Андрей Круз

Я еду домой! (Том 3)

5 мая, суббота, середина дня

Северная Атлантика, южнее Пласентиа Бэй, полуостров Ньюфаундленд.

"Проныра" — массивная круизная яхта-траулер восьмидесяти футов в длину, неторопливо и как-то увесисто резала высоким форштевнем серо-зеленую океанскую воду, двигаясь параллельно канадскому берегу, и находясь сейчас примерно на траверзе Ньюфаундленда, его самой восточной оконечности. Сейчас за штурвалом судна стоял я сам, а наш самый опытный мореплаватель — молоденькая голландская художница Хендрике, отзывающаяся преимущественно на имя Дрика, спала в каюте после восьмичасовой вахты. Подвахтенным у меня был ветеран вьетнамской войны и бывший водитель грузовика Сэм, куда как бодрый и решительный старикан, присоединившийся к нам в Техасе. Сейчас он засел в машинном отделении судна, разбираясь в руководстве по эксплуатации судового дизеля. Ну и правильно, он тут один и случись поломка — нам хана, если честно. Спасать нас никто не бросится, потому что никого не осталось. Умер весь мир, вообще-то. А дизель "Проныры", со слов все того же Сэма, от дизеля грузовика отличался мало, так что должен совладать.

Пустота, кругом пустота. Но эта пустота спокойная, это не та мертвая страна, которую мы оставили позади, это просто океан, который мы неторопливо пересекаем со скоростью семь узлов. Семь узлов — семь морских миль в час, не быстро, это не на машине и не на самолете. Прикидочно получается, что нам в океане недели три болтаться. Даже и не знаю, хорошо это или плохо. Если погода будет такая как сейчас, когда ветер гонит мелкую волну, а небо ясное до самого горизонта, то и хорошо, пожалуй. Отдых. Хороший такой отдых, сдобренный рыбалкой. Ни зомби вокруг, ни зомбированных мутантов, ни бандитов — вообще никого. Мелькнула было смешная мысль о пиратах, да кто теперь пиратствовать будет, если все судоходство замерло?

Видели, правда, пару рыболовных траулеров вчера, видать, ньюфаундлендские рыбаки на промысел вышли, но они на нас внимания не обратили, равно как и мы на них. Заметили, да и все, у всех свои дела и свои пути.

Итак, семь узлов. Тысяча миль морских, кстати, уже позади, уже пройдена. Топлива даже меньше тратим чем ожидали — идем с течением Гольфстрим, которое несет нас практически туда, куда нам и нужно. Такой факт радует, да и движемся с опережением графика, пока в пути всего пять суток. Это мы семь узлов даем, а ведь у течения тоже своя скорость имеется.

Впереди, если все пойдет по плану, Амстердам. В Амстердаме нам надо высадить Дрику. Не просто высадить, естественно, а для начала узнать, где ее мать, к которой она едет. И что там вообще в Амстердаме делается, не превратился ли этот старый город на каналах в подобие покинутого нами недавно Нью-Йорка. Если город в норме и мать найдем — расстанемся. Если нет, о чем думать не хочется, — будем думать дальше. Придумаем что-нибудь, это дело понятное. Пока придумывали, по крайней мере.

Путь нашей лодки предварительно был проложен на британский Плимут, откуда мы намеревались свернуть в Ла-Манш, или Канал, как называют пролив англичане. Хотелось взглянуть с борта и на британский берег, и на французский, понять, во что вылилось нашествие мертвецов для Европы. Очень уж слабая надежда была на ее выживание, если откровенно. Тут и скученность, и не вооруженность населения, и либеральные правительства, и маленькие слабые армии — все против них. Никакого просвета, если честно. Вспоминалась маленькая Швейцария, где каждый военнообязан и хранит дома автомат, но и этого, как мне кажется, совсем недостаточно. Что взять с населения страны, не воевавшей ни с кем сотни лет и всегда старавшейся держаться подальше от любой заварухи?

Не знаю, не знаю. Вот не верится в счастливый исход — и все тут. Впрочем, нам в Швейцарию точно не по пути. Берег французский, берег бельгийский, а следом за ним — голландский. Все, первый пункт нашего путешествия достигнут, можно радоваться.

Сэм... Сэм до сих пор не сказал о своих планах. Сойдет на берег в Голландии, или пойдет дальше со мной, до самого Питера — пока ни гу-гу. Ну я и не настаиваю, придет время — сам скажет. Может он и сам пока не решил, он присоединился к нам лишь потому, что ему было нечего делать.

Коту, прибившемуся к нам еще в Аризоне, все равно, как мне кажется. Он спит сейчас прямо у меня за спиной, на диванчике, предназначенном для отдыха подвахтенного. При этом он меня сменять на посту не собирается, так что занимает его незаконно. Но тут ничего не поделаешь, все их кошачье племя такое.

Топлива до Питера не хватит, там еще полторы тысячи миль ходу, маршрут извилистый, но подозреваю, что в Европе им можно будет где-нибудь разжиться, в каком-нибудь порту или марине, взять — да и слить. Проходили мы уже это дело, разобрались как надо действовать. А вот что там в Питере... этого не знаю и представлять боюсь. На ум опять приходит недавно покинутый Нью-Йорк — гигантский мертвый город, разлагающийся как труп, каким он, в сущности, и является. Труп города.

В Питере флот. В Кронштадте, точнее, но флот — это уже всерьез. Думаю, что Кронштадт отобьют и беспредельничать у берегов не дадут. Надеюсь на это, по крайней мере, что мне еще остается. В любом случае, если доберусь до русских берегов — дальше справлюсь. У меня и мотоцикл есть, "эндуро", вон, прямо рядом со шлюпкой стоит, замотанный в пластиковый чехол, у меня и оружия полно, и патронов — всего с запасом. Разберусь. Или разберемся, это уже как сложится.

Надеешься на то, надеешься на это, и все эти надежды и есть единственный способ прогнозировать события. Нет телевидения, нет интернета, нет радио — ничего нет. Все наугад. И наугад самое главное, то, за что я все время норовлю найти себе как можно больше проблем — семья. Где они? Что с ними? Все ли в порядке? Это то, что не дает нормально спать, что посылает плохие сны, что заставляет думать о чем угодно, лишь бы не думать о главном. Жена. Дети. В общем, те люди, что составляют сам смысл моей жизни, без них она лишена какой-либо мотивации. Нет их — зачем жить самому?

Но в моей надежде на лучшее нет ничего иррационального. У них был, как говорят американцы, head start, говоря по-нашему — фора. Они были за городом, когда пришла Беда, они были в крепком большом доме с едой и запасами воды, и самое главное — у них было оружие. Не мой нынешний арсенал, естественно, но два новых и добротных дробовика с несколькими сотнями патронов, на тот момент — настоящее сокровище. А еще с ними был брат жены, Володя, человек большой, сильный, отслуживший и на диво оборотистый, у которого, к тому же, была на попечении беременная жена, так что еще и стимул шевелиться. Позже я узнал — связь тогда еще была — что ему удалось разжиться у военных, которые начали раздавать оружие на заправках вокруг Москвы, еще и ППШ, и двумя пистолетами ТТ, и целым цинком патронов. В общем, должны были устроиться в безопасности, на мой взгляд, тем более, что в поселке — мы жили за городом — было еще немало людей.

А пока... а пока надо добраться до страны под названием Королевство Нидерланды, это задача-минимум. И туда мы и идем. Ползет отметка на карт-плоттере, рассечен прямой линией нашего курса экран навигатора, радар "Фуруно" честно демонстрирует почти пустой экран — нет в океане никого настолько большого, чтобы обозначать себя метками. Пустота, как я уже сказал.

Сзади послышались шаги, в рубку вошел Сэм, на ходу вытирая руки полотенцем.

— А что ты здесь, а не наверху? — вроде как удивился он. — Погода прекрасная, да сэр, загорал бы.

Над головой еще одна рубка, открытая, специально для тех, кто желает принимать солнечные ванны, так сказать. Называется "летящий мостик".

— Неохота, — покачал я головой. — Здесь кресла мягче.

Действительно, вдоль панели управления выстроились в ряд три невероятно удобных вращающихся кресла, обтянутых кожей сливочного цвета. Сядешь — и вставать неохота. Наверху сиденья виниловые, пожестче будут, нет такой благодати для седалища.

Сэм взглянул на часы, сказал:

— До вахты полтора часа еще, спиннинг заброшу.

— Ага, давай, — кивнул я. — Тунец хороший не помешал бы.

После "консервной и сухпайковой диеты", которой мы вынуждены были придерживаться во время нашего путешествия через Америку большинство времени, возможность ловить рыбу была прямо праздником, как для души, так и для желудка. Первый выловленный тунец, большой, обтекаемый, толстый, одарил нас несколькими килограммами суховатого и плотного темно-красного мяса, превратившегося на сковородке в такие же плотные сероватые стейки, на удивление вкусные. Следующая попытка рыбачить почти сразу же завершилась следующим тунцом, а сейчас Сэм рассчитывал выловить уже третьего. Ну, удачи.

Оставив лодку на попечение автопилота, пошел на кухню, которую язык никак не поворачивался называть камбузом — очень уж шикарно она выглядела, у меня такой и в доме подмосковном не было, пожалуй. Налил воды в чайник, включил его. Надо же, тут у нас снова все блага цивилизации появились — и душ горячий, и электричество в сети, и даже кондиционер есть, который никто не включает, правда — и так свежо. И топливо экономится.

Почему Москва не на берегу моря? Так бы туда и дошел, с комфортом и горячим душем. Ну и кондиционером. И жить вполне можно на борту "Проныры", причем очень неплохо жить. Интересно, люди где-нибудь пришли к идее селиться на борту, например, больших круизных судов? Там и генераторы большие, и кают много, и охранять от вторжения такое место легко. Ладно, увидим, что сейчас гадать.

Москва — порт пяти морей. Ха-ха. Каналы, шлюзы — кто там кого теперь пропускать будет? Всю жизнь метал жить где-нибудь у моря и так и не получилось. Не судьба была. Может быть все же теперь с семьей куда-нибудь в подобное место перебраться? А куда? В Питер? Так там непонятно что есть придется, места-то не слишком сельскохозяйственные, Поволжье Питер кроет как кит воблу с этих позиций.

Ладно, все равно пока проблема в том, чтобы добраться. Доберусь и видно будет, там придумаем.

Чайник быстро вскипел, щелкнув выключателем, кипяток тугой парящей струей полился в кружку, быстро окрашиваясь от болтавшегося там чайного пакетика. Две ложки бурого тростникового сахара, и можно обратно, на мостик, смотреть на пустынный горизонт Атлантического океана.

10 мая, четверг, утро

Северная Атлантика, где-то в самой середине.

Дни тянулись за днями, морские мили за милями, и ничего, абсолютно ничего не происходило. Даже пейзаж не менялся.

Погода радовала до последнего дня. Легкий ветерок, к тому же еще и попутный, небольшая волна, которой даже не под силу было сколь-нибудь заметно раскачивать "Проныру", приглушенный гул дизеля, который уже перестали замечать. Все в штатном режиме. Даже режим вахт нарушился — мы обнаружили, что так жить скучновато, так что менялись уже "творчески", выгадывая время так, чтобы можно было хотя бы всем вместе обедать.

По ощущениям, как ни странно, это все напоминало отдых на даче, особенно после того, как я нашел в кухонном ящике газовый гриль и начал на нем жарить вполне пристойный шашлык из неизменного тунца — только он у нас и ловился почему-то.

Утро же четверга встретило нас не так ласково, как раньше. Ветер стал резче, а горизонт к юго-востоку заметно потемнел.

— Похоже на шторм, — сказал Сэм, при этом не открыв мне ничего нового, я сам как раз об этом и думал.

— Похоже, — согласился с ним я. — Очень похоже. Что делаем?

— Не знаю, — пожал он плечами. — Попробуем взять северней? К северу, да и прямо по курсу небо пока чистое.

— Давай, — вздохнул я, склонившись над карт-плоттером и внося поправки в курс. — Не думаю, что получится придумать что-то умнее.

Дрика, стоявшая рядом с нами, хоть и была самым опытным из всех мореплавателем, а лишь качала головой. Ее опыт тоже измерялся несколькими поездками на яхте ее дяди, так что все мы представляли прекрасный образец дилетантов, взявшихся не за свое дело. Единственное, что я помнил про штормы, так то, что судно все время надо стараться держать носом к волне. Что делать, если волна идет с той стороны, куда тебе категорически не надо, я не знал. И похоже, что этого не знал никто из нас.

Несколько следующих часов прошли в тревожном ожидании. Горизонт темнел, становилось пасмурно, ветренно, волна пошла частая и резкая, с заметным плеском колотящаяся в скулу "Проныры". Стало прохладно, все натянули непродуваемые куртки с капюшонами.

К середине дня стало ясно, что идея с отклонением от курса была не слишком продуктивной — шторм шел к нам по диагонали, зато очень широким фронтом, так что обойти, похоже, его никак не получалось. Надо было просто поворачивать назад, чтобы его избежать, но такую идею даже рассматривать никто не собирался. Да и догонит ведь наверняка.

— Значит так, — сказал я, почесав в затылке, — надо закрепить все, что у нас не закреплено. Это я точно помню, из детских книг. А потом еще раз проверить, точно ли закреплено все, чтобы не обнаружить, что потом мотоцикл, скажем, нырнул в воду. Дрика, давай тогда ты на штурвал, а мы с Сэмом займемся осмотром хозяйства.

Авральные работы у нас прошли за час примерно, убрали и закрепили все, что могло стронуться с места. Затем собрались в рубке, куда перевели управление с "летучего мостика". В отличие от мостика здесь было тепло и даже качало немного меньше — мы находились ниже. Захлопнулась дверь на палубу, окончательно отделив нас от непогоды. Вместе с тем ветер становился все резче, волна — выше, с гребней начало срывать брызги, попадающие на стекла. Вставшая за штурвал Дрика сменила курс, развернув "Проныру" курсом к волне — бортовая качка стала слишком чувствительна, а шторм даже еще не начался.

— От маршрута отклоняемся, — сокрушенно вздохнул Сэм, увидев, как на экране навигатора к синей линии курса добавилась еще и красная, тянувшаяся от стрелки, обозначающей положение судна. И красная отодвигалась от синей все дальше и дальше.

— Выбора нет, — сказала Дрика. — Это единственный курс, которым мы сейчас можем идти.

— И куда он нас ведет?

Я потыкал пальцами в стрелки масштабирования карт-плоттера, затем ответил Сэму:

— Куда-то на стык Испании и Португалии. Не так все страшно, места обитаемые, разберемся, что там к чему.

Он только хмыкнул в ответ, затем сказал:

— Хорошо что вчера сообразили все топливо из бочек в танк перекачать. Похоже, что расход у нас резко подскочит, а вот таких тепличных условий как раньше уже не будет.

Темный край неба наводил меня на похожие мысли. Мало того, что наш курс будет против волн и ветра, так он еще выйдет из течения Гольфстрима, так что скорость упадет заметно.

О том, что ждет нас впереди, думать не хотелось. Сводок погоды давно уже никто не передавал и мы ни малейшего понятия не имели, что за шторм идет нам навстречу. А у "Проныры" был свой предел мореходным способностям, и если то, что нас ждет, в этот лимит не укладывается... можно даже не продолжать.

Было страшно, но как-то умеренно страшно, с примесью фатализма, чем быть — того уж точно не миновать. А глядишь — еще и миновать удастся. Весь наш поход слишком смахивает на авантюру, трудно удивляться очередной опасности.

10 мая, четверг, день

Северная Атлантика, где-то в самой середине.

Килевая качка все усиливалась и усиливалась, но пока "Проныра" с ней справлялся. К счастью нашему, шторм, идущий с юго-востока, пока был умеренным. Будь мы на борту упущенного нами в Хьюстоне контейнеровоза "Алисия", например, мы его, возможно, особо и не ощущали бы, но наш восьмидесятифутовый траулер болтало изрядно. Он то с усилием карабкался на идущий навстречу пологий водяной холм, то срывался по его обратному склону вниз, скользя как большой неуклюжий серфер. В самой нижней точке его высокий форштевень выбивал целое облако брызг, летевших навстречу, в стекло рубки.

Дрику сменил я, но она далеко не ушла — сидела в соседнем кресле, попивая минералку с лимонным соком. К счастью, пока морская болезнь никого не одолела, и причина этого была понятна — никто не уходил в каюты, все смотрели вперед. Укачивает обычно того, кто не видит идущей навстречу волны и чей организм воспринимает каждый прыжок или провал как сюрприз, выжимая из вестибулярного аппарата все возможности. Не поможет такой способ — есть и другой. Алкоголь в умеренных дозах. Так вроде нельзя, но учитывая, что присматривать за нами некому, то в умеренных дозах даже можно. Если подопрет.

— Надолго это, интересно? — спросил Сэм, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Может быть до самой Европы, — пожал я плечами. — Это же не ураган, как в Техасе, это просто непогода, а она бывает и по несколько дней подряд. Сам знаешь.

— Знаю, да сэр, — мрачно согласился он.

— У нас так бывает недели по две или три, — добавила Дрика. — Дождь, ветер, хоть вообще из дома не выходи. Нормальная погода.

12 мая, суббота, день

Северная Атлантика.

Шторм не успокаивался уже два дня и постепенно начал всех нас выматывать. Спать как-то толком не получалось, мешала качка, заявляла о себе морская болезнь, стоило только лечь в постель. Даже алкоголь помогал временно, пока "доза работала". Отдыхали в креслах на мостике, сменяли друг друга у штурвала по просьбе дать отдохнуть. Лица у всех бледные, под глазами синяки. Но как-то пока справлялись. Один кот почти никак не реагировал на качку, разве что удивительно много спал, даже для него сверх нормы, хотя Тигр старался посвящать этому полезному занятию все свободное время.

Волны катились навстречу могучими серо-зелеными холмами. В небе ни единого просвета, сплошные тяжелые тучи, дождь поливает как из душа, навстречу, превращая изображение в стекле рубки в подобие картины авангардного художника, всеми силами избегающего четких линий и очертаний — все плывет, все размазывается, все теряет свою форму. И в голове подобная картина — сказывается утомление.

18 мая, пятница, день

Северная Атлантика.

Больше недели непогоды добило всех. Наш крошечный экипаж дошел до последней стадии вымотанности, но шторм все не утихал. Морская болезнь немного отступила — организм адаптировался, а дикая усталость немного наладила сон. Снова назначили вахты так, как и положено — циклически, вахтенный, подвахтенный, отдыхающий, по четыре часа. Отдыхающий удалялся в нашу единственную не разгромленную каюту, а подвахтенный пытался уснуть на диване в рубке.

Радар упорно показывал остутствие какого-либо движения в океане, ни судов, ни лодок, ничего. Пустота, только одни мы, пробирающиеся между уверенно катящихся куда-то к северо-западу водяных валов. Наш курс упорно вел вдаль от главной цели — входа в Ла-Манш — мы шли навстречу волне и отворачивать не собирались. Нельзя нам было отворачивать, потопнем к чертовой матери с нашими умениями.

Запасы топлива таяли предсказуемо быстро, все получилось именно так, как я и рассчитывал — непогода порушила все наши планы. Но это как раз расстраивало меньше всего, мы все равно приближались к Европе, а Европа — это такое место, где люди всегда жили очень плотно, и побережье тоже не пустовало. Найдем способ добраться туда, куда нам надо, нам бы под ногами твердую землю ощутить, а уж потом... для твердой воли нет преград.

Хуже другое — оптимальный курс упирался в воронку Кадизского залива, и вот это напрягало.. Направление волн давало нам некий простор для отклонения к югу, но тогда мы упирались в Африку, и уж она нам нужна была меньше всего на свете. Отклоняться же к северу толком не получалось, мы разворачивались так, что волна била бы нам в правую скулу, и к чему это приведет... Мы хоть и на судне, а маневрируем как на плоту — нет у нас умений для большего, идем как несет, как получается. А получается в Кадизский.

24 мая, четверг, ночь

Средиземное море, побережье Андалусии.

Волны в Кадизском заливе были короче океанских, какие-то резкие и суматошные. Задавленная было морская болезнь возродилась в нас всех с новой силой — амплитуда качки резко сменилась. Я принял волевое решение приступить к лечению алкоголем и это предсказуемо помогло. Заодно и страх навалился, потому что когда опустилась ночь, мы были у самого Гибралтарского пролива. И там на радаре впервые увидели как очертание берегов, так и большое судно. Судно пронеслось мимо нас, влекомое волнами — немалых размеров сухогруз, лишенный экипажа, полузатопленный, с волнами, перекатывающимися через палубу, видать, сорвало откуда-то с рейда.

На нашем левом траверзе находился большой испанский порт Альхесирас, но зайти в него не смогли — как только волны стали бить в борт, качка усилилась настолько, что пришлось держаться за что попало, чтобы устоять на ногах. Мы были как человек, который никогда не видел льда, и теперь, разогнавшись по гололеду, не мог повернуть туда, куда хотел, и был вынужден нестись прямо, надеясь остановиться где-нибудь и не упасть до этого момента. Наверное бывалые моряки надорвали бы животы от смеха, наблюдая за нами, но мы бывалыми не были. Мы и моряками не были никогда, нам даже скромное звание дилетантов морского дела пока не грозило.

Но все же наша сверхосторожная тактика принесла свои плоды, после того, как мы все же втолкнули себя в горловину пролива. Сразу же после Гибралтарской скалы с ее английской базой, с которой нас запросили по радио и который мы просто не стали отвечать, утонувшей в ночи где-то на левом траверзе, волна пошла на убыль. Нет, штиль не настал, было по-прежнему ветренно, но волны стали куда менее крутыми и высокими. Даже по сравнению с теми, через которые мы карабкались в океане, не говоря уже о заливе, где нас трепало как цветок в проруби.

— Ты чувствуешь? — с затаенной радостью спросила Дрика, оглядываясь, хоть за стеклами рубки ничего не было видно. — Легче, да? Ты чувствуешь?

— Ее бы не чувствовать, — засмеялся я. — Кажется... боюсь сглазить, но кажется мы живем. И кажется мы дошли. Пусть в Испании, но мы все же в Европе, ты это понимаешь? Я буду двигаться к берегу, здесь вот сколько портов..., — я потыкал пальцем в экран, — ... как раз к рассвету доберемся примерно в этот район. И к волне бортом поворачиваться не надо, разве что так... чуть-чуть.

Направление ветра и волн тоже сменилось на куда более выгодное для нас. Пусть "Проныру" еще качало, пусть из под форштевня летели брызги, пусть вся наша информация об окружающем мире поступала с экрана радара и навигатора, потому что видно не было ничего, ни луны, ни звезд, но мы были совсем близко от берега.

24 мая, четверг, утро

Спортивный порт в Пуэрто-Банус.

Сначала мы увидели очертания гор, поднимавшихся словно бы из воды, прямо из волн. Смесь зелени и серых скал, под серым дождливым небом. Тучи нависали прямо на их вершины, запутавшись в них как шерсть в репейниках. Постепенно они росли, затем показались очертания светлых домов на их склонах и берегу моря, а затем мы увидели маяк. Небольшой такой, аккуратный, белый в красную полоску маяк — вход в гавань. В гавань, за высоким бетонном молом которой виднелись очертания надстроек и мачт больших яхт.

Перекинув рукоятку управления двигателем на "полный ход", Дрика, стоявшая сейчас за штурвалом, направила "Проныру" в створ между волноломами, ограждающими порт от волн и непогоды. Волна раскачала траулер ставший к ней боком, и в какой-то момент показалось, что нас несет прямо на бетонную стену, Дрика даже заныла испуганно, выкручивая штурвал, но справилась. И после того, как судно вошло в длинный проход, качка резко прекратилась. Вообще. Совсем.

Раздался дружный выдох, затем все мы заорали, засвистели, запрыгали. Есть. Все. Конец мытарствам. Что бы ни ждало нас впереди, но переход через океан остался за спиной. Мы справились. Мы выжили. Мы живы. И мы доберемся туда, куда нам нужно.

Быстро теряя ход, "Проныра" зашел в марину и я присвистнул, глянув на нее. Куда там нью-йоркскому "Яхт-клубу Линкольна", из которого мы угнали свой траулер. Тот яхт-клуб выглядел прибежищем нищебродов по сравнению с открывшимся нам великолепием марины Пуэрто-Бануса. Да и меньше был намного.

— Ни хрена же себе, — только и сумел я сказать, глядя на целый ряд яхт, размерами приближающихся к "Титанику", выстроившихся вдоль самого дальнего пирса.

Да и другие пирсы были заполнены лодками не сиротского калибра. Если в своем порту "Проныра" стоял в самом последнем ряду, с самыми большими лодками, то здесь ему место было бы где-то в середине. Так, мелочь пузатая.

Набережная с магазинами вроде "Армани" и "Луи Виттон", между магазинами рестораны, бары... За ними дома с роскошными пентхаусами. Ряды мерседесов, бентли и феррари на набережной. А между ними — мертвецы. Сидящие, стоящие, бродящие.

— Хорошее место было, похоже, — сказал Сэм задумчиво, и добавил свое привычное: — Да, сэр.

Длинные причалы, уходящие в воду от набережной, к нашей радости были закрыты с той стороны массивными решетчатыми воротами, поэтому на них мертвецов не было. И к самому торцу одного такого мы и причалили, медленно, аккуратно, до конца даже не веря в свое счастье, в то, что мы дошли до другого материка, что лежит по другую сторону океана. Эх, домой бы позвонить, а? Вот прямо сейчас, отсюда, с мобильного... "Дорогая, угадай где я сейчас!"

— Швартоваться не надо пока, как я думаю, — сказал вдруг Сэм.

— Почему? — удивилась Дрика, как раз примеривающаяся со швартовкой к торцу длинного пирса.

— Мы все устали, — ответил он после небольшой паузы. — Да сэр, я подыхаю от усталости, я уже старый. Надо лечь спать. Всем. А если пришвартуемся, то всем лечь не получится, нужен будет пост.

Разумно. Сам я чувствовал себя так, что заснуть мог стоя. А сидеть в кресле я уже пару суток как опасался — мог уснуть. К счастью, проблема швартовки оказалась небольшой — спустили лодку на воду и отвезли на ней тросы швартовов к двум соседним пирсам, как бы "растянув" траулер межу ними — и устойчиво, и не подберешься, никакой мутант не допрыгнет.

После того, как дизель "Проныры" замолчал, наступила невероятная, какая-то даже неестественная тишина. Тихий плеск воды — и все. Даже чаек не слышно, непогода. Я спустился из рубки в салон, открыл бар, вытащил оттуда бутылку шампанского "Баланже" и бутылку "Абсолюта", так сказать "начать и кончить". Затем выставил бокалы и рюмки, какими богата была кухня, притащил мельхиоровое ведерко со льдом.

Выставил на стол. Подошла Дрика, быстро накрывшая еще и немудрящий завтрак. Последним пришел Сэм, сел тяжело на диван, откинувшись.

Содрав фольгу и размотав проволоку, хлопнул пробкой. В воздухе запахло вином, "Баланже" с шипением устремилось в бокалы, быстро опадая. Подняв свой бокал, я сказал:

— Вот и все. Мы дошли до Европы. Не совсем туда, куда планировали, но это уже мелочи, туда мы доберемся. Мы пересекли океан, хотя по нашему умению мы никак пересечь его не были должны. Я всех нас поздравляю.

Зазвенел хрусталь, все что-то сказали. Потом выпили. В голове сразу зашумела, волна легкой радости прошла по всему телу. Шампанское приговорили быстро. Потом пили водку, по-русски, рюмками, без всякого льда, закусывая оливками из банок. Выдули всю бутылку, неожиданно здорово опьянев — сил не было сопротивляться алкоголю. Да и хотелось напиться, для того и водку притащил. А потом все разбрелись спать, поручив охранять нас коту. Последнее, что я услышал, погружаясь в сон как в омут — стук капель дождя по фиберглассовому потолку рубки.

25 мая, пятница, утро

Спортивный порт в Пуэрто-Банус.

— Не помню даже, когда мне в последний раз удавалось проспать ровно сутки.

Сэм искоса глянул на меня, усмехнулся, сказал:

— Не ты один. Я встал всего на час раньше тебя. А Дрика вообще решила не просыпаться.

Я чувствовал себя переспавшим. Голова тяжелая, зевота раздирает челюсти, но при этом я все же отдохнул. Потер лицо руками изо всех сил, стараясь "вернуться в кондицию", огляделся. Погода оставалась все той же — и не холодно совсем, но мокро и ветренно, и видно как море штормит.

— Людей не видел? — спросил я.

— Нет, — покачал Сэм головой. — Одни мертвецы кругом. На нас слабо реагируют, разве что вон тот..., — он указал рукой на зомби, пытающегося трясти массивные ворота на входе на пирс.

— Тогда надо искать топливо, что еще остается, — пришел я к выводу. — Сколько там у нас осталось?

— Примерно на девятьсот миль, если погода будет хорошей, — ответил Сэм. — До Амстердама не хватит.

— А если на машине?

— Тогда хватит, у нас почти две тонны солярки, да сэр. Только мне кажется, что здесь заправиться не сложно, — он кивнул в сторону бесконечных рядов белых яхт, почти сплошь моторных.

— Надеюсь, — суеверно-уклончиво сказал я, опасаясь радоваться заранее.

Конечно, путешествие морским путем было бы предпочтительней. Вдоль берега, не удаляясь, имея возможность почти в любой момент укрыться от непогоды — чем плохо? Куда удобней, чем прорываться через континент, на котором неизвестно что происходит. Хотя бы безопасный ночлег гарантирован.

С другой стороны... это ведь две недели, как минимум. Еще две недели неизвестности, надежд, ожидания, нервов, дурных снов — это же рехнуться можно. А на машине... сколько это? Ведь дня за три-четыре можно до Амстердама добраться. И ведь две тонны солярки — это очень много, этого хватит, чтобы доехать на чем-то большом и тяжелом.

— Ладно, разбужу Дрику и надо будет пошариться по лодкам, — сказал Сэм.

Я лишь кивнул, продолжая разглядывать берег. Мрачная картина, создает ощущение, что вообще вся земля вымерла. Понимаю, что так не бывает, и это место было всегда дорогущим курортом, где много людей, много роскошной недвижимости, но все это было беззащитно против мертвецов. Люди просто не станут оставаться в таком замертвяченном месте, отойдут куда-нибудь... да вон в горы отойдут, они тут вполне крутыми выглядят. В горах дорогу перекрыл — и дальше проход только скалолазам.

Нет, все же, пожалуй, прав Сэм, неплохо было бы здесь с берегом не связываться. Сольем солярку из брошенных лодок, да и пойдем себе морем помаленьку. Пара недель терпения — и мы на месте, да еще разглядываем его с безопасного рейда, смотрим, кто там вдоль каналов гуляет, живые или мертвые.

Нашего терпения. А как с терпением у тех, кто нас ждет? Тоже вопрос. На Дрику в последние дни уже смотреть страшно становится, она хоть и молчит, но уже извелась от ожидания.

Хотя сейчас у нее вид был еще почище моего. Мне показалось, что она вышла на мостик с закрытыми глазами. Ну, с полуоткрытыми, в крайнем случае.

— Как ты? — спросил я ее.

— Проснуться не могу, — тихо пробурчала она и широко зевнула, прикрыв рот ладонями.

— Не ты одна. Ладно, готовим завтрак и займемся поиском топлива.

"Готовим" было сказано сильно, скорее следовало просто открыть котлеты и упаковку сухих хлебцов, разве что включение чайника немного соответствовало термину. Зато времени много это все не занимало и через пару минут все сидели за столом в салоне, жуя уже опостылевшие бутерброды и запивая их чаем. Лафа со свежими тунцами закончилась с приходом шторма.

— Кстати, здесь прямо в порту рыбы полно, — вдруг сказал Сэм, словно перехватив мои мысли. — Большая такая рыба и много.

— А какая?

— Не пойму, — развел он руками. — Пока что-то не поймаем — не разберемся.

— Надо попробовать, — согласился я.

Лодку вчера наверх не поднимали, она так и стояла у борта "Проныры", притянутая тросом. Так что нам с Сэмом осталось только вооружиться и спуститься в нее. Дрика осталась на верхнем мостике, со снайперским "Штайром", прикрывать и вести наблюдение.

— Повнимательней, особенно когда мы будем по чужим лодкам лазить, — наставлял ее я. — Увидишь хоть что-то непонятное — сразу дай знать.

— Хорошо, — кивнула она, откидывая сошки винтовки и устанавливая ее на парапет, огибающий полукруглый диван "летучего мостика".

Я загнал патрон в патронник короткого автомата "коммандо", поставил его на предохранитель. Сэм повторил мои действия и встал за штурвал "зодиака". Я отвязал швартов, затарахтел негромко подвесной мотор, и лодка плавно отвалила от борта траулера.

Так, начинать надо оттуда, где на борт легко забраться. Если идти к тем мега-яхтам, что выстроились в рядок дальше, то там сначала придется выбираться на пирс... который, кстати, ничем не защищен — они прямо к прогулочной набережной, променаду швартовались. А вот все остальные пирсы защищены. У них ворота есть на стыке с набережной. Их или закрыть успели, или бардак здесь начался ночью, не открывали. Не то чтобы великая защита от зомби, иной мертвяк легко сообразит как перелезть, но стимула у них не было, наверное. Судя по перевернутым стульям в кафе и ресторанах, битым стеклам и разбросанным костям, тут все случилось достаточно неожиданно. Паника, суета, затем все умерли. Или убежали, надеюсь, потому что слишком много умерло в этом мире.

Лодка медленно подошла к причалу, втиснувшись между белыми бортами двух больших яхт, ткнулась в бетон надувным упругим бортом. Я быстро накинул трос на утку, подтянул.

Выбрались на пирс и я тихо рассмеялся — было странно ощутить под ногами твердую землю вместо палубы. Тоже ведь приятное ощущение.

На набережной началось небольшое оживление, несколько мертвецов подошли к решетке, встали, уцепившись гнилыми руками в никелированные трубы, из которых она была сварена.

— Ты лучше на палубе постой, последи за ними, — сказал недовольно поморщившийся Сэм. — Найти танк я и сам сумею, ты там не нужен.

— Ты осторожней, тут где-то и дохлый хозяин может ошиваться, — предупредил я его.

— Он бы вонял, хоть немного, — ответил Сэм, вытаскивая из кобуры "кольт". — Но за заботу спасибо, буду осторожен.

Стеклянные двери в салон не были заперты, Сэм вошел, остановившись на пороге на минуту, потом исчез из поля зрения.

Я топтался на палубе, стараясь одновременно смотреть во все стороны — из памяти еще не выветрился случай в яхт-клубе Мальборо, что на реке Гудзон, где на меня напал и чуть не покусал зомби, на которого я напоролся при осмотре лодки, только чудом отбился. С тех пор некая фобия образовалась, пожалуй что и полезная. Сейчас любые фобии полезны, целее будешь.

Сэм вышел на палубу через минуту, явно очень недовольный, сказал:

— Откачали топливо.

— Может, закончилось?

— Не думаю, там явно кто-то слив вывинчивал, — с сомнением сказал он. — Ладно, глянем следующую лодку.

Все лодки в бухте нам осмотреть не удалось, их там были сотни, но в паре десятков, тех, которые мы все же посетили, горючего не было ни капли. Зато следы посещения их людьми становились все очевидней и очевидней. Здесь инструмент забытый, там шланг подрезали, где-то еще что-то. Говорить про заправку, разместившуюся на конце пирса, ограничивающего док для супер-яхт вообще смысла не было — все люки открыты, ни капли топлива.

— Все украдено до нас, — сказал я вслух, после того как мы вернулись на "Проныру".

— Попробуем найти еще порт? — предположила Дрика. — Их здесь должно быть много. Мы с мамой сюда приезжали пару раз, летом, немножко помню. Можно на "зодиаке".

Я с сомнением посмотрел на стену волнолома. Затем сказал:

— Выходить в такую погоду нам все же не стоит, судьбу испытывать. Даже на "Проныре", а "зодиак" наверняка не пройдет. Надо ждать, когда погода исправится.

— А потом? — спросил Сэм, стоявший с чашкой кофе в руке. — Если кто-то так тщательно прошелся по одной марине, то почему он не мог пройтись и по остальным? Времени прошло много, да сэр, успели бы все слить. Видно же, что приходили с моря и морем же уходили обратно. Так можно долго искать.

— А что предлагаешь? — обернулся я к нему.

— Пока не знаю, если честно, — ответил он. — Но если мы найдем хороший грузовик, то нам горючего хватит докуда угодно. И мы доберемся намного быстрее.

— На лодке не так страшно, — откровенно сознался я. — К хорошему быстро привыкаешь. И после Амстердама на ней путь понятен.

— Если найдем топливо, то почему нет? — пожал плечами Сэм. — Но можем и не найти. Это не Техас, здесь больших нефтехранилищ быть не должно, как мне кажется, так что вполне могли слить все, до чего дотянулись.

— Да, пожалуй, — осталось согласиться мне. — Или засели там, где оно осталось, как в Техасе, к слову. Для начала надо искать машину. А заодно выяснить, как лучше прорываться на берег. Это все, — я кивнул на забитую мертвецами набережную марины, — совершенно не вдохновляет.

— Можно вывезти куда-нибудь на лодке, когда погода исправится, — сказала Дрика.

Мысль разумная, да не похоже было, что погода намерена исправляться. Ветер, дождь, хотя и не холодно. Юг Испании, чего же вы хотите, тут до Африки рукой подать. Можно бы подождать, но... домой очень хочется. И расслабляться нельзя — сделаешь себе одну поблажку и завтра сделать вторую станет куда легче. Нет, надо сразу начинать шевелиться. Хотя бы разведать окрестности, не думаю, что такая плотность мертвяков на квадратный метр и дальше тянется. Тут что-то другое... видать, местечко популярное раньше здесь было, вот и тянутся, или что другое.

— В общем так, — сказал я, — надо чистить набережную. Сначала с мостика, с оптикой, потом... потом видно будет.

— А для чего? — спросила Дрика.

— На мотоцикле прокачусь. Посмотрю, что здесь и как.

— А мы?

— А вы здесь подождете. Только пару канистрочек с соляркой назад подвесим, на случай если что-то найду, а бак будет пустой.

25 мая, пятница, день

Спортивный порт в Пуэрто-Банус.

— Мда, — сказал я, откладывая заметно нагревшуюся М16 с оптикой. — Они все же соображают.

— Все равно немного почистили, — сказал Сэм, оглядывая набережную, на которой появилось немало трупов уже окончательно упокоенных. — Теперь надо быть аккуратным и очень быстрым. Не теряй времени и не теряй головы.

— Это понятно, — согласился я, и пошел к шлюп-балке, под которой уже болтался мотоцикл — синяя "Ямаха ХТ-600", довольно уродливый с виду, но лихой и проходимый эндуро.

Дрика медленно-медленно подавала яхту к причалу, точнее — к набережной, от которой они отходили. Расстояние между последним пирсом, где выстроился "парад тщеславия" в виде супер-яхт, и следующим, было достаточным для маневра. Ну и кроме всего, следовало прижаться бортом, спустить что-то с кормы шлюп-балка не могла, не хватило бы длины.

Кстати, мечты о том, что в бездонных танках супер-яхт осталось топливо развеялись сразу, едва мы вошли в этот док. В борту каждой из них была грубо пробита немалого размера дыра, через которую, по всему видать, внутрь шланг и подавали. Не тащить же его по всем изгибам судовых коридоров? Кто-то слил все, до последней капли, не пропустив ни единой посудины. А пробивали, похоже, взрывчаткой, что тоже наводит на мысли.

Со швартовкой справились легко, простор для маневра был, и пока Сэм с Дрикой, вновь вооружившись винтовками, меня прикрывали, я спустил мотоцикл на асфальт, попутно задев капот темно-синего "бентли", стоявшего наискосок. Затем уже быстро спустился сам.

Заранее прогретый мотор запустился с пол оборота, и я, мысленно перекрестившись, толчком ноги воткнул первую передачу и тронул машину с места. Рыкнул мотор, качнулись длинноходные амортизаторы, и я покатил по набережной, старательно объезжая трупы и мусор, которого тоже хватало.

К счастью, выезд из порта нашелся сразу, совсем неподалеку. Я опасался, что придется ехать направо, по всей длинной и загроможденной набережной до дальнего ее конца, но сразу же на углу, возле бара под навесом с перевернутыми стульями и огромными пятнами запекшейся крови на полу, обнаружился выезд из порта, прикрытый опущенным шлагбаумом. Похоже, что всем подряд в этот порт ходу на машине не было, только тем, "кому положено", и даже пешеходная калитка была предусмотрительно прикрыта турникетом, чтобы не дать заезжать мотоциклистам.

Добротный такой желтый шлагбаум между двумя колонками, в одной переговорное устройство и прорезь для того, чтобы совать в нее пропуск. Пропуска у меня нет, да и колонка не работает. Сломать эту конструкцию сходу у меня бы не получилось, выглядело все довольно капитально. Кроме того, это место никак в сектор обстрела с лодки не попадало и было "не чищенным", так что задерживаться не следовало.

Я огляделся. Улица, параллельная набережной, заваленная грязью, мусором и битыми стеклами вела куда-то вдаль, и по ней ко мне как-то неторопливо, словно спросонья, но неумолимо как смерть, уже приближались несколько мертвяков. Я выматерился, рука непроизвольно скользнула к короткому "коммандо", висящему на боку, но затем я заметил вполне нормального вида дорожку вдоль разбитой витрины ювелирного магазина, к тому же еще и выгоревшего изнутри. И эта самая дорожка вела к газону, по которому вполне можно было преодолеть препятствие. Мне осталось только сделать мертвякам ручкой и прибавить газу.

Мотоцикл взвыл в развороте на месте, легко вскарабкался на бордюр, я лишь толкнул руками рукоятки, сжимая переднюю подвеску, затем заднее колесо попыталось пробуксовать по мокрой траве, местами подросшей от нормального газонного размера, а местами уже и выгоревшей до желтизны, но я мотоцикл удержал. И через секунду соскочил на гладкий как стекло асфальт круглой площади с фонтаном посередине, окруженным со всех сторон домами такими... пышными, иначе и не скажешь, что мне осталось только присвистнуть. Всякое видал, но тут место шибко богатое. Было.

Куда дальше? У нас ни карт, ни навигатора — вообще ничего для этих краев. И я тут раньше не бывал, не довелось. Два бульвара с пальмами посередине, оба засыпаны этими самыми пальмовыми листьями, бурыми и мокрыми, на таких, кстати, поскользнуться на моцыке как два пальца... Аккуратненько надо, тем более, что мертвяки видны. Не то, чтобы толпа, но есть, есть, и активные такие, подвижные. Точно, это у них от погоды, еще в Техасе насмотрелись. Водный баланс организма восстанавливают. Шутка такая. А может и не шутка? Почему бы и нет.

Так, один бульвар шире и ведет от берега, второй — вдоль берега и он уже. Ну его, нечего на нем делать. Дал газку и покатил неторопливо по указателю "Нуэва Андалусия", без понятия, что это такое, район местный, наверное.

Дома с цветными зеркальными стеклами, облицованные светлым камнем и украшенные зеленью, маркизами ресторанов и магазинов, витринами, тянулись с обеих сторон. Мертвецы, видать давно не видевшие здесь никакого движения, останавливались и провожали меня взглядами, но погнался только один, медленный и неуклюжий, он запутался в кустах и упал.

Снова круг, с него несколько дорогу во все стороны. Если указателю верю, по поехав прямо, попаду на какую-то трассу. Мне оно надо? Может и надо, как-то не очень хочется по этому замертвяченному городку колесить, где наверняка ничего полезного не найдем. Хотя... как знать, как знать.

Решил все же прокатиться, разведка ближних подступов и все такое. Свернул направо, поразившись, каким треском вернулось ко мне от стен эхо мотоциклетного мотора. Что значит место брошено, любой громкий звук пугает. Магазины, магазины, салон "Жак Дессанж", въезд на парковку... Огромный торговый центр с зеленой витиеватой надписью на стене "Эль Корте Инглез", "Английский двор", если по-нашему. За ним "улитка" огромной многоэтажной парковки. Может там пошариться? Может и пошаримся, просто не сейчас.

Бары, ресторанчики, суши-бар, магазины, магазины, магазины... Зомби, разумеется. Машин мало, но подземных стоянок много, наверное, все там стоят, скрываются от штрафных талончиков за неправильную парковку. То что вижу — не вдохновляет. Нам бы грузовик хороший, вроде "шишиги", а тут "кайенны" с "рейндж-роверами" сплошные. Не пойдет, пусть на них вон... зомби катаются.

Опять торговый центр и опять, рестораны-рестораны-рестораны... явно здесь публика отдыхающая по вечерам гуляла. Круг с уродливой статуей, не пойми что изображающей, зомби какого-то, развязка под шоссе... ага, точно, хорошее место — вон дилер "Проще", затем БМВ, вон "Классические автомобили" с "ягуарами" пятидесятых годов в витрине. Гулкий короткий тоннель, в котором я чуть не перевернулся, налетев на валяющегося зомби, еле мотоцикл удержал, а затем уже дорога... не в ту сторону. Блин, я направо хотел, а в указателях запутался.

Но ничего, здесь разделительный барьер был с разрывами так что развернулся почти что сразу. На шоссе ни одного мертвяка, слава богу, разве что мусора и сюда нанесло уже. Листья, трава, все то же самое. Трасса уводит налево, а направо указатель "Марьбелья". Ну да, действительно, хорошее место. Туда и проеду, пожалуй.

Странное ощущение. Очень странное. В Америке к этому уже привык, а тут все снова переживаю. Пустота, отсутствие людей, ощущаемое чуть ли не спинным мозгом. Справа тянутся дорогущие жилые комплексы и аппарт-отели, какие-то небольшие торговые комплексы, бутики, мебельные магазины и бесконечный парк. Красиво, очень дорого... и страшно. Страшно именно своей заброшенностью и ощущением того, что этими местами правит какая-то другая сила, беспредельно враждебная человеку. Да что там человеку — самой Жизни враждебная, Не-Жизнь эта самая, пропади она вовсе.

Постепенно пригород сменился городом. Улица сузилась до нормальной ширина, зажалась, как река в ущелье, между стенами домов. Пошли магазинчики попроще, ну и ресторанчики соответственно. Все уже заметно запущенное, с пыльными стеклами, много разбитых окон, в некоторых домах следы пожаров, особенно заметные на белых стенах, каких здесь большинство.

Мертвяков видно не было. Почти. Так, два-три в поле зрения, не активных, валяющихся под стенами, хотя обглоданных костей на улицах хватало. Похоже было, что смерть здесь разгулялась по-настоящему, в той же Юме такого не было, даже после окончательной гибели города. Юма умирала постепенно, по мере того, как ее покидали люди, а здесь, как мне кажется, даже эвакуации толком не получилось. Много брошенных и битых машин, много... всяких нехороших признаков много. Автобус, почти перегородивший улицу, полицейская машина с открытыми дверями — сине-белый "Рено Сеник", в который врезался белый мерседес, промяв салон почти до середины. Здесь явно была именно паника. И была настоящая атака мертвецов. А вот следов стрельбы, которыми был богат город в Аризоне, пока я не видел. Ни гильз на асфальте, ни следов от пуль на стенах. Это не Аризона, здесь оружие не у каждого второго.

Заправка, сгоревшая дотла. А прямо за ней сгорел магазин "Хонда", полный всякой техники. Обидно, хороший квад бы не помешал, пожалуй. А теперь там один металлолом почерневший.

А город пуст. Совсем пуст, под ноль, я это просто чувствую. Не могу объяснить как, но чувствую — и все тут. Мертвое это место. И очень плохое.

Сквер с выключенным фонтаном справа, трава пожелтевшая на всех газонах. Здесь явно все за счет полива держалось, места ведь жаркие и сухие, это сейчас тут дождик, небось за год первый. Как поливать перестали — все сохнет, и это придает городу вид окончательно убитый.

Треск мотора возвращается от стен, где-то за сквером увидел мутанта, самого настоящего, но он за мной не погнался, видать лень ему, или просто я быстро проехал. А совсем быстро нельзя, это как по листопаду осенью уже, каток самый настоящий.

Дорога сузилась немного, потом стала шире. Мелькнула вывеска "Госпиталь Ю-Эс-Пи" над многоэтажным зданием, заставив заранее напрячься — помнится, чем стали больницы. Но ничего сверх-ужасного я не увидел, хотя мертвяков как раз на этом участке прибавилось. Незначительно.

Снова заправка, на этот раз с надписью, извещающей, что нет ни бензина, ни дизельного топлива. Ага, спасибо, все понятно. За заправкой какой-то автосервис небольшой, при случае можно заглянуть, мало ли... только потом, если будет время и желание.

Странный памятник посреди фонтана, напоминающий носы затонувших кораблей, торчащие из воды. Что он на самом деле должен символизировать, я так и не понял, но выглядит уродливо. В фонтане плавают два частично обгрызенных и полуразложившихся трупа, вонь стоит такая, что даже на улице морщишься. Отвык, опять же, за время океанского перехода, надо привыкать. Разнежился, блин.

На улице мертвяков не было видно. По крайней мере, в поле зрения, черт его знает, что в укромных местах делается. Но притормозить и оглядеться возможность появилась, причем без особого опасения — просторно, все открыто, скрытно не подберешься.

По сторонам широкой улицы, тянувшейся дальше после фонтана выстроились два ряда деревьев, отгородившие боковые дорожки. А вот за ними я увидел то, что очень заинтересовало — с обеих сторон на фасадах домов "магазинного вида" висели вывески с названиями автомобильных марок. Первой справа, например, виднелась "Тойота". Вообще таких вывесок справа было больше, они шли подряд, а слева так, две или три. Поэтому я, не долго думая, тронул мотоцикл с места и вскарабкался на узкий газон, после чего спрыгнул с него на неширокий асфальтовый проезд.

В "Тойоте" меня ничего через витрину не заинтересовало. Если бы "лэндкрюзер" там был, а так... И еще там, за стеклянной витриной, мертвяк ошивался. Подошел к стеклу и уставился на меня, возюкая грязными ладонями и оставляя мерзкие следы. Тьфу, гадость какая...

За "Тойотой" был "Форд", с небольшой площадкой перед ним, уставленной распродажными "фокусами", через витрину же вообще ничего не получалось разглядеть, а слезать с мотоцикла пока было боязно. А вот следующая надпись меня вдохновила намного больше — "Джип".

Ага.

А там что есть?

Витрина стеклянная, видно хорошо... ну ты гля, а? Прямо так и стоит, прямо в салоне.

Негромко рыкнув двигателем, мотоцикл вырулил на наклонный пандус и подкатил прямо к дверям. Открытым дверям. А потом я внутрь на нем заехал, восхищенно оглядываясь. На меня никто не кинулся. Было пусто, разве что два маленьких офиса-скворечника у дальней стены плохо просматривались, но это мы сейчас исправим. Главное то, что здесь есть машины.

Вот "Гранд Чероки", черный и красивый. Неплохо вообще-то. У меня был "Гранд Чероки", правда, предшествующей модели, мне он нравился. Вот седан "Крайслер", большой и длинный, сверкающий хромом, на фиг не нужен. А вот это...

"Рэнглер". Темно-красного цвета, с мягким верхом. Да еще и четырехдверный, последний писк, который называется "Unlimited". Так и написано на борту, возле арки переднего колеса: "Unlimited Sport". Мягкий откидной верх, механическая коробка передач, все очень простенько внутри, классический пляжный вездеход. Да еще размером с полноценный внедорожник, не то что трехдверная модель. И дизельный, что самое главное, мы же в Европе. Фаркопа только нет, к сожалению, их всегда дополнительно устанавливают, уже при продаже, по желанию.

— Офигеть, — честно выразил я свое мнение.

Если я его заведу — первая стадия добычи транспорта будет решена. На нем мы сможем ездить вдвоем с Сэмом, а тот уже заведет что угодно. На мотоцикле вдвоем среди мертвецов все же страшновато, да еще по скользкой дороге.

— Ну-ка, ну-ка..., — сказал я, вытаскивая из кобуры "Зиг-Зауэр" с глушителем и взводя курок.

В правом "скворечнике" никого, в левом тоже. Везде порядок, белые столы, белые стены, разве что пыльно. Давно тут никто не убирался, и уже не будет никогда. В той кабинке, что слева, на столе фотография — молодой улыбающийся парень с девушкой. Интересно, кто из них здесь работал? На столе пачка визиток в держателе. Выдернул одну, глянул — Иван Родригез, менеджер. Надо же, даже Иван... Он работал, не девушка.

— Так, Ваня, извини, мне тут пошариться надо, — сказал я, отодвигая верхний ящик стола.

Ну вот, даже шариться не пришлось. Коробка с ключами, какие от "Рэнглера" сразу видно — они простенькие, с серой головкой, от "чирка" уже посолидней, с кнопочками. Тут же папочка с руководством, в кармашке папки — ключ от колесной секретки. Вот это хорошо, сам бы не вспомнил и даже не глянул.

Так, все хорошо, но мотоцикл сюда, прямо в офис. И дверь прикрыть. Я его совсем бросать не намерен, заберем, пусть лучше припрятанным постоит. Но пока на джипе покатаемся, мне как-то спокойней на чем-то таком.

Сел, примерился, подогнал зеркала и сиденье. Все хорошо, все удобно, чудесный запах новой машины. Среди мертвого города ощущается совершенно нереально, вроде сна или бреда. Повернул ключ — джип завелся, резкий трескучий звук дизеля отразился от стен. Лампочка резерва топлива не загорелась, хотя до нее, судя по стрелке, было совсем недалеко. Ничего, у меня двадцать литров в канистрах, это, наверное, километров на двести. Ну, чуть меньше, может быть.

Заглушил двигатель, вытащил воронку из рюкзака, неторопливо все перелил в бак из обеих канистр, забросив их в багажник. Все, можно ехать.

С обратной стороны стеклянной витрины стояла мертвая женщина, разглядывая меня. На стекло не бросалась, прост стояла, но я не заметил как она подошла, и когда встретился с ней взглядом, то испуганно выматерился, отскочив назад и хватаясь за автомат.

Расслабился, оболтус, обрадовался добыче. А она ведь могла не только снаружи оказаться, дверь ведь открыта.

— Иди отсюда, нечисть, — выругался я сквозь зубы и добавил затем, чтобы вроде понятней было: — Ahueca, bestia.

Ладно, валить отсюда надо, а то сейчас поналезут. Верить в то, что мой мотоциклетный прогон тут никого не разбудил, все же не стоит. Так... надо ведь еще и выехать отсюда, расслабился, блин. Типа сел и поехал. "Крайслер" дорогу перегораживает, надо двигать.

Опа. Только выбрался из "рэнглера", как в салон зашел мертвяк. Невысокий мужичок, на обвисшем лице которого угадывались индейские черты, из латиноамериканских мигрантов, видать, их тут много. Уставился на меня своими буркалами, чуть пригнулся, вроде как собираясь броситься — и получил пулю в лоб. Это я успел выстрелить, разумно схватившись не за автомат, а пистолет с глушителем. Хлопнуло на манер духовушки, у зомби только башка дернулась.

— Вот так вот, не лезь, — сказал я наставительно, уже не убирая оружие в кобуру а так и продолжая держать его двумя руками.

Опять пошел в офис к неизвестному Ивану, нашел в столе ключи от машины. Передвинуть ее на пару метров назад получилось быстро, больше "крайслер" не мешал. Интересно, что бы я делал, если бы машины простояли здесь не пару месяцев, а пару лет? Пришлось бы еще и "прикуривать" каждую.

Так. Класс. А я и забыл: вдоль дороги, перекрывая съезд с пандуса, выстроились еще машины, с объявлениями о продаже на лобовом стекле. Хоть одну, но убирать придется. Или фиг с ним, попробовать толкнуть бампером, вон он какой мощный? Нет, не стоит. Видел я, как пытались так столкнуть машину бампер в бампер, а вышло то, что радиатор погнули. Хотя... ключи где искать?

Вышел из салона, огляделся. Так, вообще-то бы здесь уже лучше не крутиться, вон, идут помаленьку. Оттуда один, оттуда еще двое... ага, вон еще тянутся. Нашумел. В мертвом городе любой шум далеко разносится. Ладно, пока до них далеко. А вот та, что на меня через стекло смотрела, должна быть здесь, где-то совсем близко.

Заглянул за угол. Зомби так и стояла, глядя в окно, похоже, что не могла сообразить, куда я делся. Но стоило показаться, как она сразу оживилась — обернулась резко, оскалив грязные, покрытые коркой запекшейся крови зубы.

— Да щас! — сказал я и выстрелил.

Негромкий хлопок, звон катящейся гильзы, глухой стук упавшего тела.

Все, эту проблему решили. Пошли к машинам.

Подергал дверь БМВ "трешки" — заперто. Заглянул в окно... ага, коробка механическая, так что дальше все ясно. Вернулся к входу в салон, прихватил оттуда металлическую стойку для проспектов. Затем с двух ударов вышиб посыпавшееся мелкими шуршащими кристаллами закаленное стекло. Заорала сигнализация, ее вой подхватила еще одна. Плевать, разберемся.

Всунулся в тесный из-за надетой на мне массивной разгрузки салон, скинул ручник и передвинул рычаг коробки на нейтралку. Все, можно толкаться, колеса налево до упора, чтобы в сторону свернула, а не уперлась в высокий бордюр напротив. Хорошо что "трешка", она не тяжелая... и уклончик тут есть небольшой, это тем более хорошо.

Поднатужился, качнул, еще раз, еще — машина немного сдвинулась. Упираясь изо всех сил, толкнул ее дальше, сразу же пошло легче. Еще немного, тут уже уклон "заиграл"... есть проход. Серебристый БМВ встал против движения, глухо стукнувшись и упершись бампером в борт какой-то старой "витары".

— Вот так... проедем, — сказал я вслух, оглядевшись.

Мертвяки приблизились, но пока всерьез не угрожали, расстояние было внушительным. Ну и связываться с ними незачем.

Джип выбрался теперь "на оперативный простор" легко, порадовав малым радиусом поворота с отключенным передним приводом. Тоже удобно, плюс ему. И сразу ощущение некоей надежности возникло, все же машина — не мотоцикл, ты всем ветрам не открыт.

Не торопясь, не торопясь дальше. Похоже, что там, впереди, заправка. Тоже ведь пустая, небось. До заправки попалось синего стекла здание с надписью "Полисия локаль", возле которого приткнулся расстрелянный "Сеник", такой как и тот, на главной улице. Не так тут все просто было, похоже.

Двери открыты, видна дежурка, в которой не души. Что там делать? А ничего, ничего мне там не надо. А заправок, кстати, тут сразу две. На той, что рядом, с вывеской "Сепса", знакомая надпись о том, что ничего нет, сделанная краской по стеклу магазина. А вот напротив, в "Би-Пи"... то же самое, наверное, но надписи не вижу. Надо бы глянуть, убедиться.

Развернулся на кругу, чуть не сбив вылезшего из кустов мертвяка, поехал к заправке... есть надпись, даже между колонками полосатые ленты натянуты, чтобы не заезжали. Видать какое-то время у города было чтобы к беде подготовиться, куда, в таком случае, весь бензин делся.

Внимание привлекло довольно большое, магазинного вида здание за сетчатым забором, прямо рядом с заправкой. Сверху вывеска "Уренде" и рекламные плакаты — мобильный со скидкой, лэптоп со скидкой... электроника, что ли? Глянем.

Завернул во двор, остановился у дверей. Так, на маленькой стоянке никого. Странно, что такая маленькая... ага, там дальше спуск в подземную. Ну, мне туда не надо. Выбрался из машины, еще раз оглядевшись, постарался заглянуть через витринное стекло внутрь. Полумрак и вроде бы вообще никого. Мне так надо что-нибудь? Так, а ведь надо — навигатор бы неплохо найти для Европы. Очень было бы неплохо.

Садануть стекло? А вдруг там кто прячется, а я ему всю оборону поломаю? Нет, вряд ли, кто будет в магазине электроники прятаться? Если только в продуктовом или оружейном.

Витрину выбил задним бампером "рэнглера", ударив самым углом. Лопнувшее огромное стекло загрохотало как ядерный взрыв, наверное, разбудив каждую тварь в этом городе, поэтому я решил времени не терять и через витрину залез внутрь.

Темновато, но все же видно. Две кассы, турникет... справа всякие микроволновки и холодильники, прямо — компьютеры, слева — диски, музыка, фильмы и прочее. Куда? Где компьютеры, наверное.

Навигаторы нашлись почти сразу, на второй от входа стойке. Образцы в витрине, коробки с товаром в ящиках под ней. Выбрал сразу три "Навмана", у них на коробке надпись была "Mapas de toda Europa". То, что и нужно. Схватил со стэнда сумку для ноутбука, кое-как запихал в нее коробки.

Звякнуло разбитое стекло, что-то мелькнуло в светлом прямоугольнике окна, через которое я залез. Быстро мелькнуло, мне не понравилось. Я даже сам не заметил, как сумка оказалась у меня за спиной, а в руках был "коммандо". Луч подствольного фонаря забегал по стенам, прилавкам, кассам... Я быстро перебежал к стойкам с компакт-дисками, чтобы как можно больше увеличить расстояние между собой и тем, что могло заскочить в окно.

Тихо, тихо, даже не дышать, чтобы ничего не прощелкать... Гадство, у них здесь полы ковролиновые, нормально? В большом магазине — ковролин. Ходишь бесшумно, ноги пружинят. Как не вытоптали только, не пойму. Или у них тут покупателей мало? Додумаются же, блин.

Если оно внутри, то где может быть? Справа от меня стеклянная стена, за ней торговые автоматы со всякими напитками и кофе, еще лифт вниз, на парковку... кассы передо мной. Дальше прилавки с кондиционерами... там что-то есть, вроде бы. За прилавком.

Сердце колотится так, что от него эхо в ушах, на загривке волосы шевелятся. Кого там принесло по мою душу? Еще мутант? Что-то не в настроении я с ним сейчас воевать в одиночку, страшно. Очень страшно, аж дыхание перехватывает.

А может быть просто дернуть отсюда? Выход не перекрыт, можно в джип заскочить, завестись — и ходу отсюда. Я даже капотом к выезду его поставил. А успею?

В любом случае лучше сдвигаться туда. Все ближе буду... Но пока надо вперед, к кассам, к этому поближе.

Вроде запах мертвечины в воздухе появился... точно, есть такой. Значит, какая-то нежить там. А то я сомневался.

За окном показался мертвяк, самый обычный, медленный, покачивающийся. Под ногами у него выбитое стекло захрустело, перекрыв все остальные звуки. От этого и показалось, что так громко, что ушам больно. Приличный в прошлом средних лет дядька с лысиной, в сером костюме. Потоптался, полез в витрину.

Я рванул вперед изо всех сил, в три прыжка преодолев расстояние между собой и кассами, заскочил в проход между ними, оставляя между собой и неведомой угрозой хоть какое-то препятствие. Мертвец, увидев мой маневр, засуетился, влез уже внутрь — и я выстрелил одиночным.

После пистолета с глушителем автоматный выстрел был громким как взрыв, особенно в окружающей тишине. Сверкнула вспышка, мертвец ввалился внутрь и ткнулся лицом в пол. Пол, кстати, за кассами был уже из плитки, поэтому голова стукнула неожиданно громко, словно мяч для боулинга уронили. Палец резко перекинул флажок переводчика на стрельбу очередями.

Темная и непонятная тварь в зале быстро перебежала за другой прилавок, приблизившись, но на меня не кинулась, снова укрылась. Нет, нафиг такие разборки, я отсюда сруливаю, у меня сейчас медвежья болезнь со страху приключится, я тут оставаться более не могу, а оно — как хочет.

Крутя головой на триста шестьдесят градусов, быстро попятился к выходу. И спиной к залу повернуться страшно, и спиной к окну пятиться — тот же эффект оттуда только что влез мертвец, кто знает, что еще там, снаружи.

А снаружи оказался еще мутант. Если бы он дождался того момента, как я полезу в окно — мне бы кранты. Но он поторопился, бросился через окно, пробуксовав на рассыпанном стекле. Я словно в стоп-кадре успел его разглядеть — еще не "обезьяна", но уже и не человек — зубастая пасть, морда, словно грубо вылепленная из пластилина, какая-то железяка, зажатая в уродливых кривых пальцах и занесенная над головой...

Он упал. Сам упал, из-за стекла, наваленного слоями у него под ногами. Слой заскользил по слою, прыжка не получилось, тварь просто рухнула "на четыре кости", раскроив одну руку почти пополам — из нижнего края рамы торчали длинные, похожие на мечи осколки. Железный ломик-гвоздодер брякнул о плитку пола, отлетев почти что к моим ногам.

"Коммандо" задрожал у плеча, разом выпустив с десяток пуль в затылок существу. Садануло эхом по барабанным перепонкам, боковое зрение уловило какое-то движение и я отскочил назад, прикрывшись стеклянной стеной и автоматами с напитками.

Они охотились вместе. Тварь в окне была в засаде, а то, что сейчас присело в трех метрах от меня с другой стороны стеклянной перегородки и прижавшегося к ней прилавка с батарейками, было загонщиком.

Снова взгляд на "охотника". Повезло мне, словно сверху кто-то помог — голова была почти начисто разнесена пулями, тварь не шевелилась и шевелиться не могла. "Загонщик"?

Оно спряталось, совсем рядом. Что делать? Стрелять через перегородку не хочется, она для меня сейчас как защита — стекло толстое, отсюда видно. Ладно, пошли к окну, все равно ничего другого не остается. Только для начала вот так, "новые технологии" типа...

Выдернув из разгрузки светозвуковую гранату, я подскочил к самому краю стеклянной стены, бывшей мне сейчас главной защитой, и катанул увесистый цилиндр за нее.

Яркая вспышка достала сетчатку даже через плотно сжатые веки, грохот саданул по ушам как дубина. А затем вторая тварь выскочила из-за прилавка, испуганная и дезориентированная. Женщина. Маленького роста, тощая, серое лицо, тоже искаженное, оскаленные острые зубы, дикие, страшные глаза под висящими черными космами, в руке — нож. Самый обычный, здоровенный такой кухарь, длинный и блестящий.

— Хренасе... — сказал я, глядя на нее, замершую.

Я не выстрелил от удивления. Я еще не видел зомби с ножами. Она не напала, ей было не до того, "хлопушка" подействовала на все сто. Мы просто уставились друг на друга, причем взгляд зомби был мутным и не сфокусированным, а затем она резко пригнулась и метнулась за прилавок, причем с невероятной быстротой. Кинься она на меня, будь такая возможность, и я бы, скорей всего, отбиться не сумел.

Она скрылась, а я быстро, стараясь при этом все же не упасть, выбрался в окно, использовав в качестве мостика два трупа.

Еще два зомби были во дворе, почти рядом с машиной, но "нормальных" зомби, никакого посмертного "тюнинга". Одному я сходу снес верхушку черепа короткой очередью, второго застрелил чуть позже — он попытался укрыться за машиной. А потом я уехал оттуда.

25 мая, пятница, день

Спортивный порт в Пуэрто-Банус.

Я не стал заезжать в марину, решив не тревожить и не возбуждать у местных зомби аппетит своим появлением. Джип есть джип, поэтому я просто выехал на нем на пляж, начинавшийся прямо за пирсами, и оттуда вышел на связь по рации. Через несколько минут к берегу подошел "зодиак", которым управляла Дрика, я забрался в лодку, начерпав воды в ботинки, и вскоре разулся уже на борту "Проныры".

— На заправках горючего нет, по крайней мере на тех, что я видел, — оповестил я сразу. — Зато добыл новый джип, на котором можно поездить по окрестностям.

— Машины на улицах есть? — спросил Сэм.

— Есть. Но сливать из них топливо в черте города я бы не рискнул, — ответил я совершенно честно. — Много мертвецов, пришлось отбиваться. Да, кстати, я добыл навигаторы, надо зарядить, наверное.

— Давай сюда, — сказала Дрика и унесла коробки в салон.

— Ты уже что-то решил? — спросил Сэм.

— Пока нет, — покачал я головой. — Мне хочется добраться как можно быстрее, я слишком давно ничего не слышал от семьи. Но если удастся, условно, найти сразу цистерну солярки, я все же пошел бы морем. Наверное.

— А Дрика?

— Надо спрашивать, — пожал я плечами, хотя был твердо уверен, что девушка выберет наземный путь.

— Надо спрашивать, да сэр, — закивал и Сэм. — Как там, на земле?

— Жутко. Не видел ни одного человека и даже признаков жизни. Все мертвое. — кратко описал я впечатления.

— Мы слышали выстрелы, — сказал он. — Пару часов назад.

— Мои, может быть?

— Нет, с другой стороны, стреляли много. Где-то там, — он указал рукой куда-то на северо-запад.

— Я так понимаю, что густо заселено побережье, — предположил я. — Люди могли просто отойти в горы.

— Тоже так думаю.

Дрика вышла обратно, протянула мне коробочку навигатора и зарядник.

— Его только в машине можно зарядить, обычного устройства нет в комплекте, — пояснила она. — Но немного поработает, кажется.

— К нему бы карту найти неплохо, — сказал я, сразу подумав о том, что мог бы зайти в магазин на любой заправке из тех, которые проезжал, и набрать там этих карт полный чемодан. Вовремя надо думать, а у меня все как-то задним числом получается.

— Не проблема, найдем, — сказал Сэм, наблюдающий за одиноким мертвяком на набережной, безуспешно старающимся перебраться через ворота у входа на пирс.

Я нагнулся, поднял приставленную к борту М16 с оптикой, приложился. Лицо зомби приблизилось. Здорово ему досталось тогда, когда на него напали, весь покусан. Похоже, что араб, тут вообще марокканцев много, до их родины рукой подать.

Зомби, словно почувствовав, что в него прицелились, вдруг замер и повернул серое лицо с обвисшей плотью ко мне, уставившись прямо в прицел. Зябка дрожь пробежала по спине, я выстрелил. Звонкий треск одиночного выстрела разнесся над портом, разрушив плотно нависшую тишину. На сером лбу появилась черная точка, труп мешком осел возле ворот.

— Дрика, у нас к тебе вопрос, — заговорил я.

Она посмотрела на меня, вопросительно подняв жидкие светлые брови.

— Идти до Голландии морем недели две. После того как погода исправится, сейчас из порта не выйти.

— А сушей?

— Не знаю, — ответил я честно. — Но в любом случае быстрее. Три, четыре, пять... ну шесть дней, если все будет нормально.

— И в чем вопрос? — уточнила она. — Вам мое мнение нужно?

— Да.

— Сушей, — ответила она без всяких колебаний, не задумываясь ни на секунду. — Давай рискнем. Утонуть ведь тоже можно, сами видите, что сюда чудом добрались.

Сэм хмыкнул негромко, я кивнул. Все как и предполагал.

— Тогда завтра мы с Сэмом поедем искать... что-нибудь. Топливо, машины... может даже прицеп к джипу, не знаю, там будет видно. И потом решим все окончательно.

— Я уже решила — сушей, — сказала Дрика. — Так что думайте без меня.

26 мая, пятница, утро

Спортивный порт в Пуэрто-Банус.

Лодка мягко ткнулась пластиковым днищем в пологий песчаный пляж, и мы с Сэмом выскочили на берег, подхватив две канистры с соляркой.

— Дрика, ты все знаешь — дежурь у рации, оружия ни на минуту не выпускай. Не рискуй, никуда не лезь, оставайся в безопасности, хорошо? — быстро выдал я порцию наставлений.

— Хорошо, — вполне серьезно ответила она. — Не беспокойся за меня, я буду осторожной.

Я кивнул и оттолкнул "зодиак" от берега.

На пляже было пусто, лишь с дальнего его края к нам неторопливо ковылял одинокий зомби, до которого было еще метров триста. Сэм не стал терять времени и открыв ключом пробку, взялся переливать солярку в бак джипа, так и стоявшего здесь со вчерашнего дня. Никто к нему не подходил, судя по следам, никого он не интересовал. Да ког он мог заинтересовать в этом мертвом месте? Зомби пока за руль не садятся, хотя ножиками уже размахивают, как эта вчера, в магазине.

Закинул сумки в салон и подумал, что неплохо было бы снять верх машины. Можно стрелять в любую сторону, можно подняться и оглядеться будет. Но по здравому размышлению перенес это на потом — дождик пока не закончился, хоть и совсем мелкий, и сидеть на пропитавшихся водой матерчатый сидениях не очень хотелось. Успеем еще.

Сэм уселся за руль, а я быстро закрепил экранчик навигатора на лобовом стекле с помощью кронштейна с присоской. Поискал гнездо прикуривателя, с радостью обнаружил рядом с ним авторозетку с крышечкой, куда и воткнул витой шнур зарядника. На черном экране появилось изображение батарейки. Затем я включил прибор и тот через несколько секунд показал карту окрестностей в аксонометрии, сообщил, что видит четыре спутника и отметил наше положение на карте стрелочкой. Хорошо.

— Я на Малагу маршрут проложу, а там уже посмотрим, — сказал я, тыкая пальцем в пиктограммы на экране.

— А что в Малаге? — спросил Сэм.

— Самый большой город в окрестностях. Ну и все дороги, которые на восток, ведут туда.

— Тебе видней.

Прибор предложил мне выбор между платными дорогами и бесплатными, и я предпочел бесплатные, чтобы проезжать через населенные пункты. Джип рыкнул дизелем и быстро покатил по мокрому песку, оставив позади оторопевшего зомби, подошедшего уже близко.

Навигатор сначала растерялся, не в силах привязать наше движение к конкретной дороге, потом, когда мы выехали на асфальт, все же справился и женским голос известил нас о том, что следует свернуть на второй по счету выезд с круга. Что мы и сделали.

Вновь была пустынная Марбелья, по которой мы ехали неторопливо, молча, настороженно оглядываясь по сторонам.

— Много машин, — единственный раз нарушил молчание Сэм. — Можно слить много топлива. Очень много.

— Здесь и мертвецов очень много, не дадут, если нашим способом сливать, — возразил я. — Нужно что-то новое. Оригинальное, так сказать.

Сэм был прав, горючего вокруг было много. Но все, так сказать, в малых дозах. Пока сольешь с одной легковушки, вокруг будет толпа зомби. Отобьемся, разумеется, мы уже привычные, но со второй слить уже не дадут. А может и не отобьемся даже, получится как в порту в Хьюстоне, где нас целая стая мутантов осадила в конторе на пирсе.

Так что я тоже прав, нужна какая-то новая технология слива топлива. Только она пока не придумывается, к сожалению.

— Вот здесь я джип взял, — сказал я, когда мы проехали мимо автосалона. — Надо будет оттуда еще и мотоцикл забрать.

— Куда?

— Ну, когда будет куда. Вон там заправка с магазинчиком, давай притормозим.

Сэм только кивнуло и завернул неторопливо кативший джип на бензоколонку. Перехватив половчей "коммандо", я сказал:

— Карту поищу. Ну и вообще что-нибудь.

— Хорошо, я прикрою.

Маленький стандартный магазинчик со стеклянной стеной, каких по всему миру хватает. Толкнул дверь, заглянул, сразу принюхался по привычке. Нет, не пахнет мертвяками , даже чуть-чуть. Пылью пахнет, сыростью немного, запустением. Слева от входа стойка с журналами. Взял в руку крайний, глянул мельком — "Гольф Дайджест", соответствует местности.

Магазинчик никто и не грабил, похоже. Отключенные холодильник с прозрачными дверцами так и заполнены бутылками минеральной воды и кока-колой, конфеты и шоколадки на стендах. Взял "Марс", надорвал зубами обертку, куснул — "Марс" как "Марс", но вот почему-то вкусно получилось — жуть. Как от той, погибшей жизни, кусочек перепал.

Так, карты... вот же они, целая куча. Тут и атласы всей Европы, и карты самой Марбельи, и Малаги, и Андалусии, и только Коста-дель-Соль — все есть. Сгреб в стопку вышел наружу.

Сэм стоял у машины, крутя головой по сторонам, в руках автомат.

— Все, закончил? — спросил он меня.

— Почти, — кивнул я и спросил в свою очередь: — Пока ведь тихо?

— Тихо, — подтвердил он.

— Тогда подожди еще пять минут, — сказал я ему и снова направился в магазин.

Не ел ведь никогда всех этих "сникерсов", а тут на тебе, словно прорвало. Ссыпал их в большую сумку с логотипом компании, хватая с прилавка пригоршнями, радуясь как ребенок. Все подряд, и знакомое, и незнакомое, и просто жвачку — все, подчистую. Потом начал открывать холодильники и выгребать оттуда напитки. Немного, на сейчас, запивать шоколадки, чтобы пасть не слиплась от переизбытка сладкого.

Когда сумку закидывал в машину, на заднее сидение, Сэм только хмыкнул, вроде как иронически, но сразу же запустил туда руку и вытащил шоколадный батончик.

— Никогда не любил сладкого, — сказал он и разорвал обертку.

За заправкой Марбелья закончилась. Дорога вывела нас на неширокое извилистое шоссе, с двумя полосами движения в каждую сторону, старательно повторявшее очертание береговой линии. Дорога мне не слишком понравилась — от встречной полосы ее отделял бетонный барьер, а от обочин барьеры металлические. Да и за обочинами ничего не было, почти везде начинались заросшие травой довольно крутые склоны. Будет затор — деваться станет некуда. Даже подумал о том, что надо было бы ехать на платную, которая шла через пустынные места и была наверняка шире, но потом все же решил свои планы не менять.

Обнадеживало то, что пока дорога была просто пустой, в обе стороны, то есть сколько-нибудь проедем. И от нее было много ответвлений, правда, обнадеживало это меньше — если верить карты, то каждый такой съезд вел в некую "урбанизацию", из которой можно было выехать разве что обратно на шоссе. То есть все маневры были бы бесполезными. Упремся в серьезное препятствие и придется назад возвращаться. Проехать куда-то без дороги не получилось бы, скорее всего — вокруг были предгорья. Ладно, как-нибудь да выкрутимся, машина новая, проходимая, оружие есть да и мы уже ко всему привычные.

— Похоже, что все население сбежало или его съели, — сказал Сэм после того, как мы проехали несколько километров.

За это время нам попалось всего несколько брошенных посреди дороги машин. Я так и не понял, что заставило людей расстаться с транспортом в таком неподобающем месте — лишь в одном маленьком "Рено Клио" внутри сидел зомби, так и не нашедший способа выбраться наружу. Остальные машины были пусты.

Притормозили рядом с одной из них, серебристой "астрой", осмотрели ее со всех сторон.

— Топливо никто не сливал, — пришел к выводу Сэм.

— Верно, — согласился с ним я. — Ни дырок, ни следов от солярки на асфальте, даже пробку бака никто не открывал.

— Можно будет "надоить" себе на дорогу.

— Можно. Наверняка. Надо только способ придумать.

— Придумаем, да сэр, — сказал Сэм, возвращаясь за руль.

Километров в семи после Марбельи увидели слева от дороги два супермаркета. Решили осмотреть, но разворота поблизости не было. Доехали до местечка с указателем "Эльвирия", где и обнаружилась развязка. А заодно и еще два супермаркета, которые сделали возвращение назад уже не таким актуальным.

Тут столкнулись с первым разочарованием — в магазинах пошарили. Витрины были разбиты, полки пусты, лишь тяжкая вонь гниющей еды волной накатывала из темных залов — мародеры забирали долго хранящееся, оставляя мясо и овощи в отключенных холодильниках.

На стоянке вокруг магазина под сине-белой вывеской "OpenCor" обнаружилось несколько зомби, вялых и скучных.

— Неплохое местечко для жизни было, похоже, да сэр, — предположил Сэм.

Мне осталось только согласиться. Помимо двух супермаркетов на почти смежных стоянках обнаружился чуть не десяток баров и ресторанчиков, причем вполне приличных с виду. И японский ресторан, и пара китайских, и индийский, и даже "традиционная британская кухня", хуже которой себе и представить ничего невозможно. Ну и испански "таписерии" имелись, куда же без них.

— Проедем по деревеньке? — предложил я.

— Зачем?

— Не знаю, мало ли что полезное увидим, — пожал я плечами.

— Давай потом, если время останется, — сказал Сэм. — Мы и так много что увидим, как мне кажется.

Снова выбрались на дорогу, поехали дальше, читая указатели вдоль дороги — Лас-Чапас, Кабопино, Калахонда, Ла-Кала — ничего не говорящие. Сами эти "урбанизации" тоже были от дороги в стороне, ничего полезного разглядеть не получалось. Зато не было и зомби, вообще. Похоже, что на дороге делать им было нечего, так что ехали в гордом одиночестве.

Все время ловил себя на мысли о том, что места здесь невероятно красивые — зеленые горы, сползающие к морю. Ладно сегодня пасмурно, а как здесь в солнечный день? Ох, недаром именно в эти края ехали из России новые обладатели новых богатств, у кого каких. И сам бы, пожалуй, здесь жил, тут куда живописней чем в пыльной Юме, в которую меня занесла судьба.

Хотя тоже грех жаловаться на Аризону. Окажись я здесь,и с чем бы отбивался от оживших мертвецов? Это же Европа, тут оружие не так чтобы сильно распространено, отмахивался бы табуретками, наверное. Нет, если принимать во внимание все факторы, то Юма лучше выходит.

На крутом повороте дороги возле местечка Эль-Фаро обнаружили скопление машин, больше всего напоминающее затор, который кто-то успел растолкать. Причем совсем недавно растолкал, на машинах те места, с которых была ободрана краска, проржаветь не успели, а отсюда до воды было метров двадцать, не более, даже мелкие соленые брызги от прибоя долетали, то есть ржавчине сам бог велел появиться как можно скорее.

— Кто-то здесь ездит, — подтвердил мои мысли Сэм.

— Ага, поаккуратней надо.

И с этими словами поудобней перехватил М4, на которую накрутил все, что только можно, от фонарей до оптики. Так, на всякий случай, мало ли что и где пригодится.

Скорость, и без того невеликую, сбросили совсем.

Так и катили дальше — справа море с пляжем, хоть сейчас купайся, если волн не боишься, слева холмы, сплошь застроенные жильем или бесконечными торговыми центрами. Затем море чуть отдалилось от дороги, мелькнула желтоватая глыба под названием "Беатрис Отель", а затем мы увидели холм. Неслабый такой холм, почти что гору, со старинной крепостью на самой вершине. И над крепостью развивался флаг.

"Не испанский" — механически ответил я, потянувшись за биноклем. Сэм притормозил.

Точно, это никак не испанский — вертикальная полоса зеленая, посередине белая, а справа оранжевая. Где-то в глубине сознания скрипки заиграли "Galway girl" и вроде даже как запах пива сгустился откуда-то из пространства. Про оранжевую полосу сразу вспомнилось, что они зовут ее "золотой". Они — это ирландцы, над старым испанским фортом гордо реял флаг Ирландии.

— Чего это вдруг? — спросил я сам себя.

— Они везде пролезут, — ответил вдруг Сэм. — Пролезли когда-то в благословенный штат Миссисипи и получился я.

— Вот как? — немного удивился я.

Ирландцев в Америке очень много, но над происхождением Сэма я, в принципе, не задумывался.

— Так и есть, — подтвердил Сэм. — С фамилией О'Мэлли трудно быть не ирландцем. Даже если скажу что это так, мне никто не поверит, да сэр. Попробуем пообщаться?

— Ну... давай, почему бы и нет, — кивнул я.

Не начнут же в нас сразу стрелять, правильно? Ну, не должны, как мне кажется. А вот узнать что здесь к чему не помешало бы.

Дорогу наверх нашли не сразу, пришлось объезжать холм по кругу. Между холмом и неширокой речкой, стекающей в море, за которой виднелись дома какого-то горда, оказалась стоянка, а уже за стоянкой нашелся подъем. По неширокому серпантину, где было бы и не развернуться, случись возвращаться, мы в два витка доехали почти до вершины горы, где уперлись в шлагбаум. А сверху, с вершины надвратного барбикена, послышался громкий и хриплый мужской голос:

— Эй, там! Если вы в гости, то машину поставьте на стоянку.

Кричащий был не один, с ним стояло еще несколько человек с оружием.

— Туда, — сказал Сэм, кивнув налево.

Как раз с той стороны была довольно просторная площадка, на которой вполне можно было разместить автомобиль. Мертвецов или какой другой мерзкой твари вокруг видно не было, хотя под откосом несколько трупов валялось — похоже, что их отстреляли сверху, а так мертвецу сюда было бы проблематично добраться — напрямик не залезешь, очень уж круто, а сообразить как дойти... не каждый мертвый мозг додумается.

Выбрались из машины все же настороже, оглядываясь по сторонам, и лишь убедившись окончательно что никакой опасности поблизости нет, скорым шагом пошли к воротам.

Снаружи форт выглядел вполне впечатляюще. Высокие мощные стены из больших камней, с зубцами поверху, башни по углам и над воротами, причем дорога в ворота поворачивает под прямым углом, а так все время идет прямо на башню — идеальная позиция для обороны, и продольным огнем накрывать наступающих можно было, и со стен прямо на головы кидать всякое.

Ворота были серьезные, из толстенного бруса и железа, и их приоткрыли прямо перед нами, мы даже постучаться не успели. Какой-то темноволосый круглолицый парень махнул рукой, приглашая зайти внутрь, а затем створка с глухим стуком затворилась.

Нас окружили пять человек, вооруженных, но не враждебно настроенных, скорее наоборот. Среднего роста человек, бледный, с темными короткими взъерошенными волосами, одетый в самую обычную рубашку с закатанными рукавами и серые брюки, вооруженный каким-то очень знакомым с виду и в то же время непривычным автоматом, сказал:

— Привет, я Дэйв. Вы откуда взялись и как к вам обращаться?

Акцент у него был такой, что я с трудом понял, что он сказал. Четверо мужчин, стоящих рядом и вооруженных точно так же, промолчали, явно следя при этом за нашими руками. Мы представились, а вот сказать "откуда взялись" — откровенно затруднились. Сказали лишь только, что приехали со стороны Пуэрто-Бануса. Для завязки разговора этого хватило и нас без лишних церемоний пригласили дальше. Дэйв пошел с нами, а четверо мужчин остались возле ворот.

Только теперь я огляделся. Большой прямоугольный двор форта был условно разделен на две половины. Ту что слева занимали автомобили, в основном внедорожники, а у дальней стены стояли три автоцистерны, явно с запасом горючего, вызвав приступ у меня одним своим видом неумеренной зависти. Вторая половина была сплошь заставлена туристическими кемперами, теми самыми RV, в которых нам довелось пожить еще в Аризоне, после бегства из города. Разве что отличались от американских они очень сильно, хоть сразу и не скажешь чем — совсем другой стиль.

Людей тоже было много, и мужчин, и женщин, правда детей не было заметно совсем. Заняты были кто чем, но общее впечатление сложилось такое, что все сортируют и упаковывают добычу, причем разнообразную, от консервов до одежды.

На стенах виднелись часовые, трое, глядящие в разные стороны. Была общая атмосфера некоего спокойствия и ощущение безопасности. Крепость — она и в Испании крепость, сейчас такая никому не помешает. Наверное.

У дальней стены вытянулись ярмарочные палатки с навесами, возле которых сгрудились пластиковые столы и стулья, явно вывезенные из магазина садовой мебели, прикрытые от дождя разборными тентами. Здесь раньше явно была какая-то торговля сувенирами, а вот теперь все стало очень по-ирландски — открыли бар. В одной из палаток сгрузили огромное количество алюминиевых бочек с пивом "Сан-Мигель", а столики сгрудились поближе к прилавку, так, чтобы сидящим за ними бегать было недалеко.

Впрочем сейчас за столиками и в палатке никого не было, видать развлекаются здесь по вечерам, а сейчас все при деле.

Дэйв жестом пригласил нас за один из столиков, а сам зашел за стойку, спросив:

— Что вам предложить?

Внутренний голос сказал: "Проси минеральной, еще дел полно!" — но язык сработал сам, без участия мозга и внутренних голосов:

— Пива.

— Пива, — эхом отозвался Сэм.

Дэйв ловко подхватил два высоких бокала, поставил под воткнутым в стойку краном, потянул ручку, косо подставляя бокал под струйку и не давая подняться пене. Наполнил один, второй, потом еще один, поменьше, уже себе. Принес за столик и расставил, да еще культурно, на картонные кружочки. Перехватив мой взгляд, пояснил со своим жутким акцентом:

— У меня был бар в Эльвирии. Ирландский, разумеется.

— Вы здесь главный?

— Пожалуй что так, у ирландцев всегда главный тот, кто наливает выпивку. Остальные от него зависят почти полностью.

Говорил он быстро и совершенно неразборчиво, шутил с непроницаемо серьезным лицом. Впрочем, налет непроницаемости слетел очень быстро, после того, как мы сказали, откуда мы действительно взялись. Помолчав, он даже предложил нам что-нибудь покрепче, но тут мы уже отказались.

— И что теперь? — спросил он после затянувшейся паузы.

— Теперь мы хотим понять, что делается вокруг, — сказал я, открывая карту местных дорог. — Сообразить, где можно разжиться подходящим транспортом и где можно слить горючего.

Дэйв пожал плечами, сказав:

— Горючего вокруг пока много. Машины брошены, можно найти и то и другое. Пока всего много.

— А люди есть?

— Отсюда на запад мы не видели ни одного человека до самого Сотогранде, — ответил он. — Здесь такое творилось, что страшно даже рассказывать, поэтому все ушли, кто выжил.

— Много выжило? — спросил Сэм.

— Здесь? Нет, здесь немного, — покачал он головой. — Почти всех сожрали. Кто выжил — ушел в горы. Мы как-то организовались, удалось добыть оружие.

— Это как? — полюбопытствовал я.

— Ну, ты знаешь, где ирландцы, там всегда найдется оружие, — засмеялся он. — А вообще подсказали люди, эти винтовки, — он показал на свой автомат, — сняли с вооружения и сложили на склад, на старой базе в Ла-Линеа. А дальше... в общем, удалось до них добраться.

Я опять посмотрел на оружие, пытаясь понять, чем же он вооружен. По виду нечто вроде уменьшенной немецкой G3, но явно под 5.56, магазин как у моей М4, стандартный натовский. И приклад "хеклеровский", его ни с чем не спутаешь.

— "Хеклер-Кох"? — спросил я.

— Нет, хотя похоже, да? — засмеялся он. — Это испанская винтовка, СЕТМЕ, ими раньше испанская армия была вооружена.

— А теперь ирландское ополчение? — уточнил я.

— Вроде того, — опять улыбнулся он. — Ладно, на чем мы остановились?

— Есть кто живой на побережье? — напомнил Сэм.

— Кажется, только мы, — ответил Дэйв и сразу добавил: — Но здесь у нас временная база, живем в другом месте. Ла-Майрена, знаете?

— Откуда? — удивился я вопросу.

— А, ну да, — спохватился он. — Это "урбанизация" возле Эльвирии, но уже в горах. Туда всего одна дорога и один мост, мертвецы не добираются почти, а люди все бросили — виллы, апартаменты, даже теннисный клуб. Хорошо устроились, в общем. В теннис играете? Если играете, то могу пригласить. В гольф не предлагаю — и сам не умею, и поля везде заросли, а зомби их не стригут.

— Много вас? — с удивлением спросил я.

— Около пяти сотен, — ответил он. — Здесь ирландцев и англичан жило почти полмиллиона, так что ничего удивительного. А в остальном... здесь все бросили, так что пока жить получается.

— А дальше?

— Там видно будет, — пожал он плечами.

Я кивнул на ряд RV, спросил:

— Откуда такая роскошь?

— Там, на въезде в Малагу, прокат таких был. Вот мы и вывезли.

Вспомнилась наша эпопея, заодно помечталось о чем-то таком, вроде подобного жилого транспорта с огромным баком и чтобы полный привод, и чтобы... ну как у тех "пляжников", что мы встретили в Аризоне и с которыми катили до Нью-Мексико, попадая из проблемы в проблему. Это путешествие на роскошной яхте расслабило, наверное, до этого ехал в развозном фургоне "Шевроле" и радовался тому, что вообще цел остался. К хорошему привыкаешь, не зря так говорится.

Дэйв между тем сказал уже нечто интересное:

— Дорогу к Малаге патрулируют военные, зачем — не скажу, понятия не имею. У них застава на перевале, но в принципе никого не трогают и никому не мешают, так что можете проехать. Советую свернуть к аэропорту, там указатели сохранились, это вот здесь..., — он сделал пометку на карте. — Но в сам аэропорт не сворачивайте, езжайте дальше, и вот здесь...

Я чуть сдвинулся в сторону, чтобы удобней было разглядывать карту.

— ... Вот здесь поворот... и развилка, — он продолжал чиркать карандашом. — Вот дорога к порту, там полно складов, а вот сюда — в местную индустриальную зону. Она очень большая.

— А что там есть? — спросил Сэм.

— Склады. Тысячи всяких складов, — Дэйв даже руки в стороны развел, показывая как много там всяких складов. — Стоянки машин. Множество брошенных грузовиков. Что угодно. Там даже оружейный магазин был, кстати, вот здесь, — он поставил крестик на пересечении каких-то улиц. — Если вам надо найти грузовик и слить топливо — лучше места не найти. Там даже дилеры грузовиков есть, вот здесь... здесь... здесь... здесь "ивеко", кстати, огромная стоянка у них... и вот тут. Понятно?

— Грузовики — это хорошо, да сэр, — сказал Сэм. — С этим мы справимся.

— И с европейскими? — спросил я скептически.

Сэм только фыркнул, словно даже не желая комментировать мою глупость.

— Ну что же, — сказал я, глянув на часы и поднимаясь из-за стола, — спасибо за гостеприимство. Попробуем поехать в Малагу.

— Если хотите, можете подождать, минут через пятнадцать в порт поедет команда от нас, можете присоединиться, — сказал Дэйв — Вам почти по пути.

— Да? — обрадовался я. — Сэм, подождем или как?

— Пятнадцать минут ничего не решают, лучше подождать, — сказал Сэм, пока еще не допивший пиво.

Дэйв что-то сказал в простенькую туристическую рацию и минут через десять к столику подошли двое мужчин. Один был маленький, круглолицый, носатый, с брюшком и акцентом еще более ужасным, чем у Дэйва. Он представился нам как Полли, но Дэйв отрекомендовал его как "Наполлиона", нимало того не смутив. Полли вообще был дружелюбен, жал руки, хлопал по плечу и с удивительной скоростью поглотил, одну за другой, две кружки пива, что никак не вязалось с его размерами.

Вторым был крупный парень с толстой золотой цепью на толстой шее и прической в стиле наших "ревущих девяностых", то есть стриженый под "ежик". Тоже круглолицый, белокожий, с постоянно удивленно поднятыми бровями, он был представлен как Брайан, что прозвучало скорее как "Бруйн". Акцент у "Бруйна" был вроде как у Дэйва, то есть понимать можно, если сильно вслушиваться. Пива, разумеется, он тоже сразу попил.

Вооружен же он был чем-то интересным — самым настоящим немецким MG-42 военных лет, только поменьше размерами, с обычным коробом с лентой снизу вместо тогдашнего "барабана", и главное — патроны в том кусочке ленты, который был виден, вставлены были другие — обычные автоматные 5.56.

— Это что у тебя? — не выдержав, спросил я.

— "Амели", — ответил Брайан, гордо тряхнув пулеметом. — Испанская машинка, стрижет как газонокосилка. Тысяча двести выстрелов в минуту.

— А как оно против мертвецов? — немного удивился я.

Пулемет сложно рассматривать как оружие точное. На мертвецов я бы с ним точно не пошел.

— А никак, — оправдал мои подозрения Брайан. — А вот против "прыгунов" очень неплохо работает.

— "Прыгунов"? — переспросил Сэм. — Это те, которые...

Он изобразил нечто невнятное руками, но ирландцы поняли его сразу, подтвердив — да, это как раз и есть "мутанты" или "суперы".

Ну все верно. Если данный пулемет выпускает в секунду двадцать пуль, то им можно просто в куски порвать любую тварь на близком расстоянии.

— А много их здесь, "прыгунов" — поинтересовался я.

— Немало, — сказал "Наполлион", важно кивнув. — Каждый выезд видим, без них никуда.

Откуда-то прибежала крашенная в ярко-красный цвет некрасивая девица с обильным пирсингом и вооруженная пистолетом, выругалась нецензурно и спросила, какого черта тут все ошиваются, когда машины готовы к выезду? Все засуетились, быстро допили оставшееся в бокалах пиво, чтобы врагу не оставлять, наверное, и пошли в сторону ворот. По пути спохватились, вспомнили, что связь пока не налажена, после чего дали нам номер канала.

Действительно, у ворот стояли две машины — большой грузовик "ивеко" с тентом и подготовленный для внедорожных гонок старый "лэндкрюзер", расписанный в разные цвета, обклеенный рекламой, на мощных колесах, с силовым бампером и серьезной лебедкой. К моему удивлению рыжая полезла за руль грузовика, а Полли с Брайаном втиснулись во внедорожник.

Нам нашлось место в кузове "ивеко", где сидело еще шесть человек, вооруженных все теми же СЕТМЕ. Машина тронулась с места, медленно и аккуратно выехала в крепостные ворота и вскоре остановилась, высаживая нас на стоянке. Нас даже прикрывали, пока мы забирались в "рэнглер", после чего голос Наполлиона в рации предложил стать в колонну за тойотой. Как мы и поступили.

Наш маленький конвой медленно спустился по серпантину, при этом "лэндкрюзер" сбил бампером незнамо как забредшего сюда мертвеца, который, отлетев назад, скатился по склону вниз.

Затем снова было шоссе, по которому разогнались примерно до восьмидесяти километров в час, пустынное и мрачное. Слева от него шло бесконечное скопление всевозможных торговых центров, а справа был город Фуэнхирола, в котором, похоже, мертвяков хватало, насколько удалось рассмотреть с дороги.

Потом город остался в стороне, а машины выбрались на широкую шестиполосную дорогу, одну из тех, что в этих краях назывались "карретерами", и покатили по ней дальше, поднимаясь все выше и выше. Вроде и постепенно и плавно, но в конце-концов я ощутил недостаток давления, вроде как слегка уши заложило, и вынужден был, зажав нос, втянуть в себя воздух, чтобы убрать неприятное ощущение. Эдак примерно на километр забрались, наверное.

Слева вплотную были горы, справа, между склонами и морем были зажаты курортные городки, перетекающие один в другой. Названия их попадались на указателях: Фуэнхирола, Беналмадена, Торремолинос. В одном месте я засмотрелся на висящие вагончики канатной дороги, ведущей откуда-то сверху куда-то в сторону берега, и мне стало как-то грустно. Грустно потому, что никогда эти вагончики уже никуда не поедут, не повезут туристов с детьми, никто не будет заполнять пляжи этого места, есть паэлью в ресторанчиках на набережных, фотографироваться у достопримечательностей, играть в гольф в многочисленных здесь клубах. Такое было веселое место, и вот на тебе, всех съели. Обидно.

Перевал был занят военными, в этом Дэйв не соврал. Две БМП неизвестной мне марки с дополнительными плитами на вытянутом носу стояли, перегородив дорогу наполовину, направив в разные стороны длинные тонкие хоботы автоматических пушек. Рядом с ними стояли два внедорожника. Первый показался мне сначала американским "хамви", но потом я заметил отличия, где в пропорциях, где в форме панелей, а заодно и в загадочной надписи URO на капоте. Второй был лендровером "Дефендер", который тоже оказался вовсе не лендровером, а его подобием, с надписью "Santana".

Кроме того, на невысокой скале, нависающей над самой дорогой, за камнями был оборудован настоящий опорный пункт, где я заметил и крупнокалиберный пулемет, и автоматический гранатомет, и солдат с десяток.

Мы лишь притормозили и Полли, высунувшись в окно машины, перекинулся несколькими фразами с солдатами, сидящими на броне. Похоже что друг друга они знали хорошо и проблем не ожидалось.

Так и получилось, нас пропустили беспрепятсвенно и конвой понесся по идущему под уклон шоссе.

После того как дорога свернула к аэропорту, пейзаж резко изменился — началась самая настоящая промзона. Огромные ангары, оптовые магазины, склады, что-то еще. На следующем после аэропорта повороте мы расстались. Ирландцы поехали туда, куда указывал знак "Пуэрто", а мы погнали в противоположную сторону, перевалив по горбатому путепроводу на другую сторону шоссе.

На самой верхней точке эстакады мы остановились и, оглядевшись, выбрались из машины с картой в руках, чтобы оглядеться.

Какой-то сверхогромный мебельный, за ним такой же гигантский хозяйственный "Баулэнд", знакомый еще по Москве. Прямо под нами сразу после спуска с эстакады, большая и пустынная стоянка "Прокат мобильных домов" — похоже что отсюда ирландцы свои и угнали, благо она была почти пустой.

Дальше дорога ремонтировалась. Было много грязи, ям, каких-то заборов, но вроде проехать было можно. Это обнадеживало, потому что возможность проехать без дорог здесь была около нуля в силу рельефа местности, изобилующей канавами, заборчиками и еще черт знает какими препятствиями.

Еще в воздухе заметно смердело, но не мертвечиной, а так, как пахнет от переполнившейся канализации, то есть все равно тошнотворно.

— Ладно, поехали, — сказал я, забираясь обратно в кабину джипа.

Место буквально нагоняло напряжение, черт знает, почему так. Вроде и мертвецов почти не видно, промзона все же, и растерзанные трупы нам всего дважды на глаза попались, а все равно, как-то нехорошо здесь было. Может из-за того, что промышленный пейзаж и по замыслу вовсе не предназначен был радовать взгляды, а в дождь, расквасивший строительную грязь, картина стала мрачной и подавно, может из-за чего-то другого, но вот такой эффект получался.

Я тоже ни на секунду автомат из рук не выпускал, высовывался в окно, постоянно оглядывался в заднее стекло, но при этом никакой опасности заметить не получалось.

— Грузовик, — сказал Сэм, показав на здоровенный "рено" с крытой фурой, съехавший правой стороной в раскопанную строителями грязь и застрявший.

— Не, не пойдет, — покачал я головой.

— Бак проверь, — вздохнув, сказал Сэм.

А, ну да, ступил я чего-то. Джип остановился у грузовика, я выбрался из кабины, оглядываясь, поводил маркой коллиматорного "эотеха" по окрестным строениям, но так никакой угрозы и не обнаружил.

Пробка с огромного бака грузовика свинтилась легко, а вот заглянуть туда или даже простучать его не получалось. В конце-концов удалось замерить уровень, сунув туда подобранный с земли кусок упругой пластиковой трубки неизвестного назначения, и это привело к выводу, что баки почти наполовину полны соляркой.

— Сколько в таком топлива? — спросил я.

— Галлонов двести пятьдесят в обоих баках, — ответил он.

Я мысленно выматерился, примерно перевел галлоны в литры и получил почти что тысячу, чуть меньше. То есть, если этот бак полон наполовину, а второй пуст, то все равно больше двухсот литров можно слить. А неплохо вообще-то, так откачай из десятка грузовиков и...

Забравшись в машину, я сказал:

— Ладно, с этим все ясно, поехали дальше.

Грузовиков вокруг было разбросано много, а мертвецов видно не было. Но все равно заниматься откачиванием с нашим простеньким инструментом было как-то страшновато, в голове крутились слова ирландца о том, что они "прыгунов" видят в каждом выезде. Не значит ли это то, что мы тоже обязательно встретимся? Тем более, что сливать топливо было некуда, шланг с помпой есть, а вот канистр мы не брали. Мы ведь пока не за этим.

Вот так, помяни черта к ночи — а он тут как тут. Мутанта заметил Сэм, сказавший:

— Смотри направо, вон туда, видишь?

Он указал рукой. Я всмотрелся, но ничего не заметил.

— За маленьким белым фургоном, сейчас покажется, — сказал Сэм.

Точно, показался. Высунулся и спрятался обратно, но разглядеть я его все же успел — тот самый классический "бабуин", который напал на меня на складе в Юме. И осторожный, как все они.

— Ладно, давай дальше, просто аккуратней будем, — принял я решение.

Сэм лишь кивнул и снова тронул машину с места. Мутант за нами не гнался, но расслабляться не стоило, это твари достаточно хитрые для того, чтобы подкрадываться незаметно. Где один есть, там и второй найдется. А то и куда больше, как тогда в порту. Сколько их тогда было, штук шесть? Вот мы повеселились тогда...

Дорога вильнула возле заправки с надписью, уже привычно информирующей, что топлива нет, а затем по левую руку показались стоянки автоторговцев — огороженные сетками пустыри, грязные, неряшливые, кое-как засыпанные гравием. Похоже было, что кто-то просто сдавал их торговцам в аренду временно, явно рассчитывая в будущем продать под какой-нибудь оптовый торговый центр.

Первая стоянка удивила добрым десятком новеньких грузовиков с бетономешалками, выстроившихся в один ряд. Там же были непривычно длинные самосвалы, стоящие с высоко поднятыми кузовами, и прочая сугубо строительная техника, большая, тяжелая и до солярки жадная. За вторыми воротами были просто грузовики, самые разные, но все не новые, от слегка поездивших до полного уже хлама. Сэм на эту стоянку свернул, но ничего подходящего не нашел, все морщился и не очень прилично выражался сквозь зубы.

Все, что мы видели, было рассчитано на хорошие европейские дороги, в крайнем случае на укатанные грейдеры возле строительных площадок, а такая машина намертво привязала бы нас к дорогам. Случись какой затор или что другое — и ищи новый путь.

Снова выезд на грязную под дождем дорогу, въезд в следующие ворота, такое же разочарование — или старые легковушки, или такие же древние мобильные дома, или вообще не пойми что. С этим тоже понятно — более или менее привычным секонд-хэндом торгуют наверняка в городе, а в таком месте как это продают самое дешевое, на что хватит даже нелегалу, расплатившемуся последними наличными. Или то, что используют строители и владельцы складов, каких в округе прорва. А им проходимость ни к чему.

— Куда теперь? — вздохнул Сэм, заметно разочарованный.

— Два варианта, — сказал я, разглядывая карту. — Можно доехать до дилера "ивеко", это вот здесь, на перекрестке налево, а можно до оружейного магазина, убедиться что он разграблен и мы зря туда тащились. Это вот сюда, направо.

— Поехали налево, — решил Сэм совершенно разумно.

Надеяться на то, что оружейный магазин в этих безоружных краях мог уцелеть было бы по крайней мере наивно, не говоря большего.

Дорога в нужную нам сторону оказалась заблокированной, там сбились в пробку и замерли теперь на века несколько десятков машин. Из-за ремонта дороги выезд на перекресток был очень тесным, и похоже, что туда ломились наплевав на все знаки и правила, сразу с трех сторон. Потом авария, два грузовика сцепились бортами, сползание большого фургона в канаву, потом кто-то бросил свой транспорт и пошел пешком — все, это уже не растащишь.

— Не проедем, — сказал Сэм.

Мне осталось только согласиться.

— Давай вокруг попробуем, может быть вот этот квартал объедем, — предложил я, показав маршрут на карте.

Сэм всмотрелся, кивнул, сказал:

— Может и получится, поехали.

Я снова заметил мутанта. Он явно преследовал нас, но нападать пока не решался, и перемещался от укрытия к укрытию. Неприятно. Неприятно знать, что ты все время должен смотреть самому себе за спину, ожидая нападения в любую минуту. Так эта зараза вообще ничем не даст заняться. А такого пулемета как у "Бруйна" у нас нет. А жаль. Мне даже вспомнился "миними" убитого наемника на аэродроме в Уичите — жаль что не было времени подобрать.

Машина выехала на неожиданно широкую улицу, по левой стороне застроенную складами, а справа тянулось длинное-длинное двухэтажное здание, состоящее сплошь из офисов, банковских отделений и ресторанчиков. Видать, было в свое время местным центром деловой жизни.

А затем со мной случился шок. У перекрестка, кругового движения, топталось несколько зомби. Все женщины, наряды которых никаких сомнений в их бывшей профессии не оставляли — проститутки. Уличные. Из недорогих, наверное, причем не испанки. Декольте до пупа, чулки-сеточки, шорты меньше трусов, волосы невероятного цвета. Все рваное, грязное, покрытое немалым слоем размывающейся под дождем грязи. Они тупо стояли на месте, замерев, и явно никуда не собирались.

— Они... я слышал, что остатки памяти сохраняются, — сказал я, озадаченный до полной невозможности таким их скоплением на перекрестке.

— Они на работе, приятель, — сказал Сэм в ответ. — Сейчас подъедет потрепанный пикапчик с зомби, у которого нашлась лишняя двадцатка, и он отъедет куда-нибудь за поворот с одной из этих сук.

— Я не хочу представлять сцену "zombie blow job", — сказал я. — Я сегодня завтракал.

— Никто и не настаивает, — хмыкнул Сэм.

Как бы то ни было, но мертвые проститутки пошли за нашей машиной, словно сожалея о том, что теряют таких славных клиентов на таком новом джипе. Но вскоре они отстали.

Оружейный магазин показался на следующем перекрестке. Если верить надписям, он был еще и тиром с несколькими залами, и еще бог знает чем, и оказался, естественно, аккуратно вывезен. При этом все было заперто, даже ворота на стоянку, мне пришлось перелезать через забор и заглядывать внутрь через затемненное стекло. Жаль. Хотя удивляться абсолютно нечему.

Объезд вокруг квартала сработал, мы добрались до стоянки "ивеко" по вполне свободной дороге, видать, все что здесь раньше ездило, застряло в заторе или нашло другие пути. Большой ангар, огромная стоянка, десятки и десятки машин, все как на подбор со светло-серыми кабинами, что удивило. Здесь других не брали или что?

Грузовики бортовые, самосвалы, фургоны, тягачи, развозные фургончики "дэйли", все что угодно. И ни одной машины для бездорожья. Вообще ни одной.

— Что будем делать? — спросил я у Сэма.

Тот выглядел озадаченным. Сдвинув шляпу и почесав затылок, он сказал:

— Грузовик все равно нужен, так что надо брать что-нибудь. А потом, если получится, сменим. Эти хотя бы новые.

— А что именно?

Сэм задумчиво оглядывал машины вокруг, затем подошел к относительно небольшому бескапотному грузовику с короткой, сдвинутой вперед кабиной и с надписью "Еврокарго" впереди, постучал по гулкому борту кабины.

— Вот это, пожалуй.

— Хм...

Может и верно. Машина не слишком большая, к сожалению невысоко сидящая над дорогой. Небольшой кузов с откидными бортами из штампованного алюминия, и самое главное — самый настоящий кран между кузовом и кабиной, довольно компактно сейчас сложенный.

— Мечта мародера, — сказал я, разглядывая машину.

— Точно, — подтвердил Сэм. — Кстати, твой мотоцикл теперь увезем запросто.

— Это да, — согласился я. — Заведешь?

— Дай мне минут десять-пятнадцать спокойной возни, чтобы ничего не ломать, — сказал он. — Тогда смогу переделать все на кнопку.

— Там наверняка есть ключи, — показал я на дилерскую контору. — Машины же на продажу.

— Это верно. Давай сходим.

Я это уже не раз проходил. Стоянка RV в Юме, гараж в Хьюстоне, автосалон уже здесь, в Марбелье. Ключи должны быть, куда они денутся. Проблема только в том, чтобы идентифицировать нужные, черт знает, какая здесь система классификации.

К конторе решили подъехать на джипе, для того, чтобы свести пешие хождения к минимуму. Пусть всего полста метров, но если, например, придется убегать, то пусть машина будет прямо рядом с дверью. Про шляющегося где-то совсем поблизости мутанта мы пока не забыли. Собственно говоря, о нем поди забудь.

Контора оказалась незапертой, распашные двустворчатые двери легко распахнулись от толчка. Света через пыльные стекла внутрь попадало немного, да и на улице было пасмурно, поэтому включили фонари. Два ярких луча разрезали густой сумрак словно лезвиями ножей. Было тихо, мертво и что хуже всего — мертвечиной. Сильно пахло, и не зомби с какой-то ацетоновой примесью, а именно падалью, разлагающимся трупом.

— Смотри под ноги, — сказал я, посветив вниз.

На улице дождь, похоже, смыл все следы, а прямо у нас под ногами остался след волочения — размазанная по каменной плитке запекшаяся кровь и слизь.

Сэм выругался, сделал пару шагов вперед, после чего остановился, явно озадаченный. Я тоже пребывал в растерянности. Понятное дело, что ключи от машин мы сейчас найдем, но шляться по этому темному и большому помещению, к тому же с многочисленными смежными комнатами было откровенно страшно. Словно какая-то сигнализация включилась где-то внутри, посылая сигналы "не лезь!" прямо в мозг.

— Точно сможешь без ключей все сделать? — спросил я.

Голос звучал странно, от волнения начисто пересохло горло.

— Сказал же что смогу, — быстро ответил Сэм, отступая обратно к дверям.

Я обернулся к двери и единственное, что успел сделать — рвануть в сторону, потянув за собой Сэма. Темная туша врезалась в створки, распахнув их настежь, пролетела дальше, пытаясь остановиться, но продолжая скользить по каменному полу, не в силах остановиться.

Луч фонаря вырвал из темноты бугристую мерзкую серую тушу, проступающий через кожу хребет, мощные, непонятно откуда и взявшиеся мышцы.

Автомат загрохотал, завибрировал в руках, выбрасывая короткие очереди одну за другой в сторону мутанта, который все никак не мог развернуться. Я видел, как за маркой прицела пули рвали мертвую плоть, разбрызгивая что-то бурое и отвратное даже на вид.

Когда я дернул Сэма на себя, он споткнулся и упал, хотя и быстро вскочил. И когда затвор встал на задержку, и я закричал: "Пустой!" — Сэм уже вскинул короткий "коммандо".

Перекинуть пустой магазин "спарки" на полный было делом секунды. И когда Сэм отстрелял в дергающегося мутанта еще тридцать патронов, я снова открыл огонь. Грохот очередей колотил по ушам, запах пороха перебил запах мертвечины, от ствола уже тянуло жаром через накладку, а тварь все не нападала и не затихала.

— Пустой! — вновь заорал я.

— Стой! — крикнул Сэм, удерживая "коммандо" наготове. — Смотри!

Лязг сорвавшегося с задержки затворной рамы, легкий толчок после того, как она встала в переднее положение. Только потянуть пальцем...

Но тварь все же не нападала. Ее крутило на полу, она дергалась, было слышно как щелкают зубы — и все.

— В хребет ты ему попал, похоже, — сказал Сэм. — Или я, не важно.

— А ведь точно, — кивнул я. — Ну пусть так и валяется, уходим.

Сэм лишь кивнул и мы выскочили через дверь наружу, одновременно с наслаждением вдохнув чистый воздух.

26 мая, пятница, утро

Коста-дель-Соль, окраина Марбельи.

С зажиганием грузовика Сэм справился минут за десять. Тот завелся с первой же попытки, выбросив клуб черного вонючего дыма из трубы — долго простоял. Солярки в баке оказалось едва на донышке, продавец лишних затрат нести не хотел, справедливо полагая, что покупателю ничего не стоит доехать до ближайшей заправки, до которой отсюда было примерно с пару километров.

Поскольку заправка была опустошена, мы доехали до того самого грузовика с прицепом, в баке которого я замерял уровень оставшегося топлива. Протолкнув туда шланг, перекачали в бак "мародера", как я сразу назвал добытый грузовик, примерно литров двести солярки. Пока точно хватит, станется только бочками кузов загрузить, благо на "Проныре" их хватает.

Заправка прошла без происшествий, хотя пара заблудших мертвецов к нам все же подтянулась. Но на этом открытом со всех сторон месте угрозы они не представляли, и я убил обоих, подпустив метров на пятьдесят, чтобы стрелять наверняка и зря патроны не тратить.

Дорога назад никаких поначалу сюрпризов не принесла. Пусто, дождливо, ветренно. Военные нас остановили просто расспросив кто мы такие и куда едем. Представились случайно оказавшимися в этих краях людьми, собирающимися уехать на север. Этого хватило, к тому же нам посоветовали, если мы вдруг решим здесь остаться, двигаться в сторону Ронды. Как мы узнали, именно там была база Испанского легиона, который и сумел удержать ситуацию в руках. Местность там горная, дорог мало и все они легко перекрываются, так что целая горная область была для мертвяков недоступна и там шла почти что нормальная жизнь.

Поблагодарив за совет, мы с солдатами расстались вполне по-дружески. Спустились с перевала, проехали мимо городка Фуэнхирола, поприветствовали по радио гостеприимных ирландцев из форта, выслушав в ответ такую фразу, какую общими усилиями понять не смогли.

Неторопливо доехали до Марбельи, до автосалона "Крайслер-Джип", где и обнаружили мой мотоцикл в целости и сохранности. Подцепили его краном, легко закинули в кузов, я даже восхитился такой "грабительской" конструкцией машины. Подъехал куда надо и что хочешь сам себе загрузил. Благодать.

А вот затем мы решили, чувствуя себя вполне освоившимися на местности, проехать по другой дороге. Просто так, чтобы посмотреть, что там делается. Выехали обратно на трассу и свернули налево, в нужную нам сторону.

Первым, что привлекло наше внимание, был гигантский торговый центр "Ла Каньяда". Такой современный, длинный, чем-то напоминающий корабль, много стекла и лакированного дерева. Мы туда свернули из чистого любопытства, никакой разумной мотивации у нас не было. И лишь позже, поднимаясь по развязке в сторону невероятной по размеру открытой стоянки, я сообразил, на что смотрят мои глаза — на вполне современного вида здание с несколькими воротами для машин и пожарной каланчой. На нем было написано "Bomberos", то есть это и была пожарная станция.

— Заглянем? — спросил я в надежде раздобыть там что-то полезное, например бочку, в которую можно будет накачать сразу много топлива и не мучиться с бочками.

— Попробуем, — согласился Сэм.

Когда выехали наверх, обнаружили, что на стоянке у торгового центра, до которого было метров пятьсот, скопилось много мертвецов. Пока они были неактивны и на нас внимания не обращали, но кто знает что дальше будет...

Все ворота пожарной станции были закрыты, заглянуть за них было бы проблематично. Зато открыта дверь в дежурку, видна пустая комната, стойка у дальней стены.

— Сэм, я посмотрю, следи за мертвяками, — сказал я в рацию.

— Уверен?

— Было бы здорово разжиться бочкой, — объяснил я свою идею.

— Только без риска, — ответил Сэм, что в сущности подразумевало, что он не против.

— Да сэр, — ответил я.

Один зомби обнаружился сразу — он сидел возле стойки дежурного и похоже что выходил из спячки. Он был медленным, вялым и даже явно с трудом сфокусировал взгляд на мне. Хлопок "зиг-зауэра" с глушителем был совсем негромким, я даже услышал, как стукнулся его затылок о деревянную стенку. Тело обмякло.

Больше на меня никто ни откуда не бросался и я огляделся. Похоже, что покидали место в спешке, какие-то бумаги разбросаны по полу, телефон тоже валяется под ногами, стекло в двери, ведущей внутрь здания, разбито. Мертвяк под ногами еще пованивает.

Я подошел к двери с табличкой "Cochera", потянул — дверь распахнулась. Заглянул — и охнул, в огромном темном зале стояло несколько красно-белых машин, самых разных. Я даже разглядывать их не стал, метнулся сразу к стойке, перескочил паркуром на другую сторону, распахнул шкаф в поисках ключей... Вот они, все здесь, и бирочки с номерами!

— Сэм!

— Что случилось?

— Сэм, есть бочки, много. Причем на колесах.

— Иду.

Послышались быстрые шаги, Сэм забежал внутрь.

— Что? Где?

— Там.

— Пошли.

Вновь распахнули дверь, включили фонари — окна в гараже были маленькие и под самым потолком, света давали мало. Зато мертвечиной не пахло вообще, что обнадеживало.

Ближе всего к двери стоял маленький развозной фургончик "пежо". Судя по биркам на ключах, здесь еще обычно стояло несколько внедорожников, разных, от "витары" до "дефендера", но вот их-то как раз и не было ни одного. Впрочем, нам они и без надобности. А вот дальше стояли обычные пожарные машины. Три обычных, городских, низких и широких, а вот еще три заставили замереть.

— Зачем им здесь такие? — спросил я.

— Здесь лес кругом, и горы, — ответил Сэм. — Лесные пожары кто тушит по твоему? Эти же ребята, да сэр.

Три машины были такими, какие можно вообразить разве что в мечтах — высоко сидящие, на мощных колесах, однозначно полноприводные. Два "мерседеса" и один URO, на капоте была такая же аббревиатура как и на испанских военных джипах, что видели на перевале. И у этого "урода", как я сразу переиначил законное название этой не слишком красивой угловатой машины, была еще и пятиместная кабина, под целый пожарный расчет. Так, еще и у одного мерседеса "унимога" такая же...

— Это бочка? — спросил я, все еще пораженный.

— Это бочка, — кивнул Сэм. — Вон, там написано, видишь? Две тысячи семьсот литров.

— Ага...

Я поглядел на "унимог", там тоже был объем указан... К тому же он вообще уважение вызывает — лебедка и даже каркас безопасности наружный, что еще нужно?

— Тут вообще три с половиной тысячи! — крикнул я, обернувшись.

Сэм подошел ближе, посмотрел, сказал:

— Верно. Думаю, что с запчастями к мерседесу тоже получше будет, как полагаешь?

— Наверняка, — кивнул я.

Действительно, URO — машина испанская, черт ее знает, что там внутри.

— И знаешь еще что? — спросил меня Сэм.

— Что?

— Такие машины умеют не только поливать водой.

— А что еще?

— Они умеют набирать воду, понимаешь?

— Не совсем, — прищурился я, чувствуя что тормознул.

— Эта бочка может высасывать топливо из баков со страшной скоростью, да сэр, — сказал Сэм. — Она будет как вампир, понимаешь?

Я лишь кивнул. А ведь верно, тут целый насос на колесах, куда там до него нашему механизму с ручным приводом. И плюс кабина — большая, просторная, многоместная кабина.

— Я думаю, что эта машина нам точно подойдет, так? — спросил я.

— Да сэр, — сказал Сэм как всегда, когда уровень эмоций повышался, — эта машина нам точно подойдет. Здесь даже лебедка есть, мы проедем где угодно.

— Слушай..., — осенило тут меня мыслью, — а от солярки резинки не развалятся?

— Если и развалятся, то очень нескоро, — ответил Сэм, подумав. — Или ты собираешься эту машину как пожарную дальше использовать?

— Нет.

— Тогда и волноваться не о чем. Сам танк внутри полиэтиленом толстым отделан, так что ему все равно, пожарные рукава сейчас вообще выбросим, освободим место...

— А самим заправляться?

— Твоей помпой, будем шланг внутрь запихивать. Кстати, откачивать из баков топливо можно и так тоже, если не удастся приделать заборный шланг к нашей "иголке".

— Ну... да, наверное.

Мне вообще понравилась идея с пожарной машиной, получается вроде как грузовик с супер-баком, точнее даже двумя баками, ровно столько из за поднимающимися бортовыми панелями. Не знаю, как там дальше все сложится, но есть подозрение, что такой автомобиль может и в будущем очень здорово пригодиться.

Сэм забрался в кабину, воткнул ключ. Машина завелась не сразу, но все же быстро. Пыхнула дымом, затарахтела мощным дизелем, завибрировала.

— Сэм? — окликнул я своего спутника.

— Что? — высунулся он из кабины.

— Заправлена?

— Полный бак, — ответил он и даже выставил в окно кулак с отставленным большим пальцем.

Хоть в этом повезло, за что большое спасибо.

— А на каких поедем? — спросил я.

Нас теперь двое на три машины. Он подумал минутку, потом сказал:

— Знаешь, я бы, будь моя воля, поехал бы на одной. Снял бы запаску с той машины, — он указал на второй мерседес, — и поехал бы. Все вместе, в одной большой кабине.

— А если сломается?

— Это не мерседес твоей любовницы, это "унимог", — с оттенком иронии, как говорят с малограмотными, сказал Сэм. — Даже если он сломается, то все равно довезет нас туда, где мы сможем найти другую машину, да сэр. Эти грузовики делают так, чтобы они если и ломались, то очень не сразу. А сейчас надо бы еще и кран прихватить, придется перегружать груз с яхты.

Я задумался. Вообще-то некий смысл в его словах был. Нас мало, если ехать на двух машинах, то стрелять сможет только один, а если на одной — то двое. Рискнуть? Пока с машинами у нас больших проблем не было, все, на чем мы ехали, не ломалось. И не так уж туда далеко, максимум две с половиной тысячи километров, а можно и короче добраться.

Черт с ним, выигрыш больно велик. Так и сделаем.

Заперевшись изнутри в гараже, взялись за дело. Сбросили запаску с крыши второго "унимога", подкатили ее к дверям. Надо теперь аж на крышу закинуть, а для этого балка нужна, надо ворота открыть. А они электрические. Или надо ручку крутить, но для нее один шпенек торчит, а где сама ручка — черт ее знает. К счастью, ворота были вроде поднимающейся шторки, прочности более чем умеренной. Мы их крюком троса подцепили, двинули машину назад, и огромное полотно с треском вырвалось из направляющих, а затем просто рухнуло на бетонный пол. Через ворота в ангар упал свет и к удивлению своему я обнаружил, что дождь прекратился, а где-то вдалеке, у самых вершин гор, в тучах появился просвет, через которое было видно голубое небо.

— Давай, покатили колесо к грузовику, — сказал Сэм.

На всякий случай я высунулся наружу из ворот и обнаружил несколько зомби, направляющихся в нашу сторону от торгового центра. Пока метров двести до них, но скоро будут здесь. Стрелять и шуметь пока не хотелось, про то, как выстрелы привлекают внимание оживших мертвецов, я понимал хорошо.

С колесом справились, Сэм побежал за "унимогом", а я вытащил из джипа прихваченную с собой М16 с оптикой и вскарабкался в кузов грузовика, все позиция побезопасней. С мертвецами вообще так, чем выше — тем лучше. К тому же крыша кабины дает хороший упор.

Дальше Сэм грузил, а я стрелял. Стрела "ивеко" поднимала тяжелое колесо, мой мотоцикл, обвязанный нейлоновым тросом, моток шланга с помпой — нашу заправочный агрегат, найденный шкафчик с инструментом и какими-то запчастями, который легко катался на колесиках. Каждый раз Сэму приходилось по лесенке карабкаться на крышу пожарной машины, отцеплять груз от крюка и как-то прилаживать его там. Не быстрый процесс оказался, и когда он закончился, я начал уже изрядно нервничать. Отстреливать наступающих зомби у меня пока получалось, ближе чем на пятьдесят метров ни один из них не подошел, но со стоянки уже валила целая толпа, грозя нас захлестнуть как морской прибой.

Я уже хотел крикнуть: "Бросай все что не успели и сматываемся!" — как Сэм сам крикнул мне:

— Закончил!

— Валим отсюда быстро!

Сиганул из кузова на землю, так что чуть не свалился, влез в кабину "мародера" с облегчением выдохнув. Взревел дизель, грузовик увесисто и солидно тронулся с места, развернулся на кругу и по короткому бульварчику выбрался на развязку у шоссе. Следом пристроилась красная пожарная машина. Спустился на "карретеру" и поехали дальше, по указателю "Пуэрто-Банус".

На пляже "унимог" остановился возле того самого зомби, от которого с утра мы уехали на машине. И Сэм его застрелил, хлопок "кольта" получился совсем негромким. Затем Дрика забрала нас на лодке.

26 мая, пятница, вечер

Коста-дель-Соль, спортивный порт в Пуэрто-Банусе.

— Все, машина у нас есть, — сказал Сэм за ужином в салоне "Проныры". — Мы можем собирать топливо по всему побережью и возить сюда, на яхту, или просто поехать по дорогам. Пора решать.

— Я уже высказывалась, — сказала Дрика, быстро прожевав кусок сэндвича. — По дороге. Не могу больше ждать, пока одна здесь сидела чуть с ума не сошла.

— Ты что скажешь? — повернулся Сэм ко мне.

Я вздохнул, тяжко задумавшись. Яхтой все же безопасно, но очень долго, это огромный кусок Европы надо обходить на малой скорости. И на заправку судна еще прорва времени уйдет, несколько дней. А на машине дорога почти прямая.

— Мне еще от Амстердама до Москвы добираться долго, — сказал я. — А я понятия не имею, что там с моими. На машине. Найдем маму Дрики, а потом рвану на Москву. Кстати, Сэм, а ты что планируешь?

— С тобой поеду, наверное, — сказал он задумчиво. — Меня ничего нигде не держит, а в том, чтобы все время катиться по поверхности земли как игральная кость по столу, есть какой-то смысл. По крайней мере, я этот смысл научился видеть, да сэр. Сначала в Москву, а потом — погляжу.

Вот вроде бы и решили все как надо. Консенсус достигнут. Завтра сядем вместе в одну машину, перельем в ее танк солярку из яхты, да и поедем.

— Надо немного с машиной повозиться, — сказал Сэм. — Проверить что можно перед дорогой и все лишнее с нее снять, чтобы не перегружать. Как бы нам это сделать?

— Можно к ирландцам в гости напроситься, — сразу предложил я. — Пока я буду с ними пить пиво и петь "Bugger off", ты вполне можешь заниматься грузовиком. Верно, Дрика? — обернулся я к девушке.

— Разумеется, — уверенно сказала она. — Никогда не была на пикнике в старой крепости.

— Кстати, ты сейчас на пиво сильно не налегай, — кивнул я на банку в ее руках. — Тебе завтра прикрывать погрузку, возиться будем долго. Пока топливо перельем, пока весь груз перетаскаем...

— Может другое место найти? — вскинулась она. — Где мертвецов поменьше?

— Не вижу смысла, — покачал я головой. — Мы загоним грузовики на вот этот пирс, который к стенке порта прилегает, и к нему же пришвартуем "Проныру". Тебе надо будет стрелять в одну сторону, а мертвецам надо будет пройти метров... там метров пятьсот будет, пожалуй.

— Да? — присмотрелась она к месту, на которое я показал. — Верно, можно будет отбиться.

Меня все время подмывало спросить Дрику, что она будет делать, если мы так и не найдем ее мать, но я благоразумно сдерживался. Девушка и так извелась, по ей видно, даром что старается скрывать свое состояние. Подкидывать ей лишних страхов точно не нужно. А с другой стороны хочется как-то подготовить ее и к худшему варианту, всякое может случиться. Может даже случиться такое, что мы найдем ее мать, но в виде ожившего мертвеца. Очень даже может, потому что большинство людей на земле стало именно такими, и лишь жалкое меньшинство вроде нас продолжает оставаться живыми. Теория вероятностей работает не в нашу пользу в этом случае, куда проще предположить исход печальный.

Хотя, каких только чудес на свете не бывает. Никаких вестей из Нидерландов мы не получали, а гадать на кофейной гуще занятие неблагодарное.

— Надо маршрут детально проработать еще, раз сейчас время есть, — сказал я. — Чтобы не хуже чем у меня от Аризоны до Порт-Артура был проложен. Места привалов, потенциальные угрозы, альтернативные пути — все подробно.

— Верно, — сказал Сэм, — давай займемся.

— Кстати, — сказал Дрика, поднимаясь с кресла и спихивая на пол разомлевшего у нее на коленях кота, — в порту есть пара мутантов. Они сожрали мертвеца как раз вон там, — она указала рукой на полускрытый от нашего наблюдения перекресток.

— К лодке пробраться не пытались? — насторожился я.

— Нет, — покачала она головой и свободно свисающие пряди светлых, почти белых волос хлестнули ее по глазам. — Один пытался наблюдать, но я в него несколько раз выстрелила и даже, как мне кажется, попала. Потом они исчезли.

— Ладно, в любом случае их следует иметь ввиду, — сказал я, подразумевая на самом деле, что иметь "суперов" ввиду следует теперь постоянно, достаточно вспомнить наше сегодняшнее приключение, а заодно и мое проникновение в магазин электроники.

27 мая, суббота, утро

Коста-дель-Соль, спортивный порт в Пуэрто-Банусе.

Опыт вождения грузовиков у меня никакой. Поначалу никак не получалось чувствовать габариты при движении задним ходом. Так вроде все нормально, но вот задом по узкому и изогнутому пологой дугой пирсу было как-то страшновато, все время казалось что не урулю и завалю машину в воду. Из-за этого часто останавливался, а Сэм, едущий следом и тоже задом наперед, подгонял меня по рации. Но под конец вроде приноровился и остановился именно там, где и требовалось.

После нашего сигнала "Проныра" заработал винтами и медленно двинулся к причалу. А я смотрел на него и думал о том, что привык к безопасности у него на борту. Так там все... уютно, комфортно, тепло и безопасно. Шторм, кстати, к сегодняшнему утру тоже совершенно стих, море было мутноватым и взбаламученным, но вполне спокойным, это было словно приглашение изменить планы и отправиться вплавь. Я даже снова поразмыслил на эту тему, но понял — нет, лишних двух, а то и трех недель у меня нет. Почему? А мне так кажется, я это чувствую. Мне надо домой. И чем быстрее — тем лучше.

Заскрипели резиновые кранцы, свисающие с борта яхты, о бетонный пирс, мы с Сэмом быстро навертели швартовные концы на причальные утки, потянув яхту. Все, грузимся. Все приготовили еще с вечера, вытащили почти что на палубу, увязали тросами, теперь только цепляй краном "мародерки", да и грузи.

Дрика привычно заняла позицию с винтовкой на мостике, прикрывая проход по пирсу. Но место, как я вчера и сказал, было не "зомбоопасным", редкий мертвяк сумел бы пройти хотя бы половину расстояния от большого ангара с лодками, откуда и начиналась стена порта, до нас. Разве что мутант какой из вчерашних, тех что Дрика видела, сколько-нибудь проскакал бы, но мутанты, иногда к счастью, весьма осторожны, насколько мы успели заметить. Да все равно не доскакал бы, полверсты открытого пространства — не шутка.

Имущество запихивалось в пожарную машину с некоторым трудом, свободного места в ней оказалось не так уж много, а барахлом мы все же обросли. Особенно восхищал меня мотоцикл на крыше: как его оттуда спускать, случись такая надобность — ума не приложу. Подняли-то краном, а вот обратно... Ладно, потом что-нибудь придумаем.

Первый выстрел Дрика сделал только через полчаса после того, как мы начали возиться на пирсе. Похоже, что зомби вдаль особенно не смотрят, если ты за пределами их "области интереса", риск их появления резко снижается. Это если не шуметь. А вот первый выстрел и был шумом и мертвецы с набережной, на которых уже давно перестали обращать внимание, понемногу потянулись к пирсу. Но очень понемногу, потому что после первых сваленных выстрелами Дрики большинство из них развернулось и пошло назад, на пирс же направились самые тупые из них, предоставив голландке возможность поупражняться в стрельбе на дистанции от трехсот до пятисот метров.

Пока грузились взмокли. Возни все равно хватало, даром что заранее подготовились. Но через часа полтора весь наш груз был распределен по пожарному "унимогу", и дело осталось за малым — перекачать топливо из танка лодки в танк машины. Ускорить процесс даже новая техника не могла бы — шланг надо было пропихивать по довольно загогулистой траектории, так что всю работу выполнял наш старый добрый ручной насос, на что ушло еще полтора часа посменного вращения тугой рукоятки. После того, как перекачали солярку и из бака "ивеко", оставив в баке столько, чтобы хватило километров на пятьдесят, танк пожарной машины почти что заполнился.

— Можно ехать, — сказал Сэм.

— Можно, — подтвердил я и крикнул: — Дрика, сворачиваемся!

Она кивнула, подхватила винтовку и кота, и направилась к трапу.

Попрощался с "Пронырой", который сумел перевезти нас через Атлантику, и полез в кабину "унимога". Все, очередной этап нашего похода позади. Мы добрались до Европы, мы приготовились к новому броску, и мы поехали. Сэм уселся за руль, зарычал дизель и грузовик неторопливо поехал по пирсу. Свернул направо, оставив справа от себя большое здание с конторами яхтенных брокеров, сбил могучим бампером шлагбаум на выезда, проехал по бульвару, обогнув нечеловечески уродливую статую работы великого скульптора Церетели, своим видом как нельзя больше соответствующую случившемуся концу света и нашествию зомби, и вскоре машины выбралась на трассу. Я тщательно рулил "мародером" впритирку к пожарке.

Впрочем, пока нам недалеко, мы к ирландцам в гости, а вот уже завтра с утра — в путь.

Грузовики проскочили темный и мрачный тоннель, выехали на широченную шестиполосную дорогу и покатили вперед.

27 мая, суббота, день

Старинный форт возле г. Фуэнхирола.

Ирландцы нас внутрь впустили, как мы и надеялись. Более того, на этот раз дали закатить машины внутрь, узнав, что мы приготовили "мародера" им в подарок. А что еще делать с этим грузовиком? А им пригодится, раз уж они собирают добро по всему мертвому побережью, машина полезная, сам увидел — сам украл.

Сэм, естественно, занимался модернизацией пожарной машины не в одиночку. Выбросить с нее много удалось, одни шланги тянули на центнер, наверное, учитывая шланг для забора воды, толстый и жесткий. Никак не удалось приспособить к нему нашу "иголку", поэтому от механизации процесса откачки топлива из брошенных машин пришлось отказаться, будем и дальше ручку крутить. От пожарного оборудования осталась только бочка и снимающийся с машины переносной генератор, которому мы обрадовались. Это уже второй и есть подозрение, что лишним он не будет, наверняка товар ходовой.

Зато освободился обширный багажный отсек, закрывающийся металлической шторой, в который удалось поудобней разложить наш груз. Самое ценное — патроны — уложили в большой ящик под задним сиденьем, оно поднималось как полка в поезде. Ну и запас оружия держали в кабине.

Багажное отделение на крыше тоже уложили аккуратней, с мотоцикла слили бензин, а то сочился через пробку и вонял. На этом и завершили.

Вообще машина внушала уважение, а просторная светлая кабина так и вовсе очень понравилась, троим в ней самое настоящее раздолье. Я еще пригляделся к ней повнимательней на предмет того, как в будущем укрепить ее решетками, и понял, что проблем никаких нет. И окончательно в этом убедился после того, как Сэм с каким-то парнем подтащили сварочный аппарат и приварили нетолстую решетку на наружный каркас безопасности, прикрыв ветровое стекло.

— Ладно, прорвемся, — заключил я, оглядывая наш трофей. — Не танк, но все равно солидно. Кого хошь задавим.

Ближе к вечеру возню с машиной закончили, а заодно сторговали "мародер" Дэйву, который на этот раз торговался не сам, а с помощью некоей Трейси, манерой одеваться похожей на располневшую и постаревшую принцессу из детской сказки. Я хотел махнуть грузовик на пулемет, но все вышло как всегда — изобилие брошенного транспорта делало такой товар не слишком ценным. Договорились лишь на то, что нам танк на "унимоге" зальют под пробку, ну и консервами мы неплохо разжились, а заодно испанскими копченостями. Они у испанцев вообще ужасно вкусные, копчености эти самые.

Еще нам подкинули в дорогу три ящика пива и ящик хорошего красного вина, а в довершение всего почти новую ручную лебедку — мы с ее помощью мотоцикл с крыши спускать сможем. Ну и все, что удалось добыть. И за то спасибо.

Вечер, естественно, застал нас в местном пабе — скоплении столиков у торгового киоска. Там собралось почти все население крепости, за исключением разве что караула. Пили все много, потом запустили генератор, обеспечив свой паб электричеством, и плавно перешли на караоке.

— Тебе столиков сюда еще не надо привезти? — спросил я у присевшего к нам за столик Дэйва. — Места много, а народу тесно.

— Ирландцам не бывает тесно, — решительно заявил он. — У меня одиннадцать братьев и сестер, а выросли мы в домике с двумя спальнями. Прикинь как там было? Отсутствие тесноты нам подозрительно на генетическом уровне.

После упоминания о семье Дэйв заметно погрустнел и быстро покинул наш столик, взявшись помогать бармену — темноволосому круглолицему коротышке по имени Грег, и его помощнице — тоже круглолицей и очень симпатичной девочке с крашеными черными волосами и в полосатом платьице — типичной "эмо" — которую звали Джорджия.

Потом к нам подсели "Наполлион" и "Бруйн", оба пьяные в дым, долго трясли мне руки, хлопали по плечам, но о чем мы беседовали, я так и не понял, да и они, кажется, тоже не очень. Ну и ладно, главное что оба были чрезвычайно дружески настроены.

Спали мы в крепостной башне, на надувных матрасах и завернувшись в спальники. Пахло морем, было тепло, только комары немного доставали.

28 мая, воскресенье, утро

Андалусия, автотрасса "Сьерра-Невада".

Выехали с рассветом, причем за рулем сидел я — Сэм настоял, хотя как водителю грузовика мы ему доверяли куда больше. Но, "отработка взаимозаменяемости членов экипажа" тоже дело полезное, с этим грех спорить.

За исключением эвакуатора, мне еще не приходилось толком водить грузовики, старый армейский случайный опыт не в счет. Было непривычно сидеть за рулем так высоко над дорогой, при этом видеть ее практически под ногами — машина почти что бескапотная. Но в остальном — ничего сложного, мотор тянул машину легко, руль лежал в ладонях вполне комфортно, сиденье с амортизатором баюкало задницу, в общем — все в норме.

Людей поначалу вообще не видели, разве что проехали через уже знакомый опорный пункт военных на перевале, но они нас даже не притормозили, только так, вгляделись в лица через стекло. Справа осталась Малага, мы проскочили мимо нее по опустевшей окружной дороге. В городе было пусто, мертво, мрачно. На некоторых из выездов на шоссе мы видели большие пробки, людям не повезло, похоже, что шел тотальный ремонт этой самой окружной и узкие, огороженные бетонными блоками проезды просто не выдержали потока. Что творилось тогда в этих местах не хотелось даже представлять.

Дорога пошла на Гранаду и почти сразу за Малагой начала понемногу карабкаться в горы — приближались горы Сьерра-Невада. В которых, кстати, Серджио Леоне снимал все вестерны с Клинтом Иствудом. А сцены в пустыне снимал восточней, но тоже в Испании, а никакой не Америке.

У поворота на Антекеру мы увидели еще один опорный пункт военных, тоже на двух БМП и двух внедорожниках URO. Похоже было, что они выставили посты по периметру заселенного людьми района, как раз с этого места дороги начинали карабкаться вверх, превращаясь в серпантин.

Потом снова наступило полное безлюдье. Горы, дорога, небо над головой. Становилось жарко, не хуже чем в Аризоне, хорошо что машина с кондиционером. Часто въезжали в тоннели, пугавшие своей почти непроницаемой темнотой, но ничего страшного не случилось. Пару раз видели небольшие скопления зомби, один раз пришлось толкнуть бампером сцепившиеся легковушки. В одной из них при этом бесновался разбуженный мертвец, изнутри бросаясь на стекло и колотя по нему руками. Дрика высунулась в окно и выстрелила в него прямо через стекло.

— Зачем? — спросил я, когда машина уже прорвалась через затор и ехала дальше.

— Не знаю, — ответила девушка неуверенно. — Как-то очень жутко это... превратившись в живого мертвеца, остаться в запертой машине навечно, да еще и в полной темноте. Лучше уж так.

— Хм... может быть.

Дорога петляла и петляла среди гор. Я даже как-то не знал, что они здесь такие большие — скалистые, поросшие местами лесом, тяжелые и огромные. Снова увидели людей мы возле Хаена, причем довольно много — целая колонна грузовиков и пикапов выстроилась вдоль обочины дороги. Люди выглядели... буднично, что ли, заведомо не агрессивно, хоть и вооружены были все поголовно, кто чем.

Остановились. Оказалось, что мы угодили в центр большой коммерческой операции — с побережья приехали машины от рыбаков, менять, естественно, рыбу, на какую-то местную продукцию. Уже и торговля натуральная появилось, быстро мы скатились в средневековье.

Крепкий круглолицый небритый мужик по имени Пепе, что на самом деле было короткой версией от Хосе, рассказал, что в долине между хребтами люди живут вполне нормально. Здесь городки маленькие, от мертвецов отбились быстро, а из-за гор зомби в эти края не доходят. Разве что перешли на самообеспечение, но это тоже проблема невелика, тут основой хозяйства всегда было скотоводство. Не голодают, в общем.

В это верилось легко, раньше тут вообще разбойничьи места были. Один из местных "авторитетов" прославился фразой о том, что король правит в Мадриде, а в горах правит он. Так и было, в сущности, места здесь и до сих пор диковатые. Удивило то, что есть люди и на побережье. Как нам объяснили, прекрасно выжили места не престижные и не курортные, там где народу было раз-два и обчелся. Рыбаки там проявили предприимчивость, перегнав в свои порты заодно и траулеры из мест гиблых, чтобы добро не пропадало. Заодно получила разгадку мистерия "кто слил все топливо со всех яхт". Сделали это рыбаки с юго-восточного побережья, вот эти самые, что привезли рыбу. Прошли на добрых двух десятках траулеров по всем доступным портам, да и слили. И заодно сумели угнать из порта Валенсии танкер, который теперь стоял на рейде у гавани крошечного городка Сан-Хосе.

Что с другой стороны гор делается сказать никто не смог, сами они за пределы перевала не выбираются, и на выставленную там заставу тоже почти никто не приходит. Живут сами по себе, как на необитаемом острове. Хорошо хоть так, большинство так и вовсе уже никак не живет.

В общем, приняли мы в дар большую банку маринованных с зеленью оливок, крупных, треснувших сбоку, одуряюще пахнущих, поблагодарили людей и дальше поехали.

Затем горы закончились и потянулась Ла-Манча, Кастилия, самый центр Испании, плоский как стол, даже не как стол, а как лист стекла, на этот самый стол уложенный, и жаркий как печь. Дорога шла вперед почти без поворотов и изгибов, огибать было нечего — ни бугорка, ни единой неровности. И ни одного населенного пункта ближе чем в километре от нее, поэтому и угадать не получалось, живы здесь люди или нет. Зато по обеим сторонам дороги тянулись бесконечные поля, а каждый километр мы встречали по указателю, приглашающему свернуть с дороги для того, чтобы закупиться отличным вином и сыром "манчего" — одним из испанских деликатесов.

Была середина дня, само жаркое время, то есть сиеста, и уважающий себя испанец не должен сейчас проявлять никакой активности, разве что за обеденным столом и после обеда в спальне с женой, как это раньше было в этих краях в традиции. Это не от лени, что бы там не думали, а из-за жары — находиться крестьянину в поле в такой зной невозможно, солнечный удар гарантирован, поэтому работали с утра пораньше и потом ближе к вечеру, когда становилось прохладней. Ну а уже потом просто сохраняли традицию, потому как очень трудолюбивыми испанцев не назовешь и главное слово здесь "maЯana", то есть "завтра". Эдакая устремленность в будущее наблюдается.

Дрика время от времени включала рацию пожарной машины в режим сканера и иногда мы принимали обрывки каких-то разговоров, но ничего интересного не выловили из них. Разве что в очередной раз убедились, что земля опустела не окончательно.

Мадрид появился перед нами ближе к вечеру, точнее — к концу сиесты. Огромный город с широко раскинувшимися пригородами, застроенными промзонами и складами, бесчисленными мебельными фабриками и много чем еще, был мертв. Точнее мы увидели людскую активность в индустриальных зонах, люди вывозили оттуда все полезное и даже, как нам показалось, оборудовали несколько постоянных баз, но сам горд был мертв. Об этом предупреждали огромные плакаты, они говорили что дальше только "los muertos viventes" и никого больше.

Мародеры были доброжелательны и незлобны, видя, что мы не претендуем на их добычу, а едем себе мимо, многие махали руками, иногда даже свистели вслед. Пару раз над головой пролетали военные вертолеты, что-то выискивающие в огромном мертвом городе, но на нас никакого внимания не обращали. Ну и не надо, нам вообще бы внимания по минимуму, а скорости по максимуму.

На окружной дороге мы несколько раз останавливались у брошенных грузовиков и пару раз нашли не слитую еще солярку, заполнив наш танк опять до самого верха, а заодно и заправив "унимог".

Обогнув город по большому кругу, ехали еще часа два по пустынной дороге. Сэм уже давно сменил меня за рулем, никто не разговаривал и даже кот просто спал. Монотонность пути по мертвой пустыне отбивала охоту говорить. Там, смотрели по сторонам и оружие держали под рукой.

Когда начало смеркаться, решили озаботиться ночлегом. Заранее решили к населенным пунктам и даже к отдельно стоящим строениям не соваться, чтобы избежать всех возможных проблем. Нам никто не нужен, мы ничего не хотим в этим краях, поэтому лучше всего поспать в кабине, поочередно забираясь на крышу машины для несения караульной службы, а с рассветом ехать дальше.

Пронеслись через окраину замертвяченного городка Вильяльмансо, после чего присмотрели подходящее на первый взгляд местечко — невысокий холм, из каких здесь весь ландшафт состоит, густо заросший поверху невысокими деревьями и густым кустарником. Дороги там не было, да она нам и не нужна, "унимог" и без дорог прекрасно обходится. Ограждение на обочине здесь было только местами, так что Сэм свернул прямо в поле, перевалив через неглубокую канаву, и неспешно погнал машину в сторону.

— Потом сверни и параллельно дороге проедем немного, — сказал я.

— Зачем? — немного удивился он.

— Чтобы следы не прямо к нам вели.

— У тебя мания преследования, да сэр, — усмехнулся Сэм.

Я промолчал. Может и так, но все же сделать "петлю" не помешает, мало-ли что. Понимаю что маразм, но все равно предосторожность лишней не считаю. Они вообще никогда лишними не бывают, особенно теперь.

Поле, как и следовало ожидать, было пустынным. Машина пропихнулась в небольшую ложбинку, оказавшуюся неожиданно хорошо укрытой для взглядов со стороны, при условии, что эти взгляды не будут слишком внимательными, хорошо потрудившийся за день дизель замолчал, потрескивая от жара, а мы выбрались наружу. Резко проснувшийся кот ускакал в заросли, мышковать, наверное, или просто нужду справить, но мы не беспокоились — Тигр давно доказал, что у него хватает ума далеко не отходить и надолго нас не покидать.

Обзор был отличным во все стороны, так что можно было пока даже пост не выставлять, никак к нам незаметно не подберешься. Вытащили из багажного отсека большой кусок брезента, расстелили на траве, взялись готовить ужин. Если есть возможность поесть горячего — чего не воспользоваться? Банки "Кулэнз Кемп Хит" заканчиваться пока не собирались, вот и вскрыли очередную. Вскоре над спиртовкой уже закипала в кастрюле вода, а рядом лежала вскрытая упаковка спагетти.

— День проехали спокойно, уже хорошо, — сказал Сэм, высыпая щепоть соли в закипающую воду. — Если так пойдет дальше, то через два-три дня доберемся до места. Дрика, кстати, — обернулся он к девушке, — ты сегодня весь день молчишь.

— Места себе не нахожу, — вздохнув, ответила она. — Чем ближе к дому, тем страшнее, понимаете... Я же не совсем наивная, я вижу, что творится вокруг. И все равно не могу верить в плохое. И сны стали сниться отвратительные.

— Это понятно, — влез я в разговор, — но ты бы все же старалась об этом думать меньше. Пока ты не можешь повлиять ни на что, нельзя себя изводить. Мало ли что нам придется делать уже там, в Амстердаме? Ты нужна сильной, нас очень мало.

— Я пытаюсь, — сказала она. — Я действительно пытаюсь. Но у меня очень плохо получается.

Вроде как короткую лекцию прочитал, поучил жизни. А у меня самого сны такие что хоть спать не ложись, и думать уже ни о чем другом больше не могу. Каждый час на счету. Дрике уже недалеко, а мне? У меня еще путь длинный и кривой, кривей некуда, и что дальше будет... я имею ввиду все эти мысли о семье, сны, беспокойство. Это же рехнуться можно еще до конца путешествия. Чем ближе — тем хуже, просто крючит уже от дурных мыслей. Безлюдная земля, мертвые города, никаких ведь причин для оптимизма нет. Хорошо, что я с ними на связи был пока возможность была, знаю, что самый страшный период они пересидели в крепком месте. Ну а дальше? Что там было дальше? Что там вообще может быть дальше?

Одиночка Сэм, он сейчас самый свободный из свободных, беспокоиться нужно только о самом себе, а он и о себе не слишком волнуется. А за Дрикой я тоже сегодня весь день наблюдал, у нее губы уже в кровь искусаны, а ведь не водилось за ней такой привычки, не водилось.

Тигр вернулся через час, когда уже совсем стемнело. В зубах у него была птичка с оторванной головой — меры безопасности по-кошачьи. Поиграв с добычей недолго, он ее проглотил, после чего умял еще и полбанки консервированного мяса. А потом запрыгнул в кабину и уснул на полу за передними сиденьями.

Распределили смены. Себе взял среднюю, среди ночи, чтобы дать остальным поспать "одним куском". Расстелил матрасик на передних сидушках, да и лег спать.

Дрика, дежурившая первой, разбудила меня в два часа ночи, потеребив за плечо. Проснулся сразу, сон все равно был нервный и беспокойный, каждые пять минут просыпался и вообще не всегда мог понять, сплю я или бодрствую. Подхватил автомат, вскарабкался на крышу "унимога" и уселся на запаску. Все, три часа бдим.

Ночь была свежей, хоть и не холодной, но после дневного зноя, уже накрывшего Испанию, ощущалась ласковой как шелковое покрывало. Безоблачное высокое небо было усыпано звездами, луна, почти полная, освещала землю, и кусты отбрасывали на сухую почву узорчатые, слегка шевелящиеся тени, дул легкий ветерок.

Примерно через четверть часа после того, как я заступил на пост, по дороге, до которой от нас было метров пятьсот, проехала машина, освещая горизонт дальним светом фар. Судя по звуку это был небольшой грузовик. Потом снова все затихло, а еще через полчаса проехала еще одна, в противоположную сторону.

Прошло еще около часа и я услышал шум сразу нескольких двигателей. На этот раз из-за пригорка появилась небольшая колонна из трех машин, каких — непонятно, кроме фар я ничего не видел. К моему удивлению, они остановились прямо напротив нас, а еще больше удивило то, что они погасили фары. Я вытащил из чехла лежащую рядом М-25, установил на сошки, устроился, глянул в прицел.

Видно было плохо, но какая-то суета на дороге была. Детали разглядеть не получалось. Попробовал погонять карманную рацию в режиме сканера, но никаких переговоров не обнаружил. И верно, чего им болтать, там все рядом.

Будить остальных? Не уверен, что есть смысл, поле достаточно хорошо освещено и никого в нем не видно. Нас пока никто не обнаружил и о нашем присутствии не догадываются. Это просто звезды так сошлись, что люди на машинах остановились возле нас, случайность. Я так думаю, по крайней мере.

Они там что, а ночлег решили устроиться? А почему бы и нет. Несколько машин, их может быть много, до городов отсюда далеко, а в поле лезть, как нам, не каждому захочется, да еще по темноте. Ладно, светать будет — и разберемся, сейчас-то что гадать?

Ясность пришла раньше, до конца моей смены оставался еще час. С той же стороны, откуда приехали машины, появился свет. Опять фары, дальний свет. Их лучи то поднимались вверх, то размашисто скользили по окрестностям, а вскоре послышался и звук мотора. Затем машина выехала на холм, откуда уже можно было заметить те три автомобиля, затем скорость немного снизилась, словно водитель усомнился, стоит ли приближаться к стоящим машинам, но так окончательно ничего и не решил.

А вот дальше загрохотали выстрелы. Много выстрелов, разом, из пулеметов и автоматов. Фары подъехавшей машины погасли сразу, темноту прорезали только дульные вспышки и россыпи искр, которые иногда выбивали пули из металлического кузова. Били с нескольких направлений, из доброго десятка стволов, а может даже и больше чем десятка. Через несколько долгих секунд стрельба закончилась. Послышались голоса людей, перекрикивающихся в темноте.

— Что там? — послышался перепуганный голос Сэма снизу.

— На дороге что-то, не видать, — пояснил я. — Кто-то на кого-то устроил засаду. И засадил. Дрика, замри! — зашипел я, скорее услышав, чем увидев, как всполошенная девушка выскочила из машины.

На дороге включились фары, осветив небольшой белый фургон, съехавший передним правым колесом в кювет. Кроме фар замелькали еще и лучи фонарей. Гулко хлопнула автомобильная дверь, донесся вроде бы взрыв хохота, почти съеденный расстоянием. Ветер в нашу сторону, он звук принес. Затем послышалось несколько пистолетных выстрелов, неторопливых таких, явно прицельных — контроль, явно убитых упокаивали окончательно.

Я снова приложился к прицелу, навел его на место засады. Несколько человек быстро вытаскивали из кузова фургона какие-то коробки и перекидывали их в кузов грузовика. Возле фургона стоял немолодой "патруль" на высоких колесах, со снятой крышей, с пулеметом на дуге. "Безумный Макс", блин, уже созрели.

— Что будем делать? — спросил Дрика напряженным голосом.

— А ничего, — ответил я ей. — Они нас так и не видят, думаю, что скоро уедут.

— А если не уедут?

— Там посмотрим, — ответил я философски. — Одно из двух, или уедут, или не уедут. Если не уедут, посмотрим, что будут делать дальше.

— И?

— Удерем, — ответил за меня Сэм. — За нашей машиной так просто не погоняешься. Вон туда, в поля поедем, и никакой джип не догонит. И здесь холмики везде, прямого выстрела никак не добьешься.

— Ага, — согласился я с ним.

29 мая, понедельник, утро

Баскония, автотрасса "дель Кантабрико".

Нас так никто и не заметил. Нападавшие растворились в ночи минут через двадцать после перестрелки, и когда рассвело, мы увидели лишь расстрелянную машину на дороге, а возле нее три трупа. Кто это такие, кто на них напал, зачем — не важно, нам не узнать, да нас и не касается. Хорошо что не на нас, вот и вся радость. Немало, в принципе. Даже разглядывать не стали, выехали на дорогу чуть дальше в стороне, и покатили на север.

Ехали осторожно, гоняли постоянно радиосканер, надеясь, что он предупредит нас о возможной опасности, но ловились все больше никому непонятные и ничего для нас не значащие переговоры. Да и те нечасто, в основном эфир был пуст. И мертв.

После городка Алтзола наткнулись на большую пробку. Уже начались Пиренеи, дорога поджималась вверх, спускалась в долины, огибала горы. "Унимог" карабкался на подъемы легко, на спусках тоже держался отлично, так бы и ехали, но...

Сэм выругался очень выразительно. А потом я, уже по-русски, еще грубее высказался.

— Что это? — спросила Дрика, перегибаясь с заднего сидения.

— Здесь была большая авария, - ответил наш водитель. — Очень большая и очень плохая.

Со спуска можно было разглядеть весь затор очень хорошо, от самого его начала и до самого конца. "Унимог" остановился, чуть скрипнув тормозами, и мы, все трое, вышли из машины, не отводя глаз от открывшейся нам картины смерти.

Внизу, как раз в том месте, где спуск превращается в довольно крутой поворот, столкнулись два грузовика, в лоб, причем один из них развернуло так, что он перекрыл почти все полосы движения в обе стороны. Затем образовался затор, по дороге ехали люди. Легковушки, грузовички, фермерские фургончики, они собирались перед перевернутыми машинами, не имея возможности проехать. Не знаю, пытались ли люди оказать помощь или просто ждали, но вот потом, насколько нам удалось представить события, произошла настоящая катастрофа — в затор врезалась огромная автоцистерна. И не просто врезалась, а еще и перевернулась, разорвавшись и залив все топливом. А потом был пожар.

— Ужас, — только и сказала Дрика, глядя на груду спрессованных друг с другом легковых машин, обугленных, с отслоившейся краской.

В кабинах были люди, обгорелые до состояния головешек. Некоторые высовывались из окон, изогнутые адскими муками, застывшие в последнем рывке, они явно пытались спастись. А некоторые так и сидели на своих местах, спокойно, будто уснув..

Зрелище было настолько иррационально кошмарным, оно даже не давало поверить в то, что это реальность, казалось, что это какая-то безумная и идиотская инсталляция больного на всю голову скульптора-авангардиста.

— Давай назад, не проедем, — сказал я, чувствуя, как сел голос.

— Смотри, этот шевелится, — голосом куда испуганней моего сказала Дрика, показывая на останки маленького "пежо", прижатого к релингу ограждения.

Действительно, обугленный и похожий на головешку водитель машины немного шевелился, так незаметно, что поначалу я решил, что это обман зрения, игра теней.

— Я проверю, — сказал я, с трудом ворочая враз пересохшим языком.

Сэм и Дрика ничего не сказали.

Казалось бы, что уже ко всему привык, а идти было страшно. По-настоящему страшно, аж мороз по спине и волосы дыбом. Такого я еще не видел, да и видеть не хочу. Зачем пошел? А потому и пошел, что не хочу даже представлять, что такое возможно. Надо все исправить. Исправить — и убегать отсюда, в надежде на то, что эта картина потом не поселится в моих снах.

Чем ближе, тем страшнее. Да, он шевелится. Очень слабо, и при этом с него сыплется угольная кроша. Как он нас почуял? У него даже глаз нет, все выгорело, от ушей на почти голом черепе какие-то пеньки остались. Наверняка ведь был неподвижен до нашего появления, был в мертвецкой этой самой коме, в "стэндбае", а тут зашевелился.

Вскинул М4, навел красную марку прицела на черный череп — и выстрелил. Мертвец лишь дернулся и затих, упасть он не мог — расплавившаяся обшивка кресла прилипла к нему и держала. А я повернулся и со всех ног побежал у "унимогу". Хватит, нагляделся.

Все с облегчением полезли в машину, хлопая дверями, зарычал дизель, Сэм начала разворачивать пожарку в обратном направлении. А я подумал о том, что нам повезло. Как нам повезло всем троим тогда, когда мир начал умирать. Мы не оказались в таком или подобном месте вроде тех пробок, что видели на выезде из Малаги, там бы никакое оружие не помогло. Просто вот так, кому-то казалось, что он уже вырвался из пожираемого мертвецами города, и тут такое. И какая удивительно нехорошая смерть, как подумаю, так страхом одеваюсь.

Объезд нашелся легко, пришлось проехать назад около десяти километров, а затем неширокая асфальтовая дорога провела нас через несколько маленьких городков с непроизносимыми баскскими названиями и снова вывела на шоссе. Удивило то, что городками этими правили мертвецы. В Америке такие в большинстве своем уцелели, особенно на Западе и Среднем Западе, а здесь вот так. Вот как аукнулась всем политика "оружие людям не давать", это же ежу понятно. Нечем здесь было отбиваться.

Шоссе сначала вело нас в сторону океанского побережья, после чего свернуло параллельно ему. Мы проехали мимо фешенебельного, а теперь мертвого Сан-Себастьяна, добравшись, наконец, до французской границы — и встали. Мост через реку, по которой эта граница проходила, был взорван. Добротно взорван, все пролеты обрушены вниз, в мутную речную воду, и лишь опоры торчали из течения, оскалившись коронами из арматуры.

Перед мостом было много брошенных машин, самых разных, включая грузовики. Это нас и задержало, Сэм предложил еще разжиться топливом, заполнить освободившиеся емкости, а заодно и долить баки "унимога".

— А дальше как? — спросила сидящая с винтовкой на крыше Дрика.

— По навигатору здесь путей хватает, — ответил ей я, разматывая длинный шланг с помпой и подтягивая его к горловине бака большого тягача "МАН". — Найдем как прорваться.

— Если кто-то специально не сделал так, что проехать невозможно, — буркнул Сэм.

— Не по всей же границе, — возразил я. — Переберемся как-нибудь.

Едва начали слив топлива, как появились мертвяки. Их было немало прямо здесь, в этом скоплении машин, и наша возня их, похоже, разбудила. Они были медленными и вялыми, но достаточно целеустремленными. Они шли со всех сторон, неуклюже ковыляя, медленно и вроде бы пока не опасно, но нервничать уже заставили. Дрика, вставшая на колено, крутилась во все стороны, стреляя сверху из М4, а время от времени я тоже хватался за автомат, прикрывая крутившего рукоятку помпы Сэма.

— Дерьмо, не ожидал, что их так много, — сказал наш запыхавшийся водитель, когда я свалил выстрелом в лоб женщину в пропитанном запекшейся кровью платье, появившуюся прямо из-за кабины грузовика, с которого мы качали солярку.

— Город вот, рукой подать, здесь вообще, наверное, людно было, — ответил я, оглядываясь по сторонам.

Отстрелялись, отбились, справились, хоть и понервничали. Забравшись в машину, рванули в город, где должен был быть еще один мост через реку, совсем неподалеку. С ним не повезло, он оказался в точно таком же состоянии, что и другой, от которого мы уехали.

— Вот, еще один, — ткнул Сэм пальцем в экранчик навигатора. — Можно попробовать.

Навигатор, кстати, стал уже заметно врать, точность падала. Если с месяц назад он истинное положение показывал с точностью до полусотни метров, то сейчас поправка была метров в триста, пожалуй. На трассе это не критично, а вот на путаных городских улицах начало создавать проблемы. Тут сотни метров ошибки вели к тому, что направление могло быть показано абсолютно неверно. Что пару раз и случилось, когда нас заводило в тупики, из которых приходилось выбираться задним ходом — улицы узковаты.

Сан-Себастьян был замертвячен полностью, причем, похоже, катастрофа началась здесь неожиданно и в разных местах одновременно. Были и пробки, настоящие скопления столкнувшихся машин, в которых до сих пор шевелились запертые мертвецы, которые нам приходилось объезжать, хватало и сгоревших домов, как в любом другом городе, населенном только зомби.

Мост на Авенида де Ипарральде был цел, зато прямо посреди него стоял военный грузовик, изрешеченный пулями так, что не было ни единого куска целой поверхности размером хотя бы с ладонь. По нему как целая рота отстреляла весь боекомплект. На бампере машины висел знак, предупреждающий о наличии взрывчатки, но кузов машины оказался пуст. То ли успели разместить взрывчатку, да помешали им ее взорвать, то ли тротил, как ему и подобает, на обстрел не среагировал и машину просто разгрузили. Главное другое — мы пересекли реку, и Авенида превратилась в Бульвар де Женераль де Голль. Вот так, вместо зомби испанских нас окружили мертвецы французские.

Узкая, но гладкая как письменный стол дорога номер десять вывела нас из города, и здесь мы увидели живых людей. Во дворе большой фермы, среди белых домиков и сараев под красными черепичными крышами, выстроились в рядок несколько военных машин. По забору были намотаны спирали проволоки, на явно недавно построенной караульной вышке стояли два человека в беретах и камуфляже, со странными французскими автоматами FAMAS в руках. На нас смотрели, но этим весь контакт и ограничился. Похоже, что у них здесь бы опорный пункт, а значит, какой-то людской анклав должен быть неподалеку. Другое дело, что нам в этом анклаве ничего не нужно. Вообще ничего, нам бы как можно дальше и как можно быстрее проехать.

Трасса вела вдоль берега, мимо маленьких городков для туристов, пустынных и мертвых. Кое-где еще были пожары, дым поднимался в чистое голубе небо, пачкая его словно для того, чтобы всем дать понять — эта чистота уже ничего не значит, все, что могло случиться плохого — уже случилось.

Мертвые Байонн, Биарритц — одни названия чего стоят. Словно доказательство того, что всякое богатство лишь иллюзия, а жизнь одинаково хрупка что у бедных, что у богатых. Опять один бродячие мертвецы вокруг.

Поля и виноградники, фермы в полях. Там снова несколько раз заметили людей, сплошь вооруженных, на грузовиках и внедорожниках. В контакт ни с кем вступать не хотелось и с нами общаться никто не рвался. Ну и не очень надо, мы и так как нибудь.

Город Лабойер оказался "человеческим", с охраняемым периметром и заметным присутствием военной техники у города. Там нас впервые остановили. Несколько военных изъяснялись только на французском, на котором ни я, ни Сэм ни слова не понимали, так что выручила нас Дрика, которая этот язык учила в школе. Нас пропустили дальше, честно предупредив, что людей впереди мало, а мертвецов очень много, чему мы легко поверили. Европа пострадала куда страшней чем Америка, это было видно сразу и буквально лезло в глаза еще с Испании. Много людей, плотное население и при этом почти никакого оружия.

Бордо, Тур — все было мертвым. Кто будет собирать теперь урожай с бесконечных виноградников вокруг? Никто, видать. Не пить нам больше местного вина, а вот это тоже прискорбно, мало что может с ним сравниться.

За Туром заночевали. Нарушив свои же правила, устроились на маленькой ферме, в хозяйском домике, в котором не было никого. Зато прекрасно выспались на нормальных кроватях, заперев дверь и закрыв крепкие ставни на окнах. Поели в просторной светлой кухне, где со стен свисали связки лука, чеснока, пучки зелени и в которой удивительно сильно пахло шалфеем, и поехали дальше. Нам сегодня надо было еще объехать Париж и я уверен, что с этим мы намучаемся.

2 июня, пятница, утро

Бельгия, Антверпен.

— Надо проверить район порта даже если весь город забит мертвецами, — сказала Дрика. — Здесь очень большой порт, там наверняка кто-то мог укрепиться.

— А стоит ломиться в город? — усомнился Сэм.

Мы стояли прямо посреди дороги, у указателя, сообщающего, что до Антверпена осталось десять километров. Вокруг раскинулась, как обычно возле больших городов и бывает, бесконечная промзона. Склады, офисы, опять склады, стоянки грузовиков. Называлось это все "Северный индустриальный парк".

Здесь кто-то за дорогой следил. Это было видно из того, что собравшуюся на развязке пробку растолкали какой-то могучей техникой, сбросив машины с дороги. Хороший знак.

— А дорога идет как раз через город, все равно никуда не денемся, — сказал я, проматывая пальцем экран навигатора.

— Это не очень хорошо, — вздохнул Сэм. — Мне вообще больше нравилось ехать через Мидвест, простор и покой, не то что здесь... даже поля и те как носовые платки размером, не развернешься.

— Это точно, — согласился я. — В России все исправится, там тебе и Техас тесным покажется, гарантирую.

Сэм только фыркнул презрительно.

Машина снова тронулась. Промзона закончилась, сменившись снова мешаниной маленьких полей, в то время как на горизонте уже поднимались силуэты городских зданий. Действительно, очень тесно здесь. Куда не глянешь — обязательно видишь или город, или сразу несколько ферм, или какие-то еще строения. Нет "сельской местности", какой-то бесконечный пригород. Вся страна сплошной пригород или город. Представить страшно, что здесь творилось.

Без проблем, естественно, не обошлось. Тоннель под Шельдой, носивший имя Кеннеди, через который шла трасса, был забит бесконечной пробкой, начинавшейся еще перед въездом в него. Второй тоннель, Ваастланд, был затоплен. Едва заехав в него, уперлись в срез воды. Форсировать ее на машине нечего было и мечтать, пришлось выбираться обратно. Тут, небось, воду раньше откачивали, ее здесь очень много, даже поля повально дренажными канавами окружены, а как все случилось, так заботиться об этом стало некому.

— Вот здесь можно попробовать, прямо в порт дорога, — сказал я, разглядывая карту города, развернутую на коленях.

Мы ее добыли, взломав запертый магазинчик на заправке. Там не было почти ничего, но стенд с картами и путеводителями уцелел.

— Там опять тоннель дальше, — потыкал пальцем Сэм в узкую полоску, пересекающую голубую ленточку реки.

— Ну и что? — пожал я плечами. — Много времени не потерям, если даже там не проехать. Не получится — двинем сюда и переедем в Темсе или Дендермонде, там мосты есть.

— Хорошо, давай попробуем, — кивнул он. — Язык сломаешь с такими названиями.

Порт был занят людьми, Дрика оказалась права. Это было видно хотя бы по тому количеству спиральной колючки, которой были опутаны даже подступы к порту. Возле нее тут и там попадались трупы, человеческие и собачьи, зомби все же к ограждению шли. В одном месте мы увидели запутавшегося в колючке мутанта, расстрелянного буквально в клочья. От трупов пахло.

За линией колючки работала строительная техника — экскаваторы и огромные бульдозеры "Катерпиллар", явно занимавшиеся созданием крепостного рва, в который, видать, со временем пустят воду, благо ее здесь с избытком. Рычали мощные двигатели, тянуло дымом, люди в оранжевых жилетах и желтых строительных касках что-то размечали с помощью веревки, натягивая ее на вбиваемые в глину колышки.

Вдоль самого ограждения медленно ехал бронеавтомобиль "Динго", похожий на неуклюжий катафалк с крупнокалиберным пулеметом на крыше. Солдат, высовывавшийся из люка, показал нам жестом "езжайте дальше", что мы и сделали.

Показался порт, причем он появился как-то сразу со всех сторон. Мачты кораблей, огромные нефтяные резервуары, бесконечные ряды складов в гигантских ангарах. Огромный, невероятно огромный порт, причем, в отличие от хьюстонского, не разбросанный по всему городу, а собранный в одном месте.

Понятное дело, что такое добро отдавать мертвецам было нельзя и его не отдали. Очень даже допускаю, что сюда бросилась чуть ли не вся уцелевшая бельгийская армия, настолько очевидной была важность этого места. Я бы точно бросился.

Въезд в порт вел через шлюз, перед которым виднелось явно недавно возведенное из мощных бетонных блоков укрепление, подступы к которому тоже перекрывала колючая проволока. Свободным оставался один проезд, да и тот, похоже, на ночь закрывался рогатками с навитой на них спиралью. Не пройдешь.

На блоке были солдаты в непривычно выглядящем зелено-желто-буром камуфляже, с автоматами FNC на груди. Там нас и остановили.

— А теперь на каком надо говорить? — с затаенной тоской спросил Сэм.

— На фламандском, — сказала Дрика. — Французскую Бельгию мы уже проскочили. Но вообще здесь все говорят по-английски, как у нас дома. И в любом случае можете рассчитывать на меня.

Дальше все было уже стандартно и привычно, подобным образом нас уже не раз останавливали на пути. На этот раз разве что подошедший к нам сержант был без темных очков, но его глаза было трудно разглядеть из-за низко надвинутой каски в камуфляжном чехле такой же необычной расцветки, как и его униформа. Он спросил что-то на фламандском, Дрика ему ответила длинной быстрой фразой, после которой сержант кивнул и повторил свой вопрос на английском:

— Кто вы, откуда и куда следуете?

Мы ответили со всей возможной откровенностью и сержант чуть дар речи не утратил. Пару раз переспросил: "Из Америки? В Москву?" — и получив утвердительный ответ, помолчал, а затем обратился к Дрике:

— И вы в Москву?

— Нет, я в Амстердам, почти приехала, — ответила девушка.

Возникла пауза, потому что растерянный сержант не знал о чем нас еще надо спрашивать, а мы ему не подсказывали. Потом он задал простейший из доступных вопросов:

— Хотите проехать на территорию порта?

— Если там можно будет отдохнуть в безопасности и получить информацию о том, что нас ждет дальше — мы были бы рады иметь возможность проехать, — выдал я несколько велеречивый ответ.

— Да, это все возможно, — радостно ухватил потерявшуюся было нить разговора сержант. — У нас есть гостевая территория. И есть где узнать новости, там увидите радиофургоны и табличку "Центр информации".

Процедура пропуска оказалась недолгой, нас зарегистрировали вместе с машиной и шлагбаум из горизонтального положения передвинулся в вертикальное.

— Следуйте указателям "Гостевая зона", — сказал сержант напоследок.

Нам осталось только поблагодарить и следовать этим самым указателям, написанным, к слову, аж на четырех языках — фламандском, французском, немецком и английском. Стрелки вели нас мимо больших складских зданий, какого-то завода, строек, и вывели на огромную площадку контейнерного терминала, уставленную до боли знакомыми контейнерами, прямо как в Хьюстоне. У самого въезда мы увидели четыре командно-штабные машины и антенны вокруг них. Там же было два сборных домика-бытовки и несколько биотуалетов на улице. Все было обнесено легким сетчатым заборчиком с табличкой извещающей, что это и есть искомый нами информационный центр.

Какой-то человек в синем комбинезоне и с красной повязкой на руке показал нам светящимся жезлом, чтобы мы проехали дальше, а затем еще один, уже в путанице проездов между контейнерами, указал нам на место, где мы могли припарковаться.

Когда мы остановились, он подошел к машине и сказал что-то по фламандски. Дрика перевела:

— Он говорит, что сутки можно стоять бесплатно, а потом надо будет немного заплатить. Мы можем пользоваться вот этим контейнером..., — она указала на огромный белый параллелепипед, — ... как нам заблагорассудится. Как складом, например, если нам надо что-то хранить, или даже можем там ночевать, так многие делают.

Насчет "многих" верилось, на площадке было относительно людно. Пока мы в Европе ни разу еще не видели столько людей в одном месте, прямо как в центр цивилизации попали.

Я обратился к подошедшему человеку уже по-английски, спросив:

— А что за люди здесь в основном?

Тот обернулся, оглядел площадку, затем сказал:

— Разные. Из разных коммун приезжают за разным товаром, в порту много всего скопилось. Некоторые ночуют здесь по дороге в другое место, некоторые собираются здесь остаться навсегда.

— А вы оставляете?

— Разумеется, если нормальные люди, — ответил тот. — Здесь много работы, а в перспективе планируют отрезать район вокруг улицы Шарля де Костера каналом от материка, получится остров с жилой застройкой, а затем прорыть еще канал, вокруг промзоны на Эскспрессвег. Так что если решите присоединиться — дайте знать в Информцентре.

— Хорошо, спасибо, — поблагодарил я его, поняв, что так или иначе, но все дороги ведут в тот самый Информцентр.

Человек ушел, оставив нас одних.

— Что будем делать? — спросила Дрика.

— Как и советовали, в Информцентр пойдем, — ответил я.

— А что ты хочешь там узнать?

Странный вопрос, но спишем его наивность на юный возраст.

— Ты слышала, что здесь уже даже какая-то торговля наладилась? — спросил я, попутно приседая, наклоняясь и прогибаясь назад, чтобы как-нибудь размять занемевшее от длительного сидения тело.

— Ну да, а что? — ответила она вопросом на вопрос, вытаскивая из машины кота и отпуская его прогуляться.

— Значит сюда должна стекаться информация из всех мест где живут люди. Ну и военный должны хотя бы радиосвязь установить с другими анклавами. Вот и спросим у них, знают ли они что-нибудь про обстановку в Амстердаме.

— А, понятно, — кивнула Дрика, как всегда заставив меня поморщиться, когда я увидел, как концы светлых прядок хлестнули прямо по глазам.

— Сэм, идешь? — обернулся я к нашему спутнику.

Он открыл металлическую штору в борту машины и теперь пытался то ли перекладывать наше имущество, которое мы туда запихали, то ли что-то там искал.

— Нет, с машиной останусь, — ответил он, не оборачиваясь. — Если будут новости, то просто скажите мне.

— Хорошо.

И мы с Дрикой вдвоем пошли через уставленную контейнерами площадку, с завистью поглядывая на часто попадающихся навстречу велосипедистов. Расстояния тут все же были огромными, на велике было бы самое оно.

— Дрика, а дома ты на велосипеде каталась?

У Амстердама велосипед вообще одним из символов был, это первое, что на ум пришло. Основной городской транспорт, все на них повально разъезжают.

— Конечно, с детства. И мама тоже на работу ездила на велосипеде.

— А где она работала?

— В Рийкс-Музеуме, она реставратор. Знаешь такой?

— Знаю, даже бывал.

Быть в Амстердаме и туда не зайти даже неприлично. Я в этом музее два дня пропадал, с самого утра и до самого закрытия. От Дам, возле которой жила Дрика с мамой и до этого музея на велике в самый раз кататься, только размяться.

— А твой университет где?

— Калверт-страат знаешь? Где всякие магазинчики прикольной одежды, джинсы там, куртки и все такое?

— Это которая от Дам в сторону Рембрандт-плейн?

— Ага, — кивнула она.

— Знаю, конечно.

— Вот немножко по ней пройти и свернуть направо. Пешком от дома десять минут.

— Повезло.

— Конечно. Одно время мама хотела купить дом и переехать за город, но так и не смогла решиться. Хотя дом в котором живем старый и квартира тесновата. Но все равно не смогли уехать, очень старый город любим.

Старый Амстердам даже я люблю, таких городов больше в мире нет. Он словно со старинной гравюры целиком сошел. Пристроившиеся островерхие дома с тремя окнами по фасаду, выстроившиеся над каналами, мощеные брусчаткой площади, рынок цветов, доброжелательные люди, атмосфера какого-то покоя и твердая уверенность в том, что если ты пойдешь гулять, то обязательно наткнешься на что-то очень интересное. Единственный город, где мы с женой из отеля шли в какое-то конкретное место, а просто так, куда ноги принесут. И никогда не ошибались.

— Слушай, а ведь в Амстердаме порт не меньше? — спросил я.

— Меньше, хотя тоже очень большой, — ответила Дрика. — А самый большой в Роттердаме. Смотри какой здоровенный!

Она указала рукой на огромный круизный теплоход, пришвартованный к одному из причалов. Я поднес к глазам бинокль, пригляделся... люди стоят на палубах, строители что-то делают на причале...

— Они там людей поселили, кажется, — сказал я, передавая девушке бинокль.

Она тоже пригляделась, кивнула, отдала бинокль обратно. Затем сказала:

— Наверное там даже неплохо, верно?

— В такое время везде неплохо, если в этом месте никто не может тебя съесть.

— Да, пожалуй, — согласилась она. — А почему ты про амстердамский порт спрашивал? Думаешь, там тоже могли люди уцелеть?

— Вполне, — кивнул я. — Чем Амстердам хуже Антверпена?

— Он лучше, — убежденно ответила Дрика. — Намного. Если бы Антверпен был лучше, мы бы в нем жили.

— Логично, — кивнул я с уважением.

В последние пару дней Дрика начала постоянно и как-о нервно шутить, чего до этого за ней не замечалось, молодая художница была девушкой серьезной и обстоятельной. Похоже, что в такой форме проявил себя мандраж, чем ближе к дому, тем больше она боялась столкнуться с реальностью, и при этом все же надеялась на лучшее. Она то замолкала надолго, то вдруг становилась болтливой, а то шутила вот так как сейчас, некстати.

— И все же?

Я пожал плечами и ответил:

— Ну, если здесь сумели занять такую территорию и отбиться, то почему не могли там? В порту есть для выживания, причем этого хватит на долгие годы, за такой ресурс люди наверняка будут бороться. Вам же совсем недалеко до порта от дома, верно? — прикинул я расстояние от Дам.

— Да, пешком за несколько минут можно добраться. Правда, там улочки узкие и каналы, если мертвецы столпятся, то уже не прорваться.

— К морю можно и по каналу ведь прорваться, верно? — вспомнил я карту города.

— Да, можно, они все туда ведут, и по Амстелу можно, но только на чем?

— Ну, не знаю... экскурсионные баржи ведь катаются туда-сюда, вполне могли людей собирать, — импровизировал я на ходу.

Импровизировал, но вообще-то это было бы разумным решением. Каждое такое суденышко, широкое и плоскодонное, может взять чуть не сотню человек, а шкиперы их водят по каналам виртуозно, кажется что вот-вот в каменную стенку ткнется, а не тут-то было, громоздкое судно чуть не на месте разворачивается и идет туда, куда и требуется. Помню, что с удовольствием сыпанул горсть монет в деревянную туфлю у места шкипера, предназначенную для чаевых — поразился такому отточенному мастерству.

— Да, наверное, — согласилась она. — Их очень много, если успели организовать то они весь город могли бы вывезти в порт.

— Конечно, — закивал я.

У Информцентра скопилась небольшая толпа, человек двадцать, явно чего-то ожидавших. Рядом со входом за сетчатый заборчик пристроился небольшой киоск, из которого торговали водой, пивом, сигаретами — кто-то уже сообразил открыть бизнес среди ожидающих. Этот кто-то был белобрыс, красноморд и толстопуз. Он сидел в киоске и смотрел на людей ничего не выражающим взглядом белесых глаз под покрасневшими веками с рыжими ресницами.

Я заметил, что платили какими-то жетонами, больше похожими на "собачьи бирки" военных, похоже, что придумали некий эквивалент местной валюты. Не удержался, подошел и спросил.

— Вон там, — указал он толстой веснушчатой рукой, — в том корпусе есть местный банк. Они принимают всякий товар и взамен дадут таких жетонов.

— Какой товар?

— Оружие, патроны, топливо, консервы, алкоголь и сигареты в основном, — ответил рыжий. — Если ничего этого нет, можете попробовать менять то что есть на блошином рынке.

— Далеко?

— Вон там, на складах на Кетинслаан, — он пять, не жеманясь, указал направление пальцем, потом добавил: — Но если что, то я могу взять патроны, они тут как деньги.

Не оригинально, хотя и более чем логично. Патроны — жизнь, они действительно сейчас чуть не главная валюта в природе. А пить хочется, кстати, сюда весна тоже уже в полный рост пришла, даже лето. Нет, лето завтра, а сегодня последний день весны. Пожалуй что хуже весны в истории человечества пока не случалось, так чтобы сразу всем раз — да и погибнуть. А уцелевшим прятаться по таким вот промзонам. Плохая была весна, очень плохая.

В Информцентре, а точнее — в той бытовке, что стояла на самом проходе, нас приняла деловитая женщина в очках, с длинным лицом и лошадиной улыбкой, открывающей не только зубы, но и верхнюю десну. Кроме нее в бытовке было еще двое — молодая конопатая курносая девушка с идеально круглым лицом, и средних лет мужчина, похожий на примерного банковского служащего.

— Что вы хотели? — спросила женщина с лошадиной улыбкой и я только в этот момент сообразил, что мы шли сюда так толком и не сформулировав наших вопросов.

Спросила она на фламандском, разумеется, вопрос я понял из контекста, содержание разговора мне уже позже рассказала моя спутница.

— Мы едем в Амстердам, — заговорила Дрика. — Я сама из Амстердама... не была там с того момента, как все началось... в общем...

— Не знаете, что вас там ждет? — закончила вопрос за нее собеседница.

— Ну... да, верно, — закивала Дрика.

— Город сильно пострадал, как и Антверпен, — ответила женщина, глядя Дрике в глаза. — Очень сильно. Здесь тоже была настоящая резня. Порт отбили военные, причем не сразу, спасли уже кого получилось.

— Там... было так же?

— Абсолютно. У вас там кто-то остался?

Дрика вздохнула судорожно, кивнула, зажала ладони между колен. Пальцы у нее заметно дрожали и она вообще не знала куда девать руки. Когда стояла, она клала их на автомат, а сидя так делать не получалось.

— Да, мама осталась.

— У нас пока нет полной базы данный по всем анклавам, — ответила женщина, глядя в экран монитора и щелкая "мышкой". — Но мы стараемся такую создать, связь есть уже почти со всеми. Люди стараются перебираться на Остершельде и Вестершельде... это здесь, в Бельгии, — добавила она, перехватив уже мой взгляд.

— Это такие острова большие у самого берега, с дамбами, — добавила Дрика.

— Да, верно, — кивнула женщина, сняв очки и разминая пальцами покрасневшую переносицу. — Туда советуют всем переселяться. Море прокормит в любом случае, и оно же не пустит мертвых с материка.

— А как там с зомби? — уточнил я.

— Их уже уничтожают, — пояснила она. — Скоро, наверное, ни одного не останется. Здесь остается только анклав в порту, вот этот самый, и отдельные группы людей, которые не хотят ни с кем объединяться.

— А что в Нидерландах? — спросила Дрика.

— Почти то же самое, — ответила женщина.

Она взяла из коробки на столе салфетку и начала протирать стекла очков, и без того сверкавшие чистотой. Надев их снова, она добавила:

— Там хотя очистить всю северную часть, от Амстердама до Ден Хельдера. Провести границу по каналу, опутать все проволокой и там жить.

— Много людей осталось? — спросила Дрика.

— Не знаю как в Голландии, но в Бельгии не больше семи процентов, — как-то сухо, глядя при этом не на нас а в окно, ответила женщина.

Мне показалось, что она солгала насчет того, что ей неизвестен процент уцелевших в Голландии. Скорее всего она не хотела заранее окончательно расстраивать Дрику, переложила ответственность на нее саму, мол доедет и узнает. Да здесь и догадаться можно, у нас за спиной половина Европы осталась. Живых людей почти что и не видели, в Америке такое разве что в Калифорнии да в районе Нью-Йорка.

— Заполните анкету на тех, кого вы разыскиваете, — женщина придвинула Дрика два распечатанных листа и карандаш. — Оставите здесь, завтра мы сможем вам точно сказать, числится ли разыскиваемое вами лицо в какой-то из баз данных, на живых ли, или на погибших.

Голос звучал как запись, никаких эмоций. Настолько никаких, что я понял — каждое слово из уже в который раз произносимой речи ее ранит. Семь процентов осталось. Девяносто три процента или погибло, или ходит по земле в виде неживых разлагающихся тварей. Сколько среди них ее близких?

Разговор смялся и смолк. Дрика тщательно заполнила анкету из множества пунктов, в которых перечислялись все возможные зацепки для опознания, перечитала внимательно и отодвинула по столу от себя.

— Завтра с утра можете заходить, — сказала женщина, положив листочки в стопку таких же. — Мы в девять утра открываемся. Желаю удачи.

Мы снова оказались на улице. Пожертвовали шесть патронов за две маленькие пластиковые бутылки минеральной воды, которые рыжий толстяк достал нам из переносного холодильника — у него таких целый штабель стоял за спиной.

— Как думаешь, они что-то узнают про маму? — спросила Дрика, явно боясь услышать от меня какой-то конкретный ответ.

— Нет, как я думаю, — сказал я не очень искренне. — Откуда им было всех людей в базы собрать? Да и в Бельгии мы пока, не в Нидерландах.

— Ну да, конечно, — с готовностью согласилась она.

— Пройдемся до рынка? — предложил я, вспомнив "целеуказание" толстяка из киоска.

— Да, давай.

2 июня, пятница, день

Бельгия, Антверпен.

Огромный складской терминал, метров так двести в длину и не меньше ста в ширину, с въездами для больших грузовиков. Грузовиков сейчас в нем нет, зато есть великое множество контейнеров, тех самых, которыми так богат любой морской порт в этом мире. Стоят рядами, прижавшись друг к другу боками, внутри обосновались торговцы. Много торговцев, неожиданно много, и людей между торговыми рядами тоже хватает.

Рынок хоть и большой, но совсем не шумный — это не Восток, тут все культурно. Смотрят люди товар, если что-то надо — спрашивают у продавца. Никто не торгуется, цена везде написана, как в магазине.

Торгуют всем. А нам, как выяснилось, всего и надо. У меня вот пена для бритья закончилась. Можно мылом, но нет помазка, а ладонью только не намылишься. Уже проблемка. У Дрики дела женские, тоже важно. Все важно, даже одежда нужна нормальная, а то у меня исключительно "тактическая", что тоже не всегда удобно.

Здесь были деньги, те самые жетоны, которые мы заметили раньше. Был "Новый Антверпенский банк", да да, не надо смеяться, который принимал всякого рода ценности от людей и менял их на эти самые жетоны по установленному курсу, тоже никакого торга. Прорезалась былая сметка старой Антверпенской биржи, старейшей в мире? А почему бы и нет.

— Смотри, оружием торгуют, — сказал Дрика, толкнув меня под локоть.

Я обернулся, глянул куда она указывала. Точно, сразу несколько стоящих бок о бок контейнеров торговали вполне конкретным товаром, в нынешние времена самым востребованным из всех прочих.

— Поглядим?

— А нам разве что-то нужно? — удивилась Дрика.

В чем-то права, наверное, у нас одних патронов почти три центнера, и стволов тоже хватает, и гранаты ящиками. Но кое-что все же требуется, если вспомнить.

— Нужно, — ответил я. — К снайперке патронов почти нет. Их и так было мало, и почти все в Нью-Йорке по "братьям из гетто" расстрелял. Еще один пистолет под девять миллиметров лишним бы не был, с сорок пятым в Европе обычно дела так себе, калибр американский. Да и вообще...

— Что вообще?

— Там посмотрим.

Выбор, к удивлению моему немалому, оказался богатым. Потом уже вспомнилось, что Бельгия хоть страна и маленькая, но производитель оружия очень большой, чуть ли не половину мира снабжала. В продаже было почти все, что можно пожелать, хоть выбор был куда меньше чем в среднем аризонском магазине в былые времена. К удивлению моему у торговцев хватало старых винтовок FAL, которые, как я думал, уже давно должны были быть распроданы в страны "третьего мира". Было много пистолетов "Браунинг Хай Пауэр" — уважаемая модель, хоть и старая, а еще я увидел несколько новых "Браунингов", модели "Про-Найн", которые мне приходилось видеть в Америке, но стрелять или держать в руке не довелось.

Продавец — высокий худой мужик с растрепанной бородой — заметил мой интерес и протянул мне пистолет, сказав:

— Хотите посмотреть?

— Да, спасибо, — кивнул я.

Удобно. Самое первое впечатление — очень удобно, почти как М1911. Пластиковая рукоятка в ладонь села плотно, затыльник рамки улегся на руку сверху. Покрутил, прицелился в стену — точно нормально.

— Есть сменная задняя часть рукоятки, — сказал продавец. — Можно под руку подогнать.

— Да вроде и так ничего, — ответил я. — Магазины к нему есть?

— Два в комплекте и есть запасные, — ответил тот, выкладывая на прилавок несколько черных коробочек со стилизованной оленьей головой — эмблемой "Браунинга".

— А что по надежности? — спросил я.

— Нареканий не было вроде бы, — пожал тот плечами. — Бывают проблемы на первой сотне выстрелов, потом все нормализуется.

— А кобура под него?

— С этим сложнее, — поморщился он. — Модель новая, ничего под него не выпустили еще. Блэкхоковская "Серпа" от "Хеклер Пи 2000" подходит, кстати, только болтик регулировочный чуть-чуть распустить надо.

— А есть?

— Не было — не предлагал бы, — ответил тот спокойно, снимая с крючка прозрачную пластиковую коробку.

Открыв ее, продавец вытащил черную пластиковую кобуру с рычажком-стопором, покрутил винт крестообразной отверткой, протянул мне:

— Попробуйте.

Действительно, браунинг вошел туда как влитой, щелкнув запором. Все, теперь никак не вывалится, пока указательным пальцем не прижмешь плоский рычажок. Надо брать, у нас с короткостволом после приключений в Уичите некоторая напряженка.

— Триста восьмой калибр матчевый есть? — спросил я, уложив браунинг в коробку и защелкнув замки.

— Есть, — ответил продавец. — Не много, но пару сотен наберу. Могу просто поменять на пять — пятьдесят шесть.

— И курс?

— Обычный, три к одному, если военный стандарт.

— Кстати, откуда такое богатство?

— Я был местным дистрибьютором нескольких марок, еще с тех пор осталось, — ответил он. — А военным оружием уже потом разжился. Людей осталось мало, а оружия оказалось много.

Я задумчиво посмотрел на несколько FNC, выстроенных в рядок. Есть соблазн такой винтовкой разжиться, внутри ведь это по сути "калашников", как и мой утраченный все в той же Уичите Sig. Причем все армейское, с полноценным "фулл-авто", разве что стандарт под все наши прицелы-фонари-ручки не подходит, тогда хоть выбрасывай добро... Нет, не вижу смысла. До России мне и наличного оружия хватит, а там все равно надо будет искать под другой стандарт. Лишнее это все.

— Хорошо, от это мне отложите, — протянул я продавцу коробку с браунингом и стопку запасных магазинов. — И двести патронов "триста восемь". И вот это..., — я постучал пальцем по серой коробочке, в которой лежал гибрид пистолетного подствольного фонаря и лазерного целеуказателя. — Мне надо сходить за..., — я запнулся, затруднившись с формулировкой.

Сказать "за патронами" — звучит странно, "за деньгами" — так это не деньги.

— За платежным средством, — послышался сзади чей-то веселый голос, говоривший по-английски с сильным акцентом. — Извини что вмешался, подсказал просто.

Я обернулся и увидел чернявого молодого парня с чуть горбатым носом, с трехдневной щетиной. Одет он был вроде чеченского боевика — кожаная куртка, камуфляжные штаны, берцы, разгрузка. На груди, стволом вниз, висел непривычного вида автомат. Я сначала чуть было за "галил" его не принял, лишь потом сообразил, что это какой-то совсем другой клон "калашникова". И у него, кстати, была планка под всякие приблуды, как раз наверху ствольной коробки, это я сразу отметил. А вот магазин закруглен не сильно, явно под натовский патрон машинка.

— Спасибо, — усмехнулся я в ответ. — Действительно проблема с термином.

— Издалека? — спросил он, взяв с прилавка обтянутый резиной бинокль.

— Из Амстердама, — вдруг ответила доселе молчавшая Дрика.

— Надо же? — вроде как удивился парень. — Я тоже оттуда. Теперь уже нет, мы в Кааге сидим, там вода и безопасно, но раньше в Амстердаме жил.

Дрике явно хотелось поговорить, давали о себе знать нервы, а вот мне совершенно не хотелось давать ей разбалтываться. Больно уж собеседник на чеченца похож, общим своим стилем, я имею ввиду, не лицом. Как-то вот так, ассоциации возникают. И жил он "раньше" в Амстердаме недолго, как мне кажется, судя по акценту. Не местный у него акцент.

Я обратил внимание на то, что он не один. Еще двое мужчин, один совсем молодой, другой постарше, лет сорока, одетые так же как и он, кожа и коммерческий камуфляж, прогуливались у прилавков. Все темноволосые, крепкие... вообще балканский типаж, может даже и сербы, чего это я так напрягся. Ладно, все равно не до них.

Слово "Амстердам" оказалось для Дрики триггером, она начала выспрашивать парня о том, что делалось в городе, но ничего неожиданного мы не услышали. Эпидемия началась в Амстердаме быстро, сразу во многих местах, через два дня город превратился в ад. Узкие улицы центра превратились в ловушки для тех, кто пытался убежать. Лишь день на пятый в городе появились спасательные группы военных, забиравшие людей из домов прямо через окна, и те, кто смог просидеть в своих квартирах до их появления, спасся.

Все это время часть людей из оставшихся в живых уходила к порту, другая — как раз к огромному аэропорту Схипхол, где поначалу пытались создать что-то вроде пункта приема беженцев, но получилось это плохо — никого не проверяли, туда проходили укушенные, скопилось много мигрантов, которые обычно склонны к анархии, а у военных не нашлось командира "с железной рукой", которой следовало навести порядок. Правда, теперь там поселилось много других людей, которых привлекло огромное здание аэропорта, ограждение и запас горючего.

Но в общем, как-то людям удалось организоваться и спасаться, на них работал голландский ландшафт. Не меньше трети страны, расположено на самых настоящих островах, а каналы пересекают почти весь север страны во всех направлениях. Причем большие каналы, судоходные, настоящие реки, явившиеся непреодолимым препятствием для бродячих мертвецов. Остатки военных, вооружившиеся гражданские и даже люди из других стран, решившие, что надо жить ближе к морю, которое сможет кормить, занимали такие изолированные территории и постепенно уже очищали их от зомби. А вот внутренние европейские земли, лежащие южнее, были почти полностью зачищены мертвецами от людей, последние из них как раз и ушли к морю.

— На юге вообще нечего делать, можно сутки ехать и ни одного живого человека не встретить, — сказал собеседник. — Все погибли или ушли. Мы там бываем иногда по своим делам, даже привозим оттуда людей, но их совсем мало.

Потом парня с загадочным "калашом" позвали его спутники и он попрощался с нами, заодно оделив полезным советом — показал где можно взять в прокат велосипеды, к огромной нашей радости. И обошлось недорого, по десятку патронов в день, и удобство великое.

В первую минуту, взгромоздившись на черный, архаичного вида велосипед с проволочной корзинкой на багажнике и еще одной впереди, я даже испугался, что не смогу поехать, так давно я делал это в последний раз. Но ничего, как оказалось, навык не утрачивается и через пару минут мы уже катили к своей машине с ветерком.

Жизнь в порту кипела. Сновали люди туда-сюда, ездили машины, по Шельде двигались катера, лодки, все были при деле. Где-то что-то строили, что-то перестраивали, были даже полицейские патрули в самой настоящей полицейской форме, приглядывающие за порядком. Часто попадались импровизированные бары и рестораны, пахло жареной рыбой, причем так пахло, что слюни текли, хотя, казалось бы, за долгое морское путешествие рыба могла бы и надоесть. Новая жизнь как-то налаживалась, что и не удивительно — народ в этих краях всегда был крепко работящим.

Сэм, как оказалось, не перетрудился в наше отсутствие. Нашли мы его развалившимся в раскладном кресле и попивающим холодное пиво. Кот валялся у его ног, вытянувшись на нагретом солнцем бетоне, вроде как блаженствовал.

— Что-нибудь узнали? — спросил он после того, как мы слезли с велосипедов.

— Не очень много, если честно, — ответил я, открывая заднюю дверь кабины и вытаскивая из-под сидения пластиковые упаковки патронов.

— Может быть завтра будет что-то, Информцентр взял заявку на поиск мамы, — добавила Дрика.

— Даже так? — удивился Сэм. — Они здесь как-то организовались?

Дрика вкратце рассказала ему о том, что нам удалось узнать. Сэм выслушал и заключил:

— То есть всей информации у них все равно нет и даже если они о твоей маме ничего не знают, то это ничего не значит, так?

— Да, наверное! — поддержала эту мысль девушка.

— А теперь вы куда?

— На рынок, — ответил уже я. — Нужны патроны для М25.

— Патроны нужны, да сэр, — кивнул Сэм. — Но думаю, что вы без меня там справитесь? Я бы пока здесь посидел.

— Здесь есть бары, — намекнул ему я.

— А это пиво как раз оттуда, — сказал он, приподняв бутылку. — Не думаешь же ты, что у меня совсем нюх не работает?

Послышались шаги неподалеку. Я обернулся и встретился взглядом с тем парнем, с каким только что общались на рынке. Его спутники тоже шли вместе с ним. Увидев, что я его заметил, парень показал большой палец и сказал:

— Отличная машина! Если мы загоримся, то непременно вас позовем.

Его взгляд скользнул по забитой патронными упаковками сумке и я затолкнул ее под сиденье, захлопнув дверь. Затем ответил:

— Из машины удалили все лишнее, так что она умеет только возить и не умеет гасить пожары.

— А жаль! — засмеялся тот, и мужчины с необычными автоматами прошли дальше.

3 июня, суббота, утро

Бельгия, Антверпен.

Мы были возле Информцентра еще до его открытия, минут за пятнадцать. Дрика собиралась сюда вообще за два часа прийти, я ее еле удержал, убедив в том, что стояние у закрытых дверей нам точно ничем не поможет. Но сейчас уже удерживать не мог и мы стояли вдвоем, опираясь на загородку и наблюдая за тем, как рыжий усатый буфетчик открывает свой киоск и выгружает туда ящики с напитками, которые привез на чем-то вроде садового мотоблока.

Кроме нас троих на площадке никого не было. Персонал Информцентра появился почти к самому открытию, причем все подъехали на велосипедах. Женщина с лошадиным лицом узнала нас, поздоровалась, Дрика было рванулась к ней, но та быстро зашла в вагончик и захлопнула дверь за собой.

Начала собираться небольшая очередь, человек пять всего. Все подходили к висящей на стене вагончика штуковине и отрывали вытягивающиеся билетики с номерами. У нас тоже такой был, с черной единичкой, и когда выглянувший в окно похожий на бухгалтера мужчина крикнул: "Ein!" — мы зашли внутрь.

Женщина с лошадиной дежурной улыбкой открыла папку, достала заполненную Дрикой анкету и прочитала что написано на небольшом листочке, прикрепленном к ней скрепкой.

— Похоже, что мы не нашли вашу маму, — сказала она. — Есть две женщины со сходными именами, но отличаются даты рождения и адрес проживания до Катастрофы. Вот здесь, на всякий случай, их нынешние координаты. Не могут быть родственницами?

— Нет, не могут, — совершенно убитым голосом сказала Дрика.

— Не отчаивайтесь, — попыталась утешить ее женщина. — Наши базы данных еще очень неполны, в них и половины людей нет. Кстати, я должна внести в нее вас, вы же не значитесь тоже.

Дрика махнула рукой, но женщина настаивала:

— Не следует к этому так относиться. Кто знает, может быть ваша мама жива и пытается разыскать вас? А вы тоже не зарегистрирована. Заполните эти формы, пожалуйста. — она подвинула и к Дрике, и ко мне по паре отпечатанных листов, при этом уже перешла на английский язык.

— Мне не надо, — сказал я, отодвигая анкету. — Я не местный и здесь не задержусь. Разберемся с проблемой девочки и я поеду дальше.

— Как хотите, — пожала она плечами. — Откуда вы?

— Из Москвы.

Ответ ее не удивил против ожидания, она лишь сказала:

— Вам очень далеко ехать.

— У меня там семья.

— Удачи.

Дрика заполнила анкету, пообещав обратиться в местный аналог Информцентра в том месте, где она все же устроится, и дать свой новый адрес, и на этом мы распрощались.

Мы встали у киоска на входе, снова взяли по бутылке минеральной воды.

— Куда мне теперь? — спросила девушка, явно растерянная.

Я достал из сумки атлас, раскрыл, прикрывая его собой от свежего ветра, дувшего со стороны Шельды.

— Ну, смотри, — сказал я... — Ехать надо в Амстердам через Схипхол, может быть там что-то удастся узнать. Больше всего на Амстердам надеюсь, там же недалеко до порта было, так?

— Да, так, — подтвердила она.

— Так и начнем тогда.

К нам кто-то подошел, мы обернулись и столкнулись взглядами с улыбающимся парнем, тем самым, с которым беседовали на рынке.

— Извините что опять вмешался, — сказал он, — но вижу, что вы ищите кого-то?

Смотрел он на Дрику, белозубо улыбаясь. Ну, понятна, в общем, мотивировка такой активности в общении.

— Да, — коротко улыбнулась навстречу девушка. — Я маму разыскиваю, но они, — кивок на вагончик Информцентра, — ничего не знают.

— Откуда им все знать? — вроде даже удивился парень. — Много людей живет в меньших коммунах, откуда никто в Информцентр не дает никакой информации. У нас на въезде прямо доска с объявлениями висит, там тысячи людей друг друга ищут. И еще много где так.

— Вы же в Кааге? — поморщив лоб, спросила Дрика. — Я правильно запомнила?

— Правильно! — радостно подтвердил тот и протянул руку, представившись кем-то вроде "Димитра".

Понятно, все же Балканы. Дрика представилась в ответ, а я просто протянул руку, почему-то себя не назвав. Не знаю почему, что-то не очень он мне нравится. И это не ревность из-за Дрики, вовсе нет, просто почему-то никогда не доверял людям назойливым, пусть даже и очень дружелюбным. А этот Димитр постоянно рядом оказывается и в недостатке назойливости его не обвинишь. Как банный лист примерно.

— Вы можете с нами доехать до Каага и там почитать все объявления, — предложил он. — И список людей есть, нас там уже почти две тысячи.

— Мама вряд ли бы оказалась в Кааге, далековато, — усомнилась Дрика.

— Объявления не только само развешивает, но и те, кто едет в другие коммуны, — возразил Димитр. — Мы сюда тоже целую пачку привезли и развесили, от тех, кто у нас живет. Не видели? Почти у самого КПП на шлюзе.

— Нет, не обратили внимания, — ответил я. — Посмотрим обязательно.

— А Кааг прямо на пути к Амстердаму, даже крюк делать не надо, почти не потеряете времени. К тому же у нас много людей из Амстердама, люди из города во все стороны бежали.

Я мельком глянул на Дрику и увидел, что она явно загорелась идеей, подкинутой назойливым Димитром. Идея и вправду была разумной, было бы странно, если бы не появились такие доски с объявлениями о розыске близких. Поэтому, несмотря на всю антипатию к "кавалеру", я сказал:

— Дрика, давай тогда заедем, почитаем. Смотри, отсюда в Схипхол ехать не проблема.

— Да, конечно! — радостно согласилась она.

— Мы завтра с утра выезжаем, — сообщил обрадованный Димитр. — Мы стоим в соседнем ряду с вашей пожарной машиной.

— Хорошо.

Димитр ушел в сторону рынка, а мы с Дрикой, оседлав велосипеды, поехали в сторону КПП, где действительно обнаружили стену, почти сплошь оклеенную объявлениями. Их было очень много, сотни, тысячи небольших бумажек, на которых фломастерами, маркерами, карандашами и ручками были написаны имена, адреса, призывы, это был словно молчаливый и одновременно оглушительный крик отчаяния — последние люди почти мертвой земли надеялись найти живыми тех, с кем потеряли связь. Я видел лицо Дрики, я видел, как она шевелила губами, читая объявление за объявлением, не дочитывала, перебегала с места на место, время от времени сталкиваясь с другими людьми... больно на нее смотреть, если честно. У меня ведь не просто так надежда на то, что моя семья в безопасности, они ведь были в безопасности. А что ждет ее? Семь процентов населения Бельгии. В Голландии немного больше. Сколько? Десять? Пятнадцать? Теперь о чем, о теории вероятности поговорим? Каковы шансы одинокой женщины, художника-реставратора, проживающей в центре старинного и к тому же большого города, пробиться в безопасное место?

— Нет, ничего нет, — вздохнула Дрика.

— Откуда здесь взяться? — вроде бы даже удивился я. — Мы же пока в Бельгии, до Нидерландов еще ехать и ехать.

— Ну да, верно, — кивнула она. — Поехали обратно?

— Да, давай.

4 июня, воскресенье, утро

Бельгия, Антверпен.

Вчера к нам снова зашел Димитр, или как там его правильно, и пригласил Дрику прогуляться. Она заметно обрадовалась приглашению, и я думаю, что не из-за самого признания ее привлекательности незнакомым парнем, а просто потому, что он внушил ей некую надежду на удачный исход наших поисков. Не убеждал ее ни в чем, боже упаси, а просто дал понять и доказал, что еще не все потеряно. И теперь девушка рада была держаться к нему поближе, словно продолжая заряжаться от него этой самой надеждой.

Мне, если честно, отпускать ее не хотелось, недоверие к странному прилипчивому парню никуда не делось, но ни нормального способа не пустить ее я не знал, да и вообще не мое это дело, я ей не отец. Пошлет меня куда подальше да и будет права.

Сэма визитер, похоже, тоже в восторг не привел. Он лишь сказал, что тот похож на мексиканского наркотраффиканта и затем уточнил:

— В глазах что-то похожее. Не понравился он мне, да сэр.

— Мне тоже, — признался и я. — Но здесь место безопасное, насколько я понял, патрули везде и вообще... времена изменились.

— Верно, — кивнул Сэм, вытирая испачканные машинным маслом руки и закидывая грязную тряпку в инструментальный ящик. — Времена изменились, здесь девочка в безопасности, поэтому я и не сказал ничего. Но мы же поедем дальше вместе?

— Осторожно поедем, — сказал я, поморщившись. — По сути этот парень прав, вполне стоит заехать и посмотреть. Если все так, как он и сказал, то вполне можно что-то узнать.

— Люди бывают разные в это время, — вздохнул он. — Как узнать заранее, кто там живет?

— Никак, — покачал я головой. — Я пытался вчера вечером зайти в Инфобюро, но там мне сказали, что сведений у них мало. Просто люди, собрались в безопасном месте.

— Хорошо если так.

Я присел рядом с ним и взялся за чистку нового пистолета, надо было снять заводскую смазку.

— Взял девять миллиметров? — удивился Сэм. — Зачем, если у тебя есть "сорок пятый"? Если вообще делаешь в ком-то дырку, делай ее большой, да сэр.

— Когда патроны сорок пятого закончатся, пистолеты можно будет разве что на стену вешать, как украшение, — усмехнулся я. — Это же Европа.

— Зря я сюда приехал, — вздохнул Сэм. — Сорок пятого нет... почему не предупредил?

— Заманивал.

— А... тогда понятно, — кивнул он.

С вечера у меня вообще какой-то мандраж начался. Мы впервые приблизились к какой-то "контрольной точке" нашего путешествия. Пусть пока не к моей, но все равно волновался я уже не меньше Дрики, пожалуй. Найдем? Не найдем? Что узнаем? Как все это будет выглядеть? И что если... даже не знаю, останется она на родине в таком случае или поедет дальше? Что у нее здесь осталось? А что может ждать впереди? Я даже не знаю, что там ждет меня, хоть и верю в то, что у нас все же не так все ужасно как в Европе.

Дрика пришла обратно без всяких приключений, сопровождаемая Димитром, представившимся хорватом. Сказала, что сидели в какой-то местной харчевне и пили пиво, больше и рассказывать нечего. Ну и ладно, обошлось без проблем.

С утра мы были готовы к отъезду. Вернули велосипеды в прокат, официально сдали место на стоянке и остановились на выезде с нее. Вскоре к нам подъехала трехосная полноприводная "скания" армейского оливкового цвета, с лебедкой и кенгурятником. В ней оказалось четверо — двое в кабине, оба постарше, и двое в кузове — тот самый Димитр и еще один небритый парень, носатый и с выбитым передним зубом. У него на голове был черный берет с какой-то непонятной кокардой, и черная полицейская разгрузка поверх кожаной мотоциклетной куртки. Оружие немного удивило — у него был бесшумный "хеклер-кох МР5 SD" с толстой трубой глушителя на месте ствола. А что, неплохо, если какое место от мертвецов зачищать — и внимания не привлечешь, и патрон пистолетный.

Димитр ловко выпрыгнул из кузова, подошел к нам, заглянул снизу в кабину.

— Езжайте прямо за нами... связь есть?

Я молча показал ему карманную рацию.

— Четыреста шестой канал, хорошо? — спросил он, постучав по своей, закрепленной на плече.

Я опять молча же кивнул.

— Дрика, а вы к нам в кузов не хотите? Веселей будет? — предложил он, заулыбавшись до ушей.

Дрика заметно обрадовалась, но я предостерегающе поднял руку. Они оба, и она, и Димитр, уставились на меня.

— В движении группу не разбиваем, — сказал я, больше адресуясь к кавалеру. — Доедем — там общайтесь, у нас здесь все роли расписаны.

Тот лишь кивнул, а Дрика заметно расстроилась и даже оскорбилась, но ничего не сказала. Ну и я не сказал, большая уже, сама все понимать должна. Вообще-то к кому другому я бы ее отпустил, к кому-то вроде нашего Майка, что остался в Аризоне и к которому она заглядывала в трейлер в последние ночи, а вот к этому Димитру отпускать не хочется. Я за нее пока ответственность чувствую, хотя бы перед самим собой.

"Жених" забрался в кузов "скании", в котором виднелся еще и небольшой штабель каких-то ящиков, после чего большая зеленая машина тронулась с места. А следом двинула и наша пожарка.

— Далеко ехать? — спросил Сэм, видя, что я перелистываю дорожный атлас.

— Сто пятьдесят примерно, — ответил я, прикинув расстояние. — Быстро доберемся.

Выезжали не через то КПП, через которое приехали сюда. Проскочили контейнерный терминал, затем по туннелю проехали под Шельдой. Затем был остров с огромным нефтехранилищем, снова тоннель, огромная железнодорожная станция, на которой тоже кипела работа, а уже затем мы выбрались на трассу. Идущая впереди "скания" ускорилась километров до семидесяти в час, ну и мы шли с такой же скоростью, отстав метров на двести. Отстали умышленно, не хотелось все время находиться под наблюдением. Нас пару раз запросили по рации с просьбой подтянуться, но мы просьбу проигнорировали. Просто так, на всякий случай.

— Андре, — окликнула меня сзади Дрика.

— Да? — спросил я, попутно распихивая по разгрузке увесистые кругляки гранат М67.

— Я тебя не поняла, — сказала девушка сухо.

— В смысле? — уточнил я, хотя, на самом деле, прекрасно понимал о чем она.

— Дитмир хочет нам помочь, он хороший парень, а ты его просто ненавидишь, — голос звучал осуждающе. — Так нельзя.

— Как? Как его правильно зовут, ты сказала? — чуть не подскочил я на месте. — Не Димитр?

— Дит-мир, — повторила она по слогам. — Дитмир. Ты даже его имя не соизволил запомнить, а разговариваешь как с врагом. Переводится как "Добрый день", кстати.

— Что переводится?

— Его имя.

— Ага..., — кое-что в голове у меня начало складываться. — А славный юноша Дитмир, "добрый день" который, часом не рассказал, откуда он приехал?

— Это здесь причем? — прищурилась она подозрительно.

— И все же?

Сэм явно прислушивался к разговору, но не вмешивался.

— Какая разница? — голос звучал возмущенно. — Он из Косово, беженец, он бежал сюда от сербов. Хорошо что здесь сумел устроиться, там бы его убили и зарыли в какой-нибудь могиле, как тех боснийцев в Сребренице.

Мне почему-то захотелось попросить Сэма остановить машину, вывести Дрику за ухо куда-нибудь в сторонку, и там отлупить ремнем. Нагнуть, зажать голову меж колен и хлестать ремнем по тощему заду, до слез и визга, за дурость тяжелой формы. Добротную такую, наивную, светлую, чистую европейскую дурость, которую из нее не выбил даже Большой Песец, пробежавшийся по земле.

— Я что-то пропускаю? — спросил Сэм.

— Ты почти угадал, когда сравнивал нашего нового друга с мексиканцем, — ответил я, обернувшись к нему. — Эти "страдальцы" и "беженцы", исключительно для того, чтобы их не убили кровожадные сербы, контролируют почти весь оборот героина в Европе и заодно большую часть проституции. А вот эти вот..., — я кивнул за окном, подразумевая сытые европейские страны, зарастившие мозговые извилины салом, — относятся к ним как к сироткам. Разрешают приезжать, позволяют оставаться, дают пособия и очень им сочувствуют. Почти даже больше чем гомикам.

Дрика злобно фыркнула, но ничего не сказала.

— Дрика, еще раз, — обратился я к ней, глядя в злые как у рассерженного Тигра глаза, — Эти люди с большой вероятностью — бандиты. Обычные бандиты. И позвали нас с собой они не просто так, такие вообще ничего просто так не делают.

— Ты их не знаешь! — тонкий палец с обгрызенным ногтем уставился мне в лицо. — Ты даже не разговаривал с ними, а делаешь такие выводы! О незнакомых людях!

— А мне и не надо их знать, — хмыкнул я. — Есть народы с дурными традициями и албанцы одни из них. У нас в стране есть такие же чеченцы. С ними можно общаться там, где они не могут тебе угрожать или тогда, когда ты сильнее. Но оставаться с ними наедине просто не стоит, и тем более быть слабее, эти самые традиции могут привести к тому, что тебя ограбят и убьют. Причем произойдет это с очень высокой долей вероятности, если они будут знать, что им за это ничего не будет. А сейчас никому ни за что ничего не будет, мир рухнул.

— Ты не прав, — решительно заявила она. — Ты основываешь свое мнение на предрассудках. Дитмир совершенно нормальный парень, мы с ним даже в одни и те же места ходили.

— В смысле?

— Ну... клубы и все такое, даже общие знакомые есть.

— А зачем он туда ходил? — вдруг спросил Сэм.

— А зачем ходя в клубы? — вопросом на вопрос ответила Дрика.

Сэм пожал плечами, затем сказал:

— Кто зачем, да сэр. Кто-то идет закинуться таблеткой и танцевать до утра, а кто-то идет эту таблетку продать и посмотреть на прыгающих идиотов.

— Вы... вы..., — Дрика не находила слов от возмущения, даже немного заикаться начала. — Как можно быть настолько предубежденными? Настолько нетерпимыми? Как можно обвинять людей без всяких доказательств?

— Я их не в чем не обвиняю, успокойся, — ответил я. — В чем я их обвинил? Ни в чем. Я просто предупреждаю о том, что от них лучше держаться подальше, на всякий случай. Как тебе, например, такой молодой, красивой и блондинке, не следует оставаться наедине с компанией мусульманских юношей. Просто на всякий случай, чтобы потом не жалеть.

— Ты не прав! — сказала она, снова почти что ткнув меня в лицо пальцем. — Ты не прав, ты оскорбляешь людей недоверием!

— Они не слышат, — сказал я примирительно и показал на едущий далеко впереди грузовик, — вон сколько до них. И я не сужу, я опасаюсь. На всякий случай. И тебе советую.

На этом разговор прервался. Дрика не ответила и сидела мрачнее тучи. Что-то с ней неправильно. То нормальная была всю дорогу, а теперь, стоило добраться до места, дурь как тесто из квашни. Компенсация? Боится узнать страшное про мать и хватается за все, что кажется знакомым и привычным? Может быть, мы ведь с ней пока еще ни разу не ругались, а тут на тебе... Нехорошо.

Затем "скания" свернула с трассы на второстепенную дорогу, заставив нас насторожиться. В рации послышался голос Дитмира:

— По главным дорогам не проехать, там все забито брошенными машинами. Не отставайте, а то замучаетесь искать дорогу.

Сэм искоса глянул на меня и я кивнул. Все верно, когда я смотрел на карту, то сам понимал — такое шоссе обязано быть забитым. Просто потому, что незанятая людьми земля закончилась, один город будет перетекать в другой, здесь ведь даже "природы" как таковой нет кроме воды, только распаханные поля или застройки. Не страна, а газон. А ведь нам надо будет еще и проскочить через Роттердам, шоссе идет прямо через центр большого города, мостами, зажатое между строениями — даже представить страшно, что там может твориться. Проедем мы там вообще? Хотя... албанцы как-то проехали, значит есть путь, в любом случае нам лучше сейчас за ними держаться.

Правда, там еще Роттердамский порт есть, и в нем тоже люди... Хотя нам сказали, что база по спасенным и найденным оттуда в Антверпене есть, значит и смысле нет заезжать. И в любом случае мы мимо не проедем.

Поля, городки, поля. Что в Испании, что во Франции пустующих земель хватало. Были и леса, были и горы, были и невозделанные поля, но здесь... как китайцы, вот ей богу, каждый квадратный метр использован. И плотность населения здесь яно зашкаливала, городки и деревни кругом, всегда в поле зрения, нет толком никакой "сельской местности".

Городки были замертвячены, живых людей с момента выезда из Антверпена так и не видели, разве что несколько машин попалось навстречу. Дорогу расчищали, остатки пробок мы видели почти что в каждом населенном пункте. Не пусти здесь кто-то умный бульдозеры или что-то подобное, мы бы вообще никуда не проехали. Тесная страна, прорва машин. И это еще на боковых дорогах, подозреваю, что на трассе вообще жуть что творится.

Рация снова заговорила голосом Димтара:

— Приближаемся к Роттердаму, держитесь к нам поближе и ни в коем случае не останавливайтесь.

— Там людей нет? — уточнил я.

— В порту только, и то не везде, — ответил он. — Порт большой, людей мало.

— Я понял, — ответил я и отключился.

Ладно, с нашими проблемами потом разберемся. Даже если у албанцев на уме плохое, то сейчас им шалить не выгодно, место будет очень уж опасным, это и по карте понять можно. Им лучше всего проскочить его без проблем и задержек, не будут они ничего лишнего устраивать.

— Сэм, давай пока к ним поближе, — сказал я.

Сзади, где сидела все это время надувшись Дрика, донеслось сердитое фырканье, она пока еще не успокоилась.

Вскоре наше неширокое шоссе влилось в широкую трассу, с обеих сторон замельтешили строения пригородов. Зомби тоже хватало, пусть и не на самой трассе, но вокруг, в поле зрения. Действительно, останавливаться в таком месте никак нельзя, если ты не самоубийца. Много их, очень много.

Чем дальше, тем теснее сдвигались дома, вызывая подсознательный страх того, что дорога вот-вот превратится в затор и мы застрянем среди сонма зомби, затем был широкий мост через Маас, с которого хорошо виден был широко раскинувшийся порт Роттердама.

После моста машины понеслись по улицам города, не слишком узким, но и не очень широким. Зомби были везде — замедленные, впавшие в ступор, вяло реагирующие на проносящиеся мимо шумные грузовики. Зрелище здорово давило на нервы, какое-то нелепое сочетание подчеркнуто уютной и обжитой архитектуры этого города с гуляющей по его улицам Смертью.

Пожары. Еще местами что-то продолжало гореть и множество зданий, мимо которых мы проскакивали, демонстрировали обугленные оконные проемы, закопченные стены и прочие следу гулявших по городу пожаров.

Нет, здесь, где следы смерти буквально на каждом шагу назойливо лезут в глаза, я оставаться не хочу. Я в Россию, у нас места больше. А не будь России так в Америку бы вернулся, но здесь никак не хочу жить, категорически.

Снаружи в машину постоянно заносило запахи. Я выразился так потому, что слово "вонь" множественного числа не имеет. Вонь от гари сменялась вонью мертвечины, мертвечина — забитой канализацией, гниющими отходами и так до бесконечности. Город был убит и теперь разлагался сам.

Я снова скосил глаза на мрачно молчащую Дрику, пытаясь понять,о чем она сейчас может думать. Неужели все еще дуется?

Роттердам все никак не заканчивался, границы одного города наползали на границы другого, даже всегда спокойный Сэм, как я видел, заметно волновался. Страшно представить, что будет, если, например, машина сломается в этом рассаднике мертвечины. Даже не хочется представлять, учитывая то, что единственным шансом на спасение будет машина албанцев, а верю я им примерно как цыганам у метро.

Вроде бы все, вырвались на простор, замельтешили по сторонам компактные голландские поля, окруженные дренажными канавами, и снова город, еще один, и снова вокруг мертвяки, и бегущий куда-то кривобокий мутант, из пасти которого свешивалась чъя-то обгрызенная грудная клетка — беспорядочный набор поломанных ребер с клочьями свисающей гнилой плоти. Кошмар, Босх, мрак.

Потом потянулись бесконечные ряды теплиц с обеих сторон, поля и теплицы, теплицы и поля, разделенные только крошечными городками. Как тут вообще жить можно было, в такой тесноте? А как выжить? Страшно представить, что здесь творилось, просто не получается. Миллионы людей, в такой тесноте, никакого оружия, малопонятная маленькая армия — как выживать? Куда бежать? Куда прорываться? Зона порта? А ведь порты здесь не огорожены, я это с моста хорошо разглядел. В Антверпене основная зона портов словно на островах расположена, перекрыть несложно все подступы, а вот Роттердамский, по всему городу размазанный, таких возможностей не предоставлял. Что в Амстердаме?

Дизель "унимога" глухо рычал, зубастые покрышки гудели на гладком асфальте, впереди покачивался задний, наполовину поднятый полог тента "скании". Сколько нам еще ехать до Каага?

Посмотрел в карту. Немного осталось, совсем немного, рукой подать до водохранилища, объехать его, а там уже все. Надо думать, что дальше делать. Не хочется делать все так, как планируют наши спутники. Не верю я все же, что они что-то хорошее могли спланировать, не тот это народ.

— Сэм.

— Да?

— Надо как-то проверить этих, — я ткнул пальцем в едущую перед нами машину.

Он подумал недолго, кивнул, затем сказал:

— Доедем поближе и скажем что передумали. Если задергаются или начнут настаивать — значит точно что-то задумали. Если отнесутся спокойно — значит ничего не замышляли. Я так полагаю, да сэр.

Я прикинул возможные варианты и решил, что ничего умнее тоже придумать не сумею. Дрика в этой оскорбительной для ее нового друга беседе участия не принимала, а лишь фыркала злобно. Совсем с ума сошла девка, как с цепи сорвалась.

Кое-что на карте привлекло мое внимание и я мысленно обматерил себя за невнимательность.

— Сэм, в Кааг придется переправляться на пароме.

Он хмыкнул и почесав в затылке высказал вслух мою собственную мысль:

— На паром нам нельзя, оттуда никуда не денешься.

— О чем вы? — вдруг подала голос Дрика. — Почему вам надо везде видеть врагов?

Я обернулся к ней резко, уставился прямо в глаза, прикрытые прозрачными желтоватыми очками.

— Дрика, я хочу напомнить, что пока ты со мной — ты делаешь то, что я скажу. Мы с тобой об это договаривались, ты помнишь?

Она промолчала, но отвела глаза, уставившись в окно. В очках отражались пробегающие мимо домики деревни, через которую мы сейчас проезжали. Я чуть надавил:

— Дрика, ты помнишь?

Она медленно, явно нехотя повернулась ко мне и ответила с обычно присущей ей серьезностью:

— Да, я помню.

— Поэтому, будь добра, в походе делай то, что я тебе говорю. Когда мы находимся в безопасном месте и среди нормальных людей — веди себя как хочешь, но сейчас изволь слушаться. С этим разобрались?

С небольшим усилием она ответила:

— Да.

— Хорошо, — кивнул я, чувствуя, что первую преграду удалось проломить. — Теперь два слова о том, как нам удалось забраться так далеко. Нам это удалось потому, что мы до конца не верили никому и никуда не лезли без проверки. А сейчас тебя несет вперед без всяких тормозов.

— Он хороший человек, — явно из чистого упрямства выдала она.

— Дитмир? — переспросил я. — Очень может быть. Но с его друзьями ты общалась? Нет? Они тоже хорошие? Здесь много хороших албанцев разом собралось?

Дрика опять зло засопела и отвернулась к окну.

— Ты можешь мне гарантировать то, что они все хорошие и никто, например, не захочет меня ограбить? — спросил я. — Не предположить, заметь, а именно гарантировать? Можешь?

— Нет! — зло выкрикнула она.

От этого выкрика проснулся Тигр, недоуменно покрутил головой и снова уронил ее на лапы.

— Тогда почему мы должны бездумно делать все, что они от нас хотят? — спокойно спросил я. — Можешь объяснить?

— Нет!

— Мы все выяснили? — уточнил я.

— Да!

— Хорошо, — кивнул я удовлетворенно и повернулся вперед.

Снова карта. Жаль, что недостаточно подробная, расположения домов нет и даже навигатор этого не показывает, только дороги и каналы. Если там, впереди, нас ждет что-то нехорошее, то как оно будет выглядеть? Что захотят сделать наши спутники? Если они нападут, то когда? Уже на своей территории, окончательно нас туда заманив и дав расслабиться, или раньше? Где?

Машину они наверняка не захотят портить. Хоть брошенных машин и много, но не таких, да и зачем зря вещь портить? Они наверняка дождутся того момента, когда мы из нее выйдем, чтобы взять тепленькими... Дрика. Этот самый Димтар увивается вокруг нее, а это неспроста, он наверняка какие-то виды имеет. Если он не злодей, во что верится слабо, то виды одного порядка, если злодей — другого, но наверняка будет стараться ей не навредить. Стрельба по машине такого не гарантирует.

Вывод? Нас должны заманить туда, где мы выйдем из машины.

Так, что еще?

Они предусматривают, что мы можем их в чем-то заподозрить и дать задний ход, или нет? Лучше исходить из того, что они не дураки и на это мозгов хватило. Значит, в какой-то момент у них появится возможность заблокировать нам отход. Если мы не поймем где они это сделают, то сами заведем себя в безвыходное положение, где останется принимать последний и решительный. Не наш стиль, мы так не делаем, мы смываемся вовремя.

Вообще отказаться? Опять эта мысль, вроде бы здравая донельзя, но мотивировать ее никак не могу. А если в этом анклаве самые разные люди и к ним просто присоединилась маленькая кучка албанцев? А мы только их и видели? А если мы что-то узнаем? А если, если, если... до бесконечности, тысячи этих самых "если" в башке хороводы водят.

Нет, сейчас отворачивать нельзя, надо ближе подъехать и там попытаться оценить положение со стороны. Как? Там видно и будет, ничего я не могу понять из этой дорожной карты.

Сэм искоса поглядывал, явно наблюдая за моими мучениями, но ничего не сказал. Однако я заметил, что он вытащил из нагрудной кобуры М1911, взвел его и поставил на предохранитель. Тоже опасается. Все мы опасаемся, кроме этого наивного ребенка на заднем сидении. Я ее уже за взрослую и мудрую начал почитать, а детство-то никуда и не делось, пряталось просто.

Вообще да, Сэм прав, готовится... Я тоже выдернул рожок из автомата, воткнул на его место двойной, спаренный. Так я с ним постоянно не хожу, это только если драка точно ожидается. А точно? Да черт его знает, но лишним не будет. Гранаты на местах уже, пара дымовых тоже при себе.

— Дрика, будь ко всему готова, — сказал я девушке.

Та буркнула что-то согласное, но не слишком воодушевленно. Ладно, пусть хоть так.

Ну вот... городишко с не выговариваемым названием, впереди слева рябая поверхность водохранилища с таким же языколомательным именем. Уже рядом, совсем близко. Проверил как вынимается Sig-Sauer из кобуры, пощупал спрятанный револьвер. Все на месте, вроде бы готов я... к чему? Черт его знает, я за весь наш анабазис впервые в таких непонятках, вообще ума не приложу как тут правильно действовать. Вот зараза-то...

Нервы, нервы... пальцы автомат теребят, адреналин в кровь чуть не струей вливается заранее — никуда не годится. Спокойней надо, спокойней, мне мозги нужны соображающие, а не так, сквозь красный светофильтр...

А в городке мертвяков, похоже, стреляли. На глаза не попадаются, а вот обгрызенных костяков вдоль дороги хватает. Похоже, что с машин целенаправленно били... да вот кто-то объедал. Не добили видать, а жаль.

Городок позади, вода слева, кругом все те же зеленые портянки полей. Хотя какие это поля, поля вон, слева, а на островах пастбища, на них ни черта кроме травы не растет. И овцы пасутся, толстые как свиньи. Серьезные такие овцы, одной можно роту, небось, накормить. Лоскуток пастбища, ограниченный дренажной канавой, затем еще лоскуток — и еще канава. Ну да, голландцы же прыжки с шестами и придумали, шел пастух и через эти канавы с шестом прыгал, чтобы мостики не строить. И этой же палкой овец по толстым курдюкам... наверное. А зимой по льду на коньках рассекал. Черт, с выдумкой народ, не откажешь.

А дальше опять теплицы стройными рядами... блин, да сколько же их тут? Этими помидорами, или что там выращивают, можно, наверное, было весь мир накормить. Не, народ тут все же работящий, ты гля с каких лоскутков суши, и то у моря отбитой, сколько всего получили. Каждый метр использован.

Деревни местные здесь тоже не как в других странах. Дома все добротные, из красного кирпича, такие по тыще лет стоят и ничего с ними не делается, а друг к другу чуть не вплотную, чтобы меньше места занимать, и растут больше вверх, а не в ширину. На заднем дворе совсем крошечный садик с тюльпанами, а вся земля в дело, или пастбище, или теплица, или еще что полезное.

Кстати, на дома глядя, вспомнилось: довелось мне в Германии три месяца прожить, в маленьком городке на Эльбе, откуда мы станки для деревообрабатывающего завода закупали. И снимал я там небольшой домик из такого же красного кирпича, очень добротный и симпатичный. Полез как-то на чердак и обнаружил в стене кирпич с датой "1667". Не поверил глазам своим и уточнил у знакомых — нет, все верно, во второй половине семнадцатого века строен и до сих пор стоит. Еще в том городе аптека была семнадцатого века, с дубовыми шкафами, которые ей ровесники. Дуб почернел и закаменел, но шкафы службу свою несли безупречно.

Домику тому, кстати, через пару лет кранты пришли. Он как-то городу отошел, его владелец без наследников скончался, а городские власти туда каких-то восточных людей заселили, мигрантов, скрепя сердце сбежавших в страну мерзких кяфиров из какого-то праведного шариатского государства. Тем жалко было деньги тратить и дрова для камина в магазине покупать, и они на чердаке балки и стропила остругивали. Потом на них черепичная крыша упала, когда ее стропила держать перестали, задавила кого-то насмерть, ну и дому хана, естественно.

— Вот! — сказал Сэм, указав вперед. — Этот самый Кааг.

— Вижу, — кивнул я, чувствуя, что сердце встало колом где-то в трахее и окончательно перекрыло дыхание. — Да кто же такое вообще придумал?

Хуже и быть не могло. Дорога, прямая как стрела, шла прямо по берегу, открытая со всех сторон всем ветрам. Слева вода, справа, метрах в десяти от дороги, канава с водой. Они тут везде, канавы эти самые, простора для маневра ноль. Ни кустика, ни укрытия — вообще ничего. Справа опять эти поля, плоские как стол, к тому же на них пока еще ни росточка не выросло, не спрячешься и не укроешься, а слева просто озеро.

Деревня на двух берегах. Сейчас дорога втянется между берегом и линией крепких как доты кирпичных домов, стоящих стеной, причем уже отсюда видно, что там весь периметр рогатками с колючей спиралью закрыт-заплетен, а пристань паромная уже дальше, от крайних домов до нее... с полкилометра. И два парома вижу, две желтые баржи.

Туда заезжать нельзя, обратно не выберемся, случись у спутников на уме нехорошее. Точно не выберемся, некуда оттуда деваться, тупик получается, в ту сторону выезд перекрыт, мне даже отсюда видно, что там из контейнеров стена, между домов не протиснешься, да и что угодно там быть может, только обратно. И развернуться ведь негде, это задним ходом только!

— Сэм, хреново, — сказал я, заметив, что наш водитель сбросил скорость, явно не горя желанием заезжать в деревню.

— Вижу, — процедил он сквозь зубы. — Я уже чувствую, как нас поимели, как Кинг-Конг девственницу. "Как девственница! Как в самый первый раз!" — пропел он строчку из песенки Мадонны удивительно противным голосом.

— Да что вы, с ума совсем сошли, параноики? — вдруг закричала сзади Дрика. — Нам никто ничего не сделал! Он сказал, что кажется помнит мамино имя, она может быть здесь! Она меня ждет!

Я обернулся рывком, столкнулся с ней взглядами — глаза безумные, лицо красными пятнами от злости пошло, губы кривятся, то ли заплачет сейчас, то ли плеваться начнет.

— Сидеть! — рявкнул я на нее. — Без проверки мы туда не пойдем!

— Они останавливаются, — сказал Сэм, подразумевая впереди идущую зеленую "сканию". — Они что-то заподозрили, слышишь?

Я вдруг понял, что непрерывно слышу голос из рации, голос Димтара, назойливый и даже требовательный, пытающийся чего-то добиться, но я его не слышал, не понимал, я думал о том, что ситуация начинает ускользать из рук.

— Подожди, у нас тут проблемка, — ответил я в рацию, на секунду отвернувшись от Дрики.

Ответ Димтара я не услышал. Я услышал как сзади распахнулась дверь, а затем с грохотом захлопнулась.

— Назад! — крикнул я в окно выскочившей Дрике, но она прокричала что-то ругательное по-фламандски и изо всех сил рванул вперед, в деревню. Причем рванула не по дороге, а отскочив св сторону, за канаву и побежав по дорожке между домов.

Я увидел как "скания" начала сдавать задним ходом, нам навстречу. Полог кузова был откинут, я видел Дитмира и второго, носатого, державших оружие наизготовку. Сэм, не говоря ни слова, рванул "унимог" с места, вперед, закричав:

— Останови ее!

Пока мы соображали что к чему, Дрика успела оторваться от нас метров на сорок, а то и больше. Грузовик албанцев катил все быстрее и быстрее, носатый уже вскинул свое оружие, прицелившись нам в лобовое стекло и я понял, что выскочить за Дрикой не могу — не успеваю.

Из проема между двумя домами показался зеленый борт армейского джипа, сдающего задом на дорогу. Показался совсем рядом, в каких-то двух десятках метров. Я даже не увидел его, он словно проявился у меня в мозгу серией быстро сменяемых слайдов — скрученный и уложенный вдоль ортов брезент, человек в черном берете и камуфляже в кузове, рука в перчатке без пальцев, рывком взводящая пулемет на турели.

Дрика на бегу оглянулась на них, на ее лице, до того перекошенном судорогой бешеного, иррационального упрямства, мелькнула растерянность... или мне показалось, потому что невозможно видеть сразу столько деталей... или возможно, не знаю, не пойму.

С глухим стуком что-то пролетело через лобовое стекло "унимога", оставив за собой круглые дырочки в белом обрамлении, носатый в кузове "скании" даже привстал, я разглядел даже крошечное облачко дыма, сорвавшееся со ствола его оружия.

Я выстрелил прямо через лобовое стекло машины, очередью, целясь не в "сканию", а в неожиданно возникшего перед глазами пулеметчика, который должен был начать прямо сейчас, я это по его лицу видел, по сощурившимся глазам, по плечам, по плотно сжатым губам, по глазам, в конце концов.

Стекло отозвалось звоном, слышным даже сквозь грохот выстрелов, тяжко хлестнувшим по ушам в тесноте кабины, но человек за пулеметом вдруг странно взмахнул руками и завалился набок, оставив свою смертоносную "машинку" вращаться на вертлюге.

Снова частая россыпь дырочек в лобовом, ругань Сэма, кровавая полоса у него на щеке, остановившаяся прямо посреди дороги Дрика, растерянная и словно всеми брошенная, звук частых коротких очередей и огонек дульной вспышки из темного провала кузова "скании". Крик Сэма:

— Держись!

"Унимог" резко рванул вправо, с ходу ударив могучим стальным бампером зеленый "лэндровер", с грохотом, звоном и лязгом. Тяжелый грузовик потащил легкую машину перед собой, вбил ее со всей силы в кирпичный угол дома, вмял, сложил со скрежетом метал, с громкими хлопками полопались стекла.

— Разберись с ними! — снова крикнул Сэм и схватив автомат, вдруг выскочил из кабины на дорогу.

Высунувшись по пояс в окно, я длинной, на весь остаток магазина, очередью, перекрестил кабину внедорожника, в которой дергались и откуда пытались выскочить двое, я видел их белые, искаженные страхом лица в обрамлении коротких бород. Пули прошили ее тесное пространство, хлестнуло кровью, послышался короткий крик. Один из них смотрел на меня, выпучив глаза в ужасе и зажимая обеими руками рану на шее, из которой прямо сквозь пальцы брызгало ярко-красной кровью, второй же уткнулся окровавленной бритой головой ему в колени.

Второй магазин в горловину, большим пальцем с задержки, толчок, когда затворная рама донесла затвор до ствола и жестко впечатала его на место.

"Скания" уже стояла и из кузова свешивалось чье-то тело, я не понял чье именно. Еще три фигуры, стреляя на ходу, я видел вспышки, разбегались от грузовика в стороны в поисках укрытия.

Сэм стоял на колене, положив М16 на бампер сокрушенного нами "лендровера" и бил короткими очередями по противнику. Гильзы барабанили в железный борт машины, отлетая от него яркими латунными вспышками. А еще по ним стреляла Дрика, стреляла нелепо, без всякого укрытия, стоя прямо посреди дороги неловко расставив тощие ноги в слишком массивных для них ботинках.

— Назад! — заорал я так, что в горло словно кипятку кто плеснул. — Назад, Дрика, дура чертова, назад! Уходим!

Она меня не слышала и продолжала стрелять. Я увидел какие-то темные фигурки на противоположном берегу канала, бегущие в нашу сторону, каких-то людей с оружием, выбегающих со стороны паромной пристани и понял, что еще чуть-чуть — и нам конец.

Выпустив несколько очередей в сторону самых ближних, тех, что на дороге, я перескочил на место водителя, распахнул дверь, но больше ничего не успел предпринять — Сэм обернулся ко мне, закричал: "Прикрывай!" — затем швырнул банку дымовой гранаты вперед и побежал, тяжело топая ботинками по асфальту, к замершей столбом Дрике, даже не дав подняться завесе дыма.

Отбросив на сиденье свой автомат, я схватил М16, поймал в кружок пип-сайта припавшую на колено темную фигуру, выстрелил. Тот упал, а я палил по всему, что мелькало впереди, чтобы заставить залечь, прижать к земле, дать Сэму завершить свой самоубийственный рывок.

Не знаю, крикнул ли он или Дрика обернулась на шаги, но она чуть не выстрелила в него с перепугу, направив оружие. Но не выстрелила. Сэм схватил ее за запястье и потащил назад, стреляя из своего автомата с одной руки, в белый свет как в копеечку. Пули выбивали искры из асфальта вокруг них, стреляли уже со всех сторон. Мне хватило патронов в магазине всего на две короткие очереди в сторону противоположного берега, откуда нас уже давили огнем, а затем затвор снова встал на задержку. Дым уже скрывал нас от "скании", но с другого берега обстрел все усиливался и усиливался.

Пока руки шарили по разгрузке, вылавливая оттуда очередную спарку магазинов, глаза перескочили на пулемет на вертлюге, который продолжал медленно покачиваться по другую сторону ветрового стекла, прямо у меня перед глазами. Но хрен там, не дотянуться уже, не успею. И угол оттуда будет...

Сэм с Дрикой бежали к "унимогу", схватившись за руки, Сэм уже не стрелял. Понимая, что я уже ничего не успеваю сделать, я просто опустошал магазин короткими очередями, осознавая, что толку от этого моего огня уже никакого, и только везение может нас спасти.

Первой споткнулась Дрика, когда до машины оставалось не больше десяти метров. Она вскрикнула, упала на колено не отпуская руки Сэма, так, что тот развернулся. Вторая пуля ударила его, слегка толкнув назад. Он отступил, нога подогнулась, но он нашел в себе силы выпрямиться и потащил девушку дальше.

— Вы что, суки, делаете? — заорал я в отчаянии, продолжая стрелять. — Я же порву вас, твари, на фашистский крест, мать вашу в хрясло!

Ощущение бессилия. Ничего невозможно сделать, вообще ничего. Вот они, мои единственные в этом умершем мире друзья, до них всего несколько шагов, рукой подать. Если бы я мог этой рукой подать и их прикрыть... а хрен там, не могу, не получается, невозможно.

Я орал от злости, от такой ярости, которая, казалось, могла разорвать на части меня и весь мир вокруг. Я увидел, как несколько пуль одновременно хлестнули по ним обоим. Сэм дернулся и упал на колени, грузно, неуклюже, но на коленях устоял и даже толкнул Дрику дальше, в мою сторону. Она сделала пару быстрых неловких шагов, покачнулась...

Я когда-то успел выскочить из кабины, я так и не понял когда. Я вновь осознал себя в тот момент, когда ощутил в ладони тонкое запястье Дрики, когда понял, что волоку ее к машине и даже стреляю с одной руки из подхваченного в кабине "укорота", даже не целясь, просто в сторону врага. На дороге расплывались клубы белого непрозрачного дыма, я тоже, оказывается, успел бросить гранаты.

Сэм смотрел на меня, словно силясь что-то сказать, и в тот момент, когда наши взгляды пересеклись, в спину ему ударили пули. Он дернулся и просто упал лицом вниз, а по его спине побежали, встречаясь и пересекаясь, кровавые пятна.

Дрика кашляла, изо рта у нее текла струйка крови смешанной со слюной. Я просто закинул ее в кабину, на заднее сидение, забросил как куклу, одним движением, не знаю даже откуда столько сил взялось. Влетел в кабину сам, не обращая на барабанящие по машине пули, врубил задний ход. Мощный дизель взвыл, рванул назад тяжелое кабанистое тело грузовика, грузно подпрыгнувшего на канаве. "Лэндровер" со скрежетом потащился было следом, сдирая боковинами покрышек дерн с жирной земли, но через пару метров оторвался, боком осев в канаву.

Я разворачивался задом, по часовой стрелке, стремясь поставить между собой и противником емкость с двумя тоннами солярки, и это у меня получилось. Мне хватило этого пространства для разворота. Пули барабанили по машине как град, но она, словно бронированная, этого даже не ощущала. Четко врубилась передняя передача, снова рявкнул дизель, и тяжелый грузовик понесся по дороге, пусть и избиваемый пулями, но все еще непобежденный. За крайним домом деревни удалось принять немного влево, перевалить по маленькой глинистой перемычке через канаву, поставив между собой и врагом дома деревни, и обстрел прекратился. "Унимог" несся по полю, тяжело подпрыгивая на неровностях, а сзади тяжело, с мокрым хрипом, стонала Дрика.

Только бы не остановиться, не упереться в глубокую канаву, через которую "унимогу" не перебраться, не застрять — тогда догонят, найдут по следам, которые мы оставляем за собой, такие четкие, что их, наверное, даже из космоса видно, и расстреляют. Летят комья грязи из-под мощных колес, шелестит сухая стерня.

Есть мостик, точнее еще одна перемычка, перескочили поля, понеслись вдоль узкого канала, снова свернули... еще канава, но через нее грунтовка идет, преодолели. Дорога, нормальная, асфальтовая, многополосная. Надо бы налево свернуть, подальше от врага, но сразу мысль в голове: "Именно там искать и будут!" — поэтому направо, опять в сторону водохранилища. Нырок в тоннель, над головой не дорога, а канал, затем вперед по асфальту, к скоплению гигантских, как здесь принято, теплиц. Между ними проезды, их много, лабиринт настоящий, поди еще найди. Надо останавливаться, я же слышу как сзади дышит Дрика, это не царапина, это...

Треск проломленных кустов, поворот налево, направо, снова налево, с обеих сторон стены из полупрозрачного пластика, натянутого на легкий каркас, за каждой такой стеной стена зарослей. Все, стоп!

Машина даже юзом прошла немного, качнулась взад-вперед, гулко скрипнули тормоза. Перепрыгнул на заднее сиденье, уже сплошь залитое кровью, потащил из-за него фельдшерскую сумку, ту самую, которую везу еще из Аризоны, с помощью которой Дрика мне лицо латала.

— Ты как? Куда тебя?

Бледная как смерть, изо рта кровь и пузыри, смотрит на меня и даже не пойму, видит или нет. Разгрузка вся кровью пропитана, хоть выжимай, кровь откуда-то даже на пол капает. Сжал стопоры застежек, откинул тяжелую переднюю часть с магазинами и не сдержался, охнул вслух. Майка буквально сочилась кровью, и текла она не из одной раны. Рванул из кармана нож, одним махом располосовал ткань от горла до низа, растянул в стороны, чувствуя, как уходит почва из-под ног, как наваливается тяжелое отчаяние. Не спасу. Не смогу. Нечем, не умею, не знаю как.

Кот, собравшись в комок, сидит на сумках, сваленных кучей за спинкой сиденья, испуганно таращится на меня желтыми глазами. Хоть бы ты чем помочь мне мог...

Дрике попали в спину, пули прошли насквозь, почти не заметив такой преграды, как ее тощее тело. Одно выходное отверстие, вздутое, с надорванными краями, пенящееся пузырями, было прямо над правой ее грудью, а еще одно, кровь из которого лилась медленным вязким потоком, темная. И еще штанина, она тоже в крови, я не знаю даже за что хвататься.

Рванул застежки сумки, понимая, что не смогу придумать ничего кроме повязки. Бинт, подушка. Куда сначала? Нижняя рана страшнее, из нее течет неумолимо, непонятно вообще, откуда в этой девочке столько крови, как она еще жива. Прижал к ране тампон, снова замер: как бинтовать? Можно ее переворачивать?

Услышал шепот, обернулся резко. Губы девушки шевелились, она смотрела мне в глаза.

— Что?

— Простите меня, — прошептала она так слабо, что я скорее прочитал по губам.

— Заткнись, молчи! — крикнул я на нее скорее с испугу. — Сейчас все нормально будет, перевяжу — и к людям, в госпиталь. Молчи.

— Не будет, — прошелестела она в ответ так же тихо и так же отчетливо. — Простите меня.

— Ты...

Я запнулся. Взгляд исчез. Она только что смотрела на меня, а теперь нет, из голубых ее глаз просто ушла жизнь.

— Нет, — сказал я и слово в тишине прозвучало жалко. — Нет, ты не...

Кот как-то жалко проблеял и уставился мне в глаза.

— Нет, — повторил я, все еще не веря в то, что произошло. — Это неправильно. Так не может быть.

Стащил с руки перчатку, прижал руку к ее тонкой шее. Нет пульса. Все. Умерла. Ублюдки убили ребенка.

Дышать получалось с судорогами, с болью, с темнотой в глазах. Вкус крови во рту, резкая боль в прокушенной губе.

Они ее убили. Она добралась сюда со мной через весь мир, а они ее убили. Ни за что. Они убили Сэма, они убили малолетнюю художницу. Они заманили ее обещанием найти ее мать, скорее всего давно погибшую, и когда не получилось захватить — убили.

Я накрыл ей лицо ладонью, закрывая глаза, и отдернул назад, словно ожегшись — на лице остался кровавый отпечаток. Судорожно схватив из сумки тампон, плеснул на него спиртом из пластикового баллончика, начал оттирать следы красного с бледной кожи. Кровь размазывалась, я почему-то злился, словно это стало самым важным. Потом замер, спохватившись.

— Нет.

Я потянул из-под сиденья рюкзачок "мародерку".

— Нет, этого не будет, — сказал я, глядя в мертвое лицо девушки. — На ту сторону я тебя не отпущу, оставайся с людьми.

В руках у меня оказался пистолет с деревянной рукояткой и длинным четырехгранным стволом. Оттянул легкий затвор, увидел, как в казенник скользнул маленький серый патрон. Зажмурился до огненных кругов, собираясь с духом сделать то, что сделать надо. Обязательно надо, так нельзя, нельзя дать ей вернуться оттуда, где она сейчас, нельзя!

— Прости, прости пожалуйста, — пробормотал я, приставил ствол к маленькому уху, тоже испачканному кровью, и нажал спуск. — Нельзя по-другому, поверь мне,ты поймешь, поймешь обязательно.

Я похоронил Дрику за одной из теплиц, выкопав могилу в рыхлом грунте. Ни албанцы, ни мертвяки не побеспокоили меня, пока я рыл яму, пока укладывал в нее завернутое в желтый брезент тело девушки, удивительно, нереально легкое, почти невесомое. Уже в яме я откинул брезент, посмотрел в ее спокойное лицо. Я сделал для нее что смог, отмыл всю кровь, даже переодел. Положил на грудь ее "глок", сложив поверх него руки в перчатках. Она погибла в бою, как воин, пусть так и покоится.

Во мне словно все замерло, замерзло, умерло. Я закапывал могилу размеренно, монотонно, словно автомат. Эти люди словно что-то убили во мне, что-то сломалось, я это чувствовал ясно и твердо. Только сейчас я понял, что она для меня значила. Значила с того момента как я ее подобрал в Юме, эта молодая, серьезная и такая хорошая девушка. Не говоря себе этого вслух, я ее удочерил и они убили моего ребенка. Ребенка, который спас мне жизнь не один раз и этого я тоже не забыл. Они убили моего ребенка, они убили моего единственного друга, и они там живы. Они, кажется, даже не пытались за мной гоняться. Зря. Надо было гнаться и обязательно догнать. И обязательно убить, потому что теперь им делать это поздно.

— Я с них получу за тебя, — сказал я, втыкая в могильный холмик самодельный крест, на скорую руку связанный из двух дощечек. — С процентами. Я с них с такими процентами получу, что вы с Сэмом будете хохотать там где вы сейчас, глядя на них. За вас обоих получу. А потом я поеду домой.

Черпая ведром воду из дренажной канавы, я отмыл салон машины, спокойно, методично, даже равнодушно. Окрашенная кровью вода стекала на землю, я даже ощущал запах крови сквозь вонь солярки, которой вытекло немало из пробитых пулями дыр в танке. Затем неторопливо заделал эти дыры, забив в них деревянные чопики. Сэм наделал их заранее, предположив, что где-то мы и на обстрел можем нарваться. Как в воду глядел. Затем вымел осколки выбитых пулями стекол, уложил в порядке вещи.

Закинув в кабину кота, я завел "унимог" и выехал из тепличного лабиринта, попутно сбив заплутавшего мертвеца в рабочем комбинезоне. Колеса машины проехали по нему, хрустнуло противно. Короткая дорога привела меня почти что к самой деревне Рейпветеринг, которую я нашел по карте, но остановился я раньше, свернув на пустое фермерское подворье, где и загнал "унимог" в огромный сарай с сеном.

Вытащив кота из машины, я опустил его на землю и сказал:

— Пойдем, поможешь мне проверить место, нет ли тут кого мертвого.

Кот словно понял меня и пошел рядом, оглядываясь по сторонам и к чему-то прислушиваясь. Когда я вскрыл с помощью гвоздодера дверь в дом, он скользнул внутрь, что-то невнятно муркнув, а я вошел следом. Никого здесь не было, ни мертвых, ни живых. Люди уехали, что меня удивило — голландцы, говоря откровенно, народ жадный, хозяйство не бросят. Потом я подумал и решил, что повлияло соседство. Жить рядом с албанской бандой решится или самоубийца, или желающий ишачить на них бесплатно. Вот люди подумали, да и свалили от греха подальше.

Потом мы с Тигром так же методично обошли все хозяйственные постройки и тоже не нашли никакой опасности. Я перетаскал из машины несколько сумок в дом, запер дверь на починенный засов, закрыл ставни первого этажа и сказал коту:

— Здесь пока поживем. У нас с тобой дела, нам посчитаться надо.

Открыв чехол с винтовкой М25, я начал обматывать ее проволокой, подсовывая под нее пучки зеленой травы, которую принес со двора. Мне надо будет хорошо маскироваться.

5 июня, воскресенье, утро

Нидерланды, деревня Кааг.

Я выехал из дома с рассветом, едва стало можно различать дорогу, не включая при этом фар. Выехал на мотоцикле, не газуя и стараясь шуметь как можно меньше, не нужно мне лишнего внимания ни от кого. Доехал до теплиц, раскинувшихся по обе стороны от того шоссе, что проходило под каналом, и свернул с нее налево. Вскоре мотоцикл был упрятан в узком проезде, а я тихо и медленно двигался дальше, в сторону канала, больше всего сейчас опасаясь нарваться на мертвяка в "режиме сна", неподвижного и бесшумного. За спиной у меня была замотанная травой винтовка, а в руках пистолет, длинная труба глушителя которого словно ощупывала путь передо мной, а временами ей помогало красное пятнышко лазерного целеуказателя — при таком освещении лишним не будет.

Пистолет пригодился всего лишь однажды, уже за теплицами — из-за бортика круглого и плохо пахнущего бассейна очистного сооружения поднялся сильно обгрызенный мертвец, уставившись на меня своим жутким, каким-то неправильным взглядом. Пятнышко перескочило ему на переносицу, хлопнул негромкий как у духовушки выстрел, зомби завалился в траву.

Мне пришлось переплывать канал, сложив все имущество на надутую камеру, которую потом оставил поближе к берегу. Греб тихо, медленно, прислушиваясь, не раздастся ли где-нибудь звук мотора лодки. Лодок здесь было великое множество, больше чем брошенных машин, у каждой деревеньки по нескольку десятков. Еще вчера, когда я размышлял над планом, был соблазн прихватить одну такую, но отказался от этой мысли.

Сейчас тихо, очень тихо. Никто не едет по шоссе, не идут поезда по железной дороге, даже самолеты не летают. Любой звук разнесется по окрестностям далеко-далеко и обязательно привлечет внимание. Пусть уж лучше тишина будем моим союзником, а не албанцев.

Как подобраться скрытно к противнику на местности ровной как стол, где даже травы выше чем до середины голени не найдешь? Очень просто — дренажные канавы. Они пересекали пастбища во всех направления, деля их на лоскутки метров по триста в длину и метров по двадцать-тридцать в поперечнике. Глубины их вполне хватало для того, чтобы согнувшийся человек мог двигаться совершенно скрытно, а если еще и шуму не поднимать, то прокрасться можно почти что куда угодно.

Были и неудобства, разумеется. Я уже замерз, промок, мокрая обувь терла ноги и мечталось о водолазном скафандре, только где его взять? Хватало и комаров, занудно гудевших возле лица, тут им самое раздолье. На мне была сетчатая накидка с вплетенной в нее травой, сделанная из обычного куска полимерной сетки, найденной на ферме, я больше напоминал движущуюся кочку, чем человека.

Забирая все ближе и ближе к каналу, по которому проходила граница между Южной Голландией и Северной, я шел к небольшому мысу. Оттуда должна быть хорошо видна дорога по которой мы вчера ехали, и часть острова, на котором, как я понял, основная часть албанского анклава и размещалась. Лучше места и не найти — со всех сторон много воды, все подступы просматриваются, при этом есть паромы и доступ ко всем дорогам. И на лодках можно добраться чуть не до половины страны, система каналов здесь обширная.

К тому времени как солнце поднялось и утро вытеснило сумерки с земли, попутно выталкивая туман, я уже лежал среди пучков осоки на краю канавы, наблюдая и за дорогой, и за островом. Хоть со стороны я на себя взглянуть и не мог, но был уверен, что мимо меня можно пройти в пяти шагах и не заметить, я сейчас как естественное продолжение "приканавной" растительности.

Вокруг паслись овцы. Немного, но и немало. Я было удивился тому, что за ними никакого присмотра, а потом оценил гениальность голландце — овцы паслись на островах, деваться им было некуда и сбежать просто никак. Хочешь пасись, не хочешь — не пасись, а больше никакого выбора. Поэтому они, небось, такие и толстые, еда — единственное развлечение.

Первое движение наметилось около восьми утра. Из-за нескольких домиков, что виднелись от меня метрах в трехстах, вышли двое, в камуфляже, бородатые, вооруженные. Явно обход, а те домики... что там? Там их штук пять или шесть, тесно стоящих, как и везде здесь, на берегу несколько лодок и маленькие пристани. Там у них караулка или жилое место, или что?

Присмотревшись, обнаружил наблюдательный пост на втором этаже углового дома. Оттуда можно было смотреть во все стороны, и если бы я сюда шел не в сумерках и не в туман, то меня вполне могли бы обнаружить на подходе. Понятно, запишем, что первую ошибку я уже допустил, пусть пока и не фатальную.

Наблюдатель мне отлично был виден в прицел, до него три сотни метров, как раз дистанция прямого выстрела. Мне сейчас пальцем шевельнуть, да и все, мозги вышибу. Чем он там подкреплен? Ага, пулемет у них там. Просто стол к окну подвинули, а на нем на сошках врастопырку пулемет стоит. Людей больше не вижу.

Постепенно мне удалось разобраться в планировке острова. Формой он напоминал равносторонний треугольник, ограниченный с одной стороны каналом, вдоль которого мы ехали вчера. Вторую его сторону, ту, которой он был развернут ко мне, образовывала заводь шириной от пятидесяти до пары сотен метров, а третья сторона и вовсе в озеро выходила.

У дальней от меня грани находилась сама деревня, немаленькая, домов так примерно на полсотни, а то и больше. В середине возвышалось большое, промышленного вида здание, надпись на котором никак не удавалось прочитать с моей позиции. Еще одно скопление домов, штук так примерно десять, находилось в зеленой зоне на южном мысу и напоминало что-то вроде коттеджей, сдаваемых в аренду, настолько они были похожи, однотипны и явно строены по одному проекту. Последний мини-анклав находился возле меня, за ним я и наблюдал.

Между этим анклавом и пристанью паромов находилась огромная лодочная стоянка, в которой у причалов выстроилось не меньше сотни лодок, от совсем небольших моторок до достаточно крупных катеров с каютами. У лодочной станции на недавно выстроенной караульной вышке стоял часовой. Оттуда вчера по нам тоже стреляли наверняка, а я вышку даже не заметил. Ладно, разберемся. Пятьсот метров примерно.

Так, кто у меня в прямой видимости? Наблюдатель, пост на вышке, удаляющийся патруль. Угрозы? Пулемет в окне, который у этого самого наблюдателя. Есть еще пост в деревне, возле остова разбитого и расстрелянного нами вчера "лэндровера", но он не опасен, мне присесть немного — и канава укроет, как в окопе буду. Да и хрен они успеют меня заметить.

Кто из тех, кого легко завалить, сможет быстро среагировать? Оба наблюдателя, как я думаю, у патруля позиция не самая удобная, как раз по пастбищам топают. И наблюдателям меня обнаружить будет легче. Ветра нет почти, чуть-чуть поправочка, высота как раз ноль над уровнем моря, здесь вся страна ноль, температура под двадцать, пожалуй... да что там, дистанции огня детские, я на дальние стрелять и не решусь.

— Ну, привет, родимые, — тихо сказал я, наводя перекрестье на наблюдателя в окне.

После М16 выстрел из мощной винтовки получился непривычно громким, в плечо ударило тоже ощутимо. Наблюдатель свалился головой вперед, вывесившись из окна, сорвавшийся с шеи бинокль упал вниз.

— Это раз, — прошептал я.

Вышка... чуть больше чем на половинку роста вверх поправочка, и самую малость, на деление, влево. Первый выстрел, второй, третий, быстро, подряд — упал, прямо вниз полетел.

— Это два.

Патруль в поле. Один бежит куда-то, второй залег — зря, укрытия-то у него нету. В него тоже три раза, с маленькими поправками почти наугад — третей пулей попал, дернулся и мордой в землю ткнулся.

— Это три, — сказал я.

Его напарник спрыгнул в канаву, скрылся. Жаль. Но ничего, в другой раз свидимся. Взгляд в сторону деревни на другом берегу — никого, укрылись, сообразили. Все, достаточно, это только вступление.

Окно наблюдателя? А там кто-то к пулемету встал, меня выцелить пытается. Дурак, ей богу дурак, у меня винтарь прямо на тебя пристрелян, я тебе отсюда прямо в лоб закатаю...

— Это четыре, ты у меня сверхплановый.

Хочется песни петь от осознания того, что начал плату брать, за кровь кровью. Ничего, вам друзья мои еще в кошмарах сниться будут.

Все, в канаву — и отход. Не высовываться, не суетиться, двигаться быстро. Максимум допустимого я для этой позиции выбрал, больше нельзя. Вода плещется, ноги скользят, дышать сразу тяжело стало. От воды гниловатый запах, но терпимо. Овцам все по-барабану, жевали и жуют, никакая стрельба их не пугает.

Где-то заколотил один пулемет, сразу же к нему присоединился второй. Оглянулся — черт его знает, куда они бьют, может по брошенной огневой, а может и в белый свет. Плевать, меня уже не достанут.

Одно поле, второе, взял правее, еще правее, ориентируюсь по ветряной мельнице, она тут как перст над плоским островком торчит, не ошибешься. Вот берег канала, вот моя камера надувная, приныканная. Обернулся, сказал, осклабившись:

— Четверо, ага? А я за каждым приду, твари, вы у меня еще на луну взвоете, локти грызть будете, поняли? — и помолчав, добавил: — Не, пока не поняли. Но поймете, гарантирую.

Переплыть тридцать метров спокойной воды нетрудно, дальше маленький островок, по краю кусты — прикроют. По ним перебежками, затем на узкую косу, поросшую ивняком. Оттуда на другой остров, уже вброд. Тут уже сухо, можно просто бежать, что и сделал, неторопливо, трусцой. Мостик, теплицы... ага, вот и мотоцикл мой, стоит на месте, сзади вместо сумки примотан тюк с автоматом и запасной одеждой, я дальше мокрым бегать не собираюсь. Куда бегать? Так день ведь еще начался только, у нас еще все впереди.

Скинул мокрое, растерся полотенцем, переоделся в сухое. Сброшенную одежду затолкал в пластиковые пакеты, потом просушу, "на базе", а пока дела у нас, дела. Завел мотоцикл, неторопливо поехал в сторону дороги, постоянно оглядываясь. В одном месте все же пришлось газануть, удирая от неожиданно появившегося "шустрика". Остановился, застрелил из пистолета. Разве это враг? Нет, это болезнь, это чья-то беда, но это не враг. Враги теперь те же что и раньше — люди. Эти всем врагам враги, особенно те, кто почувствовал, что теперь можно все, можно хорошо жить за счет жизней других. Таких отстреливать надо. Вот и займемся.

Что делать дальше я еще вчера продумал. Мотоцикл дает мне мобильность, вокруг пустующие земли, так что стеснить мой маневр не удастся. С одного боку я уже укусил, надо теперь со второго клок мяса вырвать. Хорошо вырвать, с жилами и кровью.

За теплицами маленькая деревенька с классическими голландскими домика, только уже явно современными, со стеночками потоньше. Большие окна без занавесок, у голландцев традиция такая, не скрывать свою домашнюю жизнь от прохожих. Странно, да? Не смог бы так, не люблю на виду быть. Маленькие садики, за ними железная дорога. И автотрасса, широкая, четырехполосная и главное — с шумозащитными барьерами. Хорошая это вещь, через них почти ни черта не видно и стоят они на бетонном основании, вроде как специально придумано чтобы засады было делать проще. Но до этого мы дойдем потом. Надеюсь.

Кстати, похоже, что именно эти барьеры не пустили на эту сторону мертвецов из прилегающего городка. Может и не так, но мне так показалось. Их и живой так просто не преодолеет, а уж бестолковый мертвец подавно.

А пока у меня план другой. Проехал чуть назад, выбрался на шоссе по маленькой развязке. Теперь только в туннеле бы на засаду не нарваться, мне на ту сторону нужно.

Не нарвался. Проехал несколько километров по пустынной и грязноватой уже трассе, проскочил под каналом, огляделся. Нет, пока никого. Вывернул налево, снова в сторону Каага, проскочил по узкой асфальтовой двухполоске метров триста, встал. Вот оно, то что мне нужно — пара домиков у дороги. Мотоцикл во двор, у задней стены поставлю, чтобы с дороги никак не разглядеть было, а сам гвоздодер в руки — и на крыльцо.

Дверь добротная, но не толстая, в два рывка вскрыл. Пнул затем — распахнулась. Привычно уже пистолет с глушителем в руки, погнал пятнышко лазера по стенкам гонять. Раньше вроде не пользовался, а вот теперь понравилось. Когда света мало, оно очень кстати получается.

Пусто в доме. Правда, пошарился здесь кто-то, из шкафов все вывалено, на кухне посуда битая. Эти, небось... Кстати, было бы мозгов побольше, то заминировали бы все вот такие дома в окрестностях. Так, на всякий случай, раз уж хорошо себя вести не умеют, а плохое поведение плодит врагов.

На втором этаже, мансардном, тоже никого, пусто здесь. Выглянул в окно в торцевой стене, мысленно обматерил себя. Зачем ехал по трассе, если здесь наплавной мост есть? На карте он не обозначен, а есть. Будем знать.

Дорога просматривается до самого Каага, все как на ладони. Скрытно ко мне ни с одной стороны не подберешься, разве что как я сам сегодня, ночью выйти и на четвереньках, но эти пока так делать не будут — не знают они еще, куда на четвереньках надо, не в курсе они, в общем.

Придвинул к окну стол, на него винтовку поставил. Подождем. Чего подождем? А чего угодно. У них дорога одна, проезд в другую сторону они сами перекрыли. Если какая-то машина из Каага поедет, то только сюда, других вариантов нет. Что за машина? Да все равно что за машина, плевать с высокой башни, у нас тут фейс-контроль. Если борода и камуфляж — мой клиент, пажалте брицца. Подождем. У меня с собой паек на двое суток, Тигру тоже еды оставил. Тут тихо, спокойно, хоть до завтра подожду, хоть до послезавтра, обязательно кто-то поедет.

5 июня, понедельник, день

Нидерланды, окрестности деревни Кааг.

Пока пусто. На острове бандитском какое-то движение вижу, но на дороге никого. Жую "сникерс" еще из испанских запасов, поглядываю в бинокль. Другие стороны проверять тоже не забываю, но ничего угрожающего пока не вижу. Метрах в трехстах от дома в поле мертвяк какой-то блуждает. То в одну сторону пойдет, то в другую — непонятно что хочет, совсем тупой какой-то.

На часы поглядываю — уже три миновало. Но ждать мне не трудно, я вообще ждать умею. У жены никогда не получалось, она даже в самой маленькой очереди подпрыгивать на месте начинала, а я хоть сутки могу в одной позе просидеть, чего-то выжидая. Как сейчас, например. Не умеешь ждать — в засаду не садись, чтобы самому не засадили по самое "не могу".

Ну вот, не зря ждал, похоже, какое-то шевеление на пароме. Машина на него заезжает, такой же "лэндровер" как тот, что Сэм вчера протаранить успел. Тоже с пулеметом. В деревню на усиление или по дороге кататься поедут? Что по мне, так лучше бы по дороге.

Паром штука медленная, пока отчалит, пока пристроится ровно к пристани на противоположном берегу — все разглядеть успеешь. Четверо в машине, все чернявые и небритые. Ни у кого полноценной бороды пока не видел, такое впечатление, что они все сомневаются, следует ли правоверному во всем правилам следовать, или ну его, правоверие это самое, и так хорошо.

Так, ага... выехали с желтого корыта с застекленной будкой сбоку, парома этого самого, поехали. В мою сторону, куда же еще... ах вот они куда...

Внедорожник с пулеметом свернул в поле с дороги и покатил прямо по следам "унимога", тем самым, что я вчера оставил убегая. Но это ерунда, это ладно, я же не такой дебил, чтобы исключительно по целине кататься. Доедут до асфальтовой дороги — и все. Максимум что найдут, так это направление, в какую сторону я свернул, грязи-то с колес набросало. Ну и что? Я по этой дороге мог хоть до Парижа уехать, хоть свернуть в любом месте, что и сделал, собственно. Поди найди, куда меня занесло.

"Лэндровер" исчез из поля зрения, а я достал из рюкзака минеральную воду. Ждем.

Затем увидел нечто меня заинтересовавшее: с острова на берег переправилась бригада рабочих с лопатами и взялась что-то копать, отсюда мне трудно было разглядеть что именно, склон берега скрывал. Ничего странного в этом не было, заинтересовало другое — с ними было двое охранников. Не оберегающих, скажем, от нападения мертвяков, а приглядывающих чтобы не убежали. И еще время от времени лениво бьющих палкой то одного, то другого.

Не то чтобы удивился, но общий облик "сообщества" выяснил для себя окончательно. Надо ли говорить о том, что рабочие на албанцев похожи были мало, шевелюрой светлы слишком. Вот так, граждане политкорректные, пригрели у себя беженцев-страдальцев, спасли от бедности, выделили пособия... в надежде на то, что те потом работать будут, а то вам размножаться некогда, молодцы, уважаю. Теперь и отгребайте счастье лопатой, по Сеньке и шапка, носи на здоровье. Впрочем, не одни вы такие, у меня вот тоже мысли мрачные по поводу московских диаспор, которых там уже больше коренного населения... Мда.

А тишина — это хорошо. Слышу как "лэндровер" возвращается. Может и другая машина, но не думаю, тот самый, скорее всего, который по следам катался. Интересно, докуда отследить получилось, до асфальта?

Встал из-за стола, подошел к окошку на противоположной стороне. Навел бинокль — ага, они самые, четверо в машине, один из них за пулеметом. Интересно, сколько их вообще в этом анклаве? Ладно, это мы потом выясним, на сегодня нам надо культурную программу дня завершить. Кстати, на их месте я бы двумя машинами поехал и ничего бы не случилось. Я бы даже высовываться не стал, а то в домике и обложат, но нет, едут на одной. Зря. Буду высовываться.

Сел за стол, приложился к винтовке, навелся на въезд на наплавной мостик, он у меня за репер, как пересекут эту линию... Сейчас, сейчас... обратно-то они не по полю едут, ракурс будет такой, что можно без упреждения стрелять, цель смещается почти исключительно в глубину.

Вот, есть, фырча дизелем, зеленый внедорожник проехал прямо перед домом. Один стоит за пулеметом, трое сидят. Никого не высадили нигде в засаде, все обратно возвращаются. Может и не так, ошибаюсь, но думаю что нет. Кстати, у троих все те же черные береты с какими-то эмблемами. Что-то напоминает из телевизионной хроники, "Армию Освобождения Косова", что ли?

Итак, кто нам главный враг, водитель или пулеметчик? Пулеметчик как мишень стоит, не промахнешься... водитель... вон затылок плоский, по самой шее курчавым восом заросший, а шея красная... Видно не очень, частично пулеметчик закрывает, но нормально, патрон мощный, пуля в крайнем случае через ногу стоящего пролетит и свое дело сделает...

Бах!

Винтовка подпрыгнула на сошках немного, но мне удалось не потерять цель из прицела, благо привычку держать оба глаза открытыми я не потерял.

Внедорожник начал плавно забирать влево, пулеметчик засуетился было, но я уже по нему стрельбу открыл. Выстрел, еще... попал вроде... машина вильнула резко вправо, видимо кто-то сумел перехватить руль у убитого шофера, встала на два колеса, расчерчивая черным асфальт свернула влево, опять опасно перекосившись, а затем вдруг завилял, окончательно потеряв управление, и быстро скатившись с откоса, рухнул в канал, подняв тучу брызг. Машина сразу перевернулась, из воды показались мокрые черные колеса, от выхлопной трубы валил пар, масса воздушных пузырей создала впечатление, что вода в канале закипела как в кастрюле. Затем на поверхности, прямо в прицеле, показалась голова с вытаращенными в испуге глазами и открытым перекошенным ртом, жадно хватающим воздух, молотящие по воде руки. Я выстрелил.

— Это семь как минимум, — сказал я удовлетворенно, подхватывая винтовку со стола и бросаясь к лестнице. — На сегодня достаточно. Может быть.

Деревянная лестница гулко бухала под подошвами ботинок, хлопнула дверь. Так, вот и транспортное средство, теперь, главное, от запланированного маршрута не отклониться, ехать так, чтобы это скопление домов постоянно было между мной и деревней. И если кто в канале живой остался, то и ему глядеть не хрен.

"Ямаха" бодро рванула с места, протиснулась через заднюю калитку, рванула прямо по полю, бросаясь грязью. Вон туда нам, в сторону маленькой железнодорожной станции, точнее платформы, у которой пригородные поезда останавливались, а потом чуть правее — и нас даже из танковой пушки уже не достать.

Никто не стрелял, никто не гнался. Понятно, или пока всерьез не приняли, или растерялись. Это понятно, к завтрашнему дню точно что-то придумают. И мы придумаем. Собственно говоря, я уже придумал.

Заскочив за станционное здание, развернул мотоцикл на ноге направо, рванул с газком, выскочил на шоссе, завалил налево, опять вираж — и я в туннеле под каналом, что и требовалось. Треск мотора отразился от боковых стен, затем замельтешили с обеих сторон опоры тех самых противошумовых щитов — ушел, смылся. Вон моя развязка, сейчас оттуда в путаницу местных дорог нырну — и все.

Хотя нет, я оттуда этой дорогой ехал, возвращаться по ней уже не надо. Навигатор пока работает. Поеду просто дальше, а оттуда он в нужное место уже вывезет.

Вдохнул несколько раз глубоко, глотая упругий встречный воздух. Вроде бы дождик собирается, для этих краев это норма. Ну и для меня он скорее союзник будет чем противник, так что не страшно.

Доехал почти до места по шоссе. Навигатор указал съезд и я с ним с готовностью согласился. Свернув с шоссе, снизил скорость чуть не до минимума, так, чтобы только на третей скорости на самых малых оборотах катить, шум не поднимать. Ладно, хватит на сегодня, дергать бога за бороду хорошо в меру, любое везение, даже если оно хорошо подготовлено, имеет свой предел. Оно может встретиться с невезением и все планы пойдут по звезде.

Ага, а заехали мы как раз в Рейпветеринг... Надо чуток повнимательней, в городе-то... Город в "живых" не числится и не похоже что его зачищать пытались, так что нарваться можно очень даже запросто. И хорошо если просто на зомби или даже "шустрика", а ведь бывают и совсем мерзкие мутанты. А я даже не в машине, на двух колесах верхом, всем ветрам и бедам открытый. Хорошо что центральная улица здесь чисто голландская, справа от нее канал шириной метров в пять местами, оттуда неожиданно не кинешься, и до ближайших домов справа тоже неблизко.

Забавно, а дорога-то здесь вообще однополосная. Как на ней люди раньше разъезжались? Справа велосипедная дорожка из красноватого кирпича, такая же гладкая, как асфальт... А вон велик стоит возле дома брошенный, пригодился бы...

Есть мертвецы в деревне, вон двое сидят под стеной, причем на шум уже проснулись, башками крутят. Ну это ладно, им просыпаться долго, я уже далеко буду. Вот на дорогу выезжать не очень хочется, ее можно с водохранилища просматривать, если, конечно, сюда поближе на лодке подплыть. Маловероятно, но береженого бог бережет, вот и не будем нарываться.

Вскоре я увидел между домами проезд, свернул туда — и сразу оказался в поле. Точнее — на том самом лоскутном пастбище, со всех сторон окруженном и во всех направлениях пересеченном канавами с водой. Но тут проще, от деревни было близко и владельцы выпасавшихся овец в канавы бетонные трубы побросали, а сверху земли насыпали, вот и вышли мостики.

Траектория движения вышла такая, что пьяная змея позавидует, но к ферме подъехал с тыла, прикрываясь сараем. Есть вероятность того, что мою базу нашли и здесь уже засада? Есть, конечно, куда от этого денешься, один я теперь, но выбора никакого. И не думаю, что они уже успели организовать активные поиски. Рано пока, это позже начнется.

5 июня, понедельник, вечер

Нидерланды, окрестности деревни Кааг.

Засады на ферме не было, Тигр встретил меня в доме, в темноте ткнувшись в ноги, и я чуть не упал, споткнувшись о него. Поднялись наверх вдвоем, я сбросил мешок, выложил на стол винтовку — надо будет почистить, пострелял немножко.

Устроились мы с Тигром в хозяйской спальне, небольшой но светлой, причем широкую кровать кот благородно уступил мне, выбрав себе для проживания крышку комода. Оттуда ему комфортно было наблюдать за моими перемещениями, что он и делал, шевеля ушами и время от времени приоткрывая желтые глаза.

— Завтра новую базу искать поедем, слышь, полосатый, — говорил я ему, разглядывая карту. — Клиенты наши с высокой вероятностью поедут завтра осматривать окрестности, а мы слишком близко, найдут. Заодно дадим им денек расслабиться. Не найдут нас, может даже обнаружат свежие следы грузовика, и решат что мы с тобой свое дело сделали и уехали.

Кот снова приоткрыл глаза и задумчиво посмотрел на меня.

— А мы не уедем, — сказал я и глаза успокоенно закрылись. — Мы вернемся послезавтра, причем с совсем другой стороны. И искать новую базу мы поедем вот сюда, за водохранилище, в... Рейнса... Рейнсатервоуде... тьфу, мля, язык сломать можно. Вот сюда, — я постучал карандашом по странице атласа и кот слегка повел ушами. — Здесь есть фермы и есть стоянка лодок. Если получится за завтра хотя бы одну завести, то у нас будет запасной способ смыться, случись чего. Или способ подобраться, там видно будет.

Поскольку кот начал терять интерес к обсуждению, я дальше размышлял про себя. Пока у меня на руках все козыри — здесь не война, линии фронта нет, так что в маневре я не ограничен. В атаку не собираюсь, захватывать Кааг тоже, так что заманить меня в ловушку трудно. Я до конца еще сам не знаю, что собираюсь делать, знаю только одно — если я смогу отстреливать их людей в течение нескольких дней, то в банде начнется брожение. С высокой степенью вероятности, так сказать. Оно бы даже в армии началось, но в банде гарантировано. Что это мне даст? Не знаю, там видно будет.

Что они смогут сделать для того, чтобы противодействовать мне? Минировать удобные для снайперской засады места? Вполне. Чем грозит мне? Если я буду действовать по шаблону, то могу нарваться на мину. Или минеров. Есть у них мины? Очень даже может быть, не зря же у них сплошь военная техника местной армии, хотя... ну да, хрен там а не мины, тут стран политкорректная и все мины уничтожила как негуманное оружие. В ходе компании за всемирное их запрещение. Оно и понятно, НАТО, например, и без мин обходилось всякие дикие народы гонять, а у тех как раз кроме мин ничего и не было, самое время запретить.

Хотя могли и с родины завезти, недаром у них такие автоматы странные, наверняка югославские. Ладно, будем исходить из того, что мины все же есть, такая предпосылка для здоровья полезней. Нет — пусть будет приятным сюрпризом.

Думаю, что выставят секреты. Где? В наиболее удобных для меня местах, куда я, по их мнению, попытаюсь забраться. Значит, сразу забираться не будем, а попробуем долго и терпеливо наблюдать издалека как раз за такими местами. Если обнаружим секрет, то... "мужик, ну ты понял, да?"

Опять же, если обнаружим минеров или кого еще в отрыве от основных сил, то тоже будем считать удачной целью. Могут нас таким образом подманить? Пожалуй что и могут. Албанцы там, похоже, сами трудами праведными не занимаются, заодно становится понятно куда делись люди из домов по соседству. Взять такого, одеть в свою форму, она у них есть, дать автомат без патронов и послать гулять по полям. Чем уговорить? Да очень просто, взять семейного и пригрозить... дальше все понятно. Хорошо, это возможно.

Взял винтовку, оттянул затвор, поставив на задержку. Вообще-то стрелял не так уж много, достаточно патронник почистить, нет смысла возиться после пары магазинов.

Брызнул в патронник пеной, затем навинтил ершик на половину шомпола, но по-хитрому, сбоку, буквой "Г". Короткую часть этой самой "Г" сунул в казенник, затем аккуратно снял затвор с задержки. Затем плавно принялся качать шомпол как ручку насоса, вверх-вниз, вверх-вниз. Такой хитрый способ для винтовок на базе старой М14 практикуется. Вытащил ершик, протер чистой ветошью, затем все повторил снова. И так до тех пор, пока белая ткань из патронника не стала чистой выходить.

Винтовка точная, мощная, но разборка у нее не слишком удобная, там пружину надо отсоединять пальцами, внатяг, а она обычно в масле, трудно бывает, вообще много мелких процедур. Без ума конструировали, все как обычно у них, для стрельбища и тира, прикинуть как воевать в дерьме и грязи с таким агрегатом солдату — никто не удосужился. Не, это не "калаш", который даже на бегу чистить можно. Магазин в подсумок, крышку в карман, затворную поршнем в разгрузку, например, стоя, ну и чисти себе хоть затвор, хоть патронник.

Кстати, о "калашах" — неплохо было бы с албанца такой снять, как у Димтара. Нормально выглядел. Не знаю как насчет качества, но там сама конструкция по определению синоним этого слова. Хоть бы один такой взять и уже неплохо. А еще тот "хеклер" бесшумный покою не дает, как с ним можно было бы помещения зачищать от мертвяков — сказка, никакого лишнего внимания не привлечешь. Это не пистолет, из него сыпануть можно всерьез. И патрон он использует стандартный, не какой-нибудь специальный "subsonic". Ладно, это все пока мечты. Или планы, это уж как выйдет.

Ладно, перекусить теперь да паковаться. И мотоцикл надо как-то к грузовику прицепить, одному мне его на крышу не затащить, даже с лебедкой. И до рассвета свалить, нечего здесь отсвечивать.

6 июня, вторник, утро

Нидерланды, окрестности деревни Кааг.

С рассветом удалось найти новую базу, у небольшого искусственного озера с чудовищным названием, нечто вроде Браассемермеер, и некому было объяснить, как это правильно произносится, потому что в таком виде это не произносится никак. Человеком, по крайней мере.

Нашел такую же отдельно стоящую ферму и, кажется, ее хозяев, которых кто-то запер в пустом сарае. Мужчина, женщина, двое подростков, мальчик и девочка, все с укусами. Укусы я уже потом разглядел, когда вогнал каждому из зомби по пуле в голову, сонным, еще не пришедшим в себя, слепнущим от луча наствольного фонаря. Стрелял прямо с порога. Подумал, что трупы скоро начнут вонять и привлекут, в конце концов, кого-то, кого точно привлекать не надо, поэтому прицепил их тросом к их же собственной машине — фургончику "ивеко", и отвез за несколько сот метров, к деревне, где и бросил. Пусть лучше там приманивают мертвецов — чем зомби поблизости активней, тем мне лучше, противник не подкрадется.

Тигр опять остался на охране и обороне базы, а я отвязал от похожей на решето избитой пулями пожарки мотоцикл, кое-как прикрепленный к ней сзади, и отправился на разведку.

Поехал по пустынной и просторной трассе, решив лишний раз не забираться в замертвяченные городки и деревни, можно нарваться там на проблемы запросто. Было ветренно, немного дождливо, пусто и даже здесь как-то уже отдавало наступившим запустением. До того милый и какой-то кукольный голландский пейзаж нагонял теперь тоску и казался злой насмешкой над происходящим. Откровенно говоря, хотелось отсюда свалить куда подальше

Так по шоссе добрался до небольшого и очень мертвого городка Лейдердорп, как раз возле трассы и расположенного. Нужен был мне не сам городок, а большая лодочная стоянка на его окраине — пора было обзаводиться водным транспортом. К радости моей бесконечной стоянка была настоящей окраиной городка то есть прилегала к нему всего лишь одной стороной, а с другой было чистое поле и полоса кустарника, высаженного по берегу водоема. Как в подарок, а то я когда планировал этот набег, много внимания уделял защите от мертвяков из города. А получилось вот так, лучше и не придумаешь.

Остановился на берегу, огляделся. Ну вот, выбирай на любой вкус, а мой вкус сейчас подсказывает, что искать надо РИБ, то есть надувную лодку с пластиковым днищем, легкую и быструю. Каких тут пропасть, на любой вкус.

Мотоцикл спрятать — дело минуты, кусты очень кстати. Поставил, набросил сетку, на нее свежесрезанных веток набросал. Издалека не заметишь, а если вблизи, то никакая маскировка не спасет. Пробежался вдоль берега, забежал на причал, бухая досками, залез в первую попавшуюся лодку, показавшуюся достаточно маленькой и достаточно новой. Мотор подвешен, если по крышке и краске на нем судить, то он новый. Остается только разобраться как ее оживить.

Мотор сзади, управление все на доске перед невысоким креслом, сейчас пропитанным водой — дождит по-прежнему. Да и черт с ним, мне это на руку. Что тут есть? Сдернул полиэтилен с доски, посмотрел. Что тут есть? Тахометр... цифровой спидометр... ага, указатель уровня топлива, только сейчас не работает. Что еще? Ручка сектора газа, под ней блок с переключателем "Старт-Стоп". Еще какой-то крючок с длинным шнурком... ага, это на руку, наверное. Если выпаду из лодки, то шнурок натянется и мотор заглохнет. Как-то так. А заводить как?

Так, движок из воды торчит, винт над поверхностью. Не годится. Как его опустить? Так, с этим просто, вот стопор. Сверкающий никелированный винт погрузился в серую мутноватую воду.

Ладно, будем заводиться. Пощелкал переключателем — ничего. А чего должно быть? Так, есть положение "N", то есть нейтралка, а рычаг в другом стоит, судя по всему — в полностью закрытом. Попробуем еще...

Рычаг вязко передвинулся в нейтральную позицию, я повернул тумблер. Двигатель вдруг тихо заныл, потом расчихался, плюнулся из-под воды сизым дымом, я даже испугался, что лодка куда-то рванет, но она, естественно, не рванула — на нейтралке все же.

Греть движок надо? Надо, наверное, в любом случае беды от этого не будет. Что тут с топливом? Две трети бака, нормально, как я думаю. Кстати, хороший знак, если отсюда не слили бензин, то и в других лодках он может быть, а их тут вон сколько! Кстати, отсюда ведь прямой путь до моря, только вот шлюзы... Шлюзов тут полно, я даже статью читал про них в каком-то журнале. Некоторые автоматические, то есть привет, Днепрогэс, даешь электричество, а некоторые еще и с хранителем. На обед закрываются, кстати. Интересно, их хранители теперь куда и как обедать ходят?

Ладно, в обозримом пространстве шлюзов не ожидается вроде как, так что справимся. Наверное.

Снова открыл атлас, запоминая повороты каналов. А то дойдет до какой-нибудь, скажем, погони, и залетишь в непонятках в тупик, где вся погоня и закончится. Не надо нам такого. Нам надо спокойно и аккуратно добраться до острова, который расположился в водохранилище "через один" от Каага. И все. А оттуда чуток понаблюдать. Или не чуток, но в любом случае будем наблюдать. И если никаких признаков активности противника не заметим, то переберемся ближе, вот и все. На первый взгляд ничего сложного вроде как.

Прогрелся? Ну давай как будто прогрелся, я мануалов не читал. Отвязал лодку, уселся в кресло, хлюпнувшее под дождевиком, осторожно передвинул рычаг в первую позицию. Лодка стронулась с места, неожиданно легко и как-то быстро заскользила по рябой под мелким дождем воде. Крутанул штурвал, обнаружил, что посудина поворачивается легко и предсказуемо — не врежусь. Это хорошо.

Направил посудину в канал, вход в который был хорошо виден. Прикольно, здесь каналы как дороги, идут по тем же направлениям, да еще и рядом, прямые как струны. По таим рулить — одно удовольствие.

Кстати, об удовольствиях: это что за клавиша такая на рычаге? На ней еще стрелки и для тупых надписи "Up" и "Down". Не понял. Нажал верхнюю, нажал нижнюю — что-то зажужжало, кажется, но вроде бы ничего не изменилось. А если прибавить?

Прибавил, лодка пошла быстрее. Снова попробовал "Вверх" — ага! Вот оно! Нос чуть поднялся! А если на другую нажимаю, то опускается. Понятно, тут еще и дифферент самому себе задавать можно. Видать по загрузке и количеству пассажиров. А чего, разумно. Только я не в курсе как сейчас правильно, идет себе РИБ, да идет, хрен знает, что должно измениться.

Интересно, сколько мощи в этом моторе? Лодку несет как пушинку, даже страшно газу прибавлять. Скорость... что там у нас? А нормально, сорок в час показывает, а у нас до максимума ручку двигать и двигать. Под восемьдесят пойдет? На воде скорость совсем по-другому ощущается, не как в машине. Даже сейчас кажется, что несешься как бешеный, капли дождя по физиономии молотят, заставляя морщиться, а сиди за рулем — так с тоски и скуки от такого темпа помирал бы.

А мертвяки в городке есть, в некислом количестве. Кстати, опять в дождь оживились, вон, по улицам шляются, за мной, проплывающим мимо, наблюдают. А хорошо на воде на сей счет, сразу появляется ощущение безопасности. Эх, придумали они себе шлюзы дурацкие... Хотя ладно, это я уже так, пургу погнал, машина все же больше степеней свободы дает.

Мотор рычал совсем негромко, что радовало — не хотелось тарахтеть на всю округу, мне скрытность нужна. Тут ведь недалеко совсем, я по карте прикидывал — мне всего километров десять плыть, не больше.

Городок остался позади, я выскочил в канал пошире, проехав под арочным старым мостом. Ага, вон еще лодочная стоянка, и еще... не пропаду, транспорт раздобыть не проблема. Интересно, а местные пытались на лодках отсюда уходить? Да наверняка. И чем закончилось? Пробками в шлюзах, или кто-то пропуск людей наладил? Ладно, бог даст — выясню. Доберусь куда-нибудь, где нормальные люди, как в Антверпене, например, и спрошу.

Слева коса, мне надо за нее резко свернуть, чтобы в обход пойти, как нормальный герой. Низкая такая зеленая коса, которая даже не закрывает ничего. Резкий поворот, лодка пошла по покрытому мелкой-мелкой рябью плесу. Слева берег, справа остров, а за ним должна быть протока. Если именно в ней меня никто не подстерегает, то подобраться получится скрытно, что и требуется.

А вот и она, и опять огромная лодочная стоянка. Богато жили голландцы, сыто и мирно. А вышло вот так — все погибли, а это все осталось. И не злорадствую я, мне людей этих жалко до слез, просто... страшновато даже. Работали, зарабатывали, копили, брали кредиты, что-то планировали — а потом вот так, только это добро и осталось. А его владельцы вон, я даже отсюда вижу как они по улицам бродят.

Так, здесь по карте есть хитрый канал, идущий петлей. По идее я по нему должен добраться до нужного места не напоровшись на неприятности. Для снайпера позиция будет слишком далекая, так что секрета быть не должно, а просто так людей рассылать во все стороны они не будут, как я думаю, не так уж их и много должно быть. Будем надеяться на то, что нас с той стороны никто не встретит.

Ага, вот вход в канал... да, точно, он же прямо из лодочной стоянки. Прямо туда и прем. Мелькнули пирсы, лодки закачались на волне, поднятой моим РИБом, затем берега резко, словно с разбегу, сошлись почти вместе, втиснув меня в такой узкий канал, что больше ручей напоминал. Но все равно лодки, сплошные лодки вдоль всех берегов. За мной расходятся "усы", слышу плеск воды о крутые, хоть и низкие, берега. Сбросил скорость почти до минимума, чтобы быть тихим-тихим, незаметным-незаметным. Я сюда не на прогулку, я сюда по делу. Серьезному.

Попутно вижу места, где сходится канал и дороги, где видны отдельно стоящие дома. Это полезное знание, мне базу, наверное, еще придется менять, не годится на одном месте засиживаться, а так, глядишь, и новую подберу.

Серо, мокро, сыплет дождь и если честно, то страшновато. Я так бодрюсь, бодрюсь, но понимаю, что против целой банды я сила небольшая. Один неверный шаг, какой-то намек на невезение — и все. А мне домой надо, в Москву. И это дело я тоже оставить не могу, надо его закончить. Как? А вот как дело к концу пойдет, так все и пойму. Сейчас этим не надо голову загружать.

Вот он, маленький, крошечный, квадратный, но все же густой и все же лесок на самом берегу. Он меня прикроет, и отсюда я смогу понаблюдать за островом.

Лодка мягко и пружинисто ткнулась в берег надувным бортом и упруго отскочила назад, чуть ли на середину канала. Вторая попытка пришвартоваться тоже оказалась неудачной — как мячик об стенку. С третьей все же притерся, закинул нейлоновый канат на берег, зацепившись за кусты, подтянулся.

Лесок заставил выругаться матом. Это был не лесок, а дренажный пруд, заболоченный и заросший густым высоким кустарником. Но все же на краю его удалось найти более или менее сухое место, устроиться, натянув на себя импровизированный "Гилли". Глянул в бинокль — остров как на ладони. Отлично, будем высматривать на нем засаду на меня. Если бы я был там главалбанцем — я бы ее послал. Засаживать послал бы, в смысле. А если бы я был засадой, где бы я был?

Если бы я был засадой из албанских бандитов, я был бы во-он в том домике - и сухо, и тепло, и видно далеко. Хоть и очевидно для противника. Ну и хрен с ним, что очевидно, зато видно далеко - ни водой отсюда не подберешься, ни сушей, все открыто и местность плоская. И канав здесь нет, по которым я ползал, тех самых, дренажных.

Зато есть пасмурная погода и дождь. А потом будет ночь. Ночью я старался вне стен не оказываться покуда, но можно разок правило и нарушить. Страшновато конечно, сразу представляется мутант, подкрадывающийся в темноте, но можно... можно в лодке посидеть, например. В ней ведь даже тент есть, сейчас сложенный, я его не поднимал только для того, чтобы силуэт был пониже.

Так, есть движение у окна. Точно, есть. Вон, подошел кто-то к окну, смотрит. Пальнуть? Здесь больше семисот метров, для моих талантов снайпера дистанция запредельная, пожалуй, только спугну, встревожу. А службу там, похоже, несут не ретиво, сидят себе в тепле и сухости и время от времени в окно жало высовывают, поглядеть, не крадется ли враг коварный, я, то есть.

Интересно, как их меняют? Подозреваю, что закинули на сутки, скажем, наказав глядеть в окно поочередно. Двоих или троих. Если менять каждый два часа, то суета слишком заметна будет, это все же засада, а не пост. Или все же пост? Ладно, понаблюдаем пока.

6 июня, вторник, день

Нидерланды, окрестности деревни Кааг.

Никто засаду в доме не сменял, я наблюдал за ними около трех часов. Момент не то чтобы принципиальный, но у меня был некий план и при выполнении его не хотелось бы нарваться на разводящего со сменой, или как там у этих албанцев процесс несения службы происходит. Главный вывод, к которому удалось прийти - ночью и в такую погоду все наблюдение будет бесполезно, разглядеть резиновый РИБ на фоне берега, например, будет нереально, даже с прибором ночного видения. А это значит, что на ночь засада скорее всего затихарится, будет или спать, или просто караулить себя. Что это мне дает? Возможность к ним подойти. А это что дает? С этим сложнее, потому что мне даже с моего наблюдательного пункта была видна запертая дверь в дом. Окна первого этажа без ставен, но все равно закрыты, так что бесшумно в дом не проникнешь. А неплохо было бы.

Вообще неплохо было бы пленного для беседы, но черт его знает, как его захватить. Вот в том доме с засадой вполне вероятно было бы. Пробраться туда и просто караулить, когда они дверь откроют? А они ее откроют вообще? Зачем им ее открывать?

Ладно, пора нам дальше, по окрестностям пошустрить, хочется еще кое-что проверить. Свернул свою мокрую лежку, тихо пробрался лесочком к лодке. Мотор завелся без проблем, я развернулся и на самом малом ходу двинулся в обратном направлении. Пластиковое днище негромко зашлепало по мелкой волне, подвесной мотор тихо бурчал, выплевывая выхлоп в воду и я подумал, что если накрыть мотор каким-нибудь колпаком, глушащим звук, лодка станет практически полностью бесшумной. А этим как-то можно будет воспользоваться. Пока не знаю как, но уверен что придумаю.

Выбравшись из канала в протоку между островом и берегом, я пошел вдоль берега дальше, туда, где судя по карте должна была быть еще одна лодочная стоянка. И не прогадал - когда берега разошлись в стороны, открывая вид сразу на несколько проток, я увидел целую прорву лодок, забивших собой сразу две большие стоянки. А заодно увидел здоровенный лодочный ангар с вывеской: "Олимпия Чартерз. Ботенвертуур". Это и переводить не надо было. У причала в ряд выстроились несколько больших, метров по десять в длину, широких и массивных лодок, скорее даже барж, с большими каютами и логотипами "Олимпия Чартерз" на бортах.

Обрадовался почти-что как ребенок, которому нежданно и негаданно мешок шоколада подарили. Скинул скорость до самого минимума и направил РИБ к причалу. Мертвяков в поле зрения не видно вроде бы, выбраться на берег можно. Правда, сразу за первой линией домов начинается что-то похожее то ли на жилой, то ли на офисный район, так что нужно аккуратно, без лишнего шума.

Пришвартоваться удалось со второй попытки. Привязал лодку, выбрался из нее, оставив накрытый пластиком чехол с винтовкой и прихватив с собой переделанный с вечера "укорот". Надо мне в офисе пошариться, потому что именно там, я уверен, можно найти подробную карту всех каналов, проток, шлюзов и прочего. А это мне очень, очень пригодиться может. Так пригодится, что ради нее можно и рискнуть. Вопрос один: где здесь их офис? Мастерскую вижу, эллинги, вон, кстати, машина толковая стоит - "дефендер", очень даже можно приватизировать, если на ходу, а где офис?

Когда сообразил - поморщился. Люди, кто собирался в путешествие по каналам, подъезжали с другой стороны, значит офис как раз там. Придется отойти от спасительного берега, а я уже привык к тому чувству безопасности, которое внушает лодка.

Пару раз вдохнул-выдохнул, отгоняя зарождающийся где-то внутри страх, перехватил автомат поудобней и пошел вперед, в узкий проход между двумя стенами эллингов. Похоже, что там получится выйти наружу.

Прислушался, даже принюхался. Нет, мертвечиной вроде бы не пахнет, но это совсем не показатель. И тишина именно что мертвая, только шелест мелкого дождя слышен, по листьям и моему дождевику. Выглянул на улицу и сразу наткнулся взглядом на мертвяка, мирно стоящего за углом, всего в паре метров от меня. Рослый толстяк со светлыми усами, в ярко-красной спортивной куртке и невероятно грязных джинсах. Он меня тоже заметил и, как мне показалось, растерялся. Уставился на меня своими жуткими буркалами, не двигаясь с места. Я даже успел рассмотреть, как дождь стекает с его мокрых волос на лицо, смывая с него запекшуюся кровь - мертвец где-то подпитался.

Я выстрелил, наведя маркер "эотеха" в середину лба. Хлопнуло, пуля ударила зомби прямо в переносицу, мгновенно его "выключив", тяжелая туша завалилась вперед, вынудив меня отскочить. Получилось не слишком громко и звук на выстрел даже не похож, скорее что-то упало. Удачно я глушаки купил, удачно...

Огляделся по сторонам - вроде бы больше никого. Отошел от угла, огляделся. Ага, вот офис, метров двадцать до него. И дверь открыта, и вывеска имеется. У дверей перевернутая проволочная стойка с рекламными проспектами, которые рассыпались по всей улице, мокрые и грязные.

Рядом спортивный магазин, все так и висит на вешалках в зале. Не добирались сюда пока мародеры? Очень похоже.

Так, еще один зомби, какой-то кривой и колченогий, от лица почти ничего не осталось кроме одного глаза и оскаленных длинных зубов, выглядывающих из-под обожранных губ. Шустро идет, если бы не хромал, то бегом бы бежал. Он где-то нажрался, уже меняться начал, вон харя какая неправильная...

"Укорот" не подкачал и здесь, выплюнув навстречу твари три пули в частом темпе. Вторая ударила мертвеца над выпученным глазом и он свалился.

Так, офис... внутри... ни черта не видно, столы сплошные. Как осмотреться? А вот так... Запрыгнул на стол, огляделся сверху. Есть еще один, точнее - одна, женщина. Валялась за дальним столом. Грязная, светлые волосы слиплись в запекшейся крови и сбились в колтуны. Нос откушен, одно ухо оторвано наполовину и торчит вбок. Портрет самой смерти. Глаза... как у них у всех глаза, что-то противное человеческой природе в них есть, глядеть невозможно.

В помещении выстрелы прозвучали громко, но по ушам уже не хлестнуло словно кнутом - работает навинченная на ствол труба, работает. Зомби упала не сразу, сначала лишь покачнулась от двух пуль, ударивших в череп, дала мне возможность на какой-то момент испугаться, мол и в голову ее пули не берут, потом завалилась вбок, оттолкнув в сторону кресло на колесиках.

Из приоткрытой двери в смежную комнату выбежало что-то маленькое, быстрое, в красной куртке с капюшоном. Лица не разглядеть - все сплошь измазано в крови, старой, спекшейся. Я лишь вздохнул судорожно, наводя прицел и одновременно сомневаясь в том, что вообще сумею выстрелить. Крошечный зомби добежал до стола, сходу ударившись о край столешницы, протянул к моему ботинку крошечные руки, не дотянувшись.

Именно эти руки и сняли барьер - они начали изменяться. Словно кто-то сверху подсказал мне: "Это уже не ребенок. Оно съело ребенка и пользуется его телом. Убей его".

Два выстрела, маленькое тело упало так быстро, словно из под него выдернули опору.

Чисто?

Вроде бы.

Нет, вот еще мертвец, уже снаружи, уже почти у двери. Идет решительно, размахивая на ходу руками, словно собираясь устроить скандал. Старикан какой-то, в костюме со сбитым набок галстуком, мокрый, грязный, одна рука обожрана до локтя.

Выстрел. Второй уже лишним оказался, он упал на грязный мокрый асфальт уже после первого.

Снова огляделся. Плакаты на стенах, полки, столы, шкафы, кресла. Офис, в общем. "Все как у людей", только людей нет уже, тут мертвецы. Подробнейшая карата каналов на стене - вот такая мне нужна. Не найду "носимого варианта" - сдеру эту. А хрен там, не сдеру, она на пластике, не согнешь.

Что в соседней комнатке, кстати? Я ее пока не проверил. Заглянул туда быстро - кладовка, совсем небольшая, шкафы с дверками вдоль стен и больше ничего. Открыл один, второй... это что? Карты, гармошкой сложенные... фламандский язык, немецкий, французский... вот английский, отлично! Схватил сразу несколько штук, сунул, с трудом сложив пополам, в карман брюк, где они сразу колом встали. Потом переложу, некогда. Вон доска с ключами... номера лодок... ага, вон еще и автомобильные, написано "лэндровер". Тоже радует, аккумулятор пока разрядиться не должен. Будем иметь ввиду, что есть запасной транспорт. Хорошо сходил!

Если уж откровенно, то с тем количеством солярки, что у меня в запасе есть, я на "дефендере" до самой Москвы могу без проблем доехать и еще там кататься долго смогу. Как только это все увезти? Хотя ладно, у меня чуток другая идея, лэндровер запасным вариантом будет.

Вытащив из шкафа пластиковый пакет, вытряхнул из него пачку проспектов, ссыпал туда ключи. Хорошо. Теперь отход. Внимательно, бдительно, с вращением головы на триста шестьдесят градусов. Чтобы никаких сюрпризов.

В офисе никто не появился? В офисе не появился, а вот возле офиса уже двое, встали на четвереньки возле убитого старикана в костюме, дергают его и, кажется, собираются обедать. Меня не заметили, я в кладовке был.

Стрелять через витринное стекло не хочу, и шуму больше, и куда пуля пойдет неизвестно. Тихо-тихо, стараясь не шуметь, подошел к двери. Один из мертвяков - молодой парнишка с наполовину содранным скальпом, резко обернулся, оскалился - и свалился на второго с дырой в голове. А тот даже не среагировал - уже вцепился зубами в лицо старика. Снова два выстрела, быстрая смена магазина на спаренный - лучше с полным прорываться отсюда к лодке, чтобы даже секунд не терять.

А много здесь мертвецов, очень много. Тут даже не город, а деревня, и при этом такое впечатление, что их тут всех подчистую пожрали. А ведь может быть, все тесное, проходы все узкие, даже увернуться от мертвецов проблема - и куда бежать дальше? Деревня смыкается с деревней, заторы на дорогах - сразу катастрофа. Нет, не хотел бы я встретить зомбец здесь, в этой ухоженной, но такой тесной и безоружной стране. Не хотел бы. Ну его, понимаешь, на хрен.

Вон еще один мертвяк ковыляет по улице, но пока далеко. И никакого особого ажиотажа не видно. Стрелял бы нормально, без глушака - точно бы уже со всех сторон ломанулись, я просто чувствую, спинным мозгом чую, сколько их здесь, совсем рядом.

Огляделся, сунулся в проход между стенами эллингов - еще зомби, навстречу. Женщина, рослая, немолодая, с мужиковатым лицом. Просто стоит. Увидела меня, пошла медленно. Это ничего, эта не отожралась пока. Хлопок, второй - достаточно, попал. Упала на спину. Странно. Они, когда помирают окончательно, чаще всего лицом вперед падают, а эта почему-то назад, это и странно.

Перешел на бег, обежал труп вдоль стенки. На причале еще двое - все же почуяли что-то. Но тоже стоят, головами крутят, меня заметили не сразу. Проход на улицу, что был прямо за спиной, заставлял меня нервничать, показалось, что кто-то оттуда сейчас бросится на меня, поэтому обстрелял мертвецов беспорядочно, потратив на двоих с десяток патронов. Но завалил, они толком и дернуться не успели. И теперь бегом к лодке.

Перескочил в РИБ с причала так неуклюже, что чуть за борт не вывалился, но удержался, только высказавшись матом сквозь зубы. Отвязался от причала, оттолкнулся, вздохнув с облегчением. Но меня уже никто и не преследовал, дощатая пристань была пустой. Фуф.

Так, а куда это я собрался? Я что, ключи просто так прихватил? Нет, не просто так, а с конкретной целью, оборудовать себе местечко, где можно просидеть до ночи в тепле и комфорте. Не под дождем, по крайней мере.

Так, вот номера ключей, на бортах прогулочных барж тоже номера... должны совпадать? Как я тонко и мудро это просек... Ага, вот ближайшая номер "4" и ключ с такой же биркой, большой, желтой и пустотелой - чтобы не утопить, как я понимаю, с поплавком ключ.

Завел двигатель, неспешно прирулил к барже с борта. Остановился, схватившись руками за релинг, затем быстро привязал к нему лодку. Что там в рубке? Вроде пусто, чисто... то что нужно, в общем.

На пирсе тоже никого пока, лишь два трупа неряшливыми кучами тряпья лежат посередине. Вскарабкался на баржу, отпер вход в надстройку ключом. Принюхался. Нет, ни мертвечиной, ни ацетоном не прет, воздух как воздух. Огляделся. А классно, наверное, было вот так компанией по каналам кататься... сверху открытая палуба, здесь кают-компания, ниже - каюты. Эти лодки медленно чухают, всего семь километров в час, поэтому не нужны ни лицензии, ни обучение - учат прямо сотрудники прокатных фирм, минут за десять. Дадут тебе карту и плыви через всю страну неспешно, любуясь окрестностями.

Обстановочка попроще, конечно, чем на "Проныре", но все равно здорово. И жить тут вполне можно, в комфорте и неге.

А заведется? Тут все просто, как на лодке, только еще и скорость одна. Воткнул ключ, повернул - где-то в недрах посудины заурчал дизель. Все очень просто. Теперь отшвартоваться...

Выбрался на палубу, обошел надстройку - так, еще мертвец на причале... штаны в обтяжку, пряжка в виде сомкнувшихся мужских символов... на мертвой морде черные усы, похоже что крашеные... Ага, понятно, человек политкорректной ориентации. Оперся на край надстройки для устойчивости, прицелился... хлоп, хлоп... звон гильз, отскочивших от пластика обшивки. Упал. Туда и дорога.

Трос с причальной тумбы, забросить на корму. Снова к шкиперскому месту, бегом. Сектор газа из нейтрального на "Вперед". Забулькала вода за кормой, большая широкая посудина тронулась с места, разворачиваемая вправо привязанной резиновой лодкой. Ну ничего, нам далеко и не требуется, всего ничего... до островка напротив, который Де Бак называется. Обойдем, а там прямо внутрь рощицы протока. Если все правильно рассчитал, то меня ни с канала, ни с протоки не разглядеть будет.

Медленно проплыл мимо берег, вновь пустынный, словно и не было сейчас никаких зомби. Дома, эллинги, затем небольшой гольф-клуб на девять лунок. Свернул налево, легко отыскал вход в этот странный рукав. Баржа плоскодонная, ей любая глубина подходит, так что должна зайти...

Зашел, хотя и поскребло ветками по надстройкам, похлестало по лобовому стеклу. Пришвартовался к низкому, но крутому бережку, намотал трос на массивное корневище дерева, напоминающего иву. Все, порядок. Тут заметить не должны. До темноты еще... Нет, просто темнота - слишком рано, надо рассчитывать поближе к утру, к собачьей вахте. На три часа ночи будильник, а пока - спать. Благо тут и диваны раскладные, прямо в кают-компании, и одеяла нашлись. Спать, сил набираться.

7 июня, среда, раннее утро

Нидерланды, окрестности деревни Кааг.

Дождь к ночи не прекратился, так и шуршал все время по фиберглассовой крыше надстройки, пока я спал. Вместе с темнотой он обеспечил прекрасную маскировку не только мне, но и всему окружающему миру, полностью укрыв его уже от меня. Из рукава, в котором спряталась туристическая баржа, я выбирался вообще наощупь, настолько густую тень отбрасывали деревья. На открытой воде стало чуть-чуть легче, хоть и не намного.

Теперь мне с островами не промахнуться. Пойду вдоль берегов, считая повороты, иначе унесет меня черт знает куда. Замотал чехол двигателя украденным с баржи пледом, прихватив его липкой лентой и на малых оборотах уже и сам еле слышал звук работающей "ямахи". Громче вода в пластиковое днище плескалась. Надеюсь, что не перегреется.

Вот, следующий остров, чуть в берег не ткнулся. У него как раз здесь такой изгиб, чуть ли не под прямым углом, и правая сторона этого угла как раз мне направление и задаст, приведет в протоку, где уже надо будет налево свернуть.

Ориентир оказался неплохим, вывел куда надо. Еще один берег наплыл из темноты спереди, а слева наоборот показалась открытая вода. Вот туда нам и требуется. Теперь, если ориентироваться оп левой стороне, по берегу острова, а потом пойти прямо, то будет еще остров, совсем небольшой, а уж его правый обвод выведет меня туда, куда мне и нужно.

Ни звука, ни движения, ни шума никакого. Убийственная, невероятная тишина. И это в центре густонаселенного района. Даже не верится. Ощущение такое, что я остался последним человеком на земле. Ни единого огонька вокруг, вообще ничего. Колпак из тьмы над головой.

Вот он, следующий остров, до него всего метров пять. Теперь берег не терять из виду, тщательно повторять очертания. Меньше километра до цели, надо внимательно.

Даже дышать стал через раз, вслушиваюсь в темноту так, что, кажется, уши расти начали, в эхолоты превращаются. Тишина.

Остров закончился, лодка пересекла неширокую, метров в пятьдесят, протоку и мягко ткнулась надувным носом в берег. Все правильно рассчитал, как раз к кустам с ней выбрался. Если пойду к берегу впритирку, то из дома даже с ПНВ меня не разглядеть будет, темно, дождливо и кусты как занавес. Мертвая зона.

Все ближе и ближе к дому с засадой. Мне его немного видно время от времени. Никто шухер не поднимает, все нормально. Когда ближе подойду, меня от обзора с той стороны скроет крыша сарая, тут у них опять мертвое пятно. Вдаль видно, а прямо под носом - нет. Я за ними долго наблюдал днем, все углы прикинул. Поэтому вроде и авантюра, а на самом деле - не очень. И не ждут они меня здесь именно сейчас. Не ходит никто по ночам, все прячутся.

Так, вот совсем крошечный заливчик... так его не видно было. Оставить лодку здесь? А почему бы и нет? Его с трех метров не заметишь, мимо проплывешь, настолько все заросло... Нет, мне потом придется пешком в воде идти, появляется риск и оружие утопить, и самому промокнуть так, что потом простудишься - нет, план менять не буду. Там эллинг над причалом есть, туда мне и надо.

Еще метров сто и я на месте. Причал, эллинг, за ним большой сарай. Дома не видно вообще отсюда, что и требуется.

Зашел прямо в эллинг, где у причала стоял почти точно такой же РИБ, на котором, видать, засада и прибыла. Ну и я рядом пристроился. Заглянул в их лодку, но ничего полезного не обнаружил. Ну и черт с ней.

Винтовку в чехле за спину, автомат в руки - и не шуметь, не шуметь. Огляделся в эллинге, подошел к дальнему его углу. Тут всякого навалено, ящики какие-то, шкаф разобранный, еще что-то - даже спрятаться можно. Стена из досок, в ней щелей хватает, в принципе можно будет даже отсюда наблюдать. Но это в принципе, потому что мне не видно дверь в дом с этой позиции. Хотя фасадные окна снова видны.

Обратно, ко входу, огляделся. Нет, не должны меня видеть, снова сарай прикрыл. К нему перебежкой, присел у двери, оглядываясь. Тихо. Дверь... не заперта, просто щеколда накинута. А если меня в нем запрут случайно? Потрогал задвижку, убедился что снесу одним пинком, если потребуется, на соплях держится. Ну и хорошо.

Сарай высокий, наверху балки, близко друг к другу. Если кто зайдет случайно, то вряд ли даже смотреть туда будет. Лестница тоже есть, вон лежит... Поставил к стене, подобрал доску из небольшого штабеля, полез наверх. Положил доску под углом, прихватил нейлоновым шнуром от случайностей - не хотелось бы с насеста навернуться.

Крыша у сарая рубероидная. Подрезал лист ножом, приподнял - отлично, смотрю и на дверь, и на дом. Дистанция наблюдения метров семь, не больше, не то что наблюдать, даже подслушивать могу. У них одно окно приоткрыто на втором этаже, храп слышен. Наблюдателей у окна тоже на вижу. Дрыхнут все наверняка. Заперлись и дрыхнут.

Стоп. Там на втором даже не одно окно приоткрыто, а два. А у меня есть лестница. Рискнуть? Если выгорит, то все проблемы решит. А чего не выгореть? Только надо что-то мягкое... Вниз, короче!

"Вопрос с мягким" решился быстро - в углу чуть не до потолка сложены листы пенопласта-утеплителя. Отломал два куска, примотал липкой лентой к "рогам" - нормально будет, не стукнет. Теперь не шуметь главное, аккуратно, медленно, не поднять шухер.

Дом голландский, первый этаж полноценный, второй мансардный. По скату крыши оба окна открыты, свежий воздух им нужен, видать. Или стрелять готовились. А вот на первом все закрыто, причем уже на ставни - на ночь, видать, обеспокоились. Зомби на островке нет и быть не может, но это, наверное, уже на уровне инстинкта у всех выживших, так что я их вполне понимаю.

Лестницу поднимал замерев и сердцем, и дыханием. А опускал еще тише. Минут пять вслушивался в храп, наведя зеленую марку автоматного прицела на окно. Нет, тихо, никакого шухера и паники. Медленно полез вверх, сменив автомат на Sig-Sauer с глушителем, не отводя пистолет от окна ни на секунду. Одна ступенька, другая, пауза, прислушиваюсь, еще пара ступенек и опять остановка. Вот окно, приоткрыто на полметра. Храп из-за него. Заглянул. Видны трое, двое прямо в одежде на двуспальной кровати, один в кресле развалился. Он и храпит, видать неудобно устроился. Пленного бы неплохо... и чтобы по английски говорил, я на шиптарском наречии ни слова. И по-фламандски ровно столько же.

Убить их как нефиг делать. Стрелять или что? Как с пленным быть? Нет, рискованно слишком, полезу, нашумлю, они проснуться - а я окажусь, естественно, в самом неудобном положении для стрельбы. Нет, не надо.

Прицелился из пистолета в лежащих на кровати, отметив про себя, что целиться получается куда-то в промежность, ракурс такой. Задержал дыхание и потянул спуск. Пистолет взбрыкнул в руке, хлопнул негромко, я даже услышал звук удара пули. Еще выстрел... четыре пули лежащим. То ли крик, то ли хрип, спящий в кресле дернулся и сразу осел, получив пулю в лицо, засучил ногами.

Кто-то на кровати попытался вскочить, я перенес огонь на него. Звук как у духовушки, я бы от такого и не проснулся, наверное... эти, впрочем, уже точно не проснутся.

Смена магазина. Толкнул створку окна вверх, распахнув его на всю ширь, полез внутрь.

Этот, в кресле, еще дергается, двое на кровати лежат неподвижно. Слышен чей-то тихий хрип и албанец в кресле хлюпает кровью так, словно захлебывается. Выстрел ему в грудь, затих. Затем еще по выстрелу, контроль двум остальным. Все. Наверное.

Пистолет в кобуру, автомат в руки, фонарь включить. Огляделся, даже под кровать заглянул и в бельевой шкаф. Никого. У лестницы тоже никого. Во второй спальне тоже пусто оказалось. Спустился вниз, осмотрел первый этаж - пусто. В принципе я и не думал, что здесь может быть больше людей, они ведь, наверняка, не один такой пост выставили, на все не напасешься.

А входная дверь заперта изнутри, правильно, что даже не пытался открыть - черта с два бы получилось.

Все, дом зачищен, засады больше нет. Можно сваливать, но можно и не сваливать. Можно подойти творчески и оценивать эту победу как выигранное тактическое преимущество. Кстати, что там у них есть для меня? И по убитому выстрелом в грудь еще дела остались, торопиться надо.

Потопал наверх по гулкой узкой лестнице. Зашел в спальню, посветил фонарем. Синеватый дымок так и висит облаком, к его запаху примешивается металлический запах крови. Даже не запах, а привкус, пожалуй. Убитый пока не воскрес. Сбросил его на пол, быстро связал руки за спиной, смотал ноги, его же ремнем перетянул голову через рот, чтобы кусаться не смог.

- Так полежи, - сказал. - Потом ты у меня завтракать пойдешь.

Так, что я добыл, с чем они меня ждали? На полу у окна стоит пулемет, а если точнее то SAW, "взводное автоматическое оружие". Зовут это оружие Minimi и сделан он в соседней Бельгии. Недавно сделан, приклад уже в новом стиле, "по-американски", не та рамочка, что была раньше. Сверху прицел Elcan Specter DR, насчет него я немного в курсе... подвигал рычажок сбоку - точно, переменная кратность, причем он может работать как коллиматорный, если увеличение перекинуть на "ноль" - крест исчезает, появляется точка. Неплохо, я такие видел и на автоматах, правда, только на картинках.

Там же, рядом с пулеметом, сумка. В ней запасной ствол. Шесть коробок с лентами, судя по размеру - по двести патронов. Нормально, серьезный агрегат. Его-то нам и не хватало. И не хватило, пожалуй, что обидно. Будь у меня тогда в руках пулемет - может и прикрыл бы отход Дрики и Сэма, слабоват автомат для такой задачи. Эх, знал бы где упадешь...

Глянул на патроны - бельгийские SS109, с тяжелой пулей. Вообще бы мне такие и для автомата пригодились, у меня все стволы с новой, плавной резьбой, тяжелые пули им только на пользу, а в запасе сплошь М193, легкие. Ладно, не до того пока. Что еще?

Винтовка. На столе, на сошках. "Болт" классического вида, сейчас даже архаичного, на зеленоватой полимерной ложе. "Steyr", везет мне на них, правда это не американская переделка, а полноценный "австриец". Думаю, что по точности посерьезней моей М25 будет, только не уверен, что я эту точность потяну. Подозреваю, что винтовка точнее меня самого, мало я на дальние дистанции стрелял.

При этом мне кажется, что все оружие со складов голландской армии, включая снайперку, а вот реального снайпера у них не было. Просто снайпер по определению должен сидеть в засаде более толково.

Так, это что? Ага... уже интересно. Героин, что ли? Шприцы, ложка, зажигалки, минералка в бутылочке... О как оно, а? Ага, пакетик с порошочком... Пробовать не буду, но догадываюсь, что не сахарная пудра, пончики посыпать. Вот чем они тут развлекались, от глаз начальства смылись - и кайфовали. Ну все верно, банда же, не армия. Причем банда, которая наркотрафик обслуживала, тут по определению половина должна быть таких. Быть у воды и не напиться...

Посмотрим, что на убитых есть. У "недобитка", который уже начал шевелиться и тихо хрипеть, был как раз тот самый странный "калаш". Взял в руки, посмотрел внимательней. М21, сделан сербами, на заводе "Застава". Нет никакой планки на нем, это мне показалось в прошлый раз, наверное. Переходник с бокового крепления нацепил Димтар, наверное, я не вглядывался. Прицельные прямо на крышке ствольной коробки и на газоотводе, причем установлены через... через это самое, короче.

Приклад как у "галила", откидной, надо чуть приподнимать и перекидывать через стопор. Так себе конструкция, если честно, не вдохновляет. Ну да ладно, все равно пригодится, надежность у него все равно должна быть не в пример М4, даже если его совсем криворуко сделать.

Пистолеты нашлись только у двоих - "Глок 17", к каждому по одному запасному магазину. Радио. ИПП. Всякая полезная бойцу мелочь. А еще ночные очки ATN с кучей батареек в запасе, надетые на небольшой легкий шлем, похоже что велосипедный или байдарочный, вроде тех, в каких в кино "Падение "Черного ястреба" рассекали "дельты". Очки новые, я таких еще даже не видел, с двумя окулярами дающими стерео картинку. Дорогие небось - жуть, тыщ семь-восемь, наверняка. Протер шлем изнутри гигиенической салфеткой, надел на голову, приложил к глазам резинки окуляров. Вид за окном осветился зеленым, причем с очень неплохим количеством деталей, можно кочку от ямы отличить и глубина картинки появилась. Я в ночники смотрел и раньше, но вот такой деталировки не встречал. Серьезный дивайс.

А еще был лазерный дальномер "Bushnell". Подозреваю, что этим идиотам выдали все самое лучшее, от сердца оторвали, а они проспали-проширяли. Ну кто же им теперь виноватый? Ну ничего, пусть их командование не нервничает, я их сам за них наказал. Наложил взыскание, так сказать.

- Ну чего, спасибо, - сказал я, пнув ногой ворочающегося связанного зомби. - Пригодится все без вопросов. Ладно, теперь тобой займемся...

Тащить тела по лестнице и дорожке, ухватившись за "санитарную" ручку разгрузки было нетрудно. Вытащил оба тела и заволок в сарай.

Когда поволок из комнаты зомби, ни разу даже не дернувшегося, услышал как заговорила рация. Не понял ни слова, так что и отвечать не стал. Прикинул только, что скоро может проверка заявиться.

Пока дотащил этого мертвяка до сарая, уже запыхался. Заволок его внутрь, уложил мордой в землю. Сперва распустил ремень, затем ножом перерезал веревку на щиколотках и руках. Вскочил и быстро выбежал из сарая, захлопнув дверь.

- Угощайся, - сказал, и побежал наверх, за трофеями.

Задвижка на двери дохлая, но пока "суперу", который откормится на двух трупах, не поблазнится причина выйти наружу, он будет сидеть внутри. Они все тихо сидят когда жрать уже некого. А именно это мне и надо. Собрал все новое барахло в кучу, стащил вниз, перебросил в лодку. Отвязался и поехал с острова прочь, в ночь. Это еще не все, пожалуй.

7 июня, среда, раннее утро

Нидерланды, окрестности деревни Кааг.

Я точно знал, что так будет. Угадал, в общем. До рассвета никто засаду на острове проверять не двинулся. К тому времени я мало того, что успел сбежать, я еще и привязал лодку в канале возле рощи, из которой наблюдал вчера, нашел себе позицию почти напротив эллинга, из которого только что смылся, успел отрыть добротный окоп для стрельбы лежа - если глубже, то быстро вода набиралась - и залечь в нем, накрывшись своей самодельной накидкой "гилли" и прикрыв пулемет травой.

Да, взял пулемет, по-быстрому разобравшись как там что в этой несложной машинке. Решил, что если в Кааге услышат очереди, то сперва решат, что это меня засекли и обстреливают. Я никак не обнаруживал наличие у меня пулемета.

Едва утренние сумерки стали достаточно светлыми, чтобы называться "утром", со стороны Каага послышался звук лодочного мотора. Двух моторов, шло два небольших РИБа, в каждом человека по четыре, настороженно глядящих на дома и сараи на берегу. Четырехкратный "Specter DR" приблизил картинку к глазам. Метров двести до лодок, в самый раз, мало не покажется.

Силуэты четырех человек на головной лодке сливались в один многоголовый, куда более компактный чем цель "группа пехоты" на стрельбище. Прямой выстрел, а у меня здесь пулемет. Тир, в общем.

"Миними" залязгал неожиданно звонко, брызнули струей гильзы вперемешку со звеньями ленты, отдача была неожиданно слабой. Я прижимал приклад за шейку к плечу левой рукой и пулемет стоял на земле практически недвижимо, удерживая цель "на кончике ствола".

Струя пуль как вода из шланга хлестнула по людям в лодке, сразу же повалив их друг на друга. Одна очередь, вторая, перенос огня на вторую лодку, которая начала разворачиваться и люди в которой схватились за автоматы. Длинную, патронов на двадцать, в них. Всплески воды, крики, далеко разносящиеся над водой, кто-то вывалился из лодки, в воде закачалась мячом голова. Снова огонь на первую лодку, им тоже вот так, с двадцаточку...

"Миними" работал как швейная машинка, прошивая своими легкими быстрыми пулями борта лодок, тела, все, что попадало в прицел. Он вел строчку пуль ровно и аккуратно, чуть-чуть закапываясь сошками в рыхлый грунт. Почти вся "двухсотая" лента отбилась всего за совсем немного разочаровывающе коротких секунд, оставив только звон в ушах и примятую горячими пороховыми газами траву перед стволом. В первой лодке уже все лежали вповалку и ее, неуправляемую, несло куда-то наискосок протоки, пока она не ткнулась носом в берег. Затем ее развернуло, потащило обратно - некому было отключить двигатель, все были, наверное, убиты. Вторая, выжимая из мотора все что можно, все же развернулась и возвращалась в Кааг, бросив плещущегося в воде человека, испуганного и кричащего что-то им вслед.

Я прицелился и утопил его двумя короткими очередями, добив в него остатки ленты, хорошо разглядев в прицел кровавое облако, вдруг возникшее вокруг головы. Затем подхватил пулемет за ручку и со всех ног побежал к роще вокруг дренажного пруда, где меня ждала лодка. Прикинул мысленно результат и с радостью неимоверной обнаружил, что у противника за сегодня не меньше чем "минус десять". Еще один такой заход, как мне кажется, и они там начнут сходить с ума. Кстати, я ведь еще надеюсь на мутанта в сарае, он тоже может порадовать результатом.

Лодка, уже привычное пластиковое сидение под задницей, заведенный мотор. Лодка лихо рванула с места, уже на куда как приличной скорости - приноровился. Теперь по сети каналов до самой новой базы. И это еще не все - сгрузить трофеи и вернуться за мотоциклом требуется, его оставлять в кустах не годится. Лодок вокруг полно, а вот таких "ямах" я пока не видел.

8 июня, четверг, утро

Нидерланды, окрестности деревни Кааг.

Вчерашний день я просидел "на базе", в фермерском доме на берегу водохранилища. Пару раз видел, как по воде проносились лодки с вооруженным людьми, но что это должно было им дать - я так и не понял. Обыскивать все дома в округе не реально, здесь их тысячи и тысячи живых мертвецов ждут в них посетителей. Запугать активностью? Обозначить активность перед начальством? Думаю, что это уже ближе к истине. И еще одна причина - они просто не знают что делать.

Зато я знаю. Буду ждать. Теперь уже два дня, одного мало. На старые маршруты уже, разумеется, возвращаться не буду и старыми приемами пользоваться тоже. Надо придумывать новое.

Я чистил оружие, кот вальяжно развалился на столе рядом, брезгливо морщась от аммиачного запаха чистящих средств, но не покидая удобного, на его взгляд, места. На всякий случай я был готов к появлению визитеров - у окна на столе стоял "миними", а рядом у стены стояла М25. На все вкусы, в общем. Но никто не появился, как я и рассчитывал.

Интересно было знать, как они встретились с морфом? Не знаю, насколько уже должен был измениться убитый, но то, что скорость и агрессивность у него должны были повыситься очень сильно - ни капли не сомневаюсь.

На столе стояла трофейная рация, время от времени ловившая какие-то передачи, но я ни слова не мог в них разобрать. Олбанцкей езыг, так сказать, не успел выучить, старый уже для него. А молодежь продвинутая знает.

Этим утром все же выбрался из добровольного заточения, решив сделать попутно пару дел. Для начала пристрелял М4 с глушителем, короткую и длинную, разобравшись в тех поправках, которые надо брать на снизившуюся скорость пули. На двухстах метрах траектория изменилась довольно заметно, особенно у "укорота", но все же не слишком существенно. Потом сел на мотоцикл и уехал километров за тридцать от "базы", прихватив с собой австрийскую винтовку. Сделал пару десятков выстрелов, каких-то особых успехов не достиг, убедившись, что пятьсот метров для меня все же максимум. Дальше стрелять надо учиться. Но на пятьсот попаду, с высокой вероятностью.

А потом решил перегнать "дефендер" поближе, тоже пригодится.

Content

Андрей Круз
Я еду домой! (Том 3)

5 мая, суббота, середина дня

10 мая, четверг, утро

10 мая, четверг, день

12 мая, суббота, день

18 мая, пятница, день

24 мая, четверг, ночь

24 мая, четверг, утро

25 мая, пятница, утро

25 мая, пятница, день

25 мая, пятница, день

26 мая, пятница, утро

26 мая, пятница, утро

26 мая, пятница, вечер

27 мая, суббота, утро

27 мая, суббота, день

28 мая, воскресенье, утро

29 мая, понедельник, утро

2 июня, пятница, утро

2 июня, пятница, день

3 июня, суббота, утро

4 июня, воскресенье, утро

5 июня, воскресенье, утро

5 июня, понедельник, день

5 июня, понедельник, вечер

6 июня, вторник, утро

6 июня, вторник, день

7 июня, среда, раннее утро

7 июня, среда, раннее утро

8 июня, четверг, утро