Елена Леонова

Подземное царство

www.napisanoperom.ru

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.

© Е. Леонова, 2014

© ООО «Написано пером», 2014

Вступление

В те далекие, далекие времена, когда Голубой Нил был так широк, что даже крокодилы не могли переплыть его, заспорило Золото с Алмазом, кто из них на Земле самый знатный, самый сильный.

– Я! – сказало Золото. – Меня отливают на короны султанов, шахов и королей, царицы носят чеканные золотые запястья на своих холеных руках, кольца украшают их тонкие, подобные тычинкам лотоса пальцы.

Из-за меня на Земле пролито столько крови, что ею можно было бы наполнить все колодцы мира и озеро Чад. Ты, Алмаз, лишь ничтожный придаток к моей золотой славе.

– Ошибаешься, Золото, – возразил Алмаз, – из-за меня также велись кровопролитные войны, я тоже украшаю троны, скипетры и перстни фараонов, раджей и шахинь.

– Ну, если так, то давай спросим у Солнца, кто из нас могущественнее и ценнее, – предложило Золото, и они обратились со своим вопросом к вечному светилу.

– Я не слышу вас, – ответило Солнце. – Подойдите поближе и расскажите, о чем вы там спорите на своей померкшей звезде.

Тогда Золото и Алмаз пошли по Млечному Пути и приблизились к Солнцу. Но тут Золото покраснело, побледнело и, расплавившись, пролилось на Землю золотым дождем. А Алмаз вернулся таким же сверкающим и твердым, каким был прежде.

С тех пор Золото никогда больше не спорило с Алмазом, раз и навсегда уступив ему пальму первенства.

Египетская притча

1

До встречи оставалось двадцать минут. Она должна была обязательно успеть. Олеся взглянула на часы, висевшие на стене над дверью, а затем на собеседника.

– В последние годы йога в нашей стране становится все более популярной. На западе она уже давно заняла прочные позиции. Почему, на ваш взгляд? В чем причина? – молодой мужчина, сидевший напротив Олеси, посмотрел на девушку, ожидая ответа.

– Я думаю, причина в том, что йога, пожалуй, наиболее эффективная система самосовершенствования, доступная современному человеку, – начала Олеся. – Для западного аналитического ума характерно заимствовать из восточных культур только самые лучшие идеи. К тому же, на мой взгляд, в йоге каждый находит инструменты для развития тех областей, которые интересуют именно его, – девушка улыбнулась.

Уже больше часа она рассказывала журналисту о йоге, учителем которой она являлась уже почти пять лет.

– Да, но йога – это не только система самосовершенствования человека, как вы говорите, а в первую очередь это одна из составляющих частей индуизма, вечной религии, философии мироощущения. Какие цели вы все-таки ставите? Улучшения физического здоровья, используя древние методики, или вы проповедуете принципы достижения возвышенного, трансцендентного состояния сознания? – Во взгляде карих глаз журналиста Олеся уловила недоверие.

– Конечно, йога не может игнорировать то, что явилось истоком ее появления, а именно древние философские и религиозные учения, такие как индуизм и буддизм, но в нашей Школе мы их не проповедуем. – Мы даем общие понятия, делая акцент на детали. Главное, как вы верно подметили, это физическое улучшение состояния человека. Однако без духовного совершенства невозможно физическое. Поэтому мы не возражаем, если кто-то проявляет интерес к индуизму.

– И что происходит в таких случаях? – мужчина улыбнулся приятной, но немного надменной улыбкой.

– Вы на что-то намекаете? – Олеся напряглась. Этот репортер из непонятного журнала порядком ей надоел, делая вид, что знает о йоге больше, чем она.

– Нет, что вы! – журналист облокотился на спинку кожаного дивана, закидывая ногу на ногу. – Я всего лишь интересуюсь тем, насколько глубоко физическое и духовное совершенствование, которое вы даете в этой школе.

– Достаточно глубоки. Школа существует более трех лет. Нареканий и претензий не было. Наша Школа признана одной из лучших в Городе.

– Ясно.

– Прошу прощения, но на этом я вынуждена закончить наш разговор, – уверенно сказала Олеся, давая понять гостю, что она устала.

– Да, да, конечно! Большое спасибо за интервью.

– Пожалуйста. Мне приятно, что нами интересуются и о нас напишут.

– Я пришлю вам номер журнала.

– Благодарю вас. Если вы хотите еще что-то узнать о Школе, или посмотреть, или присутствовать на занятии, мы возражать не будем. Людочка, мой помощник, вас проводит.

– Еще раз спасибо, Олеся.

– Не за что, Филипп.

Олеся встала и проводила гостя в приемную, где вручила его в надежные, ухоженные руки своей белокурой помощницы Людочки.

Вернувшись в кабинет, она снова посмотрела на часы. Еще пять минут. Олеся накинула шаль поверх черного платья.

– Ну, так чем могу помочь? – звонкий голосок Людочки вывел Филиппа из созерцания красочного изображения лотоса, висевшего в приемной руководителя и по совместительству преподавателя Школы йоги «Лотос» Олеси Кондратьевой.

– А, да, да, – Филипп перевел взгляд на белокурую девушку, внимательно смотревшую на него. На вид ей было не больше двадцати лет, а во всем образе сквозили беззаботность, жизнерадостность и неуловимое очарование. – Я бы хотел осмотреть Школу, – Филипп улыбнулся.

– Хорошо, – Людочка кивнула, – идемте.

Школа находилась на втором этаже четырехэтажного здания и состояла из нескольких залов для практических занятий, помещений для персонала и конференц-зала, где проходили лекции и семинары. Некоторые залы были смежными и совмещены с коридорами и маленькими «предбанниками», в которых по азиатской традиции оставляли обувь, входя в помещение босиком или в носках. Интерьер всех залов был старательно выполнен также в южно-азиатском стиле, без излишеств. Не было ничего, что могло бы отвлекать от совершенствования тела и души. Пол практически везде был деревянным, цвета слоновой кости, и стены выкрашены под стать ему. Потолок отделан длинными рейками темного оттенка, а раздвижные двери между помещениями украшали витражи с изображением слонов и обезьян. Вся окружающая обстановка, безусловно, сильно контрастировала с тем, что ожидало посетителей за стенами школы – суровая и обыденная действительность умеренно-континентального климата Города. Заглянув в один из залов, Филипп увидел учеников, замерших в странных позах.

– Совершенствуются, – тихо прокомментировала Людочка. Филипп кивнул.

Конференц-зал был пуст, но Филипп решил туда все же заглянуть.

– А как часто тут проходят семинары? – спросил он.

– Довольно часто. Наши преподаватели посещают Индию и Непал. У них много учеников, которые приезжают даже из других городов, только чтобы послушать их лекции.

– И какие темы чаще всего затрагиваются?

– Разные, – пожала плечами девушка.

– Понятно, – вздохнул Филипп, понимая, что ничего интересного из Людочки не выжать. – А вы, Люда, давно тут работаете?

– Около года. – Девушка вместе с журналистом начала спускаться по лестнице. – Я всегда хотела работать в таком месте! Вокруг столько интересных людей, а главное, у меня есть время самой совершенствоваться! Я много читаю, посещаю лекции…

Девушка говорила воодушевленно, активно жестикулируя, однако через какое-то время Филипп перестал ее слушать. Спустившись на первый этаж, он увидел Олесю, которая стояла в стороне, около выхода, но явно желала остаться незаметной. Она внимательно и сосредоточенно смотрела на дверь, очевидно, кого-то ожидая.

Людочка продолжала что-то рассказывать, а Филипп кивал, делая вид, что ее слушает. В нескольких метрах от того места, где стояла Олеся, Филипп заметил странного рода углубление в стене, нишу, внутри которой виднелись цветы, фрукты и статуэтки.

– Что это? – спросил он.

– А, это! – Людочка кивнула. – Пойдемте поближе, – предложила она. – Это, так сказать, алтарь.

– Алтарь?

– Да, нам преподнесли в дар изваяние Будды, и из уважения к буддистскому учению мы соорудили алтарь.

– Интересно, и что все это означает? – Филипп указал на красочное убранство ниши, прекрасно зная, что все это значит и зачем.

– Мне сложно сказать, я не специалист, но скорее всего… – девушка пустилась в рассуждения, увлекаясь своим же рассказом, тем самым давая возможность Филиппу краем глаза наблюдать за Олесей, стоявшей совсем рядом.

Неожиданно напряженное и серьезное выражение лица Олеси переменилось. Мускулы на ее лице расслабились, сморщенный лоб разгладился. Она явно вздохнула с облегчением. Наверное, она увидела человека, которого ждала. Филипп посмотрел на вход. В дверях стоял мужчина азиатской внешности, средних лет, одетый в черный балахон, полностью скрывающий его руки и ноги, поверх которого было накинуто пальто. Длинные седые волосы его были заплетены в косички, собранные на затылке. На шее мужчины висели бусы разной длины, а из-под рукавов балахона торчали белые четки, которые он, перебирал в руках.

– Кто это? – тихо спросил Филипп, стараясь особо не смотреть на мужчину, который направился к руководителю Школы.

– О ком вы? – девушка приподнялась на цыпочки, стараясь разглядеть человека, о котором спрашивал журналист.

– Там стоит мужчина, похожий на монаха, – Филипп больше не решался смотреть на вошедшего.

– Монах? Мне не видно, но возможно, что это так. К нам часто приходят посетители.

– Понятно, – Филипп увидел, что монах направился в сторону Олеси. – А почему он одет в черное? Я всегда думал, что индуистские и буддистские монахи ходят в ярких одеждах.

– Черные одежды носят аскеты, – со знанием дела ответила Людочка. – Так говорит Олеся.

– Что это значит? – спросил журналист, надеясь вновь отвлечь Людочку. Филипп жаждал услышать, о чем будут беседовать Олеся и ее гость. Он почему-то не сомневался, что монах был как раз именно тем человеком, которого Олеся и ждала. Однако она стояла за колонной, монаха и вовсе больше не было видно.

– Сегодня?! – неожиданно громко воскликнула Олеся. – Ты пойдешь туда сам?!

Журналист прислушался, но больше ничего не услышал. Олеся продолжала что-то говорить, но настолько тихо, что ничего разобрать было нельзя.

Филипп поблагодарил девушку, забрал в раздевалке куртку и вышел на свежий осенний воздух. Пора было вернуться в редакцию.

2

На работу он попал лишь во второй половине дня, простояв пару часов в пробке на Проспекте, но в редакции, как оказалось, его особо и не ждали. Поднявшись на лифте на третий этаж, Филипп остановился в холле.

Офис «Загадочной Планеты» был непривычно пуст и спокоен. Никто не бегал по этажам, не говорил громко по телефону, не обсуждал на повышенных тонах последние новости и не пытался угомонить окружающих коллег.

Филипп подошел к помещению, на двери которого висела табличка «Отдел спецпроектов», и вошел внутрь. Андрей Грецкий разговаривал по телефону, но, увидев коллегу, приветственно помахал ему рукой. Филипп кивнул в ответ и сел за свой рабочий стол. Оставшуюся часть дня ему предстояло провести в редакции за муторным и монотонным занятием, переписывая и редактируя интервью руководителя Школы йоги «Лотос».

Он включил компьютер, достал диктофон, на который было записано интервью, надел наушники и пустился в «увлекательный» путь сотворения статьи. Беседа с Оксаной казалась интересной, но журналиста преследовало ощущение, что она чего-то недоговаривает и скрывает истинную цель существования Школы. Писать в журнале об этом, конечно, не стоило, но понятие «секта» так и просилось на бумагу. Что-то было в этой женщине, что навеяло подобные мысли, чувствовалась некая одержимость идеей.

«Хотя, может быть, это я сам себе вообразил?» – размышлял Филипп.

Стараясь не отвлекаться на собственные мысли и подозрения, он быстро набирал текст, приукрашивая его изысканными эпитетами и красочными речевыми оборотами.

– Смирнов!

Филипп вздрогнул, услышав свою фамилию, и поднял голову. Рядом с его столом стоял Серафим Маркович Дятловский (или просто – Сёма), заместитель главного редактора, и внимательно, слегка раздраженно смотрел на журналиста.

Филипп поспешно снял наушники.

– Я не слышал, Серафим Маркович, – сказал он.

– Охотно верю. Ты, видимо, еще и не слышал, как я тебе звонил раз пять! – Сёма тяжело дышал. Очевидно, для его полного телосложения быстрые передвижения по офису в состоянии крайнего недовольства были противопоказаны.

– Я интервью переписываю.

– Про йогу? – поинтересовался Сёма.

– Ага. Я сходил в Школу. Теперь весь материал собран. Думаю, скоро закончу весь цикл по индуизму.

– Отлично. Я рад, но закончишь завтра. Сейчас собирайся, поедешь со мной, – Сёма развернулся и направился к выходу.

– Куда? – Филипп встал с места.

– В Посольство Индии. Там прием. Меня позвал старый друг. А тебе будет полезно посмотреть, покрутиться в их среде. Может, что ценного для материала черпнешь.

– Да, спасибо! – Филипп обрадовался неожиданному предложению, которое столь изящно и просто освобождало его от необходимости торчать на работе.

– Жду в машине, – Сёма вышел, закрыв дверь.

– Повезло, – сказал Андрей, выглядывая из-за монитора компьютера. – Говорят, на таких мероприятиях хорошо кормят и много симпатичных девчонок!

Филипп хмыкнул.

– А тебе, между прочим, не помешает с кем-нибудь познакомиться! – продолжал Андрей, наблюдая, как его коллега собирает сумку, засовывая в нее блокнот, карандаши и ноутбук.

– Я тебе расскажу, как все прошло, – бросил на ходу Филипп, выходя в коридор.

* * *

Посольство Индии, куда мчал автомобиль Серафима Марковича, размещалось в трех корпусах и находилось в центре Города, в районе, застроенном городскими усадьбами первой половины девятнадцатого века. Корпус с Культурным центром, где проходили официальные мероприятия и приемы, располагался недалеко от резиденции посла, на уютной тихой улице, за кованой оградой под старыми большими липами, высаженными вдоль тротуара. Центр успешно функционировал много лет, расширяя свою деятельность и играя заметную роль в культурной жизни Города, организуя мероприятия по популяризации индийской музыки, танца, йоги и языка хинди.

Автомобиль остановился у двухэтажного особняка, отреставрированного и свежеокрашенного. Филипп вышел на улицу, с удовольствием вдыхая прохладный осенний воздух, пропитанный ароматом дождя и мокрой опавшей листвы. Он любил такую погоду, несмотря на грусть и меланхолию, сопровождающие ее. Что-то особенно нежное и таинственное чудилось ему в тяжелых серых облаках, черных изгибах ветвей деревьев, глянцевых лужицах и редких лучах холодного солнца. Казалось, наступает время испытания унынием и тоской, которое шлется каждому, чтобы подумать о вечном, переосмыслить прошедшие знойные летние дни и предаться размышлениям о настоящем и будущем, сидя в уютном одиночестве.

Мимо проносились автомобили, отражаясь светом фар на мокром асфальте. На Город опускались сумерки.

Серафим Маркович припарковал автомобиль недалеко от ворот Посольства, закрыл машину и направился к входу. Филипп не отставал.

Массивные двери главного корпуса, дубовые и с бронзовыми ручками, выглядели солидно и торжественно. Сёма толкнул дверь, и она распахнулась внутрь, откуда моментально пахнуло теплом, экзотическими ароматами и праздником. Внутри Центра было шумно, светло и уютно. Громадные хрустальные люстры, висевшие в коридорах и залах, ярко поблескивали, словно дорогие украшения. На стенах, задрапированных красочными атласными обоями в индийском стиле, висели картины с пейзажами гор и тропических лесов. Вокруг слышался хохот, звон бокалов, разговоры и музыка. Филипп улыбнулся, наслаждаясь атмосферой.

Оставив в гардеробе верхнюю одежду, он и Серафим Маркович прошли в зал, где уже собралось несколько десятков гостей. Зал был просторным, с большими окнами, занавешенными темными гардинами, и несколькими большими витринами, заполненными индийскими статуэтками и вазами.

– Серафим! – послышался мужской голос, и из толпы появился худощавый пожилой мужчина в темном твидовом пиджаке.

– Алёша! – радостно воскликнул Дятловский, разводя руки в стороны. – Какая встреча!

Мужчины с чувством пожали друг другу руки, искреннее улыбаясь.

– Я думал, ты не ходишь на такие мероприятия! – сказал Дятловский.

– Ну, что ты! Я хожу на них даже чаще, чем раньше! – пожилой мужчина, Алексей Дмитриевич Брель, достал из кармана сигарету и закурил. – Я открыл бюро переводов. Как оказалось, восточные языки востребованы! Ко мне приходит много народу, а некоторые оказываются серьезными людьми, даже с мировым именем, – Брель подмигнул Дятловскому. – Вот сюда, представь себе, меня пригласил помощник директора этого Центра!

– Да что ты говоришь! Ему понадобилось что-то перевести? – Серафим Маркович сделал нарочито удивленное лицо, и оба мужчины рассмеялись, вспомнив, очевидно, что-то особенное из общего прошлого.

– Странно, да? – закивал Брель, и мужчины опять засмеялись. – Но он хорошо заплатил, сказал, что не хочет пользоваться служебным положением в личных целях, поэтому я согласился перевести один текст с дакхни.

– Что, прости? – переспросил Дятловский.

– Дакхни. Это индийский литературный язык, вариант урду, популярный в южном районе Индии, – сказал Филипп, обращаясь к шефу, однако поняв, что он бестактно вмешался в беседу, резко замолчал. – Прошу прощения, – все же добавил он.

– Ничего, ничего, – улыбнулся Брель. – Вы, молодой человек, совершенно правы.

– Алёша, это мой многообещающий коллега из журнала. Филипп Смирнов, – представил его Серафим Маркович.

– Очень приятно, – Брель пожал руку Филиппа.

– Взаимно.

– Вы, как я понимаю, владеете знаниями по хиндустани?

– Немного. В общих чертах, – ответил Филипп. – Когда-то я имел слабость к восточным языкам.

– Что вы говорите! Я думал, среди молодежи это более не популярно. Одни экономисты и маркетологи, – Брель хихикнул. – Но позвольте узнать, почему же вы перестали интересоваться данным вопросом?

– Сложно сказать, – Филипп пожал плечами. – Видимо, журналистика меня увлекла сильнее.

– Ясненько, ясненько, – закивал Брель. – Серафим, пойдем, я тебя познакомлю со своим давним приятелем! Филипп, вы нас извините?

– Да, пожалуйста, – Филипп не возражал. Он с большим интересом осматривался по сторонам, наблюдая за окружающими.

3

Среди приглашенных гостей он заметил много индусов, некоторые из которых были одеты в национальные одежды. Слышалась также английская и французская речь, но большинство все же были соотечественниками. Прохаживаясь по залу, Филипп заметил, что из него есть выход в смежное помещение, отгороженное бархатной портьерой.

– Господин Смирнов, – кто-то ухватил его за локоть. Обернувшись, Филипп увидел знакомое лицо, на котором блестела тонкая золотая оправа.

– О, здравствуйте!

– Вы меня помните? Мое имя Оболенцев.

– Да, да, конечно! Мы встречались в Музее частных коллекций летом.

– Верно, но вы куда-то так быстро исчезли!

– Дела заставили меня покинуть выставку, – сказал Филипп, вздыхая. Воспоминания о событиях, случившихся с ним этим летом, вызвали бурю эмоций в душе журналиста.

Каждый раз, вспоминая события, произошедшие с ним в Египте и Бахрейне, он буквально заставлял себя поверить, что все это было наяву. Столь невероятными и фантастическими они были! Если бы он знал тогда летом, в музее, что через несколько часов в его жизни случится что-то подобное, вышел бы он тогда на улицу? Конечно. Филипп не сомневался.

– Хочу вас поздравить! – Оболенцев улыбнулся.

– С чем?

– Как?! С дебютом! Вы же написали книгу!

– Ах да! Да, конечно! Спасибо! Очень приятно, что вы об этом сказали, спасибо!

– Я ее прочитал, – хитрый взгляд предпринимателя и любителя древних культурных ценностей внимательно и пристально наблюдал за Филиппом. – Впечатляющее воображение!

– Спасибо, – кивнул журналист.

– И как вам удалось все так придумать?

– Ну… – Филипп хотел пуститься в рассказ о том, как долго он писал книгу, собирал материал и корпел над литературой, но тут его внимание привлек индус в черном балахоне и с кучей заплетенных косичек на голове. Он вошел в зал и остановился, кого-то высматривая.

– Я всегда восхищался писателями! Вот дал же Бог кому-то такой талант, жить в других мирах и чужими жизнями! Я не прав?

– Правы, – кивнул Филипп, продолжая наблюдать за странным индусом.

С каждой минутой у него оставалось все меньше сомнений. Именно его он видел сегодня утром в Школе йоги.

– Вы как бы вживаетесь в образ, проживаете вместе с ним его жизнь! Это как актерское мастерство! Только, в отличие от актера, писатель может сам повлиять на судьбу героя, а не делать то, что придумывает для актера сценарист!

– Да, согласен, – Филипп посмотрел на Оболенцева, которому, казалось, было не обязательно наличие собеседника. Главное, чтобы его слушали.

– Потрясающее, наверное, ощущение! Может быть, я тоже как-нибудь попробую. Хотя даже не знаю, о чем бы я мог написать. А скажите, что у вас в планах?

– В планах?

Из толпы появился официант, разносящий напитки и канопе.

– А, любезный! – крикнул Оболенцев. Официант подошел к предпринимателю, который взял бокал вина. Филипп последовал его примеру.

– Ну, может быть, вы уже работаете над новой книгой? Я бы с удовольствием прочитал.

– Нет, пока нет. Слишком много дел в редакции.

– Ах да. Вы же журналист. А здесь вы по заданию редакции?

– Да, я тут с шефом. Мы пишем цикл статей про культуру Индии.

– Да что вы говорите?! – удивление отразилось на лице Оболенцева.

– Вот, решили приобщиться, так сказать, физически. А вы? – Филипп заметил, что монах, видимо, увидел того, кто ему был нужен, и уверенно направился в зал, пробираясь среди гостей.

– А меня пригласил мой друг, первый секретарь Посольства. Мы знакомы давно. Я помогал ему несколько раз с древними индийскими артефактами, – Оболенцев вздохнул. – Знаете, как бывает иногда сложно получить разрешение на ввоз или вывоз ценностей, а особенно много хлопот с возвращением артефактов на родину! Но, простите, кого вы там высматриваете? – Оболенцев обернулся и завертел головой.

Филиппу стало неловко, что собеседник заметил, как он отвлекся от разговора. Сказать, что он никого не высматривает, было бы глупо, а рассказывать о монахе не хотелось, тем более что он потерял его из виду. И тут судьба пришла на помощь.

– Вон того человека, – Филипп указал рукой.

Оболенцев посмотрел в указанном ему направлении и улыбнулся самой хитрой улыбкой.

– Понимаю, – подмигнул он журналисту.

На входе в зал, где только что был монах, стояла высокая брюнетка, обводя взглядом присутствующих. Строгий темный костюм отлично сидел на ее безупречной фигуре, а лиловая блузка хорошо гармонировала с цветом яркой помады и крупными золотыми серьгами. Весь образ девушки не мог не привлечь внимания мужчин, один из которых тут же подбежал к ней, раскланиваясь.

– О, посмотрите! Вашу пассию уже кто-то окучивает, – со смешком сказал Оболенцев.

– Она не моя пассия, – с улыбкой возразил Филипп. – Просто старая знакомая. Подруга детства.

– Ну, разумеется, я так и подумал, – Оболенцев продолжал игриво улыбаться. – Однако хочу заметить, что ее кавалера я знаю, – сказал он, рассматривая мужчину, с которым разговаривала девушка. – Это первый секретарь Посольства, Даршан Аниш.

Невысокий, смуглый, с хорошей осанкой, темноволосый мужчина средних лет активно жестикулировал, что-то рассказывая девушке. Она внимательно его слушала, кивала, но периодически переводила взгляд на толпу гостей, явно желая прекратить беседу.

Как только ее взгляд встретился с взглядом Филиппа, молодой человек ей призывно помахал. Девушка лучезарно улыбнулась.

Господин Даршан прервал монолог и обернулся.

Оболенцев кивнул приятелю.

– Приветствую! – громко крикнул он.

Девушка что-то сказала Даршану и направилась к Филиппу.

– Привет, – ее голос показался Оболенцеву неожиданно низким, но приятным. – Не думала, что увижу тебя здесь, но рада встрече.

– Я тоже. Мы здесь с Дятловским.

– Понятно.

– Позволь тебе представить, – Филипп посмотрел на своего собеседника, – это – господин Оболенцев, исследователь, коллекционер и предприниматель.

– Очень приятно, – девушка протянула руку для пожатия, – Карина Ларская.

– Очарован, – произнес Оболенцев.

– Карина – доктор археологических наук, – добавил Филипп.

– Восхищен! – Оболенцев не сводил глаз с девушки.

– А это – первый секретарь Посольства Индии, Даршан Аниш, мой хороший друг, – в свою очередь представила Карина своего собеседника.

– Мы уже знакомы, – на русском языке, правильно и четко выговаривая все слова, сказал Даршан, глядя на Оболенцева. – Рад тебя видеть.

– Даршан, – продолжала Карина, – а это мой давний приятель, Филипп Смирнов, журналист.

– Добрый вечер, – сказал Филипп.

– Мир, как я посмотрю, тесен! – к собеседникам подошли Дятловский и Брель, держа в руках напитки.

– О, Серафим! – приветливо воскликнул Даршан, и его серьезное лицо озарилось улыбкой. – Я тебя везде искал! Рад, что ты пришел!

– А я тут недалеко, вот со старым другом.

– Брель, – представился лингвист.

– Замечательное мероприятие! – сказал Дятловский, обращаясь к Даршану.

– Спасибо.

– Да, столько интересных людей! – Брель закивал. – Давненько я не видел такой изысканной публики! Браво!

– Спасибо! – Даршан довольно улыбнулся.

Незаметно сбоку появился официант.

– Обратите внимание, – сказал он, – поданы горячие закуски, – официант показал рукой в нужном направлении, где накрыли столы, поставленные у стены.

– О! – воскликнул Даршан. – Пойдемте! Вы все должны попробовать блюда индийской кухни! В Посольстве отличный повар, вы не пожалеете! Идемте.

Он взял под руку Дятловского и повел его к столам, накрытым пестрой скатертью и заставленным большими блюдами. Филипп, Оболенский, Карина и Брель последовали за ними.

– Удивлена, что встретила тебя, – тихо сказала Карина Филиппу.

– Надеюсь, приятно удивлена? – Филипп обнял девушку за талию.

– Ну, можно сказать и так, – Карина улыбнулась. – Давно тебя не видела. Думала, может, ты уехал куда-нибудь.

– Да нет. Тружусь. Работы полно.

– Мне кажется, в последний раз мы виделись на презентации твоей книги. В редакции.

– Да, точно. Ты еще была с парнем. Как там его звали? – Филипп сморщил лоб, как бы давая понять, что имена ее парней он не запоминает, хотя прекрасно помнил и его самого, и его фамилию, и даже потом выяснял, где он работает.

– Его звали Геннадий, – продолжая улыбаться, сказала Карина. Она догадывалась о чувствах, которые испытывал к ней Филипп, но не хотела сама признаваться себе в своих. Когда-то они были вместе. Или ей казалось, что это было так? Сейчас Карина уже не могла этого понять. Слишком много она в свое время думала об их отношениях, слишком часто наворачивались при этом слезы и слишком сложным, но очевидным казался вопрос – почему же они так одиноки? Карина не знала. Однако теперь игра, в которую они играли вот уже несколько лет, с тех пор, как вновь встретились после расставания, доставляла ей особое удовольствие. Они флиртовали друг с другом, скучали, писали трогательные сообщения, ревновали, хвалили и делали колкие замечания, делая при этом вид, что всего лишь друзья. Но Филипп все чаще думал о том, что должен дать понять девушке о своей готовности к серьезным отношениям, а Карина упорно делала вид, что ничего не происходит. Это останавливало Филиппа. Карина же убедила себя, что отношения, приносящие столь сильные эмоциональные переживания, ей не нужны. Спокойнее и увереннее она чувствовала себя, когда все в жизни зависело только от нее.

– Ах да, точно! Мужчина с именем крокодила! – сказал Филипп.

– Очень смешно, – фыркнула девушка.

– Карина, здравствуйте! – Из толпы вынырнул высокий, стройный индус, одетый в элегантный серый костюм, держа под руку миловидную молодую брюнетку европейской внешности.

– О, господин Иша! – Карина улыбнулась. – Здравствуйте!

– Добрый вечер, рада вас видеть! – брюнетка говорила без акцента.

– Диана, я тоже рада вас видеть! – Карина кивнула брюнетке. – Познакомьтесь, это мой старинный приятель, Филипп Смирнов.

Филипп кивнул.

– А это господин Хариш Иша, второй секретарь Посольства, и его жена госпожа Диана Иша.

– Я хотела с вами поговорить, Карина, посплетничать, так сказать, – Диана засмеялась.

– С удовольствием!

– Ты что, всех тут знаешь?! – прошептал Филипп девушке.

Карина подмигнула журналисту, не ответив, и женщины отошли в сторону.

– Пойду подкреплюсь, – произнес Хариш.

– Да, да, конечно! – обрадовался Филипп. Ему совершенно не хотелось поддерживать светскую беседу с малознакомым человеком.

– Попробуйте обязательно вот это блюдо! – услышал Филипп громкий голос Даршана. – Это называется Наан, очень вкусно! Пшеничная лепешка, а внутри овощи и сыр! А еще непременно возьмите маринованных цыплят тандури!

Филипп отошел от стола, поняв, что есть он не хочет.

Перед ним стояла витрина из индийского тика, за стеклом которой он увидел несколько фигурок, изображавших танцовщиц в национальных нарядах.

Пока он разглядывал их, неожиданно в поле его зрения попало отражение в стекле витрины.

За его спиной появился монах, которого Филипп с таким интересом выслеживал. Индус в черном балахоне шел по залу быстро, но неожиданно остановился и посмотрел на Филиппа. Мурашки побежали по спине журналиста. В отражении он увидел, что монах пристально его разглядывает.

Филипп резко обернулся, но монах словно испарился. Его нигде не было.

Толпа гостей преимущественно была сосредоточена в той части зала, где располагались накрытые столы, тогда как вторая половина зала оказалась пустой. Именно в том направлении, скорее всего, мог пойти монах, но видно его теперь не было. Единственное место, куда можно было скрыться, это небольшое смежное помещение за портьерой.

Тем временем насытившиеся гости начали вновь разбредаться по залу.

Филипп уже собрался проверить зал за портьерой, как к нему неожиданно подошел Дятловский.

– Ну, как дела? – От заместителя главного редактора сильно пахло алкоголем. В руке он держал полупустой бокал красного вина, а на губах играла довольная улыбка.

– Нормально.

– Нравится обстановка?

– Да, достаточно комфортно.

– Я хотел тебе кое-что предложить, – Серафим Маркович заговорщически приблизился к Филиппу, обхватил его по-дружески за плечи и повел в сторону. – Понимаешь, твой цикл статей про Индию очень важен для нас. Главный редактор имеет самые высокие связи с послом Индии.

– Понимаю, – кивнул Филипп. – Вы об этом говорили.

– Ну, так вот, – Дятловский смачно отхлебнул вина. – Этот цикл должен быть лучшим из всех, которые когда-либо делались, а для этого наш редактор дает нам все карты в руки, понимаешь, о чем я? – Серафим Маркович, прищурившись, посмотрел на журналиста.

– Не совсем.

– Он дает нам шанс полностью, так сказать, погрузиться в тематику вопроса.

– То есть?

– Вжиться в образ! – Дятловский подмигнул подчиненному и допил вино. – Внедриться в их среду!

– Вы говорите какими-то загадками, – не выдержал Филипп.

– Ох, – вздохнул Серафим Маркович, – ну какой ты непроницательный! – Он закатил глаза. – Нам дают шанс съездить в Индию! – Он повертел головой в поисках официанта. – Эй, любезный, сюда! – и повертел пустым бокалом.

– Вы хотите сказать, что нам обещали командировку в Индию?!

– Не нам, а мне!

– Но в таком случае я опять вас не понимаю.

– Спасибо, – Серафим Маркович с нескрываемым удовольствием взял с подноса полный бокал вина, который принес ему официант. – Короче, наш редактор договорился с Послом о поездке в Индию. Некоторые сотрудники Посольства едут в Индию на какое-то культурное мероприятие. Нам дали шанс к ним присоединиться, понимаешь? Он сказал, что мне необходимо поехать, так как я курирую проект. Я согласился, но сказал, что один не поеду. А ты же знаешь нашего дорогого шефа, из него лишнего рубля не выбьешь. Короче, он долго думал, особенно учитывая, что билеты и проживание у меня там не дешевые будут. В общем, утром он позвонил и дал добро. Но кто именно со мной поедет, я не знал. Точнее, не понимал до этого момента. Я долго думал, – Дятловский вновь приложился к бокалу.

– И что вы решили?

– Что поедешь ты!

Филипп выдохнул.

– Отлично! Спасибо, Серафим Маркович, реально, я очень рад! Я с большим удовольствием.

– Вот и отлично!

– Но как же виза?

– Мой мальчик, мы же в Посольстве! – рассмеялся Дятловский.

– Ах да, – смутился Филипп. – Спасибо еще раз!

– Знаю, знаю! – Дятловский похлопал Филиппа по плечу. – Понимаешь, ты мой любимчик!

– Серьезно? Я и не…

Истошный женский крик прервал Филиппа.

4

По залу пронесся испуганный гул. Гости оглядывались по сторонам, пытаясь понять, кто кричал и почему.

– Туда! – сказал Филипп и поспешил в толпу, к столам с угощениями, где уже наблюдалась неразбериха и гости теснили друг друга. Расступившись, напуганные и озадаченные, они пропустили Филиппа и Серафима Марковича.

В кругу столпившихся людей на полу лежал мужчина, индус, без признаков жизни. Рядом с ним в полном недоумении стояла Карина, держа за руку Диану, которая, казалось, вот-вот разрыдается.

– Что здесь случилось?! – послышался взволнованный голос Даршана, появившегося рядом с Филиппом.

– Позовите врача! Здесь есть доктор? – крикнул кто-то из гостей.

– Я врач! Разойдитесь, дайте пройти! – к телу подбежал мужчина. Он наклонился и начал осматривать пострадавшего.

– Вы слышали? Разойдитесь! Прошу вас! – громко и властно сказал Даршан.

В зале появились сотрудники службы безопасности Посольства. Они начали оттеснять гостей в противоположную половину зала.

– Что с ним? – спросил Даршан. Он продолжал стоять рядом с телом мужчины. Все мышцы лица первого секретаря были напряжены, а на лбу появилась глубокая складка между сдвинутыми бровями. Рядом с ним стоял растерянный Серафим Маркович, казалось, даже протрезвевший от увиденного. Брель, стоявший тут же и нервно курящий, наблюдал за врачом, который продолжал ощупывать пострадавшего.

Филипп оглядел толпу. На лицах гостей читался ужас и страх. Но внимание Филиппа привлек Оболенцев, который не стоял среди всех и не наблюдал за происходящим, а тихо разговаривал по телефону, периодически посматривая на часы, однако заметив, что Филипп за ним наблюдает, отвернулся и, продолжая говорить, направился к выходу.

– Пока сказать сложно, возможно, что-то с сердцем, но однозначно могу сказать одно – он жив, – доктор посмотрел на Даршана.

– Жив?! Слава Всевышнему! – вздохнул первый секретарь.

– Все случилось так быстро и неожиданно! – тихо простонала Диана. Она была бледна. Губы ее дрожали, а рука нервно теребила медальон в виде цветка лотоса, висевший на шее. – Я говорила с ним, а в следующий миг он захрипел, начал задыхаться и упал! – она прижалась к мужу, который стоял рядом.

– Захрипел и начал задыхаться? – переспросил врач.

– Да, как-то так, – кивнула Диана.

– Значит, не сердце.

– Кто он? – спросил Филипп.

– Это один из наших пресс-атташе, Вазу Джагджит, – сказал Даршан.

В комнату вбежала бригада скорой помощи, вызванная службой безопасности. Они оперативно погрузили атташе на носилки и вывезли из зала.

Филипп огляделся, обнаружив, что половина гостей уже разошлась.

– Не расстраивайтесь, главное, что бедняга жив, – Дятловский положил руку на плечо другу.

– Это катастрофа! – удрученно произнес Даршан, опустив голову. – Это скандал! Посол убьет меня! Нет, хуже – он меня уволит!

– Но вы совершенно ни при чем, вы ничего не могли сделать! Бедняге стало плохо, никто не застрахован от этого!

– Да, да, я понимаю, но прием провален! Все будут это обсуждать, пойдут слухи и толки! Может быть, даже напечатают в газетах! – Даршан был невероятно расстроен.

– Хорошо, что бедняга жив, – сказал доктор, проходя мимо. – Да, и, господин Даршан, вот, возьмите, – он протянул лист бумаги, свернутый в четыре раза. – Это было на теле вашего атташе.

– Что это? – Даршан взял записку и развернул ее.

По мере того, как первый секретарь читал записку, лицо его белело сильнее и сильнее. Морщины на лбу разгладились, глаза округлились, губы сжались. Руки Даршана затряслись.

– Что там? – Хариш Иша не выдержал и вырвал записку из рук Даршана.

Прочитав послание, он посмотрел на первого секретаря Посольства. Едва заметные капельки пота выступили на его лбу.

На лице Хариша читался неподдельный испуг.

– В чем дело? Ну, что там?! – спросил Дятловский.

Филипп взял листок бумаги из рук Хариша, который что-то начал тихо говорить на хинди Даршану. Первый секретарь, казалось, находился в шоке, не реагируя на слова коллеги и уставившись в одну точку.

– Здесь написано на урду, кажется, – сказал Филипп, всматриваясь в замысловатые надписи.

– Ты можешь прочесть? – спросил Серафим Маркович.

– Да, но…

– Я смогу! – рядом с Филиппом показался Брель. – Дайте-ка сюда! Так, так… – переводчик с восточных языков, держа во рту зажженную сигарету, достал очки и внимательно уставился в текст записки. – Ага, это действительно урду! Интересно, – через несколько секунд сказал он, – интересно, но странно, я бы сказал, очень странно!

– Алексей Дмитриевич, что там написано? – серьезно спросил Филипп.

– Здесь написано «Он вернулся, и мы вернулись. Смерть тому, кто его сохранит», – Брель вернул лист бумаги Филиппу, который зачем-то еще раз просмотрел текст записки.

– Очень странное послание, – сказала Карина.

– Да, и, судя по всему, атташе не случайно оказался в таком состоянии, – сказал Филипп.

– В смысле? – Серафим Маркович удивленно посмотрел на подчиненного.

– Я думаю, что эту записку специально положили на тело атташе.

– Специально?! – воскликнул Дятловский. – Но кто?!

– Тот, кто отравил пресс-атташе, – сказал Филипп.

– Отравил?! – хором воскликнули Дятловский и Карина.

– Да. Атташе жив, но не может двигаться, находится без сознания. Думаю, это отравление, – Филипп пожал плечами.

– А записка? Что это в таком случае? – спросила Карина.

– Это предупреждение, – тихо сказал пришедший в себя Даршан.

Филипп, Карина, Дятловский и Брель посмотрели на первого секретаря Посольства, ожидая дальнейших объяснений.

– Предупреждение? Или угроза? – Дятловский развел руками, – Но о чем? Что тут происходит, Даршан?

Даршан колебался, осматривая присутствующих.

– Ты можешь нам рассказать, – кивнул Дятловский, – тут все свои. Мы поможем тебе во всем разобраться, если понадобится.

– Хорошо, – кивнул Даршан, – но пойдемте в кабинет. Не хочу, чтобы нас кто-то услышал.

– Боюсь, нам придется вас оставить, – сказала Карина. Она стояла, поддерживая Диану, которая выглядела совсем плохо. Ее лицо стало серого цвета, глаза покраснели от слез, а сама она, казалось, вот-вот упадет в обморок.

– Прошу вас, господа, меня простить! – сказала Диана.

– Да, да, конечно! – сказал Хариш. – Дорогая, держись, я приду, как только смогу! – он ободряюще погладил жену по щеке.

Первый секретарь прошел в коридор, где широкая каменная лестница вела в служебные помещения Посольства. В каждом из трех корпусов, которые занимало Посольство Индии, у Посла был свой кабинет, где он мог, при необходимости, провести встречу или устроить совещание.

Кабинет посла в корпусе Культурного центра имел форму вытянутого прямоугольника, с высокими окнами, большим письменным столом из темного дерева, круглым каменным столом для переговоров на восемь персон и стройным рядом книжных шкафов, набитых редкими изданиями и сочинениями классиков мировой литературы.

– Проходите, здесь нам будет удобно, – сказал Даршан, заходя в кабинет.

– Как здесь красиво! – заметил Брель.

– Да, этот кабинет нам тоже нравится, но господин Посол здесь редко бывает, – Даршан сел за стол и тяжело вздохнул.

– Итак? – спросил Дятловский, расположившись напротив первого секретаря. Будучи в прошлом журналистом, Дятловский почувствовал давно забытую тягу к профессиональному расследованию, выуживанию фактов и запаху горячей истории.

Даршан посмотрел на Хариша.

– Все началось несколько недель назад, – ответил Хариш вместо первого секретаря. – Тогда мы получили первое послание.

– Были и другие? – удивился Филипп, стоявший у окна. Он не мог заставить себя сесть от нарастающего волнения.

– Да. Они тоже были написаны на урду, что нас немного удивило.

– На урду говорит всего пять процентов населения Индии, – сказал Брель.

– Верно, – кивнул Даршан, – это-то нас и удивило.

– Что там было написано? – спросил Дятловский, сидевший справа от Хариша.

– В первой записке ничего особенного. Ее доставили с общей почтой, которую разбирала секретарша. Она-то и показала нам ту записку. Там было написано «Он вернулся, и мы вернулись».

– И все?

– Да.

– А кому она была адресована? – спросил Филипп.

– На конверте ничего не было написано. Мы решили, что это чья-то шутка, и не обратили на нее внимания, но вскоре появилась еще одна записка. Там было написано «Он вернулся, и мы вернулись. Одумайся».

– Похоже, что записки были адресованы кому-то лично, – сказал Дятловский.

– Да, мы тоже так подумали, – Даршан посмотрел на Филиппа. – На прошлой неделе один из наших сотрудников трагически погиб.

– Почему вы думаете, что это связано с записками? – спросил Дятловский.

– Вторую записку нашли в его машине.

– Как странно, – заметил Дятловский, – значит, обе записки были адресованы ему.

– Да, – Брель поежился, – прямо детективная история!

– Вы обратились в полицию? – спросил Филипп.

– Нет, господин Посол решил, что мы разберемся во всем сами.

– Каким образом? – спросил Филипп. Он начал ходить по комнате, изучая книги.

– В штате нашего Посольства есть люди, уполномоченные на расследование таких происшествий, – сказал Даршан.

– Секретные службы? – улыбнулся Филипп.

– Вроде того, – кивнул Даршан.

– И что удалось узнать? – спросил Дятловский.

– Немногое, – сказал Хариш. – Мы выяснили, что в тот день, когда пришла первая записка, почту должен был принимать тот сотрудник, который погиб.

– Я же говорил – обе записки были адресованы ему, погибшему сотруднику, – сказал Дятловский.

– Да.

– А что с ним случилось? – заместитель главного редактора раскраснелся от волнения.

– Его отравили, – ответил Хариш. – Вскрытие показало, что это был какой-то растительный яд.

Филипп подошел к столу и вновь взял записку.

– Очевидно, вашего сотрудника о чем-то предупреждали, – сказал Дятловский. – Первый раз он либо не принял во внимание угрозу, либо не получил записку, а второй раз оказался фатальным. Он не послушал, и его убили.

– Возможно, – кивнул Хариш, – поэтому вы понимаете, что когда мы увидели эту записку и еле живого Вазу, то сразу поняли, что это звенья одной цепи! – возбужденно сказал Хариш.

– Получается, Вазу предупреждали, и он тоже не послушал, – резюмировал Дятловский.

– Но ведь это означает, что подобное может повториться! – осторожно сказал Брель.

– В том-то и дело! – воскликнул Даршан, потеряв терпение. На его лице выступили красные пятна, ставшие заметными даже на смуглой коже. – И мы не знаем, как все это предотвратить! Мы не понимаем, как эти наши сотрудники между собой связаны, что у них общего и о чем их могли предупреждать?!

– Возможно, вам все же придется обратиться в городские органы правопорядка, – сказал Дятловский, с опаской глядя на друга.

– Исключено. Мы не можем допустить, чтобы обо всем этом стало известно, – категорично произнес Даршан. – Господин Посол четко дал понять, что мы должны во всем разобраться сами. Мы не можем допустить, чтобы об этих случаях стало известно. Все должно остаться в тайне.

– Вы просите нас о том, чтобы мы молчали? – спросил Брель.

– Да.

– Простите, – сказал Филипп, – что означает этот символ?

Он указал на небольшой рисунок на записке в конце текста, походивший на фиолетовый цветок.

Стр:

Даршан и Хариш переглянулись.

– Так что это? – Филипп переводил взгляд с одного на другого.

– Покажи мне, – Брель взял записку из рук журналиста.

– Просто, кажется, мне немного знаком этот рисунок, но я могу ошибаться.

– Это похоже на изображение одной из чакр индуизма, – неохотно сказал Хариш.

– Я об этом и подумал! – сказал Филипп, кивнув. – Так изображается самая главная седьмая чакра, центр силы и сознания человека! Как же она называется? – Филипп щелкнул пальцами.

– Сахасрара, – сказал успокоившийся Даршан.

– Точно! – радостно воскликнул Филипп. – Я совсем недавно об этом читал. А на предыдущих записках был такой знак?

– Не помню, – пожал плечами Даршан, – возможно.

– Был, – утвердительно кивнул Хариш.

– И чем она, эта чакра, примечательна? – спросил Дятловский.

– Как принято считать, чакр всего семь, и они расположены по всему телу человека, отвечая за разные его функции – агрессивность, ум, желание, интуицию, радость, и тому подобное, – Филипп присел за стол. – Последняя, седьмая чакра, наиболее важная. Она соответствует макушке головы и способствует подсоединению души и тела к космосу, полное освобождение от всего земного, достижение эйфории и… нирване, так сказали бы буддисты, – для большей понятности добавил Филипп.

– Совершенно верно, – кивнул Даршан.

– Все семь чакр изображаются в виде цветков лотоса, а седьмая чакра – как лотос с тысячей лепестков, – продолжил журналист.

– Я смотрю, ты не зря сидишь над проектом несколько месяцев, – довольно заметил Дятловский, – прям стал знатоком индуизма!

– Сахасрара в переводе с санскрита означает тысяча, – добавил Брель.

– Но что в этой чакре особенного? Почему именно этот рисунок изобразили на послании? – спросил Дятловский.

Филипп пожал плечами.

– Мы долго думали над тем, что произошло с нашим коллегой, – сказал Даршан. – Все эти записки и его смерть натолкнули нас на мысль, что он был членом какой-то секты.

– Эта мысль мне тоже пришла в голову, – кивнул Филипп.

– Но какой секты, о чем его предупреждали и что он сделал – мы не знаем.

– А Вазу? – спросил Дятловский. – Он был знаком с тем, погибшим сотрудником?

– Нет, не думаю. Вазу – пресс-атташе, а Сунил был военным. У них вроде бы нет ничего общего. В Индии они жили не в одном городе, насколько я помню, и они разного возраста, никогда не пересекались, кроме того, Вазу приехал всего неделю назад, а… – Хариш запнулся, уставившись перед собой.

– В чем дело? – спросил Филипп.

– Хариш, ты в порядке?

– Да, да, вот только я сейчас подумал, – Хариш потер лоб, на котором выступила испарина, – мне кажется, я нашел связь.

– Связь? – Даршан напрягся. – Ну?! Говори же!

– Сунил приехал работать в Посольство за неделю до того, как мы получили первую записку. И Вазу приехал к нам неделю назад! Они не были знакомы в Индии! Если это секта – их вербуют здесь, в Городе. Я хочу сказать, что несчастья случаются спустя неделю после приезда.

Все молчали, обдумывая услышанное.

Брель, уронив пепел сигареты на брюки, вскочил, отряхиваясь.

– Но как можно за неделю завербовать, что-то совершить и получить записку с угрозой? – рассуждал Дятловский. – Как-то все очень быстро, вам не кажется?

– Да, согласен, – кивнул Хариш, – не логично. А другой связи я не вижу.

– Хорошо, если предположить, что так все оно и есть, – согласился Филипп, – то символ седьмой чакры – это символ секты? Иначе зачем бы они стали изображать цветок лотоса на записке?

– Не все секты имеют свой знак, – сказал Даршан. – Я, конечно, не специалист, но такой секты уж точно не знаю. Чакры священны в индуизме. Их не будут просто так рисовать. Не думаю, что этот символ связан с самой сектой. Здесь что-то другое.

– В таком случае что? – спросил Дятловский.

– Не знаю, – покачал головой Даршан.

– Можно попробовать разузнать, – задумчиво сказал Дятловский.

– Но я вот что подумал, – сказал Хариш. – Если Сунила отравили намеренно, то яд ему могли подсыпать где угодно, в том смысле, что это с ним случилось за пределами Посольства, а Вазу стало плохо здесь! Тот, кто подсыпал ему яд, если, конечно, подтвердится, что это яд, находился среди гостей, в Посольстве!

– Или это кто-то из своих, – сказал Дятловский, – не гость, а сотрудник Посольства.

Филипп подумал о странном монахе в черном одеянии, которого он приметил еще в Школе йоги «Лотос» и который явно кого-то искал, а потом исчез, незадолго до того, как Вазу стало плохо. И, конечно же, Филипп вспомнил слова, сказанные Олесей о том, что монах собирается куда-то идти сам! Таких совпадений не бывает, Филипп об этом знал.

– Этого еще нам не хватало! – вздохнул Даршан.

– Мы подумаем на эту тему, – сказал Хариш.

– А я могу попробовать разузнать больше про Сахасрару, – сказал Филипп, – но потребуется время.

– У тебя его нет, – сказал Дятловский, – завтра вечером мы улетаем в Индию.

– Ах да!

– Вы, значит, тоже с нами летите? – спросил Даршан.

– А… – Дятловский замялся. – Я прошу прощения, но я не в курсе, кто конкретно едет в составе делегации. Наш редактор сказал, что Посольство Индии организует поездку, и нам позволено присоединиться.

– Значит, мы говорим об одной и той же поездке, – кивнул Даршан. – Один известный индийский культурный деятель организует благотворительный прием в Хайдарабаде. Там будут представители общественности Индии, политики, бизнесмены и ученые, в том числе будут делегации из некоторых стран, но вам позволено ехать в составе нашей делегации.

– А кто входит в состав вашей делегации? – спросил Дятловский.

– Нас немного. Поеду я и Хариш с женой.

– Да, действительно, немного, – сказал Дятловский, – но зато компания приятная. Мы с Филиппом к вам присоседимся, – заместитель главного редактора улыбнулся.

– Филипп, давайте вы расскажете, что удастся узнать, в самолете, – сказал Даршан. – Боюсь, сейчас мы более ничего не можем сделать, чтобы узнать причину всех этих странных событий.

5

Глаза Филиппа слипались, мысли путались, а буквы начали сливаться во что-то монотонное и бессмысленное, отображающееся на мониторе ноутбука.

Журналист сидел в своей квартире за письменным столом уже пару часов, читая информацию об индийский чакрах в Интернете. После приема в Посольстве Индии и странных событий, произошедших там, Филипп вернулся домой, попытался заснуть, но толком поспать не смог. Всякие идеи, догадки и предположения одолевали его. В итоге он встал, выпил крепкого кофе и уселся перед компьютером, погрузившись во всемирную паутину. Но теперь организм вновь требовал сна, однако Филипп сдаваться не хотел. Времени на поиски нужных сведений было немного.

Информации нашлось достаточно, однако что именно из всего многообразия могло помочь, Филипп пока не понимал. Он перепрыгивал от ссылки к ссылке, с исторических сайтов на религиозные, с форумов в чаты, но зацепиться никак не мог. Все, что он находил, было интересным, но общеизвестным, написанным стандартными энциклопедическими фразами.

Отчаявшись, журналист поднялся из-за стола и потянулся. Он посмотрел на часы, которые тоскливо показывали четыре часа утра.

Из приоткрытой форточки слышался шум дождя. Филипп подошел к окну. На мокром асфальте отражалась улица и свет фонарей. Редкие автомобили проезжали в сторону центра.

Город спал. В ночной тишине, казалось, будет слышен любой звук.

На противоположной стороне улицы в одиночестве красовался припаркованный джип красного цвета, в салоне которого мигала яркая лампочка сигнализации.

Филипп присмотрелся.

Рядом с машиной стоял человек в темном плаще.

Он стоял неподвижно, спрятав руки в карманы и натянув на опущенную голову капюшон. Что-то странное и немного зловещее было в его образе на фоне серой улицы и проливного осеннего ливня.

Филипп нахмурился, но оторвать взгляд от таинственной фигуры никак не мог. С высоты третьего этажа ему отлично были видны капли дождя, стекающие по плащу незнакомца.

«Странный тип», – едва успел подумать журналист, как человек в плаще резко поднял голову и посмотрел на Филиппа. Точно глядя в лицо журналисту, он будто знал, куда смотреть. Глаза, словно два красных угля, сверкнули в ночной мгле.

Филипп в ужасе отпрянул от окна и прижался к стене. Сердце его бешено забилось.

«Что за ерунда?!»

Филипп стоял, боясь пошевелиться.

«Он что, наблюдал за мной?! Какого черта?! Что происходит?!»

Журналист глубоко вздохнул и, опустившись на корточки, рывками начал передвигаться в спальню.

«Может быть, он наблюдал за кем-то другим, а на меня посмотрел только потому, что почувствовал, как я на него смотрю?!» – рассуждал Филипп.

Добравшись до спальни, он аккуратно и тихо, словно боясь, что его кто-то услышит, подобрался к окну и начал осторожно выглядывать на улицу. Поднимаясь все выше и выше, Филипп был готов моментально вновь опуститься на пол, если подозрительный незнакомец окажется на месте. Но вот уже показалась крыша красного джипа, а человека все не было видно. Филипп встал в полный рост. Улица была пустынна.

«Ушел», – Филипп почувствовал недоумение, но при этом и облегчение.

Журналист постоял несколько минут у окна, вглядываясь в ночные тени улицы, но никто, похожий на незнакомца в мокром плаще, больше не появился.

«Я тебя запомнил», – Филипп закрыл шторы в спальне и обернулся.

В комнате перед ним стоял человек в черном мокром плаще, капли с которого лились на паркет. Его красные горящие глаза смотрели на журналиста с нескрываемой угрозой.

Филипп вскрикнул.

Единственная мысль, промелькнувшая в его голове, была – как он оказался в моей квартире?!

После этого он не видел уже ничего, кроме блеска красных глаз незнакомца…

В соседней комнате задребезжал звонок мобильного телефона.

Филипп перевернулся на бок.

«Кто может звонить в четыре утра?!»

Он встал с кровати и пошел на звук, но, зайдя в комнату, журналист, к своему большому удивлению, обнаружил, что на улице уже светло. Часы показывали восемь утра.

«Ого, как проспал!»

Филипп схватил телефон.

– Алло.

– Филипп! – послышался голос Дятловского. Заместитель главного редактора, очевидно, был в дороге, так как кроме его голоса слышались клаксоны автомобилей, шум улицы и музыка, видимо, играющая в машине.

– Да, Серафим Маркович, я уже выхожу! Скоро буду в редакции!

– Это отлично, но мы там не увидимся! – сказал Дятловский.

– Нет?

– Нет, встретимся только вечером в аэропорту!

– Хорошо, – обрадовался Филипп, поняв, что можно не торопиться на работу.

– Я звоню касательно вчерашнего происшествия в Посольстве! – сказал Дятловский.

– Да?

– Слушай, я вчера никак не мог заснуть после всех событий, ну понимаешь, и так случилось, что я поговорил с одним другом. Он историк, знает все обо всем, так сказать. Сейчас он на пенсии, но продолжает, так сказать, интересоваться, – Дятловский хихикнул. – Его хобби – всякие легенды, тайны и мистерии современности и древности.

– Интересный, должно быть, человек, – сказал Филипп.

– Вот именно!

– И что?

– Я рассказал ему кое-что про вчерашние события в Посольстве. Думал, может, учитывая его опыт и знания, он вспомнит какой-то случай или историю? Ну, хоть что-то?!

– Так, и он что?

– Он внимательно выслушал и сказал, что перезвонит.

– И что?

– Он позвонил мне в шесть утра и сказал, чтобы я срочно ехал к нему!

– Он сказал еще что-нибудь?! – Филипп почувствовал волнение.

– Нет, но я собрался как можно скорее и вот еду! Но тут такие пробки, сам понимаешь! Живет он не близко, за Городом.

– Видимо, он хочет что-то рассказать?

– Да, я позвонил в Посольство. Хотел предупредить, что, возможно, появились зацепки, но Даршан на встрече, а Хариш в МИДе. Ну, короче, не важно. Я тебе звоню сказать, что наши паспорта и билеты в редакции, возьми их, не забудь!

– Да, хорошо.

– Я все выясню и потом тебе перезвоню, расскажу.

– Ага, я сам все ночь сидел в Интернете по этому вопросу, но пока по нулям.

– Лады! Но, знаешь, я вот подумал, может, тебе наведаться в «Лотос» еще раз? Там все же люди знающие об этих чакрах.

– Хорошо. Могу съездить.

– Ну, вот и отлично. Давай, до встречи! – Дятловский повесил трубку.

Филипп положил телефон на стол и пошел на кухню.

И тут воспоминания о событиях вчерашней ночи буквально пригвоздили его.

Он вспомнил проливной дождь, незнакомца в плаще, его красные страшные глаза и его присутствие в квартире.

«А что, если он до сих пор здесь?!» – эта мысль еще больше парализовала журналиста. Он замер, задержал дыхание, медленно обернулся и оглядел прихожую, часть кухни и гостиной. Филипп прислушался. Тишина. Он попятился в кухню, быстро схватил нож и вышел в коридор. Никого. Также пусто было и в спальне, ванне и в гостиной. Ушел.

– Бред какой-то, – Филипп обследовал входную дверь, но она была заперта изнутри, так, как и должно было быть. – Чушь! – Филипп потер лоб и попытался забыть случившееся. – Может, приснилось?

Пора было позавтракать. Он включил чайник и открыл холодильник.

– Мда, – произнес он, глядя на заплесневелый кусок сыра и вздувшийся пакет кефира, – придется поесть на ходу! – Филипп заварил кофе и пошел в ванную, где, стоя под бодрящим горячим душем, он вновь задумался над произошедшим. История, безусловно, тянула на детективную, однако что-то в ней было зловещее, манящее разгадать тайну, но и одновременно предостерегающее, советующее не влезать в дела давно минувших дней.

«Нет, – думал Филипп, – совпадений не бывает! Есть лишь очень внимательные люди. Они замечают вещи, которые другие не видят или просто не хотят видеть! Этот монах явно не случайно появился в тот вечер в Посольстве. Другое дело, зачем он туда приходил? Надо обязательно вновь наведаться в “Лотос”!»

Журналист выпил кофе, наспех оделся, вышел из квартиры и спустился пешком по лестнице на улицу.

Погода была прохладная, но ясная. Свежий осенний ветер шуршал листвой во дворе, где беззаботная детвора гоняла мяч. Филипп сел в машину и достал мобильный.

– Да? – голос Грецкого звучал, как всегда, бодро.

– Здорово, Андрюх! – сказал Филипп.

– О, привет!

– Слушай, я немного задержусь.

– Не вопрос!

– Сёмы сегодня не будет. Имей это в виду, – Филипп улыбнулся.

– Да ладно?! – радостно воскликнул коллега.

– Да, он звонил, сказал, что по делам будет разъезжать весь день. А вечером у нас самолет.

– Круто! Ты с ним?

– Ага!

– Молоток! Ну а сам-то появишься в редакции?

– Да, через пару часов заскочу.

– Ну, ладно, увидимся, хотя… – Грецкий задумался. – Может, и не увидимся. У меня есть пара личных дел!

– Понял тебя. Если что, ты был в редакции весь день.

– Спасибо!

– Пока.

– Давай!

Филипп включил зажигание и поехал на юг Города, в Школу йоги «Лотос».

Поднявшись на второй этаж здания, он обнаружил, что утро буднего дня, очевидно, не было популярно среди любителей йоги, так как, в отличие от вчерашнего вечера, народу было немного. Пройдя по уже знакомому коридору, он постучал в приемную госпожи Кондратьевой.

– Да, да, – послышался звонкий голос Людочки.

Филипп заглянул в кабинет.

– Доброе утро, – сказал он, заходя внутрь.

– О! Господин журналист! Что-то вы к нам зачастили! – улыбнулась помощница руководителя школы.

– Да вот, работал над интервью и понял – забыл кое-что уточнить у Олеси, – Филипп тоже улыбнулся. Положительная энергия Людочки заражала и благотворно действовала на журналиста. – Она, кстати, уже здесь?

– Только что пришла. Я сейчас уточню, сможет ли она вас принять, – Людочка поднялась из-за рабочего стола и прошла к двери кабинета начальницы.

– Ой, спасибо, – сказал Филипп, – скажите ей, что я буквально на десять минут, не больше.

Людочка кивнула и скрылась за дверью.

Филипп осмотрел приемную.

Ничего примечательного, на первый взгляд, не было.

Светлые стены, кремовые жалюзи, шкаф для верхней одежды, письменный стол, принтер, факс, компьютер, телефон и бумаги в прозрачных лотках. Все стандартно, как в любом современном офисе.

Филипп сделал несколько шагов к столу, чтобы было видно, что там лежит, но не подошел слишком близко, на случай, если неожиданно выйдет Людочка.

Прищурившись, он начал разглядывать поверхность стола – анкеты членов школы, какие-то акты, счета, накладные, рукописные страницы, которые, видимо, Людочка должна была перепечатать, и рекламные буклеты школы. На подоконнике стояли индийские фигурки из дерева. Около стола висел календарь, а рядом на стене декоративные яркие четки, возможно, подарок. Ничего интересного.

Однако его внимание привлекла каменная статуэтка, стоявшая отдельно ото всех, на тумбочке около окна. Она изображала танцующего индуса на одной ноге и с четырьмя руками, пальцы которых были сложены причудливым образом. На голове танцующего божества было что-то вроде высокой короны, вокруг пояса виднелась широкая лента, в больших мочках ушей – массивные круглые серьги. Фигурка стояла на высоком постаменте, под тонкой аркой, переплетенной цветами лотоса. Около фигурки в маленькой плошке лежало что-то серо-черное, похожее издалека на песок. Рядом лежали черные четки из странных сморщенных плодов.

Филипп силился вспомнить, кого из известных ему индуистских богов напоминает эта статуэтка, но никак не мог. В этот момент появилась Людочка.

– Прошу вас, – сказала она, приоткрывая дверь.

– Спасибо!

Филипп зашел в кабинет, где его ждала Олеся.

– Здравствуйте, Филипп, – девушка приветливо улыбнулась. – Не думала, что мы увидимся так скоро! – Олеся выглядела очень веселой, практически как Людочка, словно вся их жизнь состояла из улыбок. Одетая в яркую бирюзовую кофту, она казалась сгустком положительной энергии. Филипп пожал протянутую ему руку, заметив, что в другой руке девушка держит четки желтого цвета, сделанные из сморщенных бусин, похожих на те, что лежали в приемной.

– Да, доброе утро! Я прошу прощения, что вновь вас беспокою, но возникли вопросы, которые я, как выяснилось, забыл вам задать. Если можно? Это не займет много времени, – Филипп старался быть максимально приветлив, вежлив и широко улыбался.

– Прошу вас, садитесь, – Олеся села в кресло, указав Филиппу на диван, стоявший напротив. В прошлое посещение они сидели около рабочего стола Олеси, так что теперь вся комната предстала перед журналистом совершенно с другого ракурса.

Опустившись на мягкий кожаный диван, Филиппа сразу же обратил внимание на яркую каменную статуэтку человека, сидящего в позе лотоса. Она стояла на отдельной тумбочке, так же, как и статуэтка в приемной Людочки, около окна, за шкафом, видимо, поэтому в прошлый раз Филипп ее не видел. Со стороны стола та часть кабинета не просматривалась.

Статуэтка изображала человека в позе лотоса, с кожей белого цвета, синей шеей, со спутанными в пучок на макушке волосами, с браслетами в виде змеи на шее, голове, руках и ногах, а на лбу виднелся третий глаз.

«Шива! – промелькнуло в голове Филиппа. – Синяя шея, змеи и третий глаз – это самые распространенные атрибуты Шивы! Судя по всему, статуэтка в приемной тоже изображает этого же бога».

– Итак, – приветливо сказала Олеся, – я вас слушаю.

Было очевидно, что девушка рада видеть Филиппа снова.

– Да, я начал писать статью о вашей школе, но вы же понимаете, йога без индуизма – это не йога! – Филипп достал из кармана диктофон и включил его. – Мне бы хотелось вас спросить о Шиве.

– Шиве?! – очевидно, вопрос Филиппа застал Олесю врасплох. На ее лице отобразилось искреннее удивление, но девушка быстро взяла себя в руки, что, конечно же, не укрылось от внимания журналиста.

– Да, я вот вижу в вашем кабинете статуэтку Шивы, и в приемной я ее заметил. Это как-то связано с йогой? Вы исповедуете индуизм?

– Дело в том, что, как принято считать, Шива был основателем йоги.

– В самом деле?

– Да. Если углубиться в историю индуизма, то там Шива является, так сказать, олицетворением разрушительного и одновременно созидательного начала Вселенной. Кроме того, он – одно из божеств верховной триады индуизма, наряду с Брахмой и Вишну. Поэтому в нашей школе йоги вы найдете много упоминаний о нем, а также его изображения.

– Понятно. А вот у меня еще один вопрос о чакрах. Они как-то связаны с йогой?

– Конечно! – Олеся оживилась. – В йогической традиции чакры связываются с системой «нади».

– С чем?

– «Нади» – система каналов в теле человека, по которым, в соответствии с представлениями йоги, движется энергия. «Нади» являются проводниками жизненной силы, а чакры – центрами ее сосредоточения, процесс «открытия» или «очистки» которых сопровождает этапы духовного развития человека и телесного оздоровления.

– Понятно. А про последнюю, седьмую чакру, что скажете?

– Это самая главная чакра. Она называется Сахасрара, – Олеся улыбнулась.

– Ага, это я знаю, – кивнул Филипп.

– Тут можно бесконечно говорить, – вздохнула Олеся, – в индуизме много течений, и все трактуют чакры по-своему. Однако, согласно общепринятой версии, Сахасрара активизируется, когда достигают своего максимума все предыдущие шесть чакр. Ее основной функцией является единение Души с Высшим Сознанием. Представление, согласно которому Сахасрара может достичь максимального развития независимо от остальных, а ее полное раскрытие усиливает некие сверхъестественные способности к власти и созиданию, противоречит доктрине о ее высшей духовной функции. И я с этим мнением согласна. Я даже слышала теории, что Сын Божий Иисус Христос, Будда и пророк Магомет достигли уровня максимальной активности Сахасрары, которая позволила им определять, так сказать, путь развития народов на сотни и тысячи лет вперед. Но это, как вы понимаете, не доказуемо.

– То есть надо активировать все шесть чакр, чтобы заработала эта самая седьмая? – поинтересовался Филипп, прикидываясь простачком.

Олеся рассмеялась.

– Ну, в общем, да! Если можно так выразиться. Сахасрара – это очень сложная материя, поверьте мне. Просто так, словами, сложно выразить ее сущность. Она отражает связь Души с высшим разумом, астральным и духовным сознанием Вселенной. Но блокируется низшими сущностями, связывающими Душу с земными привязанностями, страстями и желаниями.

– Чтобы ее достичь, надо отказаться от желаний? – Филипп пытался выглядеть как можно более убедительным в образе невежды.

– Не отказаться, а просто не иметь их.

– Ага, – Филипп опять кивнул. – А как изображается эта чакра? Есть какие-то особенные изображения?

– Конечно. Каждая чакра имеет свою форму. Сахасрара изображается в виде лотоса с тысячей лепестков. Внутри этого цветка рисуют полную Луну, которая заключает в себе треугольник. В этой чакре достигается полное слияние Шивы и Шакти, то есть конечная цель духовной эволюции Души в телесной оболочке.

– Кто такой Шакти? – спросил Филипп.

– Это не он, а она. Шакти – супруга Шивы.

– Ого, вот оно как!

– Само слово «шакти» имеет много значений, – продолжила Олеся. – Шакти называют великую вселенскую бесконечную Божественную энергию. Также принято считать, что Шакти – это Божественная Мать, Мать-Природа, это женское начало человека, его вторая половина, женщина-партнер. У нее, кроме того, много разных ипостасей и проявлений. И каждая имеет свое имя. Не буду перечислять их все, но бывает грозная Шакти, темная Шакти, красивая и удачливая Шакти, мудрая и злая Шакти.

– Интересно.

– Да, это так. Приходите как-нибудь к нам на лекцию по шиваизму и шактизму.

– Это направления в индуизме?

– Да, поклонения Шиве и Шакти.

– Понятно. Индуизм, конечно, очень мудреная религия. Сложно сразу все разобрать и понять.

– Конечно. Требуются годы.

– Возможно, мой вопрос вам покажется странным, но, как вы думаете, а есть секты, которые поклоняются седьмой чакре? Или, скажем, могут использовать символ этой чакры в своих целях?

Несколько секунд Олеся смотрела на Филиппа, не моргая, словно раздумывая, отвечать или нет.

– Нет, Филипп. Сект таких нет, – она мило улыбнулась.

– Понятно. Я почему все так подробно спрашиваю, знаете? Потому что сегодня улетаю в Индию. А вот вчера я был в Посольстве Индии. – При этих словах улыбка исчезла с лица девушки, но Филипп сделал вид, что не заметил, продолжив: – Там было много индусов, и все они были в разных одеждах, это как-то зависит от того, к какой школе или направлению в индуизме они принадлежат?

Филипп внимательно смотрел на Олесю, которая, казалось, уже не слушала журналиста. Она нервно начала перебирать четки, задумавшись о своем.

– Олеся?

«Видимо, я попал в точку», – подумал Филипп.

– Олеся?

– Ой, простите, – девушка неловко улыбнулась, – задумалась.

– Бывает.

– Нет, нет, одежда не влияет ни на что, особенно в наш современный век.

– А вы, случайно, не знаете, есть ли в Городе индуистские секты?

– Что? Секты? – девушка нахмурила лоб.

– Ну да.

– Нет, не слышала ничего подобного.

– Ну, спасибо, – Филипп посмотрел на часы, – кажется, мне пора. Я вам благодарен за беседу! Спасибо.

– Не стоит. Обращайтесь.

Филипп вышел на улицу, где, около машины, его застало смс-сообщение на телефоне.

На дисплее мобильника высветился номер отправителя – Дятловский.

«Срочно приезжай ко мне домой! Есть разговор!» – прочитал Филипп.

«Наверное, есть новая информация», – подумал журналист, запрыгнул в машину и поехал к дому заместителя главного редактора.

6

Подъехав в дому Дятловского, Филипп поспешно выбежал из машины и влетел в подъезд, где вызвал лифт, расположенный в шахте, обнесенной железной сеткой, сквозь которую можно было наблюдать этажи и железную кабину самого лифта. Когда-то она была деревянной, но несколько лет назад ее поменяли на более современную, железную, однако шахту лифта не поменяли, оставив сетку.

Транспортное средство подъехало.

Журналист нажал на кнопку седьмого этажа, и лифт тронулся вверх, однако такие модели ползли медленно, и Филипп стоял, разглядывая себя в зеркало. Карие глаза смотрели зорко и возбужденно. Лицо, скуластое и загорелое, не выражало признаков усталости, а наоборот, выглядело свежо и бодро. Филипп поправил темные вьющиеся волосы, когда неожиданно кабина лифта дернулась и остановилась.

Журналист напрягся и прислушался. Лифт не двигался. В подъезде царила тишина.

Филипп нажал кнопку седьмого этажа еще раз, но лифт не двигался. Тогда журналист подошел к дверям и попытался их разжать. К его большому удивлению, они разошлись в стороны довольно легко, открывая нелицеприятную картину. Филипп находился между этажами. Лифт застрял. Напротив было межэтажное бетонное перекрытие, а внизу виднелся какой-то этаж, пол которого, казалось, был так далеко, что перехватило дыхание. Дом был с высокими потолками, поэтому между этажами расстояния были не менее четырех метров.

Филипп посмотрел на имеющиеся в лифте кнопки и, найдя нужную, красного цвета, с силой ее нажал. Кнопка экстренного вызова должна была соединить с диспетчером.

Несколько секунд, которые журналист ждал, показались ему вечностью.

– Диспетчерская, слушаю, – послышался женский голос.

– Алло, девушка! – крикнул Филипп, – я застрял в лифте!

– Какой дом? Подъезд?

– Дом шесть, подъезд десятый!

– Попробуйте нажать кнопку первого этажа, – посоветовала девушка. Филипп послушно выполнил указание.

– Ничего не происходит! – Почему-то Филиппу стало жутковато.

– Так, теперь попробуйте нажать кнопку «стоп», а потом опять первый этаж!

Филипп еще раз выполнил инструкции.

– Ничего!

– Странно, – произнесла девушка, отчего у Филиппа похолодели ладони.

– Что значит – странно?!

– Нет, не волнуйтесь, я вызову бригаду лифтеров, но они приедут минут через двадцать.

– Давайте! Вызывайте!

– Хорошо, ждите! – диспетчер отключилась.

Филипп глубоко вздохнул.

«Придется ждать! Проклятье! Вот я влип!» – Филипп еще раз осмотрелся. Его взгляд упал на верхний этаж, под которым он застрял.

В темноте этажа он увидел черные кроссовки.

Там, в глубине, кто-то стоял.

– Тут есть кто?! – спросил он.

Глядя вверх, он силился рассмотреть, кто же там стоит.

Человек не двигался.

– Простите, но я вижу, вы там стоите! Не могли бы вы мне помочь? Попробуйте вызвать лифт, может, он поедет?

Незнакомец сделал шаг вперед.

– Да, да, нажмите кнопку! – Филипп всматривался в темноту.

Кроссовки приблизились к краю этажа, так что Филипп рассмотрел, что обувь незнакомца была старой, грязной и маленького размера.

– Не лезь в дела, которые тебе не по зубам, – звонкий, почти свистящий шепот раздался сверху. Неожиданно свет во всем подъезде погас.

Филипп отпрянул вглубь кабины лифта.

– Не разбрасывайся своей жизнью.

Из темноты этажа, где стоял незнакомец, на журналиста смотрели два горящих красных глаза, точно такие же, как и у человека, которого Филипп видел ночью на улице.

Ужас охватил его.

– Простите, это вы мне? – не своим голосом произнес Филипп.

– Тебе, тебе, Смирнов, – незнакомец, стоявший на верхнем этаже, очевидно, наклонился к кабине. – Если тебе дорога жизнь, не лезь в дело Посольства.

– Это вы меня предупреждаете?

– Это не предупреждение. Это обещание. Полезешь – мы тебя уничтожим!

Глаза исчезли. Незнакомец отступил от лифта и побежал вниз по лестнице.

Филипп кинулся к краю кабины и посмотрел вниз, но увидеть практически ничего не удалось.

– Что, черт возьми, происходит?! – крикнул Филипп, и в этот момент включился свет, и кабина поехала вверх. Как только лифт остановился, журналист выбежал на лестничную клетку, словно ошпаренный, натолкнувшись на ошарашенную женщину.

– О, спасибо! Это вы вызвали лифт? – спросил он.

– Да, я, а что? – недовольно сказала дама.

– Нет, все в порядке, но в жизни больше не воспользуюсь лифтом! – он натянуто улыбнулся женщине, которая зашла в лифт, и огляделся. Он находился как раз на нужном этаже. Филипп позвонил в дверь Дятловского.

Тишина. Он позвонил еще раз, уже настойчивее наживая кнопку звонка. Никого. Журналист достал мобильный и набрал номер Сёмы.

«Вызываемый вами абонент – недоступен», – услышал он в трубке.

– Да что же такое!!! – Филипп готов был взорваться.

Гнев, раздражение и тревога охватили его. Он понесся по лестнице вниз, но добежав до этажа, на котором несколько минут назад стоял незнакомец, журналист остановился. На ступеньке что-то лежало. Филипп нагнулся и поднял красные бусы. На вид очень необычные, они были сделаны из круглых зерен какого-то растения. На бусинах, казалось, был изображен какой-то узор, однако, рассмотрев их ближе, Филипп понял, что это не узор, а естественная деформация оболочки плодов при высушивании.

– Это четки, – сказал Филипп вслух, – сделанные из сморщенных зерен. Где-то я такие видел… – он на секунду задумался. – А, ну конечно же!! Похожие, да нет – точно такие же, только желтого и черного цветов, я видел в Школе йоги «Лотос» у Людочки в приемной и в руках Олеси! – Филипп стоял, разглядывая четки.

«Нет сомнений, – думал он, – здесь, на этой лестнице, стоял тот самый монах из “Лотоса”! У него тоже были такие четки», – Филипп убрал их в карман.

Сбежав вниз по лестнице, он вышел на улицу. Прохлада привела его в чувство.

«Так! – сказал себе Филипп. – Необходимо рассуждать спокойно и здраво».

Он сел в машину и попытался успокоиться.

«Никакой Дятловский не писал мне сообщение на телефон. Все было подстроено специально, – думал Филипп, – и подстроил, видимо, этот “Лотос”! Монах был вчера в Посольстве и видел меня там! Олеся странно отреагировала на мои вопросы. Пока я шел до машины, они послали мне сообщение как бы с телефона Дятловского. Хакерам это сделать не сложно. Заманили меня сюда, и хотели припугнуть! Судя по всему, у них есть мой номер мобильного и Дятловского, а еще они знают мою фамилию. Видимо, кто-то из них стоял ночью под окнами. Интересно. И очень неприятно».

Филипп включил двигатель и тронулся с места.

Зазвонил мобильный.

– Так, так, опять вы? – журналист посмотрел на определившийся номер, – Алло, Серафим Маркович? – Филипп затормозил, съехав с дороги.

– Филипп, да, это я, – голос Дятловского звучал тихо.

– Вы не поверите, что со мной сейчас произошло! И в этом, как ни странно, вы принимали «незримое» участие! – сказал Филипп.

– Поверю, Филя, поверю! А вот ты не догадаешься, что произошло со мной. Я в больнице!

– В больнице, – Филипп повторил слова Дятловского, но смысл их не сразу до него дошел. – В больнице?! – громко воскликнул он. – Как в больнице? Что случилось?! В какой?! Я сейчас приеду!!!

– Филя, успокойся, ничего серьезного, – сказал Дятловский, – небольшая дорожная авария. Я въехал в столб. Засмотрелся на телефон и не справился с управлением автомобиля.

– Но вы в порядке?

– В общем, да. Но нога сломана и сотрясение.

– Какой кошмар!

– Да уж, и не говори. Но самое ужасное то, что я, похоже, с тобой не лечу в Индию.

– То есть как?

– Ты полетишь один. Со сломанной ногой я буду не лучшим попутчиком.

– Да, да, я понимаю.

– Не волнуйся, ты справишься. Главное, все записывай, побольше езди и общайся с людьми. Даршану я позвоню. Он тебе окажет содействие.

– Да, хорошо.

– Но я звоню тебе вот что сказать. Я так и не доехал до своего приятеля. Придется тебе съездить. Он ждет, и у него есть какая-то информация. Ну, я тебе уже говорил.

– Ага.

– Записывай, – Дятловский продиктовал адрес и имя своего друга. – Он, думаю, что-то раскопал по нашему вопросу. Узнаешь что-то интересное, расскажи Даршану.

– Хорошо!

– Ну, все, давай звони, если чего!

– Обязательно! Поправляйтесь. Я позвоню.

Филипп убрал мобильный в карман и задумался. Как-то уж подозрительно неожиданно Дятловский попал в аварию. Именно в тот момент, когда ехал к другу за важной информацией. Не связана ли эта авария с предыдущими несчастными случаями в Посольстве и с его происшествием в лифте? Не подстроено ли все это кем-то, кто очень хочет, чтобы правда не стала известна?

«Сдается мне, кто-то не хочет, чтобы Дятловский встретился со своим приятелем!» – подумал журналист.

Филипп достал карту автомобильных дорог и посмотрел, как добраться до нужного места, где жил приятель Дятловского. По расчетам журналиста, на месте он мог бы быть через полчаса, но вначале необходимо было заехать в редакцию и забрать паспорт.

7

День был в самом разгаре. Машины толпились на всех улицах Города, сигналя и пытаясь проехать. Пробки выводили из себя всех жителей, включая пешеходов, которым приходилось быть вдвойне внимательнее, так как автомобилисты, предпринимая попытки скорее проехать, зачастую не обращали внимания на людей, переходящих улицы.

Филипп, потеряв целый час в дороге, наконец добрался до коттеджного поселка в нескольких километрах от Города. Здесь, в тишине и вдали от городского шума и суеты, он отыскал дом, где жил Фёдор Стёпин-Виджитунга, приятель Дятловского.

Коттедж был небольшим, из красного кирпича, отделанного крупным цветным декоративным камнем, что придавало дому некоторую сказочность. Крыша была искусственно удлинена и немного спущена вниз, словно была велика дому.

Филипп открыл калитку и вошел в сад, преимущественно состоящий из старых яблонь. Подойдя к дому, он нажал дверной звонок.

Буквально через несколько секунд дверь открыл невысокий смуглый мужчина преклонного возраста. Седой, чуть полноватый, в больших очках, оправа которых не шла ему. Мужчина внимательно посмотрел на журналиста маленькими глазками, разрез которых был характерен для азиатской расы.

– Филипп? – спросил он.

– Да, а как…

– Мне звонил Сёма. Он рассказал, что с ним случилось, и предупредил, что приедете вы. Проходите.

– Спасибо, – Филипп прошел в дом. Стёпин-Виджитунга закрыл за ним дверь.

В прихожей пахло чем-то сладковатым, напоминающим крепкий табак.

Комната, куда Филиппа пригласил хозяин, была похожа на музей восточных предметов искусства. Всюду – на стенах, на столе, на шкафах, на полках и в серванте, находились книги, статуэтки, фигурки, маски, вазы, подсвечники, картины и куча других красивых и уникальных экземпляров древности. Они пестрили яркими красками и замысловатыми формами. Однако при всем многообразии коллекция была собрана в одном стиле – индийском.

– Как у вас тут всего много! – сказал Филипп, присаживаясь в кресло.

– Да, я люблю окружать себя подобными редкими вещами, – Фёдор улыбнулся.

– Простите за любопытство, но у вас такая интересная фамилия, – Филипп не мог себя сдержать.

– О да! Это верно. Отец был сотрудником иностранного консульства, там и познакомился с матерью. Виджитунга – это ее фамилия.

– Непал или Индия? – спросил Филипп. На лице Фёдора он заметил легкое удивление.

– Шри-Ланка.

– А, понятно, – кивнул Филипп. – Так что вы хотели рассказать?

– Да, да, – Фёдор почесал лоб и поправил очки. – Серафим мне рассказал всю историю, и я, признаться, заинтересовался всеми событиями.

– Он сказал, что вы знаток старинных легенд и тайн, – улыбнулся Филипп.

– Ну, не то чтобы, – Фёдор смутился, – просто кое-что знаю. Серафим сказал, что вам уже что-то удалось узнать, да?

– Да, точнее, немногое. Мы рассчитывали, что вы нам поможете. Вчера нам удалось исследовать записку, оставленную на теле жертвы, Серафим Маркович упоминал о ней?

– Да, да, конечно, он говорил о ней.

– Мы пришли к выводу, что сотрудники Посольства, которые оказались жертвами известных нам случаев, были завербованы какой-то сектой.

– Вот как?! – удивился Фёдор.

– Да, представляете, нам удалось установить, что они, хоть и не знали друг друга, но оба приехали в Город ровно за неделю до несчастных случаев, которые с ними произошли.

– Да что вы! Так…

– Возможно, их завербовали в Городе. Дали им какое-то задание, и, не справившись с ним, они понесли кару.

– Ужасно!

– Да. Кроме того, мы обнаружили на записке знак седьмой чакры!

– Сахасрара?

– Да, – Филипп довольно улыбнулся, осознавая, что разговаривает с понимающим человеком. – Очевидно, этот символ не просто так был помещен на записку. Возможно, этот знак – символ секты?!

Фёдор кивал.

– Сложно сказать, что именно они должны были сделать и почему так наказаны, но дело явно приносит немало беспокойства Посольству. Да, и вот что еще странно – записки были на урду!

– Урду? На нем говорят не так много индусов.

– Да, это-то и странно.

– А вы не пробовали обратиться в, так сказать, компетентные органы?

– В полицию?

– Да.

– Нет. Посол категорически против. Он опасается скандала, я так понимаю.

– Так, хорошо, – сказал Фёдор, – теперь скажу, что мне пришло на ум. Прокрутив в голове несколько раз текст записок, которые писались тем несчастным индусам в Посольстве, о том, что «Он вернулся, и мы вернулись, смерть тому, кто его сохранит», я долго думал, кто же это такой может вернуться? Я вспоминал все индийские легенды и мифы, которые когда-либо читал, а читал я, поверьте мне, немало. Вначале я подумал, что речь может идти о каком-то из божеств индийского пантеона, но фраза «смерть тому, кто его сохранит», прервала мои размышления, – Фёдор ходил по комнате, не смотря на Филиппа. – Я подумал, что тут речь точно не может идти о каком-то субъекте, ведь как можно сохранить божественное существо?! Нельзя. Значит, решил я, что тут, скорее всего, имеется в виду какой-то предмет. И предмет древний, видимо, когда-то утерянный, раз он вернулся, а точнее, очевидно, нашелся! – Фёдор словно говорил сам с собой, изредка поднимая голову и смотря в потолок. Филипп сидел тихо, не перебивая и стараясь не потерять нить рассуждений.

– Я снова задумался над тем, что же такого ценного терялось в Индии, о чем могли сложить легенду и, что немаловажно, теоретически может найтись, не потеряв ценность. Но тут вариантов могло быть безумное множество! Индия – уникальная страна, обладающая бесчисленными преданиями и историями о сокровищах! Вариантов, подходящих под текст записки, могло оказаться столько, что и говорить не стоит. Но! Но, мой дорогой друг! – Фёдор подошел к журналисту и посмотрел ему в лицо. С близкого расстояния Филипп увидел, что глаза Фёдора покраснели, словно он не спал несколько дней и пребывал в напряжении, – я кое-что придумал.

– Что же это? – Филипп замер.

– В записках говорилось «он вернулся», значит, это предмет мужского рода. Это – раз. Далее, там говорилось «мы вернулись», что значит, эти «они» были и раньше, потом исчезли, а теперь вновь вернулись. Возможно, вы правы, и это какая-то секта или направление, характерное для Индии и связанное с культом какого-то предмета. Это – два. И, наконец, третье, самое важное, «смерть тому, кто его сохранит» означает, что тех, кто хранил предмет раньше, видимо, уже нет в живых. Если бы не последнее, было бы сложнее вычислить смысл предупреждения. Но теперь, кажется, я все понял!

– А я пока нет!

– Как я уже сказал, в Индии было много сокровищ, а еще большая часть из них, по преданиям, обладала всякого разного магическими свойствами.

– В смысле?

– Некоторые дают бессмертие, открывают «третий глаз» и так далее…

– Вы думаете, у них был какой-то подобный предмет?

– Это моя версия.

– Интересно, – Филипп вздохнул. – Получается, что древний предмет, артефакт, каким-то образом оказался в Городе, и за ним вновь охотятся те, кто когда-то это делал? Предмет вернулся, и охотники за ним тоже, так, что ли?

– Да, – Фёдор, наконец, сел в кресло напротив Филиппа.

– И теперь предмет находился у сотрудников индийского Посольства?

– Именно! Те, кто написали записки, знали об этом и предупреждали, чтобы от предмета избавились!

– Но зачем? Зачем сотрудникам Посольства избавляться от столь ценного предмета?

– О-о-о-о! – выдохнул Фёдор и заулыбался, – они-то как раз и не хотели расставаться с артефактом. Кто-то другой хотел, чтобы предмет оставили в покое! Вы даже не представляете, какими уникальными свойствами могут обладать такие вещи! Я слышал немало легенд о таких предметах. Некоторые из них священны! И очень опасны!

– Опасны? Чем?

– Древние приписывали им очень многие мифические свойства: исцеление от болезней, защита от злых духов и просто врагов, от ранений, сглаза, порчи, ну, и так далее. Но если неумело ими пользоваться, не проявлять должного уважения и не уделять внимания, обладание предметом может привести к смерти владельца! Такие ценные артефакты должны находиться в руках людей просвещенных, знающих им цену! Истинную цену!

– Вы в это не верите?

– Я? – Фёдор хмыкнул. – Ну… даже и не знаю, – Фёдор отмахнулся.

– И все же, чем может быть так примечателен этот предмет? Лишь ценностью?

Фёдор усмехнулся.

– Сложно сказать, не зная, что за артефакт. Но когда Сёма описал мне знак, который был изображен на последней записке, я кое о чем догадался.

– Цветок лотоса? Изображение седьмой чакры?

– В индийской культуре именно лотос считали главой всему, седьмой чакрой, отвечающей за голову, за разум человека. Именно поэтому лотосы всегда окружают Шиву! Самое почитаемое божество в индуизме.

– Значит, те, кто изобразил Сахасрару, седьмую чакру, на записке – это те, кто поклоняются лотосу?

– Нет, не лотосу. Скорее всего, Шиве.

По телу Филиппа побежали мурашки.

«В Школе йоги явно любят это индуистское божество. И этот странный монах, которого я видел и в школе, и в Посольстве в момент отравления. Четки, которые я нашел на лестнице в доме Дятловского, такие же, как у Олеси! Все сходится! Очевидно, Олеся и ее друзья и были теми, кто старались завладеть древним артефактом во славу Шивы».

– Но что в этом плохого? – спросил журналист.

– Плохого ничего, но вот в чем дело, – Фёдор наклонился поближе к Филиппу. – Индусы верят, что когда они достигают максимальной концентрации шести чакр, им открывается и седьмая чакра – Сахасрара. Постигнув ее, человек становится просветленным. Но, по древней легенде, если при достижении седьмой чакры рядом находится священный предмет, то можно постичь не только космическое сознание, открыть путь к объединению души и высшего разума, но и получить дар ясновидения, способность предсказывать! Артефакт в седьмой чакре делает человека непобедимым, оберегает от чар колдовства и сохраняет ясным рассудок, соединяет человека с космическими силами! Это называется – найти Путь Вселенной! – Глаза Фёдора расширились, губы его затряслись, и Филиппу показалось, что мужчина сейчас упадет в обморок. – Как бы это сказать? – мужчина сглотнул и облизал пересохшие губы. – Артефакт не совсем обычный. Он обладает некими сверхъестественными способностями.

– Что вы имеете в виду? – шепотом спросил Филипп.

– Я? – произнес Фёдор, словно очнувшись от транса. – А всего лишь то, что этим предметом может оказаться все что угодно, но явно он стоит человеческой жизни.

– Простите, но ничто не стоит человеческой жизни, – возразил Филипп.

– Конечно, это я так, шучу! – Фёдор отмахнулся рукой. – Но я уверен, что за всем этим стоят жрецы из какого-нибудь культа Шивы.

– Возможно, – кивнул Филипп, – но куда же делся артефакт? Если он был у сотрудников Посольства, а с ними произошли несчастные случаи, то где же предмет? Почему сектанты не захватили сокровище? Или захватили?

– Не знаю, – Фёдор облокотился о спинку кресла и закрыл глаза. – Если жрецы узнали, наконец, где артефакт, то почему просто не украсть его, да?! Зачем предупреждать, травить людей? Писать записки? Не знаю, не знаю.

Филипп думал. Во всей этой истории что-то было странное. Вроде бы все было логично, понятно, но при этом казалось, что какое-то звено отсутствовало. Что-то не сходилось. Чего-то не хватало.

– Понимаете, Филипп, – сказал Фёдор, не открывая глаз, – вы можете верить в легенды, а можете не верить. Это сугубо личное дело. Но если человек уверовал, его сложно разубедить. Те, кто надеются, что Путь Вселенной существует, будут пытаться его найти. Завладеть сокровищем, достичь седьмой чакры и так далее. Но увы, мы не знаем, что будет, если они соберут все, так сказать, ингредиенты! А что, если этот Путь существует?! Что, если все это правда?! Вы представляете себе, как это может отразиться на человечестве? – Фёдор открыл глаза и посмотрел на Филиппа, – Нет, это знание должно стать привилегией избранных!

– Ну, для ученых это будет подтверждением…

– Для ученых!! – резко перебил Фёдор, – Ученые – это люди, страшащиеся веры, боящиеся того, что их разум не сможет представить! Это слабые создания, прикрывающие свою духовную немощность формулами и гипотезами! – на лице Фёдора отразилась злость и отвращение. – Нет, этим людям наплевать на душу! Не о них я говорю, а о тех, кто уже открыл свое сознание вере, тем, кто уже посвятил себя духовности. Им будет тяжело принять новую реальность.

– Но если эта реальность и есть та самая единственная реальность?! Зачем жить заблуждениями? – не выдержал Филипп. – К тому же вы сами ученый! Может быть, всем стоит узнать правду?!

– Правду? – крикнул Фёдор и вскочил с кресла, но осознав содеянное, взял себя в руки. – Простите, я сегодня очень возбужден. – Он вытащил платок и вытер вспотевший лоб. – Пить что-то хочется. – Он подошел к столу и налил в стакан минеральной воды. – Хотите?

– Нет, спасибо, – Филипп покачал головой. – И все же, что бы там ни было, вы считаете, что артефакт не должен попасть к шиваистам?

– Да. Я думаю, что артефакту было бы лучше быть там, где он был все это время. Ничего хорошего он не принесет. Только смерть. Только смерь. Не лезьте в это дело, не советую. – Фёдор вновь опустился в кресло и затих, словно заснул.

Филипп сидел в тишине, разглядывая комнату, но в то же время лихорадочно обдумывая услышанное.

«Если все это случилось в Городе, то, значит, артефакт “всплыл” в нашей стране. Это понятно. А если его кто-то нашел, то что же он захочет с ним сделать? Это зависит от того, кто его нашел».

Филипп рассматривал картины, висевшие на стенах.

«Если этот человек – наш соотечественник, то он, скорее всего, захочет его продать. Кому? Тому, кто больше заплатит и кто понимает в древних реликвиях. Если все это случилось в Посольстве, значит, покупатель – там. А если он был там, то, значит, покупатель может быть индусом. Но это нам ничего не дает. Тупик».

Филипп посмотрел на книжный шкаф, где пестрели обложки редких изданий.

«Если же нашел его шиваист, то мог ли он сам захотеть воспользоваться предметом и познать Путь Вселенной? Мог. Но почему в таком случае отравили двух индусов? Вражда сект? Нет. Артефакт хотели украсть другие шиваисты? Нет, тоже не то. Тут что-то другое».

Филипп встал и подошел к серванту, где красовались вазы изящной индийской работы.

«Предположим, продавец нашел покупателя в Посольстве. Не важно, кто он, шиваист или нет. Покупатель получает предмет, здесь, в Городе. Если он хочет оставить его тут же, то зачем вся эта затея с Посольством? Зачем?! – Филипп почесал затылок. – А! Ну, конечно же! Предмет должен быть вывезен! Как проще всего переправить древний артефакт – конечно же, под дипломатическим прикрытием! А из этого следует, что его купил кто-то, кто не живет в нашей стране».

Филипп бродил по комнате. Фёдор, казалось, заснул. Его голова склонилась к плечу, а тело обмякло. Проходя мимо письменного стола, журналист взглянул на стопку документов, среди которых он увидел паспорт и билеты на самолет.

– А это идея! – воскликнул Филипп и щелкнул пальцами.

Фёдор вздрогнул, подпрыгнул и испуганно посмотрел на своего гостя.

– О, простите, – смеясь, сказал Филипп, – вы задремали?

– Нет, нет, – Фёдор вскочил с места, – вы уже уходите? Моя помощь еще нужна?

– Нет, то есть да! В смысле – нет, помощь не нужна. И да, я уже ухожу. Я позвоню вам, если что, хорошо?

– Да, да, звоните, – Фёдор выглядел уставшим. Ему явно хотелось спать.

– Да, кстати, вы куда-то собираетесь уезжать? – спросил Филипп.

– Я? С чего вы взяли? – Фёдор посмотрел на журналиста из-под большой оправы.

– Я видел на столе билеты.

– А! Билеты. Да, думал съездить на историческую родину. Пока не решил.

– Понятно. Ну, всего доброго. Прошу прощения, что отнял время.

– Да ну что вы! Сёме предавайте привет. Пусть поправляется.

– Хорошо! Обязательно.

Филипп выбежал на улицу. Он посмотрел на часы. Главное, не опоздать на самолет.

Сев в машину и вытащив телефон, он набрал номер Посольства.

– Господина Даршана, пожалуйста.

– Слушаю, – через несколько секунд послышался низкий голос первого секретаря Посольства.

– Даршан, добрый день, это Филипп Смирнов.

– Да, здравствуй, Филипп. Есть новости?

– Да, но о них в самолете. Сейчас, если позволите, хочу задать один вопрос.

– Да, конечно.

– Скажите, а Вазу или Сунил не собирались ехать в Индию перед тем, как с ними случилась беда?

– А, – Даршан задумался, – на самом деле, да! Откуда вы знаете?

– Даршан. У меня есть догадка. Куда и когда именно они должны были ехать?

– Сунил как раз ехал в аэропорт, когда попал в аварию. У него была командировка в Индию, в один из городов штата Андхра-Прадеш, там… – Даршан осекся.

– Не важно. Можете не говорить подробности. Я помню, что он военный.

– Спасибо. А Вазу должен был ехать с нами сегодня, в Хайдарабад.

– Все ясно, – сказал Филипп.

– В чем дело? Это что-то значит? – спросил Даршан.

– Да. Это значит, что один из сотрудников Посольства повезет сегодня в Индию опасный артефакт!

8

Прямых рейсов из Города в Хайдарабад не было, поэтому делегации Посольства Индии пришлось лететь шесть часов до Дели, там, в аэропорту имени Индиры Ганди, ждать около двух часов пересадки и потом уже местными авиалиниями добираться до пункта назначения.

В городе Хайдарабаде в международной аэропорту имени Раджива Ганди, где ощущалась суета, делегация оказалась практически спустя сутки с момента вылета из Города. Аэропорт был современным, ярко освещенным, чистым и пугающе многолюдным. Вокруг везде пестрели магазины, кафе и стенды авиакомпаний. Измученные долгим сидением в кресле, несмотря на то, что Боинг 737–800 был достаточно комфортным самолетом, члены делегации выглядели утомленными и недовольными. Филипп, проговорив всю дорогу с Даршаном, чувствовал себя вымотанным и опустошенным. Версии, которые он обсуждал с первым секретарем Посольства, были практически фантастическими, годящимися для сюжета приключенческого фильма.

При встрече в аэропорту в Городе Филиппу не терпелось рассказать Даршану все, что ему удалось узнать, однако он стойко вытерпел, пока они не оказались в креслах самолета. Сев рядом с Даршаном и Харишем, журналист рассказал о монахе, которого он приметил еще в Посольстве, о четках, которые он видел у этого монаха, потом похожие в «Лотосе», а затем еще нашел подобные на лестнице, когда его заманили к Дятловскому. История о лифте, в котором Филипп оказался заложником, произвела глубокое впечатление на Даршана, страдающего клаустрофобией. Затем журналист подробно пересказал свой разговор с Олесей и Фёдором, подойдя к самому главному – версии о том, что сотрудники Посольства обладали древним артефактом, из-за чего и поплатились.

– Чрезвычайно интересно, – возбужденно проговорил Хариш, – просто не верится, что это происходит у нас под носом!

– Но это реально, – Филипп сидел около иллюминатора, развернувшись к Даршану, находившемуся справа, – все сходится! К вашим сотрудникам каким-то образом попал таинственный предмет, который они должны были переправить в Индию. Но люди из «Лотоса», очевидно, не хотели, чтобы это случилось. Артефакт им нужен был самим.

– Да, но если все так, то почему в таком случае они не забрали предмет? – спросил Даршан, приподняв одну бровь.

– Видимо, они его не нашли, или им помешали, – пожал плечами Хариш.

На несколько минут собеседники замолчали.

– Меня больше волнует другое, – сказал Даршан. – Если все так, как рассказал Фёдор, и артефакт действительно так ценен, то, скорее всего, ни Вазу, ни Сунил не были потенциальными покупателями.

– Они были курьерами? – предположил Филипп.

– Да, – кивнул Даршан, – они должны были доставить предмет настоящему покупателю, в Индии.

– Но они этого не сделали, так как их устранили, – добавил Хариш.

– Значит, продавец мог найти другого курьера, – осторожно предположил Филипп.

– Да. И он среди нас, – Даршан, побледнев, посмотрел на Филиппа, а потом на Хариша.

– Что вы предлагаете? – спросил Хариш.

– Вы хотите всех обыскать? – спросил Филипп.

– Кроме нас троих в составе делегации твоя жена, Хариш, и мой помощник Чандан.

– За себя и свою жену я ручаюсь! – уверенно сказал Хариш.

– Так же, как и я за себя и своего помощника, – Даршан внимательно посмотрел на Харшана, который ответил ему таким же долгим взглядом.

– А я тоже отвечаю за себя, – опомнился Филипп, – у меня этого артефакта точно нет. Меня обыскивали на таможне, так как, в отличие от вас, у меня нет дипломатической неприкосновенности.

– Хорошо, – Даршан вздохнул, – все мы люди честные, доверяем друг другу, поэтому не вижу смысла устраивать унизительный обыск. Однако нам надо быть настороже.

– А не кажется ли вам все-таки странным, что вся эта история с таинственным предметом возникла именно в тот момент, когда мы едем именно в Хайдарабад? – понизив голос, спросил Хариш.

– Что вы имеете в виду? – насторожился Филипп.

Даршан посмотрел на Хариша усталым взглядом.

– Опять ты за свое, – произнес он.

– О чем это вы?!

– Я расскажу, – сказал Хариш, – но я думал, вы в курсе.

– В курсе чего?

– Не доводилось ли вам когда-либо слышать про Голконду? – загадочным тоном спросил Хариш.

– Голконда? – Филипп покопался в недрах своей памяти. – Это какое-то строение? Что-то старинное? Достопримечательность?

– Верно. Это древняя крепость, расположенная западнее Хайдарабада. Но прославилась она именно знаменитыми алмазными копями на востоке от крепости. Сама Голконда, ныне являющаяся заброшенной, была лишь рынком, где, по свидетельствам и описаниям многих путешественников, продавались и покупались алмазы, недаром название города Голконда стало синонимом сказочного богатства.

– Да, да, что-то вспоминаю, – воодушевленно сказал Филипп, – я помню что-то про алмазный рынок!

– Ну так вот, – продолжил Хариш, – в копях Голконды был найден не один драгоценный алмаз! Самые известные и большие камни родом именно из этих мест.

– Спасибо за экскурс в историю, но куда вы клоните?

– Да, собственно, я не об этом, а о том, что Хайдарабад, куда мы летим – один из немногих регионов, где до сих пор говорят на урду, – Хариш посмотрел на Даршана, который сидел молча, между Филиппом и Харишем.

– Это хорошее совпадение, – улыбнулся Филипп, – мне нравится!

– Кроме того, – продолжал Хариш, – Сунил, первая жертва, собирался ехать в командировку в Андхра-Прадеш – тот штат, центром которого является Хайдарабад.

– Они оба направлялись в один регион, – сказал Филипп, чувствуя, как внутри него разгорается азарт к раскрытию тайны.

– Значит, покупатель находится именно там.

– И мы сейчас тоже направляемся в Хайдарабад, – тихо сказал Даршан.

– А что сейчас в той крепости?

– Как я сказал, она заброшена, но некоторые ее помещения отреставрированы, и управа города проводит приемы. Там же есть гостиница. Потрясающая. В старинном стиле! – Хариш улыбнулся.

– Здорово!

– Да. Голконда прекрасна! По своей архитектуре она делает возможными интересные акустические эффекты. Представляете, хлопанье в ладоши у одних из ворот можно услышать на расстоянии одного километра в высшей точке крепости, – Хариш хлопнул в ладоши. Даршан поморщился. – Это служило как бы предостережением при опасности в древние времена.

– Действительно уникально! – восхитился Филипп. – Вы правы, здесь может быть связь. Урду, древний регион, артефакт…

– Может быть, Даршан и не разделяет моих мыслей, но я уверен, что все это не просто так! – Хариш с опаской взглянул на первого секретаря, который вздохнул. – Я много думал обо всем…

– Лучше бы о делах думал! Посол нас уволит, – перебил его Даршан. – Кстати, Хариш, что-то стало известно о самочувствии Вазу?

– Да, – Хариш нахмурил брови. – Он пока в коме. Доктора сказали, что это был яд.

– Все-таки яд, – произнес Даршан.

– Да. Яд аралии, – добавил Хариш.

– Что это? – спросил Филипп.

– Это азиатское растение. Произрастает в том числе в Индии. Оно съедобно, но при особой обработке может привести к летальному исходу.

– И как оно оказалось в Городе? – удивился Филипп. – Его у нас можно купить?

– Нет, не думаю, – покачал головой Хариш, – скорее всего, его привезли из Индии.

– Опять все упирается в Индию, – произнес Филипп и отвернулся к иллюминатору, в котором виднелись белоснежные облака.

* * *

Небольшой микроавтобус серого цвета несся по пыльной дороге Хайдарабада, подпрыгивая и трясясь. Пассажиры, уставшие после длительного перелета, спали, казалось, не замечая неудобств. Аэропорт, куда они прибыли, находился в двадцати двух километрах от Хайдарабада, поэтому делегация Посольства Индии могла немного отдохнуть в пути.

За окнами пролетали красочные пейзажи южной Индии, изобилующие пальмами, фикусами и индийскими баньянами – деревьями с сотнями воздушных корней, поражающие своим необычным видом.

Филипп с интересом рассматривал окрестности, держа на коленях путеводитель по городу и стране, купленный в аэропорту.

– Яркий город с 400-летней историей, Хайдарабад стоит на берегах реки Муси. Этот шестой по величине город в Индии также является столицей штата Андхра-Прадеш, – тихо прочитал Филипп в путеводителе.

– Да, это так, – к Филиппу подсел Чандан, помощник Даршана, молодой человек, одетый в национальный костюм темного бордового цвета. – Я родом из этого города. Вам он понравится.

– Надеюсь. А вы случайно не знаете, где будет проходить мероприятие?

– В Голконде.

– Что, в той самой крепости? – не поверил Филипп.

– Да. Там теперь много мероприятий проводят.

– Вы часто бываете здесь?

– Нет, – со вздохом сказал Чандан, – но у меня здесь много друзей.

– Понятно, – кивнул журналист.

– Я так понимаю, – тихо сказал помощник, – прием будет очень шикарный!

– Правда? – Филипп улыбнулся. – Много народу ожидается? Кто-то из бизнесменов?

– Точно не знаю, – Чандан неожиданно посерьезнел. – Ну, не буду вам мешать, – он резко вскочил с места и перебрался вглубь машины.

Филипп, проводив молодого человека взглядом, вернулся к созерцанию пейзажа и изучению путеводителя.

«Издавна Хайдарабад считался центром роскоши, богатство в нем ощущается и теперь», – Филипп посмотрел в окно, где показались силуэты пригорода. Джунгли отступали, открывая взгляду современные строения в свете ярких городских огней.

«Город основан на рубеже XVI и XVII веков как столица Голконды. В 1724–1956 Хайдарабад был столицей Хайдарабадского княжества, а с 1956 года – столицей индийского штата Андхра-Прадеш», – Филипп глянул в окно, где мелькали красочные строения величественных мечетей и жилых домов.

«Хайдарабад – единственный город южной Индии с мусульманским большинством. Это определяет многие его особенности – архитектуру, кухню, популярность языка урду», – Филипп кивнул. – «Записки были написаны именно на этом редком индийском диалекте, как и говорил Хариш!»

Тем временем микроавтобус с делегацией въехал в центр Хайдарабада, и Филипп уже не мог отвлечься от созерцания красоты увиденного.

Это было первое посещение Филиппом Индии, поэтому сравнивать он мог этот город разве что с тем, что видел по телевизору или на фотографиях, но глядя сейчас воочию на окружающий колорит, он чувствовал, что лицезреет что-то уникальное, и незабываемое. Город, казалось, мог вместить всех людей в мире, настолько просторным он казался, и такое огромное количество людей было вокруг.

Базары, узкие запутанные улочки старых районов, где жили люди небольшого достатка, чередовались с широкими современными проспектами, скверами и парками. Автобус ехал небыстро, поэтому Филипп успевал рассмотреть удивительное смешение архитектурных направлений городских построек, где древний индийский стиль, характерный для южноазиатских городов, сменялся красочным, изысканным восточным стилем мечетей и минаретов.

Проезжая по широким проспектам, они видели вдалеке изящные дворцы, построенные низамами, правившими Хайдарабадским княжеством два с лишним века подряд и сосредоточившими в своих руках баснословные богатства. Вокруг дворцов были разбиты прекрасные сады, а здания обрамляли стройные колонны. Мощные стены, нарядные ворота, изящные павильоны и фасады с уникальной резьбой по камню и драгоценными инкрустациями по праву заслуживали быть местом, где жили великие правители.

– Ну, как? – к Филиппу подсел Хариш.

– Я очарован! – произнес журналист. – Такая красота!

– Это верно. Никогда не уставал любоваться этим городом, – Хариш положил руку на плечо Филиппа. – Скоро уже приедем. Отдохнем в гостинице, а вечером в Голконду.

9

Гостиница «Мандакини Джайя Интернешнл», расположенная недалеко от исторического центра города, выглядела аккуратно и аскетично.

При входе, на широких мраморных ступенях, стоял высокий мужчина в элегантном костюме, разговаривая с молодым человеком. Как только автобус остановился и члены делегации начали выходить, мужчина заулыбался и направился встречать гостей. Молодой человек лет двадцати, худощавый и немного сутулый, одетый в джинсы и белую просторную рубашку, направился следом.

– Добро пожаловать! – радостно произнес мужчина.

– Спасибо, – Даршан, отвечая на любезность, пожал мужчине руку. – Позволь представить, это Хариш Иша, второй секретарь нашего Посольства, его жена Диана, журналист Филипп Смирнов и мой помощник Чандан.

– Рад вас всех видеть! Меня зовут Бутар Зарши, я помощник господина Альядира, который помогает в организации мероприятия. А это мой племянник Мукеш, – мужчина поклонился и сложил руки ладонями друг к другу в известный индуистский жест. Мальчик также поклонился.

– Я тоже рад! – сказал Даршан. – Давненько мы не виделись.

– И не говори! Проходите! – Бутар жестом указал на гостиницу. – Ваши номера готовы. Располагайтесь.

Филипп, взяв свой рюкзак, направился следом за Даршаном, который пустился в описание своей жизни и новостей. Бутар внимательно слушал, с интересом задавая вопросы.

Поднявшись на третий этаж и отыскав в широком, ярко освещенном коридоре свой номер, Филипп, оставив рюкзак в прихожей, раздвинул плотные шторы и вышел на балкон. Теплый воздух, характерный для осеннего времени года в Индии, приятно обволакивал кожу. Филипп глубоко вздохнул, ощутив пряные, сладкие ароматы.

С балкона открывался хороший вид на город, бурлящий полуденными заботами. Было заметно, как внизу, на узких улочках, сновали горожане, озабоченные делами, а над домами висел смог, наполненный запахами специй и азиатской еды. Филипп неожиданно понял, что проголодался.

– Замечательно! – произнес журналист, наслаждаясь окружающей атмосферой.

В дверь номера постучали.

Филипп вернулся в номер и открыл деверь. В коридоре стоял Мукеш, племянник Бутара.

– Здравствуйте, – молодой человек поклонился.

– Привет, – Филипп жестом пригласил паренька войти.

– Меня прислал дядя. Он сказал, что у вас сегодня свободный день, и, если вы захотите, я мог бы вам показать окрестности города.

– О! Отличная идея! – обрадовался Филипп. – С удовольствием! Только надо сказать Даршану.

– Он и дядя уехали по делам. Сказали, что вернутся к вечеру.

– А, ну в таком случае пошли? – Филипп закинул на плечо рюкзак. Неоднократные поездки за рубеж научили Филиппа брать в дорогу лишь самое необходимое и никогда в пути с этим не расставаться.

Мальчик кивнул.

Они спустились в холл, где Филипп оставил ключи от номера портье.

На улице стояло такси желтого цвета, выглядевшее как большой трехколесный велосипед под черной брезентовой крышей, но оказавшееся достаточно комфортным. Через несколько минут этот специфический автомобиль, характерный для юго-восточной Азии и заменивший в свое время рикш, неспешно повез Филиппа и Мукеша на площадь Чар Минар. Улицы, по которым ехало такси, были переполнены подобными автомобилями, а также велосипедами, мопедами и, как ни странно, верблюдами, на которых везли преимущественно большие тюки, судя по всему, с рисом. Филипп улыбался, глядя на этих статных и немного смешных животных.

Дома в городе были разного цвета: от белого и грязно-розового до бледно-голубого и тускло-желтого, с облупившейся краской и трещинами на фасадах. Такой вид создавал ощущение обшарпанности и обветшалости, однако резные фасады и балконы, украшенные восточными орнаментами, горельефами и арабесками с причудливым сочетанием геометрических и растительных мотивов, придавали домам своеобразную красоту и утонченность. Филипп, рассматривая улицы, не переставал восхищаться возвышенностью и изысканностью форм строений. Конечно, все это никак нельзя было соотнести с европейской архитектурой, но это было и невозможно сравнивать! В окружающих зданиях скрывалась какая-то тайна. Постройки словно прятали что-то давно потерянное в веках. Что-то, что ускользало от глаз европейца и было доступно только местным. Что-то, что никогда не понять человеку, отягощенному бытом прогрессивной цивилизации. И что-то, что, скорее всего, так и останется в ускользающей красоте Азии.

В промежутках между домами, где прятались узкие переулки, виднелись прилавки с бойкой торговлей овощами и фруктами, а где-то, скрываясь от знойного солнца, в арках велась продажа одежды, пестрящей яркими тканями. Там же, среди лотков, можно было заметить красочные тележки с ароматной едой, запах которой наполнял улицы благоуханием кориандра, карри, перца и кардамона.

Остановившись на площади вблизи небольшого фонтана из розового камня, такси высадило пассажиров и скрылось в потоке городского транспорта.

– Куда вы хотите пойти? – спросил Мукеш.

– Даже и не знаю, глаза разбегаются, – Филипп с восхищением осматривал площадь. – Может быть, для начала просто прогуляемся по улочкам?

– Хорошо, – кивнул молодой человек, – мы можем пойти в направлении мечети Чар Минар мимо Лаад Базара.

– Мимо чего? – переспросил Филипп.

– Лаад Базар, или Чоди Базар, как мы его называем, это старейший рынок в Хайдарабаде.

– О! Отлично! Местный колорит я люблю!

Нескончаемая толпа, заполнявшая площадь и близлежащие улочки, пестрила всевозможными красками. Местные жители, преимущественно одетые в яркие одежды, приветливо улыбались, что-то говоря на родном диалекте. Филипп с удовольствием кивал и улыбался в ответ. Также навстречу попадались европейцы, разинувшие рты и кошельки и слонявшиеся от прилавка к прилавку восточного базара, который начался сразу же, как площадь скрылась из виду. Проходя мимо многочисленных лавочек, Филипп пытался заглянуть в некоторые, но Мукеш предупредил, что покупателю непременно придется усесться на почетное место, а радушный хозяин станет раскладывать перед ним товар. Того, кто стремится поживее купить и уйти, не уважают: нужно долго выбирать, торговаться и между делом беседовать о погоде и политике.

– О нет, что-то не хочется, – Филипп продолжил движение вдоль улицы, поправляя рюкзак на плече.

Лаад Базар, популярный благодаря лаковым браслетам, полудрагоценным камням, жемчугам, ярким сари, парчовым тканям, традиционным шарфам дупатта и местным духам, в это время суток гудел, словно пчелиный рой. Люди покупали, продавали, что-то несли, куда-то спешили, разговаривали, спорили, а некоторые сидели на мягких пуфах и наблюдали за происходящим. Однако неприятного впечатления вся эта суета не создавала. Наоборот, хотелось стать частью этой живой реки, приобщиться ко всему происходящему и запечатлеть в памяти каждую секунду.

– Может быть, вы голодны? – спросил Мукеш. – Здесь есть отличный ресторанчик с местной кухней.

– Отличная идея! Веди! – Филипп действительно хотел есть.

Мукеш нырнул в водоворот людского потока так быстро и стремительно, что Филипп едва успел заметить, в какую сторону он пошел. Журналист сосредоточился на белой футболке, маячившей впереди, стараясь не отставать.

– Господин, купите сувенир! – кто-то дернул журналиста за руку. Филипп обернулся, на секунду теряя паренька из виду.

– Нет, спасибо, – он резко отвернулся от назойливого продавца, ища глазами Мукеша. Парня не было видно. Чувство легкого волнения шевельнулось в груди Филиппа. Он пошел быстрее по улице, проталкиваясь сквозь толпу. В силу того, что он был существенно выше ростом большей массы местного населения, ему было не сложно обозревать улицу на несколько метров вперед, однако это не помогало. Молодой человек, видимо, свернул в какой-то переулок. Филипп продолжал идти вперед, вертя головой и внимательно оглядывая каждого. Он крепко держал рюкзак, ни на минуту не забывая, что даже в самой дружелюбной стране есть крайне недружелюбные люди.

– Проклятье! – выругался он. – Куда же ты подевался?! – Филипп вышел на маленькую тесную площадь, как и все вокруг, заставленную прилавками и забитую людьми. Он наклонился, чтобы пройти под широкими лоскутами разноцветной материи, вывешенной на продажу, как вдруг увидел фигуру, от взгляда на которую сердце журналиста понеслось в бешеный пляс.

Мимо шумных прилавков шел монах в длинном черном балахоне. Седые волосы его были сплетены, как и прежде, в косички и завязаны сзади. На груди его висели разноцветные бусы. Он шел, оглядываясь, словно высматривая кого-то в окружающей суматохе, которая удачно помогла Филиппу не попасться ему на глаза. Не было сомнений, что это был тот самый монах из Школы йоги «Лотос»!

– Гром и молния! Это еще что такое! – Филиппа бросило в жар. – Он-то что тут делает?!

Журналист, забыв о Мукеше и повинуясь неведомому инстинкту, вжал голову в плечи и пригнулся. Из-за больших рулонов ткани он наблюдал, как монах свернул в узкий переулок. Не медля и не сомневаясь ни секунды, Филипп поспешил за таинственным последователем индуизма. Прижавшись к стене, он выглянул из-за угла, увидев спину монаха, который спускался вниз по ступеням. Филипп последовал за ним, стараясь не отходить от стены и периодически вжимаясь в углубления в стенах, на случай, если монах обернется.

Путь вывел на менее шумную улицу. Там монах свернул в другой переулок. Филипп завернул следом и присел, притаившись за большими плетеными корзинами, а когда уже приготовился вынырнуть из-за них, чтобы преследовать дальше, вдруг услышал разговор.

– Все нормально. Можешь спокойно говорить, – сказал кто-то на родном журналисту языке, но с явным акцентом. – Кто-то тебя видел?

Филипп втиснулся между двумя корзинами, чтобы его не заметили ни с улицы, ни из переулка. Он скинул рюкзак, чтобы тот не торчал из укрытия, и поставил его на землю.

– Нет, мой повелитель, никто. Я был очень аккуратен.

– Что случилось?

Второй мужчина, которому принадлежал молодой низкий голос, начал говорить быстро и очень тихо. Филипп напряг слух, но расслышать ничего не мог.

– Я все сам слышал и видел! – наконец громко сказал молодой мужчина.

– Ты уверен?

– Да, да. Уверяю вас, сомнений быть не может!

– Но зачем они это сделали? Что там происходит?!

– Не знаю. Но мне становится страшно, повелитель!

– Успокойся. Помни о нашей миссии. Мы должны сосредоточиться на главном.

– Да, вы правы, повелитель. Встреча будет сегодня.

Филипп нашел брешь между корзинами и попытался рассмотреть говоривших.

К нему спиной стоял монах, напротив которого, на коленях, склонив голову и закрыв глаза, стоял молодой мужчина европейской внешности.

– Во дворце?

– Да.

Темная тень упала на Филиппа, и он повернул голову назад.

Около корзин, где прятался журналист, за выступом стоял человек, весь закутанный в черную ткань. Лишь небольшая прорезь для глаз на восточный манер виднелась на его лице. Однако от зоркого глаза Филиппа не укрылся блестящий медальон на шее незнакомца, просвечивающий сквозь ткань. Мимолетная мысль о том, что медальон ему знаком, мелькнула в голове Филиппа.

Журналист попытался пригнуться еще ниже, отодвигая рюкзак в сторону.

Не было сомнений, что человек наблюдал за монахом и его собеседником. Филиппа он не видел.

– Мы должны быть внимательны! – сказал монах.

– Я знаю, повелитель.

Филипп скосил глаза на человека, прячущегося за выступом, и чуть было не выскочил из своего укрытия от увиденного. Человек держал револьвер на вытянутой руке и целился в монаха.

«Это уже как-то слишком!» – промелькнуло в голове журналиста. Он схватил с земли камень и со всей силы швырнул его в человека в черном. Но было поздно. Прозвучал глухой хлопок.

Выстрел.

Филипп обернулся. Монах, шокированный и обескураженный, стоял и смотрел на своего собеседника, лежавшего на земле, в центре лба которого виднелось небольшое красное пятно. Молодой мужчина был мертв.

Монах повернулся и посмотрел на Филиппа, который, сам того не заметив, встал во весь рост, когда кидал камень.

Монах с ужасом и злостью смотрел на журналиста.

Филипп посмотрел на то место, где стоял стрелявший, но там уже никого не было. Убийца исчез.

10

– Это не то, что вы подумали! – выкрикнул Филипп. Смутное ощущение, что монах решил, что стрелял Филипп, закралось в его голову.

Монах молчал, но по его глазам журналист понял, что ничего хорошего он ему сказать не хочет.

Филипп быстро выбрался из укрытия, на ходу закидывая за плечо рюкзак и распихивая в стороны пустые плетеные корзины. Монах сделал несколько шагов в его сторону.

– Вы не понимаете! Это не я стрелял! – журналист попятился. И в этот момент монах прыгнул в сторону Филиппа. Сделал он это настолько проворно и неожиданно, что журналист бросился бежать.

Переулки проносились мимо с нереальной скоростью. Поворот, улица, толпа людей – откуда же их так много (?!), снова поворот, арка, дворик, опять люди, прилавки с фруктами – как некстати (!), опять переулок – Филипп несся, сам не зная куда, лишь ощущая, что монах не отстает и преследует его. Лавируя среди неожиданных препятствий, журналист уже не понимал, в какой части города он находится и как далеко он теперь от того места, где они расстались с Мукешем. Гонимый чувством неожиданной опасности, Филипп не мог даже придумать план избавления от преследования. Он просто бежал, куда глаза глядят, понимая, что рано или поздно монах его либо догонит, либо отстанет. Очередной поворот вывел его на оживленную улицу, где разбежаться уже было невозможно. Филипп перешел на шаг, тяжело дыша. Толпа несла его куда-то вглубь площади. Филипп вертел головой, пытаясь рассмотреть преследователя, но никого похожего на монаха не видел. Надежда, что ему удалось оторваться, и монах потерял его в толпе, приятно легла на душу. Теперь необходимо было упрочить свое преимущество. Журналист нырнул в первую попавшую арку, оказавшись в помещении, сбежал по лестнице и обнаружил себя в небольшой туристической таверне. На полу были раскиданы цветные подушки, на которых сидели туристы перед низкими деревянными столиками и курили кальян. В воздухе стоял сладкий запах табака. Слышался смех и замысловатая местная музыка. Филипп прошел вглубь таверны, где оказалось еще помещение, огражденное занавесками их бамбуковых стеблей, постукивающих друг о друга, когда занавески раздвигали. Помещение оказалось магазином, заставленным массивными полками со всевозможными туристическими сувенирами, книгами и предметами интерьера. Филипп бродил между всеми этими предметами, словно в лабиринте, не понимая зачем.

«Пора бы вернуться в гостиницу и рассказать обо всем Даршану», – подумал Филипп, как вдруг неожиданно почувствовал на себе взгляд. Он резко обернулся.

– Здравствуй, – услышал он хриплый голос с акцентом.

Филипп неожиданно начал жадно глотать воздух.

– Говори, что тебе надо? Зачем ты убил его?!

– Я… не понимаю, – Филипп пятился назад, чувствуя, что задыхается. Приступ удушья вызвал панику. – Я задыхаюсь… помогите!

– Он был одним из нас, моим другом! – хрипел монах. – Говори, иначе умрешь!

– Я… не могу… я не могу дышать…

– Конечно не можешь!

Несколько секунд монах смотрел журналисту в глаза, но потом он поднял руку и разжал кулак.

– Слушаю!

Филипп почувствовал, как воздух вновь проник в его легкие, и глубоко вдохнул.

– Вы ошибаетесь! Я не убивал вашего друга, – сказал Филипп, глядя в темные раскосые глаза монаха и продолжая тяжело дышать. Лицо монаха было морщинистым, загорелым и… добрым.

– Ты врешь! Я сам видел, как ты стрелял!

– Нет, вы ошибаетесь!

– Ты следил за нами!

– Да, но совсем не за тем, чтобы убить!

– Ты выслеживал нас, прятался и, улучив момент, выстрелил в Аделя, чтобы он не рассказал о том, что видел! – монах опять поднял руку и начал сжимать пальцы. В этот момент Филипп почувствовал, как воздух начал вновь покидать его.

– Поверьте… вы все не так поняли! – прохрипел Филипп. – Я действительно следил за вами, но не собирался убивать! Я… просто наблюдал! Просто хотел узнать, что вы замышляете!

– Замышляем? – неожиданно монах разжал пальцы. – В каком смысле замышляем?

– Ну, вы же все топчетесь вокруг событий в Посольстве! Извините, но я вас раскусил! – Филипп глубоко вдохнул. – Учтите, Даршан знает, где я, и меня будут искать! Я ему рассказал, что пошел за вами следить, так что, если со мной что-то случится, вас непременно поймают и отдадут под суд! – Филипп говорил и понимал, как глупо и нелепо звучит его речь, но иного выхода он не видел.

Неожиданно монах отступил на шаг. На его лице отразилась грусть и боль.

– Мне жаль, но Даршан мертв, – сказал он.

Филипп не сразу понял смысл произнесенных монахом слов.

– Что?! Я не ослышался? Вы сказали, мертв? – громко выкрикнул Филипп.

Из-за полки выглянул мужчина, который недовольно посмотрел на журналиста.

– С вами тут все в порядке? – спросил он по-английски.

– Да, все нормально, – кивнул Филипп. Мужчина несколько секунд помедлил, а затем пропал среди стеллажей.

– Да. Это случилось несколько часов назад. Мой друг, Адель, сам все видел, – сказал монах.

– Но мы недавно приехали! Я его вот только что видел, он был… – Филипп попытался сопоставить время и понял, что не видел Даршана уже более четырех часов. – Бред какой-то! – Филипп провел рукой по волосам, взъерошив их.

– Мне жаль, – сказал монах, – прошу простить меня. Очевидно, и я ошибся. Вы не тот, за кого я вас принял.

– Да, но я видел того, кто стрелял!

– Видел? – монах оживился.

– Да, точнее я видел, что кто-то стрелял, а потом быстро скрылся. Этот человек был весь в черном, поэтому лица я не смог разглядеть.

– Значит, все это время я шел по ложному следу, – разочарованно произнес монах.

– Следу? Какому следу?

– Простите, но я не могу говорить, – монах повернулся. – Еще раз извините за то, что принял вас за другого.

– Постойте! – Филипп пошел за монахом. – Подождите! Что здесь происходит?!

– Молодой человек, это не ваше дело!

– Не мое дело! – Филипп повысил голос. – Я слежу за вами не первый день! Вы как-то замешаны во всех этих несчастных случаях в Посольстве! Я видел вас там! И видел вас в «Лотосе»!

Монах остановился и внимательно посмотрел на журналиста.

– Меня запугивали несколько дней в Городе! Кто-то явно следил за мной! Возможно, я даже чудом избежал смерти, а вы говорите, не мое дело! Мой босс лежит в больнице, и я теперь уверен, что его аварию могли подстроить! Мой друг Даршан мертв, а вы говорите – не мое дело! Нет уж, я прошу вас немедленно мне все рассказать, иначе я пойду в полицию и заговорю там!

На лице монаха мелькнула тень недовольства. Он молчал несколько секунд.

– Хорошо, – кивнул монах, – пойдемте сядем.

Вернувшись в первое помещение таверны, куда продолжали прибывать туристы, Филипп и монах сели за самый дальний и неприметный столик.

Подошел официант.

– Что желаете? – спросил он, глядя в блокнот.

– Мне чай, пожалуйста.

Монах покачал головой.

Через несколько минут официант принес чай на красочном подносе, в яркой чашке и с двумя кусочками темного сахара и поставил его перед Филиппом.

– Итак, – как можно жестче сказал журналист, – я хочу услышать все, что происходит и касается этой вашей реликвии.

– Реликвии? – удивился монах.

– Не прикидывайтесь.

– Возможно, вы знаете больше меня.

– Возможно.

– Ну, так расскажите, что же вы знаете, – монах кивнул.

Филипп, глядя на монаха, испытывал смешанные чувства. С одной стороны, это точно был он, тот, который шнырял в Посольстве, который приходил в «Лотос» и который, скорее всего, был шиваистом. Но, с другой стороны, пообщавшись с ним несколько последних минут, увидев, как он переживает смерть друга, и узнав о смерти Даршана, Филипп уже понимал, что не испытывает к нему ту неприязнь, что ранее.

– Хорошо. Начнем с того, что я знаю, что вы – шиваист и пытаетесь выкрасть некую древнюю реликвию, чтобы использовать в своих целях, – Филипп решил сказать все сразу в лоб, но на лице монаха отразилось столь искреннее удивление, что журналист потерял мысль.

– Простите, – сказал монах, – я просто не ожидал, что вы ухватите всю суть событий столь четко и в то же время в столь искаженном свете!

– В смысле?

– Нет, нет, прошу вас, продолжайте. Я хочу понять, где же вы пошли по ложному следу.

– Какому еще следу?! – сморщился Филипп. – Ну да ладно. Короче, я писал статью, не важно о чем. Для получения некоего материала мне пришлось посетить Школу йоги «Лотос», знакомо?

Монах кивнул.

– Да, там я вас и увидел впервые, – продолжил Филипп. – Потом стечение обстоятельств привело меня в Посольство Индии, где я стал свидетелем вероломного преступления. И там я опять вижу вас! Не странно ли? При этом на теле жертвы мы находим записку, которая является своего рода предупреждением.

– Записка? – переспросил монах, насторожившись.

– Да, записка, вам ли не знать.

– А что конкретно было в ней написано, не припомните?

– Припомню. Там было написано – «Он вернулся, и мы вернулись. Смерть тому, кто его сохранит».

– Интересно, – монах сдвинул брови и опустил глаза.

– Так вот. Дальше. На записке был символ седьмой чакры – полагаю, вы знаете, как она называется?

– Сахасрара, – медленно и задумчиво произнес монах.

– Именно. А это означает, что тот, кто оставил записку – шиваист. Кроме того, я еще раз сходил в «Лотос», где нашел кучу подтверждений тому, что там почитают Шиву.

– Какого цвета была Сахасрара в записке? – резко спросил монах.

– Что? Цвета? – смутился журналист.

– Да. Символ чакры был изображен в цвете?

– Кажется, да. Он был синего или фиолетового вроде бы.

– Продолжай, – монах встал с места и стал бродить вокруг стола.

– Таким образом, мы поняли, что те несчастные, которых вы травили в Посольстве, очевидно, обладали неким древним артефактом, который очень важен для шиваистов и который вы хотели бы переправить в Индию, поэтому действовали через Посольство.

– Интересно, – кивнул монах. – Это все? – Он сел на место и посмотрел на Филиппа.

– Нет, не все. На протяжении всего времени меня преследуют странные люди в капюшонах, кстати, похожие на вас! Один стоял всю ночь под моим окном, а потом как-то проник в квартиру и вырубил меня! Я застрял в лифте, где меня тоже хотели напугать или, может быть, убить. Скажите, что это за предмет, что стоит стольких проблем? А? Зачем он вам? Как он оказался в Посольстве? Почему вы травите этих несчастных и зачем записки? – Филипп пребывал в возбужденном состоянии. Он наклонился к монаху и впился в него любопытным взглядом. Монах медленно поднял глаза на журналиста и покачал головой.

– Как вас зовут?

– Филипп Смирнов. Ой, только не прикидывайтесь, что не знаете! – хмыкнул журналист. – Ну, а вас?

– Меня зовут Вари. И называй меня на ты, я человек простой.

– Хорошо, и ты меня в таком случае.

– Филипп, ты встал на путь зла и обмана.

– Правда? Может быть, ты меня наставишь на более правильный путь? – Филипп повысил голос.

– Судя по всему, у меня нет выбора. Я должен это сделать, хотя бы ради твоего спасения. Ты уже так погряз во всех этих событиях, что мне придется тебя посвятить.

– Посвятить во что? – Филипп начал разговаривать громким, свистящим шепотом, потому как сдерживать эмоции, бушующие в нем, он уже не мог.

– Я не имею права этого делать, но, повторяю, у меня нет выбора. К тому же мне нужен проводник. После того как убили Аделя, я остался один.

– Проводник? – прошипел Филипп. – Какой еще проводник?! А как же школа «Лотос»?

– Да, там тоже друзья, но они далеко, – монах был спокоен.

– Я слушаю, – уже совсем тихо сказал журналист, пытаясь успокоиться. – Давай, рассказывай теперь ты.

– Для начала скажу тебе следующее. Ты ошибся в символе седьмой чакры. Сахасрара совершенно не обязательно означает, что люди, оставившие этот символ – шиваисты.

– Нет? – смутился Филипп.

– Нет. Сама по себе чакра связана с индуизмом, но никак не с конкретным божеством индуистского пантеона. В Сахасраре достигается полное единение Шивы и Шакти, его женского начала, то есть конечная цель духовной эволюции телесной оболочки. При этом божественная энергия – Кундалини, заканчивает свой путь, так сказать, обернувшись вокруг тела и пройдя все шесть чакр.

– И это означает что?

– Что твое убеждение, что убийства совершили шиваисты – ошибочно. Это может быть кто угодно.

– Но в таком случае кто?

– Не знаю. Точнее, я не знал до встречи с тобой, Филипп. Конечно, я до сих пор не уверен на все сто процентов, но после того, как ты рассказал про записки, меня осенили самые ужасные предположения! – глаза монаха возбужденно сверкали.

– Рассказывай уже, – раздраженно сказал Филипп.

– Расскажу, но сначала послушай одну историю.

Филипп кивнул.

– Когда-то, давным-давно, так давно, что и приблизительного периода никто не знает, где-то в Индии, точное место также неизвестно, в одном из древних храмов, посвященных Шиве – индуистскому божеству, чело статуи Шивы третьим глазом украшал бриллиант необычайной красоты и размера. Камень считался священным, и его день и ночь стерегли жрецы. Но однажды чужеземцы, пренебрегшие богами и законами священной земли, проникли в храм и вырвали алмазный глаз из каменного лба бога Шивы, – Вари сделал резкий жест рукой, словно сам действительно вырывал камень. – Жрецам, которые не уберегли бесценный священный бриллиант, пришлось отправиться на его поиски по следу похитителей. Упорно шли они по следу. А след этот вел в Европу. Год проходил за годом, но жрецам так и не удавалось вернуть священный камень в пустующую глазницу Шивы. Измученных долгими странствиями жрецов становилось все меньше. Не все смогли пережить тяготы пути. Между тем бриллиант продолжал странствия, меняя владельцев, а жрецам, наблюдавшим за камнем, никак не удавалось им завладеть. От него словно спешили избавиться люди, предчувствующие недоброе. Но другие, не желавшие расставаться с сокровищем, странным образом погибали при таинственных обстоятельствах. Казалось, кто-то убивал владельцев камня, а камень продолжал путешествие. Причем, что странно, завладеть алмазом преступникам так и не удалось, так как на месте смерти владельцев всегда находили этот драгоценный бриллиант, словно и не его хотели похитить. Камень же передавался по наследству или продавался. Вопросов было множество! Кто были убийцы? Зачем убивали? Почему не брали камень?

– Может быть, эти убийства не связаны с камнем? – неожиданно прервал монаха Филипп.

– В том-то и дело! Вначале никто не обращал на камень внимание. Ну, есть и есть. Убитые были людьми богатыми, мало ли у них драгоценностей, но потом, после третьего или четвертого убийства, сопоставив то, как были убиты жертвы, и выяснив, что они так или иначе были знакомы, следователи пришли к выводу, что убивали только тех, кто владел камнем. И последующие убийства это подтвердили.

– Их убивали жрецы, которые хотели вернуть камень в Индию?

– Нет. Хотя многие так думали.

– И чем все закончилось?

– Ничем. Камень просто однажды исчез. Жрецы потеряли его след. – Монах сидел, перебирая белые четки.

– Может быть, это все-таки были жрецы, которые завладели камнем и вернулись в храм?

– Исключено.

– А название у бриллианта есть?

– Да, в истории он сохранился как «Большая Роза». У него особенная, многогранная форма, напоминающая цветок.

– Что ты хочешь мне сказать? Что вернулся тот самый алмаз? И снова начались убийства?

– Это выглядит именно так, – кивнул монах.

– Интересно, – Филипп вздохнул. – Получается, что древний алмаз каким-то образом оказался в Городе.

– Да. История алмазов начинается в Индии тысячи лет назад, – монах стал говорить тише. – Почти два тысячелетия Индия была единственным источником алмазов. Эти камни были самыми значимыми реликвиями для индусов, их обожествляли, им поклонялись! Вот даже есть один интересный факт. В Индии общество всегда делилось на четыре варны, ну, то есть сословия: брахманы, кшатрии, вайшьи и шудры.

– Да, я знаю, – кивнул журналист.

– Так вот, в переводе с санскрита варна означает качество или цвет. Аналогичным образом в Индии оценивали и алмазы: брахманы – бесцветные прозрачные алмазы, кшатрии – с красноватым оттенком, вайшьи – алмазы с зеленоватым или желтым оттенком, и, наконец, шудры – серые или темные алмазы.

– Интересно, – Филипп с удовольствием слушал.

– В Индии алмаз считался символом власти, богатства, красоты и мудрости. А также индусы верили, что алмазы образованы из пяти начал природы – земли, воды, воздуха, неба и энергии. И я не говорю уже о том, что древние приписывали очень многие магические свойства этому камню – исцеление от болезней, защиту от злых духов и просто врагов, от ранений, сглаза, порчи, ну, и так далее.

Филипп кивнул.

– Если ты прав, и тот таинственный предмет, который был у сотрудников Посольства – и есть древний алмаз, то это очень многое объясняет! – сказал журналист, откидываясь на спинку стула.

– Да. Это тот самый алмаз.

– Но откуда ты знаешь? Почему так уверен? Ты его видел?

– Видел. Я один из последних хранителей алмаза. Я, можно сказать, в какой-то степени потомок тех самых жрецов, которые покинули Индию в поисках Великого камня Шивы. Сотни лет камень путешествует вдали от дома. Мы следим за ним, но подобраться к таким реликвиям не так просто, поэтому мы наблюдаем и за всеми людьми, кто хоть как-то контактировал с камнем. Мы следим, чтобы камень не уничтожили и он не пропал.

– Сколько же лет вы наблюдаете?

– Очень много. Мы путешествуем за камнем по всему свету, привлекая в наши ряды юных служителей света.

– Ты, кстати, неплохо говоришь на нашем языке!

– Спасибо. Мне пришлось изучить очень многое за долгие годы моего странствия.

– А откуда ты родом?

– Я родом из северной части Азии. Когда-то монахи взяли меня ребенком из приюта. Они научили меня всему, что знали, и доверили миссию. И вот теперь, когда мы подобрались совсем близко к камню, я остался практически один. Главное, успеть и не допустить использования камня в злых целях.

– В злых целях? Это как?

– Камень – не просто алмаз. Он живет, у него есть душа. Душа, обагренная кровью за долгие века странствий! Мы должны его вернуть и очистить. Хотя камень и обладает светлой энергией, его можно использовать и в демонических целях, обладая определенными знаниями.

– Но что тебе мешает его украсть?

– Этого делать нельзя. Это неправильно, но мы можем его купить.

– Отлично, так в чем же дело?

– У нашей миссии есть покровители. Один из них крупный коллекционер и бизнесмен Индии – Альядир.

– Это, случайно, не тот самый Альядир, который нам организовал гостиницу, и помощник которого нас встречал?

– Да, это он. Альядир знаком со многими в Посольстве, в том числе и с Даршаном. У него много связей на рынке древностей, в том числе и на черном рынке. Мы давно потеряли след камня. Но несколько месяцев назад Альядир узнал, что на рынке всплыл крупный алмаз, который по описанию подходит под тот, что мы ищем. Он связался с представителями продавца, и выяснилось, что это именно тот самый камень! Он тут же договорился о покупке.

– Представляю, во сколько он обошелся!

– Сумма непроизносимая. В нынешнем мире все решают деньги. По договоренности, продавец должен был передать камень через человека Альядира в Посольстве.

– Сунилу, – догадался Филипп.

– Верно. Он должен был забрать камень и, имея дипломатический ранг, перевезти камень в Индию, где Альядир передал бы камень Аделю. Однако курьер не смог выполнить задание.

– Потом камень должны были передать Вазу?

– Да. Он был вторым курьером. Но про записки мы не знали.

– Это понятно, ведь в Посольстве пытались все скрыть и замять.

– Видимо, да. После всего случившегося продавец немного встревожился и сказал, что передаст камень сам, через своего человека. Он и Альядир договорились, что передача камня состоится в Хайдарабаде.

– Где именно?

– В Голконде, на приеме.

– Понятно, – кивнул журналист.

– Сейчас мы подошли как нельзя близко к своей цели.

– А я был уверен, что все те записки – ваших рук дело.

– Нет. Я удивлен, что такие записки были. В Посольство я приходил, чтобы проследить за Вазу, убедиться, что все будет в порядке. Я даже не предполагал, что с ним тоже может произойти несчастье, – Вари перевел дыхание. – Мы наблюдали и не могли понять, что происходит. В смертях этих несчастных теперь я вижу предвестие большой беды! Нам мешают злые духи, которые не хотят, чтобы камень вернулся домой. Сделка должна была состояться, и никаких препятствий не было, как вдруг эти неожиданные отравления! Я ломал голову над событиями, но теперь понимаю, что если бы я знал про записки, то правда открылась бы раньше!

– Вы говорите загадками, Вари, – сказал Филипп. – Записки писали те же самые люди, которые совершали убийства в прошлом, точнее, их последователи?

– Не думаю, что это те же люди. Уж слишком много веков минуло. Скорее всего, все эти отравления и записки – это намеренная акция.

– То есть записки – это инсценировка? Но зачем?!

– Многие хотели бы получить камень.

Неожиданно в голове Филиппа вспыхнула мысль. Части мозаики сблизились.

– Чтобы постичь Путь Вселенной? – выпалил он.

Монах вздрогнул и перестал перебирать четки.

– Откуда тебе известно про это? Что еще ты знаешь?

– Больше ничего. Так, один знакомый рассказал. Так это правда? При помощи камня можно усилить седьмую чакру? Я неожиданно понял! Вот в чем связь истории про камень, которую вы рассказали, и седьмую чакру!

Монах вдохнул.

– Дело в том, что существуют разногласия в трактовках Сахасрары. Согласно общепринятой версии, Сахасрара активизируется, когда достигают своего максимума остальные шесть чакр. В этом случае она чаще всего проявляется белым цветом, содержащим в себе все цвета спектра. Ее основной функцией является единение сверхсознания Души с Высшим Сознанием. Но также есть мнение, согласно которому Сахасрара может достичь максимума развития своего могущества, независимо от остальных чакр, а ее полное раскрытие усиливает некие способности человека к магии, которые проявляются…

– Если рядом есть артефакт, – закончил мысль монаха Филипп.

– Верно, – кивнул монах. – Такая Сахасрара чаще проявляется в виде фиолетового свечения.

– Как было изображено на записке!

– Да. Но я не верю во вторую трактовку Сахасрары. Путь Вселенной, который достигается в седьмой чакре с артефактом, – это вымысел, в который, однако, верят некоторые индуисты, но… – монах замолчал.

– Но?

– Дело в том, Филипп, что это легенда, так сказать, не совсем чистая.

– Как это?

– Она не для тех, кто верит в свет. Она для тех, кто погружен во мрак.

– Для… демонов? – Филипп не мог подобрать другого слова.

– Это легенда древних индийских магов.

– Магов? – переспросил Филипп, улыбаясь. – Таких, как в детских книжках и в фильмах про Гарри Поттера?

– Нет, что ты. В кино все примитивно. Я говорю о настоящей магии! Древней, могущественной и скрытой от обывателей! Индийская магия имеет давние корни, уходящие в незапамятные времена! – совершенно серьезно сказал Вари.

– И что, эти маги могут использовать артефакты для своих дурных ритуалов? – Филипп не смог сдержать улыбки.

– Они могут все. Но они, как правило, использовали не артефакты, а священные камни. Это очень опасные люди. И когда ты рассказал про записки, в которых был знак фиолетовой Сахасрары, я понял, что все это дело рук магов. Алмаз – самый могущественный камень из всех. Он – царь камней, и в индийской магии он всегда рядом с Сахасрарой.

– Получается, это они написали записки и поставили знак фиолетовой Сахасрары, означающей, что они идут по Пути Вселенной?

– Думаю, да, – монах покачал головой, – но сделали это не потому, что думали, что кто-то поймет их знак, а просто потому, что считают себя кем-то особенным! Ради, так сказать, собственного величия!

– Послушайте, тут что-то не сходится! – Филипп наклонился и положил локти на стол. – Предположим, эти маги охотятся за алмазом.

– Очень древним алмазом, – добавил монах.

– Да, для того, чтобы осуществить некий магический ритуал.

– Верно.

– Ага, но зачем все эти записки, отравления и инсценировки? Почему нельзя просто украсть камень?!

– Может быть, не смогли.

Филипп хмыкнул и задумался, уставившись на кирпичную стену.

– После второго случая в Посольстве я думал, что ты как-то замешан во всем этом, – сказал монах.

Филипп пожал плечами.

– Да, я подозревал тебя и твоих друзей, но теперь, когда Даршан мертв…

Филипп щелкнул пальцами.

– А что, если эти маги по каким-то причинам не хотели, чтобы камень покидал Город?! Они ведь не обязательно должны жить в Индии?

– Не обязательно, – кивнул монах.

– Они могли изучить историю камня и таким образом пытаться запугать продавца, узнав, что камень собираются вывезти из Города!

– Но в таком случае продавец поспешил бы избавиться от камня.

– А покупатель?

– Если напугать хотели не только продавца, но и покупателя, то покупатель, думаю, тоже отказался бы от сделки.

– Именно! Скорее всего, те, кто писал записки, рассчитывал, что покупатель откажется от сделки, и камень останется в Городе. Маги не знали, что реальные покупатели – вы, а вы не боитесь камня.

– Возможно.

– А украсть им не удавалось камень, видимо, просто потому, что вор был не профессионалом. Он, наверное, тоже работает в Посольстве и не силен в кражах.

– Допустим.

– Но все сложилось иначе. Продавец, возможно, и испугался, но сделка не сорвалась. Как ты говорил, ваш продавец сказал, что сам найдет курьера?

– Да.

– А он сам определил дату сделки.

– Да.

– Продавцу срочно надо было найти того, кто доставит камень в Индию.

– Думаю, да.

– Ага, – Филипп улыбнулся, – я знаю, кого он нашел для перевозки камня.

– Кого?

– Даршана.

Монах помрачнел.

– Камень необходимо было срочно доставить в Индию. А тут такая возможность – делегация в Хайдарабад. И практически последний шанс! Алмаз должны были везти те, кто был в составе делегации. Раз он убит, я предполагаю, что камень был у него.

– Кто же его убил? Камень стоит огромных денег! Продавец бы не стал так рисковать.

– Маги, о которых вы говорили. Те, кто писали записки и отравили курьеров.

– Но как они узнали, что камень у Даршана?

– Точно так же, как они узнавали, что камень должен был быть у Сунила и Вазу.

– Возможно, – монах закивал головой. – Но курьеров определял Альядир.

– Значит, среди его приближенных есть предатели!

Монах побледнел.

– Но того, кто повезет камень в Индию, определял уже не Альядир, а продавец.

– Да, именно тут что-то и не сходится…

Филипп думал. Его смущало и настораживало все происходящее. Слишком много нестыковок. Казалось, что вся история и события в ней придуманы специально, причем для кого-то, кого хотели использовать в своих целях. И при этом Филипп чувствовал, что человеком, которого хотят запутать, является он сам.

– Я вспомнил кое-что, – сказал монах. – Не зная, кто замешан в этой истории, я следил за всеми, за кем мог, и в то утро, накануне твоего отлета, я следил за Даршаном. Он встречался с каким-то человеком, который передал ему маленький сверток. Вот я болван! – вздохнул монах. – Я как-то и предположить не мог, что это мог быть алмаз! Так вот просто!

– Многое оказывается проще, чем кажется, – задумчиво сказал журналист. – Простите за любопытство, а кто продавец? Вам известно его имя?

– Нет. Альядир лично с ним не встречался. Всегда с его представителями, но я думаю, что это кто-то из очень богатой семьи, с известной фамилией, поэтому он скрывается, ведь он ведет дела на черном рынке.

– Ясно. Вполне может быть, – кивнул Филипп.

– Но Альядир всегда называл его – Граф.

Филипп похолодел.

Мурашки побежали по его спине, а кровь отлила от его лица.

11

Вся эта история, казавшаяся ему слегка необычной, но тем не менее чудной и забавной, особенно та часть, что касалась индийских магов, теперь предстала перед журналистом зловещей и угрожающей.

– В чем дело? – спросил монах. – Ты побледнел!

– Просто, – Филипп взял себя в руки, – я уже слышал это имя.

В памяти Филиппа всплыли недавние события в Египте и Бахрейне, где он, вместе с Зоей, девушкой, случайно встретившейся ему на выставке в Музее частных коллекций, пытался разгадать тайну золотой цилиндрической печати. Именно тогда он впервые услышал о человеке, называющим себя Граф, и именно встреча с людьми этого Графа чуть было не стоила Филиппу жизни.

– Правда? Какое совпадение.

– Да, совпадение. Но хочу тебя уверить, что этот человек крайне опасен! Он объявлен в международный розыск и замешан в нескольких убийствах в Городе и по всему миру. Я не сомневаюсь, что смерь Даршана если не на его руках, то он к ней однозначно причастен. Я сожалею, что тебе пришлось с ним связаться. Это была большая ошибка.

Вари тяжело вздохнул.

– Ты думаешь, он нас обманет не продаст алмаз?

– Не знаю. От него можно ожидать всего, чего угодно. Он охотник за древними реликвиями.

– Но где же теперь камень? Если он был у Даршана, а его убили, то камень теперь неизвестно где!

– Граф не захочет терять свои деньги, но, зная его пристрастия ко всему, из чего можно извлечь выгоду, он заинтересуется и деньгами, и камнем, и Путем Вселенной, – размышлял вслух журналист. – Возможно, он работает на два фронта. Никто не знает о тебе. Все думают, что покупатель простой коллекционер из Индии, а он может и подождать.

– В этом-то и проблема, – сказал монах. – Кто-то про меня знает. Они убили Аделя.

– Да, прости, но я забыл об этом, – Филиппу стало стыдно. – Значит, кто-то узнал, что вы выслеживали камень.

– Что теперь делать?! – спросил монах. В его глазах Филипп увидел тревогу.

– Пока не знаю, но надо найти камень. Если он попадет к магам, а рядом будет Граф, ничего хорошего не ожидайте. Уж точно, вам его не вернуть. Предлагаю сейчас разойтись и встретиться в Голконде. Я постараюсь что-нибудь выяснить.

Монах не возражал.

Они договорились о встрече в Голконде и попрощались.

Филипп, выбравшись из шумного квартала, поймал такси и уже через полчаса был около своей гостиницы.

В холле его встретил взволнованный Мукеш.

– О, мистер Смирнов, где же вы были?!

Филипп потрепал паренька за волосы.

– Я потерял тебя и заблудился.

– Я волновался, – сказал парень. – Здесь такое произошло!

– Что случилось? – как можно серьезней спросил Филипп, подозревая, что имеет в виду Мукеш.

– Пойдемте, все в номере Хариша. Вам все расскажут.

Парень пошел вверх по лестнице. Филипп поспешил за ним.

Войдя в номер, Филипп увидел Диану с заплаканным лицом, сидевшую в кресле и обмахивающуюся платком.

– Филипп! – вскрикнула она.

Из центра номера выбежал Хариш. Он был бледен. Его руки дрожали, темные жесткие волосы растрепаны.

– Ну, наконец-то, Филипп! – сказал он, схватив журналиста за плечи. – Где вы были?!

– Что случилось? – спросил Филипп. – В чем дело?

В комнате Филипп заметил еще Бутара.

– Даршан убит! – выпалил Хариш.

– Что?! – Филипп пытался быть как можно убедительнее. – Как такое возможно?! Что произошло? Несчастный случай?

Послышался плач Дианы. Женщина не могла успокоиться.

– Мы пока не знаем, – сказал Хариш. Он начал нервно ходить по комнате. – Даршан сказал, что у него встреча с кем-то в городе. Он уехал. А потом нам позвонили из полиции и сказали, что его нашли в номере какой-то гостиницы.

– А, – Филипп думал, как лучше сказать, – возможно ли, что у него была встреча с женщиной?

– С женщиной? – Хариш внимательно посмотрел на журналиста.

– Ну, вы меня понимаете? С женщиной…

– А! – Хариш догадался и слегка покраснел. – Нет, нет! Это исключено!

– Как он был убит?

– Его задушили, – сказал Бутар. Индус был мрачен и серьезен. Он все еще был в элегантном костюме, но от недавнего шарма и жизнерадостности не осталось и следа.

– Что теперь делать? – спросил Филипп.

– Я не знаю, не знаю, – Хариш заламывал себе пальцы, и, казалось, был на грани нервного срыва. – Боюсь, мне придется вернуться в Город. Господин Посол уже в курсе, он срочно вылетает из Европы и ждет меня для отчета обо всем произошедшем.

– Ты думаешь, это продолжение все той же истории? – понизив голос, спросил Филипп, внимательно смотря на Хариша. Диана перестала плакать.

– Не знаю, не знаю! – поморщился Хариш. – У меня сейчас голова разорвется! Что говорить Послу, ума не приложу.

– Правду, – сказал Филипп. – Расскажешь все, что знаешь.

Краем глаза Филипп заметил, как Бутар мельком посмотрел на Диану.

«Может быть, у них интрижка?» – первое, что пришло в голову журналисту.

– Так, – сказал Хариш. – Мне надо собирать вещи. Сегодня у меня самолет, а еще надо успеть отдать распоряжения по транспортировке тела Даршана родственникам.

– Тебе помочь, милый? – спросила Диана.

– Нет, нет. Ты отдыхай. Оставайся здесь. Сходи на прием. Не хочу, чтобы все эти события омрачали твое настроение, – Хариш подошел к жене и взял ее за руки.

– Как скажешь, – тихо сказала Диана, поправляя пышные темные волосы. Она с нежностью смотрела на мужа.

– Филипп, – Хариш обернулся. – Мне жаль, что все так получилось, но тебе придется одному пойти на прием, без меня.

– Ничего. Я все понимаю. Так уж получилось, – Филипп направился к выходу.

– Я, пожалуй, тоже пойду, – сказал Бутар, – надо рассказать обо всем Альядиру.

– О, Бутар, – журналист остановился, – я понимаю, возможно, сейчас не лучший момент, но не мог бы ты представить меня господину Альядиру? Возможно, я смогу почерпнуть ценную информацию у него для нашего проекта.

– Да, Филипп, думаю, это будет возможно на приеме.

– Вы там тоже будете? – спросил Филипп.

– Скорее всего.

– Там будет много народу, – Диана встала с кресла и подошла к Филиппу. – Я тоже знаю многих интересных людей. Могу познакомить.

– Было бы отлично, спасибо!

Бутар спешно вышел из номера, доставая на ходу мобильный телефон и набирая чей-то номер.

– Ну, значит, до встречи, – сказал Филипп Диане. – Хариш, еще раз хочу сказать, что мне очень жаль, что так все вышло.

Хариш отмахнулся, уже не глядя в сторону журналиста.

– Он очень расстроен, – сказала Диана, провожая Филиппа до двери.

– Да, я понимаю.

Филипп улыбнулся и его взгляд скользнул по фигуре Дианы. Женщине было за тридцать. Ее тело было в хорошей форме, очевидно, что она следила за собой.

Неожиданно Филипп почувствовал нарастающее волнение.

Он смотрел на Диану и чувствовал, как его руки холодеют, а сердце начинает учащенно биться.

На изящной стройной шее женщины висел кулон в виде фиолетовой Сахасрары.

В ту же секунду Филипп вспомнил, что уже видел этот кулон на ней в Городе, в Посольстве, но почему-то тогда этот факт не отложился в его памяти.

– Все нормально? – спросила Диана, улыбаясь.

– Да, да. До встречи, – Филипп быстро вышел в коридор и закрыл дверь номера.

Его ладони взмокли.

На убийце Аделя, которого он видел на рынке в центре Хайдарабада, Филипп заметил точно такой же кулон.

«Кто сказал, что убийца должен быть мужчиной?! Он был весь в черном. Ни фигуры, ни лица видно не было. Это могла быть Диана!»

Филипп, обдумывая эту мысль, пошел в свой номер.

Версии происходящего, начавшие появляться в его голове, были одна другой невероятнее.

Филипп открыл дверь номера ключом – магнитной картой и остановился в неприятном изумлении. В номере царил хаос. Стулья были перевернуты, все дверцы шкафа открыты, ящики тумбочки и комода вытащены, постельное белье валялось на полу, а матрас скинут с кровати. В номере явно кто-то побывал и что-то искал.

«Неужели у меня хотели найти алмаз?» – думал журналист, усмехаясь и поднимая с пола одеяло.

Когда все было прибрано, насколько это мог сделать взволнованный мужчина, Филипп включил телевизор, но никак не мог сосредоточиться на том, что показывали по индийскому телевидению. Выйдя на балкон, он глубоко вздохнул, но и это не помогло успокоиться. Наконец, он открыл мини-бар, достал маленькую бутылочку виски, налил алкоголь в стакан, отпил и сел в кресло.

«Значит, Диана тоже состоит в этой секте! – думал журналист. – Она могла быть как раз тем самым человеком в Посольстве, который организовывал отравления!»

Филипп сделал большой глоток виски.

«Неужели она травила тех несчастных? Ради чего? Идея? Фанатизм?»

Филипп встал и вновь вышел на балкон.

«Она могла передавать информацию о том, что происходит в Посольстве, своим соратникам. Могла ли она знать, что камень у Даршана? Теоретически могла. Но кто же ее сообщники? Хариш? Вряд ли. Бутар?»

Филипп вспомнил странный взгляд индуса на Диану.

– О, как же я забыл об этом! – Филипп бросился к телефону и набрал номер портье.

– Слушаю вас, – послышался женский голос.

– Добрый день, это вас беспокоит мистер Смирнов.

– Да, мистер Смирнов?

– Не могли бы вы соединить меня с номером мистера Зарши?

– Секунду.

– Ало! – Филипп услышал голос Мукеша в трубке.

– Привет, это Филипп.

– Привет.

– Ты один в номере или дядя рядом?

– Один.

– Послушай, Мукеш, я хотел тебя кое о чем спросить. Помнишь, когда мы уходили гулять в город, я тебе сказал, что мне надо сообщить Даршану о том, что мы уходим?

– Да, помню. Даршана не было. Я вам сказал, что он уехал по делам с дядей.

– Вот, вот! Ты не подумай, что я тут что-то пытаюсь выяснить, просто хочу понять, для себя. Ты точно помнишь, что Даршан с дядей уехали вместе?

– Да. Я сам это видел. Дядя сказал, чтобы мы с вами сходили погуляли по городу, пока их не будет.

– Понятно.

– Что-то случилось? Вы думаете, мой дядя как-то замешан в смерти Даршана?

– Нет, нет. Ну что ты! – Филипп попытался рассмеяться. – Просто вспомнил об этом. Решил уточнить.

– Понятно.

– Ну, ладно. Извини, что побеспокоил.

– Ничего.

Филипп положил трубку.

«Значит, Бутар мог быть вместе с Даршаном, когда все случилось. Если убийство совершил Бутар, то как он мог так опрометчиво оставить свидетелей? Или он не боится, что племянник его выдаст?».

Филипп оглядел свой номер.

«И почему они искали что-то в моем номере, если камень у Даршана? Или искали не камень? А может быть, номер обыскивали до того, как убили Даршана?»

Филипп залпом допил виски и поставил стакан на стол.

– С ума можно сойти! – сказал он вслух.

Филипп встал и плюхнулся на кровать, заложив руки за голову.

«Странная история, – думал он, закрыв глаза. – Как-то все запутано. И опять этот Граф. Словно я с ним как-то связан…»

12

Телефонный звонок раздался у самого уха, неприятно тревожа журналиста.

Филипп приподнял голову, открывая глаза. За окнами было темно.

– Кажется, я заснул.

Филипп перевернулся на бок и дотянулся до телефона.

– Слушаю.

– Господин Смирнов, это Мукеш.

– Да, привет.

– Вы готовы?

– Готов?

– Да, уже пора. Мы должны ехать в Крепость.

– А, да! Уже?

– Да, господин, уже семь часов вечера. Ваш смокинг висит за дверью. Машина ждет.

– Хорошо. Сейчас спускаюсь, – Филипп бросил трубку и стал спешно собираться. Он открыл дверь, где действительно обнаружил аккуратно упакованный смокинг.

– И как узнали размер? – Филипп быстро облачился в костюм и с удовольствием посмотрел на себя в зеркало. Смокинг сидел идеально, выгодно подчеркивая хорошо сложенную фигуру журналиста.

Он причесал взъерошенные волосы, взял рюкзак, осмотрел номер, проверяя, не забыл ли чего, и вышел в коридор.

На улице, где вечерняя прохлада разлилась благоуханием по окрестностям, около гостиницы стоял желтый автомобиль индийского производства. Рядом с ним стояла Диана, разговаривая с водителем. Заметив вышедшего из гостиницы журналиста, она помахала ему рукой.

– Филипп, идите сюда! – Женщина была в элегантном длинном алом платье, красиво облегающем ее фигуру. На ее плечи была накинута тонкая накидка изумрудного цвета в тон большим тяжелым серьгам, свисающим вдоль изящной шеи. Волосы женщины были собраны вверх и элегантно уложены в пышную прическу, украшенную золотыми заколками.

Журналист подошел.

– Садитесь. Нам пора ехать. Отдайте свои вещи водителю, – женщина улыбнулась и села на заднее сиденье машины, продвигаясь вглубь салона. – Вы отлично выглядите! Садитесь же! – сказала она.

Филипп сел с ней рядом, захлопнул дверь, и машина тронулась с места.

– Диана, вы выглядите ослепительно! – сказал Филипп.

– Спасибо, – кокетливо ответила женщина, улыбаясь.

– Какая удобная машина. Не думал, что в Индии делают автомобили.

– Да, это действительно местная марка. Maruti, – кивнула Диана.

– Интересно, – Филипп посмотрел на Диану, думая, могла ли эта женщина совершить убийство. – Я думал, с нами поедет Бутар, – добавил он.

– Нет, он подъедет позже.

– Понятно.

– Зачем вы взяли в салон рюкзак? Надо было отдать его водителю, в багаж!

– Да нет, все нормально. Мне удобно. Там личные вещи.

– Понятно. Филипп, – Диана чуть развернулась к журналисту, – вы хорошо знали Даршана?

Журналист напрягся.

– Нет. Я его совсем не знал. Мы познакомились буквально за день до того, как приехать сюда.

– А, ясно, – слегка разочарованно произнесла Диана. – Он был хорошим человеком.

– Да, я успел это заметить.

Диана отвернулась к окну, давая понять, что разговаривать более не намерена.

Журналист пару раз поворачивал голову в ее сторону, пытаясь привлечь внимание, но Диана упорно смотрела в окно, в темноту вечернего Хайдарабада, где мелькали черные силуэты деревьев. Машина выехала за город. По обе стороны дороги раскинулись настоящие джунгли. Филипп с трепетом всматривался во мрак, представляя как, должно быть, было бы ужасно оказаться там, в темноте, среди дикой необузданной природы.

К счастью, ехать оказалось недолго.

Уже через полчаса машина свернула на широкую дорогу, где впереди, среди растительности пробивался яркий свет прожекторов.

– Это свет Голконды? – нарушил молчание Филипп.

– Да, – отозвалась Диана, – мы уже подъезжаем.

Джунгли отступали, и древняя индийская крепость выплывала из темноты в свете софитов. Комплекс, окруженный массивными стенами и хорошо сохранившийся, располагался на гранитном холме и возвышался на много метров над окружавшими джунглями. Голконда состояла из четырех разных крепостей, содержащих бастионы, некоторые из которых до сих пор были снабжены пушками.

Чем ближе подъезжала машина, тем отчетливее удавалось разглядеть все былое великолепие легендарного сооружения, где в проймах разрушенных стен виднелись руины дворцов и арсеналов, развалины мечетей и мавзолеев. Крепость была заброшена. Однако было очевидно, что самое низкое из сооружений, являющееся крайним в юго-восточной стороне форта, претерпело реставрацию.

Прожекторы были установлены на тщательно выстриженной лужайке у массивных распахнутых ворот, на которых виднелись большие шипы.

– Зачем шипы? – не выдержал Филипп.

– Это ворота Фатех Дарваза, или Ворота Победы, названные так после триумфального марша победителя. Когда-то они использовались против боевых слонов при осаде крепости, – сказала Диана.

– Понятно, – кивнул Филипп, живо представляя баталии, которые могли когда-то тут разыгрываться.

Машина подъехала к воротам, где уже стоял десяток автомобилей, привезших гостей. На лужайке царило оживление, а из крепости слышалась индийская музыка. Филипп вышел из машины, подавая руку Диане и помогая ей также выйти.

– Диана! – около машины появился Бутар.

– О, ты уже тут, – сказала Диана, улыбаясь.

– Да, пойдемте! Филипп, я договорился о встрече с Альядиром для тебя.

– Отлично, – обрадовался Филипп, обводя взглядом окрестность.

Они направились к воротам по заросшей травой дороге, выложенной плитами, в то время как журналист, не отставая от Дианы и Бутара, вглядывался в каждое встречающееся лицо. Где-то среди гостей должен был быть Вари.

Войдя в крепость, Филипп почувствовал, что время остановилось и перенесло его в далекие века. Вокруг возвышались обвалившиеся стены дворцов с пустыми глазницами сводчатых окон, а цепкие лианы пробивались сквозь треснувшие плиты каменных ступеней и дорожек. Величественные постройки, поражавшие когда-то воображение европейских путешественников своим богатством и прекрасными дворцами, лежали разрушенные воинами и временем. Вдоль основной крепостной стены тянулись ряды каменных лавок, также поросших травой и вьюнком, однако белоснежней камень даже в темноте производил впечатление.

– Это – «рынок бриллиантов», – рядом с Филиппом возник Бутар. – Когда-то здесь шла оживленная торговля драгоценными камнями, в основном бриллиантами. Их доставляли сюда в ювелирные лавки и мастерские со знаменитых алмазных россыпей королевства. По чистоте и по величине в мире не было камней, равных бриллиантам Голконды.

– Да, я слышал про камни, – кивнул журналист.

– Королевство является родиной всех знаменитых бриллиантов. Здесь в шахтах был найден бриллиант весом в 787 каратов!

– Впечатляет!

– Не то слово, – засмеялся Бутар. – Ну, пойдемте.

Они пошли среди развалин, мимо разбитых стен, где круто вверх шли каменные ступени лестницы. Холм, на котором стоит Голконда, был сложен из огромных гранитных валунов, служивших также фундаментом крепостных стен. У лестничных поворотов, где выставили современные железные ограждения, круто вниз обрывались стенки пересохших водоемов, над которыми виднелись остатки глиняных труб. Лестница, состоящая из несчетного числа ступеней, которые Филипп устал считать, завершилась большой террасой, на которой возвышался шикарный отреставрированный павильон Балахисар Барадари. Трехэтажная постройка без стен, украшенная двенадцатью великолепными арками, когда-то использовалась в качестве торжественного зала, а чуть выше, в свете прожекторов, на верхней террасе виднелся большой ступенчатый каменный трон правителя.

Терраса была забита людьми. Играли музыканты, официанты разносили напитки и закуски. Толпа пестрила разноцветными индийскими тканями, вечерними платьями, дорогими украшениями и элегантными костюмами.

– Как мило, – довольно сказала Диана. Она приспустила накидку, под которой появилось глубокое декольте. Женщина направилась к гостям, на ходу здороваясь и счастливо улыбаясь.

– Мы ее потеряли, – сказал Бутар.

– В смысле? – переспросил Филипп.

– Диана обожает такие тусовки. Теперь она весь вечер будет там, среди гостей.

– Ну и отлично, если ей нравится.

– Да, – хмыкнул Бутар. – Ну, что? Пойдемте к Альядиру? Или хотите немного осмотреться?

– Пожалуй, немного прогуляюсь для начала, чтобы сложить впечатление о крепости. Ну, так сказать, для разговора с Альядиром.

– Я понял, – Бутар хлопнул Филиппа по плечу. – Я буду неподалеку, если что.

Индус исчез в толпе приглашенных, оставив Филиппа одного.

Журналист, взяв с подноса официанта бокал вина, медленно пошел вдоль края террасы, с которой открывался шикарный вид на крепость и окрестности. Где-то вдалеке мигали огоньки Хайдарабада, а снизу, где наступали джунгли, слышался стрекот насекомых и чириканье птиц. Дойдя до противоположного края террасы, попивая вино, Филипп подошел к еще одной каменной лестнице, ведущей вниз. В полумраке виднелись очертания других строений крепости.

– Там находится храм и дворец жены короля, – неожиданно рядом прозвучал голос.

Филипп обернулся.

– О! Это вы?! – журналист искренне удивился, но улыбнулся.

Перед ним стоял Фёдор Стёпин, весело глядя на журналиста сквозь очки в большой нелепой оправе. Он был одет в красивый замшевый костюм, удачно скрывавший его полную фигуру, и выглядел достаточно бодро, в сравнении с тем разом, когда Филипп с ним встречался в Городе.

– Здравствуете, Филипп!

– Фёдор, какой сюрприз! Какими судьбами?

– Вот, был проездом в Дели. Встретил там знакомого, который сюда собирался, ну и я с ним увязался.

– Отлично, я рад вас видеть! – Филипп допил вино и поставил бокал на поднос мимо проходящего официанта.

– Как вам здесь? Что интересного удалось узнать?

– Пока ничего. Мы только приехали. Я вот хожу, осматриваюсь.

– Да, здесь есть что посмотреть, – сказал Фёдор оглядываясь. – Эта лестница ведет к королевскому гарему. Раньше это был лабиринт прекрасных дворцов, арок, залов, балконов, купален, фонтанов и садов, но, – Фёдор развел руками, – время ничего не щадит.

– Это верно, – кивнул Филипп.

– А вон там, – Фёдор указал на северную стену цитадели, – внизу, при свете дня видны купола мавзолеев – усыпальниц королей Голконды и членов их семей. Это, так сказать, своеобразное кладбище. Там очень симпатично, приятно погулять.

– Ну да, конечно, – Филипп улыбнулся. – А вы тут уже бывали раньше?

– О да! Я здесь был несколько раз! Мне очень нравится это место, такое спокойное, умиротворенное и тихое! Я чувствую себя тут частью истории, частью мира!

– Я в Индии впервые, но могу с вами согласиться. Здесь действительно особая атмосфера, особый дух!

– Кстати, – сказал Фёдор, – как развивается ваша история о тех страшных отравлениях и записках с Сахасрарой?

Филипп вздохнул.

– Все запуталось еще больше.

– В самом деле?

– Да. Произошло еще одно убийство.

– Не может быть!

– Убили Даршана.

– Это кто-то из Посольства? – удивился Фёдор, и его глаза расширились так, что это стало заметно даже из-за очков.

– Да. Много всего произошло. Не знаю, с чего начать, – Филипп перевел дух. – Сегодня утром, гуляя по рынку, я встретил монаха, которого видел в Посольстве и в школе «Лотос».

– Монаха?

– Да. Его друг был застрелен у нас на глазах.

– Он был вместе с другом, которого убили? – удивился Стёпин. – Невероятно! Что это за история, в которую вы влипли?!

– Да я и сам уже не рад. Но, в общем, монах решил, что это я убийца, но потом мы разобрались и поговорили, короче, он рассказал мне, что предмет, из-за которого вся неразбериха – это древний камень, алмаз, родом отсюда, из Голконды.

– Интересно! – оживился Фёдор. – Да, да, да… Это вполне может быть! Индийские легенды сильно завязаны на священных камнях! И многие из них драгоценные.

– Так вот, – продолжил Филипп, – мы долго говорили и пришли к выводу, что камень привез сюда Даршан.

– Тот самый, которого убили?

– Да. Видимо, поэтому его и убили.

– А кто?

– Маги.

– Маги?

– Да. Монах оказался последователем служителей храма Шивы, откуда камень был украден много веков назад. Долгие годы его предшественники следили за камнем. И вот теперь нашли, но эти маги собираются их опередить и завладеть реликвией. Вы были правы! Маги действительно хотят постичь Путь Вселенной. И для этого им нужен камень.

– И где же теперь алмаз?

– Не знаю. Если убили Дарашана, а камень был у него, то, возможно, камень у них, но когда я вернулся в номер – он был перевернут верх дном! У меня что-то искали. Возможно, у Даршана ничего не нашли, и искали камень у меня.

– А его у вас нет? – лицо Фёдора стало серьезным и внимательным.

– Нет, откуда же?! – рассмеялся Филипп. – Поверьте, если бы он у меня был, я бы знал.

– Но если он не у вас, не у Даршана, то у кого? – Фёдор развел руками и вновь выпучил глаза.

– Не понятно, – пожал плечами Филипп. – Я говорю, история запутанная.

– А тот монах? Может быть, он знает?

– Когда мы с ним расставались – он не знал! Но мы договорились с ним встретиться здесь. Может, у него есть новости.

– Очень интересно! – выдохнул Фёдор. – Просто невероятная история!

– Да. Но у меня есть некоторые подозрения, кто может быть убийцей.

– И кто же? – Фёдор сощурился и чуть подался вперед.

– У меня две кандидатуры – Диана, жена второго секретаря Посольства, она, кстати, где-то здесь. И Бутар, приближенный Альядира, коллекционера, который и есть покупатель камня.

– К кому вы склоняетесь?

– Пока не знаю. Может быть, они оба маги! – рассмеялся Филипп. Однако Фёдор продолжал удивленно и озабоченно смотреть на журналиста.

– Думаю, Филипп, вам надо поделиться своими догадками с кем-то из органов правопорядка!

– Нет, нет. Нельзя. Посол не хочет огласки.

– Ну, смотрите. Раз вы пока никому не сказали, вас могут убрать, как свидетеля.

– Ну, я же уже рассказал вам, теперь и вы знаете, – журналист подмигнул Фёдору.

– Филипп! – послышался голос Бутара. Индус стоял на верхней террасе и махал рукой.

– О, простите, меня зовут!

Фёдор кивнул.

– Еще увидимся, – сказал он.

13

Поднявшись на террасу, Филипп отыскал Бутара.

– Я договорился, господин Альядир поговорит с тобой.

– Отлично, спасибо.

– Идем, – Бутар пошел, протискиваясь среди гостей.

В глубине, под красочным шатром из тончайшего шелка, находились бархатные диваны и массивные деревянные столы, накрытые угощениями, около которых толпились гости.

– Господин, – негромко сказал Бутар, и один из мужчин, стоявших в толпе, направился в сторону Филиппа. Мужчина был высокого роста, подтянутый, с красивым лицом и смуглой кожей. Он быстро подошел к Филиппу и Бутару, широко улыбаясь.

– Рад вас приветствовать, господин Смирнов! – сказал Альядир.

– Спасибо, взаимно! – Филипп пожал руку Альядира.

– Бутар сказал, что у вас есть ко мне вопросы?

– Да, я хотел бы побеседовать, если у вас найдется время.

– Найдется, – кивнул Альядир, отходя в сторону. – Пройдемте.

Бутар, поклонившись, скрылся в толпе.

– Бутар сказал, что вы журналист?

– Да, совершенно верно.

– Что конкретно вас интересует? – спросил Альядир, направляясь все дальше и дальше от гостей и украдкой поглядывая по сторонам.

– Мне хотелось бы узнать о вашей стране, о городе, о Голконде. Может быть, что-то, о чем не пишут в путеводителях и что было бы интересно читателям, – оживленно заговорил Филипп, но Альядир положил руку ему на плечо, внимательно смотря в глаза.

– Продолжайте говорить, – тихо, еле слышно, сказал Альядир. – Делайте вид, что увлеченно мне что-то рассказываете и медленно двигайтесь за мной.

Филипп на секунду замешкался, но тут же взял себя в руки и затараторил:

– Все дело в том, что у нас есть проект, который мы разрабатывали несколько месяцев. Вы знаете, основная идея заключается в том, что… – Филипп говорил уверенно и достаточно громко, активно жестикулируя. Альядир, делая вид, что внимательно слушает, кивал, продвигаясь к противоположному краю террасы, где оказалась еще одна каменная лестница, ведущая вниз, в темноту крепости.

– Очень интересно, – громко сказал Альядир. – Спускайтесь вниз, – тут же еле слышно пробормотал он.

Филипп удивленно посмотрел на Альядира.

– Здесь вам оставаться нельзя, спускайтесь, – прошептал Альядир.

Журналист кивнул и направился к ступеням, ведущим вниз.

– Филипп! Вот вы где! – женский голос окликнул журналиста.

Филипп и Альядир обернулись. К ним приближалась Диана. Она шла медленно, вальяжно, оттачивая каждое движение, словно пантера на охоте.

– О, господин Альядир! – воскликнула женщина, подойдя ближе. – Я вас не узнала издалека! Будете богатым! – она звонко засмеялась.

«Похоже, она напилась!» – подумал Филипп.

– Спасибо, – поклонился Альядир.

– Вы куда-то уходите? – спросила женщина. В одной руке она держала полный бокал вина, в другой сигарету.

– Нет, мы просто прогуливались, – сказал Альядир.

– Я прошу прощенья, что вот так вас прервала, но, Филипп, ты просил тебя познакомить с людьми, я договорилась с некоторыми.

– Спасибо, Диана. Я тебе признателен. Буквально через несколько минут мы договорим с господином Альядиром, и я тебя найду, – сказал Филипп, стараясь быть убедительным.

– Хорошо! – обрадовалась Диана. – Жду тебя там, – она кокетливо указала пальчиком вглубь террасы, повернулась и той же манящей походкой направилась прочь.

– Опасная женщина! – сказал Филипп.

– Вы думаете? – улыбнулся Альядир.

– Да, я подозреваю, что именно она состоит в магическом братстве, которое мешает вам приобрести камень.

Альядир посерьезнел.

– Мне было видение, но предположить, что это может быть столь хрупкая женщина – мне сложно, – Альядир старался говорить еще тише, но получался лишь зловещий хрип.

– Поверьте мне, и не такие девушки преподносят сюрпризы! – Филипп улыбнулся.

– Я вам верю, – сказал Альядир, замечая улыбку журналиста.

– Да, господин Альядир, я хотел спросить, пока мы не расстались, – спохватился Филипп, – как именно должна произойти продажа камня?

– Когда в последний раз я говорил с представителем продавца – он сказал, что продажа состоится здесь, в Голконде.

– Значит, сегодня?

– Нет, он не уточнил, когда именно. Мероприятие продлится несколько дней. Тот человек сказал, что он со мной свяжется, однако я предполагаю, что все должно произойти до конца этой недели.

– Вари успел сообщить вам, что я уже имел честь столкнуться с продавцом ранее?

– Вари? Нет… – неуверенно сказал Альядир.

– Я бы на вашем месте был крайне внимателен и осторожен.

– Спасибо. Я учту, – сказал Альядир. – А по поводу Дианы, я, все же, думаю, что вы заблуждаетесь.

– Надеюсь, что это так, – вздохнул Филипп.

– Я не очень хорошо ее знаю, но немного знаком с ее отцом, господином Виджитунга. Он работал с моим отцом, когда тот служил в Шри-Ланке.

– Как? Как, вы сказали, фамилия отца Дианы? – переспросил Филипп.

– Виджитунга. Она родилась в Шри-Ланке.

– Вы говорите про Фёдора Стёпина? – спросил Филипп, с замиранием сердца ожидая ответ.

– Да. Он ее отец. Именно о нем я и говорил. Так вы его тоже знаете? Он как раз где-то здесь…

Альядир не успел договорить. Филипп сжал его руку на прощанье и быстро метнулся вниз по лестнице. Где-то здесь должен быть Вари, его необходимо было найти и предупредить – Филипп выдал его магам!

«Вот трепло! Кто же меня дергал за язык! Зачем я стал все это рассказывать Фёдору? Проклятье, ну надо же было так опростоволоситься?!»

Филипп бежал, не видя ступеней. С одной стороны тянулась каменная стена Голконды, с другой – обрыв и пропасть, тянущая мраком и холодом. Лестница закручивалась вокруг крепости, уводя куда-то вниз, но куда, журналист не знал. Он бежал, думая, как найти Вари.

Неожиданно он остановился. Идея пришла ему в голову. Он достал из рюкзака мобильный телефон и проверил, если ли связь. Прием был отличным.

– Супер! – он набрал номер и вновь побежал вниз, не теряя драгоценных секунд. Несколько гудков в трубке, казалось, длились вечно.

– Слушаю, – наконец, раздался голос Дятловского.

– Серафим Маркович!

– Филипп! Рад тебя слышать, как ты там? Как проходит мероприятие?

– Да пока непонятно, – ответил Филипп. – У меня немного времени. Скажите, пожалуйста, откуда вы знаете Фёдора Стёпина?

– Федю? – удивился Дятловский.

– Да, да.

– Ну, как-то давно, у знакомых встретились. А что случилось?

– Вы ему позвонили тогда, помните? Вы сказали, что думали над событиями в Посольстве и позвонили Стёпину? Почему?

– Филя, я ему не звонил!

– То есть как не звонили? – Филипп остановился.

– Это он мне позвонил. Я действительно много думал над теми событиями, не мог заснуть, а тут он неожиданно позвонил. Я так обрадовался, ведь он мог оказаться полезным. Да что случилось-то?!

– Невероятно! – пробормотал Филипп. – Пока ничего не случилось, – сказал он в трубку, – какая-то путаница. А как он объяснил свой звонок? Что он хотел?

Несколько минут Дятловский молчал.

– Да я как-то уже и не помню. Что-то спросил…

– Он сказал, что вы рассказали ему о записках, которые мы нашли на теле тех индусов, и вы…

– Филя, – перебил журналиста Дятловский. – У вас действительно там какая-то путаница. Я ничего ему не рассказывал о записках. Я просто сказал, что есть некая проблема с индийской символикой на урду, что пострадали люди, а в Посольстве не хотят огласки. Он сказал, что подумает, может ли он помочь, и даст знать.

– Спасибо, Серафим Маркович, я перезвоню вам, – Филипп отключился. Он продолжал нестись вниз по лестнице, которой, казалось, не будет конца. Картина начала вырисовываться. Журналисту теперь было очевидно, что Фёдор Стёпин, оказавшийся отцом подозреваемой в убийстве Дианы, возможно, и был лидером всех этих людей, которые так отчаянно хотели заполучить камень.

«И не случайно он позвонил Семе! Не просто так предложил свою помощь, подстроил несчастный случай Дятловского, зная, что приеду я. И уж совсем не случайно пытался убедить меня в том, что во всем виноваты шиваисты! – думал Филипп. – Теперь понятно, почему он говорил про Путь Вселенной. Он – фанатик. Не смог сдержаться! Ах, я настоящий осел!»

Ступени закончились, и Филипп оказался в слабо освещенном месте, у подножья крепости. Он прислушался. Тишина. Лишь сверху доносились звуки музыки и гул.

Впереди начиналась поросль деревьев и кустарников, скрывавших продолжение крепостных стен. Возможно, при дневном свете удалось бы разглядеть что-то еще, но сейчас, в свете одинокого фонаря, висевшего у лестницы, Филипп не видел дальше освещенной площадки.

– Филипп, – неожиданно послышался голос.

Журналист обернулся. Из-под лестницы кто-то выглядывал.

– Вари?

– Да, да, это я. Сюда.

Филипп подскочил к монаху.

– Хорошо, что ты осторожен и прячешься, – сказал журналист.

– А в чем дело? Что-то случилось?

– Случилось. Я совершил непростительную ошибку. Но благодаря этому я теперь знаю, кто стоит за всеми этими событиями и вашими неприятностями.

– Кто?

– Фёдор Стёпин-Виджитунга.

– Интересное имя. Он из Непала?

– Из Шри-Ланки, но живет в Городе.

– Он маг?

– Вполне возможно. Он очень странный человек, немного чудаковатый, историк, но поразительно много всего знает про всякие тайны и легенды индийской древности.

– Но это еще не делает его магом.

– Нет. Но представь такую ситуацию. После событий в Посольстве моему начальнику якобы случайно звонит старый друг – Фёдор Стёпин, который соглашается помочь в разгадке странного дела. При этом он приглашает шефа к себе, но тот попадает в аварию. К нему еду я, где он якобы случайно мне рассказывает про Путь Вселенной.

– Ах, вот откуда ты об этом знаешь.

– Да. У него лежат билеты. Куда он едет, он не сказал. Хотя, я думаю, он уже заранее купил их для поездки сюда. Дальше, я его встречаю здесь на приеме, а потом узнаю, что Диана, сотрудница Посольства, которую я подозреваю в убийствах – его дочь. Не слишком ли много совпадений?

– Да, немного странно, – кивнул Вари.

– Очень. Отец – их лидер, а дочь – его глаза и уши. Она могла травить всех тех людей и пытаться заполучить камень.

– И не смогла.

– Не смогла, так как она – не профессиональная воровка. У нее просто не получилось.

– Все это, конечно, вероятно, но мы не знаем наверняка, Филипп, – сказал монах.

– Нет, но они теперь точно знают, что я их подозреваю. А еще, если я прав, ты в опасности. Я рассказал Стёпину о тебе и о том, что ты тоже ищешь камень.

Монах сдвинул брови.

– Это не есть хорошо, – сказал Вари.

– Я понимаю. Но так получилось.

– Ничего, что сделано, то сделано.

Монах вышел на свет, под фонарь. Его лицо казалось усталым и измученным.

– Ты неважно выглядишь, у меня есть вода, – журналист скинул рюкзак, – сейчас. – Он запустил руку и начал копаться в рюкзаке, шуруя в вещах, но неожиданно замер. Вынув руку, он извлек из рюкзака на свет небольшой сверток серой бумаги.

– Это еще что?! У меня такого не было, – сказал Филипп. Он развернул сверток, в котором оказался маленький бархатный мешочек синего цвета.

– Проклятье! – воскликнул журналист. – Не может этого быть! – Уже зная, что он увидит, журналист извлек из мешочка бриллиант. Камень засверкал на ладони Филиппа, переливаясь всеми цветами радуги. Он был необычной формы, словно большой не раскрывшийся бутон розы.

Вари упал на колени и забормотал молитву.

– Я… я… не понимаю, – прошептал Филипп.

– Слава Великому Шиве! Он услышал нас! – воскликнул Вари. – Столько лет! Наконец-то!

– Это просто невероятно, – сказал Филипп, продолжая держать камень в руке. – Как же он попал ко мне в рюкзак!

– Даршан его положил, – раздался голос.

Филипп обернулся. На лестнице, из темноты появились Фёдор и Диана.

Вари вскочил с колен, а Филипп быстро положил камень обратно в мешок.

– Не спеши прятать камень, Филипп, – сказала Диана.

– Откуда ты знаешь, что это Даршан его положил мне в рюкзак?

– Он сам так сказал перед смертью, после того, как нам пришлось немного «надавить» на него, – в обеих руках Дианы блеснули кинжалы. Филипп обратил внимание на необычную форму оружия. Эфесы кинжалов были металлическими, рамочной конструкции (в виде буквы «Н»), с поперечно расположенной рукоятью. Очевидно, они предназначались преимущественно для прямых колющих ударов и были очень эффективны в ближнем бою. Диана удерживала кинжалы, заперев рукоять в кулаки. Клинок же был широким, но не очень длинным.

– Что значит, он положил? Когда?

– В самолете. Камень действительно был у него, но он не знал, что везет его. Продавец не сказал Даршану, какой именно предмет он должен переправить в Индию. А когда ты все ему рассказал в самолете, Даршан испугался и сунул сверток тебе в рюкзак, – Диана торжествующе смотрела на Филиппа.

– И камень все это время был у меня?

– Именно. Но мы не сразу это поняли. Только после смерти Даршана. Этот напыщенный болван достаточно долго держался, не говорил. Но у нас свои методы. Он раскололся и сказал, что камень в твоем рюкзаке.

– И вы обыскали мой номер.

– Но кто же знал, что ты таскаешь рюкзак с собой, а сам даже в него не заглядываешь! – лицо Дианы исказилось в злобной гримасе. – Так что давай-ка камень сюда и проваливай отсюда! А то мои индийские катары порежут тебя на лоскуты! – Диана стукнула кинжалом о кинжал.

Все это время Фёдор стоял в стороне, не проронив ни слова, лишь ухмыляясь. В его лице было что-то ненормальное, словно одержимое и зловещее.

– Боюсь, так просто камень вам не получить, – из-за спины Дианы появился Бутар. Из-под рукава его одеяния выскользнула короткая палка. Мужчина молниеносно перехватил ее другой рукой, чуть присел, вскинул палку над головой, выставил левую ногу вперед, а правую руку перед лицом. Он сделал глубокий вдох, задержал дыхание, а потом медленно выдохнул, замерев в своей странной позе.

– Каларипаятту? – усмехнулась Диана. – Не знала, что ты владеешь этой старинной борьбой. Что ж, прекрасно! Давно хотела попробовать это на себе! – Женщина резко подпрыгнула, перевернулась в воздухе и приземлилась напротив Бутара.

– Э, ребята! Вы же не серьезно?! – крикнул Филипп, сжимая камень в руке. Он обернулся, ища глазами монаха, но тот словно испарился.

Филипп попятился к стене.

«Каларипаятту? – повторил журналист про себя. – Это же одно из древнейших боевых искусств мира! Оно сейчас редко используется, кажется, даже многие знания этого искусства потеряны. Бутар владеет им?! Видимо, я ошибался. Он точно не может быть сообщником магов».

Диана вновь стукнула кинжалом о кинжал.

– Ну, давай, покажи, что ты умеешь! – Диана сделала резкий выпад, но Бутар проворно парировал удар, отбив кинжалы палкой. Он отскочил в сторону, приземляясь на обе ноги, но опуская туловище настолько низко, что Филиппу показалось, что Бутар вот-вот завалится на землю. Однако он не только устоял, но и продолжал держать над головой палку. Его туловище начало раскачиваться из стороны в сторону.

– О, воплощение змеи, – улыбаясь, сказала Диана. – Терпеть не могу змей! – Она кинулась на Бутара, размахивая в воздухе руками с острейшими кинжалами. Бутар упал на землю и, ловко скользнув, словно змея, оказался за спиной женщины. Кинжалы врезались в пустоту, а палка мужчины с силой опустилась на спину Дианы. Женщина издала стон.

В этот момент Филипп обратил внимание на Фёдора, который стоял, подняв руки над головой и запрокинув голову. Он что-то бормотал себе под нос.

– Это еще что?! – журналист нахмурился.

– Камень будет наш, – Диана, обернувшись, посмотрела на Бутара. В ее глазах пылали ярость и безумие. Тем временем мужчина выпрямился, словно струна, скрестил руки на груди и поднял правую ногу, сгибая ее в колене. Диана вновь кинулась на него, пытаясь вонзить в него индийский катар, промахнулась, отбежала в сторону, развернулась и в один прыжок оказалась снова на лестнице рядом с отцом. Филипп изумленно смотрел на все происходящее, не понимая, действительно ли все это происходит наяву? Древняя борьба, ожившая перед его глазами, и женщина в вечернем платье, размахивающая опасными клинками!

– Проклятье! – сказала Диана. – Этот псих не так уж и плох! – Она увернулась от очередного удара палки и присела на корточки.

– Диана! – послышался мужской голос. Женщина развернулась. За ее спиной стоял Бутар.

– Как ты там оказался?!

Она вскинула руки, пытаясь ранить индуса, но Бутар опередил ее, перехватил левую руку, с силой согнул ее и направил в сторону женщины. Лезвие катара пронзило плоть. Хлынула кровь. Диана издала страшный булькающий звук, и ее тело обмякло. Бутар подхватил падающую женщину.

– Прости, – сказал он, – но Даршан был моим другом.

Филипп, опешив от быстроты развивающихся событий, сделал несколько шагов в сторону.

– Уходи, – крикнул Бутар в сторону Филиппа. – Давай, живее!

Из пропасти неожиданно налетел ветер, поднимая в ночное черное небо песок. Казалось, вот-вот начнется ураган. Фёдор хлопнул в ладоши, и, казалось, очнулся от транса. Филипп замер. На него смотрели горящие красные злые глаза. Те самые, которые он уже видел во дворе своего дома, а потом в квартире.

Стёпин что-то громко произнес на незнакомом языке, и вокруг него начал подниматься с земли песок.

– Филипп, надо уходить! – крикнул Бутар.

– Что происходит?! – не выдержал журналист.

– Здесь опасно оставаться, он маг!

– Маг?! И он что, сейчас тут нас всех превратит в лягушек?!

– Филипп! – послышался голос монаха. – Уходи немедленно!

– Уходи, я его отвлеку! – крикнул Бутар.

Он тем временем положил тело Дианы на землю и взял один из ее катаров, замахнувшись на Фёдора. Катар резанул воздух. В том месте, где только что стоял Стёпин, более никого не было.

– Отдай камень, мальчишка! – Стёпин схватил Филиппа за руку, в которой журналист держал камень.

– Это еще что?! – Филипп не верил тому, что видел. Стёпин только что стоял на лестнице, а через секунду он уже около журналиста. Потрясенный и застигнутый врасплох, Филипп растерялся.

– Ты не понимаешь, – говорил тем временем Стёпин, смотря на журналиста огненными, пылающими глазами. – Ты не сможешь с нами тягаться! Отдай камень, пока не поздно!

– А-а-а-а-а!!! – Бутар кинулся на Стёпина, размахивая кинжалом.

Филипп пришел в себя и быстро отпрыгнул в сторону, пряча камень. Стёпин резко кинулся на журналиста, но сзади на него уже набросился Бутар, обхватив за плечи.

– Я слышал, тут есть тайные ходы, туннели, ведущие в Хайдарабад! – услышал Филипп голос монаха и побежал в сторону темных деревьев, обернувшись на секунду, замечая, как Фёдор лишь одним движением руки отшвырнул Бутара в сторону. Индус упал и остался лежать без движения. Все происходящее заняло несколько секунд, однако этого было достаточно, чтобы Филипп скрылся.

14

Некрополь был обнесен высокой изгородью. На каменную резьбу древних мавзолеев падали черные тени ветвистых деревьев, разросшихся за долгие века. Внутри кладбищенской ограды высились каменные своды специальных ванн, в которых перед погребением когда-то обмывали и натирали благовониями царственные тела. Было тихо, лишь редкий глухой птичий щебет нарушал покой величественных могил. Гравий и песок хрустел под ногами Филиппа, кравшегося за монахом, которому удавалось ступать совершенно беззвучно. Всю заварушку на лестнице монах, очевидно, переждал где-то среди деревьев, именно там Филипп его и обнаружил, убегая от Стёпина.

– Кажется, где-то здесь, – тихо сказал он.

– Ты уверен? – спросил Филипп.

– Тут точно был заброшенный подземный ход. Говорили, он ведет в джунгли, но никто еще не отважился проверить это. Вот, смотри, наверное, это он! – монах указал на зияющую дыру у основания крепостной стены, где среди груды развалин вниз шли каменные ступени лестницы.

Филипп и Вари начали спуск. Журналист держал в руке зажженную свечу, отсвет которой прокладывал путь вниз. Веяло холодом.

– И куда нас выведет этот ход? – спросил Филипп.

– Вот и узнаем.

– А раньше этим ходом пользовались?

– Сложно сказать. Крепость давно заброшена. Я так предполагаю, что подобных ходов в Голконде несколько. Куда конкретно они ведут – неизвестно, но строились они как в военных целях, чтобы иметь возможность отступления при осаде, так и в личных, – монах пожал плечами.

– Послушай, Вари, – сказал Филипп, – я сожалею, что так произошло. Я не хотел тебя выдавать Стёпину, но кто же мог подумать, что этот милый человек окажется таким гадом! И, честно говоря, я не знал, что он умеет так быстро… – Филипп пытался подобрать слово. – Перемещаться…

– Ничего, я все понимаю.

– Но как теперь быть? Стёпин будет тебя преследовать!

– Видимо, так должно было случиться. Не волнуйся, – спокойно ответил монах.

– А что он там пытался сделать? Как ему удалось поднять в воздух весь этот песок и все прочее?

– Я же сказал, он маг.

– Да, да, маг, колдун, волшебник! Я не об этом. Я серьезно. Как он физически это сделал?

– Я и говорю, Филипп. Он – маг, – отозвался Вари. – Послушай. Мистицизм и оккультизм всегда были очень развиты в Индии. Маги, с которыми мы столкнулись, скорее всего, мистики или эзотерики. По Каббалистическому преданию Индия была населена потомками Каина, и туда в дальнейшем переселились потомки Авраама, она слыла страной колдовства и иллюзионных чудес.

– Да, это все я слышал, но реальной магии не существует! – раздраженно сказал журналист, но в тот же миг он вспомнил события, произошедшие с ним в Бахрейне, и ему как-то не по себе стало в этот момент. – Послушай, есть мистические учения, есть особые философские приемы, которые совершенствуют дух и плоть, но что бы реальные чудеса! – Филипп шел за монахом, стараясь не отставать, держась рукой за скользкую холодную стену.

– Понимаешь, священные книги Индии были написаны за много веков до христианской эры. В них можно узнать столько всего, что ни одно сознание не вместит! Великий Магический ритуал описан в индийской книге оккультизма «Oupnek’hat» для того, чтобы обеспечить физические и моральные возможности, прийти в оцепенение и достичь бредового сумасшествия, которое маги определяют как Божественное Состояние, – с нескрываемым отвращением говорил Вари. – Эта книга предшествует всем колдовским руководствам – гримуарам, но, надо сказать, является самой интересной среди древностей такого рода. Она состоит из пятидесяти частей и представляет собой тьму, озаряемую звездами! В ней можно найти все формы магического мышления, все виды колдовства и все магические обряды и ритуалы.

– Допустим, что все это так, – кивнул Филипп.

– Кроме того, маги практикуют астрологию. Звезды и планеты играют в их ритуалах важную роль.

– Ну, это понятно. Ритуалы проводятся в полнолунье или в новолунье! – с сарказмом сказал журналист.

– Ты говоришь, как человек далекий от мистики.

– Ну, собственно говоря, я действительно никогда не увлекался гаданьями.

– Филипп, не стоит недооценивать то, что ты не понимаешь или не хочешь понимать.

– Рассказывай. Я постараюсь понять, – сказал Филипп.

Лестница закончилась, выводя в просторную пещеру с низким сводом. Под ногами чувствовался камень неровного пола, кое-где с ямами и трещинами. Филипп ступал аккуратно, смотря под ноги. Монах обвел пещеру свечой, ища проход.

– Сюда! – наконец, сказал он, направляясь к узкому туннелю в конце пещеры. – Продолжая наш разговор, скажу тебе, что я не ошибся. Мы имеем дело с очень могущественным колдовством. Фёдор очень опасен.

– Но, ты уж меня прости, я все же не верю, что магия – реальна.

– Ты не веришь своим глазам?

– Им я верю, но…

– Пойми, в мире есть много вещей, неподвластных нашему пониманию. Их надо просто принять. Ты же веришь в то, что во Вселенной существует множество Галактик, однако никогда их не видел.

– Это другое!

– Нет, это вопрос веры и самоубеждения. Какие-то вещи ты принимаешь, какие-то нет. В одно ты охотно веришь, в другое нет. И никакие доказательства тебя не убедят, если ты не готов принять правду.

– Но если я что-то вижу, я верю!

– Ты видел, что Стёпин сделал?

– Видел, но это какой-то фокус!

– Вот! Об этом я и говорю. Ты просто не хочешь поверить в то, что магия существует.

– Ладно, допустим, что он самый настоящий маг, – сказал Филипп. – Что дальше?

– А дальше, я думаю, ты мне поможешь. – Туннель петлял, заворачивая то вправо, то влево.

– Я? – Филипп остановился в недоумении, но затем быстро нагнал монаха. – Как это?! Ты хочешь, чтобы я тебе помог?

– Да, разве ты сам этого не хочешь? – монах обернулся и посмотрел на Филиппа. В свете мерцающей свечи его лицо казалось старым и изможденным.

– Я как-то не думал об этом, – ответил Филипп, которого обескуражил вопрос монаха.

– Ты приехал сюда за сведениями, которые никто не сможет найти об Индии ни в Интернете, ни в книгах, ни в журналах. Ты хочешь рассказать подлинную, но уникальную историю. Дать читателю тайну, пропитанную индийским колоритом.

– Ну, допустим, – Филипп, улыбаясь, кивнул.

– Ты это получишь.

– Получу?

– Да. Мы должны вернуть камень туда, где он должен быть. Мы отправимся в древний храм Шивы, где никто не бывал много тысяч лет, и где века назад покоился алмаз. И ты увидишь все своими глазами, а потом напишешь об этом.

– А где этот храм?

– Не знаю, – сказал монах и пошел дальше по туннелю. – В этом-то ты мне и поможешь.

Филипп усмехнулся.

– Как это – не знаешь?!

– Так. Никто уже очень давно не был в том храме. Местонахождение его долгое время передавалось сначала из уст в уста, пока однажды не было записано в Пуране.

– В Пуране? Пураны – это тексты древнеиндийской литературы?

– Да. Это писания очень раннего периода, в которых описывается история Вселенной от ее сотворения до разрушения, генеалогия царей, героев, а также излагается индуистская философия и космология.

– Но, насколько я знаю – Пуранов очень много, а текстов в них еще больше. Они, кажется, как-то различаются по тематикам.

– Верно, – закивал монах. – Пураны – переводится как «древняя былина». То, о чем я говорю, написано в Стхала-пуранах – писаниях, в которых превозносятся определенные индуистские храмы. В них также описывается местонахождение, история и цель создания древних строений.

– Ну, так это замечательно! В чем же проблема? Почему вы не знаете, где храм, если о нем написано в Пуране?

– Дело в том, что писаний Стхала-пуран много, все они написаны в разные периоды, а некоторые, очень древние, на gīrvāṇabhāṣā – торжественно произнес монах.

– «Язык богов», – перевел Филипп и кивнул. – Сейчас мы его именуем – «санскрит».

– Именно, – монах довольно улыбнулся. – Это древний язык литературы и религиозных культов.

– Да, само слово «санскрит» означает «литературный язык».

– Верно. Ты владеешь этим языком?

– Ну, это же не разговорный язык, – сказал Филипп. – Читаю со словарем, я бы так сказал, – Филипп заулыбался. – Хинди, урду и другие языки индо-европейской языковой семьи вышли, так сказать, из санскрита. Я немного понимаю их.

– Это замечательно! У меня есть копия текста, сделанная одним моим предшественником. Оригинал нужного нам Стхала-пуранаха находится в монастыре на юге Индии.

– Здорово. Если копия точная, оригинал нам не нужен. Что там написано?

– Дело в том, что пока не удалось расшифровать весь текст Стхала-пуран.

– Как так?

– Вот так. Санскрит очень древний язык. Часть писания переведена, но лишь часть. Я сам не силен в языках. Тем более что текст на ведическом санскрите.

– Ведическом? – удивился Филипп. – На языке ведической цивилизации?

– Именно. Это самый ранний этап развития Индии. Санскрит, как любой язык, за долгие века менялся, хоть и оставался исключительно литературным языком. В ведический период истории Индии санскрит был не тем, что мы имеем в поздних произведениях. Но, Филипп, сложность не в этом.

– В чем же?

– В том, что ту часть текста, что на санскрите, мы смогли прочитать, но другая часть текста написана на языке, который я даже не могу идентифицировать.

– Настолько древнем?

– Видимо, да.

– Но в таком случае насколько древними могут оказаться сведения о вашем храме, если упоминание о нем было в ведический период на забытом всеми языке?!

– Очень древними, очень, – тихо произнес монах.

– И как же мы будем искать этот храм?

– Сам Шива послал тебя мне! – сказал монах. – Вместе мы попробуем докопаться до истины. Я навел справки, Филипп, прости. Ты владеешь навыками расшифровки древних текстов. Я верю, мы сможем прочитать Пуран.

– Мне бы твою уверенность, – пробормотал Филипп. – Но я с большим интересом взглянул бы на текст!

Туннель в последний раз повернул, и впереди забрезжил свет. С каждым шагом он приближался, пока, наконец, Филипп и Вари не вышли на воздух. Подземный ход вывел их в джунгли, в нескольких километрах от Голконды, развалины которой еще виднелись среди деревьев.

Где-то рядом слышался шум машин, что предполагало близость шоссе.

15

Теплые сумерки спускались на небольшой индийский городок, готовый окунуться в вечернюю негу. Город лежал у подножья Восточных Гхат, гор, покрытых сочными муссонными лесами, на склонах которых располагались чайные и кофейные плантации. По улицам сновали прохожие и тарахтели мотороллеры. Рикши, для которых начался самый заработок, спешили доставить клиентов и завладеть новыми.

Хозяин лавки со специями, находившейся в двухэтажном здании в отдаленном от центра квартале, стоял в дверях и наблюдал за уличной суетой. Вот уже четверть века он жил и работал на этой улице, продолжая семейный бизнес. Он закурил трубку, с наслаждением разглядывая фасад здания. Совсем недавно он сменил вывеску над магазином, поменяв невзрачную черно-белую на большую красочную. Теперь на всю улицу было видно, где можно купить любые специи по хорошей цене. Даже реклама импортных прохладительных напитков, висевшая рядом, не затмевала красоту, нарисованную племянником хозяина лавки.

Он посмотрел на часы. Вот-вот должен появиться его новый клиент, который просил сдать ему комнату на втором этаже. Хозяин был не против. Иногда он предоставлял такие услуги, но только проверенным клиентам. После смерти жены и отъезда детей в Дели на учебу в доме появилось много пустующих комнат. Время от времени приезжали родственники или старинные друзья, которым он с радостью предоставлял жилье, но иногда он брал за это деньги, когда заставляла нужда. Сейчас был именно такой случай. Продажи шли плохо. Часть последних припрятанных денег ушла на новую вывеску, которая должна была привлечь покупателей. Оставшихся денег едва хватало на содержание лавки, так что лишний заработок мог пригодиться.

Около лавки остановился рикша. Хозяин переступил с ноги на ногу.

– Приветствую! – крикнул хозяину молодой мужчина европейской внешности. Он позвонил вчера и представился племянником его старинного друга профессора Смирнова. Такому гостю нельзя было отказать.

– Здравствуйте! – улыбнулся хозяин. – Проходите, проходите! – он указал рукой на лавку.

– Добрый день, – сказал европеец.

– Вы Филипп Смирнов?

– Да.

– Очень приятно, – поклонился хозяин. – Меня зовут Арджун. Проходите.

В лавке стоял не сравнимый ни с чем аромат специй, трав и пряностей.

Филипп глубоко вдохнул и улыбнулся.

– Индийские специи! Это прекрасно! – сказал он.

– Спасибо, господин, – Арджун вновь поклонился. – Пойдемте. Ваша комната на втором этаже.

Он пошел наверх, где в узком коридоре находились три двери. Одна из них вела в спальню хозяина, две других – в пустующие комнаты.

Арджун отпер ключом первую дверь слева от лестницы.

– Вот, проходите, – сказал он. – Здесь не шикарно, но чисто. Соседка приходила, помогала с уборкой.

Филипп, озираясь по сторонам, зашел в комнату. У него появилось странное ощущение, которое никак его не покидало, что дом какой-то картонный. Низкие потолки, тонкие стены, буквально святящиеся в местах, где они соприкасались с оконными рамами, розоватые занавески, пропускающие странный приглушенный свет, расползающийся по комнатам и обволакивающий пространство матовым сиянием. Воздух, пропитанный изумительным ароматом специй, казалось, дурманил и кружил голову. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь щели, высвечивали пылинки, пляшущие в комнате. Конечно, понимал Филипп, в таком климате, как в Индии, можно жить и в таких домах, спасающих от жары, стоящих совсем не дорого и не требующих регулярных ремонтов. Но все же чувство, что дом словно карточный, хрупкий и вот-вот может развалиться, не покидало журналиста.

– Надолго ко мне? – спросил Арджун.

– Возможно, на день или на пару, – сказал Филипп. – Как получится.

– Аха, хорошо, – кивнул хозяин лавки. – Ну, не буду вам мешать. Располагайтесь. Если захотите поесть, то внизу есть лавка с индийской едой. Ее держит мой кузен. Отличная еда! У него самый лучший кари на всей улице!

– Спасибо, Арджун, – кивнул Филипп. – Мы сходим к нему, обязательно.

Арджун замешкался.

– А, ну, ладно. Если что, я внизу, – хозяин слегка сморщил лоб.

– Спасибо, – сказал Филипп, проникшийся симпатией к полному, невысокому индусу.

Арджун поклонился и вышел, закрыв за собой дверь.

– Так, у нас мало времени, – сказал Вари, извлекая из-под рясы лист бумаги, свернутый в четыре раза. Он сел за стол и разложил рукопись. Филипп, кинув рюкзак на диван, подошел к столу и заглянул в текст. Изящные ровные строчки древних иероглифов смотрели на журналиста, открывая перед ним бездну истории. Филипп провел пальцами по бумаге, ощущая приятный трепет и волну восторга, прокатившуюся по его телу. Каждый раз, глядя на подобные свидетельства древних цивилизаций, таящих в себе тайны и мудрость веков, журналист готов был раствориться, отдаться и не возвращаться никогда из глубины затерянных мистерий прошлого.

– Ты сможешь это прочесть? – с надеждой в голосе спросил Вари.

– Пока не знаю, – Филипп сел рядом с монахом, придвинул ближе рукопись и начал читать.

– Я прошу прощения, – тихо, почти шепотом сказал монах.

– А? – Филипп отвлекся и посмотрел на Вари.

– Я просто хотел сказать, что у меня с собой есть перевод части текста, который написан на санскрите.

– Отлично, давай сюда!

– Вторую часть текста, вот эту… – Вари указал на ряд округлых символов, – перевести не смогли.

– Интересно, – сказал Филипп, щурясь и всматриваясь в текст.

– Ты понимаешь, о чем там речь? – спросил Вари.

– Очень интересно, – Филипп посмотрел на монаха. – Когда, ты говоришь, была сделана копия с текста Пурана?

– Достаточно давно. Текст скопировал мой предок.

– Понятно, – сказал Филипп. – Первая часть текста действительно древняя, написанная на санскрите. А вот вторая часть…

– Она на древнем арабском! – перебил журналиста монах.

– Нет. Это не арабский язык. Это всего лишь – арабо-персидский шрифт.

– Да?! – воскликнул Вари и посмотрел в текст.

– Проще говоря, здесь написано не на арабском языке, а арабской вязью, а это означает, что писавший либо из Индии, либо из Пакистана. И эта часть текста более поздняя, она была сделана уже после того, как из Пурана списали текст на санскрите.

– То есть часть текста, что на санскрите, была переписана на этот лист из Пурана, а другая часть, что арабской вязью, дописана позже?

– Именно так. Более того, я уверен, что в Пуране текста арабской вязью быть не может.

– Да, ты прав!

– Значит, либо этот текст кто-то приписал позже, либо вторая часть – это тоже текст из Пурана, который по каким-то причинам вместо санскрита записали таким образом.

– Но зачем?

– Чтобы никто не смог прочесть, – Филипп улыбнулся и посмотрел на монаха. – Ты же не смог.

Вари вздохнул и восхищенно посмотрел на журналиста.

– Да. И я думаю, что тот, кто это писал – синдх, – заключил Филипп.

– Синдх?

– Да, вторая часть текста на синдхи.

– Синдхи? – повторил монах.

– Да.

– Ты прочтешь?

– Постараюсь. Давай, где там твой перевод.

Монах извлек из-под рясы еще один лист бумаги. Филипп, отметивший про себя бездонность пространства под рясой, взял перевод. Текст был небольшим, написанным размашистым крупным почерком на урду.

Филипп пробежал текст глазами несколько раз. Перевод явно не был профессиональным. Даже бегло просмотрев оригинал и перевод, Филипп смог понять, насколько некачественна проделанная работа. Часть слов составляла связанные предложения, однако некоторые были написаны отдельно, в именительном падеже, явно переведенные наугад и не вяжущиеся с общим смыслом, а текст на синдхи и вовсе был не тронут.

Журналист вздохнул. Работа предстояла серьезная. Когда-то давно Филиппу даже казалось, что это было не с ним, или с ним, но совсем в другой жизни, он, поддавшись влиянию дяди, известного профессора, изучал мертвые языки, звучание которых никто из ныне живущих никогда не слышал. Он штудировал специальную литературу, пропадал на лекциях, дневал и ночевал у дяди, впитывая и слушая научные дискуссии собравшихся светил мировой лингвистики. В итоге пару лет он проработал в бюро переводов «Лавка древности», где за хорошие деньги переводил для коллекционеров тексты египетских папирусов, вавилонские таблички, древнегреческие эпосы и старославянские летописи.

– Я схожу за чаем, – тихонечко сказал Вари.

– Ага, – кивнул Филипп, не отрываясь от текста. Проще всего было начать с санскрита. С ним Филипп предполагал справиться за пару часов, учитывая, что уже был перевод. Он достал из рюкзака телефон и с удивлением обнаружил, что может подключиться к интернету, в районе была сеть.

– Ого! – воскликнул он. – А я-то думал, здесь не знают про всемирную паутину!

Зайдя по нескольким ссылкам на сайты, которые Филипп знал, как свои пять пальцев, он начал быстро набрасывать перевод. Имея под рукой необходимый материал, который с легкостью находился в Интернете, Филипп мог, не напрягаясь перевести любой текст.

С частью, написанной на санскрите, журналист управился быстрее, чем предполагал. К тому времени, как вернулся монах, Филипп уже принялся за текст, написанный на синдхи, но неожиданно удача от него отвернулась. Интернет отключился, и связь с миром пропала.

– Нет, нет! Только не сейчас! – Филипп безрезультатно пытался вернуть к жизни нужный сайт и механически встряхивал телефон. – Проклятье!

– В чем дело? – спросил Вари.

– Интернет пропал!

В комнату, постучав, зашел хозяин лавки и поставил поднос с чаем.

– Я подумал, вам захочется чаю, – сказал он и тихо удалился.

– Отдохни. Попей чаю. Настоящий индийский, – монах составил с подноса чайник, две чашки и несколько баночек. – Ты же знаешь, что в Индии чай собирают только женщины и исключительно вручную?

– Нет, не знал.

– Я заварю тебе чай по-индийски, если ты не против, – сказал монах.

– Конечно! Спасибо, – кивнул Филипп. – Очень интересно, это как?

Монах улыбнулся.

– В Индии много сортов разного чая. Вот, например – Даржилинг. Он является самым дорогим чаем в мире, и найти такой чай в свободной продаже практически невозможно, так как он производится небольшими партиями и продается с аукционов.

– Серьезно? – удивился Филипп, вспоминая пакетики чая с таким же названием. – Я пробовал такой чай.

– Сомневаюсь, – покачал головой монах. – Если кто-либо пытается продать чай под таким названием с указанием, что это даржилинг без примесей, то, скорее всего, это мошенник. Большая часть даржилингов, попадающих в Европу, это всего лишь купажи с меньшей долей знаменитого чая. Но даржилинг относится к «дневным» сортам чая.

Монах взял чайник и налил в чашку чай, аромат которого наполнил комнату запахом свежезаваренного напитка. В ту же чашку он добавил молоко и несколько ложек коричневого сахара. Филипп поморщился, представляя, как должно быть сладко получилось. Тем временем монах открыл принесенные баночки и начал добавлять в чай какие-то травы.

– Что это? – не выдержал Филипп.

– Это кардамон, – монах указал на одну из баночек, – это имбирь, черный перец и корица.

– А, – закивал Филипп, – ты делаешь чай масала?!

– Верно. Индийский чай со специями. Ты пробовал?

– Нет, только слышал.

– Тебе понравится. Чай должен быть непременно черный, а молоко цельным. Специи могут использоваться любые, но главное – не переборщить. И обязательно много сахару.

Монах помешал напиток и начал переливать чай из чашки в чашку с большой высоты, пока не появилась обильная пена.

– Держи, – монах с улыбкой протянул чашку с напитком Филиппу.

– Спасибо, – Филипп глотнул. Напиток был специфическим, но вкусным, совершенно не приторным и немного пряным. – Необычно!

– Да, этот напиток не все любят, но индусы пьют в большом количестве, а у каждой семьи есть свой особенный рецепт.

Филипп допил напиток и вернулся к тексту.

Дальше работа шла значительно медленнее. Многие обороты были незнакомы Филиппу, преимущественно из-за устаревшего диалекта. Тот, кто писал этот текст, явно был не современником. Журналисту пришлось вспомнить все, чему его когда-то учили. Нахмурив лоб, с выступившими каплями пота на висках и пересохшими губами, Филипп был похож на одержимого фанатика.

– Ну, что там? – не выдержал Вари по истечении четырех часов.

– Сейчас, уже почти закончил, – сказал Филипп.

– Что-то стало понятно?

– Лично мне – пока нет, но я не анализировал текст.

Он записал последние фразы.

– Ну, вот, – журналист протянул перевод монаху. – Эта часть с санскрита. Я немного отредактировал текст, что ты мне дал.

Монах, явно волнуясь, взял лист бумаги из рук Филиппа и начал читать перевод вслух.

– Легенда гласит – когда Трехликий создал небо, землю и воздушное пространство, и от сыновей его пошли все живые существа во Вселенной, сам он, утомленный творением, удалился отдыхать под сенью дерева, а власть над мирами передал своим потомкам – богам. Они были могучи и мудры, и ведали тайны волшебства, могли принимать различные образы или становиться невидимыми. Им принадлежали несметные сокровища, которые они хранили. И цвели на всей земле сады и цветы, а ветра были ласковы, а воды теплые. И жили они с людьми, и давали им все, чем наградил их отец. Когда же поняли они, что могут более не заботиться о людях, боги ушли, оставив города. И были избраны жрецы, постигшие все тайны чародейства, благочестивые и добродетельные, они соблюдали священные обряды, и счастье пребывало с ними. Но потом они возгордились своей силой и своей мудростью и склонились ко злу, и счастье покинуло их. Грозные боги прогневались и обрушили на людей кары страшные. Стерли с земли они сады и цветы, реки и моря, а ветра стали холодными, а земля превратилась в пустыню. Но среди людей остались праведные, мудрые и светлые духом. Взмолились они богам и попросили о прощении. Откликнулись боги и дали они людям два города: один на земле, другой под землей. Дочь Гор, сотворившая божественную энергию, спрятала царство наземное, даруя путь в него лишь самым мудрым и святым. И редко кто из людей находил дорогу туда. Сгинуло царство, и никто не знает путь к нему. А Пастух, милостивый, долго думал, как ему поступить. Два начала боролись в нем. Он был разрушителем и созидателем. И решил он дать людям шанс. Поместил он подземную страну так, дабы только чистый сердцем мог в нее попасть!

Монах опустил лист бумаги и посмотрел на Филиппа.

– Замечательно! Это просто великолепно!

– Спасибо, – скромно сказал журналист.

– Ты уверен в переводе?

– Да.

– Нет, ты не подумай, что я сомневаюсь в тебе, и совсем не хочу обидеть, прости, просто…

– Я понимаю, – сказал Филипп, – не надо извиняться. Перевод точен. По крайней мере трактовки однозначные.

– Спасибо, спасибо, – бормотал Вари, – теперь я понимаю.

– Но не странно ли, что в этом тексте не идет речь о Шиве? – спросил Филипп. – Какие-то странные имена у богов.

– Почему же не идет? Идет, – монах улыбнулся. – У Шивы много имен. Все дело в том, что ты переводил с санскрита буквально. Дочь Гор – звучит как Парвати, и с этим древним божеством часто отождествляют Шакти, божественную деву в индуизме.

– Спутница Шивы, – кивнул Филипп, посмотрев в текст на санскрите. – Если я правильно мыслю, то Пастух – Пашупати, это Шива?

– Да. Пашупати – это эпитет Шивы в индуизме.

– Шива – разрушитель и созидатель.

– Да. И, как мы понимаем из этого текста, он не уничтожил подземное царство.

– А Храм, который ты ищешь, находится в этом царстве?

– Да, – кивнул Вари, – там находится статуя Шивы.

– Ну, судя по всему, я бы сказал, что это не статуя Шивы. И, возможно, вообще не Шивы и не Шакти.

– Что ты хочешь сказать? – лицо монаха застыло и помрачнело.

– Текст слишком странный. Мне кажется, он был переведен на санскрит с какого-то другого языка. Еще более древнего. Понимаете, я изучал характер письма, обороты и построение фраз мертвых языков разных культур. Этот текст хоть и написан на санскрите, но не характерен для него. Слишком певуче написано, очень возвышенно и торжественно. На санскрите так не писали.

– А знаешь, ты прав, – кивнул монах.

– К тому же все эти царства! Я ни разу не слышал, чтобы в индуистской мифологии были такие города. Тут явно речь идет не о них. Скорее об их прототипах, божествах, которым поклонялись до индуизма. И… – Филипп задумался на несколько секунд. – Что-то мне все это напоминает!

– Что? – тихо спросил Вари.

– Пока не понимаю, но в описании этих городов есть что-то знакомое…

– Хочу тебе сказать, что твои выводы очень логичны, – сказал монах. – Я не могу опровергнуть их, но так же пока и не могу согласиться, так как всю мою жизнь я охранял сведения о Храме Шивы. Мои предки тоже верили, что камень именно из Храма Шивы.

– Я тебя понимаю, – улыбнулся Филипп. – Но, судя по всему, для этого Шива нас и свел вместе, здесь и сейчас, чтобы мы докопались до правды.

Вари кивнул.

– Итак, что там у нас дальше, – Филипп посмотрел на текст. – В этой части текста не говорится, где расположен Храм. Читай следующий текст, – он протянул монаху перевод с синдхи.

– И поныне царство сокрыто. Найти его нужно, ведь знания оно хранит бесценные. Путь к нему расположен в долине великой Сарасвати. На месте ее ныне находится Холм Мертвецов. Но и он уже занесен песками и временем поглощен. Царство искали, но так никто и не нашел. Среди строений, где бродят тени мертвых, явится дорога к нему при свете Владыки Планет в день Ашваюджа, когда Владыка Планет будет в накшатре Ревати. Царство распахнет вам свои ворота, а великий Храм двери, и камень будет в челе Лингам.

– Мда, – сказал Филипп, – перевод получился занятным.

Монах молчал. Он закрыл глаза и начал перебирать четки из плодов Рудракша, на которых висела маленькая медалька с изображением какого-то древнего символа. Филипп наблюдал за медленными движениями его пальцев. Такие четки, только черные, журналист уже видел в Школе Йоги, на столе Людочки, а желтые четки держала в руках Олеся, когда он приходил в последний раз. И тут Филипп вспомнил, что практически идентичные четки он нашел в подъезде дома Дятловского, когда кто-то остановил кабину лифта, чтобы напугать журналиста. Тогда он решил, что эти четки принадлежат Вари, но теперь он знал, что это не так. Кто-то очень хотел, чтобы в тот момент Филипп именно так подумал.

– Красивые четки, – тихо сказал Филипп.

Монах еле заметно улыбнулся.

– Это четки из плодов вечнозеленых деревьев, – монах говорил, не открывая глаз.

– Рудракша, – сказал Филипп.

– Верно. Но эти четки из зерен, выращенных в Индии, поэтому они называются Бхадракша. Рудракша – в Непале.

– Не знал.

– Из высушенных плодов рудракши изготавливают четки – рудракша-джапа-мала. В сморщенной оболочке плода можно увидеть пять разных лиц, отчего каждое из ста восьми зерен четок символизирует Шиву!

Филипп кивнул.

– А что означает цвет четок?

– По воле Шивы на земле произрастают деревья рудракши, ими порожденные зерна бывают брахманами, кшатриями, вайшьями и шудрами. Белые зерна считаются брахманами, красные – кшатриями, желтые – вайшьями, черные – шудрами.

– Как сословия?

– Да. Брахманы должны носить белые, кшатрии – красные, вайшья – желтые, шудра – черные четки.

– Все ясно. Значит, ты принадлежишь к брахманам, высшим сословиям? Твои четки белые.

– Да, – Вари открыл глаза и убрал четки. – Вернемся к тексту.

Он посмотрел на перевод.

– Что ты думаешь по поводу нахождения Храма?

– Сложно вот так сказать, – Филипп почесал затылок. – Текст то ли зашифрован, то ли…

– Нет. Здесь указаны древние названия. Некоторые мне знакомы. Например, Лингам – это символ Шивы.

– Как же нам необходим Интернет! – простонал журналист.

– Вы, современное поколение, очень зависимы от этого Интернета, – сказал Вари.

– Да, ты прав, но это оправданная зависимость. В Интернете можно узнать абсолютно все!

– Но сейчас нам надо рассчитывать лишь на себя. Ты справишься?

– Я сделал то, что ты просил – перевел текст. Боюсь, что трактовка древних посланий – немного сложнее, чем кажется, – пожал плечами Филипп.

– Согласен. Я много от тебя требую.

– Но я попробую, – журналист взял из рук монаха текст и положил его на стол. – Так, посмотрим, что у нас тут. Путь в царство находится «в долине великой Сарасвати». Что ты об этом думаешь?

– Сарасвати – это одно из имен жены Брахмы, богини мудрости и знаний.

– Очень символично, нам бы ее помощь не помешала, – сказал Филипп. – Однако Храм не может быть в долине богини, это не имеет смысла.

– Согласен, – кивнул монах.

– Если подумать, то на санскрите Сарасвати означает «богатая водами», «текущая река», – сказал Филипп. – Видимо на синдхи не стали переводить, а взяли название так, как оно звучало на санскрите.

– В «Риг-веде» и других индуистских текстах есть описание реки с похожим названием. Там говорится, что она находится между рекой Ямуной на востоке и рекой Сатледж на западе. Однако в более поздних ведических текстах утверждается, что Сарасвати высохла в пустыне. Возможно, ее никогда и не существовало.

– Река Ямуна?

– Да, или Джамна, это приток Ганга, проходящий по территории Индии. А Сатледж – это приток Инда.

– Мне немного сложно все же представить это место на карте, – сказал Филипп. – У меня не очень с географией…

– Мне тоже, – вздохнул монах. – Учитывая, что этой реки могло вообще и не быть.

– Ну, хорошо. Оставим пока это. Давай дальше. Тут написано, что на месте царства теперь Холм Мертвецов.

– Никогда не слышал о таком, – сказал монах.

– Холм Мертвецов, – повторил Филипп, вставая с места. – Холм Мертвецов…

– Ты знаешь, что это?

– Мне кажется, я что-то читал о месте с похожим названием, – журналист начал ходить по комнате. Он налил себе еще пряного чаю и выпил залпом. Приятный сладкий вкус освежил журналиста.

– Так, минуточку, – Филипп подлетел к переводу текста. Он посмотрел оригинал, затем перевод, потом снова оригинал. – Нельзя быть слишком умным! – сказал он.

– Что ты хочешь сказать? – недоуменно спросил Вари.

– Я перевел название места как Холм Мертвецов, но если не переводить, то на синдхи это звучит как Мохе́нжода́ро, а в современной археологии это имеет название Мохе́нджо-Да́ро!

– Древний город Хараппской цивилизации? – тихо спросил Вари.

– Именно! – радостно воскликнул Филипп. – Собирайся! Мы отправляется в Пакистан!

16

Утреннее солнце коснулось ласковыми лучами «Земли чистых», как в переводе с древнего языка урду звучит название государства Пакистан.

Сойдя с трапа самолета в городе Суккур, Филипп не мог поверить, что спустя двое суток он наконец-то оказался там, где нужно, в семидесяти километрах от Мохе́нджо-Да́ро. Путь, который пришлось проделать журналисту и монаху, оказался длиннее, чем планировался, а кроме того, Филипп устал так, что ему казалось – он уже и не хочет искать Храм. Однако, глядя на своего спутника, который выглядел бодро и свежо, журналист понимал, что главное – не физические силы, а душевные, и, если они есть, можно вытерпеть любое сложное путешествие.

Из Хайдарабада Филипп и Вари отправились в Дели, откуда международными авиалиниями они долетели до Исламабада в Пакистане. Город они не увидели, так как из здания международного аэропорта Исламабада им выйти не пришлось в связи с короткой пересадкой до Суккура.

Сев в небольшой проржавевший автобус когда-то голубого цвета, Филипп вздохнул с облегчением и открыл пошире окно. Ему не терпелось почувствовать на лице ветер и свежесть. Автобус, который они заказали из аэропорта Исламабада, должен был отвезти их прямо к раскопкам Мохе́нджо-Да́ро.

Суккур находился в самой южной провинции Пакистана – Синд, расположенной в низовьях Инда. Город стоял на берегу великой реки, отражаясь в ее водах величественными минаретами и домами с плоскими крышами, дружно спускающимися к реке. Автобус мчался по узким дорогам мимо равнин, рассеченных множеством оросительных каналов и покрытых полями риса, сахарного тростника и хлопка. Журналист с удовольствием наблюдал разноуровневые рисовые террасы сочного зеленого оттенка, затопленные водой, и низкий, стелящийся над террасами туман. Приятная свежесть, которую ветерок гнал с полей, проникла в открытые окна автобуса.

– Красивая земля, – тихо сказал Вари, подсаживаясь к Филиппу.

– Да, – согласился журналист, – незаслуженно забытая всеми.

– Что вы имеете в виду?

– Пакистан – страна величественных ландшафтов, как мы видим, и уникальных культурных традиций, а также место формирования древнейших цивилизаций континента, оспаривающих лидерство у Египта и Месопотамии.

– Ты про Хараппскую цивилизацию?

Филипп кивнул.

– По меньшей мере она сформировалась во втором тысячелетии до нашей эры, а к девятому веку до нашей эры ведические традиции Индостана уже господствовали на этой территории, ну, а к эпохе завоевательных походов Александра Македонского многочисленные княжества долины Инда уже имели сложную и богатую культуру, оказавшую заметное влияние на формирование всего человечества! – Филипп говорил, глядя в окно.

– Тебе все это интересно, – сказал Вари.

– Что, прости? – Филипп посмотрел на монаха.

– Ты идешь по чужому пути и живешь не своей жизнью.

– В смысле? – нахмурился журналист.

– Ты работаешь в журнале, пишешь статьи, но сердце твое не там. Оно в странствиях, в изучении новых горизонтов, находках и тайнах!

Филипп улыбнулся. Он знал, что монах прав.

– Я пробовал идти по пути, который мне нравится. Это непросто.

– Жизненный путь слишком короток, чтобы разменивать себя попусту. Помни, что ты, конечно же, можешь поступить, как хочешь, но сделать это можно лишь один раз.

Филипп посмотрел на монаха, и ему отчаянно захотелось позвонить Карине. Он вспомнил ее красивое лицо, улыбку, запах ее волос и голос. Филипп закрыл глаза, и память унесла его далеко в прошлое. Он вернулся в то время, когда они с Кариной были вместе, и его сердце тоскливо сжалось. Никогда еще ему не было так легко, весело и хорошо, как было в тот год, с Кариной. Он чувствовал себя с ней так, как чувствует себя человек, нашедший свое место в жизни, именно там, где должен быть – рядом с этой женщиной. Что же заставило его потерять ее? Как он смог это допустить?

Филипп достал телефон. Он выбрал меню «контакты» и нашел номер Карины.

Монах, не произнося более ни слова, отсел на заднее сидение.

Журналист посмотрел в окно на скользящие пейзажи и почувствовал, что его жизнь точно так же проносится мимо, а он в таком же автобусе, который не собирается останавливаться, но если Филипп захочет, приложит усилия, то водитель, безусловно, затормозит, и Филипп сможет выйти там, где пожелает. Но где же он хочет выйти?

Филипп набрал номер Карины. Долгие гудки гипнотизировали.

Что он ей скажет? О чем они будут говорить? А вдруг она не будет ему рада? Или скажет, что не может с ним разговаривать? Или… Филипп почувствовал волнение.

– Да? Слушаю! – в телефоне раздался голос Карины. Голос, который Филипп не раз слышал во сне, который приводил его в трепет, поднимая настроение и одновременно погружая в тоску, голос, который он мог бы слушать каждый день, и он мечтал, чтобы именно этот голос сказал ему самые главные и нужные слова в жизни.

Филипп нажал «отбой» на телефоне. Связь прервалась.

Автобус раскачивался из стороны в сторону, петляя по плохой дороге.

Филипп убрал телефон и глубоко вздохнул. Сейчас было не лучшее время для анализа своей личной жизни.

Он взял в руки лист бумаги с переводом текста с синдхи, читая его еще раз.

«И поныне царство сокрыто. Найти его нужно, ведь знания оно хранит бесценные. Путь к нему расположен в долине великой Сарасвати. На месте ее ныне находится Холм Мертвецов. Но и он уже занесен песками и временем поглощен. Царство искали, но так никто и не нашел. Среди строений, где бродят тени мертвых, явится дорога к нему при свете Владыки Планет в день Ашваюджа, когда Владыка Планет будет в накшатре Ревати. Царство распахнет вам свои ворота, а великий Храм двери, и камень будет в челе Лингам».

– Владыка Планет – это, я так понимаю, Луна? – тихо спросил Филипп у монаха.

– Да, совершенно верно. В Древней Индии так называли Луну. Она играла чуть ли не бо́льшую роль, нежели Солнце, – монах шустро оказался вновь рядом с Филиппом.

– А что ты можешь рассказать про накшатры? Так, насколько я знаю, называются созвездия в индийской астрономии.

– Правильно, – кивнул Вари. – Это так называемые «лунные стоянки» или «лунные дома», через которые проходит Луна на небосводе, – монах жестикулировал. – Каждая накшатра, как бы сказать, названа по имени главной звезды, находящейся в ней, и имеет своего патрона, бога или мудреца. В индийской астрологии накшатрам приписывается разное влияние на судьбу людей!

– То есть раз в нашем тексте написано, что «Владыка Планет будет в накшатре Ревати», то, если переводить на современный язык, это означает, что Луна будет в созвездии… – Филипп вопросительно посмотрел на Вари.

– В созвездии Рыб, – пояснил Вари. – И хочу тебе сказать, что зодиакальное созвездие Рыб как нельзя лучше нам подходит!

– Почему?

– В книге Вараха-Михиры говорится, что божественным существом, которое главенствует в накшатре Рыб, является Пастух!

– Опять Шива.

– Да. А еще древние советовали именно в этот период накшатры покупать драгоценные камни.

– Рыбы. Алмаз. Интересно, – Филипп кивнул. – А что значит «в день Ашваюджа»?

– В индийском языке это значит период сентябрь – октябрь.

– В самом деле? – воскликнул Филипп. – Нам везет! Сейчас именно сентябрь!

– Да, похоже, повезло действительно.

– Что нам это дает?

– Судя по всему, это значит, что именно в сентябре – октябре, когда Луна зайдет в созвездие Рыб, можно будет определить местонахождение царства и Храма.

– Отлично! – улыбнулся Филипп. – Но как?

Монах печально посмотрел на журналиста.

– Шива нам подскажет, – многозначительно произнес монах.

– Ладно, что-нибудь придумаем, – сказал неуверенно Филипп, начиная усиленно вспоминать все, что он когда-либо знал по астрономии.

– Откуда вы? – неожиданно громко спросил водитель автобуса на урду.

– Индия, – сказал Филипп, надеясь, что его ответ удовлетворит водителя.

– А, – кивнул мужчина и заулыбался. На вид ему было лет сорок, худощавый, в очках и с седеющей шевелюрой. – Первый раз в Мохе́нджо-Да́ро?

– Да, – сказал Филипп. – Мы много слышали об этом месте, – журналист говорил на урду, ощущая, как давно забытые знания всплывают и трансформируются в слова.

– О да, да! – оживился еще больше водитель. – Раньше здесь было много народу: утром прилетали сюда, а вечером обратно! Теперь самолеты в Мохе́нджо-Да́ро почти не используются, лишь раз в неделю кто-то прилетает.

– Здесь есть аэропорт?

– Есть, в Мохе́нджо-Да́ро, самолеты летают из Карачи раз в неделю, – кивал водитель.

– Но почему теперь так мало туристов?

– Беспорядки в Афганистане. Все перепугались, а многие правительства рекомендовали туристам воздержаться от поездок в Пакистан.

– А вы давно здесь работаете? – спросил Филипп.

– Да, очень давно. Я работал гидом в Мохе́нджо-Да́ро.

– Неужели?

– Да. Я историк по образованию. Раньше преподавал в университете. Решил, что гидом будет прибыльнее. Но потом туристов стало меньше, денег не было, и я перешел на работу водителем. Тут все же как-никак хоть какие-то деньги.

– Понятно, – кивнул журналист. – А вы не расскажете что-нибудь про Мохе́нджо-Да́ро?

– С большой радостью! – воскликнул водитель, заерзав на сиденье. – Вы англичанин? Хотите, я буду говорить на английском? Да?

– О, было бы отлично!

– Так вот, – водитель заговорил на английском, – честно говоря, никто так и не знает, как назывался этот город на самом деле, мы даже не знаем, как называли себя его жители, в кого они верили, кто ими правил.

– Как так, – удивился Филипп, – никто не знает? Я правильно вас понял?

– Да, да! История этого города записана, но не прочитана, как это ни странно. Понимаете, да? Все дело в том, что письменность Мохе́нджо-Да́ро до сих пор не расшифрована! Археологи нашли немало глиняных табличек с изображениями божеств, людей, животных, с надписями и странными знаками. Мы много знаем про другие древние цивилизации, потому что мы можем читать их тексты. Но расцвет тех городов начался гораздо позже, чем существовал Мохе́нджо-Да́ро. Собственно говоря, поэтому нам остается лишь ждать, когда ученые научатся читать летописи Мохе́нджо-Да́ро, понимаете? – водитель говорил с большим воодушевлением. – Но сейчас мы можем лишь предполагать, почему после нескольких веков расцвета это место оказалось заброшено. Точно известно лишь одно – это один из самых великих городов древности. И один из самых загадочных.

– И один из самых забытых теперь, – добавил тихо Филипп. – А почему так? – спросил он уже громче, хотя, конечно же, он не раз читал об этом древнем городе.

– Мохе́нджо-Да́ро был крупнейшим городом так называемой Хараппской цивилизации – одной из трех древнейших цивилизаций, как и шумерская. В третьем тысячелетии до нашей эры эта держава распространялась от Аравийского моря до Гималаев и контролировала территорию около миллиона квадратных километров, а это больше чем все другие державы древнего мира, в том числе и Египетская, понимаете?! – водитель потряс рукой, показывая значимость сказанного. – Многие исследователи сегодня полагают, что цивилизация долины Инда упоминается в древних шумерских текстах как страна Мелухха – сказочно богатый край, откуда везли в Междуречье медь и свинец, ценную древесину и слоновую кость. Вот так, да!

– Похоже на правду, – кивнул Филипп.

– Однако что случилось с городом и куда исчезло его население – неизвестно. Это одна из главных загадок Мохе́нджо-Да́ро! Называют разные версии – нашествие врагов и эпидемию болезни. Часть историков полагает, что город стал жертвой мощных наводнений, так как Инд часто затапливал Мохе́нджо-Да́ро, и жители ушли. Есть даже те, кто утверждает, что город уничтожен мощным взрывом, подобным атомному, они ссылаются на разрушения и на обнаруженные куски оплавленного стекла, – усмехнулся водитель. – Я в это слабо верю! В последнее время многие специалисты склоняются к тому, что Мохе́нджо-Да́ро мог стать жертвой землетрясения, которое снесло здания и изменило русло Инда. Но при этом остается еще вопрос – куда ушли десятки тысяч человек, живших здесь, а? Ответов так и нет.

– Да, история этого города действительно полна загадок!

– Именно! Потому что это был не просто древний город, а высокоразвитый город! А главное – в городе были водопровод и канализация, причем даже в небогатых кварталах. И это в середине третьего тысячелетия до нашей эры!

– Невероятно! – выдохнул Филипп.

– Вы, конечно, все сами увидите, но в городе каналы выкопаны вдоль улиц и облицованы кирпичом, а сверху уложен специально обработанный известковый камень, наверное, древние знали, что известь обеззараживает, понимаете?! Стоки идут из каждого дома и собираются в уличные каналы, которые впадают в более крупные стоки, расположенные в каждом квартале. Это удивительно для такого древнего поселения! В то время город стоял прямо на берегу Инда, который теперь ушел на три километра к востоку. Но, по мнению наших археологов, сточные воды в реку не сбрасывались – она считалась священной. Рядом с городом существовали сливные поля. В здешних домах были туалеты и специальные помещения для омовений – своего рода душевые, можете себе представить, да?!

– Здорово, – сказал Филипп, которому уже не терпелось попасть в этот город. – Там продолжаются раскопки сейчас?

– Нет, – удрученно вздохнул пакистанец, – на сегодняшний день в Мохе́нджо-Да́ро вскрыто и расчищено лишь около десяти процентов территории. По мере того как археологи спускались все ниже, навстречу стала подниматься засоленная вода. Соленый налет там виден повсюду на кирпичах. Соль стала разъедать то, что осталось от города. И тогда, по решению ЮНЕСКО, раскопки были законсервированы. Полиция строго следит, чтобы никто не начал самостоятельные раскопки. Однако пакистанские историки уверены, что исследования надо продолжать, использовать новые технологии, современные методы!

– Совершенно верно, – сказал Филипп. – Мы теряем драгоценное время, не исследуя историю нашей планеты! Мы много не знаем, о многом даже не догадываемся!

– Вы говорите, как человек, узнавший какую-то тайну, – сказал водитель, глядя на Филиппа в зеркало заднего вида.

– Можно и так сказать, – улыбнулся Филипп, вспоминая путешествие в Бахрейн. – Вы интересно рассказывали, – добавил он. – Спасибо! И вы отлично владеете английским языком, кстати!

– Спасибо, это было когда-то моей работой, которая мне нравилась.

Развалины Мохе́нджо-Да́ро стали заметны уже издалека. Посреди желто-красной долины реки Инд возвышался огромный холм, окруженный холмами поменьше. Приближаясь, холмы стали вырисовываться в полуразрушенные стены, в очертаниях которых смутно угадывались здания, поросшие травой.

Асфальтированная дорога вела к воротам, за которыми виднелся музей и территория раскопок. Туристов нигде не было видно.

– Развалины теперь охраняют вооруженные полицейские, – сказал водитель. – Но вы не волнуйтесь, нас они пропустят, меня тут все знают!

И действительно, как только автобус подъехал к воротам, показались два полицейских, преградивших путь.

– Добрый день, – сказал водитель, протягивая полицейским через окно документы, – у нас разрешение на осмотр достопримечательностей.

Один из полицейских взял документы и начал внимательно их изучать, в то время как второй разглядывал Филиппа.

– Все нормально, проезжайте, – сказал служитель порядка, возвращая документы водителю.

– Спасибо! – обрадованно сказал бывший гид. – Я же говорил, проблем не будет, – обратился он Филиппу.

– Да, отлично, – согласился журналист.

Автобус проехал за ворота и остановился недалеко от небольшого холма, за которым начинался древний город.

– Наверное, мы сами погуляем, – сказал Филипп гиду. – Это возможно?

– Конечно! – закивал гид, внимательно глядя на Филиппа в зеркало заднего вида. – Главное, не потеряйтесь. Я буду в автобусе, посплю немного, а то я уже сутки за рулем, но ты, если что, меня буди.

– Спасибо, – Филипп и монах поспешили расстаться с водителем, пока тот не начал задавать вопросов.

Мохе́нджо-Да́ро оказался прекрасно распланированным городом, насколько это было возможно оценить: все его улицы проходили строго с севера на юг и с востока на запад, и таким образом они были хорошо защищены от ветров. Главные улицы пересекались переулками под прямым углом, и потому в городе не было закоулков и тупиков. Филипп и Вари бродили по древнему городу, ожидая сумерек. Воображение журналиста рисовало картины жизни, быта и смерти поселения. Он прикасался руками к камням, из которых когда-то были выстроены дома, и чувствовал, как прикасается к истории, к загадке, которую еще никто не смог разгадать.

Солнце медленно клонилось к горизонту, а свежий ветерок начал проигрывать холодные нотки.

Обойдя практически все руины, Филипп и Вари присели на валун, продолжая разглядывать окрестности.

– Ничего нет, – сказал Филипп, – ничего, похожего на Храм.

– Ну, ты же не ожидал увидеть сохранившееся строение? – спросил Вари. – За пять тысяч лет удивительно, что хоть что-то осталось!

– Как сказал бы мой дядя – умели же строить эти древние! – журналист усмехнулся. – Конечно, нет, я не ожидал увидеть Храм, просто тут совсем непонятно, что и где было! Я не ученый, мне сложно представить древний развитый город, глядя на такие развалины!

– Чтобы представить, как и что тут было, не обязательно быть ученым, дорогой друг! – Вари смотрел на темнеющее небо. – Достаточно капли воображения.

– Да, да, ты прав, – кивнул журналист. – Что же рисует твое воображение?

– Все дело в том, что мое воображение пока молчит, – вздохнул монах. – Даже не представляю, что и где нам искать…

Сумерки быстро превратились в вечер, открывая утомленной за день земле яркую и свежую Луну. Филипп сидел и любовался молочным диском, зависшим в черном небосводе среди мерцающих звездочек.

– Дай мне камень, – сказал монах.

– Он в рюкзаке, – журналист взял сумку и протянул его монаху. Вари перехватил сумку, но получилось это неудачно. Рюкзак дернулся и опрокинулся на бок, за который монах неуклюже его схватил. Филипп рванул вперед и успел его поймать. Но в этот момент из рюкзака, который оказался не закрытым, выпал небольшой синий мешочек. При падении на землю из него выкатился бриллиант. В свете Луны камень засветился голубоватым светом, словно внутри него загорелась искорка.

– Не знал, что бриллианты так светятся! – восхищенно сказал Вари.

– А они и не светятся… – Филипп положил рюкзак и осторожно подошел к камню.

– Что ты хочешь сказать? – спросил монах.

– Я хочу сказать, что бриллианты обычно не светятся в темноте, – журналист поднял бриллиант и положил его на ладонь. Камень был теплым. Мурашки побежали по спине Филиппа.

– Он стал более синим! – тихо сказал Вари.

– Ты прав, – Филипп завороженно смотрел на бриллиант. Камень начал менять цвет, по мере того как журналист поднимал его с земли.

Филипп сделал несколько шагов назад. Бриллиант заметно потускнел.

– Он меняет цвет! – сказал Вари.

Филипп направился вперед, держа камень на вытянутой руке, а второй закидывая за плечо рюкзак.

С каждым шагом Филипп чувствовал, как камень теплеет, а цвет его меняется, становясь более глубоким и ярким.

– Камень ведет нас? – спросил Вари.

– Похоже на то, – отозвался журналист. – Пока мы идем правильной дорогой, цвет его становится более синим, но как только мы свернем с пути, – Филипп отвел руку в сторону и сделал несколько шагов влево, – наш камень тускнеет.

Вари наблюдал, как цвет бриллианта померк.

– Камень показывает путь! – с улыбкой воскликнул монах. – Шива указывает нам дорогу!

– Я бы сказал, что это делает лунный свет, – неуверенно произнес Филипп, сам не веря своим словам. – Бриллиант каким-то образом реагирует на Луну.

– Конечно! Так и должно быть! И бриллиант, и Луна – спутники великого Шивы!

– Ну да, ну да, – тихо сказал Филипп.

Дорога, по которой они уже сегодня не раз проходили, вела между развалин, когда-то представлявших собой городские дома.

– Видимо, камень ведет нас к тому месту, которое укажет дорогу, – сказал Вари.

– Я на это надеюсь, – Филипп понимал, что когда они подойдут к месту, куда ведет камень, он не сможет более держать бриллиант. Камень уже жег ладонь, словно раскаленный уголь.

Впереди показалось открытое пространство, возможно, когда-то бывшее городской площадью, где сохранившиеся фундаменты зданий были расположены по кругу.

– Ай! – Филипп вскрикнул и выронил бриллиант. Камень стал глубокого сапфирово-синего цвета и горячим, словно языки пламени. Он упал на землю. Филипп и Вари остановились. Словно притягивающийся к невидимому магниту, камень поднялся над землей и поплыл в воздухе, но оказавшись в центре площади, бриллиант упал. Журналист выругался.

– Это там! – крикнул пришедший в себя Вари и помчался к тому месту, где лежал сверкающий бриллиант. – Сюда!

Филипп поспешил за монахом.

В том месте, где лежал камень, журналист увидел небольшое углубление.

– Как такое возможно? – сказал Филипп. – Я уверен, здесь не раз все обследовали!

– Но им не суждено было найти, – сказал монах, опускаясь на колени. Он поднял камень. – Бриллиант холодный! – Вари протянул алмаз журналисту, который взял камень, не веря своим глазам. Только что он был обжигающе горячим, а теперь он холоднее льда!

Монах положил руку на землю в то место, где лежал камень, и начал разгребать песок.

– Здесь что-то есть! – сказал он. – Помоги!

Филипп присел рядом с монахом, раскидывая руками землю, и через несколько минут они вытащили из земли каменную белую шкатулку.

17

– Какая красота! – воскликнул Филипп. Он гладил шкатулку и чувствовал под ладонями теплый и гладкий камень.

– Это мыльный камень, – сказал Вари. – Его часто использовали на территории Индской цивилизации.

– Он кажется очень мягким и теплым!

– Верно, поэтому его и назвали мыльным, он словно скользит в руках.

– Да, точно, – Филипп вертел в руках шкатулку в форме прямоугольника.

– Смотри, на крышке углубление! – указал пальцем Вари.

– Даже не сомневаюсь, что нужно туда вставить, – усмехнулся Филипп, взял бриллиант и вложил его в шкатулку. Крышка моментально дернулась и открылась. На дне шкатулки лежал кожаный лоскут, свернутый в несколько раз. Филипп достал его и развернул.

– Ого! – воскликнул Вари. – Это карта!

– Да, это карта, – кивнул Филипп, рассматривая рисунок, где явно был изображен какой-то город, путь от которого вел в горы, а «крестиком» было помечено некое сооружение. Около каждого из объектов на карте были написаны названия, которые Филипп без труда прочел.

– Холм Мертвецов, – показал Филипп.

– Да, это изображение Мохе́нджо-Да́ро, где мы и находимся, – сказал Вари.

– Дорога из города ведет в горы, – Филипп вел пальцем по пути, отображенному на карте.

– Горы в Пакистане?

– Да. Горы имеют название! Здесь написано «Страна снегов». Надо спросить нашего гида о такой стране.

Вари заглянул в карту и улыбнулся.

– Филипп, а ты попробуй не переводить название гор, а прочти вслух.

Журналист недоуменно посмотрел на монаха, а затем в карту.

– Хим-ал-айя, – произнес он. – Черт возьми! Это Гималаи! – журналист рассмеялся.

– Верно. Страна снегов – это на санскрите Гималаи. Часть их есть на территории Пакистана.

– И тут есть еще надпись, – Филипп вгляделся в карту. Он прочитал название несколько раз. Сначала он перевел, потом прошептал слово на санскрите. Повторил несколько раз. Ошибки быть не может. Журналист посмотрел на монаха. Тот стоял в стороне, вглядываясь в ночное небо, словно точно зная, о чем сейчас думает Филипп.

– Вари, – сказал журналист.

– Я в курсе, что там написано, – спокойно сказал монах.

– Ты знал с самого начала? – журналист чувствовал нарастающее возмущение.

Монах опустил голову. Несколько минут он молчал, но потом повернулся к журналисту. Его лицо было серьезным и каким-то отрешенным, чужим. Филиппу даже показалось, что он впервые видит этого человека.

– Прости меня, Филипп, – сказал Вари, – я не был честен с тобой.

– Ну, давай, расскажи мне все и, возможно, мы сможем снова быть вместе, – с сарказмом сказал журналист.

Филипп надеялся, что его шутка вызовет улыбку на лице монаха, но тот оставался серьезным.

– Извини, – Филипп почесал затылок, – я тебя слушаю. Говори. Если, конечно, ты хочешь, чтобы я и дальше тебе помогал.

– Хочу, – Вари кивнул. – Мне очень нужна твоя помощь.

– Отлично! Значит так, на этом клочке, а точнее на этой карте, я вижу надпись, которая на санскрите звучит как Агарти!

– Ты совершенно прав.

– И я буду последним неучем и дилетантом в индийской мифологии, если скажу, что не знаю о том, что это название легендарной страны в Гималаях, где живут высшие просвещенные существа, хранители традиции, истинные учителя и правители мира! Агарти – одно из священных древних царств, которые образовались, когда погиб Белый Остров – страна высших существ, потомков Атлантов.

– Да, – кивнул монах.

– Вторая страна, которая образовалась после гибели Белого Острова – это Шамбала.

Вари внимательно смотрел на Филиппа.

– Когда мы читали перевод твоего текста, легенду о подземном и наземном царстве, где живут мудрейшие, а попасть туда можно лишь став одним из них, я никак не мог понять, что же мне все это напоминает. Теперь я понял! Это Агарти и Шамбала! Наземное и подземное царство высшей расы!

– Все верно, – сказал Вари. Он опустился и сел на землю. – Я хотел рассказать тебе раньше, но не было повода.

– Понятно, – Филипп устроился рядом, сев по-турецки. – Скажи мне теперь, что же на самом деле ты ищешь?

– Все, что я тебе рассказывал о камне, его похищении и храме – все это правда. Единственное, о чем я умолчал, так это о том, что тот Храм находится на пути к Агарти.

– И? – Филипп чувствовал, что монах не договаривает что-то.

– И мы ищем Храм, чтобы найти Агарти. Когда мы вставим в чело статуи Шивы камень, откроется дорога в Агарти.

– Ну ни фига себе! – воскликнул Филипп. – Я потрясен, честно тебе скажу! Но зачем ты скрывал?

– Если бы я сказал тебе, что Храм ведет к легендарному царству, которое никто никогда не видел, о котором нет никаких сведений, кроме сказаний и таинственных историй, поверил бы ты мне? Пошел бы со мной?

– Ну… – Филипп задумался. Перспектива найти мистическую страну и сейчас представлялась ему сомнительной.

– Вот видишь!

– Но что изменилось? Я и сейчас могу уйти! Агарти – миф. Ты прав. Даже если мы найдем туда дорогу, попасть в нее может только избранный!

– Если мы найдем дорогу, значит, мы избранные.

– Ну да! – Филипп встал с земли и отошел в сторону. Неожиданно ему показалось, что он зря теряет время. Все прошедшие дни выглядели странно и бессмысленно.

– Филипп, – позвал Вари.

Журналист повернулся.

– Поверь мне, мы найдем ее. Теперь, когда мы так близко, ты не должен отступать. Только не сейчас. Пришло время!

Филиппу вдруг вспомнился тот день, когда он расстался с Кариной. Она, кажется, сказала что-то похожее. Их отношения приблизились к той черте, когда пора было принять какое-то решение. Все зашло слишком далеко. Карина ждала от Филиппа действий, решений или хотя бы слов, обещаний. Она хотела двигаться дальше и понимать – будет ли это с ним или без него. Но он был не готов ни к чему из этого.

– Прошу тебя, не молчи, – говорила Карина. Ее голос был тихим и таким грустным, что Филиппу хотелось сказать ей все, что угодно, но слова словно застряли, не хотели рождаться, и он молчал. Смотрел на нее, на крупные капли слез, стекающие по ее нежным щекам, в грустные глаза, в которых он видел отчаяние и надежду одновременно, и не мог ничего сделать. Или не хотел? Карина ждала, и с каждой секундой он видел, как надежда угасает в ее в глазах, на место которой пришло сожаление. И он не мог это остановить. Он не успел. Все в жизни должно быть сделано вовремя. Не раньше и не позже. Тогда было не его время. Теперь – не было Карины.

– Филипп? – сквозь пелену воспоминаний послышался голос Вари.

– А?

– Ты со мной?

– Да, – уверенно сказал журналист. Чтобы там ни было, впредь он будет использовать все шансы, дающиеся ему судьбой.

– Я рад, – монах кивнул.

– Но предупреждаю – никаких больше секретов!

– Обещаю.

– Хорошо, – Филипп вновь опустился на землю напротив монаха. – У меня есть вопросы.

– Я слушаю.

– Насколько я знаю, Шамбала – это страна-рай, миф о которой распространен у буддистов. Как с этим сочетается индуизм и Шива?

– Дело в том, – сказал Вари, – что концепция Шамбалы первоначально была частью классического индуизма и связывалась в древнеиндийском эпосе с местом рождения Калки, мессией в индуизме. Впоследствии концепция была привнесена и переосмыслена в Махаяне – поздней форме развития буддизма.

– Хорошо, но как Шива оказался в царстве, которое возникло задолго до индуизма и всего, что ему предшествовало?!

– Ты прав. Возможно, это не сам Шива, но его прошлое воплощение! Сейчас нас ведет именно он. – Монах закрыл глаза, сел ровно, выпрямив спину и чуть опустив голову. Ноги он поджал и скрестил, достал белые четки и начал их перебирать. Его лицо выражало умиротворение, а дыхание казалось ровным и спокойным. Филипп, подчиняясь неведомому порыву, достал из кармана четки, которые он подобрал на лестнице в подъезде Дятловского, и тоже начал их перебирать.

– Медитация – это обуздание волнений, присущих уму, – сказал Вари.

– Никогда этим не занимался, – Филипп скрестил ноги, как и монах.

– Все в жизни бывает впервые, и каждый новый день для человека первый.

Филипп перебирал четки, глядя на монаха, и чувствовал, как усталость наваливается на него сильнее и сильнее. Вокруг была уже глубокая ночь, и журналист понимал, что, скорее всего, он просто хочет спать.

– Было время, Филипп, когда на месте современной пустыни Гоби цвели сады и плескалась вода, а материки выглядели иначе, и север с югом был в другом месте. В то время на земле существовала высокоразвитая цивилизация. Но после катастрофических изменений, уничтоживших все живое, последние сыны Атлантов были водворены в Гоби. И там они – избранные обладатели бесценных знаний, основали Швета-Двина, или Белый Остров, в местности, известной сейчас под названием пустыня Гоби, – монах говорил тихо, словно монотонно читая, но так, что Филипп буквально чувствовал всем телом вибрацию его голоса. – Хранители знаний Белого Острова после глобальной катастрофы, полностью изменившей мир, длительное время оставались в полной изоляции и в одиночестве боролись за выживание и сохранение человечества на планете. С течением времени, согласно древним легендам, они разделились на две общины, которые избрали различные пути дальнейшего развития. Эти общины стали основой двух различных царств: наземного царства Шамбала, путь которого предполагал материальное развитие, управление стихиями и человечеством, и подземной страны Агарти, пошедшей по дороге созерцания, духовного развития и невмешательства в дела человечества.

Под звуки тихого голоса монаха Филипп ощутил тяжесть век и усталость в плечах. Он расслабился, и в этот момент разум его пустился в далекое странствие, оставляя человеческую оболочку журналиста во власти сна.

– В Агарти живут высшие посвященные, хранители мировых традиций, истинные учителя и правители мира. Достигнуть Агарти непосвященному невозможно – только избранным она становится доступна, – продолжал Вари. – Согласно индийской литературе, Агарти есть остров, расположенный посреди моря из нектара. Путешественников переносит туда мистическая золотая птица. Тибетские ламы изображали Агарти в центре оазиса, окруженного реками и высокими горами, а существующие легенды рассказывают о подземных ходах, соединяющих Агарти с внешним миром.

– Мы найдем Путь Вселенной? – спросил журналист.

– Все гораздо сложнее, дорогой друг, – ответил Вари. – Такого пути не существует.

– Что ты имеешь в виду?

– В спорах, посвященных тайнам исчезнувших цивилизаций, предположительно существовавших до начала официальной хроники человечества, можно встретить самые разнообразные гипотезы о материках и островах в различных частях земного шара. В них существует одинаковый сюжет о переселении части спасенных людей в Египет, или на территорию современной Мексики, или в Перу, или в центр Азии, на территорию современной пустыни Гоби. Об исходе в эти точки говорится и в рассказах о затонувшей Атлантиде, и о полярной Гиперборее или острове Туле, о древнем континенте Му. Во всех мифах об этих легендарных землях существует общий сюжет о размещении в тайной обители в центре азиатского материка лучших представителей господствующей расы для сохранения накопленных знаний и управления развитием человечества.

– Да, обо всем этом я слышал.

– Статуя Шивы находится в Храме. Мы найдем его, и он откроет дорогу в царство Агарти. Дорогу к знаниям и мудрости.

– Но как найти дорогу в Храм?

– Никто не знает, где находился Белый Остров, также как никто не знает, где находится Шамбала и Агарти, но лишь слабые отголоски времени доносят до нас обрывки информации, сохранившиеся в древних писаниях, что Белый Остров был одним из четырех материков, окружающих полярную гору Меру, и именно там обосновались царства.

– Гора Меру? – произнес Филипп. – Это название мне знакомо.

– Это священная гора в космологии индуизма, где она рассматривается как центр всех материальных и духовных вселенных. В традиции индуизма, как ты знаешь, мироздание часто изображается в форме лотоса, и именно из его центра возвышается Меру – гора, на вершине которой располагается рай!

– И где эта гора находится?

– В некоторых индуистских источниках Меру упоминается как одна из шестнадцати гималайских вершин, уцелевших во время потопа.

– Значит, Гималаи?

– Меру считается вечной обителью Шивы.

– Опять Шива! Значит, именно в Гималаях и находится царство?!

– Не обязательно там. В том смысле, что не на самой горе. По разным сведениям, на горе обитают высшие духи, боги, а царства мудрых – на склонах, но именно направление этой вершины в Гималаях нам необходимо брать за ориентир.

Кто-то тронул журналиста за плечо.

Веки Филиппа дернулись, и он открыл глаза. Перед ним стоял водитель автобуса.

– С вами все нормально? – спросил он, встревоженно смотря на журналиста. – Вы, видимо, медитировали? Простите, что прервал, но вас не было всю ночь. Я волновался, а потом и сам заснул.

Филипп с удивлением огляделся. Розовые перистые облака медленно ползли по утреннему небу, возвещая рассвет.

Сам он сидел в позе медитации – ноги скрещены, руки лежали на коленях раскрытыми ладонями кверху, а большие и указательные пальцы соединены.

Он не помнил, как сел именно в эту позу и как углубился в медитацию. А может быть, он просто заснул? И где Вари? Он только что слышал его голос, а теперь рядом только водитель автобуса.

Филипп почувствовал, что он не понимает, что происходит.

– А где монах? Тот, с которым я здесь находился!

– Простите, но когда я подошел, вы сидели один. Больше я никого не видел.

Филипп продолжал осматриваться, пытаясь понять, куда ушел Вари, но никаких следов монаха не было.

– Вас отвезти в город? – спросил водитель.

Филипп не понимал, что ему делать, но оставаться в Мохе́нджо-Да́ро явно не имело смысла. Придется подождать монаха в городе.

– Так куда вас везти? – спросил водитель, когда они отъехали от Мохе́нджо-Да́ро.

– У вас много вариантов? – спросил Филипп, задумчиво глядя в окно. Он все пытался понять, как ему удалось заснуть и не слышать, как ушел Вари. И вообще, зачем и куда он ушел?

– Смотря какие у вас планы. Могу отвезти в город, могу сразу в аэропорт. Как скажете!

– В аэропорт мне точно не надо, – сказал Филипп. – Давайте в город. Там есть что посмотреть?

– О, конечно! Сейчас я вам все расскажу!

18

Автобус ехал быстро, петляя по узким дорогам, огибающим плодородные равнины долины реки Инд. Буйство растительности и красок восхищало глаз, и Филипп пытался ухватить всю картину, чтобы запечатлеть ее в памяти. В густых тропических лесах проглядывали разросшиеся кустарники, преимущественно акации, а местами мангровые заросли, которые тесно переплетались с финиковыми пальмами и стройными станами деревьев, уходящими сочными широкими кронами ввысь, где над ними виднелись далекие белоснежные пики гималайских гор.

– Наш город, Суккур, расположился на западном берегу реки Инд и является третьим крупным городом пакистанской провинции Синд и родиной синдхов, – воодушевленно рассказывал водитель. – Ранее город назывался Арор, но во время вторжения арабов, в восьмом веке, они определили, что в городе резкие перепады температуры, что было для них достаточно экстремально, благодаря чему город и получил свое название Суккур, что означает напряженный!

– Занятно, – сказал Филипп, припоминая, что вторая часть текста, который они с Вари расшифровывали, была написана именно на языке синдхов, а это означало, что писавший мог быть именно из этой провинции Пакистана, и, следовательно, Филипп на правильном пути. – А что интересного можно посмотреть в городе? Достопримечательности какие-то есть? Я плохо помню, возможно, даже я путаю, но не в Суккуре ли находятся руины древнего исторического города Арора?

– Да, да! Вы совершенно правы! Только это не в городе, а за его чертой. Если хотите, я вас туда отвезу?

– Нет, – Филипп чувствовал себя усталым, в том числе от развалин древних городов. – Я останусь в городе, уверен, там тоже найдется, что посмотреть.

– Конечно! В городе много мечетей, музеев, есть рынок!

– Вот и отлично.

– А одной из основных достопримечательностей города является построенный здесь династией Рай огромный храм Шивы.

Филипп почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Совпадения выстраивались в логическую цепочку.

– Храм Шивы? – переспросил он.

– Да, он великолепен! Сюда съезжаются со всей страны, чтобы на него посмотреть и помолиться.

Филипп неожиданно понял, что если и искать встречи с Вари, то именно в этом храме.

– Отлично, туда меня и везите!

Водитель радостно кивнул и прибавил газу.

В город попасть Филиппу не пришлось, так как дорога к храму вела вне городской черты. Автобус мчался на полной скорости. Водитель уверенно держал руль и не отрываясь смотрел на дорогу. Те же бесконечные и пугающие джунгли, таящие в себе опасность и одновременно тайну, мелькали за окном. Спустя полтора часа, проехав по дороге, окружающей город, автобус въехал на территорию храма. Храмовый комплекс представлял собой обнесенную высокими стенами прямоугольную территорию, внутри которой располагались постройки с алтарями, местами для богослужений и другими храмовыми сооружениями. С левой стороны от дороги тянулся большой лотосовый пруд, расположенный среди зеленого кустарника. На южном берегу этого пруда стояла большая каменная статуя Шивы, оплетенная лианами, а за ней среди пышной растительности виднелись очертания главного храма. Автобус остановился на лужайке.

– Дальше ехать нельзя, – сказал водитель, – теперь только пешком.

– Хорошо, – Филипп закинул рюкзак за плечо.

– Вам нужно идти все время по розовой дороге. Примерно полкилометра.

– По розовой дороге?!

– Да, – хихикнул водитель, – так она называется.

Филипп кивнул и выпрыгнул из автобуса.

– Я должен вернуться в город, но могу прислать таксиста за вами.

– О, было бы отлично, спасибо!

– Через пару часов он будет вас ждать на этом же месте.

– Спасибо за увлекательное путешествие! – Филипп помахал водителю.

– Не за что!

Автобус развернулся и поехал обратно к городу.

Филипп некоторое время смотрел ему вслед, но затем, обернувшись, пошел к храму. Розовая дорога, как ее назвал водитель, видимо, получила свое название из-за розового щебня, которым она была выложена, а маленькие цветочки того же оттенка, высаженные вдоль дороги, наполняли все окружающее пространство этим мягким и приятным цветом.

Храм показался почти сразу. Монументальное сооружение из темного камня возвышалось над деревьями и, казалось, с каждым шагом увеличивалось в размерах. Приближаясь, Филипп мог разглядеть на стенах храма высеченные из камня фигуры богов и сюжеты из индийской мифологии. Подойдя ко входу, Филипп снял обувь и вступил на теплый гладкий камень, из которого был выложен пол. Внутри храма царил полумрак. Чувствовался резкий, но приятный запах благовоний. Журналист глубоко вдохнул аромат.

Сандал? Мускус? Камфора? Пожалуй, все сразу. Филипп сощурился. Как только глаза привыкли к полумраку, он смог осмотреться. Внутри храм оказался просторным. От входа и вглубь тянулся ряд колонн высотой в несколько человеческих ростов, сделанных из единого куска камня, и, казалось, поддерживающих своды храма. На каждой из них были выбиты мифические существа или странные надписи, которые Филипп затруднялся идентифицировать. Между колоннами, которых, возможно, были сотни, стояли высокие курительницы преимущественно в виде тигров, из пастей которых торчали пучки дымящихся благовоний.

Филипп шел медленно, вглядываясь в темноту впереди, где начали вырисовываться очертания огромной статуи, подсвечиваемой свечами, лежащими у ее подножья. Когда он подошел ближе, статуя предстала перед журналистом во всем своем гигантском великолепии. Это был Шива, исполняющий божественный танец. Статуя была метров десять высотой и полностью высечена из черного камня. Филипп запрокинул голову, рассматривая божественную красоту.

– Шива – бог танца. Его театр – космос, а танцы его бесконечны.

Филипп посмотрел вправо от себя. Рядом с ним стоял невысокий лысый монах в оранжевом монашеском одеянии. Он искренне улыбнулся и поклонился. Филипп сделал то же самое.

– Путешествуете? – спросил монах на английском языке.

– Да.

– Правда, красиво? – монах посмотрел на статую.

– Очень. Создается ощущение, что статуя живая! – сказал журналист.

– Танцующий Шива всегда так изображается – одна нога поднята, но при этом обе ноги чуть согнуты в коленях. Это придает статуе особую грациозность.

– Вы правы, – кивнул Филипп.

– И у танцующего Шивы четыре руки. Две верхние держат барабан, источник созидания, и огонь – разрушения. Две нижние руки замерли в особых жестах, известных как абхайя, надежда, и дандхаста, что указывает на окончательных выход человека из цикла перерождения. Таким образом, они символизируют силы созидания, защиты, разрушения и обновления.

– Красиво, – сказал Филипп.

– А выражение лица Шивы говорит о величии и в полной мере гармонирует с ритмом танца. Волосы его уложены в корону. В них – полумесяц, олицетворяющий высшее проявление разума и создания, некое тончайшее свечение, благодаря которому божество нисходит до уровня своего материального воплощения.

– А я еще вижу третий глаз на челе Шивы, – неожиданно для себя сказал Филипп.

Монах кивнул.

– Шива – единственное божество, имеющее третий глаз. Три глаза великого бога – это солнце, луна и огонь. Огонь означает энергию, солнце и луна символизируют ее неотъемлемые части – тепло и холод. По другой версии, три глаза означают неумолимое движение времени через прошлое, настоящее и будущее, поэтому Шива и известен как Махакала, или великий бог времени.

– Вы очень интересно рассказываете! А есть ли в индуизме особое место, так сказать дом, где обитает Шива?

– О, конечно! На севере Молочного моря есть большой остров, известный под именем Белый Остров. Он расположен к северу от горы Меру, – монах посмотрел на Филиппа, словно рассказал что-то обыденное, например, что Лувр находится во Франции.

– А… понятно, – Филипп улыбнулся. – Простите мое невежество и скептицизм, но вы уверены, что Белый Остров и гора Меру существуют?

– Да. Конечно, – легко и не задумываясь, ответил монах.

– А вы там были?

– О нет, нет. Это долгий путь, доступный лишь избранным. Но если когда-нибудь мое духовное состояние позволит мне, я обязательно на это решусь.

– А дорогу туда вы знаете?

– Да.

У Филиппа перехватило дыхание. Если над ним не издеваются, то он вот-вот готов будет поверить во все, что услышал за последние сутки.

– Может быть, вы могли бы мне рассказать?

– Конечно. Это не секрет. Об этом знают многие! Просто попасть туда может не каждый. Не посвященный и не избранный даже не сможет приблизиться к Шиве, он пройдет мимо и не заметит.

– Я понимаю.

– Дом Шивы находится в священных горах, которые мы сейчас именуем Гималаями. Чтобы добраться до него, надо идти к подножью священной Меру.

– Где она находится, вы знаете? Я имею в виду, есть ли такая гора на современной карте, вы знаете?

Монах покачал головой и улыбнулся.

– Не нужно знать точной дороги. Нельзя туда дойти по карте. Шива будет вести вас.

– Но нужно же знать хотя бы направление, – разочарованно сказал Филипп.

– Молодой человек, – монах положил руку на запястье Филиппу и улыбнулся. – Направление подскажет Шива и твое сердце, если свет идет изнутри, а не снаружи. Глаза твои не должны жаждать прекрасного, но видеть, будучи закрытыми.

– Но все же эта гора – Меру, где именно в Гималаях она находится?

– Иди к Королю Гор, а там Шива тебя встретит, и если ты достоин, он поведет тебя, – на этих словах монах, поклонившись, повернулся и пошел прочь, в свет, льющийся из дверей храма.

Филипп не стал его задерживать. Было очевидно, что монах больше не скажет никаких подробностей. А возможно, их просто более и не могло быть.

– Теперь мы знаем, куда идти.

Журналист обернулся.

– Вари? – Филипп вгляделся в темноту статуи.

Монах выступил из тени. Он держал в руках белые четки и медленно их перебирал.

– Ну, наконец-то! – вздохнул Филипп. – Я думал, что тебя похитили инопланетяне!

– Нет, ну что ты, – серьезно сказал монах, – мне нужно было срочно отлучиться.

– Понятно, – журналист вспомнил, что Вари не реагирует на его шутки. – Как ты узнал, что я здесь?

– Шива сказал мне.

– А, ну конечно же, – кивнул Филипп, улыбаясь.

– Я так понимаю, что теперь мы знаем, куда дальше двигаться?

– В общем, да. Если, конечно, это можно назвать – знаем.

– Тот монах дал тебе направление. Это уже очень много.

– Он сказал, что нужно идти к Королю Гор, и мне кажется, я знаю, где это.

Монах улыбнулся и кивнул.

– Конечно, ты знаешь.

– Король Гор – на санскрите звучит как – Диамир.

– Верно.

– И я точно знаю, что это один из самых больших ледников на территории Пакистана, находящийся в Гималаях.

– Это так.

– В таком случае предлагаю не терять времени, – и Филипп подмигнул Вари и уверенно направился к выходу.

19

Бескрайнее небо, от глубокого синего цвета которого захватывало дух, уходило за край земли, где, казалось, нет ничего, кроме гигантских и величественных пиков Страны снегов.

Возвышаясь над миром вот уже тысячи лет, Гималаи созерцали с поднебесной высоты землю с царским спокойствием и умиротворением. Оказавшись во власти летящих в небо горных вершин, одурманивающих хвойных лесов предгорья, ослепительных снежных склонов или рельефных ледяных ущелий, никому не придет в голову спешить или думать о насущных мирских проблемах. Здесь, в царстве вечности, кажется, что мир бесконечен, а жизнь вела вас именно к этому моменту, чтобы познать себя, обрести внутреннюю гармонию и вот-вот открыть самую важную тайну, скрытую на склонах крутых вершин.

Филипп поправил большую меховую шапку, сползающую на лоб, и вдохнул мороз. Колючий воздух проник в самые легкие, наполняя весь организм счастьем и эйфорией. Он выдохнул, и пар заклубился вокруг его лица.

– Как думаешь, долго нам еще идти? – спросил журналист.

– Не знаю, – отозвался Вари, шедший впереди в нескольких метрах за проводником. Монах не сменил свою черную рясу, но явно надел под нее какую-то теплую одежду, потому как температура воздуха была не более десяти градусов ниже нуля. Журналист же надел на себя все, что подвернулось из теплой одежды в магазине. Выросший в стране с холодным климатом, он знал, что лучше пусть будет жарко, чем мерзнуть, тем более что в таких горах, как Гималаи, температура воздуха даже летом не поднималась выше минус двадцати пяти градусов, а населенных пунктов не сыщешь на сотни километров. Тяжелые меховые сапоги, длинная шуба из волчьего меха и варежки, которые Филипп приобрел в магазине в Чиласе – крайнем поселке перед заснеженными долинами, грели хлеще печки, чему Филипп был несказанно рад.

– Вам не тяжело? – крикнул журналист, догоняя проводника, невысокого, но крепкого пакистанца средних лет, который нес за плечами снаряжение, необходимое для путешествия в горах.

– Нет, мистер, я привык, – отозвался тот.

– И часто вы так вот водите туристов?

– Частенько, но туристов редко. В основном альпинистов, – проводник улыбнулся. – Отчаянный народ, без страха и смысла в жизни.

– Почему вы так говорите? – спросил Филипп.

– Ну как же?! Разве человек в здравом уме сунется в эти горы?

– В каком смысле?

– Нанга-Парбат, – проводник указал рукой на снежный пик впереди, – девятая по высоте вершина мира и высочайшая точка Западных Гималаев. Это легендарная гора-убийца, положившая на своих склонах не одну экспедицию! Классический маршрут до ледника Диамир – технически достаточно сложный и объективно опасный, но эти альпинисты идут и идут, – проводник покачал головой. – Глупые люди, ищущие смерти.

– Им, наверное, не хватает адреналина, – сказал Филипп.

– Вот я и говорю, странные.

– А что такого особенно опасного в Нанга-Парбат?

– Ну, как сказать… – пакистанец говорил по-английски, с чудовищным акцентом, но фразы строил правильно, а словарный запас вызывал уважение. Видимо, годы общения с туристами и стремление к знанию языка привели проводника к столь замечательному результату. – Массив Нанга-Парбат – это крайняя западная вершина центральной цепи Гималаев, на северо-западной границе Кашмира, высотой в восемь тысяч сто пятнадцать метров. Он возвышается на две тысячи метров над окружающими горными массами, притом настолько круто, что снег остается лежать лишь в его ущельях.

– Кашмир – это какая-то независимая область в Пакистане?

– Нет, не совсем. Мы как раз и находимся сейчас в Кашмире, – улыбнулся проводник. – Когда-то это было независимое княжество в Гималаях. Сейчас это область, не закрепленная официальными соглашениями о границах, а сам регион является очагом напряжения между занимающими его странами, прежде всего это Индия и Пакистан.

– Понятно, – кивнул Филипп.

– Склоны массива очень круты и лавиноопасны, – проводник размахивал рукой, показывая направления. – Особенной крутизной отличаются юго-восточные и южные склоны. Они представляют собой стены, поднимающиеся из глубины ущелий на высоту четыре-пять километров, и такой крутизны, что снег лишь с трудом удерживается на отдельных их участках, главным образом в углублениях скальных стен да в расщелинах.

– И все равно находятся люди, которые стремятся покорить эти вершины?

– Конечно. Половину из тех, кого я провожал, я уже не встретил. К сожалению, основной особенностью массива Нанга-Парбат является большая лавинная опасность. Однако мой опыт позволяет мне подобрать такие маршруты, где эта опасность сравнительно невелика или, во всяком случае, не больше, чем на многих относительно простых снежных вершинах, – проводник посмотрел на журналиста.

– Это замечательно, нам повезло, – быстро отозвался Филипп, понимая, что проводник ждет похвал и восхищений.

– Гора Ужасов – так немецкие альпинисты назвали Нанга-Парбат, – продолжил проводник. – И немало планов штурма этого гиганта вынашивалось в течение долгих лет! Наивные люди. Стремление к неизведанному, труднодостижимому, своеобразная романтика, но главным образом погоня за необычным, а в то же время за личной славой и известностью, толкает многих альпинистов на мысль о победе над этой легендарной вершиной. Да, да! Мрачная слава Нанга-Парбат широко распространилась. Ловкие дельцы быстро превратили эту славу в сенсацию, а торговцы использовали ее в качестве рекламы для своих товаров. Участники экспедиций в рекламных целях и для заработка брали на себя обязанность по использованию фотоаппаратов, часов, вечных ручек, белья, носков и других предметов для создания рекламы торговым фирмам. Поверьте мне, – пакистанец остановился и вздохнул, – люди не понимают этот массив. Они не видят его реальной красоты! Не ценят его истинной значимости.

Филипп решил не спорить и не поддерживать более этот разговор.

Поверхность массива была богата многообразием внешних форм – здесь и плавно текущие ледники, крутые снежные или ледовые взлеты, лабиринты холодных глыб на ледопадах или на других сильно расчлененных участках ледников, некрутые снежные склоны, по которым можно кататься на лыжах, вечно грохочущие камнепады и снежные и скальные склоны. А над всем этим нагромождением скал, снега и льда гордо возвышается седой гигант – вершина Нанга-Парбат. Ее окружали мощные спутники, лишь незначительно уступающие по высоте главной вершине. А с востока и с запада от массива, точно стражи, стоят скальные пирамиды пиков Ракиот и Рупал, поднимающие свои побеленные снегами вершины до высоты более семи тысяч метров.

Филипп любовался открывшимся видом и чувствовал необычный трепет и желание смотреть и смотреть на окружающее великолепие. Не зря говорят, что вода, горы и небо – это единственное, что вынимает душу и соединяет ее на одну секунду с Богом.

До ледника шли два дня. Массив Нанга-Парбат ослепительно сверкал девственной белизной своего снежного покрова под лучами яркого дневного солнца, вечером же окрашивался в пурпурные оттенки, а ночью затихал под бескрайним небосводом, где сверкали миллиарды далеких звезд. Ночью было холодно. Филипп сворачивался буквально в «узел», пытаясь согреться и заснуть, но ему это удавалось не всегда. Пару раз ему пришлось подогреться алкоголем, дабы не потерять сознание и волю, однако повторять это проводник категорически запрещал. Слишком опасны были склоны, необходимо сохранять внимательность и осторожность. Днем шли молча, экономя воздух, который казался тяжелым и чужим.

Ниже снеговой линии массив был окружен прекрасными горными пастбищами, покрытыми пестрым многообразием горных трав и цветов. Верхняя их граница примыкает к снегам, не тающим даже под горячим летним солнцем. А дальше, чуть севернее, виднелись уже леса, состоявшие из гималайской сосны, ели и кедра.

Филипп преодолел несколько крупных подъемов, и перед ним открылась не только вся Нанга-Парбат от вершины до подножья, но и бурные воды реки Ракиот, вырывающиеся из-под ледника, прекрасный лес, высящийся по обоим склонам ущелья, и огромная ровная поляна от перегиба склона до самого леса. Здесь сделали привал. Поляна показалась журналисту исключительно красивой – богатый травяной покров с большим количеством горных цветов самой разнообразной расцветки покрывал ее пестрым ковром. А над головой грозная громада Нанга-Парбат, застывшая в суровом величии, в сочетании с мощными лесами ущелья и прекрасной цветущей поляной – все это создавало своеобразную сказочную обстановку.

– Утром мы выйдем рано. За перевалом начнется ледник, – сказал проводник, подбрасывая сухие ветки в костер.

– Что это значит? – спросил Филипп. – Вы нас там оставите?

– Разве мы не так договаривались? – проводник устало посмотрел на журналиста. – Не знаю, что вам там надо, но я видел разных людей. Некоторые шли за приключениями, другие за славой, третьи за смертью. Мне не интересно, кто из них вы, но я не принимаю участие в таких мероприятиях.

– Что ж, понятно, – кивнул Филипп. Он не был против расстаться с проводником, помня, куда они идут, но холодность ледников и атмосферы немного его пугала.

Утро встретило густым туманом и снегопадом. Все кругом было закрыто плотной серой пеленой. Тронувшись в путь, проводник сказал, что есть надежда, возможно, погода улучшится, но Нанга-Парбат не снимал с себя плотного покрывала, состоящего из темных туч. Филипп, укутавшись с головой с теплый шарф, с трудом шел по глубокому снегу. Липкие снежинки летели в лицо, гонимые усилившимся ветром. Глядя вперед, Филипп старался не потерять из виду проводника среди несущейся в лицо стихии. Вокруг пояса к нему была привязана плотная веревка, которая держала проводника и журналиста вместе. Монах шел позади, храня молчание. Как ни настаивал Филипп, Вари наотрез отказался связываться веревкой.

– Может быть, нам стоит переждать снег?! – выкрикнул Филипп, который чувствовал, как сложнее становится идти. Местами он проваливался по колени в сугробы, с трудом продолжая путь, а иногда ему приходилось останавливаться, сгибаясь и прячась от порыва ветра, который нес волны тяжелого снега.

– Нет смысла, – услышал он голос проводника. – Лагерь здесь разбивать нельзя. Нас занесет снегом!

– Но идти очень тяжело!

– Держитесь! Нам осталось совсем не долго! Я думаю…

Голос проводника неожиданно оборвался.

– Эй! – крикнул Филипп. – Я вас не слышу! – Филипп подергал веревку, но она спокойно лежала на снегу.

– Что случилось? – спросил подошедший Вари.

– Не знаю, но что-то не так, однозначно! – журналист, сматывая в руке веревку, поспешил вперед так быстро, как мог. Ветер кружил снег, и Филипп с трудом мог что-либо разглядеть. Монах не отставал.

– Почему ты решил, что что-то случилось?

– Мы с ним разговаривали, а потом он резко замолчал, и я подумал… – неожиданно Филипп почувствовал, как веревка резко натянулась и потащила его вперед. Филипп потерял равновесие и неуклюже повалился на снег, провалившись в сугробы. Однако веревка продолжала его нести вперед, словно кто-то с неимоверным усилием тянул другой конец. И этот кто-то мог быть только проводник.

– Филипп! – крикнул Вари, пытаясь ухватить журналиста, но не смог.

Снег летел в лицо журналисту, проскакивая за шиворот и тая под теплой одеждой. Одна варежка слетела и исчезла из вида. Филипп пытался изо всех сил стабилизироваться, но, не ощущая твердой поверхности под ногами, сделать это было практически невозможно. Он уперся ногами в сугробы, пытаясь затормозить, но продолжал продвигаться вперед. Что-то действительно его тащило.

– Вари! – крикнул он, но никто не отозвался. Видимо, монах сильно отстал, так как бежать по таким сугробам было абсолютно невозможно. Филипп обернулся, пытаясь разглядеть его, и тут веревка дернулась и резко опрокинула Филиппа вниз. Секунда, и журналист скользнул в ледяную расщелину, ниже и ниже, в глубину скалы.

20

Звуки капель, бьющихся о холодный камень, резко раздались в голове Филиппа. Он открыл глаза. Тонкие лучи света, пробивающиеся сверху сквозь снег, освещали узкую расщелину, покрытую льдом и извивающуюся лабиринтом в обе стороны от журналиста. Филипп шевельнулся. Спиной он лежал на небольшом выступе, а ноги свешивались вниз. Именно то, что он попал на выступ, буквально спасло его, так как задержало и не дало провалиться вглубь ледника. Журналист осторожно подтянул ноги и полностью взгромоздился на выступе, который был маловат для него, но выбора не было – вокруг более не наблюдалось ни единой точки опоры. Снег большими комьями падал сверху, а ветер, завывая, гулял по обмерзшей расщелине.

Филипп со всей силой прижался спиной к леднику и попытался ухватиться за него руками. Сердце бешено колотилось. Вокруг был лед и пустота. Он осторожно схватил веревку, висевшую на его поясе, и затянувшую журналиста в эту ледяную ловушку. Потянул несколько метров на себя, пока в его руке не оказался оборванный конец. Очевидно, она оборвалась при падении. Журналист посмотрел вниз, куда безмолвно падали крупные снежинки. Мрак – единственное, что можно было разглядеть в глубине. Филиппа передернуло. Проводник, видимо, провалился в эту расщелину и затянул его за собой, но при падении веревка оборвалась, и проводник канул на дне расщелины.

– Если бы не выступ, я был бы там же, – тихо прошептал Филипп.

Он посмотрел вверх. До края далеко. Самому выбраться было практически невозможно.

– Вари! Вари! – крикнул журналист. – Эй!

Эхо разнесло звуки по расщелине.

– Я здесь! Вари! На помощь! – Филипп попытался крикнуть громче, но что-то подсказывало ему, что монах его не слышит. Пара часов здесь, понимал журналист, и он замерзнет.

– Э-э-э-э-э-э-эй! Кто-нибудь! Вари! Вари! – закричал журналист. – На помощь! – Эхо разнесло отчаянный крик.

– Да, конечно, мы тебе поможем, – неожиданно раздался мужской голос.

Филипп вздрогнул. Цепляясь за ледник, он подался вперед, пытаясь рассмотреть того, кто находился на поверхности. Темный силуэт маячил в свете. Филипп, щурясь и стряхивая с лица снег, смотрел вверх.

– Кто это? – спросил он.

– Ну, как же? Филипп, мне даже обидно, что ты меня не узнаешь!

Филипп вслушался в голос говорившего, и неприятная мысль мелькнула в его голове.

– Фёдор?!

– Спасибо! – раздался голос. – Да, это я. И мне кажется, что я очень вовремя, ты так не думаешь?

– Нет, не думаю.

– Серьезно? – крикнул Фёдор Стёпин. – Как так? Ты тут один, провалившийся в ледник, и нет никого, кто бы мог тебе мочь! Я так понимаю, твой проводник валяется где-то на дне ущелья?

Филипп молчал, пытаясь сдержаться, чтобы не наговорить лишнего. Холод начал проникать под одежду. Он чувствовал, как большие пальцы ног начало покалывать, а лицо щипало и неприятно стягивало от холода. Симптомы были очевидны.

– Господин Смирнов! – крикнул Фёдор. – Я хочу предложить тебе сделку.

– Какую?

– Я тебя вытаскиваю, так сказать, спасаю твою жизнь, а ты взамен ведешь меня в Агарти.

Филипп почувствовал, что стал холоднее окружающего ледника. Откуда он узнал?

– Агарти? Я ничего не знаю про это, – сказал Филипп. Может, сработает?

– Прошу тебя, – усмехнулся Фёдор. – Мы оба прекрасно знаем, что ты шел в Агарти. И вел тебя некий монах. Он знает дорогу. Ты сам мне рассказывал о нем, помнишь?

– Знает дорогу? О чем ты?

– Я о том, что когда ты рассказал мне на приеме о монахе, я навел справки, – Фёдор повысил голос. – Монах ищет легендарную страну Агарти! – голос его разнесся по расщелине. Филипп почувствовал леденящий холод. Голос мага словно проник в его душу. – Он знает туда дорогу и ведет тебя! А ты, если хочешь жить, расскажешь мне!

Журналист колебался. С одной стороны, он понимал, что этих людей нельзя вести туда, куда они шли с монахом, но, с другой, если монах прав, они и не смогут туда дойти. Только те, кому суждено туда попасть, смогут найти дорогу. Главное – верить!

– Хорошо! – крикнул Филипп.

– Хорошо? – отозвался Фёдор.

– Да, я согласен.

– Молодец. Отлично, – сказал маг, и через секунду на Филиппа упала крепкая веревка. Он обвязал ее вокруг пояса. Кто-то наверху потянул веревку, и Филипп, упершись ногами в ледяную стену, начал продвигаться на поверхность. У самого края журналист ухватился за протянутую ему руку.

Фёдор был одет в пуховое длинное пальто, отчего смотрелся еще толще и крупнее, а нелепые очки на его лице запотели, что заставляло его постоянно их протирать черными шерстяными перчатками.

– Ну, здравствуй еще раз, Филипп, – сказал Фёдор, улыбаясь.

– Привет.

– Вижу, ты не рад нашей встрече.

– Отчего же? Рад. Вы же спасли мне жизнь.

– Верно. Хотелось бы, чтобы ты об этом помнил.

– Постараюсь не забыть.

– Ну, так куда нам идти дальше? – спросил Фёдор.

– Мы должны добраться до ледника Диамир, – сказал Филипп.

– Разве мы уже не добрались до него? – сзади послышался молодой мужской голос. Филипп обернулся. Перед ним стоял Мукеш, изучая карту. Молодой человек выглядел иначе. Не осталось и следа от его детской непосредственности, наивности и доброжелательности. Перед журналистом стоял уверенный в себе человек, глядя на Филиппа надменным, высокомерным взглядом.

– Мукеш?

– Привет, – сказал тот. – Не ожидал?

– Ну, не то чтобы не ожидал, – сказал Филипп, которого начала раздражать ситуация. – Тебя еще тут не хватало.

Мукеш помрачнел. В его взгляде мелькнуло недовольство и угроза.

– Давайте продолжим путь, – сказал Фёдор, – поговорите после.

– Ледник Диамир прямо перед нами, – сказал Мукеш, показывая рукой в сторону обледенелых скал, прямо перед ними нависавших отвесными стенами. – Мы сейчас находимся в одноименной долине, но думаю, к подножью идти нам около часа.

– Не будем терять времени, – скомандовал Фёдор.

Ветер усилился. Снег мело, поднимая его и разбрасывая во все стороны. Мгла начала окружать окрестности. Филипп, подняв воротник и щурясь, шел за Фёдором, пригнув голову.

– Надо где-то переждать метель, – услышал журналист голос Фёдора.

– Впереди! – отозвался Мукеш. – Смотрите! Там, кажется, пещера!

Филипп остановился, пытаясь хоть что-то разглядеть. При этом он огляделся по сторонам, все еще надеясь увидеть Вари, который так и непонятно, куда опять пропал. На фоне белоснежной ряби и метающегося в воздухе снега Филипп увидел зияющую черноту. Что-то действительно похожее на пещеру было впереди. Журналист ускорил шаг, и через несколько минут он понял, что Мукеш не ошибся. Они оказались в просторной ледниковой пещере, где под высоким каменным небом раскинулся огромный зал, уходящий вьющейся галерей в недра ледника.

Журналист стряхнул снег с одежды.

– Отличная мысль, эта пещера! – воскликнул Фёдор. – Посмотрите на все это великолепие! Это же настоящий дворец! Мать природа щедро растратила себя на подземный мир!

Несмотря на всю неприязнь к Фёдору, Филипп не мог с ним не согласиться. Перед ними был неизведанный чужой мир, мир льда и безмолвия, вечной темноты, подземных рек и водопадов, гигантских провалов и узких ходов. Это место, где практически все было связано со смертельным риском, поджидавшим на каждом шагу среди подземных пейзажей неповторимой и удивительной красоты. Здесь, в вечном холоде и мраке, растут угрюмые каменные деревья и распускаются кристаллы необыкновенных цветов. Сюда никогда не попадали лучи теплого и ласкового солнца, хрустальная гладь подземных зеленых озер никогда не волновалась под порывами свежего ветра, а пугающая тишина черных пещерных гротов не нарушалась звуками птичьих голосов или шорохом листвы.

– Смотрите! – крикнул откуда-то из глубины пещеры Мукеш, и эхо разнесло его голос по лабиринту ледяных коридоров. Фёдор и Филипп подбежали к пареньку, который стоял перед обледеневшей стеной, пытаясь стряхнуть с нее снег и освещая фонариком. – Здесь надписи! Мне кажется, мы что-то нашли! – он расчистил достаточно, чтобы можно было понять, что он прав. Стёпин вытащил из рюкзака небольшой факел и поджег его. Запахло соляркой. Свет факела раскидал черные длинные тени по полу и потолку, высвечивая надпись.

Филипп почувствовал, как мурашки побежали по его спине, но не от пронизывающего холода, а от возбуждения, которое начало переполнять его душу.

«Неужели?» – подумал он.

– Невероятно! – тихо прошептал Фёдор.

– Вы понимаете, что здесь написано? – спросил Мукеш.

– Да, конечно! – сказал Фёдор, делая несколько шагов вперед к стене. – Эта надпись сделана на древнем индусском языке, – пар клубился вокруг историка, когда он говорил. – «Здесь находится великий Путь в Швета-Двина, вблизи Млечного океана, где обитают великие, могучие люди», – начал читать Стёпин.

– Швета-Двина? – переспросил Мукеш.

– Это Белый Остров, место, где по легенде находится Агарти и Шамбала, – сказал Филипп.

– Совершенно верно, мой друг! – сказал Фёдор Стёпин, глаза которого горели восторгом. – «Чудесная дорога насыщена столь ослепительным светом, что взор обычного человека не в силах его вынести. Пройди через озеро Шила, но каждый, кто приблизится к нему, превращается в камень. Только избранным существам удается переправиться через нее».

– Все? – спросил Мукеш.

– Да, это все.

– И где же эта дорога?

– Я так понимаю, что вон там, – Филипп указал на заснеженный коридор, уходящий во мрак ледяного царства.

– Мы, сами того не зная, нашли дорогу в Агарти! Пошли! – Стёпин пошел по коридору, освещая дорогу горящим факелом.

«Направление подскажет Шива», – вспомнил Филипп слова монаха в Храме Суккура.

– Подождите! – крикнул журналист. Стёпин и Мукеш обернулись.

– Вот так просто и пойдем?

– А в чем дело? – недовольно спросил Фёдор.

– А как же предостережения, о которых написано на стене? Мы их просто проигнорируем?!

Фёдор и Мукеш переглянулись.

– Ты прав! – Стёпин улыбнулся. – Это для нас опасно. Поэтому ты пойдешь первым.

В руке Мукеша показался револьвер, направленный на журналиста.

– Давай, иди вперед, живее!

Филипп вздохнул, покачал головой и пошел по каменному коридору. Стёпин и Мукеш последовали за ним.

– Хотел спросить, – Филипп обернулся, – как вы меня нашли?

– Мы тебя не искали, – недовольно отозвался Мукеш.

– В самом деле, Филипп, мы не искали. Честно говоря, это вышло случайно. Мой дар позволил нам идти по следу за монахом, где мы и наткнулись на тебя.

– Ваш дар? – хмыкнул Филипп.

– Разве тебе не показался он убедительным? – спросил Стёпин.

– О, более чем. В Голконде было весело. Жаль только, я не увидел, как вы жонглируете и показываете фокусы. И жаль, что так вышло с вашей дочерью, – сказал Филипп, но не успел договорить, как сзади на него налетел Мукеш, с силой прижимая к обледенелой стене. Парень выкрутил журналисту руку, и острая боль пронзила плечо Филиппа.

– Не смей говорить о ней! – прошипел он на ухо Филиппу. – Никогда не смей говорить о ней!

– О-о-о-о, – простонал Филипп, – какие… сантименты…

– Замолчи!

– Так… у нас… тут… любовь, что ли? – Боль усилилась, так как Мукеш навалился на журналиста с новой силой. – А ничего, что она убила нескольких людей… включая Даршана?

– Даршана убил я, – с гордостью сказал Мукеш, – потому что я ее любил, а она меня попросила!

Филипп хмыкнул.

– Вы – сборище сумасшедших!

– Заткнись, говорю тебе!!!

– Ну, хватит! – крикнул Стёпин.

Мукеш отскочил от журналиста.

– Не желаю ничего слушать о Диане ни от тебя, – он посмотрел на Филиппа, который пытался размять травмированную руку и плечо, – ни от тебя, Мукеш! Иначе, предупреждаю вас – я и один смогу найти Агарти! – Стёпин рывком вручил факел Мукешу и направился дальше, однако вскоре остановился.

– Посмотрите, – тихо сказал он, – что это?

Филипп, забыв о боли, подбежал к историку и выглянул из-за его плеча. Впереди, во мраке холода коридора что-то светилось, мягко и плавно, двигаясь прямо на них.

– Это движется в нашу сторону! – прошептал Мукеш. – Свет идет откуда-то изнутри ледника!

«Направление подскажет Шива и твое сердце, если свет идет изнутри, а не снаружи. Глаза твои не должны жаждать прекрасного, но видеть, будучи закрытыми», – слова монаха опять странным образом всплыли в памяти Филиппа.

Свет, белый и слепящий, двигался стремительно.

– Это свет, о котором было написано на стене! – крикнул Филипп, он сделал шаг назад, натолкнувшись на Мукеша, который продолжал держать факел.

– Нам надо куда-то спрятаться! – сказал Стёпин.

– Мы не успеем! И нам некуда! – прокричал Мукеш.

– Брось факел! – неожиданно сказал Филипп.

– Что?

– Брось факел, говорю тебе! – журналист отскочил от Мукеша.

– Что происходит?! – закричал Мукеш.

– Делай, как он говорит, – послышался голос Фёдора.

– Что за бред, я не собираюсь слушать какого-то… а-а-а-а… что это?! – неожиданно голос Мукеша изменился. В нем послышался испуг. – Боже мой!

Филипп увидел, как свет залил все пространство вокруг них, как стало светлее и теплее в холодной каменной пещере. И когда ему стало казаться, что светло настолько, что он может ослепнуть, а вокруг все исчезло в сиянии, он услышал безумный крик боли, отчаянья и страха. Кричал Мукеш, но журналист понимал, что помочь парню он не может. Он даже не видел, где находится парень. Свет идет изнутри, а не снаружи. Слова монаха гудели в его голове. Нельзя было держать факел, когда свечение двигалось на них. Неожиданно крик стих, и Филипп почувствовал, что мрак вновь наполняет пещеру. Он заморгал, привыкая к темноте. Забрезжил свет фонарика. Рядом с ним стоял Фёдор, глядя куда-то за спину журналисту. На его лице читалось удивление и непонимание, словно он обрел некое знание, ранее не известное ему. Филипп обернулся. На каменном холодном полу догорал факел.

– Где Мукеш? – спросил Филипп.

– Не знаю, – покачал головой историк. – Я слышал, как он кричал, и думал увидеть ужасную картину, но его нет. Ничего не осталось.

Несколько секунд они молчали, глядя на тлеющий факел.

– Надо двигаться дальше, – сказал Фёдор. – Давай, живее, иди вперед, – он извлек из кармана миниатюрный пистолет из алюминиевого сплава со стальным стволом и затвором, – а то получишь этой штукой!

– Beretta 950?

– Разбираешься еще и в оружии?

– А вы, видимо, нет. Аккуратнее, не покалечьте себя.

– Иди давай, – со злостью сказал Фёдор. – А то как бы я тебя не покалечил.

Филипп прошел мимо Стёпина и, достав из рюкзака маленький фонарик, направился дальше, вглубь пещеры.

Туннель обдавал могильным холодом, петляя в разные стороны, и вскоре Филипп начал ощущать, что у него заложило уши. Дорога пошла на подъем, а затем появились широкие ступени, вытесанные прямо в скале, внутри которой они двигались.

Фёдор шел молча, не пытаясь говорить с журналистом, что второго вполне устраивало, так как он начал ощущать нечто странное. С каждым шагом волнение и трепет нарастали в душе Филиппа. Необъяснимое предчувствие охватило его, и он ускорил шаг. С каждым новым движением журналист чувствовал, что меняется воздух. Он словно становился свежее и теплее, но второе было практически невозможно ввиду того, что они находились предположительно на очень большой высоте над уровнем моря, в снегах и вечных ледниках. Ступени стали выше, туннель начал сужаться, а впереди показалось яркое пятно света. Выход был близок.

Сощурившись от яркого резкого света, Филипп вынырнул на поверхность. Фёдор за ним. Несколько секунд, в течение которых глаза вновь привыкали к солнцу, показались журналисту часами. Но как только зрение нормализовалось и Филипп увидел, куда они вышли, он ахнул.

Перед ними была восхитительной красоты горная долина, залитая ярким солнцем и обрамленная со всех сторон голубым ледником, сверкающим в лучах, словно кристаллы. На крутых склонах расположились зеленые террасы, а внизу, на самом дне, заключенном между склонами в серебристой дымке, зеркальной гладью блестело глубокое синее озеро, в центре которого возвышался многоярусными башнями храм.

– Агарти, – тихо сказал Филипп.

– Пока не уверен, – отозвался Стёпин.

– Что? – Филипп обернулся.

– Иди давай! Вон там лестница, – Стёпин указал пистолетом на спуск, и Филипп, подчиняясь ему, направился вниз, в объятья долины.

21

Лестница серпантином спускалась по склону, на дно долины, к заболоченным берегам озера, где виднелись белые крупные цветки магнолии среди буйно разросшихся зеленых папоротников.

Спустившись, Филипп и Стёпин обнаружили, что лестница заканчивается у широкой каменной дороги, переходящей в узкий мостик, ведущий прямо на остров к Храму. Многоуровневое сооружение, называемое в Азии пагодой, состояло из одиннадцати ярусов, расположенных конусом от самого широкого уровня и к самому узкому. Основание Храма было выложено из желтого кирпича, украшено барельефом с изображением мифических животных и обнесено невысоким забором. В целом Храм не производил шикарного впечатления, а скорее наоборот, создавалось ощущение заброшенности и глубокой древности.

В воздухе чувствовалась неописуемая свежесть, хотелось глубоко и часто вдыхать дивный аромат, что пропитывал всю долину. Слышалось пение каких-то птиц и шелест листвы.

– Отдай мне камень, – неожиданно сказал Стёпин.

Филипп обернулся на историка.

– Да, да, не делай вид, что его у тебя нет. Он же у тебя?

– Разве мы не идем в храм вместе?

– Не думаю, мой друг. Тут наши пути разойдутся. Точнее, твой закончится.

Филипп натянуто улыбнулся, понимая, что этот парень не шутит, и в данный момент можно ожидать чего угодно. Необходимо было срочно что-то предпринять. И быстро.

– Хорошо, – сказал Филипп, скидывая рюкзак. – Я отдам камень, – нужно было отвлечь Стёпина, пока не созрел план.

– Молодец, – кивнул Стёпин, – ты правильно оценил свои шансы. Не стоит усугублять и без того сложную ситуацию. Честно говоря, мне не хочется тебя убивать, учитывая, что ты вот так правильно поступил, – Стёпин даже улыбнулся. – Я дам тебе шанс.

– Шанс? – Филипп шарил в рюкзаке.

– Ну да! Позволю тебе жить дальше. Конечно, жизнь без знаний, которые может дать Агарти, уже и не жизнь, но все же это лучше, чем ничего. Отдавай камень и вали отсюда, – лицо Стёпина опять стало злым.

– Спасибо, – Филипп посмотрел в сторону острова. Что-то привлекло его внимание. Показалось, что у Храма было какое-то движение. Однако там ничего не оказалось. Журналист достал камень. – Все же, мне бы хотелось пойти с вами.

– Исключено!

– Вы же помните, что было написано на стене? Любой, кто подойдет к озеру – станет камнем, – боковым зрением он снова уловил движение около Храма. На этот раз он посмотрел в определенное место – на вход в Храм. Там стоял Вари и махал ему рукой. Лишь тот факт, что Стёпин в этот момент не смотрел на лицо журналиста, спасло положение. Филипп успел взять себя в руки и скрыть изумление.

– Что ты хочешь сказать? Хочешь предложить свои услуги? – Стёпин теперь смотрел в глаза журналисту.

– Да, – уверенно сказал Филипп, – я могу пойти первым. Если я стану камнем, вы поймете, что это опасно и найдете другой путь. – Сам не зная почему, Филипп чувствовал, что это может быть его единственным шансом попасть в храм. Если Вари там, значит, пройти мост возможно.

– Ну… – задумался Стёпин, – в этом есть смысл. Хотя…

– Вы ничего не теряете. Убить вы меня сможете и в храме, – усмехнулся журналист.

– Ты меня уговорил! – кивнул головой Стёпин. – Иди давай! Я подожду здесь и посмотрю, что произойдет.

Филипп закинул обратно рюкзак на плечо и пошел вперед.

Вари больше видно не было, но журналист чувствовал, что он где-то там и ждет его. Но как же все-таки ему удалось их обогнать и попасть в Храм? Этот вопрос все навязчивее крутился в голове журналиста.

Выйдя на берег, Филипп подошел к каменному мосту. Озерная гладь выглядела спокойно, хотя чувствовалось легкое дуновение ветра.

Журналист ступил на мост. Стёпин внимательно следил за ним.

Что же нужно сделать, чтобы не стать камнем? Филипп думал. На ум приходили только детские сказки о всяких чудовищах, на которых нельзя было смотреть, а для этого всего-то требовалось закрыть глаза. Но как же идти по узкому мосту вперед с закрытыми глазами?

Однако вариантов не было. Филипп вздохнул, закрыл глаза и ступил на мост.

– Ничего не бойся, – послышался нежный женский голос.

Журналист остановился, борясь с искушением открыть глаза. Все сказки о том, что нельзя поддаваться искушению, открывать глаза, оборачиваться назад и тому подобное, моментально вспомнились журналисту. Но ведь пришли же к нам из глубин древности эти самые истории, а значит, здесь, в обители прошлого нашего мира, они могли и родиться. Филипп попытался справиться с волнением, вздохнул и пошел дальше.

– Дай мне руку, не бойся, я проведу тебя, – послышался тот же голос.

Филипп, повинуясь, протянул руку, которую аккуратно взяли в свои женские ладони.

– Посмотри на меня, Филипп, ну же! Я помогу тебе дойти до Храма! – прошептал тот же голос.

Филипп улыбнулся. На эту уловку он точно не купится!

– Ты молодец, – словно в ту же секунду прочитав его мысли, сказала женщина. – Ты мыслящий человек. Ты не поддаешься моментальным порывам.

Журналист удивился, но продолжал идти за женщиной, насторожившись.

– Да, ты все делаешь правильно, – вновь сказала она. – Нельзя доверять незнакомкам, только здравому смыслу и чутью, интуиции. Надо прислушиваться к внутреннему миру, вселенной внутри тебя, она никогда не обманывает, она ведет тебя туда, куда ты должен прийти. И ты придешь.

Филипп хотел что-то сказать, но потерял дар речи, когда понял, что уже не идет по каменному мосту, а поднимается в воздух, продолжая держать руку незнакомки.

– Жизнь дарит подарки, позволяя иногда тебе самому выбрать дальнейший путь. Не все это понимают и продолжают идти дорогой, предложенной судьбой. Но есть те, кто видит больше остальных. Видит свой шанс и принимает дар. Требуется много силы и смелости, чтобы изменить свой путь.

Филипп вновь почувствовал твердую землю под ногами.

– Прощай. И помни: твой путь – это путь, который ты выбрал сам, – женские руки плавно сжали руку журналиста и отпустили навсегда.

Несколько минут Филипп стоял, боясь открыть глаза, но, наконец, решился. Он стоял перед открытыми воротами, ведущими в Храм, двери которого были закрыты. Филипп резко обернулся. В небе высоко над Храмом парила большая птица странного желтого цвета. Она то взмывала вверх, описывая дуги, то камнем падала вниз. Наконец, птица зависла в воздухе, развернулась в сторону Филиппа и метнулась на него. Журналист завороженно смотрел на летящую птицу, которая приближалась все ближе и ближе, так что теперь можно было разглядеть ее золотой окрас. Некоторые перья вдоль спины у нее были черного цвета, а на груди – красного, в то время как часть перьев на крыльях – белого, а шея испестрена перьями темно-голубого цвета, голова и туловище льва, а лицо прекрасной женщины. Филипп сделал шаг назад. Птица летела на него с большой скоростью, но в последний момент, когда до журналиста оставалось несколько метров, она вновь взмыла вверх. Журналист с облегчением вздохнул и заметил Стёпина, который все еще стоял на берегу, наблюдая за происходящим.

– Это грифон, – послышался голос Вари.

Филипп посмотрел в сторону, где стоял монах. За его спиной двери Храма были теперь открыты.

– Вари! – воскликнул он.

– Многие считают грифонов мифическими существами из древнегреческих легенд, но мало кто знает, что грифоны родом из Индии.

– В самом деле?

– Да. Издавна они были с человеческим лицом и охраняли сокровища.

– Как сфинкс?

– Практически. Многие легенды о грифонах пошли их этих мест. А первое упоминание о них было найдено в пустыне Гоби.

– Где, по легенде, был Белый Остров.

– Да, Филипп, все связано. Мертвым узлом. И лишь стоит ухватиться за ниточку, тебе откроется вся бесконечная вязь мирового разума.

Филипп подошел к монаху.

– Как ты тут оказался? Раньше нас…

– Пойдем в Храм, – сказал монах. – Камень у тебя?

– Да, у меня, – Филипп последовал за Вари.

Двери храма были распахнуты внутрь, где царил полумрак и ощущался запах благовоний. Зайдя внутрь, журналист увидел, что Храм больше, чем казался снаружи, и есть еще три входа в Храм на северной, восточной и западной стороне. Внутренние помещения Храма было разделено колоннами, которые создают проходы и коридоры. На стенах были деревянные панели, испещренные текстами из разных символов на неизвестных языках. С западной стороны Храма, у стены, Филипп увидел большую статую Шивы с зияющей пустотой во лбу. Около нее стоял высокий человек в белой длинной одежде.

Филипп посмотрел на монаха, который ему кивнул.

Высокий мужчина обернулся, чувствуя приближение людей. Его лицо было вытянутым и скуластым. Волосы, белые и длинные, были зачесаны назад и спадали на плечи. Черты лица были тонкими и правильными, словно на музейных картинах, но глаза, большие и небесно-голубого цвета, таили в себе грусть и усталость.

– Здравствуйте, – сказал Филипп.

– Здравствуй, – мужчина слегка поклонился.

Журналист глянул на монаха, не зная, что делать дальше. Вари моргнул. Филипп вытащил из рюкзака алмаз и протянул его мужчине.

– Спасибо, добрый человек, – сказал мужчина, принимая камень. – Наконец-то он вернулся. Мы ждали этого много лет. Теперь путь в Агарти будет закрыт.

– Закрыт? – вырвалось у Филиппа. – Что вы имеете в виду?

– Долгие столетия камень странствовал по свету, – мужчина внимательно и пристально посмотрел на журналиста, – и все это время путь сюда, в Храм, открывающий дорогу в Агарти, был открыт! Много веков люди пробирались сюда, доходили и пытались обрести знания, которые мы бережем и поддерживаем, чтобы мир не канул во тьму.

– Сюда уже приходили люди? – удивился Филипп.

– Конечно! Не буду называть имена, но многие писатели, художники и ученые находили Храм. Путь открыт, и его могли увидеть все, кто имел хоть каплю настойчивости и чистоты в сердце.

– Так же, как и сейчас?

– Совершенно верно, – сказал мужчина, кивая. – Но как только камень будет возвращен в чело Шивы, путь будет закрыт, и никто без нашего желания не сможет попасть сюда. Лишь один из выходов Храма является входом, – сказал мужчина. – Все остальные ведут в Агарти.

– И я могу пройти туда? – осторожно спросил Филипп.

– Можешь. Ты оказал нам неоценимую услугу. Мы позволим тебе остаться.

– Остаться?

– Конечно. Как только я вставлю камень, никто не сможет покинуть Храм. Вся мудрость мира будет доступна тебе. Ты увидишь Агарти, вечный город, хранящий сущность мироздания. Люди, живущие в нем, прожили много сот лет, и ты станешь там бессмертным. Ты готов?

Филипп был ошарашен. К этому он не был готов. Но что-то колебалось внутри него. Он не мог сразу сказать – нет. Если действительно перед ним дорога ко всем знаниям и мудрости мира, и все тайны и загадки человечества готовы открыться перед ним, возможно, ради этого и стоило остаться. Но что дальше делать с этими знаниями? С кем поделиться? Кому рассказать, если все любимые им люди будут навсегда потеряны для него? Стоит ли жить, зная, что никогда не сможешь поговорить с любимым человеком? Зачем вся эта информация, если ее нельзя передать никому?

– Я не готов, – сказал Филипп.

Мужчина опустил глаза, словно давно зная ответ журналиста.

– А вот я готов, – голос Стёпина раздался в Храме.

Филипп вздрогнул.

– Что? Не ожидал меня увидеть? Думал, что тебя вот так просто птичка перенесла, а камнем стану я? – Стёпин засмеялся. – Нет, нет, милый мой! Я тоже могу закрыть глаза и перейти по мосту! Ха-ха-ха-ха! – в руке Стёпина опять чернел пистолет.

– Убери оружие, – сказал Филипп.

– Заткнись! – крикнул Стёпин. – А ты давай вставляй камень! Я хочу увидеть Агарти, и никто не посмеет меня оттуда прогнать, никогда, во веки вечные! Вставляй камень!

– Нет! Прошу вас! Нет! – выкрикнул Филипп. – Позвольте мне вернуться домой!

– Поздно, мальчик мой, поздно!

Мужчина сделал несколько шагов в сторону статуи, протянул руку и вставил камень в чело Шивы.

– Нет! Нет! Нет! – закричал Филипп и кинулся к статуе. В этот момент прозвучал выстрел.

Журналист почувствовал жжение в груди и упал на пол. Он почувствовал, как каменный пол охладил его шею и голову, а потолок Храма оказался бесконечным, уходящим далеко в небо. На его фоне Филипп увидел лицо Вари.

– Я помогу тебе, – сказал он, – первый раз за всю историю, но я тебе помогу.

– Спасибо, – прошептал Филипп. – Но со мной все кончено. Пуля попала в грудь, я ее чувствую, – журналист скорчился от боли.

– Ты в Храме, помни об этом. И я тебе помогу, – монах положил руку на лоб Филиппу, который тут же потерял сознание.

22

Он открыл глаза.

Белый потолок смотрел на него бесстрастно и уныло.

Повернув голову, он увидел такие же скучные белые стены и окно, за которым лил дождь. У стены, на диване сидела Карина, как всегда красивая, и его дядя.

Филипп шевельнулся, обнаружив себя лежавшим на больничной койке, а из его левой руки торчал катетер капельницы.

– Что такое? Что случилось? – Филипп приподнялся на локте.

– Филя, дорогой! – воскликнул Петр Иванович. – Ты очнулся!! Какое счастье!

Карина встала с дивана, подошла к кровати, на которой лежал Филипп, и улыбнулась. Она была в строгом сером костюме, и от нее приятно пахло чем-то свежим и цветочным.

– Боже мой, Филя, мы так волновались! – тихо сказал она, поглаживая его по волосам.

– Как я тут оказался? Что случилось?

– Это странная и запутанная история, Филя, – Петр Иванович приблизился к кровати. – Тебя нашли без сознания в Пакистане, в Мохе́нджо-Да́ро, и сообщили в посольство. У тебя была разбита голова. Врачи сильно опасались за твое здоровье и, так сказать, умственное состояние. Но теперь, слава Всевышнему, все нормально.

– Ты был без сознания три дня, – сказала Карина, продолжая гладить журналиста по голове.

– Как в Мохе́нджо-Да́ро? – нахмурился Филипп. – Меня не могли там найти! Я отправился потом в Суккур, а потом в Гималаи, мы шли в ледниках, а потом нашли Храм, ведущий в Агарти!

– Мохе́нджо-Да́ро, – повторил Петр Иванович, – древнее поселение проиндской цивилизации.

– Да!

– Что ты там делал?

– Долгая история…

– Гималаи? – удивилась Карина. – Ты был в ледниках, на вершине гор?

– Агарти? Легендарная затерянная страна, где находятся все знания и мудрость мира? – Петр Иванович ходил по палате, глядя на племянника сквозь очки в золотой оправе и поглаживая черную бородку.

– Да, да! Именно так! – с жаром ответил Филипп. – Меня не могли найти в Мохе́нджо-Да́ро, я уехал оттуда с Вари!

– Вари? – переспросила Карина.

– Да, монах Вари. Мы путешествовали с ним вместе. Вы можете спросить тех, кто нас видел! Это было в Индии, в Голконде, в Пакистане, в аэропорту, мы были везде вместе!

– Филипп, – тихо сказала Карина. – Мы не знали, что делать. Ты уехал в Индию, а потом – словно пропал! И никто не мог толком рассказать, когда тебя видели в последний раз, поэтому мы задействовали все связи твоего дяди в нашем посольстве в Индии. Они проследили твой путь везде и нашли в Пакистане. Но когда они тебя искали и проверяли гостиницы и билеты – никакого монаха с тобой не было, ты был везде один.

Воцарилась тишина. Филипп молчал, пытаясь осмыслить все, что сказала Карина.

– Хорошо, – наконец сказал Филипп, – вы должны меня выслушать. Вы самые близкие мне люди, к тому же ученые, поэтому обязаны понять!

– Понять что, Филя? – Петр Иванович снял очки и начал их протирать замшевой тряпочкой.

– Я в курсе той истории, что случилась в посольстве Индии, – сказала Карина. – Я знаю, зачем ты поехал в Индию, ты хотел кому-то помочь, верно? Но что-то произошло, и ты поехал зачем-то в Пакистан, так? Местные власти предполагают, что тебя там ограбили, потому что при тебе не было никаких документов.

– Мы с Вари искали Агарти, – сказал Филипп.

– Агарти… – тихо повторил Петр Иванович. – Не один человек пытался найти этот легендарный город. Но никто не нашел и следа. Ни Агарти, ни Шамбалы. В свое время я много читал про Белый Остров, но поверь мне, Филя, я не нашел ни одного убедительного доказательства существования этих городов. Это чистой воды вымысел, легенда, история, будоражащая сердца авантюристов и умы искателей приключений.

– Дядя, – сказал Филипп, – ты меня знаешь! Поверь мне, я действительно видел Храм, ведущий в Агарти. Я видел хранителя этого Храма! Карина, – журналист с надеждой посмотрел на девушку, – вся та история в посольстве, о которой ты говорила, оказалась намного серьезнее! Тех несчастных травила Диана, ты ее знаешь, она же оказалась дочерью историка Стёпина-Виджитунга, индийского мага, который охотился за древней реликвией – Алмазом «Большая Роза». Этот алмаз был украден из Храма Шивы, который и оказался входом в Агарти.

Карина посмотрела на Петра Ивановича.

– Филипп, – профессор присел на край кровати. – Есть легенда об алмазе, о котором ты говоришь. Когда-то давным-давно, где-то в Индии, в одном из древних храмов, посвященных Шиве, чело статуи Шивы украшал бриллиант. Но однажды кто-то проник в храм и вырвал алмазный глаз изо лба бога Шивы. Жрец, который не уберег священный бриллиант, отправился на его поиски по следу похитителей.

– Да, да! Именно! – с жаром произнес Филипп. – Я об этот и говорю вам! Владельцы камня погибали, а жрецы следили за ним! Знаю, знаю! Повторяю, Вари мне все рассказал, и мы отправились на поиски Храма, который открыл путь в Агарти, и мы нашли его!

– Не жрецы, а жрец!

– Что?

– Жрец, он был один, тот, который искал камень, – сказал Петр Иванович.

– Какой жрец? – не понял Филипп.

– По той легенде, монах, или жрец, который упустил алмаз, был проклят! Ему суждено было вечно преследовать камень. Его тень и образ всегда сопровождали камень, и продолжают сопровождают по сей день. Его душа жаждет найти камень и вернуть его в Храм.

Филипп нахмурился:

– Что вы хотите сказать?

– Лишь то, что тот монах, о котором ты говоришь, не существует. Это вымысел. Легенда.

– Легенда? – Филипп чувствовал странный холод внутри. – Но я его видел! Я видел Храм, там был Стёпин – спросите его! Он тоже видел Вари!

– Стёпин-Виджитунга пропал вместе с дочерью неделю назад в джунглях, в Индии, – сказала Карина. – Ее муж, Хариш Иша, сообщил об этом вчера.

– Но я видел его собственными глазами! У него был друг, Адель!

– Филипп, – мягко сказала Карина. – Когда тебя нашли, ты бредил, повторяя имя «Вари». Мы не могли понять, о ком речь, и спросили всех – всех, кто был на приеме, даже водителя в Суккуре. Никто не знал человека с таким именем, ты везде был один. И нашли тебя в Мохе́нджо-Да́ро. Водитель, бывший гид, сказал, что ты туда приехал в сильном возбуждении, расспрашивал про древний город, всю ночь бродил по развалинам, что-то раскапывал в земле, а утром он нашел тебя в ужасном состоянии и вызвал полицию. Как только нам сообщили, мы вылетели туда первым же рейсом. Успокойся, прошу тебя. Травма головы еще не прошла, к тому же у тебя была сильнейшая лихорадка, высокая температура. Тебе могло что-то привидеться.

– Привидеться? – Филипп рассмеялся. – Ну, знаете, если бы вам что-то такое привиделось, вы бы были уже в психиатрической лечебнице!

– Филя, – тихо сказала Карина, – ты сейчас именно в такой лечебнице.

Гром и молнии грянули над журналистом.

– А?! – Филипп побледнел, осознавая смысл сказанного девушкой.

Карина рассмеялась.

– Шучу! – девушка подмигнула журналисту. – Ты в обычной больнице.

Филипп глубоко вздохнул, но радости не чувствовал.

– Но если честно, – продолжила Карина, – врач нам рекомендовал показать тебя психиатру. Ну, на всякий случай.

– Спасибо, – Филипп прикрыл глаза, – не надо.

– Что бы там с тобой ни случилось, – сказал Петр Иванович, – главное, что ты жив и почти здоров.

– Я правда видел Храм, – пожал плечами Филипп, – верите вы мне или нет.

Дверь в палату открылась, и показался худощавый розовощекий доктор.

– Добрый день, – сказал он весело. – Как ваше самочувствие?

– Спасибо, ему вроде лучше, – сказал Петр Иванович.

– Да, кажется, нормально, – Филипп кивнул, – только вот голова побаливает.

– Это нормально. Вы сильно ударились. Через пару дней пройдет, – доктор поправил катетер. – К сожалению, больному пора отдохнуть. Прошу вас, приходите завтра.

– А, да, конечно, конечно, – сказал Петр Иванович.

– Да, мы действительно, пожалуй, пойдем! – Карина встала. – Мы придем завтра, дорогой, – она погладила Филиппа по щеке, и по всему телу журналиста разлилась приятная волна нежности.

– Хорошо, – ответил Филипп.

– Отдыхайте. – Доктор, Карина и Петр Иванович вышли из палаты.

Филипп закрыл глаза, вздохнул и расслабился, пытаясь прислушаться к ощущениям в организме. Казалось, болело все, начиная от головы и заканчивая мышцами ног. Мысли о том, что все могло ему привидеться, крутились и не давали покоя. Как такое возможно? Все было настолько реально, что просто не могло быть плодом больного воображения его травмированной головы. А как же Вари? Возможно ли, что его не существовало? И не было путешествия в Гималаи? Они не находили Храм? И не существует Агарти?

Пытаясь все проанализировать, он неожиданно осознал, что Вари ни разу ни с кем не говорил, ни со Стёпиным – во время их встречи монах пропал, ни с Дианой, а в кафе, в Хайдарабаде, официантка даже не предложила Вари ничего. Филипп похолодел. Она его не видела? Единственный человек, который точно разговаривал с монахом – это Адель, но он мертв! Узнать уже у него ничего не удастся…

Журналист прокрутил все события назад в Школу йоги. Там он увидел Вари впервые. Он точно помнил, что Олеся ждала монаха, но он не видел, как они разговаривали. Он почему-то решил, что они говорили, но слышал ли он именно их разговор? Филипп теперь не был в этом уверен. А Людочка? Теперь он вспомнил, что девушка сама не видела монаха, лишь рассказала, кто такие аскеты.

– Что за ерунда? – пробормотал Филипп.

Хозяин лавки со специями тоже не разговаривал с монахом. Он все время смотрел на журналиста, ему тогда еще это показалось странным. А водитель-гид? Он всю дорогу разговаривал с ним, но не с Вари, монах молчал, сидя рядом с Филиппом.

Как же так?!

Внезапная мысль осенила журналист. Он нащупал на тумбочке свой телефон, набрав номер Андрея Грецкого, коллеги по работе.

– Слушаю, – сказал тот, быстро подойдя к телефону.

– Андрюха, привет!

– О, Фил! Здорово, как ты? Слышал, загремел в больничку?

– Да, немного подлечиться решил!

– Ну, бывает! Поправляйся!

– Спасибо. Слушай, есть к тебе одна просьба.

– Любой каприз, дорогая!

– Выясни телефон некоего Альядира, индийского бизнесмена, он имеет связи с Посольством Индии.

– Не вопрос. Скину смс.

– Ага, жду!

Филипп погрузился в ожидания. Альядир точно знает Вари. Монах сам про него говорил, да и бизнесмен, кажется, упоминал о Вари.

Сообщение пришло через четверть часа. Телефон был с кодом Индии, видимо, мобильный.

Гудки тянулись в трубке.

– Алло, – послышался мужской голос.

– Господин Альядир, – сказал Филипп по-английски.

– Да. Кто говорит?

– Прошу прощения за беспокойство. Это Филипп Смирнов. Мы с вами встречались на приеме в Голконде. Я приезжал в составе делегации Посольства Индии из Города.

– Ах да! Я вас помню! Конечно. Как ваши дела?

– Спасибо. Все хорошо. Я понимаю, вы очень занятой человек, господин Альядир, позволите ли мне задать вам один вопрос?

– Конечно, в чем дело?

– Я хотел вас спросить о камне, который вы должны были приобрести. Чем все закончилось? И как вообще вы решились на его покупку?

Несколько минут в трубке была тишина.

– Не знаю, почему вы об этом спрашиваете, но история действительно странная. Дело в том, что я не собирался покупать камень, но одной ночью мне приснился сон, где мне явился сам Шива и сказал, что я должен его купить. Сон повторялся каждую ночь, пока как-то один из знакомых мне не рассказал, что такой камень существует. Некий господин продавал его, и я решил, что должен купить его. Я договорился о сделке, и сон прекратился. Но потом однажды утром ко мне домой пришел человек, который сказал, что я увижу новый сон. Поверьте мне, я человек не суеверный, но верю в Шиву и почитаю его. Новый сон мне действительно приснился, в котором вновь явился Шива и сказал, что я избран для дел Шивы и должен ждать посланника.

– Посланником был монах? – спросил Филипп.

– Монах? Нет, обычный человек.

– Его звали Вари?

– Нет, кажется, Адель. Он пришел еще раз, и сказал, что мне надо будет на приеме встретить иностранного журналиста и проводить его к древним захоронениям Голконды. Когда вы появились, я понял, что этим человеком оказались вы. Вот и вся история.

– Понятно. Все это очень странно.

– Согласен, история неординарная, но таков Шива. Он проверяет нас, дает поручения, а потом посылает дар или наказывает.

– Спасибо, что уделили мне время.

– Не за что. Будете еще в Индии, приезжайте.

– Обязательно, всего доброго.

Филипп отложил телефон и закрыл глаза. Значит, Альядир тоже не видел монаха. Сон, в котором явился Шива, очень сочетался со всем, что рассказывал Вари, но никак не подтверждал его существование.

В ледниках, когда Филипп провалился в расщелину, Вари неожиданно пропал.

И удивительным образом появился потом в Храме… Раньше его и Стёпина!

Нет, он не псих. Все это было на самом деле!

Или не было? Он ничего не понимал. Как такое могло случиться?

Как вообще такие вещи случаются?

Может быть, так и сходят с ума? Ударяются головой, а потом верят в то, что им привиделось? Нет, он не такой, да и все было настолько реально! Нет, нет, нет…

Филипп открыл глаза.

В дверях, спиной к нему, стояла фигура в черном пальто.

– Вы кто? – спросил Филипп, вздрогнув. Он посмотрел на тумбочку, где увидел маленькую коробочку, которой однозначно раньше не было.

Фигура обернулась. Лицо, укутанное в шарф, показалось ему знакомым, но буквально секунда, и человек исчез, затерявшись в суматохе больничного коридора.

Филипп схватил коробочку и открыл ее. На дне лежали белые четки, на которых висела медалька с изображением древнего индийского символа. Журналист достал четки. Сомнений быть не могло. Это четки Вари.

Журналист улыбнулся.

«Ты приехал сюда за сведениями, которые никто не сможет найти об Индии ни в Интернете, ни в книгах, ни в журналах. Ты хочешь рассказать подлинную, но уникальную историю. Дать читателю тайну, пропитанную индийским колоритом», – вспомнил он слова монаха.

– Ну, что ж, – прошептал Филипп. – Думаю, я смогу закончить проект и рассказать свою, настоящую историю об Индии, добавив немного интригующих деталей. И есть повод написать новую книгу!

Что-то пикнуло рядом на тумбочке. Филипп взял телефон. Пришло сообщение.

«Филипп, не могу до тебя дозвониться. Прошу тебя, как будет возможность, перезвони. Это очень важно! Я жду!» – прочитал сообщение Филипп, и подпись: Никита Брюхов.

– Во что же теперь влип этот недотепа?! – вздохнул Филипп, вспоминая о своем друге, который, судя по всему, нуждался в его помощи…

Content

Елена Леонова
Подземное царство

Вступление

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22