колени поднялись едва ли не к подбородку. Представляю, какая намечается веселая поездочка.

Автомобиль тронулся, запрыгал на бездорожье и, лязгая и громыхая, скрылся в джунглях. Через несколько минут стало непривычно тихо – звуки природы вернули утраченные позиции. Зашелестел дождь, запели птицы, ветер заиграл листьями и лианами.

Потрепанный гидрокостюм будто прилип к телу. Хотелось отодрать его от разгоряченной кожи, остаться в одних трусах.

Иваныч произнес:

– Ну что, товарищи любители природы, мать вашу, в добрый путь? – И добавил, будто было непонятно: – Шагаем живо, цепочкой. Я замыкающий. Раз-два, левой. Вместе весело шагать, и так далее.

И тут из-за спины Димы на него прыгнул Дик.

Это было так неожиданно, что я не успел среагировать. Только ошалело наблюдал, как могучий, плечистый Дик вдруг навалился на тощего, коренастого Иваныча, вышиб у того из руки пистолет и постарался повалить на землю.

Но Иваныч оказался не так-то прост. Из седого сутулого старика он стремительно преобразился в того самого бойца ВДВ, о котором много рассказывал и о котором сам, наверное, только недавно вспомнил. Он перехватил удар Дика, заломил руку, зашел сзади и коротким подкатом уложил Дика лицом в траву.

– Ты что, сдурел? – пропыхтел Иваныч. – Тягаться со мной!

К нему уже бежал Дима. Иваныч отпустил Дика, отскочил в сторону, присел, подхватил с земли какую-то корягу и попытался сделать наваливающемуся Диме подсечку. Дима подпрыгнул, обхватил Иваныча за плечи – и они оба упали и покатились по траве, отвешивая друг другу хлесткие сильные удары.

– Ах ты, сукин сын! – пропыхтел Дима. – Да я тебя… я тебя!

Поднимался обескураженный Дик. Я тоже будто вышел из оцепенения – так стремительно все происходило – и бросился к дерущимся.

– Не убей его! – орал. – Не убей!

Вдвоем с Диком мы подхватили Иваныча за подмышки, отодрали от Димы, скрутили и оттащили в сторону.

Он извивался, как змея, дергался, клацал зубами:

– Убью, сучата! Задушу! На лоскуты порву! Вы у меня, суки, живыми отсюда не выберетесь! Попомните мои слова!

– Не выберемся, не выберемся, – пыхтел я. – Ты только заткнись, а? Успокойся!

И что нам было с ним делать?

Уронили на землю и отошли на пару шагов, чтобы не кинулся. Рядом возник Дима – правая щека разодрана до крови, на левой скуле начал вздуваться темно-фиолетовый синяк. И это ко всем ссадинам и царапинам, которые он уже получил.

Иваныч поднялся, вытирая запястьем разбитые в кровь губы. Хлестал усиливающийся дождь. Над головой заворочались и заурчали черные, набитые дождем, тучи.

– Я этого так не оставлю, – пробормотал Иваныч. – Я же вас по одному найду и прибью. Это же принцип. Вы же трое на одного, как шакалы.

– А ты бы не сопротивлялся, – посоветовал Дик. – Я бы и один справился. А то запястье мне вывернул, до сих пор болит.

Иваныч затравленно мотал головой, переводя взгляд с одного на другого.

– Каждого, персонально, найду, – повторил он.

– Тебе визитку дать? – усмехнулся Дима, стирая с уголка губы тонкую струйку крови. – Я под Рязанью, если что. Отсюда недалеко. Как свернешь – налево.

Я едва сдержал нервный смешок. Сказал:

– Вали отсюда. И поживее. Будешь быстро бежать, может быть, догонишь своего хозяина. Или как ты там его называешь.

– Мы еще не закончили, – буркнул Иваныч, развернулся и заковылял торопливо вдоль змеиного следа.

Потом он спрыгнул внутрь, ускорил шаг и через пару минут исчез из виду среди густой листвы.

Дик ладонью стряхнул с плеча здоровенного москита:

– Я думал, придется его чем-нибудь оглушить. Здоровый, зараза.

– Вэдэвэшник, – со знанием дела произнес Дима. – Эти товарищи даже с возрастом навыков не теряют. Был у меня один знакомый… Где-то тут Иваныч пистолет уронил…

Некоторые время мы искали пистолет среди травы. Я нашел его лежащим в луже, стволом вверх. На дуле пистолета скопились крупные капли дождя.

– Кто-нибудь разбирается в пистолетах?

Я никогда не интересовался огнестрельным оружием. Не интересно мне было стрелять, кого-то убивать. Меня не волновали ощущения вседозволенности, неимоверной крутости, присущие любителям пистолетов, травматов и т. д. Так же спокойно я относился к рассказам знакомых о том, как они чудесно провели время за охотой. У каждого свои способы получать удовольствие от жизни. Я лучше поковыряюсь в земле, откапывая окаменелый след какого-нибудь давно вымершего животного… ну, или поохочусь на змея голыми руками. Сарказм, такой сарказм…

Оказалось, что никто из нас троих не знает, будет ли стрелять намокший пистолет или нет. Наших общих знаний хватило только на то, чтобы проверить, есть ли в нем патроны.

– Бесполезная штука, – решил Дик и отправился к валяющемуся у дерева автомобилю.

– Ты что там забыл?

– Наши вещи в кабине. Если не сгорели. Фонарик, тапочки, зажигалка. Или ты так и будешь шастать по джунглям босиком и в рваном гидрокостюме?

– Снять бы его к чертовой матери.

– Ничего тебя не держит! – улыбнулся Дик.

Два разбитых авто уже не горели – дождь пришиб пламя и не дал ему распространиться. Из недр разливался по земле рваный черный дымок. Дик подошел к пикапу, осмотрел его, поднял с земли палку, вставил в щель между дверцей и с силой надавил. Дверца со скрипом распахнулась, выпуская густые клубы дыма. Как только они развеялись, Дик нырнул в смятую кабину. Остались торчать только раскрасневшиеся пятки.

– Что будем делать? – между тем спросил Дима.

Я пожал плечами. Мозговой центр из меня, как выяснилось, никудышный.

– Придумать бы, как отсюда добраться до цивилизации.

При мысли о том, что где-то далеко сейчас Настя сидит под крышей, в тепле и уюте, пьет манговый сок, ест креветки или острейший туземный суп, мне вдруг самому захотелось перекусить что-нибудь и выпить хотя бы воды.

Когда я вообще в последний раз пил?

Человек может прожить без воды неделю или около того. Отлично. Сегодня, если не вернемся в деревню, Настя может обратиться в полицию. А вот через сколько дней нас найдут, интересно? И станут ли вообще искать?

До меня постепенно начало доходить, в каком непростом положении мы оказались. Босые. Голодные. Без навигаторов, телефонов и прочей современной мелочи, которая существенно облегчает жизнь. Андрей ехал сюда несколько часов среди джунглей. То есть пешком нам идти сутки, не меньше. И это если знать, куда идти. Обратно в пещеру мы не вернемся – нет ни кислорода в баллонах, ни нормальных гидрокостюмов, ни другого оборудования.

Я задрал голову, оценивая высоту местных деревьев. В голову пришла старая идея, вычитанная еще в какой-то книжке в детстве: забраться повыше на дерево и определить маршрут.

– Ты помнишь, с какой стороны у деревьев мох растет? – спросил я.

Все эти сведения обычно держались в телефоне, поэтому не было нужды их запоминать. Кто ж знал, что пригодятся когда-нибудь…

Дима усмехнулся. Действительно, мой вопрос звучал нелепо. Время для паники еще не наступило.

– На северной стороне, Фил. Самый густой – на северной. И муравейники тут наверняка есть. По ним тоже можно угадать направление. Не парься. Знать бы только, куда идти…

Москит больно впился в плечо. Я прихлопнул его, оставляя на ладони кровавый след. Похоже, если смерть от обезвоживания нам не грозит, то помрем от потери крови. Москиты наверняка постараются устроить пир на весь мир. А мы, стало быть, главные блюда.

Из машины вынырнул Дик. Лицо его покрылось густым слоем сажи. Будто Дик решил поиграть в героя американского фильма и нарисовал себе на щеках, лбу и вокруг глаз черные полосы. Маскировка, блин.

Дик потряс нашим мешком, потом показал то, что держал во второй руке: ружье для подводной охоты, заряженное. Две пары ботинок. Нашел же где-то.

– Живем! – усмехнулся Дима. – Теперь можно дичь какую-нибудь подстрелить.

– Ага. Обезьяну или попугая.

– Вот компания какая, – подхватил Дима, и мы громко, безудержно рассмеялись.

Хотели приключений? Получите. Это вам не тягомотное, на много месяцев, исследование следов в грязи и зазубрин на деревьях.

– Знаете что? – сквозь смех произнес я, когда подошел Дик. – Давайте и правда устроим охоту? А потом укроемся где-нибудь от дождя и приготовим отличный обед!

– Держите. Обувайтесь. – Дик протянул нам ботинки. – А я сейчас еще во второй машине гляну. Может, там что есть. Зажигалку, кстати, нашел. И жидкость для розжига. Как она не бабахнула в салоне – непонятно. Я, знаете, там все перерыл. Думал, что еще найду, раз такое дело, а потом…

Его прервал мощный раскатистый взрыв вдалеке. В небо взметнулись шумные стаи перепуганных птиц. Воздух разорвало грохотом и лязгом и даже показалось, что в лицо дыхнуло горячим воздухом с запахом бензина.

Спустя мгновение мы увидели, как над макушками деревьев медленно поднимается к небу струйка извилистого черного дыма. Ему даже дождь не был помехой. Ветер отрывал от дыма черные лохмотья и разгонял их по серому небу.

– Охренеть! – Дик задрал голову, будто мог отсюда различить, что произошло. – Как думаете, Андрея шандарахнуло?

– С той стороны, – заметил я. – Куда они уехали.

– Взорвалось что-то мощнее автомобиля. Да и не взрываются так авто. Разве что в фильмах.

– У этого товарища за пазухой могло быть что угодно. Рванул бомбу, разметал змея к чертям собачьим на ошметки. А сейчас собирает…

До нас донеслись далекие звуки выстрелов. Короткие очереди – тра-та-та. Застучали – затихли – снова застучали.

– Я хочу туда! – решительно заявил Дик. – Друзья, вы со мной?

– В перестрелку?

– Будем действовать по обстоятельствам! – глаза Дика загорелись. – К тому же все равно непонятно, куда идти. Так почему бы не в сторону единственного работающего автомобиля.

– То есть ты серьезно? Мы только что отправили туда Иваныча, который обещал перерезать тебе горло. На минуточку, он не шутил. Уголовник хренов. А теперь сами идем туда же?

– Пойдем в стороне от змеиной тропы, чтобы никто не заметил, – пожал плечами Дик.

– К чему такая спешка? Зачем тебе именно туда? Я предлагаю отправиться вдоль холмов, в обход, к озеру. Если повезет, завтра утром будем пить виски и заедать папайей.

– Это невкусно, – поморщился Дик. – К тому же я тут кое-что обнаружил. Мне теперь надо побеседовать с одним нехорошим человеком… Сейчас, только обувь найду какую-нибудь…

Я догнал Дика в два шага, встал перед ним, взял за плечи.

Все верно. Глаза Дика горели, но это была не искорка жажды приключений, не азарт и задор.

Это была разгоревшаяся непонятно по какой причине злость.

– Что случилось? Дик, дружище. Рассказывай.

Он был напряжен. Его буквально колотило от злости. Дик рванулся было вперед, но я удержал его:

– Или ты рассказываешь, или я сейчас тебе такого леща отвешу, закачаешься!

Я был на голову ниже Дика и раза в два худее. Сама мысль о том, что я могу отвесить этому златокудрому гиганту леща, казалась смешной. На то и был расчет. Дик слегка осунулся. Мотнул головой.

– Я же не дорассказал, – буркнул он. – Я весь салон обшарил, искал, что там есть полезного… а потом наткнулся вот на это…

Дик уронил мешок на землю, размотал тесемки, выудил смятую фотографию, разгладил, протянул мне. На фото три человека – стоят на носу яхты в лучах яркого солнца. За их спинами голубая поверхность моря, вдалеке сочные зеленые холмы, усеянные крышами домов. Редкие белые облака.

Андрей – крайний справа. В плавках и с борсеткой под мышкой. Волосатые плечи и живот. Половину лица закрывают солнцезащитные очки. Рядом с ним, показывая в камеру два вытянутых пальца, образующих букву V, какой-то молодой парень в красной рубашке с короткими рукавами. Загорелый, темноволосый, симпатичный. И крайняя слева – девушка в купальнике, в зеркальных очках, с растрепанными на ветру волосами. Анна Вествэйч. Новоявленная невеста Дика.

Ничего цензурного в этот момент я сказать не мог. Разве что:

– Как-то сильно похожа, но эти очки…

Хотя, кого я обманываю.

– Мне вот интересно, – пробормотал Дик, складывая лист и возвращая его в мешок. – Что происходит. Почему они знакомы и как так получилось, что она стала встречаться со мной, а?

– Думаешь, это все специально?

– В том-то и дело. Когда мы познакомились, ну, в первый раз, на дайвинге, я и знать не знал о морском змее. Ей не было смысла вообще со мной общаться по этому поводу. А теперь что выходит? Из-за меня мы сидим тут в заднице, под дождем, и не знаем, куда идти?

– Почему же не знаем? – ответил я. – Ты же все решил. Идем к Андрею и берем его за жабры. Я, знаешь ли, теперь точно иду с тобой. Это что за дела? Подставлять моего лучшего друга и играть на его чувствах! Сломаем ему челюсть!

– И еще бы этого парня найти, – задумчиво произнес Дик. – Я бы ему тоже кое-что сломал…

– Откуда ты взял этот лист?

– В папке лежал. – Дик спохватился, достал из мешка небольшую бумажную папку. – Времени не было разглядывать. Я ее открыл в салоне, а фотография и выпала. Не знаю даже, что там. Прихватил…

– Давай-ка отойдем, где дождя поменьше.

– Секунду, пока не забыл. Проверить же надо. – Дик отбежал к изуродованной машине, забрался внутрь.

Минут через пять он вернулся, держа под мышкой старые потрепанные кроссовки землистого цвета. Радостно натянул их. Кроссовки оказались на пару размеров меньше, но это Дика не останавливало.

– Без шнурков похожу, – решил он. – Все же лучше, чем босиком.

Мы втроем отошли с поляны под деревья, где сквозь плотные листья дождь лил не так остервенело. Я открыл папку, обнаружил в ней несколько листов – сканированные документы, отпечатанные на принтере.

Страницы из Википедии о морском змее, Левиафане и базилозавре. Фотографии скелетов и костей ископаемого. Множество мутных и размытых фото с изображением якобы морского змея. Кое-где были пометки красным маркером: «Южная Калифорния. Ок. 1978 года», или «Размер, по описанию, – 20–24 метра. Диаметр – 2 метра», и еще «Кожа. Чешуя гладкая. Ромбовиден. Образец».

А это был не скан, а фото. Цветное, высокого качества – кусок змеиной кожи, лежащий на бледно-матовой поверхности. Кожа была темно-серого, болотного цвета, с четкими черными полосками, образующими ромбовидные узоры. По краям кожа завернулась, обнажая красноватый оборот.

– Наш друг выглядит так же, – заметил Дик. – Тот же узор, такой же окрас.

Я перевернул фото и увидел еще одно. На такой же матовой поверхности лежал змеиный зуб. Рядом с ним коробок спичек, чтобы было предельно ясно, что зуб в длину достигает не меньше пятнадцати сантиметров. Приписка в углу фото: «Образец № 2. Добыт – 12.08.2001. Новая Зеландия».

– Кто-то ведет охоту за змеем не первый год. Целеустремленный.

– И все же, – вставил Дик. – Меня больше интересует, каким же образом в этой папке оказалось фото Анны.

– Узнаем. – Я досмотрел фотографии и не нашел больше ничего особо интересного. – Дик, мы обязательно узнаем. Ты прав. Надо выдвигаться в сторону взрыва. Найдем Андрея, а там видно будет.

– Свернем ему шею! – обрадовался Дик.

Я надеялся, что он шутит. Очень надеялся.

24

Вода была всюду.

Она падала с неба унылой серой пеленой. Чавкала под ногами, смешавшись с грязью. Блестела на листьях, капала с веток. Затекала за шиворот, покрывала мелкими каплями лицо, руки, шею, скапливалась в складках гидрокостюма и, казалось, просачивалась сквозь ткань.

Никогда бы не подумал, что стану так сильно ненавидеть воду.

Мы шли уже минут тридцать, хотя время в этой несменяемой серости полностью утратило свои ориентиры. Хорошо хоть ботинки помогали, не приходилось месить грязь босыми ногами.

Больше всего раздражало то, что воды вокруг было много, а пить ее не представлялось возможным. Я, по крайней мере, пока решил не рисковать. Жажда еще не подступила настолько сильно, чтобы не думать об антисанитарии и прочих подобных вещах.

Скажу честно, в жизни мне приходилось пить самую разнообразную воду. В горах на Алтае мы набирали воду из горных ручьев – правда, прогоняли ее через походный фильтр. Как-то раз я собирал росу с листьев деревьев (дело было в итальянской провинции), а в юности на спор пил воду, которую получили из растаявшей сосульки. Сосулька натекла с козырька дома, поэтому была ржавого цвета, а в воде после нее обнаружились бурые лохмотья и песок. Спор я тогда выиграл и до сих пор удивляюсь, почему не подхватил вместе с водой желтуху или что-нибудь хуже.

То есть опыт был. А вместе с опытом пришло и понимание того, какие же иногда можно совершить безумные поступки по самым смехотворным причинам…

Дик шел рядом, понурившись. Его причины были совсем не смехотворными. Его безумные поступки, мысли о которых наверняка крутились в голове, оправдывались на все сто. В один миг узнать, что твоя невеста замешана в охоте на змея, что она не та, за кого себя выдает… да много чего еще можно и надумать и придумать… тут не у каждого влюбленного сердце выдержит. Неисправимый оптимист, Дик в одно мгновение превратился в угрюмого и озлобленного человека.

– Я всегда жил один, – говорил он, продвигаясь сквозь густые заросли. Трава тут росла выше пояса, с деревьев свисали густые кольца лиан. – Дурак старый, решил, что смогу совместить приключения и любовь. Это же надо было так опростоволоситься? Никаких предчувствий, никакого, этого самого, здравого смысла.

– Я тоже один, – сказал Дима. – Была невеста в Рязани, да так там и осталась. Не нравится мне, говорит, что ты постоянно в своей деревушке пропадаешь. Музей, говорит, дело хорошее, но мне надоело воду из колодца таскать, на печке готовить. Ни спутникового телевидения, ни кинотеатров, ни клубов. Как стемнеет, говорит, сиди дома и не высовывайся. Ужасная жизнь.

– Тебе проще. Ты хотя бы знаешь, в чем ее претензии. А я без малейшего понимания. Кто она? Зачем объявилась? Что ей надо?

– Дик, давай по чесноку, – сказал я. – Она тебе ничего не обещала. Ты даже не знал, сколько ей на самом деле лет, да? Встретились, шуры-муры, ты влюбился, она – нет. Может, ее знакомство с Андреем – случайность. Мало ли как бывает.

– Ага. Девочка из Англии встретилась в Таиланде с русским и совершенно случайно где-то еще заимела знакомство с еще одним.

– Ну, так мы же не в Советском Союзе живем. Границы открыты, езжай куда хочешь. Мало ли русских по свету мотается. К тому же, говорю, это ты ей руку и сердце готов отдать. А она тебе что-то говорила?

– Ай лав ю, там, – пожал плечами Дик. – Форевер элонг. Ну и всякие другие вещи. Я же не тупой. Кое-что из английского знаю.

Английский он знал преимущественно по фильмам с одноголосым переводом, но я не стал спорить. Влюбленного человека не переубедить ничем. Доберемся – и все выясним.

За этим делом мысли о морском змее плавно ушли на второй план. А ведь стоило не забывать. В конце концов, вся эта эпопея началась именно из-за него. Плюс папка с фотографиями, доказывающая, что подобного змея (или как минимум его останки) находили в других частях света. Рептилия, конечно, не редкая, но если бы живую особь уже ловили, то Глеб об этом наверняка узнал и написал бы мне.

С другой стороны, может ли так случиться, что вся информация об обнаруженных и пойманных гигантских змеях попросту исчезала из свободного доступа? Если некий очень богатый человек нанимает людей, покупает им дорогущее оборудование, дает яхту и все остальное, то разве у него не хватит денег и власти, чтобы зачистить все факты, просочившиеся в Сеть? Что-то он зачистил, что-то превратил в слухи и нелепые догадки… А сам отлавливает по всему свету редкий вид для каких-то свои целей. Может, шкура ему змеиная нравится. Может, мясо ее обожает. Говорят, змея на вкус, как цыпленок…

Размышления мои прервались, когда мы вышли на поляну, в центре которой стоял Андреев пикап.

Если точнее, то раньше это была вовсе не поляна. Она стала таковой в результате взрыва – возле пикапа в земле разверзлась воронка, полная грязи, воды, клочков растений и листьев. Кругом беспорядочно валялись изувеченные деревья, ветки, рваные ошметки лиан, пучки травы. Что-то внутри воронки до сих пор горело. Вырывались языки пламени, которым был нипочем дождь. Стелились по земле клочья дыма.

Дик ускорил шаг, направился к пикапу. С виду автомобиль выглядел так же, каким мы его видели в последний раз. Людей в нем, понятное дело, не наблюдалось. Дик заглянул в салон, обошел авто по кругу, присел на корточки, посмотрел внизу.

Мы подошли ближе. Я заглянул в воронку. Глубиной она была около метра. По краям – красноватые разводы. Я заметил кое-что интересное, нагнулся, поднял с земли лоскут змеиной кожи. Снаружи он был жестким, как наждачная бумага. Покрыт ромбовидным узором. Изнутри – белого с желтизной цвета, мягкий и податливый. Края рваные, слегка обуглившиеся. Толщина в центре – около десяти сантиметров.

– Как на фото. Как будто подковырнули чем-то и вырезали, – пробормотал я, теребя лоскут кожи в руке.

– Ножом?

Я пожал плечами.

– В любом случае, трупов и людей я не наблюдаю. Значит, погоня продолжается.

– Я даже знаю, в каком направлении, – кивнул Дима.

Справа от свежей поляны тянулась в джунгли просека из поваленных деревьев, мятой травы. Так сразу и не заметить, но если увидел, то уже не потеряешь.

– В салоне полно крови, – сообщил Дик. – Но ни одного трупа. Все вещи забрали, заразы. Наверняка тут побывал до нас еще и Иваныч. Надо было его связать, а не отпускать. Проклятое благородство.

– Тебе надо собраться с мыслями, – ответил я. – А то убьешь кого-нибудь ненароком.

– Я само спокойствие, – процедил сквозь зубы Дик. – Идем!

25

Через двадцать минут на наши головы обрушился настоящий тропический ливень.

То есть то, что было раньше – это сказки. Я говорю о таком ливне, который нам, жителям Москвы, можно увидеть только по телевизору в каком-нибудь фильме-катастрофе.

Предпосылки к ливню были, но никто не думал, что он наступит так неожиданно.

В одну секунду дождь усилился в десятки раз. Небо почернело, сжирая остатки серого дня, стирая краски, превращая густоту джунглей в непроглядную чащу. Засверкали взбесившиеся молнии, и загрохотало так, будто все тайские боги, какие вообще существуют, решили сойти с небес на землю.

Взбесился ветер, принялся рвать листья, ударять в лицо дождем, подхватывать за волосы, тащить за собой. Мир стремительно сузился до обозримого полуметра, а все, что дальше, превратилось в сплошную завывающую мглу.

Я угодил ногой во что-то вязкое, упал на колени. Под руками – вода и грязь. Ветер в лицо ударил с такой силой, что на глазах навернулись слезы. От грохота и воя заложило уши.

Кто-то подхватил меня, дернул, потащил. Я кое-как встал, не видя и не слыша ничего – побежал, ведомый спасителем. По лицу хлестали ветки и капли дождя. Стремительно похолодало.

Ветер был такой силы, что казалось, скоро поднимет меня, словно пушинку, и унесет куда-то в неведомые дали.

А затем все это будто отрезало.

По инерции я сделал несколько шагов и упал на влажный мох. Тряхнул головой. Где-то за спиной все еще завывало, хрипело, грохотало, билось в истерике. Протер глаза, осмотрелся. Увидел свод из веток, лиан и листьев, могучий ствол дерева, укрытый зеленоватым мхом. Кое-где просачивалась вода – тяжелые капли срывались вниз, в ручеек, пересекающий этот своеобразный живой шалаш. Мохнатый древесный коридор с земляным полом и стенами из веток тянулся в густоту и черноту.

Тут же, рядом, сидели Дима и Дик. Взмокшие, ошарашенные, но живые.

– Я как-то даже слегка испугался, – буркнул Дик, запустив пятерню во влажные взъерошенные волосы. – Вы когда-нибудь видели такое?

– Конец света в чистом виде, – выдохнул Дима, подмигнул. – Фил, а ты как слепой щенок там барахтался. Думал, что тебя ураганом отправит в Волшебную страну?

Я сел на плоский голый камень:

– Спасибо! А то бы и правда улетел, куда не надо.

Сквозь полог из листьев шумно ворвался ветер, хлестнуло дождем. У границы с деревом стремительно поднималась вода.

– Что делать будем? – спросил Дик, подбирая ноги.

– Переждем? – предположил Дима.

– А если он будет идти сутки или, там, неделю? Тропические ливни имеют свойство заканчиваться не сразу.

– Соваться наружу я все равно не хочу.

– Может, туда? – Дик кивнул на коридор из нижних веток деревьев, образующих нечто вроде навеса. Дождь все равно проникал сквозь листву, но по сравнению с тем, что творилось на открытом воздухе, тут был просто рай.

– Заблудимся, и дело с концом. Ты видишь, где змеиный лаз? Я – нет. Тогда какой смысл просто идти?

Над головами заклокотало. Природа будто напоминала нам, какие мы маленькие, беззащитные существа.

– Я могу подняться немного наверх, по дереву, и посмотреть путь, а? – Дик оживился. Трудности и приключения, как всегда, возвращали его к жизни.

Он развязал мешок, выудил веревку и нож. Быстро обмотал один конец веревки вокруг тела, завязал на узел.

– Как в старом анекдоте. Если застряну – тяните, – хохотнул Дик. – Но если серьезно, вдруг меня сорвет ветром, чтоб притащили. Живого или мертвого. О’кей?

– Лучше, конечно, живого. – Дима взял второй конец веревки, намотал на кулак.

– Вот и отлично.

Дик засунул нож в набедренный карман гидрокостюма, раздвинул руками густую листву и поднялся, наполовину исчезнув среди веток. В образовавшуюся прореху проникли мелкие косые капли. Дик подтянулся, поднял ноги и был таков. Ветки снова сошлись, отрезав нас от того, что происходило на улице.

Раскаты грома слились с шумом дрожащих вокруг деревьев. Нетронутая цивилизацией природа. Один на один со стихией. Вода под ногами поднималась все выше и уже закрывала ноги до щиколоток. Я зябко поежился, отодвинулся ближе к стволу дерева – там было выше и суше.

Веревка извивалась, поднимаясь наверх. Дик, кажется, поднялся уже на три или четыре метра. Я представил, как он лезет сейчас по дереву, цепляясь за ветки, а вокруг беснуется ураганный ветер; и дождь, как из ведра, обрушивается на голову; извилистые молнии рассекают небо. А Дик, как Индиана Джонс, хохочет и упивается моментом. Жалеет, наверное, что у него нет под рукой фотоаппарата.

Веревка натянулась чуть больше, а потом начала ослабевать. Через несколько минут ветки раздвинулись, и Дик легко соскочил с дерева, приземлившись в воду.

На лице его сияла улыбка. Волосы растрепались. К щекам, подбородку, обнаженному плечу прилипли влажные листья. Да, в этот момент вернулся настоящий Дик. Без разбитого горем сердца.

– Нам туда! – воскликнул он, кивком головы указывая в сторону укрытого мхом и перегноем коридора. В просветы между веток бил дождь. – Отличная погодка, я вам скажу. Чуть ногти себе не пообломал, пока лез! Всемирный потоп отдыхает. И как тут люди живут?

– Они тут и не живут. В нормальные условия перебрались, а не среди этих зарослей…

Дик размотал веревку, сложил ее, после чего закинул мешок на плечо и взял ружье.

Высота под деревьями была такая, что передвигаться можно было разве что на корточках.

– Пойдемте, други. На встречу с этими самыми приключениями.

Как будто в последние несколько дней мы и так не были по уши в приключениях.

Но разве кто-то возражал?..

26

А потом среди покрытых зеленым мхом валунов, на травяном покрове под деревьями, в лужах грязной воды мы нашли Иваныча и троих парней Андрея.

Парни были мертвы. Кто-то оттащил сюда их изуродованные, изломанные тела и сложил рядком на траве. Вода под ними смешалась с кровью. Дождь капал на их безжизненные лица.

Иваныч сидел на корточках у ствола дерева и курил, задумчиво поглядывая куда-то в сторону. Он ничуть не удивился нашему появлению. Даже, кажется, обрадовался. Произнес вполголоса:

– Догнали, значит, – затянулся, сверкнув огоньком сигареты, добавил: – Курить кто-нибудь хочет? У меня целая пачка.

Я увидел, что правая нога у Иваныча заканчивается чуть ниже колена, а потом… обрывки штанины, красно-зеленая мешанина, какие-то бледные лохмотья, кровавые ошметки и туго затянутая портупея.

– Что произошло? – Дик плюхнулся перед Иванычем, сбросил мешок и принялся в нем копошиться. – Вы тут поубивали друг друга, что ли?

– А ты не видишь? – кивнул на трупы собеседник. – Их змей твой порвал на лоскуты. Искромсал, как морковку. Мне вон, на хрен, полноги оттяпал. Я вообще не знаю, как выбрался.

Дик вытащил из мешка пластмассовый пузырек с таблетками, высыпал несколько штук на ладонь, протянул Иванычу:

– На, глотай. Обезболивающее.

Движения у Иваныча были заторможены. Болевой шок или что-то вроде того. Он взял таблетки, забросил их в рот и проглотил. Тут же затянулся сигаретой.

– Никогда не думал, что умру вот так, под ураганным дождем, где-то среди деревьев, в компании трупов и педиков. – Иваныч хихикнул. – Нет, серьезно. Это судьба так распорядилась, прикиньте? Двадцать с лишним лет у Дмитрича под боком, компаньоны, все дела. Столько дел вместе провернули, столько дел… А тут в самый ответственный момент на… и аллес, как говорится, капут. Не нужен стал никому. Лежи, помирай под деревом. Может, найдет кто.

– Мы тебя нашли. – Дик легонько похлопал Иваныча ладонью по щекам. – Ты, брат, не вырубайся только. Разговаривай. – Повернулся ко мне. – Тащить придется. Он сам в жизни не выберется.

Никто и не думал возражать. Я подсел рядом, протер лицо старика от влаги – Иваныч выглядел так, будто ему давно перевалило за шестьдесят, – проверил его ногу.

Если б еще кто подсказал, как правильно накладывать жгут и обрабатывать рану… Впрочем, единственное, что я увидел наверняка, так это то, что из раны не шла кровь. Перетянул Иваныч отлично.

– Сколько можно максимально держать жгут? – пробормотал я, ощупывая портупею.

Дима ответил:

– Часа два, не больше. Но в такую погоду я даже не знаю. Может быть, сорок минут.

– Сколько ты уже здесь сидишь?

Иваныч неопределенно пожал плечами, хихикнул вновь:

– Вы меня не щупайте, не щупайте. А то щупалки-то пообломаю.

– Ты как вообще здесь очутился?

Пока я его осматривал, Дик просунул Иванычу под мышки веревку, соорудил узелки и перетяжку, потом пропустил свободные концы на поясе и вокруг поврежденной ноги.

– Я-то? – спросил старик. – А вам интересно?

– Мы тут вообще-то твою жизнь спасаем. Рассказывай, не молчи. Тебе нельзя сейчас засыпать. Помоги нам, а мы поможем тебе.

Сигаретный бычок, сверкая, улетел в темноту. Тут только я заметил, насколько бледное лицо у Иваныча. Даже седые волосы казались сейчас не совсем уж белыми.

– Дима, – тихо подозвал Дик, и они вдвоем отползли немного в сторону.

– Я расскажу, – шепнул мне в ухо Иваныч. – А то сдохну, и никто не узнает. Надо рассказать, ты прав.

– Никто не сдохнет. Закури еще, расскажи.

Он достал трясущимися руками сигаретную пачку, неловко вытряхнул сигареты себе на грудь, чертыхнулся сквозь зубы, нащупал одну сигарету, воткнул в рот. Зажигалку поднес подползший Дик. Иваныч затянулся, блаженно закрыл глаза. Воспользовавшись паузой Дик взял меня под локоть, произнес:

– Я иду впереди, потом Дима, он будет нести на спине вэдэвэшника. Ты замыкающим, болтай с ним, чтоб не выключился. По щекам бей, все такое.

– Нам с ним надо возвращаться. Не выдержит.

– Хрен мы так просто вернемся. Ни машин, ничего. Идем напролом, пока не наткнемся хотя бы на кого-нибудь. Когда ливень успокоится, я заберусь как можно выше, поищу, может, деревню какую в округе.

– У Андрея есть GPS-передатчик, – сказал Иваныч. То ли таблетки начали действовать, то ли сигарета привела его в чувство, но голос старика стал более твердым и разборчивым. – С него можно отправить маячок на сотовый. Удобная штука.

– Вот и отлично. Ищем Андрея, передаем маячок и ждем помощи. Видишь? Отлично!

Глаза Дика возбужденно горели. Он вспомнил о своих счетах с Андреем.

– Ага. Передадите, – буркнул Иваныч. – Ничего вы не передадите. Дмитричу по фигу и на вас и на меня. Он на поляне всех оставил из-за этого змея. Отправился, сучонок, на охоту. Возомнил себя Моби Диком. Тьфу.

– Это он тебя?..

– Бросил, как подбитую шавку. Видел, что я еще живой, но бросил. Я ему орал в спину: «Сука, помоги!» – а он будто не слышал. Против всего пошел. Против совести, принципов, дружбы. Все из-за вашего змея.

Мы переглянулись.

– Не надо терять времени, – буркнул Дик. – Дим, тащим. Раз-два…

Втроем мы прикрепили Иваныча на могучей Диминой спине. Лицо Димкино раскраснелось, но он пропыхтел, что все нормально и не такие тяжести таскал. Старик казался маленьким и легким.

Когда мы тронулись в путь, Иваныч спросил:

– Почему вы меня не бросили?

– Потому что мы здесь не из-за денег, – ответил я.

27

Иваныч оказался на поляне в тот момент, когда прогремел взрыв.

С его слов, незадолго до этого он услышал звуки борьбы и выстрелы. Судя по всему, Андрей наткнулся на змея в лесу и решил атаковать его всеми имеющимися силами. А силы были вот какие: автомат Калашникова, три пистолета ТТ и три гранаты Ф-1, в простонародье «лимонки». Все оружие было куплено в Бангкоке на черном рынке, и Иваныч не стал бы ручаться за боевую надежность гранат. Несколько дней назад он отговаривал Андрея от ненужной покупки. Рванет еще в неподходящий момент… Вот, видимо, и рвануло.

Сквозь листву и дождь Иваныч успел разглядеть змеиный силуэт. Трещали ломаемые деревья, тарахтел мотор пикапа, а затем воздух пронзил человеческий крик. Он оборвался вместе со взрывом. Шандарахнуло так, что зашумели деревья. Кажется, рванули сразу две гранаты. Иваныч упал на землю, прикрыв голову руками, услышал рев раненой рептилии – нечто среднее между звуком электропилы и перфоратора, – а потом снова раздались выстрелы.

Он вскочил, рванулся на поляну и увидел следующее: змей был ранен. Взрывом ему разодрало бок. Из огромной рваной раны хлестала кровь. Нижней частью продолговатого туловища он обвил одного из парней и сломал, как перышко. Тело болталось из стороны в сторону, будто в нем не осталось ни единой целой косточки. На земле у пикапа валялся еще один парень, тоже мертвый. Изодранный, поломанный, окровавленный.

Андрей и последний из его команды отступали к лесу, бесцельно поливая воздух пулями. Одна или две зацепили змея, приведя его в еще большую ярость. Змей распрямился, вытягивая шею, бросился через пикап в сторону стреляющих, но в этот момент стрелять начал и Иван Иваныч.

Он не думал в этот момент о своей жизни. Он бросился на выручку босса, друга, напарника. Встал на колено – так ему было удобнее всего, – прицелился и произвел несколько точных выстрелов в область жесткого гребня, под головой. Понимал, что своей «пукалкой» вряд ли пробьет толстую змеиную шкуру, но вот гребень потрепать мог. В желтом гребешке вспухли одна за другой рваные дырочки. Змей дернулся, отвлекся, повернул голову в его сторону и бросился на новую жертву.

Змей двигался стремительно. Древний хищник с идеальными инстинктами. Если бы не вспоротый его бок, то Иваныч давно валялся бы на поляне вместе с остальными. Но боль и огромный вес не позволяли змею двигаться по правильной траектории, он замешкался, обвивая кольцами рану, и Иваныч этим воспользовался – побежал назад, в массив джунглей.

Спиной почувствовал зловонное болотное дыхание. Обожгло горячим. Земля ушла из-под ног, и мир перевернулся. А потом ногу будто облили кипятком. Жар разнесся по телу. Следом пришла боль. Чудовищная, невыносимая боль. Иваныч выгнул спину и увидел, что нога его находится в пасти чудовища. Он заорал от боли и испуга. Замолотил свободной ногой по мягкой коже вокруг пасти, попал в черную дыру ноздри, скользнул берцем по частоколу зубов. В ушах раздался хруст. Так хрустит хорошо прожаренная косточка в зубах. И Иваныч почувствовал, что падает. Он рухнул на мягкий ковер из листьев и травы, тут же перекувырнулся на живот, отполз в сторону, разгоряченный, выставил вперед пистолет и стрелял до тех пор, пока не закончились патроны. Змей метнулся в сторону, мелькнуло массивное тело, обдало холодными каплями крови, а затем наступила тишина.

Раненый монстр предпочел отступить.

Иван Иваныч чувствовал, как дождь холодит кожу. А еще чувствовал, как толчками вытекает из него жизнь. Он поднялся на локтях, посмотрел на поляну, увидел пикап, дымящуюся воронку и Андрея с уцелевшим парнем. Оба они торопливо доставали из пикапа вещи и укладывали их в рюкзаки.

– Дмитрич! – заорал Иваныч, срывая голос до хрипоты. – Дмитрич, я тут, живой!

Андрей услышал, повертел головой, увидел. Положил рюкзак и торопливо подбежал ближе. Присел перед Иванычем на корточки.

– Жив, зараза, – сказал, улыбнувшись. – Потрепал тебя здорово, а? Хорошо потрепал. Больно? Вижу, что больно. Полноги тебе к чертям собачьим, сука, откусил.

– Выкарабкаюсь, – прохрипел Иваныч. – Ты мне, это, дай чем-нибудь перемотать. Часа два продержусь точно. Пока прилетят, пока в больничку доставят, выдержу…

Улыбка на лице Андрея вздрогнула, исказилась, уголки губ поползли вниз:

– Какая больничка, Иваныч? У нас тут гранаты, трупы, автоматы. Ты в своем уме вообще?

– Но… Дмитрич… – боль поднималась от ноги выше, будто пронзала тело раскаленной спицей. Становилось трудно говорить. – Дмитрич, мать твою, а как же я? Я что, здесь подыхать должен?

– Да у тебя полноги нет. Что ты еще надумал? Как ты с этим жить-то будешь? Сопьешься, убьешь кого-нибудь в депрессии. Тебе же лучше.

Андрей нетерпеливо оглянулся через плечо. Потом выудил из кармана пачку сигарет и зажигалку. Засунул Иванычу в нагрудный карман.

– Тебе же лучше, – повторил он и заторопился к пикапу, где поджидал паренек.

– Стой! – закричал в спину Иваныч. – Стой, сучонок! Ты что, меня кидаешь? Ты совсем охренел? Мы же с тобой… мы же друзья!.. Как же!..

Он кричал, пока не сорвал голос. Перевернулся на живот, пополз на локтях на поляну. Андрей словно не слышал его. Набил рюкзаки и исчез вместе с пареньком в лесу.

Еще какое-то время Иваныч полз, пока не оказался возле воронки, внутри которой стремительно собиралась вода. Дождь смывал змеиную кровь, стирая следы развернувшейся здесь битвы. Старик дополз до пикапа и, опершись об него, сел. Выдернул портупею, затянул ее над раной – тянул так сильно, что потемнело в глазах. От острой боли свело зубы. Пока завязывал портупею узелком, потерял сознание. Очнулся лицом в луже. Увидел в двух метрах от себя бледное лицо мертвого паренька. Именно тогда понял, что нельзя оставлять тела здесь. Нельзя умирать на поляне, под дождем, в грязи. Надо похоронить их по человечески. Пока есть силы. Пока есть возможности.

28

– Я тащил их как можно дальше от поляны, под кроны деревьев, туда, где было более-менее сухо, – рассказывал Иваныч. – Решил, что раз могилы им выкопать не смогу, так хоть положу в таком месте, чтобы их не смыло к чертям собачьим. Притащил одного, вернулся за другим. Потом за третьим. Долго возился. Все силы ушли. Когда вы подоспели, я уж было помирать собрался. Думал, выкурю последнюю сигаретку, а потом размотаю портупею, сяду у дерева и вперед, на тот свет.

– Рановато тебе еще на тот свет-то, – отвечал Дик. – Ты хоть и гнида порядочная, но умереть тебе я не дам.

Мы шли уже минут двадцать или около того. Ливень стих так же стремительно, как и начался. Сквозь разрывы в серой пелене туч выглянуло голубое небо, а следом за ним – первые лучи солнца. Сразу стало жарко и душно, как в парилке. Под ногами застилась легкая дымка тумана.

Едва выбрались из-под деревьев, наткнулись на небольшое озеро с кристально-прозрачной водой. Я, наплевав на правила и приличия, зачерпнул ладонью горсть и сделал несколько глотков. Прививки от всевозможных страшных болезней мне вкололи, а дизентерию как-нибудь переживу. Сосульку же ржавую перенес.

Дик и Дима с фырканьем и наслаждением умывались, будто и не были недавно под дождем. Иваныча тоже умыли, стерли с его лица грязь, засохшую кровь. В ярком свете рана его казалась еще хуже, чем была – торчал коричневый кусок кости, обрывки вен, мышц и артерий. Я не знаю, как Иваныч был еще жив. Сила воли, не иначе.

После озера направились на поиски змеиной тропы, наткнулись на нее очень быстро и зашагали вдоль. Хуже всего было, конечно, Диме. Несмотря на заверения, что Иваныч «весит, как перышко», «в нем килограммов пятьдесят, как мешок цемента» и «да я свой рюкзак так же таскаю», через какое-то время лицо Димы налилось красным, он стал шумно сопеть и делать частые остановки.

– Бросайте меня на хрен, – слабым голосом требовал Иваныч. – Я вам что, друг? Нашли тоже, кого спасать.

– Еще раз такое скажешь – собственноручно вторую ногу оторву, – пригрозил Дик. – Ты как нам потом жить предлагаешь? Чтобы каждый раз вспоминать о том, что мы человека в джунглях умирать бросили?

Иванычу возразить было нечего, поэтому он курил и трепался без умолку, лишь бы не уснуть.

Выяснилось, что у Иваныча когда-то давно была жена. Жили они в славном городе Петербурге, в центре, с видом на реку Фонтанку. Потом жена забеременела и ушла к другому, потому что ребенок был как раз того, другого. Иваныч к тому времени служил в армии, дослужился до майора и планировал купить трешку на Ваське. После того как жена ушла, никакой трешки, естественно, не купил, а ушел в запой на полторы недели. Вернулся в воинскую часть, чтобы узнать, что его уволили. Запой пришелся на проверку из Москвы, отгораживали Иваныча как могли, да не отгородили. Приказ прилетел сверху такой, что не отменить. В общем, в одночасье стал Иваныч безработным холостяком.

Времена были – те самые девяностые, в разгаре Первая чеченская, нормальной работы бывшему военному не найти. Или охрана, или милиция. Но и там и там платили копейки. Поэтому, наверное, с радостью принял приглашение Андрея отправиться под Волгоград, искать пропавших без вести солдат Второй мировой. Тогда еще не знал, для чего искать надо. Думал, хорошее дело делает. Но потом, конечно, все понял. За два найденных ордена Андрей заплатил Иванычу двести тысяч (по тем временам деньги бешеные), и с того момента Иваныч решил спрятать совесть куда подальше и жить так, как живется, без экивоков.

– Это не я злой, это жизнь такая, – говорил он хрипло, пуская сигаретный дым носом. – Любого человека проблемы сломают.

– Может быть, все дело в силе воли? – спрашивал я. – Многие через страшные вещи прошли, но не сломались. Знаешь сказку про огонь, воду и медные трубы?

– Слабохарактерный я, – признавался Иваныч. – Но как тут в запой не уйти, когда жена под боком с другим кувыркается? А так бы, глядишь, сидел бы сейчас в теплом кабинете где-нибудь в министерстве, руководил бы салагами, медали бы на грудь вешал. Времена сейчас такие, что военный – самая почетная должность. Точно тебе говорю.

Так за разговорами прошли еще какое-то время. Чувствовалась усталость, хотелось спать и есть, ломило кости, а кожа под гидрокостюмом чесалась. Я все чаще вспоминал уютную кровать у себя в квартире, замороженное мясо в морозилке и сливочное мороженое в корзинке, которое можно было есть ложкой.

Вот вернусь домой и сразу съем всю корзинку.

Правда, до дома было далеко, да и шли мы в другом направлении…

Спустя еще десять или двадцать минут змеиная тропа начала размываться, мельчать и, наконец, растворилась вовсе в лужах воды, траве и в листьях. Будто в какой-то момент змей решил взлететь в воздух.

Мы обескураженно сгрудились вокруг последнего явного следа. Дик присел на корточки, ковырнул палкой землю, разворошил листья.

– Загадка, друзья, – сказал он. – Прям квест какой-то. Куда подевался наш новый друг?

Лес вокруг был как лес. Ничего необычного. Никаких поваленных деревьев, расчищенных «коридоров». Трава, листья, земляные холмы, муравейники. Вьются москиты, обрадованные нежданным гостям и прекращению дождя.

– Может быть, он забрался наверх? – предположил Дима.

Мы разом задрали головы. Как-то раньше не думалось, что такая огромная зверюга может висеть над нами. А она вполне могла, между прочим. Деревья кругом стояли старые, с большими прочными стволами. Змей мог бы подняться наверх и застыть где-нибудь среди листьев.

Поджидать.

Пережидать.

Я вглядывался в изумрудную листву, мякоть которой пронзали лучи солнца. Услышал краем уха, как кто-то сказал:

– Какие люди! Не отстаете, значит…

…и, переведя взгляд, успел увидеть следующее: метрах в трех от меня стоял Андрей. Он был обнажен по пояс, покрыт каплями крови и грязи, волосы всклокочены, лицо в красных пятнах. В одной руке Андрей держал автомат, в другой рюкзак за лямку.

А спустя мгновение в его сторону с рычанием бросился Дик. Расстояние он преодолел за несколько шагов, подпрыгнул, навалился на Андрея, и они оба упали в траву, подняв в воздух тучи брызг.

Дик нанес несколько точных, хлестких ударов, прежде чем Андрей сообразил, что происходит, и начал отвечать. Что-то звонко хрустнуло. Кто-то вскрикнул:

– Ах ты ж, твою мать!

Они несколько раз перекувырнулись. То Дик был сверху, то Андрей. Били молча, сильно. Дрались не на жизнь, а на смерть.

Удар, еще удар!

Я бросился к ним, с разбегу сбил с Дика Андрея, встал между дерущимися, расставив в стороны руки. Дик стоял на коленях в грязи – перепачканный, тяжело дышащий, с разодранной в кровь нижней губой. Андрей тяжело поднялся, провел ладонью по лицу. Из его разбитого носа текла двумя ровными струйками кровь.

Из джунглей за спиной Андрея показался парень в камуфляже. В руке он сжимал пистолет и держал меня на прицеле.

– Держу его, – сказал парень.

Андрей улыбнулся, обнажая окровавленные зубы.

– Вот и хорошо. Вот и славненько. И ты, Дикань, не суетись, слышишь? Еще бы минута, и пристрелили бы тебя, как собаку.

– Я бы тебе шею свернул, – отозвался Дик, поднимаясь. Руки его все еще были сжаты в кулаки. – За минуту успел бы.

– Да ладно вам. Что я такого сделал? Конкуренция, не более того.

Дик сделал шаг в его сторону. Парень выстрелил. Сначала я расслышал звонкий хлопок, потом сильный жужжащий звук ударил по ушам, заставив меня дернуться. Я моргнул, сообразив, что парень стрелял в мою сторону.

– В следующий раз выстрелю прицельно, – сказал он.

Андрей все еще улыбался, растирая кровь на лице большущими своими пальцами:

– Видите, как все просто. Вы не шевелитесь, а мы никого не убиваем. Хотя, знаете, в свете новых открывшихся событий мы сумеем договориться кое о чем еще… – Он поднял с земли автомат и рюкзак. Навел ствол на Дика, а сам посмотрел в другую сторону, заметив Дима и Иваныча. – Какая, блин, радостная встреча.

Иван Иваныч тяжело сплюнул.

– Сигареты закончились, – сказал он. – А я все еще жив, прикинь?

– Думаю, нет смысла объяснять про законы жизни и все такое?

– Я тебя, гниду, насквозь увидел. Дружба для тебя ничего не значит.

– Исключительно работа. Ничего личного, – усмехнулся Андрей.

Несколько секунд бывшие приятели сверлили друг друга взглядами.

– Я все равно сдохну скоро, – произнес мрачно Иваныч. – Но мне чертовски хочется увидеть, поможет ли тебе твой таинственный работодатель, когда местные узнают, что ты тут затеял на их территории.

– Ага. Узнают. Держи карман шире. Объясните-ка мне лучше… – Он перевел взгляд на Дика. – Какого хрена ты тут на меня прыгаешь с кулаками? Почему вы не свалили на хрен к себе домой, пока была такая возможность? И еще таскаете за собой вэдэвэшника, как будто он вам старый друг. Вы что, армия спасения какая-то или Красный Крест?

– Общество защиты редких животных, – процедил сквозь зубы Дик. – Но если честно, на змея мне сейчас наплевать. Расскажи лучше, откуда ты знаешь Анну.

– Анну? – наморщил лоб Андрей. – Кто такая? Почему я должен ее знать?

Честно признаться, или у Андрея был незаурядный актерский талант, или он действительно не понял, о ком идет речь. Кажется, он даже немного растерялся.

– Не дури, – коротко бросил Дик, которого не смущал даже наставленный на него ствол пистолета. – Девушка с фотографии. На ней ты, какой-то парень и Анна на яхте на фоне холмов. Я видел папку, которую ты забыл в машине.

Лицо Андрея прояснилось.

– Ах, эта девушка. Ее, значит, Анна зовут… Милая… но я совершенно не запомнил, как ее зовут. Вечно сидела в своих гаджетах. «Фейсбуки», «Контактики», «Инстаграмы». Дитя нового поколения. Глупышка.

– То есть вы знакомы?

– Косвенно. Скажем так, я хорошо знаю ее родного брата. Эда Вествэйча. Наследника сэра Джона Вествэйча, миллиардера, известного также как «Король бензоколонок». Эда ты видел на фото. Хороший парень. Увлекается палеонтологией и собирает частную коллекцию всяких экзотических зверушек. Преимущественно мертвых.

Андрей еще раз сверкнул окровавленной улыбкой.

– Король бензоколонок… – пробормотал я. Вот откуда мне была знакома фамилия Анны. Ну, конечно! – Как-то раз Эд ввязался в крупный скандал в Египте. Об этом много писали. Археологи нашли целый скелет зауропода, а Эд пытался его перекупить и тайно вывезти в Англию. Его людей взяли на границе.

– Но он же выкрутился, – отозвался Андрей. – Вообще, Эд хороший парень. Знает толк в науке, разбирается в редких животных и тратит немало денег на их поиски. Вот морского змея ищет уже лет десять. По крупицам собирает. Все готов отдать за чучело или хотя бы за настоящую голову.

– Не понимаю, – сказал Дик. – Каким образом так совпало…

Андрей усмехнулся:

– Так это девочка тебя зацепила? Из-за нее ты тут на меня с кулаками бросился? Влюбился, что ли? Неразделенные желания и все такое? Витаминки надо пить, Миша. А то совсем с ума сойдешь на гормонах-то.

Он зычно рассмеялся, поглаживая огромный обнаженный живот, потом вдруг резко замолчал и уставился на меня серьезным, немигающим взглядом.

– Ладно, шутки шутками, а пора делом заняться. Не хочу еще раз угодить под ливень. Домой пора. А вы удачно подвернулись. Расцениваю это как подарок судьбы. Калеку только зря притащили, дали бы умереть человеку на природе, в тишине и спокойствии…

– Я тебе горло перегрызу, – тихо произнес Иваныч.

– Ты, это, не мечтай. С тобой я еще пообщаюсь, а пока… – Он помахал стволом автомата. – Шнелле, как говорится, вон к тем деревьям. Не дергаемся без причины, а то, знаете ли, я сейчас на взводе, могу ненароком выстрелить.

– Это будет расстрел в затылок? – сухо поинтересовался Дик.

– Зачем же? Я не зверь какой-то, людей расстреливать. Хотя могу. Но дело-то в другом. Змея хочется поймать. Невыносимо. До жути. Поймать, забрать, заработать денег и валить из этой страны. Надоело мне тут. Жарко слишком.

– Зато кормят вкусно, – сказал Дик. – И еще фрукты отличные. Я никогда не ел таких фруктов. И дайвинг.

Он пошел первым в сторону деревьев, куда указывал Андрей. Я заметил, как Дик слегка запнулся на том месте, где в траве валялось оброненное им ружье для подводной охоты. Будто мысленно отметил, поставил галочку, запомнил. Андрей не обратил на это внимание. Он посмотрел на меня:

– Вам, Фил, особое приглашение нужно? Поторапливайся.

29

– Видите вон тот холм, заросший мхом? – спросил Андрей.

Холм высился метрах в ста от нас. Его скрывали ветки деревьев, густые заросли разноцветных растений и трав, кольца лиан. Честно говоря, холм этот так органично вписывался в окружающую природу, что заметить его было довольно сложно. Я бы точно прошел мимо.

Андрей сказал:

– Это логово. С правой стороны есть лаз. Через него змей и забрался. Он сидит внутри этого холма и ждет, пока мы уберемся.

– Ты его видел?

– Я шел за ним по следу. Вынюхивал. Догонял… – Андрей зловеще ухмыльнулся. – Понимаешь, Фил, это принцип. Я как бульдог. Если вцепился во что-то зубами, то никогда не выпущу. Эта тварь убила кучу народа. Она до сих пор переваривает Вовку и ногу Иваныча. Разве я могу это так оставить?

– Меня же оставил, – буркнул старик.

Иваныча мы усадили около дерева. Я еще раз умыл его водой из ручья. Состояние старика было, прямо скажем, критическое. Под глазами набухли синяки, лицо пожелтело. Он дышал часто и хрипло, то и дело закрывал глаза и бормотал что-то невнятное. Как он вообще продержался столько времени?..

Андрей, впрочем, оставил слова бывшего напарника без внимания. Сказал:

– Лаз внутрь холма узкий. Толпой не пролезем. Только по одному. Сам понимаешь, штука рискованная. Боюсь, кто туда сунется, сразу останется без головы.

– И что ты предлагаешь? – спросил я, хотя почему-то уже догадался, какой последует ответ.

– Ловить на живца, – широко улыбнулся Андрей. – Знаешь, как в бедных странах Африки крестьяне добывают себе пищу? Они, помимо прочего, охотятся на змей в пустыне. Одна большая змея может прокормить несколько семей. То есть это вопрос жизни и смерти, сечешь? Так вот, крестьяне идут далеко в пустыню и выискивают змеиные норы. Чем больше нора, тем крупнее змея сидит внутри. Змеи вообще не агрессивны. Они нападают на людей только в тех случаях, когда надо обороняться или защитить потомство. Поэтому нормальная змея никогда не выберется наружу, чтобы схватиться с человеком. Она может сидеть в норе несколько дней. А это крестьянам, сам понимаешь, невыгодно. Вот тогда они ловят змею на живца. Выбирается один, тот, который может пролезть в нору. Одну руку его плотно обматывают тканью, чтобы зубы змеи не смогли ее прокусить. Во вторую руку дают зажженный факел. Змея видит в темноте, а человек – нет. К ногам крестьянина привязывают веревку. И вот крестьянин ползет внутрь норы с факелом. Он долго и упорно пробирается в тесноте и пыли, выставив вперед спасительный огонь. В какой-то момент крестьянин оказывается внутри норы, там, где, свернувшись кольцами, лежит змея. Он дразнит ее огнем, делает так, чтобы змея начала обороняться и напала. Тут очень важно, Фил. Когда змея атакует, надо выставить вперед обмотанную тканью руку. Змея цепляется за нее зубами. Зубы у змеи вогнуты внутрь, чтобы жертва не могла вырваться. Но есть и обратная сторона – сама змея не всегда может быстро освободиться в такой ситуации. Она обматывает руку крестьянина кольцами, начинает сдавливать, чтобы сломать кости… И в этот момент крестьянин начинает дергать за веревку. И его товарищи снаружи стремительно вытягивают его вместе со змеей. В общем-то, тут змее недолго жить осталось. Ее убивают палками, камнями и мачете. Голову с плеч, ха-ха!

Он замолчал, пытливо заглядывая мне в глаза.

– То есть никаких других шансов этому змею ты не предоставишь? – спросил я.

– Если бы я хотел поступить, как баба, я бы вообще никогда бы не прилетел в Таиланд, – ответил Андрей. – Но я здесь, бодрый, загорелый, полный сил. Зарабатываю себе на диетические блюда из омаров и водки. А? Не каждый может себе позволить столько зарабатывать на пустяковом деле.

– Пустяковое дело…

Андрей пожал плечами:

– Это всего лишь змея. Главная ее заслуга в том, что она прожила чуть дольше, чем положено природой. Странно, что человеческие жизни так не ценятся, иначе я бы уже давно стал миллионером.

Мне захотелось ударить его по жирному лицу, сломать нос, выдавить глаза. Я сжал и разжал кулаки. Если броситься на Андрея прямо сейчас, то можно попытаться выбить автомат. Правда, останется паренек, который держит нас всех на прицеле. До него просто так не добежать. В стороне стоит, зараза…

Андрей, видимо, заметил мое выражение лица, отстранился.

– Уважаю твое решение, – буркнул он. – Лезть на рожон, чего-то там доказывать. Уважаю. Но не сейчас. Не будь дураком. Подставишь друзей. Понимаешь, ситуации, когда надо размахивать кулаками, редко бывают нужными. Правильные люди умеют их чувствовать. А ты пока не научился. Сейчас не то время. Не для ситуаций. Мы играем в команде, понимаешь? Ты, я, Иван Иваныч, все остальные. Если все сделаем в чистом виде, то никто не пострадает. Даю слово криптозоолога.

– Никакой ты не криптозоолог.

– Но о многих редких животных знаю получше вашего. Кто змея выследил? Я. Кто узнал о тоннеле в пещеры под водопадом? Я. Кто в конце концов нашел его логово в этих проклятых джунглях? Тоже я. Так что, согласись, криптид мой по праву. Заслужил.

– Это по твоим понятиям заслужил…

– Мне моего достаточно, – легко согласился Андрей. – А ты своими понятиями где-нибудь в другом месте что угодно доказывай. И вообще, я устал трепать языком. Кто из вас полезет в нору, как те самые африканцы?

– А почему не сам?

– Видишь ли… мне кажется, я тут диктую условия, а не вы. Еще раз повторюсь – мне кого-то из вас пристрелить несложно. Одна пуля. Делов-то. Сечешь? Я мастер переговоров. Не люблю ни в кого стрелять, но приходится. Особенно в таких условиях. Особенно за такие деньги. Поэтому выбирайте. Или сами выберете, или я назначу. До назначения лучше не доводить, а то я злой стану, ну и сам понимаешь…

– Давайте уж сами, – буркнул Дик.

– Отлично мыслишь! Вам пять минут на все про все, если надумаете спорить. Я пока перекурю.

Решение созрело само собой еще в тот момент, когда Андрей рассказывал байку об охотниках на змей. Поэтому я быстро сказал:

– Решать не надо. Я полезу, – и добавил скороговоркой, обернувшись к Дику и Диме: – Серьезно. Не надо никем рисковать. Я буду абсолютно спокоен, если снаружи вы двое будете держать второй конец веревки.

Дик пожал плечами:

– Я даже не буду пытаться тебя отговаривать. Ты всегда был чокнутым, Фил, таким и останешься. Если что, Глебу так и передам – этот псих сам полез в змеиное логово.

– Может, все-таки я полезу? – вставил Дима. – У меня опыта больше, я подземным дайвингом занимался, по канализациям, трубам лазил, бункеры исследовал.

– А вот и не полезешь. Кто тебя тащить будет, тяжелого? А я в самый раз. Восемьдесят килограммов вы вдвоем за полминуты вытащите, если что. И я спокоен, и вам хорошо.

Дима открыл было рот, чтобы возразить, но я добавил:

– И вообще, кто тебя сюда позвал? Я. Значит, я принимаю решение. Давайте не будем спорить.

И Дима просто махнул рукой, согласившись.

– Долбаные сентиментальности, – Андрей докурил, швырнул окурок в траву. – Время теряем. Вы двое, живо стягивайте гидрокостюмы, а ты натягивай их один на один, насколько сможешь. Главное не удобство, а чтобы толще защита была. Потом у меня есть в рюкзаке сетки, их тоже обмотаем. Будешь у нас как гусеница в коконе. Эта тварюга даже если захочет сожрать – подавится.

Кольнул страх. На короткое мгновение, почти незаметно. Оставил после себя ощущение смутной тревоги. Так бывало раньше, когда рисковал без смысла – будил с друзьями медведя зимой, чтобы сфотографировать для журнала несчастное животное. Или когда прыгал с парашютом (особенно тревожно было стоять в первой очереди и наблюдать, как проносится подо мной целый мир). Или когда собирали ядовитых змей в болотах в Ленинградской области, чтобы сдать потом гадюк в местную больницу. Хотя там риск был оправдан, не спорю.

Я сказал:

– На руки что-нибудь бы намотать. Это вам не обычная змея. Я у нее в пасти целиком помещаюсь.

– Я тебе дам охотничий фонарь, дальнобойный – ответил Андрей. – Если что – пихай ей между зубов, как в фильмах. Твоя задача не оказаться у нее в желудке, а выманить на поверхность. Раздразнить. Заставить забыть об опасности.

– А что будешь делать ты? Опять просто стрелять?

– Вы же лишили меня возможности убить ее просто и безболезненно еще у водопада, – развел руками Андрей. – Отсекли бы ей голову, и дело с концом. Теперь придется геройствовать. У меня одна граната и двадцать один патрон. Паренек займет позицию у входа в нору. Метров с пяти швырнет гранату. Потом начнем стрелять.

Я болезненно закусил губу:

– Думаю, нет смысла еще раз говорить тебе о том, что это редкое животное…

– Да-да-да, я сочувствую, все дела, – помахал стволом автомата Андрей. – Сколько мне заплатят, если я отпущу твоего змея на все четыре стороны? Пару бат? Или ты со своего счета мне переведешь компенсацию, а? Понимаешь, Фил, ты вот программист, что-то там пишешь, мозгами зарабатываешь. А я – добытчик. Я руками работаю. Что нашел – то продал. Нужен был бы змей живым, я бы его живым притащил. Но он нужен мертвый. Абсолютно и безоговорочно. Поэтому кончай размусоливать, сосредоточься. Ты у нас, что червяк на крючке – твое дело хорошо отыграть.

Андрей противно, с присвистом, загоготал. Все его жирное тело затряслось. Я скривился от отвращения, покачал головой.

Есть такие люди, которых не переубедить. Упертые бараны. Они считают, что вся сила в оружии и деньгах. У них прямая логика, как линейка. Никаких изгибов. Такие люди годны только на то, чтобы двигаться к намеченной цели, не замечая преград. При этом мораль, совесть, честь они рассматривают, как проявление слабости. Не нужно им ничего, кроме достижения цели. Никаких иных отклонений. Только путь из пункта «А» в пункт «Б». Может быть, они и не думают о том, что совершают злой поступок. Просто они не догадываются, что часть их поступков и есть зло. В чистом виде.

Я сжал и разжал кулаки, ловя себя на мысли, что в последнее время делаю это особенно часто.

– Ладно, если ты так хочешь… Это будет на твоей совести.

– Я готов потерпеть! – продолжал гоготать Андрей, и на щеках его снова разлились красные пятна.

Тем временем Дик и Дима разделись до трусов, протянули мне свои гидрокостюмы. Оба костюма были на пару размеров больше, поэтому налезли практически без проблем. И без того раздраженная кожа заболела с новой силой. Жутко чесалось под мышками, между лопаток, вокруг пояса. Я не говорю уже о других местах.

– Ты похож на презерватив-мутант, – хохотнул Дик. – Извини, брат. Серьезность момента и все такое. Жаль, не могу тебя сфотографировать. Отличная аватарка бы получилась.

– Хватит ржать, принесите сеть.

Дик направился к рюкзаку Андрея, вытащил и развернул рыболовную сеть. Плотно обмотал ее вокруг меня от шеи до пояса. Шепнул напоследок:

– Выдернем, как пробку из бутылки, так что не бойся. У меня у самого, брат, поджилки трясутся, если честно. Засунуть бы этому Андрею его автомат в…

– Засунем, – сказал я. – Вот выберемся отсюда и обязательно засунем. Я этого просто так не оставлю.

Дик потрепал меня по плечу:

– Выберемся – с меня вискарь, комрад!

– Хорош трепаться! – прикрикнул из-за спины Андрей. – Не вижу энтузиазма на ваших кислых рожах! Это же охота, мать ее. Азарт, адреналин! Живее, господа, живее!

Подошедший Дима тоже похлопал меня по плечу:

– Вытащим. Ты за это даже не переживай! Слышишь?

– Верю в вас! – напоследок сказал я.

Очень хотелось действительно верить. Но я промолчал о том, как чудовищно опустело в душе, заболел и сжался желудок, заколотилось сердце. Страшно было. Очень страшно.

Мы выдвинулись к холму и вскоре оказались в непосредственной близости от входа в змеиное логово.

Это был черный провал, метра полтора в диаметре, со свисающими по краям ошметками травы, ветками и листьями. Одного вида этого провала было достаточно, чтобы живо представить себе, что же скрывается там, внутри.

Андрей достал из рюкзака фонарь на длинной рукояти.

– Ударопрочный, водостойкий, – сказал он. – Бьет с легкостью на двести метров, но я бы им сначала не светил, чтоб не спугнуть. Подберись поближе, ну, к логову, а там уже начинай раздразнивать.

Интересно, как он это вообще себе представлял?

Я взял фонарь, щелкнул кнопкой включения, проверяя, горит ли. Коготки страха продолжали впиваться в кожу на затылке и на позвоночнике. Ощутив тяжесть фонаря, я вдруг в полной мере понял, что назад дороги нет. Придется лезть в черный узкий лаз, в логово страшного доисторического монстра. Один на один с тонкой веревкой под мышками и вокруг пояса.

И больше вообще ничегошеньки!

Дик тем временем обвязал вокруг моего тела веревку и несколько раз тщательно проверил крепость узлов.

– Хорошо тяните! – попросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Постараемся, дружище. Ты там тоже, это, не падай духом.

– Готов? – спросил Андрей.

Над головами взошло солнце. Остатки туч разбежались, оставив лишь воспоминания о недавнем тропическом ливне. Небо было пронзительно-синего цвета. Под таким бы небом валяться на пляже да попивать мохито со льдом…

– Конечно, готов, – ответил я, оглядываясь.

Дик и Дима держали в руках веревки. У дерева лежал Иваныч. Паренек с автоматом стоял чуть поодаль и не сводил с меня взгляда. Счастливые, блин, люди. Остаются здесь, под лучами солнца, а мне лезть в дыру, в непроглядную черноту…

Андрей сказал:

– Пожалуйста, Фил, сделай все так, как я прошу. И все останутся живы.

Прозвучало фальшиво, как в дешевых боевиках. Мне нечего было ответить. Я направился в сторону чернеющего провала.

Ветер донес запах гнили и болота. Я разглядел в траве вокруг бурые подтеки высохшей крови.

Змея действительно может быть уже мертва.

Страх кольнул снова. Ноги сделались ватными. Я подошел совсем близко и остановился на секунду перед черной дырой, похожей на спуск в ад. О чем я думал, перед тем как начать лезть внутрь?

Не помню. Помню только, что очень, очень сильно боялся.

30

Я уже упоминал, что раньше у меня никогда не было приступов клаустрофобии. Я думал, что боязнь замкнутого пространства – это для слабаков. Нельзя бояться тесных стен шкафа, кабинки лифта, крохотного туалета в дешевой забегаловке. Как-то это нелепо, что ли.

Но вот я оказался в узком земляном тоннеле, где затылком легко можно было задеть земляной потолок, а коленки упирались во влажный пол. Овальные стены обступили, а робкий свет, сочившийся сзади, сгущал темноту впереди, делал ее похожей на кофейную гущу, в которой легко можно было завязнуть. Это вам не лаз в скале, где я свободно передвигался на своих двоих. Нечто совсем другое…

Через пару метров стало сложно дышать. Болотный смрад забился в ноздри и легкие. Я осторожно полз вперед, но мне казалось, будто я стою на месте, а если и двигаюсь, то вот-вот упрусь в стену из плотной и осязаемой черноты.

Прошло совсем немного времени, и стало невероятно темно. Будто даже свет не мог пробиться через зловоние, влажные стены, коряги, корни. В руках задрожал фонарик. О, как же захотелось нажать на кнопку, разорвать темноту ярким лучом!

У меня вдруг оказалось много времени – чрезвычайно много времени! – чтобы подумать о том, как я вообще здесь оказался! И кто заставил меня забраться сюда? Зачем? Для каких таких высоких целей? Змею все равно не выжить с его-то ранением. Так зачем ему, умирая, забирать еще и меня? А если я вообще не доберусь до конечной цели, а как-нибудь неловко повернусь и застряну тут навсегда? Я буду лежать в тоннеле, не в силах пошевелиться, мои легкие сдавит, воздух постепенно закончится, батарейки у фонаря сядут, и я останусь один на один с собственными мыслями. Я умру от голода или от жажды, а тело будет сводить судорогами. Никто не сможет вытащить меня, никто не придет с помощью, потому что… потому что это была паника.

Я зажмурился, досчитал до десяти. Вспомнил о Дике и Диме, что ждали меня снаружи. Вспомнил о Насте – милой, красивой Насте, – она тоже ждет меня, и никого больше. Обязательно приглашу ее на нормальный ужин вдвоем. Вспомнил еще о Глебе, его жене и детях. Надо бы привезти им из Тая сувениров. В первую очередь – вкусный спелый манго, чтобы мякоть растекалась на пальцах, ммм…

Успокоился. Открыл глаза.

Постепенно привык к темноте и даже стал различать неровные изгибы стен. Совсем немного, но и этого было достаточно. Крепко сжал фонарь.

Начал ползти дальше.

В голове зародилась очевидная мысль: а что, если дать змее уйти? Заставить ее сбежать? Пойти против планов Андрея. Испугать ее до такой степени, чтобы змея рванула из своего логова быстрее меня, выскочила неожиданно для всех, да и скрылась в джунглях, только ее и видели.

Что тогда?

Ответ был не менее очевиден: Андрей пойдет следом. Отправится в джунгли, чего бы ему это ни стоило. И нас прихватит для очередной охоты на живца. То есть проблема не в змее. Проблема в Андрее. Это его надо устранить, засунуть в темное и мокрое логово, пугать светом фонарика и закидывать гранатами. Только так можно остановить безумного фанатика, охотника за деньгами.

…проклятая клаустрофобия! Какие только мысли не запихнет в голову!..

Я снова зажмурился, сосчитал до десяти. Пополз дальше.

Путь мой занял минут десять или около того. Время в темноте растягивалось, становилось неторопливым, будто сочувствовало человеческому червячку, рискнувшему забраться в тесную темноту.

Все это время я думал о манго, светлячках, планктоне, великолепном песчаном пляже на берегу озера у плавающей деревни. Растянуться бы там на шезлонге, загореть хорошенько…

А потом в какой-то момент рука скользнула по влажной земле куда-то вниз, я едва не вывалился из дыры и успел остановиться у самого края.

Приехали.

Медленно ощупал края своеобразного тоннеля. Все верно. Тут заканчивался лаз и начиналась какая-то пещера. Логово змея.

Сердце бешено заколотилось, когда я сообразил, что необходимо включить фонарь. Змей наверняка прекрасно видит в темноте. То есть он сейчас может быть совсем рядом со мной, разглядывает копошащуюся козявку, что посмела забраться в его жилище. Растревожить гнездо.

– Блин, – сквозь зубы процедил я. Руки словно онемели. Большой палец застыл на кнопке фонаря, не желая вдавливать ее внутрь. Я прекрасно представил, что может произойти дальше. Может быть, я даже не успею сообразить, что произошло, как стану чьим-то ужином. И вытащат Дик с Димой одну лишь веревку. Или даже ее не будет…

Блин, блин, блин.

Палец дрогнул, подчиняясь, утопив кнопку включения. Неожиданно резкий яркий свет разорвал темноту на лоскуты. Я заморгал, сощурился, потер заслезившиеся глаза пальцами и потом разглядел овальный земляной потолок, уходящий на добрых пару метров вверх, стены, украшенные выпирающими корнями, рыжими пятнами глины, лужицы на рыхлой земле… и гигантского морского змея, который лежал в центре пещеры, свернув свое длинное могучее тело кольцами.

Змей, встревоженный шорохом и светом, поднял голову, едва не упершись в потолок, и посмотрел в мою сторону. Голова его была размером с небольшой автомобиль вроде «Оки».

Луч света, упершийся в покатую стену позади змея, задрожал.

Я лежал, не в силах пошевелиться и оторвать взгляда.

В который уже раз…

Это ведь идеальное творение природы! Могучий, огромный, великий. Вытянутая шея его слегка покачивалась из стороны в сторону, но при этом голова оставалась неподвижной. Из приоткрытой пасти высунулся толстый красный язык. Сверкнули зубы. Кончик хвоста выглянул из колец и затрепетал. Видимо, змей предупреждал меня об атаке и предлагал для начала разойтись с миром. Он не собирался никого убивать. Он жил себе спокойно в джунглях, не трогал людей, пока они сами не пришли на его территорию и не стали устанавливать свои правила. Так всегда бывает. Людям он стал мешать. Люди собрались его убить.

Я увидел две рваные раны на змеином теле. Одну возле шеи, другую – ниже, на внешней стороне туловища. Земля вокруг змея была темная и влажная. Он рано или поздно сдохнет от потери крови. Крупные хищники медленно регенерируют.

«Не трогай меня, – говорил змей, – дай мне спокойно умереть в темноте и тишине».

Он имел на это право. Кто я такой, чтобы вставать на пути существа, которое преодолело миллионы лет эволюции?

Как бы я хотел не трогать его. Оставить с миром. Подтвердить статус цивилизованного, развитого существа. У меня ведь мозги в голове, а не каша. Не то что у некоторых…

Может, плюнуть на все, дернуть за веревку, и пусть тащат меня назад и делают потом, что хотят? Путь Андрей сам лезет, или заставляет своего паренька, или национальную гвардию Таиланда вызывает. Мне все равно. Не стану я участвовать во всем этом. Не хочу!

Забывшись, я взмахнул фонариком. Луч света, отразившись от змеиной шкуры, рассыпал по пещере яркие искорки, а затем остро кольнул змея аккурат в глаз.

Змеиный хвост взвился вверх. Змей зашипел – протяжно и громко, и я понял – прыгнет! Он сейчас прыгнет на меня!

О, господи!

Извернувшись, я свободной рукой что есть силы дернул за веревку.

Тащите меня скорее!

Веревка натянулась, меня резво потащили назад. От неожиданности я больно стукнулся нижней челюстью о землю, зацепил бедром какой-то камень и выронил фонарь. Свет запрыгал за моей спиной. Фонарь покатился на дно пещеры и упал куда-то вниз.

Темнота проглотила и меня и весь мир вокруг.

Осталось только угрожающее шипение. И мерзкий запах гнили и болота.

Во внезапно наступившей тишине я различил вдруг нарастающий шорох, будто кто-то перекатывал сухой горох в банке.

Я уже раньше слышал подобное!

Волосы на голове встали дыбом. Змей полз за мной! Он прекрасно видел в темноте и решил отбить очередное нападение неизвестных существ! Сделать все, чтобы они больше не совались к нему в логово.

Сожрать каждого, кто еще хотя бы раз сунется сюда.

– Тащите быстрее! – заорал я, хотя вряд ли меня кто слышал.

Локтем больно зацепился за потолок. Меня швыряло из стороны в сторону. В спину впивались камешки, набилась грязь.

Шорох становился сильнее. В окружающей темноте мне привиделось черт знает что! Показалось, что гигантская морда змея находится прямо передо мной, что он уже открыл пасть, и холодный мокрый язык сейчас дотронется до моего лица, проверит на вкус этого наглого человечка…

Я вынырнул из норы, как пробка из бутылки. Соскользнул по мягкой листве, хватаясь руками за корни, покатился куда-то вниз. Больно ударился затылком, не смог затормозить и что есть силы наткнулся на ствол дерева.

О, этот горячий чистый воздух! Несмотря на боль, я захохотал. Это был истеричный смех, на грани нервного срыва. Яркое солнце едва не выжгло глаза. Увидел, сквозь яркие блики, метрах в трех Андрея. Крикнул ему:

– Все нормально, я живой!

Но Андрей не смотрел на меня. Взгляд его был устремлен за мою спину, куда-то вверх. Я резко развернулся, уже понимая, что происходит, и успел увидеть, как огромная тень закрывает солнце. В мою сторону метнулось что-то огромное, дурно пахнущее, с золотистым гребнем и блестящими метровыми клыками. Да такие клыки разорвут все три гидрокостюма и не заметят! На что я только надеялся?!

Наверное, так чувствуют себя мыши, попадая в пасть к коту!

Змей, широко распахнув пасть, собирался заглотить меня целиком. Вот его голова, в полуметре от меня. Мощный извивающийся язык, изогнутые внутрь зубы, бледно-розовое нёбо…

Это потом Дик рассказал, что все произошло в считаные секунды, а в тот самый момент мне казалось, что время снова замедлилось, и я успею отпрыгнуть в сторону, спрятаться за деревом, досчитать до десяти. На самом деле я бы не успел. Змей – слишком искусный охотник, чтобы давать жертвам такой щедрый шанс.

Меня спас Андрей, который начал стрелять.

Скорее всего, у него свело судорогой палец от страха. Андрей выпустил двадцать один патрон за секунду, и этого хватило, чтобы отвлечь внимание змея от меня. Ни одна пуля в него не угодила, но шум испугал или заставил переключиться на новую опасность.

Змей бросился в сторону Андрея. На секунду Андрей исчез из моего поля зрения, но потом я увидел его – несмотря на свой вес, Андрей очень ловко бежал за деревьями, на ходу выдергивая из гранаты чеку. Мне хорошо это было видно из низины. А еще было понятно, что пора прятаться.

Я прыгнул на землю, закрыв голову руками. Громыхнул взрыв, от которого зазвенело в ушах. Что-то тяжелое упало рядом, подняв тучу брызг. Я повернулся, увидел змеиный хвост, покрытый грязью и илом. Хвост бил по земле и судорожно извивался.

Надо бы отползти, пока не задел ненароком…

Я приподнялся, прыгнул в сторону, за ствол дерева. Проследил взглядом за змеем. Тело его скрывалось где-то в траве. Андрей стоял поодаль, осторожно вглядываясь. Автомат он где-то бросил.

– Убил? – крикнул кто-то.

Хвост все еще извивался. До меня доносились хрип и шипение.

Андрей сделал шаг в ту сторону, где должна была находиться змеиная голова. Тело змея напряглось. Я увидел, как он начинает медленно подниматься над травой. Он собрал все свои силы, чтобы совершить этот рывок. Поднялся так высоко, что голова исчезла среди деревьев. Его тело само по себе напоминало вековой ствол.

По окрестностям разнесся резкий, пронзительный рев. Я не преувеличу, если скажу, что под ногами буквально затряслась земля. Величественное зрелище.

А потом змей начал падать. Но он падал не потому, что лишился сил. Он стремительно опускался, извиваясь, выгибаясь, будто увидел кого-то и теперь мчался, чтобы забрать с собой на тот свет последнюю жертву, или попросту не мог преодолеть свои инстинкты…

Из-за кустов выскочил Дик – в одних трусах, загорелый, мускулистый. В руках он держал ружье для подводной охоты, заряженное гарпуном. И я увидел на лице Дика тот самый азарт, который не давал ему спокойно спать. Выражение его лица однозначно говорило о том, что Дик тоже не смог сопротивляться инстинктам. Он был охотником! Напряженным, сосредоточившимся, сконцентрировавшимся на цели.

Охотник и хищник сошлись!

Змей опускался, ломая ветки. Показалась распахнутая огромная пасть, усеянная смертоносными клыками – и эта пасть неслась прямиком на Дика. А Дик вскинул ружье, прицелился и выстрелил.

Я видел, как гарпун, блестя на солнце, рассек воздух и влетел в змеиную пасть. Застрял где-то внутри, натянув веревку. Дик, бросив ружье, прыгнул в траву, за деревья, а змей, по инерции, пронесся вперед, сминая все на своем пути, но теперь он уже действительно падал. От боли змей потерял ориентир, заметался, задергался, забился головой о деревья, с хрустом ломая тонкие стволы. Веревка болталась в его пасти, будто хвост гигантской змеи. А настоящий хвост – змеиный – заметался рядом со мной со страшной силой. Мне пришлось отползти на несколько метров, чтобы оказаться в безопасности. Но при этом я не мог оторвать взгляда от вида издыхающего монстра.

Из-за деревьев показался Андрей с пистолетом. Он выждал, пока изможденный змей замрет, уткнувшись мордой в землю, и выстрелил ему в глаз. Темный зрачок вспух и лопнул с громким чавкающим звуком. Так лопается гнилое яблоко, если на него надавить. Змей дернулся, голова его завалилась в сторону, обнажая бледную нижнюю кожу в ромбовидных узорах. Он попытался подняться, но не хватало сил оторваться от земли. Всюду была кровь, она ручейками бежала из рваных ран, из глаза, стекала по траве.

Андрей, совсем уже осмелевший, подошел ближе, прицелился, выстрелил еще раз. Попал около второго глаза, фонтанчиком брызнула кровь. Выстрелил. Попал. Выстрелил.

Стрелял до тех пор, пока не закончились патроны, а потом отошел к пеньку и сел на него, сложив руки на животе. Наблюдал за последней агонией умирающего.

Ко мне подошел Дик. Все его тело было усеяно капельками крови. Он тяжело дышал. С лица все еще не стерлись невероятное напряжение и азартная злость.

– Дай, помогу, – буркнул он. В руке у Дика был нож. Им Дик осторожно срезал сначала сеть, потом надрезал гидрокостюм, помогая мне освободиться. Сказал негромко: – Я думал, он меня сожрет, брат. Ноги тряслись так, что боялся – не сдвинусь с места. Тут, понимаешь, или он тебя, или мы его. Ничего нельзя было поделать.

Он отдышался, размазывая по лицу кровь ладонью. Посмотрел на змея, движения которого становились вялыми, словно он засыпал или нежился под лучами жаркого тайского солнца. Перевел взгляд на меня.

– Мы убили его, – сказал я. – Хотели оставить в живых, а все равно убили. Всегда так происходит.

– Обидно, – Дик понуро кивнул. – Если бы я мог сделать как-то по-другому, я бы сделал. Но тут патовая ситуация. Жить все хотят.

Я коротко кивнул. Змей тоже вот хотел.

Полчаса назад он казался мне идеальным хищником, могучим царем местных джунглей. А сейчас медленно умирал под пытливым взглядом других царей, искоренивших не один редкий вид.

– Ты не виноват. Он бы и так погиб. Слишком серьезные ранения. Слишком много желающих его убить.

Дик понуро молчал.

Змей дернулся. По могучему телу пробежали судороги. Хвост взвился хлыстом и упал в последний раз в сочную мякоть травы. Голова выгнулась, впилась затылком в землю, ломая гребень, и обмякла.

Все, умер.

Я отбросил ненужный гидрокостюм и заковылял к Андрею, сжимая и разжимая кулаки.

Надо досчитать до десяти.

Надо досчитать…

31

Я не ударил его – не было сил. Остановился в полуметре, сказал:

– Ты не заберешь его! Хотя бы так! Добился своего – убил! Но не заберешь.

Андрей дышал тяжело и прерывисто. Не для его ста пятидесяти килограммов такие пробежки и маневры. Красные пятна на щеках и шее – обязательный атрибут.

– Попробуешь меня остановить? – Он сидел на коряге, опершись руками о коленки. Я мог без труда повалить его на землю… а дальше-то что?

Куда идти? Что делать? Кого звать?

– Как только вернемся обратно, я вызову полицию и расскажу в подробностях о том, что произошло.

– О том, как ты помогал мне убить редкое животное в национальном заповеднике? – Андрей устало усмехнулся. – Поверь мне, в Тае куда ни плюнь – заповедник. Нас в лучшем случае крупно отшрафуют. Но я хотя бы смогу заработать сверх этого. А ты?

Он закашлял, прикрывая рот разбитым в кровь кулаком, продолжил:

– Может, поделимся, а? Я раньше, может, мало предлагал? Давай, тридцать процентов вам, за храбрость и все такое. Не вижу проблемы.

– Ты мудак. Был мудаком и останешься. Никакого тебе дела нет до природы, до жалости или сочувствия. Твоему другу нужна срочная помощь, а ты сидишь и делишь деньги за убитого змея!

– Может быть, я и мудак, но мудак богатый. Ничего Иванычу не сделается. Не из таких передряг выбирался. – Андрей сощурился. – Так мы договорились о процентах? Тишина и благодать, да?

Я не ответил. Злость хоть и кипела в душе, но больше не хотелось ни драк, ни погонь, ни каких-либо еще разборок. По крайней мере, на время.

Дик и Дима принесли на поляну Иваныча, усадили рядом с Андреем. Старику было совсем дурно. Он ронял голову на грудь, что-то бормотал сквозь сухие губы и то и дело пытался встать.

– Вызывай, мать твою, подмогу, – пробормотал Дик угрожающе. – Если Фил не хочет тебе мозги вышибить, так это я сделаю!

– Спокойнее, ребята! – поднял руки Андрей. – Вы действительно думаете, что если бы я мог, то не вызвал бы никого?

– У тебя же есть GPS-передатчик.

– Хрен там. Он в машине остался, которая сгорела. Никаких GPS, телефонов, раций. Ничего. Обратно идем на своих двоих, добираемся до населенного пункта, и уже там звоните кому хотите.

– То есть как – нет?

– А вот так, – усмехнулся Андрей. – Стал бы я оставлять Иваныча, если был бы шанс его спасти… Я же реалист по жизни, не первый год в России живу. Шансов, как говорится, нет. Не вытащить нам его отсюда живым. Поэтому и не стал я время тратить. Ни тогда, ни сейчас.

Мы переглянулись. Дима одними губами произнес: «Я потащу!», хотя понятно было, что далеко Иваныча уже не утащить. Он действительно не выживет.

Почему-то от осознания происходящего злость стала еще сильнее. Глухая, бесполезная злость.

Я отошел ближе к змею, присел на корточки возле его головы и долго всматривался в приоткрытую пасть, разглядывал плоскую морду с крупными черными ноздрями, вокруг которых скопилась серебристая слизь. Уцелевший глаз затянуло серой пленкой. Из дыры во втором глазу текла по блестящей бугристой коже темно-красная вязкая кровь. Я протянул руку, положил ладонь змею на морду. Кожа была холодной и чуть влажной. Провел рукой по ромбовидным узорам, ощущая переплетение линий, опустился ниже, дотронулся до изогнутого переднего клыка. Клык этот был толщиной с мою кисть. Он оказался на ощупь чуть шероховатым, будто кусок мела, но при этом чувствовалась в нем твердость и мощь. Я немного успокоился. В мыслях окрепло решение во что бы то ни стало не дать Андрею вывезти змея за границу. Если уж не удалось спасти криптида, то надо хотя бы защитить его труп…

Я поднялся, чтобы вернуться на поляну. Заметил какое-то движение неподалеку – и тут же из-за деревьев вынырнуло трое тайцев в полицейской форме. Воздух наполнился криками на тайском. На меня наставили пистолеты, что-то показывали, отчаянно жестикулируя. Наверное, я слишком устал, чтобы удивляться и тем более адекватно реагировать. Полицейские походили на чертиков из табакерки – взялись из ниоткуда в этой заброшенной глуши, невесть что хотят…

– Идите к черту! – сказал я, махнув рукой.

Из леса выскочило еще три тайца-полицейских. Откуда вы здесь?

Пока никто не стрелял и не заставлял ложиться на землю, поэтому я направился к Дику и Диме.

Дик грустно ухмылялся.

– Живем! – пробормотал он. – Пусть меня посадят, но зато дадут напиться!

– Откуда они?

Я пожал плечами:

– Боги из машины, блин.

Среди полицейских я различил одного внезапного знакомого – худого бронзокожего тайца в бейсболке. Того самого, который был водителем у Андрея в первой машине. В общей суматохе мы все о нем как-то забыли. Видимо, воспользовавшись случаем, он дал деру и обратился в полицию при первой же возможности. Водитель, скорее всего, знал местные леса, отправился к какой-нибудь ближайшей деревушке и исполнил свой гражданский долг.

А полицейские, надо отдать им должное, добрались очень быстро! На вертолете, что ли, прилетели?

Тайцы, к слову, увидев змея, мгновенно позабыли о нас и сгрудились вокруг гигантской головы, о чем-то между собой разговаривая. Кто-то достал телефон, начал фотографировать. Классическое поведение любого современного жители Земли.

Я подошел к ближайшему полицейскому, обратился к нему по-английски. Таец замотал головой, ткнул куда-то в гущу людей. Я терпеливо перебрал троих, прежде чем наткнулся на коренастого тайца в фуражке, который более-менее понимал мой кривой акцент. Я объяснил ему, что рядом умирает человек, и ему срочно нужен «хэлп». Что данный змей – редкий вид, но его хочет вывезти за пределы государства вон тот полный «бэд мен» с красными пятнами на лице и шее, а еще, что я безумно хочу пить и если в его фляжке есть хоть немного «дринк», я буду ему «вэри, вэри матч». Таец сделался серьезным, протянул мне фляжку и начал с кем-то переговариваться по рации. В этот момент мне стало все равно, что будет дальше. Я отвинтил крышку и сделал несколько глотков.

Как много человеку надо для счастья? О, самую малость. Сделайте так, чтобы ему стало плохо, а затем верните всё, как было.

32

Полчаса ходьбы неведомыми путями сквозь джунгли – и мы оказались на самой настоящей вертолетной площадке! Если точнее, то это было ровное поле с разметкой, в центре которой стоял вертолет. Как позже мне объяснили, во многих заповедниках Тая есть подобные площадки для того, чтобы доставлять людей вертолетами в самые непроходимые места. И, да, мы действительно оказались в далеком заповеднике на границе с Камбоджей. Еще десяток километров на юг, и искатели приключений превратились бы в злостных нарушителей границы.

С нами обращались донельзя вежливо, будто это не мы устроили погоню и стрельбу со взрывами, а еще оставили за своими спинами множество трупов и убили гигантского змея. В общем, что-то было не так с этими служителями закона. У нас в стране я бы уже мчался в «уазике» с завязанными за спиной руками, лицом в пол.

Мы уселись внутри вертолета. В проходе уложили на носилках Иваныча. Старик, похоже, отключился. Он хрипло и часто дышал. Там, где кожа была перетянута портупеей, проступили темно-синие гематомы. Успеть бы…

Вертолет взлетел с невероятным гулом, стремительно набрал высоту. Мы поднялись над деревьями, и моему взору предстала неописуемая красота! Далеко на горизонте темнели тучи, будто гроздья перезрелых слив. Постепенно они растекались по небу, становились светлее и уже над головами превращались в легкие пушистые облака. Я увидел горы, густо заросшие зеленью. Нескончаемую гладь океана. Золотистые пляжи. Белые точки кораблей. Стайки птиц. Восхитительно! Несмотря на истощение, усталость и грусть, я заулыбался, подмигнул Дику, мол, отлично провели время, правда же? Он подмигнул в ответ, но выглядел не слишком весело. Видимо, вспомнил об Анне Вествэйч и ее брате.

Летели минут двадцать. Из джунглей вынырнул небольшой городок. Вертолет пошел на посадку. Приземлились на поляне, где нас уже ждали люди с носилками и еще несколько полицейских.

Сначала выгрузили Иван Иваныча и куда-то увезли, потом начали спускаться мы. Вот тут-то, едва я ступил на холодную травяную поверхность, на руке моей застегнулся браслет наручника.

– Мне необходим звонок! – сказал я по-русски, потом спохватился и произнес по-английски, в надежде, что кто-то поймет.

Не знаю, поняли или нет, но меня взяли под локоть и повели через поляну в сторону кирпичных домиков. Так мы и прошагали несколько сот метров – в одних трусах, исцарапанные, уставшие, потные, мокрые, в ботинках и кедах без шнурков, под взглядом любопытных тайцев, высыпавших по такому случаю на улицы. Приятного, скажу я вам, мало. Полицейский участок, к которому вскоре подошли, показался мне убежищем.

По крайней мере, в нем наливали кофе!

Нас усадили рядком на стульях. Андрею понадобилось даже два. Вызывали каждого на допрос – в кабинете, помимо полицейского, сидела еще девушка-переводчик, которая вполне сносно разговаривала по-русски. Каждого допрашивали минут по двадцать. Я в их списке оказался последним, поэтому успел выпить целых три чашки божественного порошкового напитка, сладкого до такой степени, что сводило скулы. Пил и не мог напиться.

Каждого, как потом выяснилось, спрашивали об одном и том же: с какой целью прибыли в Таиланд, знаем ли мы о запрете охоты в заповедниках, откуда у нас столько оружия, и как мы вообще оказались так далеко от нормальных туристических центров. Мы, не сговариваясь, рассказали о том, что приехали отдыхать и наткнулись на древнего монстра, которого пришлось убить. Я, правда, не удержался и добавил, что старался сохранить жизнь криптиду, но Андрей настаивал именно на убийстве. Благоразумно было воздержаться от подробностей поисков. Если сначала я хотел рассказать все, как есть, то постепенно поубавил пыл и просто спросил, что теперь будет со змеем.

– О, об этом не волнуйтесь, – сказал таец-полицейский. – Мы передадим убитое животное в музей зоологии в Бангкоке. Люди уже едут.

Эта фраза почему-то меня успокоила.

Андрей проиграл. Пусть не во всем. Пусть он выиграл одну битву, но война осталась за мной.

– Чему вы улыбаетесь? – спросил полицейский.

– Это будет отличный экспонат, – ответил я. – Можно позвонить?

33

Я позвонил Глебу, и после моего «Вытащишь?», он долго смеялся в трубке и просил рассказать, что же опять случилось? Правда, как только я начал говорить, сделался серьезным и слушал, не перебивая.

– Значит, змей мертв?

– Я потом тебе расскажу все в подробностях, – сказал я и, вспомнив Дика, добавил: – Патовая ситуация. Или мы его, или он нас…

Андрей тоже позвонил кому надо, и вскоре за ним приехали люди в пиджаках, европейцы. Они о чем-то поговорили с полицейскими, и Андрея освободили. Выходя из полицейского участка, Андрей козырнул нам двумя пальцами. Он выглядел бы несомненным победителем, если бы не сверкал огромным пузом и протертыми плавками.

А еще через двадцать минут у участка припарковался старенький автомобиль, из которого выскочили Настя и Анна. Дик, увидев невесту, напрягся.

– Не пори горячку, – посоветовал я вполголоса. – Сначала пообщайся!

– О, Фил! Дима! Мишка! – в участок влетела Настя. – Господи, господи! Я думала, что вы все уже давно где-нибудь погибли! С того момента, как вчера вы ушли к озеру и пропали! Я думала, вас Андрей в заложники взял или еще что. Змей вас сожрал! Утонули!

– А мы всего-навсего потерялись, заблудились, сразились со змеем и едва не погибли, – улыбнулся я.

– Причем раз десять! – добавил Дима.

Настя чмокнула его в нос.

Анна же подбежала к Дику, обняла его и принялась о чем-то лопотать на английском, так стремительно, что я ее совсем не понимал. Дик напрягся еще больше, потом отстранился, насколько мог, учитывая тот факт, что все мы были пристегнуты наручниками к спинкам стульев.

– Переведи, что я хочу знать, какое отношение ко всему происходящему имеет Эд Вествэйч, – попросил Дик Настю.

Настя, собиравшаяся было чмокнуть в нос и меня, отстранилась и удивленно посмотрела на Дика:

– А ты разве не был в курсе?

– В курсе чего?

– Она младшая сестра Эда. У нее весь «Фейсбук» в их фотографиях.

– Это-то я в курсе, – буркнул Дик. – Но откуда Эд узнал о змее? Что она скажет?

Настя вздохнула и перевела. Лицо Анны изменилось. Она охнула, прижала пальцы к губам и что-то пробормотала. Даже без перевода было понятно, что Анна только что поняла кое-что важное.

– Говорит, что она, видимо, стала невольной пешкой.

– Какая метафора, – ухмыльнулся Дик. – И что же она натворила? А еще невеста, блин.

Анна залепетала что-то еще, нежно поглаживая пальцами кожу Дика. На глазах появились слезы. В этот момент ее стало жаль абсолютно всем, сидящим в участке. Даже полицейским.

– Говорит, что влюбилась в тебя с первого взгляда и больше не могла расставаться. Она все уши прожужжала родителям о том, что познакомилась с замечательным русским, который, как все русские, непонятно чем занимается, но имеет много денег и везде путешествует. Говорит, что много рассказывала о тебе и брату тоже. А когда ты сообщил, что едешь в Сисакет искать мифического гигантского змея, она просто не могла сдержаться и рассказала об этом Эду. Он же у нее увлекается криптидами. Анна позвала Эда в Таиланд, но он отказался. Вот и все… – Настя дослушала Анну до конца. – В общем, она еще постила фотографии и заметки в разных социальных сетях. Видимо, не надо было этого делать. Ну и спрашивает, что плохого опять натворил Эд?

Дик шевельнул плечом. Перевел взгляд на меня, будто искал поддержки. Впервые я видел этого златовласого гиганта таким растерянным и подавленным. Впрочем, я не сомневался, что он примет верное решение.

– Не важно, – сказал Дик. – Так и переведи. Не важно.

34

Два дня спустя я лежал на носу яхты и загорал. Судно слегка покачивало на волнах, теплый ветерок обдувал мое мокрое от недавнего ныряния тело. Скажу вам, это были самые лучшие два дня в Таиланде.

Откуда-то доносились всплески, крики и визг – Настя, Дима, Дик и Анна, нацепив ласты, играли в воде в салки при помощи мячика для волейбола. Я же, уставший, решил немного вздремнуть и насладиться комфортом.

Нас вытащили из полицейского участка всего через десять минут после того, как Анна с Диком снова стали счастливыми женихом и невестой. Глеб договорился с нужными людьми. Нас даже поблагодарили за то, что мы раздобыли столь уникальный экземпляр для музея. Жаль только, что пришлось его убить.

Всю вторую половину суматошного дня мы отъедались и отсыпались. Я никогда в жизни не чувствовал себя таким уставшим. Кости ломило, мышцы болели, спину и шею сводило. Дик добрался до своего рюкзака, выудил пачку бат и устроил нам вечер тайского массажа. Если вы никогда не пробовали тайский массаж, то настоятельно рекомендую. Кажется, только благодаря ему я и остался жив. Косточки мне основательно вставили на место.

Всю ночь мне снилась пещера, где в ярком свете фонаря возвышался надо мной морской змей с блестящим гребнем и огромными зубами. Я все ждал, когда же он кинется и сожрет меня, но змей просто смотрел. Шея его плавно качалась из стороны в сторону, а голова оставалась неподвижной. А потом у фонаря села батарейка, и мир погрузился в темноту.

На следующее утро я позвонил Глебу и сказал, что возвращаюсь в Москву через пару дней. Свадьба у Дика отложилась на неопределенный срок – он решил получше узнать Анну и ее родственников – поэтому в Таиланде меня больше ничего не держало.

Кроме фруктов, моря, солнца и отдыха.

Я решил, что надо нормально отдохнуть после пережитого и погреть кости на местном солнце. Настя с Димой не возражали, тем более что за все платили я и Дик. Они это заслужили.

В итоге мы сняли яхту, взяли оборудование для подводной охоты (из того, что не успели использовать) и отправились на безымянное озеро…

Тут, наверное, стоит рассказать, чем вся история закончилась для других участников.

Иван Иваныч, например, был успешно прооперирован и остался жив.

Андрей пропал с радаров, а я, честно признаться, не сильно следил за его перемещениями. Наверняка он уехал из страны, оставшись ни с чем.

Что касается мертвого змея, то им сразу заинтересовались власти Таиланда. Распоряжение о передаче тела в музей зоологии пришло с самого верха. Новости о найденном в джунглях криптиде облетели все местные телеканалы. Мы в этих новостях не фигурировали, что, наверное, к лучшему. В общем, подобраться незаметно к мертвому телу в джунглях уже вряд ли бы кто смог. Ни Эд Вествэйч, ни кто-нибудь еще.

Потом позвонил Глеб и весело спросил:

– Вы, значит, никакого отношения к древнему змею не имеете?

– Главное, что и Андрей тоже не имеет, – парировал я. – Хотя бы так.

– Не обидно?

Я задумался. Вспомнил свой сон, перемешавшийся с явью, – пещеру и неподвижную змеиную морду в мерцающей мгле.

– Знаешь, у меня в голове осталось все, что необходимо. Это намного дороже любых других приключений, артефактов.

– И это правильно, – сказал Глеб. – Жалко, что меня там не было… В следующий раз обязательно куда-нибудь помчимся вместе.

Его жена и двое сыновей намекали на фантастичность данного предложения, но я не стал расстраивать старшего брата. Сказал:

– Обязательно помчимся.

В конце концов, мало ли что может случиться? Шансы есть всегда.

На меня полетели холодные брызги. Я открыл глаза, поднял голову и увидел в воде Настю, озорно шлепающую по воде ладонью.

– Фил, ты нам нужен! – воскликнула она. – Немедленно спускайся в воду! Загореть еще успеешь!

Я сел, поджав ноги, обхватил колени руками. Огляделся, прищурившись. Водная гладь в окружении изумрудных деревьев. Горы. Дымка тумана. Перистые облака. Пронзительно голубое небо. Хорошо! Все же, если абстрагироваться от поисков змея и всего, что произошло, то Таиланд – это удивительное место для отдыха. Я нащупал рядом холодный бокал. Виски со льдом. Что может быть лучше в такой день?

– Ну, Фил! – протянула Настя. – Давай же скорее!

Ей очень шел открытый голубой купальник. Просто безумно.

– Секунду, – сказал я. – Один глоток за морского змея, который наводил ужас на местных и умер, как и подобает первобытному хищнику, в честном бою!

Я глотнул виски, поднялся, с наслаждением потянулся.

– А теперь я весь ваш… – и, разогнавшись, прыгнул ласточкой в приветливые воды безымянного тайского озера.

Content

Филипп Мартынов
Древняя кровь

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34