Абердин Александр

Проклятый ангел

Часть 1

Проклятый ангел

Глава первая

Низвергнутый с Небес

До чего же, порой, странно складывается жизнь ангела в наши весёлые времена. Ещё вчера ты был успешный, преуспевающий, всем довольный молодой ангел, уверенный в своём безоблачном будущем, а сегодня ты всеми презираемый изгой, проклятый ангел. То есть, фактически уже даже и не ангел. Когда сильные, жесткие и цепкие руки ангелов-охранников вытащили меня из тесного, холодного каменного мешка, в котором я только и мог, что стоять, стуча зубами от холода и страха, у меня поплыли круги перед глазами от ярко света, бившего мне в лицо так сильно, что снова ничего не было видно. Вот такой он, ангельский суд чести. Чей-то громкий, незнакомый голос зачитал обвинение, пару минут стояла гробовая тишина и уже другой голос прогрохотал где-то впереди, сверху:

— Авраэль, — да, это я, имя неказистое, но в том нет моей вины, со всеми вопросами прошу обращаться к маменьке — Ты признан виновным, приговариваешься к вечному проклятью и будешь низвергнут на Землю! Привести приговор в исполнение.

Охранники грубо сорвали с моей головы защитный нимб и я зажмурил глаза. Свет, бивший мне в лицо, сделался совсем нестерпимым, а ведь моим глазам и до этого было больно потому, что руки мне связали за спиной и я не мог отрегулировать защитные фильтры нимба. После этого охранники сорвали с меня новенький, месяца не носил, белый ангельский хитон и содрали со спины крылья. Точнее магическое устройство, выпускающее их, так как я крыльями пользовался лишь изредка. Ладно, переживу без крыльев. После этого всё те же грубые, жесткие и сильные руки сорвали с меня сандалии и тут я понял, что всё это мне не снится, а происходит в действительности и меня вышвырнут с Небес на Землю. Меня действительно прокляли и я закричал:

— Санни, будь ты проклят, гнусный доносчик! Это ты начал тот глупый разговор и вынудил меня сболтнуть лишнего, а потом донёс на меня. Ты у меня за это поплатишься!

Тут я снова сболтнул лишнего, как и тогда, когда мы с Саниэлем, четвёртого дня, осушили вечером два кувшинчика нектара и я повёлся на его, не такую уж и пьяную, болтовню о смысле жизни ангелов. Сболтнул я в том смысле, что меня через пару минут сбросят вниз, на Землю, да, ещё лишив магических способностей, а эта самодовольная гадина, у которой я год назад отбил девчонку, останется на Небесах и наши пути уже никогда не пересекутся. Так что я уже ничем не смогу насолить ему, а не то что отомстить за такое чёрное предательство. А ведь он был мне другом. Я хотел было крикнуть пару слов в адрес суда, но мне быстро заткнули рот. Мощным ударом кулака, разбив нос и губы в кровь. О, дьявол! Впервые в жизни из моего тела текла горячая, солёная кровь. О, Боже, я уже почти стал обычным человеком. Тут мне к затылку приставили раструб Стирателя и в следующую секунду мою голову пронзила жуткая боль. Охранники стёрли в моей голове все магические знания и теперь я действительно перестал быть ангелом и превратился в чёрт знает что.

После этого охранники вообще озверели. Нет чтобы просто подвести меня к люку, они принялись избивать меня руками, ногами и, кажется, даже крыльями. Свалили на гладкий пол полированного белого мрамора и пинками покатили по нему. Так, истошно крича от боли, я и провалился в люк, ведущий с Небес на грешную Землю. Падать было очень высоко. Небесное измерение находится на высоте в пятьдесят километров от Земли. Кажется, на такой высоте нет атмосферы или она разрежена настолько, что человек не может дышать. А ещё меня осветило лучами солнца, заходящего за горизонт и это тоже было не самое приятное ощущение. Наверное это всё-таки был магический спуск на Землю и те, кто низверг меня с Небес, позаботились, чтобы я не расшибся при ударе о камни, землю, деревья или воду. В общем о то, что мне попадётся там, внизу. В первые мгновения я ощущал лишь то, что мне нечем дышать. Мои лёгкие буквально разрывались от этого, но я плотно зажмурил глаза, рот, напрягся и старался сохранить в них последний глоток воздуха Небес.

Хоть в чём-то, но мне повезло в этот треклятый день. Охранники, связывая у меня руки за спиной, не стали стягивать запястья вместе и тем более не стянули локтей. По всей видимости кому-то из них приглянулся мой новенький модный хитон с золотым шитьём по краю и двумя большими изумрудными фибулами, вот и связали меня так, чтобы, снять его с меня не разорвав. Только поэтому я смог подогнуть колени к груди, протащить верёвку под задницей, снова выпрямиться и зажать ладонями окровавленные губы и нос. Тем самым я сберёг воздух в лёгких, а они у меня отличались большим объёмом, почти десять литров, из-за того, что я очень любил плавать и особенно нырять. В падении на Землю хоть что-то райское мне помогло.

На смену почти полному отсутствию воздуха пришел лютый холод, но, как это ни странно, он не очень сильно беспокоил меня, как и немного позднее сильнейший встречный поток воздуха, который стал швырять меня из стороны в сторону. В моих мозгах быстро промелькнули формулы из учебника физики и я понял, что дела мои плохие, если это всё-таки не магический спуск. Без учёта торможения о плотные слои атмосферы, моя скорость подлёта к Земле составит свыше восьми тысяч километров в час и по всем законам материаловедения я должен просто сгореть. Между тем встречный поток воздуха был пока ещё вполне терпимым и я принял решение — воздуха из лёгких ни в коем случае не выдыхать, тем более, что кровь, в зажатых руками ноздрях, свернулась, в них образовались настоящие пробки и он не вылетал из моих лёгких двумя струйками. В моей голове мелькнула шальная мысль — если я помню курс физики, а со времён окончания института, дальше учиться мне было лень, прошло уже полторы сотни лет, то может быть вспомню и магию? Чем чёрт не шутит, когда Бог уехал в отпуск?

Воздух Небес это ведь не то же самое, что воздух грешной Земли. В общем я резко выпрямил руки и тесно сжал ноги, придав своему телу аэродинамическую форму и перешел в скользящий полёт. Заодно я приоткрыл глаза и понял, что интуитивно выбрал правильное направление и теперь лечу на восток, а не падаю камнем вниз, в море, которое люди называли Чёрным. Наверное ангелы-охранники, зная о моих любимых забавах, специально хотели сбросить меня в море, чтобы я смог хорошенько поплавать, а то и донырнуть до самого дна. Эх, мне бы теперь перелететь через горы. Перспектива разбиться о камни меня совершенно не устраивала. Хотя, зная характер ангелов, я полагал, что помереть так легко, они мне точно не дадут. Нет, фигу вам! Я не стану помирать вам всем назло. Пока ваша магия поддерживает меня, в моих лёгких достаточно воздуха Небес, а тело ещё полно ангельской силы, то я полечу навстречу своей судьбе, а не упаду на Землю, как сломанная кукла. Не дождётесь!

И я полетел. Пусть и без крыльев. Вскоре я открыл глаза чуть пошире и почувствовал, что могу хоть немного управлять своим полётом. Правда, летел я всё-таки очень быстро, да, и высоту терял также быстро, но, похоже, мне всё-таки удастся перелететь через Большой Кавказский Хребет. У меня это получилось и я, стремительно летя в ночном небе, пронёсся над заснеженной, покрытой ледниками горной грядой и стал спускаться к земле. Увы, слишком быстро, хотя и пытался затормозить. Летя к земле под углом градусов в тридцать, я увидел впереди огни какого-то города и рухнул в лес не долетая до него несколько километров. Мне даже пришли на ум меры длины, принятые на Земле. Срезав, как бритвой, остроконечные верхушки нескольких деревьев, я угодил в крону ещё одного — большого и раскидистого. На этом мой полёт завершился. Несколько раз больно ударившись о ветки, весь изодранный и избитый, я рухнул на землю и затих. В висках у меня уже ломило, но я не торопился выдыхать воздух Небес. Более того, невзирая на жуткую боль во всём теле, я сконцентрировался и вскоре почувствовал, что могу вдохнуть воздух Земли. Однако, что-то меня остановило и я не стал этого делать. Интуитивно. Вскоре я был очень благодарен своей интуиции.

Вместо этого я принялся определяться на местности, пока что на ощупь, не открывая глаз и в следующую секунду понял, что лежу на боку, на сухих листьях и редкой траве, пробивавшейся через них. Всё моё тело, от макушки и до последней косточки, ныло от боли. Такого, чтобы я испытывал столь сильную боль, со мной ещё ни разу не случалось, хотя мне и доводилось её терпеть. Например, в драках или состязаниях, то есть в тех же самых драках, но проходящих по правилам и в присутствии зрителей, но тогда мне было больно не до такой степени, чтобы я не мог даже пошевелиться. Нужно было срочно приводить себя в порядок и я с огромным трудом приблизил руки к лицу и открыл глаза. Была ночь, в лесу стояла кромешная тьма, но я, как это ни странно, уже через пару секунд прекрасно видел всё, словно и не переставал быть ангелом. Всё же я был ангелом дневным, а не ночным и потому не отличался особой зоркостью. Вместе с тем я вспомнил последние секунды полёта к Земле и, увидев перед собой какие-то странные деревья с кривыми стволами, понял, что валяюсь чуть ли не в самом центре не очень большого леса. Он рос на пологом склоне между двух горных ручьёв, вдоль которых пролегали дороги, а впереди, на востоке, были видны огни города.

Что же, если я очутился, пусть и не по своей воле, на Земле, в мире людей, то мне с ними теперь предстояло жить и чем скорее я познакомлюсь с людьми, тем лучше. Пока что мне следовало заняться собой. Взглянув на свои руки, я ужаснулся. Кисти рук, связанные белым шнуром, перехваченным несколько раз, уже опухли, но пальцы ещё сохранили подвижность и чувствительность. Руки мои выглядели ужасно. Они были все исцарапаны, ободраны и окровавлены. Я всё ещё не дышал и был очень тому рад — значит в моих лёгких всё ещё находится воздух родных Небес. Правда, они мне уже не родные, но от того их воздух, пропитанный магией и наполненный эманациями Божественной Благодати, был не менее целителен. Да, целительный воздух и та верёвка, которой мне скрутили руки, это было всё, что мне удалось прихватить с собой с Небес, хотя ещё не факт, что верёвка в скором времени не развеется или не удерёт. Она же, чёрт её подери, магическая, а потому с ней всё, что угодно, может случиться, если, конечно, я не смогу этому воспротивиться.

Мысли мои немного упорядочились и я стал соображать, что же мне делать? Хорошо, что первым делом я всё-таки вспомнил, что мой личный рекорд по задержке дыхания состоит двадцать семь минут — хвала озеру, возле которого я вырос, а стало быть мне не следовало торопиться выдыхать воздух Небес. Мне тут же припомнились сведения о мироустройстве Небес и Аида, вторым, но всё-таки скорее третьим, измерением которых является планета Земля с её Вселенной. На Небесах именно воздух был основой творения и магии, главного инструмента Бога и нас, ангелов. Раз так, то мне нужно было срочно придумать, как сохранить этот инструмент и я тотчас стал вспоминать, как ещё мальчишкой начал изучать магию. Лекции о дыхании были в данной ситуации бесполезными, о его задержке тоже, но тут мне припомнились слова учителя о том, что тело ангела — бездонный сосуд. Это уже было ближе к теме и я напряг мозги, вспоминая, что он говорил нам ещё. Ах, как жаль, что я не григори, ангел наблюдатель, и даже никогда не был знаком ни с одним из этих чудаков, избравших для себя столь странную и необычную профессию — вести наблюдения за людьми. Впрочем, жалел я об этом не слишком долго, так как хорошая — память залог долголетия.

Напрягая мозги до скрипа между извилинами, я вспомнил слова нашего учителя магии и правил жизни, Мастаэля: — «Тело наше, дети, само запасается воздухом жизни впрок, но если вы оказались в трудной ситуации, грозящей вам гибелью, то вы можете вместить в него ещё несколько глотков воздуха жизни и они окажутся куда более ценными. Для этого вам нужно расслабиться и выпустить воздух жизни из своих лёгких в тело и его внутренние органы.» Легко сказать, расслабиться и выпустить. С расслабиться у меня всё получилось довольно быстро, а вот со всем остальным что-то застопорилось. Тем не менее я не отчаялся, перевернулся на спину, лёг поудобнее, хотя для моего избитого и израненного тело самым удобным ложем был бы сейчас гроб. Подумав ещё немного, я поднёс руки к лицу и, помассировав пальцами ноздри, прочистил их от свернувшейся и уже начавшей засыхать крови, но дышать не стал.

Заодно я увидел кончик белого шнура толщиной миллиметров в шесть, которым мне связали руки. Он имев длину сантиметров десять. Опять же не дыша я разлепил окровавленные губы, слегка приоткрыл рот, захватил его зубами, после чего крепко стиснул и закрыл лицо руками. После этого я снова сделал попытку расслабиться и выпустить воздух из лёгких в тело. На этот раз всё пошло, как надо и первым делом я почувствовал, как боль покидает моё избитое и израненное тело. Да, но вместе с этим и воздух жизни покидал мои лёгкие, а потому мне уже очень скоро его очень остро не хватать. Хотя я и задыхался, всё же не стал торопиться делать первый вдох земного воздуха. Более того, когда лёгкие стало резать, словно ножом, я расслабился ещё сильнее и стал вдыхать воздух ноздрями, а не хватать его ртом, как рыба, выброшенная на берег. И оказался прав. Все узлы на верёвке моментально развязались и она устремилась вверх, но я только ещё крепче стиснул зубы и набрал полную грудь воздуха.

Дома, на Небесах, я частенько слышал, что Земля это вонючая помойка, на которой невозможно дышать, но на самом деле запах был довольно приятный. Пахло хвоей, немного цветами, травой и ещё кровью, но это была моя собственная кровь. Ещё я учуял отдалённый запах воды, а она мне была сейчас нужнее всего, хотя поесть я тоже не отказался бы. Меня арестовали чуть более трёх суток назад, причём буквально вытащили из постели и, приказав одеться, тут же взяли меня под руки и, ничего толком не объяснив, препроводили во Дворец Правосудия. Чёрт, в Аиде я видел такое правосудие. Как это ни странно, но я только что произнёс бранное слово вслух и моё лицо опять не обжег горячий шлепок. Всё правильно, ведь я находился на Земле и теперь мог поносить Небеса, с их гадкими порядками, сколько угодно, вот только толку от этого не было никакого. Меня всё же разбирала злость и я продолжил чертыхаться, ругая идиотов-судей и всех их рьяных и таких старательных приспешников.

Едва только я ответил на вопрос, как меня зовут и где проживаю постоянно, тут же началось чёрт знает что, просто форменное безобразие. Мне, опять-таки ничего не объяснив, заломили руки за спину и связали их, после чего грубо поволокли куда-то по полутёмному коридору и затолкали в самый настоящий каменный гроб, только не лежащий горизонтально, а стоящий вертикально, тёмный, жутко холодный и сырой. В нём я и простоял в странном оцепенении, теперь то я понял, что меня всё это время подвергали магическому допросу, трое суток, после чего, так и не дав поесть — уроды и негодяи, вот кто они после этого, осудили неизвестно за что на вечное проклятие и немедленно сбросили через люк в полу на Землю. Интересно, вечное проклятие происходит от того, что я буду теперь жить вечно? Жизнь ангела раз в восемьдесят, а то и больше, продолжительнее жизни человека, но только в том случае, если ангел живёт на Небесах безвылазно, да, ещё и праведной жизнью. Говорят, что из-за этого жизнь григори почти на треть короче. Ну, а кем теперь стал я и какова моя продолжительность жизни? Сохранились у меня хоть какие-то прежние способности и возможности? Что мне теперь делать, чёрт?

Лёжа на спине, я дышал через ноздри, а верёвка, тем временем, словно устав бороться со мной, дёргалась всё слабее и слабее. Вот она рванулась в последний раз и упала мне прямо на лицо. Похоже, я снова проинтуичил и разрушил чью-то магию. Ну-ну, начало моей новой жизни было не таким уж и плохим. Посмотрим, что со мной будет дальше. Ухватив верёвку рукой, я убрал её с лица и сделал несколько полных вздохов. Тело уже практически не болело и я встал, чтобы немного размяться, да, и лежать на земле было не очень то приятно. Впрочем подняться на ноги меня всё же заставила жажда. Мысленно обратившись к своим внутренним часам, я вдруг понял, что они работают, как и прежде. Было двенадцать часов сорок три минуты пополуночи, вот только с датой я не разобрался. Две тысячи какой двенадцатый год? Ведь сейчас на дворе восемьдесят пять тысяч семьсот тридцать первый год Третьей Эры! Это что же, меня ещё и забросили в далёкое прошлое? Так что ли мне нужно это понимать? Вот ведь чёртовы мерзавцы, совсем охамели, уже начали даже на Реку Времени плевать с высока. Дебилы!

Ну, ругайся не ругайся, ничего уже не изменишь. Нужно идти к воде и заодно подумать, чем бы подкрепиться. Если мне память не изменяет, то люди точно такие же разумные биологические существа, как и ангелы, только более разнообразные по своему какому-то там расовому и национальному составу. Ещё они более ущербные, чем ангелы, ниже нас ростом, хотя надо сказать, что я ведь тоже не великан, рост немного ниже среднего, всего метр восемьдесят семь при весе восемьдесят пять килограмм, пока ещё сильных, мускулов. Правда, я всё-таки кажется стал слабее или мне это так кажется с голодухи? Чтобы окончательно привести себя в порядок, я сделал несколько дыхательных упражнений и, убедившись, что к воздуху у меня никаких претензий нет, принялся энергично разминаться. Кстати, месяц мне тоже сразу показался очень странным, июль, двадцать пятое число. Может быть в моих магических внутренних часах произошел какой-то сбой и, вообще, почему они сохранились? Вспомнив про магию, я попытался произнести заклинание поиска дороги и даже как-то замысловато махнул правой рукой, но из этого ничего не вышло. Все магические знания из моей головы испарились.

Да, но я ведь точно помнил, что такое заклинание есть и оно должно было показать мне карту на тридцать лиг вокруг! Более того, я тотчас вспомнил, что знал несколько тысяч самых разных заклинаний, хотя и не всеми пользовался достаточно хорошо. Ладно, как-нибудь разберёмся и с этим, а пока что будем ориентироваться на органы чувств. Тем более, что не смотря на ночь я всё прекрасно видел в цвете, только без солнечных теней. Ещё раз понюхав воздух и определив, где вода всё же почище, я пошел к той речке, которая была справа. От неё сильнее пахло рыбой, так что я мог ещё и поесть. А ещё я уловил запах каких-то съедобных растений, пусть и не слишком привлекательным, но сейчас я был готов слопать даже дождевого червя. Ангелы, как и демоны впрочем, народ крепкий и могут переварить всё, что угодно, хотя демоны, конечно, более всеядные, из-за чего вкусы у них такие, что лучше с ними за один стол не садиться. В институте, в нашей группе училось несколько демонов. Нормальные, в принципе, ребята, особенно девушки. Правда, парни всё же очень уж волосатые, но некоторым моим знакомым девушкам это даже нравилось. Да, и мне понравился секс с демоницами. Интересно, а каковы из себя земные девушки?

Ох-ох-ох, ну и дурак же я, честное слово! Угодил в такую передрягу, стал проклятым ангелом, в одночасье лишился всего, отличной квартиры, хорошей, высокооплачиваемой работы, магической крылатой колесницы новейшей модели, невесты наконец, и даже Родины, а мысли только о бабах. Может быть меня не зря, того, осудили на вечное проклятье? Сунули в камеру магического допроса и тут выяснилось такое, что меня немедленно низвергли с небес. Хотя если честно, то я ведь точно такой же молодой ангел, как и все те, кого знаю. Может быть даже получше некоторых потому, что я не так ленив, как многие ангелы моего возраста. В общем я ничем не отличаюсь от десятков других молодых ангелов, работающих, то есть работавших, в Управлении Судеб. Нет, вру, кое-чем я от своих друзей и товарищей по работе отличаюсь, ведь моя мать преображенная женщина-человек. Впрочем, преображение лишь сделало её равной ангелам и не более того. Мой папаша умыкнул её с Земли добрых две с половиной тысячи лет назад и поскольку я не был любимым ребёнком, то и знаю о ней не так уж и много. Только то, что она княжеского рода и происходит из каких-то славян и не более того.

Ну, ещё я знал, что мои родители разошлись очень давно, добрых две тысячи триста, если не все четыреста, лет назад, после этого у моей матери было ещё несколько мужей, а потом мой папенька, старый вояка, чёрт бы его подрал, центурион с замашками капрала или какой там у них самый низший чин в армии, снова не повстречался с моей маменькой на какой-то вечеринке. После этого я и появился на свет, прожил с матерью до семи лет, после чего она отдала меня в один из самых лучших частных колледжей и мы встречались лишь дважды в год, но проводили вместе в лучшем случае три, четыре дня. Правда, то, что я учился в колледже Святой Троицы, мне очень помогло в жизни, но, как теперь мне стало ясно, ненадолго. Ладно, воспоминания о детстве и юности у меня уже и так не самые яркие и сильные, так что нечего бередить старые, давно зарубцевавшиеся душевные раны, кода прибавилось новых и к тому же с избытком. Злой, как чёрт, я бежал через лес. Не то что бы очень быстро, но и не плёлся, как старая кляча, как любит говорить мой оскорблённый папаша, ещё бы, я наотрез отказался от карьеры военного.

Бежать по лесу было не очень приятно, так как я несколько раз больно наколол ногу и очень жалел, что с меня сняли сандалии. Про хитон я даже и не вспоминал. Такую удобную и умную магическую одежду на Земле люди скорее всего не носят, но то, что я бежал по лесу голым, мне пока что не мешало. Ночь была тёплой, а лес не слишком густым и почти без подлеска. Тем не менее одежду мне нужно будет где-то раздобыть. Не думаю, что вид голого ангела обрадует людей. Интересно, какие они, люди? Такие же как мы и демоны или совсем другие? Вообще-то вся моя работа в Управлении Судеб как раз и была связана с людьми, вот только я их никогда не видел. В мою обязанность дежурного инженера отдела Главного механика, входило настраивать и изредка ремонтировать электрические прялки с компьютерным управлением, свивающие нити судеб людей и наматывающие их на специальные бобины. Ни я сам, ни электрическая прялка, ручной труд в нашей конторе был полностью изжит ещё полторы тысячи лет назад, ни в коей мере не могли вмешаться в судьбу человека, но это могли сделать ангелы из отдела Анализа Судеб, но насколько мне это известно, их рекомендации всегда прямиком отправляли в мусорную корзину. Не в прямо, конечно, смысле, а в переносном, ведь у нас в Управе всё компьютеризировано.

И снова я подумал о своей работе так, словно ещё являюсь ангелом, всё… А вот тут мне стало немного не по себе, так как я не смог сразу вспомнить своего имени, но минуты через полторы оно всё же всплыло в моём сознании — меня зовут Авраэль. Дурацкое имя! Из-за него меня даже мой бывший, да-да, теперь уже точно бывший, а ещё нелюбимый в прошлом, начальник звал, как и все мои друзья — Авралом. О, да, конечно, говорилось это якобы чуть ли не по-дружески, но всё же с издёвочкой. Авраэлем он называл меня только тогда, когда случался большой сбой в работе, вставало несколько сотен прялок сразу и начинался настоящий аврал. Вот тогда он чуть ли не на коленях молил меня либо срочно прибыть на работу, либо задержаться на ней. Ещё бы, дежурный инженер, который вовсе не был обязан заниматься ремонтом этих чёртовых прялок, делал это лучше любого самого старого механика. Всё правильно, эти старые дуболомы, привыкшие к дедовским прялкам с педальным приводом, который хотели было сделать водяным, но передумали, шарахаются от электричества, как самые теплолюбивые демоны от снега. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Я снова думаю о работе, когда меня вообще низвергли с Небес.

Да, наверное Небеса будут мне теперь долго сниться. Надо мне как-то поскорее забыть про них и начать думать о том, как выжить на Земле, найти себе тихое и уютное местечко, хорошую работу, должна же на Земле быть работа? И жить в своё удовольствие, как прежде. Вот только как это сделать? Увы, но я ни черта не знаю ни о Земле, ни о том, как живут люди. Смешно, в Зебуле, откуда я родом и где прожил всю свою такую короткую жизнь на Небесах, меня угораздило поступить в институт Человеческих Судеб. Проучившись в нём целых пятнадцать лет, с двадцати пяти, как только я стал совершеннолетним ангелом, до сорока, нам не прочитали ни одной лекции о людях. Зато мне известно всё, что касается такого сложного предмета, как Судьба Человека, а ещё я, вот тут точно к своему счастью, знаю все человеческие языки, включая те, на которых говорили не люди и даже не их потомки, а разумные существа жившие на Земле до них, титаны, демиурги, великаны, атланты, лемурийцы и многие другие, включая появившихся позднее неандертальцев. О некоторых древних народах я знаю гораздо больше, чем о людях, но уже потому, что они воевали с нами и даже чуть было не победили.

Теперь их времена были в далёком прошлом и на Земле жили одни только люди, с которыми мне предстояло найти общий язык. Как-то раз, сидя в одной компании, я слышал краем ухо что-то о их воинственности, недобром нраве, суровых законах и совершенно диких нравах, а ещё о том, что чуть ли не все они вооружены смертоносным оружием и любой задохлик может запросто наделать в тебе таких дыр, что будь ты хоть трижды ангелом, точно свесишь крылья. Ну, а поскольку впереди запахло ещё и чем-то не очень приятным, точнее попросту каким-то дерьмом и ещё всякой тухлятиной, этот запах почему-то ассоциировался у меня с людьми, то я снизил скорость. Вскоре я вышел из леса на берегу горного ручья и увидел впереди, примерно в километре, несколько ярких огней и какие-то жуткие строения, а также услышал громкие звуки, которые остервенело издавало маленькое, но очень злобное животное. Мне это не понравилось и я, войдя в ручей, быстро побежал вверх по течению. Вскоре я удалился от поселения людей километра на три.

Правый берег между тем стал повышаться и делаться всё более обрывистым. Там сильно запахло съедобными растениями, а поскольку я уже несколько раз пил воду, она оказалась вполне сносной и так как отравление мне в любом случае не грозило, то пошел на этот запах. Выбравшись из ручья, я поднялся на бережок и увидел, что неподалёку от него росли какие-то высокие растения с довольно толстыми стеблями, длинными зелёными листьями и метёлками на верхушках, свисающими вниз. Плоды у этих растений, длиной в две трети моего локтя, росли на стеблях и их покрывала рубашка из плотно прижатых к ним листьев. Зайдя в посадки, я сорвал полтора десятка самых больших и спелых плодов, после чего снова побежал вверх по ручью, но уже по берегу, внимательно всматриваясь в ручей и вскоре увидел довольно большую и глубокую заводь, а в ней много рыбы.

Рыба была некрупной, не более моей ладони в длину, но аппетитной на вид. Теперь дело оставалось за малым, поймать её, зажарить и съесть вместе с теми плодами, которые я прижимал к своей гуди обеими руками. Был бы я, как и прежде, магом, это не составило бы никакого труда. Увы, но всё то, что я умел делать в условиях дикой природы раньше, лишь осталось в моих воспоминаниях. Впрочем, неоднократная ревизия всего того, что во мне осталось прежнего, показывала — я мало того, что остался по сути ангелом, так ещё и сохранил кое-какие природные магические способности. Увы, но из-за моей мамочки они всё же были у меня слабее, чем у чистокровных ангелов, но всё же ненамного. Подойдя к краю обрыва, я чуть было не спрыгнул вниз, чтобы спланировать на крыльях на другой берег, но вовремя остановился и стал искать, где удобнее спуститься вниз. Вскоре я нашел такое место и спустился к ручью. На противоположном берегу рос лесок и я, сложив украденные у людей плоды на траву, пошел к нему, чтобы набрать в нём сухих веток для костра. Огонь мне предстояло добывать по старинке, трением.

Между тем, когда я возвращался с первой охапкой хвороста, то увидел за густыми кустами старое кострище, лежащие рядом с ним две коряги, а неподалёку какие-то сосуды, от которых ещё неприятно пахло местными спиртными напитками. Похоже, что это место облюбовали какие-то рыбаки и помимо меня. Костерок я разжег довольно быстро, благодаря навыкам, привитым нам когда-то учителем Мастаэлем, учившим нас, мальчишек и девчонок, не только азам магии, но и тому, как выживать в дикой природе без неё. Хотя, тем не менее, сухая, прямая палочка, которую я крутил руками, вставив её в палку потолще, загорелась так быстро всё же благодаря моим природным магическим способностям. Пока небольшой костерок разгорался, я быстро очистил от листьев один плод и убедился, что крупные, белые зёрна, растущие на его цилиндрическом, сужающемся к верхушке основании и сырые достаточно вкусны. Поэтому я быстро обглодал штук пять плодов, а их сердцевины сунул в огонь.

Зато это дало мне материал для того, чтобы я мог сплести из него хоть какое-то подобие одежды, короткую юбку. С этим можно было не спешить, ведь времени было только половина третьего ночи. Ту верёвку, которая некогда связывала мои руки, я обмотал вокруг талии и только теперь решил её исследовать, а потому снял с себя и измерил. Она имела в длину целых четыре метра и была довольно тяжелой. А ещё она была холодной и когда я легонько хлестнул её концом себя по ноге, то чуть не завопил, так как эта зараза была не просто магической, но ещё и очень зловредной и потому ногу мне, сначала, словно кипятком ошпарило, а потом она даже занемела, но всё-таки не сильно и я мог ходить. Хорошо бы испытать её на каком-нибудь звере. Сложив верёвку вдвое и связав её так, чтобы на одном конце образовалась петля, надевающаяся на руку, а на другом продолговатый узел, мне пришла в голову отличная мысль и я направился к заводи. Отличная всё-таки штука ночное зрение ангела. Оно позволяло мне прекрасно видеть рыбу даже на глубине в полтора метра, хотя вода и не была кристально чистой. Ну, и попутно я усиленно вспоминал, чем на Небесах оснащают ангелов из службы охраны порядка и вспомнил один интересный факт.

В каком-то из журналов я однажды прочитал статью, в которой одна ангелесса возмущалась тем, что на вооружении наших, нет теперь уже их, стражей порядка до сих пор находятся парализующие узы. Вместе с тем мне припомнились и слова, сказанные мне одним из этих типов в то утро, когда меня арестовали и выволокли из дома: — «Не сопротивляйся и не пытайся вырваться, а то мы тебя мигом так стреножим, что ты взвоешь и потом часов пять будешь лежать, как бревно.» Когда я протаскивал ноги через свои путы, то только натянул их и даже не пытался развязать. Похоже, что именно поэтому меня и не парализовало. Путы ведь магические и знают своё дело. Ну, а в той статье ещё было написано, что стражи порядка применяют парализующие путы не по назначению, превращая их в очень опасную плеть. Когда я осматривал этот белый шнур, сплетённый из тончайших волокон, то первым делом обратил внимание на то, что его концы были аккуратно то ли оплавлены, то ли чем-то склеены. Стало быть охранники тюрьмы не отрезали её от мотка. Если это парализующие путы, то значит я уже вооружен.

Хорошенько прицелившись, я хлестнул импровизированной парализующей, как я надеялся, плетью по воде. Эффект получился гораздо выше всех моих ожиданий. Хотя плеть не хлестнула ни одну из рыбёшек, она парализовала их десятка полтора, не меньше. Течение стало сносить их, но одновременно с этим мой ужин перевернулся кверху брюхом и стал быстро всплывать и я, сняв с руки плеть и отбросив её на берег, залез в воду и принялся ловить и выбрасывать рыбу из ручья на траву. Мне повезло, улов оказался весьма неплохим и я решил сначала хорошенько искупаться, хотя вода и была прохладной. Смывая с тела засохшую кровь, я с удовлетворением отметил, что все ранки и царапины на мне уже затянулись, вот только не знаю, с той же скоростью, что это должно было произойти раньше или всё же медленнее. Увы, но я мирный ангел, а потому и дрался со сверстниками не так уж и часто, и боевой подготовкой занимался из-под палкой, хотя и ходил раз в неделю на занятия, так как был приписан к квартальному отряду местных сил самообороны, где из меня хотя и не сделали настоящего солдата, но хоть научили драться.

Однако, как бы то ни было, но всё моё тело по-прежнему было покрыто багровыми кровоподтёками, царапинами и ссадинами. Ещё бы, грохнуться с такой высоты и приземлиться не на пуховую перину, а на местный лес. Тут кто угодно расцарапает себе всю рожу, а не только я, но мне всё равно повезло, ведь самое главное заключалось в том, что магия моих тюремщиков меня спасла от переломов и разрывов внутренних органов, с которыми было бы трудно справиться даже ангелу с его просто бешеной регенерацией. Выбравшись из воды, я собрал всю рыбу и испёк её, а также несколько плодов с белыми зёрнами, прямо в золе и углях костра, после чего съел вместе с попадающимся на зуб пеплом и маленькими угольками. Рыбёшка была небольшой, зажаривалась быстро и я ел её с потрохами, головой и плавниками, стремясь поплотнее набить живот. Заодно я слопал и все плоды, после чего ещё раз искупался, сел на корягу и принялся плести себе юбку из тех листьев, в которых покоились плоды. С этим делом я управился всего за час с небольшим и смог, наконец, хоть немного прикрыть свою наготу, после чего намотал верёвку на правую руку выше запястья и решил, наконец, лечь поспать.

Глава вторая

Ещё один день начавшийся с неприятностей

Кажется Судьба была ко мне благосклонна. Едва только я лёг на траву, как мгновенно уснул и проспал пять часов до половины одиннадцатого утра без каких-либо мучительных сновидений, но моё пробуждение оказалось настолько гнусным, что лучше бы мне приснилось то утро, когда меня стащили за ноги с кровати и стали пинками поднимать с пола. Увы, меня разбудил громкий, издевательский смех и громкие, гортанные голоса, которыми какие-то типы обсуждали мой внешний вид. Какой-то болван, считавший себя очень остроумным, крикнул:

— Нет, Казбек, это не заблудившийся кефирник. Это даже не мужчина, это женщина. Может быть отходим её вчетвером?

Раздался громкий, издевательский хохот и я рывком вскочил на ноги. Открыв глаза, я увидел, что окружен четырьмя какими-то небритыми типами, смуглыми, словно демоны, от которых пахло крайне неприятно, которые восседали на больших, послушных животных. Одеты они были примерно так же, как одеваются демоны, в штаны и рубахи, только обувь была другая, но не в пример им некрасиво, но больше всего меня поразили меховые шапки на их головах, которые они носили в тёплую погоду. Все четверо были довольно крупными мужчинами и явно не юношами. Ещё один, пятый тип, который сидел верхом на точно таком же животном, находился на противоположном берегу и тоже посмеивался, да, ещё и подзуживал своих товарищей:

— Правильно, отдерите его, чтобы знал, куда не следует совать свой нос. А вообще-то ему не мешало бы глотку перерезать и закопать в лесу. Будет одним неверным меньше.

Один из мужчин, взявших меня в кольцо, спросил:

— Ты так считаешь, Азамат? А может быть просто отхлещем его нагайками и погоняем?

Азамат кивнул и сказал:

— Можно и так, Казбек, но в таком случае ему точно нужно будет перерезать глотку, чтобы не написал заявление в милицию.

Покрутив головой, я вздохнул и миролюбиво сказал:

— Ладно, посмеялись, ребята, и хватит. У меня и без вас неприятностей хватает. Помощи у вас мне просить, как я вижу, нет смысла, а потому вы оставайтесь тут, а я пойду своей дорогой.

Азамат тут же громко крикнул:

— Эй, откуда этот русский так хорошо знает наш язык? Казбек, он наверное этот, как его, а, вспомнил, тайный агент! Служит в ФСБ, а к нам приехал, чтобы вынюхивать, есть у нас ваххабиты или нет. Вот и довынюхивался, что его избили и голым здесь выбросили. Глупо сделали, он теперь точно наведёт на какое-то село федералов. Они давно уже на нас косятся.

Дело принимало неприятный оборот. Я поднял руку и громко сказал, повернувшись к этому типу:

— Азамат, я никакой не тайный агент, ни в каком ФСБ не служу и мои неприятности вас всех не касаются. Полезете в драку, пожалеете. Заранее предупреждаю.

Животное под Азаматом встало на задние лапы и громко, протяжно закричало, а он сам завопил:

— Ты ещё будешь нам угрожать? Клянусь Аллахом, я сам перережу тебе глотку, но сначала ты выкопаешь себе могилу!

Несдержанный Азамат хлестнул своего зверя плёткой и тот побежал вдоль ручья к тому месту, где можно было спуститься к обрыву. Мнения тех людей, которые меня окружили, разделились, так как один из них громко сказал:

— Казбек, хватит корчить из себя джигита. Этот человек нам ничего не сделал. Пусть идёт свое дорогой, а нам пора возвращаться к отаре, и так задержались.

Я повернулся к сказавшему эти слова и хотел было его поблагодарить, но тут Казбек стеганул меня по спине своей плёткой. Повернувшись к нему, я строгим голосом прорычал, показывая этому типу свою плеть:

— Если я размотаю эту верёвку и хлестану ею тебя, Казбек, то ты будешь целую неделю лежать, как бревно. Это очень мощная парализующая плеть. Так что не зли меня.

Тот человек, который пытался одёрнуть Казбека, завопил:

— Ты что, совсем озверел, Казбек? Что он тебе сделал? Азамат совсем дурной стал и ты туда же?

Тут примчался верхом на своём коричневом звере Азамат и хотел было тоже хлестануть меня плёткой, но двое других людей быстро остановили его и даже сбили с головы шапку. После этого они стали ругать его такими словами, что у меня чуть уши не отвалились. Знание этого языка долгие годы лежало во мне мёртвым грузом, но сейчас всплыло в моём сознании со всеми его цветистыми эпитетами. Скандал стал было нарастать, но его быстро прекратил тот парень, который заступился за меня и сделал это крайне оригинально на мой взгляд. Он сбросил Азамата с его зверя и громко крикнул:

— Джигитом себя возомнил, Азамат? Иди и дерись с этим русским один на один, только сначала отдай мне свой нож. Кинжала же у тебя нет. Какой ты после этого джигит? Кинжала нет, шашки нет, винтовки тоже нет, бурки и той нет, есть только дурь в голове. Всё, спешились, давайте дадим человеку поесть и поможем, чтобы он не считал нас дикими карачаями. А ты, Казбек, извинись перед парнем за то, что ударил его плетью. Смотри, он и так весь в синяках и ссадинах, так ты ему ещё добавил.

Казбек, это был парень почти одного роста со мной, соскочил со своего животного, подошел ко мне протянул руку и сказал, виновато опустив глаза, причём на другом языке:

— Парень, ты это, ну, в общем извини. День сегодня паршивый какой-то! Поехали к хозяину, чей скот пасём, он нам зарплату обещал заплатить и ни копейки не дал.

Пожав ему руку, я примирительно сказал уже на другом языке и тоже без какого-либо труда:

— Ладно, пустяки, Казбек. По сравнению с тем, как я раз двадцать ударился об ветки, падая с дерева, а потом ещё и о землю, это даже за удар можно не считать. Так что ничего страшного не случилось и я не держу на тебя зла.

Казбек улыбнулся и спросил меня:

— Тебя как зовут?

Я и ответил не подумав:

— Авраэль.

— Странное имя? — Сказал мой защитник — А меня Зауром зовут. Слушай, твоё имя на имя ангела похоже. Почти Азраил.

Вот тут я не стал признаваться и, отрицательно помотав головой, поторопился сказать:

— Нет, ребята, я не ангел, я простой инженер. Только очень невезучий. С дерева упал.

Все пятеро наконец-то рассмеялись. Когда смех затих, Заур, кивнув, указал рукой на мою верёвку и спросил:

— А про свою верёвку ты соврал или она, правда, такая?

Вот тут, вздохнув, я решил на всякий случай признаться и, заодно, напустить побольше тумана:

— Правда. Это парализующий шнур, но его можно превратить и в парализующую плеть. — После чего добавил, надеясь, что если есть такое слово, то на Земле имеется и соответствующее ему заведение — Новейшая разработка нашего института. Предназначена для того, чтобы с её помощью удерживать крупных хищных животных. Для здоровья не опасна, но парализует крепко.

Глаза Заура загорелись и он воскликнул:

— Покажи как действует!

Легко сказать, покажи, вот только на ком и я спросил:

— Ну, и на ком я тебе это покажу? На себе я этого показывать точно не стану. — Тут меня осенило и я предложил — Хочешь, я покажу тебе это на твоём мизинце. Сожми пальцы левой руки в кулак и выстави его, а я легонько ударю.

Заур, как ни странно, согласился, а когда я, отмотав несколько витков верёвки ударил его по мизинцу узлом, ойкнул, потом зашипел и удивлённо воскликнул на родном языке:

— Вот, дьявол, и правда мизинец сначала как огнём обожгло, а потом он занемел. Смотрите, побелел и не сгибается.

— Ничего, — поспешил я его успокоить, — через несколько часов отойдёт. Я же не сильно стукнул.

Пастухи, как я понял со слов Казбека, стали доставать из сумок, что у кого было с собой, чтобы накрыть небольшой поздний завтрак. Снедь была небогатой, но меня растрогало даже не это, а то, что Казбек достал из сумки штаны, которые были местами, внизу, синеватого цвета, а выше светло-голубые и хотя заштопанные, но всё же чистые, странную красную рубаху с короткими рукавами, потом какие-то вязаные чехлы, похоже для ног, и пару потрёпанных башмаков, протягивая которые, сказал:

— На, возьми, оденься, прикрой стыд. Как же ты голым остался, Авраэль? Такой большой и голый. Я этого никак не пойму.

Отрицательно помотав головой, я воскликнул:

— Даже не стану рассказывать. Самому стыдно, что я такой дурак, хотя вроде уже не ребёнок. Благодарю тебя, друг. Я буду всегда помнить твою доброту и называть твоё имя Богу в числе первых, когда стану вспоминать друзей.

— Вашему Богу? — Ехидно спросил меня Азамат.

Я улыбнулся ему и ответил:

— Бог у всех один, Азамат, но у него очень много имён, так что я не стану тебе их все называть, это займёт несколько лет и Аллах это одно из многих имён Бога.

Тут я заметил, что у Азамата, который выглядел постарше других, как-то странно сжата кисть левой руки. Похоже, что у него было сломано запястье и то ли кости срослись неправильно, то ли было повреждено сухожилие. Если у меня в полной мере или хотя бы наполовину сохранились мои ангельские способности, то вылечить ему руку, да, и не её одну, для меня было парой пустяков. Поэтому я положил одежду на траву, шагнул к нему и строгим голосом приказал ему:

— Дай мне свою левую руку, Азамат.

Тот от неожиданности вздрогнул, но руку мне протянул, а крепко зажал её между своих ладоней и сдавил, пуская лечащее тепло. Таким образом я излечил уже не одну сотню животных и птиц, живущих на Небесах. Мой пациент шумно задышал, на его лбу выступили крупные капли пота и он хрипло спросил:

— Авраэль, ты что ангел что ли? Меня всего жаром охватило, но зато рука, хотя ты её, словно в тисках зажал, совсем не болит.

Кивнув, я сказал ему всё так же строго:

— Азамат, я никакой не ангел, я просто умею лечить руками людей и животных. Потерпи, жар у тебя от того, что я заставил твоё сердце биться чаще и гнать в больную руку кровь, чтобы она поскорее восстановилась. Через десять минут я закончу.

Заур тоже не выдержал и съехидничал:

— Азамат, и этому человеку ты хотел перерезать глотку? Э-э, Азамат, глупый ты человек, хотя и старше всех. Забыл, что умные люди говорят — всякий человек, которого ты видишь впервые на своём пути, послан к тебе Аллахом. Я вам что говорил? Смотрите, человек под кустом совсем голый спит и хотя весь исцарапан, на бомжа не похож. Плечи больно широкие и мускулатура, как у спортсмена. Надо спросить, может помощь нужна, а вы его вместо этого попугать решили.

Азамат низко опустил голову и сказал:

— Авраэль, прости меня за мои слова.

Широко улыбнувшись, я сказал:

— Ничего, желание попугать это ещё не желание убить, хотя в этом тоже нет ничего хорошего. Думаю, что это всё из-за того, что вам сегодня очень крепко насолили, ребята. Ладно, всё как-нибудь образумиться. Кстати, Азамат, если у тебя ещё что-то болит, ты расскажи мне об этом. Понимаешь, с диагностикой дело у меня обстоит очень плохо, а лечить я умею хорошо. Если, конечно, знаю, что у человека болит. Вы тоже, парни, не стесняйтесь.

Тут я говорил чистую правду. Без магии я не мог видеть, чем болен мой пациент, а лечить действительно любил и потому даже вступил в организацию «Зелёный патруль». Правда, ни ангелов, ни демонов мне лечить не доводилось. У них нет привычки болеть и к тому же что на Небесах, что в Аиде своих лекарей хватало, причём куда более искушенных, чем я и оно понятно, чего ждать от ангела, которому не исполнилось ещё и двухсот лет. Из пяти моих новых знакомых только у Казбека, подарившего мне свою одежду, не было никаких болячек, зато всех остальных я лечил часа два и весьма в этом преуспел, чем привёл их в полное изумление. Только после этого мы сели в кружок и все вместе пообедали. Исцелённые мною парни здорово проголодались и потому ели жадно, то и дело удивляясь своему прекрасному самочувствию, хотя никаких тяжелых заболеваний у них не было.

Пока я лечил болячки пастухов, самым сложным оказался радикулит Джапая, мне удалось хоть что-то узнать о людях и при этом не выдать себя. Оказалось, что мне на вид лет двадцать, шесть, двадцать семь, а не сто девяносто два. Казбек был самым молодым, ему зимой исполнилось тридцать два, а Азамат самым старшим из пастухов, ему уже стукнул сорок пять. Все они жили в селе Красный Курган и пасли на Кичмалке стадо овец в четыре тысячи голов и пятьсот бычков. Хозяин стада жил в маленьком посёлке Зеленогорский, к которому я подходил ночью, речка называлась Аликоновкой, а город за лесом — Кисловодском. Выше по течению находился Медовый водопад, а не доходя до него турбаза, но меня они приняли за курортника, их они называли кефирниками, из Кисловодска, а поскольку волосы у меня были светлыми, то приняли за русского. Ну, а рассказал им, что мы приезжие, пошли всей компанией в лес отдыхать и я поспорил с друзьями, что пройду через весь лес голиком напрямик и не заблужусь. Потом я залез на самое высокое дерево, чтобы осмотреться, но упал с него и пролежал на земле до темноты, а потом побрел неизвестно куда. Ещё я сказал, что это был наш последний день в Кисловодске и что мне теперь придется искать ту поляну, где мы загорали, и свои вещи, ведь мои приятели скорее всего уехали домой, в Новокузнецк.

Название этого города сказал часом раньше Азамат, и я его запомнил. Так что теперь я был для них Авраэлем из Новокузнецка. Азамат стал было расспрашивать меня о Новокузнецке, но я ловко перевёл разговор на другую тему, зато узнал, что до Новокузнецка можно либо доехать на поезде, либо долететь на самолёте из Минеральных Вод. Так я узнал кое-что о местной технике. Ещё я узнал, что люди также ездят на машинах и живут в многоэтажках. В общем те почти три часа, что мы, включая совместный обед, общались, мне удалось хоть что-то узнать о жизни людей, а также получить в дар от Азамата в дополнение к джинсам, майке и кроссовкам Казбека почти новую джинсовую куртку этого пастуха, трусы с нательной майкой, его охотничий нож в ножнах, коробку спичек и семьсот рублей. Это была половина всех денег, которые нашлись у этих хороших и добрых парней, которые были очень похожи по внешнему виду на демонов, такие же черноволосые, смуглые и с волосатыми телами.

После этого пастухи сели на коней и ускакали к своей отаре, а я остался и как только они скрылись из вида, облегчённо вздохнул и принялся читать половину многостраничной газеты «Аргументы и факты» и газету «Бизнес-КМВ». В них были завёрнуты некоторые из продуктов Заура и Казбека. Газеты я прочитал быстро и поднабрался из них ума. Оказывается, люди на Земле жили почти точно так же, как ангелы на Небесах и демоны в Аиде, только отстали в общественных отношениях лет эдак тысяч на пятьдесят, но зато очень сильно обогнали нас к тому же периоду в области науки и техники. Если у нас даже Небеса и Аид были практически одним государством в смысле полной открытости границ, то на Земле их существовало очень много. Даже не знаю сколько. После этого я стал собираться в дорогу, чтобы отправиться в Кисловодск, как пройти до которого мне объяснили и даже рассказали, как удобнее выйти к курортному парку, откуда, якобы, мы и отправились на прогулку.

Перед тем, как выйти в путь, я наловил форели и запёк её на углях, чтобы было чем поужинать, так как те продукты, которыми со мной поделились пастухи, особенно консервы, а они даже дали мне сумку с ремнём через плечо, могли храниться дольше, чем жареная на костре рыба. С наступлением вечера, набрав воды в четыре литровые бутылки из-под водки, я пошел к лесу, забирая вправо, к речке Берёзовая. Настроение у меня между тем быстро портилось и всё потому, что я вспомнил Санни и потому шел через лес громко матерясь по-русски, по-карачаевски, в нём было всё же меньше цветистых выражений, чем в русском языке, а также на родном, ангельском языке, он же демонический, сильно проигрывающем в этом смысле двум этим языкам. Толку от этого не было никакого и единственное, чего я добился, так это устал как физически, так и морально, а потому, снова забравшись в лес, без пятнадцати минут десять ночи решил сделать привал и первым делом приготовил себе ложе из тонких ветвей и листьев, чтобы не спать на земле. Получилось весьма неплохо. Поужинав одной только рыбой и выпив бутылку воды, я лёг спать.

На следующий день я проснулся от того, что услышал чьё-то похрюкивание и тут же во мне взыграл охотничий инстинкт. Заур говорил, что в этом лесу водятся кабаны, но охота на них запрещена. Ну, запреты для того и существуют, чтобы их нарушать, а всю рыбу я вчера съел и потому решил, что из-за гибели одного кабана, самого маленького, Небеса на Землю не упадут. С такой мыслью я бесшумно поднялся со своего ложа и пошел туда, где хрюкали кабаны, держа наготове плеть. Кабанов было одиннадцать штук и все разного вида. Один большой и тёмно бурый, два поменьше, серо-бурые и восемь штук ещё более мелких, светло-рыжих с бурыми полосками на спине. Вот одного такого я и хлестанул по спине, за что чуть было не поплатился. Если кабаны поменьше бросились бежать от меня, то самый большой кабан, наверное их папаша, помчался на меня и мне пришлось высоко подпрыгнуть и ухватиться за ветку, чтобы он не распорол мне джинсы своими длинными бивнями.

Висеть на ветке, мне пришлось минут пятнадцать. Хорошо, что ветка росла довольно высоко и мои ноги находились метрах в двух от земли. Кабанихи и, наверное, кабанчики убежали в лес, а их муж и папаша-кабан подошел к недвижимому сыну-кабанчику и попытался поднять его носом, но тот не подавал никаких признаков жизни. Злобно рыча и фыркая, кабан, которого мне совершенно не хотелось укладывать на землю рядом с кабанчиком, наконец пошел к своему стаду и я спрыгнул вниз. Кабанчик мне попался неплохой, длиной в мою руку весом килограмм в сорок, но когда я его освежевал, основательно убавил в весе. Ну, а я, вернувшись к своему лагерю, быстро собрался в путь и пошел дальше, чтобы найти удобное место для устройства очага и особенно коптильни. У пастухов я попросил литровую банку соли, вдруг придётся задержаться в лесу, разыскивая поляну, так что она мне очень пригодилась и через пару часов я до отвала наелся жареного мяса, а также закоптил килограммов десять мяса впрок. Пока мясо коптилось, я решил основательно заняться магией, то есть изучением своей магической плети.

Для этого мне пришлось очень сильно поднапрячься и вспомнить то, что нам когда-то рассказывал о магии учитель Мастаэль. А он говорил нам, что главное отличие ангелов и демонов от людей заключается в том, что мы природные маги, которые созданы Богом для того, чтобы наблюдать за людьми и не дать им себя уничтожить. Поэтому, говорил Мастаэль, каждый ангел может использовать магию, как инструмент творения и преображения. Ещё он говорил о том, что есть готовые магические формулы, которые используются ангелами многие тысячелетия, а есть вновь созданные. Они менее надёжные и ими может пользоваться только тот, кто их изобрёл. Ну, я свои магические находки передавать никому не собирался, а потому, вспоминая дальнейшие уроки магии, что было очень нелегко делать, стал припоминать основные правила конструирования магических формул творения и преображения, а их было всего пять.

Первое правило, как я вспомнил, гласило: — «Маг должен мысленно проникнуть в предмет, прежде чем применить по отношению к нему магическую формулу». Это пожалуйста, вот тут мне, инженеру-наладчику электрических прялок, было раз плюнуть, так как я знал свойства всех видов магических волокон. Поэтому, развязав все узлы на парализующем шнуре, я принялся рассматривать его самым внимательным образом и, заодно, выяснил, что моё ангельское зрение работало ничуть не хуже, чем раньше и мои глаза работали с одной стороны, как бинокль, а с другой, как довольно приличный микроскоп. В общем я смог так взглянуть на шнур, что мне стали видны отдельные волокна, но самое главное я смог прочитать на них фрагменты подлинной магической формулы, превративших самое обычное кремнийорганическое волокно с высоким содержанием ртути в то, что представляли из себя магические парализующие путы.

Второе правило гласило: — «Создавая новую магическую формулу, очень отчётливо представь себе, что ты хочешь получить в конечном итоге». Третье правило было посложнее: — «Разбей своё желание на отдельные фрагменты и придай им законченную форму». Да, с этим мне пришлось повозиться и только потому, что желаний в отношении магических пут у меня было много, но им сопротивлялась их внутренняя магия, которую можно ведь было и разрушить. Чётвёртое правило: — «Каждое звено цепи нового магического заклинания должно быть идеально подогнано к следующему.», оказалось куда сложнее третьего правила по той причине, что у меня под рукой не было вечного пера и записной книжки, чтобы записать отдельные слова и звуки заклинаний. Так что приходилось всё проделывать в уме. Пятое же заклинание гласило: — «Собранная вместе магическая формула, когда ты мысленно её произносишь, должна загораться перед твоим взором чистым, лунным серебряным светом и светиться ровно и ярко.» А вот это меня полностью устраивало.

Да, последнее правило являлось прекрасной проверкой того, что у тебя в конце концов получилось и где-то уже под утро, но до рассвета, у меня получилось целых семь магических формул, которые послушно загорались в воздухе у меня перед носом и были готовы к работе. Согласно первой формуле магический шнур сам обвился вокруг моей руки. Вторая сделала его невидимым. Третья магическая формула выводила парализующую плеть на полную мощность и всю длину. Четвёртая делала вдвое слабее, пятая вчетверо и к тому же вдвое короче, шестая делала совсем короткой, длиной менее метра и превращала в парализующий прут, а седьмая возвращала парализующие путы в их исходное состояние самого обычного белого шнура диаметром в шесть миллиметров. Таким образом я обрёл очень мощное парализующее оружие с дальностью действия в три с половиной метра и при этом видеть его мог только я сам. Одежда, как я выяснил, читая магическую формулу на нитях, не была препятствием для парализующей плети, а вода даже усиливала её действие. Вот потому-то рыба и всплыла в Аликоновке так быстро.

Однако даже не это было самое главное, а то, что теперь я мог заново восстановить все свои магические умения и навыки, пусть не сразу и не во всём объёме. Всё это я обрёл только благодаря тому, что не впал во время исполнения приговора в панику и не завопил, свалившись через люку чуть ли не в вакуум. Ну, а ещё мне очень повезло в том, что ангелы-охранники, почему-то рассердившиеся на меня, принялись меня избивать и тем самым заставили сгруппироваться и сконцентрироваться, что и позволило мне набрать полную грудь воздуха Небес перед падением на Землю. Да, я стал, так сказать, падшим, проклятым, но всё же ангелом и сохранил свои способности к магии, а раз так, то собирался побороться со своей Судьбой. Не в моих правилах отступать перед трудностью и поднимать руки вверх. В общем я лёг спать прямо на земле с чувством удовлетворения, а когда проснулся, то поел мяса с хлебом, огурцами и помидорами, выпил воды и в полдень пошел дальше.

Через три часа я добрался до курортного парка и стал прогуливаться в толпе отдыхающих, не спеша двигаясь к центру города и прислушиваясь к разговорам людей. Ангельского слуха я ведь тоже не утерял и несколько раз слышал не совсем лестные отзывы о себе со стороны молодых женщин и девушек. Хотя я и искупался в Ольховке, от моей одежды сильно пахло костром, но это же ведь не запах потного тела, закамуфлированный благовониями. Впрочем им претил как раз не запах, а ещё не сошедшие с моей физиономии и рук царапины, ссадины и синяки, коих насчитывалось немалое количество, поскольку с снял джинсовую куртку Азамата и они были им видны. В общем я понял, что земным красоткам не нравятся побитые широкоплечие красавцы.

Мои джинсы, конечно, оставляли желать лучшего, все остальные отдыхающие в Кисловодске хотя и не выглядели очень уж красиво одетыми, всё же носили куда более респектабельные одеяния, зато ни один из мужчин, которых я успел увидеть, не имел такой фигуры, какая была у меня. Да, особенно я гордился шириной своих плеч, но это заслуга не моя, а как раз моего папаши. Правда, он имел фигуру ровно вдвое более мощную, чем у меня, зато я был куда более гибким и быстрым, но зато к нему под удар лучше не попадаться. Земля и город Кисловодск, между тем, просто поразили меня многообразием красок, своей необычной архитектурой и огромным количеством самых разнообразных вещей, продающихся в магазинах, а также просто невероятным многообразием нарядов на людях. Такого я не видел даже в Аиде, не говоря про Небеса. А ещё меня поразил внешний вид людей и хотя кое-какие нарекания у меня к ним имелись, признаюсь честно, некоторые девушки были просто ангельски красивы и дьявольски хороши собой.

Меня сразу же потянуло к ним, да, только вот мои ангельские чары на них совсем не действовали и вскоре я получил исчерпывающий ответ на вопрос, почему так происходило. Одна девушка, как я понял, сфотографировала меня и при этом сказала своей подруге: — «Смотри, Машка, какая фигура у того парня в красной майке. Тарзан со своими анаболиками, отдыхает. Вот только одет он, как бомж и вид у него такой, словно рысь хотел трахнуть, а та его всего исцарапала. Такого красавчика отмыть хорошенько и хоть на подиум, хоть в Голливуд». Интересно, а если бы она увидела меня новеньком белоснежном хитоне, да, ещё сидящим за штурвалом сверкающим красной эмалью и золотом крылатой, спортивной колесницы модели «Сильфида-3000»? Что сказала бы, предложи я ей промчаться с ветерком над Зебулом, одним из самых красивейших городов Небес? Ну, моя «Сильфида» уже ушла в чьи-то руки с торгов, как и моя роскошная, девятикомнатная квартира с огромным атриумом, в котором даже имелся плавательный бассейн и я теперь действительно выглядел, как бомж, и был им на самом деле.

Поэтом, одарив девушку не слишком доброй, кривоватой улыбкой и презрительно фыркнув, я зашел в продовольственный магазин, чтобы купить себе пару батонов на завтрак и ужин. Земные продукты оказались не такими питательными, как небесные и потому мне, с моим ангельским метаболизмом, постоянно хотелось есть. Ещё мне очень хотелось чего-нибудь сладкого и особенно фруктов, но они были очень дороги и были не по карману такому нищему бомжу, как я. Так что я обошелся тем, что купил два батоны и половину одного съел ещё не выйдя из магазина, а потому был вынужден вернуться за третьим. Пожилая женщина, видя голодный блеск в моих глаза, сочувственно покивала, принимая из моих рук монеты и мятую десятку. Честно говоря, в эту минуту я был сам себе противен и снова мысленно обрушил на голову подлеца Санни шквал матерных слов. Когда я выходил из магазина, то мне навстречу снова попались те две девушки и одна из них сказала на каком-то местном языке, кажется английском:

— Бог мой, какая несправедливость. Такое роскошное тело досталось полному ничтожеству и это уже навсегда. Милая мордашка у парня, но он, похоже, конченый идиот.

Честно говоря, меня очень задели её слова я огрызнулся:

— Чтобы иметь право говорить такие слова, приличная девушка должна содержать своё тело в идеальной чистоте. Милая, пойди и подмойся, от меня пахнет хотя бы дымом костра потому, что я бомж и живу в лесу, а от твоей немытой вагины воняет на весь квартал. Я хотя и бомж, а всё же трижды в день купаюсь в речке и не оскверняю своим запахом воздух этого города.

От моей отповеди челюсть у этой красотки упала чуть ли не на её пышный бюст и она так вытаращила на меня глаза, словно я и в самом деле вышел в белоснежном хитоне из своей роскошной «Сильфиды-3000». Обойдя стороной обеих девушек, я снова направился в парк отщипывая на ходу кусочки мягкого батона и думая, где бы мне набрать чистой воды для питья. Попробовав доломитного нарзана, я решил, что пусть его лучше пьют кефирники. Может быть он действительно принесёт пользу их здоровью. По пути к парку я всё же разорился и купил большой флакон самого дешевого шампуня, два больших куска самого дешевого мыла и расчёску. Мои волосы, длиной до плеч, нуждались как в одном, так и в другом. Вскоре мне попалось небольшое сооружение с родником внутри, над которым была прикреплена иконка. Хотя родник этот и был освящён кем-то, вода в нём оставляла желать лучшего, но всё же была чище, чем в Ольховке. Хотя мне и она ничем не грозила, я всё же наполнил бутылки родниковой водой и пошел искать место для ночлега. Отойдя подальше от курортного парка и найдя укромное место, я первым делом выкупался и выстирал свою одежду, после чего одел её на себя мокрой и вернулся к искусственному гроту, внутри которого имелись деревянные скамейки, на одной из них можно было поспать.

Там я перед тем, как приступить к ужину, первым делом составил магическую формулу заклинания свежести продуктов питания и когда она ярко засверкала передо мной, обработал ею все продукты, включая те, которые находились в жестяных банках, это была какая-то тушеная говядина. Копчёное мясо после магической обработки сделалось ещё вкуснее, чем прежде. Его мне должно было хватить дней на шесть. Думаю, что за это время я смогу достаточно хорошо всё разведать и найти себе работу, чтобы жить, как все люди. Не думаю, что Кисловодск чем-то хуже любого другого города на Земле. Да, это всего лишь курорт, а как по мне, так в самый раз. В принципе я ведь мог спокойно стать здесь целителем, хотя это ещё как посмотреть. Не знаю, на что способна медицина людей, но я ведь мог исцелить даже очень тяжелые заболевания, практически смертельно опасные и тем самым изменить судьбу человека. Полагаю, что на Небесах это точно кому-нибудь не понравится. Интересно, что они сделают в том случае, если я спасу жизнь влиятельной персоны? Пошлют ко мне какого-нибудь григори? А что если пошлют карателя?

Мысли о том, что таким образом, живя в этом городе и исцеляя людей я смогу склеить архангелам перья на их крыльях, мне очень понравилась, но мне сначала нужно было для начала найти работу и жильё. Плотно поужинав, я сложил весь свой скарб в сумку и достал из бокового кармашка то, чего мне так не хватало совсем недавно, когда я мудрил над парализующими путами — толстую тетрадь и пишущее приспособление, чтобы записать те первые магические формулы, которые мне удалось составить. Заодно я их тщательно проанализировал и во второй тетради, поменьше и подешевле, за которую я заплатил двадцать три рубля, стал, напрягая память до ломоты в висках, записывать темы всех уроков и лекция по магии, которые я когда-то проходил. Самих магических формул я вспомнить не мог, но я ведь мог сконструировать их заново. Правда, я прекрасно помнил, что некоторые из них были невероятно сложны.

Ну, что же, я ведь тоже был теперь не та юная бестолочь, что раньше, а дипломированный инженер имеющий огромный опыт работы в отличие от большинства моих сверстников. Страшась того, что папаша загребёт меня в армию, а он об этом просто мечтал, я после окончания института сразу же пошел работать в Управление Судеб. Да, я и профессию себе выбрал такую, где нужно работать как руками, так и головой, чего не любили многие молодые ангелы, которым бы только чавкать за пиршественным столом, хлестать нектар и амброзию, а также заниматься сексом. Я бы тоже был бы не прочь делать то же самое, но рядом со мной всегда маячила грозная фигура моего папеньки с кандалами в виде военной туники с офицерскими погонами. Нет, лучше какие-нибудь галеры, чем служба в армии и в которой в чести такие командиры, как мой папаша — грубый мужлан и солдафон, которому плевать на всё. Что-то он не очень рвался навестить меня в интернате, как и моя мамуля.

Да, родители у меня были со странностями. Когда я сумел доказать в Управлении Судеб, что явлюсь толковым инженером и мне её доверили, а вместе с тем назначили такую зарплату, что я уже через каких-то пять лет сумел купить себе роскошную трёхкомнатную квартиру и свою первую колесницу, мамуля тотчас обо мне вспомнила. Поначалу я обрадовался, как же, в моей мамочке вспыхнули материнские чувства и она любит меня. Ага, как бы не так, моя мамочка возлюбила не родного сына, а его банковский счёт, который постоянно и неуклонно рос. За каких-то десять лет я стал дежурным инженером самого важного участка Управления Судеб, который находился под личным попечением самого Главного инженера, а это была очень высокооплачиваемая работа не говоря уже о премиальных выплатах и особенно о сверхурочных часах, оплачиваемых в пятикратном размере. К сожалению при всё этом я понял, что материнская любовь вовсе не была бескорыстной, но с этим мне удалось разобраться очень быстро. Как только я отдал распоряжение перечислять десять процентов своей зарплаты маменьке, её визиты сразу же сделались куда более редкими и я больше не видел её слёз по самым невообразимым поводам, когда всё могла исправить очередная тысяча крыльев. Так что мамулей я сыт по горло.

При этом меня поражала вот какая странность. Ладно, она молодая, красивая женщина, да, что там красивая, просто обольстительная, но нельзя же всё своё время тратить только на балы и прочие развлечения. Работы на Небесах, причём такой, про которую говорят — не бей лежачего, хоть завались. Всего двенадцать часов твоего присутствия на какой-нибудь райской службе и всё, ты уже полностью обеспеченная ангелесса. Между прочим, из всех двадцати семи её детей, что, наверное, является рекордом для Небес и Аида вместе взятых, что давало моей маменьке просто роскошное денежное содержание, только я один стал кадровым сотрудником и почему-то на меня был при этом постоянно нацелен взгляд моего папаши, который, наверное, даже сейчас, когда я проклят ангельским судом чести и стал изгоем, мечтает поставить меня под ружьё или чем там они теперь воюют. Хуже моих мыслей о родителях были только мысли о этой свинье Санни. Боже, сколько раз я выручал его по работе, а попросту выполнял её за него. Этот лоботряс и бестолочь, которого я считал своим лучшим другом, был в нашей управе всего лишь приходящим инженером-планировщиком, даже не наладчиком и если бы не я, его уже раз двести выгнали бы с работы.

Вот теперь и спрашивается, за что он так подло предал меня и что такого вообще наболтал обо мне? Если из-за Лианеллы, с которой он познакомился чуть больше года назад, так у него с ней не было никаких перспектив. Лиа только потому и согласилась пойти с ним на вечеринку, что мечтала познакомиться со мной и как только он её представил мне, тут же поцеловала в щёку и помахала ему ручкой. Мы в тот же вечер закрутили с ней очень бурный роман и через каких-то пять дней она уже жила у меня, а ещё через полгода мы объявили о нашей помолвке. Боже, как она билась и кричала, когда меня арестовывали. Её едва смогли удержать четыре рослые, мускулистые ангелицы. Хотя Лианелла и не отличалась хоть какой-то целеустремлённостью, она любила меня просто до какого-то безумия и мне, иногда, приходилось уговаривать её не стелиться так передо мной. Эта девушка меня устраивала всем, ну, а то, что кроме домашней работы Лиа не признавала больше никакой другой, так для того на небесах и живут в числе прочих такие работяги, как я, которые не скачут с места на место, а держатся за одно единственное. Эх, я опять ударился в эти чёртовы воспоминания! Нет, ну их к дьяволу, надо поскорее уснуть и жить настоящим, а не прошлым.

Глава третья

Быть ангелом на Земле, это круто

Вот уже целую неделю я бомжую в курортном парке Кисловодска и мне это просто осточертело. Правда, определённую пользу это мне всё же принесло. Во-первых, я уже достаточно неплохо освоился на Земле и во мне можно было заподозрить кого угодно, но только не чужака и, тем более, ангела, то есть того же инопланетянина. При этом я был странным бомжом — всегда чистым, расчёсанным и гладко выбритым, ну, тут всё было просто, у меня, как и любого ангела, очень медленно растут волосы и ногти и к тому же я сумел составить мощное магическое заклинание, которое одновременно брило меня и поддерживало в идеальном состоянии мою длинную причёску. Во-вторых я смог заработать денег, разгружая рано утром машины, на которых торговцы привозили товарами, а так же, затащив один раз на пятый этаж одного из близлежащих домов в одиночку пианино и загрузив за ночь, в одиночку, три вагона нарзаном. Это позволило мне немного приодеться. Съездив в Пятигорск, где рынок был гораздо дешевле, я купил себе новые джинсы, кроссовки и две майки, так что теперь у меня имелась рабочая одежда.

В первую же ночь меня разбудил в гроте милицейский патруль, но я отбрехался от ментов, сказав, что прибыл в Кисловодск в составе группы туристов и потерялся. Мои товарищи якобы отправились покорять Эльбрус и кататься на горных лыжах, прихватив с собой всё моё барахло и документы, вернутся через две с половиной недели, а мне придётся всё это время бомжевать в гроте на лавочке. Врал я вдохновенно, чуть было слезу не пустил, царапины и ссадины объяснил, как и пастухам, падением с дерева и так как от меня не пахло спиртным, то менты, посочувствовав мне, отстали. Ещё я успокоил их тем, что пока буду ночевать в гроте, ни одна парочка не придёт сюда ночью трахаться и утром из него не придётся выметать презервативы. Заодно я их ловко припугнул тем, что здесь ведь какие-нибудь придурки могут изнасиловать какую-нибудь малолетку, а пока грот занят, этого точно не произойдёт. В общем менты, посмеявшись над моей творческой находкой, сели в машину и укатили. На следующий день несколько армян действительно пришли к гроту далеко за полночь, но, посмотрев в свете луны на то, как я напряг мускулы, почесав затылки, сочли за благо тихо и мирно удалиться.

Иногда часов до трёх ночи я строчил гелевой ручкой страницу за страницей и за это время заполнил новыми магическими формулами чуть ли не половину тетради, стал лучшим другом всех белок в парке, покупая для них ржаные сухарики, вылечил и привёл в божий вид всех бродячих собак, тоже ставших моими друзьями и исцелил от кучи болячек и алкоголизма двух бомжей, но с чисто академическим интересом. На обоих я проверял свои диагностические магические заклинания и неплохо преуспел в этом. Ещё я досконально изучил, благодаря близкому знакомству с бомжами, как выглядят и на что похожи российские паспорт и военный билет, так что мне только осталось сфотографироваться, украсть у кого-нибудь из отъезжающих курортников паспорт и слепить себе ксиву. В общем моя жизнь потихоньку начала налаживаться и я уже стал думать над тем, как бы закрепиться в Кисловодске на более прочной основе. Ну, а вчера, под вечер, я и вовсе пережил очень любопытное и совершенно неожиданное, да, к тому же амурное приключение.

Местные обитатели курортного парка знали меня, как Авеля, и относились ко мне очень хорошо. Они даже узнали, что я постоянно голоден и иногда угощали меня то домашними пирожками, то бутербродами, а я оказывал им всякие мелкие услуги. Наверное их всё же поражало, что я всегда чисто одет и вымыт, но больше всего, это точно, их удивляло моё свежее, ангельское дыхание, имеющее аромат яблок. Ну, что есть, то есть, но так ведь дело обстоит с каждым ангелом. Однажды, точнее на третий день, Любаша, торгующая косметикой, бойкая, симпатичная дамочка лет сорока, эдакая румяная булочка, прямо при муже попросила меня наклониться и, вдруг, взяла и поцеловала меня взасос, а я ответил на её поцелуй и он продлился у нас минуты три. При этом я лишь беспомощно разводил руками, мол извини, Витя, ничего не могу поделать. Любаша, выпустив мою шею из объятий, шумно вздохнула и чуть ли не на весь ряд воскликнула:

— Ну, девки, это что-то потрясающее! Авик целуется, как бог. Всё, Витька, теперь я тебя с твоими поцелуями месяц к себе не подпущу. Или бросай курить и трескай яблоки, чтобы и у тебя изо рта точно также пахло.

Витька громко расхохотался и ответил:

— Вот ещё, да, мне дешевле тебе противогаз купить!

Вот так из-за длинного, в обоих смыслах, Любашиного языка в курортном парке был разглашен мой секрет. Кисловодск город маленький, а курортная зона в нём невелика, а курортный парк посещают все отдыхающие и потому, даже не смотря на их постоянную ротацию, все они быстро становятся узнаваемыми и торговый люд наделяет их опознавательными знаками. Те две девушки, одна из которых меня сначала сфотографировала на дорогую цифровую камеру с мощным объективом, а потом попыталась оскорбить но получила сдачи, отдыхали в санатории «Красные Камни», считавшимся элитным. Их прозвали Московскими Фифочками, хотя одну звали Маша, а вторую, ту, которая на меня в честь чего-то окрысилась, Алина. Что Алина, что Лера были на редкость красивыми девушками и надо сказать, что после моей отповеди леди-фотограф не иначе, как по три, четыре раза в день совершала омовения. И вот, вчера, уже ближе к вечеру, движимый мыслью, что на завтрак завтра утром у меня будет только бутылка не слишком чистой воды, я направился вверх по течению Ольховки, собираясь сходить в лес и завалить там самую большую дикую свинью, какую только смогу выследить, чтобы запастись мясом впрок. Когда я быстрыми шагам шел в направлении грота, меня кто-то окликнул:

— Авель, подождите.

Услышав женский голос, я повернулся и увидел Машу, одетую длинный голубенький сарафан из тонкой льняной ткани с четырьмя длинными вставками из вологодских кружев — две спереди и сзади, а две, от подмышек, по бокам. Солнце освещало эту стройную, красивую брюнетку с длинными, распущенными по плечам волосами так, что я сразу же увидел, что под сарафаном на ней нет ни бюстгальтера, ни трусиков. Чертовка знала, как нужно соблазнять ангелов. Я приблизился и спросил:

— Что вам угодно, сударыня? Извините, но я очень тороплюсь. — Быстро оглянувшись вокруг, я с улыбкой разоблачил себя и свои намерения, шепотом сказав — У меня сегодня ночью намечена охота на дикую свинью. Если вам известно моё имя, то вы должны знать, что мне здесь бомжевать ещё две недели. Очень, понимаете ли, кушать хочется.

Маша тоже не стала лукавить и сразу же выложила мне:

— Авик, я специально шла к вашему гроту. Вы не могли бы составить мне компанию сегодня? Понимаете, Алине пришлось срочно уехать по делам, а у меня сегодня день рождения. Заказан столик в ресторане, а никого знакомых, с кем можно поговорить, у меня в Кисловодске нет. Знаете, в такой день девушке кисло сидеть одной за накрытым столом и трястись, что какой-нибудь абориген начнёт напрашиваться со своими глупыми и пошлыми предложениями. Составьте мне компанию, Авик, пожалуйста, а свою дикую свинью вы застрелите завтра ночью. Она же за одну ночь не иммигрирует в Израиль.

Тонкий юмор девушки мне понравился и я громко рассмеялся, представив себе дикую свинью, поднимавшуюся по траппу на борт самолёта, чтобы улететь в Израиль, где не едят домашних свиней, не говоря уже о диких. Вежливо поклонившись, я с широкой улыбкой ответил девушке:

— Вообще-то я благородный ночной охотник, Маша, и не стреляю в дичь из ружья. Я намерен догнать дикую свинью и заколоть её охотничьим ножом, чтобы накоптить себе мяса на целых две недели. Ну, раз вам предстоит отмечать свой день рождения в грустном одиночестве, то я согласен его скрасить. Тем более, что все царапины с моего лица уже сошли. Только учтите, у меня просто дьявольский аппетит.

Маша радостно заулыбалась и воскликнула:

— Я знаю об этом, Авик, потому специально заказала большого, запечённого поросёнка. Вы ведь любите свинину?

Можно подумать, что я на Земле успел попробовать какое-то другое мясо. Консервы, шесть маленьких баночек, я хранил на чёрный день, а после того, как вчера съездил на вещевой рынок «Людмила» за обновками, у меня в кармане лежало всего четыреста рублей на хлеб, если с заработками будет не густо. Тем не менее я улыбнулся ещё раз и сказал, что молочный поросёнок это моё самое любимое лакомство, после чего галантно предложил девушке руку и изменил свои планы, хотя до того места, где я устроил тайник, в котором лежала моя сумка, идти оставалось всего метров триста. Что же, ужин в ресторане, да, ещё с такой очаровательной девушкой, похожей на демонессу, представлялся мне весьма перспективным мероприятием. Однако, мы направились не прямо в ресторан, а сначала в санаторий «Красные Камни», где проживали Маша и Алина. Не думаю, что для того, чтобы девушка переоделась к ужину. По пути к ресторану мы весело болтали, я кормил белок, их в парке жило множество и почти все они уже хорошо знали и не только спускались ко мне на руки, но и смело бегали по мне вовсе не потому, что я и во время этой прогулки кормил их ржаными сухариками.

Маша пыталась расспросить меня, кто я и откуда, чем занимаюсь, но я лишь сказал ей о себе, что я просто Авель и куда больше рассказывал о белках и местных дворнягах. Приличия ради я спросил её кто она и чем занимается. Маша ответила довольно односложно, сказав, что она москвичка и работает, как и Алина, в модельном бизнесе, но не сказала, кем и на этом наш обмен информацией личного характера завершился. Девушка пыталась заговорить со мной о литературе и поскольку я раз пять провёл часа по полтора в книжном магазине, быстро перелистывая книги, а на самом деле их читая, то кое о чём мне было рассказать. Более того, я даже продекламировал ей несколько понравившихся мне стихотворений Семёна Кирсанова и Байрона. О музыке же я честно сказал, что в пребываю в ужасе от попсы, но мне понравилось кое-что из британского рока, но честно признался что тут мне нечем похвастаться. Зашел разговор о том, где я так хорошо выучил английский язык и я, ухмыляясь сказал, что знаю не только английский, но и другие языки. Девушка мне не поверила и тут же позвонила сначала своему другу Пьетро Доницетти, итальянцу, а затем шведу Свену Юхансену.

То, что я с обоими одинаково хорошо разговаривал и друзья Маши после этого сказали ей, что поражены таким отменным моим владением как одним, так и другим языком меня развеселило, а девушку поразило. Вскоре мы дошли до санатория, поднялись на второй этаж и поскольку Маша уже звонила куда-то по сотовому телефону, то я даже не удивился, когда увидел, что в её номере уже накрыт к ужину стол и на нём действительно стоит блюдо с запечённым поросёнком. В общем мне только и осталось, что снять с себя джинсовую куртку и помыть руки. После этого Маша закрыла номер изнутри на ключ, а снаружи повесила табличку «Не беспокоить». Вчера я впервые попробовал местные спиртные напитки и они мне понравились. Где-то через час после начала ужина мы уже вместе принимали ванну, а потом переместились в спальную. Поросёнок, съеденный мною почти целиком, Маша лишь попробовала его, уже полностью превратился в энергию и я показал этой молодой девушке с планеты Земля, как умеют любить своих даже мимолётных подруг ангелы. Девушка, как я понял, давно уже не была близка с мужчиной и потому соскучилась по ласкам и нежности. Наутро она спросила меня:

— Авель, хотя ты парень и со странностями, разговаривая с тобой я постоянно ловила себя на мысли, что ты вырос в какой-то другой среде, и меня очень удивляет, почему ты бомжуешь в парке? Не бойся меня, Авель, расскажи, что с тобой случилось? Это Алина на тебя до сих пор бесится, дура, за то, что ты её так жестко обрезал. И правильно сделал. Протрахалась, идиотка, всю ночь с кем-то из соседнего корпуса до полудня, а потом, даже не приняв душ, потащила меня в город, грязнуля. Что с тобой случилось, Авель? Учти, я не поленилась узнать, отправлялась ли хоть какая-то группа альпинистов или горнолыжников на Эльбрус в те дни, когда ты появился в Кисловодске. Никто и никуда не выезжал. Только через два дня отправили группу на Эльбрус.

Мне такой поворот не понравился и я, пристально глядя Маше в глаза, сказал прямо и честно:

— Это моё личное дело и я сам решу все свои проблемы. Тебе не нужно об этом ничего знать, Маша. Всё, я пойду приму душ и отправлюсь по своим делам.

Не тут-то было. Девушка вцепилась в меня, как клещ. Теперь я уже на собственном опыте знал, что это за насекомое. Она снова затащила меня в ванную, но перед этим открыла дверь и позвонила куда-то, чтобы в её номер подали завтрак, заказанный, кстати, заранее с учётом моей прожорливости. Между прочим, вчера, во время ужина я, наконец, нашел тот продукт, который отлично наполняет мой желудок. Это были бастурма и сырокопчёная колбаса. После завтрака мы снова очутились в постели, но на этот раз занимались сексом недолго, всего до полудня, после чего Маша снова принялась пытать меня и я коротко сказал ей:

— Девочка моя, то что Авель пал так низко, ещё ни о чём не говорит. Я молод и полон сил, а потому скоро поднимусь, но слишком высоко вверх не полезу, мне этого не нужно.

Маша вздохнула и тихо сказала:

— Знаешь, Авель, а ведь глядя на тебя я могу сказать только одно, ты можешь достичь любых вершин хоть в бизнесе, хоть в искусстве, хоть в политике, хотя для неё ты ещё слишком молод.

Громко рассмеявшись, я признался:

— Поверь, Машенька, ничто из того, что ты перечислила, меня совершенно не прельщает. Так что даже не надейся. Единственное, чем я хочу заняться, так это целительством.

— Целительством? — Воскликнула Маша — Но это же шарлатанство, Авель! Ты не такой, ты ведь благородный.

Меня это тотчас возмутило и поскольку к тому времени я уже прочитал несколько книг про целителей и даже посидел два часа в Интернет-кафе за компьютером, а они у людей оказались очень даже неплохие, то убедился, что девяносто пять процентов всех целителей это действительно шарлатаны, но, похоже, среди них встречаются и настоящие уникумы. Поэтому, усмехнувшись, я постарался сказать самым дружелюбным тоном:

— Маша, пусть настоящих целителей очень мало, но они всё-таки есть, хотя многие из них сами не понимают, как они умудряются лечить людей и они ведь их действительно лечат. Хочешь мы проведём эксперимент? Ты ведь приехала в санаторий с какой-то целью и знаешь свой диагноз. Вот мы сейчас и посмотрим, смогу ли я поставить тебе точный диагноз, а затем исцелить твоё заболевание всего за полчаса, если оно у тебя действительно имеется. Знаешь, по той активности, которую ты проявляла сегодня ночью и недавно на этой постели и не только на ней, я нахожу, что ты в общем-то здоровая девушка, хотя это ещё ни о чём не говорит. Есть множество заболеваний, которые не лишают человека ни подвижности, ни физической силы, но он, тем не менее, не является полностью здоровым человеком.

Моя мимолётная любовница посмотрела на меня с явной настороженностью и со вздохом сказала:

— Ладно, Авель, попробуй. — После чего вдруг возмущённо воскликнула — Боже, какие глупости мы говорим тут оба! Ты ведь не гинеколог, Авель. Может быть ты хорошо разбираешься в этих твоих чёртовых белках, но только не в женских болезнях. К тому же мы не в гинекологическом кабинете.

Меня её слова разозлили и я тоже воскликнул:

— Да, плевать я хотел на гинекологов! Если у тебя есть проблемы и ты хочешь уехать из Кисловодска здоровой, Маша, то будь добра, пойди и прими душ, но хорошенько, не только снаружи, но и изнутри, а я подожду тебя здесь.

Маша мигом соскочила с кровати и бегом бросилась из спальной в ванную комнату. Она вернулась через двадцать минут, а я за это время перестелил постель и девушка, а у Маши ещё не было детей, легла на чистую, хорошо выглаженную, накрахмаленную и скрипящую простыню. Положив её так, чтобы мне было удобнее, я сотворил первое поисковое заклинание болезни внутренних органов и оно встало передо мной чуть ли не тремя дюжинами сверкающих лунным серебром строк. Указав цель исследования, я сделал рукой нужные пасы, вот их-то мне даже не пришлось заучивать, мои руки всё помнили, и заклинание, моментально свернувшись воронкой, устремилось в вагину девушки, лежавшей передо мной поперёк кровати, согнув в коленях и опустив широко раздвинутые ноги на пол. Маша ведь для меня непростая пациентка и мне, как любовнику, дозволялось многое.

Уже через каких-то пять минут магическое заклинание, выполнив свою работу, раскрыло передо мной экран и я увидел на нём всю картину, а она действительно оказалась довольно печальной. На фоне смешанного, причем довольно острого стафиолококково-стрептококкового хронического анексита, у Маши ещё и развилась непроходимость фаллопиевых труб и девушка при всём своём, даже очень большом, желании не могла забеременеть, да, и с лечением, как мне показалось, могли возникнуть большие проблемы. Лечение в санатории ей, похоже, ничем не помогло, а лишь сгладило и смягчило картину заболевания. Вдобавок ко всему у неё была пусть и залеченная, но обширная эрозия матки с многочисленными, хотя и небольшими, очагами. Ещё раз сотворив заклинание поиска болезней, я задал уже более обширную программу сканирования, а потому мне пришлось ждать ещё пятнадцать минут, пока я не убедился в том, что кроме предрасположенности к ангине больше никаких серьёзных отклонений в здоровье у Маши не имеется. Всё это время девушка пристально наблюдала за мной. Я же сидел перед ней, чтобы она не стеснялась, на стуле совершенно голым и когда вся картина мне стала ясна, то чётко, по пунктам, рассказал ей обо всём, называя термины на латыни. Ну, как раз именно ради этого я и перелистал за три с половиной часа семь толстых справочников по медицине. Глаза Маши округлились и она спросила:

— Авель, как ты всё это узнал?

Усмехнувшись, я спросил вместо ответа, причём словами из недавно услышанного анекдота про одесского таксиста:

— Девушка, вам нужно таки ехать куда-то или ви хочите сыграть в шашки, раз спрашиваете мине про шашечки? В общем ты собираешься довериться пусть и молодому, но очень талантливому мануальному целителю-экстрасенсу или нет?

Маша подскочила с кровати, как подброшенная катапультой, бросилась ко мне на грудь и, рыдая, заговорила:

— Авик, миленький, если бы ты только знал, как я всё проклинаю! И это подиум, сделавший меня богатой, и то, что мне пришлось спать с теми, с кем нужно для успешной карьеры, все эти чёртовы контрацептивы, чуть ли не ежедневные визиты к гинекологам, огромные нагрузки на показах, идиотские диеты. Из-за этого я теперь не могу иметь детей. Авик, у меня есть муж и хотя я не скажу, что люблю его, как Джульетта, он мне нравится и он любит меня, но он, понимаешь, верующий человек и не хочет иметь ребёнка из пробирки. Если я не рожу ему ребёнка, то года через два, три он ко мне охладеет и мы разбежимся в разные стороны, а мне хочется иметь семью и любящего мужа. У меня не было вчера никакого дня рождения. Просто мы на тебя обе запали, и я, и Лика. Но эта дура решила приколоться и выслушала в ответ такое, что её потом два дня тошнило. А потом в неё, словно бес вселился и она превратилась в настоящего ниндзю с фотокамерой и где только тебя не снимала. Даже выследила, как ты купаешься рано утром в Ольховке голым. Мой муж тебе не чета, Авик. Он ниже меня ростом, плотный, коренастый и с животиком, хотя ему всего тридцать. Ещё у него лысина и здоровенная борода и он волосатый, как обезьяна, а ты, Авик, хотя у тебя и не лицо ангела, красив, как бог. В твоих объятьях мечтает очутиться каждая баба. У меня никогда не было такого парня, как ты, и я уже не говорю, что про то, какое наслаждение я испытала с тобой. Лика наверняка сделала несколько снимков тайком. Окна ведь были незашторенными, а одно и вовсе открытое, а она же сумасшедшая баба, Авик. Но ты не ругай её, такая уж у неё профессия, папарацци. Авик, если ты действительно можешь вылечить меня, сделай это, пожалуйста.

Легонько похлопав Машу по попе, я сказал посмеиваясь:

— Машенька, девочка моя, а я тебе о чём толкую? Ляг точно так же, как ты лежала и приготовься к тому, что примерно с полчаса у тебя будет высокая температура, но ты не волнуйся, это даже не побочный эффект. Просто так надо. И знаешь, тебе ведь после лечения очень захочется есть. Поэтому сначала позвони, куда ты там звонишь, и попроси, чтобы тебе подали в номер очень плотный обед и пусть принесут побольше мяса. Мне тоже не помешает подкрепиться после этого. Если это не слишком дорого, попроси, чтобы мне принесли бастурмы и той сырокопчёной колбасы с перчиком. Она мне очень понравилась.

Мой любовница метнулась к телефону, а я широко заулыбался в предвкушении лечения довольно сложного комплекса женских заболеваний, плотного обеда и хорошего секса после него. Думаю, что всё это я вполне заслужил. Маша сделала заказ и вернулась на кровать. На этот раз она положила себе под спину несколько подушек, чтобы видеть, как я её буду лечить. Ну, не думаю, что это произвело на неё слишком большое впечатление, хотя на этот раз я сотворил себе в помощь магическое заклинание экрана, чтобы не действовать вслепую, а также ещё несколько вспомогательных заклинаний. Они должны были мне помочь не то что бы ускорить лечение, но сделать его более полным и интенсивным. Времени было уже два часа дня, а я не хотел оставаться в этом роскошном номере на ночь, чтобы не привыкать к комфорту и уюту раньше времени. Я его ещё не заслужил.

Своё лечение я начал с самого сложного, с аднексита, а он у неё был обширный. Сначала я наложил на них руки и погнал в тело Маши свою энергию. Обычно она фонтанировала из меня куда попало и я уже обратил внимание, что в книжном магазине, куда я заходил каждый день, чтобы перелистать несколько книг по нужной мне тематике, с бешенной силой попёрли из горшков и буйно зазеленели, а также зацвели все стоящие на окнах и висящие на стенах растения в горшках. Я даже посоветовал продавщицам поливать их почаще. Белок и собак ко мне тоже привлекали не одни только сухарики и скудные косточки, но куда больше моя ангельская целительная энергия. Действовала она и на людей, но увы, вовсе не как лечебный фактор. Просто после общения со мной у них повышалось настроение и жизненный тонус. На Небесах и в Аиде ничего такого за мной не наблюдалось, да, но там ведь и жили отнюдь не люди, ну, а кроме того я ведь не жлобился, как говорит Любаша, и не блокировал выход этой энергии во все стороны. В противном случае она била бы прожектором в небо, а на Небесах и так все в шоколаде, опять таки если пользоваться Любашиной терминологией.

Да, надо бы всё-таки людям похищать ангелов с небес и сажать на цепь в центре каждого мало-мальски крупного города вместо того, чтобы строить больницы и санатории, в которых даже толком не лечат людей. Быстро подняв температуру тела Маши до тридцати девяти градусов, отчего у неё началось обильное потовыделение, но это не страшно, с потом из её тела выходили не только соли, но и шлаки, я подготовил девушку к лечению. Купировав пораженные болезнью органы, в том числе её горлышко, я отнял руки от её тела и перешел к пальпации, отчего мои пальцы забегали по поджарому девичьему животику, прямо как пальцы пианиста по клавишам. Видел такое один раз, через витрину на экране телевизора. Понравилось. По чёрным и белым клавишам я бы так колотить не смог, а вот по Машиному красивому, практически безукоризненному телу — запросто. Играя свой медицинский марш, я привстал со стала и мои пальцы побежали вверх по её телу. Дойдя до её красивых, но несколько потерявших упругость грудей, следствие вакуумного массажа, как я понял, памятуя о том, что говорила мне Маша про модельный бизнес, я сделал ей магическую опрессовку грудных желез.

От этого, между прочим, её прелестные груди не сделались меньше, лично мне демонические девушки только потому и нравятся больше ангельских, за исключением Лианеллы, та особый случай, что они обладают более пышными формами. У Маши, как и у моей бывшей невесты, фигурка тоже была ангельская, зато груди демонические. Теперь же они сделались ещё красивее, но главное обрели упругость. Вскоре я добрался до её шейки, полностью устранил вялотекущий, но подверженный частым обострениям хронический тонзиллит, а заодно ещё и сделал ей отличную подтяжку, основательно омолодив ткани, после чего принялся играть ещё более быструю мелодию на горячем и податливом моей целительной энергии теле девушки вниз. Между тем у неё на всю мощь включилась регенерация тканей и все её болезни, как серафим шестью крылами смахнул, за исключением последней — эрозии матки. Вообще-то вместе с ней мне не очень понравилось физическое состояние как матки, так и её вагины. Не долго думая я принял решение и пустил такую мощную волну энергию на этот детородный орган, что Маша вскрикнула. Думаю, что всё-таки не от боли, а от чего-то иного.

Поскольку я решил одарить свою первую любовницу на Земле ангельским детородным органом, я сотворил ещё несколько магических заклинаний, которые также вошли в её вагину, и работал добрых полчаса выстраивая всё чуть ли не заново. Нет, зря мои целительские способности недооценивали на Небесах и всё потому, что для меня целительство это, как наркотик или вино. Оно приводит меня в неописуемый восторг только потому, что мне приятно видеть здоровых и сильных ангелов вокруг и такими же я хотел видеть и людей, но увы, один единственный ангел-целитель на всю планету, это крайне мало. На заключительном этапе, когда я перешел к пальпации, мне нужно было проникнуть двумя пальцами в вагину и когда я сделал это, то честное слово, даже стал гордиться тем, чего мне удалось достичь за один час семнадцать минут. Да, я исцелял Машу в два с лишним раза дольше, чем это было ей сказано, но и исцелил её женские болезни просто на славу и когда завершал своё целительство, то, совершенно того не желая, довёл её до сумасшедшего оргазма.

Посмотрев на то, что я невольно натворил, а Маша, тиская руками свои груди одной рукой и опустив вниз вторую буквально металась на кровати издавая громкие, сладострастные звуки, я вышел из спальной комнаты и заглянул в зал. Слава Богу там уже никого не было, но обед стоял на столе. Вернувшись в спальную, я молча перекинул Машу через плечо и потащил девушку в ванную комнату. То ли мне показалось, то ли это так и было, но кажется Алина снова пробралась по карнизу к окну спальной своей подруги. Ладно, это не моё дело. Затащив Машу в ванную комнату, я засунул её в душ, поставил на ноги и включил холодную воду. Девушка даже не взвизгнула, а лишь прижалась ко мне всем телом, домогаясь меня, но вот это как раз было совершенно лишнее. Отстранив её от себя, я принялся вертеть её, одновременно поливая холодной водой и вскоре это возымело своё благотворное действие. Она пришла в себя и стуча зубами спросила:

— Авик, что ты со мной сделал?

— Ничего особенного! — Хмуро буркнул я, беря с полки большое, махровое полотенце и, вытащив Машу из стеклянной душевой кабинки, сердито принялся выговаривать — Ты можешь думать головой, а не вагиной, глупая девчонка? Я занимался целительством не тридцать минут, как обещал, а один час двадцать три. За это время ты себя чуть ли не всю съела. Посмотри на себя, у тебя же под кожей почти не осталось жировой ткани, а она, между прочим, тоже нужна человеку. Тебе сейчас нужно срочно сесть за стол и поплотнее набить желудок, пока твоё тело ещё переполнено моей целительной энергии. Мне-то ничего не сделается, из меня эта энергия и так хлещет во все стороны, из-за чего я постоянно хожу голодный. Во мне всё моментально сгорает и чтобы ты знала, до дна не доходит. Ладно, хватит и этого, пусть лучше ты сядешь за стол с мокрыми волосами, чем у тебя наступит анарексия и ты превратишься в тощее чудовище.

Через минуту мы сидели голые за обеденным столом и Маша ела всё подряд, что я только подкладывал к ней под нос. Глядя на неё я широко улыбался. Вот это ангельский аппетит. Сам я тоже времени не терял, но больше налегал на бастурму и сырокопчёную колбасу, которой для меня нарезали с добрых полтора килограмма. Впервые за всё то время, что я находился на Земле, мне удалось так плотно набить свой желудок. Вот теперь я был готов заняться чем угодно, а не только сексом, но уже в чисто исследовательских целях. Надо же мне было убедиться в том, что всё получилось у меня не просто хорошо, а великолепно. Когда Маша скушала всё, что имелось на столе, мы вернулись в спальную и там она первым делом вытащила из кармана моей джинсовой куртки последний пакетик ржаных сухариков, жадно съела полпакетика, после чего со стоном откинулась на кровать и принялась лакомиться ими уже не спеша.

Как я это и предсказывал, та энергия, которой было всё ещё переполнено тело девушки, сделавшееся ещё красивее, быстро сожгла всё, что она скушала и её кровеносная система доставила питательные вещества до места их назначения, отчего моя любовница приобрела более цветущий вид. Бережно и нежно огладив её тело, я убедился в том, что оно сделалось моложе и наполнилось силой. Впрочем не одной только силой, но ещё и желанием. Обновлённой Маше теперь очень остро не хватало секса с ангелом, то есть со мной. Через пару часов мы просто лежали слегка обнявшись и Маша снова задала мне вопрос:

— Авель, что ты со мной сделал?

На этот раз вопрос был задан очень серьёзным тоном и я, загибая пальцы, подробно рассказал ей о том, как проходило целительство и что было мною сделано. Девушка слушала меня очень внимательно и постоянно оглаживала всё своё тело и даже запустила кое-куда свои пальчики, чтобы убедиться в том, что и там её мускулатура сделалась почти в трое массивнее и сильнее. Помимо всего прочего, в ходе целительства я ещё и самым идеальным образом отбалансировал её организм, а иммунная система у неё сделалась такой мощной, что могла и без лекарств справиться с любым инфекционным заболеванием. Об этом я тоже ей рассказал, но экспериментировать с вирусом СПИДа сразу же отсоветовал, хотя лично мне ничего не стоило справиться с этим заболеванием. Ну, а под конец я попросил её:

— Машенька, наверное я один такой дошлый лекарь на свете. Поверь, мне далось это не сразу, да, и прошел я через множество неприятных для меня вещей. Ты мой седьмой пациент. До тебя я вылечил довольно пустяковые болячки у четырёх карачаевцев, потом попрактиковался на двух бомжах, там дела были уже куда серьёзнее. С точки зрения классической медицины, твой случай был очень сложным. Поверь, даже в том случае, если бы врачи вылечили тебе придатки, трубы они тебе уже не смогли бы продуть. По сути дела я поставил тебе, как бы новые фаллопиевы трубы, хотя на самом деле просто запустил процесс регенерации и ускорил его в сотни раз своей энергией. Откуда она во мне берётся, я не знаю, хоть ты меня убей. Поэтому я не хочу встречаться ни с одним врачом, кроме как с пациентом. Ты можешь ради собственного самоуспокоения с ходить к своему лечащему врачу, чтобы он осмотрел тебя. Знаешь, только по одной единственной причине. Человеку ведь можно внушить всё, что угодно и он, даже будучи на последнем издыхании, начнёт твердить, что чувствует себя превосходно и с таким чувством через несколько часов умрёт. У меня к тебе только одна просьба, Маша, не говори никому, что это я тебя исцелил. Даже своей подруге Лике. Она славная девушка, хоть про таких и принято говорить — змеюка подколодная. Это не страшно, это защитная реакция каждой красивой девушки, которая недостаточно уверена в своих собственных силах, уме, талантах. Думаю, что ей больше всего хочется, чтобы мужчины оценили её ум и главные человеческие достоинства, а не красивые груди, стройные ножки, восхитительную фигурку и к тому же она ещё и блондинка и не тебе мне объяснять, какие анекдоты рассказывают про блондинок, но Лика ведь не такая. Ну, теперь давай вздремнём всего один часок и я потопаю в парк, а как стемнеет, отправлюсь на охоту.

Как только я сказал это, Маша поцеловала меня и сказала:

— Хорошо, Авик, я сделаю так, как ты говоришь.

И моментально уснула. Я тоже, но не таким глубоким сном, как она. Мне ведь действительно нужно было сматываться отсюда, как можно скорее. О, эти чистые, накрахмаленные простыни, стеклянная душевая кабинка, какой не сыскать даже на небесах, бастурма и многое другое. Как же быстро ангел привыкает ко всему хорошему, а ведь я ничего этого ещё не заработал. Пока что все мои пациенты не вызывали у меня никаких сомнений в их человеческих качествах и дай Бог, чтобы ко мне никогда не являлись мерзавцы, желающие исцелиться. С другой стороны, если верить Вите, мужу Любаши, деньги сегодня на Земле водятся только у одних мерзавцев, а мне, чтобы жить в своё удовольствие, нужно было сделать целительство своей профессией, но сколько же на этом пути было сложностей. Просто хоть бери и от всего отказывайся и этот вывод я сделал на основании всего лишь поверхностных исследований. Меня не покидало такое чувство, что на Земле всё гораздо хуже, чем мне это видится сейчас, но вместе с тем я подумал, что быть ангелом на Земле это круто.

Глава четвёртая

И среди ангелов встречаются лохи

Моё пробуждение оказалось совсем не таким, как мне того хотелось. Ровно через час я хотел проснуться, осторожно, чтобы не разбудить Машу, встать с кровати, тихонько одеться и как можно быстрее уйти. Вместо этого меня разбудил неприятный мужской голос и совершенно отвратительная фраза:

— Просыпайся, целитель, хренов. Пора тебе спуститься с заоблачных высей на грешную Землю и осознать ситуацию, экстрасенс ты наш фигуристый.

Как я уснул лёжа на спине, так и проспал даже меньше часа ни разу не шелохнувшись, а потому, когда открыл глаза, то увидел в большой спальной комнате, ярко освещённой спускающимся к горизонту солнцем, явно взволнованную и напряженную Алику с красными щеками, а так же двух мужчин высокого роста. Все трое стояли в ногах большой кровати и рассматривали нас, мужчины беззастенчиво, с наглыми ухмылками, а подруга Маши, одетая чёрные джинсы, чёрную рубашку и чёрную жилетку с множеством карманчиков, на груди которой висела фотокамера, смущённо. Один мужчина, примерно с меня ростом, стройный и подтянутый, темноволосы, с сединой в висках, был одет в светло-бежевый костюм со светло-голубой рубашкой. На его лице красовались дымчатые очки в тонкой, золотой оправе. Второй мужчина, помоложе, лет тридцати пяти на вид, на полголовы выше и более мощный, был одет в тёмно-синий, просторный костюм с чёрной майкой вместо рубашки и у оба уверенно держали в руках большие, чёрные пистолеты. Причём с глушителями.

В книжном магазине я бегло пролистал атлас с оружием и потому сразу же понял, что эти господа вооружены автоматическими пистолетами «Глок-17», из рукоятей которых торчали увеличенные обоймы. В общем это были почти автоматы и с расстояния в четыре метра, да ещё из двух пистолетов, они мигом могли превратить и меня, и Машу в груду фарша. Только от одной такой мысли мне сразу же сделалось жутко, но, глядя на них пристально и немигающе, я быстро понял, что они во мне очень заинтересованы, да, и то, что один из них назвал меня целителем и экстрасенсом, тоже говорило о многом. В том числе и о том, что меня, похоже, предали в очередной раз и это сделала Маша, которую я исцелил. Но как? Она ведь не выходила из своего номера! Уже в следующую минуту я чуть не стукнул себя от досады по голове. Она специально заманила меня в свой номер! Так-то оно так, но всё равно что-то не срасталось. Маша ведь не знала, что я целитель и догадаться об этом никак не могла.

Бомжей я исцелял за городом, практически в лесу, предварительно заставив их выкупаться с мылом в реке и выстирать свою одежду, а после того, как они съели ногу кабанчика, я их обоих вылечил и привёл в божий вид — то есть побрил и постриг оделись и мы вместе пошли назад. Я вернулся в парк, а они остались в посёлке Новокисловодский, причём прямо при мне нашли себя работу, их взяли на склад, мимо которого я проходил, грузчиками. Про карачаевцев и вовсе говорить смешно, попробуй найди их где-то в верховьях Кичмалки. Белки и собаки тем более не могли рассказать ни Маше, ни Лике о том, что я целитель. Значит дело тут было в чём-то другом. Разгадывая эту загадку, я увидел, что оба пистолета поставлены на предохранитель и потому у меня немного отлегло от сердца. Расслабленно выдохнув, я молча сел на кровати и продолжил немигающе смотреть на этих серьёзно настроенных господ, тайком пробравшихся в Машину спальню. Моя коварная любовница тут же зашевелилась и меня осенило — это же элементарно! Алика или кто-то ещё, установил в номере подслушивающее устройство. Маша между тем тоже проснулась, открыла глаза и вскрикнула:

— Виталий Николаевич? Как вы здесь очутились? — После чего прорычала — Лика, это ты нас заложила, падла?

— Заткнись. — Властно и жестко приказал Виталий Николаевич и слащавым голосом пропел — Не ссорьтесь, девочки, не расстраивайте папочку. Вы же у меня умные девочки, а не то я вас обеих накажу. Вы же не хотите этого?

Так-так, обстановка начала понемногу проясняться. Если это не игра, то Маша, может быть, и ни в чём не виновата, да, и краска смущения на лице лики тоже говорила мне о многом. Зато по тому, как вздрогнули обе девушки и ухмыльнулся верзила, я понял, что Виталий Николаевич согнул девушек в три погибели, они обе находятся под его властью и не смеют ему перечить ни в чём. Кто же он тогда такой? Жаль, что я не успел продвинуться в конструировании магических формул. Очень жаль. Видно придётся действовать с риском для жизни. Моя правая рука находилась под простынёй и потому я не мог незаметно выпустить парализующий бич. Простыня быстро выдала бы его движение и мой замах. Нужно как-то заболтать его и срочно составить заклинание управления плетью. Ещё раз вздохнув, я закрыл глаза и занялся этим. Виталий Николаевич издал нечленораздельный звук и вслед за этим приказал строгим тоном:

— Лика, подай мне и Бесу стулья, а ты, краса моя ненаглядная, встань, оденься и закажи мне апельсиновый сок со льдом.

Маша вместо того, чтобы исполнить его приказ, быстро прижалась ко мне и зло выкрикнула:

— Не буду! Сам заказывай себе свой поганый сок!

— Как знаешь. — Спокойно сказал Виталий Николаевич — Но учти, тебе же будет хуже, Маша. — Верхняя часть тела девушки обнажилась, это я увидел через прикрытые веки, и этот тип удивлённо воскликнул — Ба! Да, ты и впрямь похорошела, Машенька! Прямо хоть сейчас выпускай тебя на съёмочную площадку. Отлично, значит снова вернёшься в строй, моя девочка.

От его слов Маша застонала и стала всхлипывать. Зато мне теперь стало понятно, в каком это модельном бизнесе были заняты Маша и Алина. В порнографическом. Один из лоточников, Костик, в курортном парке торговал компьютерными программами и в том числе, не слишком это афишируя, ещё и DVD-дисками с порнографией. Мы как-то поговорили с ним про этот бизнес и он сказал, что не понимает, как такие красивые девушки соглашаются сниматься в таких фильмах, ведь им ничего не стоит выйти замуж за деловых мэнов с бабками. Да, как же, соглашаются, их скорее всего заставляют такие мерзкие скоты, как этот Виталий Николаевич со своим Бесом. От таких мыслей мои мозги заработали раз в пять быстрее и я стал составлять не одно только заклинание управления парализующей плетью. Благо, что публика в этом зале ещё только рассаживалась по своим местам и когда Очкастый Монстр сел на стул, то приказал Алике:

— Лика, сдёрни с этой сладкой парочки простыню, а то слушать их и смотреть твои фотки это одно дело, а посмотреть на них вживую, совсем другое. — Лика сделал это и он снова радостно воскликнул — Чудесно! Да, ты просто настоящий клад, экстрасенс-целитель, раз превратил эту потасканную, раздолбанную клячу в такую красотку. Машенька, деточка, так ты что же, уйдя со съёмочной площадки действительно вышла замуж? И за кого же это, если не секрет? Молчишь? Ну, ничего, я всё равно узнаю и если твой муженёк тоже на что-нибудь сгодится, то и его пристрою к какому-нибудь полезному делу. Ты ведь меня знаешь, я каждой твари, даже самой жалкой и ничтожной, вроде тебя, найду выгодное для меня применение. Неужели ты и в самом деле могла подумать, что ты и Лика полностью расплатились со мной за всё то доброе, что я для вас сделал? Ошибаешься, девочка. И квартирка твоя, которую ты якобы заработала лёжа на спине и трахаясь перед объективом в свете софитов, и «Мерседесик», да, и всё остальное не тебе, а мне принадлежат, сучка драная. И твой муженёк тоже будет на меня работать. И этот твой лекарь.

Маша заплакала и у меня в душе всё так и вскипело от гнева, после чего я стал составлять ещё более опасное магическое заклинание и зловещие, шипастые звенья этой цепи получались у меня совершенно дикой, убийственной силы. Теперь, когда я убедился, что девушки ни в чём не виноваты передо мной, мои мысли были населены только на одно, как покарать этого мерзкого, злого и опасного человека. Алика позвонила по телефону и заказала в номер графин апельсинового сока, лёд и один высокий бокал с трубочкой, попросив подать всё побыстрее, на что Очкастый немедленно отреагировал такими словами:

— Правильно, Алика, пусть пошевеливаются, мыши. — После чего сказал мне — Эй, ты, лекарь, проснись и слушай меня. — Не открывая глаз я молча кивнул и усмехнулся, на что он прореагировал весьма ехидно — Боишься посмотреть правде в глаза, экстрасенс-целитель. Ладно, слушай так. Ну, а правда такова, дружок. Ты попал на большие бабки. Ночь с такой шлюхой, как Маша, да ещё в роскошном люксе с ужином, завтраком и обедом, стоят очень дорого. Не менее пяти штук баксов. Так, Бес?

Бес, угодливо хихикая, повысил цену:

— Что вы, Виталий Николаевич, гораздо дороже, все десять штук и не баксов, а евро. Машенька ведь у вас настоящая мастерица. Можно сказать, звезда русского порно. Закатившаяся было, правда, но теперь она разгорится с новой силой.

— Слишком много болтаешь, Бес. — Строго сказал Очкастый своему приспешнику и продолжил — К тому же недавно, в Пятигорске, какой-то маньяк изнасиловал и убил двух малолеток, а ты в этом номере, дружок, столько спермы и пальчиков оставил, что я запросто смогу повесить на тебя с десяток висяков, а это, мой милый мальчик, грозит тебе пожизненным сроком, а это, милый мой, как говорят некоторые идиоты — смерть в рассрочку. Долгая, медленная, тоскливая и очень мучительная.

Я закончил работать над последним заклинанием, открыл глаза и насмешливо посмотрел на этих двух типов, сидящих справа и слева от кровати уже гораздо ближе ко мне. Ласково отодвинув от себя Машу, я негромко сказал ей:

— Машенька, встань и оденься, а я пока что посижу голым перед Виталием Николаевичем. Он хотя и мальчик-мажор, весь в шоколаде, но явно мне завидует. Ты только не волнуйся, малышка, и не сердись на Алику. Лучше помирись с ней. Сядьте в уголке, девочки, и послушайте, о чём мы тут говорить будем.

Очкастый даже позеленел от злости и прошипел:

— Ты что, не понял, бомжара, что тебе светит? Запомни, ты теперь если и будешь кого исцелять, то только по моему приказу, а раз ты о себе такого высокого мнения, то и на съёмочную площадку выйдешь, в качестве жеребца. Хозяйство, как я посмотрю, у тебя для съёмок подходящее. Особенно для работы с малолетками, да, и в качестве педика ты тоже будешь неплох.

Маша, бросив на меня быстрый взгляд, соскочила с кровати, подбежала к платяному шкафу и принялась было одеваться, но я ласковым голосом негромко сказал ей:

— Машенька, сначала прими душ.

Очкастый тут же вспылил:

— Надо же, какой чистоплотный! Да, я тебя говно в кадре с неё слизывать заставлю, сука паскудная!

Коротко хохотнув, я почесал правой рукой свою безволосую грудь, быстро размотав перед этим парализующую плеть на всю длину. Маша схватила свои вещи и вместе с Аликой побежала в ванную. Очкастый даже не моргнул глазом и я сразу же понял почему. Скорее всего в холле находились другие его приспешники, а поскольку на окне в ванной комнате стояла решетка, то девушки не могли сбежать из неё. Что же, это меня вполне устраивало, ведь я мог теперь вытворять всё, что угодно Как только мы остались втроём, я насмешливым голосом сказал:

— Послушай-ка, дядя, ты бы попугал меня чем-нибудь более значительным. Не забывай, я всё-таки экстрасенс, а у нас, экстрасенсов, смешной ты мой человечек, что лечит, то и калечит.

На это Очкастый сказал с угрозой в голосе:

— Сейчас мы посмотрим, какой ты экстрасенс, мальчик Авель. Бес, поработай-ка Каином. Шмальни в него разок, но не из «Глока», так ты мне товар попортишь, а из своего малокалиберного «Вальтера». Можешь даже глушак не наворачивать. Всё равно никто не услышит. Комната угловая, окна в парк выходят, а у «Вальтера» выстрел негромкий. — Бес послушно поменял оружие с мощного на более слабое, но от того не менее опасное и всё же навернул глушитель на ствол небольшого пистолета, а Очкастый продолжил инструктировать его — В руки или ноги не стреляй, можешь кость задеть. Выстрели в грудь поближе к плечу, чтобы лёгкое не задеть и мы посмотрим, что этот птенчик после этого запоёт. Надо же, чем он лечит, тем и калечит. Да, мы тут тебя самого так искалечим, что тебе мало не покажется. Даже не надейся сбежать. Внизу, под окнами, трое моих лучших бойцов прогуливаются, а в холле ещё двое сидят.

Как только этот тип заткнулся, Бес тотчас выстрелил в меня из «Вальтера». Звук выстрела был негромким и пуля с куда более громким чваканьем вонзилась мне под левую ключицу ближе к плечу и застряла в теле. Честно говоря, я думал, что боль будет намного сильнее и приготовился к этом, а потому даже не моргнул глазом. Ломать выставленными вперёд руками, а затем телом ветки при падении с Небес было и то куда больнее, но я не кричал тогда и не закричал сейчас. Скосив взгляд, ширина моих плеч позволяла видеть это, я посмотрел на маленькую, круглую дырочку в своем теле, из которой даже не стала вытекать кровь, усмехнулся и привёл в действие заклинание управления плетью. Теперь она была полностью мне подвластна. Вслед за этим я пустил в ход ещё пять заклинаний одно другого интереснее. Стресс, оказывается, хороший учитель для ангелов. Плеть, невидимая Очкастому и Бесу, мгновенно метнулась к ним и её кончик с молниеносной быстротой коснулся разных частей тела злодеев, для которых ничего не стоит взять и спокойно выстрелить в человека из пистолета. Впрочем то, что Очкастый хотел сотворить со мною и с Машей, которая уже натерпелась от него, было ещё более омерзительным, подлым и циничным.

Полностью парализованными они мне не были нужны, а потому я капитально парализовал только их руки, сжимавшие пистолеты, а остальные части тела слегка заморозил. Два магических заклинания, войдя в их тела, блокировали им голосовые связки и теперь они могли говорить только тогда, когда я им это позволю. Ещё два заклинания выступили в качестве невидимых, но очень прочных оков. На Небесах мне за такие шуточки быстро бы содрали с головы нимб, а со спины крылья, после чего отправили бы года на два в какие-нибудь каменоломни, но я находился на Земле и, честно говоря, вот теперь мне точно было наплевать на Небеса. Там тоже хватало засранцев, хотя и не встречалось таких мерзавцев, как Очкастый и Бес. Ну, а пятое заклинание, сторожевое, догадайся я сотворить такое раньше, то не попал бы в такой переплёт, быстро закрыло окно и задёрнуло шторы на обоих окнах спальной, после чего просочилось наружу и встало перед окнами номера на страже. Теперь я мог видеть с его помощью всё, что творится снаружи и мне первым делом бросилось в глаза, что напротив номера Маши действительно прогуливаются три здоровенных парня в точно таких же костюмах, что и у Беса.

Как только я взял в плен Очкастого и Беса, глаза которых сначала сделались удивлёнными, а потом наполнились животным страхом, видно им стало не по себе от того, что их руки и ноги заледенели и перестали им повиноваться, то сразу же занялся пулей. Впрочем, это слишком громко сказано. Пулька практически сама вышла из моего тела и упала мне на ладонь. Показав её Очкастому и Бесу, я сказал насмешливым голосом:

— Как видите, ничего страшного со мной не произошло. Вот если бы вы разрядили в меня оба «Глока», тогда может быть и смогли бы убить, а может и нет. Во всяком случае проверять этого я не намерен. Ладно, пулю я оставлю себе на память. Как сувенир. А теперь дядя, послушай ты меня. Самой большой твоей ошибкой в жизни явилось то, что ты решил бросить мне вызов. Тем самым ты мало того, что подписал себе смертный приговор, так ещё и обрёк себя на жуткую, страшную смерть и вы оба будете подыхать очень долго и мучительно. Ну, в общем посидите здесь и подумайте, а я пока что займусь своими делами. Не хотелось мне форсировать событий, да, ты, Очкастый, заставил. Да, поскольку очки тебе уже не понадобятся, то я их заберу себе, как и твой костюм. Победитель имеет право на трофеи, дядя. Таков суровый закон войны. Смотри, не обделайся со страху, чтобы мне потом не пришлось отстирывать мои брюки от твоего дерьма.

Сняв с носа Виталия Николаевича дымчатые очки, я заглянул в его глаза. Зрачки у него расширились от ужаса так, что почти не было видно радужной оболочки. Бес и то испугался меньше. Забрав у обоих пистолеты и положив их на прикроватный столик, я натянул трусы, затем джинсы и босиком, с голым торсом, но с очками на носу, которые мне действительно очень понравились, вышел из спальной комнаты и направился в ванную. В ней царили горе, уныние и слёзы. Подруги по несчастью, стояли обнявшись и плакали. Когда я вошел в ванную, они меня даже не заметили. Правда, Маша уже оделась в джинсы и коротенький синий топик с тоненькими бретельками, ещё одно восхитительное изобретение людей, туго обтягивающее её красивые, большие груди с выпуклыми сосочками, украшенными круглыми, крупными, розовыми жемчужинами. Всё, хватит вожделеть к Маше! У неё есть муж и эти драгоценные жемчужинки теперь принадлежат ему, а мне пора заняться её подружкой. Тем более, что я вроде бы являюсь и её спасителем. Громко кашлянув, я поинтересовался весёлым голосом:

— По ком льёте слёзы, милые девушки? Уж не по Виталию Николаевичу и Бесу? Глупости, они не стоят ни единой вашей слезинки. Поэтому быстро умойтесь. Нам нужно обсудить сложившуюся ситуацию и найти из неё правильный выход. Увы, девочки, но я, как говорит Любаша, лажанулся по полной программе и потому вынужден признаться в том, что я конченый лох.

Маша и Алика стремительно повернулись ко мне и сдавлено вскрикнули. Маша первой увидела на моей груди уже покрывшуюся запёкшейся кровью ранку и испуганно спросила:

— Авик, что это у тебя на груди?

Небрежно махнув левой рукой, я ответил:

— Так, пустяки. Это Бес по просьбе Очкастого проверял, какой я экстрасенс и выстрелил в меня из пистолета. Теперь они сидят на своих стульях слегка замороженные и крепко связанные, с залепленными пастями и думают о чём-то своём. Хотя нет, девочки, думают он сейчас о том, какой же это такой ужасной смертью им придётся умереть из-за того, что они такие злые и бесчеловечные люди. Полагаю, что вы не станете их жалеть.

Девушки подскочили ко мне и Лика спросила:

— Авик, это правда? Ты действительно их скрутил? — Я улыбнулся и молча кивнул, отчего Лика зарычала — Их обоих нужно на куски порезать, Авик. Они такие твари, что ты себе просто не представляешь. Это нам с Машей повезло, зато сколько других девчонок они искалечили и убили.

— Вот обо всём этом мы сегодня и поговорим, Лика. — Со вздохом сказал я и добавил — Но сначала нам нужно всех бойцов Очкастого заманить сюда, скрутить, а потом тайком вывезти отсюда. Вот только как это сделать незаметно? В любом случае для этого мне понадобится твоя помощь, Лика. Маша сейчас позвонит по телефону и скажет, чтобы через пару часов нам принесли ужин на троих, а тебе нужно будет позвать в номер двоих типов из холла. Я могу тебя доверять? Ты не предашь меня?

Глаза Лики быстро наполнились слезами, она замотала головой и торопливо заговорила, всхлипывая:

— Авик, это страшные люди! Этот Виталий Николаевич, он мент из Москвы, полковник. Он создал целую международную банду. У него везде есть связи. Ему привозят красивых девушек, очень часто совсем девочек десяти, двенадцати лет, со всей страны и он их растлевает, заставляет сниматься в порниках, а потом продаёт либо сутенёрам, либо за границу, в бордели. Нам с Машкой повезло потому, что нас в Европе и даже в Америке называли звёздами русского порно и мы даже ездили туда на съёмки…

Кивнув, я попросил девушку:

— Лика, об этом ты расскажешь потом, а сейчас сделай то, о чём я тебя попросил. Позови в номер тех двоих, что сидят в холле. Только дай мне пять минут, чтобы я подготовился.

Готовился я, как и прежде, но уже не изобретая новую магическую форму, реконструируя старую, уже имеющуюся и потому превратил заклинание стража в заклинание магического наблюдателя и надзирателя. Когда видоизменённая магическая формула была полностью готова, я вызвал перед собой это заклинание и жестом направил его на Лику, отчего девушку окутало собой зеленоватое сияние. Всё, хватит с меня благоглупостей. К своему стыду я должен признаться, если бы вчера меня не понесло рассказывать Маше про белочек и собачек, а хватило бы ума побеспокоиться о собственной безопасности, то ничего этого не случилось бы. То есть всё вскрылось бы так или иначе, но я точно не выказал бы себя конченым лохом. Ну, да всему виной мои прежние ангельские привычки и вера в то, что меня окружают одни только кристально чистые и добрые ангелы, а это не так, ведь я нахожусь на Земле и подлецов тут очень много. Поэтому мне нельзя расслабляться, если я хочу выжить. С магией это сделать гораздо проще, ведь она вооружает ангела мощнейшими заклинаниями, но я до них пока что ещё не дорос.

Маша заказала обильный ужин на троих, причём с коньяком и шампанским, а я подвёл Лику к дверям, ободряюще улыбнулся ей и она вышла из номера. Девушка, судя по её сверкающим от гнева глазам, была настроена очень решительно. Надеюсь, что не на то, чтобы предать меня. Моё магическое заклинание, с помощью которого я мог теперь её видеть на втором уже небольшом экране, парящем передо мной в воздухе и всё слышать, мне не составило бы никакого труда заставить её замереть и умолкнуть в любой момент. Как раз этого и не понадобилось делать. Она решительно открыла дверь и вышла в коридор. В этом крыле здания на втором этаже располагалось всего четыре трёхкомнатных номера люкс. Маша занимала один, а Алика тот, который рядом. Именно поэтому она и смогла подобраться по карнизу к окнам спальни своей подруги, чтобы подсматривать, чем это мы занимаемся так вдохновенно, что кровать ходуном ходит. Два других номера пустовали. Ну, а в просторном холле сидели в креслах два широкоплечих, мощных парня с короткими стрижками и тупо таращились на экран телевизора. Один постоянно переключал каналы. И эти типы тоже были одеты в чуть ли не одинаковые тёмно-синие костюмы. Лика подошла к ним и негромко сказала:

— Мамонт, Виталий Николаевич приказал вам обоим зайти в Машкин номер. Давайте, пошевеливайтесь.

Тот парень, который был поздоровее, откликнулся:

— Слышь, Лика, он мне ничего не говорил.

— Мамонт, он потому тебе ничего не говорил, что сейчас занят вместе с Бесом и послал меня передать вам это. — Настойчивым голосом и уже громче, сказала Лика.

Мамонт посмотрел на неё с удивлением и спросил:

— Интересное дело, чем это он там занят? Экстрасенса что ли лечит? Ну, так такими делами обычно Бес занимается.

Тут Лика зло прошипела:

— Машку он трахает, идиот. Причём так, что та аж пищит, экстрасенс в шкафу с фингалом сидит, а Бес стоит рядом и надрачивает. Между прочим, придурок, экстрасенс и в самом деле Машку вылечил и она даже помолодела лет на десять. Вот Виталий Николаевич и запал на неё. Старая любовь не ржавеет. Или ты этого не знаешь, Мамонтяра?

Кот тут же загнусавил:

— Это у вас, шлюх, любовь-то?

Зато Мамонт обиделся на Лику и зарычал:

— Слышь, ты, профура, щас в рог дам, а потом поставлю раком и отдеру за идиота и придурка.

— Ну-ну, попробуй, бычина безрогий. — Насмешливо ответила Лика — Виталий Иванович тебя самого раком поставит и тот негритос, его любимчик, под запись тебя отдерёт. Звездой станешь. Давайте, пошевеливайтесь, может и вам Машкиного молодого тела перепадёт, раз Бес уже в очереди стоит.

Оба типа довольно заржали и быстро поднялись из кресел. Однако, Мамонт всё же достал из кармана что-то вроде сотового телефона и сказал в него:

— Вагон, шеф позвал нас в номер, так мы того, пошли. И это, он там с Бесом Машку трахает, а экстрасенс уже в отрубях, в шкаф посажен до особого распоряжения. Так что вы не вышагивайте под окнами, идите в джип. Если чо, я вас позову.

Инициатива Мамонта мне понравилась. Если эта троица будет сидеть в машине, то мне не составит особого труда к ним подобраться, они же не станут закрывать окна, и парализовать их. Когда Мамонт и Кот вошли один за другим в номер, я не стал с ними церемониться. Что одного, что другого я с такой силой хлестанул парализующей плетью, настроенной на половину мощности по спине, что они оба, как и тот поросёнок в лесу, рухнули на пол даже не хрюкнув. Лика, войдя в номер последней, увидев их туши, прижалась спиной к стене, сползла по ней на пол и расплакалась. Девочка явно перенервничала. Присев на корточки напротив, я погладил девушку по щеке и сказал:

— Всё нормально, Лика. Они уже не причинят никому вреда. Их даже не нужно связывать, они надёжно парализованы.

Алика рванулась ко мне, встала на колени и, схватив меня за руки, сбивчиво, постоянно всхлипывая, затараторила:

— Авик, прости меня! Это я во всём виновата. Если бы я не стала следить за тобой с фотоаппаратом и доставать Машку, показывая ей твои фотографии, то ничего бы этого не случилось. Я думала, что мы этому гаду больше не нужны, а он, оказывается даже послал за нами своего топтуна и тот ему обо всём докладывал и даже установил прослушку в наших номерах. Этот гад прилетел вчера вечером. Не поскупился даже зафрахтовать грузовой борт, прибыл на Кавказ со своими киллерами на двух бронированных джипах. Видно его топтун что-то о тебе пронюхал. Не начни я за тобой подсматривать, ничего бы не было.

Обняв девушку и крепко прижав к груди, я негромко сказал:

— Это судьба, Алика. Всё так и должно было произойти, чтобы ваша с Машей судьба переменилась к лучшему. Не плачь, всё будет хорошо, а сейчас мне нужно где-нибудь пристроить этих болванов, чтобы их никто не увидел.

Поднимаясь с корточек, я не отпустил Лику и та встала вместе со мной. Не отпустил я её и после этого, а поскольку на этот раз кожа девушки пахла страхом, то принялся сначала нежно целовать её лицо, а потом поцеловал так, что настроение Алики моментально переменилось. Маша, пристально посмотрев на меня, сначала нахмурилась, потом слабо махнула рукой, улыбнулась и вышла из коридора, а мы остались и продолжили целоваться. Руки Лики пришли в движение и стали ласкать сначала мою спину, а потом одна пошла вверх и добралась сначала до шеи, потом до макушки, а вторая вниз. Ну, мои руки тоже не висели плетьми вдоль тела, тем более, что когда я прижал к себе горячее, гибкое тело Лики, между прочим с несколько более выдающимися формами, чем у Маши, в бёдрах она была пошире, а её круглая, вздёрнутая кверху попка была и вовсе прелесть, не говоря уже про круглые, упругие, восхитительные груди. В общем в этой голубоглазой блондинке было намного больше демонической стати и прелести, чем в Маше, а мне демонические девушки нравились всегда, ещё со студенческих времён. Тут из зала в просторный коридор снова вышла Маша, закрыла за собой дверь и тихим, настороженным голосом сказала:

— Эй, любовнички, ещё успеете нацеловаться. Нужно сначала найти жучки, через которые топтун прослушивал номер. Лика, он, наверное, сидел в том синем микроавтобусе с московскими номерами, затенёнными стёклами объявлением продаётся, но за совершенно бешеные бабки. Мы с тобой ещё посмеялись.

Выпустив девушку из своих объятий, я треснул себя по лбу кулаком, и простонал скривившись:

— Вот ведь лох, так лох, действительно конченый. Маша, где находится стоянка машин в этом санатории. Я здесь впервые.

Маша и Лика одновременно указали рукой в сторону ванной комнаты и моя вторая, ещё только намечающаяся, любовница тут же чётко и ясно принялась докладывать мне шепотом:

— Авик, в коридоре прослушки скорее всего нет, поэтому если не говорить громко, то он нас не услышит. Стоянка находится метрах в пятидесяти отсюда. Немного наискосок от торца корпуса. Её видно из окна ванной комнаты. Виталий и его киллеры приехали на двух чёрных «Хаммерах», причём настоящих, американских, армейских, а не этих новых китайских подделках. У обоих кузова «вагон». А топтун, я его наконец сегодня увидела, такой невысокий, коренастый, в светлых слаксах, синей полосатой тенниске, такой же жилетке, как у меня, только светлой, с фотоаппаратом «Сони» на шее, в карачаевской войлочной панаме и чёрных очках. Серый такой, неприметный. У меня, когда я его увидела, сразу создалось такое впечатление, что он профессионал. Он даже не стал к этому гаду подходить. Представляешь, они стояли друг от друга в тридцати метрах, оба под фонарями и так разговаривали в половине третьего ночи. Вы как раз перестали заниматься любовью, я отошла от окна подальше. Через пару минут подъехали оба джипа и этот фотограф вышел из своего микроавтобуса прямо под фонарь и позвонил Виталию. Если он и сейчас прослушивает номер, то должен находиться не дальше километра от корпуса. Ты его скорее всего спугнул и он отъехал от санатория, но недалеко. Авик, у них целая организация в Москве, так что он обязательно должен во всём убедиться. Людей Мамонта он не знает и не станет к ним подходить, а своей группы у него точно нет. Мы же с Машкой не самые важные птицы. Его к нам просто так, на всякий случай приставили и он здесь больше отдыхал, чем работал, но и этого вполне хватило.

Ещё раз поцеловав Лику, я улыбнулся и сказал:

— Ух, от сердца отлегло. Если так, то я его сейчас найду и обезврежу, этого вонючего, мелкого клопа. Он ведь мне раза три на глаза попадался и один раз в наглую сфотографировал. Так, девочки, я сейчас занесу этих истуканов в ванную и они у нас послужат вместо мебели. Она в этом номере большая, так что мы в ней все поместимся. Если жучки не ставят в коридорах, то в ванной и в туалете им и вовсе нечего делать. Так ведь?

Маша кивнула и подтвердила:

— Да, Авик, ведь мы с Ликой чаще всего разговаривали или в спальной комнате, или в гостиной, а о том, что собираюсь пригласить тебя в гости, я ей как раз в спальной сказала. Когда горничная по моей просьбе принесла сразу пять чистых комплектов белья, чтобы перестилать кровать.

Н-да, как раз на эти чудесные белые простыни я больше всего и позарился, а когда представил себе, что смогу принять ванну и потом выспаться на них, то чуть с ума не сошел. Вот только с выспаться вышло не очень хорошо. Взяв сразу обоих киллеров за брючные ремни, они, словно превратились в брёвна, я осторожно, чтобы не шуметь, занёс их в ванную. Как только я положил возле окна, вдоль стены, прямо на кафельный пол лицом вниз, так как не испытывал к этому верзиле никаких добрых чувств, Мамонта, Лика и Маша бросились к нему, быстро перевернули его на спину и расстегнули пиджак. У этого типа под мышками торчали из кожаных футляров сразу две рукоятки пистолетов «Глок-17» с увеличенными обоймами и ещё по три обоймы были вставлены в гнёзда ниже. Он, наверное, собирался устроить здесь целую войну. Опустив на пол лицом вниз Кота, я поднял Мамонта и девушки не только обезоружили его полностью, найдя ещё один пистолет под брючиной на одной ноге и большой нож на другой, но и вытащили из карманов его пиджака бумажник с толстой пачкой денег внутри, документы, сотовый телефон и, как они мне сказали, рацию.

После этого я опустил Мамонта на пол и поднял Кота. У того под пиджаком был вообще спрятан итальянский пистолет-пулемет «Спектр Н4» с магазином на пятьдесят патронов и ещё четырьмя запасными магазинами, которые были прицеплены бронежилету под чёрной майкой, но в ней были сделаны разрезы с клапанами, чтобы их доставать, итого двести пятьдесят патронов. Чуть ли не всех отдыхающих перестрелять можно. Более того, на ствол был навёрнут глушитель, под стволом был прикреплён мощный фонарик размером с глушитель, а над стволом размещался лазерный прицел и ещё ночной стрелковый прибор. Если всё это оружие они собирались применить против меня, то Очкастый явно заподозрил во мне необычного человека. Оружие я определял быстро, хотя листал атлас не более двадцати минут. Это потому, что у меня фотографическая память и вообще я очень быстро читаю, но одного я точно не мог определить, кто же они, киллеры Очкастого и потому, вертя в руках это грозное и опасное оружие, я шепотом спросил у девушек:

— Маша, Лика, а кто они такие, киллеры Очкастого?

Лика посмотрела на меня с удивленно шепнула:

— Кто? Да, точно такие же менты, как и он, Авик, хотя все они бывшие менты, один Очкастый продолжает работать в ментовке. Он какой-то там заместитель в УБОПе, — видя моё удивление, Лика покрутила головой и объяснила, — в управлении по борьбе с организованной преступностью по Москве и Московской области. Он уже лет пятнадцать там работает и всё это время занимается порнобизнесом. Сначала даже сам был оператором, а потом набрал профессионалов. Он страшный человек, Авик, он ничем не брезгует. Уже наверное миллиардером стал, а ему всё мало. Мне только непонятно, почему он сам сюда приехал. Наверное ты его чем-то очень заинтересовал.

— Наверное, Лика. — Ответил я и положил Кота на Мамонта, после чего улыбнулся и сказал — Так, девочки, ужин должны принести через один час сорок семь минут, если в этом санатории всё делается точно в срок. Часа полтора у меня уйдёт на то, Лика, чтобы сделать с тобой то же самое, что я сделал с Машей, но после этого тебе нужно будет очень плотно покушать. Моё целительство очень мощное и эффективное. Ну, а сейчас я попрошу тебя принять ванну, пока я буду медитировать. Это займёт у меня минут тридцать, не больше и вы обе ничем мне не помешаете.

Лика сразу же спросила, придумав шпиону Очкастого довольно меткое прозвище:

— Авик, а как же Фотограф?

— О нём, девочки, вы можете не беспокоиться. Если он ещё не уехал из курортной зоны, то никуда не денется и дальше. Поверьте, теперь я уже не буду лохом и стану всё контролировать.

Мои слова успокоили Алику и девушка, встав передо мной, принялась неторопливо раздеваться, что вовсе не мешало мне конструировать магическую формулу призрака-охотника. Смотреть на эту картину было очень приятно. Маша, бросив взгляд на мою довольную, улыбающуюся физиономию, спросила подругу:

— Лика, можно я приму ванну вместе с тобой? А то я только наспех подмылась и всё.

Алика была не против и вскоре, обе девушки красовались передо мной голыми, а я сидел на спине у Кота и, поглядывая на них, занимался куда более важным делом.

Глава пятая

Неожиданные новости и восхитительная ночь

Алика и Маша, с радостными улыбками покрасовавшись передо мной, налили в большую розовую, с золотыми узорами, ванну горячей воды, залезли в неё вдвоём и устроили передо мной целое представление, омывая свои красивые, стройные и гибкие тела. Они даже что-то напевали. Ну, а я между тем продолжал штамповать и оттачивать звенья цепи моего нового магического заклинания. Вообще-то идеальным вариантом было бы создать своего призрачного двойника-охотника, каких я создавал десятками тогда, когда вставало множество прялок сразу и в огромном, чистом и светлом цехе Прядения Нитей Судьбы с его хрустальными прялками, начиналась громкая ругань с механиками по тому, что этих старых хрычей ничем нельзя было заставить открыть справочник по ремонту и изучить его от корки до корки. Тогда я напускал на старых дуболомов своих магических двойников и те брали механиков за грудки и не только орали на них, но и отпускали такие затрещины, что нимбы набок сваливались. Сейчас это была для меня совершенно непосильная задача. Нет, я обязательно сконструирую такое заклинание, но на это уйдёт часов семь, а то и все десять и поэтому лучше отложить его на более поздние и спокойные времена.

Да, времени у меня было немного, но поскольку мне хотелось как можно скорее вернуть Лике здоровье и молодость, хотя она и не выглядела очень уж увядшей, а также сделать её сильной. Только после того, как я исцелил Машу, секс с ней сделался действительно восхитительным. Ну, а поскольку я торопился, то призрачный охотник у меня получился простейшим, овальное облачко высотой в полтора метра и шириной в метр, снабженное восьмью длинными, гибкими и весьма сильными щупальцами, способное проникнуть куда угодно. Жаль только, что он не мог взять с собой парализующую плеть, ведь я из предосторожности не хотел открывать окно ванной комнаты. Мой магический призрачный охотник вылетел наружу и я приказал стражу развеяться, как до этого приказал развеяться надсмотрщику Лики.

Первым делом я полетел к стоянке автомобилей и нашел там два здоровенных, чёрных джипа. Таких я в Кисловодске ещё не видел, настоящие монстры на колёсах, но монстры с роскошными салонами внутри. В этих машинах, по-моему, можно было запросто жить. Все трое киллеров Очкастого собрались в одной машине, в той, в которой салон был немного попроще, и теперь сидели за складным столиком, ели и пили водку. Причём довольно большими стопками. Окна в машине были закрыты, так что с парализующую плеть мне в неё не просунуть. Зато, послушав их несколько минут, я понял, что если Очкастый влез на Машку, то это теперь надолго. Тем более, что он ещё и привлёк на помощь Мамонтяру с Котом. Теперь, пока они не затрахают её до полусмерти, он из её номера не выйдет. Из этого я мог сделать только один вывод — Очкастый конченый мерзавец, садист и насильник из числа тех, которых нужно предавать мучительной и очень жестокой смерти. Ну, хотя я в этом деле совершенно не разбирался, что-нибудь, да, придумаю, а если что, всегда смогу проконсультироваться у Маши и Алики.

После этого мой призрачный охотник взлетел по выше и принялся кружить над санаторием, постепенно удаляясь от него и буквально через десять минут увидел синий микроавтобус. В марках земных автомобилей я совершенно не разбирался, а потому надпись впереди — «Форд», мне ни о чём не сказала. Зато когда я заглянул внутрь, то обнаружил Фотографа сидящим в салоне перед какой-то аппаратурой с наушниками, висящими на шее. Он как раз с кем-то разговаривал, но не по телефону, а по какой-то другой связи и потому я отчётливо услышал:

— И давно в номере тихо, Филин?

Фотограф ответил:

— Уже сорок семь минут, Дарван. Ты думаешь, что он их убил Виталия и Беса? Но я не слышал ни криков, ни стонов.

Дарван немного посопел и ответил:

— Если это тот, о ком я сейчас думаю, Филин, то он убивает совершенно бесшумно, как и я, между прочим. Ладно, продолжай прослушивать номер. В конце концов парни Мамонта живы и здоровы, а он опытный командир и с ним четыре отличных бойца. Так что если молчание затянется слишком надолго, то они обязательно ворвутся в номер и всех в нём перестреляют. Я их лично проинструктировал, куда стрелять в первую очередь. Если что, сразу же звони мне, я буду на связи.

Имя или прозвище Дарван, мне совершенно ни о чём не говорило, зато слова, сказанные про умение убивать бесшумно, заставили насторожиться. Моя папенька-вояка частенько бахвалился тем, что ежели на нас, ангелов или на наших братьев демонов снова нападёт какой-нибудь враг, то они, крылатые воины Бога, будут разить его бесшумно. Можно подумать, что кроме людей на нас действительно кто-нибудь может напасть, но люди на Земле были в магии ни бум-бум, не то что жившие до них другие разумные существа, которые не имели с ними почти ничего общего и как раз наоборот, именно потому, что преуспели в магии, неоднократно нападали то на Небеса, то на Аид, где жили куда более мирные и потому беззащитные демоны. Интересно, почему это люди наделили демонов такими зловещими чертами? Неужели только потому, что Бог вменил им в обязанность отправлять души всяческих мерзавцев через жаркий, тропический, а потому жутко сонный и ленивый Аид, в его ледяной, кошмарный и жуткий Ад? По-моему, ангелы, особенно такие, как мой папаша, старый вояка, пьяница и бабник, куда больше достойны всех тех черт, которыми люди в своих книжках наделяют демонов.

Как только Фотограф-Филин надел на свою лысую голову наушники, мой призрак-охотник тотчас крепко припечатал его к креслу, скрутили ему своими невидимыми щупальцами руки и ноги, а также закрыл рот. Теперь по крайней мере с этой стороны опасность нам уже не угрожала и я, широко заулыбавшись, радостным голосом громко сказал Лике и Маше:

— Всё, девочки, заканчивайте омовение. Мы можем смело перебираться в спальную. Тебя, Алика, там ждёт полное исцеление и в некотором образе преображение и возвращение молодости. Ты ведь, кажется, старше Маши?

Девушка кивнула и сказала:

— Да, на один год, Авик. Мне уже исполнилось двадцать восемь. А как же Фотограф, Авик? Как быть с ним?

Улыбнувшись, я сказал поднимаясь со спины Кота:

— Не волнуйся, мой ангелочек, с ним всё в полном порядке. Он находится неподалёку, вся его аппаратура включена, наушники надеты на его голову и он вскоре услышит очень много интересного, но только сказать об этом уже никому не сможет.

Девушки быстро выбрались из ванной и стали вытираться полотенцами. Волосы они закрутили на голове узлом и даже не замочили их, а потому просто расчесали и я, обняв девушек за талии, даже не дав им одеться, повёл их спальную комнату. Очкастый и Бес по-прежнему сидели недвижимы, но их глаза были закрытыми, а лица слегка посерели и осунулись. Ну, так я и не обещал им, что буду с ними вежливым и обходительным. Сами напросились на такие действия с моей стороны. Заведя девушек в спальную, я весёлым, беспечным голосом сказал:

— Лика, перестели, пожалуйста, постель, а я посажу наших зрителей так, чтобы им было хорошо видно, как твой Авель умеет работать. Думаю, что тогда им всё станет ясно. В том смысле, что их ждёт в самом скором времени вместе с их дружками.

От таких моих слов оба негодяя сразу же вытаращили на меня глаза и их снова охватил ужас. Алика и Маша бросились к шкафу, а я быстро перенёс Очкастого и Беса вместе со стульями и поставил их с другой стороны в паре метров от кровати, после чего зажег в номере люстру. Из-за штор в ней было несколько темновато. Девушки быстро перестелили постель и я, всё так же широко улыбаясь, попросил Машу:

— Машенька, там в холле остался кувшин с апельсиновым соком и сосуд со льдом. Надеюсь, что лёд ещё не растаял. Накинь, пожалуйста, на себя халат и принеси его.

Пока Маша бегала за соком, я уложил Алику на кровать вдоль неё, а не поперёк, но к диагностике ещё не приступал, а лишь поставил перед кроватью стул и сел на него. Маша вернулась быстро и принесла поднос с большим хрустальным кувшином сока, льдом и бокалом. Увы, но лёд в хрустальном ведёрке наполовину растаял, но я хитро подмигнул Маше, взял из её рук поднос и поставил его на край кровати. Алика, лежавшая до этого на спине, немедленно повернулась на упругом ложе набок, лицом ко мне и своей очаровательной, круглой, но уже не такой гладкой, как ей, наверное, хотелось, попкой к зрителям. Ну, а я принялся быстро конструировать магическую формулу холода и придания льду вида забавных фигурок. Это была не слишком сложная конструкция и потому я управился минуты за три, да, и сделал его всего две формы — белку и собачку, сидящих на задних лапах, после чего ещё за три минуты наштамповал полторы дюжины этих зверушек и когда Маша и Алика вытащили их из хрустального ведёрка, то радостно завизжали. Лика воскликнула:

— Авик, да, ты просто волшебник! Как ты сумел превратить воду в такого прелестного пёсика, подающего лапку? Ой, а какая чудесная белочка у тебя получилась, Авик.

Я налил в бокал сока, бросил в него две собачки и две белочки, протянул его Алике и с улыбкой ответил:

— Лика, я простой экстрасенс-целитель и уже исцелил в курортном парке почти всех больных белок и бродячих собак.

— Да, ты действительно великий целитель, Авик. — Согласилась Лика — А ещё у тебя такое удивительное дыхание, что я всё никак не могу в это поверить. От тебя так чудесно пахнет яблоками. Как тебе удаётся делать это? Это не освежитель дыхания.

Тут я увидел, что у обоих моих зрителей расширились от страха глаза и снова заподозрил, что им известно о том, как определить, ангел перед тобой или нет. Говорят, что все григори ради этого едят чеснок и лук чуть ли не каждые полчаса. Врут, наверное. Даже я могу сделать так, чтобы у меня воняло изо рта, а не пахло райскими яблоками, которые терпеть не могу. Маша быстро принесла из зала ещё два бокала и я налил сока с ледяными белочками и собачками себе и ей. Она поставила рядом с моим стулом стул для себя, демонстративно сняла с себя длинный махровый халат и мы принялись не спеша пить апельсиновый сок, который я пробовал в первый раз и он мне так понравился, что я попросил Машу, чтобы она позвонила куда надо и к ужину принесли ещё и два кувшина сока специально для меня. Выпив по бокалу сока, мы, наконец, взялись за дело. Я поставил поднос на прикроватную тумбочку, Лика снова легла на спину, а Маша сфотографировала эту загорелую красотку её же фотоаппаратом с нескольких сторон раз десять. При этом один раз она даже взяла и присела на колени к Очкастому и тот ничего не мог поделать.

После этого я приступил к диагностике и выяснил, что Алика была почти здорова, если не считать того, что у неё была небольшая язвочка на стенке желудка, явно пошаливала печень и ещё мне очень не понравилась её правая почка. Зато с детородными органами у неё всё было в полном порядке, но я намеревался заняться и ими. Больше всего, однако, меня поразило в теле Алики то, что у неё в груди имелись два каких-то инородных тела, а под грудями я заметил два небольших, едва заметных шрама. Не поверив своим глазам, я прогнулся вперёд, положил левую руку ей на грудь, пару раз слегка придавил и спросил:

— Алика, что у тебя там?

Девушка приподнялась над кроватью, опершись на локти посмотрела на меня с изумлением и ответила:

— Как что? Силикон, естественно. Не всем же бабам так везёт, как Маше. Это у неё третий размер груди, а у меня даже первого толком не было, вот и пришлось поставить имплантанты.

Передёрнувшись всем телом, я воскликнул:

— Извини, Лика, но я выну из тебя эту гадость! Если ты хочешь, чтобы груди у тебя были такие, чтобы все девушки обзавидовались, то я сделаю их такими, какие были у одной моей подружки, а они у неё были даже побольше, чем у Маши, но тогда талию мне придётся сделать тебе немного потоньше. Извини, но к твоей попе я даже не стану прикасаться. Понимаешь, девочка, ничто не берётся из пустоты. Чтобы где-то добавит, нужно где-то убавить, но твою попку я всё равно сделаю точно такой же гладкой, как Машины груди, но у неё и всё тело, словно атласное.

— Правда? — Воскликнула Лика.

Я ехидно ответил ей словом из анекдота Любаши про какую-то Авдотью Никитичну и Веронику Маврикиевну:

— Известия.

Девушка Любашиного юмора не поняла, как и я поначалу, пока торговка не объяснила мне смысл анекдота. Только после этого я хохотал чуть ли не до слёз. С лукавой, хитрой улыбкой я приступил к целительству и оно заняло у меня даже меньше времени, чем я предполагал ранее, что и понятно. Мужчин ведь я уже исцелял, хотя и не трансформировал их тела, а после того, как поработал над Машей, мне уже не приходилось гадать, что и как лучше сделать. В общем через пятьдесят две минуты передо мной лежала просто восхитительная блондинка с фигуркой стройной и спортивной демонической девушки с тонкой талией и на редкость красивой грудью. Хотя Лика всё ещё была горячая, словно огонь, она, быстро подскочив к зеркалу, оглядела своё блестящее от пота тело и радостно завизжала:

— Авик, ты самый великий целитель на Земле! Ты сотворил самое настоящее чудо. Всё, я бегу в ванну, мне нужно срочно принять душ, а то я вся горю, ребята. Машенька, извини, но я заберу твой халат. Мне не хочется надевать джинсы и рубашку.

Постель пришлось перестилать ещё раз, а тут как раз в номер принесли наш ужин и Маша, надев сарафан на голое тело, побежала в зал, а я, натягивая майку, погрозил зрителям пальцем и строгим голосом сказал:

— Никуда не уходите и не шалите тут без меня. Когда я вернусь, мы серьёзно поговорим.

Ужин Машенька заказала просто монументальный и судя по тому, как блестели у неё глаза, я понял, что влил в неё слишком много своей энергии. Теперь ситуацию могли выправить только три молочных поросёнка, а также множество других блюд, но меня интересовало только большая тарелка, на которой была сложена пирамида из бастурмы, сырокопчёной колбасы и ещё какого-то вяленого, обезвоженного мяса. Помимо всего к столу было подано шесть кувшинов апельсинового сока и это помимо коньяка и шампанского. Между тем на буфете стоял ещё один поднос с круглыми печеньями и ещё чем-то, чего я до этого вечера не видел. Ужинали мы молча и долго, почти два часа, самым капитальным образом съедая все блюда. Вот только я от своего молочного поросёнка отгрыз всего одну заднюю ногу, а всё остальное отдал Маше и Лике. Очень уж голодными глазами они на него смотрели, быстро скушав своих поросят. Зато мне ничто не мешало спокойно и очень основательно изучить свою плеть.

Боже! Какой же я всё-таки лох! Просто конченый, тупой и неуклюжий, жалкий лошара! Ну, почему я раньше не догадался взять и внимательно изучить парализующую ангельскую плеть? Ведь это избавило бы меня от множества хлопот. В общем когда я, наконец, догадался рассмотреть торец шнура при максимальном увеличении, сделав его в диаметре примерно двухметровым, то сразу же увидел красноватый стерженёк, который в реальности имел диаметр в четверть миллиметра, но именно он содержал в себе самое главное. Когда же я сообразил, причём довольно быстро, как заставить его высунуться всего на каких-то десять миллиметров, то смог прочитать полную инструкцию по применению магического нейропарализатора и Магических Пут Полного Откровения. Вот тут-то мне и стало ясно, как меня допрашивали в КПЗ для ангелов. Магическое устройство «МППО — 500» было предназначено для задержания и допроса любых разумных существ, но помимо этого имело также ещё добрых полтора десятка функций одна занимательнее другой и все они служили целям усмирения и принуждения пленников к сотрудничеству.

Да, вот не обрадовался тот растяпа-ангел, чьи Магические Путы я сумел так ловко перепрограммировать и подчинить себе. Ну, ничего, сам виноват и теперь он уже, наверное, не носит экспроприированный у меня хитон, который обошелся мне в семь с половиной тысяч золотых крыльев. Сумма, надо сказать, очень большая. Когда я подарил своей мамуле на день рождения точно такой же, только женского фасона, та от избытка чувств просто упала в обморок, да, и Лиа от столь щедрого моего подарка по случаю помолвки визжала так громко, что её, наверное, было слышно даже в столице, в Аработе. Ура! Теперь я мог вытряхнуть из Очкастого всю правду! Правда, для этого мне нужно будет вывезти его и вместе с киллерами куда-нибудь подальше в горы. Уж, если меня из-за какого-то паршивого доноса Санни допрашивали целых трое суток, выведывая все мои самые тайные мысли и желания, то что тогда говорить об этом негодяе? Тем более, что мне нужно было теперь в первую очередь уничтожить всю его организацию, а во вторую помочь всем его жертвам.

Поэтому, весь второй час нашего ужина я молча жевал твёрдую, как древесина, колбасу и мясо, кушал салаты и запивал всё вкусным, холодным апельсиновым соком и продумывал всё, что мне следует сделать, до мелочей. Между тем я то и дело поглядывал за джипом и микроавтобусом и когда бронированная дверь «Хаммера» открылась, невидимые Магические Путы змейкой вылетели в открытое настежь окно зала, в одно мгновение долетели до машины и парализовали всех трёх киллеров. Филин и так не представлял из себя никакой опасности. Как только наш стол опустел и мои девушки радостно заулыбались, я сказал:

— Лика, Маша, посидите здесь, а я немного приберусь в ванной, а потом поговорю с полчасика с арестованными.

В ванную я отправился только затем, чтобы действительно прибраться. В том смысле, что я повесил Кота и Мамонта на стене, повыше к потолку, а они были в санатории очень высокие, выше четырёх метров, и сделал их совершенно невидимыми. После этого я собрал всё их оружие, сотовые телефоны, рации, документы, бумажники и прочую мелочь из карманов, принёс в зал и попросил девушек сложить всё в какую-нибудь сумку. Мне почему-то показалось, что на Земле иметь оружие не помешает даже ангелу. Только после этого я вошел в спальную комнату, тщательно закрыл за собой дверь и запечатал её магическим заклинанием, чтобы девушки не смогли нам подслушать. Ну, они как раз, похоже, ни о чём таком и не думали, поскольку развалились нагими на большом диване, с интересом разглядывали друг друга и делились впечатлениями. Я же, войдя в спальную, сел на кровать напротив Очкастого и Беса, освободил их рты и спросил:

— Поговорим, господа мерзавцы?

Очкастый судорожно сглотнул слюну и гневно прорычал:

— Немедленно освободи нас, придурок. — Немного помолчав, он добавил, всё так же гневно — Мы уйдём и оставим тебе двух этих шлюх, а ты скройся с ними, заройся куда-нибудь поглубже и не высовывайся, раз уж оказался на Земле. Учти, у меня очень могущественные покровители и тебе лучше не попадаться им на глаза. Тем более, что они уже знают, что наконец нашелся такой ангел-наблюдатель, который совсем свихнулся и начал заниматься на Земле целительством. Если твоё начальство на Небесах узнает об этом, то тебя сбросит с небес на Землю без крыльев и то, что от тебя останется после падения, сожрут падальщики.

Да, этот тип, оказывается, знал об ангелах довольно многое, но его сведения всё же были недостаточно точны. Я что-то не припоминаю, чтобы ангелам было запрещено заниматься на Земле целительством. Нас просто совершенно не касалось, что здесь происходит, ведь мы просто были соседями, которым Господь Бог вменил в обязанность пропускать транзитом через оба наши мира грешников и праведников, которых, кстати, никто, кроме ангелов, работающих в специальной службе пропуска, а я знаю всего троих таких, в жизни никогда не видел. Правда, я не знаю, какие именно инструкции получали григори, но судя по тому, что туда брали любого бездельника, лишь бы тот согласился спуститься на неделю, другую на Земли и понаблюдать за отдельными личностями, вряд ли они были слишком строгими. К григори на небесах относились примерно так же, как в Западной Европе, особенно в Германии, если верить словоохотливой Любаше, к каким-то полякам, спекулянтам и жуликам. Они тоже везли с Земли целые баулы всяческого барахла и торговали им. У меня, кстати, имелось в доме несколько земных вещиц, которые мне подарили на день рождения друзья. Сам я у григори ничего не покупал. Из принципа. Тем не менее Очкастый меня очень заинтересовал и я, громко расхохотавшись, воскликнул:

— Виталик, ты просто прелесть! Это какие же интересно высокие покровители могут у тебя быть? Знаешь, кем бы они ни были, но они точно не выше меня. Поверь мне на слово.

Очкастый даже отшатнулся немного назад, от моих слов, ведь я немного ослабил хватку. Он зло сверкнул глазами и свирепым голосом прорычал:

— Ты сам знаешь, ангел, о каких покровителях я говорю, но если тебе этого так хочется, то знай, это сам Люцифер, Владыка Ада, главный враг всех ангелов, и он сотрёт тебя в порошок.

Вот тут я расхохотался так, что чуть было не свалился с кровати. Ещё бы, я сразу же представил себе в облике грозного мифического люцифера Теавалора-аид-Рагора, своего давнего, ещё с институтских времён, работающего в нашем Управлении аналитиком в Отделе Исследования Трагических Судеб. Рагор был улыбчивым, застенчивым красавцем на полголовы выше меня ростом, любимцем ангелесс зрелого возраста, который, как говорится, и мухи не обидит. Романтик, любящий читать книги о героях древности, но испытывающий отвращение к любому оружию, мечтатель и созерцатель, а ещё, как говорят, самый сладкоголосый и нежный любовник во всём Зебуле, не смеющий отказать ни одной ангелессе, чем те и пользовались. Они бы его вообще из спальной не выпускали, но Рагор очень любил свою работу. Кстати, не очень приятную, но справлялся с ней блестяще и множество людей на Земле, никогда не избежали бы преждевременной смерти, если бы не дьявольская изобретательность этого красавчика с чёрными кудрями до плеч, огромными карими, грустными глазами и наивной улыбкой на чувственных, пухлых губах. Моя физиономия, а мне от папаши достался волевой подбородок и римский профиль, была по сравнению с его просто злодейской и свирепой, хотя это и не так. Перестав хохотать, я воскликнул весёлым голосом:

— Имя, назови мне имя того типа, Виталик, который рассказал тебе такую сказку про злого и всемогущего Люцифера! Извини, но я тебя разочарую, Аид действительно существует и в нём живут почти родные братья ангелов — демоны, вот только я должен раскрыть тебе одну тайну, никакого Люцифера не существует и в помине, по крайней мере в нашем Аиде. Правда, есть ещё Ад Господа Бога, нашего непосредственного начальника, а также есть Рай. Мы иногда называем наши Небеса Раем, но это не так. Это просто астральный мир, вторым, полуматериальным измерением которого является Аид, а третьим, уже чисто физическим, материальным измерением, является ваша Земля. Вот про тот Ад, как и про Рай, я ничего не могу сказать. Извини, но хотя я и ангел, никогда не слышал, чтобы хоть один звук доносился оттуда. Как демоны, так и ангелы рано или поздно умирают и их души вместе примерно с восьмьюдесятью процентами душ людей отправляются в Рай, на встречу с Господом Богом, а он уж сам решит дальнейшую судьбу каждого. Вселенная огромная, Очкастый, она бесконечна и вся подчиняется Богу. Ладно, а теперь поделись со мной, кто же так ловко наврал тебе.

— Ты сам врёшь, ангел. — Прорычал в ярости мой глупый и наивный пленник — Я лично разговаривал с Люцифером и он даже прислал ко мне своего консультанта. Однажды Князь Ада вошел в мою спальню, предстал передо мной во всём своём величии и сказал мне, что вознаградит меня за службу, если я стану следовать его указаниям во всём. И он сделал это. Вот уже пять лет на меня работает посланный им ко мне демон.

Подпрыгнув от таких слов на кровати, я воскликнул:

— Быстро назови мне имя, Очкастый! По нему я сразу же определю, откуда родом этот демон.

Полковник российского порнобизнеса высокомерно усмехнулся и с гордым видом назвал уже знакомое мне имя:

— Его зовут Дарван, ангел, а теперь освободи нас и мы уйдём. Наши пистолеты ты можешь оставить себе.

Я снова захохотал и воскликнул:

— Виталик, тебя нагло обманули! Ни у одного демона просто физически не может быть такого имени. Все демоны без исключения имеют двойные имена с частицей аид в середине, например моего старинного друга, мы вместе учились с ним в институте Людских Судеб, и соседа по дому, зовут Теавалор-аид-Рагор. Первое имя демона обязательно состоит из восьми букв, причём первые пять это название демонического дома, ну, по вашему, по земному, рода, а вторые три буквы, ветвь дома, главная, это лор, почти как лорд, первая ветвь — мар и так далее. Тебе в Аиде никогда не удастся побывать, а потому такие подробности для тебя не важны. Второе демоническое имя состоит из пяти букв и складывается из трёх букв второго имени отца демона, и двух первых букв имени его матери. Поэтому имя Дарван это ничто, пустота, ноль без палочки. Если бы имя твоего подручного начиналось со слова Дарванур, то я бы ещё хоть что-то понял, так как мне известен дом Дарва, он очень древний и почитаемый, хотя слог нур говорит о том, что это демон пятьдесят восьмой ветви. В общем отстоит очень далеко от главной. Ну, а теперь я устрою тебе и твоему демону-консультанту куда более серьёзную проверку. Ты знаешь, что это Очкастый? Отвечай мне, быстро!

С этими словами я размотал свою плеть, сделал её видимой и даже замахнулся ею. Лица у обоих негодяев побледнели и Очкастый трясущимися от страха губами громко простонал:

— Ты ангел-палач. Именно этого Дарван и боялся больше всего. — Однако, он тут же прорычал — Значит Люцифер тем более придёт ко мне на помощь и уже очень скоро.

Демонстративно заставив плеть снова намотаться на руку и сделав её невидимой, я презрительно усмехнулся и ответил:

— Ну-ну, жди своего Люцифера, лох безмозглый. А пока что подумай вот над какими моими словами, мерзавец, уже очень скоро я допрошу с пристрастием тебя и всех твоих киллеров, вытряхну из вас всю информацию, после чего поеду в Москву, заберу у вас всё, что вы награбили и планомерно уничтожу всю твою преступную организацию. Лично мне деньги не нужны, но я найду все тех девушек, которых ты загнал в рабство и поверь, все ваши деньги достанутся им. Думаю, что это добавит вам всем мучений в настоящем Аду Господа Бога, а не на той транзитной территории, которая называется Аидом. Более того, негодяй, я их всех преображу, как преобразил Машу и Алику, отчего они проживут раза в три, а то и в четыре дольше, чем все остальные люди на этой планете и уйдут из жизни почти не состарившись. Это тоже добавит вам мучений в Аду. Каждый их новый день, который они проживут счастливо и безбедно, станет для вас такими страшными муками, что вы себе этого даже не представляете.

Виталий Николаевич в бешенстве прохрипел:

— Тебе не позволят этого сделать, ангелы мщения, тебя самого уничтожат за это!

— Кто? — Смеясь воскликнул я — Бог? Дурак, если Бог позволил дать такой обет, то он уже на моей стороне, а на всё остальное мне просто наплевать, как и на тебя, мерзкая тварь.

Сбросив на пол Очкастого и Беса, я принялся бесцеремонно топтаться по ним, чтобы выпрямить их ноги и руки, после чего вывел плеть на полную мощность и стеганул каждого по паре раз, прекрасно зная, что теперь они будут обречены терпеть жуткую боль до тех пор, пока я её не отменю. От возмездия ушел только один урод — Филин, как только он услышал, что я ангел-палач, с ним случился сердечный припадок и он тут же умер. Жалко, ну, и чёрт с ним. Всё равно главарь банды был в моих руках и уж его-то преждевременной смерти я точно не допущу и как только хорошенько допрошу, то спроважу его в Ад и потом пройдусь по всей цепочке и уничтожу всех, кто входил в его преступную организацию. Это я решил для себя окончательно и бесповоротно. Менты ментами, но есть ещё и настоящий ангельский суд и хотя я проклятый ангел, это ровным счётом ничего не меняет.

Выровненные тела я поставил на ноги и прилепил своими магическими оковами к стене, чтобы мне было удобнее их обыскивать. Ну, и, заодно, я снял с Очкастого костюм, рубашку и массивную золотую цепь с шеи, украшенную бриллиантами, оставив его в одних трусах и майке. С этих двоих я также вытряхнул немало оружия, но ещё больше денег, в основном в евро и сорок пять тысяч в рублях, пятитысячными купюрами. Костюм, рубашку, галстук, носки и туфли Очкастого я тщательно вычистил уже имеющимися у меня магическими заклинаниями и даже погладил, после чего отправил одежду в шкаф, подвесил его и беса под самый потолок и тоже сделал невидимыми. Если мне ещё предстоит чем-нибудь заниматься в спальной, то они всё эту смогут увидеть. Их глаза были открыты, а головы я повернул так, чтобы им было всё прекрасно видно из-под потолка. Облегчённо вздохнув и радостно заулыбавшись, довольный своими успехами, я отпер дверь и вышел из большой, красивой спальни в зал. Вот тут-то и произошло то, чего я никак не ожидал. Обе обнаженный девушки тотчас бросились ко мне, буквально упали на колени и обхватили меня одна за одну ногу, а вторая за другую и вслед за этим громко, горячо и довольно сбивчиво вместе заговорили:

— Авель, мы всё знаем! Ты сразу показался нам необычным человеком. Авель, я ни минуты не сомневалась, что ты не простой человек и какой-то там экстрасенс. Ты добрый ангел, посланный с небес, чтобы спасти нас. Авель, мы теперь никогда не покинем тебя. Мы станем твоими служанками, Авель.

Взмахнув руками, я прорычал:

— Хватит! Прекратите нести этот бред! Вы что, с ума сошли? Мне и даром не нужны никакие служанки. Так, а теперь быстро признавайтесь, как вы сумели подслушать, о чём я говорил с Очкастым. Только не вздумайте меня обманывать и встаньте, пожалуйста, с колен, девочки, а то я обижусь. Лучше обнимите меня.

Маша и Лика мгновенно вскочили на ноги и обняли с двух сторон. Ну, Лика та сразу же начала целоваться, а Маша виновата опустила голову и призналась вполголоса:

— Но это же совсем не сложно, Авик. Когда мы поняли, что через дверь нам ничего не слышно, то подошли к розетке, она же в стене на две стороны установлена, так что там, можно сказать, в стене дыра, легли на пол, приставили стаканы и всё услышали. Мы так и в детском доме с Аликой делали. Мы же детдомовские девчонки, а потому знаем очень много всяких уловок.

Поцеловав пару раз Алику, я отстранил от себя обеих девушек и с робкой, застенчивой улыбкой на лице попросил:

— Девочки, покажите мне, как можно подслушивать с помощью стаканов? Мне такое никогда и в голову не пришло бы.

Девушки счастливо засмеялись, бросились к стене, под которой действительно стояли два стакана тонкого стекла и приложили к стене сначала их, а потом к дну стаканов свои розовые ушки. Поражаясь их находчивости, я и сам лёг на пол со стаканом в руках, а Машу и Лику отправил в спальную. Дверь за девушками захлопнулась, я услышал, как они подбежали к тому месту, где я лежал, и Лика громко сказала. Авик, что бы ты нам ни говорил, но мы с Машкой поедем вместе с тобой и поможем тебе разгромить эту преступную банду. Ты не думай, что если мы девушки, так уже ни на что не годимся. Мы даже умеем драться и стрелять из пистолетов, причём очень метко. Кроме того, Авик, мы обе умеем работать на компьютере и хорошо разбираемся в банковских делах, а это тебе уже очень скоро понадобится. Ты же собираешься обчистить Очкастого и всю его банду.

В принципе я и не имел ничего против того, чтобы две такие очаровательные красотки помогали мне. Ну, Маша то в любом случае вернётся к мужу, зато я не прочь, чтобы Алика осталась со мной, ведь я смог сделать с ней то, на что не согласилась Лиа, как я её об этом не упрашивал. Вскочив с пола, я быстро направился в спальную. Только теперь девушки заметили, что в ней нет ни Очкастого, ни Беса. Маша спросила первой:

— Ой, Авик, а куда подевались твои пленники?

Указав рукой на стену, я ответил:

— Они здесь, висят под потолком. Совершенно невидимые, абсолютно безвредные, парализованные, но при этом таращатся сейчас на нас из-под потолка и испытывают жуткую боль во всём теле, как и все остальные киллеры.

Нет, мне всё-таки очень повезло с моими будущими помощницами. Очень, уж, они оказались умными, а после того, что с нами случилось, так ещё и предусмотрительными. Девушки схватили меня под руки и утащили не только из спальной комнаты, но и вывели в просторную, длинную прихожую, где Маша шепотом спросила меня:

— Авик, а ты правда преобразил нас? Мы что с Ликой теперь стали ангелицами, как и ты?

— Ангелессами или ангельскими девушками. — Поправил я её и честно признался — Нет, я не преображал вас полностью, девочки, но если вы хотите, то сделаю это. Для этого мне понадобится основательно изменить ваш желудочно-кишечный тракт, немного модернизировать остальные внутренние органы и вырастить каждой из вас по две дополнительные железы. На это уйдёт по часу, но вам нужно будет сделать глубокий выдох и потому вдохнуть в себя Воздух Жизни Небес и тогда ваше дыхание тоже станет яблочным. Боже, как же я ненавижу эти чёртовы райские яблоки. Бр-р-р, для меня это такая сладкая гадость.

Проделать всё это было решено в кабинете, где имелся большой раскладной диван. Правда, относительно кое-чего две эти демонические ангелессы попросили меня о таком одолжении, что у меня моментально покраснели уши и за что я особенно любил заниматься сексом с куда более раскрепощёнными демонессами. Ну, а потом, уже около двенадцати ночи, они потащили меня в ванную и там я тоже был очень многим удивлён и даже не понял, зачем им это было нужно делать. Наконец я вошел с Ликой в спальную комнату, но не успели мы с ней дойти до кровати, как в неё заглянула Маша и с невинным видом спросила:

— Лика, ты не будешь против, если я присоединюсь к вам? Знаешь, поскольку у нас тут имеются два зрителя, то мне подумалось, а не устроить ли нам с тобой «Римские каникулы московских студенток»? Как тебе такое предложение?

Ничего не понимая, я стоял и хлопал глазами. Лика улыбнулась и насмешливо ответила:

— Это отстой, подруга. Кисло и скучно. Зажигать, так зажигать. Давай лучше сделаем «Русские девушки на ранчо в Техасе».

После этого они с радостным, восторженным визгом потащили меня на кровать. О, Небеса! Эти демонические красотки устроили мне такую ночь, что я чуть было не сошел с ума от восторга. Уже через полчаса мне стало понятно, чего именно добивались они от меня, требуя внести кое-какие дополнения, а также совершая крайне странные и непонятные мне, поначалу, гигиенические процедуры. Ничего подобного я никогда в жизни не испытывал, но надо сказать, что и мне удалось не посрамить мужской чести ангела, хотя надо сказать, в этом плане мне всё же куда больше помогло то, что среди моих любовниц было немало демонических девушек. Однако, даже их раскованность и та померкла по сравнению с фантазиями Маши и Алики и не будь я ангелом, не сделай тем глотком Воздуха Жизни своих новых любовниц настоящими ангельскими девушками с некоторыми особенностями физиологии девушек демонических, мы бы не смогли заниматься сексом до девяти часов утра. Только в начале десятого мы, наконец, уснули крепко обнявшись.

Глава шестая

Новые заботы

Хотя мы и легли спать в девять утра пять минут, без четверти три часа дня мы уже проснулись. Думаю, что только благодаря тому, что я унёс с Небес глоток Воздуха Жизни. Запах яблок, который я выдыхал, постепенно усиливался все предыдущие дни, но когда я дал вдохнуть из своих легендарных, в стенах нашего Управления, лёгких Воздуха Жизни сначала Маше, а через час Лике, он немного ослаб, но к моменту моего пробуждения сделался точно таким, каким был у меня всегда. Целуясь с девушками после пробуждения, я сообразил наконец, в чём тут дело. Нас было ведь в этой постели трое ангелов, а это не один. В общем теперь у нас имелся свой собственный Воздух Жизни, но уже не Небес, а Земли и вот почему. Он уже не имел того противного, сладкого и приторного привкуса, а был немного с кислинкой.

Мы быстро поднялись и принялись готовиться к выходу в город. Чтобы не страдать от голода, а он у меня, между прочим, всё по той же причине резко уменьшился, Маша заказала, как она сама сказала, лёгкий бутербродный перекусон с кофе, а Лика тем временем умчалась в свой номер и вернулась через полчаса с двумя большими чемоданами с колёсиками и прикатила их в спальную комнату. Ну, а я в тот момент, положив перед собой Очкастого на сиденья стульев, внимательно изучал его физиономию и не спеша конструировал магическую формулу копии лица человека. Рост у нас был с ним практически одинаковый, только я шире в плечах и уже в талии и потому что рубашка, что его костюм были мне тесноваты в плечах, но с помощью нескольких новых магических заговоров мне быстро удалось это исправить и после подгонки костюм сидел на мне безукоризненно. Лика, посмотрев сначала на костюм, а затем на Очкастого, спросила:

— Авик, ты хочешь одеть его костюм и загримироваться под него? Но тебе ведь придётся постричь твои чудесные волосы, которые каким-то удивительным образом всегда прекрасно уложены. Тебе не будет их жалко?

Причёска у Очкастого, как и у всех его киллеров, была короткой. Улыбнувшись своей очаровательной любовнице, одетой в красивое летнее платье нежно сиреневого, с голубым, цвета, я покрутил головой, поцокал языком и сказал:

— Лика, девочка моя, ты забыла о том, что все ангелы маги. Я сейчас изготовлю магическую маску и она скроет настоящего Авика под своей личиной так искусно, что сможет обмануть даже фотоаппарат, ведь это будет не какой-то там дешевый морок, а сложнейшее оптическое явление. Дай мне ещё полчасика и ты меня просто не узнаешь. Между прочим, я сделаю так, что и ты, и Маша будете видеть меня без этой поганой рожи.

Через полчаса мы сидели за столом, кушали бутерброды и пили чёрный капучино. Готовили в санатории, как объяснили мне девушки, получше, чем во многих московских ресторанах, но как раз именно в ресторан «Замок коварства и любви» мы и собирались поехать, чтобы хорошенько там покушать. Имея на руках столько денег, сколько мы уже вытряхнули из карманов Очкастого и его киллеров, можно было забыть о том, что я ещё совсем недавно был нищим бомжом. Об этом мне лишь напоминала моя сумка, которую минувшей ночью принёс мне из тайника мой призрачный охотник. Надеюсь, что никто не увидел, как она летела по небу от грота, в котором я когда-то ночевал, до санатория «Красные Камни». Быстро съев свои бутерброды, я всё же сначала записал в тетрадь все новые магические формулы и лишь только после этого позволил девушкам одеть меня в трофейный костюм, снятый с поверженного врага.

Ну, а вскоре я уже сидел в трофейном «Хаммере», правда, не за рулём. Там сидела, как самый опытный водитель, Лика. К лобовому стеклу машины был приклеен какой-то специальный ментовской пропуск, разрешавший проезд везде, а потому ничто не мешало нам ехать куда угодно. Перед тем, как сесть в машину Очкастого, очки которого я теперь носил с гордостью, мы поработали во второй машине. Девушки обчистили карманы киллеров, но пока что не стали их разоружать, а я сделал их невидимыми. После этого мы поехали к синему микроавтобусу Филина и Лика, которая вдобавок ко всему ещё и прекрасно разбиралась в компьютерах и прочей электронной технике, зато Маша лучше неё дралась и стреляла из пистолета, увидев, что в нём находится, сказала, что это всё нужно обязательно забрать. В общем мы задержались возле микроавтобуса, постановив машину метрах в пятидесяти от него, на два с лишним часа. Чтобы Лику никто не смог заметить, я сотворил для неё магический скафандр, сделавший девушку не только полностью невидимой, но и исключивший любую возможность оставить в ней хоть какие-то отпечатки.

Лика снимала и откручивала какие-то штуковины, а я делал их невидимыми и переносил в салон «Хаммера». В самую последнюю очередь она основательно обыскала Филина и выгребла у него из карманов, а также из какого-то бардачка, всё до последней бумажки. Забрала она и его сотовый телефон, являющийся ещё и компьютером, с которым очень быстро разобралась, хотя о и был каким-то образом заблокирован своим хозяином. В нём, как оказалось, имелось много очень интересной информации, в том числе и того, что девушки назвали компроматом, на Порнушку, таково было настоящее прозвище Очкастого. Однако, для меня куда важнее оказалось то, что с этого телефона я смог позвонить Дарвану и когда тот взял трубку, сказал ему:

— Всё в порядке, Дарван. Мамонт и Кот оказались на высоте, а вот ангелок оказался совсем бракованным. В общем они положили и его, и баб, а та фигня, которой ангел удерживал их, тут же сама и испарилась. Интересно, что это всё же было?

— Болван! — Возмущённо рявкнул в трубку Дарван — Я же тебе уже говорил, что это магия. Уф, камень с души упал. Так у этого ангела не было с собой никакого белого шнура, Филя?

Изобразив искреннее удивление, я спросил:

— Ты имеешь ввиду магический парализатор?

Дарван снова рявкнул:

— Да, чёрт тебя подери, идиот проклятый! Что меня всё время переспрашиваешь, Филин? Ладно, извини, после твоего звонка, когда ты сказал, что вокруг этого парня все кактусы в книжном магазине расцвели, я все эти дни на нервах был. В общем это был никакой не ангел-каратель, а самый обыкновенный парень, которого сбросили за что-то с Небес на Землю и он чудом не разбился. Удивительно, как он только выжил, если действительно упал где-то в горах. Обычно их сбрасывают в море, но и то многие тонут. Ладно, чёрт с ним. Ты когда вернёшься, Филин?

Немного подумав, я ответил:

— Не скоро, Дарван. Порнушка так пересрал после того, что ему пришлось больше суток просидеть приклеенным магией к стулу, что решил отдохнуть в Домбае, в каком-то блатном отеле для избранных и попросил меня поехать с ними. В общем в Москву мы вернёмся не раньше, чем через месяц. Да, кстати, ты ему лучше не звони, а то он на тебя очень сильно разозлился. Пусть малость поостынет, умник. Его же никто не гнал заходить в номер самому, взяв с собой одного Беса и Лику. Ладно, я пошел к нему, он мне уже рукой машет, снова весь из себя деловой.

Дарван громко расхохотался и сказал:

— Ладно, до встречи, Филин.

Из этого разговора мне стало ясно, что никакой особой любви между Дарваном и Очкастым не было, а вообще-то судя по манере разговора и особенно по смеху этот тип действительно был похож на демона. Вот только что он забыл на Земле, им же и на Небесах холодно. Наконец мы со всем управились и поехали в ресторан, где соседствовали коварство и любовь. По дороге Маша изучила документы Филина и сказала мне, что тот является действующим сотрудником ФСБ в чине майора. Да, полковник Шепетько Виталий Николаевич действительно имел большие связи, раз даже фээсбэшники выполняли его поручения. Ну, и чёрт с ним. Лично для меня он не являлся авторитетом, как и вообще хоть кто-либо кроме моих очаровательных подруг. Маша сегодня днём, как только мы проснулись, сказала мне, что до тех пор, пока она не встретится с мужем и не взглянет на него совсем другими глазами, меня ждёт ещё не одна и не две точно таких же сумасшедших ночи. В том ресторане, куда мы приехали, Очкастого, оказывается, хорошо знали нас сразу же провели в отдельный кабинет, мой любимый, как выяснилось и мы прекрасно поужинали втроём, но на этот раз уже не ели так много.

Дело объяснялось очень просто. Внутренний объём салона «Хаммера» довольно невелик, а потому в нём быстро создалась особая атмосфера. Не знаю, как на счёт эманаций Божественной Благодати, хотя и говорят — где ангелы, там и Божественная Благодать, но Воздуха Жизни в нём было полно. Что же, я был только рад за Машу и Алику, ведь в них с каждой минутой прибывало ангельской силы, как и во мне. Всего месяц жизни в такой атмосфере и они станут практически полноценными ангельскими девушками, вот только ребёнка они не смогут зачать от ангела ещё лет тридцать, зато от человека — в любое подходящее время. Из ресторана мы вышли поздней ночью и поехали в санаторий. На этот раз за рулём сидела уже Маша. Ей тоже хотелось порулить, а Лика сидела у меня на коленях и мы целовались на зависть Маше, но она только посмеивалась над нами. Внезапно Лика прервала поцелуй, пристально посмотрела мне в глаза и сказала:

— Авель, я…

Перебив свою любовницу, я сказал:

— Лика, Маша, вообще-то моё настоящее, полное имя — Авраэль ар-Тафир и потому лучше называй меня Авиком и, вообще, девочки, я должен сказать вам, что я падший ангел. Не знаю уж что такого вытянули из меня за трое суток допроса следователи суда ангельской чести, куда я угодил по доносу своего лучшего друга, тьфу, даже не хочу называть его имени, но с моей головы сняли золотой нимб, сорвали со спины крылья, раздели догола и сбросили через люк на Землю со связанными за спиной магической верёвки руками. Падать мне пришлось высоко, но я не привык сдаваться без боя, а потому даже не закричал от ужаса и тем самым сохранил в своих лёгких Воздух Жизни Небес. После этого я извернулся, поджал колени к подбородку и прогнулся, что позволило мне протянуть верёвку под задницей и зажать руками нос и рот. Ну, а поскольку я умею надолго задерживать дыхание, почти на полчаса, и у объём лёгких у меня чуть ли не вдвое больше, чем у любого другого ангела, то я пролетел сквозь всю атмосферу Земли и это был именно полёт, пускай и стремительный, после чего упал в лесу под Кисловодском. Поэтому вы и увидели меня исцарапанного и всего в синяках. Ещё бы, ведь я срезал верхушки семи высоких елей, отчего перешел уже в горизонтальный полёт, а потом ещё и врезался в крону здоровенного дуба, сломал с десяток веток и ударился об землю, но даже сознания не потерял и потому так и не выдохнул из своих лёгких Воздух Жизни. Перед тем, как сбросить меня вниз, к вам на Землю, мои палачи приставили мне к голове Стиратель и этот прибор стёр в моей голове все знания магии, которые я постигал целых сто восемьдесят два годы, кстати, мне три месяца назад исполнилось сто девяносто два, но это примерно то же самое, как и дней двести пятьдесят в жизни человека. В общем знания магии в моей голове были стёрты полностью, но своей магической силы и всех остальных знаний я не потерял и потому сразу же стал заново создавать все магические формулы заклинаний, а их мне было когда-то известно огромное количество, ведь я же не какой-то там праздный лодырь, а ангел-работяга и трудился дежурным инженером цехе прядения нитей Человеческих Судеб в Управлении с аналогичным названием. Поэтому мозги у меня работают довольно быстро. Ну, а ещё я догадался, что мне нужно зажать конец того магического шнура, которым мне связали за спиной руки, зубами и тогда я смогу не только оставить его на Земле, но ещё и перепрограммировать, так что у меня теперь имеется при себе вот это грозное оружие. Не знаю, девочки, как часто ангелов на Небесах наказывают подобным образом, из моих друзей ещё никому не влепили такого наказания, поэтому не могу вам сказать, как часто на Землю попадают ангелы-маги, но я такой. Ну, а поскольку на Небесах меня прокляли, девочки, то я плевать на них хотел и сейчас вы и эта машина мои небеса уже только потому, что она заполнена сейчас тем Воздухом Жизни, который мы с вами выдыхаем. Знаете, ангелы ведь не выделяют из себя никакого дерьма. Они не потеют и даже не ходят в сортир, чтобы испражняться, как обычные люди. Наверное поэтому и говорят у нас на Небесах — где ангел, там и Божественная Благодать. Хотя знаете, только этим и ещё своим здоровьем, способностью быстро заживлять свои раны, целительством и большой физической силой и отличаемся от людей. Даже мои нимб и крылья, как говорит один мой знакомый, Костик, это всего лишь магические дивайсы ангела, как и моя парализующая магическая плеть, которая способна развязать язык кому угодно. Вот и решайте теперь, нужен вам такой ангел, как я, то есть проклятый ангел-изгой, или вам следует держаться от меня подальше, а то вдруг кто-то сверху возьмёт и погрозит вам пальцем, нельзя быть подругами проклятого ангела. Только знаете, я ведь проклят даже не Небесами, а горсткой ангелов, возомнивши себя судом ангельской чести. С Господом Богом у меня нет никаких разногласий.

Выпалив залпом эту, чуть ли не речь, я шумно выдохнул из груди воздух, пахнущий яблоками, и умолк. Маша тотчас нажала на тормоза и тяжелая машина резко остановилась, отчего нас с Ликой бросило вперёд, но меня остановил ремень безопасности, а её удержали мои руки. После этого ко мне на грудь бросились и Лика, и Маша, которые принялись целовать моё лицо. На какие-либо слова у них не хватало сил и они, честно говоря, уже ничего не могли добавить к их признанию. Через пять минут, когда кто-то посигналил сзади, мы снова поехали по дороге. Мне сделалось очень хорошо и покойно после того, как я рассказал девушкам, кто же я есть на самом деле. Через несколько минут Лика снова сказала мне серьёзным, строгим голосом:

— Авраэль, я хочу сказать тебе вот о чём. Понимаешь, далеко не все девушки, которые выходят на панель или снимаются в порнофильмах, делают это по принуждению. Такие тоже часто встречаются, но всё же очень многие делают это из-за нужды сами, по своему собственному выбору. Поэтому ты вовсе не обязан помогать каждой шлюхе, которая работала на Очкастого. Некоторые делали это добровольно и вполне сознательно. Более того, они просто рвались попасть в его фирму, хотя было много и таких, которых похищали и принуждали к этому силой, вот они действительно достойны твоего сочувствия и помощи.

Вообще-то Лика затронула очень важную для меня тему, ведь с той минуты, как я услышал вопрос Кота: — «Это у вас, шлюх, любовь-то?», они не давали мне покоя. Девушка весьма своевременно просветила меня на этот счёт, ведь скоро мне предстояло приступить к допросу Очкастого. Немного подумав, я попросил девушек рассказать их о том, как они попали в лапы этого негодяя и те рассказали мне очень печальную историю. Они обе воспитывались в Москве, в детском доме. Их матери отказались от своих дочерей ещё в роддоме. Чуть ли не с младенческих лет они были подругами, причём очень бойкими и уже в восьмилетнем возрасте убежали из детдома впервые, на поиски матерей. Тогда им казалось, если мама увидит сою дочь, то уже никогда не отпустит её от себя. Позднее, годам к четырнадцати к ним наконец пришло понимание, что они в этой жизни никому не нужны и это было очень болезненно. Они вместе решили уйти из жизни, но их вовремя откачали. Потом сначала Лика, а затем и Маша стали совершеннолетними и даже получили по комнате от правительства Москвы. Вот тут-то они и попали в поле зрения Очкастого. Будучи действительно никому не нужны, не имея ровным счётом никакого жизненного и житейского опыта, они вскоре попались в хитро расставленные им сети.

Этот мерзавец изнасиловал их практически одновременно, а они до этого вообще не знались с парнями и так их запугал жуткими рассказами о расправах над непокорными, что девушки не смели даже пикнуть. Их быстро обучили всему, чему нужно и уже через какую-то неделю стали снимать фильмы с их участием и тут им хоть в чём-то повезло, высокие и красивые, они сразу же понравились зарубежным покупателям свежей клубничке, а поскольку в обеих была видна особая стать, то им с тех пор пришлось сниматься только в элитных фильмах, без всяческих гнусностей. Им действительно приходилось часто выезжать для съёмок за рубеж и они работали с самыми выдающимися режиссёрами большого порно. Они даже трижды снялись у какого-то Тинто Брасса. Как только встречусь с ним, сразу же такое над ним сотворю, что его смерть будет всем остальным уроком. Пять лет назад Очкастый несколько смягчил свои жесткие требования по отношению к своим рабыням и рабам, которых он презрительно называл — мыши. Думаю, что из-за встречи с Дарваном.

Ну, а три года назад, когда спрос на Машу и Лику резко упал, он не бросил на «грязные съёмки», а отпустил на вольные хлеба и даже помог с трудоустройством и девушки было подумали, что они уже на свободе. Обе устроились на работу в престижное модельное агентство, поскольку обладали артистическим даром и очень хорошо разбирались в съёмочном процессе. Маша начала учить девушек основам сценического мастерства и занималась постановкой имиджа, а Лика стала фотографом, видеооператором и монтажером. Буквально всего за год они поднялись, как сказала Лика, из «грязи в князи» и даже купили себе квартиры. Маша приобрела себе ещё и «Мерседес», а её подруга накупила специальной съёмочной и монтажной аппаратуры, в которую вкладывала чуть ли не все свои деньги. А ещё Маша тайно, не говоря об этом никому, кроме Лики, год назад вышла замуж за Василия, с которым познакомилась в храме. Развязка наступила совсем недавно и я стал её свидетелем и самым непосредственным участником.

В общем история жизни этих двух жизнерадостных, несомненно талантливых и трудолюбивых девушек и очаровательных красавиц, продрала меня до костей и даже заставила если не разрыдаться, то глухо застонать. Ох, придёт однажды время казни и тогда и Очкастый, и его киллеры узнают, какова она из себя, месть ангелов и особенно та казнь, которой они могут подвергнуть таких гнусных выродков за все их злодеяния. Мы приехали в санаторий, поставили на стоянке «Хаммер» и пошли в номер Маши. В нём всё сияло чистотой и в вазах стояли свежие цветы. Наша третья ночь уже не была такой безумной, как предыдущая, хотя мы и не бездельничали. На следующий день мы встали довольно рано, в семь утра, позавтракали в VIP-кабинете санаторской столовой и принялись готовиться в дорогу. Я отправился люкс Очкастого, он находился рядом, а также обыскал ещё три номера, в которых остановились остальные бандиты, но так ни разу в них не ночевали. Ничего интересного я там не нашел, даже оружия и боеприпасов.

Когда я принёс чемоданы Очкастого в номер Маши, то достал из одного песочного цвета наряд для прогулок по горам, удобные кроссовки и оделся по-походному. Сегодня нам предстояло найти новую тюрьму на открытом воздухе для наших узников. Перевезти их туда я намеревался завтра. Однако, перед этим Лика переоформила наше пребывание в санатории, в результате чего пятеро отдыхающих из него съехало, а трое заселилось в один люкс. После этого мы доехали до банка, Лика поменял на рубли двадцать тысяч евро и мы поехали в горы, через посёлок Новокисловодский, где я удостоверился в том, что оба бывших бомжа работают хорошо и не пьют ни капельки. За это я вручил каждому по пятьдесят тысяч рублей подъёмных. Эти двое мужчин из-за своего пристрастия к спиртному потеряли в своей жизни всё, но теперь хотели вернуться к нормальной жизни. Мои деньги не решали всех их проблем, но могли им помочь в самый трудный и ответственный для них момент.

Лика и Маша тоже поддержали их тёплыми словами и сказали, чтобы они думали только о победе и верили в своё счастье, тогда у них всё обязательно получится, ведь исцеление от меня они получили и потому на здоровье им уже не приходится жаловаться. Да, это так, их обоих я вылечил весьма основательно и если они снова не сопьются, то проживут больше ста лет, а ведь одному было всего тридцать пять, а второму тридцать девять лет, возраст полного расцвета сил для мужчины. Мы проехали небольшое село Кичи-Балык, переехали по мосту через речку Кичмалку и снова повернули на восток, к Кабардинскому хребту, до которого только так и можно было добраться. Когда я сказал Лике, какое место мне требуется для тюрьмы на открытом воздухе, девушка сразу же открыла свой ноутбук, вошла в Интернет, погуглила в нём и вскоре стала показывать мне рельефную, трёхмерную карту, на которой я быстро нашел почти отвесную каменную стену над горной речкой, обращённую на юг. Как раз у подножия Кабардинского хребта на Кичмалке.

За рулём мощного, военного джипа сидел опытный, правда, слишком азартный, водитель и потому тяжелая машина, оснащённая пятисот с чем-то сильным двигателем, быстро ехала по горной дороге. Справа и слева от нас, словно раскинулись огромные зелёные волны, это бугрились предгорные альпийские луга. Погода стояла восхитительная, правда, было немного жарковато. Увы, но мы не могли открыть в бронированном «Хаммере» окна, они, из-за толщины стёкол, не были для этого предназначены, но кондиционер работал всю дорогу, так что воздух в нём хотя и был напитан яблочным запахом, радовал нас своей свежестью. Выезжая утром из санатория, мы услышали о смерти отдыхающего из Москвы, но спрашивать подробностей не стали. Ну, этот ладно, помер сам, по своей собственной инициативе, но мне в скором времени предстояло стать палачом всех остальных и чем ближе был этот час, тем поганее становилось у меня на душе. Разумеется, всё по той же причине, по которой я наотрез отказался стать военным, из-за своего миролюбия и неприятия насилия.

Наверное, это только на словах все ангелы крутые и решительные, как и я, а как доходит до настоящего дела, тем более такого, как покарать преступника, мы начинаем паниковать. Когда же мы подъехали к высокому, каменному обрыву, сложенному из плит желтоватого камня, и вышли из машины, то не смотря на безмятежный покой и воздух, напоенный запахом цветов, мне окончательно стало не по себе. Меньше всего мне хотелось ошибиться с Очкастым и его подручными, чтобы самому в итоге не сделаться злодеем потому, что не моё это дело, выступать в роли судьи людям. Не мог я и оставить всё без внимания и просто пройти мимо, а допрос, пусть и проведённый с помощью магии, абсолютно ничего не решал. Ну, узнаю я, что все шестеро являются отъявленными мерзавцам и что с того? Кто я такой, чтобы брать в свои руки этот чёртов меч правосудия. Пристрели я из чего-нибудь Порнушку и Беса, когда, открыв глаза, увидел направленные на меня пистолеты, мне бы сам Господь Бог не смог бы предъявить никакого обвинения.

Да, сейчас все шестеро преступников были мною пойманы, я мог изобличить их во всех совершенных ими преступлениях, вот только я не знал, где находится тот судья, в руки которого мне следует их теперь передать. Этот суд точно находится не на Земле, а до Высшего суда не могут докричаться даже ангелы живущие на Небесах. В общем положение моё, по здравому рассуждению, на самом-то деле сделалось ещё хуже, чем было в тот момент, когда я проснулся и увидел дула двух пистолетов, грозящих разнести в клочья и меня, и, что самое страшное, Машу. Поэтому я выбрался из «Хаммера», превращённого по словам Лики Очкастым в роскошный лимузин, помог выйти из машины Маше, сидевшей на переднем сиденье между мной и нашим очаровательным водителем, устало опустился на ближайший камень и принялся тупо смотреть на обрыв. Мне нужно было что-то срочно предпринимать, а что именно, я не знал. Моя затея приковать Очкастого и его киллеров к каменной стене над водой магическими цепями, как я хотел сделать это несколько минут назад, почему-то показалось мне в данную минуту верхом подлости.

По большому счёту сейчас все шестеро испытывали не такую уж и мучительную боль и это были скорее муки совести, нежели боль физическая, а это совершенно разные вещи. Магическая парализующая плеть, представляющая из себя мощнейший инструмент, в момент удара не только парализовала моих пленников, но и сделала их практически неуязвимым к любым внешним воздействиям кроме тех, которые мог оказать на них я сам, как её единственный повелитель. Или те люди, которые выполняли мои распоряжения, но при этом я находился рядом. Именно поэтому девушки и смогли разоружить их и вытащить всё из карманов. Постороннего человека магический заговор парализующей плети огрел бы так, что мало не показалось бы. В общем они всё слышали и видели, их скорее всего терзали муки совести, хотя это и не факт — (какая совесть может быть у Очкастого), им, несомненно, было страшно, но никакого особого дискомфорта все шестеро моих пленников точно не испытывали. Поэтому сейчас моя собственная совесть была чиста.

Да, но если я пущу в ход те пять новых магических заговоров, формулы которых мне удалось разработать и даже записать, повешу их голыми на каменной стене над Кичмалкой и приступлю к допросам, а допрашивать я могу одновременно только одного негодяя, для остальных пяти начнётся самый настоящий кошмар. Увы, но я, сдуру и со злости такого натолкал в магические заговоры, что все злодеяния, совершенные Очкастым и его приспешниками, померкнут перед моей собственной лютостью. Ну, и в кого я, ангел Авраэль ар-Тафир из Зебула, проживавший этом городе в районе Херувимов, Миртовый бульвар дом пятнадцать, квартира семнадцать, превращусь после этого, если стану так терзать совершенно беспомощных и потому безвредных уже врагов, в глазах других ангелов и демонов, но самое главное, перед ликом Всевышнего? Не иначе, как в самое настоящее дьявольское отродье, так хорошо описанное в Библии людей Земли, которую я довольно внимательно прочитал, хотя и ржал при этом чуть ли не ежеминутно, правда, молча, про себя. Нет, так делать ни в коем случае нельзя. Ну, и что мне тогда вообще делать? Освободить их и отойти в сторону, чтобы Очкастый снова творил на Земле свои злые дела? Нет, как раз именно так я не могу поступить, но мне ни в коем случае нельзя становиться преступником.

Ох-ох-ох, до чего же нелёгкая это задача, творить добро на Земле, тем более, что я уже почти восстановился и что самое любопытное, во мне стали мало-помалу оживать и проявляться стёртые моими палачами магические знания. Паршивый оказался у них Стиратель, а может быть с ним всё было в полном порядке и этим ретивым ангелам просто попался на редкость упрямый и несговорчивый арестант? Ладно, это всё мелочи по сравнению с тем, что же мне теперь делать. Сидя горячем от солнечных лучей камне на берегу горной речки, я вздыхал и делался всё мрачнее и мрачнее. Мои подруги, видя моё душевное состояние, молча сидели рядом со мной, взяв меня, на всякий случай, если я вздумаю утопиться с тоски, под руки. Моё же состояние в тот момент было близко к этому. Вот тут-то меня осенило, а ведь я даже толком и не поговорил с ними о киллерах Очкастого, относительно него мне и так уже всё было ясно, и спросил:

— Девочки, как вы считаете, что представляют из себя те типы, которых я взял в плен? Мамонт, Кот и те трое. С Бесом, как мне кажется, всё и так более или менее ясно. Он, судя по всему, конченый подонок. Скажите мне честно, из этих четверых хоть в ком-то осталось что-то человеческое или они такие же подонки и негодяи, как и их хозяин? Поверьте, это очень важно, я ведь всё-таки тот ангел, который столько лет имел самое прямое отношение к людским судьбам, а потому не могу, не имею права быть злым и бессердечным чудовищем.

Мой вопрос заставил девушек буквально вздрогнуть. Первой мне ответила, да, и то не сразу, а глубоко вздохнув, Маша, которая опустила голову и негромко сказала:

— Авик, по мне все, кто работает на Порнушку — мерзавцы, но если честно, то называть всех их бандитами, тем более киллерами, всё же нельзя. Особенно тех, кого ты назвал, Мамонта и его бойцов. Вот про Беса я точно могу сказать, он садист и убийца. Пусть и не на моих собственных глазах, но однажды он забил до смерти одну девушку, у которой хватило смелости попытаться убежать из того дома в Подмосковье, где меня и Лику держали, как в тюрьме, первые полгода. Мамонт работает у Порнушки недавно, меньше пяти лет, как раз с тех пор, как этот гад немного поутих и стал чуть ли не косить под Тинто Брасса. Вместе с ним к Порнушке пришел Вагон, а ещё позднее Кот и Юрец. Они все четверо даже и не менты кажется, а бывшие бойцы какого-то спецотряда, который расформировали пять лет назад. Порнушка имеет с ними что-то вроде договора, он платит им очень высокую зарплату, а они хотя и числятся у него охранниками, на самом деле являются своеобразным спецназом и берутся за дело только тогда, когда нужно настучать по башке каким-нибудь опасным бандитам. В общем его личная гвардия, которую Порнушка, честно говоря, побаивается. Во всяком случае Бес их всех четверых ненавидит и боится потому, что слабее, но он всё равно личный телохранитель Порнушки. У Беса есть своя собственная боевая группа, семь человек. Вот они действительно конченые ублюдки и подонки, да, к тому же ещё и убийцы все, а эти четверо… Авик, я даже не знаю, что их заставило пойти работать к Очкастому, но что-то точно заставило. Самый злой из них, это Кот. Он жутко ненавидит шлюх и, кажется, не верит в то, что многие девчонки это просто рабыни этого гада. Ну, злой он, правда, только на словах, а так я ни разу не видела, чтобы Кот хоть кого-то ударил. Он только и знает, что матерится и обзывается. Мамонт, как мне всё-таки кажется, попал к Порнушке не случайно. Авик, я краем уха слышала, что то ли его самого, то ли кого-то из членов его семьи Порнушка откупил от тюрьмы, но всё равно платит ему очень большую зарплату. Кажется пять штук евро в месяц. Ну, а самый добрый из них всех, это Юрец и я даже хочу попросить тебя отпустить его. Юрец друг Кота и я не понимаю, почему он на работает на этого гада, ведь он всё понимает и ему же очень стыдно из-за этого. Ну, а Вагон просто дурак. Мамонт их командир, а он готов пойти за своим командиром куда угодно. Вообще-то они все не какие-то там рядовые, а офицеры, вот только свою офицерскую честь променяли на деньги, раз стали работать на такую мерзкую и хищную тварь, как Порнушка. Мамонт и Вагон не прочь переспать с некоторыми девчонками, за Котом этого раньше никогда не водилось, а на моей памяти, ну, три года назад, я как-то раз переспала с Юрцом и он относился ко мне совсем не так, как все остальные мужики, по-человечески.

Лика слушала подругу молча, не перебивая, а когда Маша замолчала, сделала несколько дополнений из которых мне стало ясно, что не только меня и её подругу мучили те же самые мысли. Да, хотя четверо этих парней и работали на Порнушку, их никак нельзя было равнять с ним и Бесом и это было то главное, что я вынес из объяснений девушек, но самое главное произошло несколько минут спустя. У меня, вдруг, возникло такое ощущение, словно мою голову стискивает невидимый обруч, причём сдавливает её так, что у меня даже в глазах потемнело, а потом он со звоном лопнул и я стал прежним ангелом Авраэлем ар-Тафиром в том смысле, что ко мне вернулись все мои магические знания, нажитые тяжким и непосильным трудом начиная со школьной скамьи, в институте, а затем на курсах повышения квалификации, которые я посещал по году через каждые три, четыре года и получил в дополнение к диплому об окончании института с золотыми крыльями, ещё целых семнадцать дипломов. Вместе с этим я ощутил невероятное облегчение, а также на мои плечи лёг ещё и тяжкий груз ответственности.

Да, на деле вышло так, что мои судьи и палачи остались с носом и, как мне кажется, если узнали об этом, то скрипят зубами от злости. Ну-ну, поскрипите, а я порадуюсь, для меня это всё равно, что самая сладкозвучная музыка, ваш зубовный скрежет. Теперь я мог в любую минуту не то что изготовить себе золотой защитный нимб и белоснежные крылья, но даже крылатую колесницу модели «Сильфида 3000», а также много чего другого. Земля это вам не Небеса, уважаемые, с их вечным дефицитом металлов и многих других конструкционных материалов, из-за чего григори прут на себе с Земли такие здоровенные баулы. Здесь мне были доступны практически любые материалы для творения, а работать руками, пуская в ход магию, я всегда умел, этому меня научили ещё в институте. Вместе с тем, что в моём сознании разом засияли лунным серебром все магические формулы, которые были мне уже известны, я также понял, как мне и преступников покарать и от ответственности уйти.

Чёрт! Я ведь ангел из Управления Судеб! Более того, я всю свою жизнь, как только окончил институт Человеческих Судеб, только тем и занимался, что, будучи дипломированным инженером высшей квалификации, на самом деле ремонтировал, налаживал и настраивал прялки — Божественные Машины Прядения Нити Человеческой Судьбы. Как только человек появляется на свет, одна из прялок на Небесах немедленно начинает прясть нить его судьбы и делает это неоднократно. Человеческие Судьбы штука весьма переменчивая и потому в течении жизни иного человека прялки успевают изготовить до полутора сотен тонких, диаметром всего в сантиметр, бобин длиной в тридцать сантиметров и все они немедленно поступают по пневмопроводу в специальное Хранилище Судеб. Как ангел честолюбивый и далеко неглупый, я даже изобрёл новую модель прялки и изготовил её натурный образец, но не успел передать в Технический отдел на рассмотрение. В общем изготовить Божественную Машину Прядения Нити Человеческой Судьбы и настроить её так, чтобы она выдала свой вердикт, который я смог бы расшифровать на самом простейшем экране даже без специального магического компьютера, относительно каждого из шестерых пленённых мною людей, мне не составляло особого труда.

Если я изготовлю портативную прялку, а на это у меня уйдёт максимум два дня, то уже не я, а сам Бог скажет, что представляет из себя тот или иной человек и даже покажет мне, какова будет его смерть и когда она наступит. Так что мне лишь потребуется доставить человека в нужное место, а там хоть трава не расти. Не долго думая, я тут же подробно рассказал обо всём, включая сомнения, своим очаровательным любовницам и те, внимательно выслушав меня, сначала несколько минут молчали, а потом с радостным визгом накинулись на меня, мы как раз встали с надоевшего нам камня и прогуливались по бережку, и повалили на траву. В конечном итоге мы занялись любовью под палящими лучами солнца на берегу Кичмалки и нашим любовным ложем на этот раз было пышное, цветущее и потому невероятно ароматное альпийское разнотравье. После этого мы полезли в горную речку купаться и я, недолго думая, устроил в ней большой каменный бассейн, так как она была мелкой, который быстро заполнился чистейшей водой. В четыре часа дня мы поехали обратно в Кисловодск.

Глава седьмая

Божественная Машина

Прядения Нити Человеческой Судьбы

В санаторий мы вернулись к ночи и пока девушки готовили импровизированный ужин, по пути мы заехали в магазин и купили в нём продуктов, я занимался переноской арестованных в наш номер, а потом ещё и их сортировкой, выпрямлением и развешивания на стенах в зале. В нём я подвесил под самый потолок Мамонта — Бориса Ерофеева по паспорту, и его бойцов. Очкастый и Бес остались висеть в нашей общей спальной. Смерть от голода, как и муки голода, моим пленникам не грозили, а потому мы с чистой совестью поужинали всухомятку и легли спать, только спать и не более того. Рано утром, когда мои подруги ещё спали, я тихо покинул их, вышел из номера и вскоре сел в «Хаммер» и поехал покупать нужные мне материалы. Ехать мне пришлось в Пятигорск. Там выбор был побольше, а мне для работы чего только не требовалось, но в первую очередь высококачественный хрусталь и после двух часов поисков я его нашел. Для изготовления портативной прялки мне требовалась также плита из белого мрамора и высокооборотистый электродвигатель.

Ещё мне были нужны серебро и золото, а также высококачественная кожа, белый атлас и натуральные птичьи перья, желательно белого цвета, для чего я купил целых десять больших подушек и потом, уже возвращаясь в Кисловодск, съехал с дороги, распорол их, быстро перебрал и превратил в нужный мне материал для изготовления магических ангельских крыльев. В санаторий я вернулся под вечер, полный впечатлений, да, ещё и с материалами просто редкостно высокого качества. Хотя Маша и Лика звали меня к столу, я всё же первым делом превратил так называемый кабинет в нашем номере, в магическую мастерскую и разложил все материалы по полкам, чтобы завтра же, с утра заняться изготовлением прялок и не их одних. Девушкам крылья не были нужны, они ведь не умели летать с их помощью, а вот защитные серебряные нимбы им точно не помешают, как и мне нимб золотой, с которым они также не смогут совладать в силу своей неопытности, а мне лишние трудности были ни к чему. Только после того, как всё было готово к работе, я вошел в зал.

Маша и Лика сидели за столом насупившись. Пока я превращал кабинет в мастерскую, причём такую, которую не смогут увидеть горничные, ужин остыл. Ну, меня это нисколько не расстроило, несколько магических заклинаний, пасы руками и всё вернулось в своё первоначальное состояние, а лёд в хрустальном ведёрке превратился в разнообразные фигурки. Обе девушки ахнули и Лика, глядя на меня во все глаза, воскликнула:

— Авик, как ты это сделал? Ну, со льдом всё и так ясно, но что ты сделал с блюдами? Их снова, словно только что доставили с кухни и даже жареная форель, на которую уже было неприятно смотреть, сделалась ещё красивее.

Усмехнувшись, я ответил:

— Так это же сущие пустяки, Алика. Вот увидишь, через пару месяцев ты и сама сможешь делать и не такие вещи. Девочки, раз вы у меня стали ангельскими созданиями в прямом, а не переносном смысле этого слова, то я вас и магии обучу. Это не так уж и сложно, но вам придётся проявить очень большое усердие.

Маша издала странный звук и спросила:

— Вау, Авик, а разве люди могут стать магами? Ну, я в том смысле говорю, разве магия может существовать на Земле?

— А почему нет, Машенька? — Спросил я у девушки негромко смеясь — Между прочим григори, то есть ангелы наблюдатели, довольно часто посещают Землю и в полную силу используют магию и даже улетают на ангельских крыльях с огромными баулами в руках, возвращаясь с вашей планеты на Небеса. Правда, они при этом совершенно невидимы.

Лика удивилась и спросила:

— А почему с баулами, Авик.

Снова рассмеявшись, я ответил:

— О, солнышко моё, все григори помимо того, что они наблюдатели, ещё и челноки, а потому чего только не тащат с Земли на Небеса. Правда, в основном это самый разный ширпотреб, которым они потом торгуют. Сам я у григори ничего не покупал, у нас в Зебуле они практически не бывают, ведь все григори живут в столице Небес, в Хрустальном Аработе, но мне друзья несколько раз дарили на день рождения разные вещицы с земли и у меня были серебряные часы «Павел Буре», кинжал с резной рукоятью из какой-то там слоновой кости и самый последний подарок моего бывшего друга — электронная записная книжка, но она уже через пять лет перестала работать. Наверное сломалась. Хотя знаете, я сегодня поездил по складам и понял, если бы григори привозили с Земли хрусталь и мрамор такого качества, как те, которые я купил для изготовления прялки, то точно бы стал их постоянным покупателем. В жизни не видел материалов более податливых магии, чем эти, так что прялка у меня получится просто великолепная и тогда мы очень быстро узнаем, какова дальнейшая судьба наших пленников и чем закончится их заточение.

Так, благодаря вопросу Алики, мне удалось известить своих пленников о том, что их всех ждёт в самом ближайшем будущем. Подходить к стене и говорить им об этом мне было как-то неудобно. Мы приступили к ужину, пока он снова не остыл, а потом отправились спать и эта ночь была почти точно такой же, как и вторая. Наверное мы всё-таки зря бегали через зал в ванную комнату нагишом и даже не погасив в номере свет. Ну, что же, я ведь не обещал никому из пленников, что обеспечу им полную тишину и покой. На то, чтобы изготовить всё необходимое, у меня ушло целых пять дней и дольше всего мне пришлось повозиться даже не с прялкой, а как это ни странно, с магическим хитоном белоснежного атласа. Ну, мне просто хотелось изготовить его точно таким же, каким был тот хитон, который с меня сорвали, а ещё я изготовил золочёные магические сандалии и, папаша на Небесах наверное заулыбался, офицерский золотой пояс. Поэтому и фибулы на моих плечах тоже были изготовлены в виде лейтенантских погон командира взвода сил самообороны, да, именно такой офицерский чин я имел на Небесах, но воин из меня, честно говоря, был попросту никакой.

На шестой день, после того, как мы вернулись с завтрака и последовавшей за ним четырёхчасовой прогулки по парку, я приступил к работе с задержанными. На этот раз я был при полном параде, то есть мой магический хитон превратился в новенькие белые джинсы и белую льняную рубашку с коротким рукавом, а сандалии в белоснежные кроссовки. Да, и маску я снял тотчас, как только мы направились к местам моего прежнего обитания. Ещё у меня была с собой белоснежная барсетка, полная денежных купюр достоинством в пять тысяч рублей каждая. От нас троих исходила такая мощная волна целительной энергии, что мне практически ничего не стоило исцелять некоторых людей, в первую очередь детей, на расстоянии. Ну, может быть моё исцеление и не было полным, зато оно обладало одним очень важным свойством — я на полную мощность включал иммунную систему своих невольных пациентов, а также запускал механизм регенерации тканей. Полагаю, что теперь все они пойдут на поправку и года через три станут совершенно здоровыми людьми.

Достигнуто это было только за счет того, что все предыдущие пять дней ни двери, ни окна нашего номера не открывались больше, чем на пять-семь минут, чтобы Маша и Лика приняли из рук официантки блюда и вернули посуду уже чисто вымытой. В общем для этой прогулки мы довольно основательно копили энергию и теперь я активно выплёскивал её из себя и обошел всех своих знакомых. Некоторым из них я незаметно подкладывал деньги, так как знал уже, кому живётся особенно тяжело и трудно. В первую очередь нескольким старушкам, просившим подаяние. Их я не только исцелил и даже сделал так, что они сделаются немного моложе, сбросят лет по двадцать, но и помог им с деньгами. Надеюсь, что таким образом я смог скрасить их невесёлую, если не того хуже, жизнь. В общем я никого не оставил без внимания и с каждым из всех тех людей, с кем познакомился, включая даже парней-милиционеров, однажды разбудивших меня, мне удалось встретиться и поговорить хотя бы три минуты.

Боже! Как же легко и приятно мне сделалось после этой прогулки. Особенно радостно мне было вспоминать радостную, счастливую улыбку на лице бабушки Тани, добрейшего существа на свете, вынужденного побираться потому, что у неё на руках, после смерти внука и его жены, осталось трое малолетних детей. Думаю, что те триста тысяч рублей, которые она найдёт у себя под одеждой, а также то, что домой эта бабуля вернётся совершенно здоровой и вместе с тем принесёт в свой дом мощнейший заряд моей целительной энергии и сложнейшее по своей магической конструкции заклинание своим правнукам, помогут им в дальнейшей жизни. Думаю, что теперь бабушка Таня точно проживёт лет сто тридцать, если и того не больше. Так кто там сказал что-то про то, будто меня за это накажут? Да, в гробу я видал того, кто посмеет меня остановить, а точнее точно отправлю к Богу душу любого ангела, посланного с Небес остановить меня.

Когда я бомжевал в этом парке, у меня по крайней мере, в отличие от всех этих бедных и несчастных людей, было железное здоровье. Как же мне, ангелу, не помочь им, если из меня, Алики и Маши целительная энергия хлещет, словно кипяток из гейзера во время извержения? Да, на кой чёрт мы, ангелы, вообще тогда нужны в этом мире? Я очень люблю животных, хотя лишил жизни и съел одно из них, когда был очень голоден, да, и за столом я съедал каждый день в нашем номере немало мяса. Ел я мясо различных животных и на Небесах, хотя и не так часто, но ведь наши овощи и фрукты намного калорийнее и полезнее земных. Поэтому в этот день белочкам, собакам и прочим птицам доставались лишь крохи нашей целительной энергии, а вместе с ней и Божьей Благодати. Где ангел, там и Божья Благодать.

Наконец мы вернулись в чисто прибранный номер, в котором так и не завяли поставленные чуть ли не неделю назад цветы, и я приступил к работе. Первым делом я поставил вдоль стены четыре стула и усадил на них Мамонта с его бойцами. Потом я разложил на столе содержимое их карманов и поскольку память у меня фотографическая, ну, просто ангельская, то вложил в их бумажники столько денег, сколько до этого изъял. Порнушка взял с собой в дорогу изрядный запас наличности, почти двести тысяч евро, а потому недостатка в деньгах мы не испытывали. Попросив Машу и Лику вернуть всё владельцам, я вышел из зала в коридор. Девушки ещё ни разу не видели меня в ангельском хитоне. Они вообще не входили в мою мастерскую, когда я в ней работал, это могло не просто помешать, а очень сильно навредить мне. В общем обратно в зал я вернулся в белоснежно хитоне, пошитом по последнему слову моды. Со светящимся золотым нимбом над головой, с золотыми погонами на плечах и золотым офицерским поясом, да, ещё и с огромными белоснежными крыльями за спиной, я выглядел очень даже неплохо, как мне кажется.

Во всяком случае Алика и Маша громко вскрикнули. Маша немедленно бросилась ко мне в объятья, а Лика, как всегда, за своей цифровой фотокамерой. Наконец девушки угомонились и перестали громко охать и ахать, а также хватать меня за крылья и пытаться дотронуться до нимба, тот всё время увертывался от их рук. Одним мановением руки я отодвинул стол к противоположной от моих пленников стене, поставил Алику и Машу, одетых в самые нарядные платья светлых тонов, справа и слева от себя. Для вящей убедительности я сделал видимыми их серебряные нимбы студенток или школьниц старших классов, что привело к новой волне радостных возгласов и мне пришлось попросить их успокоиться. Правой рукой, на которой у меня была намотана парализующая плеть, я сделал плавный жест и все четверо пленников были освобождены от магического оцепенения. Надо сказать, что пребывание в одном номере с тремя ангелами пошло им на пользу. Все четверо явно выглядели лучше, чем в день своего задержания. Кот, почувствовав, что может говорить, воскликнул:

— Авраэль, делай со мной что угодно, хоть на кол сажай, но я прошу тебя, отпусти Юрца. Он пошел в эту банду только из-за меня и на нём нет крови. Он сделал это по дружбе.

Строго сдвинув брови, я спросил:

— А на тебе, Виктор, есть кровь?

Тот шумно вздохнул и честно ответил:

— Есть, Авраэль, мне приходилось убивать людей в бою.

Честно говоря я не выдержал и чертыхнулся:

— Тьфу ты, черт! Я не про сражения спрашиваю, а про твою работу на Порнушку. Кстати, этот вопрос касается вас всех, господа, а не одного только Виктора. Вы убивали кого-либо по его приказу? Сделайте одолжение, не пытайтесь обмануть меня.

Мамонт поднял руку и чуть ли не воскликнул:

— Авраэль, я их командир и я отвечу на твой вопрос. В общем у меня сразу был такой уговор с Порнушкой, мы работаем только по бандитам и тем ментам, которые ещё хуже бандитов, а во все остальные свои дела он не станет даже пытаться нас втягивать. Когда его дружок, демон Дарван вытащил меня из ментовки и потом развалил дело, именно такой у нас был уговор. Так что мы были просто сдерживающим фактором. Кому надо, знали, что моя боевая группа всегда на стрёме и потому обходили этого гнилого мента десятой стороной.

Кивнув, я сказал:

— Мне всё понятно, господа. Не моё дело судить вас, но и отпустить вас просто так я тоже не могу, а потому поступлю с вами следующим образом. Поскольку мне это дано, я сейчас определю, какова ваша дальнейшая судьба и исходя из этого приму окончательное решение. В этом мне поможет специальное устройство — Божественная Машина Прядения Нити Человеческой Судьбы. Хотя она и изготовлена мною в соседней комнате с помощью магии, к вашим собственным судьбам я не имею ровным счётом никакого отношения. Всё, что мне доступно, это спрясть на ней Нить Судьбы каждого из вас, а затем с помощью другого устройства проанализировать магическую бобину с намотанной на неё нитью. Можете считать это допросом, хотя для допроса у меня имеется куда более надёжное магическое приспособление. Да, ваше собственное мнение на этот счёт не будет учтено.

Вагон, к моему удивлению, улыбнулся и воскликнул:

— А что, мужики, это не хило! Узнать свою судьбу не у какой-то цыганки, а послушать, что тебе скажет настоящий ангел.

Во мне сразу же взыграл специалист и я спросил:

— Так ты что же, Дмитрий, считаешь, что твоя судьба определена Всевышним, а я тебе о ней только расскажу? Да, и то лишь потому, что моя прялка спрядёт нить твоей судьбы и намотает её на хрустальную, золочёную бобину?

Вагон развёл руками и огорчённо сказал:

— Ну, мою судьбу, Авраэль, как мне кажется, определил не Господь Бог, а не иначе, как сам дьявол. Или он подтолкнул Бога под локоть, когда тот сочинял её для меня.

— Так-так, — посмеиваясь откликнулся я и сотворил три больших кресла из полупрозрачных кремовых роз для себя и своих любовниц, — ну, и кто же из вас ещё так считает?

Мамонт угрюмо буркнул:

— А что, разве это не так? Тогда с какой стати дьявол приставил к Порнушке консультантом своего демона? Все люди, кто связан с этим придурком и извращенцем, помечены дьяволом.

Всплеснув руками, я громко воскликнул:

— Блестяще! Так вот он вас всех чем повязал, слепой верой в то, что действует под диктовку дьявола и ещё, наверное, приплёл к этом, что на всё дана санкция Всевышнего. Я прав, Борис?

Мамонт вздохнул и согласился:

— Ну, примерно так, Авраэль, хотя я и не считаю, что он нас повязал. У нас с Порнушкой такой уговор — десять лет и мы все отваливаем в сторону, но при этом никаких договоров с дьяволом. Так что свою душу никто из нас ему не продал.

— Ребята, вы что, действительно верите во всю эту чушь? — С потрясённым видом спросил я — Но ведь Дарван это всего лишь самый обычный демон из Аида, одного из трёх миров Троемирья Земли, который каким-то образом оказался на вашей планете и он не имеет никакого отношения к истинному Аду Господа Бога, а тот мир, в котором он жил, это всего лишь транзитная территория, через которую проложен пневмопровод для транспортировки душ, ведущий в Ад. Точно такой же, только ведущий в Рай, проложен и на Небесах. Что Небеса, что Аид, что Земля это очень похожие друг на друга миры, только у на Земле живут люди, на Небесах ангелы, а в Аиде наши братья демоны. Правда, что там, что там ещё встречаются полукровки. Например моя мать женщина родом из мест, которые лежат к северу отсюда. Она дочь князя каких-то славян. Ладно, даже не в этом дело, ведь я хотел сказать вам, что Всевышний не является творцом ваших судеб. В бесконечной Вселенной бесчисленное множество таких Троемирий, как наше, населённых разумными существами, причём необязательно подобными таким ангелам, которые живут на Небесах. Даже на Земле до людей жили существа пусть и несколько похожие на вас, но всё же сильно отличающиеся по своему внешнему виду и росту — огромные титаны, покрытые серебристым мехом лемурийцы, наконец атланты и гипербореи, которые хотя и были полностью похожи на ангелов, людей и демонов, имели рост вдвое больший, чем у нас. Так неужели вы думаете, что у Всевышнего есть время на то, чтобы заниматься каждым из вас в отдельности? Нет, нет и ещё раз нет. Поверьте, таким предметом, как Судьба Человека, я занимаюсь уже почти сто семьдесят лет, начиная с института. Судьба каждого из вас формируется тысячью причинами и поверьте, она очень изменчива, а Всевышний только тем и отличается от нас всех, помимо того, что он бессмертный и всемогущий Господь Бог, тем, что ему ведома судьба каждого человека даже без чтения нити, спрядённой Божественной Машиной Прядения Нити Человеческой Судьбы, попросту прялкой. В Хранилище Судеб в специальной ячейке, отведённой для каждого человека, за время его жизни на Земле иногда набирается до двух с половиной сотен бобин и каждая из них это свидетельство того, что либо человек сам изменил свою судьбу, либо она изменилась под влиянием каких-то обстоятельств.

Кот посмотрел на меня с удивлением и воскликнул:

— Не понял! А как же тогда быть со словами, что всё в руках Божьих? Зря что ли люди так говорят?

Улыбнувшись, я ответил:

— Нет, не зря, Виктор. Всевышний всеведущ и всемогущ, так что он может вмешаться в судьбу любого человека и весь вопрос только в том, часто ли он это делает? Вот, к примеру, сейчас я установлю здесь хрустальную прялку, заряжу в неё четыре бобины, настрою её конкретно на каждого из вас и включу. Что она начнёт делать? Первым делом восстановит уже прожитую вами нить судьбы и затем начнёт прясть её дальше вплоть до самой смерти, но на этой нити будет обязательно завязан узелок того дня и часа, когда человек мог изменить свою судьбу, причём обязательно к лучшему, но не сделал этого. В своей прожитой жизни каждый из вас уже имеет не один такой узелок и от него нить идёт дальше, темнея или светлея, но из этого узелка будет обязательно торчать либо светлая, либо тёмная ниточка, что означает, от какого именно пути отказался человек. Каждый узелок имеет свой собственный цвет в зависимости от того, что послужило причиной к перемене судьбы, но довольно часто на бобинах встречаются и золотые узелки, говорящие о том, что в этот момент сам Всевышний вмешался в Судьбу Человека, но это вовсе не говорит, что человек после этого обязательно становится праведником, бывает и так, что он превращается в ещё большего негодяя. Поэтому всё действительно в руках Божьих, вот только Всевышний протягивает своей рукой человеку что-то вроде ключа к дверям счастья, но многие люди не берут его и идут иным путём, но и он не всегда приводит к злу и преступлениям. Так, господа, я рассказал вам о том, что такое Судьба Человека, а теперь пора и делом заняться, свить нить судьбы каждого и посмотреть, что из этого всего в конечном итоге получится. Лично мне не только будет очень интересно взглянуть на это, но и крайне важно, ведь от этого будет зависеть то, как я с вами поступлю.

Как только я умолк, сразу же подала голос Маша:

— Авик, а ты можешь спрясть нить моей судьбы?

Улыбнувшись девушке, я ответил:

— Нет, моя девочка. Ты уже не обычная девушка, а ангел, хотя ещё и не полностью сформировавшийся, поэтому человеческая прялка тут бессильна, а судьба ангела неведома другим ангелам. Кстати, именно поэтому я и намерен действовать так, как задумал, заниматься целительством и помогать людям, пока у меня будут для этого силы и мне плевать, что скажут на архангелы на Небесах. Он сбросили меня на Землю, надеясь, что я превращусь в ущербное существо лишенное ангельской силы и магических знаний, но у них из этого ничего не получилось. Поэтому мне плевать на них. Это на Небесах они могли мною командовать, но только не на Земле, на неё их власть не распространяется, а я не григори, посланный сюда с конкретным заданием.

Между тем, оживившиеся было лица моих пленников снова помрачнели, но мне не было до этого никакого дела. Ещё утром, пока девушки принимали ванну, я, едва выскочив из душа и надев хитон, превратив его в джинсы и рубашку, в первую очередь сделал прялку невидимой, несколькими магическими заговорами заставил её медленно влететь в зал и подняться к самому потолку. Ответив на вопрос Маши, я опустил своё изделие на пол и прялка размером с письменный стол, стоящая на золочёных ножках, засверкала своими хрустальными гранями. Единственное, что портило её внешний вид, это электрический удлинитель. Зато электродвигатель от мощного пылесоса я повестил в золочёный кожух. Через четверть часа четыре хрустальные, позолоченные бобины были вставлены в прялку и она тихо зажужжала. Магические нити судьбы, поначалу голубовато белые и чистые, по мере жизни начинали пестреть, то сверкая лунным серебром благородных поступков, то окрашиваясь страстями, а то и наливаться сиреневым цветом дурных мыслей и даже злонамеренных действий. Такое мне приходилось видеть тысячи раз.

Примерно половину того мраморного стола, на котором была установлена прялка, занимало устройство для прокрутки бобин и просмотра нитей на специальном магическом экране. Он представлял из себя своеобразный телевизор, позволяющий как бросить взгляд в прошлое, так и заглянуть в один из возможных вариантов будущего. Через час двенадцать минут нить судьбы Мамонта намоталась на последнюю бобину и прялка автоматически отключилась. Три бобины уже были вложены в считывающее устройство, я при присоединил к ним четвёртую и, повернув экран так, а на него можно было смотреть и спереди, и сзади, принялся просматривать четыре цветных жизненных диаграммы, уже по их цвету было всё ясно и четверо испытуемых поняли всё без моих объяснений. Ну, завершился просмотр весьма неожиданно, на экране, на всех четырёх нитях одновременно, появился большой всплеск очередного узелка судьбы, но на этот раз у всех золотой, а вот после этого нить судьбы каждого из четверых бойцов разделилась. Развилка эта показывала, если они пойдут светлым и длинным путём, то их будущее хотя и будет без черноты, всё же становится совершенно неподдающимся никакому анализу. Зато короткий, тёмно багровый путь оканчивался смертью.

Мне самому стало интересно и я включил режим детализации на самом последнем этапе короткого пути. На экране немедленно появились два чёрных, бронированных «Хаммера», которые ехали от Кисловодска в сторону Минеральных Вод и километрах в десяти от города кто-то обстрелял их из кустов какими-то снарядами, оставлявшими после себя огонь и дым. Их было дюжины полторы и все попали точно в цель. Обе машины не смотря на свою броню мгновенно превратились в два огромных факела и Мамонт, испустив глубокий вздох, сказал:

— Здорово отработали по нам конкуренты Порнушки. Ударили тремя «Корнетами» по каждой машине, да, ещё добавили шестью «Шмелями». Так любой танк расплавить можно.

— Мамонт, лично меня куда больше интересует второй вариант моей дальнейшей судьбы, который почти не читается. — Задумчивым голосом сказал Кот, поднял на меня глаза и взволнованно спросил — Авраэль, он ведь как-то связан с вами?

Честно говоря, я был удивлён увиденным куда больше, чем мои клиенты и обе девушки и вот почему. Хотя их дальнейшая нить жизни и была практически нечитаемой, как бы полупрозрачной, но очень уж длинной, по столько люди просто не живут, она была окрашена в цвет багряного золота. Как раз именно это и удивило меня более всего. Вздохнув, я ответил:

— Ну, что же, господа, вот теперь мне всё ясно. В создавшейся ситуации у меня есть два выхода и я теперь должен сделать свой выбор. Сразу скажу, что меня устраивают оба, так как что один, что другой развязывают мне руки полностью. Правда, в первом случае я должен буду всего лишь стереть вашу память о последних днях, а также память Порнушки и Беса, после чего вложить в неё ложные воспоминания о том, как вы либо убили всех нас троих и потом, немного отдохнув, уехали, либо мы сбежали и вы всё равно через неделю сели в джипы и уехали, что после этого произойдёт, вы уже видели. За вами тут явно следили какие-то враги Порнушки и они всех вас сожгли дотла по дороге в аэропорт. Это самый простой из двух вариантов и он мне не запрещён. Второй гораздо сложнее и хлопотнее, так как я буду должен превратить вас в ангелов мщения, а это совершенно особый вид ангелов, которым разрешено очень многое, научить вас совершенно невероятным вещам и отправить в бой. Вам как, надо рассказывать, с кем после этого вы будете сражаться на Земле всю вашу долгую ангельскую жизнь и во имя чего?

На этот раз мне ответил первым Юрец:

— Нет, Авраэль. Лично мне всё ясно. Теперь я должен исправить всё то зло, которое натворил Порнуха и выгрызать зубами точно таких же мерзавцев, как он, во всём мире.

Мамонт сердито рыкнул на него:

— Мы должны, капитан Юранов. — Подняв на меня глаза, горящие яростным огнём, он сказал — Ангел Авраэль, особая разведгруппа спецназа ФСБ «Сокол» готова встать в строй. Поставьте перед нами боевую задачу и мы её выполним.

Улыбнувшись этому сорокалетнему мужчине, я сказал:

— Задачу я вам ещё успею поставить, майор, но только после того, как услышу, что думают по этому Кот и Вагон.

Вагон тут же воскликнул:

— Куда командир, туда и я, товарищ ангел!

— Я тоже. — Кивнув сказал Кот и тут же спросил — А нам можно будет увеличить численность личного состава группы, Авраэль? Таких, как Порнушка, десятки тысяч.

Вопрос Кота уже не застал меня врасплох. Мои мозги заработали с бешенной скоростью и я быстро нарисовал в голове план дальнейших действий, а потому ответил:

— Думаю, что это будет возможно, Виктор, но не здесь и не сейчас. Сначала я должен буду превратить вас в ангелов и научить кое-чему, в частности пользоваться крыльями и убивать молниеносно и бесшумно, как это умеет делать мой папаша. Хотя я и являюсь ангелом сугубо гражданским, почти всё, чему учат на Небесах, мне хорошо известно, но теперь у меня возник вот какой вопрос к вам, господа офицеры. Последние годы вашей жизни не окрашены кровью, но они полны синего цвета тревожных и горестных раздумий, которые у тебя, Кот, опускаются чуть ли не до фиолетовых тонов. Похоже, что тебя что-то сильно гложет и я даже догадываюсь, что именно. Ты женат и твоя жена тяжело больна, а ещё у тебя есть маленькая дочь, ей всего шесть лет. Не удивляйся и не подумай, что я читаю твои мысли, Виктор. Просто я всё-таки специалист в своём деле, а вопрос мой таков, господа, понимаете ли вы, или сможете понять как можно скорее, что далеко не все шлюхи и проститутки паскудные твари? Да, среди них тоже есть такие, но ведь куда большее число девушек и женщин делают это по принуждению. Вы можете это понять?

За Кота, в чей огород был брошен камень, ответил его лучший друг Юрец, который тихо сказал:

— Авраэль, Виктор говорит так потому, что его Лера тяжело больна и жить ей осталось всего пару лет. Вот он и бесится, видя, что молодые, красивые из здоровые девахи так рвутся сниматься в порниках из-за денег, хотя их к этому никто не принуждает.

На эту тему я уже много разговаривал в Аликой и Машей, а потому знал все ступени бизнеса Очкастого. Эти же парни, похоже, о многих вещах не знали. В частности о том, что творится в нескольких больших домах, стоящих в отдалении от обжитых мест в Подмосковье. Кивнув, я сказал:

— Борис, мой первый боевой приказ будет таким, как только мы доберёмся до Москвы и я разберусь с Дарваном, а Алика выпотрошит все банковские счета Порнушки, то вы создадите на эти деньги женский реабилитационный центр имени «Марии Магдалины», была в вашей истории такая шлюха, которая пошла за Богом. Хотя в этой истории и насчитывается множество несуразиц, она очень поучительная. Ну, а что касается твоей жены, Виктор, то я её исцелю и думаю, что она и сама станет после этого целительницей. Увы, но из вас, вояк, целители никакие. Особенно из ангелов мщения, но и вы кое-что сможете делать.

Время было обедне и потому я снова сделал прялку невидимой и поднял её к потолку. После этого мы пошли в столовую санатория и там отлично пообедали. После утреннего массового сеанса целительства я здорово проголодался. Освобождённые мною парни были зажатыми и скованными, но мне было некогда веселить их, да, и не очень-то хотелось, честно говоря, но я всё же предложил им отбросить в сторону всяческое чинопочитание и быть попроще, в общем первым сделал шаг к тому, чтобы подружиться с ними. В конце концов у людей была поговорка — за одного битого двух небитых дают. Мне было как-то не с руки заниматься такими делами, как борьба со всяческими негодяями, а этих парней натаскивали на это специально. После обеда мы пошли оформлять их проживания и поскольку люксы рядом с нами ещё не были заняты, то вся группа «Сокол» заселилась в них, но бойцы лишь перенесли в свои номера вещи из камеры хранения и вскоре мы снова собрались в нашем номере, но уже для того, чтобы разобраться с Очкастым и Бесом.

Вот как раз с ними я уже так не церемонился и оказался полностью прав. Их судьбы оказались до удивления схожими и опять-таки после золотого узелка, прямо говорящего о том, что Всевышний сам обратил на них своё внимание, они обрывались, но при этом образовывали такую развилку. В одном случае они погибали, отправившись в Минводы на джипах, в другом, когда поехали туда на синем микроавтобусе, принадлежащем Очкастому, в салоне которого стоял цинковый гроб с телом Филина. В обоих случаях итог был одинаковым, их сожгла из гранатомётов какая-то большая банда. Мамонт не поленился взять в руки бобину, сунуть её под нос Очкастому и грозно прорычать:

— Ну, что, козёл? Говорил я тебе однажды, что ты плохо кончишь и хоть с нами, хоть без нас, тебя обязательно грохнут. Так оно вскоре и произойдёт. Видишь эту золотую искру? На наших бобинах тоже есть такая же. Так вот, не ангел Авраэль и не мы будем твоими палачами, а те, кому ты чем-то крепко насолил и эта искра лишь говорит о том, что сам Господь Бог послал их к тебе на встречу. Уже только поэтому, кем бы они не были, я не встану у них на пути. В этот раз, но в другой пусть лучше они держатся от меня и моих парней как можно дальше.

После этого был трёхсуточный допрос, в ходе которого я выкачал из обоих негодяев всю полезную мне информацию, а на следующий день, рано утром, отправился под видом Очкастого в милицию и забрал его микроавтобус, а потом забрал из морга ещё и гроб с телом Филина. После этого я вернулся в санаторий и поднялся в наш номер, а через час из него буквально выбежали Очкастый и Бес. Для того, чтобы они тут же уехали из Кисловодска, я стёр их память и вложил такие ложные воспоминания, что они мигом выбежали из корпуса, сели в микроавтобус и Бес помчался прочь из Кисловодска. С собой у них не было ни денег, ни документов, ни оружия, один только заправленный доверху бак с бензином, да, ещё четыре канистры с бензином в салоне. За Очкастым действительно кто-то вёл наблюдение, так как в том месте, где была устроена засада, из леса вышли к дороге четверо бойцов в маскхалатах и Мамонт уверенно сказал:

— Это парни из отряда «Витязь», Авель, спецназ. Видно Порнушка кому-то то ли перешел дорогу, то ли кто-то имеет на него очень большой зуб. Кранты ему, «Витязь» своё дело знает.

Действительно, через полчаса, как только микроавтобус домчался до места засады, спецназовцы трижды выстрелили по микроавтобусу из реактивных огнемётов «Шмель» и от него мало что осталось. Сгорела даже большая часть металла. Спецназовцы же быстро ушли в лес, соединились с остальной группой бойцов, перевалили через хребет и спустились на поляну, где их уже ждал вертолёт. Из гражданских лиц на дороге никто не пострадал, так как её вовремя перекрыли какие-то гаишники. Так закончилась преступная карьера магната российского порнобизнеса, но от того ещё не рухнула целая подпольная империя, созданная им и теперь нам предстояло с ней разобраться окончательно. Ну, а для этого мне нужно было как можно поскорее подготовить группу «Сокол», чем я сразу же и занялся, как только мы посмотрели на то, как вертолёт оторвался от земли и взлетел в небо.

Глава восьмая

Отряд ангельского спецназа «Сокол» едет в Москву

— Ангела, ногой по лицу? — Возмущённо завопил я, когда Кот играючи, но при этом молниеносно влепил мне ступнёй, обутой в кроссовку, такую плюху, отчего земля и небо перед моими глазами моментально поменялись местами.

— Совсем никакой. — Со вздохом сказал Кот и спросил, протягивая мне руку — Чему вас только учили в этих ваших силах ангельской самообороны? Ты же совсем не умеешь драться.

Разозлившись, я вскочил на ноги и обрушил на Кота град ударов, причём очень сильных и быстрых, но он большую часть из них отбивал руками, которые мелькали вдвое быстрее моих, а от остальных просто ловко уворачивался и при этом ещё и громко смеялся, гад, пока Мамонт не крикнул:

— Хватит, Авик, с тобой всё ясно! Может быть малолетних хулиганов ты со двора и погонишь, но только не серьёзных бойцов. Поэтому будет лучше, если ты всё-таки станешь в таких случаях пускать в ход магию. Машка и та дерётся лучше тебя.

Да, со мной действительно всё было ясно, боец из меня был попросту никакой. Ну, и чёрт с ними, с этими боевыми единоборствами, не очень-то и хотелось. В случае чего я ведь и в самом деле могу применить немного магии, чтобы мне не накостыляли по шее в тёрном переулке. Например, зажгу фонари и тут же сделаюсь невидимым. Пусть меня потом хулиганы на ощупь ищут. Зато Мамонт и его бойцы после того, как я сделал их ангелами по физиологической и энергетической сути, превратились в удивительных, просто феноменальных бойцов. Зато тут уже я, как маг-целитель, оказался на высоте и сделал всех четверых настоящими ангелами-воинами, после чего Лика и Маша по очереди вдохнули в них Воздух Жизни Небес, но перед этим мне пришлось вдуть его в них. Мамонт и его ребята почему-то сочли, что так будет надёжнее. Ни мне самому, ни им не хотелось прикасаться друг к другу губами. В этом мы все оказались едины.

До пятого сентября я только и делал, что изготавливал для них магическую амуницию и учил основам боевой магии. Все мои заклинания они ловили буквально на лету и не стеснялись применять их во время редких тренировок. Они очень быстро научились, как и девочки, пользоваться крыльями и уже через пару недель летали очень даже неплохо. Мы быстро сдружились и у нас начала складываться крепкая команда. Правда, я не был намерен работать вместе с ними и не скрывал этого. Мне хотелось сделаться странствующим целителем и Лика сразу же заявила, что станет сопровождать меня, ведь я даже толком ну умел стрелять из самого маленького пистолетика, да, и дралась она лучше меня. Ребята быстро раскрепостились, причём настолько, что Вагон уже через несколько дней пошел по бабам, а потом и Мамонт с Юрцом и лишь один только Кот по вечерам изучал магию, точнее заучивал все магические заклинания, которые я записывал в больших, толстых тетрадях, посвящённых разным темам. Лика потом их переснимала и загружала в компьютеры. Мы купили ещё шесть ноутбуков и теперь у каждого из нас было по компьютеру с выходом в Интернет.

В первые же дни я научил их с помощью добрых семи дюжин магических заклинаний языку ангелов, а заодно и всем тем языкам, которые были также, с помощью магии, вложены в мою голову и мои новые друзья стали ещё и полиглотами. Увы, но по отношению к самим магическим формулам этого нельзя было применить и потому им пришлось их просто заучивать. Ну, это поначалу, так как к концу августа я стал учить их азам магии. Возможно я и научился бы драться, но в том-то и дело, что этому делу мы отводили очень мало времени. Буквально с утра и до самой ночи я учил своих новых друзей магии и они в ней весьма преуспели, хотя называть их магами было бы преждевременно. Как бы то ни было, но где-то под тысячу магических заклинаний, в том числе по паре сотен сложных, они уже знали. В любом случае главное заключалось даже не в количестве заклинаний, а в том, что как парни, так и девушки имели внушительную магическую силу и потому их магия тоже ею обладала.

За это время я несколько раз съездил с девушками в соседние города и даже в Учкекен и везде мы исцеляли людей пусть и не капитально, но всё же облегчая их страдания. Встретился я и со своими старыми знакомыми, пастухами, и даже более того целых два дня лечил их родных и близких, оставив о себе память, как о совершенно бескорыстном русском целителе. Сегодня был предпоследний день нашего пребывания в Кисловодске. Санаторий почти опустел. Начался учебный год, у людей закончился сезон летних отпусков и лишь десятка три отдыхающих ещё оставалось в санатории «Красные Камни», ставшем мне чуть ли не домом. Признаюсь честно, нас здесь полюбили, хотя мы и не прилагали к этому никаких особых усилий. Что же, это всё, конечно, хорошо, но пришло время всерьёз заняться наследством Очкастого, пока его места не знал другой мерзавец, похитрее и потому опаснее, чем предыдущий. Дело-то было уже отлажено.

Парни в этот предпоследний день провели пятичасовую, интенсивную, как сказал Борис, тренировку, она проходила на Джинале, и теперь собирались в обратную дорогу. Вскоре мы поехали обратно в Кисловодск через Красное Солнышко и к вечеру были в санатории. На следующее утро мы выехали в Москву и я на всякий случай выпустил в воздух дюжину призраков, которые полетели километрах десяти от нас, в авангарде. На нас никто не устраивал никаких засад и вскоре мы ехали по самой короткой дороге, в объезд курортных городов Кавминвод, в сторону аэропорта. Заказывать транспортный борт до Москвы и платить за это бешеные деньги, как это сделал Очкастый, я не стал, да, и жутко дорогие джипы, пожирающие солярку, тоже решил продать и пересесть на более экономичные машины. Тем более, что Борис говорил, что в России делают какой-то броневик не хуже «Хаммера», но мне был нужен не он, а настоящий дом на колёсах и Лика показала мне на экране ноутбука не один такой автомобиль. На этот счёт Борис тут же сказал, что из какого-то «Камаза» можно сделать дом намного лучше и дешевле.

Быстро ехать на бронированных «Хаммерах» нельзя, это на горной дороге скорость в восемьдесят километров в час кажется большой, а на трассе они не разгонялись больше ста двадцати, но мы ехали всего на девяноста, чтобы не жечь зря солярку. К вечеру мы проехали Ростов и перед выездом на трассу, на автозаправочной станции, узнали, что от города Шахты и до Миллерово на дороге чуть ли не сплошная пробка и тогда наверное чёрт дёрнул Вагона за язык и тот предложил нам ехать через Харьков. Пожав плечами, я согласился, хотя Лика с Машей тут же насторожились, но мне-то было всё равно, что Харьков, что Миллерово, ведь я не знал ни одного, ни другого города, зато уже очень скоро узнал, что такое российско-украинская граница. Ну, допустим к российским пограничникам и таможенникам у меня не возникло никаких претензий, те быстро взглянули на нас, на наши документы, заглянув в багажный отсек и, увидев там одни только чемоданы, взяли под козырёк и улыбнулись, пожелав нам почему-то удачи.

Проехав ещё сотню метров мы оказались на территории сопредельного с Россией государства, называемого Украиной и вот тут-то украинцы, Маша называла хохлами и даже как-то раз рассказала о далеко не самых дружеских отношениях с ними, устроили перед нами целое дефиле, как сказала Алика. Борис назвал это шествие парадом всех погранвойск Украины, хотя лично мне он показался вооруженным нападением бандитов на наши джипы. По документам я был Авраловым Авелем Тафировичем, полковником ФСБ, а все остальные мои спутники офицерами ФСБ в звании от майоров и капитанов до старших лейтенантов очаровательной наружности и все вместе мы возвращались из отпуска, проведённого на Кавказе. Наверное Мамонт понадеялся на воинское братство и солидарность. По-моему зря. Радостно гогоча при виде двух бронированных лимузинов военной модели «Хаммер», а также семи ненавистных им москалей одетых хотя и в гражданское, но всё же по своей сути с погонами на плечах, хохлы пограничники и таможенники так набросились на нас и принялись столь тщательно проверять джипы, что даже мне сразу же стало ясно — это до утра, если вообще не до обеда, а потому, как старший по званию, подошел к офицеру и спросил его:

— Капитан, оно тебе надо, устраивать весь этот цирк? У нас же с собой нет ничего запрещённого к провозу. Одни только бутерброды, взятые в дорогу, но среди них нет ни одного с салом, только с московской колбасой.

Ох, уж, этот чёртов умник Вагон, сидевший в нашей машине за рулём. Это он первый сказал мрачным тоном: — «Ну, всё, сейчас хохлы во главе со своим пузатым, вислоусым капитаном, блины, вылитый Тарас Бульба, примутся искать у нас бутерброды с салом, а это, ребята, надолго.» Я же, как последний дурак, воспринял его слова всерьёз, взял, да, и ляпнул про сало не подумав ни о каких последствиях. Капитан, похожий на Тараса Бульбу, мгновенно переменился в лице. Сначала он побледнел от ярости, затем тут же покраснел от злости, после чего с той же скоростью позеленел ещё от каких-то неведомых мне украинских эмоций, его усы и пузо, свисавшее через ремень, остались на месте, а сам он взвился вверх чуть ли не на полметра и истошным, почему-то на редкость писклявым фальцетом заверещал на суржике:

— Лейтенант Громада, ну-ка быстро отверни у обоих машин москалей уси четыре колеса! Воны ж в них наркотики везуть! — И тут же обратился к нам со словами — Ну, шановни панове, сейчас мы ваши машины по винтику разберём, мабуть чего и сыщем, а ежели вы их опосля собрать не сможете, то вже ваша забота.

Нас, всех семерых, построили в один ряд перед машинами с распахнутыми настежь дверями. Доблестные украинские пограничники ещё не успели толком осознать смысл приказа, как у нас у тотчас сами собой зашевелились губы, вызывая самые мощные сторожевые и оберегающие собственность магические заклинания. Нет, вслух мы их не произносили, но они быстро выстроились перед нами серебряной сверкающей стеной и двумя копьями вонзились в оба «Хаммера». Я заколдовал, к этому словечку, которое можно применять к магии, приучил меня весельчак Вагон, даже солярку и пыль на лобовом стекле. Возникни теперь у хохлов желание стереть её, они и этого не смогли бы сделать. Отдельные части тела украинского капитана, взвившиеся вместе с его писком вверх, тем временем вернулись на свои законные места и я, кивнув, мрачным голосом громко сказал ему:

— Послушай-ка, ты, Тарас Бульба, раскрою тебе маленький секрет великой России. Мы все несём службу в особом отделе Пэ и занимаемся паранормальными явлениями, а потому неплохие экстрасенсы. Так вот, умник, ты уже импотент и каждый, кто прикоснётся к нашим машинам, станет импотентом вслед за тобой. Маша, Алика, устройте этому герою маленький стриптизик, чтобы он всё понял и смог оценить по достоинству.

Когда я назвал хохла Тарасом Бульбой, тот снова побелел, затем покраснел и даже успел опять позеленеть, но когда услышал, что он стал импотентом, то его физиономия вообще приобрела невообразимый, синевато-фиолетовый, с алыми пятнами, цвет. Кроме нас на пропускном пункте находилась только одна машина, да, и та с украинскими номерами, которая уехала в сумерки, пару раз моргнула красными стоп-сигналами и растворилась в них. Поэтому возле наших джипов собрался наверное весь личный состав украинского пограничного поста. Всего человек тридцать, чтобы посмотреть на расправу над москалями. Лейтенант Громада, маленький остроносый человечек, рванувшийся было к тому джипу, в котором приехал я, затормозил на асфальте так, что наверное стёр каблуки туфель, оставив на нём две чёрные полоски. Одновременно с этим те украинские пограничники, которые уже засунули свои носы в джипы, с вдвое большей скорости отпрянули от них, словно в их салонах что-то взорвалось, а потому отбросило хохлов мощной взрывной волной.

В общем среди пограничников и таможенников возникло всеобщее замешательство, а тут как раз Лика и Маша, стоявшие, как всегда, справа и слева от меня, беспечно рассмеялись и ринулись в бой. Обе девушки одели в дорогу джинсы и короткие топики, под которыми, разумеется, не было бюстгальтеров. Они быстро их подняли, открывая свои очаровательные груди взорам вислоусого Тараса Бульбы и его соратников, и потрясли ими, как бубенчиками, а Маша так ещё и воскликнула весёлым голоском:

— Эй, капитан, у твоей Параски такие же груди или они у неё до самого пупка свисают? — Украинский капитан снова побледнел, его коллеги дружно заржали, девушки быстро опустили топики и Маша рыкнула — Ну, что, чувствуешь, как твой покойник уже заледенел в штанах и покрывается инеем?

И когда только кто-то из девушек успел извлечь нужную магическую формулу? Вслед за словами Маши украинские пограничники и таможенники, одетые не в слишком чистые мундиры, быстро рванули прочь от нас. Им стало ясно, что продолжения стриптиза не будет, а вместе с этим ещё и стало страшно. Вдруг это заразное заболевание? Неподалёку остался лишь один мужчина в белой форменной рубашке и белой фуражке, было тепло, который приблизился к бледному Тарасу Бульбе, хлопнул его красной папкой по плечу и сказал вполголоса:

— Вот что, Тарас, у меня к этим гражданам никаких претензий нет, так что я разрешаю им проезд через территорию Украины, а ты действуй, как тебе взбредет в голову. — После чего взял под козырёк и глумливо хохотнул — Гы-гы, покойничек.

Таможенник тут же удалился, а капитан взмолился:

— Звиняйте, товарищ полковник! Простите за ради Христа, отмените наказание и езжайте себе с Богом в свою Москву.

Я вышел из строя и суровым взглядом оглядел юных, но уже прытких и скорых на расправу ангелов. Девушки смотрели на меня невинными овечками, зато Мамонт ухмыльнулся, сделал руками пасы и, отменив свое магическое заклятье, сказал:

— Смотри мне, капитан, больше не шуткуй с москалями, а не то мой Дед Мороз снова вернётся в твои штаны.

Украинский пограничник облегчённо вздохнул и тоже куда-то умчался, даже не попрощавшись с нами, причём прямо в степь, за ближайшие строения, откуда очень скоро донеслись громкие звуки неизвестной мне природы, а затем сильно завоняло. Зажимая пальцами нос, я быстро затолкал Лику и Машу в джип, сел сам и мы поехали дальше. Алика, сидевшая посередине, немедленно набросилась на Вагона и принялась ругать его за дурацкую шутку про бутерброды с салом, но её не хватило надолго и она, громко расхохотавшись, принялась вспоминать, как быстро менялся цвет лица украинского пограничника. Не проехали мы и двадцати километров, как нас остановил украинский гаишник. Тоже довольно толстый, но без усов и настроенный весьма решительно. Вагон открыл дверь и поднял вверх левую руку. Как только гаишник, мужчина лет сорока пяти на вид, открыл рот, он невозмутимо сказал:

— Начнешь до нас до***ваться, я опущу руку и у тебя уже никогда не встанет. Понял?

Гаишник отпрянул от машины и испуганно залопотал:

— Хлопцы, так я чо? Я ж ничого вам не делал. Езжайте себе с Богом в свою Россию.

Из этого короткого диалога мне сразу же стало ясно, что этот гаишник уже был предупрежден, что за типы едут в двух здоровенных чёрных джипах, транзитом через самостийную Украину. Больше нас уже никто не останавливал и мы без каких-либо помех рано утром доехали до украинско-российской границы. С украинской стороны погранично-пропускной пункт, словно вымер, но дорога была свободна, а на другой нас встречала целая толпа смеющихся российских пограничников. Они лениво осмотрели наши джипы, бегло просмотрели паспорта, удостоверения и сразу же стали интересоваться, что это ещё за Дед Мороз залетел в штаны капитану Тарасу Непейводе на сопредельной стороне и каких это бед он в них наделал. Мы свели всё к шутке и элементарному гипнозу, а Мамонт, который вышел слегка размяться из-за руля, высказался по этому поводу так:

— Нет, ну эти хохлы уже вконец задолбали. Блин, почти двадцать лет независимая страна, а ведут себя так, словно мы у них только вчера всё сало спёрли и не отдаём. Ладно, парни, несите службу, а мы поехали, нам тоже пора на службу заступать.

Странно, я чуть больше месяца прожил в России, но проехав по территории чужой страны несколько сотен километров, стал считать себя русским. Наверное ощущение России было вложено в меня на генетическом уровне, хотя та никогда не вспоминала о своей жизни на Земле. Вроде бы мы ехали среди точно таких же полей, а всё же казалось, что всё в России иное, даже запах, хотя иногда в машину пробивалась откровенная вонь, когда мы проезжали через некоторые населённые пункты. Ещё хуже стало тогда, когда в начале третьего часа пополудни, мы въехали в Москву. Кот жил с женой и дочерью в однокомнатной квартире в районе Капотни, в панельной многоэтажке, он ещё утром, уже находясь на российской территории, позвонил домой, поговорил с дочерью и сказал ей, когда мы приедем. Как только мы въехали во двор его дома и вышли из машины, мне чуть было не сделалось дурно от удушливого, тяжелого, пропитанного нефтехимией смрада, на который почти не обращали внимания мои спутники.

Мы вошли в подъезд и поднялись по лестнице на третий этаж. Там нас уже ждали Лера, едва передвигавшаяся на костылях, и Маринка, маленькая, очаровательная малышка, дочь Виктора. Я уже знал, что Кот продал отличную двухкомнатную квартиру, чтобы оплатить операцию, которую его жене сделали в какой-то кремлевской больнице, но это не помогло. Девочка, державшая мать, бледную, измождённую тяжелой болезнью женщину, за руку, посмотрела на меня даже не просящим, а молящим взглядом и тихим голоском спросила:

— Дядя, а вы правда ангел? Вы вылечите мою маму? Ей так больно, она ночью всё время стонет и плачет.

На глазах у девочки появились слёзы, а у меня от той боли, которую испытывала Лера, словно мозолистой рукой, сжало сердце. Превратив свою дорожную и довольно простую на вид одежду в белоснежный хитон, расправив за спиной крылья и заставив сверкать все нимбы, я через силу улыбнулся и сказал:

— Конечно, маленькая моя. Я не только вылечу твою мамулю, но и превращу её и тебя в ангелов и вы уже никогда не будете болеть. А ещё я научу и вас лечить людей. — После этого я сразу же распорядился притворно весёлым голосом — Закройте все окна и дышите чаще, чтобы здесь как можно сильнее запахло яблоками. Помните, где ангелы, там и Божественная Благодать.

Маринка, увидев меня в таком виде, сразу же бросилась ко мне и я подхватил девочку на руки. Малышка потянулась рукой к нимбу и на этот раз моя магическая защита не стала вредничать, а потому девочка смогла прикоснуться к нему и, посмотрев на своего радостно улыбающегося отца, подхватившего на руки изумлённую жену, похоже, что та не поверила рассказу дочери, а звоня домой, Виктор, по моей просьбе, как и все остальные члены нашей, команды, ни о чём ей не рассказывал, спросила меня:

— А мой папа теперь тоже ангел?

— И ещё какой, Маринка. — Ответил я девочке — Он у тебя ангел особого назначения и потому будет защищать всех людей.

По пути мы заехали в ресторан и накупили там всяческой еды на всю нашу большую компанию, чтобы не возиться потом на кухне. Купили мы и выпивки. Я не стал сразу же приступать к исцелению Леры и сначала сделал воздух в квартире, в которой сильно пахло медикаментами, чистым и свежим, слегка наполненным озоном, а также включил у всех на полную мощность ангельское яблочное дыхание. Виктор положил жену на кровать и вопросительно посмотрел на меня, а я в ответ отрицательно помотал головой. Для того, чтобы я мог сделать диагностику и исцелить эту женщину, мне вовсе не требовалось, чтобы она лежала передо нагой. Девушки отнесли продукты на кухню и мы все собрались в комнате, перед больничной кроватью, которую Юрец специально достал где-то для жены своего друга. Мы расселись кто на чём, я сделал Лере магическое обезболивание и Мамонт, на правах командира, принялся рассказывать женщине о том, чем они теперь станут заниматься. Несколько раз за время своего рассказа, он отпускал Коту подзатыльники за то, что тот самым нелестным образом отзывался о жертвах алчности Очкастого. Тот от этого даже не вздрагивал, а только огорчённо вздыхал. Свои объяснения он закончил следующими словами:

— Лера, я тоже часто вёл себя неподобающим образом, но теперь всё это в прошлом. Сейчас перед нами стоит только одна задача, обязательно исправить всё то зло, которое причинил сотням девушек этот ублюдок и создать для тех женщин, которые прошли через подобный ад, реабилитационный центр. Авик говорит, что из нас никогда не выйдет хороших целителей, мы ведь спецназ, ангелы мщения, и перед нами стоят совсем иные задачи. Набирать людей с улицы мы не можем, а потому нам придётся уговаривать своих родных и близких перебраться куда-нибудь в Подмосковье, поближе к природе, чтобы вы сначала научились у Авраэля магии целительства, а потом стали лечить не только тела, но ещё и души. Как ты смотришь на это?

Лера вздохнула, улыбнулась и задумчиво ответила:

— А разве может мечтать о чём-то лучшем, чем быть целителем, Борис? Тем более, если тебя сделает целителем ангел, спустившийся с Небес на нашу Землю.

— Ну, допустим, не спустившийся на Землю по своей воле, а всё-таки сброшенный на неё, это раз. — Насмешливо сказал я — И к тому же я превращу тебя не в какого-то там целителя, Лера, а в самого настоящего ангела и вооружу магическими знаниями. Сама понимаешь, кричать об этом на весь мир нельзя, ангелы ведь тоже смертные существа, а потому действовать мы будем тихо, под видом самого обычного благотворительного общества.

Примерно через час вся квартира основательно пропиталась ароматом яблок и я приступил к целительству, оставив возле постели больной женщины только Виктора и их дочь. Девочка сидела у матери в головах и гладила её по светло-русым волосам. Они были единственное, на что я ещё мог смотреть без содрогания. Лера очень сильно исхудала. Когда я начал делать диагностику, то сразу же ужаснулся. У неё был рак и ей удалили три четверти желудка. Раковые клетки разрослись снова и было просто удивительно, за счёт чего она ещё жила, наверное только благодаря своей воле к жизни. Метастазы распространились на кишечник, лёгкие и даже печень. В общем картина была совершенно отвратительная. Делать было всё равно нечего, я положил руки на верхнюю часть груди женщины, под самые ключицы, и стал вливать в неё энергию, медленно поднимая температуру тела. Запускать регенерацию было нельзя, да, это и не помогло бы. У этой несчастной женщины просто не осталось никаких внутренних ресурсов. Следовало найти какое-то другое решение. Немного подумав, я посмотрел на Кота и сказал:

— Витя, давай отодвинем кровать от стены и ложись-ка ты рядом с Лерой, парень. Придётся тебе побыть с четверть часа донором. Понимаешь, мне просто нечем её лечить. В ней ведь ничего не осталось, чтобы я мог запустить регенерацию, а так, всей командой, мы часа за три поставим твою жену на ноги.

Виктор быстро встал со стула и спросил:

— Как быть с группой крови, Авик? У меня третья, а у неё первая. Это не страшно? Ей не повредит?

Усмехнувшись, я успокоил его:

— У всех ангелов одна единственная группа крови, универсальная, парень. Подходит кому угодно, даже мышам.

Кивнув, Кот сказал:

— Хорошо, тогда бери из меня всего столько, сколько понадобится, Авик. Я её муж и отдам себя всего, если понадобится.

Поставив кровать на середину комнаты, я громко сказал:

— Ребята, идите сюда, вы скоро мне понадобитесь. Лере срочно нужны доноры. Тут один уже нашелся, но если я пущу в ход только его одного, то ему самому понадобится донор.

Через пару минут красная струйка крови Виктора, без всяких трубок, применяющейся в земной медицине, потекла из его руки в руку Леры. Вот теперь картина резко изменилась. Полтора литра ангельской крови Кота и без всякой магии отлично делали своё дело, но и я не бросал лечение на самотёк. Через четверть часа Кота сменил его командир. Он сел на стул, положил свою могучую ручищу рядом с рукой Леры и вполголоса сказал:

— Авель, можешь взять из меня литра два крови, я ведь донор со стажем, а теперь ещё и ангел, так что выдержу.

Так я и сделал, но сначала подошел к Борису, положил руку ему на шею и, не отрывая второй руки от тела своей пациентки, принялся и его разогревать своей энергией, которой во мне за этот час сильно прибыло, одновременно вливая всё больше и больше энергии в Леру. Мамонту я объяснил это таким образом:

— Боря, ты у нас тяжеловес, а потому я пограблю тебя не столько на счёт крови, сколько возьму из тебя всех остальных строительных материалов, так что сядь поудобнее и расслабься, на это уйдёт около часа или чуть больше.

Через несколько минут из руки Бориса в тонкую, исхудалую, всю истыканную иглами, руку Леры потекла не яркая артериальная кровь, а тёмно-оранжевая, густая и маслянистая жидкость. Хорошо, что у жены Виктора было сильное сердце, способное гнать её по кровеносным сосудам. Из Мамонта всё-таки вышел невероятно крепкий ангел. Он отдал жене своего друга и подчинённого добрых пятнадцать килограммов своей плоти, причём очень быстро, менее, чем за час, после чего встал и чуть ли не строевым шагом отправился на кухню, чтобы хорошенько там подкрепиться и, главное, залить в себя полведра горячего чая с молоком и мёдом. Маша и Вагон, поняв, что всем нам нужно будет поесть очень плотно, быстро сходили в магазин и принесли четыре большие сумки с продуктами. Это была очень своевременная мера и потому Мамонт засел на кухне надолго. После Бориса, рядом с кроватью Леры сел Вагон, тоже парень под два метра ростом и весёлым голосом громко сказал:

— Всё, Кот, теперь твоя Лерка станет нашей сеструхой. Авик, всю недостающую массу ты можешь взять из меня. Кажется я малость перекачался и мне срочно нужно стать стройнее, а потому можешь особенно не церемониться со мной.

Так как я всё то время, что Мамонт был донором Леры ни на секунду не прерывал процесса лечения, то смог почти полностью вылечить все её внутренние органы и сделать сердце ещё сильнее, отчего она повеселела, при этом всё же сильно раскраснелась и вся истекала потом. Поэтому через каждые несколько минут ей давали выпить литр жирных сливок, а потом ещё и литр холодного апельсинового сока. Алика села в изголовье кровати, взяла на руки маленькую Маринку, не отводящую взгляда от матери, и рассказывала ей о том, как добрый ангел Авраэль вылечил в Кисловодске очень много людей, белочек и собачек. Как только из мошной ручищи Вагона в руку Леры потекла тёмно-оранжевая жидкость, я, наконец, занялся восстановлением её тела. В первую очередь тех потерь, которые оно понесло сражаясь с тяжелой болезнью. Юрец тоже внёс в это дело свой вклад, затем наступила очередь Маши, но она сдала всего лишь пятьсот граммов крови. Я был предпоследним и отдал Лере вдвое больше, а последней свои пятьсот граммов дала ей Алика. После трёх с половиной часов целительства, на кровати лежала не смертельно больная женщина, а цветущая, полная сил блондинка ростом немного ниже Алики, со спортивным телом, пышущая здоровьем и жаром. Покончив с целительством, я улыбнулся и спросил её мужа:

— Кот, кто? Я или ты?

Ангел мщения, ставший рядом с кроватью жены с дочерью на руках с радостной улыбкой на лице, подумал и сказал:

— Авель, пусть лучше это будешь ты. — Улыбнувшись жене, он пояснил — Лерочка, сейчас ты сделаешь очень глубокий выдох и Авель вдохнёт в тебя Воздух Жизни Небес. Знаешь, хотя у нас теперь у всех ангельское дыхание, которое пахнет райскими яблоками, мы ведь перерождённые им люди, а он настоящий ангел и принёс на Землю Воздух Жизни с Небес в своих лёгких.

Кивнув, я подробно объяснил Лере, что та должна сделать, чтобы не выдыхать Воздух Жизни, а впитать его в себя, как это сделали Маша с Аликой и её муж со своими друзьями. Когда я вдохнул Воздух Жизни в эту молодую женщину, лёгкие которой я постарался сделать как можно больше, она задержала дыхание минут на девять. Кот даже забеспокоился, но я жестом велел ему не дёргаться и потерпеть. Наконец его жена стала жадно хватать ртом воздух, пахнущий яблоками, и Алика сказала:

— Лера, теперь ты одна из нас. Пойдём, тебе нужно принять холодный душ и остудить тело, а ты, Витя, останься. — Виктор тут же недовольно скривился — Авик прямо на твоих руках превратит Мариночку в очаровательного ангелочка. И не криви так рожу, нам всё равно ведь нужно объяснить Лере, чем она отличается от обычных женщин. Понял?

Кот вздохнул и молча закивал головой, а я не выдержал, захихикал и так высказался по этому поводу:

— Ой, что теперь будет, ребята! Лика и Маша сейчас научат Лерочку такому, что Котяру придётся завтра утром от потолка отскребать. — После чего рыкнул — Сядь на стул и не прижимай к себе Мариночку, а сделай так, чтобы она просто лежала на твоих руках. Ох, Кот, до чего же ты дикий и необразованный у нас.

Ребёнок и Кота и Леры был абсолютно здоров и потому превращение Мариночки в прелестного ангелочка заняло у меня всего полчаса. Когда я вдохнул в эту милую кроху Воздух Жизни Небес, она, как это ни странно, задержала в себе его минуты на три с половиной и когда часто-часто задышала, то всем сразу стало ясно, что это совершенно удивительный, необычный ребёнок. Ну, что же, ангелы растут очень быстро и уже в возрасте десяти лет выглядят, как пятнадцатилетние подростки на Земле. Как только Мариночка пришла в себя, она тотчас спросила:

— Дядя Авик, а у меня скоро вырастут такие же белые крылышки, как у тебя?

Широко улыбнувшись, я запрокинул руку за спину и вытащил из-под своего хитона трапециевидную серебристую, гибкую пластину, размером в треть моей спины и толщиной в полтора сантиметра. На моём теле она была совершенно невидима и даже более того, неосязаема, так что когда Лика или Маша обнимали меня ночью, то им совершенно не мешали мои крылья, а мне не попадались под руку крылья моих любовниц. Показав живую, трепещущую пластину Маринке, я сказал:

— Ангелочек мой, крылья у ангелов магические и их выдают им только после двадцати пяти лет, так что тебе придётся потерпеть. Зато потом у тебя будут точно такие же крылья, как у твоего папы и у нас всех. Большие и белые-белые. — Оглядев своих друзей, я добавил — Ребята, переоденьтесь в хитоны и распустите крылья. Вы же ангелы всё-таки, а не гражданская публика.

Едва только все четверо сделали это, как из ванной примчалась Маша, выхватила из рук Виктора пышущую жаром Маринку и унесла девочку в ванную. Мамонт подошел к Коту, крепко пожал ему руку и чуть ли не официальным тоном сказал:

— Поздравляю, капитан Котов, теперь у тебя жена и дочь не просто сущие ангелы, а самые настоящие. Думаю, это надо отпраздновать. Как вы считаете, господа офицеры?

Господа офицеры считали точно так же, а потому я встал со стула и принялся оглядываться. Комната у Котовых была хоть и одна единственная, но весьма просторная. В ней помимо стальной больничной кровати с поднимающимися спинной и противоположной частью ложа стоял диван, детская кровать, письменный стол и стенка с платяным шкафом и секретером во всю стену, а вот обеденного стола не было. Поэтому, хотя меня и слегка пошатывало после целительства, внимательно осмотрев кровать, я быстро припомнил с десяток подходящих магических заклинаний и превратил больничную кровать вместе с толстым, пружинным матрацем, в отличный, магический обеденный стол с магической же белоснежной, кружевной скатертью. Его можно было превратить в небольшую тумбочку, сверкающую хромом, но в разложенном виде за ним вполне могли сесть двенадцать человек. Как только я покончил с этой работой, из ванной прибежала радостная, сияющая от счастья и совершенно здоровая, какой могла быть только ангелесса, Лера, одетая в симпатичный, розовый махровый халатик с молнией спереди, который был ей теперь очень тесным в груди, и сразу же расцеловала меня в обе щёки. Достав из шкафа какие-то пакеты с вещами, она убежала, а Кот сказал мне, смущённо опустив голову:

— Ну, это, конечно, здорово, Авель, мне очень понравилось, но кажется ты всё же немного переборщил с бюстом Леры. У неё никогда не было такого. Даже тогда, когда она Маришку грудью кормила. Боюсь, что у неё и бюстгальтера подходящего размера не найдётся. Но знаешь, всё равно, огромное тебе спасибо. Ты даже не поверишь, как я счастлив видеть её здоровой.

— Ты счастлив ничуть не больше моего, Кот. — Насмешливо ответил я и добавил — А груди, между прочим, у неё сами собой такие выросли и я к этому никакого отношения не имею. Поэтому пользуйся тем, что тебе даровала природа и не требуй большего, всё и так получилось по высшему разряду.

Тут я, конечно же соврал. Груди я сделал Лере такими только потому, что не раз видел, с каким восхищением Кот смотрит на грудь Алики. Вскоре пришли наши красавицы, усадили нас на диван и принялись накрывать на стол. Мариночка носилась из кухни в комнату, к столу, и подносила боеприпасы, как сказал её отец, а Лера сервировал стол. Судя по тому, как выглядели блюда, купленные в ресторане, Алика и Маша очень хорошо усвоили многие из тех моих магических формул, которые относились в том числе и к кулинарии, не говоря уже о не самых сложных, но не таких уж и простых магических заговоров трансформации и преобразования материи. Глядя на очередное красивое фарфоровое блюдо с чем-то жареным, я насмешливо сказал:

— Да, ребята, вы об этом можете пока что только мечтать, чтобы превратить фабричную штамповку в такие красивые изделия. Вам бы только кому-нибудь пинков надавать.

Глава девятая

Вот так Вася, вот так божий человек

За стол мы сели только с одной единственной целью, как можно скорее и полнее набить свои желудки. Не смотря на то, что все ребята кроме меня, Леры и Маринки основательно покушали на кухне, их тоже терзал просто волчий голод. Поэтому ни о каких разговоров речи в этот вечер поначалу даже ни шло. Только часа через полтора, когда всё было съедено до последней крошки, посуда, благодаря моим магическим заклинаниям, сверкая чистотой сама сложилась в стопки и отправилась на письменный стол, а на стол был водружен громадный торт, причём не какой-то там низкокалорийный, а наоборот, высококалорийный, песочный, ореховый, да, ещё и с цукатами, мы вооружились большими кружками с налитым в них кофе со сливками и я с помощью магии разрезал торт, мы принялись обмениваться мнениями. В первую очередь меня интересовало то, как чувствует себя наш маленький ангелочек. Маринка честно сказала:

— Дядя Авик, раньше мне совсем не хотелась кушать, а сегодня я ела, как Робин-Бобин. Столько не съест весь наш класс.

Раз ребёнок сам вспомнил про школу, я сказал:

— Мариночка, ты не пойдёшь завтра в школу. Вместо тебя туда пойдёт папа и заберёт твои документы, маленькая. Ну, а дядя Боря завтра же купит, а может быть просто договорится о покупке, в Подмосковье самый большой дом или целый коттеджный посёлок и вы все переедете туда. Теперь ты будешь учиться дома, мой ангелочек. Понимаешь, Маринка, ты первый маленький ангел на Земле и потому никто не должен знать, что ты такая. Не расстраивайся, маленькая моя, скоро у тебя будет там очень много друзей и подружек. Уже очень-очень скоро.

Все за столом сразу же поняли, о каких именно детях я говорю и потому дружно закивали головами. В принципе о делах мы больше не разговаривали. О них мы не только успели поговорить в Кисловодске, но и даже смогли предпринять кое-какие меры через Интернет и пользуясь специальной банковской связью СВИФТ. Поэтому добрая треть денег Порнушки уже лежала на швейцарских банковских счетах Маши и Лики. Поэтому мы просто поболтали с часок за кофеёчком и тортиком, оказавшимся на самом деле таким маленьким, и разъехались по домам. Мы с Аликой и Машей взяли один «Хаммер», а ребята второй. После этого Алика села за руль, а Маша ко мне на колени и мы повезли её к любящему мужу, который ещё ни о чём не знал. Мы отвезли Машу в Лефортово, а сами поехали в Ясенево через центр города. Остановив машину возле большого супермаркета на Новом Арбате, мы самым основательным образом в нём попаслись. Выкатив из магазина шесть сетчатых тележек с продуктами и ещё поддон, который везли за нами на электрокаре. Одного только итальянского сыра, поразившего меня своим вкусом, я купил целую головку, а она весила триста с чем-то килограммов. Так что в квартиру мы вошли не с пустыми руками.

Вообще-то в большую, трёхкомнатную квартиру на четырнадцатом этаже первой вошла Лика, которая потом открыла мне окно и я влетел в него верхом на магическом грузчике будучи невидимым со всеми нашими покупками прямо с автостоянки перед домом. Быстро разобрав и разложив покупки, мы отправились в ванную комнату, долго там плескались, а когда наконец вышли, то тут же услышали пение дверного звонка и Машкино хныканье за дверью. Как были оба голыми, так мы и метнулись к двери, чтобы открыть её. Машка ввалилась в квартиру вся зареванная, с двумя чемоданами в руках и истошным, рвущимся из груди воплем, остро и больно резанувшим меня по сердцу:

— Авик, он меня выгнал, как паршивую собаку!

От неожиданности я задал Маше идиотский вопрос:

— Кто выгнал, Машенька?

— Ва-а-а-асилий! — Надрывно проревела Маша.

Мы затащили нашу подругу в спальную комнату, усадили её на кровать и я принялся допытываться:

— Машенька, перестань реветь и объясни нам, пожалуйста, за что этот негодяй тебя выгнал?

Реветь немедленно Маша не перестала, но хотя бы стала делать это тише и, то и дело всхлипывая, рассказала о том, что с ней произошло за минувшие два с лишним часа:

— Он сказал, что я падшая и подлая женщина, которая своими срамными делами замарала его, святого, божьего человека, и что в наказание за это он теперь продаст мою квартиру и «Мерседес», а все деньги передаст на восстановление монастыря, в котором станет игуменом и будет замаливать мой грех.

Больше всего меня возмутило не мерзкое поведение Васи, божьего человека, а то, что Маша позволила так с собой поступить и потому я крепко встряхнул её и громко воскликнула:

— Машка, и ты после этого не выбила этому негодяю все зубы? Девочка моя, где твоя ангельская гордость?

— Ага, тебе легко так говорить, Авик! — Всхлипнув в последний раз, принялась оправдываться девушка — Ты просто не видел моей квартиры. По сравнению с ней Ликина квартира, это трущобы Гарлема. Да, ты же видел дом, в котором я живу, Авик! Он хотя и огорожен по периметру высокой решеткой, в нём все окна пуленепробиваемые, а двери такие, что их только из пушки пробить можно. Этот гад перекодировал замок и я только и смогла, что подняться на свой этаж. В квартиру Васька меня даже не впустил, разговаривал через домофон, сволочь, и сказал что он уже выписал меня из неё, она теперь мне уже не принадлежит и все документы на продажу давно уже готовы.

Лика тут же отпрянула от подруги и сказала:

— Авик, нам нужно срочно ехать туда, иначе этот гад завтра же утром смоется из Машкиной квартиры и потом спокойно продаст её. Тебе нужно гоняться за ним по всей Москве, а то и России? Отдыхать будем после того, как придушим эту гниду.

Кивнув, я согласился:

— Тогда в путь, девочки. Лика, мы с тобой будем изображать из себя ментов, а Машенька потерпевшую. Полагаю, что мы сами сможем разобраться с ним, не привлекая к делу Бориса с его парнями, чтобы те случайно дом не разнесли. Тем более, что это чуть ли не наше семейное дело. Мне почему-то кажется, что теперь Машенька не захочет нас покинуть. Или я не прав?

Девушка подскочила с кровати и бросилась ко мне на грудь, но рыдать на этот раз не стала, а быстро привела своё личико с помощью парочки магических заклинаний в порядок. Мы же с Аликой надели наши магические ангельские хитоны и сандалии. Крыльев и нимбов, не мешавших нам, мы вообще никогда не снимали. Из дома мы с Ликой вышли одетыми в обычную, мало чем примечательную одежду, а Маша осталась в той, в которой приехала к подруге. По дороге я превратил хитон в мундир с погонами полковника милиции и придал себе облик схожий с Порнушкой, а Алика стала изображать из себя очаровательного капитана. Мы не стали подъезжать слишком близко к дому Маши и остановились за квартал от него, после чего вышли из «Хаммера», прошли несколько десятков метров и, зайдя в тень, где нас нельзя было увидеть, сделались невидимыми и взлетели вверх на крыльях. Сами-то мы друг друга прекрасно видели, но уже ни один человек и никакая аппаратура не могла нас засечь. Сделали мы это только для того, чтобы заглянуть в окна машиной квартиры, расположенной на пятом этаже старинного особняка.

Во всех комнатах ярко горел свет, с окон были сняты шторы и бывший муж Маши, среднего роста кряжистый тип лет тридцати пяти на вид, с окладистой тёмной бородой и лысиной в полголовы, упаковывал посуду в коробки. Таких коробок мы увидели много. Они стояли во всех трёх больших жилых комнатах, а также на кухне. Квартира у Маши была впечатляющая, раза в два больше по площади, чем у Алики и находилась в куда более тихом районе Москвы. Больше всего мне понравилось то, что её окна и большой, остеклённый балкон выходили на красивый сквер, разбитый перед домом. Под ним, как сказала Маша, находилась подземная парковка, на которой стоял её «Мерседес». Ещё она печальным голосом сказала, глядя на бывшего мужа:

— Вот сволочь, он же решил выставить меня из моей собственной квартиры чуть ли не голой на улицу.

Мы спустились вниз, снова нашли укромное место, вышли из густой тени и направились к дому. Сидевший в будке охранник, увидев Машу открыл было рот, чтобы сказать ей что-то, но увидев меня и Алику в мундире капитана милиции, осёкся. Мы предъявили ему свои удостоверения и он открыл стальную калитку. В подъезде нам снова пришлось объясняться со вторым охранником, которому я приказал ни единым звуком даже не пытаться предупредить господина Аксёнова, если он не хочет оказаться вместе с ним на скамье подсудимых. От Мамонта и его парней я уже нахватался и таких слов и терминов, хотя если честно, то пока что мало в них разбирался. Мы поднялись на лифте на пятый этаж, я велел Маше спрятаться за моей спиной и нажал на кнопку звонка. Мой призрак-охотник уже минут десять, как находился в квартире. Вася, одетый в майку и спортивные штаны, подошел к двери и настороженно поинтересовался:

— Что нужно, мы милицию не вызывали.

— Откройте, гражданин Аксёнов. — Суровым голосом обратился я к этому типу — Я полковник милиции Быстров, а это капитан Аверьянова и у нас имеются к вам вопросы.

Вася задиристо воскликнул:

— А ордер у вас имеется?

Зло оскалившись, я прорычал устрашающим голосом:

— А как тебе понравится группа спецназа, которая через полчаса привезёт тебе и ордер, и носилки, и даже вызовет скорую помощь, чтобы тебя сразу же в гипс запаковали? Быстро открывай дверь, если хочешь выйти из этой квартиры самостоятельно.

Вася Аксёнов оказался парнем не из робких и крикнул:

— А вот и не открою! Вызывайте свой спецназ, а я позвоню сейчас на «Эхо Москвы» и на телевидение! Пусть все знают, как власть измывается над верующими. Антихристы!

Этот тип действительно бросился к телефону, лежавшему на полу, но мой призрак-охотник перехватил его. Складывалась патовая ситуация, но положение спасла Алика, которая широко заулыбалась и сказала:

— Авик, я сейчас открою эту дверь. С помощью магии.

Она сотворила довольно сложным магическим заговором, о котором я даже и не подумал, шесть больших призрачных пауков и те просочились внутрь сейфовой, засыпной двери и просто отжали запирающие механизмы, превращающие её в непреодолимую преграду. Войдя в очень большую прихожую первым, как только дверь закрылась вслед за Машей и Аликой, я вернул себе грозный ангельский вид с распахнутыми крыльями и сверкающим нимбом, шагнул к Машиному бывшему мужу и прорычал гневным и громким голосом:

— Антихристы? Кого это ты назвал антихристом, Василий, меня, ангела Авраэля, прибывшего остановить тебя?

Призрак-охотник, повинуясь движению моей руки, развеялся, Василий тотчас бухнулся на колени и, истово крестясь, плаксивым голосом запричитал:

— Господи, помилуй мя грешного…

Я простёр вперёд руку и снова рыкнул:

— Не поминай Господа всуе! Встань и отвечай, как ты осмелился посягнуть на то, что тебе не принадлежит?

Чтобы Вася не придумал какую-нибудь душещипательную историю о сошествии с Небес какого-то другого ангела, подговорившего его ограбить жену, с которой он обвенчался в церкви, я метнул в него магические путы и они мгновенно стянули ему руки за спиной без какого-либо моего участия, но не парализовали, после чего свободный конец шнура уткнулся ему в правое запястье в том месте, где обычно щупают пульс. После этого Василий уже не мог врать, как прежде, и принялся рассказывать нам историю о том, как месяц назад, находясь в пьяной компании, он смотрел по телевизору вместе со своей бывшей любовницей в её квартире порнофильм, в котором снималась Маша. Это его одновременно и завело, и разозлило. Переспав с любовницей, он выпросил у неё этот диск и внимательно просмотрел дома все четыре фильма, записанных на нём. Жутко разозлившись не смотря на то, что Маша в принципе призналась ему, что её силой принуждали к тому, чтобы она занималась грязными делами и даже спала с другими мужчинами, Вася, который вовсе и не думал становиться никаким игуменом, тем не менее пошел к знакомому попу.

Тот, выслушав его историю, предложил Васе сурово покарать грешницу и сказал, что у него есть для этого и знакомый судья, и нотариус, а также ребята, которые смогут сфабриковать любые документы. В общем они тут же обо всём договорились и немедленно взялись за дело. Две подруги, одна из которых работала председателем районного суда, а вторая нотариусом, обе до полной беспринципности жадные, тут же согласились с предложением иерея Феофана и шестерёнки аферы закрутились с бешеной скоростью. Если бы мы опоздали всего на день, а именно на завтра была заказана фура и грузчики, чтобы вывезти всё из квартиры, то она ушла бы за полмиллиона евро тому покупателю, который назвал самую высокую цену. Маша, выслушав своего бывшего мужа, как только я снял путы, сказала ему:

— Вася, какая же ты мразь. Ты ведь сам предложил мне обвенчаться в церкви, хотя я и говорила, что недостойна этого, а ты всё бормотал, мол, крещение и венчанье смоют все мои грехи. Какой же ты после этого верующий? Как только у тебя хватило наглости называть себя божьим человеком, святым в своих помыслах, ведь ты же хотел прикарманить половину всех денег и открыть свой собственный бизнес, пусть даже и церковный?

Алика, обняв подругу, стала успокаивать её:

— Ничего, Машенька, ангел Авраэль выведет их всех на чистую воду. Так ведь, Авраэль?

Глядя на бывшего Машиного муженька, я молча кивнул, зато он даже и не подумал ответить той, которую сам же и потащил под венец. Как только я освободил ему руки, он снова рухнул на колени, но на этот раз ещё и упёрся лбом в пол и мне была видна одна его только багровая лысина, да, ещё мясистые, рубиново-красные уши, вряд ли это была краска стыда. Мне отчего-то подумалось, что это просто какая-то особая форма защиты. Вообще-то мне захотелось разобраться в нём, но прялка находилась во втором «Хаммере», а будить Бориса мне не хотелось, хотя этого требовала ситуация, но ведь с ним можно было просто поговорить по телефону и не сейчас, а утром. Тем более, что вся банда должна была собраться в этой самой квартире в половине одиннадцатого утра, чтобы поделить деньги и разбежаться в разные стороны. Хотя мне всё уже было и так ясно, я решил продолжить допрос с помощью магических пут и Вася божий человек снова встал по стойке смирно, его красная физиономия сделалась умиротворённой и он был подробно и без каких-либо увёрток, честно рассказать обо всём, о чём не спроси. Свой второй вопрос я и сам в иной ситуации счёл бы странным:

— Василий, ты веруешь в Бога?

Этот беспринципный и алчный тип тут же ответил:

— Да, я верую в Господа Бога, спасителя нашего Иисуса Христа и Святую Троицу, ангел.

Я даже оторопел от такого ответа. Вася, отвечая на мои вопросы, говорил ровным, спокойным голосом. Наверное так и положено говорить преступнику, которого допрашивают с пристрастием, с помощью или Магических Пут Полного Откровения. Ясное дело, что ни уйти от ответа, ни соврать этот тип не мог, да, только вот его ответ меня попросту убил. И не меня одного, надо сказать. Маша и Алика от его откровения так и ахнули. Сдвинув нимб набок, я озадаченно почесал макушку и задал этому странному верующему следующий вопрос:

— Василий, почему ты решил совершить такое преступление, присвоить себе всё, что твоя жена заработала честным трудом и своим талантом, а её вышвырнуть на улицу и превратить в бомжа? Или это по-твоему не является грехом?

Ответ божьего человека и на этот раз был парадоксальным:

— Это грех, ангел, воровать чужое, ибо так сказал Господь, но этот грех можно отмолить и он будет прощён мне Богом. Тем более, что моя бывшая жена сама великая грешница и занималась содомским грехом. Поэтому я решил, что её действительно нужно так покарать за все преступления, чтобы она, как сказал мне иерей Феофан, смогла найти путь к Богу и удалиться от мира в монастырь. Там она сможет замолить свои грехи.

— Ни фига себе, нашел отмазку! — Невольно воскликнул я точь-в-точь, как Вагон и быстро спросил — А ты сам разве безгрешен, Василий? Сколько у тебя было женщин?

Божий человек Вася и на этот раз был лапидарен:

— Сто девяносто семь, ангел.

Алика присвистнула и тоже воскликнула:

— Офигеть можно! Машка, да, он у тебя просто какой-то сексуальный маньяк, раз успел две сотни баб оприходовать, а на вид, так просто обезьяна обезьяной.

Допрос становился всё интереснее и интереснее и я, весь охваченный азартом, весёлым голосом спросил:

— Сколько же у тебя было жен, Васечка?

Всё так же невозмутимо бывший Машин муж ответил:

— Семнадцать, ангел.

Ну, как тут мне было не спросить его:

— И ты их всех обворовал?

Ответ меня, надо сказать, уже не удивил.

— Всех, ангел. — Сказал Вася божий человек и быстро перечислил имена своих бывших жен и всё, что он у них отнял, а когда я спросил, что он сделал с похищенным, а от умудрился продать уже четыре квартиры, то ответил — Прокутил, Ангел.

Считая, что недостаточно хорошо изучил моральный облик этого подонка, я устало спросил его:

— Ты сам-то занимался содомским грехом, урод? Как ты относишься к анальному сексу?

И снова ответ меня нисколько не удивил:

— Да, ангел, занимался. Как с женщинами, так и с мужчинами. Мне нравится этим заниматься. И когда я, и когда меня.

Маша глухо зарычала, а Алика нервно вскрикнула:

— Да, это чудовище, просто находка для Порнушки! Бисексуал, лысый пидор на обе стороны! А ещё святым себя считает, в Бога верует и мечтает лампадки и прочую фигню делать.

Огорчённо вздохнув, я спросил это лысое чудовище:

— Ты насиловал женщин?

Оно ответило:

— Нет, ангел, они сами липнут ко мне. Слетаются, как осы на варенье. Правда, иных, самых молодых, я уговаривал.

Выяснять, так всё до конца и я спросил:

— Сколько лет было самой молодой твоей девушке?

Ответ этого ублюдка меня просто шокировал:

— Двенадцать, ангел.

Немного подумав, я спросил:

— Чего ты боишься больше всего?

Вася ответил не моргнув глазом:

— Боли, когда меня бьют.

Честно говоря, этого подонка следовало бы просто живьём сжечь на костре. Он был мне омерзителен, но вместе с тем нам нужно было довести дело до конца. Поэтому я немедленно извлёк из своей памяти магическую формулу призрачного двойника, сотворил четыре заклинания и по обе стороны от меня встали ещё по два Авраэля, только неосязаемые, если пытаться схватить их, но очень сильные, если им самим нужно было схватить кого-то за грудки или отпустить затрещину. Сняв с божьего человека путы, я сотворил ещё одно злобное заклинание, которое сделало его навсегда импотентом. На этот раз он не смог упасть на колени и уткнуться лбом в паркет. С трудом сдерживаясь от того, чтобы не избить эту мерзкую гадину, я спросил:

— Ты хочешь немедленно отправиться в ад, чудовище?

Вася обиженно заверещал:

— Я не чудовище, ангел! Может быть я и грешу иной раз, но Бог меня простит. Я каждый день хожу в храм…

— Заткнись! — Рявкнул я, а два моих двойника крепко встряхнули этого святошу — Я уже сделал тебя импотентом, а скоро всё твоё мужское хозяйство само собой отсохнет и отвалится, так что ты своё уже отгрешил. А теперь слушай меня внимательно, грешник. Будешь ты гореть в аду или нет, решит сам Господь Бог и это произойдёт довольно скоро, но завтра утром, когда в эту квартиру придут твои сообщники, ты откроешь им дверь, а потом, когда явится милиция, обо всём честно расскажешь. Я сказал, обо всём и обо всех девочках, над которыми ты надругался. Знаю, ты захочешь скрыть всё это от людей, но у тебя ничего не выйдет. Эти четыре ангела, которых никто кроме тебя не увидит и не услышит, заставят тебя это сделать. Ты ведь больше всего на свете боишься боли, ублюдок? — Вася побледнел и затрясся всем телом — Так вот, боль тебе будет обеспечена при каждом их прикосновении, причём такая, что ты будешь визжать от неё.

Чтобы не быть голословным, я сотворил нужное магическое заклинание и всё тело Василия от лысины и до пяток покрыла тонкая, синеватая плёнка, невидимая никому, кроме нас. Ну, а поскольку ангелы-призраки держали его за руки, то он истошно завопил и перестал орать только тогда, когда они его отпустили. При этом Вася даже обмочился от сильнейшей боли. Зато как только они отпустили его, боль моментально прошла и этот ублюдок снова упал на колени и уткнулся лбом в пол. На этот раз я догадался, зачем он это делает. Просто в такой позе он привык молиться Богу, полагая, что так его молитвы быстрее достигнут его ушей. Надо же, размечтался, мерзавец. Не желая затягивать этого дела, я рыкнул сердитым голосом:

— Встань и отвечай, пока ангелы не подняли тебя! Ты понял меня? Что ты сделаешь завтра?

Вася нехотя поднялся на ноги, одарил меня ненавидящим взглядом, но отвечать не торопился и тогда я сотворил магический кляп, чтобы не разбудить всю Москву, и все четыре ангела-призрака подступили к нему. Они легонько пинали его и отпускали ему подзатыльники минут десять, прежде чем я не отвёл их от божьего человека. Вася немедленно рухнул на пол, но в молитвенную позу уже не вставал и когда я освободил его от кляпа, немедленно разрыдался и плаксиво запричитал:

— Я всё понял, ангел! Я сделаю так, как ты сказал.

Покрутив головой, я сказал:

— Пойди в ванную и помойся, от тебя воняет, мразь, а заодно постирай свои подштанники.

Вася, подвывая на бегу, бросился в ванную комнату, а четыре призрака-конвоира отправились вслед за ним. Алика вздохнула и сказала, обнимая подругу:

— Придётся торчать здесь до утра.

Да, тут она была полностью права. Мы направились в спальную комнату, настолько большую, что в ней можно было поставить целых четыре таких же больших кроватей, которая уже стояла в ней напротив окна и осталось бы ещё место, для того, чтобы кататься на роликовых коньках. Трое ангелов проследили за тем, чтобы Вася выстирал свои трусы и штаны, а затем ещё и принял душ, а один принёс ему одежду. Когда они вывели его из ванной, при этом Вася вышел через дверь, а мои призрачные двойники пролетели сквозь стены, я сделал этому негодяю подробный инструктаж и мы все трое растворились в воздухе, а он отправился в прихожую и там обессилено рухнул в кресло. Ангелы застыли перед ним, как изваяния. Ну, а мы вернулись в спальную комнату и, находясь за двумя дверями, Маша сказала, что если не орать во всю глотку, то божий человек ничего не услышит, не снимая хитонов, прилегли немного вздремнуть. Поспав всего пять часов, в шесть утра я позвонил Борису, объяснил ему ситуацию и тот, пользуясь своими связями, принялся раскручивать все доступные ему маховики и колёса.

Через полтора часа, когда мы, вылетев из квартиры через окно, сидели в «Хаммере» и завтракали нарезкой из вакуумных упаковок и прочими продуктами, купленными в ближайшем круглосуточном магазине, он доложил мне следующее. У Бориса имелся знакомый в Генеральной прокуратуре, который брался за двадцать пять тысяч евро пересажать хоть пол Москвы и был готов выехать с целой опергруппой по первому же звонку, если ему будет гарантировано, что деньги он получит немедленно. Ну, а поскольку деньги у нас с собой были, то Маша позвонила ему, объяснила сложившуюся ситуацию и этот господин, назвавший себя оком государевым, примчался к нам уже через сорок минут на новеньком автомобиле «Ауди» последней модели, как определила это Лика. Мы все втроём вышли из «Хаммера», но Маша, одетая в деловой костюм бирюзового цвета, с короткой юбкой, открывающей её стройные ножки, затянутые колготками, держа в руках толстый свёрток с деньгами, пошла к машине одна. Из «Ауди» бодро выскочил моложавый мужчина высокого роста, смуглый и горбоносый, прямо вылитый демон.

Он оценивающе оглядел Машу с ног до головы, обольстительно улыбнулся и кивнул нам головой. Забрав у моей теперь уже снова настоящей любовницы пакет и быстро заглянув в него, око государево заулыбалось ещё шире и галантно поцеловало Маше ручку. Ну, тут всё ясно, да, не оскудеет рука дающая. Вместе с ней он подошел к нам и представился:

— Старший советник юстиции Алексей Семёнов, Генеральная прокуратура. Так что у вас тут стряслось, коллеги.

Мы с Ликой по прежнему изображали из себя ментов. Представившись вымышленными именами, как сотрудники отдела собственной безопасности, а мы назвались коротко, Владимир Пиманов и Наталья Быстрова, я ответил так, как научил меня Борис, стараясь говорить важным голосом:

— Беда у нас с Машенькой случилась, Алексей. Вот, недоглядел за девушкой, она и выскочила замуж за прохвоста, а мне об этом рассказала только вчера ночью, когда тот её из собственной квартиры выставил. Мы только вчера с югов вернулись, завезли Машеньку домой и на тебе, такая неприятность. Сам понимаешь, Алексей, мне это дело не потянуть просто так, не моя это служебная обязанность, зато вам, прокурорским, оно точно будет по плечу. Тем более, что ты цельную банду вместе с организатором и, что самое вкусное, мохнатым заказчиком, повяжешь.

Старший советник юстиции сразу же спросил:

— Так ты что, заказчика отдаёшь в спецразработку, Володя?

Энергично закивав, я ответил:

— Со всеми потрохами, а также вместе с неправедно нажитым добром и деньгами, Алексей. Нам все равно где он окажется, на киче или по-доброму, так сказать, с вами разойдётся, но то, что ровно в половине одиннадцатого утра он окажется с деньгами в Машенькиной квартире, это факт, а её бывший муженёк всё, что тебе нужно, мигом расскажет. Соловьём запоёт.

Прокурорский кивнул и сказал с улыбкой:

— Вот это дело, Володя. Ну, что же, я уже вызвал опергруппу и даже созвонился с начальством. Нам сейчас как раз очень даже будет кстати громкое дело, связанное с судом, так что начальство дало отмашку и включило зелёный свет. — Посмотрев уважительно на бронированный «Хаммер», Алексей спросил — Твой?

Презрительно сморщившись, я махнул рукой и ответил:

— Нет, зачем мне такой гроб. Так, взял у одного прохиндея парочку машинёнок на юга с друзьями съездить, чтобы девочек повеселить. Нам такой по должности не полагается, да, и солярки он жрёт, что твой тепловоз. Нам что-нибудь попроще. Твоим ребятам как, помощь нужна? А то сейчас мои друганы подъедут. Лихие парни, скажу я тебе, спецназ ФСБ. Скорохваты.

Алексей отрицательно помотал головой и сказал:

— Нет, Володя, своими силами управимся, а вот тебя и Наташеньку я могу взять с собой. Посмотрите, как мы работаем.

На том мы и сговорились. Через тридцать минут подъехал второй «Хаммер», в котором сидели все наши друзья. Борис вышел из машины и подошел к нам. Ещё через десять минут подъехал большой микроавтобус с опергруппой из шести вооруженных бойцов, а также второй, точно такой же микроавтобус, но уже пустой, с решетками на окнах, для задержанных, и мы принялись ждать, когда соберутся все главные участники аферы. Они тоже не заставили себя долго ждать. Первыми приехали две мясистые тётки с накрашенными физиономиями, на «Мерседесе». Затем на микроавтобусе подъехали четверо парней и с ними иерей Феофан в рясе. Однако, вовсе не они заставили сотрудника Генеральной прокуратуры, он был старшим следователем, воскликнуть:

— Вот так радость, Мамонт! У-у-у, какая прелесть, это же сам Крот нарисовался, а мы как раз к нему подходы ищем. Ну, всё ребята, теперь я Машиных обидчиков в тонкий блин раскатаю. Крот это же не человек, это золотая жила.

Кротом оказался невысокий, полный, темноволосы мужчина, который приехал на «Бентли» в сопровождении двух чёрных джипов, в которых сидело восемь человек. В квартиру он направился с двумя своими телохранителями и Борис сказал:

— Лёша, думаю, что тебе наша помощь точно не помешает. Не знаю, что за птица, этот твой Крот, но охрана у него серьёзная и как раз ею то мы и займёмся. Сдадим их вам хоть и бездыханными, но тёпленькими и совершенно здоровыми.

Настороженно посмотрев на Бориса, Алексей спросил:

— Это вы то, Мамонт? Да, после вас их ни в один госпиталь не примут на лечение. Хотя знаешь, валяй, действуй, как считаешь нужным. Ну, а Крот, Боря, это банкир, но он помимо этого ещё и держит воровской общак, а потому действительно будет лучше, чтобы его охрану не наши парни положили, а какие-то никому неизвестные бойцы, свалившиеся с неба. Правда, сразу же возникает вопрос, что делать с теми двумя бандюганами, которые с Кротом пошли квартиру осматривать. Честно говоря, мне всё это как-то странно видеть. В честь чего это Крот сам решил приехать сюда? Ребята, признайтесь, вы его часом не чем-нибудь сладеньким подманили к Машенькиной квартирке?

Пожав плечами, я честно ответил:

— А хрен его знает, что это на него нашло? Знаешь, Лёша, ты не волнуйся на счёт тех двоих. Я ведь в эту квартиру ещё вчера ночью направил одного парня с двумя девушками и они уже успели обработать Машкиного муженька. Только давай договоримся так, они незаметно вырубят телохранителей Крота, тут же быстро отойдут в ванную и будут там сидеть тихо-тихо, как мышки, а твои ребята не станут в неё заглядывать. Это специалисты особого рода, Лёша, они даже не менты и все трое гипнотизёры такой силы, что заставят человека во что угодно поверить. Сам понимаешь, мне такие кадры никак нельзя рассекречивать.

Сотрудник Генеральной прокуратуры сначала состроил заинтересованное лицо, но затем махнул рукой и согласился:

— Ладно, у каждой службы свои причуды. Ну, что, пошли?

И мы пошли. Точнее поехали. Сначала к воротам дома Маши подъехали два «Хаммера». Из первой машины вышли мы, а из второй, не спеша, выбрались четверо наших друзей и направились к двум джипам, внутри которых моих призраки-охотники уже спеленали всех восьмерых телохранителей жадного банкира. Разбившись попарно, парни быстро открыли дверцы обоих чёрных джипов и Вагон махнул рукой, чтобы к ним подъехал микроавтобус с решетками. В него-то они и стали сноровисто забрасывать плечистых, мордоворотов с руками, скованными за спиной наручниками, а те даже не могли пошевелиться. Бойцы, выскочившие из второго микроавтобуса, даже рты открыли от удивления. К нам быстро подбежал их командир и Алексей объяснил ему, что нужно будет сделать. Парень, на голове которого был надет круглый шлем, обтянутый чёрной тканью, воскликнул:

— Чёрт, вот всегда бы так! Приезжаем на захват и выясняется, что внутри уже вовсю орудуют коллеги.

Ну, а в квартире между тем разыгралась целая буря нешуточных страстей, так как Вася, повинуясь приказу моего двойника, как только в квартиру вошел Крот, объявил всем:

— Вчера ночью ко мне явился ангел и велел сдаться милиции, когда та приедет, и рассказать обо всём.

Первым взревел иерей Феофан:

— Какой ангел, идиот? Ты что, перепил что ли?

— А такой! — Взвизгнул Вася — С огненным нимбом над головой и огромными белыми крылами! А ещё он оставил здесь четырёх невидимых ангелов и теперь никто из этой квартиры до приезда милиции не выйдет. Я всё расскажу! Это вы заставили меня пойти на это преступление. Меня Господь простит, хоть я грешен, а вы все будете в аду гореть.

Телохранители Крота попытались было выхватить пистолеты, но получив по мощному удару в челюсть, тут же свалились на пол и в квартире началось такое, что просто жуть. Орали все члены банды, просто немилосердно и даже пытались драться друг с другом и один только Крот, подобрав чёрный кейс, который выпал из рук его телохранителя, на четвереньках шустро забрался в угол прихожей и спрятался за кресло. Как раз в это время к дому подъехала ещё и здоровенная фура, а вместе с ней микроавтобус, из которого стали выходить грузчики. Алексей, посмотрев на них, велел двум бойцам опергруппы повязать до кучи ещё и грузчиков вместе с водителями машин. Через пять минут мы вошли в квартиру и увидели просто прелестную картину — судья и нотариус хотя и были старинными подругами, вцепились одна другой в волосы и истошно визжали. Двое парней колотили попа, а тот, сорвав с шеи золочёный здоровенный крест на толстой цепи, лихо отбивался от них. В самом выгодном положении оказался Вася божий человек, так как невидимые ангелы не подпускали к нему ещё двоих парней, а потому на радостях запел какой-то церковный гимн. Когда бойцы Алексея, снимавшего всё на видео, повязали всех, я поинтересовался у него:

— Лёша, хочешь Крот под запись расскажет тебе историю всей своей жизни и поведает о том, как он стал банкиром?

Алексей тут же перестал снимать, отвёл меня в сторону и тихим, настороженным голосом спросил:

— Гипнотизёры помогут?

Кивнув, я ответил:

— Они самые, Лёша. Дай мне только увести его на балкон, он в этой квартире большой, и подготовить к беседе, а потом ты только успевай задавать вопросы. Он тебе обо всём расскажет, как на исповеди в храме.

Алика тут же воскликнула:

— Ой, так у Машки же есть отличная видеокамера! «Бетакам», а не эта фиговина. Давайте я вам помогу, Алексей. Поверьте, я профессионал в видеосъёмке.

Сотрудник Генеральной прокуратуры скривился и сказал:

— Ребята, я вам признателен за сотрудничество, но дайте мне самому допросить его, а от «Бетакама» я точно не откажусь. Камера, надеюсь, со штативом?

Глава десятая

На ошибках учатся даже ангелы

Своей штаб-квартирой в Москве я сделал квартиру Маши и мы поселились в ней втроём. После того, как Алексей почти двое суток допрашивал Крота, об аресте которого в прессе не написала ни единого слова, все Машины права на собственность были восстановлены в течении всего каких-то трёх дней. С Алексеем мы разошлись тихо и мирно, он нас не знает, мы его, ну, а что касается Маши, так она его и так щедро отблагодарила за помощь. Справедливость восторжествовала и вся банда во главе с судьёй Говоровой и её любовником иереем Феофаном загремела в кутузку. Делу была придана особая важность и всех преступников ждали большие сроки заключения. Восторжествовала справедливость и в отношении другой банды, той, которую возглавлял Порнушка, но не сразу, а только через два с половиной месяца и уже совершенно тихо. Зато самым капитальным образом, как мне сказали, но я не интересовался деталями.

Как я выехал в начале сентября из Подмосковья в коттеджный посёлок из пяти дюжин домов, так и провёл в нём безвылазно почти четыре месяца и смог сделать немало. Группа Мамонта очень быстро превратилась в отряд ангелов мщения, состоящий из тридцати четырёх проверенных, надёжных бойцов, в судьбе каждого из которых имелся золотой узелочек перемен. Ещё большее число людей самого разного возраста стали сотрудниками реабилитационного центра для детей, девушек и женщин, пострадавших от насилия мужчин — «Приют Марии Магдалины». На его банковские счета после разгрома преступной, подпольной порнографической империи Порнушки и поступила большая часть денег, изъятых у преступников. Ну, а я всё это время создавал в одном из самых красивейших мест Подмосковья земной филиал Небес и не только учил всех магии, но и умудрился написать учебник по ней и справочное пособие, содержащее больше двадцати тысяч известных мне магических формул.

Приют Марии Магдалины начал свою деятельность уже через месяц, но при этом никто из людей, привезённых в него, не знал, с кем они имеют дело на самом деле. У Приюта вскоре появилось семь филиалов в Подмосковье. Ими стали те частные пансионаты, а в действительности самые настоящие тюрьмы в лесу, которые принадлежали Порнушке. Ещё в Москве появилось полторы дюжины приёмных, не говоря уже о том, что три десятка сотрудников Приюта патрулировали каждый день улицы города. Поначалу мне казалось, что порнобизнес это нечто кошмарное, но оказалось, что многие девушки и женщины сами в него рвутся. Спрашивается, почему? Ладно бы им за это дело много платили, но ведь расценки были так себе. За секс перед камерой, женщина, как правило, получает всего сорок долларов. Ну, ещё такой, с позволения сказать, актрисе доплачиваю долларов тридцать за анальный секс, а также платят десятку за фейсел, то есть когда весь мужской продукт выплёскивается ей на лицо. Всего же получается в среднем триста долларов за съёмку.

Не густо, но не смотря на это, очень многие смазливые дуры просто рвутся на такие съёмки и среди них немало настоящих красавиц. Никого не останавливает даже то, что они прекрасно знают, что их там ждёт — просто адские нагрузки, риск подхватить венерическое заболевание, а также то, что очень часто сниматься им приходится в антисанитарных условиях. У всё же они идут на всё это совершенно добровольно. Узнав об этом всём, а также зная, что Маша и Алика были вынуждены делать это по принуждению, фактически только за кусок хлеба, я за голову схватился, но ещё хуже дело обстояло с проституцией. Увы, но проститутки тоже бывают разными — добровольные и чуть ли не идейные, но вместе с тем и такие, которых принуждают к этому побоями и даже угрозой смерти. Самое же страшное заключалось в том, что в Москве было полно таких негодяев, которые принуждали к этому детей, девочек буквально четырёхлетнего возраста и поэтому я и глазом не моргнул, когда узнал, что Кот одного такого ублюдка посадил на кол и не давал ему сдохнуть больше трёх суток, постоянно избивая гада при этом. Нет, он вовсе не садист. Кот просто любящий отец и ту девочку, которую вырвали из лап этого ублюдка, он и Лера удочерили, но мне пришлось стереть ей память о том, что она пережила за полгода.

Когда всё наладилось и я понял, что эти новоявленные ангелы дальше разберутся со всем уже сами, призвал всех к осторожности, что слышать из моих уст было просто смешно, я вернулся в Москву, где Алика и Маша, пожив на природе полтора месяца, уже вовсю работали в своём модельном агентстве, правда, теперь как его совладелицы и инвесторы на качественно новой основе. Их агентство поставляло моделей за рубеж и раньше, но теперь требования к зарубежным нанимателям красивых девушек для каталогов и журналов резко ужесточились и, что самое главное, Мамонт им всем выставлял крышу. Поэтому, при заключении контракта с зарубежными нанимателями Маша говорила тем в лицо: — «Одна единственная попытка совратить нашу девушку и вы лишитесь всего, что у вас есть. Никаких наркотиков, никакой потогонной системы и ничего такого, что могло бы повредить её здоровью. Поверьте, с этой секунды вы своей головой отвечаете за её жизнь и это не шутка. Мои парни достанут вас даже под кроватью американского президента».

Ну, одного только взгляда на ролик, на котором было заснято, как Вагон с разбега проламывает собой кирпичную стену, по которой перед этим били кувалдой и та устояла, было вполне достаточно. Зато во всём остальном это был самый обычный рекрутинговый контракт, из которого двадцать пять процентов агентство брало себе за прекрасно обученную всему модель, приставка топ была уже делом вкуса потребителей. Заодно Маша вколачивала в головы этих дурёх, в которых она к тому же ещё и вливала свою энергию, что мир вокруг них состоит из одних только хищников, а потому они должны, прежде всего, думать своей собственной головой, как от них отбиться. Однако, вместе с тем она ещё и учила их не только бояться волков, но и вышибать им зубы с одного удара, но главным помощником моделей в этом плане служили телохранители-призраки, которые выдавались каждой девушке и становились чем-то вроде невидимых защитных скафандров на их стройных и красивых телах. В общем ребята Бориса могли их вытащить откуда угодно.

Такая подготовка длилась всего два месяца, и, как говорит Лика, более всего походила на жестокую муштру, но результат был на лицо, семьдесят три красавицы, некоторых из которых я знал лично, поскольку мне пришлось поработать над их формами, подписали контракты сроком на один год и минимальная сумма составляла восемьдесят пять тысяч евро. Почти все они уехали в Западную Европу, но некоторые в Америку. Надеюсь, что Машины слова о том, что заработав денег на своей красоте и юном очаровании им всем нужно вернуться в Россию и заняться здесь настоящим, стоящим делом, отложатся в их головах. Сама же Маша говорила, что дольше трёх лет никому из них проработать на западе не светит. Рекламному бизнесу каждый год требовались новые лица, но, поскольку благодаря магии ей удалось вложить в их тыковки довольно многое, а ведь с моей любовницей в своё время занимались профессиональные, хотя и спившиеся, актрисы, научившие её очень многому, у них всё же имеется прекрасная возможность пробиться на Олимп мирового модельного бизнеса и даже попасть в Голливуд.

Ну, так ли это или нет, я не знаю, но как Машу, так и Алику точно мечтали увидеть не только на подиуме, но они максимум на что согласились, так это сняться вдвоём для «Плейбоя». Лично мне это совершенно не понравилось, но кто же меня стал спрашивать? Впрочем, фотографии всё же были довольно целомудренными. Именно их я и увидел в прихожей, когда вошел в квартиру Маши, вырвавшись, наконец, из деревенского узилища Мамонта и компании, где на мне только что верхом не летали. Свобода! Наконец я был полностью свободе и мог уже ни о чём не думать. Всё, что я мог дать этим прекрасным людям, я дал, так что пусть теперь сами думают, как им поступать дальше. Хотя Маша и Алика и приезжали ко мне каждые выходные, я по ним очень соскучился и наша ночь была просто чудесной, но рано утром они подскочили с кровати и умчались в своё чёртово модельное агентство. Зато я был предоставлен самому себе и мог делать всё, что угодно, но всё же решил сначала пойти, принять душ и позавтракать, а уже потом думать, что мне делать.

В половине девятого утра, надев короткую кожаную куртку, я вышел из квартиры, спустился на лифте вниз и, выйдя из дома, потопал к станции метро «Авиамоторная», так обозначив цель своей первой самостоятельной прогулки по Москве — я иду на поиски Дарвана. Этот демон был единственным членом преступной группировки Очкастого, сумевшим ускользнуть от нас. По приезду в Москву, я набрал номер его телефона, но он мне так и не ответил. Ну, а потом он, как в воду канул, хотя парни Бориса и разыскивали его повсюду. Стало быть не судьба, а может мы ещё и свидимся когда-нибудь. Неторопливой походкой я шел к станции метро и с удивлением озирался вокруг, как какой-нибудь провинциал. Хотя в принципе я ведь и был самым настоящим провинциалом. Всю ночь шел сильный снег и теперь вдоль тротуаров возвышались высокие барьеры из снега, собранного с них дворниками. Стоял морозец градусов под десять, но под ногами моих магических зимних кроссовок всё равно хлюпала и чавкала снежная жижица. Мороз меня совершенно не беспокоил, хотя я и вышел без головного убора. Нимб не даст ушам отмёрзнуть.

Шагая по тротуару, я беспричинно улыбался. Меня то и дело обгоняли москвичи, спешащие куда-то, зато мне торопиться было некуда и буквально всё в городе, готовившемся к Новому Году, меня интересовало и привлекало моё внимание. Вот меня чуть было не задел плечом высокий, толстый мужчина в сером пальто и коричневой меховой шапке, который чуть ли не бежал куда-то, но я ловко увернулся, а то он сам бы получил от моего строгого к таким вещам нимба. Подумав, что таких торопыг мне попадётся навстречу ещё немало, я поднял правую руку и трижды провёл по волосам, ставя магическую защиту на минимум в том смысле, что за толчок в плечо никто теперь не получит ответный толчок раза в четыре сильнее. Увы, но от выстрела из пистолета нимбы защищали не очень-то хорошо, пропускали две первые пули, зато отбивали все остальные. Ну, как говорится, не всё коту масленица, должна же к каждой бочке мёда найтись своя ложка вонючего и неприятного дёгтя и к тому же все ангелы мщения имели ещё и пуленепробиваемые магические хитоны.

Сразу после того, как мимо меня пропыхтел здоровенный толстяк, мне навстречу попались две красивые, молодые девушки, одетые шубки. Они тоже шли быстро, но увидев мою мечтательную, улыбающуюся физиономию, сначала заулыбались, а потом прыснули и расхохотались. Однако, когда они прошли мимо, я спиной почувствовал, что обе обернулись, зато от меня они этого не дождались. Вскоре я догнал сгорбленную старушку, которая едва шла, опираясь на палочку. Мне сразу передалась её боль и потому, подойдя поближе, я направил ей в спину поток энергии и минуты полторы шел позади, метрах в трёх, совсем сбавив шаг. Этого вполне хватило, чтобы у неё моментально утихла боль в ногах, спине и в груди. Заодно я исследовал содержимое её чёрной хозяйственной сумки, ручки которой неоднократно сшивались, и обнаружил в ней пакет молока, четыре самые дешевые, по виду, сосиски в полиэтиленовом пакете, батон хлеба и кошелёк, в котором лежало семнадцать рублей мелочью, отчего мне стало ещё и горько на душе. Старушка, почувствовав облегчение, остановилась и обернулась. Я улыбнулся ей сказал весёлым, ободряющим голосом:

— Доброе утро, бабушка. Всё ещё будет хорошо, вы только не грустите и надейтесь на лучшее.

Старушка улыбнулась и ответила:

— Эх, внучек, в мои годы вся надежда только на Бога.

Проходя мимо, я ловко запустил в её сумку четыре купюры по пять тысяч, их у меня лежало в обоих внутренних карманах туники по сто штук, положил руку старушке на плечо, влив в неё ещё одну волну целительной энергии и сказал улыбаясь:

— Вот на него и надейтесь, бабушка. Советую вам, заглянуть в свой кошелёк, вдруг что найдете в нём. Храни вас Бог. — Ещё раз улыбнувшись старушке, я не спеша пошел дальше но шагов через десять остановился и обернулся, чтобы увидеть потрясённое лицо своей мимолётной пациентки, уже обнаружившей мой подарок и весело крикнул — С наступающим Новым Годом вас, бабушка! Всего вам доброго.

Старушка, пряча кошелёк в сумку, воскликнула:

— Внучек, да, что же это?

Я не стал отвечать ей, а лишь ускорил шаги. Думаю, что теперь ей будет не так тоскливо встречать Новый Год. Увы, но пожилым людям в этой стране жилось особенно тяжело, хотя, говорят, в Москве пенсии были повыше и старики ещё как-то выкручивались, зато в провинции им жилось совсем худо. Возле метро я увидел ещё одного никому ненужного человека, но это был уже явный бомж престарелых лет, от которого мало того, что сильно несло перегаром, так он ещё и агрессивно требовал, чтобы ему помогли на жизнь. Покрутив головой, я молча протянул ему сторублёвку и бомж, даже не сказав спасибо, тут же сорвался с места и бросился прямо к дверям магазина. Ясное дело, что не за хлебом. Его не удержало на месте даже то, что я и в него узким пучком направил поток своей целительной энергии. Потерпи он две минуты и быстро бы пошел на поправку во всех смыслах, но он хотел поскорее поправить своё здоровье только в одном, купить водки подешевле и поскорее залить ею жар в желудке. Что же, это был его собственный выбор и гоняться за ним я не стал.

Паспорт, как и удостоверение сотрудника ФСБ, я сфабриковал себе сам, из документов Филина, а Маша и Алика сделали всё остальное и теперь у меня была карточка москвича. По ней я и прошел в метро, чтобы втиснуться в битком забитый людьми вагон. Запах в нём был не ахти и потому я сразу же включил на всю мощность своё яблочное дыхание. Уже через минуту лица людей сделались удивлёнными. Ещё бы, так легко им давно уже не дышалось. К тому же где ангел, там и Божья Благодать, а ведь от меня во все стороны ещё и шла волна целительной энергии. Вот её то мне совсем не жаль. С того момента, как я стал заниматься на Земле целительством, энергии во мне пребывало каждый день. Ну, а тем временем некоторые люди не смотря на свои заботы, которых у них вполне хватало, стали обращать на это внимание. Та женщина, которая протиснулась за моей спиной к выходу, стала вдруг озираться, видимо в поисках источника то ли яблочного запаха, то ли энергии. Я прикрыл рот и уставился в рекламную листовку, но не перестал наблюдать за женщиной. Когда поезд остановился на станции «Площадь Ильича», женщина не стала выходить из вагона и доехала до конечной станции.

Ну, а я всё так же не спеша, но уже не благоухая яблоками, направился к выходу из метро. Поднявшись наверх, я пошел куда глаза глядят. Мне действительно было все равно, где бродить, лишь бы не сидеть дома. Пройдя несколько кварталов и свернув за угол, я вышел на не слишком многолюдную и более узкую улицу и на ней вскоре снова увидел нищего, но на этот раз он выглядел поприличнее того бомжа, который помчался со ста рублями за водкой. Это был высокий сутулый мужчина лет пятидесяти, плохо выбритый, с желтовато-серым лицом, одетый не по сезону в светло-серое поношенное пальто, пошитое из тонкого сукна, из-под которого выглядывали тёмно коричневые брюки, мятые, но дорогие на вид. Мужчина стоял опершись на алюминиевый костыль и прислонившись плечом к краю арки, держа в руках суконную, чёрную, засаленную изнутри кепку, в которой лежала какая-то мелочь. Меня, честно говоря, удивил его сердитый, насупленный вид. От него, как и от бомжа, тоже несло перегаром, но всё же поменьше. По его лицу и особенно глазам, я сразу же понял, что у него больные почки и пошаливает печень, но смертельно больным человеком называть его всё же было нельзя. Вид у него, между прочим, был довольно интеллигентным, только вот неухоженный. Подойдя к нему поближе, я спросил его:

— Что, совсем худо?

— Что худо? — Хмуро буркнул мужчина.

Я поторопился уточнить:

— Извините, я в том смысле говорю, что у вас, похоже, больные почки, да, и с печенью не всё в порядке. Вы, наверное, много пьёте, вот потому-то вам и худо.

Мужчина пристально поглядел на меня своими серыми, водянистыми глазами, лицо у него было не очень-то приятным на вид. Скорее всего из-за неприязненной гримасы и пристального, ожесточённого взгляда. Он пару раз кашлянул и проворчал:

— Ну, пью. Тебе-то какое до этого дела, раз не хочешь налить мне стакан или дать десятку на сугрев души.

Вздохнув, я сказал сочувственным тоном:

— Помногу пить вредно. — И тут же спросил — Послушайте, а хотите я вам помогу? Просто так, ничего не требуя взамен. Может быть тогда ваша жизнь изменится к лучшему.

Сутулый мужчина скривился и язвительно поинтересовался:

— Ну, и чем же ты хочешь мне помочь? Тем более так, что моя жизнь, прямо как в сказке, тут же изменится к лучшему.

Голос у этого странного нищего был довольно-таки властным и внушительным, не то что его внешний вид. Я доброжелательно улыбнулся и ответил вполголоса:

— Знаете, я ведь могу не только вылечить ваши почки и печень. Вы быстро наберётесь сил, даже помолодеете, пусть и не сильно, найдёте себе какую-нибудь хорошую работу. Если у вас болит нога, то я и её вылечу, а ещё я сделаю так, что вы перестанете пить. В общем вылечу вас от алкоголизма.

Едва только мужчина услышал о бесплатном лечении, его лицо сразу же приобрело заинтересованное выражение, но как только я сказал, что вылечу его от алкоголизма, он тут же неприязненно скривился и даже отшатнулся назад. Потом, подавшись вперёд, он уставился на меня немигающе и спросил:

— А с чего это ты решил, что я хочу бросить пить?

От таких слов я даже растерялся, но всё же сказал:

— Но ведь все ваши беды от этого. В том числе и болезнь почек. Если вы не будете пить, то проживёте долгую жизнь.

Сутулый чуть ли не взревел:

— Да, я и так не собираюсь помирать! Понял? Мой отец всю жизнь, начиная с войны, пил и почками маялся, а умер всего два года назад, трёх лет до сотни не дотянул. И дед мой тоже пил, да, ещё как, а прожил даже дольше моего отца, сто три года и тоже на почечные колики всю жизнь жаловался. Так с чего это я должен бросать пить? Беды говоришь? Да, все мои беды от двух таких же мерзавцев, как ты, пошли, когда они словчили и подсунули мне на подпись бумаги. Я их спьяну подписал, думая, что это нормальные договора, а они отобрали у меня мой завод. Этому заводу я всю жизнь отдал, двадцать три года на нём директором был и потом приватизировал! Ты думаешь что, если я здесь с кепкой на холоде стою, так я уже нищий? У меня, к твоему сведению, три квартиры имеются, которые я сдаю, а в четвёртой живу. Мне завтра-послезавтра деньги принесут и я снова зашикую. Понял? А ты, лекаришка хренов, сначала самому себе мозги вылечи!

От такой яростной отповеди я даже растерялся и онемел, но на этом история с Сутулым вовсе не закончилась. Он, воспользовавшись моим невольным замешательством, быстро выхватил из подмышки свой костыль и так треснул им меня по голове, что я от неожиданности сначала упал на тротуар, основательно покрытый грязной снежной жижей, а затем уже пожалел о том, что не включил нимб на полную мощность. Да, такого я не ожидал и вдобавок ко всему мою голову и лицо обильно забрызгало вонючей грязью. Одни немногочисленные прохожие вместо того, чтобы подать мне руку ускорили шаг и прошли мимо, а другие, находящиеся в отдалении, наоборот, остановились, а некоторые даже перешли на другую сторону улицы и я остался напротив арки один. В отдалении я услышал чей-то громкий, издевательский смех и быстро поднялся с тротуара. Сутулого уже и след простыл. Вот влип с предложением помощи, так влип, а удар, между прочим, у этого пьяницы, довольного своей жизнью, оказался довольно сильный, но не настолько, чтобы отправить наивного ангела в нокаут. Поведя плечами, я стряхнул грязь с хитона, мотнул головой, смахивая её с волос, провёл руками по ним, приводя их в порядок, а заодно снова включить защиту, и негромко рассмеялся. Тут же я услышал позади себя чей-то злой, шипящий окрик:

— Ну, что, хмырь? Тебе хватит или добавить за Игнатича?

Повернувшись, я увидел справа от себя троих плечистых, бритоголовых молодчиков с чёрными татуировками на шеях, одетых в куртки-бомберы со стоячими воротниками с кармашками, заполненными свинцовыми грузиками, чёрные джинсы и к тому же в тяжелых, высоких ботинках «Гриндерс» с окованными сталью носками. Про этих типов, называющих себя скинхедами, я уже был наслышан и немало. Надо сказать, что все трое не выглядели юношами, на вид им было лет эдак уже под тридцать и выглядели они весьма опасными противниками, так как двое надевали на правую руку стальные кастеты, а третий поигрывал ножом. Насмешливо улыбаясь, я попятился в подворотню и легонько поманил их рукой, приговаривая вполголоса:

— Ну, давайте, мальчики, смелее, ведь я же один.

Троица быстро переглянулась между собой и немедленно устремилась в атаку. Я даже не стал ничего делать, когда первый из этих молодчиков нанёс мне в лицо сильный удар кулаком. В ответ он получил куда более мощный удар и, вылетев из подворотни, перелетев через тротуар, приземлился на спину прямо в большую лужу грязной жижи. Через пару мгновений к нему присоединился его приятель, а вот третий герой, с ножом в руках, немедленно попятился назад, развернулся и рванул от меня бегом. Перепрыгнув через своих приятелей, ворочавшихся в гряз и громко матерящихся, он перебежал на другую сторону улицы и обернулся. Меня под аркой он уже не увидел. Наколдовав себе невидимость, я распахнул крылья, поднялся в воздух метра на два и плавно вылетел из-под неё. Оба скинхеда поднялись на ноги. Вид у них был довольно жалкий и уже совершенно не воинственный. Не выдержав, я взял и плюнул одному на его бритую голову. Да, с Игнатичем я точно допустил ошибку, ну, ничего, на ошибках учатся даже ангелы. Зато я не дал скинхедам побить себя, а их кастеты были куда опаснее костыля пьяницы.

Не спеша, приняв в воздухе горизонтальное положение, я вылетел из-под арки, поднялся в воздух метров на двадцать и решил полетать какое-то время над московскими улицами. Помочь тем, кому было в это утро совсем уж худо, я ведь мог и сверху, в том числе и вручая подарки к Новому Году, зато без риска снова получить по голове чем-нибудь потяжелее костыля. Между тем меня стали одолевать некоторые сомнения. То, что я делал, в общем-то нельзя было назвать полноценным целительством, так что-то вроде нескольких глотков воды путнику в пустыне, изнемогающему от жажды, хотя, конечно и это приведёт к положительному результату. Очень многих людей нужно было лечить куда более капитальным образом, но все ли они того стоили? Судя по всему, Сутулый ведь как раз и относился к числу тех самых людей, которые обворовали народ этой великой страны. Надо же, он отдал заводу всю свою жизнь, а потом кто-то взял и украл у него любимое детище. Можно подумать, он сам, своими собственными руками построил этот завод. Ладно, пусть подыхает, старая сволочь. С почками-то дело у него было дрянь.

Увы, но ангел не Господь Бог и ему не дано, взглянув человеку в глаза, сразу же определить, чего он стоит. Да, незадача. С Сутулым мне ещё повезло. Совершенно случайно я наступил ему на больной мозоль и он мало того, что высказал всё, что об этом думает, так ещё и просветил меня на свой счёт, треснув костылём по голове. Мне нужно было что-то срочно придумать и я стал думать, что именно, ведь я же всё-таки инженер, чёрт возьми и специалист по Человеческим Судьбам, а раз та, то именно в этом направлении мне и нужно думать. Вскоре я долетел до станции метро «Павелецкая» и там моё внимание привлекли двое молодых людей и даже не столько они, сколько то, что один показывал другому на совсем маленьком DVD-проигрывателе то, как он отдыхал летом на каком-то морском курорте. Вот тут-то меня и осенило — мне нужна минипрялка с лазерным диском, а если точнее, то просто DVD-проигрыватель с встроенным в него хорошим DVD-приводом. Мог бы подойти и ноутбук, но очень уж он громоздкий и неуклюжий, а вот та штуковина, которая спокойно помещалась на ладони у паренька, была в самый раз.

Влив в обоих пареньков побольше энергии, а также сунув им в карманы по паре пятитысячных купюр, я взмыл в воздух повыше и стал искать, где бы мне незаметно приземлиться. Вскоре я уже снова шагал по улице, но уже куда более деловито и целеустремлённо. Мне нужен был большой торговый центр электроники и я такой нашел. Первым делом я приобрёл привод, а затем стал подыскивать к нему DVD-проигрыватель и нашел его, но вместе с ним мне пришлось купить ещё много чего, чтобы из всех комплектующих, применив магию, собрать DVD-прялку. Ну, а как только я вышел из торгового центра с большим пакетом в руках, то, улучив удобный момент, я сделался невидимым, взлетел в небо и помчался домой. Там я даже не стал спускаться на землю. Открыл настежь, руками своего призрачного двойника, окно и влетел в квартиру, чтобы тут же сесть на кухне за стол и приняться за работу. Дело у меня заладилось быстро, я только и успевал делать, что записывать в тетрадь строчки формул исследовательских и инструментальных магических заклинаний.

Однако, не смотря на весь мой энтузиазм, которым я проникся после удара костылём по голове, новую, полностью компьютеризированную DVD-прялку, сердцем которой являлся мощный четырёхядерный процессор, мне удалось сконструировать и изготовить только через три дня. Зато это была чрезвычайно быстро действующая прялка, которая записывала нить судьбы на многоразовый диск всего за три минуты. Это я проверил на одном из охранников нашего дома. Просматривать запись приходилось в пять раз дольше, но это всё же гораздо лучше, чем в очередной раз нарваться на скандал. Вооружившись своей новой DVD-прялкой, я немедленно отправился в Российский детский онкологический центр. В него я проник невидимым и сразу же отправился с осмотром по палатам. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, я придал своему хитону точно такой же вид, которые имела униформа врачей онкоцентра.

Начать исцелять детей я первой же палаты, какая попадётся мне на пути и вот как раз там даже не стал доставать из кармана и включать прялку. Дети это не взрослые, они безгрешны и невинны даже по сравнению со святыми. В той палате, в которую я вошел, лежало шестеро маленьких пациентов с обритыми наголо головками, печальными глазами и бледными личиками. В палате также находилась мать одного из малышей, совсем ещё молодая женщина, а старшему не было ещё и семи лет. Я подошел и сел к кровати худенького мальчика лет пяти. Он лежал на спине и то и дело шумно и сипло вздыхал. Ему было больно, но малыш даже не стонал, а терпел эту боль молча. Плакать у него уже не было сил. Молча кивнув женщине с красными от слёз и усталости глазами, я подсел к мальчику и тихим голосом спросил его:

— Как тебя зовут, герой?

Мальчик чуть слышно ответил:

— Витя.

И отвернулся от меня. Взяв его за ручку, я сказал ещё тише:

— Витя, это означает Виктор — победитель. Сейчас ты с моей помощью победишь свою болезнь, но это будет нашим секретом, а уже завтра ты поедешь домой вместе с мамой.

У мальчика появились на глазах слёзы и он прошептал:

— Дядя, у меня нет мамы. И дома тоже нет. Я детдомовский.

— Витя, — сказав я наклонившись, — завтра утром в эту дверь войдёт твоя мама и заберёт тебя домой, а папа будет ждать вас обоих внизу. — После чего негромко сказал женщине — Девушка, я не врач этой больницы, я целитель-экстрасенс и не хочу ни встречаться, ни тем более разговаривать с врачами, хотя все они прекрасные люди и отличные специалисты. Сейчас я сделаю так, что никто, кроме вас, меня не будет видеть, а вы сделаете так, чтобы никто не подходил ко мне. Через два часа все дети в этой палате будут здоровы, но мне нужны полные покой и тишина. Ещё мне также понадобится ваша помощь.

Женщина шагнула ко мне, упала на колени и спросила тихим, потрясённым и полным надежды голосом:

— Вы правда их вылечите?

Достав несколько пятитысячных купюр, я протянул их женщине, кивнул и так же негромко ответил:

— Правда. Именно поэтому я здесь. Возьмите деньги, позовите одну из мамочек и отправьте её в магазин, чтобы она купила детям самых высококалорийных продуктов. Чёрной икры, осетрины, карбоната, сливок. Ну, вы знаете, что это такое истощение. И Бога ради, пусть никто из мамочек не поднимает шума.

Женщина робко взяла деньги, не вставая с колен достала из белого халата, надетого поверх простенького платьица, дешевый сотовый телефон, набрала номер и сказала:

— Лида, срочно приди в палату.

Только после этого она поднялась, пятясь отошла к двери и прижалась к ней спиной. Ну, а я, держа в левой руке ручонку мальчика, уже стал вливать в него целительную энергию, чтобы для начала унять его боль. Правой же я достал из кармана свой сотовый телефон и, быстро набрав номер, как только мне ответили, сказал тихим, но всё же весёлым голосом:

— Лерочка, ты мечтаешь, чтобы у тебя был сын. Будь добра, немедленно отправляйся в Москву, в детский онкоцентр, он как раз находится здесь. Его зовут Виктор, а его фамилия…

Женщина у двери сказала:

— Свиридов, Виктор Свиридов из Подольского детского дома. Он лежит здесь уже второй месяц.

Я назвал Лере фамилию мальчика, сказал из какого он детского дома, после чего, пряча телефон, сказал уже ему:

— Витя, у тебя самая добрая мама на свете. Ты будешь её девятым ребёнком. А твой папа офицер. Он очень храбрый и добрее его не найти никого на свете. А ещё он мой друг.

Щёки мальчика порозовели, он улыбнулся и ответил мне:

— Дядя, а у меня внутри уже ничто не болит.

Женщина у двери всхлипнула и тихо сказала:

— Так и должно быть, Витенька, ведь дядя целитель.

Ну, а дядя-целитель на всякий случай сделался невидимым и, приступая к диагностике, сказал:

— Девушка, меня зовут Авик. Постарайтесь организовать всё так, чтобы в онкоцентре обо мне никто из врачей ничего не узнал и вот что ещё, у вас у всех здесь одна беда, но, возможно, тут есть дети, которые уже умирают. Постарайтесь их тихо и незаметно принести в эту палату первыми. Вот, возьмите ещё денег, дадите взятку врачам, нянечкам, хоть чёрту, лишь бы не было шума.

Не оборачиваясь, я протянул за спину ещё несколько купюр и весь погрузился в изучение природы заболевания Вити. Да, картина была просто ужасной. Мальчик умирал. У него был рак лёгких и одного лёгкого уже практически не существовало, а второе было поражено раковыми клетками на треть. Ничего, это всё мелочи. Главным для меня было не это, а то, как таким образом разогреть мальчика, чтобы это не сильно бросалось в глаза. Немного подумав, я сконструировал новую, совершенно потрясающую по своей силе магическую формулу, в которую вложил одиннадцать других медицинских заговоров и радостно заулыбался от того, что у меня в итоге получила. Это не страшно, что малыш полностью расслабился и был заторможен настолько, что даже перестал улыбаться, а его глаза закрылись. Зато завтра утром, проснувшись, он будет уже совсем другим.

В дверь палаты кто-то постучал. Это пришла Лида и мамочка тихим, жестким голосом объяснила ей, что сейчас происходит с Витенькой и что обещано ей и всем остальным детям и их родителям целителем Авиком, которого она не видит, но до плеч которого может дотронуться. Лида быстро шагнула ко мне и торопливо ощупала мои плечи и голову, а я сказал:

— Мамочка, я просто очень мощный экстрасенс и три дня назад прибыл в Москву только для того, чтобы лечить людей. В первую очередь детей. Поэтому сделайте так, как вам сказала…

Первая мамочка тут же назвала своё имя:

— Таня, Авик, меня зовут Таня.

— Как сказала Таня. — Закончил я фразу и добавил — Поймите, я не имею ничего против здешних врачей, но мне не нужна никакая шумиха. И организуйте закупку продуктов для детей. Через полчаса Витя будет уже полностью здоров, я исцеляю быстро, но мальчик будет просто жутко голоден. Хотя я специально понижу его активность, на аппетите это не отразится, Лида. И вот что ещё, обязательно купите побольше яблок. Сейчас здесь очень сильно запахнет яблоками.

Лида что-то тихо сказала и вышла, взяв деньги. Я же весь погрузился в процесс целительства. Моя новый магический медицинский заговор действовал так замечательно, что я даже сам удивлялся, как всё быстро у меня получается. Самое же главное заключалось в том, что даже таких тяжелых больных, как маленький Витя, я мог лечить с минимальными потерями. Тем не менее мне пришлось отдать ему сто пятьдесят граммов своей крови. Зато у же через двадцать четыре минуты мальчик был полностью здоров. Он порозовел и дышал свободно и легко. Ну, лично я не видел в этом никакого чуда, ведь я же ангел, чёрт меня побери. Не открывая глаз Витя тихо попросил:

— Дядя, на тумбочке лежит булочка, дайте её мне. Мне очень хочется кушать.

Таня метнулась к тумбочке своего мальчика и зашептала:

— Сыночка, прости, что я от тебя отнимаю, но мне нужно покормить Витеньку, а к тебе сейчас тоже подойдёт дядя-целитель.

Мне, в принципе было всё равно, кого из детей исцелять следующим, но сначала я подошел к каждому больному ребёнку и, поговорив с ним, погрузил всех детей в состояние безмятежного покоя, влив в каждого из них немало энергии. Запах яблок в палате всё усиливался и усиливался. Он даже стал перебивать запах медикаментов. Лида задерживалась, а между тем Таня только и могла предложить мальчику, что фрукты, сдобу, да, ещё конфеты и, глядя на то, как быстро жуёт булочку малыш, зарычала:

— Да, где же она ходит? Магазин ведь в ста метрах!

— Таня, — сказал я, — не забывай, где ты находишься. На воротах и на дверях стоит такая охрана, словно это тюрьма.

Лида, которая пришла с двумя большими сумками, едва войдя в палату тут же подтвердила это злым шепотом:

— Вот же суки! Сначала на воротах тысячу сунула, чтобы меня пропустили с сумками, так на входе с меня две тысячи охрана слупила, а потом ещё медсестре дала две. Хорошо, что хоть не все деньги потратила, было чем заплатить. Знают же, какое у нас положение и всё им мало, проглотам.

Таня шикнула на неё:

— Хватит, Лида, успокойся, это Москва. Ты девочек предупредила? Сказала им, кто такой Авик?

Лида, выкладывая на тумбочку продукты для Вити, тут же тихим голосом затараторила:

— Ой, Авик, я из-за этих гадов о главном забыла сказать. Сейчас сюда Олесю принесут. Это девочка с Украины. Совсем слабенькая, под капельницей лежала. Её Наталка у старшей медсестры сейчас выкупает. Ты прости меня, я ей пять тысяч дала.

Вставая от кровати шестилетнего Игорька, у которого был неоперабельный рак печени, я тихо, но весело ответил, проявившись перед Лидой и протягивая ей с полсотни купюр:

— Вот что Лидочка, я назначаю тебя казначеем нашей подпольной целительской организации. Чёрт с ними, с деньгами, лишь бы мне дали вылечить здесь всех деток. Ну, а тебе, Танюша, я так скажу, здоров твой Егорка и теперь двести лет проживёт. Он теперь вырастет у тебя большим и очень сильным.

Глава одиннадцатая

Да, что же это за люди такие?

Двенадцатилетнюю Олесю Хмельницкую, которую её мать, Наталка, но не Полтавка, а из Запорожья, высокая и статная, красавица лет тридцати, с исстрадавшимся лицом, принесла через полчаса в громадной клетчатой сумке, как ворох грязного белья, только так ей удалось миновать медицинские кордоны, я вытаскивал буквально с того света почти полтора часа. Да, жаль, что я всё-таки не дипломированный специалист по человеческим душам. Именно в этом и заключалась вся загвоздка. Девочка была убита не только раком, пожиравшим её изнутри, но ещё и медикаментами вкупе с радиацией. Душа её уже просто не хотела находиться в теле даже не смотря на то, что я влил в него литр своей крови. В общем мне пришлось основательно поднапрячься и в самые сжатые сроки составить очень мощное и большое по своему объёму магическое заклинание. Оно, к моему облегчению, помогло и в итоге девочка, открыв глаза, радостно сказала:

— Мамочка, я видела Боженьку и он разрешил, чтобы я вернулась к тебе. А ещё он сказал, что Авраэль должен быть осторожнее с такими сильными средствами. — Посмотрев на меня пронзительным взглядом карих глаз, она спросила — Ты ведь Авраэль? Это ты вылечил моё тело? Ты же…

Быстро прижав палец к губам девочки, я шепнул:

— Это знаешь только ты и ты никому не станешь рассказывать, Олеся. Понятно? — Девочка кивнул я убрал палец и спросил у неё с улыбкой — Сильно ругался?

Снова кивнув, она ответила:

— Ещё как, Авраэль. Говорил, что я должна остаться, но мне очень хотелось вернуться домой, к мамочке и папуле.

Из взрослых в палате находились только Наташа и Таня. Через пару минут в неё вошла Лида и возбуждённо прошептала:

— Наталка, тебя и Олесю медсёстры по всей больнице разыскивают. Заместитель главврача даже милицию вызвал.

Наташа, стоявшая на коленях всё это время и по моей просьбе молившаяся Богу, невольно воскликнула:

— Ой, что же мне теперь делать?

Улыбнувшись этой измученной женщине, я спросил:

— Наташа, я так понял, что все Олесины вещи в сумке? Ничего страшного, одевай девочку и Лида с кем-либо из мамочек выведет вас на улицу. Она будет идти впереди, за ней Олеся, ты за своей дочей, а позади мамочка. Не волнуйся, вас никто не увидит. Только тогда, когда вы выйдете на улицу, вас снова станет видно. Я ведь очень мощный экстрасенс и потому смогу сделать это легко. Ты, наверное, поиздержалась в Москве? Вот, возьми, обязательно купи себе и Олесе новую одежду и поезжайте-ка вы домой, на ридну неньку Украину. — Я протянул ей штук тридцать пятитысячных купюр — Если когда-нибудь встретишь такого парня, капитана прикордонной службы Тараса Непейводу, он на том пограничном контрольно-пропускному пункте службу несёт, через который машины с Северного Кавказа едут, привет передавай ему от Авеля и остальных москалей.

Наташа покачала головой и тихо сказала, беря деньги:

— Вот же вражина поганая. Видно он крепко тебе насолил, Авик, что так сильно запомнился. Передам, я им такой привет теперь передам, что они его на всю жизнь запомнят.

Схватив меня за правую руку, она приникла к ней своими сухими, горячими, искусанными в кровь губами, а я положил ей на плечо левую, наклонился, хотя сидя на табурете это и было неудобно делать, прикоснулся губами к её голове и пустил в неё мощную волну бодрящей, целительной энергии. Минуты на три мы замерли, после чего я встал, переставил табурет к другой кровати и попросил дать мне чего-нибудь поесть и особенно попить молока, сока в общем чего угодно. Хотя для ангела потеря литра крови это сущий пустяк, но мне ведь ещё работать и работать. Наташа быстро одела Олесю и вскоре они подошли ко мне попрощаться. Я повернулся на табурете и девочка обняла меня, расцеловала в обе щёки, а потом, крепко прижимаясь к моей груди, я ведь даже сидя выше неё ростом, тихо шепнула мне на ухо:

— Боженька хотя и сердился на тебя, ангел, велел мне сказать, что он тобой доволен, но сильно разгневается, если ты и дальше будешь идти ему наперекор. Когда у меня родится сын, я обязательно назову его Авраэлем.

Гладя девчушку по худенькой спинке, я шепнул в ответ:

— Ну, и пусть себе гневается, Олеся, мне от этого ни холодно, ни жарко. Он мне всё равно ничегошеньки не сделает, поэтому не бойся за меня. Он добрый, хотя и строгий. Ну, иди, милая и всегда помни, кем ты сегодня стала, мой маленький ангелочек. Не забывай, где ангел, там и Божья Благодать, а как только ты подрастёшь, я тебя обязательно найду и научу всему остальному.

Я сделал их невидимыми и они вышли вместе с Лидой. На всякий случай я отправил с ними двух своих призрачных двойников, сотворив их чуть ли не разумными существами, приказав сопровождать Наташу и Олесю до самого Запорожья, никогда их не покидать и защищать всегда и везде, я продолжил целительство. Ещё пара моих двойников курсировала по онкоцентру, так что я мог видеть и слышать, что происходит в его стенах. Если не считать того, что чуть более часа медсёстры разыскивали Наташу с дочерью, всё было тихо. Хотя кой чёрт тихо! Тихо было в коридорах и палатах, зато в кабинете заместителя главврача кипели и бушевали нешуточные страсти и всё потому, что та рыжая мегера, старшая сестра отделения, в котором лежала и тихо умирала под капельницей Олеся, получив огромную, как я полагаю, взятку за то, что Наташа в сумке вынесла дочь и все её вещи из отделения, где ребёнка залечили до смерти по какой-то новейшей методике, уже минут через сорок известила начальство, что психованная хохлушка украла ребёнка. По всей видимости в сумке, которую называла почему-то мечтой оккупанта. Когда же выяснилось, что мамаша с полумёртвым ребёнком бесследно исчезла, зам главврача, молодой, темноволосы мужчина абсолютно не славянской внешности, сердитым голосом воскликнул:

— Это чёрт знает что, Нинель Исаковна! У вас прямо из под носа какая-то полоумная хохлушка выкрала нашу пациентку, а вы этого даже не заметили. Жаль. Очень жаль, а я так надеялся отпрепарировать её внутренние органы. Это же был бы совершенно уникальный научный материал! Его бы на пять докторских диссертаций хватило бы. Хорошо, идите и чтобы такого впредь не повторялось. Никакого порядка нет.

Рыжая медсестра встала и плавно выплыла из его кабинета, покачивая своими внушительными бёдрами так, что я едва сдержался, чтобы не дать ей пинка под задницу ногой своего двойника. Больше всего меня в этой истории возмущало то, что эта самая Нинель Исааковна, в которой я не увидел ничего русского, а вместе с ней ещё и это светило онкологии, Реваз Вахтангович, а их обоих не то что на подиум, а даже на километр к нему не подпустили бы, называли украинскую красавицу Наташу Хмельницкую психованной, полоумной хохлушкой. Честно говоря, меня это очень сильно задело. Чёрт, чёрт, чёрт! Да, что же это такое? Почему судьбы родины моей матери оказалась такой несчастной? Ведь это же была когда-то огромная держава, империя, в которой пусть и не всегда дружно, тихо и мирно, но всё-таки жили и уживались друг с другом многие народы, пока трём нечистым на руку политикам, рвущимся к власти и готовым идти к ней по колено в крови, не вздумалось в одночасье разметать её на клочки.

Эх, ладно, эмоции эмоциями, а мне нужно работать. Хотя я уже в который раз поймал себя на мысли, что я не обычный ангел, а русский, да, к тому же ещё и славянин, который считает своими братьями и сёстрами даже этих чёртовых, своекорыстных лекарей Реваза Вахтанговича и Нинель Исааковну только потому, что они разговаривают на одном со мной языке. Моём родном русском языке. Ну, вообще-то для меня, как ангела, все остальные языки Земли тоже были родными, но тем не менее, людей на них говорящих, я тоже считал братьями, но уже двоюродными. Нет, что-то с моим мироощущением и менталитетом всё же было не так. Я в равной степени любил всех людей на Земле, но вот славяне, а вместе с ними все те народы, которые столько лет варились в котле Российской империи, были мне всё же роднее и ближе по духу. Это я очень быстро понял, когда перешел в следующую палату, подсел к кровати и заговорил с девочкой лет десяти и её матерью на киргизском языке, чем заставил их очень сильно удивиться и обрадоваться. Через полчаса маленькая Азиза была полностью здорова и я пересел к другой больной девочке.

Мамочки, убедившись в том, что экстрасенс Авик знает своё дело, организовали в онкоцентре подпольную организацию и самым основательным образом прикрывали меня. Я же, в свою очередь, мало того, что после полного исцеления детей погружал их в состояния покоя и расслабленности, так ещё и создавал искусные мороки, чтобы задурить головы врачам и те видели их больными. На матерей они не действовали и те видели своих детей пусть и сонными, но зато здоровыми, а ещё всех поражал их редкостный аппетит, что лично для меня вовсе не было удивительным. Увы, но большинство этих несчастных людей, в спокойную жизнь которых вторглась тяжелая болезнь детей, потратили на лечение большие деньги, многие залезли в долги, а потому попросту не смогли бы купить все те продукты, которые были сейчас нужны их детям. Ну, как раз я был к этому готов и потому прихватил с собой десять пачек пятитысячных купюр.

Только благодаря этому детишкам было что съесть после исцеления, а для меня же их непрерывное, сосредоточенное чавканье и хлюпанье, звучало самой настоящей музыкой. Шел час за часом и я переходил из палаты в палату, но детский онкоцентр был большим. Очень большим и в нём находилось свыше семисот детей. Ещё меня выручало то, что я прибыл в онкоцентр двадцать девятого декабря. Больным детям и их родителям точно было не до Нового Года, зато врачи и сотрудники уже вовсю к нему готовились, а потому не обращали никакого внимания на то, как шушукались в уголках мамочки. Большинство часть женщин жили в общежитии неподалёку или, скооперировавшись по десять, двенадцать человек, снимали квартиры поблизости и их сдавали им отнюдь не сердобольные люди. Многие находились здесь по полтора, два месяца и попросту обнищали. Поэтому, я подозвал к себе Лиду, протянул шесть пачек денег и сказал:

— Лидочка, возьми эти деньги. Их нужно разделить между вами всеми по-честному. Тем, у кого уже вообще не осталось за душой ни копейки, нужно дать больше, а всем остальным взять поменьше. Договорились? Всё должно быть по-честному.

Лида поняла меня не совсем правильно. Вместо того, чтобы взять деньги и уйти, она прижала их к груди и чуть ли не плачущим голосом сказала:

— Авраэль, я ещё держусь, а теперь, когда мой Игорёк здоров, мне уже ничего не страшно. Мы с Алёшей быстро поправим все свои дела. Поэтому я не возьму себе ни копейки. Я скорее утоплюсь, Авраэль, чем обману тебя.

Отрицательно помотав головой, я сказал ей:

— Топиться не надо, Лидочка. Скоро приедут мои подруги и привезут ещё денег, так что вам всем хватит и на обратную дорогу, и даже на подарки родным к Новому Году. Просто я очень хочу, чтобы те мамочки, чьих деток я ещё не вылечил, ничего не боялись и знали, у них теперь всё будет хорошо. Они выйдут из этого здания с совершенно здоровыми детьми и им не придётся побираться, чтобы вернуться домой, к мужьям и своим семьям.

Лида, как мне кажется, была потрясена как моими словами, так и моими действиями. Она засунула деньги за пояс своей юбки под белый халат, встала и вышла из палаты. Мне стало любопытно, что она предпримет в первую очередь и я быстро перебросили одного из двух двойников к ней поближе. Сынишка Лиды, туго набив свой животик самыми лучшими продуктами, какие только можно было купить поблизости, свернувшись в клубочек крепко спал в своей палате, а его мама стала моим адъютантом. Она вышла из четвёртой по счёту палаты, куда я только что вошел, и жестом подозвала к себе нескольких женщин, находящихся в коридоре. Все вместе они прошли в холл, забились в угол и Лида, расстегнув белый халат, показав деньги, тихо сказала:

— Девочки, он святой. Он дал мне эти деньги и сказал, что мы должны поделить их между собой по-честному, чтобы те, у кого уже вообще ничего не осталось, получили больше, а остальные взяли себе столько, чтобы им тоже что-то досталось. Ой, девочки, я не могу. Я сейчас зареву. Он же спасает нас всех от самого страшного. Наталкина Олеся уже умерла. Она даже с Богом разговаривала и тот не хотел её отпускать на Землю, но Авик каким-то образом её просто выдернул из его объятий и вернул матери, а ведь Олесе там было бы наверняка лучше, чем здесь.

Седая женщина, бабушка маленького осетинского джигита Аслана, который даже будучи больным оставался мужчиной, прижала руки к груди и прошептала:

— Авраэль это имя ангела, доченьки. Он не лечил меня, когда я сидела у постели Асланчика, но с меня все мои хвори, как рукой смахнуло. Так что он не просто какой-то святой, Лида.

Так-так-так, а вот таких слухов о себе мне совсем не хотелось бы распускать. Мне нужно было что-то срочно придумать и как только я стал соображать, что именно, ничего, кроме как громко пукнуть в присутствии мамочек, мне почему-то в голову не приходило, появилась Лера. Одетая точно так же, как и все врачи, она вошла вместе с испуганной Лидой. Та быстро раздала все деньги и как раз шла в мою палату. Лера улыбнулась ей, потом подошла ко мне, отпустила мне лёгонький, шутливый подзатыльник сердитым голосом принялась высказывать:

— Авик, почему ты явился сюда без нас? Между прочим, мы тоже целители и хотя ты наш учитель, исцеляем людей ничуть не хуже тебя. Ты понимаешь, что пятнадцать целительниц и целителей сделаю всё гораздо быстрее, чем ты один?

Не прерывая лечения, я огрызнулся:

— Лера, перестань. Во-первых, это всё-таки онкология, а не насморк, во-вторых, вы нужны в Приюте, а, в-третьих, девочка моя, тебе ещё рановато тягаться со мной. С тем, на что у тебя уходит шесть-семь часов, я справляюсь за пять минут. Поэтому вы мне здесь не нужны. Я сам со всем справлюсь. Тем более, что завтра здесь останется совсем мало врачей. Так что успокойся и пойди лучше посмотри на Витюшу. Чудо, а не ребёнок.

Лера вздохнула и сказала:

— Витенька уже играет с другими нашими детьми в машине, Авик, но без помощи мы тебя всё же не оставим. Боря, узнав чем ты тут занимаешься, отправил сюда вместе с нами Вагона с пятью бойцами, чтобы они держали ситуацию под контролем. Да, я привезла тебе ещё десять миллионов рублей, Авик. Ты ведь с арифметикой совсем не дружишь и даже не представляешь, какие сейчас в стране цены, а родители всех этих детей… Ну, ты меня понимаешь, сам побывал в их шкуре. Кому отдать деньги?

Повернувшись к Лере, я улыбнулся и тихо сказал:

— Вот это ты правильно сделала, Лерочка. Отдай деньги Лиде. Она у меня здесь за казначея. За парней тоже скажи Мамонту спасибо. О возможных эксцессах я как-то не подумал.

Лера протянула Лиде сумку с деньгами, порывисто шагнула ко мне и сначала крепко поцеловала, а потом встала за моей спиной, положила мне на шею свои маленькие, добрые ладошки и стала чуть ли не со свистом вливать в меня энергию. Похоже, что перед этим её саму использовали, как сосуд для неё и потому по моему телу стало быстро расходится приятное, дружеское тепло. Ну, а Лида, глядя на нас удивлёнными глазами, спросила:

— Кто вы? Вы ангелы с небес?

Лера повернулась к ней, улыбнулась, отрицательно помотала головой и весёлым голосом сказала:

— Нет, Лидочка, мы самые простые люди, но нас всех сделал целителями вот этот бывший кисловодский бомж, которого привезли в Москву две девушки, а также несколько офицеров, в том числе и мой муж. Он очень мощный экстрасенс, но стал таким после того, как однажды сорвался с обрыва и очень долго катился вниз по склону. Я видела фотографию, которую одна из девушек сделал через несколько дней, когда Авик купался в горной речке. На нём живого места не было, весь в синяках и царапинах, но при этом ни одного перелома. Его Бог спас, Лидочка, после чего он почти сразу же стал целителем. — Чмокнув меня в макушку, эта умница сказала мне — Ладно, Авик, завтра к тебе приедет с подарком от нас Маша, а после завтра Лика.

Энергия друзей, принесённая и влитая в меня Лерой, пришлась очень кстати, хотя я и не сказал бы, что стал выдыхаться. Вообще-то я, наверное, был неправ, что никому, даже Маше с Аликой, ничего не сказал, но ведь всё и так образумилось. Ближе к вечеру врачи стали расходиться по домам и работать стало намного проще. Правда, тут же нарисовалась ещё одна неприятная ситуация, причём прямо связанная с Наташей и Олесей. Чёрт, да, что же это за люди такие? Почему в России развелось так много хищников? Всё произошло примерно через час, как в онкоцентр тайком проникли Маша и Алика. Быстро покормив меня бастурмой и московской колбасой, они сразу же занялись тем же, чем и я, чтобы заступить вместе со мной на новогоднюю целительную вахту. Это Леру я мог выпроводить, но только не их. К этому времени почти весь отряд Мамонта приехал на двухэтажном автобусе вместе с ещё двумя дюжинами ангелов и теперь регулярная подпитка была нам гарантирована. Время от времени я посматривал на магические экрану, парящие передо мной в воздухе и на одном из них увидел тревожный красный сигнал.

Наташа не стала бегать на радостях по магазинам, а сразу же отправилась на Киевский вокзал и ей посчастливилось взять плацкартные билеты для себя и Олеси до Харькова. Оттуда ей было уже намного проще доехать до Запорожья. Счастливые мать и дочь сидели в зале ожидания, когда к ним подошли двое милиционеров и стали не только придираться как каждой запятой в их документах, но и вообще вести себя по хамски. Боже, ну что за ублюдки. Они приказали Наташе взять полупустую дорожную сумку и вместе с Олесей завели её в свою поганую ментовскую комнатёнку, где вообще дошли до последней степени наглости. В том смысле, что принялись лапать её своими грязными ручонками под видом обыска. При этом эти два сопливых ублюдка, каждому из которых на вид не было и двадцати пяти лет от роду, невысокого росточка, худосочные и прыщавые, чем были похожи на братьев-близнецов, хотя один был брюнетом, а второй вроде как блондином. Размахнись Наташа и врежь им, оба тотчас отдали бы Богу свои жалкие, вонючие душонки, но эти плюгавые мерзавцы, выползшие неизвестно откуда, были в своей власти.

Больше всего меня возмутили их грязные намёки касающиеся того, чем именно на самом деле занимались в Москве Наташа и её дочь. Что самое противное, никаких очень уж агрессивных действий они не предпринимали, да, и разговаривали с Наташей, отведя её в угол, подальше от дочери, тихими, совершенно по-змеиному шипящими голосами, а потому оба их призрачных телохранителя попросту не понимали, что происходит. Один из этих поганцев, блондинистый, засунул руку отворот Наташиной рубашки и вытащил деньги из её бюстгальтера. Женщина дёрнулась и второй, брюнет, тихо прошипел:

— Дёрнешься, сучка, пристрелю за нападение на сотрудника транспортной милиции. Или просто так пристрелю, а потом сброшу твой труп в канализацию, а немного позднее к тебе и твоя донечка присоединиться. Наблядовала денег, поделись.

Один призрачный ангел немедленно взял обоих мерзавцев за их тощие, куриные шеи так, что менты захрипели, а второй, Олеся видела их обоих, сказал девочке, чтобы та взяла деньги из рук мента и отдала их маме. Та так и сделал. Призрачный ангел оттащил подонков от Наташи и женщина повеселела и облегчённо вздохнула, после чего показала им свои руки и сказала:

— А мои-то ручки вот они.

Второй ангел суфлировал Олесе, что надо говорить и та, топнув ножкой, гневным голоском воскликнула:

— Попробуйте только тронуть мою мамочку и мой ангел вам обоим головы оторвёт!

Блондинистый ментик прохрипел:

— Какой ещё ангел, чо ты мелешь, дура.

Наташин ангел, стоявший позади них, двинулся вперёд, прошел через тела ментов, его фасад превратился в тыльную часть тела и он, как бы материализовался, а Олеся сказала:

— Мой ангел вот такой, а ты сам дурак и в школе на двойки учился, раз даже не знаешь, какими бывают ангелы.

Да, ангел в белоснежном, с золотой отделкой хитоне, со сверкающим нимбом и белыми крыльями, был неплох. Он трижды приподнял дохляков, поставил их на пол, а затем его руки вошли в их животы и вышли из них, крепко зажав в каждом кулаке почечные артерии. Почки свисали вниз справа и слева. Вперив в ментов свой гневный взгляд, ангел зловеще сказал:

— Это ваши почки, подонки. Без них вы не проживёте и шести часов, сдохнете и, по всей видимости, отправитесь в ад, а теперь выбирайте сами, чему быть. Или вы будете охранять Олесю и её мать до отхода поезда в зале ожидания, а потом посадите его на неё, после чего немедленно уволитесь из милиции и пойдёте работать на стройку, или я выброшу ваши почки собакам. Их поблизости от вокзала бегает немало. Ну, что вы выбираете.

— Мы проводим, мы всё сделаем, как ты сказал, — взмолились жидкие на расправу менты, — только не надо нас убивать.

Ангел кивнул и промолвил брезгливым тоном:

— Хотя я и невидим, я постоянно сопровождаю Олесю, а мой напарник сопровождает её мать. Вас же, подонки, ваши ангелы давно покинули. Если вы хотите, чтобы они вернулись, вы должны творить добро себе и людям, а не заниматься теми гнусностями, которые вы себе здесь позволили. Запомните это.

Руки моего призрачного двойника стремительно вошли в их животы и он почти весь растаял. В воздухе ещё несколько секунд парило его лицо, но скоро погасло. Наташа оправила на себе одежду, взяла со стола документы, с пола сумку, Олеся схватила её за руку и они прошли в зал ожидания. Менты, бледные от пережитого ужаса, как только они ещё в штаны себе не наложили, неуверенной походкой пошли за ними. Когда Наташа и Олеся сели, они хотели было приблизиться, но наткнулись на руки ангела и остановились. Наташа, переведя дух, спросила шепотом дочь:

— Лесичка, откуда взялся этот ангел?

— Ниоткуда, мамочка. — Ответила та шепоточком — Ангел Авраэль вызвал их ещё в больнице. Они всё время были с нами, просто не поняли сразу, что нужно вмешаться. Мамочка, они ещё совсем-совсем молодые, но мой ангел мне сказал, что будет учиться и они больше никогда такого не допустят. Ты, мамочка, не должна рассказывать про своего ангела даже папе, но когда рядом никого не будет, или буду только я, ты можешь учить его, что нужно делать. Ну, всё, давай не будем больше говорить об ангелах на людях, мамочка. Я потом тебе про них расскажу, я ведь их видела очень много, когда почти умерла.

Ситуация разрешилась благополучно и я облегчённо вздохнул. Теперь Наташа и Олеся, которую я был просто вынужден сделать ангелом, точно благополучно сядут на поезд и доедут до дома. Ну, а мы продолжили исцелять детей. С наступлением ночи работать стало ещё легче, но мы не теряли бдительности и в коридор выходили только невидимыми. Попутно я узнал и о том, что это было за лечебное учреждение. Российский детский онкологический центр работал менее года. Это было совершенно новое многоэтажное здание, которое строители, чёрт, стыда у людей совсем нет, сдали с множеством недоделок. Да, и так называемое самое современное оборудование тоже оставляло желать лучшего. Наверное его собирали по каким-то помойкам и свалкам Западной Европы и только подкрасили губки всему этому хламу. Ну, говорят, что в районных больницах и такого нет, а я не специалист, чтобы разбираться ещё и в этих вопросах. Плохо было даже не это, а совсем другое. В новую детскую онкологическую больницу притащили старые, отвратительные правила.

Большую часть детей тут лечили бесплатно, но это только на словах. Медсёстры за всё драли с мамочек деньги под видом того, что бюджетные медикаменты и прочие медицинские средства уже закончились. И несчастные родители были вынуждены платить, помалкивать и при этом ещё мыть эту больницу сверху и донизу, работать грузчиками. Больше всего в больнице хамела охрана и моя парализующая плеть троих ублюдков, пристававших к мамочкам, уже утихомирила. Думаю, что став импотентами года на три или чуть больше, я точно не рассчитывал, они притихнут. Ну, а ещё я покрыл их наглые рожи язвами, которые тоже не сразу сойдут, а вылечить их не сможет даже Асклепий. В общем кое-кому с моим визитом не повезло. Исцелив за двадцать часов семьдесят восемь девочек и мальчиков, я позволил себе прикорнуть на стуле и поспать два часа, после чего, затолкав в себя два килограмма московской колбасы и выпив литра три горячего чая с молоком и мёдом, продолжил целительство.

Маша и Алика работали почти вдвое медленнее меня, но исцеляли детей так же основательно и капитально. Рано утром к нам пришли Мамонт, Кот и Юрасик, чтобы влить в нас собранную энергию. Уходя, они прихватили с собой тех трёх ублюдков, которые без малого чуть было ли не изнасиловали двух мамочек. Н-да, вот теперь я им точно не стану завидовать. Кот их точно превратит в воющий от боли фарш. Ну, а тем временем уже почти все мамочки и бабушки знали, что происходит в онкоцентре, но молчали. Узнали об этом и несколько медсестёр. С них была чуть ли не взята подписка о молчании. Именно медсестра, как только Борис закончил массировать мне плечи, вложила в мои руки полугодовалую, умирающую малышку. У девочки была какая-то очень уж непонятная форма рака, поразившая её позвоночник. Жить ей оставались считанные часы, но я продлил их на добрых полтора столетия. Малышка на моих руках буквально ожила и её мать, чуть ли не обезумевшая от горя, которую в это же время лечили Маша и Лика, сидевшая напротив нас, видела, как её девочка оживает прямо на глазах и превращается в крепенького, жизнерадостного младенца.

Через каких-то сорок минут она уже кормила маленькую Верочку грудью и нежно улыбалась ей. Когда мамочку уводили, я сидел у постели шестнадцатилетнего паренька, смотревшего на меня с восхищением и удивлением. Его я вылечил всего за восемнадцать минут. Не веря себе, он ощупал руками свой пах и чуть ли не плачущим от счастья голосом спросил:

— Авик, а у меня теперь будут дети? Меня мой доктор сразу предупредил, что они вылечат меня, но у меня уже никогда не будет детей и мне лучше всего уйти в монастырь.

— Сам пусть идёт в монастырь и повесится там на кресте. — С раздражением ответил я парнишке — А у тебя, Серёга, будет столько детей, скольких захочет родить тебе их твоя жена. А для этого парень, ты в первую очередь должен выучиться на кого-нибудь и получить хорошую профессию. Девушкам и на фиг не нужны всякие нищие лодыри, они имеют привычку выходить замуж за стоящих парней. Бандитом тебе тоже нет никакого смысла становиться. Они подолгу не живут.

Как я об этом и думал, тридцать первого декабря никому из врачей не было никакого дела до их пациентов. Обходы они совершали формально. Все в палате живы? Никто не умер? Ну, и славненько, идём в другую. Тем не менее даже в этот день было принято тридцать два маленьких пациента, но им не было суждено задержаться в онкоцентре надолго. По нашим расчётом утром третьего января наша целительская деятельность в нём закончится и его можно будет смело закрывать. Несколько медсестёр, примкнувших к нашему подполью, получили номера телефонов, чтобы приезжающие в Москву с больными детьми родители могли получить настоящую, а не так называемую медицинскую помощь. Приют Марии Магдалины был ведь создан не только для того, чтобы помогать тем, чья жизнь превратилась в кромешный ад. В Москве уже имелось полторы дюжины мест, куда можно было прийти и получить в них исцеление. К тому же все семь медсестёр изъявили самое горячее желание стать целительницами даже не смотря на то, что я сразу же сказал им:

— Девочки, мы за исцеление с людей денег не берём. Более того, мы сами даём им деньги, если они в них очень сильно нуждаются и живём только за счёт того, что наши бойцы смогли отнять у бандитов и прочих преступников.

К вечеру в онкоцентр всё же приехали все наши тридцать девять самых опытных целителей из Приюта и всех его отделений, а также ещё девятнадцать молодых, начинающих изучать магию ангелов в качестве поддержки. Это позволило мне пойти в самое сложное отделение, в платное. В нём работало много зарубежных врачей, имелась своя собственная охрана и система видеонаблюдения на порядок лучше, чем во всех остальных отделениях онкоцентра. Медицинское оборудование там тоже было самое лучшее. Проникнуть туда было сложно, но Вагон, разработав целую операцию, открыл мне в него доступ и я вместе с шестью ангелами-помощниками, нагруженными корзинками для пикника, набитыми продуктами, вторгся в него.

Один из парней Вагона, сменивший оператора на пульте, по моему сигналу открыл дверь, запиравшуюся на электронный кодовый замок, и я вошел в просторную, одноместную палату. В ней имелась своя ванная, туалет и даже кухня, а также стояла большая, нарядно украшенная новогодними игрушками ёлка. На специальной медицинской кровати лежала девушка лет семнадцати, а рядом, в кресле сидела моложавая, красивая женщина, очень сильно на неё похожая. Глаза девушки были закрыты, а её тонкие, исхудалые руки лежали поверх одеяла. Подойдя к кровати, я легонько кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание мамочки, и вежливым, ласковым голосом сказал:

— Мамочка, позвольте мне сменить вас в этом кресле и заняться вашей дочерью. Меня зовут Авик, я врач из Питера.

Женщина резко повернулась ко мне, пристально посмотрела на меня и негромко, но угрожающе сказала:

— Мы не вызывали никаких врачей из Питера. У нашей Инночки есть свой лечащий врач, профессор Ронсон из Америки. Её уже готовят к операции. Так что вы нам не нужны, Авик.

— Нужен-нужен, мамочка, — сказал я улыбаясь, — этот ваш профессор Американсон из Ронсонии собирается резать Инночку, сам не зная, что у него из этого выйдет, а я сейчас сяду в ваше кресло и просто исцелю её без каких-либо операций но так, что Новый Год, а он наступит уже через три часа, она встретит совершенно здоровой. Я ведь, мамочка, не обычный врач, а целитель и у меня на руках не умер ещё ни один пациент. Между прочим, — я показал мамаше красную пластиковую корзинку с продуктами, — тут у меня уже заготовлена бутылка безалкогольного шампанского для Инночки. В общем освободите мне место, мамочка, у меня в этой больнице ещё очень много пациентов и помимо вашей дочери, но вот как раз мимо неё я никак не могу пройти потому, что её состояние гораздо тяжелее, чем об этом думает ваш расчудесный американский профессор. Помимо нейробластомы, развившейся после травмы, у Инночки уже поражены лёгкие, про компрессионный перелом позвоночника сразу в двух местах я уже вообще молчу, но что самое страшное, сердечко вашей девочки стучит из последних сил.

Лицо мамочки вытянулось от изумления. Инна, которой я ещё от дверей послал заряд целительной энергии, чтобы поддержать девушку, смотрела на меня глазами полными слёз. Ей стало легче дышать, да, и сердце уже не билось в груди с перебоями. Она умоляюще посмотрела на мать и сказала:

— Мамочка, пусть меня вылечит доктор Авик, пожалуйста, я не хочу умирать.

Женщина вздрогнула, как от удара плетью, но всё же с прежним упрямством спросила:

— Откуда вы знаете её диагноз?

Шагнув вперёд, я сказал строгим голосом, протягивая упрямой мамаше корзинку с продуктами:

— Взяла корзинку и марш на кухню, накрывать на стол. После моего лечения Инна будет просто зверски голодна. Мне что, силой вытряхнуть тебя из кресла, чтобы я спас ей жизнь?

Женщина схватила корзинку, вскочила с кресла и испуганным голосом попросила:

— Доктор, можно я останусь?

— Можно, — ответил я, — но о том, что я здесь был в эту новогоднюю ночь, никому не слова. Особенно этому Ронсону. — Устроившись поудобнее в мягком кресле, я взял девушку за руку, улыбнулся ей и сказал — Дружочек, как же ты умудрилась так упасть? Осторожнее нужно бегать, девочка.

Инна ответила:

— Я каталась летом на аквабайке и столкнулась с чьей-то яхтой, доктор Авик. Очнулась уже в Москве.

Кивнув, я сказал с улыбкой:

— Ну, ничего, ты главное не волнуйся, сейчас я сделаю развёрнутую диагностику и быстро поставлю тебя на ноги.

— Доктор, вы правда меня вылечите? — Спросила девушка.

— Девочка моя, за вчерашний и сегодняшний день я вылечил в этих стенах уже сто семьдесят шесть детишек. — Ответил я девушке — Нескольких буквально вырвал у Бога из рук, так что и ты у меня уже через каких-то полчаса будешь здорова, причём полностью. Надеюсь, что ко всяким аквабайкам ты будешь теперь подходить с опаской и станешь ездить на них осторожно.

Девушка улыбнулась и снова спросила:

— Доктор Авик, а как мы будете меня лечить?

Подумав, я ответил:

— Инночка, я ведь не обычный доктор, а целитель, экстрасенс. Мне будет достаточно пяти минут, чтобы посмотрев на тебя особым образом, увидеть всю картину. После этого я включу внутри тебя процесс регенерации и наполню тебя своей целительной энергией. Ты чувствуешь запах яблок? — Девушка кивнула и снова улыбнулась — Это у меня такое дыхание. Оно тоже целебное. Скажу тебе по секрету, с его помощью я уже сделал целителями многих моих друзей и они сейчас лечат детей в этой больнице. Ну, а сейчас я начну лечить тебя.

Девушка, которую я держал за руку, положила мне на руку свою узкую, исхудалую руку и спросила:

— Целитель, а вы можете сделать и меня целительницей? За то время, что я прикована к постели, я о многом думала и решила, если выздоровею, то полностью изменю свою жизнь. Если вы сделаете меня целительницей, то я буду лечить людей бесплатно.

Кивнув, я моментально принял решение и сказал:

— Я сделаю так, как ты хочешь, но для этого мне потребуется после исцеления вдохнуть в твои лёгкие Воздух Жизни, а тебе расслабиться, задержать дыхание и не дышать до тех пор, пока он не заполнит твоё тело. После этого я дам номер телефона тех людей, которых я уже сделал целителями и они тебя научат всему остальному. Мы тоже лечим людей совершенно бесплатно и даже помогаем деньгами тем, кто в этом особенно нуждается.

Когда я превратил Инну в цветущую ангельскую девушку, на что ушло около часа, пол литра моей крови и два с половиной килограмма плоти, ещё два литра крови и двенадцать килограммов плоти отдал ей невидимый Денис, боец Кота, и стал вдыхать в её лёгкие Воздух Жизни Небес, в палату вошел её отец. Этот широкоплечий дядька в дорогом костюме бросился ко мне, но наткнулся на невидимую стену и громко воскликнул:

— Валя, что это такое? Какой-то врач целует Инну, а ты стоишь и молча на это смотришь?

— Он не целует её, Коля, — ответила мамочка, — он вдыхает в неё Воздух Жизни и делает Инночку целительницей. Коленька, произошло самое настоящее чудо. Доктор Авик вылечил нашу дочь без операций и даже без лекарств.

Глава двенадцатая

Мой самый счастливый Новый Год

На Небесах всё происходит почти точно так же, как и на Земле. Что ангелы, что демоны тоже отмечают Новый Год, хотя и в другое время года, когда на Земле начинается весна. Ещё никогда у меня не было такого прекрасного новогоднего праздника, хотя я и не сидел за столом с друзьями и не держал в руках кубка с амброзией или нектаром. Вместе со своими друзьями и подругами в этот Новый Год я исцелял от тяжких недугов больных мальчиков и девочек и это приносило мне куда большую радость, чем веселье за столом, танцы на площадях и в небе, весёлые игры и прочие новогодние забавы. Мы деловито и целеустремлённо переходили от одной кровати к другой, из палаты в палату и, забыв про усталость, исцеляли маленьких пациентов детского онкологического центра даже не думая попросить, чтобы нас за это отблагодарили. Отец Инны оказался очень богатым человеком, владельцем нескольких предприятий и когда увидел, какой встала с больничной кровати его счастливая, радостная и полностью здоровая, но очень голодная дочь, стразу же схватил меня за руки и стал требовать, чтобы я принял от него деньги за лечение. Кое-как освободив свои руки, я тихо, но строго сказал ему:

— Целитель никогда не должен брать денег с больного за исцеление, папаша. Поэтому извините, но мне нужно идти в другую палату. Не одна только Инночка находится в этих стенах.

Невидимый великан Денис похлопал отца девушки по плечу и весёлым голосом пробасил:

— Вот так-то, папаша. Я твоей дочке отдал почти целый пуд из полутора центнеров боевой массы вовсе не за тем, чтобы навариться. Если ты бизнесмен и у тебя правильный, честный бизнес, то я для тебя не страшен, а вот из всех бандюганов и прочего ворья, мы все деньги до последнего копья выбьем и людям вернём.

Ден первым шагнул к двери, а поскольку никто, кроме меня его не видел, то лица у всех троих людей, находящихся в палате, вытянулись от удивления и отец Инны воскликнул:

— Доктор, если так, то создайте благотворительный фонд и я перечислю в него много денег, очень много! Сколько смогу, чтобы не разорять свой бизнес. Поймите, отдавать их всяким жуликам мне совершенно не хочется. Это бессмысленно!

Усмехнувшись, я ответил:

— Кому именно можно смело доверять деньги, вам скажет ваша дочь, Николай, но сначала ей нужно будет получить новые знания и стать настоящей целительницей. Инна, ты ведь не откажешься теперь от своих слов?

Девушка перестала жевать, торопливо, судорожно проглотила всё, что было у неё во рту и сказала:

— Ни за что на свете, Авраэль. Как только целители вернутся в Приют, я сразу же позвоню им и приеду, куда они скажут.

Что же, я был очень рад, что нашего полку прибыло. Болезни не щадят никого, ни бедных, ни богатых, вот только богатые очень редко снисходят до нужд бедных людей. Возможно, что Николай действительно исключение. Как мы и договорились, Инна оставалась в онкоцентре до третьего числа, когда снова начиналась рабочая неделя. Ну, а мы за первое и второе число вылечили всех больных детей и тихонько убрались из этого лечебного учреждения. Третьего же числа начался массовый исход мамочек и их выздоровевших неизвестно в честь чего детишек. У врачей, которые увидели их совершенно здоровыми, даже тех детей, кто уже был почти мёртв, от этого полезли на лоб глаза. Пресса быстро проведала об этом, но мамочки наотрез отказывались общаться с журналистами. Дело доходило даже до того, что они плевали в телекамеры и иногда кричали:

— Чего вы припёрлись сюда, вороньё проклятое? За очередной сенсацией? Мы вам не были нужны тогда, когда страдали тут вместе со своими детьми, не нужны мы вам и сейчас! Уйдите, оставьте нас в покое наедине с нашей, а не вашей, радостью.

Во дворе онкоцентра, вокруг Лиды и Тани собралось несколько сотен счастливых, радостных женщин, по большей части россиянок, посвежевших и набравшихся сил и здоровья за эти дни. Нет, они не митинговали, а просто разговаривали и обменивались адресами и телефонами. Находилась в этой толпе и мать Инночки, одетая очень скромно и неброско. Лидочка, прижимая к себе улыбающегося Игорька, вдруг сказала:

— Нет, девчонки, вы как хотите, а я, как только вернусь домой, устрою своему Петьке весёлую жизнь. Он же у меня умный мужик, инженер, у него пусть и маленький, но свой бизнес, бытовую технику ремонтирует. Хватит! Он только и знает, что сидеть у телика или с газетой в руках, и бухтеть. То у нас не так делают и с тем справиться не могут. Пусть, зараза, созванивается с Таниным мужем, с другими мужиками, чтобы все вместе собрались и создали в стране такую партию, которая всё в стране поменяет. Наелись мы уже всем тем, что нам дерьмократы, да, коммунисты обещают. Правые, левые, всё одна банда. Целитель наш, Авраэль, он ведь людей и дальше лечить будет и ему за этим делом некогда политикой заниматься. Что же мы, через такой ужас пройдя и получив от него такую помощь и дальше будем ждать от него добра? Нет, девочки, мужиков своих нам нужно обязательно разбудить. Поймите, наши-то мужья все головастые и рукастые мужики, раз смогли денег собрать на лечение своих детей и нас сюда отправить. Те, кто совсем бедные, до Москвы ведь не доехали. Я говорила с Авиком несколько часов назад и он сказал, что на этом ни за что не остановится. Против Бога, говорит, пойду, но людей исцелять буду, только Бог ведь ему и сам помогает. Я же видела, каким бодрым он встал от постели последнего малыша. Это не спроста, он ведь целых четверо суток целительством занимался и я сама видела, скольким детям он свою кровь отдал. Так что же мы теперь, так и будем молчать, словно скотина безответная? Ну, кто со мной согласен, девочки?

Таня поцеловала её в щёку и сказала:

— Девчата, а ведь Лида права. Только нам и самим тоже нужно вместе с мужьями идти в эту чёртову политику, а то в неё одни только болтуны и жулики из-за того, что мы такие инертные. Лезут и нами потом мало того, что командуют и помыкают, так ещё и нас же грабят беспощадно, словно враги какие.

Ей ответил одобрительный гул голосов и я невольно почесал макушку. Честно говоря, как раз о политике я и не думал никогда, как, впрочем, и Мамонт, не говоря уже о Маше и Лике. У нас как-то и без политики своих хлопот хватало. Женщины, между тем, были настроены очень серьёзно и решительно. Они не расходились около часа, обменялись все адресами и телефонами и, как я понял, решили устроить своим мужьям серьёзную взбучку, чтобы побудить их к активным действиям, а ведь они все были провинциалками. Когда они покинули онкоцентр, в котором царила чуть ли не паника, мой призрачный двойник не развеялся бесследно. Мне было очень интересно посмотреть на то, какие действия предпримет Николай Викторович Сотников и ещё несколько господ, дети которых, как и Инночка, лежали в онкоцентре. Он подъехал к онкоцентру через пару часов на чёрном «Мерседесе», в сопровождении джипа с охраной, подождал в холле ещё семерых мужчин и они все вместе направились в большой, роскошный кабинет главврача онкоцентра. Там, за столом уже собралось десятка полтора врачей и все выглядели подавлено и растеряно. Они попросту не понимали, что произошло.

Николай Сотников вошел в кабинет вместе со своим адвокатом и остальными отцами больных детей, которые также привели с собой адвокатов. Назревал крупный скандал и мне стало интересно, чем же всё закончится. Тем более, что никаких претензий никто из них врачам не мог предъявить. Ну, не в состоянии земная медицина делать то, что можем мы, ангелы-маги. Как только все расселись, слово взял господин Сотников:

— Господа, как вам это уже известно, сегодня утром моя дочь покинула онкоцентр совершенно здоровым человеком, но вы не имеете к этому никакого отношения. Как я вижу, вы все поражены тем, что все дети, которые у вас лечились, выздоровели без какого-то вашего вмешательства. Более того, я даже готов доказать это в суде, что они выздоровели вопреки вашим усилиям, а не благодаря им. Чем и намерен заняться в ближайшее время, обратившись с иском в суд. Ну, а для того, чтобы вам стало хоть что-то понятно, я проясню ситуацию. Всех наших детей за истекшие четверо суток вылечил целитель Авраэль. Как он это сделал, мне неведомо, но я лично разговаривал с ним. Это великий, воистину, святой человек огромной доброты, который обладает даром целителя, а вот вы все рядом с ним, шарлатаны и жулики. Нет, я не стану обвинять вас в том, что вы неправильно лечили мою дочь. Ваша вина заключалась в другом. Вместо того, чтобы честно мне сказать — ваша дочь неизлечимо больна, вы охотно приняли её в своём онкоцентре и стали заверять меня, что сможете ей помочь. За те два месяца, что Инна находилась здесь, ей день ото дня становилось только хуже, а ведь её пребывание здесь обошлось вне в полтора миллиона евро. Более того, это по вашему настоянию из Америки прилетел профессор Джеймс Ронсон, который ничем ей не мог помочь. Зачем? Зачем вам понадобилось так издеваться надо мной и моей женой? Ведь вы могли честно сказать нам, ваш ребёнок смертельно болен, готовьтесь к самому худшему. Тогда я поместил бы Инну в хоспис где-нибудь на берегу моря и не покидал бы её до последнего вздоха. Да, сейчас моя дочь совершенно здорова и даже более того, я никогда не видел её раньше в столь прекрасной физической форме. Тем не менее это не снимает с вас ни моральной, ни юридической, ни финансовой ответственности за ваше бессердечие и полную некомпетентность. В дальнейшем вы будете иметь дело с моими адвокатами, которых возглавляет господин Чирков. Надеюсь это послужит вам хорошим уроком на будущее.

Остальные семеро отцов заявили свои претензии в куда более эмоциональной форме, но не это было главным. Когда все пятеро мужчин вышли из онкоцентра, то не разъехались, каждый в свою сторону, а отправились все вместе в ресторан. В нём для них уже был накрыт в отдельном кабинете стол и всё тот же Николай Сотников, заводя товарищей по несчастью в него, сказал:

— Ну, мужики, это нужно отметить. Благодаря целителю Авраэлю, это для меня самый счастливый Новый Год. — Семеро мужчин, которые были немедленно извещены, что их дети выздоровели, прилетевшие в Москву из разных уголков страны, с ним согласились, а Николай продолжил свою мысль — Но я позвал вас сюда не только за этим. Мужики, мне не жалко этих денег. Через пару недель я отзову иск и вам советую сделать то же самое. В конце концов не деньги делают нас, а мы делаем деньги и потому не разоримся. Дело тут в другом, парни. Из вас всех я один видел целителя Авраэля. Это высокий, под два метра, стройный, светловолосый парень, на вид не то чтобы писаный красавец, но обаятельный, с добрыми голубыми глазами. Ему не больше тридцати, но это удивительный человек. Он ведь не только вылечил всех детей, он каждой мамаше и бабушке дал денег и немало, чтобы тем могли добраться до дому. Ну, для мен и моей семьи Авраэль и ещё кое-что сделал, так что он мне теперь роднее родного брата, но не в этом главное. Сегодня утром я попросил Валю остаться и посмотреть, что будут говорить женщины и вот что сказали некоторые. Они хотят, вернувшись домой, заставить своих мужей создать партию. Причём такую, которая будет состоять не из каких-то там горлопанов и лизоблюдов, а из нормальных мужиков всех национальностей, а не только из одних русских, как того многие боятся. В общем я буду её финансировать и стану в ней рядовым, ни на что не претендующим, членом. Мне политика до этих пор была неинтересна, но надо же что-то делать. Авраэль ведь был в онкоцентре не один. Он учит и других людей целительству, а раз так, то и мы не должны сидеть в креслах и мять яйца глядя на то, какой бардак царит вокруг.

Как и заявление, сделанное Лидой, слова Николая тоже не были сказаны впустую и восемь мужчина разного возраста, от тридцати и до примерно шестидесяти, стали сосредоточенно обсуждать возможность создания такой партии как раз на фоне того, что в России появился такой целитель, который справляется даже с онкологическими заболеваниями. Один из мужчин, самый пожилой, но тем не менее отец семилетнего мальчика, сказал:

— Господа, я уже не мальчик и давно не верю ни в какие сказки, но в этот Новый Год у меня заново родился сын и я снова поверил в чудеса. Мне всегда казалась, что все эти слова относительно Эры Водолея и того, что Россия поведёт за собой весь мир казались до этого дня пустым звуком. Коля, спасибо тебе, что пригласил меня в этот ресторан, чтобы отпраздновать такое счастливое, для нас всех, событие. Простите, что я не смогу выпить вместе с вами, не то уже здоровье, но его хватит, чтобы помочь тем людям, которые создадут действительно народную партию всем, чем только смогу. Ещё лет с пяток я продержусь, а за пять лет, при желании, сделать можно очень многое.

Услышав эти слова, я усмехнулся. В ресторан уже входили Вагон и Кот, одетые в строгие, тёмные костюмы, но без галстуков, те просто не могли обхватить их накачанные шеи, которые, как и я сам, тоже видели и слышали, о чём идёт разговор в кабинете для VIP-гостей заведения. Он подошли к дверям кабинета и Кот попросил телохранителя передать господину Сотникову, кто он и от кого пришел. Войдя в уютный, красиво обставленный кабинет ресторана, они представились чин по чину и их попросили присаживаться. Николай взволнованным голосом спросил:

— Вы тоже целители?

Кот усмехнулся и ответил:

— Нет, на целителей мы не тянем. Мы, скорее, доктора, но не обычные, а те, которых вызывают тогда, когда нужно провести специальную операцию и удалить без шума и копоти особо опасную заразу вроде бандитов и террористов. Вот в этом деле мы настоящие целители, лечим раз и навсегда. Ну, а сюда мы пришли только с одной целью, пригласить вас к себе в гости, чтобы настоящие целители вылечили и вас от чего угодно. Для них тоже нет ничего невозможного. Нас Авик послал только для этого.

— Мы сможем с ним встретиться? — Спросил Николай — Нам нужно поговорить по одному очень важному вопросу.

Кот улыбнулся и ответил:

— Сможете, но не сегодня. Ему нужно отоспаться. Это мы стояли в боевом охранении, а он всё это время вкалывал. Как только вышел из онкоцентра и сел в машину, тотчас отрубился, но завтра в полдень вы с ним обязательно встретитесь. Только я сразу предупреждаю, если вы хотите поговорить с ним о том же самом, о чём говорили сегодня утром женщины, то тут он вам не помощник, господа. Он простой целитель, хотя и великий.

Только после этого я развеял всех своих призрачных двойников кроме тех двоих, которые к тому времени стали полностью подчиняться Наташе и Олесе, и отдался во власть Морфея. На следующий день, в полдень, мы все действительно встретились в загородном доме Николая. Там собралось немало народу, ведь в Москву за детьми приехали не только их отцы, но и бабушки с дедушками. Оно и понятно, люди состоятельные, могут позволить купить себе билеты даже на рейс Нарьян-Мар Москва. Их успели исцелить от хворей и потому радовались все ничуть не меньше детей. Инна уже рвалась в бой. В том коттеджном посёлке, где она провела ночь вместе с родителями, ей рассказали о том, что такое быть ангелом земным, а небесным. Ну, и, естественно, магом-целителем, а не каким-то там экстрасенсом.

Честно говоря, лично я в этот большой и красивый загородный дом, стоящий на участке в семьдесят гектаров, ехал только за тем, чтобы повидать свою новую, пусть и не прямую, но всё же ученицу, и, как бы дочь. У меня и в мыслях не было говорить с этими людьми о политике, но когда мы все вместе сели за стол, то уже он ней через полчаса зашел разговор. Точнее о том, как создать новую партию. Все дружно говорили о том, что стране нужна новая объединяющая идея, а Николай и вовсе заявил:

— Я считаю, друзья мои, что этой идеей может стать оздоровление нации. Всех россиян. За это все проголосуют.

В ответ на это я хмуро буркнул:

— Нет, уж, Коля, мы как-нибудь и без политики народ будем лечить, а кроме того не забывай, далеко не всем хочется лечиться. Некоторые, представь себе, лечиться не желают. Я не так давно предложил одному мужику свои услуги, пообещал вылечить его от алкоголизма в числе всего прочего, так он меня за это самого вылечил. Так по голове костылём ударил, что я в грязи на спине растянулся. Будь уверен, он далеко не один такой.

Ещё вчера старый, а сегодня просто пожилой, но крепкий подвижный татарин из Казани, Ильдус, сказал, кивая:

— Да, это так, сегодня даже у нас, в Татарстане, многие татары если за что и проголосуют, так только за то, чтобы им водку бесплатно давали, а ведь мусульманам Аллах пить запрещает.

Улыбнувшись, я тут же оживлённо сказал:

— Вот-вот, Ильдус, и я про то же самое говорю. Для этой вашей партии нужна другая объединяющая идея. Например, вывод страны из затянувшегося кризиса, который в ней уже пятый год, как поселился и не съезжает никуда.

Николай вздохнул и проворчал сердито:

— Да, в этом кризисе мы надолго завязли. Экспорт упал чуть ли не втрое. Хорошо, что моя продукция на внутренний рынок ориентирована, да, и на экспорт я её тоже отгружаю, но заводы всё равно максимум на пятьдесят процентов своей мощности работает. Оборудование изнашивается, а на его замену, не говоря уже о развитии производства, у меня денег уже не хватает. Только и могу делать, что ремонтировать. Народу же зарплату надо платить? Надо, иначе он совсем с катушек съедет.

Павел из Екатеринбурга, отец семилетнего Виталика, у которого был рак желудка, выпрямился и громко сказал:

— Авраэль полностью прав, ребята. Нужна общенациональная, объединительная идей, спроецированная в первую очередь не на политическую, а на экономическую плоскость и я такую знаю. Это сельское хозяйство. У меня на Урале целая сеть продовольственных супермаркетов, в которых за год отовариваются миллионы людей, а что я выкладываю на прилавок? Да, чёрт знает что! Вот, к примеру, что мы сейчас видим на этом столе? Ну, с сёмгой всё ясно, как божий день, она норвежская. Мясо? Оно точно из Франции. Да, отличная на вид говядина, мраморная, но хрен его знает, чем тот француз этого бычка кормил. Ребята, Западная Европа каждый год закупает двадцать пять миллионов тон генномодифицированной сои, чтобы ею скот кормить. Вот кто мне скажет, из-за чего у моего Виталика рак желудка приключился? А ведь он не с помойки питался. Я точно могу сказать, из-за той импортной дряни, которую в Россию везут. Так что начинать нужно не с технологического перевооружения заводов и фабрик, на это потребуется добрых двадцать триллионов долларов и ни к чему хорошему не приведёт. Николай Викторович правильно говорит, экспорт упал и будет продолжать падать. Нужно начинать с сельского хозяйства и вот почему. Я сейчас заканчиваю строительство собственного тепличного хозяйство. Проект наш, русский. Всё оборудование тоже и вот какая в нём изюминка. В своих новых теплицах с одного гектара я буду получать восемь тысяч центнеров картофеля, а ведь я ещё собираюсь выращивать в них морковь, лук, баклажаны, болгарский перец и всё это без малейших следов химии. Одни только биотехнологии для защиты растений от вредителей. Ведь это же теплица. А называется такой приём в современном сельском хозяйстве — индустриальное, интенсивное земледелие. Авраэль, та объединяющая всех национальная идея, о которой ты сказал, которая поможет нам создать новую партию трудящихся, — увидев улыбки на лицах коллег, Паша проворчал, — отставить улыбочки, бизнесмен тоже пахарь, в общем она называется индустриально-аграрная революция.

— Ну, ты молодец, Паша! — Воскликнул Иван Денисович, самый старший из бизнесменов — У нас же зона рискованного земледелия! Так что ты не в ту сторону линию гнёшь.

Павел не обиделся, а громко рассмеялся и воскликнул:

— Иван Петрович, дорогой вы мой! Да, на хрен нам сдалось это чёртово земледелие? К вашему сведению, зерном нас спокойно смогут обеспечить Ростовская область, Краснодарский край, Ставрополье и Алтай. Выше крыши зерна дадут. Вы просто не хотите уяснить другое, вся Россия от Смоленска и до Владивостока, от Архангельска и Кизляра, это зона уверенного животноводства! Двиньте на село технику и начните выращивать на земле корма, а не поганые семнадцать центнеров дерьмового зерна с гектара. Да, вам одна только сурепка, благородно называемая рапсом, скошенная в пору цветения даст вам туеву хучу белковой зеленой массы, а ведь есть культуры куда более производительные, амарант, топинамбур, та же кукуруза в тёплых районах. Даже самая обычная лебеда, как это ни смешно, является отличным белковым зелёным кормом. Правда, в свежескошенном виде корова её не жрёт, но зато в виде гранул трескает за милую душу, а у нас в России, к вашему сведению, господа, есть такие технологии, которые позволяют получать почти стопроцентный, сухой, гранулированный, зелёный протеин, который год не портится, а это вам не какая-то вонючая соя с перекошенными генами.

У Паши быстро нашелся ещё один оппонент, который от волнения вскочил со стула и воскликнул:

— Пашенька, милый ты мой, а трудовые ресурсы? Хотя я и металлург, парень, у меня тоже есть свой свинокомплекс. Горновых ведь мясом нужно кормить, а не бутербродами с гидроколбасой, иначе у домны ты фиг смену простоишь просто так, возле чугуна расплавленного, жопу грея. Так я туда рабочих из города вожу потому, что село обезлюдело!

Честно говоря, мне очень понравилась реакция Павла на этот, как я полагаю, важный вопрос, заданный ему:

Он тоже вскочил со стула и воскликнул:

— Виктор Семёнович, дорогой ты мой, а ты снеси в деревне все халупы и построй там такие коттеджи, в которых мы сегодня ночь провели! Да, проложи к этим сёлам дороги, оптоволокно туда брось, чтобы у людей Интернет был, бассейны и спортзалы, школы новые построй, детские сады. Что тогда сделает тот народ, который в города скочевал? Правильно, в деревню работать ломанётся, а когда узнает, что там средняя зарплата две штуки баксов и им придётся не навоз вилами кидать, а работать на современной импортной технике, своей то у нас в России нет, а ту, которая есть, лучше к тебе на металлургический комбинат сразу на переплавку отправлять, то ты людей в городе цепями не удержишь. Да, ты и сам это по своему Магнитогорску прекрасно знаешь. Мы же с тобой соседи и у меня в Магнитке семь супермаркетов «Берёзка» стоят. У нас в Ебэ каждый второй житель мечтает жить в деревне, на свежем воздухе и пить парное молоко, хотя мне бабушка его никогда не давала, оно вредное.

Виктор Семёнович сразу же сел, развёл руками и сказал:

— Ну, если начинать с жилья и дорог, то тогда да, народ в деревню и из Москвы поедет, прямо от стен Кремля. Да, и я, честно говоря, наверное тоже продам свой металлургический комбинат и в деревню перееду. Мне ведь всё равно каким предприятием руководить, я быстро во всё вникаю, а Лерочка сказала, что теперь мне и сто двадцать лет не старость. В общем я за твою индустриально-аграрную революцию, записываюсь в её комиссары. Село поднять, это стоящее и благородное дело.

— Всё правильно, Виктор Семёнович, — кивнув, сказал с улыбкой Павел, — ты уловил суть, но в животноводстве самое главное, это сначала создать кормовую базу, между прочим чистые корма всему миру нужны, тем более гранулированные, а вместе с ней построить дороги и отличное жильё для людей. Тогда никакой проблемы с трудовыми ресурсами не будет.

Игорь Денисович, пятидесятилетний банкир из Волгограда, отец четырнадцатилетней Нади с раком крови, всё время что-то считал на своём калькуляторе. Широко заулыбавшись, он сказал:

— Ребята, вы все производственники, даже Паша, а потому народ рисковый, а я банкир со стажем и к тому же потомственный. У меня ещё бабушка сберкассой заведовала при Сталине, и для меня риск это самое страшное слово. Я тут посчитал кое-что и чуть ли не в ужас пришел. У нас в стране сейчас только брошенной пашни двадцать шесть миллионов гектар и тысячи покинутых людьми сёл. Если говорить об индустриально-аграрной революции, то нужно не экспериментами заниматься в отдельно взятом колхозе, а проводить ковровое бомбометания. Извините, что так говорю, но я служил в стратегической авиации, въелось, знаете ли. Так вот, Паша, я тебе готов немедленно дать четыреста миллионов долларов, если ты мне покажешь возвратные денежные потоки. Куда ты продашь такую прорву мяса? Это же десятки миллионов тонн, если обустраивать все сельские районы страны, а не заниматься точечным ремонтом, как это привыкли делать хитрожопые дорожники. Ещё меня интересует вот какой вопрос, сколько такая революция будет стоить хоть в долларах, хоть в рублях, хоть в евро. Учти, мы стабфонд, благодаря затянувшемуся кризису, полностью профукали и если я чему удивляюсь, так это тому, как этот паровой котёл, под названием Россия, ещё не взорвался. Кстати, на Западе и своего мяса навалом.

Павел широко заулыбался и начал свой вопрос с ответа, причём в его голосе звучали нотки Нинель Исаковны:

— А ви-таки кушали ету мясу? Игорь Денисович, европейские белковые и витаминно-минеральные корма не позволяют получать хорошее мясо. То дерьмо, которое они выращивают вместо говядины, даже собакам давать нельзя. Но это ещё что, у американцев есть мясо ещё хуже, чем французское и немецкое, бигмаковская говядина. Знаете, чем они откармливают бычков? Я скажу, я был в Штатах на одном таком откормочном комплексе на восемьдесят тысяч голов. Бычки там стоят в кассетах, как патроны в обойме, и в кормушки им кладут такой корм — соломенная сечка смешанная с сухим куриным помётом, политая премиксами. При этом им ещё и колют анаболики и чуть ли не литрами антибиотики, чтобы эти быки не сдохли. Поэтому меня только от одного слова гамбургер тошнит и учтите, я на этот откормочный комплекс тайком пробрался, под видом английского журналиста. Русского человека туда ни за что не пропустят. Поэтому вся Европа будет покупать наше дешевое, экологически чистое мясо и мясные продукты. Кстати, ещё и потому, что всю сельхозтехнику мы будем закупать у них, а это огромные заказы для европейских концернов. Далее, огромный рынок сбыта мусульманский мир, это миллиард жителей и уважаемый Ильдус Рахимович вам это подтвердит. — Дед Ильдус энергично закивал головой — Ни один правомерный мусульманин никогда не возьмёт в руки кусок говядины, если бычок не был забит по мусульманской методике, а она у них совсем другая. Мусульмане скот режут и при этом кровь медленно вытекает из быка, он падает на колени и засыпает, а не бьётся в муках. Что делают европейцы и американцы, да, и наши варвары тоже? Бьют быка электрошоком, поднимают тушу талью за задние ноги и сдирают с него шкуру с ещё живого. При этом происходит огромный выброс адреналина в кровь и мышцы, и мы получаем отравленное мясо. Поставьте на бойни мусульман и этот вопрос будет моментально решен в нашу пользу. Далее, индийский рынок. Индусы не едят говядину. Корова священное животное в Индии, но барашку и свинину они жрут за милую душу, а их миллиард с лишним и они там даже крысятину едят. Про Китай с его миллиардом голодных китайцев, говорить или не надо? А про Африку? Там мяса просто тотально не хватает. Да, там вообще жрать нечего и всё по причине всё того же мирового падения спроса на сырьё. Весь мир может экономить на чём угодно, снизит потребление бензина и газа, леса и металла, золота и бриллиантов, но жрать не перестанет! Это даже не нуждается в доказательствах. Ну, и теперь о деньгах, то есть об инвестициях. Когда пять лет назад лопнул мировой пузырь финансовых спекуляция, деньги ведь никуда не исчезли, они просто поменяли своих хозяев и сейчас те люди, которые прибрали их к рукам, сидят и думают, куда бы их вложить, чтобы обеспечить им хоть минимальный рост. Поэтому российская индустриально-аграрная революция как раз именно для них свет в окошечке, больше ведь деньги вкладывать некуда. Вон китайцы сдуру купили компанию «Форд», а теперь не знают, как от неё избавиться. Кстати, Игорь Денисович, меня арабы уже задолбали своими предложениями о дешевых кредитах. Под три с половиной процента годовых согласны деньги давать. Раньше я от них рожу воротил, своих хватало, а теперь, пожалуй, как только начнём новую партию разворачивать, соглашусь. Тем более, что денег нужно всего каких-то пятьсот миллиардов даже не евро, а долларов.

Банкир поднял руки вверх и сказал:

— Ребята, сдаюсь. Паша лично меня убедил. Его индустриально-аграрная революция действительно способна вытащить нашу страну из экономического кризиса и очень быстро, всего за каких-то пять лет. Бычки ведь растут два года всего, да, и тёлок в этом же возрасте под быка подводят, а скот в Канаде сейчас можно покупать без каких-либо проблем. Только проплати деньги на два года вперёд, чтобы его для нас вырастили, да, но и эти два годы мы сможем очень успешно продавать корма. Сейчас начало января, этот год мы уже считай потеряли, но следующий точно будет годом старта индустриально-аграрной революции.

Ещё один промышленник, Евгений Васильевич, вагоностроитель из Челябинска, тягостно вздохнул и спросил:

— А что нам делать с большой индустрией, Паша?

Как это ни странно, но у этого молодого парня и на этот вопрос, который даже мне, ангелу с Небес, показался сложным, нашелся простой и ясный ответ:

— Женя, а её нужно делать маленькой. Понимаешь, воспроизводство индустрии в прежних, гигантских масштабах, потребует десятков триллионов долларов, а на всю российскую индустриально-аграрную революцию потребуется на первом этапе всего пятьсот миллиардов. В масштабах нашей страны это, как ты прекрасно знаешь, небольшие деньги. Ну, а свои вагоны ты сможешь ведь производить и на втрое меньших площадях. Село денег заработает и обязательно станет твоим инвестором.

— Не забывай, у меня есть ещё и военные цеха. — Сердито нахмурившись сказал Евгений Васильевич.

Всё это время молчавший Борис улыбнулся и успокоил его:

— Женя, как специалист своего дела, я тебе так скажу. России уже очень скоро не будут нужны ни танки, ни самолёты. Поэтому не беспокойся об этом. Ну, а к тому же у нас в любом случае точно нет и не будет триллионов долларов, если не вложить в индустриально-аграрную революцию пятисот миллиардов.

Хозяин дома вздохнул и спросил:

— Ну, и как нам создать всего за год такую партию, которая сможет заявить о таком повороте? Знаете, как построить бизнес за год, имея за душой всего тридцать две тысячи долларов, я ещё представляю, но только не это. Кроме того на нас же мигом ополчатся все остальные партии.

Вот тут приуныл даже Паша и развёл руками. Зато Инночка заулыбалась и стала всем пенять:

— Это надо же, такие умные и богатые дядечки, а такого простого вопроса не могут решить. Папа, в наше время пробивной контент решает всё! В мире, папочка, есть такая бомбовская штука, как Интернет, а в нём сегодня, не смотря на кризис, постоянно сидит более тридцати миллионов человек и они не одни только порносайты рассматривают, но ещё и ищут в нём самую разную информацию. Да, с таким контентом я тебе в нашем Рунете за три месяца такую партию создам, какая никаким коммунистам и прочим пофигистам не снилась. Это же просто, говоря умным языком, все ваши электоральные слои привязаны к Интернету, а ведь каждый, кто пойдёт за той женщиной, которая первая сказала, что нужно создать новую партию возрождения…

— За Лидой Петровой из Курска. — Вставил я своё словечко.

— Вот именно, за Лидой Петровой, получит от этого, как руководитель партячейки, как минимум должность главы администрации но не какого-то убого села, а аграрно-индустриального сельского поселения. Ну, а кто-то сможет стать и руководителем агропромышленной компании. Думаю, что ради этого многие оторвут попу от стула и сходят к соседям, если у них на руках будет клёвый, пробивной контент.

— А почему пробивной, Инночка? — Спросил дочь отец.

— Да, потому, папуля, — ответила они, — чтобы людям корку на мозгах пробивало. Они же все сидят и думают, что в Кремле за них всё решат и Кремль их всех накормит, напоит, оденет и обогреет. Вот только чем? Стабфонд-то страна уже проела.

Паша встал, прошелся по залу, повернулся к Инне и спросил, радостно улыбаясь:

— Интернет, говоришь, Инночка? Да, про него-то я как раз напрочь забыл, да, сам я им и не пользуюсь, некогда, но мне моя секретарша из него часто достаёт разные материалы и я даже знаю как это называется, нагуглить. Господа, а не поехать ли нам завтра всем вместе в Курск, чтобы посмотреть на Лидию Петрову? Судя по всему, она женщина очень энергичная и вполне может стать тем самым организующим началом, которое самым благотворным образом повлияет на умы людей в России. Ну, а на роль Председателя партии, как я думаю, кандидат и сам найдётся.

Я тут же возмутился:

— А почему это не Лидочка возглавит вашу партию? Она, между прочим, умница, кандидат экономических наук и преподаёт в институте экономику.

Меня тут же одёрнул Кот:

— Да, потому, Авик, что в нашей стране в первую очередь сами женщины не станут голосовать за женщину на президентских выборах. Про мужиков я уже и не говорю. Зато она действительно сможет создать такую партию. Если её, конечно, поддержат мужчины. В общем я поеду с вами, парни, и возьму с собой несколько бойцов покрепче, чтобы они остались там и Лидочку прикрывали от всяких недоброжелателей. Хотя индустриально-аграрная революция это и не призыв к бунтам и неповиновениям, кое-кому это может не понравиться. Всяческому мелкому местному быдлу. Против этой революции и в Кремле никто не посмеет слова сказать. В нашей стране столько столетий держали село в чёрном теле, обирая его до нитки, что выступить против подобных преобразований означает попросту подписать себе смертный приговор. Народ точно взорвётся. Люди же не дураки, они умеют считать деньги не хуже, чем Игорь Денисович и сразу поймут, что тонна мяса стоит минимум в пять раз дороже, чем тонна нефти. К тому же мясо растёт себе и растёт каждый года, только суй ему траву в кормушку, а вот нефть скоро закончится.

Паша снова воскликнул весёлым голосом:

— Витя, к твоему сведению каждая корова помимо молока и мяса даёт за год ещё и семьсот литров топлива.

— Это как ещё? — Удивился Кот — В виде сливочного масла что ли и животного жира?

Павел замотал головой и воскликнул:

— Нет, в виде сжиженного метана, который можно получить из навоза. В Китае, между прочим, таким образом его получают в огромных количества и этот метан очень большое подспорье для китайской экономики, но у нас его можно получать вдвое больше. Возможность развить интенсивное, индустриальное животноводство это колоссальное преимущество России перед остальным миром. Мы ведь северная страна, а коровы любят прохладу. В жарком климате они себя отвратительно чувствуют.

Вечер закончился тем, что мы все решили на следующий день отправиться в Курск, чтобы навестить там Лиду, и разошлись по своим комнатам спать. Честно говоря, мне стало интересно, чем же закончится затея моих новых друзей.

Глава тринадцатая

Курская аномалия

Наутро, по здравому размышлению, было решено всё же не выезжать немедленно в Курск, а сначала взять хотя бы три дня на подготовку. Всех моих друзей, даже Машу с Ликой, охватил политический азарт, которого я, честно говоря, не понимал. Скорее всего по той причине, что у нас на Небесах, как и в Аиде, политикой даже и не пахло. Правда, Борис, когда я рассказал ему о наших порядках, хмуро буркнул: — «Геронтократия», и тут же перевёл это слово, хотя я сразу же понял его значение: — «Власть старых пердунов». Можно подумать, что у них, на Земле, власть молодых пердунов хоть чем-то лучше. У нас, по крайней мере, на Небесах полный порядок, разве что лодырей развелось слишком много, все только и делают, что веселятся, но это, наверное, и правильно, когда ты маг, то вкалывать до седьмого пота уже не нужно. Магическое заклинание тебе и огород вскопает, и репу посеет, и надлежащий уход за ней обеспечит, даже урожай уберёт, все приготовит и на стол тебе поставит.

Чем занимались мои друзья все эти три дня, я даже не знаю, но они постоянно созванивались с кем-то, о чём-то договаривались и в конечном итоге, на четвёртый день мы выехали в Курск очень большой делегацией, кроме нас собралось ещё человек триста, не меньше. Две трети из них были мужчины, отцы тех детей, которых мы исцелили. Из Москвы мы выехали на десяти автобусах и множестве машин. В сам Курск мы не стали въезжать, а проехали мимо и вскоре очутились в сосновом бору на берегу реки, в большом доме отдыха. Он был не таким уж и роскошным, но довольно уютным и самое главное, мы все в нём поместились. Это мероприятие было названо учредительной конференцией, но я в ней не участвовал. Маша и Лика тоже и вот почему. Ещё на подъезде к Курску, нас встретили Лида и Алексей, которые сидели в милицейской машине с мигалками на крыше. Муж Лиды поехал вместе со своим другом впереди, а сама она подсела в нашу машину. Маша, Лика и ещё двенадцать самых опытных магов-целителей тоже приехали в Курск. Лика, как всегда сидела за рулём, а я всю дорогу впереди, но затем пересел на заднее сиденье, чтобы поговорить с Лидой, как она просила. Теперь у нас была, как сказал Кот, скромная и неприметная «Тойота-Лендкрузер», как по мне, так целый дом на колёсах.

В общем это от Лиды я узнал, что в Курской области есть маленький рабочий посёлок Глухой, одно из самых гнусных, в смысле экологии, мест в России. Родители Лида Петровой были родом не из самого посёлка, а из соседней деревни, жители которой, лет пятьдесят назад, стихийно снялись с обжитого места, чтобы покинуть его навсегда и вот почему. После войны, в двенадцати километрах от их деревни, стоявшую на возвышенности, построили какую-то секретную лабораторию в сосновом бору. Рядом с ней вырос посёлок Глухой, в котором жили в основном те люди, которые строили лабораторию, а затем, неподалёку, в том же бору, подземные бункеры-хранилища для какой-то химической, да, к тому же ещё и радиоактивной, дряни. Какие исследования проводила там небольшая группа учёных, которую охранял целый батальон солдат, неизвестно, но уже через несколько лет люди были поражены тем, что корова родила шестиногого телёнка с двумя головами. Ну, а вскоре начался массовый падёж птицы и скота. Это было начало шестидесятых, когда в тюрьмы за одно неверное слово уже не сажали, но и открыто возмущаться ничем, даже такими вопиющими фактами, не давали.

Жители деревни, понимая, что в лаборатории нахимичили чего-то очень опасного, побросали свои дома, да, им особенно и бросать было нечего, в деревню даже электричества не провели, а полы в избах были преимущественно земляные, и уехали кто куда в каких-то три дня. Жители посёлка уехать никуда не могли. Через несколько лет верхние два этажа лаборатории, большая часть которой находилась глубоко под землёй, взорвали, обломки сгребли бульдозером в кучу, забетонировали и насыпали сверху холм земли. Точно так же поступили и с оголовками бункеров в лесу, к которым от лаборатории были проложены бетонные дорожки. Даже бетонные плиты, по которым когда-то люди в костюмах химзащиты, с противогазами на головах, возили на тележках какие-то оранжевые, словно тыквы, шары, сволокли к взорванным бункерам, сложили их там и залили сверху бетоном, после чего насыпали ещё пять холмов. Вся территория площадью в несколько десятков квадратных километров, так осталась огорожена тремя рядами колючей проволоки, вот только после того, как воинскую часть закрыли, а солдат увезли, стать охранниками особого объекта предложили жителям посёлка и те, не иначе, как сдуру, согласились, позарившись на высокую зарплату.

Людей не смутило даже то, что они жили не в нормальных кирпичных домах, а в двухэтажных деревянных, засыпных зданиях барачного типа. Те, кто когда-то строили секретную химическую лабораторию, уже давно умерли и редко кто дожил до пятидесяти пяти лет. Теперь в Глухом жили уже их внуки. Жили не смотря на то, что больше половины сосен в лесу погибло и они стояли чёрные и страшные. Их не брала никакая гниль. На остальные же, выжившие деревья, тоже нельзя было смотреть без содрогания, так на них подействовала ядовитая химия. Даже трава там росла странная, с синеватым отливом и очень тёмная, а о том, чтобы вырастить хоть что-то, не приходилось и мечтать, но люди, живущие в лесном, сажали огороды в брошенной Сосновке, дома в которой, а это были сплошь одни только мазанки, практически развалились.

Сейчас население посёлка Глухой составляло четыреста семьдесят шесть человек и они по-прежнему охраняли Зону, но при этом все поголовно были больны. Лет пятнадцать назад в Глухой приезжала комиссия из Москвы, в состав которой входили химики, которая сделал вывод, что почва очистилась, запретную зону можно снять и полигон не охранять. После этого зарплату всем жителям посёлка резко урезали, но поскольку в восемьдесят шестом на Глухой ещё и выпали радиоактивные осадки после взрыва на Чернобыльской АЭС, то людям стали выплачивать пособие, как и ликвидаторам аварии. Ещё их пообещали переселить в Курск и дать всем квартиры, но об этом курское руководство очень быстро забыло. Вот так они с тех пор и жили на этой свалке химических отходов. Впрочем не жили, а медленно умирали, брошенные на произвол судьбы властью. Вот туда-то мы и направились вместо того, чтобы заниматься разговорами на учредительной конференции.

Лида только потому и села в нашу машину, чтобы рассказать мне о посёлке Глухом, а я сразу же сказал, что мы обязательно поможем этим людям. Вместе с ней в дом отдыха на Сейме приехало ещё человек пятьдесят курян, которые захотели создать вместе с этой женщиной новую партию. Как только я сказал Лиде, что завтра же с утра мы отправимся в посёлок Глухой, она тут же захотела ехать с нами, но я указав ей на множество людей, выходящих из автобуса, с улыбкой сказал женщине:

— Лида, все они приехали в первую очередь к тебе. Поэтому оставайся, тем более, что с тобой тоже приехало много народа и без тебя здесь теперь точно не обойтись.

Не знаю, чем Лида занималась все эти дни и о чём говорила с мужем и другими людьми, но она кивнула и согласилась:

— Да, теперь я точно не могу покинуть их, хотя мне и хочется помочь людям в Глухом. Спасибо тебе, Авик, что ты откликнулся на мою просьбу. Кроме тебя, им никто не поможет.

На следующий день, на трёх джипах, рано утром, в сопровождении двух военных грузовиков и милицейской машины, мы выехали из дома отдыха «Сосновый бор» в Курск. Николай, отец Инночки, показал себя очень запасливым человеком. У его компании имелся большой надувной шатёр-госпиталь вместе с раскладными кушетками, который он прихватил с собой на тот случай, если в Курске будет негде провести конференцию. В нём могли спокойно поместиться восемьсот человек. Именно его вез внутри своей здоровенной металлической будки один немецкий военный грузовик. Во втором находились раскладные металлические кушетки и столики. В доме отдыха и без того имелся прекрасный зал на четыреста двадцать мест, а вот нам нужно было где-то собрать всех людей, чтобы сначала объявить им о прибытии группы целителей, а потом исцелить всех и хорошенько накормить. Для того, чтобы людей было чем накормить, мы первым делом заехали на большой оптовый продовольственный склад, куда нас привез Семён, друг Алексея и капитан милиции.

На этом складе мы купили целую фуру продуктов, арендовав на трое суток и её саму. Водители у нас имелись, и в полдень поехали в посёлок Глухой, расположенный всего в сорока двух километрах от Курска. До него мы доехали за час небольшим, хотя дорога и была самым настоящим бедствием. Вся в ямах и ухабах, но мы сумели-таки проехать. Посёлок стоял в сосновом бору, в нескольких сотнях метров от опушки, и представлял из себя нечто кошмарное. Покосившиеся дома со стенами, подпертыми столбами и металлическими трубами, перекошенные окна, оббитые снаружи полиэтиленом. В общем чёрт знает что, а не жильё и к тому же, как рассказала мне Лида. Жителям этого посёлка уже два года как отключили подачу воды и электричества, а газ в него, сколько не обещали, так и не провели. За водой люди ходили в бывшую деревню Сосновку, а она, как сказала Лида, была совершенно отвратительной, чуть ли не отравленной. Её нужно было мало того, что кипятить, так ещё и потом пропускать через фильтры, но и тогда вода имела неприятный привкус.

В сам посёлок мы даже не стали въезжать. Перед ним имелся большой пустырь. Кот с Вагоном и ещё несколькими парнями, сразу же принялись устанавливать надувной дом. Магией они старались не пользоваться, но как только мы вместе с Семёном отправились в посёлок, во все стороны от пустыря полетели комья земли, клочья травы и тучи снега. Это призрачные работники выступали в качестве бульдозеров, разравнивая на пустыре площадку. Ну, а мы обходили дом за домом и созывали жителей посёлка на сход вместе с детьми. Честно говоря, многие не очень-то хотели откликаться на наши призывы и часто из-за дверей слышалась грубая брань, а некоторые обитатели этих трущоб даже указывали, куда нам идти. Вот тут-то нам и пригодилось то, что Семён, послушав Лиду, согласился сопроводить нас в это странное место, находящееся посреди ещё более странного леса. Несколько исследовательских магических заклинаний, которые я выпустил во все стороны, сразу же показали мне, что здесь всё ещё творится чёрт знает что.

Кое-как, где путём уговоров, где через отборную ругань, а где и чуть ли не применяя физическую силу, нам удалось вытолкать жителей Глухого из домой и заставить отправиться на пустырь, где уже стоял серебристый, надувной госпиталь. К нему были сразу же подсоединены тепловые воздушные пушки и потому в нём было не только тепло, но уже и сильно пахло яблоками. Самые сознательные жители посёлка помогли расставить на полу, покрытом хотя и тонкой, но прочной пластиковой плёнкой, кушетки, а в задней части просторного и чистого помещения — столы и складные металлические скамейки. На столы наши целители сразу же стали выкладывать картонные коробки с продуктами и напитками, которые они вносили через второй большой портал входа. Кот разделил своих бойцов на две группы. Одна, состоящая из четырёх человек, встала за спиной жителей посёлка, а Кот с двумя парнями, рядом с нами. Первым, как я и просил, выступил Семён, который нас всех попросту представил:

— Так, граждане, я привёз к вам целителей. Они приехали из Москвы и сейчас будут вас всех лечить.

Тотчас раздался громкий, негодующий возглас, который издал явно не очень трезвый человек:

— На, **й нам нужно ихнее лечение, пусть эти падлы нам наши деньги заплотют! Уже четыре месяца, суки, не выдают ни зарплату, ни пособию. Скрали твари деньги?

Семён, повышая голос, стал объяснять:

— Граждане, московские целители не имеют никакого отношения к государству и приехали к вам по своей собственной инициативе и за свой счёт. Поэтому они не могут выплатить вам никаких денег. Они же не государством посланы. Поэтому ваши требования совершенно безосновательные.

— А нам на это насрать! Пусть сначала деньги заплотют, а потом хучь исцеляют, хучь проваливают отседова.

Несколько человек, меньше десятка, громко и глумливо заржали, а все остальные жители посёлка, словно воды в рот набрали и опустили головы. Хуже того, пьяного хулигана, которого явно боялись в посёлке, поддержал ещё один голос, на этот раз уже трезвый и на первый взгляд рассудительный:

— Мил человек, а на что нам сдалось это лечение? Государство нас и так вроде лечит. Правда, что-то у врачей с лечением не особо получается, еще никого не вылечили, но нам за наши болячки хоть пособие платят, пусть и с задержками. Вот только на этот раз что-то задержка уж больно долгая. Ну, вылечат они нас и что нам с того? Какая польза? Жилья, кроме этого, у нас никакого нет. На работу что зимой, что летом хрен доберешься. Да, к тому же люди как только узнают, что мы из Глухого, так от нас шарахаются, как от чумных. Они же нас всех заразными считают, а мы просто ядом травленные, хотя комиссия и сказала, что его уже нет, но мы то им ещё с детства травленые и дети наши травленые, и внуки. Так что нам от вашего лечения никакой выгоды нет.

— Как это нет, дед Назар? — Воскликнула молодая женщина, сидевшая в третьем ряду — Да, если они в самом деле смогут нас вылечить, ведь может же такое случиться, то чего в этом плохого? Было бы здоровья, а мы свой барак как-нибудь подлатаем. И на работу нас берут! Врёшь ты всё, старый лодырь. Привык ни за что деньги получать, вот и брешешь, как собака. Было бы здоровье, а я до Ржавы и пешком дойду, там комнату снять можно.

Всё тот же подвыпивший хам, а это был довольно крупный мужик лет сорока пяти, с красной, злобной рожей, хотя и неопрятный на вид, но одетый получше многих других людей, в дорогую дублёнку и норковую шапку, сидевший в средних рядах вместе ещё с восьмью своими дружками, немного помоложе, но тоже крепкими и плечистыми парнями в кожаных куртках, рядом с которыми больше никто не захотел сесть, крикнул:

— Я тебя сиводня ночью, лярва, так вылечу, что ты у меня кровавыми соплями умоишься.

Кот, крутя головой, недовольно поцокал языком и резко махнул рукой. Двое парней из группы выгона немедленно направились к хулигану и его дружкам. Те было дёрнулись, но невидимые магические стражи не дали им вскочить с кушеток. Великан-Денис, ростом за два метра и Максим, всего на пару вершков ниже, тут же затеяли игру в ручной мяч, а Кот на пару минут стал вратарём, только они бросали в него не мячи, а тех приблатнённых придурков, которые мешали нам разговаривать с людьми по душам. Парни по очереди бросали этих типов к Виктору по высокой траектории, а тот точными и сильными ударами отбивал их в угол, но никого при этом не калечил. Собрав всю шваль в углу, Кот достал из внутреннего кармана прялку моей новой конструкции и направился в угол, чтобы проверить, что представляют из себя хулиганы и какая судьба их ждёт. Народ в зале громко заговорил. Раздалось даже несколько выкриков:

— Вот и правильно, в кои веки нашлась на них управа!

Через несколько минут Виктор подошел ко мне и сказал:

— Конченые подонки, Авик. Самая настоящая банда сволочей. Жаль, что у нас высшей меры нет, а то бы я палачом стал.

— Твои действия, Витя? Что предлагаешь? — Спросил я.

— Элементарно, Ватсон! — Рассмеявшись воскликнул Кот и объяснил — Мы сейчас вышвырнем их отсюда, а всё остальное они уже сами сделают. Причём с грохотом.

Тем временем хулиганьё принялось подниматься на ноги и кое-кто, а первым Красномордый, схватились за ножи, чем только сильно рассмешили Кота и его двух парней. Одетые во всё чёрное и облегающее тела, они выглядели очень внушительно. Я рядом с ними казался задохликом. В общем через пару минут все девять дегенератов были выброшены из надувного госпиталя. Когда Кот снова подошел к нам, Семён сказал задумчиво:

— Нет, ребята, вам всё же стоило их задержать. Я хотя и работаю в ГИБДД, всё равно оформил бы их, как полагается. Хулиганство, поножовщина и всякое такое?

— А смысл? — Улыбнувшись спросил Кот — Сеня, ну сядут они кто на три года, кто на четыре, после чего откинутся, а так их уже через три минуты не станет. Они же конченые люди.

Семён удивлённо заморгал глазами и спросил:

— Как это? Куда же они денутся?

Виктор коротко хохотнул и ответил:

— На воздух взлетят, Сеня. Ты видел тот малиновый минивэн в самом конце посёлка? Который из-за каменного сарая выглядывал? Так вот, в нём лежит добрый пуд взрывчатки. Они же тут чем промышляли, Сеня. Когда лабораторию и бункеры взрывали, здесь неподалёку, в лесу, на территории бывшей воинской части, устроили склад и хранили в нём взрывчатку. Вообще-то это даже не склад был, а просто длинный блиндаж и вояки забыли в нём тонны три тротила, а они его нашли и стали делать на продажу взрывные устройства. От них Сеня, много людей погибло, несколько десятков человек. — Тут в отдалении раздался оглушительный взрыв, люди повскакивали со своих мест и Виктор громко крикнул — Спокойно, граждане! Спокойно! Ничего страшного не произошло. Просто этот красномордый придурок привёл в действие своё же собственное взрывное устройство, которое он, как полагаю, хотел подложит нам. В общем в аду их, наконец, дождались, а вы спокойно садитесь. Там ничего не загорелось и как это ни смешно, даже сарай и тот уцелел. С него только крышу снесло. Поэтому беспокоиться не о чем.

Чей-то испуганный женский голос громко спросил:

— А вы откуда про всё знаете?

Кот приосанился, радостно заулыбался и, указав на нас, весёлым, громким голосом ответил:

— Это, граждане, очень мощные экстрасенсы, целители. Они всё, что угодно, даже раковые заболевания лечат. Недавно в Москве всех детей в онкологическом центре вылечили. Мы тоже мощные экстрасенсы, но только другого профиля, боевого и специального назначения к тому же, а потому разобраться со всем этим нам не составило особого труда.

Как только Кот умолк, я сердито проворчал:

— Что, крышу придержать ума не хватило?

Тот развёл руками и ехидно ответил:

— Звиняйте, не подумал, ведь в том сарае и кроме угля ничего нет, а крышу недолго и обратно нахлобучить. Она перед сараем лежит целая и невредимая. Даже не погнулась.

Я только и махнул в ответ рукой. Виктор и так всё сделал великолепно, а крышу, между прочим, мог придержать и мой двойник. В любом случае взрывная волна пошла благодаря ему от сарая и в посёлке, дома в котором и без того находились в ужасном состоянии, не вылетело ни одного стекла. Хотя банда, промышлявшая изготовлением и продажей взрывных устройств и ликвидировала сама себя, меня, тем не менее, охватила очень сильная тревога. Я всем своим ангельским нутром чуял очень сильную угрозу, исходившую с запада, из-под земли, как раз оттуда, где в пяти километрах от посёлка глухой находилась когда-то секретная химическая лаборатория. Похоже, что там лет пятьдесят назад советские учёные запустили какой-то процесс, потом, поняв, что у них всё пошло не так, попытались его установить, уничтожили лабораторию и соорудили над ней могильный холм, но остановить опасный процесс так и не смогли. Каким-то шестым ангельским чувством я понял, что всех этих людей нужно срочно отсюда вывозить, но вместе с этим понял и то, что излечить их полностью можно только здесь и это будет сделать намного труднее, чем я того ожидал.

Более того, какая-то злая сила уничтожила, развеяла наших призрачных охотников и двойников. Ну, они в принципе в общем-то не были очень уж сильными магическим существами, но это меня тоже заставило насторожиться и я постарался как можно быстрее соткать магический защитный кокон вокруг надувного немецкого госпиталя и двух военных грузовиков. У меня почему-то создалось такое впечатление, что все свои джипы, включая милицейский автомобиль и грузовики, мы потеряли. То же самое можно было смело сказать и про сам посёлок и во почему — его накрыло собой, а вместе с ним и наш госпиталь, какое-то синеватое, маслянистое облако, появившееся из-под земли в лесу. Оно буквально шарахалось от моей магической защиты, а стало быть и от немецкой техники, стоявшей метрах в двадцати пяти и соединённой с ним серебристыми, гофрированными трубами метрового диаметра. Видимо так было сделано для того, чтобы шум дизель-генераторов не беспокоил врачей и пациентов. Я подозвал к семе Кота с его парнями, Машу с Ликой и семёна. Коротко объяснив сложившуюся ситуацию, я сказал:

— Семён, твоя машина накрылась, вся наша техника тоже, но мы в полной безопасности. — После чего спросил — Виктор, как долго вентиляторы смогут гнать воздух в госпиталь?

Кот задумался на пару секунд и с уверенностью ответил:

— Авик, за четверо суток я ручаюсь. — После чего спросил у меня — Облако накрыло воздухозаборники? Мои наблюдатели скопытились, а новых я что-то боюсь выпускать.

— И правильно делаешь. — Ответил я и успокоил его — Облако дошло до половины грузовиков и остановилось. Так что воздухозаборники находятся в более или менее чистой зоне, но я их удлинил ещё метров на четыреста. Вывел за опушку леса. Эта синеватая дрянь ведёт себя так, словно она живая. С чем всё это может быть связано я пока что даже не представляю. Ладно, нужно объяснить людям, что им придётся оставаться здесь.

Семён кивнул и тут же громко сказал:

— Граждане, кажется мы поспели вовремя. В лесу сразу после взрыва произошел выброс какого-то газа из-под земли и нас накрыло облаком. Скорее всего ядовитым. Здесь вы в полной безопасности. Воздухозаборники госпиталя находятся вне опасной зоны, а сам он очень прочный и герметичный. Поэтому опасаться вам нечего, но никто из вас не сможет выйти наружу, пока целители чего-нибудь не придумают. Так что потерпите.

Люди тут же засуетились и громко заголосили а я крикнул:

— Спокойно, друзья мои! Вот теперь мы вас точно в беде не оставим! Сейчас мы вас сначала всех вылечим, а потом вы выйдете по специальному защитному туннелю далеко за околицу и там сядете в автобусы. И вот что ещё, вы оставите здесь всю свою одежду и даже документы. В общем всё, вплоть до ценностей. Первое время вы поживёте в доме отдыха, а потом каждый из вас получит квартиру и не от государства, а от нас. Мы, в отличие от государства, слов на ветер не бросаем.

Мои слова хоть немного успокоили людей и они стали снова рассаживаться на кушетках, но тут тот старик, дед Назар, что поддакивал местным бандитам, высокий, полный, совершенно седой, с бледным, нездоровым лицом, хохотнул и крикнул:

— Гы-гы, ну, всё! Таперича нам тут точно каюк. Это дьявол проснулся и скоро выберется наружу.

Люди заволновались ещё сильнее. Я быстро вскочил на столик, перед которым мы стояли и громко, весело и задиристо крикнул во всю мощь своей глотки:

— Всё нормально, друзья! Дьяволу мы быстро рога обломаем! Лишь бы вы не создавали нам лишних проблем своей паникой. Мы привезли с собой целую фуру продуктов, так что женщины, дорогие, пока мы будем лечить самых маленьких детей и стариков, вы займитесь ими. Нарезайте бутерброды, но на сливки, молоко и соки сильно не налегайте. Туалет здесь маленький, а ты, дед Назар, подойди ко мне, расскажешь про дьявола и не бойся, тебя я не укушу, а вот его в самую глубокую адскую яму затолкаю и в ней каменной плитой накрою.

И снова люди мне поверили, хотя чувство тревоги у меня резко усилилось. Старик подошел к нам и тихо буркнул:

— Ну, об чём вы хотите меня спросить? О дьяволе? Ну, тады я вам вот что скажу. Не знаю, правду мой отец говорил и просто языком чесал перед смертью, но помирая он мне сказал, что в этой лаборатории, по приказу самого товарища Берии, оживляли какого-то громадного древнего человека. Его вроде из Африки привезли вместе с каким-то храмом, да, потом тот учёный, который его оживлял, понял, что это сам дьявол и замуровал себя и его под землёй. Только теперь он всё равно наружу вырвется и наступит конец света. Так что можете лечить нас, можете не лечить разницы нам теперь нет никакой. Все пойдём ему на корм.

То, что этот дед Назар говорил шепотом, уже было хорошо и потому, усмехнувшись, я поспешил успокоить его:

— Не волнуйся, таких громадных людей до нас на Земле жило немало и все сгинули. Так что никакой это не дьявол. Какого говоришь он был роста? Как хоть выглядел? Может я знаю, кого это сюда приволокли. Тем более из Африки.

Старик удивлённо захлопал глазами и на его лицо появилась надежда. Он энергично кивнул и зашептал:

— Значит так, батя на той стройке крановщиком работал с первого дня, ещё когда шахту в известняке только начали пробивать, а она глыбокая была, целых двести метров. Вот в неё-то, как только внизу был отлит бетонный бункер и его облицевали стальными плитами в полметра, тот храм, всю его облицовку, что из Африки привезли, он и опускал. А потом опустил в самую серёдку статуй из тёмно-синего камня, на смолу похожего. Он был похож на человека с мечом, сидящего на корточках и обхватившего руками колени, вот только башка у него очень уж здоровенная, не как у людей. Морда злющая и у него не два, а три глаза было. Третий на лбу находился, а может то и не глаз был, а какой-то фонарик или украшение. Ну, а потом батя сначала потолок того древнего храма вниз опустил, а потом и стальные плиты. С него тогда органы подписку взяли и сказали, что теперь он навсегда невыездной. Так мол надо для безопасности Родины, которой станет служить древний воин. Только то был никакой не воин, а самый настоящий дьявол и он теперь ожил и ищет путь наверх.

Улыбнувшись, я успокоил старика:

— Не волнуйся, дед Назар, это никакой не дьявол, а скорее всего последний из атлантов. Ну, а помер он больше восьмидесяти тысяч лет назад и у него действительно было три глаза. Так что из Африки привезли его мумию. Атланты воевали с гипербореями и те победили, но атланты перед этим сумели создать вирус и все гипербореи умерли уже через несколько лет. Вместе с последними атлантами. Они же были все одного рода, а потому та смертельная болезнь никого из них не пощадила.

Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Ой-ёй-ёй, что же это я не слушался папеньку! Хотя атланты и воевали с гипербореями, причём так, что чуть ли не вся планета трещала, время от времени они объединялись и нападали то на Небеса, то на Аид, так как все поголовно были могущественными магами. Вообще-то первыми магами на Земле были титаны, которых ангелы древнего времени истребили быстро, это произошло очень давно. Однако, титаны сумели породить лемурийцев себе на смену и передали им магические знания. Те тоже воевали с Небесами и когда ангелы стали их попросту истреблять, то тайком породили новую расу, передали ей магические знания, но она разделилась на два непримиримых народа и долгое время, почти сорок тысяч лет, не беспокоила ни Небеса, ни Аид. Пока они воевали между собой, ангелы не вмешивались в их дела, но вскоре отдельные цари атлантов и гипербореев стали объединяться друг с другом и нападать сначала на Небеса, а затем на Аид, до которого с Земли добраться гораздо труднее. На Небеса ведь взлететь можно, а путь в Аид лежит через кратеры вулканов, что далеко не каждому магу понравится.

Что атланты, что гипербореи отличались невероятной свирепостью и унаследовали от своих творцов лютую ненависть к ангелам и демонам. В общем у нас на Небесах их иначе, как дьявольским отродьем не называли. Более того, у демонов, чего взять с этих разгильдяев и эпикурейцев, имеется легенда, согласно которой титаны, лемурийцы, атланты и гипербореи это ничто иное, как творения истинного дьявола, извечного врага Творца и Всевышнего. Почему истинного дьявола? Да, потому, что тот дьявол, которого придумали люди, всего лишь жалкое подобие настоящего дьявола. С этим утверждением демонов, хотя они и не являются большими знатоками науки о Творце и Мироздании, соглашается большинство ангелов-патриархов, помнящих о тех днях, когда они сражались с атлантами и гипербореями. Очень уж кровопролитной была те войны, в которых погибла чуть ли не половина населения Небес и Аида. Победа досталась ангелам и немногим из демонов, способных сражаться не хуже нас, дорогой ценой и героев тех далёких времён поминают по сию пору.

Если атланты действительно оставили для нас на Земле мину замедленного действия и в этой подземной лаборатории оживили древнего мага, то это очень плохо. Хотя с другой стороны он скорее всего ещё очень слаб. Попросив Кота, Машу и Алику начать спешно готовиться к исцелению людей, а их нужно было ещё и освобождать пусть и не от очень сильной, но всё же зависимости от древнего атланта, я взял его прялку и принялся изучать нить судьбы Красномордого. Как я и ожидал, после золотого узелка его нить раздваивалась и в лучшем случае его жизнь оканчивалась недавним взрывом, а в худшем, через тридцать лет, тоже взрывом, но уже куда более мощным. Судя по всему к тому времени атлант окончательно пришел в себя, полностью подчинил людей, живущих в посёлке, те прорыли штольню, заложили в неё несколько тонн взрывчатки и освободили его из подземной магической тюрьмы, воссозданной людьми после войны.

Сам собой напрашивался вопрос, кто его в этой тюрьме заточил? Это точно были не ангелы и не демоны. Ничего иного мне на ум, кроме того, что на Землю в глубокой древности прибыл на космическом корабле ангельский спецназ с другой планеты, не пришло. Да, скорее всего именно так оно и было. Помощи мне ждать было неоткуда и к тому же я прекрасно понимал теперь, что это вовсе не Санни явился той причиной, по которой меня низвергли на Землю. Что же, мысль об этом внушала мне оптимизм. Ну, а ещё я приблизительно представлял себе, что можно предпринять в этой ситуации. Хотя в высшей магии я разбирался не слишком хорошо, всего год, как начал ходить на курсы, у меня уже имелись кое-какие познания в магии разрушения и уничтожения. Если бы такие знания имелись у наших древних воинов, они бы куда быстрее покончили с атлантами и гипербореями. В общем у меня имелось в запасе штук семь на редкость пакостных и опасных магических заговоров. Поэтому у меня отлегло от сердца, всё не так плохо, как мне казалось, всё намного хуже. В том смысле, что у меня имелся реальный шанс победить древнего мага, но при этом сложить свою голову в посёлке Глухой.

Ну, никто не говорил мне, что я буду жить вечно и раз уж судьба привела меня сюда, то чего об этом жалеть? В конце концов если у Бога есть Рай для людей и прочих разумных существ из материального мира, то почему бы в нём не оказаться уголка для ангелов? Думаю, что не смотря на все мои грехи, гибель в бою с тем чудовищем, которое заточено глубоко под землёй, обеспечит мне пропуск в это чудное местечко. Ну, а раз так, то пора приниматься за работу. Я немедленно позвонил Мамонту и рассказал ему о сложившейся ситуации, причём без каких-либо экивоков, как солдат солдату, приказав организовать эвакуацию людей и земных ангелов. Заодно я приказал ему купить для них одежду, поскольку сейчас не лето, а выходить они будут голыми. После этого я велел всем людям раздеться догола, так как вся их одежда и прочие вещи были пропитаны ядом. Кто-то из ребят Кота оказался человеком очень предусмотрительным и прикупил на складе тысячи три больших, чёрных полиэтиленовых мешков для мусора. В одни люди складывали свою одежду, а другие надевали на себя вместо рубашек.

Вскоре возле тамбура выросла большая гора чёрных мешков и когда все люди избавились от своего отравленного барахла, я сотворил большого призрачного помощника и тот выбросил груду мешков наружу. Она попросту выдавилась из тамбура, как чёрная паста из тюбика. Если до того момента запах яблок нейтрализовали одежда и вещи людей, то как только мы от них избавились, он стал быстро усиливаться и одна девочка радостным голоском громко сказала:

— Мамочка, яблоками пахнет.

Ей тут же вручили большое красное яблоко и малышка весело им захрумтела. Наши целители довольно подробно рассказывали людям, как мы будем их лечить, но самое главное, говорили, что теперь их всех обеспечат и жильём, и деньгами на первое время, и помогут им всем устроиться на хорошую работу.

А ещё они рассказывали им о том, что Лида Петрова, курянка, вместе с множеством людей создаёт сейчас новую партию и эта партия ставит перед собой только одну цель, вытащить экономику все страны из кризиса, навести порядок в стране и восстановить всё то хорошее, что в ней было в советское время, не разрушая ничего того, чего всё-таки удалось достичь полезного и нужного за минувшие двадцать пять лет. Ну, а я, поговорив с Мамонтом, тут же известил жителей посёлка Глухой о том, что из дома отдыха «Сосновый бор» в самое ближайшее время выедет в Курск несколько десятков человек, чтобы купить им отличную, добротную и красивую одежду, всё необходимое на первое время, а пригонят комфортабельные автобусы к безопасному месту. Учредительная конференция уже завершала свою работу, так что никто не останется без крыши над головой. Подождав ещё пару часов, как только запах яблок сделался настолько сильным, что они мерещились мне в каждом углу, мы приступили к работе.

Между тем синеватое облачко снаружи стало не то что бы иссякать, но всё же вернулось в лес, испачкав при этом снег и не только его. В общем я ни за что на свете не рискнул бы выпускать людей наружу, да, и сам бы не стал выходить. Не думаю, что потеря трёх джипов, двух военных грузовиков и одной корейской иномарки, как ещё десятка автомобилей, имевшихся в посёлке, является такой уж невосполнимой. Со всей этой дрянью мне ещё предстояло разобраться, но в данную минуту самым главным для меня было здоровье всех этих людей. О том, чтобы хоть на секунду включить прялку, у меня даже не возникало мысли. Красномордый ведь сам нарвался. Сиди он тихо, и его судьба точно изменилась бы и он не погиб бы при взрыве. Ну, как раз кто-кто, а лично я об этом совершенно не жалел, хотя одна женщина и плакала, сидя на кушетке, наверное по поводу его кончины. К ней-то я и подошел к первой, попросил лечь на кушетку и, беря её за руку, вполголоса спросил, садясь на табурет:

— Он был вашим мужем?

Ты горестно усмехнулась и ответила:

— Нет, братом. — И тут же взволнованно сказала — Ну, почему эту сволочь не разорвало на кусочки раньше? Он же столько зла людям причинил. Веру, подругу мою, которая за него замуж вышла, в гроб беременную загнал, а сколько людей от его гадских бомб погибло. Я знала про всё, но боялась сказать об этом даже Вере, он же меня мигом убил бы.

Погладив её по руке, я тихо сказал:

— Мне тоже очень жаль, что вас и Веру никто не защитил, но вы ещё молодая, сейчас я вас вылечу и вы заживёте теперь счастливой жизнью и проживёте очень долго. — После этого я всё же не удержался и спросил — А его дружки тоже местные?

Женщина, ей было лет сорок на вид, отрицательно помотала головой и с горестным вздохом ответила:

— Только трое, остальные из Курска и вот ведь что самое обидное, у нас тут все чем-нибудь болеют, а этих ничто не брало. Видно их тот дьявол специально не трогал. Ох, если бы вы только знали, сколько я от них натерпелась. Убила бы, гадов. Всех.

Я вздохнул, подумал немного, и спросил:

— Как вас зовут?

— Настя, — ответила мне женщина и я спросил её:

— А хотите, Настенька, я вас тоже целительницей сделаю и тогда вы сможете принести людям очень много добра и пользы, раз ваш брат делал им только зло?

Женщина напряглась и сказала:

— Хочу, очень хочу, но я ещё хочу, как и ваш друг, уничтожать таких выродков, как эти, которых он взорвал.

— Ну, этого я не буду тебе гарантировать, Настюша, а вот целительницей я тебя точно сделаю. — Ответил я с улыбкой.

Часть 2

Свободный ангел

Глава первая

Невезучий дьявол — творение последнего атланта

На пятые сутки последние тридцать мужчин, поздно вечером, покинули надувной госпиталь, одетые в рубашки из чёрного полиэтилена, они прошли по слегка светящемуся туннелю три с половиной километра до автобуса вместе со всеми моими помощниками и Семеном, оставив, наконец, меня одного с моей проблемой. По этому поводу возникла было перепалка, кое-кто не захотел уходить, но я сурово рыкнул:

— Уё и быстро! Мне тут некогда с вами цацкаться. Можно подумать, что от вас мне будет хоть какая-то польза. Лучше прикиньте, как вы сможете объяснить, из-за чего тут произошел маленький катаклизм, если я не смогу привести всё в порядок тихо и мирно, без взрывов и пожарищ. Эту долбанную Зону нужно ведь всю чистить, иначе зараза на полстраны распространится, а эта ядовитая дрянь похуже любой радиации будет.

Да, это факт. Сразу же после того, как я превратил Настеньку, а ей было всего двадцать шесть лет, в ангела, в лесу началась твориться какая-то чертовщина. Мёртвые сосны, словно ожили и зашевелились, хорошо, что хоть маршировать не начали и не пошли в атаку. Однако, вместе с этим наметились и перемены к лучшему, которые выразились в том, что под землёй, на глубине примерно в пятьдесят метров, как раз на такой глубине находились пять хранилищ с какими-то ядовитыми отходами, вся вода пришла в движение и направилась к Зоне. Это могло означать только одно, последний маг-атлант собирает все свои ядовитые силы в кулак. Ну-ну, посмотрим, родной, что у тебя выйдет из этого. Во всяком случае я отправил во все стороны три десятка очень прочных магических призраков наблюдателей, способных видеть сквозь известняк, и стал время от времени поглядывать на то, как в Сосновке падает уровень воды в довольно глубоких и действительно отравленных колодцах, а когда через двенадцать часов все отравленные подземные воды собрались внутри круга диаметром в одиннадцать километров.

Воспользовавшись этим обстоятельством, я немедленно накрыл всю Зону мощным магическим куполом, через который не могла пролететь и пылинка и отдал приказ наблюдателям развеяться. Это магическое заклинание выходило далеко за всё то, что я применял на Земле до этой ночи. В принципе всё было не так уж и плохо. Магия ведь все эти годы на Небесах не стояла на месте, а развивалась и то, что я был всего лишь самым обычным, рядовым магом, каких десятки миллионов, пусть и с высшим магическим образованием, вовсе не говорило, что я полная бестолочь по сравнению с ним. Да, это, скорее всего, был высший маг, но вряд ли он знал о магии столько же, сколько и я, маг среднего уровня и не слишком высокого посвящения. А я ведь, худо-бедно, целый год посещал курсы высшей магии и хотя только-только начал постигать её азы, уже кое чему научился, а в ней что ни магическая формула, то либо взрыв огромной силы, либо что-нибудь пострашнее. Как говорит Мамонт, чем дальше в лес, тем толще партизаны. Так и с магией. Особенно с высшей. Ну, наверное её следующие разделы направлены на великое созидание, да, только они мне не были известны.

Как только мои друзья сели в автобус, я сел за стол и принялся не спеша ужинать. Торопиться мне было некуда, а потому после этого я ещё и собирался лечь и поспать до утра. Это было обусловлено ещё и тем, что при свете дня мне будет всё-таки полегче воевать с последним атлантом. Да, именно мне выпала честь поставить последнюю точку в затянувшейся войне между дьяволом и Богом в нашем Троемирье. Ещё будучи двадцатилетним парнем, учащимся школы третьей ступени, я прожил три года в Аиде и потому хорошо наслышан о древних легендах демонов, рассказывающих о борьбе между дьяволом и Творцом. Аид в системе Троемирья, уникален уже тем, что он является связующим звеном между материальной Землёй с её физическими законами и волшебными Небесами, наполненными магией, где даже сам воздух является магической субстанцией. В Аиде поровну земного и небесного, а демоны, которые всё же ближе к нам, ангелам, по степени родства, удивительные существа. Весёлые, праздные романтики, любящие пиры, игры, веселье и всяческие забавы. С насмешкой отзывающиеся о труде и учёбе, они, тем не менее, невероятно мудрые существа, но только не в молодости.

Демоническая молодёжь мало чем отличается по характеру от молодых ангелов, а вот демоны старшего возраста это уже нечто совсем иное. Хотя они и любители пировать и веселиться, порой, словно невзначай, могут выдать такое, что любой ангел надолго забывает о веселье. Как это ни странно, но о дьяволе они всегда высказываются весьма уважительно, хотя и сурово порицают всё то зло, что связано с ним. Ну, тут я с ними согласен, если бы не было зла, то как тогда можно определить, что есть добро? Правы-то они правы, но я, тем не менее, всё никак не могу примериться с самим фактом существования дьявола и особенно с тем, что как ты ни старайся искоренить зло, оно всё равно найдёт такого человека, которым сможет овладеть. Ангелам и демонам в этом плане намного легче, мы всё же существа пронизанные магией, а потому никогда не совершаем тех поступков, на которые способны люди. Даже Дарван, если он и в самом деле демон, кое-как сумел обуздать Очкастого, а ведь до него от этого мерзавца вреда было намного больше.

Ужиная, а после исцеления жителей посёлка осталось ещё довольно много продуктов, я вспоминал демонов, с которыми познакомился в ранней юности. Мне впервые в жизни захотелось выпить, но среди коробок я не заметил ни одной, которая имела бы хоть какое-то отношение к спиртному, а жаль. То магическое заклинание, которое я создал почти четверо суток назад, уже завершило свою работу, оно проникло под землю на глубину в двести метров и затем, сжимаясь, замкнуло Зону в прочнейшую полусферу. Если выяснится, что древний атлант сильнее меня, то я приведу в действие мощнейшее заклинание уничтожение и тогда внутри этой сферы произойдёт нечто термоядерного взрыва, но только по своей мощности. Та самом же деле это будет просто мощнейший тепловой удар, который в считанные мгновения нагреет всё находящееся внутри сферы до температуры в три с половиной тысячи градусов. Полагаю, что никакой маг, даже самый могущественный, оказавшись почти на дне озера кипящей лавы, не спасётся. Тем более, что магическая полусфера развеется только через одиннадцать дней после этого.

Скорее всего я тоже погибну, хотя чисто теоретически могу и уцелеть, ведь надувной немецкий госпиталь будет плавать на поверхности лавового озера. Если, конечно, я создам вокруг него настолько мощный магический кокон, что он сможет отразить всё тепловое излучение. Увы, большие купола, которыми нужно было изолировать отдельные участки, чтобы нанести по ним мощнейший термический удар, я создавать умел, а вот с маленькими, для индивидуальной защиты, у меня имелись очень большие проблемы. Всё так же увы, я не мог впопыхах модернизировать такую громадную магическую формулу, на одно только заучивание которой у меня ушло целых пять вечеров. На это мне потребуется не менее месяца. И чем я только занимался до этого дня? Нет, занимался я как раз не ерундой, о очень важными делами, о которых не жалею ни минуты.

Хотя помирать молодым не очень приятное занятие, я основательно набил свой желудок, выпил два литровых пакета с персиковым соком, сыто икнул и завалился спать. Проснулся я в половине десятого. Под серебристым снаружи и чисто белым внутри пластиковым куполом, было светло, что означало — тучи развеяло ветром и снаружи светило солнце. Боевые действия мне следовало начинать в полдень, а потому я умылся, собрав с помощью магии воду из воздуха, привел свою причёску и колючий подбородок в идеальный порядок, превратил свой джинсовый наряд в белоснежный ангельский хитон и даже распростёр за спиной крылья, хотя летать-то как раз и не собирался. После этого я выпустил в воздух пару дюжин призрачных работников и они настелили в надувном госпитале из топчанов, столов, табуретов пол и нескольких раскладных шкафов, их как раз хватило, пол, который я сделал монолитным. Всё дополнительная защита на тот случай, если дело дойдёт до горячего.

На то, что творится снаружи, смотреть было рановато. Нечего раньше времени проявлять никому не нужную активность. В общем не буди лихо, пока оно тихо. Поэтому я не только успел позавтракать, но и соорудить себе из картонных коробок и пластика стол и удобное кресло. На стол я выставил несколько бумажных пакетов с различным соком, расположил крылья горизонтально и уселся в кресле. А тут как раз время подошло к полудню и я сотворил несложное магическое заклинание подпитки от самого мощного источника энергии в Троемирье — солнца. На Земле я воспользовался им впервые, хотя заклинание выучил когда-то чуть ли не самым первым из всех. Тогда, когда оно мне было особенно нужным, я его не помнил, а когда вспомнил, мне к тому времени уже не была нужна никакая подпитка. Сейчас же мне требовалась вся моя магическая, жизненная и физическая сила, какую я только мог собрать внутри своего сердца.

Ангелы дневные существа, хотя есть среди нас и такие, которых называют ночными. Поэтому в самую тяжелую минуту мы можем питаться энергией солнца. Демоны же, в отличие от нас, существа ночные и потому у них временем космической подпитки является звёздная, безлунная полночь. Ну, это всё лирика. Вобрав в себя за каких-то пять минут столько энергии, сколько её не могли мне дать все мои друзья, земные ангелы, я создал троих невероятно мощных магических двойников и отправил их на разведку. Один, пронзив потолок госпиталя, поднялся в небо на километровую высоту, а два других отправились прямиком под землю. Один осматривать пять подземных хранилищ с токсичными отходами, а второй в подземный храм, в котором был сидел в стальной камере древний маг-атлант. Подземные хранилища были построены с математической точностью в виде магической пентаграммы, что уже говорило о многом.

Мне всё как-то было не до того, чтобы заглянуть в них, а когда я это сделал, то даже ужаснулся. На пятидесятиметровой глубине были отлиты круглые, железобетонные камеры диаметром в шесть метров. В центре камер прямо в каменный пол, а точнее просто в известняк, были вмонтированы круглые чащи из бледно-зелёного, полупрозрачного стекла и через дыру в потолке в них выливали из оранжевых круглых контейнеров со стальным, двухлитровым стаканом внутри, какую-то синюю жидкость. Химический анализ показал мне, что она имеет очень сложный состав, так как в самой обыкновенной смеси трёх сильнейших кислот, называемой людьми царской водкой, находится взвесь из микроскопических частиц умопомрачительно сложного химического соединения, изготовленного с помощью магии. В общем это было нечто вроде смолы, но смолы чрезвычайно ядовитой и к тому же не обычной, а магической, которую, однако можно было уничтожить. Тем более, что вся она была собрана в пяти чашах. Теперь мне стала ясна природа отравления Зоны.

Синяя дрянь, повинуясь магу её создавшему, могла двигаться в том направлении, в котором он ей прикажет и когда-то она двинулась в сторону деревни Сосновки, чтобы своими миазмами отравить птицу и скот. На людей она действовала не так губительно, да, к тому же жители этой деревни, как рассказывала Лида, едва только почувствовав, что от колодцев потянуло странным, резким неприятным запахом, а вся живность бьётся в корчах, не только не стали подходить к колодцам, а моментально принялись собирать все вещи, погрузили их на несколько тракторных телег и просто телег и на третий день пешком ушли из отравленной деревни бросив там всё, что не смогли унести с собой. Скандал был большой, районные власти встали на дыбы, как это так, колхозники бросили свою бригаду, но его быстро замяли. Москва надавила на местное начальство, оно мигом утихло, а людей разбросали по всей Курской области и даже соседним областям, строго приказав помалкивать.

В принципе я кое что уже понял. Древнему магу гибель домашних животных потребовалась для того, чтобы забрать себе в момент их смерти жизненную силу. Неандертальцы, которые были современниками не только атлантов и гипербореев, но и лемурийцев, на которых они не обращали никакого внимания, считая дикими животными, уже тогда это подметили. Подметили и долгое время передавали рассказы об этом из уст в уста, но сами никогда не устраивали массовых убийств. Уже после того, как от костной чумы, пожиравшие даже трупы как одних, так и других, находившиеся в специальных погребальных домиках, установленных на деревьях и скалах, умерли последние атланты и гипербореи, часть неандертальцев по воле Творца превратилась в кроманьонцев и на Земле началась эра человека. Люди, в отличие от титанов, лемурийцев, атлантов и гипербореев, оказались мало того, что существами во всём подобными ангелам, так ещё и довольно мирными, спокойными и уравновешенными. Во всяком случае на заре развития человеческой цивилизации.

Связи неандертальцев с людьми не прекратились и они о многом им успели поведать, сидя вместе у одного костра. Наверное именно поэтому, многие тысячи лет спустя, когда на Земле завершилась эпоха матриархата и началось стремительное развитие человеческой цивилизации, новоявленные жрецы, желая постичь магию и получить силу, стали устраивать точно такие же жертвоприношения, как первые обитатели Земли, от которых, благодаря костной чуме, ничего не осталось. Все свои жилища они строили из дерева и селиться тоже предпочитали на самых больших деревьях, а потому от этих цивилизаций не осталось почти никаких материальных следов. Да, и какие следы могли остаться от цивилизаций могущественных магов, не знающих никаких инструментов, кроме магии, да, ещё к тому же живущих на деревьях? Ну, это только на Земле в память о них остались одни только изустные предания. На Небесах и в Аиде этих пусть малочисленных, но жутко свирепых и агрессивных существ, обладающих магическими знаниями помнили очень хорошо и в наших музеях хранились не только их изделия, но и они сами. В виде даже не чучел или засушенных мумия, а такими, какими они были при жизни. Правда, тщательно выпотрошенными изнутри и без мозгов. На всякий случай, чтобы никто не ожил.

Мой второй двойник, летавший над лесом, безмолвно наблюдал за тем, как мёртвые деревья превращались в труху и умирали некоторые из живых, но далеко не все. Верхушки этих, перерождённых магом зачем-то деревьев, тоже начали превращаться в труху. Та же самая участь постигла и посёлок Глухой. Все дома, все деревянные изделия, а также прочая органика, также очень быстро превратилась в труху и дома попросту рухнули, превратились в груды мусора. В точно такую же труху превратились и вещи людей, выброшенные наружу, так что я оказался полностью прав. Среди заснеженных просторов Курской области, на этой невысокой возвышенности появилось тёмное, бурое пятно, но с севера быстро надвигался мощный облачный фронт, так что если его и увидели, то только из космоса и не российские спутники-шпионы, а американские. Ну, я думаю что то, что вскоре здесь появятся, увидят и русские люди.

По всей видимости синяя отрава была в дефиците у атланта и её ему на всех не хватало, а раз так, значит подземный храм где-то в Сахаре, в которой когда-то, тогда ещё бывшей цветущим райским уголком Земли, жили атланты, всё же построили сами атланты и скорее всего в каких-то старых копях титанов. Те, в отличие от них и лемурийцев, прекрасно разбирались в металлургии, но не обычной, а магической и после их уничтожения ангелам досталось множество трофеев, в основном доспехов и оружия, а также металлических големов. Всё это было поднято на Небеса и металлами, выплавленными титанами, и их сплавами ангелы пользуются и по сию пору. Так что от этих огромных существ, люто ненавидевших нас, хотя ангелы их никогда не трогали, была хоть какая-то польза. Атланты же и гипербореи не принесли Небесам и Аиду ничего, кроме множества смертей и горя. Впрочем, именно благодаря им мы научились воевать, а также стали интенсивно совершенствовать магию, так что если взглянуть на всё с этой стороны, то и от этих выродков была польза.

Во всяком случае лично для меня она выражалась только в том, что я точно знал, как теперь можно полностью дезактивировать весь этот тлен и мусор, всё еще остававшийся ядовитым. Но это в том случае, если я смогу справиться со своим врагом, древним магом-атлантом. Лезть к нему под землю мало того, что не имело никакого смысла, так ещё и не хотелось. Ну, для этого у меня имелись очень могущественные двойники, так что для начала в бой вступят они, а там посмотрим. Хотя если маг силён и начнёт лупить моих двойников всерьёз, то тем самым и мне достанется, ведь это были всё же не обычные магические двойники, а особые, практическим моя точная копия, только не физическая, а метафизическая, сотканная из магии, но зато и повторяющая меня во всём. Поэтому, если маг оторвёт моему двойнику руку, то я хотя руки и не лишусь, всё же испытаю сильную боль. ничего не поделаешь, за всё в жизни нужно чем-то расплачиваться и магия не терпит никакой халявы и халявщиков.

Мой третий двойник не спеша проникал под землю. Сначала он просочился через большой земляной холм, поросший соснами, затем через пятиметровый слой бетона и вот уже он просачивался через обломки железобетонных конструкций с торчащими из них кусками арматуры. Двойник опускался строго по центру, как раз там, где находилась шахта и вскоре очутился под мощной железобетонной плитой в большом, крестообразном в плане, помещением, с одной стороны которого когда-то опускались вниз и поднимались наверх два лифта. Квадратный ствол шахты, имевшей размеры пятнадцать на пятнадцать метров, был почти наполовину забит какой-то плотной массой попрочнее, чем бетон. Крестообразной верхняя часть ствола шахты была потому, что там располагались четыре громадных бункера на несколько тысяч кубометров каждый. Полы всех четырёх имели сильный наклон в сторону шахты и были снабжены откидывающимися вниз стальными заслонками. Тут даже и гадать не приходилось, что сделал когда-то тот учёный, которого вспомнил дед Назар.

Поняв, что он столкнулся с чем-то опасным, он попросту нажал на кнопку, сработали замки, наверное ещё и пороховые заряды и четыре компонента какой-то специальной, быстротвердеющей смеси, имевшей тёмно фиолетовый цвет, устремились в шахту и наглухо её запечатали. Подкоп, кстати, через тридцать лет был бы сделан сбоку, под углом в двадцать градусов, чтобы дойти как раз до железобетонной стенки подземного бункера, и тем самым взрывом проломить её и освободить узника. Всё так же без особой трудности мой двойник опустился в самый низ, непосредственно в секретную подземную лабораторию в том месте, где вниз опускались лифты. Мне не хотелось сразу же попасть в камеру древнего мага-атланта. Сначала я хотел хорошенько осмотреться внизу, а уже потом думать, что мне делать.

Ствол шахты вплоть до подземной лаборатории был замурован тёмно-фиолетовой массой. Она погребла под собой и лифты, проломив собой их крыши, но не смогла проломить железобетонные стены метровой толщины и стальные, блиндированные двери, а потому не попала внутрь, но зато образовала прочнейшую пробку. Подземная лаборатория представляла из себя железобетонный бункер длиной в шестьдесят метров, шириной в двадцать и высотой в десять. Прямо напротив лифтовой шахты, выступавшей на три метра стояла массивная, стальная пятигранная призма, имевшая в поперечнике метров двенадцать и семь в высоту, собранная из многотонных стальных плит, сжатых цельнолитыми обечайками. Именно в этой стальной тюрьме и находился оживший так не к стати древний маг-атлант. Сверху, на стальной крыше полуметровой толщины, стояла какая-то стеклянная установка, к которой были подведены стеклянные толстостенные трубы. Они шли из двухэтажного стального бокса, находившегося справа от лифтов. На первом этаже находился склад с оранжевыми контейнерами, а на втором ёмкости с кислотами.

Глядя на установку и трубы, хотя в подземной лаборатории было темно, мене всё было прекрасно видно, я понял, что маг покрыл себя толстым слоем какого-то вещества и это его смывали с атланта кислотой. По всем пяти углам призмы располагались подставки, на которых стояли оранжевые контейнеры. В них-то и стекала синяя жидкость и её потом разносили по пяти стеклянным чащам. Ну, а из чаш, каждая ёмкостью куба на три, она по воле мага тонкими струйками поднималась по стенкам проедала в известняке дырки и устремлялась по щелям к водоносным горизонтам и карстовым полостям, заполненным водой. Так и был отравлен сосновый бор. Правда, только в одном месте эта синяя магическая дрянь выбралась далеко за пределы Зоны, чтобы отравить домашних животных в Сосновке. Слева от стальной тюрьмы находилось трёхэтажное стальное, герметичное здание лаборатории. Первый этаж представлял из себя тамбур, через который можно было войти в раздевалку, чтобы смыв с себя всю гадость, снять защитный костюм, снова пройти через тамбур и подняться наверх, где находились жилые помещения.

Осмотрев жилой бокс, я понял, что одновременно внизу находилось двенадцать человек. Из жилого бокса поднималась наверх толстая стальная труба, также залитая фиолетовой массой. По ней вниз поступал свежий воздух подавалась вода, опускались продукты, а также откачивались канализационные стоки. Ну, по фановой трубе наверх не смог бы подняться даже самый хитроумный маг. Осмотрев всё на складе, я направился в жилой бокс и принялся осматривать его. На первом и втором этаже я не нашел ничего интересного, а вот на третьем, где находились две каюты для руководящих работников, обнаружил мумифицированный труп мужчины, сидящего за письменным столом. Покойный, оскалив зубы, сидел в кресле запрокинув голову и судя по осколкам стекла, зажатым в зубах, он ушел из жизни раскусив ампулу с ядом. Но сначала он всё-таки наглухо замуровал себя и древнего мага в этом мрачном, бетонном подземелье.

Что же, это был поступок смелого и решительного человека. Может быть он и допустил большую глупость, взявшись за такое неблагодарное дело, вернуть к жизни древнее чудовище, которой, скорее всего всё для этого сделало, но всё же нашел в себе силы если не исправить ошибку, то хотя бы осложнить жизнь древнему магу. Перед покойным на столе лежала толстая тетрадь, а рядом с ней перьевая авторучка и стояла оплывшая, сгоревшая до конца свеча. Как раз именно она интересовала меня более всего. Мой призрачный двойник повернул её и открыл. Уже на первой странице я прочёл едва ли не самое главное:

— «Мы сотворили чудовищную глупость! Это никакой не древний воин-маг, поклявшийся служить каждому, кто освободит его. Это сам дьявол и мы с профессором Ларионовым могли об этом догадаться ещё тогда, в тридцать девятом году, когда впервые спустились в ту проклятую пещеру в горах нагорья Ахаггар, ведь это было сразу видно. Тот пятиугольный древний храм из неизвестного науке металла являлся по сути пентаграммой, магической печатью дьявола. Если где и нужно было испытывать первую советскую атомную бомбу, так именно там, в том проклятом месте. Теперь уже поздно об этом сожалеть, что произошло, то произошло и ничего не изменить. Мы пробудили дьявола, он проснулся и рвётся на свободу, чтобы сеять смерть и разрушение. О том, что это именно он, я догадался ещё пять лет назад, в шестьдесят втором году, когда соседней деревне Сосновке произошел массовый падёж скота и домашних животных. Думаю, что уже тогда нам было поздно что-либо предпринимать. Тогда мы ещё надеялись, что сумеем поставить древнего воина-мага на службу социалистической Родине и получим от него колоссальные знания, которые помогут нам быстро преодолеть все трудности и построить коммунизм на всей планете. Увы, но этим мечтам не было суждено сбыться. Что же, я по крайней мере настоял на мерах предосторожности, мы построили этот подземный бункер и он уже три часа, как надёжно отрезан от внешнего мира тысячами тонн прочнейшего, быстросхватывающегося бетона. Как знать, возможно это, а ещё то, что в институте стали имени Сталина разработали достаточно надёжную клетку для этого чудовища и он не сможет из неё выбраться. Не думаю, что кому-то суждено прочитать эти строки, но всё же вкратце опишу всё то, что здесь случилось. Меня зовут Дмитрий Сергеевич Ильин, в молодости я закончил историко-философский факультет МГУ, но вскоре был приглашен на работу в НКВД, причём работать по своей прямой специальности, с древними рукописями, которые содержат в себе такие сведения, что их лучше не обнародовать. Моим непосредственным начальником был профессор Эдвард Карлович Ларионов, тоже историк, большой учёный, но, к сожалению, его имя неизвестно в научных кругах, как и не будет никогда известно моё. Через каких-то два года, в начале тридцать восьмого года, когда всем уже стало ясно, что война неизбежна, мы с профессором, изучая ворох древнеегипетских свитков, наткнулись на сообщение жреца, который извещал своё начальство о том, что далеко на западе от Египта, в самом сердце пустыни Сахара, в горах, глубоко под землё, находится могила последнего великого воина-мага древности, происходящего из атлантов. Жрец писал, что он смог проникнуть в пещеру и теперь спешит известить верховного жреца храма Сета, что древний мог клянётся стать верным рабом каждого, кто омоет его тело и пробудит к жизни. Свиток этот, надо сказать, хранился в столь хитроумном тайнике, представлявшем из себя литую бронзовую статуэтку богини Исиды, что если бы не случайность, он бы никогда не был обнаружен. По всей видимости и тот жрец, который написал это донесение, и гонец, доставлявший его, погибли. Профессор Ларионов известил об этом руководство и вскоре было принято решение снарядить небольшую экспедицию в Алжир, в один из самых безлюдных районов нагорья Ахаггар. В эту французскую колонию мы должны были проникнуть под видом старого белогвардейского офицера, живущего в Бельгии, его сына и трёх белоказаков-черкесов, это были кадровые разведчики из арабского отдела. На подготовку легенды ушло семь месяцев и поздней осенью тридцать восьмого года мы оказались в Марселе, откуда направились в Алжир и через четверо суток сошли с борта небольшого судна в порту Скикда. Через пять месяцев, основательно поплутав по Сахаре, сбивая со следа разных соглядатаев, мы оказались в нужном месте и воочию убедились в том, что все ориентиры, описанные египетским жрецом, действительно имеются. По ним мы за неделю добрались до глубокого, узкого и неприметного ущелья и вскоре нашли вход даже не в пещеру, а в невероятно древние копи. Это мы с профессором смогли определить по известковым наплывам, полностью покрывшим собой огромное, древнее кайло, изготовленное из неизвестного людям синеватого металла огромной прочности. Его длина была более трёх метров, да, и сами древние копи поражали наше воображение своими размерами. Не иначе, как в них работали гиганты десятиметрового роста. Кайло было настолько тяжелым, что мы были просто вынуждены его там оставить, а жаль. Если бы советские учёные-металлурги смогли изучить его и научились изготавливать такую броню, то наши танки были бы непобедимы. Кайло древнего шахтёра, жившего не менее двухсот тысяч лет назад, мы нашли на глубине в сто шестьдесят метров ниже уровня моря, но ещё более удивительное открытие мы сделали, когда спустились ещё ниже, на глубину в четыреста тридцать метров согласно показаний барометра-анероида. После трёх суток спуска мы добрались до огромного зала, в центре которого стояло нечто напоминающее юрту или даже скорее эскимосское жилище из снега — иглу. Это была круглая древняя гробница диаметром более пятнадцати метров и высотой в восемь, сложенная из блоков известняка на таком же основании. Она была покрыта толстым слоем известковых наслоений, как и пол зала, с потолка которого свисали огромные сталактиты, а им навстречу поднимались сталагмиты. По краям зала, а он, на взгляд профессора, остался на месте рудной линзы, они образовывали колонны. Судя по всему в глубочайшей древности здесь добывали золото. Во всяком случае нам удалось найти несколько кусков кварца с его включениями. Обходя гробницу по кругу и освещая её стены факелами, мы вскоре нашли небольшой пролом. Его сделал тот самый древнеегипетский жрец, побывавший здесь до нас. Даже он успел зарасти за несколько тысячелетий и потому нам пришлось несколько часов работать кирками, прежде чем мы смогли войти внутрь и там нам открылось невиданное зрелище. Под каменными сводами гробницы стоял древний храм пятигранной формы, изготовленный из странного, голубовато-серебристого металла, который начал слегка светится, как только мы вошли внутрь. Как вскоре выяснилось, металл этот был невероятно прочным и удивительно лёгким. Когда мы, обходя храм, имевший в поперечнике всего семь метров, стены которого были покрыты рельефными геометрическими узорами, нашли дверь, то поняли, что он изготовлен из листового металла толщиной всего в миллиметр. То что мы увидели внутри храма, вообще не поддавалось никакому описанию. На метровой высоты пятигранном постаменте стояла пятиметровая, пятиугольная же чаша, внутри неё находился ещё один постамент, а на нём сидел на корточках, прижимая к себе меч, воин-великан, которого жрец назвал магом. Полностью обнаженный, он был весь покрыт тёмно-синей смальтой или смолой. Все три его глаза на круглом лице, искаженном свирепой гримасой, были открыты, но черты лица сглаживались. В каждом из пяти углов чаши был сделан полукруглый слив и в нём лежал полуметровой длины свиток из точно такого же металла, из которого был изготовлено это странное сооружение. Я взял в руки один и развернул его, он имел в длину почти два метра и его полностью покрывали письмена и рисунки. Это были не египетские иероглифы, а руны. Помимо свитков в этом сооружении с отверстием в потолке, которое явно не было усыпальницей, вдоль всех стен стояли полки с цилиндрами, но ни один из них мы так и не смогли снять. Находиться в этом помещении было не очень-то приятно, нас всех преследовал резкий кислотный запах и мы, взяв свитки, поспешили удалиться. По здравому размышлению мы решили не задерживаться в подземелье. Самое главное — свитки, уже находились у нас в руках. К тому же Ираклию, который прикоснулся рукой к синему исполину, сделалось дурно. Его сильно тошнило, он был весь бледный и тяжело дышал. Обратного пути наш товарищ так и не смог преодолеть. Он умер через несколько часов и мы похоронили его в этом подземелье. Да, и сами мы чувствовали себя не очень хорошо, но когда вышли на свежий воздух, то быстро пришли в себя. Мы заложили узкий лаз в золотые копи, вход в которые был явно кем-то завален, камнями и отправились в обратный путь. Через четыре месяца мы уже находились в Москве и приступили к расшифровке свитков. Потом началась война, но мы не прекращали своей работы даже в тяжелые военные годы и к декабрю сорок шестого нам всё стало ясно. Мы нашли в самом сердце Сахары последнего атланта, который, если верить свитку, один уцелел во время войны с гипербореями и сумел уберечься от страшной болезни, убившей два близких по крови болезни. Себя этот Хианк-Сарн называл великим магом и поклялся стать рабом тех, кто вернёт его к жизни, обещая за это несметные богатства и власть над всем миром. Свитки содержали в себе подробную инструкцию, как это сделать. Вопрос о возвращении к жизни древнего мага решал лично Лаврентий Павлович. Он вызвал нас к себе и приказал нам заняться этим проектом, но сделать так, чтобы Хианк-Сарн, когда оживёт, оказался не в чистом поле, а в стальной камере. В Алжир был немедленно направлен специальный отряд, которому было приказано разобрать древнюю усыпальницу, поднять её на поверхность вместе с её содержимым и доставить в Советский Союз. К нам же были прикреплены специалисты и мы стали разрабатывать проект и поскольку усыпальница была помещена в гробницу, сложенную из плит известняка, то было решено найти где-нибудь в центральных областях мощный пласт плотных известняков и построить внутри него подземную лабораторию. Такой нашелся под курском. Три года строилась та подземная лаборатория, которая стала моей могилой. За это время умер профессор Ларионов и я стал руководителем проекта. В сорок девятом воин-маг был доставлен в Одессу на пароходе, вскоре спущен на двухсотметровую глубину и помещён в стальную камеру, изготовленною из сверхпрочной нержавеющей стали. Процесс оживления был довольно прост. В течении пяти лет Хианк-Сарна нужно было облучать радиоактивным излучением. Он подробно написал в своей инструкции, как найти урановую руду раздробить и методом её выщелачивания серной кислотой добыть из неё азотнокислую соль урана. В Советском Союзе учёные атомщики уже испытали атомную бомбу и работали над созданием водородной, а потому дали нам куда более мощные источники радиоактивного излучения, а химики, взяв образцы синей, окаменевшей магической мази, выяснили, что её будет легче смывать не азотной кислотой, а царской водкой. Именно этим мы и занялись.»

Ох и хохотал же я, прочитав эти строки! Бедный, бедный Хианк-Сарн. Он так старался, а в конечном итоге оживлять его стали не какие-то там пунктуальные и педантичные немцы, а русские, народ творческий, который стремится улучшить своими рационализаторскими предложениями даже то, чего улучшать не требуется. Такими своими действиями они хотя и оживили мага, но сделали его при этом чуть ли не калекой на очень продолжительный срок, почти инвалидом, ведь магические формулы, прямо связанные с такими сложными способами физического воздействия, не терпят никаких усовершенствований. Ох, и вопил же, наверное, Хианк-Сарн, когда понял, чем именно русские учёные согревали его тело и смывали с него ядовитую мазь. Впрочем, прочитав ещё несколько страниц, где Дмитрий Сергеевич Ильин описывал, как они зверски издевались над невезучим магом, я дошел до таких строк:

— «Три дня назад дьявол проснулся и взревел столь чудовищно громким голосом, что его было слышно даже не смотря на то, что я выключил на ночь динамики. Я немедленно бросился к телевизору и включил его. Атлант открыл все свои три глаза и изрыгал проклятья в наш адрес. Встать со своего постамента он не мог, но орал так, что его было слышно даже в жилом отсеке. Хорошо зная к этому времени язык атлантов, я вскоре понял, что он кричал нам: — «Подлые, мерзкие твари! Что вы наделали? Вы отняли у меня почти всю мою силу! Даже ангелы и те не смогли бы сделать со мной этого! Ну, погодите, вы плохо знаете того, кому бросили вызов, я восстановлю свои силы и тогда я вас всех покараю. На Земле не останется ни единого живого существа. Я всё уничтожу!» Вот тут-то я и понял, что мы возродили к жизни не древнего воина-мага из погибшей Атлантиды, а дьявола и принял решение замуровать его в этом подземелье, что и сделал, приказав дежурной смене срочно подняться наверх. Как только лифты поднялись, я нажал на кнопку и ствол шахты заполнился компонентами быстросхватывающегося, невероятно прочного бетона и теперь дьяволу предстоит сначала выбраться из стального ящика, а затем прогрызть пять метров прочнейшего железобетона. Господи, я всегда был атеистом, прости меня за мои грехи.»

Глава вторая

Не так всё просто, как порой кажется

Прочитав последние строки, я улыбнулся. Секретный русский учёный, злодей Берия, а также множество других людей, давно уже умерших, сделали всё, чтобы люди не пошли по пути атлантов и их предшественников. Благодаря их усилиям, мне противостоял полудохлый маг-инвалид, которому нужно было ещё тридцать лет восстанавливать свои силы, а вовсе никакой не дьявол. Что же, с таким противником был согласен сразиться даже я, вот только мне вовсе не хотелось брать в руки кирку и лопату, чтобы прорыть проход к нему. Что же, если дела обстояли таким образом, то моя преждевременная смерть точно отменялась и это меня очень радовало. Магическую синюю дрянь я ведь мог уничтожить всё тем же огнём, но уже не применяя заклинаний высшей магии. Тут вполне хватит самой обычной металлургической магии и я сотворил ещё пять двойников, но уже не таких мощных, как первая троица, и направил их в бункеры.

Жаль, конечно, что советская экспедиция, направленная в Алжир, не привезла с собой иринитовое кайло. Наверное они просто не смогли его поднять. Ещё бы, ведь оно весило не менее семи тонн. Иринит это магический сплав, который изготавливали в древности титаны. Очень тяжелый и невероятно прочный. Он очень высоко ценится на Небесах, так как в руках умелого мага иринит очень пластичен. Если бы я имел под рукой пару всего три килограмма этого металла, а это шарик диаметром в полтора сантиметра, то смог бы изготовить из него такие доспехи, что мне уже был бы не страшен Хианк-Сарн. Вот тогда я точно не поленился бы изготовить себе из иринита не только доспехи, но и магического крота, который быстро прорыл бы туннель к этому подземелью. Однако, если Хианк-Сарн не пустил в дело сианирт, тоже магический металл титанов, он, в отличие от иринита, изготовленного из сплава урана, вольфрама и иридия, содержит в своей основе сплав бериллия, серебра и платины, отчего очень лёгок, но не так прочен, как иринит, то мне повезло вдвойне.

Так или иначе, начинать мне в любом случае нужно было с тех пяти подземных бункеров. Атланты, в отличие от простодушных, но взрывных гипербореев, были хитрыми бестиями. Настоящее дьявольское отродье. Мне не составило особого труда понять, что именно предпринял Хианк-Сарн, а он сделал буквально следующее. Потеряв из-за рационализаторских предложений русских учёных физическую силу, что отсрочило его полное пробуждение на целых пять лет, а проснувшись он первым делом высосал жизненную силу из убитых им животных, но не перестав быть магом, оказавшись в столь сложной ситуации он прежде всего принялся её восстанавливать. С этой целью он и отравил весь лес, а также стал травить и высасывать жизненную силу из жителей посёлка. Убивать их ему не имело никакого смысла. Так он мог привлечь к себе излишнее внимание людей.

Думаю, что он уже успел окрепнуть физически, но в полную силу не вошел и это произойдёт даже не через тридцать лет, а много позднее. Атланты, как и гипербореи, были очень сильны физически. Даже сильнее, чем титаны, хотя и были в два с половиной раза их ниже. Физическая сила и их стремительность, вот что было самым страшным для ангелов-воинов. На нашей же стороне в тех войнах была только мощь нашей магии, умение становиться невидимыми и разить врага бесшумно. Тем не менее моим магическим двойникам предстояло сразиться с невероятно сильным противником, а из оружия у них с собой имелись только копии парализующих плетей, да, и их магическая сила была не слишком велика, зато они обладали колоссальной прочностью. Во всяком случае если я быстро уничтожу ту синюю дрянь, из которой Хианк-Сарн мог изготовить пятерых воинов-големов и напустить их на меня здесь, наверху, то я, во-первых, лишу его части силы, ведь он контролировал её не только с помощью магии, но и за счёт своих жизненных сил, а, во-вторых, у меня в тылу не появится опасный и очень быстрый противник.

Поэтому я начал с того, что превратил все пять бункеров с находящимися в них стеклянными чашами в магические тигли и как только все трое моих главных воинов забрались на крышу его стальной тюремной камеры принялся нагревать их содержимое. Хианк-Сарн сразу же это почувствовал и снова взревел нечеловеческим голосом, изрыгая страшные проклятья уже в мой адрес, но меня это только развеселило. Если Хианк-Сарн не прозвище, а настоящее имя этого атланта, то я ещё и на этом сыграю. Для мага знать имя своего врага великое дело. Можно такого наколдовать, что он и белого света невзвидит. Атлант, как я и предполагал, не проявил достаточной мудрости. Вместо того, чтобы спокойно смириться с потерей пяти воинов-големов, он немедленно превратил их в пятерых синих, студенистых атлантов и те бросились в атаку на стенки магического тигля. Глупый, бестолковый ублюдок, да, мне же только этого было и нужно. Известняк и стеклянная чаша расплавились за каких-то семь минут и нагрелись до температуры в тысяча восемьсот градусов, а это очень горячо. Синие големы, прилипшие к стенкам магического тигля, быстро прилипли к ним, стекли вниз, на его круглое дно, подёргались минут пять и прекратили своё бренное существование, а я продолжил нагревать расплав и довёл его температуру до двух тысяч трёхсот градусов, чтобы дезактивировать эту гадость.

В результате Хианк-Сарн принялся орать ещё громче и к тому же ещё и что-то громить внутри своей камеры. Судя по чистому и ясному звону, он швырял в стены сианиртовые цилиндры со своей едой, которой запасся впрок. Это меня лишь порадовало в очередной раз и я запустил своих невидимых двойников внутрь стальной камеры. Пятигранная палатка Хианк-Сарна стояла цела целёхонькая, хотя снаружи валялись металлические обломки, осколки стекла и радиодетали. По всей видимости, когда он смог, наконец, встать, то первым делом уничтожил все телекамеры, хотя за ним давно уже никто не наблюдал. Животное, что я тут могу сказать. Злобная, свирепая и кровожадная тварь знающая магию и умеющая использовать её только во имя разрушения. Другой бы постарался основательно изучить эти устройства, чтобы найти им какое-то применение во имя своего спасения, но только не этот злобный, ограниченный ублюдок. Впрочем, такой враг мне всё же нравился намного больше. Меньше будет хлопот.

Content

Абердин Александр
Проклятый ангел

Часть 1 Проклятый ангел

Глава первая Низвергнутый с Небес

Глава вторая Ещё один день начавшийся с неприятностей

Глава третья Быть ангелом на Земле, это круто

Глава четвёртая И среди ангелов встречаются лохи

Глава пятая Неожиданные новости и восхитительная ночь

Глава шестая Новые заботы

Глава седьмая Божественная Машина

Глава восьмая Отряд ангельского спецназа «Сокол» едет в Москву

Глава девятая Вот так Вася, вот так божий человек

Глава десятая На ошибках учатся даже ангелы

Глава одиннадцатая Да, что же это за люди такие?

Глава двенадцатая Мой самый счастливый Новый Год

Глава тринадцатая Курская аномалия

Часть 2 Свободный ангел

Глава первая Невезучий дьявол — творение последнего атланта

Глава вторая Не так всё просто, как порой кажется