Анатолий Бочаров

Последний из Драконьих Владык

Глава первая

Димбольд – вольный город. Он стоит на перекрестье старых дорог, проложенных еще теми, кто пришел с неба. Золотой тракт ведет с запада на восток, от керанийских портов к Алгернской империи. Река Тейла течет с северо-востока, несколько раз круто изгибаясь, пока не приносит свои воды на изобильный юг. По ней везут на север мануфактурные изделия и заморские товары, переправляют обратным путем пушнину, руду и самоцветы.

Прежде Димбольд входил в большое королевство, ныне распавшееся. Сперва город объявил себя независимым, с честью выдержав три осады, устроенные ему королем. Затем сгинуло и само государство, разоренное в войнах. Сейчас в Димбольде правит совет торговых кланов, избирающих каждые десять лет бургомистра. Здесь отыщет приют всякий, не нашедший себе места в прочих углах земли. Соблюдай законы – и живи в покое, даже если на родине ты трижды убийца.

Делвин Дирхейл подъехал к городу в третий день июня, в десятом часу утра, во главе потрепанного кавалерийского отряда. Месяц назад из Тенвента под началом Делвина выступило триста человек – сейчас из них осталось едва ли тридцать. Около половины погибло в засаде, устроенной приспешниками узурпатора на Мельварской дороге. Еще больше ста человек дезертировали через неделю, заявив, что не намерены драться за проигранное дело.

Делвину недавно исполнилось двадцать три года. Это был молодой человек крепкого телосложения, с курчавыми рыжими волосами и покрытым веснушками лицом. Он носил шлем с открытым забралом, простую, без чеканки, кирасу и черный плащ, лишенный гербов. В ножнах на левом бедре – прямой длинный палаш с витой рукоятью, в кобуре на правом бедре – пистолет.

Солдаты за его спиной переговаривались.

– А я тебе говорю, гиблое дело. Пошлет он нас к дьяволу и говорить не захочет.

– Что же тогда делать прикажешь? Сесть и землю жрать?

– Поехать в Алгерн, вот что. Император набирает новый легион – ему и сгодимся.

Делвин, не оборачиваясь, достал из кобуры пистолет и взвел курок.

– Кто решит сбежать, поедет не к императору, а на тот свет, – сказал он громко. Разговор немедленно утих.

Отряд вскоре вступил в предместье. Именно там Делвин и оставил своих людей, на приглянувшемся ему постоялом дворе неподалеку от внешних ворот. Денег на руках, чтобы оплатить постой, по счастью, имелось достаточно, потому что полторы недели назад отряд ограбил купеческий караван. Молодой капитан этим делом не гордился, но и стыда особенного тоже не испытывал. Купцам он объявил, что проводит реквизицию, и сохранил им жизнь. Это случилось на землях графа Бордана, так что обратно придется ехать другим путем, в обход.

– Я постараюсь вернуться вечером, – сказал капитан сержанту по имени Майло. – Или завтра к обеду, если совсем задержусь. Будь наготове. Возможно, нам скоро выезжать. Посмотри, чтоб эти орлы не перепились до полусмерти.

– Все равно же перепьются, ваша милость.

– А ты сержант или кто? – спросил Делвин сухо. – Сунь трактирщику имперский талер и три – его вышибалам, чтобы те при случае помогли. Всякого, кто нарушит дисциплину, бейте поленом по голове и тащите в подвал. Лейте за шиворот холодную воду, пока не опомнятся.

– Таким манером все сразу взбунтуются. Особенно если будут уже хороши.

– Вот и смотри, чтобы не стали слишком уж хороши. Мы пока еще армия, а не разбойная шайка. Исполняйте, сержант.

Майло удалился. Делвин вздохнул, – не стоило выдавать людям на руки жалованье, но в противном случае он остался бы вовсе без отряда и добирался сюда в полном одиночестве. Лучше иметь с собой каких-то бойцов, пусть даже и не слишком надежных, нежели не располагать никем вовсе.

С собой капитан Дирхейл взял трех кавалеристов. Он предпочел бы ехать один, но это не подобает офицеру, явившемуся для важных переговоров. Следовало придать своей персоне хотя бы подобие веса. Делвин и без того сомневался в успешном исходе предстоящей встречи, хоть и не подавал виду. Сомнения одолевали молодого капитана на протяжении всего последнего месяца, проведенного в дороге, о чем вовсе не полагалось знать его подчиненным.

Покинув постоялый двор, Дирхейл и его немногочисленная свита направились к въезду в город. Стража стояла на перекинутом через глубокий ров мосту, за которым зияла арка ворот. Десять человек, у всех на стальных нагрудниках отчеканен серебряный карп, герб Димбольдской республики. Пятеро с протазанами, пятеро с мушкетами. Делвин постарался принять расслабленный и даже немного сонный вид, дабы скрыть свое напряжение.

– Имена и цель прибытия? – спросил командир стражи.

– Капитан Делвин Дирхейл с охраной, Первый корпус армии Гвенхейда. Частный визит.

При этих словах скучавшие ранее стражники оживились. Делвин заметил, как двое из них принялись о чем-то шептаться. Еще один словно бы невзначай перехватил мушкет поудобнее.

– Гвенхейд, значит, – хмыкнул собеседник Делвина. – Наслышаны. Двести человек ваших стоят на Гостином дворе. Безобразничают, пристают к женщинам и не сегодня, так завтра угодят в казематы. Ребята в казармах мне сказали, бургомистр уже подготовил приказ. Так что если желаете составить компанию соотечественникам, господин капитан, мой вам добрый совет: даже не пробуйте.

– И в мыслях не было, – сказал Дирхейл почти честно. – Я же сказал, я с частным визитом.

– Надеюсь, что так. Не буду спрашивать, кого вы в вашей заварухе поддерживаете, поскольку дела мне до того ни малейшего нет. Но предупрежу заранее. Вы находитесь на нашей земле, а значит, соблюдаете наши законы. А значит, не режете своих врагов, даже если столкнулись с ними нос к носу в уборной.

– Это вполне понятно, сударь.

Драка в самом деле не входила в его планы. Он очень надеялся, что сторонники узурпатора не успели добраться до этих мест. Скоро, несомненно, доберутся – направляемые той же целью, что и он сам. Делвину хотелось думать, что человек, с которым он желает поговорить, жив и не стал жертвой подосланного врагами убийцы. Ради этого капитан горячил коней в пути весь последний месяц, делая как можно меньше привалов и вызывая недовольство солдат.

Те несчастные, что бездельничают на местном Гостином дворе, скорее всего, дезертиры с южной границы, но кто знает, не затесалось ли среди них шпионов.

Будто прочитав его мысли, командир стражи сказал:

– Живет тут у нас один из Гвенхейда. Крайне неприятный тип. Когда пришли первые новости о битве при Кенхолде, шесть дней назад, напился прямо в «Звезде Витольда», перебил всю посуду, стрелял в люстру и убил двоих наших, пытавшихся его арестовать. Сидел бы уже в темнице, когда бы дочь бургомистра за него не заступилась. – Стражник ухмыльнулся в усы.

Изложенное вполне соответствовало всему, что Дирхейл знал о графе Телфрине.

– Полагаю, вы говорите о человеке, к которому я и приехал. Подскажете, где его найти?

– А говорили, частный визит. Так я в это и поверил, сударь. Означенного господина вы отыщете в любом кабаке или борделе между этим местом и Золотыми воротами. Он там пьет, кутит и разными изощренными способами позорит ваше прекрасное государство.

Один из сопровождавших Дирхейла солдат рассмеялся, на что капитан решил не реагировать.

– Приятно слышать, – ответил Делвин сдержанно. Что ж, хорошо хотя бы, что Телфрин жив. – Но кабаков в вашем городе много, борделей, я полагаю, не меньше, а где его светлость проживает? Мне было бы проще заглянуть к нему домой, чем шататься взад-вперед.

– Пятый дом на Туманной улице. Это вам нужно добраться по Зимней Стуже до замка Всех Ангелов, повернуть направо, ехать до моста через Ренар. Там через два квартала памятник Иоганну Копьеносцу. Сворачиваете на площади в Рыцарский переулок, это мимо дома с вывеской таверны «Дева в беде», но не спутайте с таверной «Одинокая принцесса», она напротив. В общем, оттуда десять кварталов до Петляющей аллеи. С нее – прямо на Туманную улицу, после перекрестка с Кинжальной.

Выслушав это, Делвин подумал, что придется спрашивать прохожих по ходу дела, потому что прозвучало объяснение немного путано.

– Благодарю, сударь, – сказал он тем не менее.

– Не стоит благодарности. Два талера за проезд, раз не везете никаких товаров.

Расплатившись со стражником имперской монетой, имевшей хождение в здешних краях, Делвин и его спутники наконец въехали в город. Димбольд не произвел на капитана Дирхейла особенного впечатления. Он значительно уступал и Тельгарду, резиденции королей Гвенхейда, с его древними дворцами и Башней Волшебников, и тем более алгернской столице с ее широкими проспектами, в которой молодой офицер однажды побывал. Это был обычный город, достаточно крупный, разросшийся в последние два столетия за счет торговли, но по большому счету ничем не примечательный.

Дома в три и четыре этажа, с фасадами, выкрашенными в желтый и красный цвет, вставали стена к стене на кривых улочках, бегущих к вершине увенчанного замком Всех Ангелов холма. Димбольд раскинулся на крутом правом берегу широкой Тейлы, будучи разделен в низине надвое ее притоком Ренаром. Замок Всех Ангелов, украшенный фигурами расправивших крылья небесных посланников, служил прежде резиденцией королевскому наместнику, пока не сделался домом бургомистра и местом собрания ландтага.

Делвин поглядел на развевающиеся по ветру знамена с серебряным карпом, на стоявших дозором гвардейцев в позолоченной броне, – и свернул, как ему было сказано, направо. По дороге в Димбольд капитана посещала мысль попробовать заручиться поддержкой местного правительства, но в итоге он ее отверг. Торговая республика находилась последние двадцать лет в сфере влияния Алгерна, будучи ее западными воротами в Керанию, и едва ли окажет Гвенхейду хоть какую-то помощь.

Миновав мост над рекой Ренар, гвенхейдские военные вскоре в самом деле добрались до площади, где стоял памятник потрясавшему копьем рыцарю. Делвин не знал, настоящий это герой или легендарный. Тут и в самом деле обнаружились две таверны с крайне похожими вывесками. Различить их, впрочем, оказалось несложно – на каждой вывеске имелось название, а читать Дирхейл, слава небу, еще не разучился.

– Значит, десять кварталов до аллеи? – спросил Косой Боб, один из спутников капитана.

– Да, а потом искать Туманную улицу, – ответил Делвин. – Видимо, после Кинжальной.

Названия казались ему и поэтическими, и в то же время неприятными. Они заставляли думать, что Телфрин обитает на каких-то задворках, населенных бандитами, карманниками и прочим сбродом. Оказалось бы вполне в духе опального графа, если судить по рассказам о нем.

– Все же считаете, будет он с нами разговаривать? – не удержался Боб от вопроса.

– Приедем и узнаем, – ответил Делвин раздраженно. – Я колдун, но не пророк.

Боб замолк, Фрэнк и Клайв тоже вели себя тихо, и капитан принялся размышлять о человеке, встреча с которым ему в скором времени предстояла. Лично они знакомы не были – Телфрина выслали из Гвенхейда за год до того как Делвин приехал в столицу, поступать в военную академию. Однако стольный Тельгард полнился слухами о строптивом аристократе еще долго, и молодой Дирхейл успел наслушаться о подвигах графа.

Приходившийся королю Эйрону Четвертому троюродным братом по отцовской линии, Патрик Телфрин за несколько лет пребывания при дворе успел поставить на уши все королевство. Начал он с серии дуэлей, самая громкая из которых состоялась с алгернским послом. Граф проткнул его насквозь, обвинив в дурном вкусе по части стихов. Разгорелся дипломатический скандал, и королю Гвенхейда пришлось отправлять императору письмо с извинениями, присовокупив к нему щедрые подарки. Патрику было тогда всего восемнадцать лет, и от короля он получил лишь строгий выговор.

Возможно, говорили позже, государю следовало проявить строгость. Возможно, и не стоило прощать подобной выходки юного принца крови – ведь безнаказанность приводит лишь к еще большей распущенности, как известно всем. Но то было благополучное время. Древнее королевство Гвенхейд, в незапамятные годы основанное Звездным народом, процветало, королевский род был многочислен, и забавы одного из его младших отпрысков служили скорее темой для светских бесед, нежели поводом для беспокойства.

В конце концов, империю в Гвенхейде не любили и восприняли эскападу, предпринятую Телфрином, как своеобразную пощечину старому недругу.

Следующие несколько лет Патрик Телфрин, из пятой линии дома Волфалеров, также известного как Дом Драконьих Владык, провел чрезвычайно весело. Сначала он порадовал публику сплетней о своем романе с оперной певицей, годившейся ему в матери и с самой молодости менявшей кавалеров как перчатки. Такого рода развлечения были свойственны многим молодым аристократам, однако Патрик приводил госпожу Лизхен на званые обеды к королю, утверждая, что скоро сделает ее своей женой.

По слухам, исходившим от слуг, Эйрон Четвертый отвел родственника в свои покои и сделал выговор на предмет того, с какой ответственностью потомок Волфалеров должен выбирать себе супругу. Рассказывали, что Патрик рассмеялся сюзерену в лицо и заявил, что влюблен.

Любовь эта закончилась через три месяца – столь же внезапно, как и началась. Патрик прилюдно заявил, что безутешен, и пропал из столицы. В последний раз его видели на борту корабля, отплывающего в Керанию. В Тельгарде граф Телфрин объявился лишь через год, придя прямо на Весенний бал, – загоревший, с саблей на портупее и в пиратском платке вместо шляпы. По его словам, он примкнул к каперскому отряду на службе грандгерцога Наргонда, воевавшего с Брезальдой. Пробыв шесть месяцев в каперах, он распрощался с ними в порту Нового Дендалона на противоположном берегу Моря Фантомов, признавшись, что полностью разочаровался в деле наргондцев. Зато Патрик прекрасно развлекся, посетив и разграбив пару языческих дворцов западного материка во главе набранных из местного сброда кондотьерских отрядов.

Вернувшись домой, он успел несколько раз возмутить спокойствие, отметившись, например, участием в контрабандных сделках. Терпение короля таяло и иссякло окончательно, когда поползли слухи, что граф Телфрин соблазняет его супругу. Правда это была или нет, но король распорядился выслать родственника из страны на неопределенный срок, без права возвращения до особого распоряжения, с сохранением, впрочем, титулов и дохода от поместий. Шли годы, все ждали, когда гнев государя Эйрона уляжется. Патрик за это время успел принять участие еще в двух войнах, после чего поселился в вольном Димбольде, где завел торговое дело. Поговаривали, скоро ему разрешат вернуться – вот только нет теперь в светлом Тельгарде короля, который подписал бы подобный указ.

Делвин стиснул в кулаке поводья коня, отгоняя ненужные воспоминания. Хватит. Есть вещи, о которых лишний раз лучше не думать. Только зря душу себе разбередишь. Почти каждую ночь и без того снились кошмарные сны.

Район, в котором лорд Патрик поселился, оказался вовсе не так уж плох. Рядом в самом деле располагалась тенистая аллея с буками и вязами, а также небольшой парк. Проезжая мимо, Делвин заметил окруженный ивами пруд. На Туманной улице стояли неброские, но приличного вида особняки в три-четыре этажа, некоторые с башенками. Жили здесь, по всей видимости, люди не бедные, предпочитающие уединение царившей в центре города суете. Капитан обратил внимание на чистоту улиц и новенькую брусчатку.

Пятый дом выходил на улицу фасадом, выкрашенным в белый цвет. Это было длинное продолговатое здание с высокими окнами. Дверь – без таблички с именем владельца, и никаких гербов. Хозяин дома, кажется, не стремился излишне себя афишировать. Приказав спутникам дожидаться внизу, Делвин спешился и взбежал на высокое крыльцо. Он стал стучать дверным молотком, ожидая, пока кто-нибудь откроет.

Прошло, наверное, минуты три, прежде чем дверь отворилась. На пороге появился слуга – крепкого вида бородатый малый с двумя длинными кинжалами на поясе, в ливрее зеленого цвета. Он поглядел на Дирхейла с неудовольствием и спросил:

– Вы от Штрайнера?

– Насколько мне известно, нет.

– Тогда убирайтесь, откуда пришли. Велено пускать только людей от Штрайнера.

Лакей попробовал было закрыть дверь, но Делвин вовремя успел придержать ее сапогом.

– У меня важное дело к графу Телфрину. Потрудитесь меня пропустить.

– Мне плевать, какое у вас дело, – скользнул слуга равнодушным взглядом по кирасе Делвина. – Если господин не сообщил о вашем визите, значит, он вас не ждет. Проваливайте.

Лакей потянул ручку на себя, пытаясь все же захлопнуть дверь, но тут Дирхейл прибег к колдовству. Будучи потомком древнего рода, он, подобно многим другим гвенхейдским аристократам, обладал врожденным магическим даром. Делвин мог бы пройти полное обучение в Башне Волшебников, однако не пожелал этого делать, избрав военную карьеру. Тем не менее он получил некоторые базовые знания и при необходимости мог совладать с одним или даже несколькими противниками, не обнажая клинка.

В планы Делвина не входило убивать этого вполне ответственно исполнявшего свой долг слугу, только лишь обездвижить. Молодой офицер сплел чары, секрет которых некогда поведал ему отец, – и лакей, потянувшийся уже было левой рукой за кинжалом, сначала замер, а потом медленно и без единого звука опустился на пол. Глаза его были широко раскрыты, губы слегка шевелились, но это были единственные движения, на которые он был сейчас способен. Слуга издал неразборчивый гортанный звук, но даже язык ему больше не повиновался.

Перешагнув через потерявшего власть над собственным телом лакея, капитан Дирхейл вошел в богато обставленный холл – и немедленно пригнулся, когда прогремел выстрел. Пуля просвистела над левым плечом и пробила оконное стекло. С улицы раздались ругательства и топот. Отскочив в сторону, Делвин достал свой пистолет и замер, услышав неторопливый, чуть надменный голос:

– Не суетитесь, милостивый государь. Я пристрелю вас раньше, чем вы спустите курок.

Выпрямившись, Дирхейл смог разглядеть человека, стоявшего в полумраке не освещенного свечами холла, на среднем пролете ведущей на второй этаж лестницы. Это был черноволосый мужчина ростом чуть выше среднего, одетый в плотную кожаную куртку, какие часто носят наемники, кожаные брюки и ботфорты до колен. Его смоляные волосы слегка не доходили до плеч, глаза казались угольно-черными в полумраке, кожа была загорелой, а верхнюю губу и подбородок покрывала легкая щетина.

На поясе у незнакомца висела шпага, в руках он держал два пистолета. Из дула одного еще вился дымок, а длинный ствол второго глядел Делвину прямо в лицо.

– Не больно-то вы в первый раз смогли меня пристрелить, – заметил Делвин.

– Я целился вам поверх головы, – пояснил мужчина. – Чтобы вы слегка успокоились.

В дверях, с палашами наголо, показались люди Дирхейла – Боб и Фрэнк, так как Клайв остался, видимо, приглядывать за лошадьми. Увидев, что к незваному гостю явилось подкрепление, хозяин дома не переменился в лице и даже не шелохнулся. Он сказал совершенно спокойно:

– Прошу учесть, господа, что я чародей, и куда более могучий, нежели ваш ретивый товарищ. Сделаете еще один шаг – и вас постигнет участь куда худшая, нежели моего несчастного привратника. – Не меняя тона, мужчина обратился к лежавшему на дорогом ковре слуге: – Иоганн, когда сможешь встать, не лезь в драку. С этими гостями я разберусь сам.

Делвин ощутил легкий энергетический толчок – и чары, наложенные им на здешнего лакея, немедленно рассыпались. Человек в черном, бывший со всей очевидностью Патриком Телфрином, пользовался магией легко и изящно. Его работа с нею напоминала быстрый укол шпагой. Прошла пара секунд, и слуга по имени Иоганн уже поднимался с пола, неприязненно глядя на гвенхейдских солдат. За кинжалы он, впрочем, браться не стал.

В холл из дверей по левую руку от лестницы, вошли еще три человека, все в кирасах – двое с мушкетами и один с топором.

– Стойте спокойно, – бросил им Телфрин. – Я уже почти все уладил. Возможно, вы представитесь наконец? – спросил мужчина, вновь оборачиваясь к Делвину. – А то получается как-то неловко. Вломились ко мне в дом, напали на моего человека. Требуются веские основания, чтобы себя подобным образом вести. Или полное отсутствие манер.

– Прошу меня извинить, – склонил Делвин голову, демонстративно пряча в кобуру пистолет и сделав знак солдатам вложить палаши в ножны. – Мы пробыли в дороге целый месяц, измаялись, попадали по пути в передряги и потому в самом деле от спешки несколько пренебрегли хорошим тоном. Мое имя Делвин Дирхейл, капитан Первого корпуса армии Гвенхейда.

– Дирхейл? Из денгальских Дирхейлов?

– Нет, из Нового Валиса, мой господин.

– Достойный род, – отметил собеседник Делвина, пряча наконец пистолеты в кобуру. – Я учился в академии вместе с Мэтью Дирхейлом. Отличный малый, особенно когда доходило до конных скачек. Однажды он даже взял приз Серебряного круга, а это дорогого стоит – во всех смыслах.

– Речь идет о моем двоюродном дяде, сударь. Я правильно понимаю, что говорю с лордом Патриком Валентайном, графом Телфрином, из высокого дома Волфалер?

– Отчасти. К высокому дому я себя не причисляю с тех пор, как не нашел общего языка с главой этого высокого дома. Хочу узнать, по какой причине гвенхейдские военные решили посетить обитель презираемого в Тельгарде изгнанника?

Делвин слегка замялся. От этой встречи он ожидал совсем другого. Патрика Телфрина описывали ему как легкомысленного вертопраха, беспечного и дерзкого юнца. Стоявший перед ним тридцатидвухлетний мужчина, напротив, казался уверенным в себе, серьезным и жестким. Впрочем, прошло десять лет с его высылки из страны. Телфрин привык жить в чужих землях. Он воевал под разными знаменами, и довольно удачно. Он вложил средства, получаемые из родового имения, в торговое дело, оказавшееся весьма прибыльным, если судить по роскоши здешнего убранства. В глаза бросались изящные статуэтки, картины, мебель, украшенная искусной резьбой, рыцарские доспехи в стенных нишах.

– Возможно, – начал Дирхейл осторожно, – вы слышали о последних событиях.

Согласно рассказанной у ворот истории, слышал, и еще как.

– Краем уха, немного. Шесть дней назад приходили какие-то забулдыги с Гостиного двора. Рассказали, что дядя Кледвин совершенно потерял ум, восстал против Эйрона, переманив на свою сторону половину армии, и дал при Кенхолде бой. После этого боя бедняги, собственно, и дезертировали. Желали поступить ко мне на службу – так я послал их ко всем чертям. Не желаю влезать в гвенхейдские склоки.

Косой Боб пробормотал себе под нос проклятие в адрес небом проклятых изменников.

– Это вы про меня? – осведомился лорд Патрик, приподняв брови.

– Нет, сударь, – вмешался Делвин. – О ваших недавних гостях. Я был при Кенхолде, и поверьте, не питаю ни малейшего уважения к людям, самовольно оставившим королевский стяг. Как и мои товарищи.

– Вот как… Жаркое было дело?

– Более чем.

Бой состоялся в начале апреля. Делвин Дирхейл хорошо запомнил тот день. С самого утра валил снег – весна выдалась холодной, как нередко бывало в тех северных краях. Королевский генерал Марлин занял выигрышную позицию на двух пологих холмах, расположив пушки напротив наступавшей по Кенхолдской дороге армии мятежников. Поначалу обстоятельства складывались в пользу лоялистов – под шквальным огнем армия восставшего лорда Кледвина не смогла продвинуться далеко вперед. Мятежники предприняли попытку обойти своего противника с флангов, но не достигли успеха. Государь, присутствовавший на поле боя лично, уже собирался предложить врагу капитулировать.

Все изменилось совершенно неожиданно. При армии присутствовали чародеи из Башни Волшебников в количестве тридцати человек. Эйрон Четвертый и его генерал не спешили вводить их в бой, оставляя в качестве последнего резерва. Когда с неба стеной ударили молнии, поражая королевских солдат, Делвин даже не сразу понял, что колдуны предали своего законного сюзерена, переметнувшись к бунтовщикам. Шквал огня буквально снес, разметал передние шеренги королевской армии. По склону холма метались обожженные, испуганные люди. Бешено ржали кони.

Затем взорвался пороховой склад. В один момент погибло несколько десятков, а то и сотен человек, находившихся поблизости. Генерал Марлин приказал развернуть орудия и открыть огонь по шатру, занимаемому волшебниками, но те смогли выставить на пути ядер сверкающий энергетический щит, и несколько артиллерийских залпов этот щит выдержал. Мятежники тем временем прорвались прямо в центр растерянного, дезориентированного гвенхейдского войска. Строй королевских пикинеров смешался под мушкетными выстрелами противника.

И тогда Делвин обнажил клинок. Вскинул его к небу, закричал своим солдатам, чтобы стояли насмерть. Разрядил пистолет во вражеский строй, свалив одного из неприятельских кавалеристов из седла, после чего бросился прямо в гущу сражения, направо и налево размахивая палашом. Он все еще верил, что можно одержать победу в этом бою.

Капитан Дирхейл видел, как появился сам Кледвин Волфалер – верхом на могучем черном жеребце, в черных доспехах, в закрывающем лицо шлеме, в алом плаще на плечах. В руке мятежный лорд держал длинный бастардный меч, орудуя им с легкостью. Он взлетел во главе конного отряда на вершину холма, к самой ставке Эйрона. Вновь ударила молния – как и все в Доме Драконьих Владык, Кледвин обладал древней Силой. Используя собственный дар, король Эйрон отразил первую магическую атаку, но рухнул замертво после третьей.

– Мы потерпели поражение, – выныривая из воспоминаний, сказал Делвин графу Телфрину. – Волшебники из Башни переметнулись на сторону узурпатора. Ваш кузен, его величество Эйрон Четвертый, пал, убитый Кледвином. Генерал Теодор Марлин успел собрать остатки армии и протрубить отступление. Мы не знали ввиду предательства магов, чего ждать в столице, и потому отступили в замок Тенвент.

– Дядюшка не преследовал вас?

– Нет. Дорога на Тельгард оказалась свободна, и лорд Кледвин направился прямиком туда. Как сообщили беженцы, примкнувшие к нам через две недели в Тенвенте, стольный город сам открыл узурпатору ворота. Во дворце произошел переворот, поддержанный аристократией и все теми же чародеями. Почти все венценосное семейство оказалось вырезано за одну ночь. Принц Александр, принц Айорверт, лорд Бринмор, королева Бриана, лорд Пэдеро – все они погибли. Некоторые – заколотые в собственных постелях, другие в бою, третьи при попытке к бегству. Королевский дом истреблен. Узурпатор объявил себя государем и начал подготовку к коронации. О принцессе Джулианне известно, что Кледвин держит ее под замком, принуждая к браку.

– Как некрасиво, – пробормотал Патрик Телфрин. – Он же ей в отцы годится.

– У злодея ни стыда ни совести, – поддакнул Косой Боб, а Фрэнк согласно кивнул. – Вы нам поможете, светлый лорд? Одолеть узурпатора.

– Я? – На лице графа отразилось вежливое недоумение. – Почему я должен вам помогать? Это ваша война и ваше поражение. Я тут совершенно ни при чем.

– Ваша светлость, – заговорил Делвин, надеясь, что в его голосе не слышно отчаяния. – Нас послал сюда генерал Марлин. Я могу показать вам его письмо, если хотите. Мы в самом деле уповаем на ваше участие. Так вышло, что вы последний законный наследник престола. Не считать же таковым предателя, убившего собственных родственников. У нас еще остались достаточно значительные силы, но нет вожака, за которым бы пошли люди. Если он не появится в скором времени, армия начнет разбредаться или переходить на сторону узурпатора. Вы можете ее возглавить.

– Вы, кажется, чего-то не понимаете, дорогой сэр. – Тон, которым Телфрин произнес эти слова, был поистине ледяным. – Гвенхейд сам отказался от меня – десять лет назад. Король, под чьим знаменем вы дрались, поверил лживым наветам и выслал меня на чужбину. У меня не осталось к тому времени родителей, но были друзья в родных краях. Мне не позволили с ними проститься. Я, между прочим, готовился к свадьбе, а меня обвинили в выдуманной интрижке с королевой. Невеста отреклась от меня. Товарищи отреклись. Мне жаль моих погибших родственников, но я ничего не должен стране, плюнувшей мне в лицо. Кледвин – сильный человек. Возможно, на троне он не будет смотреться так нелепо, как смотрелся Эйрон.

Делвин вздохнул. Сомнения, терзавшие его всю дорогу, занявшую долгих четыре недели, подтверждались. Капитан Дирхейл изначально не верил в успех этой миссии. Ему казалось очевидным, что человек, с которым поступили так, как поступили с Телфрином, в самом деле не пожелает возвращаться в отказавшееся от него королевство. И все же генерал Марлин был уверен, что иного выхода нет. Армии требовался лидер – человек, способный ею командовать и повести за собой. Человек, имеющий права на трон. О лорде Патрике говорили как об опытном солдате. К тому же он был чародеем, обучавшимся магии с детства, как и всякий в его роду, – а кто, как не чародей, способен бросить вызов узурпатору и предателям из Башни?

Покидая Тенвент, Делвин видел на лицах защитников крепости полную безнадежность. Молодой капитан поклялся, что сделает все возможное, чтобы вернуть надежду. Гвенхейдом не может править тиран и убийца родных.

– Вас лишат поместья и доходов от него, – сказал Дирхейл, приводя прагматичный довод. – Думаю, уже достаточно скоро Кледвин начнет охоту за вами. Ему не нужны соперники. Хотите вы того или нет, вы обладаете правами на трон после гибели прочих членов венценосной семьи. Само ваше существование ставит узурпатора под удар. Не пройдет и месяца, как сюда явятся наемные убийцы. Может быть, они уже на подходе.

– Когда явятся, тогда с ними и поговорю. Что до имения… Я владею акциями в торговой компании, и она процветает. Планирую купить корабль, кстати, и отправиться на следующий год в плавание по Морю Фантомов. Услышал недавно байку о городе, где дворцы отлиты из золота, и не хотел бы дать другим авантюристам возможность разграбить его раньше меня. В любом случае от родовых земель я больше не зависим. Мой деловой партнер Штрайнер – отличный товарищ и надежный друг. Кстати, Иоганн, его человек так и не пришел?

– Нет, ваша милость. Когда приперлись эти мерзавцы, я сперва подумал, они от него.

Лакей явно не испытывал к Делвину и его спутникам никаких теплых чувств. В сущности, его можно было понять. Делвин хорошо понимал, что и впрямь произвел не лучшее впечатление, напав на пытавшегося не впустить его в дом слугу. Но слишком нелегкими выдались последние дни. Долгая дорога, стычки сначала с солдатами врага, а затем с лесными разбойниками, разброд и разложение в рядах собственных бойцов. Все это угнетало. Встретив перед собой неожиданное препятствие, капитан Дирхейл не придумал ничего лучшего, чем попытаться это препятствие устранить.

Он поглядел на товарищей. Боб и Фрэнк переминались с ноги на ногу, явно желая уйти. Здешние охранники, напротив, сдвинулись, готовые по приказу своего господина в любой момент вытолкать на улицу незваных гостей.

– Поймите еще одну вещь, – добавил лорд Патрик. – Даже желай я впутаться в вашу авантюру, я не смог бы вам этого обещать. Вполне возможно, я не доживу до конца сегодняшнего дня. Через несколько часов у меня состоится дуэль, и мой противник – лучший бретер в этом городе и во всех окрестных землях. Согласно кодексу, я поклялся не применять в поединке магию, а значит, бой предстоит непростой.

– Вы деретесь на дуэлях каждый день, что ли? – спросил Делвин, вспоминая старые истории о Телфрине. – Любимое развлечение перед обедом?

– Вовсе нет. Уже полгода обнажал клинок только для тренировок. Я поссорился с одним господином в минувшую пятницу, и он настойчиво требует удовлетворения. Согласитесь, находясь в подобных обстоятельствах, было бы затруднительно строить далекоидущие планы.

Делвину сделалось смешно. Вот так ирония судьбы, в самом деле! Ехать за тридевять земель ради встречи с человеком, способным, возможно, выиграть уже почти безнадежно проигранную войну, – и узнать, что этот человек готовится к поединку, из которого может не выйти живым. Патрик Телфрин был известен как отчаянный фехтовальщик, и если на этот раз он сомневается в победе, значит, противник ему достался серьезный.

– Так вышло, – сказал Патрик, – что времени осталось немного, а обещанный Штрайнером секундант до сих пор не явился, хотя должен быть час назад. Вам не составит труда его заменить, сударь? Ничего сложного. Составите мне компанию, проводите до ближайшего парка, поздороваетесь с секундантом противника, постоите рядом с зеваками. Посмотрите, как я побеждаю или испускаю дух – по обстоятельствам.

Делвин быстро кивнул. Подобная возможность давала ему пусть и призрачный, но шанс. Если Телфрин победит, можно предложить ему распить несколько бутылок вина, а затем вновь заняться уговорами. Человек, переживший смертельную опасность и находящийся под влиянием спиртного, порой оказывается весьма сговорчив. К тому же, по словам командира городских стражников, Патрик устроил пьяный дебош, узнав о Кенхолдской битве. Возможно, его безразличие напускное.

– Разумеется, сударь. Я с радостью окажу вам такую услугу. Как дворянин дворянину.

Лицо Патрика Телфрина совершенно внезапно осветила радостная улыбка, и на мгновение этот мрачный саркастичный человек показался Дирхейлу тем бесшабашным юношей, о приключениях которого много лет травили застольные байки в светлом Тельгарде.

– Чудесно, – изрек троюродный брат покойного короля. – В таком случае, господа, предлагаю вам завести лошадей в конюшню, а затем присоединиться ко мне за завтраком. Мой повар приготовил сегодня лучшие блюда – специально чтобы меня поддержать. Один я это все не съем. Посидим, поделимся последними сплетнями, а затем прогуляемся. Могу поклясться, зрелище вам предстоит увлекательное.

Глава вторая

Лорд Патрик проявил себя как радушный хозяин. Он пригласил за стол не только капитана Дирхейла, но и троих сопровождавших его солдат. Поначалу это удивило Делвина, но потом он вспомнил, что граф Телфрин много времени провел среди наемников и пиратов и заразился от них простотой манер.

Горничные, прислуживавшие Патрику и его гостям за завтраком, демонстрировали хорошую выучку, а их опрятные наряды сверкали белизной. Хотя граф и предложил гвенхейдским военным вино, сам он к нему не притронулся, вместо этого взявшись за кофе. Горький черный напиток, привезенный из заморских стран, вошел в последнее время в моду в здешних краях. Телфрин кофе пил большими глотками, несмотря на то что он был крайне горячим, и вскоре попросил у служанки вторую большую кружку.

Пользуясь случаем, Делвин задал интересовавший его вопрос:

– Кто этот господин, с которым вам предстоит драться?

– Я же сказал – опаснейший бретер. И редкий мерзавец, говорю без всякой иронии. Клаус Герстер – родственник одного из баронов республики. Половину жизни провел, служа в алгернской армии, резал и убивал по приказу императора в Фибрии, Веланде и Мерсии. Недавно вернулся в здешние края и считает себя хозяином жизни.

– То есть вы поссорились, потому что он вам не по душе? Вы решили его проучить?

– Не совсем. Он вел себя неуважительно с дамой.

– У вас нашлась тут молодая невеста, ваша светлость? – вмешался Косой Боб. Он уже слегка опьянел, и язык его развязался. – Тогда понятно, почему вы не желаете возвращаться домой. Я тоже думал, – когда решу завести семью, плюну на все на свете войны и королей, сколько бы их ни набралось.

– Вовсе нет. Девица не моя возлюбленная. Мы едва знакомы.

– И у нее нет братьев или жениха, способных ее защитить? – не унимался солдат.

– Имеются. И даже присутствовали на том же банкете – и брат, и жених. – Патрик выпил еще кофе и неопределенно повел рукой. – Но вы должны понимать, что Герстер считается непревзойденным бойцом. Дуэли он предпочитает доводить до смерти, а не до первого или второго ранения, как тут чаще заведено. Никто больше не решился с ним связываться.

– Я вас понял, – сказал Делвин. – Вы вели себя, как и подобает порядочному человеку.

– Просто я не трус.

Покончив с завтраком, граф Телфрин и прибывшие из Гвенхейда военные отправились в тот самый парк, находившийся неподалеку. Там уже было людно – немало зевак пришло поглядеть на дуэль, затеянную двумя прославленными фехтовальщиками. Собрались тут и люди приличного достатка, разодетые в шелка и бархат, и всякий сброд в темном сукне. Всего, на глаз, присутствовало несколько сотен человек. В толпе бегали мальчишки, торгующие пирожками и сладостями, и наверняка затесалось несколько воров. Толпа гудела и обменивалась сплетнями, раздавались ругань и смех. При виде графа Телфрина, приехавшего в сопровождении четверых вооруженных конников, разговоры стихли.

Патрик спешился и поднял руку, привлекая к себе внимание.

– Доброго здоровья высокому собранию, – громко сказал он, не снимая украшенной белым пером шляпы. – Вижу, к зрелищу все уже приготовились. Где мессир Герстер? Желаю выразить ему свое почтение, а также как можно быстрее выпустить кишки. Солнце начинает припекать, да и душновато как-то. – Патрик виновато улыбнулся.

Из толпы выступил мужчина в фиолетовом камзоле и зеленом плаще, чье лицо украшал длинный белый шрам. Его сопровождали двое слуг в фиолетовых ливреях.

– Рихард Битнер, из дома баронов Герстер, – представился мужчина сухо. – Мой кузен изволит завтракать в соседней таверне. Клаус приказал доложить, когда вы явитесь, ибо, приведу его слова в точности, он не намерен жариться на солнцепеке, покуда изнеженный гвенхейдский молодчик нежится в своей постели.

Патрик стиснул челюсти.

– Клаусу сейчас доложат о вашем прибытии, – сказал Битнер и сделал знак слуге. Тот коротко поклонился и отправился исполнять приказ. – Я же, с вашего позволения, хочу поговорить с вашим секундантом. Не знаю, правда, какой именно из этих головорезов может им быть. – Битнер с сомнением оглядел спутников Патрика.

Фрэнк и Клайв промолчали, – головорезами им было зваться далеко не впервой. Случалось, величали их и похуже. Только Косой Боб с вызовом усмехнулся, проведя ладонью по рукоятке своего палаша.

– Лорд Дирхейл, – произнес граф Телфрин, не поворачивая головы, – окажите услугу, побеседуйте с секундантом моего противника. – Делвин спешился. Когда он проходил мимо Патрика, тот протянул ему кружевной платок. – Возьмите, пожалуйста, – сказал граф вежливо. – Может статься, вблизи от этого нелюбезного господина дурно пахнет.

К чести Битнера, он никак не отреагировал на подобный укол. Видимо счел, что нет смысла препираться с будущим мертвецом. Димбольдский вельможа коротко поклонился, приветствуя Делвина:

– Здравствуйте, сударь. Мы с вами, кажется, ранее не встречались. Вы один из новых приятелей Телфрина? Из тех, что приплыли три недели назад по реке?

– Нет, сударь, из других. Делвин Дирхейл, из Нового Валиса, к вашим услугам.

– Гвенхейдец! – От удивления Битнер приподнял брови. – Надо же, еще один. Ну что ж, пусть будет так. Хотя должен признать, мессир Дирхейл, вы завели не лучшее знакомство. Впрочем, новичку в наших краях это простительно. Вы офицер, судя по виду? Должно быть, поддерживали прежнего короля? Я могу найти вам капитанское место в димбольдской армии, если мы поладим. Не желаете распить бутылочку сухой аскариньи, когда этот цирк закончится?

– Меня не интересует служба в здешней армии, сударь. Давайте ближе к делу.

– Грубиян, как и все ваши земляки. Я даже не удивлен. Хорошо, к делу так к делу. Клаус полагает себя оскорбленной стороной, и я думаю, он целиком прав. Вы хоть знаете, что устроил Телфрин? Ударил его запеченной кабаньей ногой по лицу! И все почему? Из-за неловкого комплимента одной высокомерной недотроге. – Битнер с осуждением покачал головой. – Как оскорбленная сторона, Клаус оставил за собой выбор оружия. Кавалерийские сабли – это будет достаточно честно, вы как считаете? Телфрин больше поднаторел со шпагой, а кузен – с полуторником, но сабля уравнивает всех.

– Всех уравнивает пистолет, – заявил Делвин. – Может, предложим господам стреляться?

Он помнил, что Телфрин известен как прекрасный стрелок. Да тот и сам недавно неплохо это продемонстрировал. Наверняка он сможет воспользоваться подобным преимуществом.

– Оружие деревенщины и наемников… – Битнер поморщился. – Нет, это исключено. Поединок будет проходить с холодным оружием или не проходить вовсе. А я надеюсь все же, он состоится. Телфрин своим поведением утомил уже всех в нашем городе. Со мной две прекрасные сабли имперской работы, изготовленные одним мастером. Все честно – они не отличаются по длине и по весу, не дадут преимущества никому из противников. Исход дуэли решит мастерство. Ганс, будь добр, покажи.

Второй слуга извлек на свет два длинных, чуть изогнутых клинка. Сабли были сделаны просто отменно, что Делвин признал, едва только бросил на них взгляд. Превосходного качества сталь сверкнула, отражая солнечный свет. Изумруды и рубины украшали эфес. За каждый такой клинок можно было продать средней руки поместье и не остаться внакладе.

– Очень острые, – сообщил Битнер, – и, конечно, никакого яда на лезвиях. Клаус предпочитает драться по-честному. Если не верите, можете потрогать их и убедиться сами.

– Нет, спасибо. Я воздержусь.

Делвин взял обе сабли в руки и взмахнул ими, проверяя баланс. Сабли со свистом рассекли воздух. Капитан сделал несколько размашистых выпадов, проверяя, удобно ли ходит оружие. В обращении оно оказалось столь же хорошо, как и на вид. Сабли ничуть не уступали его собственному палашу – семейной реликвии, на протяжении трех столетий передававшейся в роду и пожалованной в свое время королем за отвагу.

«Тут и в самом деле никакого обмана, – подумал Дирхейл. – Все будет зависеть от того, не ослабела ли рука Патрика после длительного безделья. Надеюсь, он по-прежнему такой же отчаянный боец, каким был в молодые годы».

– Граф Телфрин, вас устроят сабли? – спросил Делвин.

– Устроят, конечно. Что я, на пиратском корабле ни разу не ходил? Хотя эти, должен признаться, больно вычурного вида. Мои былые товарищи меня бы на смех подняли.

– У светского общества свои законы, – утешил Телфрина Дирхейл.

Не успели они закончить с выбором оружия, как показался сам Клаус Герстер. Делвин уже успел представить в своем воображении дюжего детину – рослого, бородатого и свирепого. Действительность полностью развеяла его ожидания. Знаменитый наемник оказался невысокого роста и даже не слишком широк в плечах. Коротко стриженный, темноволосый и гладко выбритый, он не внушал на вид особенного опасения. Он появился в компании еще двух господ, крепко выпивших, судя по их виду. Зеваки расступились, давая им дорогу. Приблизившись, Герстер коротко поклонился своему кузену и Делвину. В сторону Патрика он даже не посмотрел.

– Вы секундант Телфрина? – спросил Герстер Дирхейла. – Рад знакомству.

– Да, он секундант, – ответил за Делвина Битнер. – Гвенхейдец, по имени Делвин Дирхейл. Мы уже условились, что граф Телфрин согласен драться на предложенном тобой оружии, Клаус.

– Превосходно. – Клаус взялся за саблю. – Тогда начнем?

– Мессир Герстер, – подал голос Делвин. – Согласно дуэльному кодексу, мой долг как секунданта – призвать вас к примирению с обидчиком. Граф Телфрин принесет вам свои извинения, и мы покончим с этим недоразумением. К тому же должен заметить, что я прибыл к графу по срочному делу, требующему его присутствия за границей. Мы покинем Димбольд сегодня же вечером и, если все пройдет удачно, никогда больше с вами не встретимся.

– Я не намерен извиняться, – немедленно вставил Патрик.

– А я не приму извинений, – в тон ему ответил Клаус. – Вы знаете, что сделал ваш земляк? При всем честном народе, при баронах и бургомистре ударил меня жареной свининой по щекам, а потом заявил, будто я и сам свинья. А все почему? Я ухаживал за дамой. Возможно, я был немного навязчив. Возможно, я даже перегнул палку. Поймите, я был пьян. Что мне теперь, спускать оскорбление?

– Вам не стоило так вести себя с госпожой Хелльберг, – сказал Патрик.

Сейчас граф не казался ни ироничным, ни вальяжным. Лицо его побелело от ярости, ноздри широко раздувались. Он стоял, широко расставив ноги, и смотрел на Герстера в упор, будто дыру в нем намеревался прожечь.

– Я убью вас, Клаус, – сказал граф Телфрин отчетливо. – Обо мне, видят небеса, говорят разное, но я был посвящен в свое время в рыцари самим королем и помню, что такое честь. Существует грань, переходить которую мужчина не должен. Вы не только были навязчивы, но и ударили госпожу Хелльберг, когда она вам отказала. Я пообещал, что поквитаюсь с вами за это, и я свое слово сдержу.

Капитан Дирхейл подавил вздох. Меньше всего ему хотелось, чтобы человек, имеющий в сложившихся обстоятельствах все права на тельгардский престол и способный одолеть узурпатора, погиб из-за пьяной ссоры. Не следовало тратить время, преодолевая все случившиеся на дороге опасности, если все закончится настолько нелепо.

«Если я позволю Телфрину умереть, я предам собственный народ, – подумал Делвин. – Подведу товарищей, генерала Марлина, всех. Я знаю Патрика всего пару часов и уже сам бы наложил на него руки, настолько он несносен и дерзок. Но этот человек может сделаться знаменем, вокруг которого объединятся все, не принявшие сторону Кледвина, – а иначе нам и надеяться не на что».

– В общем, вы понимаете, – подытожил Герстер. – Рассказывают, этот выскочка – выдающийся фехтовальщик, но я и не таким хорошим бойцам мог руки укоротить. Задета моя честь. Задета честь всей моей фамилии, черт побери. А фамилия у нас древняя и славная, не хуже ваших вшивых королей. Я знаю, как брать таких в оборот. Десять минут – и покончу с ним. А вы на свой счет не беспокойтесь, милейший. Вы мне ничего дурного не сделали, и зла я вам не желаю.

– Я вас понял. Разрешите передать графу Телфрину саблю?

– Передавайте и начнем. Парит неимоверно.

Делвин коротко кивнул и направился к Патрику, держа саблю на вытянутой руке, острием в землю. Капитан Дирхейл уже решил, как будет действовать. Сомневаться он в себе не привык, и теперь оставалось только правильно все просчитать. Делвин понимал, что его поступок будет неизбежно воспринят всеми собравшимися тут как предосудительный и непростительный, но ему, в конце концов, не детей с этими людьми крестить. Делвин и в самом деле собирался покинуть этот город до заката солнца и никогда больше сюда не возвращаться. Главное, целыми и невредимыми унести отсюда ноги.

– Вы уверены в своих силах? – спросил он Телфрина, приблизившись к нему.

– Не уверен. Но что мне еще остается делать? Вы бы как в таких обстоятельствах поступили?

– Убил бы этого мерзавца прямо на месте, – ответил Делвин очень тихо – так, что слышали только они одни.

Дирхейл передал Телфрину клинок – и в тот же миг развернулся, выхватывая из кобуры пистолет. Оружие он держал заряженным. В своем полку Делвин считался самым лучшим стрелком – сгодилась наука, с малых лет преподанная ему отцом. Капитан Дирхейл даже брал призы на армейских состязаниях, а уж сколько раз он на спор разбивал меткой пулей бутылки в придорожных кабаках, и вовсе не сосчитать. Вот и сейчас ему потребовалось меньше одного удара сердца на то, чтобы прицелиться. Он навел ствол на человека, с которым Патрику Телфрину предстояло сойтись в поединке.

В толпе кто-то закричал. Дернулся вперед Рихард Битнер, доставая из ножен шпагу, но сделать он ничего не успел. Как не успел уйти с траектории выстрела и сам Клаус Герстер. Он попытался уклониться, но Делвин оказался быстрее. Сработал к тому же эффект неожиданности – даже бывалый ландскнехт не ждал, что приличного вида молодой офицер решится на подобную наглость.

Грянул выстрел, и наемник, не раз обнажавший во имя алгернского императора свой клинок, рухнул наземь с развороченной грудью. Дирхейл спрятал пистолет, другой рукой выхватывая палаш – длинный узкий клинок, чье лезвие украшали колдовские знаки и прихотливая вязь. Убийцей звался этот меч, и он сослужил добрую службу многим поколениям его предков.

– А вы не так просты, как кажетесь с виду, капитан, – отметил Телфрин. Удивленным он не выглядел, скорее заинтересованным. – Я-то сперва решил, вы обычный солдафон. Что теперь прикажете делать?

– Бежать, граф. Забирайтесь в седло.

– А вы?

– Заберу сперва одну вещицу на память.

К ним уже бросились Битнер и еще двое приятелей Герстера, пришедших вместе с Клаусом из таверны. Остальные зеваки пока не вмешивались, но кто-то из них ругался, а кто-то так и вовсе достал оружие, явно готовый при случае его применить. Поступок, совершенный Дирхейлом, по законам любого цивилизованного королевства считался безобразным и карался ссылкой на каторгу, а то и виселицей. Впрочем, Делвину на нарушенные им димбольдские законы были плевать. Он все равно в этой стране не задержится. Гвенхейд и исход войны – вот что действительно важно.

Не дожидаясь, покуда друзья Клауса набросятся на него, Делвин сплел заклятие. Сильным волшебником он не был, а значит, мог применить боевую магию всего раз или два за схватку. Потом отпущенный ему энергетический резерв бы закончился, и пришлось бы ждать его восполнения. Так что Дирхейл решил действовать наверняка. Убивать он на сей раз не хотел, только лишь ошеломить и обезвредить.

Делвин вложил все свои силы в телекинетический таран, обрушив его на противников. Их сбило с ног всех троих – да не просто сбило, а еще и отбросило на пару десятков футов назад. Делвин подбежал к распростертому на земле Герстеру и подобрал выпавшую из его руки саблю. Именно ради нее Дирхейл и задержался. Клинок стоил баснословных денег, а уж золото и серебро в походе, который ему и Патрику предстоит, непременно понадобится.

– Леди и джентльмены, – обратился Дирхейл к толпе, держа в одной руке имперскую саблю, а в другой – фамильный палаш. – Простите, что лишил вас будоражащего кровь представления, полюбоваться на которое вы все сюда сегодня явились. Я бы не поступил так, не находись я в самых отчаянных обстоятельствах. Граф Патрик Телфрин нужен моей стране, и я не позволю ему умереть.

– Да вы подонок, мессир! – заорал Битнер, вставая на ноги и поднимая оброненную шпагу. – Клянусь всеми святыми, свет не видывал подобного мерзавца. Недаром говорят, все гвенхейдцы – отъявленные подлецы и разбойники. Я обращусь к городской страже, и не сносить вам головы, и вашим бесчестным дружкам тоже. Я немедленно отправляюсь в казармы.

– Не утруждайтесь попусту, сударь. Через два часа мы покинем эти края. И не пытайтесь больше меня задержать! Вы убедились сами, я чародей, и достаточно могучий. Я лишь продемонстрировал свои способности – самую малую их часть. Только приблизьтесь ко мне. Я испепелю вас огнем или обрушу с небес молнии.

Угрозы подействовали, и никто не посмел встать у него на пути. Пятясь, капитан Дирхейл уткнулся в своего тревожно заржавшего коня. Тогда гвенхейдец вложил палаш в ножны и взлетел в седло. Делвин покосился на своих солдат, глядевших на него с уважением и опаской.

– Отличный выстрел, капитан, – отметил Фрэнк.

– Всегда знал, что вы помешанный, – добавил Боб.

– А они точно на нас не набросятся? – спросил Клайв. – Вы гляньте, сколько народу. Тут никакие чары не помогут, если навалятся все скопом. Пятеро против пятисот не бойцы.

– Не беспокойтесь, милостивый государь, – вмешался в беседу Патрик. – Эти люди пришли сюда смотреть на драку, а не драться сами. Вы разозлили их, но в делах отмщения полагаться они предпочитают на стражников, а не на собственные клинки. Торгаши! Дурная страна и дурные нравы! – Граф сокрушенно покачал головой. – Но вы соображаете, что наделали, чертов вы глупец?

– Полностью соображаю, – ответил Делвин, пропустив оскорбления мимо ушей. – Я втянул вас в скандал и сделал едва ли не соучастником подлейшего по своей сути убийства. Вам пришлось бы изрядно попотеть, объясняя судьям, что не состояли со мной в сговоре, желая избежать поединка с сильнейшим противником. Поторапливайтесь, сэр Патрик. Заскочим к вам домой, соберете вещи, а затем прочь из Димбольда. Иначе мессир Битнер приведет по наши души отряд солдат. Видите, уже побежал?

И правда, Рихард вместе со своими товарищами уже скрылись в противоположной стороне, растолкав толпу. Вид у Битнера, когда тот уходил, был самый решительный. Не оставалось сомнений – он и впрямь вознамерился привести стражников, чтобы задержать мерзавцев, убивших его кузена в нарушение всех правил дуэльного кодекса. Патрик Телфрин грязно выругался, прикрепил к поясу одну из имперских сабель, доставшуюся ему столь странным образом, и направил коня следом за Делвином.

Глава третья

Возле дома Патрика в самом деле собралась городская стража. Двадцать конных солдат, все при палашах, а некоторые еще и при мушкетах. Всадники перегородили мостовую. Четверо из них спешились и о чем-то спорили с лакеем, вышедшим на крыльцо. Парень по имени Иоганн, уже пострадавший незадолго перед этим от Делвина и его магии, стоял, скрестив на груди руки, и сердито смотрел на очередных незваных гостей.

– Да быть того не может, – пробормотал Патрик. – Мы же только что распрощались с Битнером. Как они так быстро явились к моему двору? Крылья у Рихарда, что ли, отросли? До ближайшей казармы полчаса ходу.

– Сейчас узнаем, в чем дело, – сказал Делвин, сам испытывая тревогу.

Капитан понимал, что, если дойдет до драки, он и его спутники окажутся в четырехкратном меньшинстве. Возможно, придется прибегнуть к магии. Патрик тоже может помочь – он, как и все в королевском доме, сильный волшебник. Дирхейл, впрочем, совершенно не хотел драться. И без того наделали шуму в парке.

– Господа! – сказал Патрик. – По какому праву вы устроили тут столпотворение? Ни пройти ни проехать, а это, между прочим, мой дом. Я буду жаловаться в магистрат.

– Из магистрата мы и приехали, – ответил их командир, развернувшись и смерив графа Телфрина внимательным взглядом. Капитан был хмур, его ладонь лежала на рукояти клинка. – У меня имеется при себе приказ, подписанный самим бургомистром. Будьте любезны с ним ознакомиться, сударь.

Сойдя со ступенек, офицер протянул Патрику скрепленную гербовой печатью бумагу. Сломав печать, Телфрин, слегка прищурившись, принялся читать документ. Сначала он быстро пробежал его глазами, затем прочел еще раз, более внимательно. Граф помрачнел лицом, но не сказал ни слова, только между бровями пролегла глубокая складка.

Видя его замешательство, офицер добавил:

– На словах мне велено передать, что вам дается три дня, дабы покинуть Димбольд. В случае если не сделаете этого, вы будете взяты под арест и затем переданы особой миссии из Гвенхейда сразу же, как только та прибудет в город. Своих слуг вы вправе как отпустить, так и взять с собой, по собственному усмотрению. Если эти люди останутся в городе, бургомистр обещает, что им не будет грозить никакая опасность.

– Спасибо и на этом, – произнес граф Телфрин медленно. – Так вот почему не пришел никто от Штрайнера, – добавил он, скомкав приказ бургомистра и бросив его на мостовую. Налетел ветер, подхватил бумагу и закружил ее. – Жаль будет прощаться со старым Димбольдом, – добавил граф, поглядев на ажурные башенки своего особняка.

Лицо Патрика, когда он произносил эти слова, потеряло всякую выразительность. Подобным образом можно сообщать о чем-то совершенно незначительном и неважном. Фрэнк и Клайв переглянулись, Боб что-то проворчал себе под нос.

– Вы не станете протестовать и пытаться это решение обжаловать? – спросил командир городской стражи несколько нервно.

Было заметно, что он чувствует себя не в своей тарелке. Ну еще бы – Телфрин обладал репутацией человека неуравновешенного и весьма скорого на расправу. Такой, чего доброго, схватится в сердцах за оружие, узнав, что его в очередной раз изгоняют из очередной страны. Однако Патрик лишь снисходительно усмехнулся, поглядев на офицера:

– Прикажете вас заколоть в порыве гнева? Успокойтесь. Люди, чьей смерти я сегодня желал, уже мертвы. Поэтому, пожалуйста, просто не мозольте мне глаза. Я выдам слугам жалованье, соберу вещи и оставлю эти чудные места в предписанный срок. Можете вернуться в ратушу и отчитаться, что все прошло гладко.

– Мне велено проследить за исполнением приказа, сударь.

– А мне хочется провести последний день в своем доме без конвоя у ворот. Так сложно пойти навстречу усталому, измученному человеку, честно платившему налоги в городскую казну?

– Я бы и рад, ваша милость, но едва ли меня поймут в магистрате.

– И потому вы станете торчать тут с тридцатью солдатами, вооруженными до зубов? Бросьте, любезный. Не испытывайте моего терпения. Поезжайте к своему начальству. Доложите, что граф Телфрин хорошо все понял и не собирается безобразничать. Все, проваливайте. Дальнейшую назойливость я сочту неучтивой.

Командир стражников собирался еще возразить, но Патрик достал из кобуры пистолет и направил на него, взведя курок. Офицер с досадой махнул рукой, явно не собираясь продолжать препирательства, и приказал своим людям возвращаться в ратушу. Лишь когда улица перед особняком Телфрина опустела, граф спрятал оружие и спешился. Его движения оставались размеренными, лишенными всякой суеты. Нельзя было сказать, что он выбит новостями из колеи. Делвин мог лишь отдать должное самообладанию Телфрина. Каким бы паяцем тот ни казался, но владеть собой явно умел.

– Иоганн, – распорядился Патрик, обращаясь к слуге, – скажи всем, чтобы собирались в холле и ждали меня.

В конюшне, улучив момент, Делвин спросил Патрика:

– Ну и что вы думаете обо всем этом?

– Что тут можно думать? – ответил граф. – Бароны Димбольда никогда не стремились задирать тех, кто сильнее. Сейчас город находится почти что под протекторатом империи, и я не удивлюсь, если через пару лет тут разместится Алгернский гарнизон. Но от торговли с Гвенхейдом зависит немалая статья местных доходов, и ссориться с Тельгардом местные не желают. Несомненно, дядя Кледвин потребует моей выдачи. Он же не хочет, конечно, чтобы люди вроде вас, Дирхейл, добрались до меня первыми. Бароны не стали бы меня укрывать. Лучше всего было бы арестовать меня сразу и выдать гвенхейдцам, когда те прибудут. Возможно, Кледвин уже успел послать сюда весточку. Но в окружении бургомистра найдутся люди, сочувствующие моему положению. – Телфрин имел в виду, видимо, дочь местного градоправителя. – Они-то и повлияли на магистрат. Иначе бы этот бравый капитан попытался взять меня под арест, а он подобного приказа не получал.

Телфрин произнес этот монолог размеренным и немного даже сонным голосом. Он держался как учитель, читающий скучную лекцию нерадивому ученику. Граф завел своего немного разгоряченного скачкой коня в стойло, снял с него седло и попону, принялся чистить. Закончив с этим, Патрик на минуту замер, глядя в потолок, а затем недовольно отряхнул рукава и похлопал себя по штанам.

– Обычная политика, только и всего, – подвел он итог. – Штрайнер, мой торговый партнер, держит нос по ветру и в курсе большинства решений магистрата. Платит, конечно, за это звонкой монетой осведомителям, но зато не рискует попасть впросак, поступив опрометчиво. Он, наверно, одним из первых прослышал о решении избавиться от меня. Потому и не стал присылать секунданта. Зачем связываться с человеком, на котором бароны уже поставили крест? Полагаю, моя доля в нашей компании будет арестована, а доходы уйдут в казну. Неприятно, но делать тут нечего – не начинать же войну из-за этого.

– Раньше бы вы начали, – отметил Дирхейл. – Только теперь немного размякли. Не знал, что встречу в Димбольде ленивого, скучающего сибарита, способного только недовольно ворчать. Прежний Патрик Телфрин умел ответить на брошенный ему вызов.

Патрик смерил его внимательным и весьма неприятным взглядом.

– Знаете что, сударь, – сказал он негромко, заметив, что застывшие в дверях Боб, Фрэнк и Клайв навострили уши. – Зарубите себе на носу: ваша персона не вызывает у меня ни малейшей приязни. Вы делаете, что вам вздумается, и непонятно, как дожили до своего возраста. Ворвались в мое жилище, перепугав бедного Иоганна. Потребовали моего участия в даром не давшейся войне. Убили человека, которого, по всем законам чести, убивать полагалось мне. Вы наглец, лорд Дирхейл, и уже сейчас вызываете желание пересчитать вам излишне белые зубы.

Делвин спокойно встал напротив него, держа на виду руки.

– Если хотите, граф Телфрин, можем подраться. Выпустите пар, вам будет полезно. Но только прошу – никакого оружия и никакого смертоубийства. Генерал Марлин приказал доставить вас в Тенвент живым и невредимым, и я намереваюсь этот приказ исполнить. Могу заверить, в своем полку я считался лучшим кулачным бойцом. Точно так же, как лучшим фехтовальщиком и лучшим стрелком. Если после дюжины выбитых зубов вам полегчает и ваш характер станет менее несносным, – Дирхейл позволил себе легкую улыбку, – значит, дело того стоит. – Он щелкнул костяшками пальцев, разминая их.

Патрик Телфрин, казалось, колебался. Он беззвучно шевельнул губами, а затем потянулся к трофейной имперской сабле, заткнутой за пояс. Можно было подумать, он намеревается с ходу зарубить неприятного визитера и на этом покончить с изрядно раздражавшей его историей. Пальцы графа коснулись золоченого эфеса, он начал вытаскивать клинок, высвобождая его. Патрик делал это нарочито медленно, не отводя от Делвина остекленевшего от ярости взгляда. Он мог бы выхватить саблю мгновенно – но вместо этого не торопился, как если бы не принял еще решения, будет ли драться.

Боб и его товарищи, заметив это, двинулись к Патрику, заходя ему за спину, но Дирхейл жестом приказал им остановиться. Сам Дирхейл браться за оружие не стал.

– И куда вы сбежите, убив меня? – спросил Делвин.

– Найду подходящий угол, уж поверьте. Мир велик, а хорошие солдаты везде нужны.

«Телфрин закоснел в безделье и обывательском образе жизни. Он действительно сделался неповоротлив. Тридцать лет – не двадцать. В этом возрасте от неприятностей хочется держаться подальше. Покинув Димбольд, Патрик скорее предпочтет залечь на дно, а не мчаться в Гвенхейд. Даже если сейчас он уверит меня в обратном, то затем на первом же привале сбежит. Я разбудил его злость. Осталось лишь направить ее в правильное русло».

– На всей земле вам не найдется места, чтобы укрыться, граф. Кледвин Волфалер не потерпит соперника. Вы последний, кроме него, из Драконьих Владык, кто имеет право на тельгардский высокий престол. Он знает об исходящей от вас угрозе, раз уже передал здешним баронам приказ вас задержать. Он станет искать и не успокоится, пока не настигнет вас. Башня чародеев на его стороне. Сила Кледвина велика, а скоро сделается еще больше. Вам известно, что он ищет ключи от Бездны? Он желает войти в нее – и обретет тогда могущество большее, чем у любого из колдунов от самого основания королевства.

– Откуда вы знаете это, черт побери, и почему не сказали сразу?

– Знаю от генерала Марлина, а тому донесли его шпионы в Тельгарде.

– Вы блефуете, бесы вам в глотку! – сказал Патрик. – Вы это придумали только сейчас, чтобы убедить меня ехать в небом забытый Гвенхейд. Дядюшка честолюбив и амбициозен, но в Бездну уже много столетий не возвращался ни один чародей. Никто не обладает достаточной силой, чтобы туда проникнуть. Это все сказки. Глупые сказки для мечтателей и фантазеров. Старая родина и замок предков, стоящий среди пустоты, – о них студенты в Башне рассказывают друг другу после вечернего отбоя, окосев от зубрежки.

– Может, я и блефую, – согласился Делвин легко. – А может, говорю чистую правду. Стоя здесь, вы никоим образом не сможете этого проверить, граф. Избавьтесь от меня, сбегите за Море Фантомов, развратничайте там и пейте. Но однажды утром вы проснетесь. Увидите, как драконья тень закрыла небеса, – и поймете, что Кледвин пришел за вами.

Патрик Телфрин на миг замер, охваченный сомнением и гневом. Делвин затаил дыхание, не зная, что граф предпочтет. Если выберет все же ввязаться в драку, придется обездвижить его заклинанием. Вот только Телфрин и сам искусный волшебник, он вполне способен сломать чужие чары. Придется браться за клинок и надеяться, что Боб или кто-то другой из его ребят сможет оглушить Телфрина метким ударом по голове.

Граф Телфрин раздраженно вздохнул и спрятал наполовину уже вытащенную саблю обратно за пояс. Он непристойно выругался и двинулся к ведущей во внутренние покои лестнице. Пришедшие с Делвином солдаты нехотя расступились перед ним. Судя по их лицам, они уже и сами бы не отказались от драки.

– Мне нужно поговорить со слугами, – бросил Телфрин через плечо. – А там посмотрим.

В доме Патрика Телфрина служили шесть лакеев, включая уже знакомого Делвину Иоганна. Все как на подбор дюжие ребята, косая сажень в плечах. Хмурые, внимательные и настороженные, по виду похожие больше на солдат, нежели на слуг. А еще дворецкий, повар, два конюха и четыре горничные. По меркам тельгардской знати совсем небольшой штат. Столичные аристократы привыкли держать не меньше пятидесяти слуг. У них считалось дурным тоном не иметь, к примеру, личных музыкантов или парикмахера. Патрик, похоже, не гнался за излишествами.

Собрав всех работников в холле, граф Телфрин коротко рассказал им о случившемся. Подробностей недавней дуэли он, впрочем, приводить не стал. Лишь признался, что дрался с родичем одного из баронов, а также получил приказ от магистрата в кратчайшие сроки покинуть город.

– Луис, – кивнул Патрик в сторону дворецкого, – выдаст вам жалованье на полгода вперед и подпишет рекомендательные письма, с которыми вы сможете поступить на работу в любой приличный дом, от этих мест и до Изломанных гор. Так что не беспокойтесь, не пропадете. Советовал бы вам, впрочем, покинуть Димбольд и искать место в Хорнисе или Цитарисе. Магистрат уверяет, вам здесь не будет ничего грозить, но бес знает, что у них на уме. Ну а если кто-то жаждет последовать за мной на войну, – граф немного театрально развел руками, – перечить не стану.

– Решили все же ехать с этими? – спросил Иоганн, недобро поглядев на гвенхейдцев.

– Решил. Я не рвусь в короли, но у дяди Кледвина в заложницах моя кузина Джулианна, и девицу явно стоит спасти. – Патрик улыбнулся. – Я уже влез в неприятности ради дамы здесь, и было бы странно не продолжить этой славной традиции там, на родине. К тому же, судя по рассказу лорда Дирхейла, будет весело, а моя шпага давно не покидала ножен.

– Мы заодно с вами, – сказал Иоганн, явно бывший тут заводилой. – Большинство уж точно. Не первая наша совместная передряга, герр Патрик, и не последняя тоже, дай-то небо. Этот город мне поначалу понравился, кабаки отличные и девицы на загляденье, красотки. Но штаны протирать здесь уже порядком надоело, хочется ветра в лицо. Очень рад, что и вам тоже.

– Два столетия легко их еще протирал бы, – пробормотал Патрик себе под нос. – Хочу предупредить сразу, что дело предстоит опасное, – сказал он громко. – Преимущество в Гвенхейде пока что на дядиной стороне. Он контролирует столицу и располагает большими силами. Чем все закончится и продержится ли генерал Марлин хотя бы до нашего прибытия – гарантировать не может никто. Вполне вероятно, мы отправляемся смерти в пасть. Не могу об этом не предупредить.

– Да бес с ним, – буркнул Иоганн. – Все равно однажды помрем. Сегодня, завтра, в следующий вторник или в прошлый четверг. Вы дважды спасали мне жизнь, мессир. Вытащили с горящего корабля и лечили раны. Будет подлостью не помочь вам в такое паскудное время. Димбольд от вас, может, и отвернулся, вот только мы – нет.

– К тому же, – добавил дворецкий по имени Луис, – если вы победите в Гвенхейде, то сможете раздать самым отличившимся своим сторонникам поместья и дворянские титулы. Сделаться лордами и заиметь собственных слуг, согласитесь, намного лучше, нежели прислуживать какому-то другому лорду, пусть даже великодушному господину наподобие вас. – Тут Луис отвесил графу короткий поклон.

Дворецкий был высокого роста, белокож и светлоглаз. Он носил выгоревшие на солнце, почти белые волосы стянутыми в хвост. Несмотря на южное имя, Луис внешностью куда больше напоминал морских разбойников из Нордлина, до сих пор пиратствовавших в северных морях. Он разговаривал неторопливо и церемонно, словно аристократ.

– Мне всегда нравилась подобного рода расчетливость, Луис, – сказал Патрик.

– Без нее никто бы из нас вовек не поднялся с грязной обочины жизни, – улыбнулся дворецкий. – Мы пойдем вместе с вами в поход, а вы уж, будьте любезны, по достоинству наградите после победы всякого из нас, кто останется жив.

– Быть по сему, договорились. Дворянство выжившим и вечная слава погибшим! Ну что ж, господа, кто хочет принять участие в этом безумстве – сделайте шаг вперед. Кто пожелает остаться – стойте на месте, и, видят боги, попрекать за подобное решение не стану. Сам бы охотно не ввязывался в эту неразбериху.

Вперед выступили все лакеи, кроме одного, дворецкий, оба конюха и, к удивлению Делвина, повар. Этот среднего роста худой человек, похоже, совсем не возражал отправиться на войну, да и выглядел он жилистым и ловким. Одна из горничных, совсем молодая миловидная девушка с длинными каштановыми волосами и покрытым веснушками лицом, также сделала шаг вперед.

– Нет, Марта, – решительно сказал Патрик. – Война – не женское дело. Отойдите назад, я вас прошу. Не рискуйте собой попусту. Вы легко найдете себе нового хозяина, куда лучше меня. Куда больше достойного подобной преданности. Все лучше, чем ехать навстречу холоду, голоду и, скорее всего, смерти.

– Предлагаете полжизни греть постель очередному избалованному дворянину, выполнять все его никчемные прихоти, понести от него бастарда и выйти замуж потом за конюха или кузнеца, которым господин меня сплавит? Грязные тарелки и похотливый баран – вот мой удел? Я, позвольте, куда лучшего о себе мнения, милорд. – Девушка горделиво вскинула подбородок. – Мой отец служил в имперской армии, и его памяти я не посрамлю. Я хорошо умею стрелять, вы сами меня научили, и со шпагой тоже управлюсь. Обещайте, что, если не подведу вас, сделаете меня дворянкой и подарите поместье в приданое.

– Ваша любовница? – сочувственно поинтересовался Косой Боб.

Телфрин не ответил ему. Граф подошел к горничной, коснулся ее лица, медленно проведя пальцами по гладкой коже – от переносицы к уголку рта. Этот жест выглядел до странности нежным.

– Вы очень красивы, Марта, – произнес Патрик мягко. – Но вы не представляете, как война уродует порой даже самые красивые лица. Этот прелестный нос без труда можно срезать саблей, превратив его во внушающий отвращение обрубок. Этот милый глаз способен вытечь, если всадить в него нож, и хорошо еще, если лезвие не дойдет до мозга. Эту кожу легко может изуродовать пламя. На войне всегда что-то горит. А если окажетесь в плену, первым делом вас пустят по кругу. Лучше лечь под кузнеца, поверьте, в качестве законной жены. Я помню женщин, которых мы освобождали из плена. Незавидное зрелище.

– Все верно говорит, – вставил Боб. – Не дурите, сударыня. Нечего вам там делать.

В ответ служанка выхватила из рукава кинжал – и одним молниеносным движением приставила его Патрику Телфрину к горлу. Острие клинка уперлось мужчине в кадык. Выступила капелька крови. Граф даже не шелохнулся при этом. Он все так же стоял, насмешливо улыбаясь, и пристально глядел на свою горничную.

– Я сумею за себя постоять, – сказала та, крепко сжимая кинжал. – И поверьте женщине, выросшей в этом бесстыдном городе, – опасностей тут подстерегает не меньше, чем на самой лютой войне. Или возьмите меня с собой, или убейте, но в богом проклятом Димбольде я не останусь. Лучше рискнуть жизнью и честью, чем гнить здесь и дальше, без смысла и без цели, теряя со старостью зубы и гордость.

Патрик взмахнул открытой ладонью, и кинжал вдруг вылетел у Марты из рук. Короткий росчерк стали – и вот уже граф Телфрин прижал тот же самый клинок, перехваченный им в воздухе, к горлу девушки. Если еще чуть-чуть провернуть – окажется пробита сонная артерия и хлынет фонтан крови. Все это граф проделал за какие-то считаные доли секунды, явно без малейшего труда, похоже, он был привычен к подобным фокусам. Делвин мог поклясться, что Патрик даже не прибегал к магии, положившись лишь на собственную ловкость.

– Кое-что вы действительно умеете, – отметил Телфрин, поймав исполненный бешенства взгляд, – а кое-что совсем нет. Вам еще многому следует научиться, Марта, если желаете выжить в тех краях, в которые мы все скоро отправимся. Но так и быть, я займусь вашим образованием. – Он опустил кинжал, крутнул его между пальцев и протянул горничной костяной рукояткой вперед. – Если найдется свободное время в дороге, конечно.

– Благодарю, – сказала Марта, принимая кинжал и пряча его обратно в рукав. Девушка смотрела на графа немного недоверчиво, явно подозревая подвох. – Я этого никогда не забуду.

– Не благодарите попусту. И запомните, если с вами все же случится какое-нибудь несчастье – я предупреждал, что такое возможно. А теперь идите все собирайтесь в дорогу, и быстро. Берите оружие, деньги, драгоценности – все, какие имеются и какие можно выгодно продать. Теплую одежду, припасы, лекарства. Не мне вас учить. И не мешкайте – через час выезжаем. Может, даже быстрее. Смотря насколько шустро управимся. У меня имеются основания полагать, – Патрик с долей тревоги поглядел в окно, – что по нашу душу скоро кто-нибудь явится. Кто-нибудь крайне на меня злой.

Глава четвертая

Больше всего в своей жизни Патрик Телфрин ненавидел бесцеремонность и нахальство. Будучи прямым потомком Драконьих Владык, Патрик привык вести себя учтиво и сдержанно, как и подобает высокородному аристократу. От окружающих он ждал демонстрации если не хороших манер, то хотя бы относительного их подобия. В конце концов, люди не из пустой блажи придумали правила приличия и вежливости.

Поначалу, конечно, наемники, вместе с которыми Патрик воевал, кривились и посмеивались – считали примкнувшего к ним гвенхейдца слишком заносчивым. Так продолжалось, пока сослуживцы не уразумели, что его рука тяжела, клинок быстр, а пистолет стреляет без промаха. Тогда товарищи присмирели – всего и потребовалось, что отправить на тот свет нескольких наиболее бестактных наглецов.

Ну или чуть больше, нежели просто нескольких.

Клаус Герстер был одним из худших подонков, каких граф Телфрин знавал в последние годы. Этот молодчик, возвысившийся на алгернской службе, держался с нахрапистостью самозваного короля. Избавить от него мир было бы, несомненно, благим поступком. Патрик так и собирался сделать, вот только излишне ретивый капитан Дирхейл успел раньше его, уладив проблему одним-единственным выстрелом.

Ох уж эти Дирхейлы! Патрик достаточно наслушался об этой семье – благо водил некогда приятельство с одним из ее отпрысков. В жилах Дирхейлов текла благородная и чистая древняя кровь. Их предки, подобно занимавшим престол Волфалерам и представителям еще трех десятков самых знатных фамилий страны, стояли у истоков Гвенхейда. Основатели первых королевств некогда преодолели разделявшую миры тьму, подарив начала знаний дикарям, встреченным в этом мире.

Дирхейлы, будучи младшей ветвью одной из великих древних династий, пользовались в Тельгарде заслуженным уважением. Некогда им принадлежали обширные владения на востоке королевства. Дирхейлы утратили большую их часть в минувшие смутные времена, зато сохранили доброе имя и фамильную честь.

Глядя на мессира Делвина, легко можно было в этом усомниться. Бравый офицер проявлял покуда деликатность, больше свойственную дорожному бандиту. Впрочем, его можно было понять, если в королевстве в самом деле творится подобный бардак. Патрик помнил дядю Кледвина. Если кто и мог узурпировать трон, избавившись от Эйрона, так это он. Кледвин Волфалер считался самым хитрым, опасным и жестоким мерзавцем во всем нынешнем поколении Драконьих Владык. Когда-то Патрик даже восхищался им.

А теперь, похоже, придется встретиться с ним в чистом поле. Ну или, напротив, сговориться и присягнуть на верность, но не раньше, чем получится избавиться от этого докучливого Дирхейла, подосланного остатками сторонников Эйрона. Патрик еще не выбрал, что именно предпочтет – заключить с новым королем союз или возглавить его противников. А может, получится просто сбежать куда подальше. Как бы ни запугивал Дирхейл, мир действительно велик, и двум Волфалерам в нем место найдется.

«Мне плевать, кто сядет на тельгардский трон. Лишь бы меня не трогали и дали спокойно жить. Мессир Делвин рассчитывает, что я кинусь ему помогать? Пусть верит в это, пока не уберемся из Димбольда на расстояние хотя бы пары сотен миль. А потом можно будет раскинуть мозгами и выбрать, по какой дороге идти».

Разумеется, для примирения с дядей пришлось бы доказать ему собственную полезность и преданность. А не то есть риск подавиться косточкой от маслины на званом обеде или словить случайную стрелу на охоте. Кледвин не из тех, кто страдает от излишней доверчивости. Впрочем, времени думать об этом сейчас все равно нет.

Патрик собрался достаточно быстро. Ему и прежде не раз приходилось покидать насиженное место, внезапно срываясь в дорогу. Ничего удивительного, пора бы и привыкнуть, тем более оставляешь не родной дом, а всего лишь временное пристанище. И все же на миг графа Телфрина кольнула тоска.

Это случилось, когда он проходил по своей любимой гостиной – с ее выкрашенными в кремовый цвет стенами, столиками в форме морских ракушек, стеллажами, заставленными модными статуэтками и кораблями в бутылках, которые Патрик в последние годы повадился коллекционировать. Милые безделушки, купленные прежде от безделья и скуки, по непонятной причине вдруг показались ему дорогими и важными. И еще книги. До одури сделалось жаль книг. Любимая коллекция старинных авторов, в ее составе даже несколько раритетов – репринты классики со Старой Земли, стоившие баснословных денег.

Патрик замер, с тоской рассматривая золоченые надписи на кожаных корешках. «Бесы меня побери! Я все же надеялся, это место станет мне со временем домом. Хоть каким-нибудь, хотя бы немного надежным – пусть не фамильной крепостью, но и не замком, построенным на песке».

– Ладно, – сказал он вслух внимательно слушавшим стенам, – нечего раскисать.

Нацепить перевязь со шпагой, уложить в седельные сумки запасные пистолеты, пули и порох. За голенища сапог рассовать метательные ножи, в рукава поместить их же. Доставшуюся от алгернского наемника саблю завернуть в несколько слоев плотной ткани и тоже упаковать. Драться ею вряд ли придется, а вот продать можно будет за приличные деньги. Драгоценные камни, золотые кольца, подвески и медальоны – вытащить из сейфа, уложить вместе с деньгами, документами и ценными бумагами. Это лишь малая часть нажитого за десять лет богатства. Все прочее хранится не в Димбольде – и хорошо, можно будет сбежать налегке, не оставив в покинутом доме ничего особенно ценного.

Ну, кроме картин. И книг. Патрик все же затолкал в сумки те самые драгоценные репринты. Продавать он их не собирался, но и бросать тоже не хотел.

Здравый смысл подсказывал, что стоит немедленно уносить отсюда ноги. Дирхейл выкинул то еще коленце, в нарушение всех на свете дуэльных кодексов пристрелив Герстера. Городская стража скоро явится выяснять обстоятельства случившегося – успеть бы еще убраться до ее прихода. Патрик совершенно не хотел доказывать баронам и бургомистру, что не состоял в сговоре с чужеземным бродягой, пытаясь уклониться от честного поединка. Его и так решили выгнать из города, а после таких новостей, неровен час, передумают и отправят в колодки, дожидаться приезда дядюшкиных послов.

Через десять минут граф Телфрин уже спустился в холл, где его ждали остальные. Здесь царила подлинная неразбериха – первым делом Патрик заподозрил неладное. Ближе к дверям вперемежку столпились до зубов вооруженные слуги Патрика и товарищи Дирхейла. Сам капитан Дирхейл стоял, скрестив на груди руки, и с хмурым лицом наблюдал, как о чем-то оживленно спорят Иоганн и один из гвенхейдских солдат, молодой темноволосый парень, чей левый глаз закрывала черная повязка.

Иоганн обернулся, краем глаза заметив Патрика:

– Мессир Телфрин! Только собирался за вами посылать!

– Что тут посылать, и так все понятно, – проворчал одноглазый гвенхейдец. – Ваша милость, – проговорил он бойко, обращаясь к Патрику, – здешние констебли все же приехали, сорок человек, оцепили улицу с обеих сторон. Вот только приперлись. Вооружены до зубов, злые, требуют вас. Мы пока сказали – вы, извините, в нужнике засели, скоро выйдете.

Патрик вздохнул. Вот так, собираешься мчаться во весь опор, а погоня уже опередила и стоит у ворот. Следовало быстрее шевелиться и меньше раздумывать, да что теперь попишешь. Он передал дорожные сумки Гансу, одному из своих лакеев. Проверил, хорошо ли выходит из ножен шпага.

– Я вот что думаю, – продолжал меж тем одноглазый. – Надо поставить стрелков на втором этаже и выманить этих господ, чтобы предприняли попытку штурма. Только они попрут, тут мы их сверху и накроем. Если есть запасные мушкеты, зарядите и их. У нас с собой пять гранат имеется. Тоже лишними не будут, особенно если бросить в толпу. Вынесем гостей в два счета.

– Молодой человек, не знаю, как вас звать…

– Косой Боб, ваша милость.

– Косой? У вас всего один глаз, но видит он прямо. Отчего вы не Кривой Боб?

– Глаз у меня смотрит прямо, а сам я человек косой и паскудный. Так еще в родной деревне решили.

– Какими удивительными путями порой возникают прозвища… Хорошо, Роберт. Ваши соображения крайне дельные, только объясните: почему их выдвигаете вы, а ваш капитан сурово молчит?

Делвин словно очнулся. Опустил руки, покосился на Патрика.

– Я медитировал, – пояснил он. – Пытался сосредоточиться. Противник превосходит нас больше чем в два раза. Несмотря на выигрышную позицию, это чревато потерями, даже если мы победим, а у нас не настолько много людей, чтобы кем-то рисковать. К тому же к ним в любую минуту может подойти подкрепление, а нам еще нужно из города прорываться. Стоит воспользоваться магией.

– Вы недавно колдовали, капитан. И не кажетесь сильным волшебником. Одному вам не справиться с сорока противниками, если только… Проклятие, вам что, не рассказывали, как легко выжечь себя, перестаравшись со слишком сильным заклятием? Хотите лишиться способностей или, лучше того, рухнуть на землю бездыханным?

На лице капитана Дирхейла, до того почти непроницаемом, отразилась сложная гамма чувств.

– Я был не прав, – сказал Делвин неожиданно горячо. – Я не мог рисковать и позволить тому человеку вас убить. Но не следовало стрелять в него при таком скоплении народа. Я солдат и привык соображать быстро. Иногда это меня подводит. Стоило подумать и найти другой вариант, как позволить вам уклониться от дуэли. Сослаться на какие-то обстоятельства, отговориться. Наконец, прострелить вам колено по дороге в парк и выдать за нападение разбойников! – Он, похоже, сам не заметил, как подобное предложение прозвучало. – Мы бы не сидели теперь в осаде, сумей я сообразить получше. Раз я виновник этого положения, я и должен попытаться все исправить.

– Золотые слова, капитан. Вы в самом деле изрядно напакостили и себе, и нам. Стойте теперь смирно, покуда я буду разбираться с проблемой. – Патрик с решительным видом направился к дверям.

– Погодите! – схватил его Делвин за рукав. – Я пойду с вами.

– Не нуждаюсь в ваших услугах, – высвободился Патрик. – Командуйте пока тут. Поставьте стрелков в холле и на втором этаже меж окон. – План, предложенный одноглазым Робертом, выглядел вполне удачным. – Наблюдайте. Как стражники полезут на меня – немедленно открывайте огонь. Сделайте не меньше двух залпов, прежде чем выдвигаться на улицу и вмешиваться в бой.

Дирхейл коротко кивнул и принялся отдавать приказы, расставляя бойцов по указанным позициям. Те, в свою очередь, доставали пистолеты и заряжали мушкеты. Иоганн вытащил, прижимая к груди, свой любимый многозарядный стальной арбалет, за огромные деньги купленный несколько лет назад в Наргонде. Патрик выждал пару минут, следя за тем, как идут приготовления, и затем распахнул двери и вышел на крыльцо.

На него немедленно уставились мушкетные дула. Солдат и правда собралось немало. Они оцепили подъезды к дому, укрылись в переулке напротив, заняли ближние подступы. Некоторые спешились, привязав коней к уличным тумбам, другие оставались в седле. При появлении Патрика часть стражников изготовилась стрелять, другие вытащили из ножен мечи. Предводитель, капитан в шляпе с алым пером и парадной кирасе, выехал вперед. Единственный из всех, за оружие он хвататься не стал.

Граф Телфрин неторопливо спустился с крыльца, держа на виду руки.

– Сколько вас тут, господа, – сказал он, оглядывая стражников. – Целая армия. Такой почетный эскорт сгодился бы для имперского принца. Счастлив оказанным мне вниманием.

– Мессир Телфрин! – обратился к нему капитан. – Нам донесли, в вашем доме скрывается негодяй и преступник, бесчинно убивший мессира Клауса Герстера. Передайте смутьяна нам и можете беспрепятственно покинуть город.

– В самом деле? – Патрик изобразил удивление. – Этот смутьян приходился мне секундантом, когда я направлялся на встречу с Герстером. Вы не собираетесь обвинять нас в сговоре? Не потребуете также и моей сдачи?

– На ваш счет у меня нет подобных распоряжений, мессир. Мне доложено, вы уезжаете из Димбольда. Вот и уезжайте подобру-поздорову, только своего друга оставьте. Родичи мессира Герстера захотят, чтобы он понес заслуженное наказание.

– Вы ошиблись. Этот человек вовсе мне не друг, сударь. Мы сегодня впервые встретились. Мой секундант запаздывал, и я решил воспользоваться услугами незнакомца.

– Вот как… – Офицер расслабился. – Тогда тем более уверен, мы быстро покончим с этим недоразумением. Разрешите войти в дом, мессир. Ваши люди не пострадают, даю слово чести. Мы заберем убийцу и сразу уйдем.

Патрик не ответил. Повинуясь знаку капитана, стражники двинулись к крыльцу, не опуская пистолетов и клинков. Очевидно, их командир решил, что с формальностями покончено и, раз хозяин дома не возражает, можно браться за дело. Граф Телфрин смотрел, как они приближаются, охваченный внезапными сомнениями.

Несомненно, это был удачный повод для того, чтобы избавиться от докучливого гвенхейдца и спокойно убраться отсюда. Лорду Дирхейлу не сносить головы за свое самоуправство – ну и слава небу, Патрик не испытывал никакого сочувствия к его персоне. Можно будет уехать в Наргонд или Керанию и начать все сначала. Как бы ни запугивал Дирхейл, едва ли дядя, даже если он вправду вознамерился избавиться от Патрика, в ближайшее время до него доберется. Впереди еще немало спокойных лет, а потом разберемся, как выкручиваться, если все же клюнет жареный петух.

Вот только Делвин Дирхейл взойдет на плаху, застрелив человека, покончить с которым Патрик Телфрин намеревался лично. «Я был посвящен в рыцари самим королем и помню, что такое честь», – сказал Патрик Делвину этим утром, готовясь, как он тогда думал, к своему последнему смертному бою. Что же теперь получается, какой-то нахальный молокосос принял удар на себя, в то время как рыцарь предпочтет откупиться его головой, спасая собственную шкуру?

Не бывать такому вовек.

«Я, видят боги, много в своей жизни делал дурного. Убивал и грабил, под черным флагом нападал на мирные города и ходил в захватнические походы. По ту сторону западных морей матери пугали детей в колыбели моим именем. Мы три дня и три ночи грабили Барзерон, и пламя пожаров возносилось в небеса. Мы бесчинствовали на улицах и во дворцах. Мы завладели сокровищами пирского императора, выставив его голову и головы его семьи на шестах перед дворцом. Но никто и никогда прежде не говорил, что я трус, прячущийся за чужой спиной. И не скажет подобных слов впредь».

Когда до стражников оставалось три шага, Патрик Телфрин выхватил из кобуры заряженные пистолеты и сделал выстрел с двух рук. Одному из солдат пуля пришлась в голову, второму – в грудь. Замертво рухнули оба. Патрик бросил разряженные пистолеты обратно в чехлы и выдернул из ножен шпагу. Сделал шаг вперед, распрямляя руку, – и пронзил клинком шею еще одному неприятелю. Хлынула алая кровь.

В это время открыли огонь защитники особняка, высунувшись из окон второго этажа. Загремели выстрелы, запахло пороховым дымом. Еще человек пять из числа городских стражников упали на камни ранеными или убитыми. Повинуясь окрику капитана, чудом уцелевшего в первую минуту перестрелки, произвели ответный залп нападавшие, целясь в графа Телфрина и в появившихся в оконных проемах стрелков. Патрик ждал этого залпа и оказался полностью к нему готов.

Граф Телфрин не проходил изнурительного обучения в стенах Башни Волшебников, однако с магией был знаком с детства. Всякий, кто происходит от высокого дома Волфалер, правящего Гвенхейдом, несет древнее чародейство в своей крови. Искусству плетения заклинаний Патрика обучал его собственный отец. Лорд Тейрис достиг немалых высот в этом ремесле и все свои знания постарался передать сыну. Патрик во всевозможных лихих переделках больше предпочитал опираться на клинок и пулю, однако и волшебством овладел почти в совершенстве.

Незримые магические потоки пронизывают весь мир – от раскаленного его сердца, сокрытого в каменных недрах, до холодных пустот, раскинувшихся за пределами воздушного слоя. Переплетение невидимых сил приводит в движение солнце и звезды, направляет ветра, придает ярость языкам пламени. Опытный чародей умеет действовать в унисон с изначальными стихиями, заимствуя их силу, вплетая в их движение собственную волю. В бою с их помощью можно убивать или, напротив, защищаться. Именно последнее сейчас и предстояло сделать.

Воздух замерцал, загустевая, твердея, и ровно в тот момент, когда димбольдцы начали стрельбу, между ними и особняком воздвигся переливающийся голубым, золотым и сиреневым энергетический щит. Выпущенные стражниками пули замерли, увязнув в сверкающей преграде, подобно тому как муха может увязнуть в древесной смоле. Кусочки свинца замерли в мерцании щита, не завершив своего полета. Когда барьер окажется снят, они просто упадут на землю.

Еще трое стражников, ближайших к Патрику, оказались по эту сторону выставленного им защитного экрана. Они, не растерявшись, бросились к нему, замахиваясь мечами. «Похоже, церемониться со мной больше никто не намерен». Граф Телфрин принял рубящий замах палаша на чашечку шпаги, отступил. В левую руку сам собой прыгнул кинжал.

Патрик отбил кинжалом еще один выпад, на полусогнутых ногах подскочил к противнику, ранив его в колено, закрылся шпагой от следующего удара и вновь отступил. Двери особняка распахнулись, на крыльцо выскочили слуги Телфрина и гвенхейдцы. Их вел капитан Дирхейл, размахивая тяжелым палашом, на чьем лезвии магическим светом горели руны.

«Колдовской клинок. Как интересно. Редкая вещь».

Делвин первым перемахнул через перила, решив пренебречь ступеньками, и, ловко приземлившись на мостовую, бросился на помощь Патрику. Клинок, сжимаемый Дирхейлом, вспыхнул ярче, разбрасывая во все стороны разноцветные искры, как при фейерверке. Гвенхейдский офицер скрестил свое оружие с мечом димбольдца. Вспыхнуло бледное пламя, и вражеский меч внезапно преломился у самого основания.

Стражник, в чьих руках осталась одна лишь бесполезная рукоять, опешил. Делвин Дирхейл, видя его замешательство, с неожиданной кровожадностью усмехнулся и срубил врагу голову с плеч, опуская окровавленный меч.

«Работа Древних, – оценил Патрик оружие, принадлежавшее Дирхейлу. – В наши дни подобного не изготовить. На сталь наложены чары, и весьма могущественные. Интересно, какими путями сэр Делвин получил в свое распоряжение столь ценный антиквариат».

Времени ломать голову над этой задачкой, впрочем, не было совершенно – у Телфрина еще оставалось двое противников, и он не хотел никому уступать возможность расправиться с ними. Первым делом Патрик покончил с раненым, вонзив кинжал ему в левый глаз. Затем граф шагнул к последнему, отбив сделанный тем поспешный выпад и загоняя шпагу ему аккурат под нижнюю челюсть.

Делвин и остальные уже оказались рядом.

– Коней седлают, вот-вот выведут, – сообщил гвенхейдский капитан. – Мы возьмем с собой всех ваших слуг. С теми, кто не рвется в поход, простимся уже по дороге. Вряд ли есть смысл оставлять здесь хоть кого-то после такого побоища. – Патрик отрывисто кивнул. – Но сперва нужно покончить с этими, – продолжал Делвин. – Иначе увяжутся следом в погоню, и попробуй от них избавиться. Можете убрать барьер?

– Могу. Если вы готовы к небольшой потасовке.

– Готов, граф.

– Тогда пригнитесь сразу, как только я сниму заклятие. Они уже перезарядились и готовы снова стрелять.

Патрик оказался прав. Стоило ему расплести чары, заставляя магический щит бесследно растаять, как стражники немедленно спустили курки. Товарищи Телфрина бросились кто на землю, кто в стороны. Одного из солдат Дирхейла, темноволосого парня, чьего имени Патрик не знал, все равно зацепило, и похоже, что насмерть. Гвенхейдский гвардеец упал на мостовую, кашляя и отхаркиваясь кровью. Два лакея Патрика тоже оказались ранены. У графа не нашлось времени, чтобы оценить, насколько серьезно. Он перекатился, прижимая к бедру шпагу, и затем вскочил, оказавшись прямо перед неприятельским капитаном.

Димбольдский офицер выставил вперед палаш, метя его острием Патрику в голову. Телфрин ловко уклонился и схватил командира стражников за портупею, вытаскивая его из седла. Тот замахнулся мечом, но Патрик вывернул бедняге руку. Потерявший наездника конь метнулся прочь с бешеным ржанием, а Телфрин выставил офицера перед собой, прикрываясь им как живым щитом.

– Не стрелять! – заорал он. – Иначе я перережу вашему командиру глотку! – В доказательство своих слов Патрик приставил к шее капитана кинжал. – Позвольте нам спокойно уйти, и никто больше не пострадает сегодня, клянусь.

– Слушайте, что он говорит! – закричал и сам офицер, явно не желавший отправляться на тот свет. – Расступитесь и дайте им проехать!

Этот капитан явно не пользовался любовью у своих подчиненных. Один из стражников, быстрее прочих перезарядивший в царившей суматохе мушкет, все же сделал выстрел. Целился он, скорее всего, Патрику в лицо, но граф вовремя пригнулся, прячась за своим пленником. Пуля вошла тому в спину, и хорошо, что не навылет. Офицер, убитый наповал, тяжело повалился на Телфрина.

Защитники особняка ворвались, размахивая клинками, в толпу. Колдовской меч Делвина Дирхейла сверкал, наливаясь багровым светом и собирая обильную кровавую жатву. Дирхейл отчаянно бился, во все стороны нанося размашистые удары и бешено крутясь. Высвободившись из-под трупа димбольдского офицера, Патрик поспешил присоединиться к схватке. Он успел лишить жизни еще нескольких противников, прежде чем она завершилась. Враги были деморализованы гибелью командира и тем, что сразу два волшебника выступили против них. Спустя минуту или две сопротивления они обратились в бегство.

Ворота конюшни распахнулись, и на улицу вырвалась кавалькада. Лакеи Патрика уже подготовились к бегству. Некоторые ехали по двое – на весь отряд не хватило бы коней. Делвин Дирхейл немедленно взлетел в седло, пряча свой жуткий клинок обратно в ножны. Гвенхейдский офицер не был ранен, а вот один из трех его спутников в самом деле погиб. И трое лакеев Патрика. Что ж, не такие и большие потери в сравнении с тем, чего Патрик опасался изначально.

Граф Телфрин тоже вскочил на коня, наездницей которого оказалась его горничная по имени Марта, не пожелавшая отпускать своего господина на войну одного. Девушка коротко вскрикнула, когда Патрик пристроился к ней сзади, крепко обхватив за бедра и положив подбородок на хрупкое плечо.

– Ну как, понравилось представление? – тяжело дыша, спросил Патрик служанку.

– Это было просто ужасно, – выпалила Марта, но в ее голосе не чувствовалось настоящего страха. Скорее восторг. Девушка и в самом деле оказалась не робкого десятка.

– То ли еще будет, дорогая. То ли еще будет! Ходу!

Патрик ударил коня по бокам, и Марта, правильно истолковав его намерения, выехала вперед колонны, оказавшись бок о бок с Дирхейлом. Делвин Дирхейл и Патрик Телфрин быстро переглянулись, и граф вновь заметил, как на лицо Делвина выползла отдающая безумием улыбка. Капитан Дирхейл весь перепачкался в крови, с головы до пят, и смотрелся довольно дико, словно нажравшийся мухоморов северный варвар. Он явно наслаждался происходящим.

«Шельмец все же добился своего. Что ж, посмотрим, дальше чья возьмет». Патрик отвернулся, проверяя, нет ли за ними погони. Всадники во весь опор скакали по направлению к городским воротам, распугивая уличных прохожих. Графа Телфрина не отпускало чувство, что кто-то незримый насмешливо хохочет, внимательно наблюдая за ним. Мимо проносились пряничные фасады, бешено крутились на внезапно налетевшем ветру флюгера. За спиной остался милый дом, навсегда покинутый и более недоступный.

Глава пятая

Стражники, дежурившие на выезде из Димбольда, сделали попытку задержать отряд. Колонна вооруженных всадников, летевших на полном скаку, наверняка показалась им подозрительной. Стражники кинулись к механизму, поднимавшему переброшенный надо рвом мост, однако Патрик Телфрин вовремя им помешал. Граф приподнялся в седле, взмахнул рукой – и солдаты тяжело повалились на землю.

«Он могущественный чародей, – подумал Делвин. – Волфалеры обычно сильны в тайном искусстве, превосходят в нем прочих волшебников. Драконья кровь особенная. Она проявит себя и через века».

Беглецы вырвались в предместье. Ехали быстро, горяча коней, и вскоре добрались до постоялого двора, на котором Делвин оставил своих солдат. Капитан торопливо спешился, привязал коня к придорожному столбу и приказал остальным дожидаться его на улице.

– Из города вот-вот могут явиться преследователи, – сказал он. – Будьте готовы убегать или драться. Смотря по обстоятельствам. Если придется уходить без меня, встретимся у раздвоенной сосны в двадцати милях к югу. Она приметная, мимо не проедешь. Только схоронитесь с дороги.

– Я с вами, – сказал Патрик. – Хочу посмотреть на ваших молодцов.

– Зрелище незавидное, но как изволите.

Делвин и Патрик вошли в трактир. Внутри, как и следовало ожидать, дым стоял коромыслом. Солдаты из отряда Дирхейла сдвинули посредине обеденной залы столы и расселись за ними, трапезничая. В больших кружках пенилось пиво, на огромных медных блюдах покоились свиные окорока, уже наполовину съеденные. Под столом крутились собаки, обгладывая кинутые им кости. Похоже, подумалось Делвину, на оплату этого пиршества пошла немалая часть денег, реквизированных им недавно у купеческого каравана.

На коленях у сержанта Майло сидела кудрявая рыжая девушка, по виду одна из местных официанток. Сержант, назначенный Делвином следить за порядком, то и дело покрывал лицо и плечи барышни поцелуями, попутно прикладываясь к пиву и утирая рукавом усы. Дейв Лоттерс, его заместитель, сидел рядом и задумчиво глядел в кружку. Он выглядел порядком захмелевшим и что-то негромко напевал себе под нос.

– Я так понимаю, – осведомился Патрик, – все идет по плану?

Делвин стиснул зубы и не ответил. Он подошел к Майло со спины, никем не замеченный в трактирном чаду и сутолоке, и со всей силы дернул сержанта за плечо. Тот охнул, расплескал пиво и рухнул с табуретки на пол. Вместе с ним упала и девушка, но тут же с неожиданным проворством вскочила и, выхватив у сержанта кружку, швырнула ее в Делвина. Тот ловко уклонился, и кружка с грохотом разбила окно. Сидевший за стойкой трактирщик охнул и схватился за сердце, а солдаты вскочили со своих мест, выхватывая оружие.

– Вы сумасшедший! – крикнула рыжая девица. Она была явно возмущена и немного пьяна. – Не знаю, что вы за разбойник, но эти господа вас живо проучат!

– Я командую этими людьми, сударыня. Господа! – Делвин наступил сапогом на руку попытавшегося было встать сержанта Майло, отчего тот вновь откинулся на спину и жалобно застонал. – Я, кажется, приказывал не превращать приличное место в вертеп.

– Тоже мне приличное, – фыркнула девушка, но, поймав ледяной взгляд Делвина, осеклась.

– Простите, ваше благородие, – подал голос Дейв Лоттерс. Он выглядел смущенным. – Ребята устали. Столько дней жрем солонину, из ушей скоро полезет, да и заплесневелым сыром сыт не будешь. Мы думали, вы вернетесь не скоро, вот и решили отдохнуть маленько.

– Отдых закончился. Немедленно собирайтесь и седлайте коней, мы уезжаем. Позвольте представить: граф Телфрин, отправится вместе с нами в Гвенхейд. – Патрик выступил вперед и сдержанно кивнул. Он глядел на солдат оценивающе, чуть прищурившись, и явно не был доволен увиденным. – Майло, вы не справились с отданным приказом и потому разжалованы в рядовые. – Делвин убрал наконец ногу, позволяя теперь уже бывшему сержанту встать. – Сержант Лоттерс, принимайте командование на себя. Через десять минут чтоб все были в седлах – и трогаемся.

– Так точно, сэр.

– За обед и постой заплатить успели?

– Так точно, сэр. Совсем недавно.

– Хорошо, я разберусь с этим. – Делвин подошел к трактирщику. – Возвращайте наши деньги, сударь. Мы уходим.

Тот, ошарашенный этой сценой, еще нашел в себе силы, чтобы возмутиться:

– И не подумаю. Я пожалуюсь в магистрат! Пиво выпито, мясо съедено. За комнаты, так и быть, верну, но за обед не рассчитывайте. Вы разбойник, сударь, вы это знаете?

– Знаю. Мы не доели, вы врете. – «И Гвенхейду эти деньги нужней». – Давайте деньги.

Трактирщик скривился и швырнул Дирхейлу туго набитый кошелек, который тот поймал и в свою очередь перекинул Лоттерсу. Делвин развернулся – и увидел, что к нему двинулись двое вышибал, державшие в руках окованные металлическими шипами дубинки. «Хорошо. Я как раз еще не остыл после скачки». Делвин обнажил палаш – сталь с мягким шелестом покинула кожаные ножны. Солдаты Дирхейла дернулись было, собираясь помочь командиру, но замерли, остановленные Лоттерсом. Дейв хорошо успел изучить капитана и мог угадать, когда тот желает решить дело самостоятельно. «Следовало раньше назначить его сержантом. Майло бесполезен и только путался под ногами».

Первый из громил бросился вперед, явно вознамерившись размозжить Делвину голову. Делвин сделал шаг в сторону, перехватил занесенную руку и сломал ее в запястье. Вышибала взвыл и выронил дубину. Дирхейл развернулся навстречу второму, выпростав клинок. Сталь сверкнула, поймав на рунном лезвии пламя свечей – и тут же окрасилась алым, пронзив громиле плечо. Делвин аккуратно высвободил меч, сделал пируэт и ранил в колено первого негодяя, попытавшего было поднять дубину левой рукой. Тот повалился на пол, и Дирхейл пнул его сапогом в лицо.

– Не мешайте нам, – хрипло сказал капитан. – Иначе здесь будет два трупа. Даже три, считая вашего хозяина.

Вышибалы оказались понятливыми и больше не дергались. Трактирщик наблюдал за дракой с недовольной миной, посетители жались по углам, проявившая немалое проворство рыжая официантка стояла у стены с сердитым видом, уперев руки в боки. Гвенхейдские солдаты поспешно собирались, на ходу допивая пиво. Патрик Телфрин с невозмутимым видом подошел к трактирщику и кинул ему несколько золотых монет, покатившихся по стойке.

– В качестве компенсации за беспокойство, – сказал он.

Делвин развернулся, двинулся к дверям – и немедленно остановился, услышав за спиной шум и крик. Развернувшись, Делвин увидел, что разжалованный из сержантов Грег Майло рухнул лицом в пол, выронив саблю, а из его шеи фонтаном бьет кровь. Патрик вытер кружевным платком кинжал, пряча его обратно в ножны.

– Бедняга собирался зарубить вас, но не успел, – заметил Патрик.

– Благодарю. Вы спасли мне жизнь.

– Пустое. Не люблю подлость, а удар в спину, без сомнения, подл. На будущее, впрочем, советую все же быть несколько любезнее со своими людьми. Тогда не придется каждый раз ожидать предательства. Существует грань между жесткостью и жестокостью, капитан Дирхейл. Не уверен, что вы ее понимаете.

Делвин почувствовал, что его лицо горит от гнева.

– Я понимаю. Я прекрасно понимаю, что командую разбойным сбродом, готовым каждый миг пьянствовать, развратничать и всеми прочими способами позорить мундир. Или я буду держать этих людей в ежовых рукавицах, или они быстро утратят человеческий облик.

– Всякое может случиться, – пробормотал Патрик себе под нос.

Отряд, в котором насчитывалось уже почти сорок человек, выдвинулся в путь. Делвин и Патрик все так же ехали впереди колонны. Служанка по имени Марта пристроилась позади Телфрина, прижавшись к его спине. Делвин скользнул по ней взглядом и отвернулся. Хочет Телфрин тащить с собой любовницу, или кем ему там приходится девчонка, – дело его. Лишь бы в бою не мешалась.

Преследователи так и не появились. Возможно, в городе все еще царила неразбериха, а возможно, в димбольдской страже не захотели связываться с владеющими магией головорезами, и так уже устроившими немалый переполох. Убрались куда подальше – и ладно.

Беглецы вскоре покинули предместья, двигаясь выложенной старым камнем дорогой, которая уводила на юг, плавно отклоняясь к западу. Они не стали выезжать на Золотой тракт, с его многочисленными почтовыми станциями и сторожевыми постами, вместо этого углубившись в чащобы.

Дорога пролегала через густые лиственные леса, на вырубках изредка попадались небольшие фермы. Маленькая республика жила торговлей, не земледелием, будучи перевалочным пунктом на реке Тейле, и большая часть населения сосредоточилась вокруг столицы. За лесами, в нескольких днях пути отсюда, начинались владения вольных баронов, в давние годы служивших Хейсенскому королевству, и Опаленные земли, служившие предметом спора между окрестными феодалами. Дальше к западу – граница с Керанией. Именно туда Делвин и намеревался направиться. Он не планировал возвращаться на родину прежним путем – границы уже, должно быть, перекрыты узурпатором, а в керанийских портах можно раздобыть корабль, чтобы доплыть до Гвенхейда и незаметно высадиться в какой-нибудь укромной бухте.

Путь через Опаленные земли, конечно, опасен. Тамошние края кишат разбойниками, облюбовавшими заброшенные города и крепости, однако все равно остается шанс миновать их незамеченными. А вот гвенхейдские рубежи наверняка на замке, и без серьезного боя сквозь них не прорваться.

Переговорив с Патриком, Делвин изложил ему свой план.

– Только не Керания, – поморщился Телфрин. – Тамошний король в последнее время прямо помешался на нейтралитете. Вряд ли нам продадут корабль. Скорее уж схватят, выдворят из страны, а то и отошлют дядюшке в качестве подарка. Лучше поедем в Наргонд. Я водил знакомство с тамошним гранд-герцогом, когда служил там капером. Он по старой памяти может уступить нам хорошее судно в половину цены, а возможно, и целых два, да еще и с командой. Наобещаю ему с три короба, и согласится. Если, конечно, не поджал хвост точно так же, как мои димбольдские друзья.

– А такое возможно? – спросила Марта, слушавшая их разговор.

– Всякое возможно, милая леди. Еще сегодня утром я и помыслить не мог, что окажусь вне закона в городе, столько лет дававшем мне приют и кров. Но я попробую. Альфонсо – хитрый человек, себе на уме, как и все, кто желает достичь величия. Когда он воевал с Брезальдой, мы, вольные пираты, таскали для него каштаны из огня. Но я сделал затем хорошую карьеру в его флоте, и он прислушивается ко мне. Если я пообещаю ему в случае нашей победы торговые преференции, он может пойти навстречу.

– Но мы еще не победили, – заметила Марта. – Разве герцог купится на обещания каких-то… – девушка запнулась, – каких-то проходимцев с большой дороги? Если мы проиграем, он навлечет на себя гнев Гвенхейда тем, что помогал нам. Если, конечно, это однажды всплывет. Он легко может не захотеть рисковать, разве нет?

Патрик неопределенно пожал плечами. Было видно, что он не хочет загадывать наперед.

– До Наргонда сперва стоит добраться, а там увидим. Нам предстоит долгая дорога. Там же отпустим тех из моих слуг, кто не хочет тащиться в Гвенхейд. Ваших товарок, например, Марта. Не бросать же их посреди глухомани и не отправлять обратно в Димбольд. Советую, кстати, и вам остаться в Наргонде.

– И не подумаю, – фыркнула девушка.

– Воля ваша, но я предложил. Нам предстоит крайне опасное и кровавое приключение. Я таких повидал немало, и поверьте моего опыту, ничего хорошего в этом нет. – Телфрин задумчиво смотрел вдаль. Марта покосилась на него, сжала губы и ничего не ответила.

Отряд проехал весь остаток дня, не встречая других путешественников, – мало кто двигался этим маршрутом. Последнюю ферму они миновали часа два назад, а затем началась глухомань. Солнце припекало, постепенно клонясь к закату. Затем жара спала, удлинились тени и потянуло холодным ветром, как в здешних местах часто бывает в начале лета. Наступили сумерки, и в ложбинах по обочинам дороги собиралась тьма.

Достигнув ручья, над которым был переброшен каменный мостик, Делвин остановил отряд, направив Косого Боба и еще двух ребят на разведку. Через полчаса они вернулись, доложив, что обнаружили в нескольких милях от тракта просторную поляну, подходящую, чтобы встать там лагерем.

Путники спешились и сошли с тракта. Ведя коней в поводу, они вскоре достигли обширной прогалины, оставшейся, по всей видимости, после давнишнего пожара. Там обнаружилось несколько поваленных деревьев, давно высохших. Беглецы разожгли костер, накидав в него ломких веток, и сгустившиеся сумерки озарились трескучим пламенем. Марта заявила, что может приготовить овсяную кашу. Вместе с поваром Телфрина она принялась за дело, вытащив чугунные кастрюли из походных мешков. Гвенхейдцы натаскали ей воды из ручья.

Люди, конечно, боялись. На их глазах погиб их сержант. Иногда они бросали на Дирхейла настороженные, внимательные взгляды. Это не слишком тревожило Делвина. Пусть боятся. Лучше запугать их, нежели вконец распустить. Делвин насмотрелся на молодых офицеров, выпускников столичной военной академии. Вторые и третьи сыновья знатных господ, беспомощные и лощеные, они не умели добиться от солдат уважения. Многие из них бесславно погибли, когда началась война, а их полки дезертировали или переметнулись к врагу.

Делвин присел на одно из бревен и принялся наблюдать, как солдаты чистят оружие, достают к ужину копченую колбасу, солонину, сыр и хлеб. Капитана настигло расслабленное, чуть сонное состояние, иной раз возникающее после драки или долгой скачки. Он не опасался, что огонь окажется заметен издалека – деревья вокруг росли кучно. В крайнем случае, если по их следу все же увязалась погоня, всегда можно встретить ее мушкетным залпом и обнаженной сталью.

Делвин не привык бояться драки или тем более избегать ее. Будучи в семье младшим сыном, он с детства научился давать обидчикам отпор. Старшие братья то и дело задирали Делвина – колотили его со всей дури. На теле не оставалось живого места от синяков. Затем Делвин сам научился драться и хорошенько избил Николаса и Брендона, вооружившись незаточенным тренировочным мечом. Он выбил пять зубов старшему брату, напав на него в темноте, а среднему в двух местах сломал руку. Отец, узнав о потасовке, сурово отчитал Делвина и на две недели оставил на воде и хлебе. Юный Дирхейл безропотно понес наказание, но в глубине души остался доволен.

Дворецкий Телфрина, Луис, вытащил из заплечной сумки мандолу и заиграл на ней простенькую, умиротворяющую мелодию. Ее переливы, чистые и звонкие, разнеслись над поляной. Светловолосый дворецкий, удивительно похожий на северных морских бродяг, играл медленно и мягко, прикрыв глаза и временами слегка покачивая головой. Путешественники, еще недавно скованные напряжением и страхом, начали расслабляться. Делвин заметил, что Марта, помешивающая большой деревянной ложкой кашу в кастрюле, что-то тихонько напевает себе под нос.

– Хороший вечер, – сказал Косой Боб, присев неподалеку и приложившись к фляге с виски. – Скоро жратва сготовится, и тогда вообще красиво заживем. После хорошего дела грех не пожрать, а поработали мы сегодня отменно. – Он с наслаждением хрустнул шеей.

– Не сожалеешь о Клайве? – спросил Делвин. – Вы из одной деревни и вроде дружили.

– Да что о нем сожалеть. У него пять братьев, найдется кому землю пахать. Родители и не вспомнят. Я ему всегда говорил: не боец ты. Пропадешь, и могильного камня никто не поставит. Так оно и вышло. Эти, в Димбольде, разве станут его хоронить по чести? Бросят в одну яму с бродягами, и дело с концом. Они даже имени его не знают, а у нас вряд ли спросят. Будете, сэр? – Солдат передал капитану флягу.

Делвин молча принял ее и сделал глоток. Чистый солодовый виски моментально обжег горло и пищевод, в груди потеплело, а в глазах сделалось светлее. Дирхейл отхлебнул еще, чувствуя, как мрачное оцепенение постепенно проходит. «Мы действительно хорошо поработали, Боб прав. Телфрин с нами, а еще утром было непонятно, получится ли вообще вытащить его из Димбольда». Делвин покосился на Патрика, сидевшего по правую руку, и протянул ему виски, но граф отрицательно покачал головой.

– Насколько все плохо в Гвенхейде? – спросил он.

– Достаточно плохо. Совет лордов провозгласил Кледвина королем. Собрались не все, но и тех, кто явился в столицу, хватило. Из двадцати полков королевской армии пять рассеяны, четыре у генерала Марлина в Тенвенте, остальные на стороне узурпатора. Вместе с ним также и лейб-гвардия, целиком. Мы почти не получали вестей из столицы, но по тому, что узнали, понятно, что у Кледвина абсолютное преимущество.

Патрик опустил голову, задумчиво рассматривая ногти. Аккуратно подстриженные, чистые – не то что у Делвина, кое-как обгрызенные и с забившейся под них грязью.

– Эйрон был не лучшим государем, – заметил граф.

– Вы так говорите, потому что он выслал вас из страны?

– Я так говорю, потому что это знали все. Кузен правил бездарно. Пресмыкался перед Алгерном. Подписывал договоры один позорнее другого. Уступил имперцам Оленьи земли, разрешил взымать пошлину на Хэмстонском мосту. Боялся вторжения и заискивал перед всеми, как мог. Продал Керании заморские форпосты. Превратил Совет лордов в пустую говорильню, где каждый краснобай стремился перекричать остальных. Аристократы набивали погреба золотом, а народ голодал. Когда я покидал Тельгард, видел нищих на каждом углу. Общинников стали сгонять с земель, чтобы пасти там овец, а фермеров обложили налогами. – Патрик посмотрел на Боба: – Почему вы оказались в армии, молодой человек?

– Дома жрать было нечего, вот и оказался. Здесь хоть жалованье платят.

– Вот. Прежние короли заботились о народе. Отвечали перед землей и водами, а не перед знатью. Эйрон уронил королевское достоинство так низко, как не делал никто с самых Темных Веков. Его терпели из последних сил – все, кроме кучки его придворных. Армия пошла за Кледвином, потому что устала от Эйрона и его произвола. Возможно, Кледвин подарит нашему старому несчастному королевству немного порядка…

Делвин уже слышал подобные разговоры прежде – в самом начале восстания и потом, когда армия покидала столицу, выступая на Кенхолд. Их повторяла чернь в кабаках и знать в светских салонах, их шепотом поддерживали офицеры. Большинство людей, которые их вели, оказались потом предателями, переметнувшись к узурпатору.

– Кледвин Волфалер – изменник и убийца, – отчеканил Делвин. – Он изничтожил королевский род. Он предавал и запугивал, шантажировал и лгал – так он дорвался к власти. Его наемники убили лордов, не поддержавших мятеж. Вы назвали меня лордом Дирхейлом, видимо сгоряча, так знайте, сейчас я действительно лорд Дирхейл из Нового Валиса, последний в своей ветви, и имею право заседать в Совете. У меня были отец и два брата. Они погибли, когда люди Кледвина сожгли наш замок. Я находился в действующей армии и ничего не мог предпринять. Все потому, что мой отец прогнал послов узурпатора, когда те явились в нашу крепость. Через два дня Новый Валис подожгли. О случившемся рассказали двое слуг. Они чудом спаслись и пришли в Тенвент. У одного все лицо обгорело – сплошные ожоги, и видел только один глаз. Вы знавали моего дядю Мэтью. Он пал при Кенхолде. Я последний из нашего рода. Вы предлагаете мне поддержать человека, на чьих руках кровь моей семьи?

– Я сочувствую вашей утрате. Но это война.

– Война, значит? – Делвин подался вперед, тяжело дыша и со всей силы сжав флягу в руках. Хорошо хоть успел ее закрутить. – Вы только что рассказали о достоинстве былых королей, а теперь выгораживаете подонка, на чьих руках кровь родных. Кровь вашей семьи, милорд. Кровь моей семьи и еще многих семей в Гвенхейде. Мне самому был противен прежний государь, но подобного он не творил. У нас есть шпионы в Тельгарде. Вы знаете, что Кледвин обезумел? Я говорил утром, он ищет ключи от Бездны.

Слушатели, незаметно собравшиеся вокруг Дирхейла и Телфрина, навострили уши. Марта, уже переставшая делать вид, что перемешивает кашу, с жадным любопытством впитывала буквально каждое сказанное слово. Бобу, Дейву Лоттерсу и остальным тоже явно сделалось интересно. Делвин запоздало понял, что сболтнул лишнее. Видимо, сыграли свою роль усталость, гнев и выпитый виски, хоть его и было совсем немного.

– Что такое Бездна? – спросила Марта.

– Ничего, – буркнул Дирхейл. – Забудьте.

– С вашего позволения, я удовлетворю любопытство юной леди, – сказал Патрик. – Марта, что вы знаете о давних временах? Еще до Темных Веков?

– То же, что и все. Основатели пришли со звезд. Создали первые королевства – Алгерн, Гвенхейд, Хейсен и все остальные. Построили дороги и крепости. Принесли порядок и закон. И мир. Хотя с миром немного не получилось.

– Верно. – Граф Телфрин улыбнулся, словно учитель, получивший на экзамене верный ответ. – Две тысячи лет назад наш мир, Дейдру, населяли варвары, едва научившиеся выплавлять бронзу. Наши предки – мои, лорд Дирхейл, и ваши, а также предки нынешнего императора и многих других знатных семей по всему континенту покинули мир, известный в хрониках как Старая Земля. На тот момент его сотрясала ужасная война. Основатели хотели начать все заново под этим небом, но вскоре перессорились, растеряв магические знания в войнах и сохранив лишь жалкие крупицы. Легенды рассказывают, что мир, покинутый ими, не был первым на их пути. Словно брошенное на ветер семя, они и прежде странствовали во вселенной. Первые из Волфалеров, а также выходцы из других Великих Домов, величайшие чародеи, пришли из места под названием Бездна. Они принесли магию на Старую Землю, обучив ей тамошние народы. А когда Земля горела в великом пламени, бежали сюда. На Дейдру.

– Красивая сказка, – буркнул Боб. – Вечером в кабаке и не такое расскажут.

– Возможно. Но мой дядя, ныне севший на тельгардский трон, в эту сказку верит, а значит, придется поверить и нам. За гранью всех известных миров существует Бездна, наполненная пустотой и светом, а за краем Бездны воздвиглась цитадель древней магии, в которой могущественнейшие из волшебников былого уберегли свои знания, нами утерянные. Так говорится в хрониках. Тысячи лет никто не возвращался оттуда, но овладевший тайнами этого места способен поменять землю и небо местами. Если верить сказкам. – Патрик иронически улыбнулся.

– Это больше не сказка, – нехотя признался Делвин. – Согласно донесениям, полученным генералом Марлином от нашего шпиона, волшебники в Башне нашли способ вновь отворить двери между мирами. Кледвин Волфалер собирается воспользоваться этим способом. Никто не знает, какую силу это ему принесет. Говорят, он одержим желанием научиться обращаться в дракона.

– А такое возможно? – ойкнула Марта.

– Мои предки могли, – ответил ей Патрик. – Драконья кровь течет в жилах принцев из дома Волфалеров, подлинных повелителей Гвенхейда. Драконья кровь спит. Драконья кровь таит силу, пусть никому не ведомо, как этой силой воспользоваться. Некогда мои предки умели превращаться в огнедышащих крылатых чудовищ. Таков был наш особенный дар, недоступный прочим волшебникам. Это знание потеряно, как и многие другие, но вдруг его действительно можно вернуть? Против подобного противника могли бы дрогнуть даже имперские легионы. Кто знает, какие еще секреты хранятся на древней родине чародеев? О каких сокровенных тайнах повествуется в тамошних книгах? Ценный приз, и Кледвина можно понять, если он жаждет овладеть им.

– Поэтому я и приехал просить вашей помощи, граф Телфрин. Происходящее выходит за рамки обычного династического конфликта. Узурпатор амбициозен, а знания, которыми он стремится овладеть, и вовсе способны сделать его непобедимым. Остановить его в ваших интересах. Кледвин помешался на древней магии, и ему не нужны конкуренты, а ведь вы одного с ним происхождения. Он устранит вас так же, как и всех, кто прежде стоял на его пути.

– Возможно, – сказал Патрик. – Возможно.

Его глаза горели в полумраке, губы дрожали в подобии слабой улыбки. Делвину не понравилось выражение, проступившее на лице Телфрина. Любопытство и азарт. Впервые за все время Патрик выглядел заинтересованным. Ну конечно, такие, как он, обожают рассказы о магии – и о могуществе, которое она может принести. Казалось бы, стоит радоваться – Телфрин перестал относиться к происходящему в Гвенхейде равнодушно. И вместе с тем Делвин ощутил укол тревоги. А если он решит перебежать к Кледвину, желая приобщиться его знаний?

– Каша готова, – нарушила Марта воцарившееся молчание. – Есть будете, господа?

– Конечно, – потянулся Патрик, зевая. – С удовольствием, милая леди.

Все время, что путники обедали, попутно хваля горничную Телфрина за хорошую стряпню, перебрасываясь шутками и делясь походными байками, Делвин Дирхейл не мог прогнать тревогу. Он внимательно наблюдал за Патриком, то и дело бросая на него взгляды. Тот продолжал беседовать с Мартой, пересказывая ей и остальным перипетии давней истории, и казался совершенно расслабленным. С виду – безупречно вежливый джентльмен, идеальный завсегдатай светских раутов.

«Он пролил не меньше крови, чем Кледвин. Пиратствуя и разбойничая в дальних землях, он не гнушался ничем. Сейчас Патрику легко читать мораль, рассуждая о вреде излишней жестокости, но прежде о нем ходила недобрая слава. И определенно, он из тех людей, что способны отправиться на край света, влекомые одним лишь желанием изучить этот край во всех подробностях. Что, если он договорится с узурпатором и пожелает стать его союзником? Что, если я везу в Гвенхейд не спасителя, а губителя всех наших надежд?»

Делвину сделалось не по себе. И все же он уже не мог отступить – не теперь, когда за спиной остался такой длинный путь. Не возвращаться же в Тенвент с пустыми руками, расписываясь в неудаче. В любом случае игра уже начата и выбор сделан. Только время рассудит, был этот выбор правильным или нет. Капитан Дирхейл постарался утешить себя этой мыслью. Одно он знал наверняка. Если возникнет необходимость стрелять в Патрика Телфрина или нанести ему удар кинжалом в спину, точно так же, как он сам убил Грега Майло, – рука Делвина не замрет и не дрогнет.

Как бы ни был граф Телфрин важен для королевства, кроме него и Кледвина Волфалера остался еще один, действительно самый последний из основавших некогда Гвенхейд Драконьих Владык. И этот Драконий Владыка не остановится ни перед чем, чтобы убить Кледвина Волфалера, виновного в гибели его семьи.

Глава шестая

Когда тем же вечером Патрик завернулся в плащ, готовясь отойти ко сну, его внезапно потревожили. Час был уже поздний – костер давно догорел, в небе светили ясные летние звезды. Почти все в отряде отправились на боковую, не считая двух часовых, вставших по краям поляны дозором. Даже капитан Дирхейл, несколько часов просидевший в компании одноглазого Роберта и сержанта Лоттерса, то и дело прикладываясь к виски, наконец улегся на землю, подложив под голову вместо подушки дорожную сумку.

Патрику не спалось. Его одолевало беспокойство, мучали сомнения. Из памяти никак не выходила недавняя перепалка с Дирхейлом. «Мальчишка ждет, что я принесу ему победу в войне, как ярмарочный фигляр достает кролика из шляпы. Вот только стоит ли овчинка выделки? Понятия не имею».

Впрочем, ломать голову пока было бессмысленно. «Приедем в Гвенхейд, оценим обстановку. Люди, уверенные, что знают все наперед, на практике не знают совсем ничего». Патрик сделал глубокий вздох, готовясь провалиться в дрему, – и замер, услышав неподалеку, совсем рядом, шорох. К нему кто-то подкрадывался – достаточно ловко, надо признать. Будь Патрик пьян, он мог бы и не заметить этого. К счастью, он не имел привычки напиваться, когда поблизости столько потенциальных врагов.

Возможно, товарищи того недоумка, прежнего здешнего сержанта, решили за него отомстить? Рука сама собой потянулась к кинжалу – и немедленно была перехвачена. Вторая рука зажала ему рот.

– Не дергайтесь, всех перебудите, – шепнула Марта, склонившись над ним.

Патрик укусил девичью ладонь – и служанка тут же, бормоча ругательства, отдернула руку. Он не видел ее лица, только лишь темный силуэт. Горничная подалась вперед, прижимаясь к нему бедром, и ее длинные волосы упали на лицо, защекотав кожу.

– Старею, – пробормотал Патрик. – Становлюсь ни на что не годен. Раньше ты бы рухнула наземь с пробитым горлом, прежде чем успела ко мне прикоснуться. Похоже, теперь от меня мало толку.

– Вы просто устали. Совсем выбились из сил. День был долгий. Днем вы дрались достойно, я видела. Даже лучше, чем на тренировках, когда занимались со мной. Шпага так и сверкала, глазу не уследить. Кровь брызгала во все стороны. Враги падали как подкошенные. Но нельзя же постоянно быть начеку.

– Нужно. Если хочу дожить до седых волос. Но спасибо за попытку утешить, конечно.

Девушка фыркнула и легла рядом, положив голову Патрику на грудь и закинув ногу ему на бедро. Это было слегка неудобно – Телфрин как раз собирался перевернуться на бок, а теперь придется лежать на спине. Спать на спине он не любил, немедленно начинала болеть поясница. Патрик поморщился, но не стал отодвигаться. Марта, видя, что он не пытается ее отогнать, обняла его покрепче. Ее сонное дыхание вскоре сделалось размеренным.

Граф Телфрин до сих пор не понял, кем ему считать эту девушку – слабостью или капризом. Смешливая и серьезная, насмешливая и любопытная, Марта Доннер определенно делала его размеренную жизнь интереснее. Марта чем-то напоминала ему себя в юности. Тоже грезила дальними странами, чужими землями, ветром, бьющим в лицо. Последнее время Патрику казалось, что его собственная кровь, прежде горячая, начала остывать. Разговаривая с ней, он снова начинал чувствовать себя живым.

Отец Марты служил в имперской армии, получил чин капитана. Выйдя в отставку, он переехал в Димбольд, купив тут двухэтажный особняк. Сначала дела шли хорошо, а потом Келвин Доннер пристрастился к рулетке и картам. Всего за пару лет он проигрался, влез в долги и сгинул, прячась от кредиторов. Дом пришлось продать, переехать в каморку на чердаке. Патрик встретил Марту, когда та прислуживала официанткой в таверне. Граф Телфрин в тот вечер зашел пропустить виски у барной стойки и увидел, как к юной девушке пристают два незнакомца бандитского вида. Достав шпагу, он выпустил мерзавцам кишки и предложил Марте пойти работать к нему.

Патрик щедро платил слугам. Денег, которые Марта получала, хватило, чтобы ее мать смогла снять квартиру в приличном районе и ни в чем себе не отказывать. Новая служанка показала себя внимательной и расторопной, хорошо справлялась со своими обязанностями. Незаметно они начали общаться. Наслушавшись в свое время отцовских историй, девушка не отставала от Патрика, упрашивая его рассказать о своих приключениях. Сидя у камина с бутылкой вина, он вспоминал былые деньки, пока Марта слушала его с горящими глазами.

Ей, конечно, хотелось самой отправиться на поиски приключений куда глаза глядят. Наверно, она воображала себя пиратским капитаном, с повязкой на глазу и саблей на поясе, или разбойницей с большой дороги, или даже могущественной чародейкой, овладевшей тайнами волшебства. «Ну вот и посмотрим, сбываются мечтания или нет».

– Не доверяйте этим людям, – внезапно пробормотала Марта. – Никому из них, и этому лощеному капитану в особенности. Пока вы им нужны, они вокруг вас пляшут, но как только что-то пойдет не так, вы сразу сделаетесь им помехой, и избавятся от вас не глядя.

«Пусть только попробуют».

– Я думал, ты уже спишь.

– Уснешь тут… Холодно.

Патрик поерзал, накрывая девушку плащом. Они разместились под ним, тесно прижавшись друг к другу. Ночь выдалась не слишком теплая, и по поляне гулял ветерок. «Я и сам отвык спать на голой земле. Три года подряд – кровать с балдахином, кофе и бекон на завтрак. Недолго размякнуть. Ничего, дорога быстро поможет все вспомнить. Дорога, проклятая и благословенная, всегда выручает».

– Так вы поняли меня? – настойчиво повторила Марта. – Не доверяйте им.

– Понял, конечно. – «Я не доверяю никому и никогда, а иначе сдох бы еще десять лет назад или раньше». – Спи спокойно. Второй раз за ночь ко мне никто не подкрадется, – хмыкнул он.

Марта заворочалась и вскоре, судя по тому, как изменилось ее дыхание, уснула. Патрик полежал еще с полчаса, пересчитывая до боли знакомые созвездия в небе. Там, за Морем Фантомов, светят совсем иные звезды, молятся другим богам, говорят на чужих языках, владеют незнакомой магией. Но сталь остается сталью везде – там ли, здесь ли, в Димбольде, в Гвенхейде, на дорогах далеких империй. «Пока моя рука еще держит клинок, я на что-то годен. Что-то могу».

Его мысли сделались расслабленными и медленными, и вскоре он провалился в забытье. Если Патрику и снились в ту ночь какие-то сны, он их не запомнил. Только лишь темноту, в которой ворочались беспокойные тени да слышался чей-то далекий полузнакомый голос.

Побудку сыграли довольно поздно – часов в девять утра. Поднявшись и наскоро позавтракав, путешественники пустились в дорогу. Делвин Дирхейл держался хмуро, как и сержант Лоттерс, – оба мучились легким похмельем. Зато парень по имени Роберт от души напевал дорожную песенку, время от времени беззаботно улыбаясь. Горничные Патрика ехали с насупленными лицами, хотя Марта и потолковала с ними с утра, объяснив, что по прибытии в ближайший цивилизованный город им дадут достаточно денег, чтобы продержаться там первое время, пока не найдется работа.

«Бедняжек можно понять. В Димбольде у них остались родственники и кров. А с другой стороны, что было делать, бросать их там, посреди побоища? Я теперь преступник, порешивший целую толпу стражников и замешанный в подлом убийстве благородного мессира. Никому, кто был со мной связан, лучше не оставаться в республике. Они вполне могли попасть в застенки или достаться озверевшим солдатам, желающим мести за товарищей».

Патрик понимал, что по его вине несколько невинных девушек, не желавших, в отличие от Марты, впутываться в различные передряги, лишились дома и родины. Все, что он мог сделать, – позаботиться, чтобы они нашли себе место в Наргонде. А оттуда уже можно будет подать весточку родным в Димбольд, когда все понемногу уляжется. «И плевать, что лорд Дирхейл сочтет подобные траты бездумным расточительством с моей стороны. Он, я смотрю, крайне болезненно воспринимает все, что касается денег».

Патрик глянул на особо сейчас угрюмого Делвина и усмехнулся. Мысль о том, что капитан останется недоволен, определенно могла поднять настроение.

День прошел спокойно – всегда бы так. О погоне по-прежнему не было ни слуху ни духу, так что Патрик с облегчением выдохнул, решив, что дополнительных неприятностей в ближайшее время можно не ждать. Если только не посчастливится нарваться на местных разбойников, конечно, но тех пока тоже не встречалось.

Ночевали следующим вечером в укромной ложбине близ тракта, без всяких происшествий. Косой Боб, чья фамилия оказалась Кренхилл, и его приятель Стив Перхольт развлекали честную компанию военными байками, а потом Луис припомнил кое-что из своих заморских приключений – и напряжение, до того имевшееся между гвенхейдцами и людьми Патрика, начало понемногу спадать. Во многом этому также способствовали вино и виски, ходившие по кругу. Патрик заметил, что одна служанка, Грета, обнимается с гвенхейдским солдатом, и не стал делать им замечания. Жизнь коротка. Пусть ловят момент, пока костлявая не взяла за горло. Сам он, поймав взгляд Марты, улыбнулся ей и отсалютовал флягой с водой. После вчерашнего разговора девушка держалась слегка настороже.

«Хорошее качество. Похоже, она унаследовала от отца лучшие его черты».

Двигаясь от Димбольда на юг, утром третьего дня путники достигли Опаленных земель – пустынной страны, раскинувшейся окрест на несколько сотен миль. Леса поредели, глухая чащоба сменилась холмистой равниной, изрезанной глубокими извилистыми оврагами. Лишь кое-где еще встречались небольшие рощицы. В давние годы злое пламя прошлось по здешним землям, уничтожив леса, а новые по неведомым причинам так и не поднялись. Ветер похолодал, небо сделалось хмурым – его стремительно закрывали тучи. Погода больше напоминала осеннюю, чем летнюю. Путешественникам сделалось неуютно и зябко. Места, которых они достигли, выглядели не слишком гостеприимными.

Примерно к полудню дорога стала совсем плохой – она вся поросла сорной травой. Каменные плиты, которыми был вымощен тракт, давно развалились и потрескались. Было заметно, что люди ездят тут нечасто и за дорогой никто не следит. «И в самом деле, многие ли в здравом уме сюда полезут, когда есть оживленные торные пути с многочисленными постоялыми дворами». Через Опаленные земли пролегал короткий путь в Наргонд и Брезальду. Иногда им все же пользовались – гонцы, имеющие спешное поручение, или отдельные смельчаки, не желающие плыть по реке.

Дикий край привлекал к себе всяких лихих людей. По слухам, они устраивали логовища в долинах и пещерах, чтобы совершать оттуда набеги на вольные баронства и рубежи Цитариса. Порой тамошние жители устраивали отдельные рейды, но разбойники обычно ускользали, не принимая открытый бой. За Опаленными землями утвердилась недобрая слава. В любом другом случае Патрик обязательно советовал бы Дирхейлу ехать Золотым трактом или плыть по Тейле на пароме, вот только сейчас поступить так было бы явно неразумно.

Всадники миновали небольшую гряду холмов, а когда взобрались на ее гребень, впереди показались развалины. Оплывшие, осыпавшиеся, изъеденные временем, поросшие мхом, они располагались на следующей возвышенности, хорошо заметные на несколько миль окрест. Циклопические крепостные стены осели и потрескались, превратившись в жалкую тень себя прежних. Во многих местах зияли огромные проломы. От ворот не осталось ни следа, даже их арка обрушилась. К счастью, кто-то расчистил проход, оттащив массивные каменные глыбы к обочине. Некоторые башни превратились в гору обломков, другие кое-как держались. Они казались одинокими зубами, торчавшими из челюсти давно умершего великана.

– Это что за дрянь? – вырвалось у Боба Кренхилла.

– Добро пожаловать в славный Пенхолд, господа, – ответил ему Патрик с усмешкой. – Следующая остановка на нашем маршруте, по-видимому.

Остатки крепостных стен обозначали границу древнего города, давно покинутого жителями. Угрюмые и серые, они выглядели гостями из иного, давно сгинувшего мира. Этим руинам насчитывалось немало веков. Центральные земли бывшего Хейсенского королевства оставались заброшенными пять столетий с лишним, после опустошившей их войны чародеев. Именно тут волшебники Севера сошлись с легионами Аматриса в последней решающей битве. Сталь встретилась со сталью, земля вздыбилась буграми, прорезанными теснинами, сокрушительный огонь рухнул с небес паутиной молний. За три недели, что длилось сражение, то затихая, то разгораясь вновь, захватчики оказались втоптаны в осеннюю грязь и испепелены заживо, но и от защитников уцелела лишь пятая часть.

Давняя и недобрая история – из тех, что полны ужаса, боли и крови. Патрик несколько раз пересказывал ее Марте, да так подробно, что она запомнила наизусть. Барышня Доннер обожала слушать сказания про старые времена. Они казались ей ужасно романтичными.

– Мрачные места, – пробурчал Кренхилл. – Это здесь колдуны воевали?

– Здесь, – подтвердила Марта, готовая поделиться своими знаниями. – Третья Война Падения, так? – Патрик молча кивнул. – Самый конец Темных Веков. Этот город прежде был второй по величине во всем королевстве, четыреста тысяч жителей. – Девушка явно воодушевилась, вспоминая услышанную от Патрика историю. – Принц Пламени Кеган Аматрис, называвший себя повелителем колдунов, вместе с армией наступал на север. Он сжег Хейсен за одну ночь и убил короля, а потом двинулся сюда. Это был последний раз, когда маги Гвенхейда и Алгерна сражались бок о бок, как союзники и друзья. Они держали в Пенхолде оборону вместе с ополченцами из Димбольда и экспедиционным корпусом из Керании.

– Керанийцы те еще вояки! Мы их славно потрепали при Глесси-Глад. Драться совсем не умеют, зато расфуфыренные все – манжеты аж блестят.

– Вы способны не перебивать, сударь? Невежливо, между прочим! – рявкнула Марта. Косой Боб стушевался, и тогда она продолжала: – Армией командовали принц Август Ордайн и принц Гэрион Волфалер, и с ними было две сотни волшебников и пятьдесят тысяч солдат. Принц Пламени привел восемьдесят тысяч воинов. Маги из Соурейна и Ридана выступили на его стороне. Волфалер и Ордайн повелели стоять насмерть, не дать врагу прорваться. Пока шла битва, небо пылало зарницами, готовое расколоться на части.

– Вы умеете рассказывать, Марта, – не сдержался Телфрин. – Прямо заслушаешься, какой слог.

– Сами мне так говорили! Слово в слово, я все запомнила. Сидели, в хламину пьяный, и все талдычили, как мечтаете побывать там и сразиться с Принцем Пламени лично. «Как досадно, что я родился в настолько скучный век, когда не осталось ни подлинного добра, ни настоящего зла», – передразнила горничная, подражая голосу Патрика. – Или, скажете, не было такого? – Патрик не нашелся с ответом, потому что просто не помнил. Крепкая выпивка уничтожает некоторые воспоминания начисто. – Ну вот, – отметила Марта, чуть успокаиваясь. – Была война, и была осада, и была битва, и в ее конце подошли еще союзные войска из империи и Керании, с двух сторон ударив по врагу с тыла.

– Дайте угадаю… То есть можно спросить, – стушевался Боб, опасаясь, что девушка опять рассердится. – Эти два принца, имперский и наш, выступили против злого колдуна и сразили его? В поединке на закате солнца, под окрашенным в кровь небом? – Солдат показал, что и сам может порой выражаться как заправский менестрель.

– Почти. Принц Пламени попытался бежать, увидев, что его войска, и без того уже потрепанные, окружены. Его взяли в плен и выдали северянам собственные генералы, надеясь таким образом выкупить себе помилование. Аматрис вырвался, но был убит выстрелом в спину. А его генералов все равно всех повесили. – Девушка поникла, понимая, что конец у истории вышел не слишком балладный.

– Паскудная смерть, – сплюнул Боб. – И ничего геройского. А город тогда же сожгли?

Марта замялась, и тогда Патрик ответил за нее:

– По большей части. Когда война закончилась, Пенхолд лежал в руинах, но жители в нем еще оставались. Те, кто прятались по подвалам, пока шли бои. Тогдашний хейсенский король, Эдрик Пятый, наследовавший павшему от руки Аматриса отцу, надеялся его восстановить. Но едва закончилась одна война, началась другая – междоусобная, в его собственных землях. Она продолжалась сорок лет, и к ее концу от Хейсена и следа не осталось. Это тогда Димбольд окончательно сделался независимым. Пенхолд забросили. Пытались как-то восстановить, но дело не пошло. Снова войны, снова набеги, и вот вам, – махнул он рукой, – один громадный пыльный склеп. Сокровища тут можно даже не искать. Что было, давно вынесли.

– Выглядит не слишком привлекательно, – пробормотал сержант Лоттерс. – Может, объедем стороной?

– Чтобы трястись полдня по бездорожью? – фыркнул Делвин. – Благодарю покорно, и без того ноги свело. Нечего пугаться, Дейв. Могу поклясться, если в округе и водятся бандиты, они обходят эти развалины за лигу.

– Почему вы так считаете, сэр?

– Разбойники – народ суеверный, вот почему. Даже суевернее солдат. Уверен, они все считают, что тут не протолкнуться от призраков, демонов и голодных духов, оставшихся после последней битвы. Хватаются за обереги, едва завидев город на горизонте, и уж точно не станут устраивать в нем засаду.

– А вы, – спросил Патрик, – демонов, значит, не боитесь?

– Было бы чего бояться. Зачарованная сталь, – Дирхейл выдвинул палаш из ножен, – в равной степени разит живых и немертвых. Встречу духа – проткну его насквозь. Точно так же, как и обычного человека. Мне не привыкать.

– Думаю, вам просто лениво объезжать сии живописные развалины.

– Разумеется. А вам, видимо, нет? Тогда милости прошу. Мы устроим привал у противоположного выхода и подождем, пока вы до нас дотащитесь. – Делвин глянул на графа Телфрина волком. И без того хмурое настроение капитана за два дня пути еще сильнее испортилось. Патрик пожал плечами и не стал больше спорить.

Беглецы вступили в Пенхолд. Дорога расширилась, превратившись в широкий проспект – такой, что пять повозок легко бы проехали в ряд. Не сравнить с узкими улочками Димбольда, возведенного много позже, уже после начала Темных Столетий. Древние строили основательно и на века. Неудивительно, что, несмотря на прошедшие годы, от города уцелело столь многое. Патрику невольно вспомнился родной Тельгард, величественный и гордый. «Все созданное Основателями несет на себе отпечаток их могущества. Тем печальнее лицезреть упадок, постигший их творения».

Прежний Пенхолд, как и Хейсен, был городом величественных дворцов и высоких башен, запечатленных на старых гравюрах. Лишь немногое уцелело теперь от былой роскоши. Беглецы ехали по безмолвной улице, и гулкое эхо копыт отдавалось в мертвых камнях.

Дома с провалившимися внутрь фасадами угрюмо глядели на путешественников провалами выбитых окон. От многих зданий сохранились лишь фундаменты, от каких-то осталось значительно больше – одна или даже две стены. Обугленные, потемневшие, раскрошенные дождями, ветром и беспощадным временем, они хранили на себе отпечаток жадного огня, который некогда их коснулся. Этажи выше второго почти все рухнули, а ведь когда-то большинство здешних домов были в четыре и даже пять этажей. Замысловатая лепнина обвалилась, колонны упали, погребенные под пылью и пеплом. Пересохли украшавшие перекрестки фонтаны. Мертвые лица изуродованных статуй глядели в тусклое небо.

Патрик смотрел на руины Пенхолда, чувствуя, как сердце сжимает тоска. «Древние оставили за спиной пламя и тьму, покидая Старую Землю. Они явились на Дейдру, желая творить нечто новое, нечто прекрасное, мечтая создать мир, который окажется лучше прежнего, сгинувшего. Мы все – наследники их амбиций, их иллюзий, их дерзости. Их начинания пошли прахом, пали жертвой гордыни. Знания забыты и растеряны, мир – разрушен. Вся наша наука и магия не способна и на сотую долю известного им некогда. Мы по-прежнему ведем бессмысленные войны. Кто знает, возможно, однажды тот рок, что обрушился на Хейсен, настигнет Гвенхейд и Алгерн? Мы падем, оставив по себе только пепел и пару бессвязных легенд».

Путешественники ехали притихшие, внимательно оглядываясь по сторонам. Разговоры смолкли, руки то и дело невольно тянулись к оружию. Словно зараженные окружающей тишиной, путники боялись лишний раз открыть рот. Даже обычно неунывающий Луис впал в сосредоточенное молчание. Только Боб Кренхилл, завидев очередной полуразвалившийся дворец, что-то угрюмо ворчал себе под нос.

– Я представляла Пенхолд совсем другим, – шепнула Патрику Марта.

– Каким? Менее мертвым? Менее печальным? Менее разрушенным?

Он говорил с равнодушной насмешкой, пытаясь скрыть собственный страх.

– Не знаю… В ваших рассказах все было совсем не так. Более героично, что ли. Я думала, когда попадаешь в такие места, легенды словно бы оживают на глазах. Едешь и хочешь приобщиться к ним. И каждый камень вопиет о прошлом – о доблести, чести и славе. А тут… Камни и правда разговаривают, мне кажется. Но мне совсем не хочется их слушать. Хочется поскорее убраться отсюда.

– Героические истории хороши только дома у камина, в чужом изложении и желательно спьяну. На поверку они пахнут смертью и кровью, сударыня. И это вы еще взглянули на них только краем глаза. Дальше будет намного хуже. Если мечтали о приключениях и подвигах, еще есть время вернуться домой.

– Мне некуда возвращаться, – тихо, со сдержанной яростью сказала девушка. – Вы знаете сами.

Патрик не ответил.

Отряд миновал обширную площадь, на которую выходило огромное четырехэтажное строение, некогда увенчанное куполом и украшенное колоннадой. Дорога вела ровно, прямая, как стрела, нигде не петляя. «Таким темпом еще час – и выберемся обратно в поле, проехав город насквозь. Вот и слава небу. Совсем не хочется делать привал или тем более ночевать в настолько исторической обстановке. Хорошо хоть пока все спокойно. Никакой засады, никаких нежеланных встреч. Иногда нет защиты лучшей, нежели дурная слава».

Видимо, подумав то же, что и Патрик, Боб Кренхилл весело ткнул сержанта Лоттерса кулаком в бок:

– Ну вот, а ты предлагал объехать! Только бы время зря потеряли. Сейчас бы плутали в холмах да матерились на весь белый свет. Отличное местечко. Тихое, спокойное, немного прибраться – и можно жить.

– В самом деле, – признался сержант немного смущенно. – Я что-то струхнул.

– А ты меньше бойся, у страха глаза велики. Молния дважды в один пень не бьет. Большая беда тут уже стряслась и вряд ли скоро повторится. Не на нашей памяти, это уж точно!

Стоило Кренхиллу произнести эти слова, широко улыбнувшись, как воздух прошил арбалетный болт, выпущенный из окна стоявшего напротив здания. Дом выглядел чуть более целым, нежели все остальные, а в его окнах клубилась голодная темнота. Косой Боб охнул, поймав стрелу плечом, и начал заваливаться, сползая с седла. Тут же в воздух взвились еще четыре стрелы – и две из них мгновенно поразили насмерть ехавших во главе колонны гвенхейдцев. Еще одна чуть не попала в Делвина Дирхейла, но все же не долетела до него, вспыхнув в полете пламенем.

Дирхейл, видимо, среагировал мгновенно, прибегнув к магии. «А он силен. Лучше многих, кого я знал, в том что касается чар. Немногие колдуют настолько быстро». Эта мысль промелькнула у Патрика в голове сама собой, на ходу.

– Засада! – закричал капитан Дирхейл, выхватывая из кобуры пистолет и делая выстрел в окно. – Всем повернуть коней! Живо в укрытие! – махнул он рукой, указывая на дом напротив, от которого осталась только одна стена.

Лошади испуганно заржали. Еще несколько стрел с алчным свистом вылетели из дома, и на сей раз Патрик успел разглядеть прятавшихся в полумраке арбалетчиков. Темные фигуры на фоне темных стен, опущенные на головы капюшоны, блеск старомодной кольчуги под распахнувшимся на миг плащом. Одна из служанок Патрика, та самая Грета, что прошлой ночью с заливистым смехом целовалась с гвенхейдским солдатам, с криком рухнула наземь. Вороненое древко торчало из ее груди, а светло-серое платье стремительно темнело, окрашиваясь алым.

Патрик развернул коня – так, чтобы закрыть собой от обстрела Марту. Выхватил пистолет, делая выстрел – наугад, в белый свет, торопливо молясь всем известным в мире богам. Один из стрелков, не успевший вовремя спрятаться в укрытие, рухнул, поймав пулю. «Уже хорошо. Сколько же их там всего, проклятье? Арбалет не лук, быстро не перезарядишь, и в этом наше спасение».

– Ходу, ходу, в укрытие! – кричал Делвин, гарцуя посреди улицы со вторым пистолетом в руке и прикрывая отступление товарищей. «Чего ему бояться, чародею с головы до пят. Я тоже могу так выделываться, сжигая стрелы и отклоняя пули… какое-то время».

Вокруг царило форменное сумасшествие. Орали проклятия люди, брыкались лошади. Некоторые спутники Патрика все же успели укрыться за ближайшей стеной. Им крупно повезло, что за ней не обнаружилось врагов. Другие, оставшись рядом с Дирхейлом, доставали пистолеты и клинки. «И на что надеются, дурачье, что я снова выставлю щит, как в Димбольде? За всеми я не угляжу. Всех не спасу. Не стоило сюда ехать». Двое солдат, спешившись, потащили под защиту стены раненого Кренхилла.

Патрик завел коня в укрытие и торопливо соскочил на землю. При этом он едва не переломал ноги, поскользнувшись на сваленных грудой обломках, но все-таки устоял, оперевшись рукой о колонну.

– Держись и не высовывайся, – наказал он Марте. – А я пойду драться.

– Беса лысого я не высунусь! – Девушка уже деловито заряжала пистолет, полученный ею от графа Телфрина накануне. – Буду вас прикрывать.

– Решила словить стрелу, как Грета? – прорычал Патрик, не помня себя от злости. – Не высовывайся, я сказал. Не шевелись и сиди тихо.

– Подавитесь своими приказами. Я сама решу.

Он поморщился. Выругался в сердцах и, больше не пытаясь спорить, бросился на помощь Делвину Дирхейлу и его солдатам, вытаскивая из ножен шпагу. Патрик Валентайн Волфалер, граф Телфрин, из Дома Драконьих Владык, в очередной, возможно сотый, раз в своей жизни вступал в непонятно зачем начатый бой. Очередные неприятности, которых он, будь у него выбор, охотно бы избежал. На продуваемой холодным ветром улице посреди заброшенного города, бок о бок с людьми, от одного вида которых могла настигнуть изжога. «Все как обычно. Рутина. Не привыкать». Он криво усмехнулся и вышел навстречу врагу.

Глава седьмая

Делвин Дирхейл не ожидал нападения. Это только в сказках заброшенные города кишат разбойниками и чудовищами. В реальной жизни разбойники предпочитают найти удобное логово неподалеку от поселений и торговых путей, которые можно регулярно грабить, а не сидеть в заброшенных развалинах, никем не посещаемых годами. Что до чудовищ, в них Делвин не верил вовсе.

Он ехал во главе колонны, будучи погружен в отвлеченные мысли. Окружающий пейзаж навевал сонливость и скуку. Почему-то вспоминался дом – в прежние дни, еще до войны, когда Делвин приезжал туда в увольнительные. Отец обычно сидел в кабинете, запершись с книгами, зато мать со своими дамами устраивала приемы, на которые собирались сквайры со всей округи. Балам, проходившим в Новом Валисе, не хватало роскошества, если сравнивать их со столичными, но и там можно было встретить симпатичных барышень или нарваться на дуэль, так что скучать не приходилось. Кадриль и вальс, преферанс и покер, нежность девичьих губ и капля крови на острие клинка.

Теперь Новый Валис совсем не отличается от этого места. Опустошен, оставлен и выжжен. Вспыхнула злость, придя, как всегда, внезапно. Подобные вспышки ярости уже стали для Делвина привычными. Они начинались немедленно, стоило ему вспомнить о случившемся дома. Капитан Дирхейл передернул плечами, стискивая зубы. Косой Боб как раз начал надоедать Лоттерсу своей обычной никчемной болтовней, и только Делвин открыл рот, собираясь приструнить его, как воздух наполнился смертью.

Дальнейшее произошло очень быстро. Свист стрел, крики умирающих и раненых. Времени, чтобы колебаться и раздумывать, не оставалось – только на то, чтобы действовать. Делвин выкрикивал приказы не рассуждая, слова сами рождались на языке. Он только лишь успел запоздало сообразить, что необдуманно выбрал укрытие. Вдруг там тоже свили гнездышко нападавшие? Но, похоже, за полуразваленным фасадом никто не прятался.

«Хоть в чем-то везет. Небеса, какой я болван. Как можно было так подставиться».

Он снова выстрелил, из второго пистолета. Времени на перезарядку не оставалось, так что Делвин вбросил пистолеты в поясные чехлы и выхватил меч. Следовало оттянуть огонь на себя. Выгадать время, чтобы остальные успели укрыться. Попавший под обстрел конный отряд практически беззащитен.

– Занять пока позицию за стеной и достать мушкеты! – крикнул он своим, не оборачиваясь.

Враги затихли. Тратят время на перезарядку? По всей видимости. Хорошо, что у разбойников, или кем являются эти люди, нет ружей. Хотя стрела, выпущенная из арбалета в упор, ничем не лучше пули, если разобраться. Кирасу, может, и не пробьет, особенно если придется по касательной, но кираса – не рыцарский доспех. Бобу вполне хватило попадания в плечо, чтобы выбыть из боя.

Лоттерс и еще с десяток солдат встали рядом с Делвином, спешившись. Кони нервно прядали ушами.

– Сержант, какого демона вы тут делаете?! Я приказал прятаться.

– Прикройте нас, вы же маг, – попросил Дейв угрюмо. – И покончим с этими подонками. Ворвемся в дом сразу после следующего залпа и всех перережем.

– Лошадей хоть уберите! Если не хотите потом добираться в Наргонд на своих двоих.

Делвин поспешно выбрался из седла, и несколько солдат, повинуясь команде Лоттерса, повели коней под защиту стены. Оттуда уже слышались ругань и шум – стрелки занимали позицию, готовые, когда понадобится, оказать огневую поддержку. Было немного страшно стоять вот так, посреди улицы. Впрочем, магия с ним, а значит, не подведет.

Он обратился к Силе, доверился тому яростному и страстному потоку, что издревле позволял волшебникам творить заклятия, черпая из него. На мгновение перед глазами всплыло покрытое морщинами и старыми шрамами лицо отца. «Концентрация и выдержка. Постоянные. Всегда реагируйте мгновенно, – говорил старый лорд Дирхейл, видя, как сыну не дается очередное сложное плетение чар. – Действуйте быстро, молодой человек. В бою у вас не найдется лишней секунды. Творите заклинание сразу – и наверняка».

Из дома напротив снова начали стрелять. Палили со всех трех этажей одновременно, слаженным залпом. Никак не меньше чем два десятка арбалетчиков. Ничего удивительного – завидели легкую мишень и спешат с ней покончить. «Значит, вы поняли, что я волшебник, но отказываетесь принимать меня всерьез? Вот же дурачье».

Когда вражеские арбалетчики возобновили обстрел, Делвин уже был готов. Он сжег все стрелы в полете. Ни одна не коснулась ни его самого, ни его спутников. Они вспыхнули, объятые жарким, яростным пламенем. В тот же миг зажглись пламенем руны, выгравированные на лезвии Убийцы. Они складывались в девиз, составленный на языке более старом, чем все королевства этого мира. Меч жаждал крови. Меч рвался в бой.

– Вперед! – заорал капитан Дирхейл, вскинув клинок к холодному небу.

Позади него солдаты открыли огонь из мушкетов, выглянув из пробоин в стене. Они стреляли поверх голов столпившихся на улице товарищей, целясь в окна второго и третьего этажа. Кажется, несколько арбалетчиков рухнуло, кто-то вскрикнул. Не тратя больше времени и не оглядываясь, двинулись ли за ним остальные, Делвин бросился к дому, в котором засели люди, решившие атаковать их отряд. Капитан Дирхейл взлетел по выщербленным ступенькам, метнулся в дверной проем.

Его ждали внутри. Вооруженные до зубов громилы притаились по обеим сторонам от входа, сжимая в руках топоры и кинжалы. Сразу шестеро – достаточно, чтобы на первых порах сдержать незваных гостей. Они бросились к Делвину, темные фигуры во тьме, стоило ему перемахнуть порог. Засвистела, ища добычи, жадная сталь.

В узком коридоре, конечно, сложно фехтовать длинным клинком. Еще сложнее сражаться, стоя спиной к свету и глядя во мрак. Однако если ваш меч заклят великими волшебниками древности, это сразу меняет расклад. Руны разгорелись еще ярче, озарив уводящий в холл коридор, и Делвин увидел лица своих противников. Косматые бороды, ощеренные зубы, злые глаза. Обычный сброд, который водится на больших дорогах. На двоих кольчуги, на остальных лишь кожаная броня.

Капитан Дирхейл выставил меч перед собой. Бандиты на секунду опешили, увидев горящий клинок, а затем голодное пламя, треща и разбрасывая искры, выгнулось косой плетью, соскальзывая с лезвия меча. Огонь с шипением окатил разбойников. Раздался бешеный крик, вспыхнули волосы и одежда.

Не боясь и не мешкая, Делвин сделал выпад, проткнув горло ближайшему врагу, чья одежда уже горела. Высвободил клинок и на возвратном движении раскроил лицо еще одному бандиту. Отбил лезвие топора и тут же швырнул в неприятеля выскользнувший из рукава стилет. Отступил, прежде чем на него бы успели наброситься два разбойника, которым посчастливилось не пострадать от огня.

Патрик Телфрин появился совершенно неожиданно, протиснувшись мимо Дирхейла в коридор с улицы. Граф Телфрин мгновенно пригнулся, когда над его головой пролетел брошенный неприятелем кинжал, и на полусогнутых ногах быстро подскочил к врагу, пронзив его шпагой. Дагой, зажатой в левой руке, он ранил в бедро еще одного бандита. Пока Патрик расправлялся с противниками, Делвин покончил со своими, добив в том числе и того разбойника, которого уже успел ранить стилетом.

В дом следом за Телфрином вбежали Дейв и еще шестеро солдат. На улице снова загремели мушкеты – гвенхейдцы и люди Патрика как раз успели их перезарядить. «Только зря тратят пули. Подонки уже смекнули, что к чему, и не станут лишний раз высовываться. Ну ничего, значит, разберемся с ними сами. Не убегут».

– У вас отличный палаш, – произнес Телфрин бесстрастно.

– Отцовский подарок. Все, что у меня осталось из наследства. Простите, сейчас не до болтовни. Давайте сначала здесь всех убьем. Видите, эти мрази идут к нам.

И в самом деле из холла показалось еще пятеро вооруженных людей. Патрик и Делвин встретили их, стоя плечом к плечу. Делвин получил лишнюю возможность убедиться, что Телфрина не зря называли в Тельгарде мастером клинка. Один за другим следовали короткие, быстрые взмахи оружия, стремительные увороты, резкие выпады.

Наследник королевского дома Гвенхейда демонстрировал боевое искусство, отточенное им за долгие годы странствий. Делвин старался не отставать и драться не хуже. Не хотелось ударить в грязь лицом, уронить честь мундира. Телфрин и без того заносчив. Не стоит давать ему повод еще больше зазнаться. Он всего лишь пират, ничем не лучше этого сброда, а Делвин Дирхейл пять лет служил в элитном столичном полку.

Шпага и дага так и плясали в руках Патрика. Он выставил правую руку, изгибая кисть, и принял нанесенный короткой саблей удар на эфес шпаги. Приставным шагом приблизился к противнику и полоснул его дагой по горлу.

Делвин сделал от плеча рубящий выпад, кромсая предплечье вставшего перед ним разбойника, мгновенно вскинул обагренный кровью клинок и, дернув его налево, пронзил неприятелю шею. Тот рухнул к ногам, а на место убитого противника сразу встал новый. Встал – и напоролся правым боком на выставленную Патриком дагу. Делвин завершил дело, погрузив свой клинок врагу в грудь.

Пока капитан высвобождал оружие, Патрик Телфрин кинулся к двум оставшимся бандитам. Крутнулся, уходя от удара секирой, с лязгом и скрежетом парировал выпад кинжала, пнул ближайшего противника коленом в живот и, когда тот согнулся от боли, вогнал ему под челюсть острие даги. Последний из пятерки попробовал достать Патрика мечом, но вместо этого получил рану в живот, когда Делвин сделал быстрый короткий удар палашом. Патрик воспользовался моментом, нанеся шпагой меткий удар в сердце.

Вся схватка заняла не больше трех минут. Державшиеся позади Лоттерс и остальные гвенхейдцы не успели даже пустить оружие в ход. Оно и понятно – в коридоре просто не смогли бы встать в ряд больше чем два человека.

Патрик взмахнул клинками, стряхивая с них капли крови.

– Когда я жил в Гвенхейде, то частенько дрался с офицерами из Первого корпуса, – сообщил он светским тоном. – Иногда принимал участие в их учебных разминках – привилегия, доступная вам, если вы королевский родственник. А порой и вызывал их на дуэль. Знаете, как оно случается – званый ужин, много вина, еще больше бренди потом, резкое слово, произнесенное в сердцах, – и вот вам в лицо летит перчатка.

– Знаю, – буркнул Делвин. – К чему этот треп?

– Для выпускника королевской академии вы не так уж плохо владеете клинком. Большинство ваших однокашников показывали намного худшие результаты. Хотел бы при случае переведаться с вами в поединке – посмотрим, кто кого одолеет.

– Возможно, вам представится такая возможность.

– Буду ждать. – Патрик наклонился и срезал у мертвеца с пояса туго набитый кошель. – Дорожная привычка, – объяснил он. – В путешествиях вы добываете деньги любым доступным способом либо пухнете с голоду.

Едва Патрик выпрямился, в противоположном конце коридора появилась еще одна фигура, сжимавшая в руках арбалет. Разбойник вскинул оружие и спустил крючок, похоже, даже не целясь. В такой тесноте и не требуется особенной меткости – все равно в кого-нибудь попадешь. Граф Телфрин вскинул левую руку с зажатой в ней дагой, и на мгновение затянутую в перчатку кисть объяло синее пламя. Выпущенный из арбалета болт отклонился под углом в сорок пять градусов, рухнув на каменный пол прямо перед Патриком. Еще один поворот кисти – и упал сам арбалетчик. Его шея при этом с хрустом вывернулась под неестественным углом.

– Не люблю колдовать, – признался Телфрин. – Предпочитаю честную сталь. Иногда, впрочем, все равно приходится.

К этому моменту на улице закончилась перестрелка, и оттуда подоспело еще семеро гвенхейдцев. С ними также пришел Луис, дворецкий Телфрина, и один из лакеев, тот самый Иоганн, с которым Делвин столь неудачным образом познакомился с Димбольде. Прочие солдаты остались в укрытии – охранять раненых, горничных и слуг, лошадей и имущество. Делвин заметил, что вместе с подмогой явилась и Марта. В одной руке девушка сжимала пистолет, в другой – одну из алгернских сабель, которыми Делвин разжился, убив Клауса Герстера. Вид у Марты был самый решительный.

– Я, кажется, подстрелила одного, – выпалила она, едва завидев Телфрина.

– Завидное достижение. Поздравляю с первым на вашей совести трупом. Теперь, пожалуйста, держитесь позади и не высовывайтесь. Мы с капитаном Дирхейлом пойдем впереди. Примем первый удар на себя. Как только отразим его, все, у кого заряжены пистолеты, врывайтесь за нами следом и стреляйте. А дальше да поможет нам небо.

Патрик отвернулся и двинулся вперед. Делвин, стараясь не отставать, последовал за ним, а дальше Лоттерс, Луис и все остальные. Кровь яростно бурлила в жилах; от волнения, как иной раз бывает в бою, не хватало воздуха в легких. Делвин покрепче сжал рукоятку клинка. В такие моменты он чувствовал себя намного более живым, нежели обычно. Наверное, потому и пошел в войска, пока братья прожигали жизнь на светских раутах или заседали от отцовского имени в Совете лордов. Схватки делали жизнь ярче, чувства становились острее. Все преображалось. Обретало смысл, которого Делвин во все прочие моменты не ощущал вовсе.

В холле собралось около четырех десятков неприятельских бойцов. Надо полагать, пока Дирхейл и Телфрин дрались в передней с первыми двумя группами оборонявшихся, сюда спустились все остальные защитники дома. Они сгрудились на пролетах лестницы, уводившей на второй и третий этаж, собрались у ее подножия, готовые убивать.

Подавляющее превосходство в численности. Но не тогда, когда против вас выступило сразу два волшебника. Два наследника высокого дома Волфалер, правившего Гвенхейдом с момента его основания. Пусть даже о подлинном происхождении капитана Дирхейла не знал никто из присутствующих здесь, он все равно оставался тем, кем родился на свет. Магия в крови, и ее не избыть. Магия составляет твою сущность, магия – щит и меч, спасение и проклятие, угроза и опора.

Едва Патрик и Делвин перешагнули порог, в них ударил град стрел. Телфрин ответил магией. По залу пронесся шквал ураганного ветра, сбив болты на пол, а некоторые из них так и вовсе треснули, разломавшись на осколки. Секунду спустя сплел боевое заклятие и Делвин. Ветвящаяся молния, наполнив воздух грозовой свежестью, соткалась из пустоты, оплетая с десяток головорезов сразу. Электрические разряды взвихрились с яростным треском. Раздались истошные вопли. Бандиты падали, бросая оружие, многие замертво.

Патрик и Делвин бросились в разные стороны, и гвенхейдцы, вбежавшие в зал следом за ними, немедленно открыли стрельбу. Завизжали пули. Еще несколько громил рухнули, раненые или убитые. Не давая врагам времени опомниться, Делвин ворвался в толпу. «Убийца» – клинок, подаренный ему старым лордом Эдрианом Дирхейлом перед отбытием на военную службу, ожил его в руке. Палаш словно обратился в гремучую гадюку, жалящую каждого, кто подвернется под руку. Делвин дрался отчаянно, весь обратившись в движение, в скорость, в ярость.

«Это вам за испорченный день! За потерянных товарищей – хорошо, если выживет Косой Боб. За позор, которому вы меня подвергли. Это ведь я принял решение не сворачивать, проехать Пенхолд. Я за это решение теперь и расплачиваюсь».

Бросок. Разворот. Боль в связках, напряжение в плече. Клинок разит голубой молнией, руны вспыхивают вновь. Они гласят: «Прошедшие через тьму – возвратимся к звездам». Мало кому ведомый на Дейдре язык. Высокое Наречие, которому Делвина учил втайне от домочадцев отец. Наречие драконов, язык Бездны.

Чужие, искаженные яростью и страхом лица. Песня стали, взмахи клинков. Вскинуть палаш, заблокировать режущий удар в голову, атаковать самому. Отскочить, крутнуться, подсечкой свалить с ног бородатого крепыша в кольчуге. Угостить сталью плешивого верзилу, вставшего следом за ним. Уйти с линии атаки. Поднырнуть под выставленный клинок, вонзить собственное оружие в чужое тело, проворачивая в разверзшейся ране.

Делвин отражал направленные на него выпады и моментально наносил свои. Генерал Марлин занимался с ним лично, преподал все из искусства фехтования, чем владел сам. Пришло время пустить полученные навыки в ход. Несколько неприятельских выпадов все же пришлись по кирасе, надетой Дирхейлом еще утром, все прочие он парировал или увернулся. Он едва успевал следить, как идут дела у товарищей. Патрик, Иоганн и Лоттерс устроили в рядах бандитов не меньший разгром. Особенно отличился Луис. Дворецкий Телфрина фехтовал как бешеный, с завидной ловкостью орудуя тяжелой абордажной саблей. Он махал ею не менее изящно, чем Патрик своей легкой шпагой.

Все изменилось совершенно внезапно. Бой к тому времени начал затихать – гвенхейдцы одерживали победу. Сперва разбойников ошеломила магия, затем их ряды проредили пистолетные выстрелы, дальше сказало свое слово железо. Прошло минут десять или пятнадцать, и с бандитами было почти покончено. Остались лишь двое, которых Лоттерс и его ребята загнали в угол, собираясь разоружить, чтобы потом допросить.

В этот самый момент он и появился. Неторопливо спустился по лестнице, поначалу никем не замеченный. Невысокий тощий человечек, с длинными нечесаными лохмами, падавшими на плечи. Затрапезная темная одежда, кое-как залатанная во многих местах, никакого оружия на виду. Лицо бледное, как у покойника. Он шел не спеша, держа руки безвольно опущенными. Они били по бокам, как плети.

Будто марионетка, которую дергает за ниточки кукловод. Пустые глаза. Неестественно прямая осанка. Приоткрытый рот.

Иоганн заметил незнакомца первым. Лакей Телфрина разделался как раз с собственным противником, срубив ему голову с плеч, и, заметив появление нового действующего лица, двинулся к лестнице. Не сбиваясь с шага, человек в перелатанной коричневой рубахе поднял правую руку. Внезапно обострившимся зрением Делвин разглядел длинные, в три дюйма, ногти и висящий на шее у незнакомца амулет. Странный человек скрючил пальцы в жесте, принятом у волшебников, и голова Иоганна в тот же мир разорвалась изнутри, как граната. Кровавые ошметки и осколки костей полетели во все стороны, а тело бессильно повалилось на камни.

Колдун. И достаточно сильный. Энергией от него бьет во все стороны. Наверное, сияет в незримом пространстве как факел, на три мили окрест. Делвин удивился, как не почувствовал присутствие настолько сильного чародея до этого. Видно, тот хорошо скрывал свою мощь. Вот только откуда такой волшебник возьмется здесь, посреди безвестной глуши, в компании вооруженных прадедовским хламом громил? Сильнейшие маги все в Алгерне, Гвенхейде, городах морского побережья. Состоят на прибыльной службе у владык либо изучают потаенные знания в тиши высоких башен. Отдельные отщепенцы могут водиться с преступниками, продавать свои услуги на теневом рынке, но это обычно отбросы, мелочь и дрянь. А от этого натурально разит Силой.

Чародей повернул голову, посмотрев прямо на Делвина. Пустой неподвижный взгляд, глаза все в воспаленных алых ниточках кровеносных сосудов. Капитану Дирхейлу показалось, будто на него прямо с потолка обрушилась гранитная плита. В голове потемнело, мышцы пронзила вяжущая боль, ноги подогнулись. Делвин рухнул на колени, сделав усилие, чтобы не выпустить меч. При всем желании он не смог бы сейчас подняться и сделать хотя бы шаг.

Волшебник отвернулся, утратив к нему интерес. Выпростав длиннопалую руку в сторону ближайших троих гвенхейдских солдат, он снова в замысловатом жесте вывернул пальцы. Бойцы из отряда Делвина вспыхнули взвившимся к потолку пламенем, как три наспех зажженные свечи. Не переставая орать, солдаты бросились в стороны, пытаясь сбить с одежды огонь, но тот лишь усилился. Колдун коротко усмехнулся, обнажив гнилые зубы, и шагнул на самую нижнюю ступеньку.

Патрик Телфрин встал у него на пути. Шпага и дага, которые наследник Волфалеров держал на вытянутых перед собой руках, смотрели незнакомцу прямо в лицо. Делвин не мог толком видеть лицо Патрика, стоявшего к нему вполоборота, зато прекрасно заметил странное выражение, проступившее на лице враждебного колдуна. Тот выглядел удовлетворенным, будто нашел нечто, что очень давно искал.

– Хорошо выглядишь, волчонок. – Голос у чародея оказался глухой, низкий. Он говорил с явным трудом – язык едва ворочался во рту. Голос долетал как сквозь огромную толщу воды. – Повзрослел, возмужал, раздался в плечах. Больше не похож на тощего мальчишку с вороватым взглядом, о диких выходках которого судачил весь Тельгард. Смотрю, ты проделал долгий путь, Рикки.

Приветливые слова, произнесенные столь замогильным голосом, прозвучали до крайности странно. «Будто он не сам говорит. Будто просто повторяет, медленно, с большим усилием, слова, которые кто-то нашептывает ему на ухо». Гвенхейдцы остановились, замерли, подпав под странное магнетическое влияние этих потусторонних интонаций. Даже драка в углу прекратилась. Все молча стояли, напряженно наблюдая за происходящим.

– Рикки? Немногие люди называли меня так, – откликнулся Телфрин. – Мать, например, звала, пока мне не исполнилось тринадцать лет и я не начал брить бороду и усы. Отец порой, когда был порядочно пьян. И некоторые другие родственники. Чем обязан подобной фамильярности, сударь? Мы, кажется, встречаемся впервые, а вы говорите словно давний знакомец. Волчонком меня так и вовсе звал всего один человек.

Граф Телфрин держался совершенно невозмутимо. Не похоже, чтобы происходящее напугало его или заставило растеряться. Его поза выглядела совершенно расслабленной, но, как опытный фехтовальщик, Делвин оценил, насколько легко из нее при желании можно атаковать. Патрика и странного колдуна разделяли всего пять шагов. При желании их получится преодолеть всего за две секунды. Хватило бы их только, этих двух секунд.

– Разве ты не узнал члена собственной семьи, волчонок? – спросил колдун. – От тебя я ожидал большей смекалки. Лицо и личина бывают любыми, а вот магический отпечаток не изменить. Или не я учил тебя его различать? А помнишь жеребца, которого я подарил тебе на пятнадцатилетие? Риданских кровей, серый в яблоках, лихой словно ветер. Ты брал с ним призы на скачках. Жаль, не выиграл Серебряный круг, а ведь я поставил на тебя целое поместье.

– Дядя Кледвин… Какая неожиданная встреча. – На мгновение голос Патрика все же дрогнул.

– Мои люди прибыли в Димбольд вчера. Сразу доложили о случившемся. – Кто-то из солдат дернулся, поднимая палаш. Колдун слегка повернул в его сторону голову, сжал пальцы в кулак. Короткий булькающий вскрик, а затем оружие с глухим стуком упало на пол. Не меняя интонаций, незнакомец – или тот, кто овладел его телом, – продолжал: – В городе только и болтали, что о твоем отбытии. Гора трупов, море крови. Это недостойно аристократа, Рикки, – уходить от погони вот так. Я бы справился лучше, без погрома и без лишних жертв.

– Не сомневаюсь, дядя. О твоих успехах в Гвенхейде судачит весь мир. Чистый и бескровный переворот. Почти никаких жертв. Ну, может быть, несколько тысяч человек, включая почти всю нашу семью, но их ведь совершенно не жалко. Очень аристократично проделано, я бы сказал. – Голос Патрика сочился ядом. – А теперь, значит, нашел ближайшего в округе колдуна и влез ему в голову? Столько усилий, и все ради одного меня.

Одержимость, вот что это такое, осенило Делвина. Тайная магия, и совершенно запретная. Могущественный волшебник способен порой овладеть чужим разумом даже на расстоянии в тысячу миль, если проявит достаточную сноровку и приложит некоторые усилия. Значит, это узурпатор. Залившая весь Гвенхейд кровью тварь все же выследила их. Теперь капитан Дирхейл узнал эти бархатистый голос, иронические обороты, дружелюбный, любезный тон, пусть даже несчастный одержимый продолжал разговаривать так, будто рот ему набили соломой. Ненависть наполнила Делвина пряной волной. Он сделал усилие, попытавшись встать. Не получилось.

«Да и что я могу сделать? Его отсюда не убить. Можно убить тело, которым он овладел, но не его самого. Кледвин в Тельгарде, за семью замками и под надежной защитой».

– Я не буду врать, – признался Кледвин Волфалер, – мы теперь не друзья. Сложно оставаться друзьями, когда столь многое брошено на весы. У тебя в Гвенхейде остались сторонники, волчонок. Дураки и безумцы, которые, вижу, и в Димбольде тебя нашли. Они сделали тебя претендентом, подняли как знамя вместо покойного Эйрона. Обстреливают от твоего имени мои отряды, нападают на чиновников и офицеров, чинят беззаконие и раздор. Желают посадить тебя на мой трон.

– Мне даром не нужен этот трон, дядя. Ты же знаешь, я никогда не хотел власти. Пустая ответственность и пустые заботы. И Эйрона я тоже не поддерживал. Сложно поддерживать человека, который обошелся со мной вот так. Хочешь править в Тельгарде? На здоровье, выпью бутылку вина за твой успех. Могу прямо здесь принести клятву, что отрекаюсь от любых притязаний на корону. Разрешишь мне тогда уйти? Обещаю не возвращаться в Гвенхейд.

Одержимый ответил не сразу. Могло показаться, что он находится во власти раздумий. А ведь это крайне сложно, на таком расстоянии управлять чужим телом, да еще и колдовать попутно. Конечно, этот парень, в чью голову Кледвин залез, тоже, несомненно, обладал магическим даром, иначе бы узурпатор вовсе не смог творить тут заклятия. Но и собственной энергии он тоже тратит наверняка немало. Может быть, если Патрик заболтает его, Кледвин устанет и контакт оборвется?

– Прости, – произнес одержимый. Слово упало тяжело, подобно огромному камню, сорвавшемуся с горы. В комнате потемнело. – Я никогда не относился к тебе плохо. Даже просил Эйрона тебя помиловать, хотя тупой болван и не согласился. Но даже отрекись ты от притязаний на корону, рано или поздно у тебя появятся дети. Может, уже появились, при твоей-то любвеобильности. Не хочу, Рикки, чтобы однажды твои дети явились в Гвенхейд и чинили препоны моим наследникам. Амбиции могут вскружить им голову. Такое случается. Я не хочу новых войн. Я намерен оставить сыну королевство, пребывающее в мире.

– Какая достойная забота о собственном потомстве, – сказал Патрик с насмешкой.

И бросился на врага.

Пять шагов – расстояние, в сущности, небольшое. При желании их можно преодолеть за две секунды. Патрик Телфрин перемахнул за одну. Замахнулся дагой, метя колдуну в лицо. Рубанул лезвием шпаги. Его противник проявил поистине нечеловеческую скорость. Превратился в смазанное пятно, одним-единственным летящим движением уклонился от обоих ударов. Тело, до того производившее впечатление марионетки, пребывающей в руках неловкого кукловода, стало вдруг опасным и ловким.

Одержимый оказался совсем рядом с Патриком. Перехватил его правую руку, отводя в сторону занесенную шпагу. Граф Телфрин с коротким замахом вонзил дагу колдуну прямо в живот. На губах одержимого выступила кровь, но тот даже не пошатнулся. Вывернул все же Патрику руку, выцарапывая шпагу из разжавшихся пальцев. Перехватил ее, сделав ловкий замах. Патрик ушел перекатом, за секунду до того как острый клинок рассек бы ему голову.

Незримая плита, до того давившая на Делвина Дирхейла, внезапно исчезла. Капитан вскочил, занося над головой палаш. Одержимого нужно убить, немедленно, пока он всех здесь не порешил! Кледвину это, правда, не повредит, но зато их собственные жизни спасет. В голову обычного человека Волфалер не влезет. Ему нужен волшебник, и достаточно слабый при этом, чтобы держать разум открытым. Как этот, видимо. Очевидно, водившийся с пенхолдскими разбойниками колдун не обладал должными защитными навыками, вот и оказался легкой добычей для иноземного чародея.

Дворецкий по имени Луис добежал до одержимого первым. Обрушил на него саблю. Колдун выставил шпагу, защищаясь, но ее клинок преломился у самого основания, не выдержав направленного на него напора. Светловолосый дворецкий, похоже, отличался недюжинной силой. Тогда одержимый перехватил лезвие сабли левой рукой, не обращая ни малейшего внимания на то, что его пальцы окрасились кровью. Подчиненный воле Кледвина Волфалера колдун вскинул правую руку, готовый, видимо, сотворить очередное смертоубийственное заклинание, и тут грянул выстрел.

Делвину на тот момент оставалось преодолеть совсем ничего. Его и колдуна разделяли всего три шага. Капитан Дирхейл готовился нанести врагу удар в спину, но неизвестный стрелок оказался проворнее его. Голова одержимого превратилась в одну большую развороченную рану, и он повалился набок, выпустив саблю Луиса и забрызгав того кровью. Дворецкий медленно опустил клинок, глядя на распростершийся рядом с ним труп. Колдун не шевелился и больше не проявлял никаких признаков жизни.

Луис выглядел слегка удивленным. Делвин и сам от изумления едва не уронил челюсть. «А уж больше всех удивлен, наверное, у себя во дворце Кледвин Волфалер. Надеюсь, он хотя бы успел ощутить головную боль».

– Отменный выстрел, – сообщил подошедший к ним Патрик. Граф Телфрин пнул носком сапога убитого наповал колдуна. Нагнулся и подобрал сломанную шпагу. – Какая досада. Служила столько лет верой и правдой и вот сломана, да еще моим собственным мажордомом… Как не стыдно, Луис.

– Простите великодушно, – проворчал дворецкий. – Не рыдайте над ней только.

– Прощаю вам дерзость. Мы все перенервничали.

– Выстрел действительно хорош, – сказал Делвин, тяжело дыша.

В висках гулко стучала кровь, тело била крупная дрожь. Капитан Дирхейл медленно спрятал палаш в ножны, даже не потрудившись его очистить. Он надеялся, что применять сегодня оружие больше не придется. Вокруг собрались потрясенные солдаты. Стояли, перешептываясь, пожирая глазами труп. Два уцелевших бандита бросили оружие и даже не предпринимали попыток сбежать, хотя сейчас была самая подходящая для того возможность.

– Человек, подобным образом обращающийся с пистолетом, имеет прирожденный талант, – произнес Патрик задумчиво. – И я, кажется, понимаю, кому мы все обязаны жизнью.

Делвин проследил за направлением его взгляда. Марта Доннер, дочь проигравшегося в карты имперского офицера, последний год служившая в доме графа Телфрина простой горничной, стояла среди гвенхейдцев, потрясенная и перепуганная. Грудь девушки часто вздымалась, лицо побелело, губы дрожали. Казалось, она вот-вот грохнется в обморок. В руках Марта держала украшенный замысловатой инкрустацией дорогой пистолет, и его широкое дуло все еще глядело на труп колдуна, сделавшегося незадолго до смерти безвольным орудием Кледвина Волфалера.

Глава восьмая

Патрику Телфрину пришлось приложить немалое усилие, чтобы не выдать овладевших им чувств. Последний раз он испытывал нечто подобное, когда Эйрон объявил всему королевству о его изгнании. Тогда Патриком овладели отчаяние, бешенство и гнев. Хотелось ворваться в королевский дворец со шпагой наголо, требуя справедливости. Помогло лишь ясное осознание факта – никакой справедливости можно не ждать. Король не изменит решения. Строптивый кузен давно был ему все равно что кость в горле. Эйрон использовал клеветнические наветы о связи графа Телфрина с королевой, дабы избавиться от смутьяна. Патрик выслушал капитана констеблей, принесшего монарший приказ, обнял мать, которую больше никогда так и не увидел, собрал вещи и сел на коня. Покидая Тельгард, он не переставая думал, что его жизнь треснула, словно упавшая на пол тарелка.

Сейчас, разговаривая с человеком, чьими устами вещал дядя Кледвин, Патрик Телфрин вновь испытал нечто подобное тому давнему отчаянию. «А ведь я надеялся, что смогу вывернуться из нынешней переделки. Сбегу на край света, а не сбегу, так найду с дядей общий язык. Пустые иллюзии, только и всего». Ничего не получится. Кледвин одержим паранойей и страхом. Обезумевший родственник не успокоится, пока не уничтожит всех возможных соперников. Что ж, его можно понять – ставки в начавшейся игре и впрямь высоки. Если решил заполучить королевство, глупо цепляться за сантименты.

«Моя жизнь сломана, как эта дурацкая шпага».

Он вложил в ножны ставший бесполезным клинок. «Ладно, не важно. Не одному мне здесь паскудно». Граф Телфрин подошел к Марте Доннер и взял у нее из рук пистолет. Девушка отдала оружие безропотно, ее пальцы тряслись. Патрик вложил пистолет в кожаную кобуру, крепившуюся у Марты к поясу, и, неожиданно для себя, вытер каплю пота с ее виска. Дочь имперского капитана вздрогнула, смущенная этим жестом, и отстранилась.

– Я никогда больше никого не убью, – выпалила она. – Никогда. Это отвратительно. Если бы я знала… – Марта запнулась, глядя на убитого ею колдуна, чья голова превратилась в кровавое месиво. – Простите, – сказала она. – Если придется, выстрелю еще раз, в кого угодно. Я не могла позволить вам погибнуть. Но это все равно отвратительно.

– Понимаю. Я после первого своего убитого полчаса блевал и до утра пил.

– Это не первый. Я говорила, я застрелила кого-то в окне, в начале. Но это…

– Но это вы наблюдаете вблизи. Совсем другие ощущения, я понимаю.

– У нас тут пленные, – заявил Дейв Лоттерс, прерывая их разговор. – Стоило бы допросить.

По непонятной причине он обращался к Патрику, а не к Делвину, своему командиру. «Это ведь я дрался с тварью, едва не погубившей нас всех. А еще на мне не лежит ответственность за то, что мы вообще попали в засаду. Ведь не я, а Дирхейл принимал решение ехать через этот проклятый город». Наверняка авторитет капитана сильно пошатнется после подобного. Можно было попробовать сыграть на этом. Оспорить главенство Дирхейла, попытаться взять командование отрядом в свои руки. «Я ведь чертов герой и наследник престола, за которым они приехали. Я могу отдавать приказы».

Подавив искушение, Патрик обернулся к Делвину:

– Пойдемте, капитан. Расспросим этих людей.

Из банды, напавшей на отряд, уцелело всего двое. Хмурый загорелый крепыш и тощий бледный парень с неровно обрезанными соломенными волосами. Оба в кожаной броне, перелатанных штанах и грязных сапогах до колена. Безоружные, они стояли в окружении гвенхейдских солдат. Крепыш глядел на Дирхейла и Телфрина с явным вызовом, бледный стоял, потупив глаза в пол, и явно боялся.

– Кто такие? – спросил Делвин. – Имена, кому подчиняетесь, зачем нас обстреляли.

– Имен наших не помню, – осклабился крепыш, – зато хорошо запомнил твою мамашу.

Не меняясь в лице, Делвин выхватил палаш и со всей силы саданул бандита промеж ног рукоятью. Тот взвыл и сложился почти пополам, прижимая руку к причинному месту.

– Повторяю вопрос. Еще одна глупая шутка – убью тебя и спрошу твоего друга.

– Извиняюсь, ваша милость… Бес попутал. Я Олаф, это Кельвин. Ходили под Весельчаком Стивом. Он тут как раз лежит. Вон тот, с отрубленной головой в центре зала. Мы вольные люди. Живем, чем небо пошлет, и господ над собой не знаем.

– Кроме Весельчака Стива, – заметил Патрик.

– Это другое, ваша светлость. – «И этот тоже считает меня более влиятельной особой, нежели Дирхейла. За какие грехи на меня это все свалилось?» – Весельчак Стив нас собрал. Научил уму-разуму, жизнь показал. Раньше мы что видели? В деревнях землю пахали да на баронов горбатились. Седьмым потом обливались, а потом в неурожайный год из ивовой коры суп варили. Лучше так, я считаю. Хоть свободы вдохнуть, а не сидеть в рабстве.

– Оставим экзистенциалистские вопросы на потом, – сказал Патрик. При этих словах даже Делвин недоуменно моргнул. – Отвечайте на вопрос нашего любезного капитана. Зачем вы на нас напали, Олаф?

– Так Кадрас приказал. Колдун наш. Тот, которого эта милая леди пристрелила. Он с нами два года ходил. На погоду гадал, на удачу, раненых глядел, зубы вон мне вылечил, когда свербели сильно. При поносе вообще как руки на живот наложит, и разом снимает. Простите, ваша светлость. Болтаю много. А вчера под вечер он всех переполошил. Выходит к костру, сам на себя не похож, говорит, как покойник. Доложил, что из Димбольда бежали какие-то господа, которых любой ценой надо всех убить. Сказал, поскачут по старой дороге. Приказал двигать сюда, в старый город, не мешкая. Раньше тихий ходил, а тут раскомандовался. Риган, лейтенант Весельчака Стива, первым опешил малость от такого нахальства, и тогда… – Олаф вздрогнул, вспоминая. – И тогда Кадрас на него просто глянул, и у Ригана руки-ноги отнялись. Он даже пальцем пошевелить не мог. Весельчак сам вперед не полез, осторожный больно. Посмотрел, что творится, и сказал, что сделает все, как Кадрас распорядился.

«Представляю, как он распоряжался. Дядюшка никогда не страдал деликатностью».

– Мы и решили, – продолжал Олаф, – что в колдуна демон вселился. Но делать нечего, больно грозный он стал. Снялись с лагеря, погнали к тракту. С утра выставили дозоры. Колдун вас чуял будто, – знал, когда появитесь. Вы и появились – выехали из лесу при всем параде. – Разбойник неодобрительно хмыкнул. – Кто так в здешних местах шатается, ваша милость! Ну вот, разведчики вернулись, донесли. Кадрас и говорит: едем в старый город, они через него двинут. Главный пришпект один, на нем и засядем. – Слово «проспект» явно было Олафу незнакомо. – Нашли этот дом, засели, стрелков поставили. Трое ребят вас пасли через город – авось свернете куда. Не свернули.

Он развел руками, показывая, что говорить тут больше не о чем.

– Кадрас говорил что-нибудь еще о нас? – спросил Делвин.

– Ничего. Только что надо вас всех порешить.

«Очаровательно. Живешь себе, никого не трогаешь, пьешь вино и пишешь на досуге роман о далеких землях, и вот твой дальний родственник, убивший всех прочих твоих дальних родственников, решает, что пора убить и тебя. Не хотелось впутываться, но я этого так не оставлю. Приеду в Тельгард и спрошу со старого подонка за все хорошее и плохое разом».

– Знаешь, что с вами теперь будет? – спросил Делвин Олафа.

– Знаю. Вы нас порешите. Как мы вас хотели, только наоборот.

– Хотел бы, – усмехнулся Дирхейл. – Но по вашей милости я потерял сегодня много хороших людей, а путь мне предстоит неблизкий. И кто знает, сколько еще банд, подобных вашей, встретится мне на этом пути. У вас есть выбор, господа Олаф и Кельвин. – Тощий парень, услышав свое имя, вздрогнул и поднял взгляд. – Даю вам возможность выбора, как свободным людям. Можете умереть, как позорные скоты, которыми по большому счету и являетесь. А можете поступить ко мне на службу. Этот господин рядом со мной – лорд Патрик Валентайн Волфалер, граф Телфрин, законный наследник короны Гвенхейда. Демон, что овладел вашим колдуном, – его дядя Кледвин Волфалер, предатель и изменник, узурпировавший тельгардский трон. Мы едем вернуть лорду Патрику корону. Отправляйтесь с нами – и станете солдатами армии Гвенхейда, а не людьми без совести и чести. Хорошо себя проявите – может, даже дослужитесь до офицеров, а там и дворянство недалеко.

Олаф растерянно выругался. Поглядел на Патрика.

– Это правда, ваша светлость? Про войну и корону и что вы наследник престола?

– Чистейшая правда, – подтвердил Патрик, мысленно на все лады костеря Делвина Дирхейла. – А вы разве не слышали, как мы с колдуном беседовали на данную тему?

– Да как-то не до того было. Ваши ребята прижали как раз, мы пытались в ящик не сыграть. Но я понял. – Олаф нервно сглотнул, переводя взгляд с Патрика на Делвина и обратно. – Про дворянство ваш лейтенант хорошо рассказывает, спору нет. – Делвин скривился, заметив, как его понизили в чине, но промолчал. – Вот только знаю, на войне и голову сложить можно, а не только бароном заделаться. Да, впрочем, что тут можно поделать, и так вы нас повесите или застрелите, если не согласимся. Я, ваша светлость, конечно, согласен. Высочество, величество… Как вас называть?

– Вполне хватит лорда Патрика. А ваш друг?

Парень по имени Кельвин ответил не сразу. В отличие от своего товарища, он явно не страдал излишней разговорчивостью. Он не сводил с Патрика оценивающего взгляда, что-то мысленно прикидывая в голове. Наконец промолвил:

– Олаф верно заметил, что особенного выбора у нас нет. Я согласен, сударь.

У тощего оказался правильный, хороший выговор – куда более чистый, нежели у его товарища. Явно городской человек, и похоже, что северянин. «Нордлин? Тайгара? Сам Гвенхейд, в конце-то концов? Как занесло земляка в подобную глушь? Впрочем, меня и дальше заносило».

– Отлично, – подытожил Патрик. Еще предстояло оценить понесенные сегодня потери, и, скорее всего, два новобранца их не восполнят, но два новых солдата все же значительно лучше, чем вообще ни одного. – Тогда служите мне честно, господа, и я награжу вас по всей справедливости. Сержант Лоттерс введет вас в курс дела. Вот этот, который чуть вас не убил. Пойдемте, Дирхейл. Нужно осмотреть раненых и посчитать убитых.

Патрик сделал два шага к выходу из зала и внезапно замер, пораженный неожиданной мыслью. «Как мне раньше не пришло в голову! Старею. Такая рассеянность до добра не доведет. Зато прекрасно доведет до могилы».

– Разрази меня гром, – сказал он. – Нужно спешить. Седлаем коней и скачем отсюда во весь опор. Не по тракту. Окольными путями, глухими тропами. Надеюсь, наши новые друзья их знают.

– О чем вы таком говорите, Телфрин? – Почтительность Дирхейла как ветром сдуло.

– А вы не поняли? Дядя же сам проболтался, пока пытался со мной беседовать. Его люди приехали в Димбольд. Еще вчера. Связались с ним, сообщили о нашем бегстве. Значит, среди них есть волшебник, хотя бы один. Дядя влез в голову этому недотепе, Кадрасу, чтобы оказаться впереди и преградить нам дорогу. Но это не означает, что позади нас тоже никого нет. Погоня меньше чем в одном дне пути, и они знают, что мы двигаемся Хейсенским трактом. Если задержимся тут, скоро встретим очередных добрых друзей. Следует уносить ноги. Срочно.

Делвин мгновенно переменился в лице. «Соображает быстро. И то хлеб».

– Понял вас. Выдвигаемся на улицу, немедленно! – крикнул капитан солдатам. – Займемся ранеными и сразу уезжаем. Это еще не конец.

Потери оказались значительными. Еще утром под командованием у Делвина Дирхейла находилось двадцать семь солдат. Пятеро погибли во время перестрелки на улице, еще четверо – внутри заброшенного здания, когда кипел бой. Из людей Патрика расстались с жизнью оба его конюха, два лакея, считая Иоганна Тернера, и две горничные. Осталось шесть человек: Марта и Астрид, еще одна горничная; повар Бартоломью Дрейк; дворецкий Луис Коттон и последний лакей, Крис Мердок. Хорошие, проверенные люди. Все достойны доверия. Но и погибшие были не хуже.

«Всего за два дня я потерял больше половины своих людей. Странно, как остальные еще не плюнули мне в лицо. В мою бытность капитаном «Креветки» меня бы давно уже пригласили прогуляться по рее. Впрочем, по моей-то вине «Креветки» и не стало. Тогда пришлось даже хуже, чем теперь. А ведь я надеялся, подобного больше не повторится».

Боб Кренхилл, прозванный Косым, лежал на собственном плаще и каких-то сумках, разложенных прямо на битых камнях. Арбалетный болт из его плеча вытащили, рану кое-как перевязали, но выглядел солдат все равно паршиво. Гвенхейдец тяжело дышал, к единственному глазу прилила кровь. В подобных условиях недолго занести в рану инфекцию, мелькнула у Патрика лихорадочная мысль, а там хорошо, если удастся обойтись одной только ампутацией руки. Правой, между прочим. Прощай, военная карьера, здравствуй, паперть.

– Вы хотя бы промыли рану? – спросил Телфрин у Астрид.

– Промыли, герр Патрик. И Бартоломью, – кивнула она на мрачного повара, – накладывал чистую повязку, вот только ему все равно худо, смотрю.

«Не удивлюсь, если стрелок смазывал острие болта какой-нибудь дрянью».

Делвин Дирхейл явно воспринимал происходящее как досадную задержку. Капитан принял к сведению слова Патрика о возможной погоне и теперь хотел как можно скорее покинуть развалины Пенхолда. Делвин подошел к Патрику и сказал ему почти что на ухо, понизив голос:

– Мы не сможем его тащить, если начнется лихорадка. Давайте я закончу все быстро. – Он коснулся рукояти пистолета. – Одна пуля – это милосерднее, чем то, что его ждет. И что ждет нас всех.

Патрик внимательно посмотрел на Дирхейла:

– Вижу, исцелению вас не обучали?

– С какой стати? Я не занимался в Башне, только с отцом. Отец обучил меня боевой магии и еще кое-чему понемногу, но талантов к целительству у меня никогда не было. Иначе бы щеголял погонами лейб-медика, – хмыкнул Дирхейл.

– Я вот в Башне тоже не учился, но кое-что умею. Думаю, справлюсь.

Когда Патрик склонился над Бобом, тот, похоже, не сразу заметил его. Наконец взгляд молодого солдата сфокусировался, а губы разломила кривая усмешка:

– Так это вы мне подарите удар милосердия, сударь? Капитан не захотел марать ручки?

– Подарю вам здоровье и долгую жизнь, если заткнетесь и не будете дергаться. Молчите и не шевелитесь. Это мешает мне сосредоточиться.

Кренхилл кивнул и замер, как ему приказали. Патрик присел на корточки рядом с ним и протянул руку, пробуя воздух. Холодный. Нехорошо, в присутствии больных и тяжелораненых пространство всегда холодеет, в восприятии чародея разумеется. Некоторые объясняют это близостью смерти. Значит, стрела в самом деле была смазана ядом и зараза начала проникать в кровь. Иначе бы парень не валялся с таким видом – ранение-то пустяковое, если разобраться.

На то, чтобы очистить сознание, потребовалось меньше минуты. Патрик Телфрин погасил все лишние мысли, приведя в равновесие собственный ум и окружив его зияющей пустотой. Два вздоха – и в этой пустоте зазвенели бесплотные голоса. Эхо Силы коснулось его, наполнило пьяной волной. На кончиках пальцев вспыхнул серебряный свет. Дохнуло жаром, готовым обернуться пламенем.

«В старом мире, – вспомнил Патрик рассказы дяди Кледвина, – магия была намного слабее. Наши предки пользовались ею с осторожностью, как инструментом, способным сломаться в любой момент. Они создавали машины из холодного металла, чтобы восполнить изъяны своего колдовства. Затем они узнали, что Сила подобна океану – со своими течениями, водоворотами и мелями. На Дейдре потоки быстрее, магия бьет ключом. Многие чары, что прежде требовали немалых усилий, творились тут с легкостью. Создавались новые заклятия, неведомые раньше. Могущество Основателей достигло расцвета, пока сумрак Темных Столетий не поглотил их».

Воспоминание о дяде едва не разрушило концентрацию. Патрик сжал пальцы в кулак, стараясь забыть потусторонний голос, раздававшийся из уст колдуна-недоучки по имени Кадрас. «Кто был нам ближе всех, тот всех опасней станет», вспомнилась строчка из пьесы Саггерна. Вернув себе спокойствие, Патрик вновь разжал пальцы. Свет разгорелся с новой силой. В лицо ударил раскаленный жар, совсем как от настоящего огня.

Косой Боб стиснул зубы, подавив вскрик, когда серебряное пламя объяло его плечо. Единственный глаз солдата едва не вылез из орбиты, по лицу градом катился пот. Гвенхейдец с хрипом выгнулся, пытаясь встать, но Патрик коротким толчком в грудь уложил его обратно.

«Еще бы, сложно лежать смирно, когда концентрированная магия пронзает тебя насквозь, выжигая болезнь, поселившуюся в твоей крови». Из чтения медицинских трактатов Патрик знал, что инфекции переносятся маленькими живыми существами, меньше мошек, совершенно неразличимыми глазом. В таком случае достаточно уничтожить их всех – и дальше человеческий организм, если он здоров и крепок, сам пойдет на поправку. Патрик усилил напор, направляя больше Силы в пораженную плоть, и Кренхилл все-таки заорал, заколотил левой рукой по камням. На губах выступил кровяной сгусток.

«Ну, не спорю. Профессиональный медик работал бы аккуратнее».

Прошло еще, наверное, около минуты, и Телфрин решил, что можно прекращать. Какой бы дрянью ни мазали разбойники свои стрелы, после подобного вмешательства ничего уцелеть не должно. Он разорвал контакт с Силой, позволив сиянию угаснуть. Свет померк, голову заполнила привычная усталая пустота. Мир потускнел и сделался блеклым, звуки – приглушенными. Когда отпускаешь магический поток, всегда ощущаешь нечто подобное. «Магия притягательна и опасна, желаннее женской ласки, слаще вина и губительней стали. Если зачерпнешь ее однажды слишком много, погибнешь сам или навсегда останешься бессильным калекой».

Боб закашлялся и все-таки сел. Выглядел он довольно паршиво.

– Думал, прямо сейчас на небеса отправлюсь, – признался солдат.

– Вы преувеличиваете, любезный. Или не валялись никогда с сильной простудой? Жар – естественная реакция вашего тела на проникшую в него болезнь. Проваляешься одну ночь в горячке – и зараза, если повезет, сгорит без следа. Я всего лишь ускорил процесс. До пяти минут. – Патрик улыбнулся одними губами.

Он не стал сообщать Кренхиллу, что тот мог и вовсе погибнуть, если бы Патрик перестарался, направляя на него энергетический импульс. От слишком сильного воздействия могло, например, не выдержать сердце. Патрик видел, как подобное случается. Сам однажды не справился с исцелением – много лет назад, о чем вспоминал до сих пор.

Стоявший рядом Дейв Лоттерс передал Бобу флягу с виски. Тот глотнул, скривился и закашлялся и почти тут же выпил еще. «Ну что ж, раз способен хлебать спиртное, значит, выживет точно». Граф Телфрин выпрямился, отряхнув рукава.

– У вас пятнадцать минут, мастер Кренхилл. Приходите в себя, а затем посадим вас в седло, позади кого-нибудь. Ехать придется быстро, так что держитесь крепко. Время идет к вечеру, – глянул он на небо, – успеть бы оказаться от тракта подальше. Мастер Олаф, – обратился Патрик к стоявшему в сторонке разбойнику. – Сможете увести нас в какое-нибудь укромное место, чтобы спокойно там переночевать? Желательно, чтоб никто не увязался с тракта.

– Постараюсь, ваше высочество, – серьезно кивнул разбойник. После увиденного он явно стал относиться к Патрику с еще большим почтением.

Больше никто не был серьезно ранен, так что прибегать к исцелению дважды не пришлось. Убитых сложили вместе, в одну большую кучу. Делвин встал напротив, сложил руки на груди, на миг закрыв глаза, – и к небу взвился столб огня, который скоро пожрет останки погибших товарищей. Любое иное погребение, кроме огненного, означало бы ненужное промедление.

Вскоре поредевший отряд двинулся в дорогу. На мгновение Патрик ощутил себя совсем уж паскудно, в очередной раз подумав, скольких людей они сегодня недосчитались. А впрочем, выжили сами – и уже хорошо. Он посадил Марту позади себя и ударил коня в бока, выезжая вперед колонны – вместе с Дирхейлом, Лоттерсом, Луисом и двумя местными разбойниками, которым предстояло указывать дорогу. Вернее, указывать ее предстояло одному Олафу, так как его белокурый приятель все так же молчал, бросая на своих новых попутчиков изучающие взгляды. Патрик мог его понять – сам, оказываясь в плену, лишний раз не болтал.

Из города выбрались без происшествий. Пенхолд оставался безмолвным и мертвым; после схватки с разбойниками путешественникам не встретилось даже зверей и птиц. Сколько столетий прошло после падения Принца Пламени, а рана, выжженная в ткани мира отгремевшей битвой, не затянулась. Возможно, подумалось Патрику, все дело в магии высших порядков, некогда пошедшей тут в ход. От развалин до сих пор так и разило погибелью. Животные чуют подобные вещи куда лучше людей.

За несколько кварталов до арки южных ворот Олаф повернул коня, сворачивая в незаметный переулок, который петлял между домов, стоявших друг к другу почти впритык. Ехать пришлось в ряд по одному, изрядно растягиваясь. Глухие стены почти смыкались над головой. Патрика кольнула тревога, не ведет ли их разбойник в очередную засаду, но, по счастью, обошлось. Вскоре впереди показалась городская стена, в этом месте изрядно обрушившаяся. В ней виднелся пролом.

– Выберемся тут, – сказал Олаф. – А то мало ли, раз по вашу душу скачут нехорошие люди, про тракт лучше сразу забыть. К тому же там поле вокруг. Сойдем – следы будут. Такая толпа конных, траву точно примнем, и зоркий глаз выследит. А на камнях следы не остаются, так что, где мы в городе сошли с пришпекта, никто не поймет.

– Проспекта, – поправил Патрик.

Олаф сразу набычился:

– Простите, таких слов не знаю. Не баронский сынишка, простите.

– Ну так выучите на досуге. Вдруг и правда сделаю вас бароном после победы, а то и целым графом. Явитесь на светский раут, а хорошим манерам не обучены. Неудобно перед дамами получится, согласитесь. Это вам не пейзанок на сеновале щупать. Аристократ должен обладать известным лоском.

Разбойник замолчал и, по всей видимости, глубоко задумался.

В течение следующих двух часов беглецы двигались через пустошь, медленно удаляясь от Пенхолда. Олаф выбрал направление, отклоняющееся к северо-западу, так что постепенно старый Хейсенский тракт остался за спиной, по левую руку. Вскоре его скрыла очередная холмистая гряда, поросшая кустарником, и можно было надеяться, что с дороги путешественников не увидят даже при помощи бинокля. Тем не менее Делвин поручил солдатам, находящимся в арьергарде, оглядываться на случай, не появились ли все же преследователи.

По мере удаления от Пенхолда голая каменистая возвышенность, в центре которой он стоял, сменилась поросшей травами низиной. Грунт улучшился, и ехать стало значительно проще. Вокруг росли зверобой и чистотел, молочай и василек, отцветали поздние одуванчики. В воздухе стоял пьянящий запах цветов. Погода улучшилась, тучи согнало с неба, и в синих прорехах облаков вновь выступило пока еще щадящее июньское солнце.

– Хорошо здесь! – воскликнула Марта, с восхищением оглядывая травяной простор.

Девушка понемногу пришла в себя. По крайней мере ее перестало колотить, и руки, которыми она держала Патрика за пояс, больше не дрожали.

– Это еще что, благородная леди! – с энтузиазмом подхватил Олаф. – Неделя-другая, дожди пройдут, солнце ударит, и станет похуже. Такой солнцепек, пошевелиться будет лень, не то что на дорогах всяких оболтусов высматривать. Зато в тени у речки, с бурдюком хмельной медовухи из ближайшего села – самое милое дело, знаете ли. – Он мечтательно зажмурился. – Весельчак Стив всегда разрешает нам хорошо отдохнуть. Говорит, если человек не отдохнет, то и работать потом не сможет, хоть семь жил из него вытяни.

– Весельчак Стив умер, – неожиданно нарушил свое молчание Кельвин. – Так что «разрешал» и «говорил». Упоминай о нем в прошедшем времени, друг.

– И то верно. Забылся, – стушевался Олаф.

– Вы, молодой человек, смотрю, неплохо образованы, – обратился к Кельвину Патрик. – Для головореза и бродяги хотя бы. Ваш приятель использует куда более просторечные выражения.

Кельвин повернул голову и на графе Телфрине остановился холодный немигающий взгляд серых глаз. Судя по тому, как держится и как щурится, весьма хороший стрелок. А вот какой из него фехтовальщик, сказать пока трудно.

– Я не более молод, чем ваш капитан, сударь. Хотя, надеюсь, и не более стар.

– Поправка принимается, – столь же холодно ответил Патрик. – Сам я в ваши годы схватился бы за саблю, услышав в свой адрес «молодой человек». Но вы не ответили на мой вопрос.

– Вы не задали вопроса, сударь.

– Тогда задам его сейчас. Откуда вы родом, сударь, и как стали дорожным бандитом?

– Это довольно скучная история. – Кельвин оставался все так же спокоен и холоден. – Я из Апгарда, – назвал он крупный портовый город в Тайгаре, недалеко от границы с Гвенхейдом. – Отец был честный бюргер и перепродавал на континент колониальные товары. Конкуренты, завидуя нашему успеху, сперва обокрали его и сожгли лавку. Потом, через год, он восстановился, но в магистрат поступило анонимное письмо. В нем утверждалось, что мой родитель якобы состоит осведомителем у гвенхейдской разведки. Его повесили по обвинению в измене, а мать с горя утопилась в канале. И вот я здесь. – На тонком лице на миг проступила злость. – Я не видел добра от этого мира и сам добра никому не желаю.

– Сильные слова. Нам вы тоже не желаете добра?

Короткое пожатие плечами.

– Вы взяли меня в плен и убили моих людей.

– Ваших товарищей, хотите вы сказать?

– Моих товарищей. – Кельвин растянул губы в улыбке. – Именно это я и хотел сказать.

– Я понял. – Патрик перегнулся через седло, наклонившись поближе к пленнику. – Зарубите себе на носу, сударь, – прошептал он. – Любой из нас может рассказать такую же грустную повесть. Милая леди, что едет рядом со мной, потеряла отца в обстоятельствах, схожих с вашими. Меня изгнал из родной страны собственный кузен, и моя мать умерла, пока я скитался в заморских странах, презираемый всеми родными. Боб Кренхилл, подстреленный вашими товарищами, ушел в армию, чтобы не умереть с голоду в родной деревне. Мой дворецкий Луис вырос, не зная отца. Наш капитан Дирхейл потерял на недавно начавшейся войне всю семью. Поэтому он такой злой. Тут нет людей со счастливыми историями, Кельвин… или как вас зовут на самом деле. Не считайте свое прошлое оправданием собственных ошибок, преступлений, нелюдимости и гордыни. Хотите быть вместе с нами и отвоевать себе лучшую жизнь в Гвенхейде – вот вам моя рука. – Патрик и в самом деле протянул разбойнику руку. – А если будете относиться к нам как к врагам, пристрелю вас в спину при первом удобном случае. Как только мне покажется, что вы как волк поглядываете в лес.

Лицо Кельвина словно превратилось в камень. Молодой человек без всякого выражения поглядел на протянутую Патриком раскрытую ладонь, затем опустил голову, о чем-то раздумывая. «Какой гордый, однако. Не в его положении петушиться, однако же вот – распустил хвост. Впрочем, если парень не дурак, желание выжить пересилит в нем желание отомстить за погибших друзей. Лишь бы только не взыграла гордыня. За прошедшие годы он явно отвык подчиняться чужим приказам, если я правильно догадался, кто он таков. И не больно-то весел, надо же. Впрочем, с кличками так оно обычно и случается».

Расчет Патрика на то, что разбойник все-таки согласится сотрудничать, оказался верен. Прошло с полминуты, и Кельвин ответил ему рукопожатием – коротким, сильным и крепким.

– Будь по-вашему, – сказал северянин. – Я давно хотел посетить Гвенхейд.

Глава девятая

Улучшившаяся погода и степное разнотравье никак не усыпили тревогу Делвина Дирхейла, напротив, сделали ее еще ощутимей. В городе или даже в холмах легко можно стать незаметными, а вот в полях ты как на ладони у любого наблюдателя. Стоит преследователям перевалить через ближайшую возвышенность, они немедленно заметят отряд.

Делвин бросал за плечо беспокойные взгляды. Телфрин болтал о чем-то с разбойником, белобрысым угрюмым парнем, по виду готовым кандидатом на виселицу. Боб, ехавший вместе с Лоттерсом, понемногу приходил в себя. Делвин небрежно кивнул ему, про себя порадовавшись, что Кренхилл все-таки выжил. Косой Боб иной раз ужасно раздражал своей болтовней, но потерять его было бы неприятно.

Ближе к вечеру, когда запад окрасился алым, путешественники вновь достигли леса, который здесь выдавался далеко к югу. Деревья росли часто, землю устилал бурелом. По пути не встречалось никаких троп, так что пришлось спешиться и вести коней в поводу, вслед за Олафом пробираясь сквозь чащу. Боб и еще несколько раненых двигались с трудом, так что их поддерживали за плечи товарищи, помогая не упасть. Снова похолодало, стрекотание цикад смешивалось с комариным писком. Делвин несколько раз шлепнул себя по щекам, отметив, что к лицу липнут вездесущие кровососы.

Заметив страдания Делвина, Олаф сказал:

– Мы в таких случаях уксус с маслом мешаем и на кожу мажем. Отпугивает сразу.

– У нас нет при себе уксуса, – проворчал Делвин. – Перетерпим как-нибудь.

Когда окончательно стемнело, пришлось зажечь заранее заготовленные факелы. Лес надвинулся колоннадой исполинских древесных стволов в три обхвата. Тут росли древние дубы и вязы, помнившие, наверное, как сменилось немало столетий. По черной коре гирляндами вился густой мох, под ногами скрипели золотистые папоротники. Капитан Дирхейл невольно вспомнил поверье, бытовавшее в Новом Валисе, что несколько раз за лето папоротник распускается диковинным цветком, отмечая места, где спрятаны старинные клады. Немного денег сейчас бы не помешало, а много – так еще лучше.

– Ваше логово далеко? – спросил он Олафа.

– Завтра дойдем. Дошли бы раньше, да крюк пришлось делать.

– Золото, оружие, прочие ценные вещи у вас там припрятаны?

– На золото мы люди небогатые, милорд. Грабим все больше простаков вроде нас самих. Откуда там золоту взяться? Какие деньги изымаем, все тратим на пропитание, когда посылаем людей на рынок. Ценные вещи меняем у крестьян на еду. Самим бы выжить.

– Ничего. Все равно дойдем до вас и все посмотрим, – посулил Делвин.

Тьма сгущалась. В небе, наверное, уже зажглись хороводы созвездий, но сквозь густые древесные кроны разглядеть их все равно не получалось. В ночи несколько раз проухал филин; взвились с веток потревоженные приближением путников и конским ржанием летучие мыши. Солдаты выбились из сил и шли все медленнее, утомленные долгой дорогой и случившейся днем стычкой. Даже обычные разговоры стихли, воцарилось измученное молчание. Делвин заметил, что Астрид, вторая из выживших горничных Телфрина, сильно хромает. Марта, напротив, шла ровно, высоко задрав подбородок и сжав губы. Впрочем, и по ее лицу катился пот.

Наконец часу в десятом или одиннадцатом вечера беглецы достигли небольшой ложбины, в которой бил ледяной родник. Из источника, уводя в лес, вырывался ручей, звонко шелестя по гальке. Путники встали возле родника, наполняя оскудевшие фляги. Делвин сделал несколько глубоких глотков, чувствуя, как холодная вода увлажняет пересохшее горло. Немедленно заломило зубы, зато голова сделалась немного яснее.

– Тут можно и заночевать, – сообщил Олаф. – Ушли от города вроде далеко. Костер, если что, не увидят за склонами. Не знаю, кем надо быть, чтобы нас здесь выследить. Ясновидцами, не иначе.

– Хорошо, – кивнул Делвин. – Дейв, командуй привал! Пора отдохнуть.

Капитан Дирхейл встал, привалившись спиной к древесному стволу. Делать не хотелось ничего совершенно. Только свернуться прямо на голой земле, прикрывшись плащом, и спать беспробудным сном до следующего полудня. Измученные мышцы ломило от боли. Не так это просто – целыми днями не вылезать из седла, а если и вылезать, то лишь затем, чтобы помахать мечом.

Капитан стоял, расслабленно расставив ноги, и смотрел, как солдаты складывают пожитки и ищут сухие ветки, чтобы развести костер. Телфрин и его люди работали вместе со всеми, помогая разбить лагерь. Делвин едва подавил усмешку, увидев, как наследник гвенхейдского престола собрал в близлежащих кустах целую охапку сухого хвороста и кинул ее в общую кучу. Работая, Патрик сбросил дорожный колет, оставшись в одной рубахе, расстегнутой до середины груди.

Его горничная, Астрид, присела на корточки неподалеку от Делвина, тяжело дыша. Девушку явно утомил долгий переход. Белокурые волосы, за которыми несколько дней толком не ухаживали, спутались и растрепались, платье испачкалось в грязи и кое-где порвалось, обнажив нежную кожу бедра, а миловидное личико требовалось хорошенько умыть. Барышня явно не замечала, в каком состоянии находится, либо же просто не придавала этому значения. Повинуясь непонятному порыву, Делвин подошел к ней. Заметив его приближение, девушка тревожно подобралась.

– У нас найдется запасная одежда, – сообщил он. – Может прийтись вам по размеру. Кожаная куртка, штаны тоже кожаные. Самое то, чтобы бродить по бездорожью. От вашего платья, пока доберемся до Наргонда, останутся одни лохмотья. Не хочу, – сделал он паузу, – не хочу провоцировать солдат. Полуодетая женщина портит дисциплину, – неловко закончил Делвин и подумал, что если Марта успела переодеться в дорожное, то эта девчонка явно и не думала покидать вместе с Патриком Димбольд. Участницей этой истории она стала случайно и совершенно неожиданно для себя.

– Спасибо, – сказала горничная скованно. – Вы очень добры.

– Ничуть не добр. Просто не хочу разнимать перепивших молодчиков, если они решат из-за вас подраться. Они и так далеко не пример послушания, как можно заметить.

– Но они ведь слушаются вас? – спросила Астрид.

– Иногда. По большей части. С трудом, – признался Делвин неожиданно горько. Полный испытаний и тягот день развязал ему язык. Незнакомым людям выговариваться обычно просто, и слова вдруг полились из него будто сами собой. – Месяц назад, когда мы покидали Гвенхейд, со мной было три сотни человек. Многих мы потеряли в боях, когда прорывались через границу. Но куда больше ушли сами. Бежали, наплевав на мундир, присягу и честь. Для них война проиграна, а все, что мы делаем, – просто бессмысленная возня проигравших.

– Но вы уговорили лорда Патрика помочь вам.

– Да. Только не знаю, будет ли от этого толк. Он опытный солдат, повидал немало сражений, на суше и на море, но сами видите, ладим мы с ним как кошка с собакой. И даже если он в конечном счете окажется с нами, поможет ли это? Генерал Марлин в меньшинстве. Тенвент, вполне возможно, блокирован и хорошо, если не пал. Один человек не выиграет битву. Не поднимет страну, если та признала Кледвина королем. Я не знаю. Сударыня, простите, – сказал капитан Дирхейл с удивившим его пылом. – Я виноват и перед вами, и перед вашими погибшими сегодня товарками в особенности. Когда достигнем Наргонда, я сделаю все, чтобы устроить вам там достойную жизнь. Я лишил вас родины, и как-то возместить это – мой долг как дворянина и просто порядочного человека.

Астрид, удивленная столь горячей речью, осторожно заметила:

– Давайте сперва доедем. В пути еще всякое может случиться. Не хотела бы разделить участь Греты и Лизхен, но это, кажется, не очень-то от меня зависит. – Девушка грустно усмехнулась. – Еще один такой бой, и, возможно, вам не придется заниматься обустройством моей судьбы.

– Постараюсь не допустить этого, – пообещал Делвин и внезапно осекся.

Солдаты в этот момент как раз закончили разводить костер, и тот затрещал, озаряя мрак. Тени отступили, изгнанные с поляны разгоревшимся пламенем, однако в глубине леса темнота по-прежнему оставалась глухой и плотной. Туда-то и смотрел, пока разговаривал с Астрид, Делвин. Его зрение всегда оставалось острым, и он видел в темноте куда лучше обычных людей. Еще одна особенность, доставшаяся ему от предков. Именно благодаря этому дару капитан Дирхейл и увидел в ночи внезапно промелькнувшую серебристую вспышку, будто блеснул, поймав отблеск света, обнаженный металл.

Сердце кольнуло тревожное предчувствие. Хотелось поверить, что случайный отблеск просто почудился, но Делвин отогнал предательскую мысль. Любители обольщаться редко задерживаются на белом свете. Он прищурился, прошептал под нос несколько слов, которым обучил его в свое время отец, – и лесной мрак немного посветлел, становясь из черного серым. Среди изменчивых, текучих теней вдруг что-то стремительно промелькнуло, а потом еще и еще. Будто несколько человек передвигаются по чаще бегом, да вот только совершенно беззвучно, не ломая веток и не производя шума. Новая короткая вспышка – и теперь Делвин совершенно отчетливо различил проблеск металла.

Магические потоки дрогнули, приходя в движение. Кто-то умело пользуется заклинанием невидимости, дабы отвести глаза возможных наблюдателей и погасить вокруг себя звуки. И все же недостаточно умело, чтобы оказаться незамеченным.

Делвин вскочил на ноги, обнажая клинок.

– Тревога! – заорал он во всю глотку и левой рукой рванул за собой Астрид, заводя ее за спину. – Достать мечи, зарядить мушкеты! Нас окружают!

Люди всполошенно вскочили, повинуясь окрику, и тут же из леса, не давая беглецам занять круговую оборону, выступили они. Шесть фигур, все с разных сторон. И как, однако, быстро приблизились, отметил Делвин. Враги всего за семь или восемь секунд, прошедших после их обнаружения, перемахнули последние несколько десятков футов. Тут требуется завидная ловкость и скорость. Впрочем, последнее вполне несложно, если разогнать ноги при помощи магии. Волшебство придает силы, если уметь правильно им воспользоваться.

Делвин без труда разглядел долгожданных противников. Черные мундиры без знаков различия, никакой брони, никакого холодного оружия на виду. Совершенно обманчивая беззащитность, если вспомнить, какой нечеловеческой силой должны обладать эти незваные гости. В руках – металлические жезлы в три фута длиной, украшенные вязью рун. Силовые посохи, которые бесполезны для обычных смертных, но в руках обученных чародеев становятся грозным оружием. Значит, волшебники из Башни, и сразу шестеро. Плохо. Исключительно плохо.

И как только нас нашли?

– Кто это такие? – прошептала Астрид.

– Наша погибель, – невольно вырвалось у Делвина. – Не отходите от меня ни на шаг.

Патрик Телфрин успел отреагировать раньше всех остальных, словно давно готовился к чему-то подобному. Наследник тельгардского трона коротко взмахнул руками – и нечто вроде едва заметной глазу ряби пронеслось по воздуху, стремительно рванувшись от него к ближайшему из пришельцев. Атакующее заклятие, понял Делвин, и весьма сложное, такое убьет на месте. Колдун из Башни взмахнул посохом, выставив его перед собой, – и призрачная рябь вдребезги разлетелась во все стороны, острыми металлическими осколками рассекая траву и срезав с ближайших деревьев ветки. Охнули несколько солдат, прижимая к лицам ладони, немедленно окрасившиеся алым, – бедняг ранило рикошетом.

Делвин выстрелил от бедра, сразу как только выхватил из правой поясной кобуры пистолет. Он целился в еще одного волшебника, стоявшего всего в пятнадцати футах от него и Астрид. Тот даже не стал браться за пояс. Капитан Дирхейл успел уловить короткий толчок Силы – и пуля просто растворилась в воздухе, не долетев до того, кому она предназначалась. «Узурпатор отправил сюда лучших из лучших. Легко не будет, это можно сказать точно».

Сразу три чародея выставили перед собой посохи. Раздался грохот, подобный тому, какой бывает при выстреле из мушкета. Из узких отверстий, имевшихся на конце орудий, вырвались короткие лучи ровного белого пламени. Посланцы Башни стреляли метко. Трое из людей, пришедших сюда вместе с Патриком и Делвином, рухнули прямо на траву, выпустив из рук оружие, пораженные кто в голову, кто в корпус. Делвин успел заметить, что погибли двое его солдат и один человек Патрика, кажется повар. Гвенхейдцы, те из них, кто держал оружие заранее заряженным, тоже открыли огонь. Загремело, поляну заволокло белым пороховым дымом.

Один из шестерых чародеев пошатнулся, раненный в колено. Только лишь один. Все остальные успели отклонить или уничтожить выпущенные пули при помощи своей магии. Немедленно последовала зеленоватая вспышка – и сразу у четверых солдат из носа, рта, ушей и глаз потоком полилась кровь. Патрик вновь вскинул руку, охваченную на этот раз голубым пламенем, – и один волшебник, тот самый, что был ранен, упал на колени. По его коже плясал, стремительно распространяясь, все тот же голубой огонь. Луис вскинул мушкет и добил неприятеля выстрелом. Тот откинулся на спину, безнадежно мертвый. «Осталось пятеро».

Трое волшебников Башни, до того стрелявших, прыгнули к костру. Их ноги при этом будто и не касались земли. Они молчали. Не пытались вступить в переговоры. Они пришли убивать.

Последовал быстрый взмах посохом, на его конце вспыхнул сиреневый свет – и разбойник по имени Олаф, так и стоявший безоружным, получил удар в живот и упал, подавившись криком. «Мертв. Скорее всего, уже мертв. Энергетического импульса, который он получил, хватит, чтобы остановилось, перестав гнать кровь по венам, сердце. Жаль, он хорошо знал здешние места».

Делвин схватился за второй имевшийся у него пистолет и пальнул колдуну в спину. Пуля не долетела, рассыпалась в шести футах маленьким свинцовым облаком – два чародея, что пока не вмешивались в схватку, прикрывали товарищей.

Астрид ойкнула, крепче прижимаясь к Делвину со спины. Горячее дыхание ударило ему в шею. На мгновение капитан Дирхейл ощутил возбуждение того рода, которое совершенно неуместно посреди боя. Близость девичьего тела манила и сбивала с толку, а у него ведь уже очень давно не было женщины.

– Не бойтесь, сударыня, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я что-нибудь придумаю. Прямо сейчас.

Тем временем Патрик Телфрин схватил, на ходу вытаскивая из дорожного мешка, ту самую алгернскую саблю, добытую Делвином в Димбольде, и бросился на врагов. Вторую, парную, держала зажатой в руке Марта, пятясь к костру. Она, видимо, так и не успела заново зарядить пистолет.

В два шага Патрик приблизился к своему противнику. Сверкнул, опускаясь, тяжелый клинок. Чародей парировал, приняв удар на посох, и крутнул свое оружие, выстрелив из него в графа Телфрина прямо в упор. Патрик успел скрестить перед собой руки локтями вперед, едва не выронив при этом саблю, – и перед ним сформировался, загустев всего за долю секунды, маленький защитный экран. Его хватило, чтобы принять в себя, погасив, энергию выстрела.

Рядом с гвенхейдским колдуном вдруг возник этот белобрысый парень, Кельвин. Делвин так и не смог сообразить, откуда тот появился – просто сразу выступил из теней. Бандит держал в руках длинный кинжал. Последовал быстрый взмах – и острая заточенная сталь вошла чародею под ребра. Патрик в свою очередь сделал выпад саблей, разрубая посланцу Кледвина Волфалера кадык. «Четверо».

Патрик и Кельвин, не сговариваясь, танцующим шагом отступили обратно к костру, к сгрудившимся возле него гвенхейдцам, торопливо забивавшим порох и пули в оружейные стволы. Еще два чародея неторопливо двинулись следом за ними, выставив перед собой силовые посохи. Происходящее казалось Делвину замедленным, будто разворачивающимся в странном, неспешном сне. Хотя на самом деле, вдруг осознал он, с начала схватки минуло не больше нескольких минут. Еще до капитана запоздало дошло, что он так и стоит, сжимая в одной руке палаш, а в другой разряженный пистолет, и не пытается больше вмешаться.

Только он подумал, что нужно что-либо предпринять, как по нему выстрелили энергетическими разрядами те два волшебника, что стояли по краям поляны. Видно сочли, что отыскали подходящую цель.

Когда из посохов вырвалось бледное пламя, Астрид закричала. Делвин Дирхейл успел выставить защитный барьер, серебристой сферой восемь футов в диаметре накрывший его и девушку. Больше не медля, Делвин крутнул палашом, при его помощи зачерпывая магическую силу, и направил ее, формируя заклятие. У стоявшего под раскидистым дубом волшебника искривилась, оказавшись моментально сломанной, шея. Дирхейл бросил это заклятие настолько быстро, что враг просто не успел его отразить. «Трое».

Оставшийся волшебник выстрелил по Делвину снова, но созданная капитаном Дирхейлом магическая сфера устояла. Делвин снова взмахнул клинком, слушая, как стонут и взывают к нему злым голосом руны, умоляя вновь, во второй раз за день собрать кровавую дань, – и будто незримый стальной серп ударил по враждебному колдуну сверху вниз, разрубив его тело от плеча до пояса. Тот повалился, фонтанируя кровью, вываливая на траву внутренности. «Двое».

Делвин Дирхейл колдовал сейчас почти на самом пределе – машинально, бездумно, выкладываясь в полную силу, делая все, на что был способен. Там, у костра, умирали сейчас его люди. Он и без того медлил в начале боя слишком долго, скованный усталостью и замешкавшись от неожиданности. Теперь следовало сделать все, что только возможно. Это единственное, чем последний из лордов Нового Валиса мог отплатить честным солдатам Гвенхейда, последовавшим за своим командиром на смерть.

В центре поляны, пока Делвин разбирался с вражескими стрелками, происходило тем временем нечто невообразимое. Наперерез двум колдунам, выставив перед собой кто палаш, кто саблю, ринулись сразу десять человек – Патрик, Луис и Кельвин, последний выживший лакей Телфрина и еще шестеро солдат. Именно эти солдаты и погибли первыми – меньше чем за минуту. Присланные узурпатором убийцы, явно избегая Патрика, показавшегося им слишком сильным противником, взялись сначала за простых бойцов. Выстрелы следовали один за другим, быстрые, как росчерки молний в грозу. Зачарованные жезлы взлетали, сияя губительным пламенем, и находили себе цель.

Патрик вмешался так быстро, как только сумел подобраться к врагу, перекатился по траве, вскочил, выставив саблю в колющем выпаде, и проткнул противнику живот. Волшебник охнул, выпуская посох, а вовремя подоспевшие Луис и Кельвин покончили с его товарищем, синхронно ударив его со спины, прежде чем тот успел развернуться. «Больше ни одного».

У Делвина Дирхейла перед глазами плыли кровавые пятна, подгибались ноги. Стало трудно дышать. Он сотворил сегодня слишком много магии, а плата за подобное всегда высока. На примятой траве, посреди безымянного леса, раскинувшегося на краю Опаленных земель, лежали безнадежно убитыми двенадцать его солдат, все погибшие меньше чем за десять минут. Люди, что жевали вместе с ним черствый хлеб в течение всего этого изнурительного похода и не дезертировали, как сделали их товарищи. Вместе с ними погиб и Крис Мердок, последний из шести слуг, которые еще несколько дней назад работали в димбольдском особняке Патрика Телфрина.

Еще шестеро солдат, включая Косого Боба и Дейва Лоттерса, стояли спиной к огню, вскинув оказавшиеся в этом бою бесполезными мушкеты либо держась за поводья перепуганных лошадей. Вместе с ними стояла и Марта Доннер, бледная словно смерть. «Все, что осталось от нашего отряда, а еще Патрик, Луис и Кельвин, конечно. Мы потеряли больше половины из тех, кто оставался, так быстро». Эта простая мысль казалась невероятной, и верить в нее совсем не хотелось. Шесть волшебников из Башни также валялись на земле, погибшие кто от магии, кто от пули, кто от клинка. Они в самом деле были весьма хороши. Но все же недостаточно хороши, чтобы выжить.

Больше половины лошадей погибло в сумятице перестрелки, а некоторые сбежали в лес. Остальные сбились в кучу, нервно прядая ушами, выкатывая остекленевшие от страха глаза. Кренхилл как-то умудрился за ними присмотреть, держась за поводья. Еще несколько солдат, не вступавших в схватку, ему помогли. Ну что ж, хорошо хоть не пешком отсюда выбираться.

– Идите сюда! – крикнул стоявший у костра Лоттерс, непонятно как уцелевший в этом бедламе. Впрочем, этот осторожен и уцелеет везде – вот и в ближний бой не ввязывался, держась за рукоять пистолета. – Нечего там стоять, капитан. Вдруг еще покажутся?

Остальные солдаты ответили беспокойным гулом, тревожно вглядываясь в ночь. Они так и не опускали мушкеты. Патрик склонился над землей, закрывая Крису Мердоку глаза. Кельвин смотрел на погибшего Олафа со странным выражением лица. «Я потерял сегодня две трети людей, которые еще у меня имелись, а этот парень – вообще всех».

– Пойдемте, – прошептала Астрид, толкнувшись в спину. Она едва не плакала. – Все ведь закончилось? Скажите, все закончилось, капитан?

Делвин не успел ответить. Что-то вновь изменилось вокруг – так подсказало ему дурное предчувствие, беспокойным зверем шевельнувшееся в глубинах нутра. Стылым ветром потянуло из глубины леса. Обостренные чувства чародея предупреждали об опасности. Он вгляделся в чащу, вновь пробуждая в себе магическое зрение, и разглядел четыре черные фигуры, скользящим шагом приближающиеся прямо к ним с Астрид. В руках у них были все те же силовые посохи, готовые разродиться пламенем.

«Ну конечно. Для начала выпустить первую волну нападающих. Если они справятся – хорошо. Если нет – направить следом вторую группу. Уж эти справятся наверняка. Что ж, посмотрим, на что вы еще годитесь, капитан Дирхейл. Вам и отвечать за всех, кто по вашей милости сгинул сегодня».

Он толкнул девушку к костру:

– Беги. Я задержу их.

– Вы уверены? – Горничная Телфрина колебалась. – Я могу остаться. У вас есть кинжал?

– Беги! – не своим голосом заорал Делвин, и прозвучало это настолько страшно, что она все-таки послушалась. – Бегите все, это приказ! Я задержу этих мразей!

Делвин отвернулся. Он надеялся, что товарищи послушаются отданного приказа. Им не стоит лезть на рожон, пусть лучше окажутся в безопасности. Пусть уходят. Их и так осталось слишком мало. Пусть рискует жизнью тот, чья жизнь и без того не стоит ломаного гроша. «Я погубил людей. Я завел их сначала в одну ловушку, а потом в другую. На моих руках кровь всех, кто мне верил. И всё – ради моей мести Волфалеру. Они могли остаться в Тенвенте. Могли разойтись по домам. Могли попросту жить».

Он побежал навстречу смерти. Опустив голову, закрываясь рукой от бьющих в глаза веток. Из-под ног уносилась трава, в ушах свистел голодный ветер. Больше ничего не имело значения. Только злость, скорость и смерть. «Ничего страшного, если я не выйду отсюда живым. Раньше увижу маму с отцом и братьев, только и всего. А Телфрин как-нибудь за нас за всех отомстит. Он сильный человек, пусть и с паршивым нравом. Я верю, что он способен справиться. Я-то все провалил».

Враги оказались совсем близко. Вскинули энергетические жезлы, начиная стрельбу. Первый выстрел Делвин отразил, приняв его на плоскость кричащего от ярости клинка. От второго попросту увернулся, и тот прожег древесный ствол насквозь. Он успел разглядеть холодные бледные лица.

Капитан Дирхейл выставил вперед левую руку, и с пальцев сорвался, увеличиваясь в размерах, огненный шар. Пламя опалило лицо одному из чародеев узурпатора. Делвин рубанул клинком, который сразу нашел чью-то податливую плоть. Скользнул в тень между деревьев, когда по нему снова выстрелили. Левый бок окатило жаром. Ничего, это мелочи, даже и не ранение, а так, пустяковый ожог. Будем живы – залечим. Лишь бы покончить с этими скотами. Не дать им уничтожить то немногое, что осталось от его отряда. И пусть Астрид живет. Жаль, что девчонка попала во всю эту круговерть.

Он снова бросился вперед. Отбил удар стального посоха, пронзил чье-то сердце. С легким усилием вырвал окровавленный клинок. «Сколько их осталось? Кажется, двое – ни черта не видно во тьме». Врагов было действительно двое, потому что два огненных выстрела озарили темноту своим смертоносным светом. Делвину еще хватило сил на то, чтобы вновь, в последний раз воздвигнуть защитный экран, погасивший разряды, а затем подкосились ноги. Лорд Нового Валиса упал на колени, чувствуя, как слабеют мышцы.

«Лишь бы только быстро. Пусть все закончится. Я так устал».

Когда враг занес над ним пылающий на двух концах посох, желание жить все-таки победило, и Делвин вскинул палаш, отбивая нацеленный в голову удар и, с большим усилием, второй, нанесенный другим концом, направленный в грудь. Попытался вновь обратиться к магии, но та уже не отзывалась. Он слишком много потратил ее сегодня. Пройдет несколько дней, прежде чем резервы восстановятся. «Прошли бы – будь у меня хоть маленький шанс выбраться отсюда живым».

Делвин так и не понял, когда появились Патрик и Луис, Марта и Косой Боб, Лоттерс, Кельвин и все остальные. «Они пришли за мной? Зачем? Почему? Пусть уходят. Вдруг поблизости засели другие эмиссары Башни. Я выгадал время, почему дураки не бегут?» Капитан Дирхейл хотел закричать, но с губ сорвался только приглушенный хрип.

Посланцы Кледвина Волфалера не успели даже выстрелить или сотворить какой-либо магии, когда по ним открыли огонь из пистолетов и мушкетов сразу с нескольких сторон. Даже если вы наловчились плавить на лету пули, попробуйте сразу расплавить целый десяток пуль – едва ли это получится, когда по вам палят с такого маленького расстояния, почти что в упор, да еще в темноте. Так и не произнеся ни единого слова, лишь коротко вскрикнув, чародеи из Башни упали как подкошенные. Точно так же, как падали незадолго до того убитые ими люди Дирхейла и Телфрина.

«Надо дать нашему поредевшему отряду какое-нибудь красивое имя, – мелькнула непрошеная, совершенно неуместная сейчас мысль. – Отряд выживших, например. Отряд отчаянных храбрецов. Отряд безнадежных безумцев, быть может». Все эти названия, впрочем, все равно казались неподходящими, а нужного не находилось. Пальцы продолжали сжимать рукоять палаша, но руны уже не горели. Крови наконец пролилось достаточно, чтобы на время насытить их.

Астрид внезапно оказалась рядом, крепко обнимая Делвина. Ее губы коснулись щеки. Делвин все так же стоял на коленях, в ступоре, не шевелясь, и очень старался не упасть в обморок. «Что чувствует преступник, которого помиловали прямо на эшафоте, за терцию до встречи с топором палача?» Горничная Телфрина прижималась к нему, делясь теплом, и холод смерти, долгие месяцы сковывавший сердце, пришедший сразу после того, как из дома явились дурные вести, наконец слегка отступил.

– Вы спасли меня, – шептала девушка. – Небо, вы меня спасли. Как вы дрались, капитан. Вы потрясающе дрались.

– Быстро бегаете, Дирхейл, – констатировал Телфрин откуда-то сверху. – Мы едва за вами угнались. Надеюсь, так резво вы носитесь только навстречу врагу, а вовсе не от него.

Астрид и Лоттерс помогли Делвину встать, и он с трудом вложил палаш в ножны. Оглядел собравшихся – тут были почти все, кроме нескольких человек, которые остались сторожить лошадей. И тех, кто не поднимется на ноги больше никогда.

– Вам следовало бежать, – упрямо сказал Делвин. – Я приказывал.

– Чтобы эти господа сперва убили вас, а потом гонялись за нами по всему лесу? Я не самоубийца, капитан Дирхейл, – покачал головой граф Телфрин. – Пойдемте. Нужно осмотреть, не ранены ли вы. Нужно выпить. Черт возьми, после такого я выпью охотно. У этого юноши, мастера Кренхилла, осталось достаточно виски. Следует разобраться с ним немедленно, как только похороним убитых.

«Убитых». Слово прозвучало для Делвина так, будто его саданули ножом в грудь.

– Лорд Патрик… граф Телфрин… ваше высочество… – Слова выталкивались на волю с трудом. Но все же есть вещи, которые стоит произнести, иначе расстанешься с честью. – Я должен повиниться перед вами как перед наследником трона и своим сюзереном. Как офицер и командир, я доказал сегодня полную некомпетентность. Допустил ошибку сперва в Пенхолде, потом тут, что привело к невосполнимым потерям. Я дважды поставил под удар наше дело и наши жизни. Прошу разжаловать меня в рядовые и назначить нового капитана. Думаю, Дэвид Лоттерс вполне справится.

Патрик неожиданно положил руку ему на плечо:

– Бросьте, Дирхейл. У всех бывают оплошности. Все мы допускаем ошибки, после которых не можем потом заснуть по ночам. Вы приехали в Димбольд, желая встретить героя, а нашли неудачника, отгородившегося от прошлого за семью дверьми и замками. У меня был корабль, «Креветка», я плавал по закатным морям. А знаете, как я его лишился? Полез на эскадру из трех торговых кораблей, ослепленный гордыней и алчностью. Они перевозили золото и казались легкой добычей, пока не загремели пушки. Мы и не знали, что у этих купцов есть артиллерия. Они прятали ее до последнего момента под наброшенной парусиной. Засада, организованная пирским губернатором специально для нас. Это его люди, как оказалось потом, дали наводку на добычу, а я не заподозрил западни. Стоя на мостике в тот день, я был вдребезги пьян и едва справлялся с командованием. «Креветка» пошла ко дну, я и десять матросов спаслись на шлюпке. Вот Луис, например.

– Я не знал, – выдохнул Делвин. В Тельгарде о таком не говорили.

– Конечно, не знали. Это случилось давно, в чужих морях. К тому же на остатки денег я нанял еще корабль и команду. Нашел своих недругов и разобрался со всеми. Мы проникли во дворец губернатора и вздернули его на собственной люстре. Вот только затем я вернулся в Старый Свет и занялся коммерцией, осев в Димбольде. Во мне что-то сломалось. Навсегда ушло. Но с местью я тем не менее справился хорошо. Управимся мы с этим дельцем и сейчас, Дирхейл. Приедем в Тельгард и выпустим дяде Кледвину его поганые кишки. Признаться, за сегодняшний день он меня крепко достал. Согласны вы с таким раскладом?

– Вполне, – кивнул Делвин. Это было лучшее, на что он мог рассчитывать.

– Хорошо. Тогда возвращаемся к костру. К виски. К хорошей еде. К крепкому сну. К застольным байкам, хоть стола и нет. Пойдемте.

Патрик Телфрин развернулся и двинулся обратно на поляну, сопровождаемый солдатами, двое из которых подобрали брошенные мертвыми волшебниками посохи. Пошел следом за остальными и Делвин, слегка хромая, хватаясь рукой за стволы и ветки. Астрид не отходила от него ни на шаг, как он ей и приказал в начале этой безумной ночи, и по непонятной причине от ее присутствия становилось немного легче.

Глава десятая

Мертвых хоронили, как и в Пенхолде, при помощи огня. Лопат под рукой все равно не было, а ковыряться в земле без них – удовольствие ниже среднего. На сей раз огненное заклинание сотворил Патрик, так как капитан Дирхейл едва стоял на ногах. Магия далась графу Телфрину с легким трудом, отозвавшись противной ломотой в костях. Верный знак, что следует хорошо отдохнуть. Можно даже встать завтра позже обычного, хотя бы к обеду.

Вместе со своими погибшими товарищами сожгли и посланцев Башни – не бросать же их гнить в лесу. «Если разобраться, они тоже исполняли свой долг перед Гвенхейдом. Так, как его понимали». Перед этим тела тщательно осмотрели. При убитых чародеях были найдены тонкие серебряные пластины с вычеканенным на них символом Башни. Знак принадлежности к гвенхейдскому братству волшебников, известный по всему Старому Свету, как и горящий факел, эмблема Алгернского ордена магов, и Сломанная Стрела чародеев из Соурейна.

«А ведь неплохие были колдуны, раз нашли нас по моему ментальному следу. Не всякий бы смог, но иных объяснений, как до нас добрались в глухом лесу, попросту нет. Впрочем, дядя не мог не отправить на такое дело лучших. Он ошибся лишь с их числом. Десяток легко справился бы со мной одним – но не тогда, когда компанию мне составили Дирхейл и его солдаты. Их присутствия Кледвин никак не мог предусмотреть, месяц назад снаряжая в Тельгарде отряд».

В кармане одного волшебника обнаружилось аккуратно сложенное вчетверо письмо. Буквы, выведенные каллиграфическим почерком на листе белой бумаги, сообщали, что податель сего исполняет волю законного короля Гвенхейда и не должен встречать на своем пути никаких препятствий. «Кледвин Август Волфалер, герцог Тельгард, герцог Лоуграйн, Защитник Керайна и милостью неба король светлого Гвенхейда», – гласила подпись. Рядом – оттиск Большой Королевской печати. Патрик хмыкнул и положил бумагу себе в карман. Возможно, еще пригодится.

Осмотру подверглись также принесенные чародеями силовые посохи.

– Какое странное ружье, – проговорила Марта, проведя пальцами по украшающим энергетический жезл рунам. – Дуло есть, или нечто наподобие дула, огонь же отсюда вырывался… Ой, и на другом конце такое же отверстие… Но спускового крючка не вижу.

– А его и не должно быть, милая леди. Это не совсем ружье. Энергетический жезл, он же силовой посох. Для обычного человека, не обладающего магическим даром, он бесполезен, разве что если голову им кому-нибудь разбить в драке. Для такого посоха предусмотрено исключительно ментальное управление. Он отзывается лишь на мысленные приказы колдуна или мага. Специально для того, чтобы подобной штукой не завладели простые смертные.

Патрик взял один из посохов, навел его на ближайшее дерево, на секунду сосредоточился. Из направленного на цель отверстия вылетел сгусток пламени, с шипением и треском прожигая кору и ствол. Один солдат от неожиданности выругался.

– На средних и дальних дистанциях жезл можно использовать как подобие ружья, – пояснил Патрик. – С той разницей, что мушкет после каждого выстрела требуется заново заряжать пулей и порохом, а тут стреляй себе сколько хочешь. Или на самом деле насколько хватит запасов Силы у волшебника. Посох использует наши собственные энергетические резервы и, когда они заканчиваются, становится бесполезен. Почти – можно ведь пойти врукопашную.

Еще один телепатический приказ, и с обеих концов жезла выдвинулись длинные металлические лезвия. Патрик взмахнул посохом, срезав три ветки с ближайшего дерева.

– Таким образом, лучевое ружье превращается в двухклинковую алебарду или глефу. И если у чародея осталась энергия, можно сделать кое-что еще… – Лезвия вновь пропали, зато на концах диковинного оружия загорелись голубоватые огоньки. – Шоковые разряды. Коснешься незащищенной кожи – и твой противник парализован или, при большой удаче, сразу убит. – Огоньки погасли. – Хорошая вещь. Вершина оружейного мастерства Древних, сделан до Темных Столетий. Но, к несчастью, вещь почти бесполезная для опытного чародея вроде меня. Заклятия тут применяются самые примитивные, но при этом все равно расходуют собственный резерв. Проще применить свои чары, нежели просто стрелять огнем. Впрочем, для колдуна средней руки вполне сгодится.

– А можно попробовать? – спросила Марта.

– Вряд ли из этого выйдет толк. У тебя же все равно нет дара.

Девушка посмотрела на него и сказала упрямо:

– А вам жалко, что ли? Я эту чертову штуку не сломаю, даже если захочу.

– Ну держи, раз так нужно, – вздохнул Патрик и передал служанке посох.

Он знал, что Марта не наделена способностями к волшебству. Та и раньше неоднократно просила научить ее чарам. Патрик провел все необходимые проверки, но не выявил даже следа предрасположенности к колдовскому искусству. Наличие магического дара – это нечто наподобие лотереи. У одних он есть, у большинства других отсутствуют даже намеки, но предугадать его наличие невозможно. У дочери капитана Доннера необходимых способностей не обнаружилось, и потому пришлось ограничить ее обучение фехтованием и стрельбой.

Вот и теперь, хотя Марта с горящими глазами приняла энергетический жезл, в ее руках он остался бесполезной железкой. Не загорелся огонь, не вспыхнул свет. Девушка так и сяк крутила его в руках, прикладывала к плечу, как мушкет, взмахивала, жмурилась, шептала под нос какие-то слова – ничего не случилось. Марта с разочарованным видом протянула посох обратно Патрику, и тут вперед неожиданно выступила Астрид.

– Разрешите и мне попробовать, – сказала вторая уцелевшая горничная графа Телфрина с непривычной для себя решимостью.

Патрик в ответ лишь пожал плечами. С Астрид он никогда не занимался раньше, да и вовсе ее практически не замечал, если честно. Тихая и незаметная, она появилась в его доме полгода назад, нанятая Луисом при обновлении штата. Держалась скромно, проворно исполняла всю порученную ей работу и не доставляла проблем. Патрик не разговаривал с ней и не интересовался ее прошлым.

Светловолосая служанка взяла у Марты энергетический жезл. Постояла с ним полминуты, внимательно рассматривая нанесенные на древко руны. «Высокое Наречие, как на клинке Дирхейла. Мало кто на Дейдре способен его прочитать. Я вот едва понимаю – давно не было практики». Астрид прикрыла глаза, будто прислушиваясь к неким ей одной слышным голосам. Девушка вытянула руки, держа жезл как можно дальше от себя, и даже привстала на цыпочки, пару раз покачнувшись. Около минуты ничего не происходило, а затем на концах посоха зажглись слабые огоньки. Один из солдат, внимательно наблюдавших за всем, что происходит, разразился удивленной бранью. Астрид вздрогнула, испуганно открыла глаза, и огоньки тут же исчезли.

«Концентрация потеряна. Такое случается с непривычки – первые раз пятьсот».

– Поздравляю, – с расстановкой сказал Патрик Телфрин, глядя на Астрид так, будто видел ее впервые в жизни. – У вас есть способности чародейки, сударыня. И совсем неплохие, раз получилось с первого раза. Почему вы раньше не рассказывали?

– Вы не спрашивали. К тому же, – она чуть заметно пожала плечами, – это не то, о чем у нас в деревне было принято говорить. Мою прабабку забили камнями за черное колдовство по решению общины. Ее обвинили в порче и сглазе. Это у вас в городах чародеи – высшее сословие. И то, если они аристократы или дети купцов. Крестьяне относятся к таким вещам совсем иначе. Мне с детства снились вещие сны, а иногда я угадывала погоду или находила потерянные вещи, но мать приучила молчать об этом. Вот я и молчала.

– Юная леди недавно в Димбольде, – заметил Луис. Он был изумлен не меньше остальных, хотя в его случае удивление выражалось лишь в слегка расширившихся зрачках. Впрочем, Патрик достаточно хорошо знал своего бывшего шкипера, чтобы понимать – тот ошарашен. – Я нашел ее на рынке, мне показалось, она хорошо считает… а мне как раз требовался помощник по счетам.

– Вы не расскажете никому о моем даре? – спросила Астрид. Патрик заметил, что ее губы слегка дрожат.

– Не только не расскажем – еще обучим вас им владеть, – заявил Делвин Дирхейл.

Он изучал девушку с большим интересом, словно дорогую шпагу, породистого коня или хороший мушкет. В глазах Делвина зажегся алчный огонек, совсем как тогда, когда он изымал деньги у трактирщика в придорожной таверне или рассуждал о необходимости разграбить логово Весельчака Стива. «Крайне находчивый юноша – своего не упустит и мимо чужого тоже не пройдет».

– Я лично вами займусь, сударыня, если вы мне позволите. Граф Телфрин, – обратился к Патрику капитан Дирхейл, чья неприязнь, кажется, слегка пошла на убыль после недавней схватки, – раз выяснилось, что у этой леди имеются способности, следует всесторонне развить их. Позвольте передать леди Астрид… – Он запнулся.

– Астрид Шефер, – подсказала девушка. – Только я не леди.

– Будете леди, когда мы победим, – очаровательно улыбнулся Дирхейл. «Он втрескался по уши, что ли? Как мало нужно нашему капитану для страсти». – Граф Телфрин, позвольте передать леди Шефер под мою опеку. Каждый свободный вечер я буду преподавать ей основы магии.

– Позволяю. – «Если бы с ней занимался я, Марта загрызла бы от ревности». – Только в таком случае, я полагаю, стоит дать подержать магический жезл всем присутствующим. Если моя горничная может колдовать, вполне возможно, сумеет и кто-то из ваших солдат. Они ведь все простолюдины, а Башня не проводит среди простонародья проверок. Если мы обучим хотя бы двух или трех волшебников себе на подмогу, даже это может оказаться потом полезным.

– Разумная мысль, – кивнул Дирхейл. – Господа, приступайте. Лоттерс, вы первый.

Всесторонняя экспертиза заняла около получаса. Из присутствующих лишь двое смогли пробудить силовой посох, заставив его загореться. Первым оказался Кельвин, и Патрик совсем не удивился. Он уже понял, что этот парень совсем не прост. Бандит из Тайгары взялся за магический жезл, легко взмахнул им и направил прямо на костер. Эти действия он проделал с завидной ловкостью, будто каждое утро тренировался перед зеркалом. Сперва, правда, ничего не случилось, но затем с конца посоха сорвался жидкий язык пламени. Косой Боб сплюнул под ноги. Разбойник ему явно не нравился.

– Неплохо, – похвалил Кельвина Патрик. – Вместе, хм, с леди Шефер будете заниматься у Дирхейла. Или, возможно, я тоже сумею преподать вам пару фокусов, если хотите. Странно только, почему дядя Кледвин залез в голову вашему колдуну, а не прямо вам.

Кельвин вытащил из-под рубашки серебряный медальон на тонкой цепочке:

– Нашел в руинах Пенхолда год назад. Охраняет от злых духов, как мне поведал старьевщик в Димбольде. Можете посмотреть, если хотите.

Патрик осторожно взялся за странную вещь. Раскрыв медальон, он увидел внутри сложный узор в форме трех встречающихся в центре продолговатых окружностей. Трилистник Древних – знак Основателей. От медальона так и веяло Силой. Редкая вещь и, если судить навскидку, действительно способна защитить от чужих ментальных воздействий, а возможно, и от другой враждебной магии тоже. В Гвенхейде сохранилось несколько подобных. Все находилось под неусыпным надзором Башни. Патрик неохотно вернул разбойнику амулет.

– Никогда не снимайте, – посоветовал он. – Понадобится в дороге, и чую, еще не раз.

Вторым, а вернее третьим, если считать начиная с Астрид, выказал наличие колдовского дарования сам Боб Кренхилл. Сначала одноглазый солдат отнекивался и вовсе не хотел пробовать, заявив, что он обычный парень из деревни и сроду не знался с магией. Однако ему очень не понравилось, что пленный бандит, один из людей которого недавно ранил его и едва не отправил на тот свет, успешно прошел испытание. Стоило Кельвину опустить энергетический жезл, Кренхилл с мрачным видом выступил вперед и взялся за оружие Башни. Лицо солдата исказилось от злобы, он обеими руками схватился за посох, направил его вверх – и длинная струя огня с грохотом взвилась в усыпанные звездами небеса. Вспыхнув над головами сверкающим цветком, напоминавшим праздничный фейерверк, она опала в траву гаснущими в воздухе искрами.

– Отличный результат, – сказал Патрик, сдерживая изумление. «Довольно неожиданный поворот». – Немногие на такое способны. Не знаю пока, какой из вас солдат, молодой человек, а вот волшебник явно получится выше среднего.

Косой Боб был настолько ошарашен, что сперва не мог вымолвить даже слова. Еще больше удивились Дирхейл и Лоттерс, уставившись на своего подчиненного с таким видом, будто у него выросли рога, крылья и хвост, словно у какого-то вырвавшегося из иных миров демона.

«Три чародея. Целых три потенциальных чародея в придачу к нам с Дирхейлом. Удивительный, неожиданный и, без сомнения, прекрасный результат. Если сумеем научить их хоть чему-то, если передадим хотя бы основы знаний, наши безнадежные дела стремительно перестанут таковыми быть. А сколько подобных невыявленных магов может прямо сейчас находиться в рядах армии Теодора Марлина? Сколько их может обнаружиться в любой гвенхейдской деревне, не покорившейся дядюшке? Иной человек проходит путь от колыбели до могилы, не догадавшись, что отличается от всех прочих. Башня веками игнорировала третье сословие. Возможно, мы соберем богатый урожай именно там, куда не заглядывали ее эмиссары». Даже едва обученный чародей способен справиться с силовым посохом, а таковых на руках имелось сейчас целых десять. Прислав за графом Телфрином своих убийц, Кледвин Волфалер ненароком сделал мятежникам поистине королевский подарок.

– Прекрасно, – сказал Патрик. – Вот теперь точно доставайте выпивку. У нас есть хорошие новости, которые нужно отметить.

Наутро Патрик проснулся от дикой головной боли и сухости во рту. Немилосердно тошнило. Хотелось выблевать прямо в траву вчерашний ужин, так неплохо было пошедший под вино и виски. «Вот что значит долго не пить. Совсем завязать все равно не получится, зато сноровку растеряешь». А ведь так хотелось перейти на кофе, оставив спиртное в прошлом. Еще одна разбитая мечта. С такой жизнью не станешь трезвенником.

Ломило мышцы, болела от сна в неудобной позе шея. Граф Телфрин кое-как сел, разминая пальцами затылок, и осмотрелся по сторонам. В лагере почти все уже встали. На костре дымилась похлебка. Лоттерс, Кренхилл и еще несколько солдат с сосредоточенным видом жевали колбасу, а Луис сидел на бревне поодаль с потерянным видом.

– Горазды вы спать, герр Патрик, – с насмешкой протянула Марта.

Девушка больше ничем не напоминала добропорядочную городскую служанку. Скорее она походила на разбойницу с большой дороги. Барышня Доннер надела плотную белую рубаху с тугим корсажем, обтягивающие кожаные брюки, высокие, до колен, сапоги, из-за голенищ которых торчало по кинжалу. Еще накануне Марта забрала эти кинжалы у погибших гвенхейдских солдат. Тем они были больше без надобности. На плечи наброшена кожаная куртка с высоким воротником, за пояс заткнута алгернская сабля, из кобуры торчит рукоять пистолета. Длинные волосы связаны в хвост.

– Саблю ты, значит, решила оставить себе? – спросил Патрик.

– Вроде пришлась по руке, хотя по-настоящему я ее в деле еще не проверяла. – Марта старалась говорить небрежно, желая выглядеть уверенной и деловитой. «Одно небо знает, чего ей это стоит, после всех вчерашних кошмаров». – Или вы все же надумали обе продать?

– Где я их продам в глухомани? Да и моя шпага сломалась, а вторая сабля, кажется, тоже вполне ничего. Вчера более чем сгодилась. Отлично заточена, прекрасный баланс, даром что рукоять золоченая. Не думаю, что нам так уж надо пускать оба клинка на нужды восстания. И самим понадобятся.

– На нужды восстания… – Марта понизила голос, хоть Дирхейла и не было видно. – Мы все же направляемся в Гвенхейд?

Патрик с деланой небрежностью пожал плечами:

– А у нас есть другой выбор? У меня его точно нет. Раньше еще можно было раздумывать, но раз дядя в меня вцепился, просто так он уже не отстанет. Жаль, но ничего не поделать. Тебе понравится Тельгард. Он прекрасен. Архитектура. Колонны, статуи. Мраморные театры. Величие Белого дворца. Определенно стоит посетить, хотя бы раз в жизни. Дай воды, пожалуйста, если есть. У меня кончилась, а горло пересохло.

– Пили бы вы меньше, граф Телфрин, – сказала Марта и протянула флягу.

Патрик согласно кивнул – пить, мол, и в самом деле стоит поменьше, особенно подобной паршивой сивухи – и надолго приложился к фляге. Утерев рукавом губы, он вновь оглядел лагерь. Кельвин сидел неподалеку от Луиса, ближе к краю поляны, сложив на коленях руки и пристально глядя куда-то в сторону. Не иначе готовился отражать новое нападение. Или продумывал план побега.

«Надо бы расспросить его получше при случае. Уверен, у мальчишки найдется немало секретов. И вообще, стоит за ним приглядывать – он теперь наш единственный проводник через Опаленные земли, раз Олаф погиб. На тракт в любом случае возвращаться не стоит. Кто знает, был ли этот отряд единственным? Не явится ли следом за ними кто-то еще?»

Людей осталось после вчерашнего происшествия немного, но те, кто выжил, выглядели собранными. По крайней мере не сильно раскисшими, хотя и горевали ночью по товарищам и немало выпили в их честь. Все было вроде как обычно, но одна деталь не давала Патрику покоя. Он не сразу понял, какая именно.

– А куда, собственно, пропал капитан Дирхейл? – спросил наконец он.

С утра граф Телфрин дрыхнул, не размыкая глаз, хотя побудку уже давно сыграли. Делвин попробовал было его растолкать, но наследник королевского трона только пробормотал себе под нос нечто неразборчивое и перевернулся на другой бок. «Трогать его сейчас бесполезно», – авторитетно заявила Марта Доннер, явно знавшая в подобных делах толк. Делвин подумал и махнул рукой. Спешить в любом случае смысла пока не было. После того что случилось ночью, Патрик заслужил отдых. Они все заслужили.

Набравшись смелости, Делвин предложил Астрид прогуляться час-другой по окрестному лесу. К его радости, девушка согласилась. Она уже успела сменить свое прежнее порванное платье на дорожную одежду, которую ей подобрала Марта. Этот наряд во всем повторял тот, который барышня Доннер выбрала для себя, разве что только оказался довольно велик. Кожаная куртка висела на худых плечах Астрид мешком, а брюки не спадали с узких бедер лишь благодаря туго завязанному поясу. Девушка зашнуровала рубашку до самого горла и подняла воротник куртки, как если бы ее знобило.

– Вы хорошо себя чувствуете после вчерашнего? – учтиво спросил Делвин, протянув Астрид руку. После короткого колебания девушка ее приняла.

– Просто замечательно, – призналась горничная. – Три дня назад на господский дом, в котором я работала, напала городская стража, заявив, что мой хозяин якшается с преступниками. Мы поспешно бежали в обществе этих самых преступников. Я тряслась в седле, спала под кустом ракиты, меня всю искусали комары. Мы ехали через пустой город, похожий на развороченное кладбище. По нам стреляли какие-то люди. Потом эти люди стали нашими проводниками. Те из них, кого не убили преступники, с которыми мой хозяин связался. Затем на нас напали волшебники. Волшебники! Как в сказках, только гораздо хуже. На моих глазах погибло человек двадцать за день, а до того разве что коровы дохли. Потом едва не погиб мой защитник, с диким видом побежав в лес, видимо, искать смерти. Это были прекрасные дни, капитан. Спасибо, что спросили.

Делвину захотелось убрать руку, но он сдержался.

– Вчера вы разговаривали со мной гораздо более любезно.

– Вчера я перепугалась до чертиков. К тому же вы действительно хорошо сражались.

– Но однако же у вас довольно неплохо для деревенской девушки подвешен язык.

– Мой отец был школьный учитель. Единственный в нашей деревне. Они с матерью всегда хотели для меня лучшей жизни. Научили чтению и письму, покупали на ярмарках книги. Отослали в Димбольд, рассчитывая, что я найду себе место под солнцем. Надеюсь, они не узнают, что со мной стало.

Делвин вздохнул и сел на ближайшее бревно.

– Простите, – сказал он, опасаясь глядеть Астрид в глаза. – Я понимаю, что вы хотели совсем иного. Я и сам не этого хотел. Генерал Марлин дал мне четкий приказ, но я совсем иначе представлял, как все сложится. Я думал, что просто поговорю с Телфрином, и мы отправимся обратно. Домой. Вся эта резня, поспешное бегство… Ничего подобного не было в планах.

– Я бы удивилась, если бы было, – сказала Астрид холодно, а затем, увидев выражение лица Делвина, смягчилась: – И вы меня простите. Я понимаю, что вы солдат. Вам отдают приказы, вы их исполняете. Я слышала, что вы рассказывали позавчера о своей семье. О том, как их потеряли. Извините меня. Я верю, что вам пришлось очень тяжело. Для вас эта война – личное дело.

Израненные беженцы, пришедшие в Тенвент. Их рассказ о том, как за одну жаркую ночь Новый Валис превратился в обожженный остов, припорошенный пеплом, став могилой для всех его обитателей. Всего лишь за нежелание склониться перед человеком, назвавшим себя новым владыкой Гвенхейда. Определенно эта война стала для Делвина Дирхейла личным делом. Как и многие сослуживцы, он не любил короля Эйрона Четвертого. Но одно дело это, и совсем другое – присягнуть убийце своей семьи. Пойти на подобное он просто не мог.

«Отец отдал мне этот палаш, снаряжая на службу. Сказал, что, раз Николас и Брендон не желают заниматься военным ремеслом, я единственный подлинный наследник рода. Он всегда был суров со мной, но в тот день смотрел с гордостью. Я нес службу так хорошо, как только мог, стремясь оправдать его ожидания. И не смог. Теперь никогда не смогу».

Не желая еще больше бередить душевную рану, Делвин спросил:

– А каково вам было узнать о своем чародействе?

– Я рассказывала вчера. Не слишком воодушевляет. Я с детства подозревала что-то подобное и научилась это скрывать. Но вчера что-то дернуло. Захотелось проверить – убедиться окончательно. Наверное, виноват пережитый испуг. Я очень плохо соображала в тот момент, иначе бы сдержалась.

– Но вы хотите, чтобы я вас научил?

Астрид немного помолчала, потом ответила:

– Не знаю. Наверное, не слишком хочу. Сложно хотеть подобного, если с детства вас окружают люди, рассказывающие, как это отвратительно – колдовство и ведовство и прочие подобные штучки. С магией знается дворянство, а простой народ ее сторонится. И знать он тоже не любит. Но, наверное, мне все же придется учиться. Вчера было очень страшно, когда появились эти люди с посохами. Не хотелось бы второй раз испытать подобный страх. Вас ведь может и не оказаться рядом.

Она стояла перед Делвином, спиной к свету, и солнце играло бликами в ее светлых волосах, лежавших на тонких плечах. Белая кожа, серые глаза, мягкие черты лица. Астрид не была красавицей, но определенно принадлежала к числу тех девушек, которые одним своим видом вызывают желание заботиться о них и защищать. А может быть, сказал себе Делвин, он просто слишком долго был одинок. Военная служба не располагает к тому, чтобы заводить романы. Правда, его товарищи по корпусу кто заигрывал со столичными актрисами, а кто наведывался в бордель, но сам он избегал подобных развлечений. Последний раз капитан Дирхейл имел близость с женщиной больше года назад, и ничем хорошим это не закончилось. К счастью, служба помогла вытеснить ненужные воспоминания, а затем началась война.

– Что вы на меня так смотрите? – спросила Астрид, нахмурившись.

– Любуюсь, – признался он, обмирая от страха и собственной наглости.

– Вы ведь дворянин, верно? Судя по манерам и обхождению, точно дворянин.

– Совершенно верно, миледи. Лорд Нового Валиса, прямой вассал короля, пэр Гвенхейда.

– Мать учила меня держаться от дворян подальше. Они учтивы и любезны, говорила она, и речи их полны меда, а руки гладки как шелк, вот только все их обещания подобны золоту эльфов. Забрезжит рассвет, подует холодный ветер, – и вот уже нет этого золота. Как нет их самих.

– Ваша мать была мудрая женщина, леди Астрид.

– Но все же вы не хотите, чтобы я держалась от вас совсем далеко?

Делвин поднялся на ноги, оказавшись чуть выше ее. Улыбка сама собой возникла на его губах.

– Совсем не хочу, чтобы вы оказались от меня далеко, леди Астрид.

Он едва понимал, что несет. Красивые фразы, что пристали бы светскому соблазнителю, сами собой срывались с уст. Капитан Дирхейл давно не ухаживал за девушками, но определенно не забыл, как это делается. «Что я делаю? Зачем? Почему?» – мелькнули запоздалые мысли. Нечто внутри призывало проявить осторожность, вот только остановиться Делвин уже не мог. Он слишком долго пребывал в холоде, бродил в кромешной тьме. Теперь он знал, чего хочет, и не сомневался, что сумеет это взять.

Астрид стояла рядом, и внезапно налетевший ветер взметнул ее волосы. Совсем близко оказались серьезные, внимательные глаза. Слишком хороша для деревенской девушки. Жаль, что не дворянской крови. Отец определенно не одобрил бы. Он был человек старой закалки и не понимал подобных слабостей.

– Я не какая-то пастушка, которую можно завалить на сеновале, – сказала Астрид неожиданно охрипшим голосом. – Вы видели сами вчера, я ведьма. Я могу летать по небу и заклинать духов. Наверное, могу. Я не знаю. Но этот жезл мне подчинился. Значит, Сила во мне, а Сила способна жечь города, как сожгла вон тот, давно мертвый. Если вы хотите того, что в таких случаях происходит, давайте сделаем это. Но если вы потом обманете меня, я вас прокляну. Вы верите?! – Ее голос едва не сорвался на крик.

– Я верю, конечно, сударыня.

– Не верите. – Она ткнулась кулаками ему в грудь. – Думаете, это все сказки, наплевать и забыть. Запомните, Делвин Дирхейл, лорд Нового Валиса, пэр Гвенхейда и вассал короля: если вы обманете меня, если отнесетесь ко мне несерьезно, если для вас это просто игра, мои слезы отольются для вас свинцом и булатом. Когда я родилась, разразилась буря, и фейри танцевали в полях. Вся деревня болтала, что в холмах начался большой пир. Так поведала мне мать. Запомните это.

Он многое мог сказать ей в ответ. Признаться, что не боится будущего, разучился его бояться. Сказать, что не знает, сколько времени еще проживет, неделю или два дня, а значит, может просто не дожить до обещанной кары, даже если он ее заслужит. Поведать, что худшее в его жизни и без того случилось, когда дотла сгорел родной дом. Пообещать любить и оберегать до конца дней, пусть даже такие слова окажутся ложью. Извиниться, назвать все случившееся глупостью, помутнением рассудка, и просто уйти. Вместо этого он накрыл ее губы своими.

Освободить Астрид от одежды оказалось совсем несложно. На землю, куда-то за бревно, полетели куртка, наспех расшнурованная рубашка, сапоги, брюки и исподнее. Девушка стояла перед ним нагая в солнечном свете. Его пальцы касались маленьких грудей с отвердевшими сосками, родинки на бедре, впалого живота, нерешительно остановились возле самого треугольника светлых волос и тут же отдернулись. Он избавился от одежды довольно быстро, не глядя, куда она упадет. Лишь палаш положил аккуратно, прислонив к бревну. Постоял какое-то время напротив, осторожно касаясь пальцами ее сосков, сжал их. Делвин обнял девушку, тесно прижимая ее к себе.

Астрид застонала, когда губы Делвина нашли мочку ее правого уха. Он склонил голову, покрывая жесткими, злыми поцелуями ее шею, ключицу, грудь. Ее руки с силой сжали его затылок, когда губы добрались до груди. Он целовал ее, вновь и вновь исторгая из ее губ крик. Затем Астрид легла на землю, прямо голой спиной в пьяные травы. Раздвинула ноги. Делвин склонился над ней, и ее лоно оказалось терпким и сладким на вкус. Затем он подался вперед, посмотрел прямо в расширившиеся глаза, слушая разгоряченное дыхание, и вновь накрыл ее уста поцелуем, проникая в рот языком.

Делвин опустился на девушку, и она крепко обняла его, обхватывая ладонями спину. Ее соски терлись об его кожу – острые, как стилет. Он вошел в нее и сразу замер, задерживая дыхание, чтобы не излиться раньше времени семенем. На лице девушки отразился страх, губы сжались, ногти вонзились в спину, оставляя на коже кровавые борозды. Некоторое время он не шевелился, позволяя ей привыкнуть к себе, после чего медленно начал двигаться в ней, ощущая, какая она горячая внутри. Астрид впилась зубами в его плечо. Спустя минуту она все-таки не сдержалась и застонала. Громче и громче, еще и еще.

Его толчки становились сильнее, а ее хватка усилилась. Сперва она лежала не шевелясь. Потом ее бедра пришли в движение. Их тела двигались навстречу друг другу, подчиненные единому ритму. По коже градом катился пот, его и ее, перемешиваясь воедино. Он не понимал, что делает и зачем, видел только ее лицо, слышал только ее стоны, да еще летний ветер, шелестящий в кронах. В какой-то момент морская волна, взлетев к небесам, захлестнула его с головой, а затем схлынула, оставив радость и стыд.

Минуло, наверное, еще полчаса. Делвин и Астрид, все такие же обнаженные, лежали в траве, укрытые капитанским плащом. Голова девушки удобно разместилась у него на груди, Астрид едва слышно сопела. Похоже, ее разморило, и она забылась прерывистым сном. Следовало, конечно, разбудить ее и поскорее вернуться в лагерь, пока не спохватились свои. Выйдет очень неловко, если Телфрин застанет их в подобном виде. Его зубоскальства хватит на год вперед. К несчастью, Делвин совершенно не мог пошевелиться. Мышцы расслабились, превратились в вялый кисель. Над головой медленно проплывали облака – белые, как молоко в стакане.

«Вздумай сейчас явиться враги – и возьмут меня беспомощным, тепленьким. Я едва меч сумею поднять, а насчет магии и заикаться не стоит. Хорошо если она хоть послезавтра вернется. Зачем я все-таки сделал все это?» Он и сам не вполне понимал. Знал только, что Астрид была теплой, нежной и ласковой, а ее близость и сейчас, когда возбуждение спало, оставалась приятной.

«Один из знатнейших дворян в стране, владетельный лорд из семьи Основателей, незаконный потомок королей, что ведомо, правда, только мне самому – и безродная крестьянка, чью прабабку казнили за порчу? Даже мать, при всей широте ее взглядов, не одобрила бы подобный поступок. Особенно мать. Сказала бы, что соблазнил бедняжку, а потом наиграюсь и брошу. Сказала бы, что все равно не могу предложить девушке брак, а значит, неизбежно разобью ей сердце. Сказала бы, что знаю ее три дня, а по большому счету – один, ибо впервые заговорили мы только минувшей ночью. Мать бы многое сказала мне, а скорее всего, просто надавала бы как следует по шее».

Умом Делвин, конечно, понимал, что совершил глупость. Вот только все доводы разума не помогли и, судя по тому, как приятно оказалось лежать вместе с Астрид в обнимку, не помогут и впредь. Он абсолютно не хотел и потом сторониться ее или делать вид, будто между ними ничего не случилось, отгораживаясь стеной неловкости и молчания. Тогда она точно получит все основания его проклясть. Да и как можно, находясь в здравом уме, отринуть это тепло, доверие и нежность?

Делвин Дирхейл не хотел отступать, отказываться от Астрид и того, что между ними случилось, пусть и знал ее всего ничего. Да и потом, они еще не в Гвенхейде. В дороге действуют свои законы и своя правда, и нечего бояться досужих домыслов. На любую кривую усмешку, если понадобится, он всегда сможет ответить ударом меча. «Время покажет, – сказал он себе наконец. – Время рано или поздно расставляет все по своим местам».

Глава одиннадцатая

По словам Лоттерса, капитан Дирхейл и госпожа Шефер отправились прогуляться примерно за час до того, как граф Телфрин проснулся. Сержант, долговязый застенчивый парень, сообщил это Патрику скороговоркой, покраснев как рак. Он явно не испытывал никаких сомнений насчет того, какую именно прогулку затеял его капитан. Патрик набрался терпения и принялся ждать, благо завтрак как раз подоспел.

К тому времени, когда Делвин и Астрид вернулись, день перевалил за половину. Люди отдохнули и понемногу начали злиться. Шестеро уцелевших солдат, включая Боба и Лоттерса, сгрудились возле остывшего кострища, недовольные проволочкой, которую устроил им командир. Никому не хотелось задерживаться на этой поляне, накануне так обильно напитавшейся кровью. Наконец Делвин и его спутница вышли из леса. Прищурившись, Патрик заметил травинку, торчащую из волос капитана. В остальном их одежда была в полном порядке, разве что самую малость примята.

Астрид выглядела немного смущенной. Делвин – невозмутимым.

– Хорошо отдохнули? – спросил Патрик с иронией.

– Спасибо, что интересуетесь. Просто превосходно. Мне навсегда запомнится этот лес, – сказал Дирхейл и немедленно перевел разговор на иную тему: – Нечего рассиживаться, господа, солнце стоит высоко. Кельвин… так вас, кажется, зовут? – обратился он к разбойнику.

– Кажется, да, – ответил тот с ленивой интонацией, не вставая с бревна.

– Хорошо. Я просил вашего товарища, Олафа, провести нас до вашего логова. Реквизировать имеющиеся в нем ценности – на нужды королевства Гвенхейд.

– В этом нет необходимости, сударь. В нашей берлоге вы не нашли бы ничего интересного. Кухонная и столовая утварь, котелки и чайники. Одеяла, теплая одежда для холодов. Запасы стрел, кузнечные инструменты, оружие. Все самого низкого качества – лучшего тут все равно не раздобудешь. Едва ли вы испытываете потребность в лишнем десятке клинков, выкованных из плохой стали.

– Пожалуй. А деньги?

Кельвин опустил голову, будто испытывая неловкость.

– Мы не шикуем. Иначе бы давно нашли себе ремесло получше. Что зарабатываем, быстро тратим. Весельчак Стив хранил все наши сбережения в тайнике, за пределами лагеря. Где конкретно он находится, знал он сам и оба его лейтенанта. Все трое сейчас мертвы.

– Ладно. Тогда забудьте. Вы хорошо знаете Опаленные земли? Сможете быть нам проводником вместо Олафа? Мы направляемся в Наргонд. Сначала собирались ехать Хейсенским трактом, но теперь, как видите, он сделался небезопасен. Я не знаю, был ли это единственный поисковый отряд, отправленный узурпатором. Буду признателен, если вы сможете провести нас к границам герцогства незамеченными.

Разбойник немного помолчал, что-то прикидывая в голове.

– Возможно, и смог бы. Но мне требуются гарантии безопасности.

– Мы вам их дали. Вам ничего не грозит, пока вы едете с нами и не пытаетесь предать.

– Этого мало. – Кельвин говорил расслабленно, как человек, знающий себе цену. – Вы легко можете избавиться от меня по прибытии в Наргонд, решив, что больше не нуждаетесь в моих услугах. Не хотел бы оказаться в подобной ситуации.

Делвин посмотрел на него с презрением:

– Вам недостаточно слова чести гвенхейдского лорда?

– Слова ненадежны, сударь. Их легко дать, легко забрать, о них несложно забыть.

– Ничего другого, помимо слов, у меня для вас не найдется, простите. Считайте, что официально приняты в Первый корпус армии Гвенхейда и поступили под мое начало. В качестве добровольца, рекрутированного во время похода. По окончании войны вы получите возможность выйти в отставку и стать честным подданным королевства.

– А если в моем прошлом найдутся обстоятельства, которые вам не понравятся? Или кому-то другому в Гвенхейде? Я совершил немало, назовем их так, ошибок. Не хочу оказаться на виселице.

Делвин раздраженно поморщился:

– Мне все равно, какие преступления на вашей совести. Помимо нападения на мой отряд. Если докажете службой свою преданность, я закрою глаза на ваши прошлые прегрешения и приложу старания, чтобы никто другой о них не узнал. Я всегда защищаю своих людей, если они того стоят.

– Значит, слово чести гвенхейдского лорда и ничего больше? – спросил Кельвин.

– Слово чести. И это немало.

– Хорошо, удовлетворюсь этим. – Разбойник легко встал. – Через неделю будем в Наргонде. Многие ваши кони вчера потеряли своих седоков. Оставшихся лошадей с лихвой хватит на всех, а лишних советую отпустить. Они лишь задержат наше продвижение. Если повезет, сами выйдут к ближайшему жилью. Тут недалеко, а животные это чувствуют. Если нет… что поделаешь. Лошадь найдет чем прокормиться и в лесу. Люди ведь находят, если прижмет. – Кельвин еле заметно пожал плечами.

– Понимаю, сам хотел дать такой приказ. – Делвин кивнул. – Я видел у вас вчера кинжал.

– Прятал под одеждой, – улыбнулся разбойник. – В исподнем. Вовремя пригодился.

– Оставьте себе. И держите также это… Глупо ходить с одним лишь кинжалом, раз вы теперь мой солдат. – Делвин вытащил из ближайшего оружейного свертка прямой палаш в ножнах, принадлежавший ранее одному из убитых солдат.

От Патрика не ускользнуло, что Косой Боб наблюдает за происходящим без всякого одобрения. Кельвин даже не шелохнулся, когда капитан протянул ему оружие, и не попробовал его взять. Он явно заметил мрачные взгляды выживших солдат, вставших рядом с Кренхиллом и положивших ладони на рукояти мечей. Патрик незаметно кивнул Марте, и та тоже словно бы невзначай коснулась эфеса. Только еще драки не хватало. Луис, до того сидевший в задумчивости, весь подобрался.

«Если люди взбунтуются – отряду конец. Дирхейлу не стоило у всех на виду уводить Астрид. Сначала милуется с барышней, пока они пытаются перевести дух после бешеной скачки и двух схваток, а затем жмет руку врагу? Выглядит плевком им в лицо. Кельвин полезен, но приручать его следовало осторожно. Не таким способом».

– Привечаете бандитов с большой дороги? – прямо спросил Кренхилл. – Тех самых, по чьей милости погибли Фрэнк, Джордж и те две милых девицы? Нехорошо, капитан. Одно дело – брать этого молодчика проводником, совсем другое – с ним брататься.

– Я так решил. Будете спорить, солдат?

– Если потребуется. Не доверяли бы вы этому скользкому гаду, сэр. Говорю не только как солдат, но еще и как друг. У него гнилое нутро – на лице написано.

– Мне казалось, я командую здесь. – Голос Делвина стал холодным как лед.

– Вы командуете. А мы выражаем свое мнение, если видим, что вы не правы.

Кренхилл и четверо его товарищей встали тесной группой напротив Дирхейла. Один лишь Дейв Лоттерс, в отличие от остальных, встал рядом с капитаном, выражая ему свою поддержку. Астрид, маячившая за спиной у Делвина, сделала шаг к оружейным сумкам. «Чтобы выхватить, если придется, силовой посох? Умная девочка».

Видя всеобщее замешательство, Кельвин сказал:

– Благодарю, капитан, вы очень любезны, но ваш человек сказал совершенную правду. Это ведь я напал на вас, вместе с моими друзьями. Если я возьму этот клинок, это оскорбит память погибших. Спасибо, но мне вполне хватит и моего кинжала. Если на нас нападут, я добуду себе оружие в бою, сам. Заберу у наших общих врагов.

– Нет, вы возьмете этот, и не надо никаких красивых жестов. В бою может и не найтись времени, чтобы забрать оружие у врага. Раз вы отныне мой солдат, то не можете оставаться безоружным. – Делвин почти насильно всучил палаш Кельвину, после чего на каблуках развернулся к Бобу. Тот, ощутив на себе тяжелый взгляд капитана, весь подобрался.

Не произнеся ни слова, Делвин сделал короткое движение – и ударил Кренхилла в челюсть. Солдат охнул, а Дирхейл, не давая ему времени перевести дыхание, немедленно нанес еще один удар – левой, с разворота, в живот. Кренхилл упал на колени, и Делвин напоследок пнул его коленом в лицо. Марта Доннер одновременно выхватила пистолет и саблю, а в ладони Луиса словно сами собой скользнули две длинных даги, выпав из рукавов дублета. Дворецкий Патрика вскочил, держа оба клинка на изготовку.

Один лишь Патрик стоял неподвижно, следя за остальными солдатами. Тем пока хватило ума не обнажать клинков. Все четверо молча глядели на Кренхилла. Косой Боб сплюнул кровь на землю, затем кое-как поднялся на четвереньки. Делвин пнул его сапогом в бок и снова повалил.

– Залог нашего выживания – в дисциплине, послушании и единстве, – неторопливо сказал капитан, оглядывая подчиненных. Те потупились. Сделали шаг назад. Убрали ладони с мечей. «Все же не решатся бунтовать. И хорошо, сегодня неподходящая погода для резни. Слишком солнечно. Не хочется пачкать траву кровью».

– Я отдаю приказы, вы их исполняете, – продолжал Делвин. – Вам могут не нравиться мои приказы, но вы молчите и все равно им следуете. В противном случае мы перестанем быть армией, превратившись в разбойную шайку, на радость узурпатору и его псам. Мне поручено любой ценой доставить Патрика Телфрина в Тенвент. Именно этим я и занят. Мастер Кельвин нужен нам, ибо без его помощи мы не пересечем этот дикий край, полный лихих людей. Мастер Кельвин поедет вооруженным, потому что, если мы потеряем его в случайной стычке, как потеряли мастера Олафа, наше передвижение существенно замедлится. Мои слова вам понятны, солдат?

– Понятны, сэр. – Боб сделал новую попытку подняться, и на сей раз Делвин ему не препятствовал. – Простите, сэр. Этот парень мне все равно не нравится, но вы правы. Он нам нужен. И еще вы правы – мне не следовало обсуждать ваш приказ. Я не бунтовщик. Все понимаю насчет дисциплины и совсем не хочу закончить, как Майло. Просто язык у меня слишком длинный. Вы знаете.

– Знаю. И надеюсь, вы усвоите полученный урок. – Делвин вдруг протянул руку, и Кренхилл после некоторого колебания ее пожал. – Собирайтесь, сворачиваем стоянку. Мы все устали и злимся, но впредь прибережем злость для врагов. Иначе нам не вернуться домой.

Боб коротко кивнул и двинулся к лошадям. Остальные солдаты последовали его примеру, и только после этого Марта и Луис спрятали оружие. Патрик ободряюще кивнул Астрид, потерянно застывшей посреди поляны, и тоже принялся собираться в дорогу. Далеко сегодня уехать уже не получится, но хоть какое-то расстояние покрыть нужно.

Наконец поредевший отряд выступил в путь. Кельвин, ставший проводником, занял место во главе колонны. Рядом с ним, корпус в корпус, ехал капитан Дирхейл. Астрид уселась на ту же лошадь, дыша капитану в затылок и порой кладя голову Делвину на плечо. Девушка казалась измученной, перепуганной и сонной. Следом за ними, три коня в ряд, держались Патрик, Луис и Марта. Барышня Доннер взяла себе серого в яблоках жеребца, накануне потерявшего своего прежнего хозяина. Дальше ехали остальные солдаты, ведя в поводу коней, которых нагрузили поклажей.

Боб и Лоттерс двигались в арьергарде, в демонстративном отдалении от командира. Сержант временами начинал о чем-то переговариваться с Кренхиллом. Патрик не мог отсюда расслышать их разговор, но, судя по выражению лица Лоттерса, тот пытался успокоить товарища. Кренхилл, как заметил Патрик, скосив глаза через плечо, попеременно то морщился, то, напротив, согласно кивал. Через полчаса он уже выглядел гораздо менее набыченным. Видимо, и впрямь решил отложить пока в долгий ящик обиду.

«Лишь бы потом она не всплыла, в самый неподходящий момент. Даже не знаю, поступил Дирхейл с ним слишком жестко или, наоборот, слишком мягко. Остальные солдаты прислушиваются к Кренхиллу – куда больше, чем к Лоттерсу, хотя тот и ходит в сержантах. Найди он в себе достаточно изворотливости, и при злопамятности может уговорить прочих перерезать Делвину горло во сне. А заодно и всем нам. Придется за ним приглядывать».

Окажись Патрик сейчас на месте Делвина, он бы не стал бить строптивого солдата, выразившего недовольство приказом. Наоборот, предпочел бы с ним поговорить, попытаться найти общий язык. «Но это сейчас. Пять или семь лет назад я бы застрелил этого Кренхилла в упор, и сказке конец. Угроза бунта на корабле – последнее дело. Мальчишка, капитан Дирхейл, только выглядит жестоким. Старым волкам, которых я знал, он показался бы мягкотелым».

Примерно через час всадники вновь выехали из леса. Насколько мог судить Патрик, они двигались в сторону от Хейсенского тракта. Отряд отделяло от него не менее пятнадцати миль, и это расстояние продолжало увеличиваться. «Передвигаясь по бездорожью, мы потеряем день или два, зато точно не попадемся никому на глаза». Жаль, не получится посетить развалины Хейсена, расположенные в пятидесяти милях южнее Пенхолда. – А впрочем, вряд ли они особенно примечательны.

Дренара, река, на которой стоял королевский город Хейсен, существенно обмелела после Войны Падения и нашла себе новое русло. Вся окрестная равнина была пересечена глубокими балками, оставшимися от ее пересохших притоков. Крутые склоны поросли миндалем, шиповником и колючим терном. На возвышенностях виднелись низкорослые дубы с раскидистыми кронами, окруженные вереском. Несколько раз над головами пролетели, хрипло каркая, вороны, а потом Патрик заметил в траве лисицу.

«Чем дальше от Пенхолда, тем больше жизни. Постепенно Опаленные земли оживают, стряхивают с себя накрывший их некогда страх. Однажды разрозненные поселения, разбросанные по их окраинам, договорятся, научатся жить в мире, вырастут и превратятся в города, а затем и выберут себе нового короля. Если только соседи не заинтересуются бывшим Хейсеном раньше. Керания вполне может дотянуться сюда, если сомнет сперва вольных баронов. – А не успеет она, так придет Алгерн, уже переваривающий потихоньку Димбольд».

Путь, выбранный Кельвином, пролегал через длинную каменистую долину. На холмах, отмечавших ее начало, возвышались две сторожевые башни, разрушенные примерно на уровне шестого этажа. Прежде вход в долину преграждала стена, однако к настоящему времени от нее осталась лишь груда камней, оплавленных до черноты. Несколько строений, прятавшихся за стеной, пребывали в плачевном состоянии. От них не сохранилось даже первого этажа, только обломки стен.

– Видимо, старый дозорный форт, – сказал Патрик Марте. – Во время войны хейсенские солдаты могли контролировать отсюда округу. Тут и встретили свой конец. По защитникам били магией. Огнем и молниями, судя по тому, в каком состоянии камни. Маги Принца Пламени не церемонились, если встречали препятствия на своем пути.

– Ради чего он вообще начал эту войну? – поежилась девушка.

– А ради чего дядя Кледвин начал свою? Ради порядка и мира, конечно. Кеган Аматрис верил, что сможет объединить континент. Грызущиеся фракции чародеев, разобщенные потомки Основателей, млеющие от собственной гордыни. Принц Пламени хотел свести их всех воедино, возвратить знания, утраченные за время Темных Столетий. А вместо этого породил хаос, разобщение и смерть. Отсюда мораль – не лезь, если можешь сделать еще хуже.

– Та самая мораль, по которой вы живете.

– Точно. По крайней мере не наношу лишнего вреда.

Марта замолчала, не найдя, что ответить. «Неужели и она на меня злится? Дожили». Патрик глянул на Луиса, ехавшего по левую руку. Он давно не помнил старого товарища таким мрачным. «Хотя поводов для веселья действительно нет. Мы потеряли последних людей с «Креветки». Верных друзей, согласившихся остаться у меня на службе, когда я поселился в Димбольде. Сменивших костюм пирата на ливрею слуги, и ради чего? Ради бессмысленной смерти на чужой войне. Ни добычи, ни славы». Руки яростно сжали поводья. Захотелось послать коня вперед, не разбирая пути, лишь бы только остаться наконец одному и не допускать больше никаких ошибок.

«Мать истаяла от тоски и горя, не дождавшись меня из изгнания. Отец умер раньше, подарив мне этот бессмысленный графский титул. Бессмысленный – потому что в Телфрине после моей ссылки стал распоряжаться королевский наместник. Друзья погибли или предали, а кто не предал, тех по собственной глупости предал я сам. Капитан Дирхейл верит, что я принесу спасение, но пока что я не приносил ничего, помимо беды».

Ветер задул настолько неприветливый и злой, что Патрик едва не достал из сумки куртку потеплее. Хейсенский климат причудлив и непостоянен – в июне часто случаются и поздние заморозки, и затяжные дожди. Если совсем не повезет, может и снег пойти. Настоящее проклятие для фермера. Отчасти поэтому королевство так и не восстановилось за столько лет, а Димбольд предпочел полагаться на торговлю. На западе, в Керании, лето теплое, а зима мягкая; на юге, в Брезальде, природа и вовсе становится изобильной и щедрой. Даже Гвенхейд, даром что лежит к северу, может похвастаться хорошим климатом благодаря теплому течению, огибающему его берега.

Но не Хейсен. Земля мертвых душ и разрушенных крепостей. Не самый дружелюбный и приветливый край. Из вольных баронств, лежащих вдоль границы с Керанией, народ и без того разбегается, несмотря на все попытки знатных господ прикрепить крестьянство к земле. А ближе к Пенхолду просто никто в здравом уме не живет, а кто все же поселился, грабит соседей и огрызается на их ответные рейды.

«Вот как ребята Кельвина. То есть, простите, Весельчака Стива. Наш отважный капитан явно не понял, что взял в проводники предводителя разгромленной нами шайки. И пусть не понимает еще долго, а не то без поножовщины точно не обойдемся».

Отряд проехал в лиловых сумерках еще около часа, прежде чем Делвин скомандовал привал. Для того чтобы найти ветки для костра, понадобилось время. К счастью, Луис обнаружил на западном склоне сухой кустарник, и вскоре дело пошло веселее. Огонь запылал, освещая ночь. Путники достали теплые одеяла, спеша завернуться в них и согреться. По рукам в очередной раз пошли фляги с вином и виски. Этого добра, к счастью, имелось в избытке. Насколько Патрик понял, незадолго до прибытия в Димбольд Дирхейл и его люди ограбили купеческий караван.

Граф Телфрин отхлебнул вина, мимоходом вздохнув о своем несостоявшемся трезвенничестве, и на душе сделалось веселей. «Впрочем, не получилось еще в «Звезде Витольда», когда я надрался и устроил погром. Если бы не заступничество милой Октавии, закончилось бы все скверно».

Луис достал мандолу, и его пальцы неторопливо прошлись по струнам, извлекая из них меланхолический напев. Косой Боб подвинулся ближе к костру, усевшись между Мартой и Лоттерсом. Он все еще недружелюбно косился на Кельвина, разместившегося напротив, рядом с Делвином и Астрид, но больше не пытался затеять ссору. Солдат немного погрел руки над огнем, а потом сказал:

– Красивая мелодия. Это где такое исполняют?

– На севере, – ответил Луис, не переставая играть. – В Нордлине. Старая народная песня. Про крестьянку, которая полюбила принца морского народа, умевшего обращаться в дельфина. Он целовал ее под луной на прибрежных скалах, дарил жемчуг с морского дна, а потом забрал в свой подводный дворец. Девушка тосковала по родным и по суше и испросила однажды у принца разрешения вернуться домой на одну неделю, повидать семью. Вот только родичи встретили ее неласково. Они забили невесту морского принца камнями, обозвав колдуньей, спутавшейся с нечистью. Тогда принц в гневе наслал на их деревню лютый шторм. Волны пришли в ярость, нахлынули до небес. Они поглотили сушу, селение целиком ушло под воду, а его жители, виновные в гибели несчастной девушки, обратились в рыб. С тех пор их вылавливают и жарят на костре рыбаки соседних поселков, напевая эту песню, на ужин. У нас рыбы, к несчастью, нет. Не люблю мясо, оно тяжелое и жирное.

– Грустно, – вздохнул Кренхилл. – Вот так всегда, вроде и не сделал ничего дурного, а все равно нелюдью кличут. Я своих все упрашивал меня читать научить, а они сказали, чтобы землю пахать, оно ни к чему. Лишними глупостями только голову забью. В полку грамоте выучился, упросил писаря подсобить. Да и то так, с пятого на десятое. А я смотрю, инструмент у вас южный, а песня северная?

– Истинно так. Я купил мандолу в Соурейне.

– Оттуда нам привозят апельсины и персики, знаю. Разрешите спросить: сами вы по виду северянин, ровно нордлинец или тайгарец, а звать вас по-южному. Как так вышло?

Луис чуть помедлил с ответом.

– Мой отец был купец из Гальхра, это соурейнский порт. Плавал вдоль всего побережья. Так мне рассказывала мать, с которой он познакомился в нордлинской прибрежной деревне, покупая треску. Он обещал вернуться к ней, но больше они никогда не встречались. От отца мне досталось только имя, память о нескольких жарких ночах. Я вырос с матерью, а потом уехал на юг в поисках удачи и родных. Некоторых потом даже встретил, но не отца. Его корабль разбился в бурю, когда тот шел на север. А ведь мать думала, он ее бросил.

– Я встретил Луиса в Наргонде, – сказал Патрик, припоминая те веселые деньки. – Тогда это был злой тощий дылда с волчьим взглядом. На спор метал кинжалы в кабаках, работал вышибалой и еще кем придется. Я как раз снова занялся каперством и собирал команду, чтобы потрепать Брезальду, от имени герцога Альфонсо и к его вящей славе. На этом мы и сошлись и вскоре уже ходили на абордаж, сжимая сабли в зубах.

– Голь перекатная, – подытожил Боб. – Как и все мы. Капитан Дирхейл, вы собирались учить магии меня, госпожу Шефер и этого господина. – Кренхилл совсем невежливо ткнул пальцем в Кельвина. – Может быть, пора приступать?

Делвин хмуро посмотрел на него:

– Не лучший момент, мастер Кренхилл. Я полностью выжат после недавнего сражения. Еще два дня не смогу даже свечку зажечь. О более серьезных чарах и говорить нечего.

– Я же не прошу вас колдовать! Только рассказать о магии. Изложить эти, как их…

– Теоретические аспекты, – подсказал Патрик, которому стало весело под влиянием вина. «Интересно взглянуть, какой из Дирхейла наставник. И насколько он вообще разбирается в предмете. Домашнее образование иногда бывает не хуже аудиторного. К тому же капитан Дирхейл точно хранит не один секрет. Взять хотя бы этот его странный меч».

– Вот именно! Тиритические аспекты, – подхватил Боб. – Думаю, и остальные все за?

– Я бы послушала, – с улыбкой сказала Астрид. – Мне о чарах кое-что известно, но это так, деревенские поверья и слухи. Хотелось бы знать, что может поведать о них настоящий, опытный чародей.

– Настоящие чародеи все в Башне сидят, – проворчал Делвин. – Я офицер и военный, не колдун. Иначе бы тоже сидел с ними. Но отец, лорд Эдриан, и в самом деле меня кое-чему учил. Хотите лекцию о магии – так и быть, слушайте. И не жалуйтесь потом, что скучно. Хотя, возможно, граф Телфрин справится лучше меня?

Патрик с невинным видом развел руками:

– Я пират и неудачливый коммерсант. Не волшебник.

– Просто вам лень, – в очередной раз поддела Марта, тоже заинтересованная разговором.

Патрик лишь улыбнулся ей в ответ. Делвин Дирхейл окинул собравшихся тяжелым взглядом, надолго приложился к фляге с виски и лишь тогда начал свой рассказ.

– Магия… Забудьте все, что слышали о магии раньше. Особенно это касается тебя, Астрид. Прекрасно знаю, что понимают под магией в ваших деревнях. В Новом Валисе этим тоже развлекались. Всякие бестолочи, желающие стать колдунами, любили чертить мелом или солью сложные фигуры на земле, кричать заклинания на забытых языках, потрошить животных, проливать жертвенную кровь. Это все чушь, и те, кто придает ей слишком много значения, – готовые клиенты сумасшедшего дома. Любые формулы из старинных трактатов, любые заговоры из народных поверий – ерунда. Если человек наделен Силой, они помогут его концентрации, ускорив плетение чар. Но это всего лишь подпорки, и не самые надежные. Если в колдуне нет Силы, они не сработают. Ты либо предрасположен к магии, либо нет.

– Это как шевелить ушами? – спросил Боб.

– Примерно. – Делвин выдавил из себя улыбку. – Этот талант встречается совершенно случайно. Он может проявиться и в дворянине, и в пахаре. Но обычно он спит и, если не развивать его специально, не проснется. Башня проводит регулярные проверки лишь среди дворян и городских богачей. Простой человек не узнает, что рожден чародеем, до смерти, если только не попадет в какие-нибудь особенные обстоятельства, в которых его дар способен проявиться. Мой отец, в отличие от меня, обучался в Башне, пока не вышел в отставку и не занялся политикой. Им рассказывали такую историю. Один парень работал в тельгардской библиотеке архивариусом низшего звена. Присматривал за книгами. По сути, просто протирал пыль. Однажды случился пожар во время его ночного дежурства. Бедняга случайно опрокинул свечку во время обхода. Старый ковер вспыхнул, как сухая солома. Парень так перепугался, что сожжет все книги и лишится работы, что потушил пламя в мгновение ока – силой мысли. Огонь просто погас, стоило ему закричать. Когда он утром рассказал о случившемся старшему библиотекарю, тот донес в Башню, и мальчишку забрали на обучение. Его способности оказались весьма хорошими. Он прошел полное обучение и даже получил дворянство.

– Ого, дворянство! За что?

– Все маги дворяне. А если не были дворянами до обучения, становятся ими после. Это делается как поощрение. И затем, чтобы дар оставался среди своих, под присмотром. Ведь все знатные семьи включены в гербовые книги и находятся под наблюдением короны. А те, среди которых выявлен дар, в особенности.

– То есть я могу стать дворянином? – поднял брови Кренхилл. – Лишь потому, что у меня загорелось в руках это ваше световое ружье?

– Можешь. Если пройдешь обучение в Башне. Или если так решит король. Это как с офицерским чином. У магов есть особенная табель о рангах, соответствующая обычной армейской. Маг шестой ступени посвящения, самой низкой, равняется лейтенанту, маг первой – генералу. Но я отвлекся. Для магии нужен дар, я уже сказал. Магия – она как ветер. Как огонь. Как волна морского прилива. Как молнии, бьющие в шторм… – Делвин закусил губу. – Я не знаю, как объяснить лучше. Вы или почувствуете сами, или никогда не поймете. Она сродни изначальным стихиям – наполняет их все. Сила подобна потоку. Она пронзает вселенную – все миры, планеты и звезды, и черноту космоса меж ними. Чтобы творить чары, нужно ощущать движение Силы и действовать с ней сообща. Это как вдохнуть полной грудью ветер или зачерпнуть воду из ручья, только при помощи мысли.

– Это примерно как глотать огонь и потом выдыхать, – сказал Боб. – Понимаю. Видел в цирке.

– Хорошая аналогия, – пробормотал Патрик. – Годная.

– Вам есть что добавить, граф? – немедленно набычился Делвин.

– Ничего, лорд Дирхейл. Продолжайте, я вас прошу. Это увлекательно до ужаса.

Прежде чем Делвин успел окончательно разозлиться, вмешалась Астрид:

– Я вроде понимаю, о чем речь. В родной деревне я любила убегать из дому в непогоду. Стоило небу потемнеть и налиться дождем, меня будто звало к себе что-то. Я выбегала на край леса либо становилась на краю поля, закрыв глаза и разведя руки. Качалась вместе с ветром. Когда начинался ливень, он словно разговаривал со мной. Капли пели, ударяясь о кожу. Листва шелестела, ветер ревел. Мне казалось, я наедине с миром. Мать ругалась, что меня заберут в холмы.

– Не заберут, – авторитетно сказал Патрик. – Это все сказки. Фольклор, привезенный еще со Старой Земли, вместе с другими байками. На Дейдре нет волшебного народа. – «Не считая нас, потомков Основателей. Если малую долю колдовской крови, что течет в наших жилах, можно вообще брать в расчет». – Древние установили это давным-давно. Здесь живут только люди – местные, от которых происходит большинство населения, и потомки пришельцев из иных миров.

– Я умываю руки, – сказал Делвин. – Телфрин, уступаю вам должность лектора. Вам это явно больше по душе, да и получается неплохо.

– Нет-нет! Простите великодушно. Опять заболтался.

– Надеюсь, в последний раз. Астрид, – капитан Дирхейл поглядел на девушку с несвойственной ему нежностью, – все точно так, как ты и сказала. Именно так молодые маги начинают чуять энергетический поток. Отдаются стихиям. Открывают им свой ум, чтобы щедрой горстью получить Силу. Отец учил меня разным формам сосредоточения. Смотреть на пламя свечи; слушать капли воды, срывающиеся с водостока; балансировать на натянутом тросе. Однажды даже приказал спрыгнуть с водопада. Главное – сделать свой ум чистым. Отдаться тому, что происходит само собой. Именно так рождается магия. Я целых три месяца, день ото дня глядел на проклятую свечку. Но однажды ее пламя взвилось до самого потолка. Когда я уже почти потерял надежду.

– Все так просто? – не поверил Боб. – Никаких заклятий? Просто ни о чем не думать?

– Все намного сложнее, мастер Кренхилл. Но прежде чем подняться по всей лестнице, нужно шагнуть на ее первую ступень. – «Сдается мне, парень повторяет речи своего отца». – Внутри Силы есть много потоков и форм. Научиться различать их сложнее всего. Гнев пламени, спокойствие земных недр, беспредельную свободу ветров… Настоящее обучение занимает долгие годы. Но мы можем начать с чистого сосредоточения, а дальше перейдем к более сложным вещам. Хватило бы времени.

– Но пользоваться посохом мы можем прямо сейчас? – спросила Астрид.

– Более или менее – да. Для того и создаются подобные артефакты. Чтобы даже не слишком опытный волшебник мог реализовать свои способности, не утомляясь плетением изощренных заклятий. И таким образом у вас троих есть оружие, способное помочь в бою. Я научу с ним справляться. Это даже проще мушкета – хотя бы заряжать не надо.

– Пулей становишься ты сам, – проронил Кельвин, до того молчавший. – И порохом тоже.

– Верно сказано, – согласился Делвин. – А вам есть что добавить к моему рассказу?

Кельвин, сидевший на краю расстеленного на земле одеяла, поднял голову. В неверных отблесках пламени костра его бледное лицо выглядело восковой маской. Тени столпились за его плечами, жадно прислушиваясь к его словам. На миг Патрику показалось, что в глазах Весельчака Стива вспыхнул и тут же погас багровый огонь.

«Да нет, мерещится. Просто дурь». Телфрин выпил еще. От этого пойла на сердце определенно становилось легче. Пить бы так и пить до самого утра, забывая о горестях. Проорать потом дюжину кабацких песен и уснуть в канаве. Найти бы только ее сперва, эту канаву. Разбойник меж тем заговорил.

– Я не волшебник. Вернее, никогда им себя не считал, – поправился Кельвин. – Но я говорил о магии с Кадрасом и помню, что тот рассказывал. Нечасто, когда напивался и становился более разговорчивым. Когда он творил заклятия, то слышал иногда голоса. Порой едва различимые, звучащие на грани слышимости. Порой забивающие уши нестерпимым криком. Просящие о чем-то, негодующие, требующие. Он таскал с собой обереги, но видно, они его так и не уберегли.

Боб с сердитым видом поднялся на ноги.

– Паскуда был твой Кадрас и встретил поганую смерть! Простите, господа. Схожу отолью. Проклятое вино так и просится наружу. Чую, отец не ошибся. Все как он сказал – сдохну однажды под забором, лежа в собственной блевотине. Вино погубит, а не оно, так джин. Если прежде не получу пулю в живот, конечно.

Солдат чертыхнулся себе под нос и скрылся в темноте. У костра воцарилось неловкое молчание. Астрид и Делвин сидели совсем рядом, едва не касаясь друг друга плечами, переглядывались и думали явно не о волшебстве. «Не иначе, тоже хотят улизнуть, только совсем по другой нужде». Четверо солдат, расположившиеся чуть поодаль, болтали о своем, не проявляя никакого интереса к колдовству, и резались в карты. Лоттерс скучал и грустил, Луис тоже. Его пальцы лежали на грифе мандолы, поглаживая мореное дерево.

И только по виду Марты нельзя было ничего понять. На точеном лице девушки застыло безразличное, отрешенное выражение. Однако ее подбородок был слегка опущен, а уголки рта чуточку сжаты. «Расстраивается, что не владеет магией? Наверное. Но этот сомнительный дар в самом деле выпадает случайно, и ничего не поделаешь, если его нет. Зато можно стать прекрасным стрелком и наделать дырок во лбу даже самым ловким волшебникам. Тоже дар в своем роде».

Патрик собрался было сказать Марте что-то ободряющее, когда ночь вдруг прорезал душераздирающий крик. Солдаты побросали карты, вскочили, выхватывая лежащие рядом сабли и оглядываясь по сторонам. Делвин поднялся одним стремительным движением, и палаш сам собой оказался в его руке. Астрид схватилась за край плаща капитана Дирхейла. Марта потянулась за пистолетом, Луис бросил мандолу.

Кричали неподалеку, шагах в двадцати – вот только темень стояла такая, что ничего нельзя было различить. Патрик вдруг понял – резко, внезапно, – что звезды, до того по-летнему ясные, больше не горят. Они погасли, бесследно пропали с неба – все как одна. Луна, что поднялась полчаса назад над восточным склоном, также сгинула. За пределами круга света, отбрасываемого костром, воцарился мрак настолько плотный, что казалось, в него легко можно упереться лбом. Он ворочался, живой и жадный, будто зверь, который нацелился на добычу и готов к прыжку. Пламя костра взвилось и злобно зашипело. Искры огня полетели на одеяло. Лоттерс и Луис кинулись их затаптывать.

Крик повторился, становясь еще громче. Кричал Боб Кренхилл. Кричал с таким ужасом, будто увидел саму смерть.

Глава двенадцатая

Делвин порывался кинуться за Косым Бобом, но Патрик остановил его, схватив за локоть.

– Оставайтесь с остальными! От вас там не будет никакой пользы.

– Я должен помочь своему человеку, что бы ему ни угрожало! – Капитан попытался вырваться, но Патрик держал крепко.

– Оставайтесь, я сказал, – прорычал граф Телфрин. – Посмотрите на небо. Посмотрите вокруг. Разуйте глаза, раздери вас бес! Вы видите звезды? Луну? Да хоть что-нибудь?

– Вы имеете в виду, что мы столкнулись с магией, – проговорил Дирхейл уже спокойнее.

– Именно. А в магии вы сейчас несильны. Защищайте лагерь, я разберусь сам. Вполне возможно, это ловушка, и то, что напало на Кренхилла, желает выманить нас всех.

Солдаты принялись заряжать мушкеты, бросая нервные взгляды в чернильную тьму. Крик больше не повторялся. Патрик наскоро зарядил два пистолета, разряженных после прошлого боя. Достал алгернскую саблю, заткнув ее себе за пояс. Вытащил из свертка два трофейных силовых посоха, доставшихся от волшебников Башни, и отдал их Астрид и Кельвину.

– Держите оружие на изготовку. Сосредоточьтесь, как говорил капитан. Если из темноты покажется не Боб и не я, стреляйте. Хотя нет… – «Если это магия, жди иллюзий и морока». – Стреляйте в любого, кто выйдет и не ответит на пароль «креветка ушла ко дну».

– Даже если это будет Боб? – спросила Астрид растерянно.

– Даже если будет он. – «Лучше потерять одного, чем сразу всех». – Не думаю, чтобы после такой свистопляски Кренхилл просто взял и вышел к костру сам, без меня. Я его найду, не бойтесь. Все закончится хорошо. – Патрик изобразил улыбку.

– Я пойду с вами, – заявила Марта.

– И думать не смей! – «На моих руках и без того достаточно крови».

– Уже подумала. Одного я вас не отпущу. За вами должен кто-то присматривать.

«И как от нее отделаться?»

– Ладно. Но если погибнешь – потом не жалуйся. Пошли.

Стоило Патрику и Марте отойти всего на несколько шагов, костер пропал. Пламя, горевшее за спиной и бросавшее на землю длинные тени, неожиданно погасло. Голоса товарищей разом стихли, словно отрезало. В первое мгновение Патрику показалось, будто он ослеп. Темнота упала на голову черным плащом. Марта от неожиданности вскрикнула, а граф Телфрин выругался и подавил желание выстрелить прямо перед собой. Палец так и чесался нажать на курок, но делать этого не стоило: Патрик взял с собой, сунув в карман, всего десяток патронов. Тратить их следовало осмотрительно.

– Капитан Дирхейл! Астрид! Что случилось? – крикнула Марта.

Патрик скорее почувствовал, чем увидел, что девушка дернулась обратно, и левой рукой ухватил ее за рукав. «Меньше всего нам стоит метаться из стороны в сторону, когда творится всякая чертовщина». Они стояли вдвоем в кромешном мраке. Не удавалось разглядеть даже склонов окрестных холмов, до того явственно проступавших на фоне ночного неба. «Боги, да и само небо исчезло. Эта черная клякса – не небо. Больше на крышку гроба похоже».

– Граф Телфрин! Куда пропал костер? Почему так тихо?! – Голос Марты срывался на крик.

– Понятия не имею. Успокойся, пожалуйста.

Воцарилась тишина, не шелестел даже ветер. Патрик слышал лишь разгоряченное дыхание Марты. Он вложил оружие обратно в кобуру и попытался успокоиться сам. На затылке выступил пот. «Мне в разные переделки доводилось попадать, но это нечто новенькое. Не мог же Дирхейл с компанией и вправду сквозь землю провалиться?»

Патрик коснулся магии, раскрыл ладонь – и над ней вспыхнул маленький серебристый огонек. Он мигнул, а затем загорелся ярче, освещая окрестности. Вокруг сколько хватает глаз – сухая земля, кое-где поросшая скудной травой. Никаких возвышенностей, никаких холмов. Голая равнина, тонущая в ночи. И ни следа лагеря, которому следовало находиться всего в десятке шагов отсюда.

– Да что ж это такое! – воскликнула Марта. – Граф Телфрин, нам отводят глаза? Это морок? Злые духи решили над нами пошутить? Мне мать рассказывала, такое бывает в недобрых местах. А тут место очень недоброе. Из-за той старой войны.

– Злых духов не существует, Марта. Успокойся, я же сказал.

– Не существует? Вы точно в этом уверены?

– Ну, относительно. Более или менее.

На самом деле Патрик не мог утверждать подобного. Он точно знал, что рассказы о фэйри всего лишь народные сказки. На Дейдре не водилось ни эльфов, ни цвергов, ни драконов, ни пикси, ни других волшебных созданий, населявших некогда Старую Землю и сохранившихся в принесенных оттуда легендах. Среди лидеров Основателей многие принадлежали к роду фэйри либо их очеловечившихся потомков, владевших магией. Оказавшись в этом мире, они искали и тут нечто подобное – и за многие столетия не нашли. Но духи и призраки… В этом вопросе ученые Башни до сих пор спорили между собой.

Волшебники, особенно те, кто был любопытен или охоч до слухов, рассказывали всякое. Один чародей, в компании которого молодой еще Патрик ходил по тельгардским тавернам, утверждал, что неупокоенные души порой задерживаются в этом мире, оставляя после себя долгое эхо. По его словам, призраки иногда влияют на человеческий ум, смущают его видениями, возможно, даже воздействуют материально.

Но, конечно, на Дейдре нет никаких пикси и брауни, а также цветочных фей. Существенное облегчение. А единственный на ближайшую сотню миль окрест дракон – он сам. Жаль только, не умеет оборачиваться, как не умел никто из предков уже много веков. А не то бы обернулся крылатым зверем, взлетел бы ввысь и как следует осмотрелся.

Патрик напряг все доступные ему чувства. «Если это морок, я должен заметить». Он попробовал вглядеться в окружающий пейзаж внимательнее, до рези в глазах. Посмотреть на него не только обычным зрением, но и тем особенным восприятием, которое доступно всякому чародею. Если это странное место им только кажется, если на самом деле они с Мартой околдованы и блуждают рядом с товарищами, не видя и не слыша их, обман должен вскрыться.

Ничего не изменилось. Вообще. Обычная равнина, только непонятно где. И нет звезд.

Марта подошла к ничем не выделяющемуся клочку земли, где еще недавно горел костер, были разложены одеяла и сумки, отдыхали люди и кони. Редкая трава и та не была примята. Ничто не напоминало о недавней стоянке. Девушка растерянно оглядывалась по сторонам, опустив пистолет дулом к земле. Патрика вдруг кольнуло недоброе ощущение, будто некто наблюдает за ними. Он оглянулся, но никого не заметил.

– Да куда же мы попали… – прошептала Марта. – Может, мы спим?

– Давно не видел таких бессмысленных снов. Впору поверить в сказки о зачарованных холмах. – Хотя Патрик и старался говорить бодро, ему тоже сделалось не по себе. Он никогда не сталкивался раньше ни с чем подобным. – Одну могу сказать точно: едва ли это все происходит с нами случайно. Если мы стали героями пьесы, у нее должен быть режиссер, и он скоро покажется.

– Пусть выходит! – Девушка старалась храбриться. – Поговорим по чести.

– Непременно. Но, сударыня, нет никакого смысла топтаться здесь и дальше. Пойдемте… – Патрик на миг задумался, а потом махнул рукой в направлении, где раньше, в обычной реальности, располагался бы северо-восток. – Пойдемте вон туда.

– Туда? Почему туда?

– Просто так. Надо же куда-то идти. А если серьезно… Мы ехали в том направлении. До входа в долину с развалинами старого форта отсюда миля или две. Если все это происходит потому, что здесь раньше применялась сильная магия, если реальность как-то истончилась или изменилась под ее воздействием… нужно попытаться выбраться из этой проклятой долины. Если повезет, вернемся в нормальный мир.

– А может, вы ошибаетесь, – поежилась Марта.

– Вполне возможно. Но стоя на одном месте, мы точно ничего не добьемся. Выше нос! – Патрик улыбнулся ей. – С вами капитан Телфрин, сударыня. Не отчаивайтесь. Я и не в таких передрягах бывал. Блуждал по древним подземельям без факела три дня, пережил кораблекрушение, плавая в море на бревне, спасался в глухих лесах без куска хлеба, будучи обложен вражескими егерями со всех сторон…

– Половина ваших историй – хвастовство и пьяные бредни.

– Зато вторая половина – чистая правда. – Патрик постарался сделать вид, что он беззаботен и весел.

Наследник Волфалеров двинулся в выбранном им направлении, насвистывая под нос кабацкий мотив. На душе скребли кошки, но показывать этого было нельзя. Марте и без того страшно. Она может запаниковать, если поймет, что Патрик и сам растерян. Подобного нельзя допускать – страх плохой советчик и еще никого не доводил до добра. Пусть Марта думает, что хотя бы ее спутник уверен в себе. Тогда она и сама приободрится.

«Капитан-неудачник. Капитан-убийца. Капитан мертвецов».

Патрик вздрогнул. Он мог поклясться, что издевательский голос, произнесший эти слова, прозвучал совсем рядом. Но нет – вокруг по-прежнему никого, только поднялся и вновь улегся ветер, слегка пошевелив чахлые травы. Ломкие серые стебли, совсем как зимой, когда раньше срока сходит снег. Заметив, что Патрик озирается, Марта тревожно спросила:

– Все точно в порядке?

– В абсолютном, – соврал Телфрин. – Ерунда. Не обращай внимания.

Они двинулись вперед. Серебристый огонек, увеличившись до размеров гусиного яйца, плыл в воздухе, указывая им дорогу. Некоторое время, Патрик не мог сказать какое именно, пейзаж не менялся. Затем начался легкий подъем вверх. Патрик сам не понял, когда иссохшая земля пропала из-под ног, сменившись прямоугольными каменными плитами – гладкими, плотно пригнанными друг к другу, ни одна травинка не прорастет. Это произошло будто само собой.

Справа, выглянув сквозь прореху в облаках, вновь возникла луна, но совсем не похожая на привычную. Больше размером раза в четыре, ярко-оранжевая, недобрая, напоминающая зависший в небе налитый кровью глаз, глядящий прямо на путников. Патрик хотел обратить на это внимание Марты, когда услышал цокот копыт. Навстречу им летел всадник – Патрик ясно разглядел его в лунном свете. Темное пятно, проступившее на фоне окружающего мрака, стремительно увеличивалось в размерах. Вскоре уже можно было увидеть, что незнакомец скачет верхом на буланом коне, а за его спиной развевается плащ.

– Выглядит зловеще, – проронила девушка.

– Согласен. И вряд ли это случайный путешественник, спешащий в ближайший трактир. Стой! – заорал Патрик. – Назовись, кто такой!

Всадник не ответил, не сбавил скорость. Он весь был закован в темные рыцарские доспехи. Лицо закрывало забрало шлема, в ножнах покоился бастардный меч, в рукояти которого тускло блистал, отражая лунный свет, огромный алмаз. Глаза у коня были бешеные, демонские, горящие огнем. Они двумя алыми искрами сверкали в ночи.

Поддавшись непонятному порыву, Патрик выстрелил в незнакомца, когда их разделяло меньше десяти шагов. Пуля не смогла пробить украшенный замысловатой чеканкой панцирь. Она лишь чиркнула по доспехам, высекая искры. Всадник легко, одной рукой выхватил меч, занося его над головой.

Патрик и Марта бросились бежать в разные стороны. Девушка тоже выстрелила. Она попала наезднику в плечо, но тот даже не пошатнулся в седле. Рыцарь дернул коня за узду, разворачиваясь к Патрику. Марта с проклятием кинулась перезаряжать пистолет, пока Патрик сделал еще один выстрел, из своего второго пистолета – прямо в забрало. С такого расстояния пуля должна была не только пробить металл, но и размозжить незнакомцу мозги, но она так и не достигла цели. Словно растворилась в воздухе.

– Пули его не берут! – крикнул Патрик Марте, возившейся со своим пистолетом. – Не трать время! Я попробую что-нибудь сделать!

Конь заржал, ударив копытами о камни. Отсюда Патрик хорошо видел его глаза – действительно налитые пламенем, без белка и зрачка. Зато прорези забрала были глухи и темны, словно внутри шлема одна пустота. Всадник замахнулся мечом. Тяжелый длинный клинок порхал в его руках с легкостью дуэльной рапиры, как невесомый.

Меч грянул вниз, рассекая воздух. Патрик выставил перед собой алгернскую саблю, попутно вытаскивая дагу. Клинки столкнулись с глухим стуком. Граф Телфрин дернул саблю вправо, отводя в сторону заблокированный меч, и ткнул дагой вверх, метя врагу под шлем. Хорошо заточенная соурейнская сталь легко нашла щель в броне, проскользнула внутрь. При иных обстоятельствах клинок немедленно бы окрасился кровью, но сейчас ничего подобного не случилось. Зато жеребец злобно оскалил морду, ощерил зубы – живой огонь, того и гляди, вырвется из глазниц.

Марта подбежала сзади и ударила снизу вверх, тоже метя в шлем, парной саблей. Стоило второму клинку коснуться брони, в прорезях забрала вспыхнул слепящий и яростный свет. Меч, который всадник сжимал обеими руками, искривился, изогнулся плетью и растаял в воздухе. Мгновением позже подернулись дымкой очертания самого рыцаря и его диковинного скакуна. Они смазались, обратились в стремительно тающий туман. Патрик сделал поспешный выпад, метя врагу в сердце, но тот уже исчез, как исчезают при пробуждении сны.

– Это что, видение? Призрак? – Марта потрясенно глядела на Патрика. Они так и застыли друг против друга, держа на весу сабли имперской работы. От их противника не осталось никакого следа.

– Хотел бы я знать… – Патрик был обескуражен не меньше девушки.

«Храбрые дети. Находчивые. Болезненно смелые, потерянные, одинокие».

– Вы это слышали? – нахмурилась Марта.

– Тысяча чертей, слышал ли я? Конечно. Рад, что ты тоже. А то я подумал, что действительно скоро рехнусь. Сударь! – повысил он голос. – Как вас там… Кончайте играть в прятки! Покажитесь и объясните, какого беса вам надо!

Никакого ответа, конечно, не последовало. На странную луну набежали тучи, вновь скрыв ее. «Ну и ладно, все равно она только раздражает». Патрик вздохнул и сделал так, чтобы серебряный шарик засветился ярче.

– Тот, кто это затеял, играет на наших нервах, – сказал он. – Проверяет, на что мы способны. Затейливый, видно, подонок. Главное, ничего не бойся. Если бы нас хотели убить, давно бы прикончили.

– А этот всадник? Разве он не пытался снести вам голову?

– Пытался, да как-то несерьезно. Мне кажется, это больше напоминает проверку. Не знаю только, зачем ее устроили. Я сначала подумал, может, дядюшка опять объявился, но вряд ли. Кледвин не настолько силен. Даже Верховный чародей Башни едва ли способен на такие фокусы.

Тени обступили их внезапно. Приблизились, выросли словно из-под земли. Темные фигуры – высокие, тонкие, болезненно изломанные, сомкнулись кругом, вытянув перед собой длинные руки. На концах искривленных пальцев – стальные когти. Лиц не видать, они ускользают от взгляда, стоит только всмотреться. Взвыл, набирая силу, пронизывающий до костей ветер.

Патрик и Марта встали спина к спине, поднимая сабли. Он слышал тяжелое дыхание девушки. Марта боялась – и все-таки не теряла присутствия духа. «Может, я правильно сделал, что взял ее с собой. Один я бы точно свихнулся». Ее присутствие помогало. Напоминало о храбрости.

Патрик попытался воспользоваться своими познаниями в магии. Отец учил его разрушать простейшие иллюзии. Достаточно расплести силовые нити, которыми скреплен энергетический поток, формирующий заклятие, – и чары получится снять. На этот раз не получилось. Более того, у него вовсе не получилось обнаружить никаких нитей. «Либо морок слишком силен, либо это не морок».

Одна фигура выступила вперед – и превратилась в Иоганна Тернера. Покойный слуга был совсем как живой. Загорелый, бородатый, дюжий, крепкий. И не скажешь, что несколько дней назад его голову разворотило изнутри.

– Мессир Телфрин, – произнес он живо, – наконец и вы вместе с нами!

– Не могу сказать, что очень этому рад, – сказал Патрик, не опуская клинка. – Где мы находимся, Иоганн? Объясните, прошу.

– В преисподней, конечно. Мы тут ужасно вас заждались. Бесконечные ночи считали, на камне зарубки делали. Думали, вы не скоро придете, а вы вот, появились. Спасибо огроменное, мессир. Порадовали.

Остальные призраки разом обрели лица. Бартоломью Дрейк, Крис Мердок, Лирд Хеноф, Костен Парк, Грег Моусон, Сильвио Генцони, Рен Доварс, Лайан Хаксли. Верные товарищи, соратники, друзья. Кто пошел ко дну вместе с «Креветкой», кто погиб при штурме Кардейна, поймав пулю или пав от клинка, кто встретил смерть совсем недавно, приняв участие в этом безумном путешествии. Все стояли – живые, здоровые, молодые. Ни ран, ни шрамов. Глаза не стекленеют от отчаяния и пьянства последних лет. Но Боба Кренхилла среди них не было. И то хорошо.

Патрик почувствовал, как за спиной напряглась Марта.

– Я не верю в тот свет, – сказал он. – И тем более не верю, что вы настоящие.

– А зря, – сказал Иоганн. – Настоящее некуда, своей мертвой кровью клянусь.

– Если это преисподняя, – спросил Патрик, – что мы делаем здесь?

– Как что? Сдохли вы, мессир Патрик. Сдохли и попали куда полагается. – Мертвец осклабился. – Говорю же, насилу дождались. Больно хотелось с вас спросить что положено. Перемолвиться словом да в глаза бесстыжие заглянуть. А потом выколоть их ножом, оба вместе, и сердце ваше гнилое сожрать, из груди выдирая. Иной судьбы вам, собаке поганой, не светит. Будете, без глаз и без сердца, вместе с нами в одном хороводе плясать, пока мир не закончится и солнце не рухнет, землю сжигая.

Прозвучало это совсем не радушно.

– Мы умерли по вашей вине, – сказал Лайан. – Вы погубили нас. Вербовали в тавернах, угощали вином за свой счет. Швырялись золотом и серебром, похваляясь победами. Рассказывали сказки о своих подвигах, о лихой пиратской удаче. Обещали богатство и славу, почет и титулы, если только примкнем к вам. А потом завели нас смерти в пасть, костлявой на ужин. Прямо в огонь, да под орудийный грохот. Зря вы так сделали, капитан. Вы обманщик и лжец.

Это была чистая правда. Патрик хорошо помнил Лайана. Совсем мальчишка, молоко на губах не обсохло. Он и впрямь завербовал его в команду в наргондской таверне, расписывая, каких высот тот сможет добиться, плавая на «Креветке». Хаксли верно прослужил Патрику два года, а потом погиб, как и многие прочие, присутствующие здесь, в ловушке, в которую капитан Телфрин их по своей глупости завлек.

– Я не стану извиняться, – сказал Патрик. – Такова жизнь. Иногда она добра и заботлива, иногда подла и жестока. Я рисковал вместе с вами. Воевал вместе с вами. Проливал свою кровь, перевязывал ваши раны, платил вам за доблесть звонкой монетой. Я мог тысячу раз вместе с вами погибнуть и не виноват, что остался в живых.

– Так что ж вы не погибли тогда? – с неподдельной обидой спросил Лайан. – Вместе с нами?

– Ну простите, что не доставил вам такой радости. Вы не дождетесь от меня оправданий.

– Барышня Доннер, – вновь заговорил Иоганн, – а вы зачем с ним околачиваетесь? Тоже ведь потом здесь окажетесь, если сейчас не отступите. Смерти вашей мы не хотим. А с этим душегубом ничего, окромя лютой смерти, вовек не сыщете. Уходите, – мертвецы расступились, – мы вас пропустим. Идите прямо на кровавую луну и выйдете к людям, к костру. Жить будете да детишек нянчить. Луис на вас давно засматривается. Совет да любовь, как говорится.

Марта не шелохнулась.

– Благодарю покорно, – процедила она. – Что-то не хочется. Я не брошу графа.

– Почему так? – не унимался Иоганн. – Граф Телфрин – конченый человек. Я запомнил, как вы за ним хвостом ходили. Хвастливые его россказни слушали, бесконечными расспросами томили. Влюблены небось? По глазам вижу. Некого тут любить, барышня. Он мертвец, как мы, хоть и дышит покуда, и все, до чего он дотронется, в прах обращает. Бегите. Пожалейте себя. Вам еще много лет отмерено.

Марта одним рывком развернулась к Иоганну, встав с Патриком плечом к плечу. Вскинула пистолет, который успела все-таки перезарядить, пока Патрик возился с темным всадником. С щелчком взвела курок. Выстрелила. Выстрел прогремел, как удар колокола. От лица Иоганна почти ничего не уцелело. Оно превратилось в дикую мешанину костей и плоти. Он рухнул.

Остальные призраки не шелохнулись.

– Кто еще мне будет мораль читать?! – закричала Марта.

Патрик глянул на свою саблю, плавно двинувшуюся в его руке, призывая в бой. «Да что, в самом деле, с ними лясы точить? Это все ненастоящее. Сделано специально, чтобы запугать нас, сбить с толку, а меня вдобавок еще и заставить каяться. Довольно терзаний. Я, конечно, многое сделал не так. За многое несу вину. Но черта с два я просто сдамся и подожму хвост».

На губах Лайана Хаксли расцвела улыбка:

– Вам пора умирать, капитан. По-настоящему давно пора.

– Только после вас всех, судари.

Он кинулся прямо на Лайана, взмахнув саблей. В руках у мертвеца будто сам собой оказался широкий тесак, и он выставил его в блоке. Патрик с силой отбросил вражий клинок, погрузив дагу Лайану в грудь. Дернул саблей вправо, наотмашь, ударив Бартоломью Дрейка в шею. Во все стороны брызнула кровь. Верный повар, в свое время приготовивший графу Телфрину столько отличных блюд, упал на каменные плиты, во второй раз убитый.

Патрик отступил назад, к Марте, когда Мердок и Хеноф бросились на него с топорами наперевес. Взлетели и упали смертоносные лезвия, не найдя искомую цель. Мелькнули перед глазами искаженные ненавистью знакомые лица. «Не достанете, господа. Я всегда был сильнее, да и просто удачливее. Потому и выжил, где другие не сдюжили».

Марта, как Патрик успел заметить, тоже не сплоховала. Она с совершенно будничным видом вонзила саблю Парку в бедро и рукояткой пистолета отбила меч Моусона, направленный ей в голову. Патрик, воспользовавшись моментом, ударил Грега Моусона, четыре года как мертвого, погибшего в заморских землях от смазанной ядом стрелы, саблей по лысому черепу, надвое раскроив его. Крутнулся. Всадил дагу в глаз уже раненному Мартой Костену Парку. Отпустил, не вынимая из глазницы, кинжал и выставил руку перед Мердоком и Хенофом, широко раскрывая ладонь.

Огненный цветок расцвел на кончиках пальцев. Разгорелся, превращаясь в волну пламени, которая накрыла обоих павших товарищей с головой. Крис и Лирд выронили топоры, превратившись в два пылающих столба. Они кричали, катались по земле, сдирая с себя одежду, тщетно пытаясь унять огонь. Они вели себя совсем как живые люди, способные испытывать настоящую боль. «Вы снова умираете у меня на глазах».

На ногах еще держались Генцони и Доварс. Один плясал с кинжалами, не подпуская к себе Марту, второй поднимал заряженный арбалет, собираясь прицелиться в девушку. Чтобы покончить с Реном Доварсом, Патрику пришлось сплести еще одно заклинание. Арбалет загорелся прямо в руках у покойника, и тот с коротким криком выронил его. Патрик в ту же секунду оказался рядом и пронзил бывшему товарищу горло.

Сильвио Генцони ощерился. Подлетел к Марте, полосуя лезвиями воздух. Девушка отбила один выпад, едва успела увернуться от второго, и тут Патрик отбросил ее в сторону, сам вставая на пути у врага. Пинком ноги выбил один кинжал у Генцони, своего старого друга и собутыльника. Отбил удар, сделанный вторым кинжалом. Раскроил соратнику корпус, отстраненно наблюдая, как сабля с неправдоподобной легкостью рассекает кости и плоть.

«Что реально, что просто грезится? Может быть, грезится все? Не уснул ли я, перебрав с выпивкой, пока Дирхейл витийствовал, рассуждая о волшебстве? Какой отвратительный сон. Небось проснусь весь в блевотине».

Стоило умереть последнему нападавшему, как все трупы пропали столь же бесследно, как и давешний темный всадник. Не осталось ни тел, ни выроненного мертвецами оружия. Только дага, которой Патрик пробил Костену Парку глаз, валялась на голых камнях, без единого следа крови на ней. Марта и Патрик стояли, как и прежде, одинокие среди пустоты, пытаясь перевести дыхание после схватки. Девушка побелела, но пока что держалась. Острие ее сабли немилосердно водило из стороны в сторону – не иначе как от охватившей руку дрожи.

Луна вновь выскочила из-за туч – огромная, кровавая, алчная. Внезапно ее алый диск сверху вниз пронзила черная трещина, стремительно расширяясь, пролегая от края до края. Трещина превратилась в вертикальный зрачок. «Это вовсе не луна, – понял Патрик. – Это и впрямь огромный глаз, зависший посреди неба. Больной, воспаленный, уставший, весь в лопнувших сосудах. Он смотрит на нас пристально, нам никуда не спрятаться от него».

Марта, заметив гигантский глаз, с криком уронила саблю и бросилась к Патрику, пряча лицо у него на груди. Граф Телфрин, спрятав бесполезный уже клинок, обнял девушку, крепко прижимая ее к себе и гладя по спине. Марта тряслась, билась в судорогах, цепляясь за него, как за последнюю оставшуюся надежду.

– Граф Телфрин, пусть это прекратится, пусть прекратится наконец! Сделайте хоть что-нибудь, я вас прошу, пусть оно прекратится, я больше не могу так, не могу, не могу… – причитала она, сотрясаясь в рыданиях.

«Нервный срыв. Немудрено. Девочка отлично держалась. Угостила свинцом и сталью парочку упырей. Немногие на ее месте оказались бы способны на такую отвагу».

– Ну, будет тебе, будет, – шептал Патрик, гладя ее по затылку. – Мы обязательно выберемся отсюда живыми, я тебе обещаю. Этой нечисти нас не взять. Все, что они могут, только запугивать. Ничего, скоро покажется хозяин этого цирка, тогда с него и спросим.

– Я охотно отвечу на ваши вопросы, граф.

Бесплотный голос, который прежде насмешливым эхом звучал в голове, теперь раздался, осязаемый и отчетливый, совсем близко. Марта вырвалась из объятий Патрика, схватилась за оброненную саблю. Сам Телфрин тоже вновь вытащил клинок, внимательно приглядываясь к человеку, выступившему из тьмы.

Высокого роста, широкий в плечах, он был одет в старомодные длинные одежды синих цветов, расшитые золотистой вязью. Длинные черные волосы связаны в хвост. На пальцах – украшенные изумрудами и рубинами золотые кольца. Лицо удивительно бледное, черты породистые. Хищный нос, глубоко запавшие темные глаза, упрямый рот, слегка раздвоенный подбородок. Из оружия на виду только кинжал в простых кожаных ножнах на поясе.

«На редкость похож на свои прижизненные портреты, надо же». Изображения, увиденные в книгах по истории, встали перед глазами, будто живые.

Патрик отвесил церемонный придворный поклон:

– Полагаю, вас, сударь, я должен считать хозяином этого места?

– У страны теней нет хозяев. – Пришелец слегка приподнял уголки губ. – Мы все ее гости. Просто кто-то появился тут недавно, а кто-то очень давно. Проживи вы здесь несколько столетий, научились бы тому же, что умею я. Это несложно. Требуется просто немного сноровки, внимательность и острый ум.

– Не имею желания оставаться тут лишний час, ваше высочество.

– Вы знаете этого господина? – Марта переводила напряженный взгляд с Патрика на мужчину в синем.

– Знаю, конечно. И ты тоже знаешь – по моим рассказам. Кеган Колин Тревор Аматрис, наследный принц Соурейна, основатель Альянса Силы, также известный как Принц Пламени. Командир армии, под чьим началом светлый Хейсен был некогда залит кровью, опустошен и разрушен.

– Но он же… он же… – Девушка смотрела на пришельца во все глаза.

– Мертв последних пять столетий, верно. Полагаю, здесь вас и убили, милорд?

Мужчина кивнул:

– Истинно так. Фортеция, мимо развалин которой вы проехали, называлась Каэр Болн. – Он говорил медленно, будто видел давнее прошлое наяву. – К тому моменту от крепости совсем немного осталось, после трех-то штурмов – сначала наши, потом хейсенцы, потом снова мы. Тут протекала река – сейчас, правда, от нее и ручья не осталось. Но тогда это было преимуществом. Тем более что лето выдалось засушливое. Я разместил свою ставку поблизости, пока войска продолжали осаждать Пенхолд. Наши силы таяли. Мы ждали подкрепления из Хагерда, но войска не пришли. Решили, что нет смысла воевать за проигранное дело, наверное. Бортейн и Маган, мои генералы, решили выдать меня северянам. Остальное вы знаете. Выстрел прозвучал так внезапно.

– Вы оживший покойник? – спросила Марта. – Как товарищи графа Телфрина, с которыми мы дрались?

Она уже немного пришла в себя. Видимо, появление нового действующего лица заставило ее собраться с духом. Тот, кто звался некогда Принцем Пламени, в ответ на слова Марты покачал головой:

– Можете считать меня мертвецом, если хотите. Мое тело после смерти сожгли, да так, что костей не осталось. Прах развеяли на семи ветрах, стоя на вершине Черного пика. Чародеи из Гвенхейда и Алгерна прочли заклинания, чтобы я больше не нашел себе новый плотский сосуд. Но если ты очень хочешь жить, если твои дела не закончены, ты все равно сможешь остаться. Задержаться на самом краешке бытия. Пусть даже в этой теневой стране, бесплотный, незримый большинству смертных.

– Вы разговариваете совсем не так, как положено духу, – сказал Патрик.

– А как им положено говорить? – Принц-чародей из Соурейна, по чьей милости половина Старого Света обратилась некогда в дымящиеся развалины, поглядел на Телфрина с недоумением. – Я разговариваю, как привык при жизни. Как принято говорить промеж воспитанных людей. Без иносказаний и смутных пророчеств. Не скованный плотью, я больше не привязан ко времени. Происходящее на земле выглядит отсюда неразборчивым мельтешением. Будто муравьи копошатся в дорожной пыли, спеша побыстрее закопаться в могилу. Короли рождаются и обращаются в прах, стоит мне почесать в носу. Иногда мне кажется, что после битвы за Пенхолд прошел всего год. Иногда – что лет десять. За такое короткое время сложно растерять манеры и забыть правила этикета.

– При желании их и за полгода забудешь, – пробормотал Телфрин. – Вы не ответили на вопрос госпожи Доннер. Вы подобны теням моих бывших товарищей, с которыми мы столь неудачно встретились?

– Здесь не было ваших мертвых друзей, граф. Я воспроизвел эти образы, опираясь на ваши собственные воспоминания. Вы въехали в мою долину, целиком находясь во власти прошлого. Во власти сожалений, раскаяния, дурных мыслей. Мне ли их не понять. Память – все, чем я располагаю. Я отразил ваши собственные страхи, подарив им волю и плоть.

– Очень любезно с вашей стороны, – процедил Патрик. – Просто прелестно.

«Одно утешение – я не повинен в их смерти во второй раз».

– Знаю, что вы сердитесь. Простите, граф. Вы сами сказали своей спутнице, что все эти испытания были не слишком серьезны. Я хотел лишь проверить, на что вы годитесь. Посмотреть, остался ли в вас порох, способный гореть, или весь отсырел. Сначала мне подумалось, вы немного размякли.

– Больше не кажется, ваше высочество? – процедил Патрик со злостью.

– Вовсе нет. Вы вели себя просто блестяще, граф Телфрин.

Для того чтобы выхватить из рукава нож, понадобится половина секунды. Еще половина уйдет на то, чтобы кинуть его в цель, разворачивая кисть. Еще столько же понадобится, чтобы нож долетел, пробивая кадык. Итого полторы секунды на все. Требуется обладать поистине сверхъестественной скоростью, чтобы успеть увернуться.

Кеган Аматрис успел. Он начал разворачиваться в сторону, едва только Патрик сделал бросок. Нож стальной рыбкой просвистел в дюйме от виска Аматриса. Еще через секунду Патрик оказался рядом с покойным принцем. Нанес саблей рубящий удар в корпус, метя в живот. Аматрис выхватил кинжал и заблокировал саблю Телфрина, поймав клинок между усиков гарды. Левой рукой он схватил Патрика за плечо:

– Я хочу поговорить, а не подраться, граф!

– Зато я хочу драться, – огрызнулся Патрик и боднул мертвого принца лбом в нос.

Послышался хруст. Аматрис, с залитым кровью лицом, отшатнулся. Он пнул Патрика ногой в колено и тут же нанес быстрый рубящий удар ребром ладони прямо в шею. Таким образом при желании и убить можно. Патрик, выпустив саблю, перехватил руку соурейнского принца и вывернул ее. Аматрис совсем по-человечески, словно живой, охнул, когда Патрик саданул его коленом под зад и опрокинул на землю.

Подбежавшая Марта протянула Патрику кинжал. Он с благодарностью принял его и приставил клинок к шее распластанного на камнях противника.

– Хорошая попытка, – прошептал граф Телфрин, щекоча острием кинжала сонную артерию принца. – Но в рукопашной вы слабоваты, ваше высочество. Это вам не мороками стращать. Интересно, можно ли убить того, кто уже мертв? Сейчас и проверим.

– Подожди… Я тебе нужен… чтобы выбраться отсюда.

– Неужели? Ты сказал – любой, оказавшийся тут, научится здешним штучкам.

– Лет за двести. – Аматрис, слегка повернув голову, с трудом выдавил издевательскую ухмылку. – Может, и научишься, северянин. Готов двести лет блуждать во тьме, под ручку со своей девицей? Даже такая красотка за столько времени надоест. К тому времени все, кого ты знал, обратятся в прах, а потомки Кледвина, наделенные его силой, подчинят себе мир.

Острие кинжала дрогнуло. «Убить бы мерзавца и вовек не видеть этой рожи».

– Что ты знаешь о Кледвине, ублюдок?

– Законный сын и наследник трона… прямо как ты. – Ухмылка стала шире. – Знаю многое. Отсюда столько всего видно, ты даже не представляешь. За ним армия и волшебники. У него в руках полная колода старинных секретов. Вы многое успели позабыть, а он вспомнил. Ты не справишься с той горсткой людей, что у тебя есть. Тебе нужен союзник. Такой, например, которому ведомы все секреты Древних. Я мог бы помочь вам. Поделиться силой и знаниями. Выступить на вашей стороне в бою. Хоть свежего воздуха глотну и ясное небо увижу.

– Набиваешься мне в друзья?

В глазах Аматриса блеснул озорной огонек.

– Я видел, какая разношерстная компания у вас собралась. Я хорошо бы вписался в нее.

– Возможно. – Патрик усмехнулся. – Есть только одна загвоздка: ты мертв.

– Ее можно разрешить. Чародеи, подобные мне, не умирают насовсем. Плоть распадается, плоть угасает, плоть сгорает в огне, но дух остается. Дай мне вместилище – и я вернусь в мир живых. Я могу возвратиться сначала в твоем теле или в теле этой барышни, а потом подойдет любое тело, которые вы мне подберете.

– Исключено. Решил поживиться нашими телами? Не выйдет.

– Почему? Это же не насовсем. Я бы спрятался тенью на дне сознания одного из вас. Незаметной, едва ощутимой. Напоминал бы о себе, только если бы вы позвали или если бы понадобилась помощь. А помочь я могу, поверьте. Потом вы бы выбрали, чью плоть мне отдать. Сгодился бы любой бродяга или пленный враг. Я непривередлив, в таких-то обстоятельствах особенно.

– Довериться тебе? Выпустить в мир зло похуже, чем мой одуревший дядюшка? Благодарю покорно, я не настолько свихнулся.

– Зло?! – Глаза Принца Пламени бешено сверкнули. – Я слышу, как об этом разглагольствует пират и убийца? Что ты знаешь о зле, Волфалер? Рассказать, как наш мир гнил заживо, погребенный под бременем собственных грехов? Читал ли ты в своих книгах, как чародеи империи приносили гекатомбы человеческих жертв, алкая запретных знаний? Как потрошили заживо крестьянских девиц, ища тайны бессмертия? Как налагали проклятия на целые области, восставшие против их тирании? Как в вашем кичливом Гвенхейде любой человек, не наделенный магическим даром, мог в любой момент стать жертвой скучающих вельмож, что травили бы его на охоте как дикого зверя или отрабатывали на нем новые боевые заклятия?

– Мне достаточно известно о мерзости Темных Столетий. Ты – ее часть.

– О нет, Волфалер, я – исцеление. Болезненное, жестокое, злое, но все-таки лекарство. Наш Альянс выжег бы заразу Севера, принеся континенту мир. Уничтожил бы старые магические ордена, ставшие паразитами на теле человечества. Древние мечтали сотворить на Дейдре идеальный порядок, но их заветы оказались извращены. Я мечтал исправить хоть что-то.

– Довольно дебатов. Я все равно тебе не доверюсь.

– Подождите! – Марта склонилась над ними. – Я согласна. Лорд Аматрис, возьмите мое тело. На время, пока не найдете другое. И верните нас к капитану Дирхейлу.

– Ты свихнулась? – спросил Патрик. – Договариваться с этим негодяем?

– А у нас есть другой выбор? – не смутилась девушка. – Мертвый колдун правильно говорит, самим нам не выбраться. Я не согласна скитаться тут целую вечность. Даже две ночи не согласна, – Дирхейл к тому времени уедет, и попробуй их отыщи. Лорд Аматрис, обещайте, что во всем выполните детали нашего соглашения. Не заберете у меня свободу воли, станете появляться лишь по моей просьбе или ради спасения наших жизней и уйдете сразу, как только мы отыщем для вас другой сосуд.

– Обещаю. – Хотя соурейнец и лежал на земле, придавленный Патриком сверху, он смог так вывернуть шею, что это походило на учтивый поклон. – Мое присутствие нисколько не потревожит вас, леди. Все, что мы делаем, мы делаем ради общего блага, сообща, к взаимной выгоде. Я уйду, когда вы предоставите мне новую оболочку, которой я мог бы распоряжаться уже целиком по своему усмотрению. До того момента я стану вести себя настолько незаметно, насколько это вообще возможно. Если захотите поговорить, просто обратитесь ко мне. Я отвечу. Помогу советом или участием.

– Граф Телфрин, вы разрешаете? – Марта испытующе поглядела на Патрика.

– Тебе решать. Твой выбор, твоя жизнь. Я плохой советчик. Но я беспокоюсь.

Телфрину не нравилось происходящее, но он понимал, другого выхода нет. Аматрис знал, чем надавить. Он завлек их в свои владения, как их ни назови, и один знал, как выбраться обратно, в реальный мир. Патрика совсем не прельщала перспектива блуждать во тьме до скончания века, пытаясь найти выход.

«Но приглядывать за Мартой и ее… хм, гостем придется в оба глаза. Мы очень рискуем. Что бы ни плел наш слишком красноречивый знакомец, войну он начал отнюдь не только во имя абстрактной справедливости. Честолюбцев и гордецов вижу за версту, благо сам был прежде таким».

– С нами был солдат, Боб Кренхилл, – напомнил Патрик. – Куда вы его дели?

– О, не беспокойтесь. Мастер Кренхилл в полном порядке. Скоро вы убедитесь в этом сами. Что ж, раз мы решили, давайте приступать. А то время, как говорил старинный поэт, немилосердно летит.

Раздался резкий хлопок, на мгновение заложило уши. Мир подернулся дымкой, закрутился, завертелся бешеной юлой, вспыхнул стоцветьем красок и сразу погас. Патрик рухнул на землю, почувствовав, что Аматриса больше нет рядом. Он растворился в воздухе в тот же миг, когда все вокруг изменилось. Ночь наполнилась сотней звуков и шепотов, в лицо ткнулась мягкая трава. Только сейчас Патрик понял, до какой степени была пустой и безжизненной страна теней. Он лежал на земле, а наверху складывались в привычный рисунок созвездия. Над холмами плыл лунный диск – положенного ему размера, бледный, изъеденный пятнами.

Марта бросилась к Патрику, помогая ему встать. Рядом валялись оброненные ими сабля и кинжал. Патрик едва не наступил на них, пошатнувшись. Голова кружилась, дурманящие запахи раннего лета забивали нос. Стоило Патрику проморгаться, смахнув с глаз некстати выступившие слезы, как он заметил горящий рядом костер. От него уже бежали, выставив клинки и мушкеты, люди. И все лица знакомые. Никаких мертвецов. Из старых друзей только Луис, а он вроде живой. Кельвин и Астрид держат силовые посохи на изготовку.

Капитан Дирхейл держался впереди, не отпуская зачарованный палаш.

– Куда вы пропали? – спросил Делвин. – Вас не было полчаса. Мы кричали.

– Всего полчаса? Какое облегчение. Мне показалось, целую ночь.

– У меня хронометр при себе. Примерно сорок минут, – сообщил Делвин, вытащив из кармана механические часы. «Дорогая игрушка». – Тьма исчезла, стоило вам пропасть. Только вас уже нигде не было. Мы осмотрели окрестности и ничего не нашли. Думали ехать к старому форту и выслать дозорных по всей долине. Объясните, что случилось?

– Непременно, но чуть позже. – «И не во всех подробностях. Об Аматрисе им лучше не знать, как и о нашей вынужденной сделке. Скажем, что победили в бою обитавшего тут безымянного духа, жаждущего крови живых, и вернулись, стоило ему развоплотиться». – Вы нашли Боба?

– Здесь я, ваша милость. – Одноглазый солдат выступил из толпы. – Только штаны спустил, как темень накатила, ничего не видать. Я и заорал во всю мочь. Решил, что ослеп. Мало ли как бывает, слепоты с детства боюсь. Дед в старости ни зги не видел, бельмо на глазах. Вот я и решил, что такое же точно накрыло. Стою и ору. Обделался бы, да хорошо, что штаны уже спущены были. Простите, дамы. – Кренхилл поглядел на Марту и Астрид и неловко ухмыльнулся. – Потом прояснилось. Только возвращаюсь, как этот мерзавец, – кивнул он на Кельвина, – меня чуть не застрелил, да капитан у него вовремя ружье из рук вышиб. То есть не ружье, а этот жезл колдовской.

– Я не позволяю стрелять в моих людей без моего разрешения, – заявил Делвин. – Запомните на будущее, Телфрин, прежде чем отдавать подобные приказы. – «Ах да, точно. Я требовал, чтобы они стреляли во всякого, кто не скажет пароль. Совсем из головы вылетело». – Я расспросил Кренхилла и выяснил, что это он, а не какой-нибудь оборотень, нацепивший его личину. Кстати, граф Телфрин, назовите пароль.

– Извините, запамятовал, – ухмыльнулся Патрик. – Столько забот, а память как решето. Может, обойдемся без таких формальностей, капитан? Бобу ведь они не понадобились.

Делвин вытащил из кобуры пистолет. Снял его с предохранителя и направил на Патрика. Лицо капитана Дирхейла было совершенно безмятежным, будто происходящее доставляло ему немалое удовольствие.

– Постарайтесь вспомнить побыстрее, – сказал он. – Считаю до трех.

– Ладно, ладно! Креветка пошла ко дну. Это мой старый корабль, вы помните.

– Помню, – подтвердил Делвин и лишь потом спрятал пистолет. – Довольно цинично придумывать такой пароль. Дело вкуса, впрочем. Закончим ужин и расскажете наконец, что случилось.

– Непременно. Вам понравится этот рассказ.

«Погруженные во мрак равнины; темные рыцари на колдовских конях; призраки прежних друзей, одержимые жаждой мести. Из этого получилась бы прекрасная повесть – рассказы о сверхъестественном как раз входят в моду. Записать бы, что ли, когда перо и бумага под рукой окажутся, а потом отправить в ближайшую типографию. И главное, ни слова об Аматрисе. Некоторые секреты лучше держать при себе».

Посмотрев на Марту, Патрик отметил, что девушка выглядит совершенно обычно, будто ничего и не случилось. Измученная, правда, и бледная, но при нынешних обстоятельствах удивляться этому не стоит. Глаза хотя бы демоническим огнем не горят и на одержимую совсем не похожа. Он подошел к девушке и крепко сжал ее руки. Марта ответила коротким кивком и выдавила из себя улыбку.

– Я в порядке, – шепнула она. – Чувствую себя нормально. Идем. Не станем злить капитана.

– Надеюсь, что и правда в порядке, – прошептал Патрик.

Все закончилось хорошо. Рядом надежные товарищи, луна больше не похожа на кровавый глаз, а кошмары и призраки остались далеко позади. Следовало расслабиться и отдохнуть, выпив еще вина и крепко поев, вот только Патрика Телфрина не оставляло мучительное чувство, что они с Мартой допустили большую ошибку. Он не сомневался, что последствия этой ошибки еще непременно о себе напомнят.

Глава тринадцатая

Делвин расположился у огня. Он внимательно слушал рассказ Телфрина, иногда делал очередной глоток из фляги. Голова приятно кружилась, страх отступал; можно не ждать ни нового нападения, ни новых потерь. Языки пламени чертили странный узор, бросали причудливые тени на лица спутников, обращали их в диковинные маски – не то звериные, не то демонские. Глядя на товарищей, капитан Дирхейл с трудом узнавал их.

Вот Астрид, прямая и тонкая, и светлые волосы в неверных отсветах кажутся рыжими. Серые глаза отдают болотной зеленью. Граф Телфрин повествует о призраках грани, с которыми встретился, и Астрид медленно кивает, словно находит в его истории подтверждение каким-то собственным догадкам. Может, видела прежде страну теней в своих ведьминских снах? Она, безусловно, верит рассказу.

Вот Кельвин – задумчивый, странный, иногда едва заметно качает головой. Сомневается в словах Патрика, считает, что он лжет? Едва ли, но взгляд все равно непонятный. Еще утром разбойник дичился, смотрел на новых спутников как на врагов. Сейчас сидит уверенно, в непринужденной позе. Пальцы временами как бы невзначай касаются кинжала. «А может, он просто на нервах? Иные люди так себя ведут, когда сталкиваются с чем-то выходящим за всякие рамки».

Боб внимает, словно сказку на ночь слушает. Он явно заворожен и тоже, как Делвин, пьет. «Надо сбавить темп, а то не заблевать бы потом одеяло. Блюющий капитан вряд ли вдохновит отряд». Остальные солдаты – Стив и Грегори, Майкл и Кован – иногда перешептываются, рассевшись за спиной у Боба, и жуют колбасу. Они голодны и усталы. Долгая ночь. Почти столь же скверная, как и прежняя.

– В самом деле увлекательно, – подытожил Делвин, когда Патрик закончил.

– Вам понравилась моя скорбная повесть?

«Понравилась ли мне? Даже не знаю. Ты явно рассказал не все. Колдовская луна, и рыцарь в черных доспехах, и визит старых друзей – это все завораживает, это жутко, но там, где ты был, наверняка случилось что-то еще. Ты утверждаешь, что столкнулся в конце с безымянным чародеем, не назвавшим своего имени, и разрубил его надвое саблей и тогда морок пропал. Вот только звучит это слишком просто. Слишком и в самом деле сказочно. Может быть, Боб еще верит в сказки, да только я – нет».

– Хорошая история, – сказал тем не менее Делвин. – Поучительная. Напоминает, что не следует бросаться в воду, не зная броду. Как и не стоит орать благим матом раньше времени, не разобравшись, что вокруг творится, – бросил он камень в огород Кренхилла.

– Я вам уже объяснил: слепоты боюсь с детства. А тут еще перепил немного. – С этими словами Боб отхлебнул еще.

– У вас больше не будет ко мне вопросов, капитан? – невинно спросил Телфрин. Слишком невинно.

– Никаких вопросов. Вы были и без того многословны. Ложитесь спать.

«Все равно ты больше ничего не расскажешь, думаю. Бесполезно допытываться».

Путешественники принялись готовиться ко сну. Марта Доннер, как обычно, легла рядом с Телфрином. После пережитого девушка сделалась очень молчалива. Все то время, когда Патрик рассказывал об их общих недавних приключениях, она просто сидела подле него, чертя веточкой на земле узоры. Делвин до сих пор не понял, какие отношения связывают ее и Телфрина. Любовники они или нет? «Впрочем, не мое это дело».

Когда костер потушили и Делвин улегся отдыхать, выставив часовых, Астрид, не стесняясь окружающих, змейкой юркнула к нему под одеяло. «Решила брать пример с госпожи Доннер? У нас с Телфрином у обоих завелось по пассии, как смешно. Лишь бы солдаты от зависти не разозлились». Девушка крепко прижалась к нему, устроив голову у Делвина на плече. Капитан Дирхейл сперва опешил, а потом все же обнял Астрид в ответ. Ее тело оказалось горячим, а может, просто он слишком замерз.

– Возьметесь учить меня магии? – спросила она.

– Обязательно. Только я ведь сказал, это дело не быстрое.

– Пусть не быстрое. Давайте начнем уже завтра, на вечернем привале. Покажете мне все, что надо. Приемы, и правила, и хитрые уловки. Я буду хорошо учиться и овладею всеми тайнами волшебства. Когда рухнула тьма, мне очень хотелось что-то сделать, а я совсем не умела. Растерянно стояла, вцепившись в посох, и глазами хлопала. Будь я настоящей обученной волшебницей, возможно, придумала бы что-нибудь.

– Ну, вот знаешь, я волшебник не из последних, а тоже растерялся.

Астрид изогнула шею, лукаво посмотрела на него, провела пальцем по груди…

– Кто знает, капитан Дирхейл. Может, однажды я превзойду вас в магии.

– Скорее нас всех превзойдет Боб, – хохотнул Делвин. – Если только прежде не сопьется.

Астрид сердито укусила его за ухо.

– Он просто болван! У нас таких полдеревни было. Странно, что у него есть дар.

– Дару не прикажешь, Астрид. Мы не выбираем магию. Она сама выбирает нас.

– А правда, что Древние были нелюди? Фэйри и оборотни все как один?

– Кто сказал тебе такую глупость?

– В деревне говорили. Вот вы, например, фэйри или человек, капитан?

– Ну, все не так просто… – Делвин замялся. «Как объяснить это, не касаясь тем, говорить о которых нельзя?» – В старом мире, он назывался Землей или Террой, существовали фэйри. Волшебный Народ. Эльфы, среди которых альвы и сиды, и карлики, и могучие духи. Сильнее всех были драконы. Они умели принимать человеческий облик и владели высочайшей магией. Когда старый мир горел, они бежали на Дейдру. Драконы, и сиды, и люди тоже. Их всех мы зовем Основателями. Их было мало, несколько тысяч, и они быстро разделились, создав свои королевства. Среди этих нескольких тысяч, может, сотня или две фэйри и куда больше людей. Меньше всего было драконов, хотя вот, например, лорд Патрик происходит от их колена, как и весь королевский дом. И государи Алгерна. Фэйри смешались с людьми, а потом и с теми людьми, которые жили на Дейдре, и утратили прежние знания. Драконы больше не умеют оборачиваться крылатым зверем. Потомки сидов, как Бейливеры и Локхарды, – назвал он знатные дома Гвенхейда, – неотличимы от простых смертных. Все мы люди, Астрид. Кто больше, кто меньше.

– Но вы? Вы человек?

– Дирхейлы по прямой линии – обычные люди, хотя и происходят со Старой Земли. В их роду найдется кровь сидов и альвов, через браки с другими знатными фамилиями, но не слишком много. На Терре жили такие же люди, как и тут, – и по внешности, и по прочим повадкам. Мы совместимы и даем общее потомство, это выяснилось быстро. Дирхейлы считались уважаемой семьей, но так, средней руки. Они не герцоги и даже не графы.

«Дирхейлы. Я говорю о них, но вовсе не о себе и даже не о своем отце и деде. Существуют тайны, которые следует предать забвению навсегда. Происхождение моей семьи – одна из подобных тайн».

– Вы не человек, – удовлетворенно сказала Астрид. – Вы совсем как принц из холмов. – Она чуть пьяно улыбнулась. – Я это чувствую. В вас будто огонь горит – красный, жадный и жаркий. Искры летят. Прикоснуться боязно, а вместе с тем тянет. В графе Телфрине тоже есть свет, но холодный. Я всегда его сторонилась. Вы совсем не такой. И вместе с тем вы похожи. Не могу понять чем.

– Давай спать, – сказал он неловко. – Завтра предстоит долгий путь.

– Спите, мой принц. – Астрид запечатлела на его щеке поцелуй. – И я с вами вместе.

Следующие шесть дней выдались удивительно спокойными. Кельвин вел отряд одному ему ведомым маршрутом. Вопреки опасениям Боба, которыми солдат делился на каждом привале, разбойник так и не завел путешественников в очередную засаду. Путники двигались через дикий край, сторонясь немногочисленных поселений. Холмы сменялись долинами, пустоши – перелесками. Один раз пришлось пересечь вброд реку, все мосты через которую, по словам Кельвина, давно обвалились.

Погода стояла неустойчивая, временами накрапывал дождь. Приходилось накидывать плащи с капюшонами, а то и вовсе искать укрытия под деревьями, если те оказывались неподалеку. Не лучшее лето; Делвин давно не помнил такого. Впрочем, он был не прочь померзнуть, лишь бы не проливать опять кровь почем зря. Мысль о том, что он растерял почти весь отряд, продолжала жечь изнутри каленым железом. «Телфрин говорит, он тоже столкнулся с подобным. Я понемногу начинаю его понимать».

По вечерам Делвин, как и обещал, занимался со своими учениками. Астрид и Кельвин слушали внимательно, Боб ерничал и постоянно перебивал, задавая вопросы. Это раздражало и вместе с тем показывало, что солдату не все равно. Делвин рассказывал о природе магии, о ее теоретических аспектах, о многообразии природных сил и стихий. Объяснял, как чувствовать потоки, как дотрагиваться до них, как зачерпывать силу, сплетая из нее чары. Затем заставлял учеников медитировать, дабы те что-нибудь почувствовали сами.

Все трое садились в ритуальные позы, закрывали глаза. Делвин видел, как дрожат ресницы и течет по лицу пот, как напряжено тело. Ничего страшного, если не получится сразу, говорил он им. «Просто пытайтесь, пока не услышите отклик».

– Я… я видела! – вскрикнула на третий вечер Астрид. – В черноте промелькнул свет! Короткая вспышка, я точно ее заметила! И по кончикам пальцев словно огонь пробежал!

Кельвин и Кренхилл вздрогнули и открыли глаза.

– Ну вот, – пробурчал Боб, – только у меня в голове проясняться начало и будто свежий ветер подул, как вы, барышня, все испортили. Почему нельзя молча сидеть? Вы другим только мешаете.

– Было бы кому мешать, – огрызнулась Астрид, обиженная, что никто не оценил ее успех. – Ваша голова пуста, Кренхилл. Проясняться нечему. Вы никогда не научитесь магии.

– Вот сейчас обидно было, госпожа.

– Уймитесь оба, – вмешался Делвин. – Мой отец говорил, – вдруг стало очень больно дышать, – мой отец говорил, что в любом деле нужно терпение, а при обучении магии его требуется во сто крат больше. Не обольщайтесь первым успехом. Если вы почувствовали поток, это еще не значит, что вы овладели им. Он своеволен и яростен и легко уничтожит всякого, кто зачерпнет его, не будучи готов. Продолжайте заниматься. Я не позволю вам стрелять из силовых посохов, пока вы не овладеете хотя бы начальными навыками. Иначе есть риск, что вы выстрелите не с того конца и проделаете дырку у себя в животе.

– Но в той долине ты разрешил, – заметила Астрид, которая вообще стала держаться с ним довольно самоуверенно в последние дни.

– В той долине у меня не было другого выбора, а сейчас он есть. Не спорь, Астрид, и делай, что тебе говорят. А вы, мастер Кельвин? Каковы ваши достижения?

Разбойник остановил на нем безмятежный взор:

– Ничего не чувствую. Хоть убейте.

– Пока убивать не стану – вы полезны как проводник. Совсем ничего? Вообще?

– Видно, мой дар слишком слаб, – вздохнул Кельвин.

– Продолжайте пытаться. Может и полгода пройти, прежде чем получится.

Делвин отошел от своих подопечных, чтобы немного перевести дух, и наткнулся на Телфрина, который сидел, читая какую-то толстенную книгу. Рядом расположилась Марта и тоже читала. Видимо, книги из библиотеки, которую граф держал у себя дома в Димбольде. Патрик неторопливо перелистывал страницы, набранные мелким шрифтом.

– Что-то интересное? – спросил Делвин. Сам он книг в руки не брал очень давно.

– Мне нравится, – рассеянно ответил граф. – Госпожа Доннер читает историческую хронику, а вот мне попался любовный роман. Если его можно так назвать, конечно. Страна, в которой живет героиня, разорена войной, ее возлюбленный – безвольный глупец, ей самой приходится содержать лесопилку, чтобы сохранить родительское имение. Бедняжка выкручивается, как только может.

– А где тут любовь? – растерялся Делвин.

– Вот я и сам думаю, где тут любовь… Да нет, есть еще этот капитан-контрабандист, второй муж героини. Или третий, я запутался в них. Неплохой малый, только героиня никак не может понять, нужен он ей или нет.

– И зря, – пробурчала Марта. – Я бы за такого всеми зубами держалась.

– Не сомневаюсь, милая леди.

– В чем смысл подобных историй? – спросил Делвин. – Я понимаю – героические повести, баллады о былых подвигах или хроники королей, но это… Мне кажется, такой роман был бы достаточно скучен. – «Тьфу, лесопилка какая-то».

– Ни пушек, ни ружей, ни боев на мечах, да? Скукота, соглашусь, особенно для пылкого молодого человека наподобие вас. Хотя нет. На самом деле, лорд Дирхейл, это история о людях, которые пытаются выжить в трудное время. Сохранить свое наследие и себя. Весьма поучительно. Почитали бы на досуге. Не все истории про порох и пули.

– А про что наша? – поинтересовалась Марта, оторвавшись от своего трактата.

Телфрин широко улыбнулся:

– Про компанию дураков, которым не сиделось дома.

Утром тринадцатого июня, на одиннадцатый день после выезда из Димбольда, отряд вновь выбрался на Хейсенский тракт. Древнее королевство вместе со всеми его неразгаданными тайнами осталось наконец позади. Делвин мог только порадоваться этому. «Пусть мертвые спокойно покоятся в своих могилах. Мы их не потревожим».

По обочинам дороги росли раскидистые вязы, в чьих узловатых ветвях притаился сумрак. В воздухе ощутимо потеплело. Поднимаясь на очередной холм, капитан Дирхейл от души глотнул свежего воздуха, ощутив вдруг запах далекого моря. Западный ветер принес едва различимую соленую свежесть. «Вот почти и доехали. Теперь миновать бы сторожевые заставы».

Вскоре показалась и сама застава. Дорогу преградил пограничный форт. Его стены до высоты двух человеческих ростов были сложены из камня, а дальше делались деревянными. Две шестиэтажные бревенчатые башни возвышались по правую и левую руку, недоверчиво глядя на путников темными провалами бойниц. Над глубоким рвом, наполненным мутной водой, оказался переброшен дощатый мост, а в воротах выстроилась стража. Блестящие кирасы, алые плюмажи шлемов, белые плащи. Алое и белое – цвета Наргондского герцогства. Едва завидев путников, пограничники взялись за мушкеты. Глядя на поднятое наргондцами оружие, Делвин крепче сжал поводья. Мало приятного, когда тебя встречают черные раструбы ружей.

– Что вы будете им говорить? – шепнул ему Патрик.

– Что обычно. Мы гвенхейдские солдаты. Едем с миссией, порученной нам генералом Марлином. Подробностей раскрыть не можем, но просим нам не препятствовать, в дела герцогства вмешиваться не станем. В Димбольде подобное вполне сработало, да и в баронствах тоже. Если что, при мне найдется подорожная, подписанная генералом.

– Толку от этой подорожной за тридевять земель от Тенвента…

– Ну хоть что-то.

– Говорите, мы солдаты, – вздохнул граф. – Две красотки, Луис с Кельвином, да еще я. Слишком разношерстная компания. Больше похожи на наемников, нежели на солдат, а то и вовсе на бандитов. Капитан Дирхейл, разрешите говорить мне. Мой опыт в таких делах, кажется, существенно превосходит ваш.

– Поддерживаю, – сказал Луис. – Генеральские посланники из нас так себе. Надо придумать что-нибудь получше. Скажем, бежим от войны. Хоть даже от вашей, гвенхейдской, – вполне сойдет.

– Верно, – ухмыльнулся Патрик. – Во весь дух улепетываем.

– Будь по-вашему, – сказал Делвин. «Надеюсь, мне не придется об этом жалеть».

Патрик Телфрин выехал вперед, приветственно помахав рукой.

– Доброго дня, служивые! Как стоите, не скучно? Найдется эля хлебнуть?

– Кто такие? – крикнули ему с заставы. – Ты у нас на прицеле, умник! Дернешься – свинцом нашпигуем! Отвечай, куда едете и зачем. На купцов вы не больно похожи, а всяких проходимцев нам тут не надобно.

– Помилуйте, какие же мы проходимцы! Скажете тоже… – Говор и даже осанка Телфрина неуловимо изменились. Сейчас он больше всего смахивал на лесного головореза. Нацепи косынку на голову – и сойдет за приятеля покойного Олафа. «И этого человека Теодор прочит в короли?» – Мы солдаты. Такие же как вы, любезный. То есть были раньше солдатами, да потом перевелись и всплыли. Теперь мы дезертиры, если совсем не врать.

Командир стражников, дюжий чернобородый мужик, вмиг посуровел, хотя, казалось бы, куда уж больше. Он стоял, прислонив к стене двухклинковый протазан, и держал в руках пистолет с длинным дулом.

– Откуда дезертиры? – спросил он.

– Из Гвенхейда. Сбежали с этой проклятой войны, что Волфалеры промеж собой устроили. А насчет того, что вам нас не надо, так это вы изрядно ошибаетесь, сударь. Вам тут не нужно бандитов, это верно. Мы и сами от них пострадали, ими весь Хейсен кишит. Насилу отбились, пока ехали – потеряли людей и коней. Мы честные люди, которым не хочется лезть в мутное дело. Высокие лорды еще долго друг дружку резать будут. Тенвент, когда мы уходили, держался, и тамошний генерал союзников за границей искал, а мы подумали – хватит с нас этого. Добром там ничего не закончится.

– Решили в бродяги податься? Могу предложить только виселицу.

– Отнюдь. Хотим и дальше честно служить. Разумному государю, а не Волфалерам, которые все как один беспутные. В Наргонде мы не задержимся. Знаем прекрасно, нам здесь не рады. Сядем на корабль и поплывем в Сегран. Там сейчас вольные клинки в большой цене, все рассказывают. Снова с пирцами режутся и набирают бойцов. Туда и направимся.

– Едете с одной войны прямо на другую?

– Пирцы теперь не противник. У них бардак начался, как старый император помер, а нового не выберут никак. Лучше с ними драться, чем с колдунами из Башни.

Офицер бегло оглядел отряд, продолжая хмуриться. Он явно не был убежден словами Телфрина.

– А девки с вами откуда?

– Как откуда? Это Астрид, лекарка наша. А это Марта – кашеварка и жена моя заодно.

– Жена, значит. – Командир улыбнулся.

– Жена, – не смутился Патрик. – Сами знаете, в походе браки заключаются быстро.

К чести Марты, она не изменилась в лице при этих словах, только коснулась рукоятки пистолета, словно бы просто так. «Графа Телфрина ожидает взбучка», – удовлетворенно подумал Делвин. Разворачивающийся на его глазах спектакль его скорее даже забавлял. Сам он едва ли бы стал сочинять нечто подобное.

– Вряд ли вы сможете заплатить дорожную пошлину, – сказал пограничник.

– Отчего же не сможем? Нарочно остатки денег берегли. – Телфрин отцепил от пояса мешочек с монетами и швырнул его наргондцу. Тот довольно ловко его поймал. Потряс, прислушиваясь к раздавшемуся звону, затем развязал, высыпав себе на ладонь пригоршню медяков и серебряных.

– Имперские талеры, – сказал он. – Не гвенхейдские фунты.

– Продали в Димбольде трех коней. А их владельцев перед тем прирезали. Больно те некомпанейские были. Жаловались всю дорогу на бездорожье и не смеялись над моими остротами.

Несколько солдат, сгрудившихся за спиной командира, от души расхохотались, опуская ружья. Атмосфера начала разряжаться. Делвин, подавив облегченный вздох, убрал руку с эфеса палаша. Телфрин, хоть и нагородил с три короба всякой чепухи, все же добился успеха, а возможно, свою роль попросту сыграли пожертвованные им деньги.

– И все-таки странные вы, – сказал капитан. – Вот ты, например, – недружелюбно посмотрел он на Кельвина. – Не нравишься ты мне, парень. Мутный какой-то и весь себе на уме. На бойца вообще не похож.

Кельвин, до того казавшийся незаметной тенью, выпрямился в седле.

– А я в войсках отродясь не служил, – ответил он дерзко. – Я волшебник из Башни. Специализируюсь в темной магии. Вызовы демонов, контакты со страной мертвых, ритуалы на крови. Однажды я случайно убил товарища, проводя рискованный эксперимент. Бежал из Гвенхейда еще три года назад, чтобы не казнили, и сколотил в Хейсене собственную банду. Надо же было как-то крутиться, а в крестьянских делах я никогда не был силен. Не с моей благородной кровью. Эти вот господа взяли меня в плен, когда мы на них сдуру напали, и сделали проводником.

Прозвучало настолько убедительно, что у Делвина мороз пробежал по коже. «А может, и не врет? Стоит с ним отдельно поговорить, как найдется время. То есть про Башню, конечно, врет, в магии он не понимает ни черта, а вот про банду… С чего мы вообще поверили, что Весельчак Стив мертв? Оттого что Кельвин не похож на весельчака? Мало ли какие прозвища бывают». Собственная беспечность вызывала досаду.

Командир наргондцев, напротив, совсем успокоился.

– Складно рассказываешь, хоть и полная чушь. Ладно, понял уже, что правды не ответишь. Может, вы вообще все наврали – знать не желаю и допытываться не стану. Деньги они и в Алгерне деньги. Проезжайте, и чтоб духа вашего тут не было. Мне лишние проблемы не нужны.

– Их и не будет, капитан, – заверил его Патрик.

Солдаты посторонились, уступая отряду дорогу. Патрик первый двинул коня в арку ворот, небрежно отсалютовав пограничникам. Остальные двинулись за ним. Делвин, проезжая мимо наргондских стражников, подумал, что все сложилось не так уж и плохо. Дикая страна позади, впереди – цивилизованный мир. Теперь лишь бы раздобыть корабль, отправляющийся в Гвенхейд или хотя бы в ближайшие его окрестности, сесть на него и добраться до ставки генерала Марлина. А там и половина дела готова. Делвину Дирхейлу не терпелось поскорее оказаться на родине. Кто знает, что там творится – выстоял ли Тенвент, не обрушил ли Кледвин Волфалер на него свою мощь.

«Мы задержались в пути. Стоит спешить – промедление недопустимо».

Когда стражники оказались позади, Марта Доннер прошептала, буравя спину Патрика сердитым взглядом:

– Жена, значит… Придумаете тоже, граф. Возьму вот и вправду вас на себе женю.

Патрик Телфрин ничего не ответил. Только принялся насвистывать себе под нос.

Глава четырнадцатая

Город Наргонд расположился на берегу глубокой бухты, чьи высокие скалы защищают его от неспокойного, особенно по осени, Моря Фантомов. На скалах воздвиглись, защищая город от возможных атак, оружейные бастионы, ощетинившиеся пушками. Дозорные на сторожевых башнях вглядываются в горизонт.

На пологих террасах, уступ за уступом спускающихся к берегу, стоят беломраморные дворцы патрициев, окруженные виноградниками и обнесенные стенами из розового песчаника. Во внутренних двориках бьют в небо фонтаны. Дворец гранд-герцога сияет золочеными шпилями, ловит полуденное солнце сотнями оконных стекол.

Низина занята кварталами, которые отведены простым смертным. Дома тут плотно прижимаются друг к другу. В каждом от двух до четырех этажей, не меньше. Встречаются даже и по пять. Дворы образуют колодцы, смыкающиеся стены создают тень, уберегая от жары. Если запрокинуть голову, видно синее небо. На веревках сушится белье, внизу играют дети. Местные обитатели сидят на ступеньках лестниц, уводящих в квартиры, пьют дешевое крепленое вино и судачат о жизни. Подворотни сшибают с ног смрадом.

Выходящие на улицы фасады зачастую потрескались, давно нуждаются в ремонте. Но на самих улицах кипит жизнь. Топчутся прохожие, едут повозки, кареты и конные; жмутся к стенам бесконечные торговые палатки. На рынках и вовсе не протолкнуться. Там продают экзотические фрукты и пряности, меха и оружие, сапоги и слесарный инструмент, часы и конфеты, бархатные камзолы и шелковые платья – все, что пожелает душа. Бродячие музыканты бренчат на гитарах и лютнях, выставив перед собой шляпы.

Здесь же впадает в море Тейла, заканчивая свой долгий путь с севера и разделяя центральную часть города. Сотня ажурных мостиков перекинута над ее бурными водами. Вечерами они нередко полнятся гуляками и служат местом свидания влюбленных.

В порту выход из бухты даже не разглядеть – его закрывают стоящие на рейде корабли. Набережная протянулась полукругом вдоль бухты на добрых три мили – бесконечные дорогие ресторации и дешевые кабаки. Из окон доносится шум, ругань, визг, хохот. Из дверей порой вываливаются увешанные оружием мужчины, их сопровождают женщины в легкомысленных нарядах. Выходят из карет высокомерные патриции, сопровождаемые стражей. Проходят мимо компании веселящейся молодежи. Хорошее место. Суетное, беспокойное, но живое – не чета надменному Тельгарду. Патрик любил этот город, проведя в нем лучшие годы юности.

Наргонд обрел независимость, став столицей одноименного герцогства, лет двести назад, отколовшись от королевства Брезальда. С тех пор между двумя державами то затухала, то вновь разгоралась война. Короли Брезальды всеми силами стремились вернуть обратно непокорную провинцию. Наргондцы защищались отчаянно, заключая союзы с Керанией и Гвенхейдом.

Постепенно город вырос и окреп, став средоточием свободной торговли, а заодно и отправной точкой для смельчаков и бродяг, желающих пересечь Море Фантомов. По Тейле, через дружественный Димбольд, сюда доставлялись товары с севера. Обратно отправлялись товары с юга.

Последние три гранд-герцога изрядно расширили свои владения, отщипнув куски от Брезальды и овладев длинной полосой побережья. Они также основали колонии и фактории на островах Моря Фантомов и присоединились к экспансии, которую государства Тегрии, Старого Света, осуществляли на землях Берланда, западного материка.

Про Альфонсо Мервани, нынешнего владыку Наргонда, говорили, что однажды он станет королем, если только покончит с распрями в собственном доме. Пока что амбициям герцога препятствовали патриции из старых родов, составляющие большинство в Сенате. Они помнили, что грандгерцоги Мервани происходят от бастарда из Керании, и не могли им этого простить. Альфонсо пытался с помощью военных побед заручиться поддержкой простого народа. Против Брезальды он направлял и регулярный флот, и каперов. Последних – когда предстояло особенно жаркое дело, а рисковать людьми не хотелось. Именно в качестве капера молодой тогда Патрик начал свою карьеру.

«Много воды утекло с той поры, еще больше крови. Посмотрим, захочет ли Альфонсо со мной знаться. Он мне, если разобраться, кое-чем обязан. Глядишь, и поможет, если совесть совсем не утратил». Лишние деньги не помешали бы, а еще лучше – собственное судно.

Патрик испытывал некоторые сомнения, пойдет ли герцог им навстречу. Его старый наниматель никогда не отличался особой сентиментальностью. Не существовало никаких гарантий, что он станет связываться с беглецами, которых разыскивает новый тельгардский король. «Если не выгорит – поплывем обычным кораблем. Надеюсь, они еще ходят в Гвенхейд».

Путешественники достигли Наргонда на следующий день после того, как миновали пограничную заставу. Перед этим они заночевали в кои-то веки не в поле, а на вполне приличном постоялом дворе. Делвин, как заметил Патрик, изрядно напился, а после заперся в отдельной комнате с Астрид. Граф Телфрин не стал придавать этому особого значения, хотя и приметил косой взгляд Боба. Впрочем, вскоре одноглазый солдат уже сидел в обнимку с местной подавальщицей, угощая ее пивом из своей кружки, и травил походные байки. Девушка охотно смеялась.

Луис, расположившийся рядом с Патриком за стойкой, глотнул вина.

– Что скажете про увлечение Дирхейла? – спросил он тихо.

– Молодые люди познают радости любви. Нам ли за них не радоваться?

– Лорд Дирхейл и крестьянская дочь… Считаете, он не бросит ее?

– Обязательно бросит. – Патрик тоже взялся за вино. – Что еще ему остается? Единственный наследник феода, имеющий право заседать в Совете, должен жениться на такой же, как он сам, дворянке. Если не желает ославиться позором на все королевство. Сомневаюсь, что наш капитан рискнет репутацией ради любви. Если он женится на Астрид, свет не примет ее, а дети от этого брака будут считаться худородными. Им сложно будет найти себе пару. Разве что среди каких-нибудь разбогатевших мещан. Так что, конечно, он бросит ее, как только придет время.

– Считаете это капризом?

– И довольно жестоким. Но наш друг Делвин, кажется, человек не особенно добрый. Иначе бы задумался, что творит.

Марта, слушавшая их разговор, подсела поближе. Она тоже пила, хотя и поменьше других. Последние дни Патрик не спускал с нее глаз. Происшествие в стране мертвых, на первый взгляд, не оставило в девушке ни малейшего следа. Дух принца Аматриса, если он в самом деле пребывал внутри Марты, пока ничем не выдал себя. Пару раз Патрик подумывал вызвать его, чтобы наконец поговорить, но так и не решился. Для этого требовалось уединение. Он не желал уводить девушку в кусты под насмешливыми взглядами всего отряда. Довольно того, что солдаты посмеиваются над Астрид.

– А вы, граф Телфрин? – спросила Марта. – Что насчет ваших аристократических принципов? Вы бы стали жертвовать репутацией ради любви? – Ее щеки раскраснелись, на губах играла улыбка. Вопрос был задан словно бы невзначай. Напряжение, владеющее девушкой, выдавал лишь ее внимательный взгляд.

– Если бы влюбился, непременно бы женился. Какой смысл в любви без брака? Это как есть несоленое мясо. К сожалению, я не влюблен.

Губы Марты обиженно изогнулись.

– Совсем ни капельки? Ни вот столечки ни в кого не влюблены?

– Только в хорошее вино, добрую дорогу и верных друзей. – Патрик с ироничной улыбкой приложился к бокалу. – Это единственная любовь, которую заслужил старик вроде меня.

– Вы не старик, граф Телфрин. Хватит на себя наговаривать.

– Полноте, сударыня. Я старик. А еще убийца, бродяга, пьяница и мот. Прошу, чтобы вы хорошенько это запомнили. – Голос Патрика сделался жестким. Он неожиданно почувствовал злость. «Призраки сказали совершенно правильно. Девчонка ходит за мной хвостом и едва не вешается на шею. А точнее, вешается, когда другие не видят. Ничего хорошего из такого не выйдет, и лучше ей поскорее это понять». – Если вы питаете на мой счет какие-то романтические иллюзии, советую их оставить. Видите, как госпожа Шефер ухлестывает за господином Дирхейлом? Пройдет еще месяц, и ее любовь разобьется на осколки. Если мы все до того доживем, конечно.

– Вы не такой человек, как капитан Дирхейл. Не сравнивайте себя с ним.

– Разумеется. Я много хуже. – Патрик выпил еще. – У меня руки по локоть в крови, если вы не заметили. Капитан Дирхейл служит короне, я всю жизнь служил только амбициям, алчности и жажде славы. Я опозорил свою семью и свел в могилу мать, пролившую обо мне океан слез. Я не заслуживаю, чтобы юная особа вроде вас видела во мне кого-то помимо друга и наставника. Я охотно поделюсь с вами знаниями, опытом, искусством стрелять из пистолета или драться на шпагах. Но не рассчитывайте на большее, пожалуйста.

Марта встала и взяла свой бокал. Ее взгляд, устремленный на Патрика, похолодел, а улыбка бесследно пропала.

– Я пойду к солдатам, – сказала она. – Они вроде что-то смешное рассказывают.

– Зачем вы так? – спросил Луис, когда Марта ушла. – Она же вас любит. Это каждый заметит.

– Вот именно потому, что любит. – Патрик залпом допил свой бокал. «Вино так не пьют, но что поделать, если на душе кошки скребут». – Эй, хозяин! – крикнул он трактирщику, который сам чахнул над кружкой с элем. – Обнови, будь любезен! – По стойке покатилась монета. – И плесни виски – на два пальца сначала.

– Рискованная затея, – заметил Луис. – Необдуманная и губительная, я бы сказал.

– Ты меня знаешь. Две чашки кофе с утра, и буду как новенький.

– Я сначала решил, она стала вашей любовницей, – осторожно заметил бывший дворецкий, когда Патрику принесли его выпивку. – Когда вы начали проводить вместе вечер за вечером, сидя у камина и болтая о всякой всячине.

– У камина, а не в спальне, заметь. – Телфрин осторожно выпил. В глазах на миг потемнело, но сразу же прояснилось. «Крепкая отрава. То, что нужно, если ищешь немного забвения». – Или это настолько странно, если джентльмен решил присмотреть за юной леди? У бедняжки больше никого толком нет. Должен же я был позаботиться о ней. Она мечтала о приключениях, вот я и учил ее тому, что знаю. Со временем эта дурь прошла бы сама. Марта нашла бы жениха, а я снабдил бы ее приданым, ко всеобщему счастью. Кто мог предположить, что все так повернется?

– Многие могли бы. К несчастью, вы никогда не умели смотреть наперед, капитан.

– Давай осуждай меня теперь, скотина. – Патрик от души хлебнул получившейся смеси. – Или, может, выйдем на двор? – спросил он, блаженно чувствуя, как затуманивается рассудок и становится легко на душе. Привычная тоска отступила. Ненадолго. Пока не пройдет опьянение. – Мои кулаки чешутся без приличной драки. Не размять ли мне их о твое лицо, если ныть не закончишь?

– Благодарю покорно, мои зубы мне еще дороги. Трактирщик, – повысил голос Луис. – Мне того же самого, пожалуйста, что пьет мой друг. С виски на два пальца.

– Вот, значит, как? – ухмыльнулся Патрик. – А мне мораль читаешь.

– Мне что-то тоже невесело. Вы знаете, капитан… – Луис немного помедлил, подождав, пока трактирщик наполнит бокал. – Сдается мне, ничем хорошим наша затея обернуться не может. Все с самого начала пошло скверно. Потеряли столько людей… Дальше будет только хуже, мне кажется.

– Доживем до этого хуже, а там видно будет. – Патрик чокнулся бокалом с товарищем. – Именно поэтому я и не хочу, чтобы Марта в меня влюблялась. – Он проследил взглядом за девушкой. Та сидела теперь с солдатами и слушала их россказни с самым обыденным видом. «Хорошая попытка, но меня не обманешь». – Все мы стоим в шаге от могилы – того и гляди сорвемся в нее. Глупо тешиться любовью, когда костлявая скалится у ворот. Дирхейл этого не сознает. Может, слишком глуп или молод. Но хватит об этом. Давай лучше пить, Луис. Пить и не забивать голову ерундой. Завтра многое предстоит сделать.

Северянин коротко кивнул. Он не был согласен с Патриком, Телфрин хорошо это видел, но хотя бы перестал спорить. «Замечательно. Мне еще пререканий не хватало. Довольно, что я почти две недели трясся в седле по буеракам и гатям непонятно ради чего». На душе по-прежнему кошки скребли, но искрящийся бокал, к счастью, сулил покой, пусть даже и временный.

На следующий день, ближе к двенадцати, показался город, окруженный многочисленными предместьями. Стены, воздвигнутые еще при Брезальде, когда Наргонд оставался ее торговой факторией, широким полукругом окружали столицу герцогства. Сложенные из привезенного с Лейденских гор белого камня, они поднимались ввысь, оскалившись башнями. Вдоль парапетов прохаживались дозорные, их броня сверкала на солнце. Знамена рода Мервани развевались на свежем ветру.

Чтобы въехать в городские ворота, опять пришлось заплатить пошлину, и довольно приличную. Боб Кренхилл в сердцах пробормотал что-то про грабеж. Патрик, после вчерашнего ощущавший тошноту и головную боль, кинул стражнику очередной мешочек с монетами.

– У вас тоже есть деньги, – сказал Патрик Делвину, когда они въехали в пролегающий под стеной длинный холодный туннель. – Это не слишком справедливо, должен заметить. Второй раз подряд за проезд плачу я. Вы не собираетесь раскошелиться хотя бы в дальнейшем?

– Мне следует думать об отряде, граф. Я и без того плачу за постой в трактирах. Плачу за ужин, плачу за уход за лошадьми. Уверен, что вы вывезли из Димбольда немало денег. Не вижу проблемы, почему бы вам не потратить хотя бы малую их часть.

– Я вижу проблему. Вот так, пенс за пенсом, и спускаются на ветер целые состояния. Но будь по-вашему, ладно, – пробурчал Патрик.

Они засиделись с Луисом до полуночи, постоянно заказывая один и тот же коктейль, а потом оба блевали, и хорошо, что на дворе, а не в трактирной зале. Патрик с трудом добрался до постели и заснул, не раздеваясь и даже не снимая сапог. Проснулся он на рассвете от немыслимой жажды. Марта с самого утра избегала графа. Она держалась неприветливо и разговаривала сухо. Даже ехала не бок о бок, как раньше, а в середине отряда, подле Кренхилла и Лоттерса. «Наговорил я вчера, конечно», – запоздалое раскаяние кольнуло иглой. Возвращение в любимый город получалось нерадостным.

На Привратной площади Патрика немедленно оглушили суета и шум. Кричали торговцы, чьи ряды выстроились напротив въезда в город, суетились люди в толпе, столбом вилась в воздухе пыль. Патрик заприметил одного уличного мальчишку, крутившегося промеж прохожих. Вполне обычного на вид – бойкого, босоного и чумазого, из тех, что норовят стащить кошелек у зазевавшегося гуляки. Граф Телфрин наклонился и ловко ухватил мальца за плечо. Тот немедленно взвизгнул.

– Эй, дяденька, отпустите! Я не воровал ничего, небом клянусь!

«Ничего, разумеется – пока что. Зато примеривался вон к тому пьяному господину в синем жакете, который шатается без охранника и точно не заметит, если у него срежут кошелек».

– Отпущу, непременно. Заработать хочешь? Мне нужен посыльный.

– Чего доставить? – Парень сразу оживился. – Письмо или на словах передать?

– Достаточно на словах. Два слова буквально. Нет, три: «Креветка вошла в порт. Капитан ищет отца». Запомнил?

– Плевое дело. Кому отнести?

– Ресторация Джованни Феретти, найти Старого Тони. Он там работает. – «Я надеюсь».

– Темное место, – насупился оборванец. – Идти даже боязно. Деньги вперед.

Патрик вытащил серебряную монету и протянул мальчику:

– Получишь еще три, когда доставишь ответ. Чтобы пропустили к Феретти, скажи: «Веселая луна смеется звонко». Тогда проблем с привратником не будет. Затем найдешь нас на Первой Портовой, в гостинице Карло Варлони. Спроси капитана Телфрина, тебя сразу отведут куда надо.

Мальчишка аж присвистнул:

– Капитан Телфрин! Знаю такого. Только он же подох. Один против трех галеонов.

– Сам ты подох, – отвесил Патрик оплеуху оборванцу. – Это я. Дуй живо.

Парень ошалело поглядел на Телфрина, но все же схватил монету и кинулся исполнять поручение. Патрик проводил его задумчивым взглядом. «Понадеемся, что желание получить еще три серебряных перевесит у него страх идти в темное место, где собирается половина всех местных головорезов».

– Почему вы уверены, что в гостинице найдутся свободные места? – спросил Делвин.

– Потому что знаю хозяина. Карло всегда держит для меня несколько комнат свободными. Даже если нет – вышвырнет парочку простофиль на улицу. Он мой бывший боцман.

– Так вот где осела ваша команда, граф. Занялись честным бизнесом – все как один.

– Многие из них осели на дне морском, капитан.

Делвин, стоит отдать ему должное, не стал развивать эту тему.

Гостиница «Кальмар и Чайка» располагалась возле набережной, на Первой Портовой улице, огибающей бухту. Это было трехэтажное здание с фасадом, покрытым желтой штукатуркой. Прямо напротив окон стояли у причала кособокие рыбацкие шхуны, обычно выходящие в море за сельдью, тунцом и кефалью. У входа обнаружилось несколько экипажей, двери конюшен были широко распахнуты.

Карло обосновался не в самой фешенебельной части набережной, стоит отметить. То ли дело причалы с первого по двадцатый, где швартуются океанские корабли. В их окрестностях имелись заведения куда посолидней, предназначенные для курсирующих вдоль побережья в летний сезон богачей. Впрочем, зато здесь было относительно недорого, а еще уютно и чисто. Карло слыл знатным аккуратистом, еще когда ходил на «Креветке», и, сойдя на сушу, старым привычкам не изменил. Его гостиница славилась чистыми постелями – ни одного клопа, прямо как в отелях для высоких особ.

Патрик спрыгнул с коня и огляделся. За прошедшие годы гостиница, выкупленная его боцманом у прежнего владельца, ничуть не изменилась. Фасад, судя по виду, обновляли совсем недавно, в этом году. Окна первого этажа были широко распахнуты, из них долетала бойкая мелодия – кто-то играл на пианино.

Дирхейл тоже соскочил на землю.

– Говорите, нам здесь будут рады?

– Безусловно. Поднимемся сперва вдвоем, потолкуем с хозяином, и можно будет заводить коней. Уверен, не будет никаких проблем.

– Хорошо. Подождите немного, мы с графом скоро вернемся, – приказал Делвин остальным.

Внутри оказалось светло и просторно. Под сапогами мягко пружинил паркет, выложенный светлыми дубовыми досками. С потолка свисали хрустальные люстры, сейчас не горевшие; на стенах были развешаны картины – парусники, качающиеся на лазоревых волнах. За круглыми деревянными столиками и вдоль стойки разместились, выпивая и обедая, пестрые, но не слушком шумные компании. В основном матросы и рабочие из доков, заскочившие на ланч, как определил Патрик, скользнув по ним быстрым взглядом.

За пианино сидел, закинув ногу за ногу, худощавый мужчина в черно-рыжем колете с пышным воротником. Его пальцы плавно скользили по клавишам, смуглое лицо выражало задумчивость, некогда черные волосы были изрядно тронуты сединой. Именно к нему граф Телфрин и направился, лавируя между столиками. Мимоходом он схватил недопитую кружку пива, оставленную кем-то из посетителей, и отхлебнул. Голове стало немного полегче.

– Доброго дня, мастер Варлони! Найдутся свободные апартаменты на роту солдат?

Карло Варлони, а это был именно он, скосил глаза на визитеров. Если хозяин заведения и оказался удивлен появлением Патрика, то совершенно не подал виду. Трактирщик неторопливо встал и пожал Патрику руку. В левой руке Телфрин продолжал держать кружку с пивом.

– Капитан Телфрин? Сколько холодных зим, сколько благодатных лет! – Хватка Варлони ничуть не ослабла. Взгляд тоже оставался твердым. – Не ожидал встретить. Полагал, вы давно отправились на тот свет, сраженный неумеренным пьянством.

– Право, нет, старина. Я давно завязал с этим делом. – Патрик покосился на кружку. – И недавно развязал снова, похоже.

– Вполне в вашем духе. Как поживают наши ребята? Они приехали с вами?

– Со мной приехал Луис. Остальных моих спутников вы не знаете. – Отвечать на вопрос более детально совсем не хотелось. – Это капитан Делвин Дирхейл, из Гвенхейда.

– Рад встрече, – коротко сказал Делвин, не протягивая руки.

– Взаимно. – Карло слегка прищурился. – В последнее время от гвенхейдцев не протолкнешься. Куда ни глянешь, всюду ваши земляки. Купцы, солдаты, беженцы. Три корабля встали в порту, куча народу буянит на постоялых дворах. Все ругают нового короля, лишившего их привилегий и земель, но подозреваю, шпионов Волфалера среди них найдется тоже немало. Вы шпион, капитан Дирхейл?

– Я друг капитана Телфрина. Позвольте умолчать обо всем остальном.

– Мой друг не слишком любезен, – светски улыбнулся Патрик. – Прости ему некоторую грубость манер, Карло. Скитания и странствия ожесточают сердца. Я охотно расскажу, что творится, но чуть позже и в приватной обстановке. Дико устали с дороги. С нами восемь мужчин, все обвешанные оружием здоровые молодцы, и две девушки. Следует разместить их, напоить и накормить и позаботиться о лошадях. Плачу золотом. Справишься?

– Непременно. Но с вас история, капитан, во что вы вляпались на этот раз.

– Непременно. Поделюсь сразу, как время позволит. – Патрик учтиво поклонился.

– Хорошо. Я отдам распоряжения своим работникам.

Карло держался так, будто с их последней встречи и не прошло три года. Один из немногих выживших с «Креветки», он участвовал в акции отмщения, закончившейся гибелью губернатора Коргана, стоявшего за нападением на корабль. Забрав причитавшуюся ему долю добычи, он купил в Наргонде гостиницу, предпочитая лишний раз не упоминать о своем бурном прошлом.

– Вы действительно намерены ему все рассказать? – недовольно спросил Делвин, стоило Карло отойти.

– Если за всеми нашими заботами время найдется. А вы имеете что-нибудь против?

– Откуда вы знаете, что он не станет болтать? – Дирхейл являл собой воплощенное негодование. – Трактирщики, как напьются, вечно сплетничают обо всем подряд. Им только дай повод. Новость о том, что вы едете воевать с узурпатором, немедленно разлетится по городу, а здесь наверняка куча шпионов. Ваш боцман сам об этом сообщил. Как вы можете быть настолько беспечным?

Патрик испытал сильное желание разбить кружку о лицо капитана, но вместо этого он еще выпил. «Вот так, спокойствие и выдержка, выдержка и спокойствие. Милостивые небеса, как этот дурак дожил до своих лет? Давно не встречал настолько упертого, ограниченного барана, даже близко не умеющего разбираться в людях».

– Карло Варлони – мой старый друг, – сказал Телфрин очень спокойно. – Хороший, проверенный, надежный товарищ, такой же как Луис. Мы участвовали в походах и стычках и прикрывали друг другу спину. Он ни в коем случае не станет болтать о том, что действительно важно. Давайте лучше займемся настоящим делом, пока есть свободная минутка. У нас в отряде есть человек, которого требуется хорошенько допросить. Мы точно всего не знаем о нем.

Делвин сразу весь подобрался:

– Вы имеете в виду нашего проводника? Согласен, вчера на заставе он вел себя очень странно. Сначала я решил, что он попросту шутит, но потом я всю дорогу размышлял об этом. Что, если Кельвин на самом деле вожак тех разбойников, которые напали на нас в Пенхолде?

– Делаете потрясающие успехи, Дирхейл. Я впечатлен.

– Издеваетесь?

Патрик вновь растянул губы в улыбке:

– Самую малость. Я давно догадался, что наш молчаливый приятель – тот самый Весельчак Стив, про которого болтал покойный мастер Олаф. Кельвин сам невольно проговорился. Вы тогда ехали весь в своих мыслях и даже не заметили, а вот я навострил уши и с тех пор присматривался к нему. Он таскает с собой защитный амулет и врет, будто нашел его в развалинах Пенхолда. Вот только город давно разграблен, и подобных диковинок там не сыскать. Он владеет магическим даром, хоть и пытается на ваших занятиях изображать бездарного тупицу. Я не думаю, что он разглагольствовал вчера попусту. Скорее расслабился и решил, что мы идиоты.

– Считаете, он беглый гвенхейдский волшебник, как сам и сказал? – Ладонь Делвина легла на рукоять меча.

– Все возможно. Давайте поговорим с ним. Заодно скоротаем время.

– А вчера вы мне об этом почему не сказали?

– Вы уединились с госпожой Шефер. Да и у меня было слишком дурное настроение, чтобы о чем-то думать.

Делвин раздраженно фыркнул в ответ. Тем временем остальные путешественники поднялись в гостиницу. Они отнесли походные сумки в комнаты, указанные им слугами, и затем вернулись в зал. Астрид первым делом принялась вертеться у стен, изучая украшавшие их полотна. Солдаты потребовали еды и выпивки, а Марта уселась за стол с видом человека, у которого нестерпимо болят ноги и спина. Возможно, так оно и было. Патрик ощутил очередной укол совести. «Она совсем не привыкла к долгим поездкам и вымоталась, а тут еще я голову заморочил».

Дирхейл подошел к мирно стоящему у стойки Кельвину и тронул его за плечо:

– Сударь, мы с графом Телфрином желаем с вами побеседовать.

– Что стряслось? – с легким удивлением посмотрел на него разбойник. – Я показал вам дорогу до Наргонда, как и договаривались. Можете не волноваться, я не собираюсь сбегать. Меня ничего не держит в этой стране. Тут слишком жарко и все едят лазанью и пасту, а они вредны для здоровья. К тому же мне нравятся ваши уроки. Может, из меня получится взаправдашний чародей. – Он усмехнулся.

Патрик поспешил взять быка за рога, пока Делвин не нагородил лишнего:

– Именно магию мы и желаем обсудить. Я заметил, у вас имеются определенные проблемы с усвоением материала. Я в свое время тоже учился волшебству и мог бы преподать вам парочку уроков. Но не при всех, разумеется.

– Вот прямо так, даже не пообедав? – Кельвин был удивлен. – Ну хорошо, пошли.

Патрик взял у Карло ключи от спальни и вместе с Делвином и Кельвином двинулся на второй этаж. Стоило им переступить порог комнаты и закрыть за собой дверь, как разбойник выхватил нож и молниеносно пырнул Дирхейла в живот. Делвин успел среагировать и отбил удар ребром ладони. Кельвин отскочил, засунув нож обратно за пояс, и вскинул обе руки. Линии жизни на выставленных вперед ладонях немедленно потемнели и наполнились чернотой.

В тесном помещении сложно махать саблей, поэтому Патрик бросился на разбойника, выставив дагу. «Если ранить его – может быть, уймется». Тьма отделилась от ладоней Кельвина, расширилась во все стороны, превратившись в сотканную из антрацитовых нитей паутину, и угольно-черной сетью рухнула на Патрика.

Телфрин не смог отбить заклинание. Он слабо разбирался в темной магии – у нее особенные плетения, и распутать их без подготовки бывает нелегко. Черная сеть обрушилась на него, сдавила со всех сторон, лишая подвижности. Дыхание сперло, на глаза пала пелена. Заклинание напоминало чары удержания, но было создано с использованием тьмы. Отец в свое время предостерегал Патрика против заигрывания с нею. Опасная разновидность магии и требует недюжинного самоконтроля.

Кельвин кинулся к окну, Делвин – за ним. Дирхейл не доставал оружия, и хорошо, ведь убивать разбойника не входило в их планы. Он не стал пытаться атаковать его и при помощи магии. Видимо, помнил, что Кельвина оберегает защитный амулет. Вместо этого капитан Дирхейл швырнул совсем другие чары, наложив их на оконные ставни, и те с грохотом захлопнулись. Разбойник попытался отворить их – и не смог. Ставни словно обратились в камень и не отозвались на приложенное им усилие.

Он развернулся, прижимаясь к запертому окну спиной. Снова выхватил нож и ткнул им подбежавшего Дирхейла, сделав колющий выпад. Капитан вновь отбил удар, после чего обезоружил Кельвина. Он схватил разбойника и приставил к его горлу свой собственный кинжал.

– Стой спокойно и не дергайся. И освободи графа Телфрина.

– Если вы пообещаете не убивать меня. – Незнакомая кривая ухмылка перекосила лицо Кельвина.

– Больно нужно. Мы хотели просто поговорить, а не драться.

– В самом деле? Разговоры ведутся немного не так. Скорее вы решили, что пора от меня избавиться, раз я больше вам не нужен. Или раз я выдал себя. Тогда на заставе, правильно? И что за бес потянул за язык… Учтите, я в любой момент могу лишить Телфрина жизни.

– Сомневаюсь, что можете. – Патрик с некоторым усилием все же сделал шаг вперед.

Черные нити опадали с его плеч. Они рассыпались и таяли, едва коснувшись пола. Потребовалось, конечно, постараться, чтобы справиться с наложенными Кельвином чарами, но все-таки в этом не было ничего невозможного. Патрик подошел к разбойнику, которого продолжал удерживать Дирхейл, и пнул его коленом пониже живота. Кельвин охнул. Он согнулся бы, не мешай ему нож.

– Рукоприкладство обычно по моей части. Вы забыли? – спросил Дирхейл.

– Пусть будет ему уроком. Сударь, – обратился Патрик к разбойнику, – мы, кажется, договорились с вами. Пообещали сохранить вам жизнь и продолжить сотрудничество, какие бы темные тайны ни выплыли из вашего прошлого. Кто себя так ведет, пытаясь лишить жизни товарищей?

– Поживите как загнанный зверь, и поймете. – В серых глазах плескалась ненависть.

– Я жил, можете не сомневаться. И уже говорил вам, что былые несчастья – не оправдание для бесчестных поступков. Вы начали наше знакомство со лжи. Скрыли, что командовали отрядом, напавшим на нас. Скрыли, что владеете магией. Почему вы считаете, что это бы нас смутило? Договор есть договор. Человек с опытом руководства людьми и тем более человек, умеющий колдовать, крайне полезен вам. Зачем понадобилась эта комедия?

– Комедия, а вернее, сплошное фиглярство – вся ваша жизнь, Телфрин.

Кельвин снова попытался сотворить чары – вокруг пальцев завихрились черные нити. Делвин покрепче прижал нож к его шее – так, что выступила кровь. Разбойник, заметив, как усилился нажим, распустил не до конца сформированное заклинание.

– Знали бы вы, как я устал от вас за эти недели, – прохрипел он. – Вы только посмотрите на себя со стороны! Пропойца-пират, манерный, невыносимо высокомерный, смешивающий с грязью всякого, с кем заведет разговор. Жалкий, стареющий, размякший. А вы, Дирхейл? Вы тупой солдафон. Вы командуете с помощью оплеух, ругани и тычков. Распоряжайся я так своими людьми, они прирезали бы меня на третий день и были бы правы. В вашем мозгу, наверное, всего одна извилина и та прямая. Я должен проникнуться сочувствием к вашей великой миссии? Гвенхейд гнил веками. Почему я должен сочувствовать вам, а не Кледвину? Вы сделаете королевству только хуже.

Патрик ударил его по лицу. Быстро, но с энергичным замахом. Голова разбойника дернулась из стороны в сторону, из носа полилась кровь.

– Назовите хотя бы одну причину оставить вас в живых, сударь.

– А нет таких причин. – Кельвин сплюнул кровь. – Хотите убить – убивайте. Мне плевать. Говорите, вы понимаете меня? Вы обедали с герцогами и убивали королей, а потом спускали деньги в лучших кабаках мира. Я спал под кустом и жевал коренья. Вряд ли вы поймете меня, Телфрин.

– Сплошные самооправдания, – вздохнул Патрик.

– Вы знаете, я не хочу его убивать, – неожиданно произнес Делвин. – Я знавал таких людей. Они опасны, как гремучая змея, притаившаяся в траве, но только пока у них не вырваны зубы. Если мы покажем, что сильнее его, он станет покладистым, а мы извлечем из его пребывания в отряде пользу. Вы сами сказали, главарь банды и колдун на дороге не валяется. Зачем разбрасываться ценным приобретением?

– Лорд Дирхейл, в вашем роду точно не было эконома или дворецкого? Вы сама прагматичность и хозяйственность.

– В моем роду не важно кто был, – дернул щекой Делвин. – Не зубоскальте.

– Не боитесь, что я снова угощу вас ножом? – спросил Кельвин.

– А зачем? Один раз попытался, не смог. Во второй раз, могу поклясться, тоже не сможешь, – проявил редкостную самоуверенность Дирхейл. – Давай решим, что ничего этого не было. Мы зашли в комнату и мирно поговорили. Ты расскажешь нам, кто такой, как тебя зовут на самом деле, в чем провинился в Гвенхейде. Мы обеспечим тебе поддержку и защиту. Взаимовыгодная сделка.

– А может, все же убьем его? – предложил Патрик. – Предавший единожды и во второй раз предаст. Не желаю каждый раз вздрагивать перед сном, прикидывая, а вдруг нашего бывшего проводника опять переклинит. Проще решить этот вопрос радикально.

– Граф Телфрин, прошу вспомнить, что я командую отрядом.

– Лорд Дирхейл, прошу вспомнить, что, если считать меня наследником трона, вы мой вассал и должны исполнять мои приказы и требования, особенно в военное время. Как в общем-то и все подданные Гвенхейдского королевства. Но так и быть, пусть будет по-вашему. Мастер Стивен, или мастер Кельвин, или как вас там – говорите.

Разбойник мрачно посмотрел на Телфрина. Он не выглядел готовым к дальнейшему сотрудничеству, но Патрик все же рискнул признать правоту Дирхейла. Людей с ними в самом деле немного, а навыки Кельвина могут оказаться полезными. Он и так уже изрядно выручил отряд, показав короткую дорогу через Хейсен. «Просто я не умею прощать предательства. Слишком часто с ними сталкивался, наверное».

– Эдвин Фаннер, – наконец сказал Кельвин. – Меня зовут Эдвин Фаннер. Третий сын Малькольма Фаннера. – «Знатная фамилия, надо же. Пусть и не высокого полета, но в Совете лордов заседают». – В Гвенхейде меня считают погибшим, об этом позаботилась Башня. Я ставил опасный эксперимент и невольно допустил гибель своего товарища.

– В чем заключался эксперимент? – спросил Делвин.

– Контакты со страной мертвых, я же сказал. Мы с Томасом, моим другом, захотели проверить, возможно ли вернуть душу из края теней и подыскать ей новое тело. Скольких великих умов древности, обладавших утерянными знаниями, мы могли бы тогда воскресить! Какую пользу принести миру! Ректорат запретил нам ставить такой опыт, и мы пошли на него сами. Томас вызвался добровольцем, а я проводил ритуал. Дух явился, но… – Кельвин замялся. – Но оказался опасен и не хотел покидать тело. Пытаясь освободить Томаса из-под его власти, я невольно убил его.

– Какая красота, – бесстрастно отметил Патрик.

В его голове одна мысль лихорадочно сменяла другую. «Это тот же самый эксперимент, о котором рассказывал Аматрис. Он желает найти себе новое тело, а Кельвин, вернее Эдвин, как раз поднаторел в подобных делах. Пусть даже прошлая попытка прошла неудачно. Его присутствие может оказаться хоть какой-то подстраховкой на случай, если Кеган заартачится и окажется опасен. Чародей, обладающий познаниями именно в этой области магии, способен принести огромную пользу. Его и в самом деле следует оставить в живых».

– Ректорат решил, что я заслуживаю смерти, – продолжал Кельвин. – Я убил стражей и сбежал из страны, заодно прихватив медальон. Отец хорошо учил меня драться. Остальное вы знаете. Я скитался по диким землям, опасаясь преследования, и собрал собственную шайку. Лучше быть хорошим разбойным атаманом, нежели плохим бездомным волшебником, сказал себе я. Когда Кледвин Волфалер влез в тело нашего колдуна, я держался тише воды ниже травы, лишь бы он не решил, что я послужу его целям лучше. – Темный маг передернул плечами. – А потом появились вы, и все стало не важно. Я немного подыграл вам. Не поставил людей со второй стороны улицы, чтобы вы смогли укрыться от обстрела в развалинах, а затем перейти в атаку. Пока Волфалер занимался бы вами, я бы сбежал в суматохе боя. Жаль, не вышло.

– Душещипательная история, определенно. Стоит вас поблагодарить. Что касается вашего коллеги, вы ведь не хотели его смерти?

– Какое это теперь имеет значение?

– Огромное, лорд Фаннер.

– Не называйте меня так, граф. Надеюсь, мой отец и братья выжили… хоть в Гвенхейде и творится непонятно что. Нет, я не желал гибели Томаса, конечно. Мы были друзьями, еще со времен учебы. Много работали сообща, проводили исследования. Просто так получилось. – Кельвин с виноватым видом опустил голову. – Та тварь вцепилась в него и никак не желала отпускать. Она пыталась забрать себе его тело, полностью подавив его собственную личность. Я перестарался, пытаясь ее изгнать. Выжег ему мозги… и всю нервную систему заодно.

«Научный жаргон чародеев… Как мне его не хватало все эти годы!»

– А почему ты стал откровенничать на границе?

– Знали бы вы, как надоедает постоянно молчать. Решил, что вы все равно не поверите, а эти олухи настолько бесили, сил никаких попросту не было их слушать. Потом весь вечер корил себя, что сорвался. Понадеялся, что вы не обратите внимания. Зря.

– Что ж, сударь, по крайней мере вы раскаиваетесь в прошлых ошибках. Вы прощены.

– И это все? – недоуменно поднял брови Делвин. – Вы сменили гнев на милость и больше не станете предлагать избавиться от него?

– Я очень отходчив, капитан Дирхейл. Как вы раньше этого не поняли?

«По крайней мере когда этого требуют соображения практической выгоды. И страх за своих близких. Хотя я наговорил Марте с три короба ерунды, она все равно важна для меня. Я не могу спать спокойно, пока в ее теле засел, пусть и затаившийся, могущественный древний волшебник. Господин Фаннер разбирается в таких вещах… хотя обсуждать их рано. Не тогда, когда поблизости Дирхейл, понятия не имеющий о моей сделке с Аматрисом».

– Расскажете все в деталях позднее, – подытожил Патрик. – Пора возвращаться вниз. Если все прошло гладко, мой посыльный скоро вернется с новостями, а мне не терпится их получить.

Глава пятнадцатая

У Делвина голова шла кругом. Он, конечно, уже догадался, что Кельвин водит их за нос, но совсем не ожидал, что настолько. «И чем я, однако, думал, куда смотрел? Телфрин оказался гораздо наблюдательнее меня». Следовало еще вчера как следует поговорить с разбойником, но усталость и желание побыть наедине с Астрид пересилили. «Мне нельзя в дальнейшем так ошибаться. От меня зависят люди, зависит успех всей нашей экспедиции. Чем она завершится, если я буду считать ворон?»

Испытывая немалую досаду, он вместе с Патриком и Кельвином вернулся в зал. Товарищи, как выяснилось, уже принялись за обед. Чтобы разместиться с удобством, им пришлось сдвинуть вместе четыре столика. Местный повар выставил жареную свинину с картошкой и овощами, а также запеченного осетра. Путешественники, проголодавшиеся с дороги, охотно принялись за снедь. В больших глиняных кружках пенилось пиво, причем Боб и Грегори пили уже по второй. Астрид и Луис, насколько заметил Делвин, в отличие от остальных, предпочли заказать вино.

Стоило капитану Дирхейлу взглянуть на товарищей, предающихся трапезе, как у него сразу же заурчало в животе. «И почему нельзя было сначала поесть?» Завтракал он, на свою беду, не слишком плотно. Рано с утра Делвин, как часто у него бывало, не испытывал особенного аппетита.

Рядом с компанией обнаружился давешний мальчишка, нетерпеливо ерзавший на высоком табурете. Едва завидев графа Телфрина, он бросился к нему:

– Господин капитан! Господин капитан! Вы мне денег обещали!

– Может, и обещал, если как следует мне об этом напомнишь, – протянул Патрик. – Быстро же ты обернулся. Точно ходил куда надо или решил схитрить?

– Обижаете! Старый Тони был на месте, я, как с ним переговорил, сразу двинул сюда. Чего зря время терять. Меня возница на попутной телеге подвез. Ну, вернее, он не знал, что подвозит, – хихикнул мальчишка. – Я между тюков спрятался, как понял, что он в порт едет.

– Молодец, далеко пойдешь. Что сказал Тони?

– Что примет вас в любое время, хоть сейчас, а лучше и правда немедленно. Передал отзыв на ваш пароль. Как же там было… – Голодранец наморщил лоб. – «В страхе склонилась надменная роза». И наказал вам спешить, нигде не задерживаться, живо ступать к нему.

– Вот как… – Телфрин переменился в лице. – Держи деньги, ты свое заработал.

Он отсчитал парню даже не три, а четыре серебряные монеты, которые тот схватил с восторгом. Такая расточительность не могла не раздражать Делвина, но капитан смолчал. «Что мы будем делать, интересно, когда потратим все деньги? Снова грабить, то есть реквизировать имущество встречных купцов?»

Когда парнишка убрался на улицу, Патрик сказал Делвину:

– Тони Деско – мой местный связной. Он человек гранд-герцога, из его тайной службы. Обретается обычно в ресторации Феретти. Это злачное заведение, излюбленное место контрабандистов, наемников, поэтов и шпионов. От слухов там воздух гудит. Тони может быстро помочь, если я желаю переговорить с Альфонсо, но не хочу идти во дворец. Сами понимаете – этикет, придворные, лишняя возня… и еще больше любопытных глаз.

– Это я понял. Не понимаю, отчего такой переполох. Что не так с розой?

– Это сонет Девуара. Вы не читали его сонеты?

– Я читал книги по истории, математике, механике, астрономии и географии. Времени на изящную словесность не нашел, вы простите. – На самом деле Делвину просто не нравился этот претенциозный виршеплет.

– Прощаю. Так вот, это кодовая фраза на случай, если я вдруг потребуюсь герцогу позарез. Сам Альфонсо, конечно, не знал, что я собираюсь сюда приехать. Видно, в городе творится нечто неладное, и Тони решил, что без моего участия не обойтись. Потому и прибег к этой фразе, как только получил от меня привет.

– Скверно, – сказал Делвин. Он не испытывал ничего, кроме усталости. Неприятности сделались за последнее время привычным делом, и очередные проблемы, даже если те появятся, ничуть его не смущали. Жаль, не получится перекусить. – Тогда поехали?

– Поехали, причем вдвоем. Остальным стоит остаться тут. Чем больше людей придет, тем больше шансов, что нас увидят и запомнят. Там даже у стен имеются уши.

– Такой ценитель поэзии, как вы, граф, вполне мог бы подыскать метафору и посвежее. Хорошо, я отдам необходимые распоряжения, и выдвигаемся. Кельвина, или как его лучше называть, мы возьмем с собой. Боб на него и так… косо смотрит. – Делвин выдавил из себя усмешку. – Только поножовщины в наше отсутствие не хватало.

– Разумно. Хорошо, действуйте.

Беглый чародей успел между тем присоединиться к компании, присев за один из столиков и взявшись за рыбий хвост. Он вновь сделался привычно бесстрастен, словно и не пытался недавно бежать, попутно зарезав Дирхейла. Кельвин спокойно воспринял новость, что вместе с Патриком и Делвином отправляется в ресторацию Джованни Феретти. Разбойник только лишь кивнул, не отрываясь от трапезы. Зато Боб Кренхилл, едва успевший взяться за четвертую пинту пива, недовольно вскочил.

– Господин капитан! Разрешите высказать мнение.

– Разрешаю. – Делвин почувствовал нарастающее раздражение. – Говорите быстрее – мы спешим.

– Господин капитан, разрешите высказать мнение, – солдат запнулся, подбирая слово, – приватно.

– Это настолько необходимо?

– Уверяю вас. – Кренхилл смотрел до отвращения настойчиво. После давешней потасовки, получив от Делвина крепкую зуботычину, он стал чаще вспоминать о субординации. И все равно толком не научился держать язык за зубами.

Стоило Делвину и Бобу отойти в угол залы, солдат затараторил:

– Это все безобразник, который с нами шатается, – Кельвин этот. Я хотел еще вчера объяснить, да вы слишком рано с госпожой Шефер пошли миловаться. Он нас совсем за дураков держит. Мы с парнями потолковали и думаем одно, и даже госпожа Марта согласна. Он не тот, за кого себя выдает. Это он головорезами в Пенхолде командовал, а возможно, и вовсе колдун. Взгляд больно нечистый. Может, он все верно погранцам сказал, и дома по нему петля плачет за чернокнижье. Вы бы лучше остереглись. Не шатались с ним куда ни попадя. Давайте его под замок посадим, а как вернетесь, хорошенько допросим. Оторвать пару ногтей – соловьем петь начнет.

«Небеса, за что на меня это все свалилось?»

– Боб, ты совершенно прав во всех своих выводах. Кельвин – разбойный атаман и сбежавший из Гвенхейда маг. Его нет смысла допрашивать. Мы с графом Телфрином как раз его допросили и все выяснили.

– И вы берете его с собой?! – Кренхилл чуть не задохнулся от возмущения.

– Беру. Мне это нравится не больше, чем тебе. Но в Гвенхейде его действительно ждет петля, и мы ему нужны. Кроме нас за него больше никто не заступится. А нам нужен хороший волшебник. Не спорь, – повысил голос Делвин, видя, что Боб собирается возразить. – Вспомни битву при Кенхолде. Вспомни, как металась, разгромленная, наша армия. Сколько волшебников пошло за Кледвином? Посчитай. Нам следует дорожить каждым, который остался не с ним. Не важно, чернокнижник он или нет и какими преступлениями успел себя запятнать. Ты и Астрид еще не скоро всему научитесь, а он уже обучился. Мы не имеем права отказываться от людей лишь потому, что они нам не нравятся.

Боб угрюмо кивнул и не стал больше спорить.

– Хорошо, – проговорил Делвин. – Пока нас не будет, будь так добр, объясни это все остальным. Так, как объяснил тебе я. Люди тебя слушаются, и лучше, если поговоришь с ними ты. Попробуй их убедить – мне не нужно, чтобы вы потом втихаря зарезали Кельвина. Нас и так осталось всего ничего. Не стоит начинать новые распри.

– Сделаю как приказано, капитан. Хотя мне это совсем не по душе.

– Как будто мне это по душе! Я не знаю, когда мы вернемся. Постарайся сохранить здесь порядок в наше отсутствие. И присмотри, пожалуйста, за Астрид в оба глаза.

Боб слегка качнулся на каблуках. Повернул к Делвину лицо стороной, на которой черная повязка закрывала отсутствующий левый глаз. Солдат произнес с непривычной для него бесстрастностью:

– Не будь вы мой командир, свернул бы вам нос. Вы знаете, как я этот глаз потерял.

– Прости. – Делвин в самом деле не хотел обидеть Боба. – Я забылся. Это ведь просто такое выражение. Но ты понял, что я имел в виду. Позаботься о ней, пожалуйста.

– Девчонка очень вам дорога, капитан?

– В достаточной степени.

– Так и быть. – Боб вздохнул и поправил повязку. – Присмотрю в оба глаза.

Чтобы добраться до ресторации Феретти, потребовалось минут около тридцати, как выяснил Делвин, в конце пути сверившись с хронометром. Граф Телфрин, капитан Дирхейл и снова погрузившийся в молчание Кельвин миновали несколько шумных улиц и широких проспектов, заполненных оживленной толпой. Делвин, чтобы не заскучать, приглядывался к домам. Их архитектура отличалась избыточностью, несвойственной Тельгарду с его строгими формами. Фронтоны украшали бесконечные завитушки, а иногда и целые барельефы. Зачастую Делвин не знал, как называется та или иная деталь, а потому просто глазел на фасады. Телфрин уверенно двигался вперед, иногда срезая путь через дворы.

Дорога вела от набережной в центральную часть города. Вскоре Патрик и его спутники въехали в опрятный переулок, застроенный аккуратными трехэтажными домами. Совсем не похоже, чтобы здесь располагался бандитский притон, подумалось Дирхейлу. Прохожих в переулке не было, городской шум сюда почти не доносился, и главное – ничем не воняло. Кельвин с наслаждением втянул ноздрями чистый воздух.

– Вы точно свернули где надо? – спросил Делвин у Патрика.

– Я пока не жалуюсь на провалы в памяти, капитан.

– Мне просто казалось, подобные места выглядят несколько иначе.

– Если вы говорите про кабаки, в которых собираются карманники, мелкие мошенники и прочий сброд, то конечно. Но к Джованни ходят люди другого сорта. В кошельках у них звенит золото, и запросы куда повыше. Не беспокойтесь, мы приехали.

Граф спешился и привязал лошадь к уличному столбу, капитан Дирхейл и беглый волшебник последовали его примеру. Делвина не оставляли тяжелые предчувствия. «Знакомец Патрика обеспокоен и желает видеть его как можно скорее. Ничем хорошим это точно не кончится». Стало тревожно за Астрид. Как она там, все ли будет в порядке? Это первый раз за последние дни, когда им пришлось разлучиться. Оставалось надеяться, что Боб не подведет.

Патрик подошел к выкрашенной зеленой краской двери и трижды ударил в нее дверным молотком. Дверь немедленно отворилась, на пороге возник рослый мужчина в зеленой ливрее, с тонкими усиками, при шпаге, в белых лайковых перчатках.

– Капитан Телфрин, – улыбнулся он. – Приятно вас видеть. Постарели немного.

– Надо же, а вы меня не забыли, Энрико. Постарел, значит? Сами тоже выглядите неважно. Мешки под глазами больше самих глаз.

– В последний месяц выдалось много работы – у одних день рождения, у других похороны, у третьих покупка яхты, и всем позарез надо отметить. Трудно припомнить, когда в последний раз спал нормально, такой здесь по ночам шум да гам, – проворчал привратник. – А вас попробуй забыть, памятуя, какие кутежи вы закатывали – похлеще нынешних. Когда явился оборванец, утверждая, что он от вас, я сперва решил, парнишка бредит. Но малец знал пароль, и Старый Тони с ним побеседовал и приказал ждать вас лично. Вы к Старому Тони, я полагаю?

– К нему самому, дружище.

– Что ж, проходите. Он вас ждет на втором этаже.

Привратник с коротким поклоном посторонился, уступая дорогу. Патрик, Делвин и Кельвин вошли внутрь. Сверкающий полдень сменился полумраком, Дирхейлу пришлось как следует проморгаться, чтобы привыкнуть к неяркому освещению. Они оказались в просторном холле, обставленном крайне вычурно. В глаза бросались бронзовые и золотые маски, развешанные по стенам; изящные алебастровые статуи в человеческий рост, разместившиеся в нишах; люстры с рожками, выполненными в виде когтистых звериных лап, сжимающих свечи. Пол выстлан дорогими коврами, зеркала блистают серебряной оправой.

Слева от входа – гардероб, справа – длинный узкий стол, за которым разместилось еще несколько мужчин в ливреях. Пьют вино из граненых стаканов, играют в карты. На визитеров они бросили скучающие, но в то же время цепкие взгляды. Охранники, надо полагать.

– Не надо таращиться по сторонам, – прошипел Патрик. – Тут так не принято.

– Виноват. Вестибюль как в наших лучших столичных ресторанах. В «Звездной Цитадели», например, куда пускают только по клубным картам.

– Добро пожаловать в цивилизованный мир, сударь. Сделайте ваше обычное лицо, я вас прошу. Мы сюда явились не интерьерами любоваться.

– А вы в Тельгарде не часто ходили по питейным заведениям? – хмыкнул Кельвин.

– Я служил, а не маялся дурью, – огрызнулся Делвин. – Знать не хочу, чем в это самое время занимались вы.

– Не советую вам начинать ссору, господа. – Голос Телфрина прозвучал вкрадчиво. – Молчите лучше и не отсвечивайте, а то проговоритесь, о чем не следует.

Делвин кивнул и постарался последовать совету графа. Патрик быстро пересек холл, распахнул двери обеденного зала. Там ярко горели свечи и пылал камин. Несмотря на летнюю пору, в помещении было достаточно прохладно. Вполне возможно, не обошлось без магии, предположил Делвин. Обитающие в больших городах чародеи часто оказывали бытовые услуги желающим, за немалые деньги, конечно.

Большинство столиков в центре зала пустовало, посетители располагались преимущественно вдоль стен. Хотя Делвин старался не пялиться на присутствующих, он отметил, что публика собралась достаточно приличная, хорошо одетая. Они мало напоминали уличных головорезов – оружия на виду немного, золотые цацки не бросаются в глаза. Завсегдатаи негромко переговаривались, по залу сновали официанты, стоял приглушенный гул.

Граф Телфрин не мешкая поднялся по лестнице на второй этаж, на галерею, которая опоясывала зал. Кельвин держался рядом с ним едва заметной тенью. Делвин шел следом, ровно держа подбородок и положив руку на эфес клинка. Он чувствовал, как по нему скользят изучающие взгляды. Он не мог назвать подобное общество привычным. В Тельгарде капитан Дирхейл старался держаться подальше от людей, не ладящих с законом. Например, он не заключал, в отличие от некоторых сослуживцев, контрабандные сделки. «Зато граф Телфрин здесь как рыба в воде. Небось уже приметил старых друзей».

Делвина вновь посетили сомнения, в своем ли уме пребывал генерал Марлин, когда задумал возвести на трон пирата. Впрочем, выбор у него был невелик. На корону еще могла претендовать принцесса Джулианна, но она все равно томится в плену у Кледвина, а знамя, способное объединить народ для борьбы, требуется прямо сейчас. Оставались еще дальние родственники и потомки бастардов, но Телфрин хотя бы правнук Дейрада Третьего, а не седьмая вода на киселе.

Патрик остановился напротив одной кабинки, крепко пожав руку поднявшемуся оттуда мужчине:

– Тони, попутного ветра во все паруса! Наконец-то свиделись, приятель.

– Наконец-то, – кивнул тот в ответ. – Представь мне своих спутников, пожалуйста. Я их вижу впервые. На твоих прежних товарищей не слишком похожи.

– Это Делвин и Кельвин, мои земляки из Гвенхейда. Путешествуем вместе.

– Рад встрече, сударь. – Делвин постарался быть любезным.

– Приятно познакомиться, – в свою очередь учтиво улыбнулся Кельвин.

Старый Тони оказался не слишком-то и стар – его темные волосы лишь на висках тронула седина. Это был мужчина чуть выше среднего роста, сухопарый, загорелый, с короткой бородкой и аккуратно подстриженными усами. Одетый в темно-синий камзол с золотым шитьем, в ножнах у пояса – шпага с витой рукоятью. Он говорил негромко, спокойно, без суеты и спешки, и казался немного усталым.

– Присаживайтесь, – указал он на стол. – Вино, закуски, все к вашим услугам. Буквально минуту назад принесли, остыть не успело. Ни в чем себе не отказывайте, а то смотрю, вы с дороги и сапоги в пыли. Сначала перекусим, потом будем разговаривать о делах.

– Благодарю, – сказал Делвин, давно изрядно проголодавшийся.

От голода у него уже начинало мутиться в голове. Капитан Дирхейл с жадностью набросился на еду, принявшись разделывать сочное жареное мясо. Он подцепил ножом наскоро отрезанный кусок, с которого на скатерть закапал жир, и не сразу заметил лежащую рядом с блюдом вилку. «Ну и черт с ней», – решил капитан, с наслаждением принявшись жевать.

Делвин не сомневался, что выглядит не очень благопристойно, однако голод пересилил соображения приличий. «Я слишком долго пробыл в походе и успел утратить хорошие манеры. Невелика беда, впрочем. Не на королевском приеме сидим». Следом за мясом он отправил в рот запеченную картофелину, принявшись энергично ее жевать. Картофелина оказалась горячей, хорошенько обожгла язык и нёбо, но Делвин едва заметил это.

Кельвин, напротив, ел неспешно, даже с некоторой неохотой, словно кусок не лез ему в горло. Он держал приборы с изяществом, подобающим хорошо воспитанному человеку. «Эдвин Фаннер. Может, стоит называть его так, хотя бы среди своих? Впрочем, мы уже привыкли к имени Кельвин, пусть Кельвином и остается. Когда мы вернемся в Гвенхейд, вряд ли стоит светить его прежним именем, если его до сих пор там ищут».

Патрик к обеду и вовсе почти не притронулся – видно, не слишком проголодался. «Хотя да, он же пьянствовал всю ночь. На следующий день после такого аппетит вряд ли проснется раньше чем к ужину». Граф Телфрин минут за десять опорожнил два бокала вина, а затем нетерпеливо произнес:

– Выкладывай, зачем позвал, Тони.

– А что, не терпится поскорее узнать? – хмыкнул наргондец. – Может, выпьем еще немного? Промочим горло, посудачим, вспомним молодость, лихие светлые дни, когда нам улыбались красотки, а клинки разили без промаха.

Вопреки легкому тону друг Телфрина вовсе не выглядел веселым.

– Вот оно что, сударь, у вас закончились прежние собутыльники и не с кем трепать языком. Сочувствую вашей утрате. А вообще, – Патрик посерьезнел, – мы только приехали в город, пару часов назад, едва успели разложить вещи на постоялом дворе. Я рассчитывал тебя повидать, но не ждал, что ты назначишь встречу настолько скоро. Ладно ближе к вечеру, когда жара наконец спадет, а тут сразу и срочно. Что стряслось?

Наргондец вздохнул. Поднес к губам свой бокал, осторожно сделал глоток.

– Я скоро совсем рехнусь, видит вечное небо, – признался он. – Сижу словно в клетке. Того гляди, от здешних стен тошнить начнет. Изо дня в день думаю: а может, послать все к чертям и сбежать куда подальше и не видеть тех дел, что скоро начнутся. Джованни и остальные не знают ничего, я им не рассказывал. Все равно от них толку не будет. Позарез нужны волшебники, а ты, помнится, по этой части кое-что умел. Когда мальчишка сказал, что ты объявился в Наргонде, я от радости едва в пляс не пустился.

– Да что случилось? Небо на землю падать решило? Солнце вот-вот погаснет? Под герцогским замком демоны завелись? Не томи. Ненавижу, когда ты тянешь.

Старый Тони огляделся, не подслушивает ли кто. На первом этаже как раз начали играть на скрипке, а в соседних кабинках никто не сидел. Товарищ Телфрина вновь приложился к бокалу, а потом сообщил:

– С нами случились алгернцы. Еще давно, видно, начали внедряться ряды гвардейцев и в прислугу, да мы проморгали. А недавно перекупили Винсенте, нашего шефа, и всю верхушку тайной службы. Альфонсо у них плотно под колпаком. Они пасут его день и ночь. Даже в спальне сидят и в нужнике не отходят. Под видом охраны, конечно. Официально мы опасаемся Брезальды и потому усилили охрану герцога. А на самом деле, стоит ему шаг не в ту сторону сделать, его прикончат. Там маги, Патрик, не из последних. Элита Ордена. Псы императора.

– Изумительно, – промолвил Патрик, не меняясь в лице. Только сжал покрепче бокал.

Делвин порадовался, что не жевал в этот момент, иначе непременно бы поперхнулся. Он ожидал услышать что угодно, но только не это. Даже Кельвин, с его самообладанием, оказался удивлен.

– Имперцы? – спросил разбойник. – Что им надо в Наргонде?

– Морской порт, – тяжело ответил Тони. – Они перебрасывают войска. Их флот сейчас в нескольких днях пути от нас. Идут, прикрывшись заклинаниями невидимости. Тридцать линейных кораблей. Трюмы набиты солдатами и оружием под завязку. Альфонсо приказано пустить их в нашу гавань. Предоставить припасы и пресную воду. И это только авангард. Они плывут в обход Соурейна, из своих портов на восточном побережье Тегрии.

У Делвина перехватило дыхание. Он аккуратно глотнул вина, чувствуя, как бешено колотится сердце. Слова наргондца могли означать лишь одно – войну. К северу от Наргонда выход к морю имеют Керания, Гвенхейд, Тайгара и Нордлин. Алгернская империя не конфликтует ни с одной из этих держав, за исключением Гвенхейда, своего давнишнего соперника. Империя лежит на востоке и юго-востоке от Гвенхейда, имеет с ним сухопутную границу, однако крайне малой протяженности. Основные гвенхейдские города расположены в западной части королевства, на побережье либо в его окрестностях. В том числе и Тельгард. Если алгернцы задумали нанести удар с двух сторон, на востоке с суши и на западе с моря, то Наргонд – идеальная гавань, чтобы подготовить флот для атаки.

Патрик, видимо, думал о том же.

– Куда они пойдут дальше, Тони? – спросил граф.

– Думаю, ты и сам понимаешь. Нацелились на ваш Гвенхейд.

Бокал треснул в руке у Телфрина. На скатерть брызнули осколки. Пролилось, пачкая перчатку, вино. Кельвин смотрел на Старого Тони, не отрывая глаз, и Делвин заметил, как вокруг него сгустилась темнота. Впрочем, возможно, это лишь потому, что разбойник устроился в углу кабинки.

– Вы слабы как никогда, – продолжал наргондец. – Погрязли в гражданской войне. Режете и убиваете друг друга, как малые дети. По последним донесениям, Кледвин до сих пор не взял Тенвент. Крепость охраняют магические щиты, оставленные Древними, и Башне пока не удалось их взломать. Но ваш край все равно расколот. Армия разбегается, солдаты мародерствуют. Дворянство бунтует, не желая признавать нового короля. Лучшего момента для нападения не найти. Они придут и обрушат на Тельгард огонь. Сам принц Стефан, младший брат императора, возглавляет армию.

– Ты откуда об этом знаешь? – спросил Патрик.

– Винсенте по пьяни все выложил. Они ему предложили дворянство, поместье и денег немерено, он и продался. Думал, что и меня купит. Я кивал, соглашался, поддакивал. Не спорить же с ними, да и что я могу поделать? Мне положено присматривать, чтобы здесь никто не рыпался, когда корабли войдут в порт. Лишний бардак никому не нужен, сам понимаешь.

– Но ведь при желании ты и сам способен устроить бардак?

– Могу, а толку? Едва кипеш начнется, Альфонсо покойник, а в городе вводится имперское правление. Так что нам же выгодно, чтобы они спокойно взяли, что им надо, запаслись провизией и ушли. Так Винсенте говорит.

– И ты ему веришь? – Патрик нехорошо усмехнулся.

– Не верю. – Тони не отвел взгляд. – Империя метит каждое место, где ее солдаты топтались. Один раз прогнемся – вовек не распрямим спины. Им нужна вся Тегрия. Гвенхейд – только начало. Сокрушить Башню, овладеть всем Севером, а потом падут и прочие королевства. Они будут наступать широким фронтом, и мы опять окажемся у них на пути. Димбольд они считай сцапали уже.

Делвин встал. Вытер руки салфеткой, кинул ее на скатерть. Немного подумал, и сунул нож себе за пояс – больно хорош и остер оказался. Человека убить будет сложно, а вот говядину со свининой резать одно удовольствие. А то делать это боевым кинжалом надоело уже, некрасиво.

– Благодарю за полезные сведения, мастер Тони, – сказал Делвин. – Нам нужно вернуться в гостиницу и подготовить своих людей. Встретимся вечером, в любом месте, которое вы назначите. Если имперцы в трех днях пути, медлить нельзя. Мы сегодня же освобождаем вашего гранд-герцога. Надеюсь, вы знаете, как проникнуть во дворец незаметно.

– Да вы лихач, – присвистнул Кельвин. – Кто бы мог подумать.

– И законченный сумасшедший. – Патрик с раздраженным видом усадил Делвина обратно за стол. – Не порите горячку, Дирхейл. Вам неясно сказано? Альфонсо стережет элита Имперского Ордена, а это означает – лучшие из лучших. Такие вам не по зубам, да и мне – не с одного укуса. Следует немедленно брать корабль и отправляться в Гвенхейд. Раньше, чем придут алгернцы. Подготовимся к обороне.

– И что мы сделаем в Гвенхейде? Генерал Марлин блокирован в Тенвенте. Предупредим об опасности узурпатора? Того самого, что вырезал мою семью, а вас вознамерился уничтожить? Благодарю покорно. Мы встретим врага здесь. Освободим гранд-герцога. Поднимем город, пока есть время. Выступим против вражеского флота.

– Великолепный план, – съязвил Телфрин. – Кто же возглавит оборону?

– Вы, разумеется. Или я зря вытащил вас из Димбольда?

– Вы сумасшедший, – повторил Патрик с ненавистью. – Драться с Алгерном совсем не то же самое, что устраивать рейды на Брезальду или развлекаться на западном континенте. Против нас самая обученная, самая хорошо вооруженная армия в мире. С ними чародеи, которым нет равных. Один из Драконьих Владык лично возглавляет их.

«Среди нас тоже парочка найдется».

– Я понимаю это прекрасно, граф. Но, боюсь, придется рискнуть.

– Вы начинаете мне нравиться, – ухмыльнулся Кельвин. – Я поддерживаю. Плевать мне на Кледвина, но имперцам дома делать нечего точно. Я придумаю, чем их удивить. Эти двое, которые остались в гостинице, одноглазый фермерский сынок и злобная ведьма, тоже не лыком шиты. Дайте им силовые посохи, и они покажут себя в деле.

Тони одобрительно на него взглянул:

– Хороший настрой, молодой человек! Видишь, Патрик, твои друзья не промах. Рвутся в бой. Ну а сам что скажешь? Прежде ты не бегал от драки. Что изменилось? Они все верно сказали: поможешь нам, поможешь и себе. Ты кое-чем обязан Альфонсо, помнится. Кто, как не он, приютил тебя в изгнании?

– У меня хорошая память, – процедил Патрик.

Он тоже поднялся, неодобрительно глядя на Делвина. Тот напрягся, ожидая внезапного удара, но его не последовало. Граф Телфрин взял со стола бутылку и приложился прямо к горлышку. Постоял так с минуту, пока не допил ее почти всю – кадык так и дергался, – а потом поставил обратно и утер рукавом губы. Обвел спутников довольным взглядом. На губы Патрика Телфрина сама собой вылезла пьяная, шальная улыбка.

– Гореть вам всем в пекле, мерзавцы! Смотрю на вас и вспоминаю, каким глупцом сам был в молодости. В голове лишь ветер да безумные планы, и ни капли здравого смысла. Так и быть, уломали. Устроим имперцам препаршивый вечер.

Глава шестнадцатая

– И вы хотите сказать, все это время безумный колдун из Соурейна, разрушитель Пенхолда, Принц Пламени, находился среди нас? В теле госпожи Доннер? И вы не решились хоть одним словом об этом обмолвиться! Сочли, что о подобной мелочи можно умолчать. Я правильно понимаю, господа хорошие?!

Делвин переводил взгляд с графа Телфрина на Марту и обратно. Марта сидела на краешке кровати, Телфрин стоял у стены. Телфрин имел невинный вид, его горничная – виноватый. Телфрин стоял небрежно, скрестив на груди руки; Марта потупилась и не знала, что ответить. Остальные путешественники, столпившиеся тут же, в комнате, выказывали сложную гамму чувств. Астрид выглядела пораженной, Кельвин заинтересованным, Луис нервным. О солдатах и сказать нечего – они возмущались и злились. Даже обычно спокойный Лоттерс.

Сам Делвин тоже злился. «Хотя злость – это мягко сказано. Я в ярости».

– Обстановка не располагала к признаниям, – сообщил Патрик. – Вы бы не поняли.

– Конечно, куда мне! Я же тупой, неграмотный солдафон, как выразился недавно господин Кельвин! Я бы заковал вас в цепи, или расстрелял перед строем, или сжег на костре – так вы это, видимо, представляли? Речь идет о доверии, Телфрин. Мы сражались бок о бок. В Димбольде, Пенхолде, в том поганом лесу. Я недостоин того, чтобы мне доверять?!

Руки сжимались в кулаки, голос срывался на крик.

Граф Телфрин поморщился, всем видом выказывая, что утомлен разговором.

– Я неплохо разбираюсь в людях, в том числе успел разобраться в вас, – произнес он. – Конечно, на костер вы бы нас не потащили. Но вы, скорее всего, оказались бы недовольны. Даже пойми вы, что у нас не оставалось иного выхода, все равно проявили бы утомительное беспокойство. Замучили бы вопросами, не давали бы отдохнуть. Мы все устали тогда и хотели спать. Я решил отложить разговор для другого раза.

– И за две недели не нашли момента лучше, чем этот?!

– Из головы как-то вылетело.

– А сейчас почему признались?

– Если Марту убьют в бою свои же, сочтя одержимой, выйдет неловко.

По возвращении из ресторации Феретти Делвин и Патрик собрали весь отряд в одной из комнат, предоставленных им Карло Варлони. Нужно было рассказать им о предстоящем деле, а еще посмотреть, примут ли они Кельвина в его новом качестве. Кельвина солдаты приняли, пусть и без особенного восторга. Рассказ об имперцах, выступивших на войну, они выслушали мрачно. «Предсказуемо, – заметил Луис, – будем выкручиваться». Затем, после Делвина, слово взял Патрик, признавшись: ему тоже есть что сообщить. С этого момента и понеслось.

«Подумать только, Принц Пламени! Здесь, среди нас. В теле этой девушки».

Боб, единственный из солдат выслушавший рассказ Телфрина спокойно, сказал:

– А я считаю, нам лучше не кипятиться. В жизни всякое бывает. Меня вот в родной деревне с малых лет колотили. Чем-то я им всем досаждал. Потом договорился с Рослым Билли, который мне руку однажды сломал, что помогу ему разделаться с Соломенным Фредом. Один он не мог, а вдвоем как-то проще. Подстерегли мы его в сенях и отдубасили со всей дури. С тех пор Билли стал меня защищать, а потом и с другими наладилось. Я к тому, что порой приходится договариваться с лютым врагом. Если хочешь выжить, конечно.

– Поддерживаю, – улыбнулся Кельвин. – Со мной же вы договорились.

– До поры до времени, подонок, – метнул Боб в его сторону злой взгляд. – Сильно не расслабляйся. Если ты нужен нам сейчас, не жди, что так оно и вечно продолжится.

Кельвин ничего не ответил на это. Его улыбка сделалась шире. И впрямь весельчак.

Астрид фыркнула:

– Это все отговорки, Кренхилл! Оправдания вынужденных союзов, рассуждения о печальной необходимости… Капитан Дирхейл прав. В отряде на первом месте должны стоять доверие, откровенность и взаимовыручка. Это нам потребуется, чтобы выжить, а вовсе не хитрые уловки, умолчания и прямая ложь. Граф Телфрин соврал нам.

– Могу извиниться, сударыня. Не перед каждой горничной извиняется хозяин, заметьте.

– Я вам больше не горничная, – с вызовом сказала Астрид.

– Пожалуй, я этому рад.

– Мы поступили так не нарочно, – вставила Марта. – Вокруг простиралась ночь и тьма, докуда хватало взгляда. Непонятно было, куда идти и что делать. Из тьмы выходили ожившие мертвецы. В небе вместо луны висел голодный глаз. Лорд Аматрис пообещал вывести нас обратно, в мир живых, и сдержал свое слово. С тех пор он никак не проявлял себя. Ни голосов в голове, ни странных снов. Он просто нам помог. Я даже не знаю, здесь ли он еще.

– Это мы и проверим, – сказал Патрик.

– Хотите бросить меня в бой? – Марта нехорошо усмехнулась. – Совершенно правильное решение, граф. Если гранд-герцога стерегут лучшие имперские маги, с ними не справиться, имея всего двух опытных чародеев, вас и капитана Дирхейла. Даже с тремя, считая Кельвина, будет очень сложно. Кеган Аматрис, с его познаниями и могуществом, способен изменить расклад в нашу пользу. Я согласна.

Патрик отлепился от стены и подошел к Марте, остановившись в двух шагах.

– Вы вправе отказаться, если не хотите участвовать, – сказал он. – Никто не станет давить. Нам предстоит смертельно опасное предприятие. Вполне возможно, нынешней ночью мы все погибнем. Помощь Принца Пламени может оказаться спасительной, а может ничего не изменить вовсе. Оставайтесь в гостинице, если сомневаетесь. Если мы не вернемся, Карло о вас позаботится.

– Предложит работать у него официанткой? Нет, спасибо. Я не хочу.

– Давайте подыщем какого-нибудь бродягу и отдадим Принцу Пламени его тело, – предложил Кельвин. – Любой нищий сгодится. Я постараюсь помочь. Я изучал эту область магии.

– Знаем мы, как вы ее изучали, – рассердилась Марта. – Нет уж, обойдемся без таких опытов. Пока по крайней мере. Я постараюсь вызвать Аматриса, и мы поговорим с ним. Если он согласится помочь, тогда хорошо. Если нет, со мной все равно сабля и пистолет. На них я и стану полагаться в бою.

Патрик удовлетворенно кивнул:

– Рад, что вы согласились. Мне не нравится этот вариант, но тогда у нас появляются хоть какие-то шансы. Марта, пожалуйста, попробуйте сосредоточиться и вызвать его. Если капитан Дирхейл не возражает, конечно.

– Я не против, – сказал Делвин. – Если Аматрис здесь, я тоже хочу его видеть.

Его гнев постепенно начал остывать. Приходилось признать, что Телфрин по-своему прав. Окажись сам Делвин в похожей ситуации, он понятия не имел бы, как поступать. Возможно, он тоже пошел бы на сделку с древней колдовской тварью, лишь бы только выбраться из устроенной ею западни. «Особенно если бы от этого зависела не только моя жизнь, но и выживание Астрид». Однако молчание Телфрина, его нежелание поделиться случившимся, все равно вызывали обиду.

«Впрочем, у меня тоже найдутся свои секреты».

Марта зажмурилась, сложила руки на коленях. Лицо девушки сделалось отрешенным, дыхание замедлилось, пальцы переплелись в замке. Остальные внимательно наблюдали за ней. Делвин заметил, что Кельвин напрягся, сжав рукоятку кинжала, да и солдаты подобрались поближе. «Телфрин понимает, в какой опасности оказалась его подопечная? Если древний чародей поведет себя недружелюбно, ее пристрелят раньше, чем Патрик успеет вмешаться».

Хотя Делвин не испытывал к Марте особенного интереса, он совсем не желал ей зла. За последнее время и без того произошло слишком много смертей. Выжившими следует дорожить. Каждый человек на счету, а девчонка хотя бы хороший стрелок. «Пожалуй, я успею навесить на нее энергетический щит. Если сам Аматрис, конечно, первым на нас не набросится».

Воздух в комнате сгустился, похолодел и наполнился свежестью. Делвину показалось, что, если вдохнуть его как следует, получится ощутить аромат приближающейся грозы. В пустоте сверкнули, мигнув и погаснув, несколько искр. Невольно вспомнилось, как отец учил управлять его молниями, отводя на вершину Белой скалы. «Стойте прямо, сын. Расслабьтесь, напряжение будет только мешать. Опустошите разум, избавившись от всего лишнего. Доверьтесь буре, откройтесь ветру».

Надо полагать, Марта сейчас пытается проделать нечто похожее – на свой манер, конечно. По ее лицу пробежала короткая судорога, и спустя секунду девушка резко открыла глаза. Они изменились – зрачки расширились, почти поглотив радужку. Боб потрясенно выругался. Марта несколько раз быстро повернула головой из стороны в стороны, оглядывая помещение. Распущенные каштановые волосы взметнулись волной, рот изломался в непривычной ухмылке.

Девушка сделала быстрое движение – и ее поза моментально изменилась. Колени широко разведены, спина выгнута, руки согнуты в локтях, подбородок запрокинут. «Мы забыли ее обезоружить, – настигла Делвина запоздалая мысль. – Если она, или он, или оно, или как там правильно назвать овладевшего телом девушки мертвеца, выхватит пистолет или саблю, беды не оберешься». А впрочем, поскольку Аматрис волшебник, так ли нуждается он в обычном оружии?

– Граф Телфрин, – голос Марты сделался непривычно низким, – выпить не нальете?

Патрик не шелохнулся. Все происходящее, похоже, ни в малейшей степени не выбило его из колеи. Телфрин изучал лицо своей бывшей горничной, стоя прямо перед ней. Руки он держал на виду, не касаясь оружия.

– Не думал, что призраки нуждаются в спиртном, – сказал граф.

– Помилосердствуйте, в горле ужасно пересохло. Вам бы через такое пройти.

– Я надеюсь, что госпожа Доннер в порядке.

– В полном. Но вы не представляете, что такое нейронная трансформация. – Незнакомые слова прозвучали неуклюже и тяжело. – Человеческий разум – это паутина, переплетение нитей, сплетение смысловых последовательностей. Чтобы подняться наверх из тьмы, в которой я пребывал, мне пришлось перемешать эти связи и воссоздать их заново – в пригодной для себя форме. Не беспокойтесь, когда я уйду, а ваша подруга вернется, она ничего не заметит и не вспомнит.

– Я понимаю, о чем речь, – вставил Кельвин. – Именно на таком Томас и погорел.

– Изысканное выражение – погорел. – Странная ухмылка вернулась на лицо Марты. – Не приписывайте мне собственных ошибок, молодой человек. Я знаю, что делаю и как не причинить вреда. Мне кто-нибудь нальет выпить? Ноги одеревенели.

Патрик молча протянул руку, и Делвин так же молча вложил в нее бутылку бренди, взятую со стола. Телфрин передал бутылку Марте – точнее сказать, существу, которое в ней пребывало. Оживший мертвец ловко обхватил бутыль пальцами и поднес ее ко рту, запрокидывая голову. Сделал глоток, даже не поморщившись, а следом – еще и еще. Присутствующие в комнате сдвинулись теснее. От взгляда Делвина не укрылось, что Дейв Лоттерс готов обнажить меч. «Я и сам не удивлюсь, если Аматрис разобьет этой бутылкой Телфрину голову, а потом попробует выскочить в окно».

Но ничего подобного вопреки опасениям Делвина не произошло. Сделав три огромных глотка, их собеседник аккуратно поставил бутылку на пол.

– Благодарю, – сказал он. – Столько лет мечтал выпить. Хотя вообще на редкость мерзкое пойло. После бутылки такого блевать будешь неделю.

– Мой добрый друг Карло будет обижен подобным вердиктом, – укоризненно заметил Патрик.

– Если не передадите ему моих слов, не будет. А лучше пусть прекратит экономить на выпивке и начнет закупать качественные сорта… Я уж думал, вы вовсе не позовете меня, Волфалер. Не слишком приятно столько дней оставаться в темноте, на самом дне сознания вашей приятельницы, покуда вы тратили драгоценное время на ругань и пьянки. Я надеялся, у вас найдется больше любопытства и вы хотя бы пожелаете со мной поболтать.

– Пожелал я, – выступил вперед Делвин. – Назовите себя, сударь.

Чародей, сидевший в теле Марты Доннер, с насмешкой оглядел его с головы до пят:

– Вы первый, любезный. С вами мы прежде не общались.

– Делвин Дирхейл, лорд Нового Валиса и капитан этого отряда.

– Точно. Носитель Убийцы. Подумать только, какой напыщенный мальчишка ныне хранит столь прославленный меч! – Мертвец укоризненно покачал головой. – Я ведь помню, как владыки Гвенхейда распоряжались сим добрым клинком, обильно собирая кровавую жатву. Он сеял смерть, блистая на поле брани, будучи поднят достойной рукой. Что касается моего имени, оно слишком знаменито, чтобы трепать его попусту. Тем более Волфалер уже успел самым прискорбным образом его разболтать. И зачем? Чтобы посеять новую смуту в вашей и без того разобщенной компании? Я надеялся, Патрик, что вы предоставите мне новое тело, избежав лишней огласки, а затем придумаете, как представить меня своим товарищам.

Телфрин сделал рукой неопределенный жест:

– Я представил вас со всей возможной, кристальной честностью, не утаив ни единой подробности. Простите, что не придумалось никакой подходящей лжи. Или стесняетесь своей дурной славы? Отец учил меня всегда сохранять искренность.

– От искренности сплошные проблемы, так что родитель дал вам дурной совет. – Чародей осклабился, обнажив ровные белые зубы девушки. – Что мне делать со своим столь затасканным за пять столетий именем? Я теперь не смогу выйти в свет, если назовусь как есть. Запомнили меня не с лучшей стороны.

– Вы и в самом деле тот, кого называли Принц Пламени? – не удержался от вопроса Делвин.

– Дурацкий и претенциозный титул. Он никогда мне не нравился. Если хотите, чтобы мы поладили, лорд Нового Валиса, называйте меня попросту Тревор. Это мое третье имя. В неформальной обстановке им пользовались родители, супруга, ближайшие друзья и сподвижники. Прибегайте к нему впредь, хотя вряд ли мы станем друзьями, конечно. У вас скучное лицо человека, не ценящего хороший юмор.

– Это верно подмечено, – проворчал Патрик.

Делвин решил пропустить насмешки мимо ушей. Ему не нравился собеседник. Аматрис держался насмешливо и заносчиво, до отвращения нагло, даже хуже, чем сам граф Телфрин в самые невыносимые свои моменты. Казалось противоестественным, что это существо, давно мертвое, находится в теле Марты Доннер, смотрит ее глазами, улыбается ее губами. Оставалось только поразиться выдержке Телфрина.

– В настоящий момент вы способны колдовать? – спросил Делвин. – Марта Доннер не обладает магическим даром. Пребывание в ее теле как-нибудь повлияло на ваши способности? Вы можете сотворить заклинание?

Вместо ответа Аматрис протянул вперед руку. Тонкие пальцы госпожи Доннер едва не уперлись Патрику в живот. Над обращенной вверх тыльной стороной ладони вспыхнул маленький белый шарик, загоревшийся ровным немигающим светом. Простейшее осветительное заклинание, успел опознать Делвин. Он почувствовал аккуратный толчок Силы, когда Аматрис его сплел. Чары были сотворены изящно и быстро, экономно, без лишних затрат энергии. «Совсем неплохо для человека, который едва вернулся на белый свет».

– Моя магия со мной, – сказал Принц Пламени. – Вся как есть.

– Целиком? – спросил Патрик.

– Ну, особенно сложные заклинания, возможно, сразу не дадутся. Следует освоиться, восстановить навыки, вспомнить, как дышать полной грудью. Но всякая обиходная мелочь не составит проблемы. Поджарить кому-нибудь мозги, охладить их же до куска льда, переломать руки и ноги, и все – едва шевельнув пальцем. Обычный джентльменский набор боевого волшебника.

– Именно волшебники нам и нужны, – сказал Делвин. – Нам предстоит бой.

Шарик погас. Кеган Колин Тревор Аматрис сжал кулак – так, что побелели костяшки.

– Раз собираетесь на битву, дайте мне тело, и непременно мужское. Подберите здорового молодого носителя, не старика и не калеку, способного драться и ездить верхом, если вас не затруднит. И, конечно, ни в коем случае не евнуха. – Миловидное лицо Марты в очередной раз перекосила неестественная улыбка. – За столетия, проведенные в небытии, у меня накопилось немало неотложных потребностей. Потребность выпить – не единственная и не главная среди них.

– Я повторю свое предложение, – сказал Кельвин. – В течение ближайших часов мы можем отыскать любого нищего или бродягу, просто пройдясь по окрестным переулкам. Таких людей точно не хватится городская стража. Вполне возможно, это устроит вас хотя бы на первое время, господин Тревор. Заодно мы поскорее избавим госпожу Доннер от вашего общества. Сомневаюсь, что подобное соседство ей по душе.

– Нищие худосочны и часто болеют. – Аматрис поджал губы. – Не уверен, что завшивевший бродяга способен хорошо сражаться. Требуется крепкий мужчина, в самом расцвете сил.

– Мы не станем искать никаких нищих, – вмешался Делвин. «Как бы ни был жалок опустившийся на дно бедолага, я не позволю отобрать у него жизнь, отдав его тело на поживу колдуну древних времен». – Господин Аматрис, скажите, пожалуйста, насколько быстро вы способны овладеть чужим телом? Способен ли человек, на которого вы нацелились, сопротивляться вам?

«Стоит выяснить – на случай, если мерзавец пожелает вселиться в кого-то из нас».

Аматрис провел языком по верхней губе, что-то прикидывая:

– Я раньше такого не пробовал, не забывайте. Для меня все настолько же в новинку, как и для вас. Я боюсь, что если задержусь в чужом сознании, то врасту в него, сделаюсь полноценным владельцем тела и не смогу его снова покинуть. Чем больше я пребываю в ясном уме, тем это вероятнее. Я забываю страну теней, а плотский мир становится все более осязаемым. Пока что я вас оставлю. Когда отправимся в бой, примерюсь к кому-то из ваших врагов. Может, получится взломать его разум.

– А если нет? – требовательно спросил Патрик, но ему никто не ответил. Аматрис, видимо, решил, что пора и честь знать.

Огромные зрачки внезапно сократились, из горла Марты вырвался сдавленный хрип. Девушка сложилась вдвое, заходясь в приступе надсадного кашля. Грозовое напряжение тут же пропало, а вместе с ним из комнаты исчез противоестественный холод. Телфрин бросился к Марте, едва не упавшей со стула. Он обнял ее, помогая встать. Девушку немедленно затрясло в рыданиях, заколотило крупной дрожью. Патрик держал Марту с видом человека, едва не утратившего нечто до крайности ценное. Он обнимал ее и гладил по голове, пока она дрожала и плакала, спрятав лицо у него на груди.

– Господа, – сказал Патрик спокойно. – Покиньте нас, пожалуйста, хотя бы на полчаса. Женщине нехорошо, проявите тактичность. Можете пока обсудить детали плана. Когда мы сможем, спустимся в трактирную залу.

Боб Кренхилл кивнул и торопливо направился к выходу не оборачиваясь. За ним последовали Луис, Дейв и Астрид, явно ощущавшая себя не в своей тарелке. Четверо солдат вышли последними. При этом они несколько раз оглянулись, бросив на графа и Марту косые взгляды. «Телфрину не следовало раскрывать обстоятельства дела при простых бойцах. Ребята суеверны и могут вообразить лишнего. С другой стороны, что еще оставалось делать? Прояви Аматрис себя среди боя, солдаты и правда могли впасть в панику и сильно нам повредить».

Прошла минута, и в комнате остались только Патрик, Марта и Делвин.

– Вам требуется особенное приглашение, капитан Дирхейл? – Телфрин неприязненно поглядел на Делвина из-за плеча девушки.

– Простите, замешкался. Мне подумалось, – Делвин испытал колебание, прежде чем продолжить, – мне подумалось, что стоит оставить госпожу Доннер в гостинице. Если во дворце гранд-герцога все пройдет благополучно, мы приведем к Аматрису пленника или отыщем подходящего к его требованиям заключенного в герцогской тюрьме. Когда все закончится. Госпоже Доннер нехорошо, и непонятно, как поведет себя… господин Тревор.

– Я в порядке, – немедленно встрепенулась Марта. – Нечего надо мной трястись.

Она вывернулась из объятий Патрика, сердито посмотрев на Делвина. Вопреки своим словам девушка выглядела неважно. Лицо заливали слезы, глаза покраснели, волосы лежали на плечах в беспорядке. Готовой идти в бой она не выглядела точно.

– Насколько понимаю, – осторожно сказал Делвин, – у вас отсутствует необходимый боевой опыт. Если не считать нескольких стычек, участниками которых мы все недавно стали. Я считаю неправильным рисковать вашей жизнью.

– Но жизнью Астрид вы, однако, рискуете!

– Астрид попросилась составить нам компанию, но я приму решение на ее счет не раньше, чем проверю, как она стреляет. – «И скорее всего, никуда ее не пущу, так как стреляет она вряд ли хорошо». – Однако я не в силах предположить, как обернутся события, если участвовать в них станете еще и вы. Возможны любые неожиданности. Меня это беспокоит.

– Дирхейл, прекратите, – оборвал его Телфрин. – Оставьте сантименты для светских приемов. Нам нужна Марта – как человек, внутри сознания которого скрывается еще один маг. Возможно, более могущественный, чем я или вы. Тони вразумительно объяснил, как обстоят дела. Дворец Альфонсо битком набит волшебниками из Алгерна. Иногда наступают времена, когда приходится воспользоваться любым оружием, имеющимся на руках. Жаль лишь, что они наступили столь внезапно.

– А вы очень практичны, я посмотрю.

– Стараюсь выжить как только умею. И весьма неплохо в этом преуспел.

Делвин вздохнул и направился к выходу. Ему было не по себе, не оставляли дурные предчувствия. Всю дорогу через разрушенное королевство капитан Дирхейл надеялся, что хотя бы в Наргонде дела пойдут хорошо. Взять поскорее корабль и отправиться на всех парусах домой – вот единственное, чего он хотел. Однако действительность внесла нежданные и нежеланные коррективы. Проникновение во дворец Альфонсо, задуманное ими, казалось губительной авантюрой и настоящим безумием. Однако Телфрин сказал совершенно правильно: иногда приходится прибегать ко всем возможным уловкам, если желаешь выжить.

Больше всего Делвин боялся, что кто-то из девушек пострадает. Астрид была дорога ему лично, Марта была дорога Патрику, но обе находились под его, как командира отряда, защитой. Казалось форменным безумием тащить их в предстоящий бой, который наверняка окажется жарким. И все же, если поступить иначе, поражение, возможно, окончательно сделается неминуемым. Три чародея – это слишком мало против всего, с чем им предстоит столкнуться. На душе скребли кошки, и любое возможное решение представлялось непоправимой ошибкой.

Отыскав внизу Карло Варлони, Делвин сказал ему:

– Сударь, разрешите воспользоваться вашим задним двором? И добудьте, пожалуйста, побольше пустых бутылок. Они понадобятся нам в качестве мишеней. Мы с моими ребятами собираемся малость пострелять.

– Охотно, – ответил трактирщик. – Расскажете наконец, что затеяли?

– Граф Телфрин расскажет все лично, как только освободится. Еще одна просьба, мастер Варлони. Можете пока не пускать на задний двор никого из своих работников или постояльцев? Оружие, которым мы воспользуемся, несколько нетипично для этих широт.

– Идите тогда в подвал, – пробурчал Варлони. – Во дворе вы мне всех клиентов переполошите. Я дам вам ключи и зажгу там свет. Только смотрите, винные бочки не повредите. Можете хотя бы объяснить, что за оружие такое?

– Гвенхейдское, – не сдержал улыбки Дирхейл. – И крайне эффективное.

Тренировка по стрельбе из силовых посохов прошла куда лучше, нежели Делвин рассчитывал. Для начала стоит отметить, что Кельвин и Боб показали себя очень неплохо. С Кельвином, впрочем, это было хотя бы понятно – бывший главарь разбойников прошел в Башне полноценное обучение и уже сталкивался с подобным оружием прежде. Он держал энергетический жезл в руках уверенно, целился небрежно, стрелял легко. Из семи выставленных мишеней Кельвин легко поразил все семь. Бутылки разлетались стеклянным крошевом при попадании в них магического разряда.

Как боец врукопашную, Кельвин тоже проявил себя с лучшей стороны. Делвин, вытащив меч, обменялся с ним серией ударов. Беглый маг принимал выпады на стальное древко посоха, ловко отступал, быстро уворачивался. Попробуй он нанести удар навершием, на конце которого загорелся огонь, Делвину пришлось бы приложить усилие, чтобы успешно парировать. Но Кельвин не атаковал.

Боб сбил шесть бутылок из семи, заявив, что стрелять из такой штуки – все равно что палить из простого ружья, только еще и пулями заряжать не надо. Посох слушался солдата на удивление хорошо. Прежде чем выстрелить, он сосредотачивался чуть дольше, чем Кельвин. В первый раз ему потребовалась целая минута, прежде чем энергетический жезл плюнул огнем, но дальше дело пошло веселее. На близкой дистанции, правда, Боб махал посохом так себе – подобное оружие было ему непривычно. Делвин посоветовал ему браться за палаш, если начнется рукопашная.

А вот с Астрид вышло не слишком удачно. Оружие, безусловно, подчинялось девушке. Ей почти без усилий удавалось его активировать, потратив на это совсем немного времени. Изделия Башни были рассчитаны слушаться даже начинающего волшебника. Вот только обращаться с ними тоже надо уметь. Никто никогда, конечно же, не занимался с Астрид стрельбой, в отличие от Марты, которую Телфрин учил лично. Девушка целилась долго и старательно, но из выставленных на стол семи бутылок сумела поразить лишь две.

Остальные выстрелы ушли в никуда, оставив на каменных стенах подвала темные прокопченные пятна. Оставалось лишь порадоваться, что стены здесь не бревенчатые, иначе, запоздало подумал Делвин, не миновать бы пожара. «Хозяин ведь думает, что мы тренируемся из мушкетов».

С Астрид вышло не очень хорошо, и это было просто прекрасно. Появился убедительный довод не брать ее вместе с собой.

– Ты остаешься в гостинице, – решительно сказал Делвин, отбирая у Астрид посох.

– Ты серьезно? – Она посмотрела на него обиженно. – Я, между прочим, старалась.

– Я верю, что старалась, и обещаю, что еще сделаю из тебя стрелка. Но не сегодня. И за несколько часов, что нам остались, мы не управимся точно. Если дойдет до настоящего боя, ты покойник, прости за откровенность. Потребуются месяцы занятий, чтобы получился толк.

Делвин произнес эти слова с немыслимым для себя облегчением. По крайней мере одной проблемой сделается меньше. Не придется следить в бою за девушкой, и с ней не случится ничего плохого. А за Мартой Телфрин как-нибудь присмотрит и сам, тем более что в драке она уже несколько раз участвовала. Да и Аматрис, возможно, ее прикроет.

– Я хочу помочь, – не успокаивалась Астрид. – Вам угрожает опасность.

– Капитан прав. – Боб неловко тронул ее за плечо. – Простите, барышня, но стрелок из вас хуже, чем из меня стихотворец. Пока вы глаза щурите, оружие на цель наводите да выстрел делаете, три минуты пройдет. От вас за то время и мокрого места не останется. Послушайтесь господина капитана и оставайтесь в комнатах. Мастер Варлони за вами присмотрит.

Астрид выглядела настолько расстроенной, что казалась, вот-вот заплачет.

– Но я хотела помочь, – сказала она упрямо и растерянно. – Вам будет угрожать опасность. Пусть я не справлюсь с опытным противником, я могла бы стрелять с расстояния или попробовать сделать что-нибудь еще.

– Это не обсуждается, госпожа Шефер. Вы остаетесь в гостинице.

Делвину пришлось постараться, чтобы его голос прозвучал достаточно твердо. С подобными интонациями он обычно строил солдат на плацу или поднимал их с привала. Правда, в этот раз сработало не слишком хорошо. Астрид выглядела больше раздосадованной, чем смирившейся и готовой подчиниться.

– Как хотите! – Девушка фыркнула, развернулась на каблуках и пошла к лестнице. Ее явно душила обида. – Смотрите только, – сказала она, на миг застыв на пороге, – если попадете в неприятности, не сожалейте, что решили обойтись без меня. Может, от меня и немного пользы, но иногда и малой малости не хватает в беде. Мать всегда говорила, что я родилась под доброй звездой и приношу удачу каждому, с кем поведусь.

Дверь за ней со стуком закрылась, по лестнице застучали каблуки.

– Нелегко вам с ней дальше придется, сударь, – вздохнул Боб.

– Кажется, капитан вам снова вот-вот врежет, – ухмыльнулся Кельвин, глядя на выражение лица Делвина.

– Не врежу, – бесстрастно сказал Делвин, с немалым тем не менее усилием удерживая себя в руках. – Хотя временами ты, Боб, вызываешь желание срубить тебе голову с плеч. Госпожа Шефер одумается и поймет мою правоту. – «А я хотя бы выброшу ее из головы, пока мы будем рисковать жизнью и совершать подвиги».

Он перестал понимать, что происходит между ним и Астрид. Случившееся в гвенхейдском лесу представляло собой вспышку страсти, помноженной на облегчение от того, что смертельная опасность миновала. Астрид сперва показалась ему застенчивой и мягкой, хотя и самую малость своенравной. Подобные нежные девушки всегда привлекали Делвина в отличие от таких самоуверенных и самостоятельных особ, как та же Марта Доннер, к примеру. Однако сделавшись любовницей капитана Дирхейла, Астрид быстро выказала совсем другой норов. Она все чаще спорила с ним, вела себя обидчиво или с вызовом. Делвин испытывал растерянность и не представлял, что делать. Он никогда не был дамским угодником и довольно редко влюблялся.

– Может, выпьем еще? – дружелюбно предложил Боб. – Пока время осталось.

– Да вам только бы пить! – неожиданно разъярился Кельвин. – Пьете, пьете и пьете при каждом удобном случае, не переставая и не просыхая. Как вы последний разум себе не пропили? Собираетесь идти во дворец герцога, сшибая алгернцев с ног перегаром? Сокрушать их блевотиной, а не железом?

– Слушай ты, чернокнижник проклятый! – Боб упер руки в боки. – Язык свой змеиный слишком не распускай, а то и укоротить недолго. Я предлагаю опрокинуть по пинте, а не нажираться в дрова. Нам всем неспокойно, всем тошно и тягостно, и даже тебе, как ни хорохорься. Совсем немного выпивки не повредит. Я, между прочим, предлагаю от чистого сердца. Хоть ты мне и враг, а драться предстоит в одном строю, и хорошо, если не бок о бок.

– Ну, раз от чистого сердца, – усмехнулся Кельвин, немного успокоившись.

– Пойдемте наверх, – тоскливо сказал Делвин. – И впрямь выпьем немного.

В преддверии предстоящей вылазки его боевой дух окончательно угас. От отряда остались жалкие ошметки, да и те между собой ссорятся при каждом удобном случае. Впереди – имперская армия, и непонятно, удастся ли хоть что-то противопоставить ее мощи. Поблизости оказался могущественный древний маг, доставивший некогда куда больше бед миру, чем Кледвин Волфалер и владыки Алгернской империи, вместе взятые. И кто знает, как он поступит, обретя свободу снова, и не лучше ли убить его, как только Аматрис окажется в новом теле?

Накопилось слишком много проблем и забот, а тут еще не удается найти подход к одной-единственной девушке – весьма хорошенькой, надо сказать. Что еще остается, кроме как влить в себя кружку пива, и хорошо, если только одну?

– Вы не тушуйтесь, господин капитан. – Боб вальяжно положил руку ему на плечо. – Пиво мигом поправит дело, а там и жаркая сеча спасет. Уж чего-чего, а этого добра на наш век хватит.

Глава семнадцатая

Палаццо Мервани, дворец правящего Наргондом герцогского рода, стоит посреди Белого города, как издавна именуются кварталы на холмистом северном берегу Соколиной бухты. Из Торгового города сюда ведет Королевский путь – вымощенная гранитом дорога, не менявшая своего названия с тех дней, когда Наргонд являлся летней резиденцией брезальдийских монархов. На площади Света воздвиглись мраморные изваяния мудрецов и героев стародавних времен. Здесь обычно проводятся народные гулянья, гремят праздники, взлетают в небеса фейерверки.

На этом же самом месте раньше громоздился, вздымаясь вверх башнями, Блистающий замок, служивший домом генерал-губернатору, назначаемому Брезальдой. Во время мятежа, принесшего городу независимость, губернаторская крепость рухнула до самого фундамента. В дело пошли не только пушки, но и магия, когда местные чародеи переметнулись на сторону восставших. Патриции из рода Мервани, придя к власти в Наргонде, благоустроили площадь, прежде служившую в замке обширным внутренним двором, и возвели рядом собственный дворец.

Четырехэтажное палаццо выходит на площадь Света фасадом. Здание выглядит легким и почти невесомым – ничего общего с монструозной крепостью брезальдийцев, какой она предстает на старинных гравюрах. Портик подпирают мраморные фигуры атлантов и нимф. Угловые башенки изящные, стройные, украшены золочеными шпилями. С центрального балкона второго этажа гранд-герцог обычно выступает перед народом. Окна противоположной стороны дворца взирают с холма на вечно неспокойное море. Ниже по берегу расположились резиденции прочих патрицианских родов.

Прежде Патрик нередко бывал у гранд-герцога званым гостем. Первый раз он оказался в Наргонде совсем юнцом, до изгнания из Гвенхейда, тогда и Альфонсо был еще молод. Патрик попал на герцогский прием и там же получил предложение послужить городу – неофициально, конечно, в качестве капера. «Мы пока что не воюем открыто, но смельчаки нам нужны, – сказал Патрику Альфонсо, угощая вином из своих личных запасов. – Вы храбрец и ищете приключений. Могу вам их предложить». Мальчишка, сбежавший из родного Гвенхейда в поисках славы, охотно согласился. Он тогда мало понимал в морском деле, но фехтовать и стрелять выучился отменно и желал себя проявить.

Будущий граф Телфрин, а тогда всего лишь наследник своего почтенного отца, полгода проходил в каперах, воюя с Брезальдой и впервые понюхав пороху. Рассорившись с наргондским Адмиралтейством, запретившим грабить союзных тогда керанийцев, он покинул службу и отправился искать приключений в Новый Дендалон, керанийский порт на западном материке. Проведя там еще некоторое время, Патрик возвратился в Тельгард. Немного повидав мир, он чувствовал себя настоящим морским волком и жаждал развлечений на родине.

Недовольный отпрыском отец тем не менее принял его обратно и вскорости умер, передав Патрику графский титул. Столичная жизнь закрутила, завертела, не давала покоя. Король Эйрон чем дальше, тем больше проявлял недовольство беспутным троюродным братом, считая, что новый граф Телфрин позорит Гвенхейд своими легкомысленными выходками. Потом последовало изгнание, и Патрик оказался у разбитого корыта.

Его не лишили титула, но поместье приносило все меньше денег, и на перечисляемые Королевским банком средства было уже не прожить. Не прожить с прежним шиком, конечно. Пришлось бы отказаться от покупки редких книг, хорошего оружия, посещения дорогих ресторанов. Следовало искать новые источники дохода, а что кормит лучше войны? Недолго думая, он вернулся в Наргонд. Осенним вечером Патрик постучался прямо в парадные двери палаццо Мервани и нахально заявил привратникам, что гранд-герцог назначил ему аудиенцию.

К его удивлению, его не прогнали взашей, а отвели к Альфонсо. Это был крепкий степенный мужчина – неторопливый, незлой, флегматичный, неизменно твердый, когда следовало проявить твердость, и прекрасно владевший оружием. На его голове уже начала образовываться легкая лысина, но гранд-герцог демонстративно не пользовался париком. Он носил камзолы из красного шелка и не расставался со шпагой, по слухам, даже в постели. Так, во всяком случае, уверяла его любовница, донна Иветта.

В покоях гранд-герцога всюду висели картины местных живописцев, изображавшие в основном прелестных девушек и буколические пейзажи. Альфонсо покровительствовал художникам и поэтам, а еще пиратам, солдатам и бретерам. Идеальный господин, на взгляд Патрика, куда лучше занудливого кузена.

– Юный граф Телфрин! – Гранд-герцог Наргонда курил трубку, развалившись в бархатном кресле спиной к камину. – Сочувствую в связи с постигшим вас несчастьем.

– Эйрон дурак, – кратко ответил Патрик, садясь напротив и без спроса берясь за вино. – Сам не сообразил, что теряет. Однажды он пожалеет об этом.

– Вижу, вы по-прежнему высокого мнения о собственной персоне, граф.

– Оцениваю себя трезво, герцог, только и всего. – Альфонсо иронически покосился на бутылку вина в руках Патрика и ничего не сказал. – Из всего нашего королевского рода у меня единственного имеется голова на плечах. Да еще у дяди Кледвина, наверное. Однажды Эйрон напорется на мятеж или неудачную войну – и пусть не плачется тогда, что ему никто не помог. Дядя не вечен, а я далеко и не вернусь, даже если попросит.

– Вы твердо решили отринуть Гвенхейд?

– Гвенхейд отверг меня. Что мне еще остается? – Патрик кинжалом вытащил пробку.

– Иногда мне кажется, – Альфонсо выпустил ему в лицо клубы дыма, – вы ведете себя со мной столь заносчиво лишь потому, что сами происходите от Волфалеров. Мы, Мервани, не потомки Основателей. Не можем похвастаться ни драконьей кровью, ни магическим даром.

– Да нет, что вы говорите… Кто их видел, этих драконов? Больше тысячи лет – ни один смертный. Даже императорский дом позабыл искусство трансформы. О нас, Волфалерах, и говорить нечего – все растеряли. Темные Века никому не дались даром. Я просто говорю, что думаю, и не привык лебезить. Не унижался перед Эйроном и перед самим императором не стану.

Альфонсо потянулся вперед и выхватил бутылку у Патрика из рук.

– Ого, это было немного неучтиво, – заявил Телфрин.

– Брать чужие вещи без спроса – вот что действительно неучтиво. Граф Телфрин, вы сознаете свое положение? В прошлый раз наше сотрудничество завершилось не слишком гладко. Вы покинули службу прежде, чем истек ваш контракт. Теперь вы приходите ко мне незваным и дерзите. Если я прикажу вас повесить, никто не вступится за вас.

– Вешают простолюдинов, а таких, как я, положено лишать головы, – улыбнулся Патрик.

Он ощутил легкую тревогу, но отступать все равно было некуда. Приди он к Альфонсо как проситель, склонив голову и протянув руку, едва ли бы тот проявил к нему интерес. Несмотря на внешнюю строгость, гранд-герцог любил наглецов. Именно этим он и намеревался воспользоваться.

– Вы и так безголовый кретин, – бросил Альфонсо, убирая бутылку. – Чего вам надо?

– Корабль – фрегат, маневренный, с одной орудийной палубой. Команду наберу сам, не волнуйтесь. В Берланде ныне неспокойно. Пирская империя шатается и вот-вот распадется. Брезальдийцы и керанийцы терзают ее побережье, а я вполне смогу растерзать их самих. Я волшебник, так что вам не придется нанимать других колдунов. Я солдат и прекрасно владею клинком. Я наберу лихих людей, и никто не скажет, что за нападениями на ваших недругов стоите вы сами. Ведь все знают, что я уже однажды рассорился с вами.

– Рассорился – громко сказано. Я махнул рукой на строптивого юнца.

– Ценю вашу снисходительность. Так что скажете?

– Катитесь в Бездну, граф Телфрин. Вы угробите корабль и весь экипаж.

Патрик от обиды едва не схватился за шпагу.

– Какого лешего вы столь низкого мнения обо мне?

– Мои шпионы регулярно доносили, чем вы занимались в Тельгарде. Контрабанда, интрижки с дамами полусвета, разврат, азартные игры, скачки. Ни одного серьезного, любопытного или, на худой конец, полезного занятия. Не могу доверять скучающим светским бездельникам.

– Ох, можно подумать, ваши патриции – люди другого сорта.

– Именно поэтому я предпочитаю набирать офицеров за границей, а не среди них.

Патрик соскользнул с кресла и уселся прямо на пол, дернув Альфонсо за фалды камзола.

– Ваше величество, вы слишком высоко сидите. Это делает вас серьезным и несносным, как и всех королей. Спуститесь на грешную землю и сразу познаете мудрость. – После короткого колебания Альфонсо покинул кресло, сел на ковер рядом с Патриком и скрестил ноги. «Возможно, ему понравилось, что я назвал его королем». Воспользовавшись случаем, Патрик перехватил отнятую у него бутылку и продолжил: – Я бездельничал в Тельгарде, потому что не нашел чем заняться. Эйрон боится вести войну, а я для нее рожден. Не находя себе места, я изводил высший свет, пока не дождался ссылки. Теперь я готов воевать и могу заверить, вам не придется за меня краснеть. Обещаю прислать половину богатств, которыми овладею в Новом Свете, а согласитесь, это куда больше, чем стоимость одного корабля.

– При условии, что вы вообще сможете чем-то там поживиться.

– На этот счет не беспокойтесь. В прошлый раз я хорошо развлекался в Берланде. Материк горит, под королями шатаются троны. Для сметливого человека открывается множество блестящих возможностей. Что, если мы нападем на самих пирцев? Император Огрин выслал войска на подавление мятежей, его столица слаба. Согласитесь, овчинка стоит выделки. В Берланде нас ждут драгоценности и золото, всего и осталось что протянуть руку. Разумеется, если вы организуете разбойный рейд сами, это вызовет дипломатический скандал, но пиратская атака – совсем другое дело. Вы не пожалеете, обещаю.

– А вы не обманете меня? Вдруг решите забрать всю добычу себе.

– Вы не верите Волфалеру? – возмутился Патрик. – Слово чести гвенхейдского принца! Соглашайтесь, ваше величество. Вы получите такие барыши, что сможете сделать Наргонд блистательнейшей столицей Тегрии. Стихоплеты изведут прорву бумаги, воспевая ваше великолепие.

Альфонсо при всех своих достоинствах страдал немалым тщеславием – и потому согласился. К тому же ему требовались средства, чтобы заручиться поддержкой сторонников и возвыситься над местной знатью. Гранд-герцог, первый среди равных патрициев, грезил об абсолютном королевском владычестве. Он передал Патрику Телфрину хороший военный корабль, который тот переименовал в «Креветку». Команду Патрик набрал по местным кабакам. Именно тогда он познакомился с Карло Варлони и Луисом. Начиналось веселое время, попутный ветер надувал паруса. Кто бы знал, что после всех приключений придется возвратиться в Наргонд так – узнать, что Альфонсо пленен имперцами и на грани того, чтобы лишиться жизни.

«Спору нет, я многим ему обязан. Куда бы я пошел после изгнания, не окажись он настолько сговорчив? Не видать бы мне капитанского звания, вполне возможно. Не прожить лучших в своей жизни лет, не побывать с лучшей в мире командой на краю света. Хочешь не хочешь, а придется вмешаться. Я не оставлю герцога Мервани бессильной марионеткой в руках Алгерна. Не для того столько лет я старался возвести его на королевский трон».

Следовало проникнуть во дворец, но, конечно, не с парадного входа. В этот раз подобные фокусы не пройдут. И полагаться можно только на самих себя. В Наргонде нет собственного ордена магов, подобного алгернскому или гвенхейдскому, хотя толковые волшебники все же имеются. Все они, как правило, состоят на службе у герцога. Те, кто ведет частную практику, способны разве что народ на ярмарках смешить. К несчастью, заручиться союзниками среди местных не выйдет.

Тони заявил, что вся секретная служба находится под наблюдением у алгернских эмиссаров. Времени, чтобы договариваться с местными магами, уже попросту нет. Неприятельский флот на подходе, да и кто знает, хватит ли местным пороху ввязаться в настолько рискованную затею, как освобождение герцога из лап лучших чародеев Алгерна. Кто-то из них, возможно, перекуплен и способен донести. Именно поэтому Тони настоял, чтобы в операции участвовали только Патрик и его люди. Рискованно, но зато меньше шансов, что алгернцы узнают о задуманном и убьют Альфонсо.

Оставалось только добраться до места встречи, назначенного Старым Тони. Ну и хорошенько подготовиться перед этим. Патрик сожалел, что пришлось рассказать товарищам о Принце Пламени и сделке с ним, но скрывать это дальше просто не получалось. События слишком быстро приняли непредсказуемый оборот. Если впереди чародеи империи, то один из Древних способен оказаться хорошим союзником.

К счастью, после явления Аматриса Марта довольно быстро пришла в себя. Потребовалось два стакана холодной воды и пятнадцать минут разговора по душам. Девушку еще немного трясло, но она по крайней мере старалась взять себя в руки. Нервный срыв прошел очень быстро. Для человека, чьими устами только что вещал неупокоенный дух, юная барышня Доннер проявила крайне хорошую выдержку.

– Прости, что втянул тебя в это дело, – произнес Патрик неловко. Он не знал, что еще сказать, и еще не знал, куда деваться от навязчивых угрызений совести.

– Ерунда, граф. Я сама втянулась. Вы отговаривали. Вам не в чем извиняться.

Марта говорила деловито и сухо. Она встала, вытерла лицо рукавом, поправила перевязь с саблей. Решительный тон, решительные манеры, решительное выражение лица. Не хватает мундира и выправки, все остальное в наличии. «Девочка пытается мне подражать? Или это отцовские корни дают о себе знать? Чем я думал и думал ли вообще, когда залихватски болтал с ней о своих подвигах? Истории вроде той, в которую мы попали, редко заканчиваются хорошо – в реальном мире, во всяком случае, а не в сказках».

– Пойдемте вниз, – предложила Марта. – Остальные заждались, нечего время тянуть.

Слова слетели с языка совершенно нежданно:

– Прости за вчерашнее. Я нажрался как свинья и наговорил глупостей.

– О нет. – Марта усмехнулась. – Нажрались вы потом, а тогда еще оставались относительно трезвым. К тому же я сама виновата – не стоило вас тянуть за язык. Получила, на что напрашивалась, только и всего. Давайте наконец спасем вашего покровителя.

Она развернулась и двинулась к дверям. Патрик пошел за ней, мысленно костеря себя на чем свет стоит. Не стоило даже речь заводить, и без того понятно, нет ничего хуже, чем запоздалые извинения. Он сам не понимал, что на него нашло – что тогда, что сейчас. Следовало отговориться изящнее, перевести все в шутку, как Патрик обычно и делал, желая избежать неловкости, но почему-то не получалось.

Одно Патрик знал точно: он сделает все, чтобы в предстоящем бою Марта не пострадала. А еще стоило как можно быстрее избавиться от твари, притаившейся в глубинах ее рассудка. Патрик не доверял Аматрису и был уверен: как только тот обретет себе новое тело, проблемы не закончатся, а только начнутся. Тем не менее это лучше, чем позволить призраку и дальше скрываться внутри сознания Марты, постепенно врастая в ее плоть. «Если я еще раз увижу это чужое выражение на ее лице, точно поседею на полголовы».

В холле им встретилась хмурая Астрид, с раздосадованным видом сидевшая поодаль от солдат. Патрик не стал расспрашивать ее, что стряслось, и без того догадался, что Дирхейл все же запретил ей участвовать в вылазке. «Ну и правильно сделал – нечего крестьянской дочке ловить пули. Она даже простейшего заклинания еще не сплела».

Астрид угрюмо глядела на скатерть, и на мгновение графу Телфрину сделалось жалко ее. «Если судить здраво, как человек Астрид не так уж плоха. Просто высокомерна до одури и неоправданно считает себя умнее других. Но ведь и сам Дирхейл точно таков – неудивительно, что они сошлись. Два сапога пара, как говорится». Патрик глянул на Марту, с непроницаемым видом направившуюся за стол к бойцам, и сглотнул. «Мы с ней тоже два парных сапога в каком-то смысле. Оба не знаем, чего от жизни хотим, и не способны усидеть на одном месте».

Солдаты слегка подобрались, заметив, что к ним подходит барышня Доннер, но все же подвинули ей стул. Марта коротко поблагодарила, сказала что-то шутливое, усмехнулась. Солдаты усмехнулись в ответ, и вскоре завязалась беседа. От Марты не шарахаются, и то хорошо, отлегло у Патрика от сердца. Смотрят, правда, с опаской. Ничего удивительного, впрочем.

Карло, болтавший с Луисом возле стойки, окликнул графа Телфрина, нерешительно застывшего посреди зала:

– Господин капитан! Вечно вы пропадаете непонятно где. Может, объясните, какого лешего тут происходит? Луис ужом изворачивается и от ответа уходит, как я ни бился. Ваш спутник, этот хмурый молодчик с повадками офицера, заперся в моем винном погребе, вознамерившись использовать его в качестве стрелкового тира. Вы хотите устроить в пресветлом Наргонде маленькую войну? Или даже большую?

– Никакой войны, сплошные маневры, – выдавил Патрик ухмылку.

– Все бы вам шутки шутить, а если серьезно?

– А если серьезно, Карло, то прости, не могу объяснить. И без того голова не на месте. Если вернусь завтра на своих двоих, непременно все расскажу. Либо послезавтра, на худой конец. Пока прибереги наши комнаты и вещи и жди возвращения в любой момент.

– Приключилось нечто скверное, синьор Телфрин?

Патрик вздохнул:

– До невозможности, немыслимо скверное. Дай знать своим работникам, пусть держат оружие и лошадей наготове. Возможно, придется драться. Возможно, срываться с насиженного места и уходить куда глаза глядят. Надеюсь, у тебя найдется где залечь на дно, за пределами города. Только не бледней… И прости, что приходится темнить. Сразу всего и не выложишь.

– Не доверяете мне, – вздохнул Карло. – Нехорошо, капитан. Столько вместе прошли, столько пережили.

– Дело не в доверии. Ты все равно не сможешь нам толком помочь. И никто не сможет, а лишний раз болтать не стоит. Просто имей в виду, что может случиться беда, и беги поскорее, если завтра мы не вернемся. Уезжай из Наргонда, а гостиницу закрой на ключ. Потом вернешься, если все кончится благополучно.

– Капитан говорит верно, – поддержал Луис Патрика.

Бывший боцман «Креветки» хмуро кивнул:

– Я учту. Признаться, не такой я представлял встречу старых друзей.

– Сам не знал, что все так повернется, – вздохнул Патрик.

Вскоре появились Кренхилл, Кельвин и Дирхейл. Последний сел подальше от Астрид и старательно избегал встречаться с ней взглядом. Дело постепенно двигалось к вечеру, за окнами начинало темнеть, и пришло время собираться.

Посовещавшись, Делвин и Патрик решили оставить в гостинице помимо Астрид также Дейва Лоттерса и четырех его солдат. Они не настолько хорошо владеют оружием, чтобы представлять угрозу для имперских волшебников, и во дворце только мешались бы под ногами. Патрик не сомневался, что Карло за вечер сумеет их как следует споить и наконец разузнает, из-за чего весь сыр-бор загорелся.

Луиса Патрик брал с собой. Этот, напротив, орудует кинжалами получше многих, стреляет и фехтует тоже отменно – лишним не будет. В Берланде им уже приходилось сталкиваться с волшебниками, и тогда Луис не оплошал. В бою с магом самое главное сноровка и скорость.

Итого шесть человек. Патрик, Делвин, Кельвин, Боб, Луис и Марта. Три достаточно опытных волшебника и хороших фехтовальщика заодно; один – гвенхейдский солдат с природным колдовским даром, ничему практически не обученный, зато, кажется, приличный стрелок; еще один хороший боец и бывалый пират, но совсем не волшебник; а также милая девушка, хорошо стреляющая, сносно фехтующая и таящая в себе древнее зло. Прекрасная компания, чтобы бросить вызов всему миру. Следовало впасть в уныние, но Патрику, наоборот, стало весело. Происходящее начинало ему нравиться. Напомнило о бесчисленных передрягах, в которых прошла его беспутная юность.

«Хочу вновь ощутить себя молодым и глупым. Пусть даже в последний раз».

Старый Тони назначил встречу на девять вечера. Он приказал графу Телфрину явиться к этому времени в Кудрявый переулок, что в Тихой Низине. Так назывался район, расположенный в трех милях от герцогского дворца, на равном удалении от протянувшихся вдоль берегов Тейлы торговых кварталов, Ремесленной слободы и порта. Здешние улочки, извилистые и кривые, были застроены преимущественно складскими помещениями. По соседству в большом количестве имелись ночлежки, в которых местным и приезжим бродягам по смешным ценам сдавались жесткие койки, а то и раскинутые прямо на полу матрасы.

Патрик и его спутники прибыли на место пешими, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Лошадей все равно пришлось бы бросить, а так за ними присмотрит у себя Карло. Боб, Марта и даже Делвин, как ни наставлял их Патрик держаться со скучающим и безразличным видом, с любопытством косились по сторонам. Прохожих, по счастью, попадалось немного, а те, что встречались, сами старались выглядеть незаметно. В Низине обретались в основном бедняки, которым и податься больше некуда. Лучше, конечно, чем Отстойник, расположенный прямо подле старых очистных сооружений, но все равно скверный район.

Роскошество центральных улиц, с арочными галереями и колоннадами дворцов, сменилось разрухой и упадком. Мостовая пошла разбитая, неремонтированная, судя по виду, крайне давно. Вместо аккуратной прямоугольной брусчатки – потрескавшийся старый асфальт. Сквозь посеревшее от пыли покрытие пробивалась трава.

Дома тоже не могли похвастаться архитектурными изысками. В основном трехэтажные, сложенные из потемневшего, осыпавшегося кирпича, они выглядели угрюмо и неказисто. Многие окна заколочены, на дверях висят объявления о сдаче в аренду. Насколько Патрик знал, район впервые строился в разгар промышленного бума, охватившего Тегрию перед Третьей Войной Падения. Тогда каждый уважающий себя делец считал своим долгом основать мануфактуру, а то и объединить свое производство с другими в консорциум или трест.

Устроенная Кеганом Аматрисом война обернулась упадком и разорением, продлившимся больше двух веков. Смута выжгла до основания соседний Хейсен, ослабила множество других королевств. «Господин Тревор боролся против самовластия магических орденов, но вместо этого навредил всем. Экономика корчилась в агонии, торговые связи разорвались. Имперский Орден и Башня победили, но утратили слишком многих волшебников в этой борьбе. Незавидный конец для столь блистательных замыслов, а все благодаря самоуверенности глупца, сделавшегося теперь нашим вынужденным товарищем».

Мир менялся, и теперь уже достаточно быстро. Опустошенный былыми конфликтами, Старый Свет постепенно восстанавливался – во многом благодаря интенсивным сношениям с заморскими землями. История вновь возвратилась в прежнее русло. В Алгерне и Керании банковские счета значат ныне куда больше, нежели благородный титул, и даже волшебника можно купить, как бы ни кичился тот своим могуществом. Если верить книгам, которые давал Патрику отец, Старая Земля прошла некогда тот же путь. «Правда, быстрее нашего – их войны были не столь разрушительны, ведь в них не использовалась магия».

Патрик потому и занялся морским разбоем, а затем благопристойной коммерцией. Он видел, что знатная фамилия теперь не гарантия достойного уровня жизни. Прежние поместья скудели. Арендаторы, раньше платившие дворянству оброк, бросали разорившиеся фермы, уходя за лучшей жизнью в города. «Гвенхейд покрылся плесенью, не угнавшись за временем, но дядя верит, что сможет все изменить. Может, он в чем-то и прав».

Антонио Рикардо Деско, известный всем своим знакомцам просто как Старый Тони, ждал Патрика Телфрина, как и условились, возле длинного двухэтажного здания, вывеска которого гласила: «Скобяные товары Палумбо». На агенте секретной службы была простая темная одежда, обычная для этих мест, – ношеная-переношеная, с залатанным рукавом. Длинный кинжал на поясе, шляпа с облезлым пером на голове, но, конечно, никаких шпионских плащей с капюшонами. При виде Патрика Тони оторвал спину от стены и отсалютовал, приложив два пальца к виску.

– Смотрю, ты целую армию притащил, – сказал он, оглядев спутников Телфрина.

– Решил умереть в хорошей компании.

– И что, все волшебники? Даже вы, юноша? – Тони ткнул пальцем в Кельвина.

– Получше многих, сударь. И пострашнее. – Серые глаза злобно сверкнули.

– Я не волшебник, – признался Луис. – Но это мой единственный недостаток.

Боб хохотнул, Марта предпочла промолчать. Девушка тревожно оглядывалась по сторонам, будто ждала, что из-за угла внезапно выскочит засада. По всей видимости, ей перестало нравиться затеянное предприятие. Патрик хорошо знал это чувство. Иной раз случается, что прямо перед самым боем пропадает кураж. Главное, чтобы он вовремя вернулся потом.

Делвин, державший под мышкой длинный сверток, произнес:

– Давайте без болтовни. Далеко отсюда до места?

– Не слишком, если двигаться дворами. Я проведу, не волнуйтесь. С дороги только сперва отойдем, чтобы толпой не стоять – мало ли, вдруг кто заметит. Места здесь тихие, но лучше поберечься. – Они завернули в закуток между зданиями, выводивший к соседнему переулку, и Тони снова заговорил: – Так вот, насчет дома. Винсенте мне все объяснил, пока мы с ним пьянствовали. Сам небось и не помнит об этом. – Шпион хихикнул. – Дом охраняет человек десять. Сколько среди них магов – не берусь судить точно. Трое или четверо, возможно. Все хорошо вооружены, настороже, полезут в бой сразу, как заподозрят что-то неладное.

– Они могут подать сигнал во дворец? – спросил Кельвин.

– Понятия не имею, я же не маг. А что, молодой человек, такие способы существуют?

Кельвин, на которого в этот момент внимательно посмотрели все присутствующие, уверенно заговорил:

– Сильнейшие маги способны обмениваться мыслями на далекие расстояния, но для этого требуется большой опыт и хорошая концентрация. В старину существовали приборы дальней связи, которыми мог воспользоваться даже человек, не владеющий магическим даром, но большинство из них утеряны или неисправны. Некоторые уцелевшие хранятся в Башне… Не знаю, как с этим обстоит у имперцев.

– Вы сами ответили на свой вопрос, – сказал Патрик, от которого не ускользнуло, с каким любопытством Тони изучает беглого чародея. – Сомневаюсь, что у наших друзей найдутся настолько ценные побрякушки. – У гвенхейдских волшебников, которых Кледвин послал в Димбольд по душу племянника, ничего подобного, например, не было. Возможно, предводитель отряда связывался со своим господином телепатически. – Как ворвемся, будем действовать быстро. Если перебьем стражу прямо на входе, никто не успеет связаться с дворцом и поднять там тревогу.

– Значит, не будем медлить, – сказал Делвин.

Он положил сверток на землю, развернул его, вытащил два силовых посоха. Один передал Кельвину, второй Бобу. Кренхилл принял магическое оружие осторожно, положив его себе на плечо, словно мушкет. Кельвин, взяв энергетический жезл, на секунду прикрыл глаза, будто прислушиваясь к чему-то, а затем сделал несколько быстрых выпадов в пустоту. На обоих навершиях посоха зажглись и сразу погасли огоньки. Тони присвистнул, наблюдая за этим:

– Вижу, компания у вас презанятная.

– Можешь не сомневаться, – сказал Патрик, заряжая пистолеты.

Тони повел отряд глухими переулками. Шли молча и быстро, не переговариваясь, ровным шагом. Сумерки стремительно переходили в ночь, небо чернело, над головой одна за другой загорались звезды. Окрестные здания оставались, впрочем, темными, ни в одном окне не горел свет. Кирпичные стены нависали, давили, внушали тревогу. Они подобно призракам вырастали из сгущавшейся тьмы. Рука сама искала рукоять сабли, волнение накатывало подобно морской волне.

Старый Тони выбирал дорогу уверенно, не сбиваясь с шага и не доставая фонаря. Лишь единственный раз шпион замер на очередном перекрестке, прикидывая, куда свернуть, но вскоре быстро сориентировался. Патрик не сомневался, что его старый приятель знает город лучше, чем собственную пятерню. С такой работой, как у него, оно и неудивительно – кто знает, куда занесет. Наконец перед очередным поворотом Тони остановился и шепнул:

– Седьмое здание по левую руку. Дальше я не пойду. Ваш, господа, выход.

Патрик, Делвин и Кельвин свернули за угол. Марта, Луис и Боб остались пока вместе с Тони. Подтянутся немного позже, когда получится отвлечь внимание стражи. Если охрана следит за улицей, они насторожатся, увидев, что к дверям пожаловала толпа. Компания из трех припозднившихся гуляк выглядит более невинно, нежели сразу шестеро, и куда меньше наводит на подозрения. Патрик шел первым – разболтанной, ленивой походкой. Делвин и Кельвин держались следом. Кельвин прятал энергетический жезл под плащом и насвистывал себе под нос в такт шагам. «Посмотрим, на что способен его блокирующий магию амулет». Патрик слышал, что такие артефакты не всегда способны нанести особенно мощный магический удар, однако в бою с волшебником среднего уровня и они бывают полезны. К несчастью, их осталось очень мало, а не то бы он сам давно заимел подобный.

Искомый дом показался по левую руку. Простое двухэтажное здание с плоской крышей, свет горел на всех этажах. Очень скверно – если начнется переполох, алгернцы, что сидят сверху, могут успеть сбежать или оповестить своих. Придется действовать быстро и следить, чтобы никто не ушел. Патрик взбежал на крыльцо и принялся энергично стучать в дверь.

– Энрико! – заорал он. – Отворяй, Энрико! Мы вино принесли.

Дверь немедленно отворилась, и на пороге оказался крепкого вида мужчина в темной одежде. Из оружия – пистолет и шпага. Магических штучек на виду нет, но это еще ничего не значит. Далеко не все чародеи носят силовые посохи. Сильнейшим они без надобности.

– Чего надо? – буркнул мужчина, неприязненно глядя на Патрика и его спутников.

– Мы к Энрико, – заулыбался Патрик. – С выпивкой! – Он вытащил из-под плаща тяжеленную бутыль и показал собеседнику. – Решили посидеть по-дружески, все оговорено. Он что, не сказал разве, что мы придем? Вы сами тоже из гостей, наверно? Вроде раньше не виделись.

– Нет тут никакого Энрико, – буркнул мужчина. – К чертям проваливай, пьянь.

Выговор у него оказался не местный – слишком гортанный и резкий. Совсем не похоже на быструю, певучую наргондскую речь. Да и выглядел слишком бледным для здешних теплых краев. Наргондцы обычно загорелые. Северянин, как пить дать.

– Как нету? – протянул Патрик. – Странные вещи говорите, милостивый государь! – «Пора выходить Луису и остальным. Пока мы тут языками чешем, они в темноте незаметно проберутся под окна. Лишь бы только на глаза раньше времени не попались». Патрику показалось, что он боковым зрением различил быстрое движение слева, но голову, к сожалению, было не повернуть – стражник насторожился. – Энрико мне точно сказал, в какой дом направляться. Девятый номер по Башмачной улице. Мы еще мясо замариновали. Не надо разве? Энрико сказал, мангал во дворе.

Делвин с угрюмым видом поднял вверх заранее заготовленную корзинку. В ней лежали пистолеты, но собеседнику Патрика вовсе не полагалось об этом знать. Скосив взгляд, Патрик наконец увидел Луиса, быстро крадущегося вдоль стены соседнего здания. За ним следовали еще две тени, едва различимые во мраке – Марта и Боб. Охраннику, к счастью, отсюда их не было видно – мешал угол обзора. На всякий случай Делвин встал к нему поближе, чтобы точно ничего не заметил.

– Хорошее мясо, – сказал он. – Грех отказываться.

Стражник вытащил из кобуры пистолет и направил на Патрика.

– Я не желаю якшаться со всякими проходимцами, – сказал он. – Отвлекаете нас от работы. Считаю до пяти. Если не уберетесь, буду стрелять. Продырявлю вас, а затем порублю на куски ваших пустоголовых дружков. А мясо, так и быть, сами съедим.

– Может, выпьем вместе? – Патрик потряс бутылкой. – Не пожалеете.

– Ага, а потом начальство открутит мне голову. Один… – Мужчина взвел курок. Видно, начал отсчитывать до пяти, как грозился.

– Что ж вы некомпанейский такой! – Граф Телфрин печально вздохнул.

«Некомпанейский» было кодовым словом, и Кельвин отреагировал на него немедленно. Некромант выхватил из-под плаща посох, делая выстрел. К чести охранника, тот тоже оказался не промах и успел спустить курок. Патрик вовремя ударил его по руке той самой бутылкой, вследствие чего пуля ушла мимо. Секундой позже стражник рухнул затылком на пол, сраженный энергетическим выстрелом, сверкнувшим совершенно беззвучно. Просто луч бледного пламени пронзил ночь. В то же самое мгновение Луис влетел в боковое окно, перемахнув через подоконник и разбив попутно стекло. Боб, закрывая руками голову от брызнувших осколков, последовал за ним, а Марта подбежала к крыльцу, обнажая оружие. Пистолет и сабля, как обычно. «Какая ирония – мы применяем имперские клинки против имперцев».

Бросив перед собой бутылку, Патрик ворвался в парадную, перемахнув через убитого Кельвином стражника. Помещение оказалось большое, темное, скудно обставленное. Напротив распахнулись двери, ведущие, видимо, в холл, и на пороге появились двое мужчин, оба с мушкетами. Они вскинули их, приставив к плечу, но не успели сделать выстрел.

Жадная тьма, что клубилась вокруг, словно обрела плоть, приходя в движение. Чернильно-черные жгуты взлетели с пола, обвили алгернцев за руки и за ноги, спеленали подобно оковам, лишая подвижности пальцы. Магия Кельвина – Патрик опознал ее сразу. Мушкеты упали и грохнулись об пол. Влетевший с пистолетами в комнату Делвин выстрелил с двух рук. Выстрелы грянули, озарив полумрак. Один из стражников схлопотал пулю в лоб, второй – в плечо. Марта, показавшаяся следом за Делвином, добила раненого алгернца выстрелом в грудь.

Из соседней комнаты послышался шум, раздались крики. Видно, Луис и Боб тоже натолкнулись на сопротивление. Остается надеяться, что у них все пройдет гладко. Патрик проскочил к ведущим в холл дверям и едва успел отпрыгнуть в сторону, когда место, на котором он стоял, пронзили сразу четыре световых луча. Пламя опалило дощатый пол, прожигая в нем дыры. «Значит, против нас четыре волшебника с жезлами. В этой комнате по крайней мере. Чудненько».

Делвин Дирхейл выставил перед грудью левую руку. Вспыхнуло оранжевое свечение. Тонкие огненные линии зазмеились в воздухе, соединяясь, расширяясь, превращаясь в силовой щит, прикрывший капитана от выстрелов. Щит выглядел совсем как обычный, наподобие тех, которыми пользовались в древности рыцари, только был соткан из чистого света. Делвин вытащил рунный меч и, приняв атакующую стойку, спокойно вошел в холл. По нему открыли стрельбу, но щит принял выстрелы на себя. Пару раз мигнул, но все-таки выдержал.

Следом за Делвином в холл забежал Кельвин, паля из силового посоха в белый свет. Он, похоже, даже не целился, просто стрелял, куда попадет. Сполохи вспыхивали один за другим. Патрик раньше даже не представлял, что эта штука бывает такой скорострельной. «Похоже, у парня настоящий талант». Сам граф Телфрин вбежал в комнату третьим и сразу пальнул из пистолета, едва увидел бросившегося к нему стражника с оголенной саблей. Выстрел ушел в молоко, но противник Патрика все равно рухнул мертвым – ему в спину вошел метательный нож.

В дверях напротив показался Луис, державший по три ножа в каждой руке. На его устах играла лихая улыбка. Дворецкий графа Телфрина отбежал прежде, чем сделался бы врагу удобной мишенью, а высунувшийся из-за его спины Боб Кренхилл тоже выстрелил из силового посоха, держа оружие в нижней стойке. Получилось довольно неплохо – промелькнувший луч света прожег ближайшему противнику левую ногу.

Патрик нырнул за ближайший стол, на ходу оценивая обстановку. Комната большая, на второй этаж уводит лестница, в самом помещении – два продавленных старых дивана, столы с едой и питьем, множество стульев и не меньше врагов. Человек пятнадцать, не десяток – похоже, Тони слегка ошибся в подсчетах. Подземный ход, ведущий к дворцу, охраняют на славу. Но силовые посохи на самом деле имеются лишь у четырех стражников – хоть с этим повезло.

Долго отсиживаться за столом не получилось – он буквально взорвался, разлетевшись во все стороны деревянными ошметками. «Кинетическое заклятие – понял Патрик. – Будь оно наведено чуть поточнее, взорвалась бы моя голова». Он нашел глазами в толпе атаковавшего его мага – тот стоял воздев руки и готовил новый удар. Патрик не успел ничего предпринять – Кельвин справился раньше, очередным метким выстрелом сняв противника. «А их хорошо в своей Башне учат».

Дальше все смешалось. Превратилось в форменную неразбериху, в светопреставление, в хаос. Делвин добрался до врагов и вступил врукопашную. Его энергетический щит все-таки погас, приняв на себя добрых три десятка выстрелов и несколько боевых заклятий, зато палаш разил без промаха. Кровь брызгала во все стороны, руны сверкали, разгораясь все ярче. Кельвин, присоединившись к Делвину, отчаянно фехтовал жезлом. Он наносил удары быстро и ловко, навершия горели ледяным пламенем, до костей обжигая плоть раскаленным жаром, плюясь электричеством. Марта держалась поближе к Патрику, ища укрытия и уходя от обстрела. С одним из алгернцев она все же схлестнулась на клинках. Успела отразить несколько сильных ударов, нанесенных палашом, а затем Луис прикончил противника Марты, снова швырнув нож. Он не любил ближний бой, полагаясь больше на меткость.

Со второго этажа показались еще стражники. Пятеро. Трое с посохами магов, двое с мушкетами. Патрик выстрелил в них из своих пистолетов. Одного зацепил, но совсем не смертельно, а с другим и вовсе ничего не вышло. Граф Телфрин выругался и швырнул наскоро сплетенное заклятие. Молния сорвалась с его пальцев, с треском прорезала воздух, но разбилась о выставленный неприятелем магический щит. Враги открыли ответный огонь. Патрик с проклятием бросился за барную стойку – похоже, когда-то давно в здании располагалась таверна. В воздухе проносились, играя светом и тенью, вспышки. Боб Кренхилл коротко вскрикнул. «Проклятие, его задело?»

Патрик снова высунулся, вновь обращаясь к магии. Он ударил простейшим заклинанием, но зато от души, вложив в него немало энергии. Под вражескими стрелками проломились деревянные ступеньки, лестницу разнесло в клочья, стражники с криками рухнули вниз. Делвин, как раз покончивший со своими противниками, бросился к ним, добивая уцелевших после падения. Луис, Марта и Кельвин присоединились к нему.

Вскоре схватка закончилась. В холле лежало около двух десятков трупов – застреленных, заколотых, изрубленных на куски или обожженных до черноты. Пол сделался липким от крови, и Патрик старался не смотреть себе под ноги лишний раз. К некоторым вещам даже за десяток лет не привыкнешь. Вид побоища – как раз из подобных.

– Наверху еще остались? – спросил Делвин, тяжело дыша.

– Теперь не проверишь, – буркнул Патрик. – Лестницу я снес, а летать не умею.

– Никого, – сообщил Кельвин. – Я чувствую жизнь. Если бы кто-то уцелел, тени бы мне донесли.

– Интересная способность, – присвистнул Патрик. – Чего еще мы не знаем о вас?

– Даже теперь многого. У всех свои секреты, простите.

Боб Кренхилл лежал, привалившись к стене, и зажимал рукой простреленный бок. Его пальцы окрасились кровью. Пуля прошла навылет, и выглядел солдат неважно. Впрочем, он поднял голову, когда к нему подошли товарищи, и насилу выдавил на губах улыбку.

– Глубоко извиняюсь. Второй раз ранен за месяц, да еще и дрался как бездарь.

– Ерунда, – бросил Делвин, осматривая его рану. – Ты пользовался непривычным тебе оружием, задел нескольких противников и сам остался в живых. Неплохой результат, учитывая, как мало мы тренировались. Луис, будьте добры, сходите за мастером Энтони. Сообщите, что мы очистили здание. Понятия не имею, успели ли они предупредить своих, но мы старались. Пусть мастер Энтони покажет, где вход в туннель. – Дворецкий Патрика, ранее занятый тем, что собирал брошенные им ножи, коротко кивнул и скользнул в дверь. – Граф Телфрин, – добавил Дирхейл, – я вынужден попросить вас заняться раной моего солдата. Снова, простите.

– Я не ваш штатный лекарь.

– И все-таки я настаиваю. Мой штатный лекарь дезертировал еще до Димбольда.

Патрик вздохнул и присел на корточки рядом с Кренхиллом, который покосился на него единственным глазом, но против своего обыкновения смолчал. Гвенхейдский солдат тяжело, с присвистом дышал, все лицо заливал пот. Патрик разорвал рубашку у Боба на боку. Не самое плохое ранение, но крови может вытечь изрядно. Остается надеяться, что внутренние органы не задеты.

– Может, лучше просто перевяжем мастера Роберта? Мои резервы не безграничны. Я сотворил несколько заклятий и понятия не имею, сколько раз придется колдовать во дворце. Чары исцеления серьезно ослабляют того, кто их наложил. Сами посудите, тут рассиживались семь волшебников. Не самых умелых, но все-таки. Боюсь представить, сколько их набилось в палаццо Мервани. Я хотел бы встретить их, не будучи утомленным.

– Если вы не исцелите Боба своей магией, нам придется оставить его тут.

– Значит, оставим. Простите, но он не самый сильный боец в нашем отряде.

– Тем не менее боец. Разбрасываться людьми я не стану. К тому же я не уверен, доживет ли он до нашего возвращения. Действуйте, Телфрин.

Патрик проглотил непроизнесенное ругательство, но решил не спорить. В каком-то смысл Дирхейл прав. Боб, хоть и не обучен волшебству, неплохо владеет оружием. И он успешно справился с жезлом, а это по плечу далеко не всем новичкам. Астрид Шефер тому хороший пример. Возможно, Кренхилл и не самое сильное звено в отряде, но оставлять его все же не стоит, как и не стоит рисковать его жизнью. Патрик протянул руку, готовясь сотворить чары, – и обескураженно замер. Кровь больше не текла. Края раны, видневшейся у Кренхилла в боку, стремительно затягивались сами собой.

– Что уставились? – спросил солдат.

– Это вы сейчас делаете? – медленно спросил Патрик.

Невозможно, но факт – ранение выглядело так, словно его нанесли не меньше месяца назад. Оставленное пулей отверстие бесследно пропало, не оставив после себя даже рубца. Кожа вокруг пропавшей раны, минуту назад покрасневшая, теперь светлела. Лицо Кренхилла вновь обрело естественный цвет, дыхание выравнивалось. Солдат точно не собирался на тот свет.

– Я просто не хочу снова всех подвести, – сказал Боб. – Вы все маги, я один дурак. И так доставил хлопоты в Пенхолде. Вы простите, что так тогда вышло, граф Телфрин. Не хочу оставаться обузой. Просто пожелал, чтобы раны этой паскудной не было. Очень сильно пожелал. Сам не пойму, как оно получилось.

– Видимо, само собой и очень легко, – сообщил склонившийся над Кренхиллом Кельвин. – Ваш солдат, капитан Дирхейл, наделен крайне редким даром. На лекциях нам рассказывали о спонтанном самоисцелении, но прежде я никогда такого не видел. Мои поздравления, мастер Кренхилл. Не знаю, какой из вас получится боевой маг, но целитель выйдет хороший.

– Удивил тебя, выродок? – Боб усмехнулся, на этот раз беззлобно.

– Немного. – Кельвин неожиданно протянул руку, и Боб, опершись на нее, встал.

– Хорошо, – сказал Делвин, явно пораженный неожиданным исцелением. – Луис и мастер Энтони скоро вернутся, я надеюсь. Давайте пока соберем силовые посохи, оставшиеся от противника, и обыщем трупы. Вдруг найдем нечто ценное. Деньги, допустим. Боб, точно сможешь идти с нами?

Кренхилл, словно опомнившись, отпустил плечо Кельвина, помогавшего ему удержаться на ногах. Одноглазый солдат пошатнулся, но все-таки не упал.

– Смогу, – сказал он, тряхнув головой. – Дайте только в себя прийти немного.

– Прекрасно. Капитан Дирхейл, – Патрик дал волю любопытству, терзавшему его уже давно, – не расскажете, откуда у вас такое замечательное оружие? Рунный меч, изделие Древних. Таких почти не осталось. К тому же его опознал Аматрис. Извините великодушно, но ваш род далеко не самый знатный в Гвенхейде. Как вы завладели настолько редким клинком?

– Терон Третий пожаловал его моему предку за ратную доблесть. С тех пор палаш хранится в нашей семье. Отец отдал его мне, когда я поступил на службу. Раз уж зашла речь об Аматрисе… – Дирхейл явно хотел перевести разговор на другую тему. – Госпожа Доннер, – Делвин поглядел на Марту, – я заметил, в бою вы не пользовались магией. Господин Тревор никак не давал о себе знать?

Девушка покачала головой:

– Совершенно. Наверное, не счел нужным помочь. Может, решил, мы справимся сами.

– Замечательный союзник, – фыркнул Патрик. – Бесценный. И очень надежный.

– Возможно, – Делвин явно колебался, – стоит снова вызвать его и поговорить?

– Ни в коем случае, – заявил Патрик, прежде чем Марта произнесла хотя бы слово. – Захочет – появится. Мы все живы, практически здоровы и готовы двигаться дальше, как только Тони явится и найдет вход в свои треклятые подземелья. Лихо заснуло – вот и не будем его будить лишний раз.

«Если эта тварь не сочла нужным нас поддержать, вряд ли стоит опять с ней беседовать. Что толку слушать бессмысленные отговорки? Он желает найти себе новое тело, но, видно, не присмотрел в этой комнате никого подходящего. Какой, однако, переборчивый господин». Патрика Телфрина не оставляло чувство, что Кеган Аматрис еще наделает бед. Связываться с ним совсем не хотелось. Патрика вообще не радовало происходящее.

Бой закончился успешно, но по большому счету лишь чудом, и им пришлось хорошенько постараться, чтобы уцелеть. Подземный ход, ведущий из палаццо Мервани в Тихую Низину, был проложен во времена правления деда Альфонсо, любившего незамеченным покинуть дворец и побродить по городу ночами. О нем знали очень немногие, и все равно алгернцы поставили сюда многочисленную стражу. Не хотелось даже думать, сколько у них людей во дворце. Наверняка бойцы и волшебники, собравшиеся там, куда опытнее и сильнее этих.

«Мы разворошили осиное гнездо, и кто знает, доживем ли вообще до утра».

Тем не менее, когда в дверях появился сопровождаемый Луисом Тони, Патрик подошел к нему с чрезвычайно жизнерадостным видом:

– Простите, старина, насорили самую малость! Не подскажешь, куда двигаться дальше?

Глава восемнадцатая

Однажды дома, лет в двенадцать, Делвин копался в семейной библиотеке. Ему попалась там книжка – старая, зачитанная. Страницы пожелтели, с кожаной обложки практически стерлось золотое тиснение. Книжка была про девчонку, и Делвин в сердцах едва не забросил ее в дальний угол. Ему нравились только истории о рыцарях, путешествиях и подвигах, но эти все он давно перечитал, а идти на улицу не хотелось – с утра зарядил противный октябрьский дождь. Скрепя сердце третий сын лорда Дирхейла принялся читать.

Эта девчонка из книжки погналась за диковинным белым кроликом, который ходил на задних лапах и в белом камзоле, упала в его волшебную кроличью нору и в итоге оказалась в стране, где гусеницы разговаривали, кошачья улыбка плавала в воздухе отдельно от самого кота, а карточная королева сидела на троне. Сперва Делвин скептически морщился от подобной несуразицы, но постепенно история его увлекла. В ней чувствовалось некое странное, но притягательное волшебство. Совсем не такое, как в легендах о рыцарях Круглого стола, но тоже чудесное.

Последнее время ему все чаще казалось, что он и сам рухнул в кроличью нору. «Я в странной, злобной Стране чудес, где все ненастоящее, все понарошку, чем дальше – тем более невероятно. Самый добропорядочный из родственников короля залил страну кровью, древние легенды ожили вместе с магами древних времен, Алгернская империя готова растерзать Гвенхейд, а простак с фермы Боб Кренхилл открыл в себе дар великого чародея. Впору свихнуться. Все страньше и страньше».

Тони Деско появился вовремя – избавил от ненужных мыслей.

– Вот это да, – произнес шпион на герцогской службе, оглядев разгромленный зал. – Вечеринка удалась на славу. Я заметил разбитую бутылку возле порога. Не стыдно переводить доброе вино?

– Я предлагал его местным завсегдатаям – побрезговали, – сообщил Патрик.

– Наглецы, – цокнул языком наргондец.

– Мастер Энтони, – Делвин поспешил прервать начинавшийся балаган, – мы крайне торопимся. Проводите нас к тайному ходу, пожалуйста. Возможно, кто-то из убитых нами волшебников успел подать весть своим товарищам. Если так, они наготове и ждут нападения.

– Меня зовут Антонио, а не Энтони. Лучше просто Старый Тони. Сейчас провожу. Кстати, а это добро кого дожидается? – Шпион указал на силовые посохи, пистолеты и шпаги, оставшиеся от убитых имперцев, которые Делвин и Марта сложили в кучу перед его появлением.

– Боевые трофеи. Присмотрите, пока нас не будет, а лучше унесите с собой. Мы потом заберем их, когда вернемся из дворца.

– Если захочешь толкнуть на черном рынке, бери, не стесняйся, – вставил Патрик.

Делвин недовольно посмотрел на Телфрина, но тот и бровью не повел.

Старый Тони отвел Патрика и его спутников в небольшой темный чулан, расположенный под обрушенной лестницей. Воздух в помещении стоял плотный и затхлый, пропитанный пылью. Делвин оглушительно чихнул. Похоже, нынешний гранд-герцог не разделял любовь своего деда к городским прогулкам. Делвину не слишком нравилось это место, но выбирать не приходилось. Не врываться же в резиденцию герцога с улицы, снося на своем пути охрану. К тому же честные служаки ни в чем не виноваты и могут даже не знать, что имперцы внедрили своих людей во дворец.

«А те стражники в Димбольде, что собирались арестовать меня за убийство Герстера? Тогда мы оказались не столь щепетильны. Впрочем, другого выхода не нашлось. А может, я не захотел его искать. Слишком торопился, слишком устал».

Тони Деско и Луис вместе сдвинули в угол несколько тяжелых ящиков. Шпион зажег принесенный им фонарь, потянул за тяжелое медное кольцо, приподнимая деревянный люк. В неверном свете, отбрасываемом масляным светильником, капитан Дирхейл различил выщербленные каменные ступеньки, уводящие вниз, в темноту.

– Ну вот, – сказал шпион, протягивая фонарь Патрику. – Доброго вам пути.

Он не собирался идти вместе с отрядом. Не боец, оно и видно.

– И тебе не кашлять, – пожелал Патрик приятелю.

Граф Телфрин шагнул на лестницу, освещая небольшому отряду путь. Делвин шел рядом с ним, держа в одной руке вновь заряженный пистолет, а в другой обнаженный палаш. Спустившись на несколько пролетов, они оказались в длинном туннеле. Коридор вел прямо, с уклоном то вверх, то вниз, не делая никаких развилок. Выложенные кирпичной кладкой стены поросли мхом, с потолка срывались капли воды. По стенам скользили тени от фонаря, вокруг разносилось гулкое эхо шагов небольшого отряда.

Делвин поглядывал на товарищей. Марта шла уверенно, не выдавая волнения. В правой руке – сабля, такая же как у Телфрина. Дуло пистолета глядит вперед. Подруга Телфрина очень изменилась за время, проведенное в походе. Она больше не напоминала романтическую горничную, наслушавшуюся сказок. Марта выглядела как наемник, солдат удачи – начинающий, но уже понюхавший пороху.

«Астрид не такая. Хрупкая и нежная, как бы ни пыталась убедить в обратном. Нуждающаяся в защите. Ей еще рано в бой, а может, и вовсе нельзя. Я не допущу, чтобы ей угрожала опасность».

По Бобу Кренхиллу нельзя было сказать, что он полчаса назад получил ранение. Уверенная осанка, по губам скользит лихая улыбка, шаг легкий. Кельвин рядом со своим недругом. Идет, словно скользит. На металле силового посоха играют отсветы света и тени. Луис невозмутим и сдержан. Кинжалы заткнуты за пояс, костяные рукоятки тускло блестят. Чтобы выхватить оружие, ему понадобится меньше секунды. Опасный противник – недавняя схватка это доказала.

«Я оказался в странной компании. И занят странным делом. Кто бы знал, что дорога домой окажется настолько извилистой». Делвина захлестнуло непривычное чувство. Пришло ощущение, будто он может безоговорочно доверять людям, находящимся рядом. Уверенность, что на них можно положиться в предстоящем бою. Даже на Телфрина. После предательства и дезертирства, с которым он столкнулся в Гвенхейде и на пути в Димбольд, это несколько удивляло.

Путь занял около часа, а может, и все полтора. Делвин не мог сказать точно. Он не смотрел на карманный хронометр, были заняты руки. Дорога вновь пошла вверх, плавно поднимаясь в гору, и туннель завершился небольшим залом, наполненным сквозняками. Грубо обтесанные каменные колонны подпирали потолок, низко нависший над головами. Винтовая лестница, закручиваясь штопором по часовой стрелке, уводила наверх. Оттуда едва заметно тянуло свежим воздухом.

– Вот и добрались, – сказал Патрик. – Как ворвемся, стреляйте во все живое. Покои Альфонсо на втором этаже. Тони объяснил, мы выберемся прямо в герцогской библиотеке. До спальни несколько комнат. Если они набиты имперцами, придется пройти их быстро.

– А если там слуги или простые солдаты? – поинтересовался Боб.

– Убивайте всех, кто встанет на пути. Нужно освободить герцога.

Солдат собрался было поспорить, но Кельвин тронул его за плечо:

– Не справимся тут – придется отражать имперцев дома. Очень этого хочешь?

– Совсем не хочу, – проворчал Боб. – Ладно, пошли.

Патрик вытащил правой рукой пистолет, но фонарь опускать не стал. Он не зажигал осветительного заклятия – Делвин понимал почему. Если чародеи, собравшиеся во дворце, настороже, они почувствуют малейшее движение магии в подземельях. Граф Телфрин поднимался по ступенькам легким, пружинистым шагом, стараясь производить поменьше шума. Делвин и остальные следовали его примеру. Капитан Дирхейл заметил, что его сердце колотится в бешеном ритме.

«Все повисло на волоске. Промешкаем, окажемся недостаточно расторопны, а может, и попросту не повезет, – и тогда Альфонсо Мервани покойник. Потеряв гранд-герцога, Наргонд погрузится в хаос, даже если мы сумеем очистить дворец от имперских агентов. Город окажется беззащитным перед лицом вторжения».

Спустя пятьдесят или шестьдесят ступенек лестница закончилась, приведя в небольшой, размером с чердачную каморку, закуток. Никакой мебели, стены сложены из грубо отесанных камней. Из стены, расположенной напротив входа, торчит выдвинутый до середины кирпич. Телфрин аккуратно положил фонарь на пол, приблизился к стене, доставая из-за пояса саблю. Отблеск огня скользнул по клинку. Делвин скосил глаза на собственный меч и увидел, что руны чернеют, готовясь вспыхнуть неистовым пламенем.

Марта встала по правую руку от Патрика Телфрина, Делвин Дирхейл – по левую. Луис, Кельвин и Боб держались позади, готовые к любой неожиданности. Не выпуская из рук оружия, Патрик надавил локтем на кирпич, выступавший из кладки. Раздался противный скрежет, свидетельствовавший о том, что старый механизм пришел в действие. Патрик быстро отступил назад, вскидывая пистолет. Часть стены развернулась, поворачиваясь вокруг своей оси и открывая проход. Делвин первым скользнул в отворившуюся дверь. Сердце забилось, заходясь в неистовой пляске.

Он оказался в просторном помещении, заставленном высокими, до потолка, книжными шкафами. Люстры не горели, но сквозь высокие окна падал серебристый лунный свет. Делвин скользнул по комнате быстрым взглядом, заметил промелькнувшую впереди тень. Рефлексы сработали раньше, чем разум. Делвин спустил спусковой крючок и бросился влево, ища укрытие. Прогремел выстрел, следом послышалось ругательство. Сверкнуло – враг тоже открыл огонь.

Алгернцы ждали незваных гостей и приготовились их встречать. Похоже, они все же узнали о случившемся в Тихой Низине. Если бы Делвин не успел увернуться, в него бы попал энергетический разряд, выпущенный силовым посохом. При вспышке света капитан Дирхейл различил не меньше восьмерых человек, вооруженных магическими жезлами. Он скользнул за ближайший книжный шкаф, доставая из кобуры второй имевшийся у него пистолет. Магия грохнула, отдаваясь в ушах гулом, раздались крики – судя по ментальному следу, на сей раз боевое заклинание сплетал Патрик. Граф Телфрин появился в арке дверного прохода и пальнул из пистолета, по всей видимости, не особенно целясь. Имперцы ударили в ответ; паркет вокруг Патрика загорелся. Пламя, сжимаясь, встало стеной до самого потолка.

Делвин обогнул книжный шкаф и бросился к противникам с фланга. Один из имперцев, услышав его шаги, обернулся и выстрелил в упор. Делвин закрылся палашом, исправно поглотившим магический разряд. Дирхейл, не теряя времени, выстрелил сам из второго пистолета, попав неприятелю промеж глаз. Алгернец рухнул, но за ним уже встал следующий. Делвин замахнулся клинком, блокируя удар длинного лезвия, выскользнувшего из конца силового посоха.

Второй из имперцев, развернувшихся к капитану Дирхейлу, выбросил вперед ладонь, ударив телекинетическим заклятием. Делвин не устоял на ногах, отлетел на несколько шагов, больно ударился затылком о книжную полку. Перед глазами вспыхнули искры, голову разломило от боли. По нему снова открыли прицельный огонь, сразу из нескольких посохов. Делвин кое-как отскочил, перекатываясь по полу и одним лишь чудом не выронив меч. Книжные полки зашипели и вспыхнули, приняв на себя выстрелы. Огонь быстро распространялся, охватывая увесистые фолианты.

Колдовское пламя, преграждавшее дорогу Телфрину и его товарищам, погасло. Видимо, Патрик смог наконец расплести вражеское заклятие. Граф Телфрин кинулся вперед, замахнувшись саблей. Лезвие прочертило в воздухе дугу, войдя в грудь ближайшего алгернца. Следом в проеме показались Кельвин и Боб. Они одновременно выстрелили из силовых посохов, вскинув их к плечу. Кельвин промахнулся, а вот Боб попал врагу прямо в корпус, как успел заметить Делвин, вскакивая на ноги.

Воздух прочертили молнии. Кельвин вскинул посох, вставая на их пути. Разряды погасли, не успев коснуться некроманта. Их поглотила моментально сгустившаяся тьма. Делвин нанес со спины удар по вражескому чародею, снося ему голову. Патрик разобрался с оставшимся, проткнув его насквозь. Окровавленное лезвие вышло у имперца со спины. Этот был последний. Патрик с усилием высвободил клинок, после чего пронзенное тело тяжело повалилось на пол, к другим мертвецам, валявшимся рядом.

Кельвин взмахнул посохом – и пожар, охвативший уже два шкафа, разом погас.

– Нечего переводить добро, – объяснил некромант, тяжело дыша.

Едва он произнес эти слова, двухстворчатые двери в противоположном конце помещения распахнулись, как от внезапного порыва ветра. Марта, последней вошедшая в библиотеку, успела отреагировать первой. Девушка выстрелила, целясь в скопище темных фигур, вставших на пороге. Патрик дернул ее за плечо, таща за собой, уводя от возможной атаки.

Чародеи империи, ворвавшиеся в библиотеку на помощь к убитым товарищам, нанесли свой удар. Как всегда, они отдавали предпочтение огненной магии, в которой преуспели больше всего. Пламя рванулось от дверей неистово ревущим потоком. Оно устремилось к Делвину и его товарищам – несокрушимое, яростное, злое. В лицо дохнуло нестерпимым жаром, легким стало трудно дышать. Книги сгорали, испепеляемые в один момент. Делвин, Луис и Боб не сговариваясь бросились обратно к проему, через который попали в комнату. Патрик торопливо пытался воздвигнуть вокруг себя и Марты защитный магический купол.

Кельвин встал на пути огня. Он не пытался бежать или спрятаться. Напротив, широко развел руки в стороны, отбросив бесполезный сейчас энергетический жезл. «Конечно, ведь при нем защитный амулет, изготовленный искусниками Башни. Возможно, с его помощью ему и получится продержаться хотя бы какое-то время».

Тьма ринулась к Кельвину изо всех углов комнаты, собралась вокруг него, встала чернеющей стеной, воздвигшейся на пути пламени. Она сделалась щитом, преградившим дорогу смерти. Беглый чародей рассмеялся.

Огонь угасал, соприкоснувшись с овеществленным мраком. Пламя опадало к полу, распадалось на отдельные быстро затухающие языки огня. Кельвин не спеша сделал шаг вперед, продолжая держать руки воздетыми, – и тьма двинулась вместе с ним. Делвин не видел лица некроманта, но почему-то не сомневался, что тот продолжает улыбаться. «Безумец, законченный сумасшедший, но, к счастью, сражается на нашей стороне. Хорошо, что я не позволил его убить».

Делвин мог оценить, сколько силы Кельвин вложил в сотворенное им заклятие. Некромант действовал на пределе возможностей, не жалея себя. Сотвори подобную магию капитан Дирхейл, он, наверное, не смог бы колдовать потом целую неделю. У темного волшебника, отвергнутого гвенхейдской Башней, действительно имелся могущественный дар.

Темнота, сделавшись плотным облаком, нависла над алгернцами грозовой тучей, выпустила протуберанцы хищных щупальцев. Мрак коснулся ближайших имперцев, пеленая их, обхватывая плотными кольцами, лишая движения, заползая во рты и уши, гася на губах крик. Внезапно обострившимся зрением Делвин видел, как клоками опадают на пол в один миг поседевшие волосы. Истончившаяся плоть сползала с черепов, обнажая белую кость. Ускоренное старение… Отец рассказывал о подобном заклинании, но прежде младший сын лорда Дирхейла никогда не видел его в действии.

Все закончилось в мгновение ока. Огонь, вызванный магами из Алгерна, погас, но и призванная Кельвином тьма моментально исчезла, лишив жизни лишь троих имперцев. Мрак исчез, как гаснет задуваемая свеча. Следом пришла боль. Делвин рухнул на пол, чувствуя подступившее к горлу удушье. Пальцы свело судорогой, он выпустил меч. Сердце застучало еще быстрее, готовое, казалось, лопнуть. Ноги не держали; по позвоночнику, от шеи к копчику, перекатывалось пламя.

С трудом приподнявшись на локтях, Делвин заметил, что Кельвин стоит на коленях и надсадно кашляет. Похоже, даже амулет его не защитил, – а может, только он и позволил выжить. Патрик прижимал к себе Марту. Их защищал горевший серебряным светом энергетический экран, но по искаженному лицу Телфрина Делвин понял, что граф держит заклинание из последних сил. Боб выстрелил силовым разрядом в надвинувшуюся толпу. Луч света погас, не коснувшись цели, и посох вылетел у солдата из рук. Кренхилла скрутило, отшвырнуло к стене. Луис бросил свои кинжалы во врагов – оба еще в полете вспыхнули и рассыпались пеплом. Металл словно разложился на первоэлементы, из которых он состоял.

– Советую вам уняться, господа, – послышался спокойный голос.

Имперцы расступились. На середину разгромленной библиотеки выступили двое. Пересилив тошноту и боль, Делвин смог их как следует разглядеть. Поджарый высокий мужчина, облаченный в простой черный костюм, прижимал лезвие длинного кинжала к горлу другого – крепкого, плотно сбитого, загорелого, одетого в ночную сорочку. Лицо загорелого не выражало никаких чувств. Он смотрел прямо на Патрика и, кажется, дышал через раз.

Говорил, впрочем, не он. Другой – тот, что держал у его горла кинжал. Этот был очень бледен. Его лицо избороздили старческие морщины, седые волосы были коротко подстрижены. Впрочем, рука, державшая оружие у горла мужчины в сорочке, выглядела уверенной и совсем не дрожала. Кроме кинжала седовласый не имел при себе никакого другого оружия. Вспомнились слова Телфрина, что сильнейшим магам силовые посохи ни к чему.

– Отпустите гранд-герцога! – крикнул Патрик. Ага, значит этот, в сорочке – Альфонсо.

– И не подумаю, – ответил седовласый, не шелохнувшись. – Лучше вы бросайте оружие и сдавайтесь. Стоит мне ударить во второй раз, и от вас не останется мокрого места. Мой вам совет – не испытывайте судьбу, сударь. Я сильнее вас всех.

Он говорил как человек, не испытывающий сомнений в своих возможностях.

– Если ты так силен, – спросил Патрик, – к чему церемонишься?

– Не люблю лишних смертей. Вы проявили достойную уважения настойчивость, пытаясь прорваться сюда. Я сразу заподозрил неладное, когда наши люди, отправленные в трущобы стеречь потайной вход во дворец, не вышли на связь. О туннеле знала только секретная служба Наргонда. Видимо, вы явились освободить господина Мервани. Попробуйте шевельнуться, и я перережу ему горло. Кто вы такой, сударь? Не имел чести видеться раньше.

– Патрик Валентайн Волфалер, граф Телфрин. А кто вы, уважаемый?

Ни единый мускул не дрогнул на лице алгернца.

– Якоб Тобиас Барна, генерал-гроссмейстер Имперского Ордена. Давно наслышан о вашей персоне, граф Телфрин. Никогда не думал, что придется свидеться так скоро, да еще в Наргонде. Согласно последним донесениям, вы давно отошли от дел.

– Слухи о моей отставке несколько преувеличены.

– Вполне возможно. Но вы совершенно зря предприняли эту нелепую авантюру. Только и сделали, что сами, добровольно, отдались мне в руки. Мой господин, высокий принц Стефан, скоро прибудет в этот заштатный городишко. Он будет счастлив встретиться с одним из аристократов прискорбно непокорного Гвенхейда. Принц Стефан примет ваши заверения в преданности, Патрик Валентайн Волфалер.

– Скорее рак на горе свистнет.

Имперец усмехнулся в ответ и покачал головой.

– Граф Телфрин, – заговорил гранд-герцог Наргонда, чье горло продолжала щекотать сталь, – вам и правда не стоило этого затевать. Они сильнее. Лучше сдавайтесь, пока живы. Поверьте, я не тот человек, ради безопасности которого стоит рисковать жизнью.

– Поверьте, это не так, ваше величество, – сказал Телфрин.

И бросил заклятие. Барьер, окружавший Патрика и Марту, погас – граф перестал его поддерживать. Зато воздух вокруг Альфонсо и алгернского чародея заискрил, наполнился светом. Делвин не успел разобрать природу примененного Телфрином заклинания, но по ментальному эху ощутил его мощь. Клинок, который Якоб Тобиас Барна прижимал к горлу Альфонсо Мервани, вспыхнул точно так же, как кинжалы, незадолго до этого кинутые Луисом в алгернцев. Клинок истаял, распадаясь пеплом. Гранд-герцог Мервани вырвался из хватки, локтем ударил имперца в живот.

Делвин и Кельвин вскочили в один момент. Валявшийся на полу Убийца сам собой прыгнул капитану Дирхейлу в подставленную ладонь. Зачарованная сталь ожила, движимая неведомой силой. Делвин взмахнул колдовским мечом, рассекая воздух, – и в тот же миг незримая стальная нить рассекла надвое сразу трех колдунов Имперского Ордена. Их тела, разделившись каждое на две половинки, упали на обгорелый паркет. Делвин потрясенно выдохнул. Иногда он даже не представлял себе возможностей зачарованного клинка, доставшегося ему от предков.

Темные вихри, призванные Кельвином, окружили Якоба Барну со всех сторон, не давая ему сделать и шага. Тени не смогли причинить вреда генерал-гроссмейстеру Ордена – он сдерживал их, не давая коснуться себя. Однако, занятый борьбой с ними, Барна не имел шанса нанести собственный магический удар.

Пользуясь открывшейся возможностью, Альфонсо Мервани, пригнувшись, побежал к проему в стене, за которым скрывалась уводящая в подземелья лестница. Алгернцы принялись стрелять по нему, однако все энергетические лучи, выпущенные ими, погасли, не причинив вреда сюзерену Наргонда. Делвин так и не понял, кто сотворил это заклинание. Зато он увидел, что Марта, до этого прижимавшаяся к Телфрину, вывернулась из его рук.

Девушка шла, небрежно опустив саблю острием вниз. Патрик бросился за ней, попытался остановить, но словно натолкнулся на незримую стену и не смог двинуться дальше. Теперь имперцы стреляли по бывшей горничной Телфрина, однако лучи, выпущенные их силовыми посохами, гасли, едва коснувшись ее. Не причиняя никакого вреда. Когда Марта Доннер проходила мимо оторопевшего Делвина, тот сумел разглядеть странное выражение, застывшее на ее лице. Незнакомое. Высокомерное. Чуждое. Точно такое же, как в тот день, когда Кеган Аматрис говорил от ее лица.

«Принц Пламени наконец себя проявил. Нечего сказать, в самый последний момент».

Якоб Тобиас Барна, избавившись от теней, насланных Кельвином, встал на пути нового нежданного противника. Генерал-гроссмейстер Имперского Ордена готовил боевое заклятие, без сомнения гибельное и несокрушимое, однако не успел его сотворить. Барну разорвало изнутри. Он лопнул, как лопается переспелый плод. Во все стороны полетели ошметки плоти, куски раздробленных костей, вывернутые наизнанку кишки. Вся с головы до пят запятнанная кровью, Марта даже не сбилась с шага.

– Чтоб мне провалиться, – пробормотал ошарашенный Кренхилл.

Делвин был полностью с ним согласен.

Имперцы, а их оставалось в живых еще человек десять, продолжали палить в Марту, больше не замечая других противников. Копья света пронзали комнату, сливаясь в единый слепящий поток. Ни один выстрел не прошел мимо, ни один не канул бесследно. И ни один не оставил даже малейшей раны на теле девушки. Тот, кто управлял ее телом, поглощал чужую магию без труда. Девушка бросила саблю. Протянула вперед руки – и тогда они зажглись тем же самым светом. Отраженное ладонями Марты, пламя ринулось назад, дробясь на тонкие лучи. Каждый из них поразил имперского волшебника, сжимавшего в руках силовой посох.

Одиннадцать или двенадцать трупов, Делвин не успел сосчитать точно, упали кто на спину, кто ничком. Сделалось очень тихо. Бой закончился. В комнате больше не оставалось ни одного живого алгернца. Вместе с ними медленно осела на подкосившиеся колени и сама Марта. Патрик Телфрин, больше не сдерживаемый никакой преградой, бросился к ней, тормоша, обнимая. Девушка тяжело дышала, но, без сомнения, находилась в сознании.

Делвин, Боб, Кельвин и Луис – все подошли к графу Телфрину и его подруге. Патрик сидел на паркете, поджав под себя ноги, голова Марты лежала у него на плече. Девушка обводила окружающих мутным взглядом, по всей видимости, едва узнавая их. С ее лица бесследно изгладилось страшное, почти нечеловеческое выражение, так напугавшее Делвина.

– Я все помню, – выдавила Марта. – Вечность и холод, засевшие в сердце. Разум, как шестеренки древней машины, – пустой, недреманный, вечный. Он хуже, чем нам казалось, граф Телфрин. Хуже всего, что существует на свете. Мы зря высвободили его из страны теней. Он чудовище. Он обесчестит землю.

– Будет тебе, девочка. Успокойся.

– Вы не понимаете! – Марта оттолкнулась от Патрика, села сама, бешено оглядываясь по сторонам. – Я больше не чувствую его! Он исчез, сгинул, выветрился! Куда он ушел, граф Телфрин? Мы должны разобраться, куда он ушел!

Она подобрала саблю, вскочила, выставив ее перед собой. Ткнула острием в направлении потайного входа, через который они все проникли сегодня в герцогскую библиотеку. Патрик, Делвин и все остальные обернулись, глядя в сторону, в которую указывала Марта. От того, что Делвин там увидел, он чуть не забыл, как дышать.

Альфонсо Фредерико Мервани, гранд-герцог Наргонда, ненадолго всеми забытый, небрежно стоял возле книжного шкафа, перелистывая массивную книгу, кожаную обложку которой украшали рубины и изумруды. Заметив, что на него устремлены пристальные взгляды, гранд-герцог бросил тяжеленный фолиант на пол – и тот воспламенился и сгорел, не успев даже коснуться паркета. Лицо владыки Наргонда исказилось улыбкой, уже знакомой всем присутствующим. Именно эта улыбка еще недавно уродовала лицо Марты Доннер.

– Спасибо, – сказал Кеган Колин Тревор Аматрис, прозванный некогда Принцем Пламени. – Огромное вам спасибо, господа. Вы наконец подарили мне жизнь.

Глава девятнадцатая

Патрик Телфрин видел гранд-герцога Альфонсо разным. Сосредоточенным и суровым, расслабленным и веселым, терпящим поражение и празднующим победу. За годы знакомства Патрик успел хорошо узнать наргондского герцога. Стоявший перед ним человек, несомненно, больше не был Альфонсо. Чужой взгляд, чужое лицо, чужой голос. Тварь, вернувшаяся из тьмы и некогда уже опустошившая, изранившая Дейдру.

С пальцев сорвался энергетический разряд, набухая молнией. Иногда смерть – лучшее, чем ты можешь помочь старому другу. Особенно если его телом завладел древний демон. Аматрис без всякого труда отклонил заклинание. Патрик замахнулся алгернской саблей, но ее клинок переломился у самого основания. Рукоять вылетела из разом ослабевших пальцев. Графа Телфрина словно ударили под дых невидимым кулаком. Он согнулся, чувствуя приступ боли.

– Некрасиво, Волфалер, – сказал Аматрис. – Я думал, у нас договор.

Луис и Кренхилл бросились на него с двух сторон. Небрежный щелчок пальцами – и оба отлетели на несколько шагов. Делвин Дирхейл, сделав несколько быстрых шагов, приблизился на расстояние удара, вытянул палаш в длинном уколе. Руны, украшавшие его лезвие, загорелись, яркие как никогда. Острие меча остановилось, не дойдя всего несколько дюймов до груди Аматриса – до груди Альфонсо. Принц Пламени небрежно ударил по клинку раскрытой ладонью, опуская его вниз.

– Хватит, детишки, – сказал он. – Будет вам, наигрались.

Патрик не помнил себя от ярости:

– Что ты творишь, подонок?!

– Ничего такого, что пошло бы вам во вред. Или ты не слышал, как распинался алгернский хлыщ? Империя грядет, летит на всех парусах. Наргонд сгорит, как пучок соломы, в ее огне, а следом за ним разлетится пеплом твой разлюбезный Гвенхейд. Вам не выстоять в одиночку. Вам нужен союзник – могущественный, опытный, сильный. Именно такой, как я.

– Именно поэтому ты забрал тело Альфонсо?

Аматрис пожал плечами:

– Проще выиграть битву, будучи командиром. Прежде чем потерпеть поражение, я одержал верх в десятках сражений. Кровопролитных, яростных, страшных – примерно как то сражение, что нам предстоит. Я разбираюсь в искусстве войны. Твой герцог упрям и мог не прислушаться к моим, безусловно, ценным советам. Я предпочел сам встать во главе обороны. Когда мы одержим победу, я подыщу себе новую оболочку. Твой друг получит свободу.

– Ты говорил, что уже не сумеешь покинуть свое новое тело.

– Возможно, я ошибся. А возможно, и нет. Я всего лишь предположил. Посмотрим. Выбирать тебе все равно не приходится, верно? Так что доверься мне, Волфалер.

– Граф Телфрин, – сказал Делвин угрюмо, – я же говорил, вы допустили ошибку.

– Да уж сам теперь вижу, что допустил.

И все же Патрик понимал, что в словах Аматриса имеется определенный резон. Имперцы собрали немалые силы, и в борьбе с ними пригодится опытный полководец. Ему очень не нравилось, что Аматрис, по сути, взял Альфонсо в заложники. Не было никаких гарантий, что он пожелает покинуть его тело, даже если битва окажется выиграна. Ведь всегда можно отговориться, солгать, заявить, что больше не получается покинуть телесную оболочку. И все же выбора действительно не было. Иногда приходится играть теми картами, что есть на руках.

А главное, Марта жива и свободна от чужого присутствия.

– Ладно, – сказал Патрик. – Посмотрим, что ты можешь нам предложить.

На пороге появились солдаты в мундирах наргондской гвардии. Вооруженные протазанами, мушкетами и палашами, они потрясенно оглядывали разоренную библиотеку. Отряхнув руки, Аматрис двинулся к гвардейцам. Патрик заметил, как его лицо меняется на ходу. Чужое выражение несколько смазалось, поблекло, отступило в тень. Его взгляд теперь напоминал прежнего Альфонсо. Знакомая легкая улыбка скользнула по губам.

«Он пользуется его памятью. Распоряжается как хозяин».

– Доброго утра, любезные, – сказал оживший мертвец. – Рад, что наконец явились.

– Ваше величество! – вытянулся по струнке сержант. – Мы не могли войти раньше. На пороге ваших покоев словно стена встала. Ни пробиться, ни обойти. Послали за волшебниками, да те еще не успели прийти. А потом – раз! – и сама пропала.

– Это был магический экран, поставленный подлыми убийцами, решившими совершить на меня покушение. Мой любезный друг, граф Телфрин, помог от него избавиться. – Аматрис, конечно, не хотел выдать происшедшую с герцогом перемену. Патрик, решивший, так и быть, ему подыграть, коротко кивнул в ответ на вопросительный взгляд гвардейца. – Мой друг недавно вернулся в Наргонд, – продолжал Принц Пламени, – и подоспел вовремя, чтобы выступить против коварных врагов, отведя нависшую надо мной угрозу.

– Угрозу? – Взгляд сержанта все еще скользил по израненным телам.

«Он ошарашен и изумлен. Кто б на его месте не удивился!»

– Против меня организовала заговор собственная секретная служба. Сержант… сержант Гоцци, – Аматрис запнулся, не сразу вспомнив фамилию гвардейца, – мне потребуется ваша помощь. Винсенте Казони предал меня. Арестуйте его.

– Слушаюсь, ваше величество.

– Капитан Телфрин, капитан Дирхейл, прошу меня сопровождать. Все алгернские эмиссары, присутствовавшие во дворце, полегли вместе со своим предводителем. – Принц Пламени читал в памяти наргондского гранд-герцога, как в открытой книге. – Но их здешние пособники еще могут представлять опасность. Ваши магические навыки придутся как раз кстати.

– Алгернские эмиссары? – переспросил сержант.

«Нелегкая ночь у бедняги».

– Узнаете все, когда придет время, Гоцци.

Кеган Аматрис с царственным видом прошествовал к выходу из зала. Выстроившись в колонну, гвардейцы последовали за ним. Патрик и его товарищи тоже, но с куда меньшим энтузиазмом.

Кельвин был непроницаем, Луис насуплен, Делвин откровенно зол, а Марта находилась на грани истерики. Один лишь Боб едва слышно насвистывал. «С этого все сходит как с гуся вода. Или же наоборот – он, как и я сам, старается скрыть чувства под маской весельчака и насмешника. В той мере, в которой это позволяет воспитание и образование, конечно. Попробуй тут разберись». Патрик небрежно кивнул Кренхиллу и взял Марту за руку.

– Это лишне. – Она попыталась отдернуть руку, но Патрик не пустил.

– Не лишнее. Я рад, что все обошлось.

– Это вы называете обошлось? Ах, граф Телфрин, оставьте свои светские любезности.

– Это никакая не светская любезность. – Он говорил твердо, но тихо. – Пострадай ты, я бы никогда себе этого не простил.

Девушка искоса поглядела на него:

– Пострадай я, была бы сама виновата. Вечно вы себя казните по пустякам.

– Приходится. Такой уж я человек, – усмехнулся он.

– Исправляйтесь, – сказала она строго. – Я присмотрю.

Патрик покаянно вздохнул. Марта больше не пыталась отдернуть руку, и на его душе стало чуточку легче. Он сам не понимал почему и не старался особенно разобраться.

Дворец гудел как растревоженный улей. Несмотря на полночный час, придворные и слуги выскользнули из своих комнат, столпились в коридорах и обсуждали случившийся в покоях гранд-герцога разгром. Аматрис на ходу раздавал приказы, кого-то хлопал по плечу, кого-то сердито отчитывал. Он идеально вжился в свою роль, Патрик никогда бы не догадался, что разумом его бывшего господина завладел совсем другой человек. Принц Пламени поднял по тревоге дворцовую стражу, зачитал им имена изменников, которых требовалось немедленно задержать. Часть людей он распределил по дворцу, часть послал в город.

Все чародеи, присланные империей в палаццо Мервани, действительно оказались мертвы. Насколько Патрик смог понять, прибыв в город, они рассредоточились по двум группам. Одна наблюдала за Альфонсо во дворце, вторая расположилась в Тихой Низине, контролируя всю прочую агентуру. Когда вторая группа не вышла в положенный час на связь, Якоб Барна поднял всех своих людей и принялся ждать нападения. «Не вмешайся Аматрис, была бы нам крышка, скорее всего. Редкостная удача».

Конечно, помимо волшебников у имперцев оставались в городе еще шпионы. Всех схватить не удастся, но прежней угрозы они не представляют. Чего не скажешь об их приближающемся флоте.

Мимоходом Патрик подумал: как удачно сложилось, что Альфонсо одинок. Его жена умерла, будучи отравлена брезальдийцами, сын погиб на охоте, а дочь замужем за одним из герцогов Соурейна. Альфонсо до сих пор не объявил имя новой супруги, присматриваясь к союзникам за границей и выбирая из нескольких кандидаток. Его медлительность оказалась на пользу – вряд ли Аматрис смог бы убедительно сыграть синьора Мервани перед близкими людьми, знающими его досконально. А так даже если Принц Пламени начнет допускать ошибки, пройдет время, прежде чем поползут слухи, что гранд-герцог странновато себя ведет. Но сначала, конечно, стоит покончить со всеми изменниками, окопавшимися во дворце.

Винсенте Казони спал в своих апартаментах на третьем этаже, в компании любовницы. Это был статный, еще нестарый мужчина лет сорока, черноволосый, сильный. Прежде Патрик несколько раз выпивал в его компании и боролся с ним после этого на руках – с переменным успехом. Когда в спальню ворвались гвардейцы, Винсенте в одних подштанниках вскочил с постели и выхватил шпагу из оружейной стойки рядом с кроватью.

– Вы не вовремя, господа! Сильвия занята со мной! – крикнул он.

По его лицу катился пот, глаза бешено бегали по комнате, в воздухе стояли винные пары, рядом с кроватью валялось пять или шесть бутылок. И все же клинок, направленный на незваных гостей, проворачивался в воздухе плавно и не дрожал.

– Мы не за донной Сильвией, – сказал Аматрис. – Мы за вами, Винсенте.

– Ваше величество! Вот так встреча! Я думал, вы десятый сон видите.

– Разбудили, негодники. Синьор Казони, вы арестованы за предательство, сговор с иностранными шпионами и заговор против моей персоны.

Начальник секретной службы побледнел, но не опустил оружия.

– Раз все так повернулось, – сказал он, – попробуйте сперва меня взять, господа.

– Возьмем непременно. Граф Телфрин, разберитесь.

Патрик кивнул. Его сабля, добытая в Димбольде и с тех пор служившая ему верой и правдой, оказалась сломана стараниями самого Аматриса, но этот факт, похоже, ничуть не волновал Принца Пламени. Что ж, не позориться же теперь на глазах у солдат, выставляя себя трусом. Патрик вытащил из-за пояса дагу и медленно пошел на сближение. Сил колдовать не было. Резервы начнут восстанавливаться, наверное, ближе к обеду.

– Я помогу вам, – выступил вперед Дирхейл, доставая палаш.

– Не стоит, – услышал Патрик свой голос. – Я справлюсь сам.

Какой-то солдат протянул ему свой меч рукоятью вперед, но Патрик не стал его брать. «Если Аматрис захотел увидеть цирковое представление, он его получит».

Стоило Патрику приблизиться к Винсенте на расстояние трех шагов, тот сделал колющий выпад. Патрик отклонился, сталь просвистела рядом с правым плечом. Он ударил дагой, надеясь вонзить ее шпиону в грудь. Винсенте оказался проворен, хоть от него и разило абрикосовым вином. Глава секретной службы ловко изогнул кисть, приняв удар на нижнюю треть клинка, и отпрыгнул назад, на кровать. Он едва не наступил при этом на ногу донне Сильвии, спокойно наблюдавшей за поединком.

Патрик кинулся за Винсенте, сделав попытку уколоть того в ногу. Шпион сбил дагу хлестким ударом шпаги, размахнулся, нанося рубящий удар. Патрик отступил, перехватил занесенную руку, потянул Винсенте за собой, стаскивая его с кровати. Глава секретной службы сделал попытку лягнуть коленом в живот, но Патрик извернулся, уходя от толчка, и вырубил Винсенте, ударив рукоятью даги в затылок. Шпион растянулся на соурейнском ковре, потеряв сознание и выронив шпагу.

В наступившей тишине звонко прозвучали аплодисменты.

– Браво, граф Телфрин. – Аматрис был доволен. – С годами вы не утратили сноровки.

– Рад, если вам понравилось. – Патрик с трудом сдерживал злость.

Он поднял шпагу, оброненную Винсенте Казони. Хороший боевой клинок – не слишком тяжелый и не слишком легкий, можно и рубить и колоть, достаточно длинный, отменно сбалансированный. Вполне пойдет как замена утраченной сабле. «Будем считать его боевым трофеем». Патрик засунул шпагу за пояс, стараясь совладать с досадой. Если Аматрис будет и дальше так себя вести, о доверительном сотрудничестве можно забыть.

Донна Сильвия Ландони, жена известного виноторговца Касимиро Ландони, сидела в постели обнаженная, с заспанным видом, и даже не пыталась прикрыть тяжелую грудь. Когда поединок закончился, донна Сильвия зевнула, прикрывая чувственный рот изящными пальцами.

– Я могу идти, ваше величество? – спросила она. – Даже если Винсенте спутался с вашими врагами, мне, могу поклясться, он ни слова не говорил. На допросе я повторю то же самое, как бы ни старались ваши палачи.

Аматрис, видимо, решил изобразить джентльмена:

– Идите, милая донна. Я верю вам на слово, никаких допросов не будет.

Сильвия Ландони неторопливо оделась, натянув персикового цвета платье, закрепила заколкой черные волосы, после чего направилась к выходу. Когда женщина проходила мимо Боба Кренхилла, тот выразительно сглотнул и с внезапным смущением отвел взгляд. Сильвия, заметив овладевшую солдатом неловкость, словно бы невзначай толкнула Боба грудью в плечо, но тот успешно сделал вид, что превратился в дерево или фонарный столб.

– Здесь мы закончили, – удовлетворенно сказал Аматрис.

– Воистину так, ваше величество. – Делвин Дирхейл говорил бесстрастно, но с таким выражением лица, что сам Патрик, находись он на месте Аматриса, непременно бы насторожился. – Однако остался ряд вопросов, которые я и капитан Телфрин с удовольствием бы с вами обсудили. Уделите нам полчаса вашего драгоценного времени?

Рука Дирхейла лежала на рукояти клинка. Аматрис, конечно, это заметил.

– Уделю, разумеется. Пройдемте в мой кабинет.

Луис, Марта и Кренхилл остались ждать в герцогской приемной, а вот Кельвин ужом проскользнул в кабинет вслед за Патриком и Делвином. Патрик заметил это, но решил не возражать. Кельвин доказал свои многочисленные таланты в недавней стычке с имперцами. Хорошо разговаривать с Принцем Пламени, имея под рукой подобного союзника, поднаторевшего в некромантии. В том случае, конечно, если он и правда союзник. Патрик до сих пор не доверял беглому чародею. «Как и все в нашей компании, он больно хитер».

В окнах начал проглядывать серый рассвет, но в углах комнаты все еще пряталась темнота. Взмахом руки Аматрис зажег огонь в потухшем камине. Пламя с шипением вспыхнуло, рождаясь из потухшей золы, даже не потребовалось подбрасывать поленьев. Древний маг, овладевший телом Альфонсо Мервани, с наслаждением потянулся, хрустя составами, и опустился в кресло.

– Желаете вина? Может быть, лучше подать гвенхейдского виски? Капитан Дирхейл, как я успел заметить, является настоящим поклонником этого благородного напитка. А как насчет керанийского бренди лучшей марки? Сиятельный гранд-герцог держит коллекцию на любой вкус. Уверен, граф Телфрин оценит. Или стоит распорядиться насчет завтрака? Еще только светает, но уверен, вы проголодались. Паста? Лазанья? Яичница с беконом, на северный манер? Вы пока решайте, но я вот не откажусь промочить горло.

Аматрис выпростал руку, и стоявшая на дальнем столе тяжелая бутылка перелетела через комнату, опустившись ему прямо в подставленную ладонь. Древний маг с предвкушением ухмыльнулся. Пробка вылетела сама собой, Патрик успел лишь ощутить толчок магии. Среди чародеев считалось дурным тоном помогать себе колдовством в таких мелочах, впустую расходуя драгоценную силу. Аматрис всем своим видом показывал, что он выше никчемных условностей.

Принц Пламени принялся пить из горла, проливая вино на ночную сорочку, которую он до сих пор так и не удосужился переодеть. Он насмешливо глядел на Патрика, Делвина и Кельвина, молча стоявших перед ним полукругом.

«Это не мой герцог, и даже близко на него не похож. Я никогда не видел Альфонсо таким напыщенным и самодовольным. Противно и больно наблюдать, как этот подонок распоряжается его телом». Захотелось вмешаться, но что можно сделать? Впустую сотрясать воздух, читая нотации? Просто так Аматрис не уйдет, а как изгнать его, предстояло еще придумать. Стоит для начала хорошенько расспросить наедине Кельвина. Тот должен знать.

Бутылка внезапно треснула. Осколки полетели во все стороны, вино рекой полилось Аматрису за шиворот, окончательно испачкав одежду. Принц Пламени выругался, стряхивая на пол стеклянное крошево. Лицо, украденное им у Альфонсо, разительно переменилось. Его черты утратили напускное благодушие, моментально сменившееся гневом.

– А вам в детстве не рассказывали, что над старшими не стоит шутить?

Кельвин, сама воплощенная невинность, носком сапога отшвырнул прочь особенно крупный осколок. Телекинетическое заклинание сотворил, конечно же, он.

– Я рос очень покладистым и послушным ребенком, – сказал спокойно некромант. – Прилежно слушал мать и отца и всех нанятых ими гувернеров, конечно. Разумеется, мне никогда и в голову не приходило над ними подшучивать. Но я хорошо запомнил их наставления. Знаю, к примеру, что столь ранним утром не полагается пьянствовать.

– Возможно, у меня поздний вечер, мастер Эдвин.

– Возможно, вы слишком дерзко распоряжаетесь телом, которое вам не принадлежит.

Прежде чем началась перепалка, вмешался Делвин:

– Давайте поговорим о деле, господин Тревор.

– Запомнили насчет «господина Тревора»? Замечательно, только это больше неактуально. «Ваше величество» подойдет в данных обстоятельствах куда лучше, пожалуй.

– Я хочу – и уверен, граф Телфрин меня в этом поддержит, – услышать мнение настоящего гранд-герцога на этот счет. Позвольте, пожалуйста, поговорить с синьором Мервани. Услышать, какого он мнения касательно ваших планов.

Аматрис небрежно махнул рукой:

– Пустая трата времени! Вы прекрасно видели, сколько сил отнимает нейронная трансформация. Требуется перестроить все связи, имеющиеся в мозгу. По сути, вывернуть сознание наизнанку. Я не намерен лишний раз тратить силы, особенно в преддверии испытаний, которые нам всем предстоят. Альфонсо жив, как прекрасно видите вы сами, и вполне здоров, в том числе и душевно. Когда мы закончим битву, сможете с ним поболтать.

Делвин вытащил палаш и направил его острием Аматрису в лицо:

– Мне кажется, вы ловко увиливаете, блистательный принц.

– В самом деле, – сказал Патрик. – Изначально мы не договаривались о таком повороте.

– А чего вы хотели? Чтобы треклятый алгернец смешал вас всех с прахом? Или чтобы я и дальше оставался в сознании милой госпожи Доннер, утомляя ее своим назойливым присутствием? Не забывайте, кто вас спас. Могли бы испытывать хоть малую благодарность. Синьор Мервани вновь получит свое тело, но не раньше, чем мы отстоим этот город. И уберите, пожалуйста, свой клинок. В прошлый раз он не смог причинить мне никакого вреда.

– Значит, теперь я приложу больше усилий, – сказал Делвин.

Воздух задрожал, наполнившись холодом. Патрик чувствовал, что Принц Пламени использует магию, чтобы остановить продвижение клинка. Несмотря на это, меч, который Делвин Дирхейл держал в вытянутой руке, дюйм за дюймом медленно приближался к лицу Альфонсо. Сам Дирхейл тяжело дышал. Не оставалось сомнений, он прикладывает огромные усилия, чтобы противодействовать чарам, налагаемым Аматрисом. Потухшие было колдовские руны разгорались вновь. Острие клинка проталкивалось сквозь сделавшийся слишком плотным воздух, пока не остановилось в каких-то нескольких дюймах от глаз Альфонсо, сейчас настороженно прищуренных.

Кеган Аматрис нахмурился, шевельнул рукой, и кто знает, что произошло бы дальше, если бы из приемной внезапно не послышался крик и следом неразборчивый шум.

– Считайте, вам повезло, – буркнул Делвин, нехотя опуская меч, и вместе с Кельвином двинулся посмотреть, что происходит. Патрик чуть задержался, глядя, как Принц Пламени неторопливо встает, брезгливо отряхивая изгаженную одежду и стараясь не наступить в лужу вина и на осколки стекла.

– Ваш приятель просто несносен, – буркнул Аматрис. – Убил бы его, не будь это глупо.

– О, вы познали все обаяние капитана Дирхейла? Наслаждайтесь, как наслаждаюсь я.

Аматрис брезгливо дернул щекой.

– Вы же на его стороне. Почему не попытались ему помочь?

– Потому что вижу своего господина и друга, хоть и слышу говорящую его устами двуличную тварь. Если бы не данное обстоятельство, сударь, уверяю – валяться бы вам с перерезанным горлом на этом самом ковре. – Патрик холодно поклонился и тоже направился к дверям. – Поспешим, а то мой приятель без нас разберется.

Во дворце творился сущий бедлам. Солдаты, придворные и слуги сбежались к галереям внутреннего дворика, опоясывающим все этажи здания. Люди толпились возле перил, галдели, спорили, указывали пальцами куда-то вниз. От обилия мундиров, ливрей и камзолов у Патрика зарябило в глазах. Протолкнуться сквозь толпу оказалось бы непросто, но, к счастью, зеваки расступались, едва завидев гранд-герцога. Аматрис вышагивал, придав лицу величественное выражение, и даже испачканная, покрытая винными пятнами сорочка не портила впечатление.

Делвин, Кельвин, Марта, Луис и Боб стояли посреди уводившего во двор лестничного пролета, в компании с тремя десятками вооруженных солдат. Солдаты целились из мушкетов и пистолетов. Кельвин стоял, небрежно держа в руках силовой посох, и внимательно наблюдал за происходящим. Во дворе, между трех фонтанов, деревянных лавочек и клумб клубился темный вихрь футов двадцати высотой. В глубине смерча блистали росчерки молний, вспыхивал и тут же гас серебряный свет. Все происходило совершенно беззвучно. Смерч крутился на одном месте, не меняясь в размерах.

– Можешь объяснить, что это за дрянь? – спросил Патрик Кельвина.

– Явно магического происхождения.

– Это понятно, а точнее?

– Точнее сказать не могу. Никогда с таким не сталкивался. Но тот, кто это устроил, явно очень силен. Я отследил канал, по которому поступает энергия. Будто в пространстве отворили окно и проталкивают сквозь него силу. Этот смерч вообще никакой не смерч. Это скорее распахнутая дверь, сквозь которую нечто пытается к нам прорваться. Дыра в ткани реальности. Так яснее?

– Яснее, но совсем не воодушевляет.

– Если это имперцы, – сказал Делвин, – нужно подготовиться к защите.

– Мои резервы исчерпаны. Наверное, до вечера, – признался Патрик. – А ваши?

Дирхейл нахмурился:

– Кое-что осталось, но не слишком много. Я немного вымотался.

– Как и все мы. Ночь выдалась трудная.

– Привести всех дворцовых чародеев, немедленно, – распорядился Аматрис, обращаясь к одному из солдат. Тот бросился исполнять приказ.

«Аматрис в непростом положении. Он не может продемонстрировать, что владеет магией. Иначе всем вокруг станет понятно, что с Альфонсо что-то не так. Гранд-герцог отродясь не колдовал, как и никто из его прямых предков. Досадно, самый сильный среди нас волшебник – и совершенно бесполезен, когда все остальные выбились из сил».

Вращение вихря ускорилось, вспышки молнией засияли все чаще, сделались настойчивее. Смерч странно выгнулся, будто его распирало изнутри, и следом пропал, разом уменьшившись и схлопнувшись в одной точке. В самом центре внутреннего двора, на том месте, где минутой раньше бесновался колдовской вихрь, теперь стоял человек. Высокорослый и статный, он неспешно окинул взглядом высыпавшую на галереи толпу. На нем был парадный красный с золотым шитьем мундир имперской армии, в ножнах у пояса – шпага с золоченой рукоятью, на руках белые лайковые перчатки. Длинные светлые волосы стянуты в хвост. Выражение лица невозмутимое, даже расслабленное. Прямая осанка, подбородок слегка приподнят. На вид лет около тридцати. На мундире нет знаков различия.

Незнакомец молчал. Патрику показалось, что пришелец глядит прямо на него.

– Не стрелять! – приказал Аматрис гвардейцам и шепотом обратился к Патрику: – Это не телепортация, я бы сразу понял. Вы давно разучились ею пользоваться. Скорее голографическая проекция. Я имею в виду, этот господин здесь находится не во плоти. Мне кажется, он явился для переговоров.

– Раз для переговоров, давайте с ним побеседуем.

Аматрис, Патрик и Делвин, а также их спутники по широким мраморным ступеням спустились во двор. Делвин не прятал меч, Марта держала наготове заряженный пистолет, Боб и Кельвин – силовые посохи. «Если Аматрис прав и это всего лишь визуальный образ, а самого имперца тут нет, от нашего оружия не будет никакого толку. Но всегда лучше подстраховаться».

Патрик шел не спеша, не сводя глаз с алгернца. Тот не шевелился, ожидая, пока они подойдут, и держал ладони на виду. Его лицо вдруг показалось Патрику слегка знакомым. Будто видел прежде – не вживую, а скорее на парадном портрете.

Когда до имперского офицера оставалось меньше десяти шагов, Аматрис заговорил:

– Я Альфонсо Фредерико Мервани, гранд-герцог вольного города Наргонда, граф Кордейн, граф Пескаро и верховный сюзерен Мантельских островов. Кто ты такой и отчего явился к моему двору незваным, наделав такой переполох?

– Альфонсо Мервани, значит? – Алгернец усмехнулся. – Если хочешь, зови себя так.

Он выговаривал слова ясно и четко, с выговором, характерным для жителей империи.

– Я называю себя именем своего рода, – заявил Аматрис.

– Как угодно. Я прекрасно вижу, что ты такое. – Имперский офицер прищурился. – Демон, выродок, призрак из давних времен. Надел чужую плоть и думаешь, ты здесь хозяин? Мне известно, что ты сделал с моими людьми. – Он говорил негромко – так, что слышали лишь стоящие поблизости.

«Каким образом он узнал о случившемся? О дальновидении забыли тогда же, когда разучились пользоваться телепортацией, много столетий назад, еще до рождения Аматриса. Разве что… – Патрик едва не хлопнул себя по лбу. – Разве что у кого-то из алгернских чародеев имелся при себе следящий прибор. Может быть, спрятанный в одежде или даже в силовом посохе. Отец рассказывал, такие хранились в Башне, наверняка и в Ордене найдутся. Тогда понятно, откуда этот парень осведомлен о случившемся в герцогской библиотеке. Стоит более тщательно там все осмотреть».

– Представьтесь, сударь, – сказал Делвин, – а то невежливо получается.

– Стефан Август из дома Айтвернов, маршал Алгерна. – «Младший брат императора! Тот самый, что командует флотом вторжения, направившимся к нашим берегам. Вот враг и пожаловал в гости». – Ваши имена либо известны мне, либо совершенно для меня не важны. Граф Телфрин, посмешище, беспутный изгнанник. Лорд Дирхейл, последыш бесславного рода. Безвестный некромант, видимо тоже из Гвенхейда, как и все в вашей компании. – Имперец глянул на Кельвина с неприкрытым презрением. – И ты, похититель плоти. – Его взгляд вновь остановился на Аматрисе. – Сперва ты пребывал в теле этой несчастной девушки, – кивнул он в сторону Марты, – затем подчинил себе герцога Наргонда. Не знаю, из каких темных времен ты выполз, но мне ты совсем не помеха.

– Возможно, – голос Аматриса наполнился ядом, – вы перемените свое мнение, узнав, кто именно стоит перед вами.

– Мне это безразлично. Темная грань мира полна бессильных призраков, исполненных злобы и жадности, но любая тень рассеивается, стоит показаться солнцу. – Принц Стефан Айтверн, потомок третьей линии Дома Драконьих Владык, отдаленных родственников семьи Волфалер, некогда основавшей Гвенхейд, медленно обнажил шпагу. Солнце, как раз поднимавшееся над крышей дворца, сверкнуло бликом на острие клинка. – Я здесь не ради пустой болтовни. Я рыцарь, а рыцарю пристало придерживаться правил, объявляя войну. Я пришел объявить войну этому несносному городу. Поднимайте войска и собирайтесь с силами. Никакая уловка, впрочем, вас не спасет. Вы убили моих людей, верой и правдой служивших императорскому дому. Я сожгу ваши кости и развею прах на семи ветрах.

– Погодите, – рванулся вперед Патрик. – Вы рассуждаете сгоряча, ваше высочество. Мы еще можем договориться. У Гвенхейда и Наргонда найдутся союзники по всему миру. Как бы ни была велика ваша армия, и на нее можно отыскать управу. Одумайтесь, и, возможно, сможете уберечь тысячи жизней. Включая вашу собственную.

При этих словах принц Стефан усмехнулся и опустил шпагу, вкладывая ее в ножны.

– Я пришел, чтобы принести на Дейдру порядок и мир. Не стойте у меня на пути. Ваши государства разорены и погружены в смуту. Вы слабы и никчемны, поддались безумию. Режете друг друга, рвете зубами на части, словно дикие звери. Не думаю, что мне стоит вас опасаться, кузен.

Он исчез мгновенно – не последовало ни порыва ветра, ни вспышки света, ни ряби в воздухе, возникающей, когда пропадает мираж. Стефан Айтверн стоял рядом и тут же пропал, не оставив после себя ни следа, ни тени. Договорив, принц и маршал Алгерна моментально растаял в воздухе. На галереях поднялся, усиливаясь, потрясенный гул. Зрители не могли услышать, о чем шел разговор, но и увиденное ими оказалось достаточно странным. Патрик, оглянувшись, заметил, что по лестнице наконец спускаются придворные чародеи, за которыми посылал Аматрис.

«Припозднились, а может, и не слишком торопились. В Наргонде творится форменный бардак, такого много лет не было. Мы даже всех перебежчиков не выловили. Знать разобщена, многие недолюбливают Альфонсо. Стоит опасаться предательства. Кто знает, сколько еще патрициев решат последовать примеру Винсенте Казони. Не найдется ли среди них влиятельных офицеров, шпионов или придворных волшебников? Доверять нельзя никому. Как и всегда, впрочем».

– Неужели я был в молодости такой же напыщенный болван, – пробормотал Аматрис. – Ладно, посмотрим. Этот молодчик силен, но и мы не промах. Мне, пожалуй, стоит переодеться, – Принц Пламени отряхнул свое испачканное одеяние, – а потом созовем военный совет. Хотя сначала осмотрим трупы имперцев, конечно. Просто так Стефан не мог узнать, как мы с ними разобрались. Значит, где-то осталось следящее устройство. Отыщем и обезвредим – чужие уши нам не нужны. А затем отправимся сразу на совет. Граф Телфрин, надеюсь на ваше присутствие. Ваш военный опыт незаменим.

– Разумеется, но хочу напомнить – прежде я не выигрывал войн.

– Разумеется. Зато я выиграл не одну. Дирхейл, вы с нами?

Делвин вложил палаш в ножны.

– Боюсь, нет. Мне стоит вернуться в гостиницу. Там мои солдаты и Астрид. Не следует надолго оставлять их одних – в городе неспокойно, мало ли что может случиться. Мы соберем вещи и лишь тогда возвратимся во дворец. Должно быть, к обеду, если ничего не задержит.

«Если ты не станешь слишком долго миловаться со своей пассией», – хотел съязвить Патрик, но сдержался. Каким бы невыносимым ни был временами капитан Дирхейл, не стоило лишний раз его злить. Не тогда, когда враг уже показал свое лицо и готовится пожаловать на порог. «Бывают моменты, когда стоит отбросить все распри. Например, как сейчас».

– Идите, – сказал Аматрис. – И смотрите не потеряйтесь на обратном пути.

– Я постараюсь, – недобро поглядел на него Делвин.

Глава двадцатая

Ночь прошла беспокойно. Астрид Шефер не отпускали страхи и мучили сомнения. Тревога крепко держала девушку за горло, так плотно сжимая удавку на шее, что от волнения становилось трудно дышать. Воспоминания о собственном поведении вызывали то горечь, то стыд. Угрызения совести раздирали сердце на части. Хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы только забыть о случившемся. Сон, как назло, не шел вовсе.

«Я устроила постыдную истерику, и все у Делвина на глазах. Что он обо мне подумает, когда вернется? Наверное, вовсе не захочет разговаривать. И хорошо, если он вообще останется жив. Может статься, я видела его в последний раз. До чего же ужасным вышло прощание – и все по моей вине. Я никогда себе этого не прощу».

Астрид с трудом сдерживалась, чтобы не закричать. Ее и без того, должно быть, считают помешанной. Сторонятся, как от сумасшедшей, бросают кривые взгляды, насмешливо хихикают за спиной. Кренхилл, Лоттерс, остальные солдаты. Даже граф Телфрин временами смотрит на нее презрительно, и немудрено. У него имеются для этого основания.

«Я просто пыталась помочь. Надеялась, что от меня будет хоть какая-то польза, пусть даже и совсем незначительная. И без того постоянно чувствую себя пятым колесом в телеге. Это Марте вольготно бегать с саблей и палить во все стороны из пистолета, а что могу сделать я? Если во мне открылась магия, то возможно, ее стоило бы наконец применить? Иначе зачем я вообще увязалась за мужчинами в этот поход? Оставалась бы в Димбольде, а еще лучше, вернулась бы домой к семье и не доставляла никому хлопот».

Астрид ходила кругами по комнате, которую Карло Варлони выделил для нее и Делвина. Временами девушка садилась у раскрытого окна, вглядываясь в беспросветную ночь и вдыхая непривычно соленый воздух. Порт сиял, освещенный сотнями огней; по мостовой время от времени прокатывались повозки и экипажи, иногда доносилась лихая кабацкая ругань. Совсем не похоже на Димбольд, вымиравший с наступлением сумерек. В таком месте и вовсе не хочется спать, а тут еще кошки скребут на душе. Иногда Астрид все же ложилась в постель, беспокойно ворочалась с боку на бок и через полчаса снова вставала. Это была едва ли не худшая ночь за все восемнадцать с половиной лет ее жизни.

Ближе к утру стало понятно, что заснуть не получится. Небо за окном уже начало светлеть, а девушка по-прежнему не испытывала ничего, кроме тревоги и легкой тошноты. Астрид оделась и спустилась в обеденный зал. В очаге ярко горел огонь, а за одним столиком собралась компания – Дейв Лоттерс вместе с остальными солдатами Делвина, а также присоединившийся к ним Карло Варлони.

На столе пустые тарелки с обглоданными костями и кружки, наполненные пивом. Астрид с трудом вспомнила имена солдат. Этот высокий и широкоплечий – Кован, рыжий и веснушчатый – Стив, черноволосый и бледный – Грегори, тезка покойного сержанта Грега Майло и приятель Боба Кренхилла, а последний, небольшого роста… Майкл, кажется. Астрид почти не разговаривала с этими людьми. Они держались в своем кругу. Делвин назвал ей их имена, и она постаралась запомнить, чтобы обратиться, если выдастся случай, но все равно их побаивалась. Взгляды, которые казались то похотливыми, то неприязненными, то и дело буравили ее насквозь.

Превозмогая страх, Астрид подошла к столу. Завидев ее, мастер Варлони встал и учтиво поклонился, подвигая для девушки стул:

– Присаживайтесь, сударыня. Тоже не спится?

– Не слишком, – призналась Астрид, искоса поглядывая на солдат. Те были порядком пьяны. Дейв Лоттерс, как часто за ним водится, сидел с отрешенным видом, остальные едва соображали. Грегори мутно поглядел на Астрид и глотнул еще пива, Майкл дремал, двое остальных вяло перекидывались картами. Хорошо посидели.

Карло Варлони оставался весел и бодр. Он единственный пил не пиво, а кофе.

– Желаете кружечку? Наполнит бодростью в один миг.

– Не откажусь, пожалуй.

Когда Астрид работала у графа Телфрина, она, как и прочая прислуга в его доме, иногда пробовала этот заморский напиток. Сам Телфрин предпочитал пить кофе очень сладкий, с двумя ложками сахара и со взбитыми сливками. Карло, напротив, не положил сахара вовсе. Сделав несколько быстрых глотков, Астрид поморщилась от назойливой горечи. В голове, впрочем, начало понемногу проясняться.

– Могу сварить горячий шоколад, – предложил Карло. – Это, правда, займет время…

– Не стоит. Кофе вполне хорош.

– Дайте и мне, – встрепенулся Грегори. – Если смешать с пивом…

– Даже не вздумайте, молодой человек, – зыркнул на него Карло. – Вы мне все заведение заблюете. И без того на ногах не держитесь. – Хозяин гостиницы повернулся к Астрид и немедленно посерьезнел. – Ребята рассказали, куда отправился капитан Телфрин и его друзья. Не могу сказать, что мне очень понравились услышанные новости. Уснуть теперь, во всяком случае, не получится точно. Оружие я подготовил, – он указал на пару мушкетов, прислоненных к стене, – людей своих предупредил, чтобы держали ухо востро. Всякое ведь может случиться в такое лихое время.

Сержант Лоттерс отставил кружку и поглядел на Астрид с раскаянием:

– Не выдавайте нас капитану Дирхейлу. Язык будто сам собой развязался.

– Да будет вам, – махнул рукой Карло. – Я вам для того и подливал всю ночь. Не переживайте. Едва ли капитан Дирхейл всерьез рассчитывал на ваше молчание. У него, могу поручиться, по горло других забот. Госпожа Шефер, оставайтесь с нами, покуда не сморит, и забудьте о всякой ерунде. Думать о ерунде наша забота, совсем не ваша.

– Хотелось бы ни о чем не думать, – пробормотала Астрид и выпила еще кофе.

– А вы попробуйте, – оторвался от карт Кован. – Вечно такая хмурая ходите, смотреть печально. Вы от нас не шарахайтесь, живьем не съедим. Чай, не свиной окорок.

– Я постараюсь.

Тревога слегка отпустила. Все же сидеть в компании – совсем не то же самое, что пялиться в потолок. Тем более солдаты не пытались над ней насмехаться. Мастер Варлони и вовсе оказался приветливым собеседником, готовым ободрить и утешить. Возможно, иногда люди лучше, нежели кажутся на первый взгляд?

В деревне Астрид привыкла держаться одной – ни друзей, ни подруг, только книжки в отцовском шкафу. Еще с детства соседние мальчишки издевались над ней, обзывали ведьмой, кидались комьями земли, стоило только выглянуть на улицу. Попав на службу к Телфрину, она стала завидовать Марте. Та, бойкая и приветливая, не терялась ни при каких обстоятельствах. Вот и в отряде Делвина она быстро стала своей. У Астрид это не получилось. Всякий раз вылезал старый страх. Колкие реплики, непрошеные, сами выскакивали на язык.

– Давно знаете графа Телфрина? – спросила Астрид у Карло.

– Лет десять почти. Он в ту пору набирал экипаж для «Креветки». Тогда сошлись и с ним, и с Луисом, и с остальными нашими. Бартоломью, Сильвио, Лайан… Никого уже нет, мы трое одни остались. Кого пучина поглотила, кто в сырой земле упокоился. Бартоломью, я слышал, погиб по дороге сюда. Жаль, повидался бы с ним. Он служил у нас корабельным коком.

– Мастер Дрейк работал у графа Телфрина поваром. Хорошо делал супы и жаркое.

– А уж заливную рыбу – пальчики оближешь. Сами вы когда появились у Патрика?

– Меньше года назад. – Астрид поняла, что у нее развязывается язык. Она сама не понимала, в чем причина – в крепком кофе или в одиночестве. – Как приехала в город, к нему и устроилась. Но я совсем мало его знаю. Он всегда сам по себе, хотя, возможно, аристократам так и положено. – «Правда, с Мартой сошелся».

Карло покачал головой:

– Вы не видели Патрика раньше! Веселый был парень и совсем незаносчивый. Смеялся, шутил, держался с простым народом на равных. Даже не скажешь, что родственник королей. Но время меняет всех, будь ты принц или нищий. Время и возраст, потери и скорбь, они проникают в наше сердце и вымораживают его изнутри. Никто не рождается черствым. Поверьте старику, отменно изучил это все на себе.

– Вы совсем не черствый, мастер Варлони!

– Я трактирщик. – Карло улыбнулся. – Стану злиться открыто, распугаю всю клиентуру. Холод на сердце, улыбка на устах, звонкая монета в закромах – так и живем потихоньку.

За окнами почти рассвело, и Астрид почувствовала, что начинает клевать носом. Наконец проявилась усталость, накопившаяся за минувший день. Глаза немилосердно слипались, все звуки сделались отдаленными и приглушенными. Несмотря на выпитый кофе, девушке захотелось отправиться в постель и уснуть. «Вздремнуть хотя бы несколько часов, хоть до полудня, а там, может, вернется Делвин». Астрид собиралась встать из-за стола, когда двери обеденной залы внезапно распахнулись.

В залу вошли пятеро мужчин. Темные плащи, кожаные куртки, пистолеты и шпаги у пояса. Бледные лица – северяне, не местные. Двое рыжих и веснушчатых, как сам Делвин. Предводитель – высокий, черноволосый, незагорелый, с длинными усами, в шляпе с белым пером. Оглядевшись, он решительно направился к столу, за которым собралась компания. Астрид встревожилась. Она заметила, что мастер Варлони и сержант Лоттерс тоже подобрались.

Карло Варлони встал, бросив быстрый взгляд на заряженные мушкеты. Его слуги и официантки еще спали, как и все постояльцы. В помещении не было никого, кроме собравшейся за столом компании и неожиданных визитеров. Предрассветные сумерки только готовились обернуться утром.

– Чем могу служить, господа? Желаете завтрак? Разместиться в комнатах? Сыграть вам на пианино? Устали с дороги? Наше заведение славится уютом и комфортом.

– Нас интересует граф Телфрин, – бросил предводитель, не сбившись с шага. Он был высокий, жилистый, очень опасный на вид. – Я слышал, он остановился у вас. Мы можем с ним увидеться? Исключительно в целях светской беседы, конечно.

Майкл недовольно всхрапнул и поморщился, не размыкая глаз, зато со Стива, Грегори и Кована мигом слетела всякая дремота. Мастер Варлони обнажил в улыбке все тридцать два сверкающих зуба, тридцать белых и два золотых, и обратился к гостям:

– Граф Телфрин отсутствует. Вернется к вечеру.

– Куда направился благородный граф?

– Боюсь, мне это неизвестно. Возможно, я смогу ему что-нибудь передать?

– Привет от короля Кледвина и пожелание отправиться на тот свет. Как можно скорее.

Мужчина в шляпе сделал быстрое движение рукой. На шее мастера Варлони появилась тонкая черная линия, немедленно набухшая кровью, словно по коже полоснул незримый клинок. Еще один взмах рукой, затянутой в черную перчатку, и кровь фонтаном хлынула из пробитой артерии. Карло начал с хрипом оседать на пол, схватился за край стола – и все же упал.

«Волшебник! Люди гвенхейдского узурпатора!» Астрид нырнула под стол, прежде чем кто-либо из присутствующих обратил на нее внимание. Рядом оказалось побелевшее лицо мастера Варлони – выпученные глаза, пенящаяся на губах кровь. Старый друг Патрика Телфрина шевельнулся, попытался что-то сказать – и не смог. Астрид поползла к ближайшей стене, наблюдая за разворачивающимся на ее глазах кошмарным действом.

Дейв Лоттерс выхватил из кобуры пистолет, взлетел со стула и выстрелил от бедра. Пуля не долетела до колдуна – вспыхнула в воздухе огненной точкой. Волшебник крутнул кистью, и Дейва отбросило к дальней стене.

Остальные солдаты Делвина повскакивали со своих мест, даже Майкл, который спросонья хлопал глазами и явно не понимал, что творится. Стив, Грегори и Кован успели обнажить палаши, но люди узурпатора раньше достали свои пистолеты. Оглушительно прогрохотали выстрелы, разорвав в клочья утреннюю тишину. Где-то за стеной раздался перепуганный вскрик – видимо, проснулся кто-то из прислуги. Стив откинулся назад бездыханный, с окровавленной грудью. Кован вовремя смог увернуться; Грегори вскрикнул, зажимая рукой простреленное плечо.

На пороге показались два охранника гостиницы, тоже с пистолетами в руках. Они успели выстрелить. Один из нападавших схлопотал пулю в висок, другой – в ногу. Очевидно, мастер Варлони нанимал себе в штат неплохих стрелков. Вражеский предводитель развернулся на каблуках и снова взмахнул рукой. Между его широко расставленных пальцев вспыхнул ослепительный свет. У охранников лопнули, вытекая на лицо, глаза и струей хлынула кровь из ушей. Между стен пронесся бешеный крик, дробясь на осколки эха.

В тот же миг Кован угостил еще одного нападавшего сталью, всадив палаш ему в живот. Майкл, на диво вовремя проснувшийся, схватился за мушкет и успел из него выстрелить. Правда, вслепую, практически не целясь и ни в кого не попав. Кован крутнулся, отбивая удары шпаг, обрушившиеся на него с двух сторон, пока раненый Грегори, поднимая с пола оброненный клинок, не подоспел к нему на помощь. Два солдата Делвина схлестнулись с двумя посланцами Кледвина, пока спрятавшийся за столом Майкл торопливо перезаряжал мушкет.

Лоттерс тоже поднялся на ноги и нетвердой походкой двинулся к сражавшимся. Сержанта шатало – похоже, он сильно ударился головой. Он вытащил из ножен клинок, но не успел пустить его в ход, потому что волшебник достал свой пистолет и пальнул ему прямо в грудь. Майкл, закончивший с перезарядкой мушкета, выпустил пулю в колдуна – и опять промахнулся. «Да чтоб тебе сквозь землю провалиться, проклятый пропойца!» – мелькнула отчаянная мысль у забившейся в угол Астрид. Оружия под рукой не было. Подаренный Делвином силовой посох так и остался лежать в комнате наверху, забытый. Девушка как никогда остро ощущала свою беспомощность.

Люди узурпатора покончили с Грегори и Кованом меньше чем за две минуты. Солдаты Делвина напились и не выспались, зато их противники оказались трезвы и полны сил. Переступив через трупы, они направились к Майклу, бросившему мушкет и схватившемуся за меч. Что касается колдуна, тот двинулся прямо к Астрид. На его лице появилась довольная улыбка, как у человека, нашедшего давно потерянную и крайне нужную ему вещь.

«Я бесполезна, бесполезна, бесполезна». От страха и отчаяния мутилось в голове, отнимались, теряя чувствительность, пальцы, грохотало, словно готовое разорваться, сердце… Она попробовала отползти, вся сжавшись под пристальным взглядом волшебника. В груди волной разливался странный противоестественный холод.

– Не дергайтесь, госпожа, – сказал чародей, аккуратно обойдя лежащего на паркетном полу Дейва Лоттерса. – Вы любовница капитана Дирхейла, верно? Серые глаза, золотые кудри – все сходится. Вы отправитесь с нами, в гвенхейдское посольство. Уверен, капитан Дирхейл окажется сговорчивым, когда узнает, что вы у нас гостите, – а там, возможно, и граф Телфрин явится поговорить. Вы же были его служанкой? Телфрин крайне сентиментален.

– Не трогайте меня! – Голос едва не сорвался на крик.

– Не беспокойтесь, не трону. Вы меня не волнуете. Меня интересует только Телфрин и Дирхейл.

– Вам кто-то выдал нас? Откуда вы знаете, что я и Делвин… – Астрид запнулась.

Чародей, видя ее замешательство, улыбнулся:

– Вопросы, вопросы… Слишком много вопросов, сударыня. Отрешитесь от них.

Краем глаза Астрид заметила, как Майкл, дравшийся с яростью загнанного зверя, всадил клинок в грудь одному из своих противников. Лезвие вышло из спины, окрашенное алым. Второй нападавший размахнулся шпагой и отсек Майклу кисть. Гвенхейдский солдат заорал, отшатнулся, хватаясь левой рукой за разряженный мушкет. Размахнулся как следует и обрушил его прямо на голову неприятелю. Тяжелый приклад проломил тому череп. Падая, враг успел выставить шпагу и пронзил Майклу живот. Целиком насаженный на клинок, последний солдат Делвина Дирхейла рухнул рядом со своим умирающим противником.

«Никого не осталось. Только я и этот проклятый волшебник».

Словно прочитав ее мысли, посланец Кледвина Волфалера сказал:

– Именно это я и называю честным разменом. Вы не представляете, как скучно работать в местном посольстве. Сидишь там, единственный волшебник, а твой начальник – забулдыга-посол, и ты не знаешь, каким полезным делом заняться. Ни хороших денег, ни карьерных перспектив. И тут внезапно приходит мальчишка и приносит записку, в которой сказано, что бунтовщики и изменники облюбовали гостиницу Карло Варлони. Счастлив сообщить, госпожа, что вы – мое повышение на службе. Я наверняка получу новую, более высокую должность.

– Нас все же предали, – сказала Астрид. Ее била дрожь.

– Ах, оставьте, сударыня. Предательство – просто нелепое громкое слово, ненужная фикция, смехотворный вздор. Некоторые люди мыслят практически, и я целиком одобряю такой подход. – Чародей протянул ей руку. – Вставайте и покинем эту юдоль скорби. Я оставлю на столе послание, а по прибытии в посольство накормлю вас завтраком. Надеюсь, Телфрин и Дирхейл не заставят себя ждать.

Девушка выдавила нервный смешок:

– Они не купятся на шантаж! Не видать вам никакого повышения.

– А вот здесь вы ошибаетесь. – Не переставая улыбаться, чародей достал из ножен длинный острый кинжал. – Несколько ваших отрубленных пальчиков, приложенных к письму, мигом докажут мою решимость. Никакого сепсиса – я, конечно, обработаю рану. Или, возможно, – острие кинжала описало в воздухе полукруг, – стоит начать с уха?

Холод, распространившийся по телу, достиг сердца и без всякого остатка выморозил, изгнал, изничтожил постыдный страх. Дрожь прошла, испуг миновал, паника улеглась, прогорев до остатка. Осталась одна лишь решимость, острая, как лезвие ножа. Зрение и слух обострились, сделались невероятно четкими. Астрид различала ровный барабанный стук собственного сердца; видела, как танцуют пылинки, потревоженные движением стали, рассекающей воздух.

Девушка сидела не шевелясь. Кинжал медленно приближался к ее голове, на лезвии плясали отсветы еще горевшего в очаге пламени, тонкие губы чародея растягивались в глумливой ухмылке. Он вдруг ужасно напомнил соседского мальчишку, которого Астрид однажды застала мучающим бездомного котенка. Она тогда взялась за полено, тихонько подобралась к негоднику со спины и избила его от души. «Отец хлестал меня розгами и держал в чулане неделю, зато я сделала, что могла».

Вспомнились собственные слова, сказанные Делвину Дирхейлу в безымянном лесу посреди одичавших земель: «Вы видели сами вчера, я ведьма. Я могу летать по небу и заклинать духов. Наверное, могу. Я не знаю. Но этот жезл мне подчинился. Значит, Сила во мне, а Сила способна жечь города, как сожгла вон тот, давно мертвый». Смешные слова. Глупая похвальба. Пустой вздор. Или все-таки нет?

Кинжал треснул и раскололся от острия к рукояти. Он таял в воздухе, как тает лед по весне, прямо на глазах терял очертания, рассыпаясь в серый прах. Волшебник, чьего имени Астрид Шефер так и не узнала, нахмурился и отряхнул перчатку, прежде чем успел заметить, что она тоже начала распадаться пеплом вместе с его длинными пальцами, узкой кистью…

Астрид вскочила, толкнула противника в грудь, заметила мельком, что ее собственные пальцы горят холодным светом, точно таким же, каким пылали руки волшебника, когда он недавно творил заклинания. Рука девушки легко вошла чародею в грудь, почти не встретив преграды. Все равно что погрузить пальцы в весеннюю воду с плавающими в ней осколками талого льда.

Гвенхейдский волшебник хотел что-то сказать, но его губы уже чернели, деформировались, обращались в пыль. Глаза усохли за одно мгновение, кожа лохмотьями сползла с посеревшего черепа, а потом и он развеялся, прежде чем успел упасть наземь, отвалившись от позвоночника. Кожаные сапоги до колен исчезли, а вместе с ними и сами колени, а потом и туловище. Прошло, наверное, всего тридцать или сорок секунд, а от чародея, играючи убившего на глазах Астрид несколько человек, не осталось ничего, кроме горстки пепла.

Астрид стояла посреди залитой кровью, заваленной трупами, пропитанной запахом смерти обеденной залы гостиницы «Кальмар и Чайка». Карло Варлони лежал под столом с перерезанным горлом, в окружении мертвых солдат Делвина Дирхейла – последних из тех, не считая Боба Кренхилла, кто вместе с ним выступил в поход из Тенвента, в надежде отыскать и вернуть домой Патрика Телфрина. Из нападавших тоже не выжил никто.

Когда в залу осторожно, оглядываясь по сторонам и выставив перед собой оружие, вошли ошеломленные постояльцы и слуги, Астрид не выдержала и начала кричать. Все бутылки с вином, виски и другими напитками, стоявшие на полках за барной стойкой, лопнули, стоило ей открыть рот. Точно так же вылетели из окон стекла – по всему зданию, как выяснилось позже. Люстра рухнула с потолка, вырванная неведомой силой.

Астрид кричала все время, пока ее тормошили, били по щекам, пытались успокоить и напоить водой. Лишь когда одна официантка опрокинула на Астрид целое ведро холодной воды, девушка замолчала. Она просто села на пол и начала плакать навзрыд. Слезы не кончались долго, а когда они все же иссякли, Астрид продолжала сидеть не шевелясь, не реагируя на обращенные к ней слова, не пытаясь встать. Ею овладело странное оцепенение. Чужие голоса доносились как будто с расстояния в несколько миль.

Именно в таком состоянии Астрид нашел Делвин Дирхейл, когда через час явился в гостиницу. Держа в руках обнаженный палаш, он протолкнулся сквозь галдящую толпу, раздвигая ее плечом, – и немедленно спрятал клинок, едва заметил, что Астрид жива. Девушка шагнула навстречу Делвину, протягивая к нему руки, а потом все поплыло у нее перед глазами. Делвин подхватил Астрид на руки, и лишь тогда она наконец потеряла сознание.

Вечером того же дня Астрид сидела в роскошно обставленной комнате на третьем этаже палаццо Мервани, куда ее привел Делвин. Прежде девушка никогда не видела такого богатого убранства, – даже димбольдский особняк графа Телфрина был обставлен гораздо скромнее. В иных обстоятельствах она принялась бы с восторгом разглядывать картины, статуи и прочие диковинки, попадавшиеся ей на глаза. Однако сейчас Астрид не ощущала ничего, кроме опустошенности и апатии.

Когда девушка очнулась, Делвин не отходил от нее ни на шаг. Он просидел рядом несколько часов, обнимал, успокаивал и гладил по голове. Потрясение отпустило не сразу; первое время Астрид то и дело вновь принималась рыдать – измученно, сдавленно, чувствуя в груди боль. Делвин, как никогда ласковый, покрывал ее лицо поцелуями и шептал нежные слова. Она едва понимала, что он говорит, но сам его голос понемногу успокаивал. Гостиница стояла на ушах. Появились какие-то люди в кирасах, кажется присланные гранд-герцогом, а вместе с ними Кельвин и Боб. Делвин долго говорил с ними и отдавал приказы, но не позволил никому подойти к Астрид.

Постепенно пережитый ужас сменился усталостью, и тогда Астрид заснула. Ей не приснилось никаких снов – в забытьи не нашлось ничего, кроме ласковой темноты. Она вновь пришла в себя ближе к вечеру, обнаружив рядом Делвина, который, кажется, не отходил от постели ни на шаг. Капитан держался настороженно и хмуро, но, заметив, что Астрид проснулась, с облегчением выдохнул. Когда Астрид смогла поесть, почти не ощутив вкуса еды, они вместе с Делвином отправились во дворец.

В комнате собрались Делвин, граф Телфрин, Марта, Луис, Кельвин и Боб. Вместе с самой Астрид всего семеро. «Как мало нас выжило». Вспомнился мастер Дрейк, всегда готовивший в доме Телфрина изумительные пироги, потом смешливая и веселая Грета, заботливый и внимательный мастер Варлони.

Марта, едва увидев Астрид, крепко ее обняла:

– Ты молодец! Я слышала, ты хорошо держалась.

Сил отвечать не было, и потому Астрид просто кивнула. Следовало радоваться за свой так удачно проявившийся магический дар, испытывать гордость, что с его помощью удалось уничтожить опытного и сильного противника, но почему-то не получалось. «Это просто счастливая случайность. Я все равно не обучена магии, и, если не продолжу заниматься с Делвином, в следующий раз Сила может и не прийти на помощь».

Патрик Телфрин стоял, повернувшись к окну, и на его лицо страшно было смотреть.

– Вам стоило самому отправиться в посольство и все там разведать, Дирхейл.

– Простите, не мог. Я не считал себя вправе оставить госпожу Шефер одну.

Делвин говорил без всякого вызова, спокойно, даже устало. Надтреснутый голос, посеревшее лицо. Астрид вновь подумала, что он потерял практически всех своих бойцов, не считая одного, и почувствовала укол мучительного стыда. «Если бы я не ползала по полу, потеряв рассудок от страха, если бы раньше попыталась пробудить свою магию – возможно, кто-нибудь из них мог уцелеть. Хотя бы один человек или два».

Телфрин скользнул по Астрид равнодушным взглядом:

– Госпоже Шефер ничего не грозило, а вот мастеру Кельвину и мастеру Кренхиллу, которых вы отправили прямо во вражеское логово, – вполне. Пусть даже волшебник сказал, что он единственный обладал даром, всегда остаются обычные пули и верная сталь. Лучше бы вы связались со мной, прежде чем посылать людей в осиное гнездо, не разведав обстановки.

– Простите.

– Хватит отчитывать капитана! – взорвался Боб. – Вы пока еще не король, мастер Патрик, так что нечего зазнаваться. Армейский капитан всяко поважнее пиратского. Мы с некромантом не сахарные и свое дело знаем. Посольских всех повязали. И самого посла, и его прихвостней. Пытались отстреливаться. Трое наргондских солдат погибли, на нас ни царапинки. Очень хорошая вещь эти ваши колдовские жезлы, стоит признаться. Я два раза пальнул – те скоты сразу вышли сдаваться. Небось обмочились от страха.

– Благодарю за поддержку, солдат, но я сам могу за себя постоять, – сказал Делвин. – Граф Телфрин, возможно, я допустил ошибку. Не каждый человек способен пребывать в двух местах одновременно, вот и я не умею. Примем это как данность и перейдем к делу.

– Охотно. Что рассказали пленники?

– Ничего существенного. То же самое, что сообщил Астрид уничтоженный ее магией чародей. Поздно вечером в ворота постучался юнец, принесший послание. В записке говорилось, что граф Телфрин и капитан Дирхейл остановились в гостинице «Кальмар и Чайка», но покинули ее на ночь в связи с неким важным делом. Сообщалось, что в гостинице осталась… – Делвин запнулся, – осталась любовница капитана Дирхейла, и приводились ее приметы. Посол Трентон решил ничего не предпринимать, так как не был уверен в своих силах. Ближе к утру вернулся, видимо от некой дамы, Чарльз Олдберри, виконт Сильвергарден, штатный эмиссар Башни, и решил заняться этим сам. Олдберри взял с собой группу солдат и отправился в гостиницу. Надеялся продвинуться по службе, как сказал он сам Астрид. Хотел шантажировать меня ее жизнью.

– Надеюсь, у вас хватило бы мозгов не наделать глупостей.

– Граф Телфрин, – Марта недовольно посмотрела на возлюбленного, – вы сегодня не образчик хороших манер.

– Простите, милая леди. Отсидел задницу на скучнейшем военном совете. Подобное времяпрепровождение удивительно портит настроение.

Делвин воспользовался случаем перевести разговор на другую тему:

– Вам удалось найти следящие устройства?

– Удалось, а что толку? Господин Тревор приказал сложить все под замок и надежно охранять, а меня даже близко к ним не подпустил. Хотел бы я знать, как эта дрянь работает и как Древние сумели ее изготовить. Нам бы не помешало что-либо подобное.

– Энергетические кристаллы, солнечные батареи, телепатический интерфейс, – охотно перечислил Кельвин. – Такая же начинка, как и в силовых посохах. Мы в Башне смогли сохранить кое-какие технологии, доставшиеся от гостей из другого мира. Ваших, граф Телфрин, далеких предков. Некоторые устройства отзываются лишь на людей с психокинетическим даром, но с другими способен справиться и простой смертный.

– С каким еще даром? – нахмурился Боб. – Что ты несешь, нелюдь?

– Психокинетическим даром. Вас удивит, но никакой магии не существует. Это просто врожденная способность входить в ментальный контакт с энергетическими потоками, пронизывающими вселенную. У некоторых людей она развита в большей степени, у некоторых – в меньшей. Но ничего сверхъестественного в этом нет. Всего лишь удачная комбинация генов, иногда передающаяся по наследству, иногда выпадающая случайно.

– И как тебя терпели твои разбойничьи дружки?

– Я разговаривал с ними более простым языком. Врожденная склонность к мимикрии. Умею менять маски, – улыбнулся Кельвин. – Но я могу объяснить, что такое гены, если выпадет свободная минутка. Раз вы теперь волшебник, мастер Кренхилл, вам предстоит узнать очень многое о мире, в котором мы живем.

Патрик отмахнулся:

– Займетесь образованием мастера Кренхилла в другой раз, лорд Эдвин. Болтаете, как мой лектор истории, сил нет терпеть. Господа, во всем случившемся важно нечто другое. Вдумайтесь хорошенько: гвенхейдцам донесли о нашем присутствии. Их информатор знал о тесных отношениях, связывающих капитана Дирхейла и госпожу Шефер.

– Возможно, – предположил Делвин, – донес кто-то из слуг мастера Варлони.

– Возможно. Пусть их всех приведут во дворец. Допросите их завтра, если найдется минутка. Хотя полагаю, это будет пустая трата времени. Вы с Астрид уединились у всех на виду, и о ваших нежных чувствах могли догадаться горничные или охранники. Вот только откуда горничным или охранникам знать вашу фамилию и должность? Ладно я, личность известная и местами знаменитая, но вы не представлялись на каждом шагу. Предал кто-то из своих.

– Я не предавал, – буркнул Боб. – Больно надо.

– Точно? – Патрик подошел к нему и заглянул в единственный глаз. – У вас дома осталась семья, вы беглец, запятнавший себя службой проигрывающей стороне. Возможно, вы решили вернуться в Гвенхейд с почестями, славой, деньгами и дворянским титулом?

– Я совсем, значит, тупица? Сперва они бы клюнули на приманку, а потом порешили бы того, кто им донес. И никаких дворянских титулов. Не хочу клеветать на наших покойников, но, может, проболтался кто-то из них. А потом полег в общей схватке, так ничего и не получив. Закономерный итог.

– Звучит логично, но разве все ваши товарищи умели писать? Вы вроде умеете.

– Лоттерс умел. Но нет, – Боб нахмурился, – Дейв был порядочный парень. Он бы никогда нас не сдал. Майкл был немного мутный, но писать не умел. Мы с некромантом хотели посмотреть письмо, но Олдберри его сжег с концами перед тем как выходить. Кельвин надеялся, по почерку что-то поймем.

– Или по энергетическому отпечатку, – добавил темный маг.

– Но куда там… – Боб махнул рукой.

– Кстати, – сказал Кельвин, – вы можете подозревать меня. А что? У меня даже больше оснований для предательства, нежели у мастера Кренхилла. На родине меня бы сразу повесили, а то и чего похуже, за прежние прегрешения. Выдать узурпатору его злейших врагов – чем не возможность обелить свое черное имя.

– То есть это сделали вы? – спросил Делвин.

– Нет. Просто намекаю, что нам не стоит расслабляться.

– Я подозреваю вас всех, – заявил Телфрин. – Даже тебя, Марта, уж прости. Хотя тебя меньше всех – пока мы не покинули гостиницу, Аматрис находился в твоей голове и непременно бы сообщил, задумай ты предательство. Но что касается всех остальных… Капитан Дирхейл, возможно, вы решили, что наша затея себя исчерпала?

– Напоминаю, что у меня погибла семья.

– Что, даже не возмущаетесь? За такое предположение вы не вызовете меня на дуэль?

Делвин пристально посмотрел на Патрика:

– Граф Телфрин, повторяю еще раз: у меня погибли отец, мать и два брата. Думайте что хотите.

– Хорошо. А ты, Луис? Мы прошли через многое, но и лучшие иногда предают.

– Я не подлец, капитан. И мне плевать на Гвенхейд. Не получится там – уеду домой.

– Что ж, у всех найдутся свои оправдания. И все же, полагаю, предатель может находиться в этой комнате с таким же успехом, как валяться среди мертвецов. Возможно, это вы, Эдвин, и своей бравадой вы стремитесь отвести от себя подозрения. Возможно, мастер Кренхилл решил сделать в Башне головокружительную карьеру и заодно сделаться лордом или даже графом. Вдруг узурпатор отдал бы ему Новый Валис или даже мой замок Телфрин? А возможно, капитан Дирхейл недостаточно скорбит по своей семье.

– Идите к черту, Телфрин.

– Непременно, в свое время. Просто поймите, изменником может оказаться любой из нас. Кроме меня самого – иначе бы я просто вышел и сдался дядюшке. Держите ухо востро. Я не стану заниматься сейчас поисками предателя, а сам он все равно не сознается. Можно было бы прибегнуть к пыткам, но, если я отведу вас всех в пыточный застенок, боюсь, это повредит нашему взаимопониманию.

– А вы не шутите, – сказала Марта. – Могли бы отвести, если бы посчитали нужным.

– Я пират, а не странствующий философ. Хотя философ тоже, под настроение. Соблюдайте осторожность и присматривайтесь друг к другу. Рано или поздно изменник себя выдаст. – Граф Телфрин раздраженно нахмурился. – Но хватит об этом. Все плохо и скоро станет еще хуже. Я весь день выслушивал нудные доклады. У нас пять тысяч солдат. Если раздадим оружие крепким мужчинам из горожан, наберем все пятнадцать, но сколько бойцов у Стефана – боюсь даже представить. И магов явно больше, чем в городе. Здесь человек двадцать, не считая нас… да и то не маги, а одно название.

– Правда, что принц Стефан ваш родственник? – спросила Марта.

У Телфрина дернулась щека.

– Очень дальний. Волфалеры и Айтверны вместе явились на Дейдру. Когда на Старой Земле грянула война, наши предки находились на орбитальной станции – в небесном городе, парившем выше любых облаков. Они отворили ворота в пространстве и спустились сюда. Новый мир – старые распри; мы так и не сумели поладить. Гвенхейд и Алгерн всегда враждовали. Я, дядя Кледвин, принц Стефан. Еще император Максимилиан, его старший брат. Последние из Драконьих Владык – хотел бы я знать, кто окажется действительно последним… Идите отдыхать. Завтрашний день будет нелегким.

Делвин поднялся, Астрид последовала его примеру. Состоявшийся разговор пробудил в ней тревогу. Что, если в их маленькой компании и правда затесался предатель? Конечно, Делвин вне подозрений, да и граф Телфрин едва ли бы стал сам на себя доносить… Но Кренхилл, или Кельвин, или Луис – любой из них может оказаться врагом. Особенно Кренхилл. Он совсем не так глуп, как хочет казаться. Он мог возгордиться, узнав, что наделен магическим даром, и пожелать еще большего. Или Кельвин – темный человек, натворивший немало темных дел. Он многое бы выиграл, вернувшись в Гвенхейд с головой Патрика в заплечном мешке. Луис в самом деле выглядит наименее подозрительным, как и Марта… Но что, если именно Марта связалась с гвенхейдцами? Телфрин недавно оскорбил ее у всех на виду. Она честолюбива и всегда мечтала выбраться из нищеты. Аматрис ее не сдаст – он терпеть не может Телфрина и только обрадуется, если тот пропадет.

Голова шла кругом. Снова захотелось спать.

Делвин подошел к Патрику Телфрину:

– Простите меня. Я проявил себя не лучшим образом.

– Это вы меня простите. Срываюсь на всех. Отвратительный день.

Патрик уселся на подоконник. Делвин, Марта и Астрид встали рядом. Боб, Луис и Кельвин вышли. Астрид заметила у графа Телфрина темные круги под глазами и вспомнила, что сегодня тот, в отличие от нее, еще не спал.

– Как ты думаешь, – тихо спросила Марта, – кто это все-таки?

– Кельвин или Луис. Наверняка.

– Вы подозреваете своего друга? – удивился Делвин.

– Друзья тоже иногда предают… Я не знаю, капитан Дирхейл. Простите, что на вас набросился. Весь день смотрю на Альфонсо, а вижу Аматриса, так и хочется сорвать на ком-то злость. Но вы невиновны. У вас слишком много счетов к дяде Кледвину. Астрид не стала бы связываться с гвенхейдцами, даже если бы отловила на кухне какого-то босяка… Госпожа Шефер, вы просто не умеете проворачивать такие дела. И Боб Кренхилл не умеет. А вот Луис и Эдвин, то есть Кельвин, – опытные ребята. Любой из них может оказаться достаточно честолюбив. Не возвращаться же Луису в рыбацкую деревню, где он вырос, а Кельвину и вовсе некуда возвращаться.

– Если так, – сказал Делвин, – давайте их допросим.

– Испанский сапог, стальная дева и каленое железо? А толку? Других гвенхейдцев поблизости нет, а значит, предатель нам неопасен. Пока что. Разберемся с принцем Стефаном для начала.

– Вы проявляете опасную беспечность.

– Не спорю. Но я не только пират и философ, я еще порядочный человек. Я не стану пытать товарищей, полагаясь на одни подозрения.

Ненадолго воцарилось молчание. Граф Телфрин сидел на подоконнике и болтал ногами, за его спиной солнце опускалось в морскую гладь, проложив огненную дорожку на лазурной воде. Делвин стоял опершись плечом о стену и о чем-то раздумывал. Марта выглядела встревоженной, Астрид не могла найти себе места и боролась с вновь подступающим сном. Очень хотелось зевнуть, но она пока сдерживалась – мать говорила, что зевать на людях неприлично. Следовало, пожалуй, выйти и поискать какую-нибудь спальню, но уходить одной было неудобно и страшно, вот она и не решалась.

– Простите, – сказал Делвин, обращаясь к Патрику. – Я извиняюсь за все прошлые случаи, когда мы с вами попусту пререкались, ссорились и спорили. Иногда вы бываете совершенно несносны, но в вас также имеется настоящее благородство, полагающееся королю. Я верю, что однажды вы спасете Гвенхейд.

– Душещипательный момент… Прекратите, Дирхейл. Я их ненавижу.

– Хорошо. Но я сказал, а вы, надеюсь, запомнили.

– Идите спать. – Патрик поглядел на него волком. – И госпожу Шефер с собой прихватите, пока она снова не грохнулась в обморок. В восемь утра жду вас – бодрым, деловым, готовым к великим свершениям. Город следует подготовить к осаде, так что дам вам несколько поручений.

– Хорошо, – кивнул Делвин. – Можете на меня рассчитывать.

– Давайте без красивых слов. Идите, а я наконец напьюсь.

Глава двадцать первая

Вопреки обещанию Патрик не стал напиваться. Он проводил Марту до дверей отведенной для нее спальни, пожелал девушке спокойной ночи, после чего направился в покои, предоставленные ему Аматрисом. Когда-то эти комнаты принадлежали единственному сыну Альфонсо, ныне покойному. Принц Пламени то ли выражал графу Телфрину свое почтение, то ли просто желал держать его поблизости. Думать об этом не было никаких сил – слишком хотелось спать. Патрик рухнул на пуховую перину не раздеваясь, только сбросил колет и стянул сапоги.

Ему снились темные сны. Страна мертвых, по которой они бродили вместе с Мартой, когда повстречались с Аматрисом. Луна скалилась с неба – месяц переворачивался, превращаясь в зловещую ухмылку. Посреди черной равнины поднималась башня, возносящаяся прямо к злым небесам, похожая на огромный ржавый гвоздь. Он делал шаг к ее распахнутым дверям и неожиданно оказывался в Тельгарде – незнакомом, странном, словно искаженном чьей-то больной фантазией. Из тумана проступали химерические здания, в которых с трудом угадывались изящные башни Старого Сити, Адмиралтейство, Королевская биржа… Он бродил по едва узнаваемым улицам, не встречая ни единой живой души. Пустота и забвение, холод и смерть. Ему казалось, он потерял кого-то и теперь должен найти.

Дорога обрывалась, выводя на Триумфальную площадь. Там стояли три человека, окруженные кольцом огней. Темные плащи, низко опущенные капюшоны, обнаженные клинки в руках; на острие каждого горел свет. Налетел порыв ветра, отбросив капюшоны, и Патрик смог различить лица. Дядя Кледвин, почти не изменившийся за столько лет, разве что слегка прибавилось седины в волосах. Делвин Дирхейл – стоит опустив голову, смотрит угрюмо, искоса, пожалуй, даже виновато. И Астрид Шефер – с выражением восторга, восхищения, ожидания на лице.

«Сегодня мы отворяем двери», – донесся смутно знакомый голос.

Сон оборвался внезапно – схлынул, подобно воде во время паводка. В глаза бил яркий свет, с вышины доносился чей-то требовательный голос. Патрик пробормотал ругательство, с трудом сел в постели, потягиваясь и протирая глаза. Болела голова, болели руки и ноги, тошнило. «Да лучше бы напился, раз все равно так паршиво с утра».

– Экий вы соня, граф. Мне уж подумалось, придется стаскивать вас на пол.

Аматрис держал в руках фонарь, которым светил Патрику прямо в лицо. Патрик поморщился, прикрывая глаза рукой, и огляделся. Было раннее утро, едва начало светать, однако со двора доносились отдаленные выкрики, ругань и конское ржание. Аматрис вырядился в парадный мундир, прицепил к поясу кобуру с пистолетом, надел перевязь со шпагой.

– Какого дьявола там происходит?

– Просыпайтесь скорее. Имперский флот на подходе к городу.

– Вы откуда знаете?

– Почувствовал магический след. Растолкал чародеев, сослался, что видел дурной сон, и приказал провести дальний поиск. Они подтвердили. Шевелитесь, город уже на ногах.

Патрик еще раз выругался и соскочил с кровати. По словам Старого Тони, до прихода имперцев оставалось несколько дней, но, похоже, шпион ошибся. Либо принц Стефан приказал плыть на всех парусах, что в свете его вчерашних обещаний оказалось бы неудивительным. В любом случае Наргонд не готов. Поднять гарнизон – дело нехитрое, но имеющихся сил не хватит, чтобы отразить вторжение. Еще минувшим днем в провинциальные и пограничные фортеции отправились гонцы с приказом выдвинуть к столице все имеющиеся силы, однако подкрепление прибудет хорошо если вечером, и успеть бы продержаться до этого времени.

Патрик надел сапоги и колет, вооружился, наскоро пригладил волосы.

– Вы не собирались прилюдно колдовать, но, пожалуй, без этого не обойтись.

– Хотите, чтобы все узнали, что блистательный герцог одержим? Сперва пусть проявят себя наргондские чародеи. Не справятся они – наступит моя очередь, но не раньше. Отправляемся в форт Альбедо. Я приказал магам и военному командованию собираться там.

Выстроенный еще при наргондцах форт Альбедо защищал северную сторону Соколиной бухты, возвышаясь над Белым городом. Его выложенные белым камнем стены контрастировали с черными бастионами форта Нигредо, расположенного напротив, на южном берегу залива. Старинные укрепления повидали на своем веку немало штормов и свирепых зимних ветров, однако оставались надежными и крепкими. Они с честью выдержали осаду, которую тридцать лет назад устроили Наргонду брезальдийцы. Выдержат, может статься, и теперь, во всяком случае, Патрик надеялся на это. На стороне принца Стефана чародеи из Имперского Ордена, однако волшебники из Наргонда тоже недаром едят свой хлеб. Если их поддержит Аматрис, возможно, получится уравнять шансы.

В главном зале первого этажа, куда Патрик спустился вместе с Аматрисом и присоединившимися к ним гвардейцами, яблоку негде было упасть. Солдаты заряжали мушкеты, слуги пытались возвести возле главных дверей баррикаду, галдели придворные. Дамы ахали и прижимали к лицам платки. Черноволосая донна в сиреневом платье упала на руки статному кавалеру в зеленом плаще. В толпе мелькали обнаженные шпаги. Незнакомый патриций в алом камзоле призывал окружающих к спокойствию, взобравшись на табурет. «Мы угостим иноземцев свинцом и сталью!» – горячился он, грозя пистолетом люстре.

Патрик заметил Делвина Дирхейла, который проталкивался к нему через толпу. Рядом с настырным капитаном обнаружились остальные товарищи, включая Марту. Все одетые по-походному, собранные, с оружием и вещами. Кельвин держал в руках силовой посох, Луис нес еще несколько, включая принадлежащие Кренхиллу и Астрид, упакованными в сверток.

Телфрин двинулся к друзьям, пока Аматрис отдавал приказы военным.

– Вот вы где, господа! – Патрик снял бы шляпу, да забыл ее в гостинице Карло. «Карло постигла ужасная смерть, и виноват в ней я. Зачем мы вообще сюда приехали? От нас одни неприятности, да и только. Следовало одному бежать в Керанию, как я задумывал изначально, так нет, позволил втянуть себя в эту авантюру». – Крайне суетливое утро, вы не находите? – сказал он. – Позавтракать хотя бы успели?

– Сейчас успеем. – Боб достал из заплечной сумки горбушку хлеба и начал жевать.

– Я тоже голодная, – жалобно протянула Астрид. – Нехорошо есть одному.

– Извините великодушно, сударыня, мигом исправим.

Кренхилл кинул сумку прямо на узорный паркет и принялся с энтузиазмом в ней ковыряться. Достав здоровенный кусок вяленого мяса, одноглазый солдат нарезал его и хлеб ломтями, разложив на торопливо расстеленной скатерти. Новое погружение в сумку – и обнаружилась целая головка дырчатого сыра. Толпа обходила стороной присевшего на корточки солдата, некоторые придворные удивленно пялились. Не обращая внимания на зевак, Боб раздал товарищам бутерброды, не обделив даже Кельвина. Патрик охотно вцепился зубами в свой бутерброд, чувствуя, как неистово урчит в желудке. Кренхилл вытащил флягу с вином, присосался к ней, после чего отдал Марте.

– Крайне галантно с вашей стороны, – отметила девушка.

– Не совсем в хлеву вырос, сударыня. Хочу сделаться джентльменом.

– Астрид, будешь? – Марта протянула флягу Астрид, но та покачала головой.

– Я не пью. Меня и так сейчас от страха вывернет. К тому же это вредно.

– Жить вообще вредно, – фыркнул Кренхилл.

– Астрид, тебе лучше остаться во дворце, – вмешался Делвин.

– Ага, вас всех убьют, а мне потом куда деваться? Не спорь, я с вами. После вчерашнего я чокнусь, если снова останусь одна. К тому же что если снова пробудятся мои способности? Сомневаюсь, что вы откажетесь от такой подмоги.

При иных обстоятельствах Дирхейл, насколько Патрик успел изучить его нрав, непременно бы принялся спорить, но тут подошел Аматрис, окруженный офицерами генерального штаба. Все они выглядели очень представительно – золото эполет, рукояти шпаг, украшенные драгоценными каменьями. Патрик помнил седовласого адмирала Моретти – действительно опытный офицер, выигравший в свое время битву у Акульего мыса. Десять кораблей против двадцати, отправленных Брезальдой, – и убедительная победа, достигнутая благодаря хорошо проведенным маневрам. А вот генерал Фабри, командующий гарнизоном, не имеет боевого опыта. Оно и неудивительно – последние десятилетия Наргонд воевал преимущественно на море.

– Смотрю, завтрак в самом разгаре, – сказал Аматрис. – Господа, доедать будете на ходу. Экипаж уже подан. У нас билеты в первом ряду на грядущее представление.

– Для вас это театр? – резко спросил Кельвин.

– Скажите спасибо, что не цирк. – Принц Пламени усмехнулся. От Патрика не ускользнуло, как недоуменно переглядываются военные. Прежде Альфонсо никогда не вел себя подобным образом. «Ну все, ждем разговоров, что гранд-герцог напился или двинулся рассудком на почве перенесенных испытаний».

Дорога к форту заняла немного времени. Из окна кареты Патрик успел увидеть охваченный тревогой, взбудораженный город. Слухи распространялись с поразительной быстротой. Отряды солдат, вооруженных алебардами и ружьями, спешили в порт и к береговым укреплениям. К ним присоединялись патриции с отрядами личных охранников в цветастых гербовых ливреях, и ополченцы из числа простых горожан. Еще вчера вечером по завершении военного совета Аматрис распорядился выдать мещанам оружие из арсенала. В промозглых утренних сумерках угрожающе блистала обнаженная сталь. Топот сапог гремел колокольным набатом; офицеры выкрикивали приказы, надрывая глотки; реяли по ветру знамена с эмблемой Наргонда – белой акулой на алом поле.

Патрику вспомнился штурм Барзерона. Тогда сам граф Телфрин выступил в качестве нападавшего. Столица Пирской империи пала в ходе удачного пиратского рейда, чьим негласным заказчиком выступил Альфонсо Мервани. Патрик собрал вместе самых дерзких вольных капитанов Моря Фантомов, указал им амбициозную цель, соблазнил перспективой легкой добычи. Город не ожидал нападения и не был способен его отразить. Император Огрин отослал войска в Нефорд, вознамерившись отбить его у керанийцев. Пришельцы из-за восточного моря терзали ослабевшую Западную империю, стремясь поживиться ее богатствами, накопленными за бессчетные века.

Патрик сумел подкупить Бейлана Морса, начальника порта, пообещав тому немалую долю от награбленных сокровищ. Мастер Морс, оказавшийся охочим до наживы, ослабил караулы и напоил часовых. Корабли вошли в Золотую гавань в третьем часу ночи. Пиратские пушки открыли огонь по Башням Судьбы, стерегущим порт. Орудийная канонада разорвала предрассветную тишь, наполнила ее грохотом. Патрик соскочил на доски причала во главе оравы головорезов, размахивая во все стороны шпагой и разя кинжалом. Пираты налетели на толпу сонных, ничего не соображавших стражников и обратили их в бегство. Патрик лично проткнул Бейлана Морса шпагой, не заплатив ему ни единой монеты.

«В Барзероне мы сорвали отличный куш. Мы поживились в закромах Огрина Колдара, а его голову выставили на шесте, повергнув империю в кровавый хаос, от которого она не оправилась до сих пор. Предприятие сполна окупилось, барыши получили и все до единого флибустьеры, и Альфонсо, снабдивший нашу операцию оружием и новыми кораблями. Кто бы знал, что пройдет меньше десяти лет и опасность будет грозить самому Наргонду».

Марта, тоже глядевшая в окно, нервно поерзала, и Патрик накрыл ее руку своей:

– Не бойся. Мы или победим, или погибнем. Ничего хуже смерти не случится точно.

– А вы умеете ободрить, граф. А если мы попадем в плен и нас начнут пытать?

– Я вовремя тебя застрелю.

– Доверяю вам свою жизнь. – Она усмехнулась.

Офицеры и волшебники ожидали Аматриса на обзорной площадке между двух сторожевых башен, откуда открывался прекрасный вид на гавань и море. Их собралось несколько десятков человек, одетых в белые и алые мундиры и вооруженных пистолетами и шпагами. Никаких силовых посохов – наргондские чародеи не владели артефактами Древних. Немногие реликвии, оставшиеся от стародавних времен, ревностно охранялись в Гвенхейде и Алгерне, будучи предметом зависти для прочих волшебников континента. Зато многие из собравшихся держали в руках подзорные трубы или бинокли, обозревая с их помощью окрестности.

«Основатели желали, чтобы технологии старого мира оставались доступны лишь избранным. Так оно и случилось, но взамен Дейдра породила свой собственный прогресс, пусть для этого потребовались долгие годы. Такими темпами пройдет еще несколько столетий, и магия уступит место науке. Если, конечно, между ними вообще существует какая-то разница».

Аматрис быстро поднялся по каменной лестнице, порой перепрыгивая через ступеньки. Он двигался куда более резво, нежели неторопливый, всегда степенный Альфонсо. Когда Патрик следом за Аматрисом вышел на площадку, в лицо ему ударил порыв соленого морского бриза.

Утро выдалось ненастное, по небу ползли рваные серые облака. Поднимавшееся за спиной на востоке солнце осветило неспокойные воды. Ветер трепал паруса стоявших на рейде гражданских и военных судов, однако до самого горизонта не просматривалось ни следа неприятельского флота. Тони говорил, что алгернцы идут, прикрытые заклинанием невидимости. Страшно подумать, сколько сил им приходится тратить на его поддержание. Впрочем, скоро в маскараде не останется никакого смысла, и противник покажет свое лицо.

– Это вы называете первым рядом? – спросил Кельвин. – Больше смахивает на галерку.

– Наберитесь терпения, молодой человек, – отмахнулся Аматрис.

Попросив бинокль у одного из штабных офицеров, Патрик смог разглядеть мельтешение и суету, царившие в порту. Солдаты занимали стрелковые позиции на пристани, ожидая высадки десанта, если враг прорвется к гавани. Защитники Наргонда сооружали баррикады из сваленных друг на друга деревянных ящиков, тяжело набитых мешков и поставленных рядом перевернутых телег. Постояльцы портовых гостиниц и жители окрестных домов спешили покинуть окрестности набережной либо влиться в ряды обороняющихся. Патрик не видел отсюда гостиницу покойного Карло, но не сомневался, там снова царит переполох. Как будто было мало вчерашних потрясений.

«А вот где Старый Тони, я даже не знаю. Во дворце его вчера не видели. Из-за воцарившейся суматохи за ним просто забыли послать. Хотя этот тертый калач при любом раскладе не пропадет. Если положение сделается совсем скверным, Тони легко ускользнет из города – ему известны все тайные ходы, которыми пользуются контрабандисты. К тому же с ним силовые посохи, доставшиеся от имперцев, а если выгодно продать такое добро, можно жить припеваючи двадцать лет и еще детям оставить. Есть немало людей, готовых заплатить горы золота, лишь бы заполучить изделия Древних».

Адмирал Моретти выказывал все признаки нетерпения:

– Ваше величество, флот следует немедленно выводить из гавани! Разрешите отдать приказ. Пока корабли в бухте, от них никакого толку. Мои капитаны заранее получили все необходимые инструкции. Мы разделим флот на две эскадры, глубоко окружим противника с флангов, когда тот покажется, и начнем обстрел, построившись в две линии.

– Исключено, адмирал. С алгернцами маги. Ваши корабли сделаются легкой мишенью для их заклинаний. Они могут взорвать бочки с порохом и отправить ваших моряков ко дну. Без магического прикрытия флот уязвим, а наши волшебники не смогут обеспечить кораблям поддержку, если те окажутся достаточно далеко.

– Тогда отправьте наших колдунов на корабли! Что они без дела стоят?!

Моретти сердито ткнул адмиральским жезлом, указывая на чародеев, столпившихся возле парапета. Патрик давно не видел адмирала настолько разгневанным – даже в дни самых тяжелых сражений с брезальдийцами. Аматриса, впрочем, это не слишком впечатлило.

– Волшебники нужны здесь, – заявил он. – Чтобы охранять мою персону, а также вашу собственную и всех штабных офицеров. Если Стефан решит нанести магический удар, он не найдет лучшей мишени, нежели наше командование. Накроет нас всех – и город обезглавлен, бери – не хочу. На имперских кораблях, скорее всего, множество волшебников. Может быть, их даже пятьдесят или целая сотня. Если они объединят свое могущество, то смогут нанести сокрушительный удар. Мы не имеем права распылять силы. Имеющихся у нас чародеев едва хватит, чтобы прикрыть нас самих.

– Поэтому мы торчим у всех на виду?!

– Я все продумал, адмирал. Доверяйте мне.

– Хотел бы, да не могу, Альфонсо. Вы поднаторели в интригах с нашими патрициями, но в военных делах я разбираюсь куда больше вашего. Вы поставили нас в заведомо проигрышное положение. На что способен наш флот? Что помешает врагу точно так же накрыть его в бухте? Взорвать, потопить, сжечь, любым другим способом уничтожить?

Вперед выступил один из волшебников, видимо, их предводитель:

– Не беспокойтесь, Моретти. Мы прикроем корабли, находящиеся в гавани.

– Вы уверены в этом, Рикардо, или всего лишь надеетесь, что сумеете?

Волшебник пожал плечами:

– Постараемся. Должны дотянуться, расстояние небольшое. А вот если корабли уйдут далеко, мы окажемся бессильны. Гранд-герцог совершенно прав. Даже не знал, что он настолько хорошо разбирается в магии.

– Его величество сказал, у имперцев целая сотня колдунов. Такого количества вполне хватит на два удара сразу, не находите? Один удар они направят сюда, второй придется на гавань. Или по форту Нигредо. Или даже три удара, совершенных в один момент. Мы понятия не имеем, на что они способны. С Брезальдой я раньше дрался, с этими гадами – ни разу.

– Я тоже волшебник, – вмешался Кельвин. – И капитан Телфрин, и капитан Дирхейл – опытные чародеи. Если мы объединим усилия, получится как-то помочь.

– Я и забыл, что с нами гвенхейдцы. Капитан Телфрин, вы что скажете на это?

Патрику не хотелось вмешиваться в спор, но выхода не оставалось.

– Его величество прав. Постройте военные корабли в линию впереди гражданских. Мы, чародеи, обеспечим им всяческую поддержку. Когда алгернцы покажутся, артиллерия двух фортов откроет по ним шквальный огонь. Их волшебники смогут отклонить большую часть ядер, но сами начнут уставать. По мере того как они будут продвигаться вперед, их щиты сделаются слабее. Когда они войдут в бухту, ваши корабли окажут береговой артиллерии поддержку, и мы наверняка разделаемся с авангардом.

– Зато основные силы покончат с нашей эскадрой.

– Никто не говорил, что будет легко. Даже если враг высадит десант, он понесет к тому времени немалые потери. Наши солдаты лучше знают местность и смогут отстоять город.

Патрик понимал, насколько шатко выглядят подобные построения. Слишком многое в их планах зависело от удачи и благоприятного стечения обстоятельств. Слишком мало известно о возможностях противника – Имперский Орден давно не вступал в сражения. Однако Аматрис – сильный чародей, и можно надеяться на его вмешательство, если станет совсем худо. В палаццо Мервани он проявил себя вполне хорошо, пусть и не сразу. Штабные, правда, потеряют дар речи от изумления, если Альфонсо начнет колдовать, ну да куда деваться.

– Разрешите отправиться на флагман, – попросил Аматриса Моретти.

– Не разрешаю. Раз ваши капитаны получили инструкции, они справятся сами.

Адмирал недовольно поморщился, но спорить не стал. Волшебник по имени Рикардо, чьей фамилии Патрик не знал, отошел обратно к своим и принялся отдавать им распоряжения. Когда покажется неприятель, чародеи Наргонда объединят свои энергетические резервы, совместно творя атакующие или защитные заклинания. Патрику и его товарищам, тоже наделенным магическим даром, Аматрис посоветовал пока поберечь силы. Делвин и Патрик вступят в дело позже, попутно подпитываясь энергией от Кельвина, Астрид и Боба, когда наргондцы устанут. Сам Аматрис намеревался до последнего держать свои способности в тайне. Если, конечно, получится.

Патрик посмотрел на спутников. Делвин Дирхейл небрежно кивнул ему в ответ. Деловитый и собранный, наследник Нового Валиса держался с самого утра немногословно, но не выказывал ни сомнений, ни страха. «Парень иногда ужасно занудлив, но ему можно довериться, какие бы дурацкие сны не лезли в голову. Он не предаст».

Боб залихватски улыбался, Кельвин небрежно уселся на парапет, положив на колени силовой посох. Луис оставался, как обычно, невозмутим. Марта заметно волновалась, а вот Астрид, прищурившись, сосредоточенно вглядывалась в горизонт. Пройдя через настоящий кошмар, возлюбленная Дирхейла явно вынесла из вчерашней стычки некий полезный опыт. «Кто-нибудь другой на ее месте сторонился бы новых неприятностей как огня».

Прошло всего несколько минут, и томительное ожидание завершилось, сменившись каким-то форменным сумасшествием. Ветер сделался настойчивее и яростнее, наполнился совсем не летним холодом, словно бы пронизанным дыханием смерти. Патрику стало неуютно, он зябко передернул плечами. На обзорную площадку упала стремительно разрастающаяся тень. Свет померк, утро вновь обращалось в сгинувшие было предрассветные сумерки, тучи закрывали едва проглянувшее солнце. Облака бешено закрутились по небу, затягиваемые воронкой исполинского смерча, который развернулся над городом и закрыл половину неба.

Даже отсюда Патрик увидел, как налетевший ураган вывернул из земли несколько деревьев, растущих на центральном проспекте. Закружились сорванные ветки, хлопали оконные ставни, рушились фонарные столбы. Люди бросились в укрытия, застигнутые нежданным ненастьем. Баррикаду, торопливо возведенную на набережной, разметало в одно мгновение. Телеги, ящики и кареты, из которых она состояла, взлетели в воздух и упали обратно, погребая под собой защитников. Многих людей задавило насмерть, другим наверняка переломало хребет или ноги. Охваченные паникой, солдаты принялись палить в воздух, не видя противника. Разверзшаяся в небесах воронка закрутилась быстрее, наполнившись сполохами пламени. Патрик чувствовал, какое необъятное количество энергии пришло ныне в движение. Сами изначальные стихии словно сошли с ума. «Мы не готовились к такому».

На некоторых наргондских кораблях рухнули, преломившись возле самого основания, мачты, накрывая собой матросов. Корабельные пушки взрывались одна за другой, распираемые изнутри неведомой силой. Горело пламя, вздымаясь вверх на десяток футов, во все стороны разлетались обломки оплавившегося чугуна и бронзы. Следом загоралась и сама дощатая палуба, вспыхивая как сухая солома. Огонь распространялся повсюду, от форштевня до кормы. Некоторые уцелевшие матросы старались потушить разгорающийся пожар, опрокидывая заранее приготовленные ведра с водой, другие в панике прыгали за борт.

Прежде наргондцы никогда не сталкивались с подобным кошмаром. В Брезальде, как и во всех прочих государствах материка, имелись, конечно, свои чародеи, но их число было ограниченным, равно как и возможности. Они могли управлять огнем или штормом, выставлять защитные экраны или менять направление ветра, но никак не сотворить такое светопреставление. Патрик не мог представить, сколько потребовалось волшебников, чтобы породить настолько мощное заклятие, а все происходящее, несомненно, являлось результатом работы крайне сильного заклинания. Он лихорадочно пытался разобраться в его структуре, найти уязвимые места и слабые нити, на которых получилось бы оказать воздействие, расплетая чары, но все тщетно. Стефан Айтверн постарался на славу. Может статься, он привел с собой весь Имперский Орден.

Адмирал Моретти разразился потоком ругательств.

– Не могу ничего сделать! – в отчаянии крикнул Рикардо. – Они сильнее стократ!

Лица чародеев исказились от напряжения. Они держались за руки, сплетая воедино свои силы и пытаясь хоть как-то вмешаться в происходящее, остановить чудовищную бурю, но ничего не могли сделать. Кельвин бросился к Рикардо, положил руку ему на плечо, делясь имевшимися у него энергетическими резервами. Вспыхнул свет, дохнуло раскаленным жаром. Магические потоки, и без того неспокойные, взвыли и изменили свое течение, охваченные грянувшим хаосом. Воронка, однако, не погасла – лишь еще больше расширилась, словно впитывая в себя все творимые наргондскими чародеями контрзаклятия и начиная вращаться еще быстрее. Налетевший ураганный ветер сбил с ног нескольких солдат, стоявших неподалеку. Другие вцепились в парапет, стараясь устоять на ногах. Астрид чуть не упала, но ее поддержал Делвин.

– Возможно, вам стоит вмешаться? – шепотом спросил у Аматриса Патрик.

– Погоди, Волфалер. Рано. Пусть сперва покажется Стефан.

Боб выругался и тоже подбежал к Рикардо, схватившись за его локоть. Между пальцами гвенхейдца вспыхнул неистовый свет. Одноглазый солдат не умел колдовать, но он следовал примеру Кельвина, делясь с предводителем наргондских волшебников всем могуществом имевшегося у него дара. Весьма существенного, как продемонстрировали недавние события. Чародеи объединились, пытаясь обуздать разбушевавшуюся стихию – но Патрик уже понял, что у них ничего не получится. Силы оказались слишком неравными. «В Тихой Низине и в палаццо Мервани нам противостояли середнячки и посредственности. Не считая Якоба Барны, конечно, который единственный оказался весьма хорош. Однако вместе с собой Стефан Айтверн привел самых лучших».

Океанские волны всколыхнулись, яростно накатываясь на дальний мол – вал за валом, один выше другого. Линия горизонта искривилась, воздух пришел в движение, разрываемый возникающими из пустоты молниями, грянувшими огненной гирляндой. Марта вскрикнула, Делвин выхватил из ножен зачарованный меч. Аматрис торжествующе улыбнулся, будто случилось наконец нечто, к чему он готовился очень давно. Патрик бросился к парапету и поднес к глазам бинокль.

Имперские корабли возникали словно из пустоты, взрезая обезумевшие волны. Они появлялись всего в нескольких сотнях футов от входа в бухту, развернувшись бортами напротив береговых укреплений, немедленно открывая шквальный огонь из орудий. Не меньше десятка кораблей сразу из обещанных тридцати. Гордые, статные линкоры – многопалубные, трехмачтовые, оборудованные доброй сотней пушек каждый, способные перевозить до восьми сотен человек на борту. Патрик и сам не отказался бы командовать таким судном. Не настолько маневренные, конечно, как «Креветка», но зато способные разнести пирские галеоны в щепки. Вот только каким образом они оказались здесь настолько внезапно и быстро?

«Проклятие, это не заклинание невидимости! Во всяком случае, уже не только оно. Это телепортация, разрази ее гром. Алгернцы приблизились к городу, и Аматрис почувствовал их приближение, но им оставалось еще несколько миль до гавани, когда Стефан перенес корабли авангарда прямо к нам на порог. Откуда у него взялась подобная сила и откуда необходимые знания? Древние смогли телепортировать свой космический город с орбиты Старой Земли в пространство Дейдры, но тогда они пребывали на вершине могущества. За две с лишним тысячи лет мы растеряли, растратили знания. Книги сгорели в пламени войн. Даже сама орбитальная станция давно рухнула в океан вместе со своими секретами и сгинула в его пучине. Мы не сохранили почти ничего, кроме фрагментов и обломков былого знания. Прежние волшебники умели черпать воспоминания предков, обращаясь к памяти собственной крови, но со временем этот дар ослаб. Неужели принц Стефан сумел его разбудить? Неужели весь Имперский Орден помогает ему в полном составе?»

Командиры артиллерийских расчетов не растерялись и не оплошали. Хотя на набережной воцарилась паника, творившееся безумие, к счастью, не затронуло обе береговые крепости. Какой бы могущественной ни оказалась вражеская магия, и у нее имелись свои пределы, и, накрыв порт и город, алгернцы не сумели ничего сделать с бастионами. Форты Альбедо и Нигредо ответили огнем, едва только появился зримый противник. Крепостные пушки своевременно вступили в дело. Сперва загрохотала одна батарея, затем, меньше чем через минуту, включились все остальные. Канонада ударила подобно весеннему грому.

Патрик видел, как многие ядра попадают в корабли противника, разрывают в щепки борта, оставляют в парусах рваные дыры, сеют на палубах хаос и смерть. Алгернцы, к счастью, вовсе не были неуязвимы – на их флоте служили обычные люди, и многие из этих людей прямо сейчас умирали. Чародеи империи обрушили на Наргонд свою боевую магию, но, будучи заняты поддержанием исполинского смерча, разрывающего и уродующего небо, они не могли одновременно защитить свои передовые линкоры, перешедшие в наступление. Патрик вскинул руки, готовый начать плести боевое заклятие, но ладонь Альфонсо Мервани, чьим телом управлял вернувшийся из страны мертвых волшебник, опустилась ему на плечо.

– Погоди, Волфалер. Не утруждай себя попусту.

– Рехнулся? Если мы не вмешаемся сейчас, когда еще прикажешь это делать?

– В самом деле, – поддержал Патрика Делвин. – Следует ударить по имперскому флоту, пока их собственные волшебники увлечены атакой на город. Пойдем я, граф Телфрин, вы, господин Тревор, и, наверное, лучше подключить всех остальных, раз унять бурю все равно не выходит.

Аматрис иронически улыбнулся.

– Вы еще не поняли, что все усилия бесполезны?

Словно в подтверждение его слов из жерла магической воронки вниз грянул поток огня и света, стремительно перемещающийся с места на место. Вода вскипала и пенилась там, где в нее вонзалось колдовское пламя. Водопад огня низвергся на уже основательно потрепанный наргондский флот, чьи остатки качались на бешеных волнах. Патрик заметил отчаяние, отразившееся на лице адмирала Моретти. Офицер был вынужден наблюдать, как приходит конец возглавляемой им эскадре, с честью прошедшей через все недавние войны. Нечто подобное сам Патрик испытывал, когда «Креветка» пошла ко дну, атакованная пирцами, желавшими отомстить за разграбленный Барзерон. «Настоящее отчаяние, тогда я столкнулся с ним впервые в жизни. Если сейчас ничего не предпринять, я вскоре испытаю его вновь. Чего ждет Аматрис, черт побери?!»

Принц Пламени развел руки в стороны – и Моретти закашлялся. Из глаз, рта и ушей наргондского адмирала рекой хлынула багряная кровь. Моретти согнулся, выблевал на гранитные плиты не до конца переваренный завтрак. Не переставая кашлять, Моретти рухнул наземь, поджимая под себя ноги. Адмирал на глазах истекал кровью, его конечности беспорядочно дергались, охваченные предсмертной судорогой. Моретти пытался что-то сказать, но из его горла доносились одни лишь нечленораздельные неразборчивые хрипы.

Помимо Леопольдо Моретти кровью истекали также генерал Фабри, все присутствовавшие офицеры генерального штаба, охранявшие особу гранд-герцога гвардейцы, чародей по имени Рикардо вместе с двумя десятками своих сподвижников и даже несколько слуг, ранее державших в руках подносы с закусками и напитками. Обзорная площадка форта Альбедо наполнилась криками, стонами и смертью. Невредимыми оставались лишь Патрик, Делвин, Марта, Луис, Кельвин, Астрид и Боб. И сам Аматрис, конечно. Принц Пламени смотрел на разворачивающееся вокруг жуткое действо, с довольным видом задрав подбородок. На губах Альфонсо Мервани в очередной раз появилась противоестественная, совершенно несвойственная повелителю Наргонда ухмылка.

«Подонок все-таки предал нас».

Патрик выхватил шпагу и ударил своего гранд-герцога в бок. Не хотелось причинить вред Альфонсо, который, возможно, наблюдает за всем происходящим, будучи заперт бессильным узником в собственном теле, но иного выхода не оставалось. К несчастью, Аматрис отреагировал с завидной быстротой. Он взмахнул моментально выхваченным из ножен кинжалом, отбивая удар гардой. Делвин Дирхейл бросился к Принцу Пламени, делая длинный колющий выпад. Древний колдун уклонился, отталкиваясь ногами от парапета. Альфонсо не смог бы передвигаться с подобной нечеловеческой скоростью, но, видимо, Аматрис помогал себе магией.

Луис метнул кинжалы, Боб и Кельвин выстрелили из силовых посохов. Аматрис снова уклонился, взлетев в воздух и приземлившись в десятке футов поодаль. Чародей крутнулся, уходя от пуль, почти одновременно выпущенных Патриком и Мартой. Аматрис обнажил шпагу, отбил новый сделанный Делвином выпад и опять отступил. Пока он не пытался атаковать. Удивительное дружелюбие – в свете всего, что он только что сделал.

Альфонсо, вернее Аматрис, тяжело дышал. Такие фокусы все же не проходят даром.

– Советую всем бросить оружие, – сказал он. – Иначе я перестану быть добреньким.

– Можешь объяснить, что ты устроил?!

– А вам непонятно, граф Телфрин? Надеялся, вы умнее. Генералу Марлину не победить Кледвина Волфалера. Если Тенвент еще держится, в ближайшее время он все равно падет. Вы не станете героем, способным поднять Гвенхейд на борьбу с узурпатором. В вас нет подлинной искры, нет пламени, нет жара. Вы измучены, слабы и мучаетесь ненужными сомнениями. Всю свою жизнь я боролся против тирании магических орденов, а Кледвин Волфалер сделает эту тиранию абсолютной, вновь ввергнув мир в Темные Столетия. А если не он, так Стефан Айтверн. Нам не справиться ни с тем, ни с другим, так пусть столкнутся между собой лбами.

– Рехнулся?

– Нет, составляю действенный план. Я прочел в памяти герцога Мервани, что собой представляет император Максимилиан Айтверн. Он рассудителен и осторожен. Наверняка он до последнего не поддерживал авантюру принца Стефана. Если бы Наргонд победил, император приказал бы отозвать войска. Никто бы не смог угрожать Кледвину в Гвенхейде, а так он столкнется с алгернским вторжением. Пока ваш дядя и Стефан ослабляют друг друга, мы сможем выждать момент и ударить по ним обоим.

– Поэтому ты решил пожертвовать Наргондом?

Аматрис раздраженно поморщился:

– Ну что вы совсем как маленький, стыдно смотреть. Будто в шахматы никогда не играли. Сами знаете, размениваете ладью, или офицера, или слона, если придется, но зато сохраняете ферзя, а то и обзаводитесь им снова за счет удачного хода пешки. Немного хитрости, хороший здоровый расчет – и неприятельскому королю можно поставить шах и мат. Что уж говорить о такой необычной партии, когда против нас ополчились сразу два злых короля, черный и белый, а на руках остались одни только пешки. Я вам совсем не враг, успокойтесь. – Принц Пламени опустил шпагу. – Поскорее покинем этот несчастный город. Имперцы скоро овладеют им, но до Керании недалеко, и там мы точно раздобудем корабль, а то и доберемся до вашей родины по суше. Я придумаю, как проскочить границу Гвенхейда.

– Так же хорошо, как придумал в этот раз?

– Даже куда лучше, пожалуй. Я умею действовать осмотрительно, осторожно, эффективно, ради нашего общего блага. У меня нет ни малейших тлетворных амбиций. Все, что я делаю, я делаю ради Дейдры и свободы населяющих ее народов. Я не хочу устанавливать собственное владычество – лишь остановить тех, кто ослеплен безудержным честолюбием. Я творю зло, но это не доставляет мне никакой радости. Только так мы сможем победить, а не бесславно погибнуть. Я все просчитал. Вы на моей стороне?

Патрик тоже опустил свой клинок. Он не мог отрицать, что предложенный Аматрисом план крайне разумен. Дядя, кстати, подозрительно затих. Попытался напасть в Пенхолде и с тех пор никак себя не проявлял. Вряд ли он совсем потерял интерес к племяннику, скорее с головой занят другими делами. Например, готовится покончить с остатками сопротивления.

До сих пор Патрик не имел ни малейшего представления, что станет делать, когда доберется в Гвенхейд. Капитан Дирхейл не выдвинул никаких сколько-нибудь дельных предложений, а по большому счету даже и не старался ничего придумать. Делвин надеялся, что дальше все сложится как-нибудь само собой. Может, генерал Марлин поможет, а возможно, сам Патрик сумеет объединить страну против Кледвина. Извернется, постарается, отыщет единственно верный спасительный путь.

«Правда, я крайне паршивый спаситель. Мальчишка проделал долгий и опасный путь, теряя сослуживцев, проливая пот и кровь, надеясь встретить героя, – вот только никакого героя не отыскал. Они вообще только в книжках бывают. Дирхейлу встретился спившийся неудачник, приносивший окружающим лишь смерть и кровь. Разрушенный Барзерон запомнил мое имя, и это не имя героя. Я даже единственный свой корабль не смог уберечь – как мне спасти целый мир?»

Выстояв под обрушившимся на них обстрелом, корабли Алгернской империи вступали в наргондскую гавань. Канонада, развернутая защитниками города, начала затихать. Поток пламени, до того неистовавший в порту, переключился на форт Нигредо, испепеляя собравшихся возле орудий солдат. Несколько башен треснули и обрушились, низвергаясь в беспокойные воды водопадом огромных каменных глыб. Лишенные командования и поддержки волшебников, бойцы отступали, оставляя позиции, либо встречали неминуемую смерть.

Небо продолжало буйствовать, но на обзорной площадке форта Альбедо, по гранитным плитам которой струилась ничем не сдерживаемая кровь десятков убитых Аматрисом чародеев и офицеров, воцарилась странная гулкая тишина. Такое спокойствие возникает, наверное, в самом центре смерча. Кеган Аматрис стоял молча, не шевелясь. Молчали также Делвин и Марта, Астрид и Боб, Луис, Кельвин, готовые выслушать, что скажет Патрик, ставший, похоже, предводителем их маленького потрепанного отряда. Товарищи, которым граф Телфрин едва научился доверять, но которые дрались на его стороне столь же яростно и отчаянно, как те, прежние друзья, погибшие по его вине. Они ждали, оставив в кои-то веки разногласия, споры и прения, держа наготове клинки, пистолеты и силовые посохи, готовые по малейшему его слову снова вступить в бой.

«Им достался плохой командир, не достойный никакого доверия».

Взгляды жгли, буравили, они сделались совершенно нестерпимы. Хотелось убежать и спрятаться, напиться до беспамятства. Закрыться от свалившегося на плечи невыносимого и тяжкого мира, потеряться в безвестности, остаться бесславным и забытым, никого и ничего не достойным, и абсолютно ничего не помнить. Ни сожженных дотла городов, ни обломков любимого фрегата, тонущих в темной воде, ни мертвых товарищей, обступивших кольцом в королевстве смерти, ни отчаянного выражения на лице Марты Доннер.

Слова слетали с губ и казались незнакомыми и чужими:

– Полагаю, мы продолжим наше сотрудничество, господин Тревор.

– Рад, что здравый рассудок, кажется, победил. Вы сделали правильный выбор, Волфалер.

– Вы не можете так поступить, граф Телфрин! – крикнула Марта.

– Да чтоб вас разорвало! – сплюнул Делвин. Он кинулся к Аматрису, замахнувшись мечом, – и вновь, как и раньше, наткнулся на выставленную Принцем Пламени магическую защиту. Движение таинственного колдовского клинка постепенно замедлилось, а сам капитан Дирхейл сбился с шага, хотя и не остановился. Он боролся, столкнувшись с враждебной магией, подобно тому как жук трепещет крыльями, стараясь не увязнуть в загустевающей на глазах древесной смоле. Его клинок все еще продвигался вперед, но теперь уже совсем неспешно, а до Аматриса оставалось еще несколько шагов. С таким же успехом могло оставаться и несколько миль.

Кельвин и Боб опять выстрелили, но энергия силовых разрядов, выпущенных магическими жезлами, не причинила вреда их противнику, вокруг которого на миг вспыхнул и снова погас защитный экран. Аматрис рассмеялся. С губ Альфонсо Мервани срывался дикий, гортанный, отвратительный смех, и слышать его было противно и больно. Астрид смотрела на Патрика, изумленная и не верящая, что граф Телфрин только что предал город, которому многие годы верой и правдой служил. Луис тоже поглядел на бывшего капитана и торопливо отвел глаза.

Наверно, Принц Пламени все же устал. Он потратил немало сил, сотворив заклинание, убившее сразу полсотни человек; уворачиваясь от ударов и выстрелов, сделанных товарищами Патрика; пытаясь остановить продвижение Делвина, – а тот старался изо всех отпущенных ему сил, пытаясь дотянуться до Аматриса. По лицу капитана Дирхейла, искаженному от натуги, градом катился пот, а письмена на его клинке сияли светом сотни костров. Аматрису достался упорный, упрямый, не привыкший отступать ни перед какими препятствиями противник, немного даже смешной, но опасный в своей упертости. И древний маг, некогда ввергший Дейдру во тьму, как только мог старался ему помешать. Скорее всего, именно поэтому он сделался менее внимательным, нежели обычно.

Патрик Телфрин развернулся – и бросил кинжал, вложив в бросок все отпущенное ему мастерство и ловкость. Когда-то Луис как следует натаскал его в этом искусстве. Кинжал стальной рыбкой сверкнул в воздухе и вонзился в плечо Альфонсо Мервани, старому другу Патрика, гранд-герцогу вольного города Наргонда и верховному сюзерену Мантельских островов. Принц Пламени отчаянно взмахнул чужими руками, вскрикнул и пошатнулся, вырывая из раны кинжал. В тот же миг рухнули выставленные им чары. Делвин Дирхейл оказался совсем рядом и вонзил меч в грудь Альфонсо. Аматрис вскрикнул, когда Делвин, рыча от ярости, насаживал его на клинок. Меч пробил грудную клетку, пронзил сердце и весь в кровавой пленке вырвался из спины. Аматрис, умирая, блевал Дирхейлу кровью в лицо, а тот стоял, не отворачиваясь и не отступая, и до упора прокручивал в ране клинок. Действительно крайне упрямый молодой человек.

Патрик уронил шпагу и закричал – отчаянно, безумно, срывая горло до хрипа. Он никогда не желал подобного исхода всей этой истории, но некоторые вещи случаются будто сами собой, непрошеные и нежданные, и с ними совершенно нельзя ничего поделать. Беспорядочные мысли пчелиным роем метались в голове. «Наверное, все изначально пошло совсем неправильно. Наверно, мне стоило погибнуть от руки Клауса Герстера или сдаться дяде Кледвину на его сомнительную милость. Иоганн Тернер, Бартоломью Дрейк, Карло Варлони, а теперь еще и человек, не отвернувшийся от меня, когда отвернулись все остальные. Лучше бы я не рождался на свет».

Когда Патрик подоспел, Альфонсо Мервани лежал на холодном граните, совсем неподалеку от места, где валялся, изломанный конвульсиями, труп адмирала Моретти. Делвин с непроницаемым видом вытирал с лезвия своего палаша кровь. Из гавани доносился орудийный грохот, а откуда-то с нижних этажей крепости – топот и беспорядочные крики. Альфонсо лежал, раскинув руки и глядя остекленевшим взором в обезумевшие небеса. Он выглядел совершенно мертвым и не выказывал никаких признаков присутствия в его теле древнего призрака. Если Аматрис и уцелел, то, хочется верить, он отправился обратно в темную бездну, из которой изначально вышел.

По крайней мере он больше никак себя не проявлял. Трупы оставались трупами, соратники столпились рядом и вовсе не выглядели одержимыми, а битва продолжалась своим чередом. «Возможно, мы избавились от Аматриса навсегда, а возможно, еще получим однажды от него весточку. Лучше бы, конечно, он от нас отстал».

Марта подошла и молча, не говоря ни слова, уткнулась Патрику в плечо.

– Вы слишком долго думали, – буркнул Дирхейл. – Выглядело, будто решили предать.

– Ничего подобного. Я просто выбирал подходящий момент. Самый эффектный, знаете ли.

– Ага, так я вам и поверил. Хорошо, граф Телфрин, допустим, все так, как вы и рассказываете, и мне нет никакого резона в дальнейшем вам не доверять. – Делвин с усталым видом спрятал клинок в ножны. – Давайте удалимся отсюда. Некое чутье мне подсказывает, что наши дела достаточно плохи.

– Мы должны похоронить Альфонсо, – не сдвинулся с места Патрик.

– Ох, оставьте… Скоро весь этот город станет огромной могилой.

Немного подумав, Патрик признал его правоту. Подобрав оброненное оружие, он вместе с товарищами двинулся к уводившей вниз лестнице. Где-то кричали, где-то все еще пытались палить из пушек. Перегнувшись через перила, граф Телфрин обнаружил, что к алгернскому авангарду присоединились еще корабли в количестве примерно двух десятков, а передовые суда приблизились к пирсам. Набережная пылала, охваченная пламенем, и ни о каком организованном сопротивлении не могло больше идти и речи. Колдовская буря как-то сама собой утихла, он даже не успел заметить, когда это произошло. Небеса разгладились, исполинский смерч пропал, в рваных прорехах белых облаков виднелась ясная синева. Разгорался новый, погожий и ласковый день. Похоже, он будет достаточно жарким.

Патрик с трудом спускался по лестнице – ноги сделались непослушными и слабыми. Дрожали руки, болела голова, перед глазами все застилалось туманом. Марта поддерживала его, помогая не оступиться, а далеко внизу лежал объятый страхом и паникой город.

Глава двадцать вторая

Большая часть солдат, оборонявших форт Альбедо, разбежалась, когда имперские чародеи обрушили укрепления, возвышавшиеся на противоположной стороне бухты. Алгернцы не стали атаковать форт Альбедо – либо уже растратили силы, либо, напротив, предпочли их сберечь. «Нам это в любом случае на руку», – подумал Делвин, во главе маленького отряда спускаясь на крепостной двор.

По пути им встретилось около десятка солдат – все спешили убраться прочь, не вступая в разговоры. Видимо, опасались, что их отправят на передовую. Несмотря ни на что, Делвин не мог назвать этих людей законченными трусами. Несомненно, они бы сражались вполне неплохо, попадись им обычный противник, вроде все той же Брезальды. Магия, которую явил Имперский Орден, далеко выходила за любые рамки привычного. Раньше Делвин не видел ничего подобного, в том числе и во время сражения, состоявшегося при Кенхолде.

Не оставалось сомнений, что битва полностью проиграна. Имперцы уничтожили наргондский флот и вот-вот окончательно овладеют гаванью. Едва ли защитники порта, деморализованные обрушившимся на них магическим штормом, смогут что-либо противопоставить неприятельскому десанту. К тому же больше некому отдавать приказы. Альфонсо Мервани мертв, равно как и весь его генеральный штаб. Даже если офицеры, командующие отдельными отрядами, не оставят позиции, они все равно не смогут надолго задержать противника. Самое позднее к вечеру, а то и к обеду, армия вторжения полностью овладеет Наргондом.

Делвина не радовала его собственная роль в случившемся. Он бы непременно постарался сохранить Альфонсо Мервани жизнь, если бы знал, как можно безболезненно для гранд-герцога изгнать Аматриса. К сожалению, Делвин не имел ни малейшего представления, как это сделать. Возможно, в иных обстоятельствах сумел бы помочь Кельвин, вот только в царившей суматохе не представилось случая его спросить. Пришлось решать проблему самым радикальным способом.

«Ладно, вышло как вышло, и нечего попусту сожалеть. Выберемся из города, а дальше, наверное, отправимся в Керанию, как и предлагал Аматрис. Не представляю, как мы добудем судно. Когда на севере грянет война, пассажирское сообщение между странами прервется, а денег, чтобы купить собственный корабль, мы не найдем, даже если ограбим еще десяток купеческих караванов. Возможно, стоит рискнуть и попробовать прорваться через границу?»

Когда поредевший отряд спустился во двор, Патрик Телфрин, выглядевший после гибели гранд-герцога крайне потерянным, пришел наконец в себя. Его походка сделалась решительной, взгляд – жестким. Телфрин прыгнул на козлы экипажа, в котором они все приехали сюда пару часов назад, и занял пустовавшее место возницы.

– Садитесь, – бросил он. – Мы возвращаемся во дворец.

– Что там делать? – спросил Делвин, усаживаясь на облучок рядом с Патриком.

– Как что? Защищать город, разумеется. Я собираюсь возглавить оборону.

– Вы, наверное, шутите.

– Как есть насмехаетесь, – поддержал Делвина Боб. – Самим бы ноги отсюда унести.

– Я не намерен бежать и праздновать труса. Моретти мертв, Альфонсо мертв, но я-то все еще жив. Меня просили защитить этот город. Я это сделаю, потому что, кроме меня, по всей видимости, этим никто больше не намерен заниматься.

– А кто в таком случае станет защищать Гвенхейд? – не сдержался Делвин.

Патрик даже не посмотрел в его сторону. Просто выразительно промолчал. Делвин счел за лучшее не спорить и прикусил язык. Возможно, увидев хаос и разброд, которые наверняка царят во дворце, Патрик одумается и согласится спасаться бегством. Если нет, придется оглушить его ударом приклада по голове и вытаскивать на своих плечах. Не самый желательный поворот, но не погибать же из-за пустого упрямства. Порой следует признать поражение и двигаться дальше.

Телфрин подождал, пока все товарищи заберутся в карету, и взялся за вожжи. Движения Патрика сделались спокойными и собранными, лишенными всякой суеты. Его взгляд наполнился незнакомым доселе холодом. Делвин никогда прежде не видел Патрика настолько отчужденным и злым.

Граф Телфрин подстегнул лошадей кнутом, когда экипаж выезжал с внутреннего двора покинутой крепости на спускающуюся вниз улочку. Кони заржали и пустились галопом. Копыта загремели по мостовой, мимо проносились дома, несомненно, изящные и роскошные, но Делвина меньше всего сейчас занимали архитектурные красоты. Все равно, может статься, скоро от всех этих замечательных особняков не останется камня на камне.

По дороге он заметил людей, вытаскивающих из домов разнообразное имущество. Книги, картины, прочие дорогие вещи. Может, местные жители готовятся к бегству, а может, появились первые мародеры. Вот этот, в обносках, вороватого вида, с туго набитым мешком за спиной, точно мародер. Возникло желание его пристрелить, но Делвин сдержался. Ни к чему попусту тратить порох и пули – кто знает, когда и где удастся пополнить их запас.

Когда до палаццо Мервани осталось всего ничего, Делвин решился заговорить:

– Мне очень жаль, что так получилось с гранд-герцогом.

– Очень жаль? Я не сомневаюсь. Заткнитесь.

– Вам не стоит разговаривать со мной в подобном неуважительном тоне, граф.

– Мне стоило пустить вам пулю в лоб, когда вы только приперлись в Димбольд. Не сотрясайте попусту воздух, Дирхейл, умоляю. Я знаю все, что вы намереваетесь сказать. Что борьба еще не проиграна, что главное выжить и перегруппировать силы, что в разумном отступлении отсутствует всякая трусость. Этот город приютил меня в трудное время. Я не отступлю. Хотите бежать – бегите и госпожу Шефер прихватите с собой. Я остаюсь, и не надейтесь меня переубедить.

Капитан Дирхейл собирался, несмотря ни на что, возразить, но тут карета, лихо развернувшись, вылетела прямо на главную площадь. Баррикада, которую ранним утром сооружали перед палаццо, стояла целехонькая. Имперцы, конечно, еще не успели сюда добраться. Они едва высадились в объятом пожаром порту, а до аристократического района путь оттуда неблизкий. Делвин ожидал увидеть палаццо Мервани покинутым и брошенным, но за баррикадой обнаружились наргондцы, державшие ружья на изготовку.

Сотня или две, прикинул он второпях число защитников. Половина одета в солдатские мундиры, половина – в лакейские ливреи. С миру по нитке, как говорится. Совсем смешно, конечно, – против двадцати с лишним тысяч алгернцев, или сколько их там прибыло на кораблях, и самых лучших на материке магов.

Защитники дворца выстрелили в воздух, и тогда Патрик Телфрин остановил карету.

– А ну, уняться всем! – скомандовал он громко. – Поберегите патроны для имперцев, любезные синьоры. Я капитан Телфрин, друг его величества. Кто вами командует?

К немалому удивлению Делвина, из-за самопального укрепления выступила та самая женщина, которая накануне ночью лежала обнаженной в постели Винсенте Казони. Ее звали, кажется, Сильвия. Загорелая, черноволосая, стройная, сейчас она была облачена в дорожное платье и держала в руке пистолет. Вместе с ней вышел незнакомый мужчина в мундире, с капитанскими знаками различия и при шпаге.

– Синьора Ландони! – удивился Патрик. – Не ожидал увидеть здесь вас.

– Отчего же, граф Телфрин? – Женщина улыбнулась. – Я патрицианского рода, мой отец заседал в Совете. Когда приходит беда, ее нужно встречать лицом к лицу, и не важно, носишь ты бриджи или юбку. Капитан Марони любезно согласился помочь мне.

– А где ваш супруг, синьора?

– Бежал, – коротко ответила Сильвия. – Когда с неба рухнул огонь, дворец оставили все патриции, большая часть военных, почти все слуги. Всех, кто остался и кто способен держать оружие, мы разместили тут. Осмелюсь спросить, где Альфонсо?

Вместо ответа Патрик соскочил на землю, открыл дверцу кареты, помогая выбраться наружу Марте и Астрид. Следом из экипажа спустились Луис, Кельвин и Боб. Они тревожно оглядывались, держа оружие наготове. Патрицианские особняки, окружавшие палаццо, словно вымерли, незапертые двери хлопали на пахнувшем гарью ветру. Делвин не знал, насколько скоро имперцы отправят сюда свои передовые отряды. Возможно, уже отправили. Следовало немедленно уходить, и лучше всего вместе с синьорой Ландони и ее людьми. Две сотни человек – хорошая подмога в дальней дороге.

Делвин заметил, что тучи, ушедшие было с неба, начали темнеть и собираться вновь. Совсем паршивый знак, учитывая, чем подобное обернулось час назад. Он ощутил укол тревоги и взял Астрид за руку. Если Телфрин совсем упрется, ничего не поделаешь – придется бросить его. За последние недели Делвин начал изрядно сомневаться, сможет ли этот потомок королевского дома помочь Гвенхейду. Еще вчера вечером хотелось верить, что сможет. Все изменилось, когда Патрик попытался договориться с Аматрисом. Делвин не сомневался, что Телфрин почти решился уступить Принцу Пламени.

– Граф Телфрин, – голос Сильвии нехорошо зазвенел, – отвечайте мне, не тяните!

– Альфонсо мертв, – буркнул Патрик, не глядя женщине в глаза. – И адмирал мертв, и генерал мертв, и все капитаны, что находились в форте Альбедо, тоже либо мертвы, либо бодро задали стрекача. Все пошло немного не так, как мы изначально рассчитывали. Имперцы привели с собой очень много магов – вы и сами заметили, наверное. Мы с ними не справились.

– Раз все так получилось, почему вы и ваши спутники живы?

– Долго рассказывать. Просто поверьте, все плохо. – Телфрин устало вздохнул.

Воспользовавшись паузой, Делвин вмешался в разговор:

– Синьора Ландони, синьор Марони, разрешите представиться: капитан Делвин Дирхейл, Первый корпус армии Гвенхейда, лорд Нового Валиса. Поверьте человеку, повидавшему не одну войну («а целых две, если считать нынешнюю и нашу, гражданскую»), – дальнейшее сопротивление бесполезно. Наргондские чародеи мертвы, а большая часть гарнизона рассеялась. Ваша храбрость достойна уважения, но здравый смысл призывает нас отступить. Предлагаю покинуть город, пока противник не перекрыл все выходы из него.

В ответ на эти слова Телфрин только рукой махнул. Делвин ожидал, что граф снова попытается его пресечь, но нет, Патрик лишь бросил исподлобья угрюмый взгляд. Делвину только теперь стало понятно, до какой же степени Телфрин устал после всех событий последних безумных дней и недель. Он и держится, наверное, до сих пор лишь на одном упрямстве. Это ведь его товарищи и друзья погибали у него на глазах.

«Он вправе меня ненавидеть. Я действительно сломал его жизнь ко всем чертям. А впрочем, люди Волфалера все равно бы до него добрались. Это не вопрос чести, всего лишь вопрос выживания».

Сильвия переводила сосредоточенный взгляд с Делвина на Патрика и обратно:

– Куда прикажете нам бежать, господа? Это мой дом, и я не знаю никакого иного.

– Иногда родной дом сгорает дотла, – заметил Кельвин. – Стоит переждать на чужбине, в тепле и сытости, прежде чем вернуться и выстроить его заново на былом пепелище.

– А вы весьма красноречивы, синьор. Но сказанное вами звучит слишком расплывчато.

– Я не считаю, что мы должны куда-то бежать, – внезапно заявила Астрид, вырвав свою руку из пальцев Делвина. Девушка глядела на капитана Дирхейла с несвойственной ей прежде неприязнью. – Не ожидала от вас столь разумной осторожности, капитан! Не все ли равно, где придется умирать, в Гвенхейде или здесь? Граф Телфрин совершенно прав. Если враг настолько силен, будем драться с ним до последнего вздоха, а дальше получится, как решит судьба.

– Патетический вздор, – фыркнула Марта. – Прав Дирхейл, а вовсе не Телфрин. Простите, но пережитые испытания помутили вам рассудок, дорогой граф. Уходим. Умереть мы всегда успеем, стоит сперва пожить и попытаться хоть что-то исправить. Не вижу никакого проку в бессмысленном геройстве.

При иных обстоятельствах подобный поворот заставил бы Делвина рассмеяться. Где такое видано: Астрид поддерживает Патрика Телфрина, а Марта Доннер – его самого. Можно подумать, они вдруг поменялись местами либо просто одновременно выразили недоверие своим кавалерам.

Впрочем, положение складывалось совсем не смешное. Они стоят посреди площади, у всех на виду, тратят время на очередные бессмысленные прения, а кто знает, насколько далеко продвинулся враг и как скоро он сделает свой очередной ход. Делвин почувствовал невероятную, неведомую ему прежде опустошенность. С таким же успехом можно было и вовсе никуда не выезжать из Тенвента. Он тратил время, жертвовал людьми, преодолевал одно непреодолимое препятствие за другим, а все заканчивается очередной опостылевшей бессмысленной сварой.

«Какой от нас толк, если мы не научились находить общий язык? Что мы противопоставим узурпатору, даже если доберемся до Гвенхейда? Мы потерпели здесь сокрушительное поражение, значит, наверное, потерпим его и там. Может быть, Телфрин и Астрид правы и стоит просто принять свою судьбу, перестать ей сопротивляться? Не лучше ли будет сражаться и пасть там, где пришлось, и не искать никаких уверток?»

Небо продолжало темнеть – с каждым вздохом все быстрее. Присмотревшись, Делвин заметил, как облака, еще совсем недавно белые, наливаются кромешной грозовой чернотой. Воздух будто наполнился крошечными ледяными иголками, больно ранящими кожу. Астрид как раз собиралась ответить Марте и осеклась, тоже заметив, что происходит нечто неладное. Солдаты, столпившиеся возле баррикады, тревожились, глядя, как на площадь опускается тень, словно от гигантских распростертых крыльев. Сильвия Ландони подняла пистолет и инстинктивно подошла ближе к Патрику Телфрину. Кельвин крутнул силовым посохом, на навершиях которого зажглись белые огоньки.

На этот раз в небе не разверзлась воронка, не задул ураганный ветер, на землю не обрушились реки огня. Чародеи империи, составившие новое боевое заклятие и пустившие его в ход, предпочли обойтись без подобных эффектов. Палаццо Мервани, покинутое практически всеми своими обитателями, просто взорвалось изнутри, подобно бочке с порохом. Крыша взлетела на воздух, стены треснули, разлетаясь обломками, подпиравшие портик колонны рухнули, а следом обрушился и весь фасад, поднимая облака пыли.

Осколки кирпича, обломки колонн, бельведера и балюстрады – все они посыпались каменной рекой, погребая под собой баррикаду и собравшихся возле нее солдат и слуг. Кто-то успел отбежать, кто-то рухнул, задавленный насмерть сошедшей лавиной. На глазах у Делвина людям попросту размозжило головы, брызнула кровь. Крики и стоны раненых и умирающих наполнили воздух. Один кирпич, отброшенный прочь взрывной волной, пролетел в каких-то дюймах от виска Делвина – стремительный, словно выпущенная из ружья пуля. Капитан потрясенно вздрогнул, сознавая, насколько близко подобралась к нему смерть.

Сильвия Ландони выстрелила из пистолета – похоже, просто случайно, и хорошо, что ни в кого не попала. Кельвин вскинул силовой посох – и сияющий купол накрыл весь небольшой отряд, а также оказавшуюся рядом с Телфрином Сильвию. Сопровождавшему ее капитану повезло меньше – он оказался за пределами щита. Отчаянно рванулся к нему, заколотил руками, но не смог прорваться сквозь наполненный свечением воздух. Делвин заметил искаженное отчаянием, испуганное лицо.

– Пропустите его! – дернул он Кельвина за плечо.

– И не подумаю, – огрызнулся некромант. – Я использую свой защитный амулет, чтобы поддерживать экран. Это непросто. Один раз сниму барьер – возможно, не смогу поднять его снова. К тому же каждый человек внутри – лишняя растрата энергии. Может, лучше вытолкнуть наружу кого-нибудь бесполезного? Скажем, эту излишне темпераментную наргондскую леди? Или даже вас, капитан? Толку от вас, признаться, совсем немного.

Делвин размахнулся, чтобы заехать Кельвину кулаком в наглое лицо, но, к удивлению капитана, его руку перехватил Боб Кренхилл. Секундой позже все остальные дома, выходившие на парадную площадь Наргонда, принялись взрываться один за другим. Их словно распирало внутри. Камни взлетали, приведенные в движение колдовской силой, задействованной магами империи. Прошло меньше минуты, а Делвин уже не видел ни капитана Марони, ни остальных солдат и слуг, собиравшихся защищать палаццо. Их сбило с ног, потащило куда-то прочь, погребло под завалами. Обломки зданий, большие, маленькие и просто огромные, закручивались в водоворот, проносясь по сумасшедшей спирали.

Новый шторм все-таки грянул, и его сердцем оказалась площадь перед дворцом рода Мервани. Видимо, имперцы решили с гарантией покончить с любым возможным сопротивлением и поэтому нанесли свой новый удар непосредственно по герцогской резиденции. Можно было, конечно, только одобрить подобный тактический ход, да, к несчастью, не слишком хотелось. «Принц Стефан знает, что мы в Наргонде, и, судя по всему, решил с нами покончить».

Все пространство за пределами сверкающей сферы, поддерживаемой магией Кельвина и его защитного амулета, обратилось в первозданный хаос. Своим магическим чутьем Делвин ощущал, как те, кто сотворил разрушительное заклинание, вливают в него все новые и новые силы, делая его необоримым. Вращение каменного потока ускорялось с каждой минутой, среди движимых магией глыб горел колдовской огонь, рождались молнии, вихрилась жадная хищная тьма. Стихии вплетались в немыслимое кружево, заходились торжествующим хохотом.

Делвин не сомневался, что вихрь расширяется, уничтожая все новые и новые здания – и так, пока от аристократических кварталов Наргонда не останется ничего, кроме покореженных фундаментов и огромных гор щебня. Кто знает, когда имперцы решат остановить заклинание. Может статься, они решили стереть с лица земли большую часть Наргонда, чтобы продемонстрировать всему миру свое магическое превосходство и посеять всюду на континенте страх. Последний раз такие заклинания применялись во время Войн Падения, когда далекие потомки Основателей терзали Дейдру, сражаясь за власть.

Электрические разряды бились о стены защитного купола, пытаясь ослабить их, проломить и смять. Выставленный Кельвином экран шел рябью, колебался и мерцал, но держался. Пока держался, – Делвин боялся представить, сколько времени ему осталось. Если бы некромант не владел защитным амулетом, он, без сомнения, и вовсе не смог бы продержаться ни минуты против безумной силы, спущенной Имперским Орденом с поводка.

– Я долго не продержусь! – закричал Кельвин. – Амулет скоро треснет!

Боб и Астрид бросились к нему на выручку, подхватив некроманта под руки и делясь с ним, больше инстинктивно, чем осознанно, всеми имевшимися у них магическими резервами. Мгновением позже к ним присоединился Патрик – просто протянул руку, коснувшись посоха, который Кельвин все еще сжимал в руках. Марта закричала. Сильвия с побелевшим лицом стояла рядом, вцепившись в нее изо всех сил. Луис, всегда невозмутимый, медленно опустился на колени и закрыл глаза.

Делвин не пытался помочь Кельвину – все равно понимал, что это бесполезно. Какая разница, минутой раньше или минутой позже падет энергетический купол? Им не выбраться из воронки смерча – не выбраться, во всяком случае, обычным путем. Кельвин не сможет поддерживать заклинание на ходу, он и так еле стоит на ногах, того глядишь, потеряет сознание. Делвин, однако, не хотел и не собирался сдаваться и жертвовать Астрид и всеми остальными товарищами.

«Не может быть, что весь этот путь, такой долгий, был проделан нами совершенно зря. Мы потеряли столько людей, столько надежд рассыпалось в прах. Что станет с Гвенхейдом, с нашим народом, кто встанет стеной против иноземцев и против тирана, если не останется нас? Нельзя просто так сдаться. Выход существует всегда, просто следует его отыскать».

Имперцы сильны, но все колдовские трюки, которые они применяют, берут свое начало в глубинах Темных Веков. Любая магия, доступная Стефану Айтверну и его прихвостням, использовалась прежде в Гвенхейде. Императорский дом Алгерна и короли Гвенхейда происходят от одного корня. В их жилах течет кровь Драконьих Владык, которые некогда умели преодолевать разделявшую миры Бездну. От первой линии Дома Драконов происходят Кледвин Волфалер, Патрик Телфрин… и не только они. Возможно, пришел черед вспомнить об ином наследии, о котором Делвин много лет назад узнал от отца и которое привык хранить в строгой тайне, скрывая от всех.

Драконы умели преодолевать неизмеримые бездны пространства за один краткий миг. Они научили этому искусству прочих избранных чародеев. Они перенесли Основателей с небес погибающего мира в небеса Дейдры, откуда те спустились на землю, чтобы дать начало своим династиям. И сегодня Имперский Орден применил ту же самую магию, когда перенес корабли своего авангарда прямо ко входу в наргондскую гавань. Это… это называлось некогда телепортацией, правильно. Ее искусство считают утерянным, однако если его вспомнил Стефан Айтверн, то, возможно, сумеет не только он?

Что-то изменилось внутри Делвина Дирхейла. Открывались двери внутри его сознания, прежде закрытые. Сила – всегда, от рождения, дремавшая в темных глубинах его существа, – пришла на помощь, в самый последний, самый отчаянный и страшный момент. Делвина словно наполнял ветер, рождавшийся прямо внутри его естества. А вместе с ним приходило и знание. Непонятное и даже невероятное вдруг делалось доступным и на диво простым.

Стены энергетического купола дрогнули и начали сжиматься. Буря напирала на них, обрушивала стрелы молний и каменный смерч, готовая их сокрушить. Последние выжившие из поредевшего отряда, некогда покинувшего Димбольд, встали плечом к плечу. На губах Кельвина пузырилась кровавая пена, Боб и Астрид бились в судорогах, даже Патрик Телфрин весь побелел. О Марте, Сильвии и Луисе и говорить нечего – их лица были отрешенными лицами людей, готовых встретить свою смерть. Марта зачем-то вытащила саблю – может, думала, что та ей поможет. А может, решила вонзить клинок себе в сердце, не дожидаясь, пока на нее обрушатся камни и пламя.

Но ничто это теперь не имело никакого значения. Сегодня больше никто не умрет. Делвин Дирхейл отчетливо понимал, что справится и сумеет их всех спасти. Наконец он сделает нечто полезное, а не станет бессильно смотреть, как в очередной раз погибают доверившиеся ему люди. В его ушах пели бесплотные голоса, перед глазами возникали рунические символы на полузабытых наречиях. Он выдернул из ножен меч – наблюдая, как символы, отлитые на его клинке, отделяются от холодной стали, зависают в воздухе, наполняются новым, своим собственным светом. «Прошедшие через тьму – возвратимся к звездам». Воистину так. Хотя для начала – просто домой.

Буря, будто почувствовав, как в сердце умирающего Наргонда пробудилась новая диковинная магия, противоборствующая с ней, усилила свой натиск, но Делвин понимал, что им больше не стоит бояться порожденного имперцами шторма. Он сделал шаг и коснулся защитного экрана острием клинка. Почти потухший выставленный Кельвином барьер вспыхнул с новой силой.

– Раз у вас есть такие таланты, отчего раньше стояли столбом? – крикнул Телфрин.

– Пытался вновь сделаться сам собой. Впервые и навсегда.

– Откуда вы знаете Высокое Наречие, черт вас дери?!

Делвин не сразу понял, что заговорил на языке Древних, уже много столетий как мертвом. Отец обучал его этому наречию, но в недостаточной степени, чтобы пользоваться им свободно. Однако теперь все нужные слова рождались на языке без малейшего усилия, сами собой. Напротив, Делвину пришлось постараться, чтобы ответить Патрику на привычном для них обоих языке.

– Помните, я рассказывал, что Теран Третий пожаловал фамильный клинок Волфалеров моему предку за ратную доблесть? Это не совсем так, вернее, причина не в этом. – Делвин не видел больше смысла хранить свой секрет, когда они все оказались в едином шаге от смерти. – Мой далекий пращур Александр Дирхейл был бастардом короля Терана. Король соблазнил супругу тогдашнего лорда Нового Валиса, а когда его отпрыск подрос, подарил ему заветный клинок и поведал о тайне рождения. С тех пор тайное знание передавалось в нашем роду. Я Волфалер – такой же, как вы, как принцесса Джулианна, как узурпатор. Денгальские Дирхейлы, как сэр Мэтью, ваш давний знакомец – настоящие, но вот только не мы.

– Вы сошли с ума…

Вопреки этим словам Телфрин смотрел на него очень внимательно и серьезно. Будто видел впервые. Все остальные, собравшиеся под защитой силового поля, тоже не сводили глаз с Делвина. Особенно Астрид. Делвин, почти всегда молчаливый и скованный, ощущал сейчас, что слова льются из груди без малейшего принуждения. Это так приятно и просто – сбросить все годами носимые маски и оказаться собой настоящим, без притворства, без лжи.

– Мы молчали о том, откуда происходит наш род, чтобы выжить в междоусобицах, столетиями сотрясавших Гвенхейд. Отец доверил мне тайну, единственному из трех своих сыновей, обучил магии и отправил служить престолу. Мы не горды – ведь мы всего лишь потомки бастарда. Мы не искали власти и славы. Просто служили королевству в пределах отпущенных нам сил. Однако теперь, думаю, все изменится. Вы не желали воевать с узурпатором, Патрик Валентайн Волфалер? Прекрасно! Значит, это сделаю я сам. Ибо я, как и вы, один из последних Драконьих Владык в этом мире.

Он отвернулся, больше не глядя на Телфрина. «Патрик не тот человек, которого я пытался найти, но я справлюсь и без него. Хватит бегать от собственной природы. Главное, добраться до Тенвента, а там мы покажем и Кледвину, и принцу Стефану, что им не стоило покушаться на Гвенхейд».

Делвин Волфалер вскинул клинок, весь отдаваясь пробуждающемуся внутри его знанию. Заклинание сплеталось тугими узлами, набухая, поднимаясь из вековой тени в пылающий свет. Оно не требовало чрезмерных вливаний энергии – лишь знания и правильного понимания, что именно ты вознамерился сделать. Пространство неоднородно. В нем имеются свои особенные обходные и прямые пути, свои червоточины, подобные тем, которые пронизывают перезревшее яблоко изнутри. Можно проскочить темными путями – и выйти в конечном счете на свет.

Буря преобразилась, вернее, пропала вовсе, а вместе с ней пропал и город Наргонд, так и не спасенный от нашествия империи. За пределами защитного экрана бесновался свет – переплетение красок, буйство оттенков. Пурпур и золото, багрянец и сталь, лиловое и черное, изумрудное и рубиновое, все возможные сочетания, перемешанные, слитые воедино, будто художник вылил на холст все имевшиеся у него краски. Свет и тьма закручивались как юла, распадались на тысячу составляющих и сплетались снова. Не было ни верха, ни низа, пропали земля и небо, в бешеном вращении растворились стороны света. Делвин, Патрик и их спутники не двигались с места – и вместе с тем преодолевали, наверное, за одну секунду добрую сотню миль.

Делвин стоял, не опуская фамильного клинка, а весь мир будто поворачивался вокруг незримой оси. Пространство разрывалось, преображалось, теряло прежний объем и форму. Он уже понимал, что сделал не совсем то, что предполагал изначально. Не телепортация, не мгновенный перенос с места на место, но путешествие через червоточину, через кротовую нору, как называл это в своих рассказах о магии отец. И это подойдет, как подойдет что угодно, чтобы закончить излишне затянувшееся путешествие и попасть наконец в Тенвент.

Пусть Телфрин идет на все четыре стороны, возвращается хоть в Димбольд, хоть в Наргонд, куда ему будет угодно. Делвин расскажет генералу Марлину о своем подлинном происхождении, продемонстрирует силу, которой овладел. А потом они сообща продумают план дальнейших действий. Как бы ни был силен узурпатор, и на него найдется управа, если применить древнюю магию. А затем стоит поскорее подготовить Гвенхейд, чтобы встретить Стефана Айтверна и его армаду и опрокинуть их в море.

Свет достиг наивысшей точки, сделался почти ослепляющим, а потом в один момент померк. Вместе с переливами потусторонних цветов и красок пропал и созданный раньше Кельвином защитный барьер. Видимо, некромант окончательно потерял возможность его поддерживать. Картина мира преломилась, исказилась, перетекла в обычную форму, а затем над головами вновь развернулось привычное небо. Высокое, синее, с белыми облаками, с ясным солнцем, уже поднявшимся над восточным горизонтом. В ноздри ударил запах степного разнотравья – запах раннего лета. И почему-то вместе с ним – запах гари и пепла. Совершенно лишний здесь, отдаленный, неуместный, он как будто бы просочился в Гвенхейд сквозь кротовую нору прямиком из гибнущего Наргонда.

Ноги подломились, руки утратили силу. Магическое знание, еще недавно доступное почти во всей полноте, истаяло без всякого следа. Потаенное могущество Древних вновь сделалось недоступным. Ведомые Основателям секреты, минуту назад сознаваемые ясно и четко, теперь пропадали, вымывались из памяти. Так забывается сон, едва стоит пробудиться. От отчаяния Делвину захотелось кричать. Только что ему была доступна изначальная Сила, достаточная, казалось, чтобы двигать горы и иссушать моря, но теперь она пропала, не оставив после себя ничего. Меч выпал из ослабевших пальцев куда-то вниз, в густую траву.

Следом опустился в траву и сам Делвин, прикладывая немалые усилия, чтобы не потерять сознание. Астрид тормошила его, пыталась помочь встать; совсем рядом оказались ее большие серые глаза, такие красивые и, несмотря на все размолвки и ссоры, родные. Небо плыло над головой, величественное и вечное. Ноздри забивал странный, дурманящий и одновременно опасный запах, не давая спокойно дышать. «Мы справились, спаслись, сумели», – билась в виске лихорадочная мысль, но почему-то никак не получилось насладиться триумфом. Не оставляло чувство, что произошло нечто неправильное и непоправимое.

Маленький отряд оказался на вершине пологого холма, стоявшего на самой окраине густого хвойного леса. Никто не потерялся в недрах искаженного магией искривленного пространства, даже Сильвия Ландони, удивительным образом присоединившаяся в самый последний момент к их компании. Все остались в живых, хотя Кельвин и выглядел в высшей степени измученным, да и остальные смотрелись немногим лучше.

Холм плавно опускался, заканчиваясь посреди сочных лугов. По расчетам Делвина, они должны были вывалиться из червоточины всего в нескольких милях от крепости Тенвент, в которой занял позицию генерал Теодор Марлин, командовавший остатками противостоявшей узурпатору армии. Это значит, что если все получилось правильно, то Боб Кренхилл, Патрик Телфрин и все остальные смотрят как раз в направлении крепости, которая должна возвышаться на горизонте, милях примерно в десяти отсюда.

Они смотрят на замок Тенвент, и их лица отчего-то белее снега.

– Сдается мне, мы порядочно опоздали, – протянул Боб. – Лучше бы ехали напрямик.

– Здесь все равно значительно лучше, чем в Наргонде, вы не находите? – выдавил подобие улыбки Кельвин. – Никаких имперцев, по крайней мере, тут нет. Я хочу надеяться, что их тут нет. То есть я надеюсь, этот разгром устроили не имперцы, а местные обитатели. Солдаты Кледвина Волфалера, например. Впрочем, какая разница? Кого я обманываю? Дело дрянь.

– А может, просто случился пожар? – неуверенно предположила Марта.

– А эта армия вокруг чья? – спросил Боб. – Стоят снаружи, на наших не похожи.

– Я не пессимист, – подал голос Луис, – но, кажется, мы в заднице.

Телфрин только вздохнул:

– А ведь я уже начал надеяться, что это предприятие затеяно нами не зря…

Делвин дернулся на локтях и поспешно вскочил, не удосужившись отряхнуть с одежды стебли травы. Он всмотрелся на запад, напрягая глаза до рези и сожалея, что не имеет под рукой бинокля. Замок Тенвент стоял там, где ему и полагалось, – огромный, могучий, гордый, построенный многие столетия назад, возведенный по всем правилам тогдашней фортификационной науки и с тех пор не раз перестроенный и дополнительно укрепленный. Он почти не изменился с тех пор, как Делвин покинул его, выехав во главе отряда, составлявшего – подумать только – целых три сотни человек.

Главная башня крепости, как и прежде, возносилась ввысь, видимая на многие мили окрест. На ее тонком шпиле развевается знамя, к сожалению, с такого расстояния совершенно невозможно разглядеть, что именно на нем изображено. Зато отчетливо видно, что несколько угловых башен замка разрушены, что в стенах здесь и там зияют огромные проломы, а над хозяйственными постройками вьется тягучий черный дым. Именно его, возможно, почуял Делвин. А может, и не его, может, просто принесло дым от многочисленных костров.

Ибо долина вокруг замка испещрена палатками и шатрами и представляет собой один огромный военный лагерь – неспокойный, суетный, шумный. Если присмотреться, можно разглядеть, что над окружающим Тенвент защитным рвом переброшены многочисленные деревянные мосты, под стенами стоят осадные машины. Многие разрушенные или сгоревшие, но многие вполне целые. Помимо них сверкают на позициях пушки. Армия тоже хорошо просматривается – тысячи и тысячи темных фигурок, копошащихся на земле, подобно муравьям. И это определенно не войска генерала. Те вполне помещались в пределах крепости, и уж, конечно, им совсем не требовалось ее осаждать.

– Боюсь, война проиграна, дорогой негаданый родственник, – сказал, обращаясь к Делвину, Телфрин. – Во всех отношениях сегодня до крайности неудачный день.

Патрик сказал это легко и небрежно, как если бы обсуждал погоду на светском рауте с бокалом вина в руках. Волнение выдавал лишь его взгляд да еще, наверное, его пальцы, изо всех сил сжимавшие рукоять кинжала. Делвин повернулся к Патрику, внимательно посмотрел на него… и ничего не ответил. В голове не осталось ни единой внятной мысли. Накатила усталость – настолько сильная, что хотелось рухнуть обратно в траву, свернуться калачиком, поджимая под себя ноги, как в детстве, и беспробудно заснуть. И катись оно все пропадом – короны и войска, наследие и память, война и долг. Они не просто потеряли сегодня Наргонд – они потеряли, похоже, все, что вообще только могли потерять.

– Надо куда-то идти, – сказала Марта. – Скрыться. Может, остались выжившие.

– Или нет, – буркнул Боб. – Или все разбежались и попрятались. Или в земле лежат.

Делвин понимал, что следует что-то сказать, ободрить товарищей, предложить план дальнейших действий. В самом деле, даже если Тенвент пал, существует вероятность, что война еще не проиграна до конца. В замке были потайные ходы, выводящие далеко за его пределы. Защитники имели некоторые шансы спастись, а при самом счастливом повороте событий уцелел даже генерал Марлин. Никогда нельзя терять надежду. Если отыскать союзников, можно разработать дальнейшую стратегию и придумать, как совместно противостоять врагу. Главное ведь получилось – Патрик Телфрин прибыл в Гвенхейд. И пусть сила Древних, дремавшая в Делвине, снова заснула беспробудным сном, но наверняка существуют способы ее пробудить. Если получилось один раз, получится и во второй.

Стоило произнести это и еще много других ободряющих слов, но Делвин молчал, как никогда четко сознавая, что больше всего ему хочется извиниться перед людьми, которых он долго и безрезультатно вел из одной ловушки в другую, пока не завел в полный тупик. Сидя среди осколков упавшего на пол чайного сервиза, очень сложно поверить, что он еще пригодится для вечернего чаепития. Он отвел глаза, не желая встречаться взглядом с Астрид. Перед ней было стыдно сильнее всего.

Тень надвинулась неожиданно, закрывая солнце. Вновь поднялся ветер – не такой, как в Наргонде, и вместе с тем неуловимо похожий, пронзительный, опасный и несущий беду. Делвин вскинулся, потянулся к ножнам, забыв, что выронил меч, оглянулся – и застыл, от изумления позабыв даже, что значит дышать. Увиденное им было просто немыслимо – ни при каких обстоятельствах. Ничего подобного, во всяком случае, на земле уже не видели добрую тысячу лет.

Прямо к вершине холма, на котором застыл Делвин с товарищами, летел, оседлав пронизывающий ветер и раскинув два исполинских крыла, огромный белый дракон. Совсем как в сказках кормилицы, как в старых преданиях, рассказанных отцом у камина в дождливый ненастный вечер, совсем как на гербе основавшего некогда Гвенхейд королевского дома – на гербе семьи Волфалер. Той самой, от которой происходил и сам Делвин Дирхейл вместе со всей его ныне погибшей семьей.

Настоящий дракон – живой, неукротимый, страшный. Он несся, легко рассекая воздух, и Делвин не мог представить, каким образом такая громадина способна удерживаться на лету. Его крылья были больше шестидесяти футов в поперечнике и заканчивались стальными когтями, длинными, словно клинки, отражавшими солнечный свет. Когти имелись и на четырех его лапах, сейчас небрежно поджатых под брюхом. Стальным шипом, подобным копью, оканчивался его плавно поворачивающийся в воздухе хвост. Его чешуя была белее белейшего снега, выпавшего на мерзлую землю морозным январским утром. Его золотые глаза с вертикальными черными зрачками глядели прямо вперед. В полной зубов пасти, Делвин не сомневался, притаился огонь, готовый разродиться потоком смертоносного пламени. Такого же, что сожгло, по всей видимости, никогда прежде не сдававшийся врагу, полагавшийся неприступным замок Тенвент.

Бежать или сражаться было в равной степени бессмысленно, а магия спала, не желая вновь отзываться. Делвин ощущал себя опустошенным, выпитым до дна. Никто из них не смог бы сотворить сейчас даже простейшего заклинания – слишком много сил отняло все случившееся в Наргонде. Сначала скоротечная, но бешеная схватка с Аматрисом, потом попытки остановить порожденную Имперским Орденом всесокрушающую магию. В Гвенхейд Делвин и его товарищи попали выжатыми до последней капли. Не получилось бы даже выстрелить из силового посоха. Несмотря ни на что, Делвин все-таки поднял с земли фамильный палаш. Астрид прижалась к нему. Девушка вся дрожала.

– Делаем ноги? – шепотом спросил Боб.

– А толку? – отозвался Кельвин. – Покажем ему спину – плюнет в нее огнем.

– Ни у кого не найдется бутылки вина, синьоры? – слабым голосом спросила Сильвия.

Патрик Телфрин молча обнажил шпагу.

Дракон спикировал к земле – и внезапно пропал. Ни вспышки света, ни пламени – гигантский крылатый зверь просто взял и исчез. Не последовало ни малейшего отзвука магии, что особенно странно. Хотя, возможно, драконам и не нужна магия, чтобы принимать свою истинную форму. Недаром ведь предки утратили искусство трансформы, еще когда помнили немало иных тайных заклятий. Вполне может статься, это и не магия вовсе, а нечто куда более глубинное, тайное и подлинное, затаенное в самом естестве.

Дракон пропал, и теперь по зеленой траве к чудом уцелевшему в недавней битве отряду шел, держа перед собой на весу пустые ладони, немолодой человек совершенно обычного вида. Среднего роста, жилистый, в простой черной кожаной куртке, какую носят наемные солдаты по всему свету. Никаких вычурных камзолов – он всегда ими пренебрегал. Коротко подстриженные темные волосы, в которых кое-где блестит седина. Изможденное, усталое, но вместе с тем благородное и открытое лицо. Уверенная, неторопливая походка опытного бойца. В ножнах у пояса – шпага, но он вовсе не собирается пустить ее в ход. Пока, во всяком случае, не собирается.

Патрик Телфрин выхватил левой рукой пистолет и сделал выстрел. Последовала короткая вспышка, когда пуля ударилась о выставленный нежданным пришельцем магический барьер и отрикошетила в сторону. Не меняясь в лице и не сбиваясь с шага, немолодой мужчина приблизился к ним, по-прежнему не пытаясь схватиться за оружие. Теперь можно было увидеть, что своей внешностью он крайне похож на Патрика, только выглядит постарше лет на двадцать примерно.

Палаш заплясал у Делвина в руках, настойчиво, отчаянно просясь в бой. Он жаждал крови и мести – за родных, за семью, за товарищей, друзей и сослуживцев, за поражение при Кенхолде, за разрушенное королевство. Делвин насилу сдержался. Он прекрасно знал, насколько силен их противник, и понимал, что проку сейчас не будет ни от магии, ни от стали. Если их враг научился обращаться в дракона, чего не умел никто с самых Темных Веков, значит, ему подвластны и все прочие знания Древних. Или по крайней мере их немалая часть. Делвин медленно опустил зачарованный меч и крепко сжал ладонь Астрид в своей руке.

– Не бойся, малышка, – прошептал он.

– Я не боюсь. Лучше пусть эта тварь боится. Одолели Аматриса и с ним справимся.

Делвин кивнул. Как бы ни повернулись события в дальнейшем, он сделает все возможное, чтобы любимая женщина осталась жива, а значит, в первую очередь не стоит впустую лезть на рожон. Уже и так было слишком много бессмысленных, ненужных смертей.

Посмотрим. Приглядимся к сложившейся обстановке. Как следует подумаем, тщательно взвесив все за и против. Найдем, в конце концов, приемлемый выход – он непременно отыщется. Если разобраться, они уже сделали очень многое. Пережили охоту, которую устроил на них враг. Выстояли в бою с чародеями Имперского Ордена и спаслись из разрушавшегося на глазах города. Одолели могущественного древнего волшебника, некогда залившего кровью весь цивилизованный мир.

Если враг не стал убивать сразу, значит, желает поговорить. Следовательно, нет смысла начинать заведомо проигрышный бой. Для битвы еще непременно придет время. Настанет свой час для крови, огня и ярости и для того, чтобы отомстить сполна за братьев, мать и отца. За генерала Марлина, за короля Эйрона, за сожженный Тенвент. Когда-нибудь, непременно, но не сейчас. Если Делвин Дирхейл, потомок сошедших со звезд Драконьих Владык, и научился чему-то за этот тягостный, мучительный год, так это умению выживать в любых, даже самых безвыходных обстоятельствах и идти дальше, не склоняя головы и не сгибая спины.

Человек в черной куртке глядел на Патрика Волфалера, и только на него, не отводя пристального взгляда и, кажется, даже не моргая. Патрик смотрел в ответ, выставив перед собой шпагу, чей кончик едва заметно дрожал. Внезапно Патрик опустил шпагу и вложил ее в ножны. Мужчина в черном ответил на это легким кивком и сделал шаг вперед, протягивая для рукопожатия руку, затянутую в черную перчатку.

– Здравствуй, племянник, – сказал Кледвин Волфалер.

Content

Анатолий Бочаров
Последний из Драконьих Владык

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая