Пола Хейтон

Сюрприз судьбы

1

Настойчивый зуммер будильника вернул Линду к реальности, напоминая, что уик-энд закончился, впереди рабочие будни. Вчерашняя вечеринка удалась на славу, не считая навязчивых ухаживаний Остина Ирвинга, оказавшегося весьма нетерпеливым и самоуверенным. Нельзя сказать, что Линде не понравился этот темноволосый симпатичный парень с нагловатым проницательным взглядом и игривой улыбкой. Как знать, если бы он столь решительно не ринулся в атаку, подкараулив Линду на заросшей вьюном веранде, может, она согласилась бы с ним поужинать и что-нибудь да заладилось…

От этой мысли Линда поморщилась и резко отбросила махровую простыню.

— Зачем себя обманывать, — сказала она вслух, — ведь не из-за того, что какой-то смазливый нахал полез к тебе с поцелуями, ты всю ночь не сомкнула глаз.

Да, ей так и не удалось заснуть. Под утро Линда хотела выпить снотворное, но мучительные и в то же время приятные воспоминания словно вернули ее в прошлое, с которым так не хотелось расставаться…

Линда направилась в ванную, и упругие струи горячего душа немного взбодрили ее.

Из кухни доносилось веселое пение Маделейн, соседки Линды по квартире. Они уже почти год работали в частной школе для девочек, но поселились вместе только пару месяцев назад, когда прежняя соседка Линды в поисках удачи отправилась за океан. К счастью, девушки отлично ладили и скрашивали друг другу одиночество.

Линда поздоровалась с Маделейн и с наслаждением вдохнула аромат утреннего кофе.

— Извини, на завтрак только кофе, — беззаботно произнесла Маделейн, — мой новый дружок оказался на редкость прожорливым. К счастью, его зверский аппетит не ограничился сандвичами… Как ты повеселилась вчера?

— Отлично, — без особого энтузиазма ответила Линда, ей не хотелось откровенничать по этому поводу. — Пора одеваться, а то опоздаем.

Линда встала из-за стола, поблагодарив за кофе, и пошла в свою комнату.

Надев серый деловой костюм, Линда заглянула в еженедельник и тяжело вздохнула: вся ее неделя была расписана по часам.

Линда Уилсон выбрала нелегкую профессию, но ничуть не жалела об этом. После окончания факультета психологии Сиднейского университета она не без страха поступила работать в школу консультантом, но вскоре смогла найти подход к ученицам самых разных возрастов и зарекомендовала себя с наилучшей стороны.

Маделейн частенько подтрунивала над подругой, поскольку, будучи преподавателем физики, отдавала предпочтение точным наукам, где все укладывается в конкретные законы.

— На твоем месте, — частенько приговаривала Маделейн, в очередной раз выслушав рассказ Линды о проблемах учениц, — я бы повесила в кабинете кнут и регулярно проводила практические занятия, не тратя время на бесконечные нравоучения, которые чаще всего пропускаются мимо ушей.

Линда лишь улыбалась в ответ, предпочитая не вступать в полемику.

— Маделейн, пора! — поторопила она подругу, выходя из квартиры и доставая из сумочки ключи от машины.

Неделя действительно выдалась трудная и, приветствуя входящую в кабинет рыжеволосую Мегги Кливли, Линда с облегчением подумала, что это последнее собеседование.

Выслушав исповедь девушки, Линда удрученно покачала головой.

Куда катится этот мир? Семнадцатилетние девушки считают себя уродами только потому, что еще не лишились девственности!

— Мегги, дорогая, — сказала она со всем терпением, на которое была способна в пятницу вечером. — Нет ничего ненормального в том, что у тебя пока еще нет сексуального опыта. В твоем возрасте, с точки зрения здоровья, благоразумнее его не иметь. Почему бы тебе не подождать до окончания школы? Этот год уже почти закончился. Тебе осталось меньше двенадцати месяцев до выпуска.

Линда подозревала, что отчасти проблема именно в этом. Следующий учебный год — последний школьный год Мегги — может оказаться очень напряженным. Большинство подростков в свои последние каникулы распускаются. Экзамены уже позади, наступило лето, пора бесконечных вечеринок со всеми возможными соблазнами — от спиртного до наркотиков. В таких обстоятельствах многие девушки теряют невинность, но редко планируют это загодя. Однако решение Мегги переспать со своим другом заранее продумано и запланировано.

— Послушай, я знаю, тебе, наверное, кажется, что ты безумно влюблена в этого парня, — начала Линда, — но в семнадцать лет любовь редко длится долго. На будущий год — даже в будущем семестре — наверняка появится другой парень, потом еще один… И если спать с каждым, то…

— Я вовсе не влюблена в Берта, — возразила Мегги, вперив в собеседницу дерзкий взгляд. — Я просто хочу узнать, что это такое, вот и все. Везде об этом читаешь, а кроме того, все остальные так делают.

— Все остальные так не делают! — воскликнула Линда. Ее щеки порозовели, она надеялась, это походило на негодование.

— Вам легко говорить, мисс. Спорим, вы-то знаете, что это такое. Должно быть, у вас была толпа дружков!

Линда чувствовала, как ее лицо начинает гореть.

— Знаешь ли, молодая леди, — сказала она твердо, — мои приятели — это мое дело. Мы обсуждаем твою сексуальную жизнь, а не мою! Кроме того, мне двадцать четыре года, а не семнадцать. Поверь, в твоем возрасте я тоже была девственницей.

И продолжаешь ею оставаться, добавил противный голос в ее мозгу. Линда нахмурилась.

— Как твой школьный психолог, — продолжала она лекторским тоном, — я даю тебе совет подождать устойчивых взаимоотношений, прежде чем сделаешь серьезный шаг. Занятия любовью не должны быть просто экспериментом, особенно в первый раз. Они должны стать совершенно особенным переживанием двух людей, которые действительно любят друг друга. Переживанием, вспоминать и оглядываться на которое ты будешь с радостью, а не с сожалением.

Еще произнося эти слова, Линда видела, что девушка ее не слышит. Весь вид Мегги подтверждал это. Она надула губы и не поднимала глаз.

— Дороти говорила, что вы поймете, — протянула ученица. — Она сказала, что вы поможете мне, как помогли ей.

— Дороти — это абсолютно другой случай, — пробормотала Линда, уже зная, что потерпела поражение. В душе она могла быть романтиком и идеалисткой. Профессионально приходилось быть реалистичной.

Как психолог, она отвечала за здоровье ученицы. Физическое и душевное, поскольку и то и другое неразрывно связано. Приуныв, она вытащила из нижнего ящика стола пару презервативов из тех, что хранила там, чтобы выдавать подросткам, являвшимся к ней по тому же поводу, что и Мегги.

— Я весьма неохотно даю их тебе, Мегги, и лишь потому, что ты, похоже, приняла решение. Не расценивай этот поступок как признак одобрения. Дело в том, что молодые люди не слишком-то заботится о девушках, которые отдаются им без любви — закончила она поучительным тоном.

Мегги наконец, покраснела.

— Не думала, что вы такая старомодная, — пробормотала она. — Дороти говорила, что вы замечательная.

— По-твоему, замечательно быть неразборчивой? — спросила Линда напрямик.

— Нет. Но, по-моему, глупо ничего не знать о сексе, — парировала Мегги.

Линда застыла.

Мегги встала и направилась к выходу, потом остановилась и беспокойно взглянула на Линду из-за плеча.

— Вы… Вы ведь ничего не скажете моим родителям, правда?

— Нет. Ты уже достаточно взрослая.

Девушка улыбнулась и облегченно вздохнула.

— Спасибо, мисс. Обещаю подумать обо всем, что вы сказали. До понедельника! — И она грациозно выскользнула за дверь.

Линда еще пару минут оставалась за столом, покусывая верхнюю губу и размышляя о том, что Мегги права. Возможно, она действительно слишком, старомодна. И слишком романтична, И слишком осторожна.

Глупо ожидать появления Мистера Совершенство для того, чтобы заниматься любовью. Наивно мечтать о фейерверке эмоций, когда малознакомый мужчина целует тебя. Глупо надеяться, что все не упрется в рассудочный выбор — лечь ли в постель и верить, что будешь так безумно, слепо, по уши влюблена, и все произойдет совершенно естественно!

— Да, да, да! — отвечала на все три вопроса Маделейн, пока они ехали вечером домой.

Линду это не убедило. Маделейн уже исполнилось тридцать, и она отличалась ужасным цинизмом в отношении мужчин и вообще секса. Хрупкая эффектная брюнетка, она отпугивала большинство поклонников своим едким умом и колким остроумием, что было весьма прискорбно, так как Маделейн очень любила мужчин.

Впервые в жизни Линда заговорила откровенно о своей личной жизни. Надо отдать должное Маделейн, признание подруги в неопытности ничуть ее не шокировало, хотя совет ее был как всегда колким.

— Ради всего святого, иди и найди себе мужчину, пока еще не поздно. Как можно обсуждать такие вещи с подростками, которые приходят к тебе за советом, если сама не имеешь представления о существе проблемы? Господи боже, Линда, если ты все еще ждешь сказочного принца, то сойдешь в могилу девственницей! Одного не могу понять, как девушка с твоей внешностью могла не пользоваться успехом в юности, неужели вокруг тебя не крутилась толпа возбужденных парней?

— Конечно, за мной ухаживали…

— Ты хочешь сказать, что не нашлось ни одного, кто бы тебе понравился? — В голосе Маделейн слышался явный скептицизм.

В сознании Линды возник образ. Сверкающие синие глаза и жемчужно-белые зубы, вьющиеся светлые волосы и золотисто-бронзовая кожа, лицо и тело древнегреческого бога.

— Был один, — признала она.

— Всего один? — хмыкнула Маделейн.

Линда грустно улыбнулась.

— Поверь, ни один мужчина не может сравниться с Роджером.

Разве не в этом вся проблема, внезапно осенило Линду. Тому, кто однажды вкусил нектар, трудно привыкнуть к хлебу. Она всегда внушала себе, что избегает случайного секса из-за возможности подцепить какую-нибудь заразу. Но дело, конечно же, было не в этом, отметила Линда, а именно в том, что подсознательно она сравнивала каждого мужчину с Роджером Ллойдом. И все они до него недотягивали.

— Звучит ужасно интригующе, — заметила Маделейн.

— Интригующий, — задумчиво повторила Линда. — Да, так можно сказать о нем. Среди всего прочего.

— Так расскажи. Я просто умираю от любопытства.

Линда нахмурилась, сознавая, что мысли о Роджере слишком часто занимали ее последнюю неделю. В основном потому, что сегодня вечером намечалась вечеринка по поводу тридцатилетия ее брата, на которой она должна присутствовать.

Все, что было связано с Дэном, всегда напоминало ей о Роджере.

Последнее время друзья почти не виделись. Их некогда тесная дружба сошла на нет после того, как четыре года назад Роджер женился и уехал жить в Брисбен. И сейчас общение ограничивалось обменом рождественскими открытками.

У них было не так уж много общего, если не считать одинакового бизнес-курса в университете. Линда никогда не могла понять, что Роджер нашел в Дэне, и наоборот. Они принадлежали к совершенно разным социальным кругам, да и характерами отличались друг от друга.

Возможно, это было притяжение противоположностей. Или же Роджера просто забавляло водить дружбу с парнем из глухомани, которого он мог поразить своей изысканностью и богатством. Так же, как ему нравилось производить впечатление на провинциальную сестру своего друга тем роковым летом девять лет назад…

2

Линда сидела на верхней ступеньке лестницы, ведущей на веранду, с нетерпением ожидая приезда брата и его загадочного друга. Дэн в своем последнем письме сообщил, что они выедут из Сиднея сразу после завтрака. Однако только до Даунса было пять часов езды на север, а потом еще двадцать минут до самой фермы. Поскольку пока было только без десяти двенадцать, они скорее всего смогут быть здесь не раньше, чем через час.

Линда оставалась на месте, беспокойно глядя на дорогу и вопреки всему надеясь, что они выехали раньше, чем рассчитывали.

В сотый раз за сегодняшнее утро она попыталась вообразить, как выглядит этот Роджер.

Дэн писал, что его приятель очень хорош собой. Но представления брата и сестры о красоте чаще всего оказывались совершенно противоположными. Их взгляды на вещи были столь же различны, как и они сами.

Дэн пошел в мать, невысокую и смуглую, с черными вьющимися волосами, шоколадно-карими глазами и склонностью к полноте. Линда была женским воплощением отца — высокая и стройная, с золотисто-каштановыми волосами и огромными зелеными глазами.

Их характеры тоже не совпадали. Дэн легко впадал в скуку, и жить не мог без веселых компаний. Линда была куда более спокойной и любила уединение. Она предпочитала оставаться один на один со своими мечтами, и ничто ей не нравилось так сильно, как кататься верхом в одиночестве или, свернувшись калачиком на кровати, сочинять стихи или читать книжку. Ей больше нравилось слушать, чем разговаривать. Дэн мог говорить без конца, как и их мать.

Облако пыли вдали заставило Линду вскочить на ноги, заслоняясь рукой от солнца, как если бы она смотрела с холма. По дороге ехала машина, приближаясь так стремительно, как понеслось вдруг куда-то вниз ее сердце.

Это, конечно же, Дэн со своим другом. Она была уверена в этом.

Где-то в глубине души Линда осознавала, что с ней происходит нечто странное, никогда раньше она не испытывала подобного волнения из-за представителя противоположного пола, которого к тому же еще даже не видела.

Она не была зациклена на мальчиках, как большинство девчонок в их классе. Подружки считали ее тихоней, и она позволяла им так думать, хотя знала, что в действительности никакая она не тихоня. Просто сдержанная. Ей нравился ее собственный мир, и она терпеть не могла суеты. Непрошеное мужское внимание иногда стесняло и всегда досаждало ей. Откровенно говоря, она считала большинство ребят в школе слишком шумными и не вышедшими из детского возраста. Пару лет назад отец посоветовал ей подождать с приятелями до шестнадцатилетия, и она следовала этому наставлению. Это было прекрасным предлогом отклонять приглашения, которые она получала от нетерпеливых поклонников.

А их было много, ибо Линда считалась очень привлекательной девушкой. Последние несколько месяцев о ней стали говорить «красивая».

Она никогда не пыталась произвести впечатление или выглядеть старше, чем есть, В отличие от других девушек. Она не пользовалась косметикой, свои прямые длинные волосы собирала в обычный хвост и одевалась в джинсы или шорты, разнообразя наряд одной из отцовских рубашек.

Сегодня было точно так же. У Линды хватало здравого смысла, чтобы не пытаться привлечь внимание кого-нибудь, вроде этого приятеля Дэна из Сиднея. Ему двадцать четыре, он даже на год старше Дэна и вряд ли взглянет дважды на пятнадцатилетнюю девчонку. И кроме того, он очень, очень богат, единственный сын и наследник одной из состоятельнейших семей Австралии.

Возможно, именно последнее обстоятельство так завораживало Линду. Прежде она никогда не встречала действительно богатых людей, и то, что Дэн рассказывал ей о доме и образе жизни Роджера, казалось совершенно волшебным. Абсолютно не похожим на обычную деревенскую жизнь, которую вели Уилсоны.

Линда была поражена, услышав, что после окончания школы Роджер целый год путешествовал вокруг света, прежде чем поступить в университет. Он и Дэн до последнего года не дружили, и не было сомнений, что по окончании учебы их пути разойдутся. В будущем году Дэну предстоит окунуться в трудовую жизнь и искать работу, тогда как Роджеру автоматически предоставлялась высокооплачиваемая должность в одной из компаний его семьи.

«Ллойд Индастриз» имела свои интересы во множестве отраслей, это была крупная компания с солидным капиталом. Видимо, Роджер предлагал Дэну помочь с работой, но Дэн отказался, за что Линда им гордилась. Она не волновалась за судьбу брата. Дэн был достаточно напорист и энергичен, чтобы добиться успеха в любом деле, какое выберет.

Сзади скрипнула затянутая сеткой дверь, и Линда, обернувшись, увидела мать, вытирающую запачканные мукой руки о фартук, привольно охватывающий ее обширную талию. Еще не достигнув, сорока, Рут Уилсон подчинилась наследственным генам и любви вкусно поесть.

Нельзя сказать, что ее беспокоил собственный вес. Ничто не могло обеспокоить Рут Уилсон. Она была добродушна, щедра на ласку и заботливость. Если она и имела недостатки, так это только немного грубоватая манера общения, допускаемая ею легкая бестактность. Тем не менее, все ее любили, особенно муж Клиффорд.

Очень красивый мужчина, Клиффорд Уилсон мог остановить свой выбор на любой из местных девушек, но он выбрал Рут, маленькую, пухленькую, смуглую и весьма обыкновенную.

Благодаря естественному самоуважению, Рут не видела в этом ничего удивительного. Она принимала любовь Клиффорда как должное и в ответ любила его всей своей щедрой душой. Двадцать четыре года спустя они по-прежнему обожали друг друга.

— Кажется, машина едет? — спросила Рут с надеждой.

— Точнее, летит, — отозвалась Линда.

Мать шагнула вперед, темные глаза ее вспыхнули, лицо расцвело в улыбке.

— Бьюсь об заклад, это мой Дэнни ведет машину. Боже, он такой сорвиголова, когда садится за руль. Надеюсь, отец все еще на реке и не видит этого.

Показалась машина, гравий летел из-под колес, когда она уверенно вписалась в поворот на подъеме к дому. Красная, сверкающая в лучах яркого солнца, с серебристыми колесами и опущенным верхом.

На шум из-под сарая вылетела с лаем пестрая свора. Коричневая Шерри — настоящая австралийская овчарка, седой Волк — отличный пастух, хоть и не чистопородный, и черный Лабрадор Рекс, из которого в свое время так и не получилась собака-проводник.

— Шерри! Волк! Рекс! — позвала Рут. — Уймитесь, наконец, и убирайтесь под дом, пока вас не задавили.

Все трое послушно нырнули в укрытие в тот самый момент, когда красный спортивный «Мерседес» с визгом остановился у крыльца. Это не было машиной ее брата — у него вообще не было машины, но за рулем действительно сидел Дэн. Линда это ясно видела. Он ухмылялся, поглядывая на часы.

— Я успел за тридцать секунд до полудня! — возбужденно выкрикнул он, самодовольно глядя на своего пассажира. — С тебя двадцать долларов.

Звуки раскатистого смеха привлекли внимание Линды к приятелю брата, и сердце девушки замерло. Она смотрела, как молодой человек медленно поворачивается в их сторону, ленивым жестом поправляя густые светлые волосы. Он внимательно посмотрел на хозяек ярко-синими глазами… Она видела его сверкающие белые зубы и ямочку на правой щеке.

— Привет, — сказал гость. — Я Роджер.

— Привет, мамуля! — крикнул Дэн. — Надеюсь, мы не слишком перепугали собак.

— Да, простите за шум, миссис Уилсон, — извинился приятель Дэна с чарующей улыбкой. — Ваш сын просто с ума сходит, если рассчитывает выиграть пари.

— Это верно, молодой человек, — ответила Рут. — Уж я-то знаю не только слабости моего Дэнни, но и все его достоинства. Одно из них в том, что он заводит очень приятных друзей.

Дэн застонал.

— Ради бога, мама, не захваливай Роджера, а то он и так задирает нос выше самого высокого небоскреба.

— В своем доме кого хочу, того и хвалю, щенок мокроносый, — ласково упрекнула сына Рут. — Давай вылезай из этой модной тачки, подойди и обними покрепче свою мамочку. И вы тоже, молодой человек. Я неравнодушна к объятиям.

— Иду, — засмеялся Роджер, и удивительно ловко перепрыгнул через дверцу машины. Фигура его была так же прекрасна, как и лицо. Линда отлично разглядела его, одетого в облегающие джинсы и подчеркивающую мускулистый торс майку.

— Только не говори, что ты маленькая сестричка Дэна, — протяжно произнес он, разглядывая девушку сверкающими синими главами. От этого взгляда все внутри у нее перевернулось. Ее замершее сердце вдруг забилось и понеслось, словно лошадь на скачках. — А ты разве меня не обнимешь? — нежно спросил он и, не дожидаясь ответа, крепко обнял девушку.

Линду пробила дрожь, но она справилась с собой и, застыв в его крепких объятиях, впитывала незнакомое теплое чувство каждой клеточкой своего тела. Глаза ее закрылись, лицо запылало, а ноги подкосились.

Опасаясь, что может соскользнуть вдоль его тела и растаять на полу словно воск, она порывисто обняла его за шею. И тогда Роджер еще крепче прижал Линду к себе, заставив ясно почувствовать физические различия между мужчиной и женщиной.

— Теперь можешь отпустить, — сказал Дэн, трогая Роджера за плечо. — И думать забудь о моей сестре. Ей только пятнадцать.

Роджер отступил от Линды на шаг, хотя руки его по-прежнему оставались на ее талии.

— Выглядит старше, — заключил он снова низким, обволакивающим голосом, от которого у нее по спине пробежали мурашки.

— Кто, Линда? — произнес Дэн скептически. — Ха, да она просто длинная вымахала, чертовка.

— Пять футов десять дюймов, если босиком, — гордо прощебетала их мать. — В отца пошла. А Дэнни весь в меня, — добавила она, взъерошив черные кудри сына.

— Мам, перестань, — вспыхнул Дэн. — И хватит называть меня Дэнни. Знаешь же, что я этого не терплю.

— До восемнадцати лет тебе это нравилось, сынуля. Брось свои городские замашки. Это ты его с толку сбиваешь, Роджер?

Руки Роджера наконец соскользнули с талии Линды, и она задышала ровнее. Она старалась овладеть собой, но знала, что пылающие щеки выдают ее волнение.

— Это не я, миссис Уилсон, — сказал Роджер, наконец, отводя взгляд от лица Линды.

— Ох, не думаю. Ты похож на сорвиголову, хоть и богат до неприличия.

— Мама! — взвился Дэн.

— Что ж, всем известно, что деньги могут испортить детей, — простодушно заявила Рут. — Но я вижу, Роджер вырос, чтобы стать гордостью своих родителей. Куда это, кстати, они уехали, Роджер?

— Думаю, в Европу, миссис Уилсон.

— Разве ты не знаешь точно? — удивилась Рут.

Роджер беспечно пожал плечами.

— У них никогда нет конкретных планов. Они просто плывут в бурном потоке жизни.

— Мне кажется, они выбрали странное время для отъезда. Кто же уезжает перед Рождеством? — пробормотала Рут.

Линда согласилась с матерью. Рождество — семейный праздник.

— Не волнуйся, — продолжала Рут, взяв Роджера за руку и широко ему улыбаясь. — Проведешь Рождество с нами. Уж мы за тобой присмотрим, верно, Линда?..

Маделейн рассмеялась.

— Клянусь, твоя мать не предложила бы такого, если бы знала, как ее гость хочет, чтобы дочь хозяйки о нем позаботилась. Так что произошло? Как скоро после этого он перешел в наступление? И как тебе удалось устоять? Думаю, он был великолепен?

Линда вздохнула, притормаживая перед светофором.

— Он не приставал ко мне. Ни разу. Притом, что оставался на ферме до самого конца января.

— Просто не верится! Ты непременно должна была увлечь его.

— Да, я тоже так думала. Я была одурманена им. Ходила вокруг него как щеночек. Использовала любой повод, чтобы быть к нему поближе.

— А твой брат не возражал против того, что сестренка так и ходит по пятам за его приятелем?

— Нет. В нашей семье всегда все делали вместе. Дэн с отцом много времени уделяли Роджеру, показывая ему деревенскую жизнь. Они учили его ездить верхом, пахать землю и стрелять. К концу своего пребывания у нас он мог продырявить пивную банку со ста ярдов. Естественно, я ему помогала. Кто же еще был способен часами ставить на забор одну пустую жестянку за другой?

Дали «зеленый», и Линда устремилась вперед в мощном потоке машин.

— А твои знали, что ты без ума от Роджера? — спросила Маделейн.

— Не думаю. Я уже говорила, что всегда была скрытной. Я никогда не была откровенна так, как сейчас. Конечно, ни отец, ни Дэн ни о чем не догадывались. Полагаю, мама могла что-нибудь заподозрить, хотя, как ни странно, она ни разу ничего не сказала — что совершенно на нее не похоже. Может, ей хватило ума понять, что все это ненадолго, и что любое замечание лишь заставит меня страдать еще больше.

— Но ведь Роджер знал, не так ли?

— О да… Роджер знал…

— И как он к тебе относился?

Линда пожала плечами.

— Кто знает? Думаю, он испытывал ко мне интерес. Я ему нравилась, конечно, и, наверное, ты права в том, что он был увлечен мною, правда, очень поверхностно. Ведь мне едва исполнилось пятнадцать. Конечно, я каждую ночь ложилась спать, мечтая, что он также тайно влюблен в меня, как и я в него. Посвящала ему ужасно сентиментальные стихи — целые ворохи. Вечно находила что-нибудь глубокое и неоднозначное в любом его знаке внимания. Каждый взгляд Роджера обжигал меня и казался преисполненным страсти. Каждый незначительный диалог скрывал любовные признания. — Линда тихо и грустно рассмеялась. — Семья имела обыкновение каждый вечер сидеть на веранде, смотреть на звезды и разговаривать. Пару раз, когда все уходили спать, мы с Роджером оставались одни. Ты не представляешь, как билось мое сердце. Только пятнадцатилетняя дурочка могла романтически грезить от всей этой пустой болтовни.

— А о чем вы говорили?

— Обо всем. Кино. Музыка. Книги. Оглядываясь назад, я думаю, что Роджер лишь потакал мне, выставляя мои вкусы и мнения как невероятно глубокие и зрелые.

— А может, и нет, Линда, — возразила Маделейн. — Ты и впрямь умна и, похоже, излишне благоразумна. И еще слишком впечатлительна. Могу представить тебя в пятнадцать лет. Очень красивая и тонко чувствующая. Возможно, поэтому он и не приставал к тебе, что эта глубина чувств пугала его.

— Я сказала, что он не приставал ко мне? Ну да, конечно, сказала. Совершенно верно, так и есть. Не приставал. Ему не пришлось. Это я, дурочка, к нему пристала, в конечном счете.

Маделейн удивленно уставилась на подругу.

— Так ты сама? Господи боже! Когда? Где?

— Это случилось ночью перед тем, как Роджер вернулся в Сидней. У веранды.

— Да что же ты такого сделала? Рассказывай!

3

Уходите спать, отчаянно умоляла про себя Линда родных. Пожалуйста, идите спать. Завтра он уезжает домой. Вы что, не понимаете? Мне необходимо побыть с ним наедине!

Линда была потрясена, когда ее мать тут же поднялась и объявила о намерении удалиться спать. Когда отец быстро последовал за ней, а спустя пять минут и Дэн, Линда возблагодарила Господа за милосердие. Она спрыгнула с перил веранды, чтобы сесть рядом с Роджером на ступеньки, и сердце ее глухо застучало от собственной дерзости.

На Роджере были шорты и открытая майка, Линда была одета так же. После жаркого дня ночной воздух быстро начинал остывать. Но Линде не было холодно. Близость Роджера согревала ее.

Она смотрела на его длинные загорелые ноги, потом на атлетический торс, позолоченный загаром долгих летних дней. Его бедро было всего в дюйме от нее. Если она придвинется чуть ближе, то почувствует тепло его кожи. Но Линда знала, что не решится зайти так далеко.

— Такого ночного неба в Сиднее не увидишь, — задумчиво произнес он, вздохнув и чуть откинувшись назад. Их бедра соприкоснулись.

Линда судорожно подтянула ноги на верхнюю ступеньку и обхватила колени руками, пытаясь унять дрожь. Это было слишком!

— Я… Я даже не знаю, — пробормотала она дрожа.

— Твоя мама говорила, что после школы ты собираешься в Сидней, в университет, — оказал Роджер.

— Я мечтаю об этом. Если отец сможет оплатить учебу. Остается надеяться, что следующие три года не случится засухи или наводнения.

Роджер нахмурился, словно ему никогда не приходило в голову, что чья-то судьба может зависеть от погоды.

— Если это произойдет, можешь рассчитывать на меня.

— О, это невозможно! — воскликнула она, несмотря на волнение, которое вызвало столь щедрое предложение. — Уилсоны всегда платят за себя сами.

Роджер вздохнул.

— То же самое я слышал от Дэна. Черт побери, Линда, ты непременно должна пригнать в Сидней!

— Я должна? — удивилась она. Их взгляды встретились, и сердце девушки переполнила радость. Он чувствует то же, что и я, подумала она изумленно. Просто он думает, что я еще слишком юная, поэтому недоговаривает. Это, наверное, намек на то, что он будет ждать меня.

— Я неточно выразился… Но хорошо, если бы ты приехала в Сидней, — пробормотал он, но Линда уже его не слышала. Она словно утонула в его синих глазах, мечтая лишь о том, чтобы Роджер поцеловал ее. Она просто умрет от огорчения, если он уедет, так и не поцеловав ее.

— А чем ты хочешь заниматься? — спросил он.

— Что?.. А… Чем-нибудь гуманитарным… Психологией, например, если получу достаточно высокий балл. А может быть, займусь социологией. Знаешь, я хочу работать с людьми. Хочу помочь решать некоторые социальные проблемы в мире.

— Это высокая цель, Линда, — решать мировые социальные проблемы. Но я считаю, здорово, что ты хочешь попытаться. Скажи, а какую социальную проблему ты считаешь главной?

— Трудно назвать одну. Их так много. Знаешь, возможно, это упрощенный подход, но я думаю, если бы люди жили проще, естественнее, то были бы счастливее. В последнее время резко снизилась роль семьи. Я бы убеждала людей серьезнее относиться к браку и воспитанию детей…

— А ты сама хотела бы иметь мужа и детей? Или собираешься сосредоточиться исключительно на работе?

— Не вижу причин, чтобы не справиться с тем и другим. Конечно, работа всегда будет играть вторую скрипку по отношению к моей семье. Муж и дети всегда будут для меня на первом месте.

— Ммм… Вижу, мне придется приглядывать за тобой, когда ты приедешь в Сидней, а то какой-нибудь смазливый идиот потащит тебя к алтарю, прежде чем ты словечко успеешь вымолвить.

— Ты… Ты не должен волноваться на сей счет, Роджер. Для меня всегда будет существовать только один мужчина…

Тут она повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза.

Эти глаза расширились от удивления, потом сузились с выражением, каким он никогда не удостаивал ее прежде. Его потемневший взгляд медленно скользнул по лицу девушки, остановившись на нежных полураскрытых губах, затем опустился ниже, туда, где под тонкой материей четко вырисовывались ее груди. Внезапно она ощутила, каково это — быть объектом желания мужчины. Именно мужчины, а не мальчика. Она почувствована, как ее тело отозвалось, став вдруг горячим, тугим и трепещущим. Лицо ее тоже пылало.

— Тебе всего пятнадцать, — проговорил Роджер отрывисто, словно напоминал себе об этом.

— Мне не всегда будет пятнадцать, — затаив дыхание, отозвалась она.

— Верно… Но когда ты вырастешь, ты можешь изменить мнение о том, кого и чего хочешь.

— Нет, не изменю, — сказала она твердым голосом. — Мама говорит, что я упряма, как бульдог старого Берила Флита. Даже в три года я испытывала бы к тебе те же чувства, что и теперь. — Она кивнула головой, всё еще взволнованная. — Подожди здесь, — прошептала девушка и, вскочив, умчалась в свою спальню, тут же вернувшись. — Я написала это в первую неделю твоего приезда, — сказала она и вложила ему в руки листок бумаги.

Он прочитал стихи в мертвой тишине, потом сложил листок и положил его на ступеньку, покачав головой. В течение долгой минуты Линда думала, что выставила себя круглой дурой. Но потом он взглянул на нее, и она поняла… Поняла, что была права. Он чувствовал то же самое.

— О, Линда, — произнес он нежно. — Милая, милая Линда… — И протянул руку, нежно коснувшись ее лица.

Кончики его пальцев были словно языки пламени на ее горящей щеке, зажегшие пожар во всем ее теле. С ее губ срывались слова — безрассудные, восторженные…

— Поцелуй меня, Роджер. Поцелуй меня…

Линда внезапно смолкла. К этому времени подруги уже доехали до многоквартирного дома в Северном Сиднее, где они жили, припарковались в подземном гараже и поднимались теперь по внутренней лестнице в свою маленькую аккуратную квартирку на третьем этаже.

— Что же случилось дальше? — упорствовала Маделейн.

Уже обретя хладнокровие, Линда удивленно вскинула брови, заметив, наконец, реакцию подруги, вызванную ее историей. За броской внешностью и самоуверенностью Маделейн скрывалась романтичность, свойственная большинству женщин.

— Больше ничего. Он поцеловал меня, всего один раз. И поцелуй был таким мимолетным…

— Наверное, не настолько мимолетным, раз ты до сих пор об этом помнишь. И если это совершенно отвратило тебя от всех других мужчин.

— Я не сказала, что меня совершенно отвратило от других мужчин, — оправдывалась Линда. — Просто глупо ожидать от их поцелуев того, что дал мне поцелуй Роджера. Думаю, все дело в том, что подобное волшебство не может повториться.

— Что же такого особенного было в этом поцелуе?

— Вряд ли в его технике было нечто особенное. Скорее, суть в том, что этот поцелуй дал мне почувствовать.

— И что же он дал тебе почувствовать?

Линда остановилась у их двери, и сердце вновь сжалось от воспоминаний. Она вставила ключ в замок, но не повернула его, рука ее застыла, а слова рвались из самой глубины души.

— Словно мир обрушился, — выдохнула она. — Словно я умерла и попала на небо…

Это было безумие, но даже после стольких лет она помнила его руки, крепко обвившие ее, опьяняющее действие его губ, ненадолго завладевших ее губами, огонь, пробежавший по венам, когда его язык проник в ее страстно приоткрытый рот.

Но то, что он сказал позже, и послужило причиной дальнейших несчастий.

— Я напишу тебе, — сказал он глухо, выпуская ее из объятий. — И когда ты станешь достаточно взрослой, мы будем вместе по-настоящему. Обещаю…

Возможно, он, в самом деле, так думал в тот момент. Она до сих пор находила ему массу оправданий. Но это не меняло горьких последствий его бездумной самонадеянности. Давая подобное обещание, он должен был предполагать, что не сдержит его, обрекая тем самым юную девушку на годы безнадежного ожидания. Так мимолетный поцелуй разрушил ее жизнь.

— Потрясающе, Линда! И что с ним стало? Где он сейчас?

Линда вернулась к реальности, решительно отгоняя грустные воспоминания о Роджере.

— Счастливо женат на очень богатой и очень красивой женщине, — сказала она с деланным спокойствием. — Они живут в Бристоне.

— А о чем говорилось в стихах? Ты можешь вспомнить?

Конечно, она помнила. Каждое слово, разрывающее сердце, молящее о любви.

— Не совсем, — ушла она от ответа. — Там было так много сентиментальной чепухи, что лучше забыть об этом.

Что было правдой.

— Скорее всего, вы не поддерживали отношений после того, как он уехал. Ни писем, ничего, — проницательно заметила Маделейн.

Линда бросила на подругу ироничный взгляд, поворачивая ключ и открывая дверь.

— Только вежливая открытка моим родителям с благодарностью за гостеприимство.

— Вот негодяй! Впрочем, Линда, этого следовало ожидать. Он человек не твоего круга…

Десять минут спустя обе девушки сидели на кухне за маленьким столиком, потягивая кофе. Линда вернулась из мира воспоминаний, с беспокойством подумав о Мегги, когда Маделейн опять заговорила о Роджере.

— А ты виделась с ним после того лета?

— Да. Несколько раз.

— Не тяни. Где? Когда?

— Первый раз несколько месяцев спустя, на церемонии по случаю окончания университета. Вся семья прикатила в Сидней отпраздновать это событие.

— И что?

— Он был вежлив со мной, но держался на расстоянии. Еще бы — ведь там была очень сексапильная рыжеволосая красотка, которая все время на нем висела.

— Ты, наверное, была ужасно расстроена?

— Просто убита. Я старалась его оправдать, убеждая себя, что он поступает как большинство мужчин, когда приходит время писать письма. Раньше я думала, что стоит нам встретиться вновь, и все будет прекрасно. Он увидит, как быстро я расту — тогда мне уже исполнилось шестнадцать, — и скажет, что ждал меня.

Задумчивая улыбка Линды скрыла глубину неизжитого горя.

— А Дэн забил последний гвоздь в фоб моей безответной любви, когда в тот же день рассказал, что предыдущей ночью на факультетской вечеринке Роджера удостоили звания «Супержеребец года». Кажется, у него подружек было больше, чем иголок у дикобраза, Рыженькая была последней — подцепленной на подобной вечеринке. Дэн неустанно заключал пари со своими приятелями на то, сколько времени продлится этот роман.

— Хм… Может, ты удачно отделалась, Линда, — вышла из игры лишь с одним поцелуем. Он мог бы испортить тебе жизнь, если бы захотел. Надо отдать ему должное за то, что он не воспользовался всплеском твоих юных гормонов.

— Да, я думала так. Надеялась, что когда-нибудь забуду Роджера или, в конце концов, преодолею это… До тех пор пока буквально не налетела на него посреди улице в Сиднее на втором году учебы в университете. У меня была лекция днем, а поезд опаздывал. Я выбежала с привокзальной площади и неслась по улице за автобусом, когда столкнулась с каким-то мужчиной. Можешь себе представить мое удивление, когда я обнаружила, кому принадлежат эти сильные руки, крепко обхватившие меня. Думаю, Роджер тоже удивился.

— Боже мой! — выдохнул он. — Линда…

Линда старалась не смотреть на него в упор. Но он был таким неотразимым в модных темных брюках и кремовой спортивной куртке. И таким изысканным. Роджеру было уже двадцать семь лет, и выпускник университета исчез навсегда, уступив место элегантному мужчине из высшего общества, которым он всегда обещал стать.

Она ненавидела свой скованный немотой язык, ненавидела себя за то, что не может не любоваться им, ненавидела свое сердце, которое мгновенно затосковало и вновь обрело надежду. Она так и не выздоровела от любви. Ни на мгновение.

Взгляд его синих глаз скользнул по ней, ее типично студенческому облику — джинсам, футболке, холщовой сумке на плече, поношенным кроссовкам на ногах.

— Сразу видно, ты студентка, — сказал он. — Поступила на курс, который хотела?

— Да. — Все, что она смогла ответить. Она рисовала себе такую случайную встречу с первого дня по приезде в Сидней, воображая, как холодно, как небрежно безразлично будет держать себя с ним.

Однако не было ничего небрежного или безразличного в том, как она пожирала его глазами. Или в том, как переполненное надеждой сердце колотилось у нее в груди.

— Отлично выглядишь, Линда, — сказал он. — Очень жаль, что я не смог присутствовать на свадьбе Дэна в прошлом месяце. Улетал по делам за океан. Извини, не могу поболтать с тобой. Опаздываю на деловую встречу.

— О, все нормально. Я тоже опаздываю, лекция уже началась. Всего хорошего. Пока. — И она почти побежала прочь.

— Где ты живешь? — крикнул ей вслед Роджер.

Сердце замерло. Линда резко остановилась и обернулась. Господи, хоть бы он записал мой адрес! Пожалуйста, Господи, сделай так, чтобы он записал адрес, молилась она про себя.

— Мне нужно знать твой адрес, чтобы прислать приглашение, — произнес он.

— Приглашение? — тихо повторила Линда.

— На мою свадьбу. В октябре я женюсь. — О…

Выглядела ли она столь же потрясенной, какой себя чувствовала? Должно быть, да, так как он явно смутился.

Его извиняющийся вид оказался для нее спасительным. Невероятным усилием воли она заставила себя улыбнуться лучезарной, веселой улыбкой, чтобы скрыть разочарование.

— Как здорово! Женишься! Поздравляю. Знаешь, почему бы тебе не прислать приглашение на адрес Дэна? Я постоянно меняю квартиры. Мне пора, Роджер. До встречи на твоем торжестве!

— Конечно же, ты не пошла! — воскликнула Маделейн.

— Почему не пошла? Пошла.

— Ну, подруга, любишь ты наказывать себя!

— Это точно.

— Зачем, ради всего святого, ты туда отправилась?

Линда устало вздохнула.

— Любопытство, наверное. Хотела увидеть женщину, которой удалось заарканить такого красавца. Кроме того, была приглашена вся семья, включая маму и отца. Я действительно не смогла бы отвертеться от этого мероприятия без неловких вопросов.

— И?

— Невеста была само совершенство. Как дрезденская фарфоровая статуэтка, и столь же дорогостоящая. Я возненавидела ее с первою взгляда и еще больше полюбила Роджера. Это был самый ужасный день в моей жизни.

— А как твои отнеслись ко всему этому? Неужели они ничего не заметили? Неужели не видели, что твое сердце разбито этим бессердечным парнем.

— Уверена, мама что-то заподозрила, и Дэн догадался кое о чем еще раньше. Возможно, на их с Роджером выпускной вечеринке. Он дал мне понять, какова репутация Роджера по отношению к женщинам. Даже на свадьбе он говорил, что сделал бы состояние, если бы принимал ставки на то, как долго продлится этот брак. Он сказал, что Роджер отличный парень, но для моногамии не создан. И добавил, как мне показалось, язвительно, что это не всегда его вина. Много раз глупенькие девчонки — говоря это, он посмотрел на меня в упор — сами на него бросались.

— Слабая отговорка, если хочешь знать. Трудно изнасиловать парня, скажу я тебе. А ты сама не говорила на свадьбе со своим возлюбленным?

— Я старалась избежать общения с ним, но Роджер, казалось, нарочно искал меня. Бог знает почему. Может, его мучили угрызения совести. Он поцеловал меня в щеку ужасным дружеским поцелуем, потом довольно неуклюже заявил, что желает мне счастья, и что считает меня самой прелестной из девушек, когда либо им встреченных, и хотел бы, чтобы мир был полон такими чудесными людьми, как Уилсоны.

— О, дорогая, — вздохнула Маделейн. — Надеюсь, это охладило твой пыл.

Линда проглотила комок, внезапно застрявший в горле.

— Нет, — призналась сна. — Не совсем…

Маделейн удивленно уставилась на подругу.

— Ты хочешь сказать, что все еще любишь его?

— Нет, конечно же, нет, — быстро ответила Линда, как бы оправдываясь, и вскочила, чтобы убрать пустую кружку в раковину. — Это было черт знает сколько лет назад.

Маделейн присоединилась к ней у раковины.

— Надеюсь, ты сказала правду, поскольку нет ничего глупее, как продолжать любить подобного типа. И не менее глупо отшивать других мужчин только из-за того, что однажды какой-то богатый донжуан подарил тебе поцелуй. Перестань витать в облаках, Линда, и вернись на землю. Ты не становишься моложе, осмелюсь напомнить. Когда-нибудь ты проснешься и не увидишь в зеркале помесь Элизабет Тейлор и Софи Лорен, но тогда уже будет поздно!

Линда засмеялась. Забавную фразу ввернула Маделейн. Тоже мне, помесь Элизабет Тейлор и Софи Лорен!

— Ты собираешься, сегодня на день рождения брата? — начала Маделейн с хитрым блеском в глазах.

— Да…

— Это будет великое торжество или только небольшая вечеринка?

— Вечеринки Дэна всегда грандиозные.

— А чем твой брат зарабатывает на жизнь?

— В университете он изучал вычислительную технику и маркетинг. Но потом занялся рекламой, и это принесло неожиданный успех.

— Тогда на вечеринке должно быть полно соответствующих кандидатов, — усмехнулась Маделейн.

— Кандидатов куда? — удивленно спросила Линда.

— В твои первые любовники.

Линда готова была запротестовать, но сдержалась. Все эти сентиментальные воспоминания о Роджере вызвали не свойственную ей волну безрассудства. Может быть, Маделейн права. Может, даже Мегги была права сегодня днем. Жизнь дана для того, чтобы жить. Глупо оставаться несведущей и неопытной только потому, что ты оставалась верна сумасшедшей, несбыточной мечте.

— По крайней мере, иди туда с открытыми глазами, — предупредила Маделейн. — Обещай, что, если появится мужчина, который понравится тебе, ты подумаешь о том, чтобы дать ему шанс.

— Ладно, — сказала Линда, внезапно принимая решение. — Обещаю.

— Пора стать благоразумной.

То же самое не раз говорил ей Роджер тем летом. Как же она была благоразумна!

Она по горло сыта благоразумием! Ее решение последовать совету Маделейн укрепилось. Пора завести роман, чтобы избавиться от нелепой детской фантазии. Время пришло. Да, оно определенно пришло!

— Сегодня вечером я должна выглядеть потрясающе, — стиснув зубы произнесла Линда.

— Вот именно! — воскликнула Маделейн. — Действуй, детка! Живем только раз!

В десять часов вечера Линда уже сожалела о тех проблемах, которые доставляет ей сегодняшняя неотразимость. Она никогда не испытывала недостатка в поклонниках на вечеринках, но в таком наряде, как сегодня, она, похоже, променяла потенциальных «кандидатов» на страстно пыхтящих преследователей, которые вызывали у нее лишь отвращение. Линда терпеть не могла мужчин, наступавших слишком стремительно, тех, которые были уверены, что любая девушка сочтет за честь в первый же день знакомства лечь с ними в постель. Если еще один возбужденный дурак спросит «К тебе или ко мне?», она закричит.

В который раз она подумала, что допустила явный промах, если так бросается в глаза, что она непременно хочет подцепить мужика. Не следовало так игриво завивать свои длинные волосы. Или позволять Маделейн уговорить себя надеть ее золотые серьги с хрусталем, которые были пять дюймов длиной и выглядели невероятно сексуально.

В довершение всего она не смогла надеть бюстгальтер под открытое платье, которое купила специально для этого случая, и соски ее грудей призывно выступали под шелковой тканью. Следовало купить то черное, которое сразу же приглянулось ей, но продавщица уговорила ее выбрать зеленое, сказав, что оно гармонирует с цветом ее глаз и оттеняет золотистые волосы. Линда начинала уже волноваться, что со спины может выглядеть совершенно голой под платьем, хотя на ней были облегающие трусики.

Завидев парня с остекленелым взглядом, прямиком двинувшегося к ней через переполненную народом гостиную, Линда развернулась и бросилась прочь, крепко сжимая обеими руками бокал с вином, чтобы не расплескать его на себя. Она нашла временное убежище на кухне, где Иджи, жена Дэна, безмятежно раскладывала закуски на больших блюдах.

— О, привет, Линда. Ты сегодня совершенно ослепительна. Дэн говорил, что все его приятели дружно пускают слюнки, глядя на тебя. Теперь я вижу почему. О, черт, опять звонят в дверь. Ты не могла бы спуститься, дорогая?

— Конечно.

Линда вовсе не возражала. Все лучше, чем возвращаться в гостиную.

Потягивая вино, она спускалась по лестнице в нижний холл к входной двери и размышляла о том, что Дэн весьма преуспел для провинциального парня. Стремительная карьера в рекламном бизнесе, прелестный дом в зеленом пригороде Сиднея, хорошенькая жена и замечательный сынишка, названный Клиффордом в честь деда. Все есть, а ведь сегодня ему исполнилось только тридцать два. Молодец!

Линда открыла дверь и застыла.

На пороге, спиной к ней, засунув руки в карманы брюк, стоял мужчина с большой дорожной сумкой в руке. Она сразу же узнала, кому принадлежит эта элегантно подстриженная светлая голова. Она узнала бы его в любой ситуации.

Это был Роджер.

4

Он медленно обернулся на звук открывшейся двери, двигаясь с той ленивой фацией, которую Линда помнила слишком хорошо. Не было другого мужчины, который садился бы на лошадь так, как Роджер. Не было никого, кто выглядел бы так же неотразимо, как он.

И в тридцать три года Роджер был все еще захватывающе красив. Морщинки у прекрасных синих глаз не уменьшили их блеска, и чувственные губы были по-прежнему притягательны. К знакомому облику прибавилась зрелость, которая нравилась Линде больше, чем тот образ милого юноши, который она помнила.

Его фигура, однако, не изменилась. Возможно, стала лучше. Даже те несколько лишних фунтов, которые могли бы повредить его мужественной красоте, лишь подчеркивали достоинства зрелого мужчины.

Ну почему, отметила она про себя, изучая долгожданного гостя, почему он выглядит так сексуально в обычных серых брюках и белой рубашке?

Горечь захлестнула ее, когда она вспомнила ту случайную встречу в Сиднее, когда от волнения словно онемела. Линда поклялась тогда, что не повторит подобной оплошности.

Взор ее зеленых глаз остался холодным, скрестившись с его проницательным взглядом.

— Привет, Роджер, — произнесла она небрежно. — Давно не виделись.

Пару секунд Роджер не отвечал, разглядывая ее так же внимательно, как и она его. Линду задело то, что на его лице отразилось некоторое удивление. И что-то еще, чего она не могла в точности определить.

— Да, действительно, — медленно произнес он. — Я вижу, ты изменилась.

— К лучшему, надеюсь? — спросила она с вызовом.

Он улыбнулся:

— Не совершенствуй совершенство, Линда.

Он не мог сказать ничего другого, что раздосадовало бы ее больше. Какая банальность!

— Ты всегда знал, что сказать, чтобы вскружить девушке голову, Роджер. Но что ты здесь делаешь? Дэн тебя ждет?

— Нет.

— Но ведь ты знаешь, что сегодня его день рождения, не так ли? — с лукавой усмешкой произнесла она. — И что мы устраиваем вечеринку в его честь.

— Да, конечно. Поэтому я и приехал.

Она взглянула на сумку в его руке.

— Похоже, ты собрался задержаться после вечеринки.

— На ночь или на две. Но только если у Дэна найдется свободная комната. Я могу запросто уехать в ближайший мотель. Я на машине.

Линда удивилась еще больше.

— Ты хочешь сказать, что прикатил из Брисбена только потому, что у Дэна день рождения?

— Отчасти поэтому.

— Что это значит?

— Это значит, моя милая Линда, что мы с женой решили разойтись, и я почувствовал внезапную потребность свалить оттуда и повидать старого друга.

Линда поздравила себя с тем, что встретила эту новость столь невозмутимо. Внешне, конечно.

— Ты бросил свою жену?

— Этого я не говорил. Скорее всего, она сама меня бросила.

— Почему?

Беззаботное выражение его лица сменилось раздражением.

— Ради бога, Линда, отложи ненадолго свой допрос. Я только что проделал долгий путь от Брисбена, туп как пень и чертовски устал. Мне нужны душ и выпивка. Твоя мать не держала бы меня разговорами на пороге, как ты, а крепко обняла бы и быстренько впихнула внутрь.

— Разумеется. Но ведь я не моя мать, не так ли? И я больше люблю целоваться, чем обниматься. Хочешь поприветствовать меня поцелуем, а, Роджер? — насмешничала она, трепеща от собственного безрассудства.

Он удивленно уставился на нее.

— Ты что, пьяна или не в себе?

— Ни то, ни другое.

Может, и стоило напиться, пришла ей в голову шальная мысль.

— Тогда почему ты так себя ведешь?

— Как?

— Ты не похожа на себя.

Она рассмеялась:

— Откуда тебе знать, на кого я похожа теперь? Это та Линда, которую ты знал, была ребенком — глупым, впечатлительным ребенком, однажды решившим, что солнце — это ты.

— Очень хорошо, что ты больше не такая, — пробормотал Роджер раздраженно.

Она с трудом верила собственным ушам. Он явно расстроился, оттого что прежнее трепетное поклонение ему исчезло. Или ей это показалось?

— Не злись, Роджер, проходи в дом. Пойду, позову Дэна.

Дэн был изумлен не меньше, чем сестра.

— Господи боже. Роджер? Здесь?

— Жена бросила его, — шепнула она брату.

— Хмм. Не надо долго гадать, чтобы попять почему. Я всегда говорил, что Роджер не создан для моногамии.

— По-видимому, он приехал из Брисбена отпраздновать твой день рождения. Говорит, что хочет остаться на ночь.

— Ну да, конечно, пусть остается. Он мой друг! Предупреди Иджи, что у нас гость, ладно?

И Дэн устремился к холлу.

Иджи по-прежнему возилась на кухне, на этот раз, загружая посудомоечную машину. Она приняла новость о неожиданном приезде Роджера и о том, что он останется на ночь, так легко, как это сделала бы мать Линды. Это открыло Линде еще одну причину того, почему Иджи и Дэн так хорошо ладят между собой.

— Как мило со стороны Роджера. Ведь он не виделся с Дэном со дня своей свадьбы.

— Я тоже, — буркнула Линда.

Что-то в тоне девушки вызвало проницательный взгляд ее невестки.

— Ты что, все еще влюблена в него?

Линда опустила глаза, и Иджи мягко улыбнулась.

— Только глухой, тупой и слепой на той свадьбе мог не заметить твоего разбитого сердца. Дэн сказал мне позже, что пытался дать тебе понять, что Роджер не самый подходящий мужчина для любой порядочной девушки, не говоря уже о его нежно любимой сестре.

Линда пожала плечами.

— Я бы солгала, если бы не призналась, что до сих пор нахожу его весьма привлекательным. Но я постаралась забыть прошлое.

— Надеюсь. С женатыми мужчинами всегда проблемы.

— Он сказал, что разводится.

— Это теперь так же популярно, как поздравления по почте, — сухо заметила Иджи.

— Не волнуйся за меня, дорогая. Я стреляный воробей в том, что касается Роджера Ллойда.

— Думаю, Дэн был бы рад это слышать.

— Что это я был бы рад услышать? — спросил он сам, входя на кухню.

— Что Линда избавилась от любовного недуга.

Дэн взглянул на сестру тяжелым взглядом.

— Ей это пригодится, раз уж она сегодня так вырядилась.

Линда рассердилась.

— В каком смысле?

— В том смысле, что Роджер не из тех мужчин, которые игнорируют те сигналы, которые ты сегодня так щедро излучаешь, дорогая сестрица. И, кроме того, ты всегда ему нравилась.

— Брось, Дэн! Позволь мне самой решать, как себя вести. Мне уже двадцать четыре, а не пятнадцать. И я вполне могу соблюдать дистанцию даже с такими красавцами, как Роджер.

Расхрабрилась, девочка, снова насмешливо произнес противный внутренний голос. Так ли это?

Брат вздохнул.

— Да, ты права. Я становлюсь занудой. Роджер тоже, кажется, изменился. Он кажется очень спокойным, но не так, как прежде. Видимо, этот брак выбил из него дурь.

— Где ты его разместил? — спросила Иджи.

— В одной из комнат для гостей. Он принимает душ. Я обещал смешать виски с содовой и принести ему. Поскольку ты теперь равнодушна к нему, Линда, это можешь сделать ты. Мне пора возвращаться к гостям. Да и тебе тоже, Иджи. Ты и так слишком много времени провела на кухне.

Линду охватила паника. Ей захотелось крикнуть, что она по-прежнему трепещет от одного лишь его взгляда, но мысль отнести Роджеру коктейль, пока он еще в душе, таила опасную привлекательность.

Воспоминания о совместном купании в реке нахлынули на нее. У Роджера была великолепная фигура. Фигура пловца. Широкие плечи, стройные бедра, длинные мускулистые ноги. В университете он был чемпионом по плаванию и не участвовал в Олимпиаде только потому, что никогда не тренировался серьезно.

Линду всегда удивляла в характере Роджера способность никогда ничего не воспринимать слишком серьезно. Но это тоже было частью его обаяния. Серьезную, вдумчивую Линду интриговало, что кто-то не строит планов и ни о чем не беспокоится.

Да у Роджера и не было в этом необходимости. Он родился умным, красивым и богатым — богатство оказало особое влияние на отношение Роджера к жизни. Казалось, все, чего стоит только захотеть, само падает богатым в руки. И все действительно падало в руки Роджера — не исключая и женщин.

Она смешала виски с мартини и понесла коктейль наверх, удивляясь своему побуждению сделать напиток покрепче. Чего она хотела — нейтрализовать Роджера или, наоборот, напоить, чтобы обольстить потом?

Это предположение вначале потрясло ее своей нелепостью, и она остановилась на верхней площадке лестницы. Но потрясение быстро сменилось вызовом. Не она ли обещала сегодня Маделейн, что, если на вечеринке появится подходящий кандидат, она даст ему шанс стать ее первым любовником? Кто же подходит для этого лучше, чем Роджер?

Господи, может, она действительно пьяна? Сколько бокалов она выпила до приезда Роджера? Два? Три? Нет, всего два. Она не была пьяна, но и не вела себя с обычным благоразумием, как только что верно подметил Роджер. Внезапно она решила вести себя с еще большей дерзостью, чем прежде, и ее охватила какая-то безумная ярость. Ярость, потому что Линда злилась. Злилась на себя. Злилась на Роджера. Он не имел права являться сюда сегодня и вновь вторгаться в ее жизнь. Это нечестно! Он должен заплатить за это. Она заставит его заплатить.

Она не постучала, решительно войдя внутрь. Роджер уже вышел из душа и почти полностью оделся. Он выглядел весьма сексуально в расстегнутой рубашке, обнажавшей его лоснящуюся загорелую грудь.

В его глазах отразилось неодобрение столь внезапному вторжению.

— Уверен, мама учила тебя стучать, прежде чем входить в комнату джентльмена, — саркастически заметил он, заправляя рубашку и брюки.

— Да, учила, — парировала Линда. — Я вспомнила об этом в следующий момент после того, как вошла.

Он подавил раздражение, его синие глаза потемнели.

— Ищешь повод поссориться со мной, Линда?

Да, явилась ей безрассудная, но совершенно искренняя мысль. Потому что если я этого не сделаю, то упаду к твоим ногам и признаюсь, что еще люблю тебя!

Линда отвернулась, чтобы Роджер не увидел смятения на ее лице. О господи, это не могло быть правдой. Это не должно быть правдой. Но это было так…

Она снова обернулась к нему с рассеянной улыбкой. Голова кружилась, и она не знала, как себя вести. Может, и впрямь попытаться обольстить его? Эта мысль показалась вдруг вполне реальной.

Впервые в жизни Линда хотела, чтобы Роджер вел себя как бессердечный совратитель, каким его всегда изображали. Потому что в ее распоряжении мало времени. Разумеется, через день или два он вернется в Брисбен. Такой шанс может больше не представиться. А вдруг все, на что она может рассчитывать, — это лишь сегодняшняя ночь.

— Правда, гадко с моей стороны? — произнесла Линда, стараясь придать улыбке истинно обольстительный оттенок. — Я просто дразнила тебя. Вот выпивка. Дэн просил принести тебе виски с содовой.

Она протянула ему стакан, затем опустилась на край кровати, игриво скрестив ноги.

— Так что же заставило твою жену тебя бросить? — спросила она улыбаясь. — Ты снова стал плохим мальчишкой, Роджер?

Одна часть ее существа желала, чтобы он был очень плохим мальчишкой. Другая же хотела, чтобы он отрицал измены, признался, как изо всех сил пытался сделать их брак удачным, но не смог, поскольку никогда по-настоящему не любил свою жену. По-настоящему он любил другую. Девушку по имени Линда.

Он внимательно посмотрел на ее ноги, отхлебнул виски, поморщился, потом поставил стакан на туалетный столик. Все еще не говоря ни слова, он достал щетку и стал причесывать перед зеркалом свои шелковистые, еще влажные белокурые волосы. Линда заворожено смотрела, ненавидя эти послушные локоны. Ей хотелось вцепиться в них, Притянуть его голову к себе и впиться губами в его рот.

Сладкая дрожь пробежала по телу девушки. Она никогда не думала, что способна на подобные чувства, на такую бешеную страсть. Ее пугали последствия. Что, если в постели Роджер окажется столь же бесподобен, как она себе представляла? Как она сможет потом с ним расстаться?

Внезапно она осознала, что он смотрит на нее в зеркало. Не на ее ноги, а в ее глаза.

— Почему тебя так интересует моя личная жизнь? — спросил он.

Она пожала плечами с наигранным безразличием.

— Просто любопытно, вот и все. Дэн всегда говорил, что твой брак долго не продлится.

Обернувшись, он поднял брови.

— Да ну? А он объяснил почему?

— Смею предположить, он думал, что человек, избранный «Супержеребцом года», не очень-то подходящий материал для хорошего мужа.

Роджер застыл, потом медленно покачал головой и вздохнул.

— Старина Дэн, — произнес он сухо. — А я-то считал его другом.

Линду задела эта скрытая критика в адрес ее брата.

— Дэн действительно твой друг, — набросилась она на Роджера. — Если же твой брак потерпел неудачу, ты сам виноват.

— О да, Линда. Я действительно виноват. Я совершил большую ошибку, женившись на Синди.

— Надеюсь, это не упрек в адрес собственной жены?

— Я не упрекаю никого, кроме себя.

— Так вы серьезно решили развестись? — спросила Линда, ненавидя себя за то, что так отчаянно хочет знать правду. По большому счету, какая ей разница? Роджер здесь только на одну или две ночи, потом он вернется в Брисбен, в свой мир тщеславия и таких женщин, как Синди.

— Никакой надежды на примирение? — повторила она, надеясь, что это прозвучит небрежно.

— Никакой, — раздраженно бросил он, сделав еще глоток виски и снова сморщившись как от боли. — Черт, Линда, чего Дэн сюда намешал? Это так крепко, что может свалить быка.

— Дэн тут ни при чем. Это я приготовила. Думаю, тебе необходимо расслабиться.

— Ты права. Но не таким образом.

Он поставил стакан на место.

— Итак, скажи мне, Линда, дала ли тебе жизнь все то, чего ты хотела? И где тот пылкий молодой человек, ожидающий тебя внизу, чтобы заключить в любящие объятия?

В этот момент Линда пожалела, что не положила мышьяк в его стакан.

— Пока еще нет, — ответила она с холодной высокомерной улыбкой. — В настоящее время я нахожусь в стадий выбора. Мне ведь только двадцать четыре, И не так много времени прошло с тех пор, как я окончила университет. Мне нужно взвесить все за и против, прежде чем изменить свою жизнь. Хотя теперь я вижу, что некоторые вещи — и некоторые люди — никогда не меняются.

И она бросила на Роджера мрачный взгляд.

— Слушай, давай оставим эти дурацкие колкости, ладно? Сегодня день рождения Дэна, и, насколько я знаю твоего брата, внизу должны быть музыка и танцы. Немного музыки и танцев мне бы не помешало.

Взяв Линду за руку, он притянул ее к себе. Она слегка покачнулась, и тогда другой рукой он поддержал ее, обняв за талию. Ее зеленые глаза удивленно округлились, а Роджер смотрел на нее откровенно циничным взглядом.

— Не смотри так удивленно, Линда, — протянул он. — Разве не такого поведения ты ждешь от бессовестного повесы вроде меня? Это всего лишь приветственный поцелуй, который ты сама предлагала.

В панике Линда отвернулась от его приближающихся губ.

— Не надо, Роджер, — пробормотала она сквозь зубы. — Я принимаю приветственные поцелуи только в дверях, а не в спальнях. — Но он уже взял ее за подбородок и грубо повернул лицом к себе.

— Нет, — попыталась крикнуть она, но голос ее потонул в его поцелуе.

Память и вправду способна затемнять разум, сконфуженно подумала Линда, когда губы Роджера жадно сомкнулись с ее губами. Она говорила Маделейн, что когда-то его поцелуй унес ее на небеса. Или она ошибалась, или все сильно изменилось. В тех губах, что стискивали сейчас ее губы, не было ничего небесного. Это был сущий ад.

Но все переменилось прежде, чем Линда успела подумать, какой дурой была, воображая все эти годы, что любила его. Пальцы, сжимавшие ее подбородок, внезапно скользнули по ее шее. Другой рукой Роджер нежно взъерошил ее волосы на затылке. И его губы уже не сдавливали ее рот, словно тиски.

И когда она облегченно вздохнула и почти расслабилась, его язык медленно двинулся в глубину ее рта.

Он проникал глубоко, затем отступал, снова возвращался, соединяясь с ее собственным языком в эротическом танце, который длился, целую вечность.

Линду захлестнула волна наслаждения, затмевающего все, что она испытывала прежде. Оно проникало в самые глубины ее существа, в каждую клеточку тела, в каждый нерв. Она всегда мечтала об этом — оказаться в объятиях Роджера, губы к губам, тело к телу. Линду кольнула мысль, что, лишь по-настоящему отдавшись Роджеру, она поймет, что такое любовь.

Она стремилась к этому в молчаливом желании, сама того не осознавая, запуская руки и его шелковистые волосы, чтобы удержать его губы на своих губах, чтобы прижаться к любимому мужчине еще крепче. Она услышала его стон вожделенного желания, чувствуя, как оно сливается с ее собственной всевозрастающей страстью.

— Тетя Линда…

Детский голосок прорвался сквозь туман ее сознания. Она отпрянула от Роджера. Волшебство уступило место будничной реальности, поскольку Линда поняла, что мгновением раньше была близка к тому, чтобы позволить Роджеру делать с ней все, что он захочет.

— Я хоцу пи-и-ить… — ныл трехлетний Клиффорд, пока его тетушка смотрела на него из-за плеча Роджера.

Тяжело дыша, она вывернулась из словно окаменевших рук Роджера и повернулась к племяннику, стоящему у распахнутой двери, — еще одного свидетельства ее унижения. Боже мой, подумала она, ведь любой мог идти мимо и увидеть нас. А если бы это был Дэн?

Смутившись, она взяла Клиффорда на руки и быстро понесла вниз, в детскую.

— Мама и папа рассердятся, если узнают, что ты вылез из постели, молодой человек, — строго сказала она. — Я им не скажу, если ты пообещаешь быстренько напиться и лечь спать.

— А что это за дядя тебя целовал, тетя Линда? — спросил Клиффорд с невинным детским любопытством.

— Он друг твоего отца и мой тоже, — сказала она, надеясь, что этого достаточно. Клиффорд был как раз в том возрасте, когда дети спрашивают обо всем.

— А зачем он целовал тебя? Ты собираешься за него замуж, тетя Линда?

Линда похолодела.

— Нет, Клиффорд, я не собираюсь за него замуж. Мы с ним долго не виделись. Люди целуются, когда они долго не видели друг друга.

— Да, но…

— Сколько тебе воды налить? — перебила она малыша, надеясь отвлечь его внимание. — Полный стакан или половину?..

Линде удалось уложить Клиффа в постель без новых затруднительных вопросов. Оставалось надеяться, что утром малыш не обнародует новость о том, как тетя Линда целовалась с кем-то из папиных друзей в комнате для гостей.

Укрыв мальчика одеялом и чмокнув в лоб, она готова была ускользнуть, как вдруг Клифф заявил, что вряд ли заснет, если ему не почитают.

Вздохнув, Линда отдала должное «Билли проказнику». История оказалась довольно длинной. Когда она закончилась, Клифф уже посапывал. Линда смотрела на спящего ребенка, его оливковую кожу и черные кудряшки, и непрошеная мысль пришла на ум. Сын Роджера, наверное, был бы столь же светленьким, как Клиффорд был темненьким. Во сне он казался бы золотым ангелочком.

Ее сердце сжалось, и, закрыв глаза, она наклонилась и поцеловала Клиффорда в лоб, все еще воображая себе златокудрого ангела.

— Люблю тебя, — нежно прошептала она.

С печальным вздохом Линда открыла глаза, отложила книгу и встала. Осторожно погасив ночник, она повернулась, чтобы на цыпочках выйти из комнаты, и столкнулась с Роджером, стоявшим возле двери. Было совершенно очевидно, что он все видел. Эта мысль встревожила и рассердила Линду. Когда же она, наконец, избавится от этих глупых пустых мечтаний?

Она не слишком вежливо вытолкнула Роджера за дверь и быстро захлопнула ее, прежде чем тот успел что-нибудь сказать и разбудить Клиффорда.

— Ну и сорванец, — улыбнулся Роджер. — Только у Дэна может быть такой.

Линда наблюдала за ним со смешанным чувством удивления и раздражения.

— Завидуешь, Роджер?

— Конечно.

— В таком случае, почему у тебя нет детей? — поддела она его. — Или ты слишком много времени уделяешь светским утехам, и некогда было заняться этим вопросом?

— Если ты сама собираешься отвечать на свои вопросы, Линда, зачем их задавать? Я тебя о том же могу спросить. Что же ты не воплотила свой материнский инстинкт в реальность? Что же не нашла какого-нибудь милого парня, не вышла за него и не завела пару очаровательных детишек?

Господи, надо же быть таким толстокожим, чтобы спрашивать ее об этом! Он, похоже, непробиваем.

— Конечно, у меня будут дети, — сказала она, скрыв свою боль под холодной улыбкой. — Рано или поздно. Но сейчас я слишком, поглощена работой.

— Ах, да… работа. Дэн говорит, ты наставляешь девочек на путь истины и благочестия.

— Чтобы кто-нибудь вроде тебя не посмеялся над ними, — резко парировала она. — Люди без моральных устоев всегда издеваются над теми, у кого они есть.

Он удивленно посмотрел на собеседницу.

— Следи за собой, Линда. Знаешь, тот, кто живет в стеклянном доме, не должен бросаться камнями.

— Это ты к чему?

— К тому, что десять минут назад ты готова была отбросить все моральные устои. Ты потрясла меня, когда я обнаружил, что ты стала одной из тех женщин, которые готовы раздвинуть ноги после первого же поцелуя.

Она ударила его по щеке, резко и хлестко.

— Негодяй! — прошипела Линда. Все в ней клокотало от ярости.

Роджер вяло поднял руку, чтобы потереть покрасневшую щеку.

— Это за то, что произошло несколько минут назад, милая Линда? Или за то, что было девять лет назад?

— За то и за другое, — отрезала она.

Он пристально посмотрел на девушку, и его сверкающие проницательные глаза потемнели.

— Хорошо, — произнес он, наконец, каким-то загадочным тоном.

— Чего в этом хорошего?

— Полагаю, немного. Пойдем, — сказал он, схватив ее за руку и потянув за собой. — Давай спустимся вниз и потанцуем.

Она вырвала свою руку и резко остановилась.

— Вот как? Ты рассчитываешь, что после такого оскорбления я спущусь вниз и буду танцевать с тобой?

Он улыбнулся одной из своих прежних улыбок, ослепительных и совершенно обезоруживающих.

— Черт возьми, Линда, ты оскорбляешь меня с того момента, как я переступил порог этого дома. Подумаешь, друзья выясняют отношения. Кроме того, я не думаю, что мои слова оскорбительны. Мне, пожалуй, даже нравятся доступные женщины. Это экономит парню чертовское количество времени.

— Ах, ты!..

Он заставил ее замолчать еще одним поцелуем: легкое дразнящее прикосновение губ, выдавшее у нее мягкий слабый стон отчаяния, смешанного с удовольствием.

— Ты испорченный сукин сын, — прошептала она дрожа.

— А ты просто великолепна, — нараспев произнес Роджер.

Прищурив глаза, он приподнял длинную вьющуюся прядь ее волос и медленно провел ею по губам девушки.

Нестерпимый жар опалил губы и все тело Линды. Ослабев от желания, она протянула руку к его плечу, ее губы приоткрылись, и, сама того не сознавая, она прижалась к возлюбленному.

— Позже, милая Линда, — промурлыкал Роджер, отпуская и расправляя локоны, спадающие ей на грудь, и слегка поглаживая при этом выступающий из-под ткани платья сосок. — Мне не хочется начинать то, что я не смогу закончить. Складывается ощущение, что вот-вот появится твой брат.

Линда чуть не задохнулась от возмущения.

— А мне отвратительны мужчины, которые делают самонадеянные предложения, — накинулась она на него. — Моей благосклонности не так легко добиться, как ты думаешь, Роджер.

— Нет?

— Совсем нет. Тебе ведь нравятся доступные женщины, помнишь?

— Обычно да. Но для тебя, моя милая Линда, я готов сделать исключение.

— Прекрати меня так называть! — огрызнулась она. — Я вовсе не «твоя милая Линда», как бы ты меня ни называл. Я презираю мужчин вроде тебя, Роджер. Ты разрушаешь все, к чему прикасаешься. Ты улыбаешься, смеешься, ослепляешь, но дальше — сплошная пустота. Ты являешься сюда сегодня и пытаешься соблазнить меня через десять минут после прибытия, а твоя бедная жена все слезы, наверное, в Брисбене выплакала.

— Сомневаюсь, — произнес Роджер. Улыбка сошла с его лица. — Очень в этом сомневаюсь. Синди вовсе не плачет. Скорее всего, сейчас она развлекается с очередным любовником.

5

На секунду ошеломленная, Линда почувствовала приступ безграничной симпатии к стоящему перед ней рассерженному мужчине. Но здравый смысл взял верх, несмотря на случавшиеся мысли. И симпатия обернулась издевкой.

— Так что же ей, в конце концов, оставалось? Она, видимо, платит тебе той же монетой.

Роджер посмотрел на Линду в упор.

— Знаешь, ты невозможна. Неужели ты думаешь, что я нечто среднее между Казановой и Синей Бородой?

— Можешь остановиться на Казанове, — сухо сказала она. — Убийство не в твоем стиле. У тебя куча недостатков, Роджер, но насилие тебе не свойственно.

— Не сказал бы, — пробормотал он мрачно. — Кое-кого я хотел бы придушить прямо сейчас.

— Правда? — усмехнулась девушка. — А еще минуту назад ты хотел со мной танцевать.

Он свирепо взглянул на собеседницу, его глаза угрожающе вспыхнули.

— Кто сказал, что я говорю о тебе? — процедил он. — Пойдем, бесценная моя.

Роджер снова грубо схватил Линду за руку и поволок вниз, не обращая внимания на ее бурные протесты. Она не смогла воспротивиться даже тогда, когда он втащил ее в полутемную гостиную, где играла танцевальная музыка, и привлек к себе.

Их взаимная ярость привносила нечто порочное в необоримое желание Линды добиться близости. Вскоре пульсирующий ритм музыки и тепло, исходящее от Роджера, окончательно вскружили девушке голову, и остатки здравого смысла испарились. Она безмятежно обвила шею возлюбленного руками и прижалась к телу мужчины, которого всегда любила.

Сейчас ею управляло желание, а не любовь. Казалось, оно управляло и Роджером.

Их глаза встретились — его изучающие прищуренные, ее широко раскрытые. Она уже ощущала признаки его возбуждения, его эрекцию. Но больше всего она была поражена своей примитивной необузданной реакцией на желание возлюбленного. Боже, да она хочет его! И хочет его немедленно!

— Роджер… — Голос девушки сорвался.

— Что? — тихо спросил он, слегка отстраняясь от партнерши.

— Я… Я…

— Так вот вы где! — Неожиданно Дэн хлопнул Роджера по плечу, оттесняя того от зардевшейся Линды. К счастью, в комнате царил полумрак, разрываемый лишь миганием цветных огней. Вокруг танцевали другие пары, и все это, слава богу, не позволило Дэну увидеть слишком много.

— Я искал наверху, но никого из вас там не обнаружил, — оживленно прокричал Дэн. — Я даже на секунду подумал, что вы сбежали вместе, — рассмеялся он.

Роджер тоже сдержанно засмеялся.

Линда подумала, как было бы здорово сбежать куда-нибудь с Роджером. Сейчас она бы сделала все, что он пожелает.

И все же она чувствовала себя униженной, и эта мысль причиняла душевную боль. Разве вправе она советовать другим, как поступать, если ее собственные поступки столь стремительно вышли из-под контроля? Где ее сила воли, самоуважение? Разве можно в двадцать четыре года вести себя как неуравновешенный подросток?..

Линда, не колеблясь, отдалась бы безумной страсти, будь Роджер серьезно увлечен ею. Но это вовсе не так. Может, он просто хочет отомстить жене. В любом случае его страсть мимолетна, из тех, что длится один вечер. Но Линда не смогла бы никогда этого забыть. Она уже видела себя — терзаемую угрызениями совести и сожалением, ввергнутую в отчаяние.

Но… но как же он обаятелен… как сексуален… Сейчас больше всего ей хотелось, чтобы Дэн убрался к черту, и она снова оказалась в объятиях Роджера.

Раздражение пришло ей на помощь. Если мужчина так влечет тебя физически — героически наставляла она себя, — ради бога, держись от него подальше. Не пожирай его взглядом. Не танцуй с ним. Не ходи с ним никуда! Прислушайся к доводам разума.

Поэтому отправляйся домой!

— Простите меня, но… — сказала она быстро, чтобы не передумать. — Мне… Мне надо кое-что обсудить с Иджи. Вам с Роджером, должно быть, есть о чем побеседовать. Увидимся позже.

Линда устремилась, не оглядываясь, мимо танцующих пар, прямиком к холлу, где оставила жакет и сумочку.

Подхватив вещи, она накинула черный жакет на плечи, закрыла дверцу шкафа и поспешила к парадной двери, открывая на ходу сумочку.

Это было объемистое фирменное изделие, черное, из натуральной кожи, на молнии, с одним вместительным отделением, доверху наполненным разнообразными дамскими мелочами. Косметика. Салфетки. Духи. Пилочка для ногтей. Ножницы. Заколки и щетка для волос. Булавки. Зеркальце.

И еще ключи от машины.

Где-то…

Линда остановилась и, ругаясь сквозь зубы, вслепую шарила в сумочке. Все, что угодно, можно найти в ней, кроме ключей.

Боже, это так типично! Когда что-нибудь отчаянно необходимо, никогда не можешь этого найти. Время в данной ситуации играло существенную роль. В любой момент могли появиться Иджи, Роджер или Дэн и спросить, что она тут делает и куда собирается. Дэн разозлится за то, что она так рано уходит, но это можно пережить. Но если она останется, кое-чего пережить не удастся.

— Боже мой, да где же эти проклятые ключи! — простонала Линда.

В расстройстве она высыпала все содержимое сумочки на столик в холле. Ключи звякнули о мраморную поверхность в последнюю очередь.

— Ты что-то ищешь?

Линда поперхнулась, когда внезапно возникший за ее спиной Роджер протянул руку, чтобы взять пакетик с презервативом, который Маделейн из вредности подложила ей в сумочку, и который лежал, словно напоказ, среди груды косметики и прочих сокровищ.

Смутившись, она попыталась отобрать его у Роджера, но тот действовал быстрее, спрятав презерватив в карман брюк. Линда свирепо посмотрела на него. Она готова была отдать душу дьяволу, лишь бы избежать столь ужасной сцены.

Щеки девушки горели, она бросилась к столику и сгребла в сумочку все, кроме ключей. Взяв их двумя пальцами, она покачала ключами перед носом Роджера.

— Вот что я искала. Презерватив можешь оставить себе, милый. Уверена, он тебе понадобится еще до наступления ночи. Такой супержеребец, как ты, без проблем найдет какую-нибудь хорошенькую кобылку…

— Ты всегда носишь с собой презервативы? — насмешливо спросил он, пока Линда застегивала сумочку.

Линда волком взглянула на собеседника.

— А что? — вызывающе бросила она, вспоминая дневной разговор с Мегги. — Девушка никогда не знает, когда ей повезет.

Наслаждаясь тем, что ей удалось немного сбить с Роджера спесь, Линда стремительно пронеслась через холл с гордо поднятой головой и выскочила из парадной двери.

Она не смогла сдержать стон разочарования, когда увидела, что чей-то лоснящийся черный лимузин припаркован прямо перед ее машиной.

— Проклятье, — пробормотала Линда. — Кто-то поставил, свой чертов автомобиль прямо у меня на дороге.

— Я не предполагал, что ты куда-нибудь поедешь, — тихо сказал Роджер у нее за спиной. — Ты ведь явно пьяна.

Терпение Линды лопнуло окончательно.

— С чего ты взял!? — вскипела Линда, развернувшись всем корпусом и в ярости уперев руки в бока. — Не потому ли, что я предпочла покинуть твою не слишком приятную компанию? Или потому, что решилась стать исключением и не поддаваться твоему непреодолимому очарованию?

— Нет, — спокойно ответил он. — Это потому, что я наконец понял, что ты совершенно на себя не похожа с того момента, как я приехал. Возникает вопрос, с чего бы это?

Ее неспешный ответ был пропитан сарказмом.

— Браво, Роджер! Девять лет тебе, в сущности, не было до меня никакого дела. И ты утверждаешь, что знаешь, как я обычно себя веду. Веришь или нет, старина, но в девушке от пятнадцати до двадцати четырех лет кое-что меняется, — с вызовом заявила она, перекидывая через руку жакет, а другой рукой сжимая сумочку и поворачиваясь кругом так, чтобы он мог рассмотреть каждый дюйм ее вызывающего платья. — Может статься, ты не сможешь справиться со своей «милой Линдой», ставшей довольно опытной. Все хорошенькие девушки делают это, Роджер. И я тоже — довольно часто.

В тот момент, когда с ее языка сорвалась столь вызывающая ложь, она пожалела об этом. Как это было ни безумно, ей не хотелось видеть разочарование на лице Роджера.

Или что-то другое почудилось ей в его внезапно затуманившемся взгляде? Может быть, это означало… поражение?

Мысль о том, что Роджер чувствует нечто вроде поражения, смутила Линду. Плечи его опустились, и что-то жалкое появилось в его фигуре.

А вдруг он гораздо больше удручен своей семейной драмой, чем Линде хотелось думать? Может, он действительно любит жену…

Как ни странно, Линда не сомневалась в том, что Роджер способен на глубокое чувство к женщине. Дэн практически не общался со своим другом после того, как они оба стали семейными людьми, так что его прежнее мнение о Роджере могло безнадежно устареть. Линда сама минуту назад заявила, что люди меняются. Возможно, и Роджер изменился.

Прежде чем она вновь прониклась к нему симпатией, его печаль улетучилась, плечи расправились и он улыбнулся ей с раскаянием.

— Ты права, — сказал Роджер. — Я вел себя как ханжа. Мы молоды лишь однажды, и ты имеешь право беситься, как и все остальные. Но почему мы не можем делать этого вместе? Назови хотя бы одну причину.

Линда усмехнулась и отрицательно покачала головой: так вот как он изменился!

— Нет? А что так? Может, все же ты поедешь со мной?

Линда в бешенстве топнула ногой.

— Да что с тобой? — Разве ты не понимаешь, что я хочу вернуться домой. Черт возьми, чья эта дурацкая машина, я заставлю ее убрать и…

Она смолкла, когда Роджер самодовольно улыбнулся.

— Так это твоя машина? — сказала она разочарованно.

— Совершенно верно. Кстати, Дэн попросил меня купить еще пива. Он сказал, что ты покажешь, куда ехать. Уверен, он и не предполагает, что ты собираешься слинять домой. Почему ты уходишь? Вечер в самом разгаре. Кто знает, может, тебе посчастливится…

Линда предпочла не расслышать обидного замечания Роджера. Сама виновата, если он уже думает о ней, как о шлюхе.

— Почему Дэн не поехал за пивом сам?

— Потому что он, наконец, прижал к стенке важного потенциального клиента. Ты же знаешь, каковы эти рекламщики, Линда. Почти такие же навязчивые, как страховые агенты. Они всегда работают, даже на отдыхе.

Линде показалось, что за этой легкомысленной характеристикой Роджер скрывает презрение к профессии ее брата.

— Ну, по крайней мере, Дэн не бездельник, — съязвила она.

Роджер, похоже, обиделся.

— А ты считаешь меня бездельником?

Линда пожала плечами, опасаясь, что была слишком груба с Роджером сегодня вечером. Не так уж важно, заслуживал он ее презрения или нет.

— Когда-нибудь, — сказал он, взяв ее за локоть, — мы поужинаем вдвоем, и я спокойно расскажу тебе о моей жизни. У тебя очень предвзятый взгляд на нее. Но не сегодня, — добавил он, ведя Линду мимо ее маленького красного «Лэнсера» к дверце своего роскошного автомобиля.

— Сегодня день рождения Дэна, не хватило пива, и его милая сестричка покажет мне, где ближайший магазин.

— Хорошо, если только ты будешь держать себя пристойно, — твердо сказала Линда, остановившись у машины. — Никаких приставаний. Никаких гнусных намеков! Ничего. Только до магазина и обратно. А потом я уеду домой на своей машине.

— Слово скаута! — воскликнул Роджер с улыбкой.

— Сомневаюсь, чтобы ты когда-нибудь был бойскаутом, Роджер Ллойд, — усмехнулась Линда, открывая дверцу машины.

Марку автомобиля она не заметила, да это ее и не волновало. Это была машина богача, пахнувшая натуральной кожей, и стоила она, наверное, целое состояние. Линда села и аккуратно пристегнулась, твердо решив не произносить ни слова восхищения. Пусть думает, что она часто раскатывает на подобных машинах. Да, пусть думает о ней что угодно, лишь бы руками не трогал!

— Вторая улица направо, — коротко сказала она.

Роджер немедленно дал задний ход, развернулся и поехал в нужную сторону.

— Винная лавка в паре сотен ярдов налево.

На перекрестке образовалась пробка. Роджер припарковался у тротуара, пробормотал: «Вернусь через минуту», выскочил из машины и рванулся к магазину.

Линда ждала его возвращения и чувствовала себя так, словно в ее душе порхали бабочки. Она не знала почему. Разве можно доверять Роджеру — или даже себе? Тихое ожидание в машине, как ни странно, не располагало к благоразумным размышлениям. Словно какой-то чертенок вселился в нее, требуя не упустить Роджера еще раз, а взять хотя бы то, что он предлагает, даже если речь идет лишь о сексе. В конце концов, с ее стороны это не будет просто секс. Ведь она любит Роджера.

Интересно, подумала Линда, а что случится, когда он выяснит, что ты девственница? Мужчину с его опытом не так просто одурачить. Жаль, что ты не такая раскованная, какой весь вечер себя изображала. Если бы было так, не возникло бы никаких проблем.

Какая ирония судьбы, подумала Линда. Кто бы поверил, что ее старомодная мораль станет препятствием к воплощению мечты всей жизни.

Однако эти размышления немного прояснили ее разум. Не стоит бежать домой, словно перепуганный кролик, решила Линда. Да лучше умереть, чем стать предметом злых насмешек.

Он вернулся быстро. Садясь в машину, язвительно улыбнулся Линде.

— Ты все же осталась, — констатировал он. — Я думал, опять сбежала.

— Нет, — сказала она. — Хватит на сегодня побегов.

— И что же это значит? — поинтересовался он.

— Это значит, Роджер, что я решила не ехать домой.

— Ты ведь не объяснила, почему так спешно засобиралась.

— Опасалась, что стану еще одной бабочкой в твоей коллекции.

— Ах, да, ты ведь считаешь меня Казановой. — Он покачал головой, поворачивая ключ зажигания. — Вижу, безнадежно пытаться изменить сложившееся мнение. Оно навечно упрочилось в твоей голове, словно высеченное из камня. Как знать, может, когда-нибудь я смогу раскрошить этот камень…

Он развернулся и помчался в обратном направлении. Они ехали молча. Лишь когда Роджер лихо свернул на дорожку, ведущую к дому Дэна, и затормозил в дюйме от бампера машины Линды, девушка ядовито буркнула:

— Лихо!

Роджер рассмеялся.

— Рад видеть, что хоть так произвел на тебя впечатление. А ведь было время, когда ты млела от всего, что бы я ни делал или говорил, разве нет? Скажи я, что земля плоская, и ты бы поверила…

— То… то время давно прошло, — угрюмо сказала она, взволнованная его словами.

— Верно, — заметил он. — И все же, подозреваю, у меня остался лишь один способ произвести на тебя впечатление. Вот такой. — С этими словами он отстегнул ремень безопасности и наклонился над девушкой, чтобы поймать ртом ее дрожащие губы, прежде чем она успеет отстраниться.

6

От неожиданности Линда на несколько секунд оцепенела, позволив Роджеру страстно целовать себя. Поцелуй, в самом деле, производил впечатление. Но, несмотря на бешено колотившееся сердце, несмотря на, то, что чувства ее смешались, Линда призвала на помощь все свое мужество, намереваясь отстраниться. В этот момент он сам отступил.

К несчастью, Роджер неправильно истолковал разочарованный стон девушки.

— Все хорошо, — шептал он, покрывая легкими нежными поцелуями ее лицо. — Я чувствую то же самое. Это должно было, когда-нибудь случиться. Ты знаешь это так же хорошо, как и я.

— Нет! — задохнулась она.

— Да, — настаивал он, вновь придвигая губы к ее губам.

Линда пыталась сопротивляться, мотая головой, упираясь руками в его плечи, — но все было напрасно.

— Не будь же такой маленькой ханжой, — пробормотал он, схватив девушку за руки. — Ты ведь хочешь, чтобы я занялся с тобой любовью. Ты весь вечер злила меня только потому, что подсознательно презирала себя за то, что хочешь меня. Ты и убежать пыталась только потому, что боялась остаться — боялась моей власти над тобой.

— Неправда! — враждебно выкрикнула Линда.

— Тогда чего же ты боишься? Ведь не последствий же того, чем мы сейчас займемся. Не забудь, у меня в кармане лежит средство защиты, предусмотрительно заготовленное тобой.

— Я ничего не забыла.

— Поэтому ты и злишься. Продолжаешь наказывать меня за то, что я не сделал девять лет назад. Поверь, я поступил так именно ради тебя, милая Линда. Или приписать мне хоть какое-то понятие о чести столь немыслимо?

— Чести? — повторила она в полном изумлении.

— Ну, может быть, не чести, — сухо сказал он. — Ты всегда вызывала во мне вожделенное желание. Но, в конце концов, я не поддался ему и поступил правильно.

Еще одно подтверждение тому, как мало значила она для него тем летом. Чувство, которое она тогда пробудила в нем, было лишь плотским желанием. Не более.

— А теперь, Роджер? — насмешливо спросила она. — Ты и теперь пытаешься поступать правильно?

— Черт возьми, нет, Линда! Думаю, это мой единственный шанс получить то, чего я всегда хотел, и я намерен добиться своего любыми средствами.

— Дэн придушит тебя, если выйдет и застанет нас, — предупредила Линда.

— Никто нас в этой машине не увидит. Здесь затемненные стекла. К тому же Дэн не выйдет.

— Почему… почему не выйдет?

— Потому что он очень, очень занят со своим потенциальным клиентом. Более того, он и не предполагает, что мы здесь.

— Но…

— Дэн вовсе не просил меня покупать пиво. Это был мой экспромт, чтобы остановить тебя и остаться вдвоем.

— Ты… ты… Если ты еще раз меня поцелуешь, — прошипела она, — я откушу тебе твой мерзкий язык!

— Спасибо за предупреждение, любовь моя, — произнес он с ироничной улыбкой. — В таком случае я буду держаться подальше от твоих белых жемчужных зубок.

Он приник губами к изгибу ее шеи. Линда замерла и резко вздохнула, когда он начал ласкать языком ее горящую огнем кожу. Неистовое желание сражалось с гордостью и достоинством. Боже, как она хотела сдаться! Тот чертенок снова был здесь, искушая и мучая.

Ты ведь любишь его. Ты хочешь его. Позволь ему все. Не думай о том, что будет завтра. Забудь обо всем.

Роджер избавил ее от сомнений, скользнув губами от шеи к мучительно напрягшимся соскам, разделенным ремнем безопасности. Отодвинув в сторону левую полу ее жакета, он принялся сквозь платье ласкать губами твердый сосок, пока намокший шелк не обтянул сверхчувствительный бугорок, словно вторая кожа.

Тогда он начал нежно покусывать его, и Линде пришлось сжать кулачки, чтобы удержаться от крика — так остры были ее чувства. Ее словно током ударило. Кровь вскипела и воспламенила мозг. Когда он сомкнул губы вокруг соска, лишь ремень удержал девушку на сиденье. Она выгнула спину, устремляясь навстречу его губам, словно желая раствориться в его страстных ласках.

— Боже мой, Роджер, — стонала она. — Что ты со мной делаешь?!

Он резко отпустил ее руки, и они упали безвольно. Он не оторвал губ от ее груди, даже когда оба передних сиденья резко откинулись назад. Линда закрыла глаза, ощущая готовность подчиниться всему, что бы ни случилось. Ничто не могло остановить ее теперь: ни землетрясение, ни извержение вулкана.

Я сама стала вулканом, потрясенно осознала она. Чувства, долго дремавшие, высвобождались, бурлили, рвались на свободу. Ей было хорошо, но она ощущала копившееся напряжение, еле сдерживаемый жар, грозивший в любой момент заполыхать в полную мощь.

Он снова целовал ее шею, губы, веки, шептал что-то нежное, и каждое слово отзывалось в ее теле взрывами желания.

— Да, — слепо шептала она в ответ, — да, пожалуйста…

И вот уже руки Роджера устремились под ее юбку, чтобы снять трусики. Она даже приподнялась над сиденьем, стараясь помочь ему. Вскоре на ней уже не было туфель, а трусики свисали с приборного щитка. Теперь лишь платье скрывало ее наготу. Его руки заскользили вверх по ее обнаженным ногам, одновременно поднимая тонкую ткань. Ее охватило невыносимое возбуждение. Теперь в любой момент… В любую секунду…

Но он не прикоснулся к ее телу там, где ей невероятно хотелось. Его ладони мучительно медленно поглаживали ее бедра, как море ласкает земную твердь. Она больше не могла вынести этой сладкой муки. Ее ноги судорожно раздвинулись, показывая, чего она желает.

И он приник губами к ее лону.

Боже милостивый, что он с ней делал! Линда сама не верила, что позволяет ему вытворять такое. Но… Будь что будет! Ее дыхание участилось. Сердце бешено забилось. Она стонала в водовороте дикого наслаждения и, не в силах больше вынести блаженства, резко оттолкнула его голову прочь от своего пылающего тела.

— Нет! — выкрикнула она, сама не зная, почему говорит «нет», — наверное, потому, что все это было слишком сильно, слишком пугающе.

— Все хорошо, — хрипло убеждал ее он. — Я готов был остановиться. Да и вообще, не этого я хочу.

Линда лежала, расширившимися от сладкого страха глазами наблюдая, как Роджер перебирается на ее сиденье и устраивается между ее ногами. Он не стал раздеваться совсем, но защитил их обоих — несомненно, тем самым, что раньше спрятал в карман. Некоторое время он снова ласкал ее, до тех пор, пока она снова не изогнулась на сиденье в нестерпимом желании. Лишь ремень безопасности удерживал ее от инстинктивного сопротивления этим мучительно-желанным прикосновениям. Но когда он остановился, чтобы поменять позу, она мечтала лишь о том, чтобы принять его в себя.

В тот момент, когда он начал проникать в ее девственную плоть, она в ужасе напряглась. Его резкий вдох напугал ее, а его вторая попытка проникнуть в нее заставила мышцы сжаться еще сильнее.

— Господи, Линда, — выдавил он. — Расслабься.

— Я… я не могу, — выдохнула она. — Извини, но я просто не могу… Я не знаю, как…

— Что значит «не знаю, как»? — спросил он, резко вскинув голову.

От унижения и разочарования Линде хотелось умереть. Сейчас она ненавидела себя за свою неопытность. Она застонала от глубочайшего огорчения и закрыла лицо руками.

Роджер чертыхнулся, и Линда сжалась в комок как от удара. Ясно, что он решил не продолжать. Ясно, что нервные девственницы были не в его вкусе.

— Боже мой, Линда, — наконец вымолвил он, отстегнув удерживающий ее ремень, взяв ее за руки и рывком подняв с сиденья. Ее босые ступни соскользнули на пол, а голыми ногами она практически обнимала Роджера, теснившегося между приборным щитком и сиденьем. Лица их были всего в нескольких дюймах друг от друга.

— Почему ты не сказала, что девственница? — строго спросил он. — Почему ты позволила мне считать, что ты из тех веселых девиц, готовых заняться любовью с первым встречным в любом месте и в любое время? — Линда съежилась под гневным взглядом Роджера. Таким злым она его никогда не видела. — Черт возьми, ты думаешь, я бы так с тобой обращался, если бы знал?! — Роджер почти кричал.

— Обращался со мной к-как?.. — заикаясь, проговорила она, ошеломленная его вспышкой.

Он уставился на нее, потом покачал головой.

— Не пойму, то ли ты сама невинность, то ли расчетливее и коварнее всех тех женщин, каких я только знал. Кто ты на самом деле? Профессиональная соблазнительница? Тебе нравится зазывно наряжаться и смотреть, сколько парней потеряют из-за тебя голову? Может, ты просто спасовала перед мужиком, который не выносит соблазнительниц? — презрительно произнес он.

— Нет! — яростно возразила она. — И все же, да… в каком-то смысле.

— Так что? Да или нет?

— Нет, я не соблазнительница, — запротестовала она. — Но я действительно сегодня вечером хотела выглядеть соблазнительно, поскольку ты нравишься мне. Всегда нравился.

— Не смейся надо мной! Обольстительное платье предназначалось явно не для меня, верно? Ты даже не предполагала, что я окажусь здесь. Так что у тебя было на уме, чего ты хотела добиться?

Линда молчала.

— Или ты скажешь сама, или я спрошу Дэна, — пригрозил он.

— Дэн ничего не знает.

— Чего не знает? Что ты еще девственница? Так скажи мне правду, Линда, чего ты добивалась?

— Я… я решила сегодня, что по горло сыта своей неопытностью, — призналась Линда, краснея и запинаясь. — Я подумала… что пора, наконец, расстаться со своей девственностью. Я знала, что на дне рождения Дэна будет полно парней, вот и нарядилась и… ну, я только… только…

Она пожала плечами, надеясь, что сказала достаточно, чтобы удовлетворить его любопытство.

— Что «только»?

Его настойчивость стала раздражать ее. Ведь в действительности ему нет до нее никакого дела. Ведь это она любит его, а не он ее.

— Прекрати свой допрос, Роджер! Ситуация совершенно ясна. Ты подвернулся как раз в тот момент, когда я решила, что готова к любви. И я решила отдаться тебе, раз уж ты был моей первой любовью. Увидев тебя, я уже не могла думать ни о каком другом из мужчин, присутствующих на вечеринке. Да я толком и не видела ни одного из них. Между прочим, Роджер, одна из причин, почему я до сих пор нелепая девственница — это ты!

Она зло смотрела на него, но он молчал. Рассерженное выражение его лица постепенно сменилось нежностью.

— Не думаю, что так уж нелепо в твоем возрасте оставаться девственницей, — мягко заметил он. — Но раз уж я отвратил тебя от всех мужчин, тогда лучшее, что я могу сделать, — искупить свою вину.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, милая Линда, — сказал он, подарив ей легкий поцелуй, — что ты абсолютно права. В самом деле, пора становиться взрослой, И, думаю, первый твой опыт должен стать совершенно особым переживанием. Ты должна познать его с тем, кого действительно любишь, а не с первым попавшимся парнем. Зачем тебе роман на одну ночь? Именно поэтому я готов стать твоим первым мужчиной.

— Но я думала… я имела в виду…

— Не думай, Линда, — отрезал он с непривычно нежной твердостью. — Просто делай так, как я говорю, и все будет в порядке. Прежде всего, этот автомобиль — совершенно неподходящее место для столь важного события в твоей жизни. Мы попридержим твою фантастическую страсть еще на двадцать четыре часа, — прошептал он, проводя кончиком пальца вокруг ее рта, до тех пор, пока губы не приоткрылись, и дрожь желания не охватила все тело. — Не волнуйся, все будет хорошо, Линда, — пообещал он, отводя палец и снова целуя ее.

— Но я думала, завтра ты возвращаешься в Брисбен, — робко возразила девушка. В голове у нее все окончательно перепуталось.

— Нет. Я вовсе не собираюсь этого делать. А сейчас… Я намерен выбраться из этой машины, если смогу. А ты лучше сначала надень трусики и туфли. И жакет. Боюсь, я изрядно испортил твое платье. Но не беспокойся. Завтра я куплю тебе новое.

Линда сидела замерев, пока он выбирался из машины. Он застонал, распрямляясь, наверно, из-за боли в мышцах: слишком много времени пришлось провести скорчившись. Наконец, словно под гипнозом, Линда поступила так, как он сказал: натянула трусики и доверху застегнула жакет, чтобы не было заметно измятое платье. Она сознавала, как под тканью платья до сих пор пылает ее тело, как все еще напряжены соски.

Но когда Роджер сел в машину и взял ее руки в свои, физическое возбуждение уступило место иному чувству, захлестнувшему ее душу. Его нежная улыбка посылала теплые волны в ее сердце, пробуждая эмоции, захватившие ее тем давним летом, — эмоции, ничего общего не имевшие с вожделением плоти. Когда они вышли из машины, она не видела никого и ничего, кроме Роджера, — его лица, его глаз и его ответного желания, таящегося в их сверкающей синей глубине.

Его губы, сомкнувшиеся на ее устах, вернули ее к реальности: Роджер не любил женщин. Он всего лишь занимался с ними любовью.

Как ни странно, но это обновленное знание больше не отвращало Линду от Роджера. Она зашла слишком далеко. Побывав снова в его объятиях, она оказалась бессильна против неистового влечения к нему.

Она поступила так, как он посоветовал: перестала думать. Она обвила его руками. Ее язык устремился в глубину его рта, дрожь удовольствия пробежала по спине.

Первым опомнился Роджер. Его лицо пылало, он тяжело дышал.

— Черт возьми, Линда!.. Перестань, или я не смогу держать дистанцию.

— Перестать? — слегка поддразнила она его, одновременно стараясь сдержать нестерпимое желание, разлитое по телу. — Ты же целовал меня, помнишь?

— Да, но разве ты намерена поощрять меня?

— Да.

Их взгляды встретились. Роджер покачал головой, потом сочувственно улыбнулся ее признанию.

— Ты всегда была особой «штучкой», Линда. Пойдем в дом, пока никто нас не хватился.

— Который час? — спросила она, когда они вместе шли по дорожке.

— Одиннадцать тридцать.

— Всего-то? — Линда вспомнила, что, когда они с Роджером препирались в холле, часы на стене показывали без десяти одиннадцать.

Их не было в доме всего сорок минут.

Ей казалось, прошла целая вечность.

7

Роджер оказался прав. Дэн даже не заметил их отсутствия, поскольку был слишком занят. Он находился в центре внимания, шутил и, похоже, великолепно проводил время.

А вот Иджи явно что-то заподозрила, подозрительно взглянув на Линду и Роджера, когда те вошли в гостиную. Извинившись перед своими собеседниками, она подошла к ним.

— Куда это вы запропастились? — спросила она. — Вспоминали старые времена?

— Не совсем, — уклончиво ответил Роджер, прежде чем Линда успела придумать подходящий ответ. — Линда показывала мне, где купить Дэну пива. Я ведь явился к вам с пустыми руками. Кстати, а ты что подарила Дэну, Линда? Помнится, у вас в семье было заведено, что подарки не должны быть дороже тридцати долларов. Главное ведь — внимание. Это еще в ходу?

— Конечно, — подхватила Иджи, оживившись при словах Роджера. Как и Дэн, она явно была согласна с мужем, что лишь дружба может связывать Линду с таким человеком, как Роджер.

Наплевать, с внезапной неистовой решимостью подумала Линда. Роджер собирался стать ее любовником, и какая разница, что думают остальные. Может быть, это продлится всего одну ночь, или уик-энд, или неделю. Но даже мгновение, прожитое с возлюбленным, будет значить для нее больше, чем целая жизнь с другим человеком.

Возможно, Роджер неисправимый бабник, но, кроме внешней привлекательности, у него есть и другие достоинства. В нем таилась какая-то нежность, редко проявлявшаяся, и оттого еще более захватывающая. Да, его легко заводила любая хорошенькая женщина — она убедилась в этом на собственном опыте, — но, будь это простой похотью, ее девственность осталась бы в роскошной машине. Он не отступил бы и, уж конечно, не стал бы придумывать для нее какое-то особое посвящение в радости секса. Он добился бы своего, наплевав на ее чувства и ощущения.

Может, Роджер и не любит ее, но, по крайней мере, заботится о ней. Линда сейчас ощущала эту заботу более, чем когда-либо, и хранила в сердце это тайное знание.

— Так что ты подарила брату? — спросил Роджер, и Линда шаловливо улыбнулась.

— Нечто очень полезное.

— Что?

— Светящиеся в темноте спортивные шорты. Со стрелочкой, указывающей на соответствующее место.

Иджи захихикала.

— Полезная вещь. Мне всегда приходится рисовать твоему брату карту, чтобы он не заблудился…

Линда чуть не подавилась от смеха. Роджер тоже хохотал, когда к ним присоединился сам объект бурного веселья.

— Должно быть, хорошая была шутка, если даже Иджи смеется, — широко улыбнулся Дэн, обнимая жену за плечи. — Очень я ее люблю, но вот чувство юмора порой изменяет ей.

— Линда нам рассказывала о подарке тебе на день рождения, — признался Роджер, ухмыляясь. — Иджи говорит, ей приходится рисовать тебе карту…

Улыбка застыла на лице Дэна. Он быстро взял себя в руки, но Линде показалось, что его ответ прозвучал как-то кисло.

— Что ж, о тебе, старина, никто такого не скажет. Ты с завязанными глазами проложишь маршрут по женскому телу.

На несколько мгновений воцарилась гнетущая тишина. Потом Роджер рассмеялся.

— С завязанными глазами, да?.. Вот это мысль! Хотя лично я предпочитаю заниматься любовью с открытыми глазами. — И его взгляд встретился с взглядом Линды.

— Любовью? — Дэн насмехался. — Обычно ты называл это по-другому, старина. Сколько букв было в том слове? Оно, конечно, поцветастее, и куда лучше отражает твою жеребячью природу.

Надо отдать должное Роджеру — он промолчал. Он просто улыбнулся, снисходительно и слегка насмешливо. Линда восхитилась его выдержкой. Другой бы на его месте уже надулся.

Иджи, вероятно почувствовав, что атмосфера накаляется, решила, что пришел час заняться именинным пирогом.

Для Линды это стало долгожданной разрядкой. Она так рассердилась на Дэна, что с трудом заставила себя поцеловать брата после того, как задули свечи на пироге. Грубость была совсем ему не свойственна, и Линда не могла понять, почему Дэн так себя ведет. Подозревает, что между нею и Роджером что-то есть? Не похоже. Казалось, даже Иджи забыла прежние подозрения, особенно после того как Роджер оставил их вдвоем, чтобы поболтать с высокой пышнотелой блондинкой, едва скрывавшей удовольствие от общения со столь галантным кавалером.

Линда же никакой радости и удовольствия не испытывала. Только ревность, сомнения и чувство собственной неполноценности. А вдруг в этот самый момент Роджер решает, что глупо связываться с наивной и совершенно неопытной дурочкой. Наверно, он предпочел бы провести отпуск с женщиной, которая смогла бы в постели угодить его, несомненно, утонченным вкусам.

Линда смотрела, как Роджер разговаривает с белокурой красоткой, и ей казалось, что ее привлекательность меркнет на таком ярком фоне. А когда блондинка слегка тронула Роджера за руку и рассмеялась, опасения Линды усилились. Что-то очень интимное было в этом смехе. И что-то невероятно сексуальное. Может быть, они договаривались о тайном свидании? Линда представила их вдвоем в постели, в каком-нибудь мотеле, нагих, смеющихся, сплетающих тела… блондинка длинными ногами обвивала Роджера, а он склонял голову к ее пышной груди…

Линда подавила закипевший гнев и направилась к ним через всю комнату. Роджер искренне удивился, когда Линда, взяв его за руку, сказала, что хочет вернуться домой, и попросила отогнать в сторону машину.

Быстро сообразив, что к чему, он мигом отделался от блондинки. Теперь та вовсе не выглядела довольной.

— Куда это вы собрались?.. — налетел на них Дэн, когда они направились к парадной двери.

— Линда хочет домой, — спокойно объяснил Роджер, — а моя машина загораживает ей проезд.

На лице Дэна отразилось облегчение. Линда подумала, что брат вряд ли одобрит ее связь с Роджером. Впрочем, она не собиралась сообщать ему об этом.

А может, никакой связи и не будет, раз уж возникла эта Блонди. Линда начинала закипать. Хоть бы Дэн исчез. Тогда наедине с Роджером она выскажет ему все, что думает на сей счет.

— Спокойной ночи, любовь моя, — сказал Дэн, целуя сестру в щеку. — Спасибо, что пришла. Не уверен только, должен ли сказать спасибо за твой подарочек. Вот подожди, на твой день рождения я преподнесу тебе такое, что ты покраснеешь как помидор!

Линда рассмеялась.

— Буду ждать. Пожелай за меня Иджи спокойной ночи, ладно? Мне, правда, надо домой. Опять эта ужасная головная боль…

— У тебя, в самом деле, головная боль? — спросил Роджер, отогнав свою машину и снова подходя к Линде.

— Да. У нее светлые волосы и большие сиськи! — огрызнулась та.

— А, — улыбнулся он, — ты ревнуешь.

— А если и так?

— Если так, милая Линда, — улыбнулся Роджер, привлекая ее к себе, — то это хорошо. Это очень хорошо.

— Ты бы так не сказал, окажись на моем месте. Полагаю, ты никогда не ревнуешь?

— Я мог бы…

— А ты не собираешься переспать с ней сегодня, Роджер? — спросила Линда с нескрываемой тревогой.

Роджер отшатнулся, словно получил пощечину. Глаза его внезапно потемнели от гнева.

— Черт тебя побери, Линда, я сыт этим по горло! Что с тобой происходит? Ты считаешь, я настолько собой не владею, что без секса ночи не переживу? Я не какой-нибудь похотливый козел, который бросается на всех подряд! У меня все же есть определенные принципы. Веришь ли, прежде чем тащить женщину в постель, я предпочитаю узнать ее получше. Мне хочется уважать ее. У меня не было случайных связей со времен выпускного вечера в университете.

— Извини меня, Роджер. — Она была смущена столь решительным отпором, но все, же сомневалась, что услышала правду.

— Да, тебе стоит извиниться, — проворчал он. — Хватит с меня сегодня затасканных оскорблений от твоего братца. Пора с этим кончать, Линда. Я не такой, как вы обо мне думаете. Черт возьми, неужели ты согласилась на свидание со мной только ради секса?

Линда совсем запуталась. Она дрожала, сомневалась и краснела до тех пор, пока Роджер сам все за нее не решил.

— Надеюсь, тебе нужен от меня не просто секс? — Роджер внимательно смотрел на девушку.

— Нет, конечно, нет, — в замешательстве отнекивалась она. — Я тебя… Ты очень нравишься мне. Всегда нравился, ты же знаешь, Роджер.

— А я-то думал, что ты любила меня, Линда. А это много больше, чем просто нравиться.

— Мне казалось, что люблю, — возразила она. — Ведь я была ребенком.

— Ты в пятнадцать была взрослее, чем моя жена в двадцать четыре!

Линда вздохнула и удивленно посмотрела на него. Он протянул руки и заключил ее лицо в свои ладони. Их губы встретились.

— Ты любила меня, — прошептал он в ее полураскрытые губы. — Не отрицай. — Линда всхлипнула. — Может быть, ты еще любишь?

Она снова всхлипнула и отстранилась от него, ее зеленые глаза расширились, сердце колотилось.

— Нет! — выдохнула она, вспомнив о гордости.

— Нет? — повторил Роджер, пристально посмотрев на Линду синими глазами.

— Нет, больше я не люблю тебя, — твердо сказала она, стараясь скрыть разлад в собственной душе. — Ты правильно заметил, я даже не знаю, что ты сегодня собой представляешь.

— Скоро узнаешь, — загадочно произнес он. — Начнем завтра же.

— Толку от таких узнаваний! Переспали и разбежались.

Он выглядел разочарованным.

— Если ты так думаешь, тогда никогда ничего не узнаешь о настоящей любви.

— Я и не претендую на абсолютное знание! — резко сказала она.

— Тогда и не пытайся угадать, что произойдет между нами завтра. Поезжай-ка домой, Линда. Эти разговоры вывели меня из терпения. Я заеду за тобой завтра в одиннадцать утра.

— Почему так рано?

— Ты занята утром?

— Нет…

— Так будь готова в одиннадцать. — Роджер повернулся, чтобы уйти, когда Линда окликнула его.

— У тебя ведь нет моего адреса.

— Узнаю у Дэна.

Линда поморщилась.

— Но… Я не хочу, чтобы Дэн знал…

Ей почему-то стало стыдно от его взгляда.

— Понимаю, — бесстрастно заметил он. — Хорошо, скажи адрес. Будь уверена, я не забуду.

Она назвала адрес, и он тут же, не оглядываясь, зашагал прочь, всем своим видом демонстрируя раздражение. Он явно воспринял ее последнюю просьбу как очередное оскорбление. Это стало совершенно очевидно, когда он с силой хлопнул дверью.

Линда удрученно вздохнула. Она ни от кого не стала бы скрывать, что Роджер ее любовник. Если бы только он любил ее. Если бы была, хоть какая-нибудь гарантия, что завтрашняя ночь станет не пошлым постельным свиданием, а началом настоящих отношений.

Линда не собиралась обманывать себя. Что бы Роджер ни говорил, это не уменьшало завидного списка его любовных побед. Пусть его больше не интересовали случайные связи. Это вовсе не означало, что у него не осталось кучи подружек. Неудачный брак возлюбленного — не лучшая рекомендация для девушки, стремящейся к прочным отношениям.

Возможно, решила она, не стоит его одного винить в такой неразборчивости. Богатство и красота, которыми наградил Роджера Господь, сделали его привлекательной мишенью для женщин. Совершенно ясно, что они сами бросались к его ногам. Линда по-прежнему сомневалась в том, что Роджер был верным мужем. Она сомневалась во многом из того, что Роджер наговорил ей сегодня.

Тяжело вздыхая, Линда села в машину. Пора ехать домой и попытаться немного поспать.

До утра оставалось не так уж много времени. Фактически, осознала она, взглянув на часы, утро уже наступило.

— Ты мне голову морочишь! — воскликнула Маделейн.

Было пять минут десятого. Обе девушки только что выбрались из постелей и побрели на кухню за бодрящим кофе. Пока чайник не спеша закипал, Линда рассказывала подруге о прошедшем вечере. И о Роджере.

— Если бы это было так, — вздохнула Линда. Нервное напряжение сжимало ее желудок. — Мне кусок в горло не лезет от волнения.

— Давай-ка, объясни все по порядку, — сказала Маделейн, когда они уселись с кофейными чашками за кухонным столом. — Твой ненаглядный Роджер бросил свою жену и…

— Это жена его бросила, — поправила подругу Линда.

— И ты знаешь, почему?

— Другой мужчина, полагаю. Со слов Роджера ясно, что даже не один.

— Ты считаешь, что жена мистера Совершенство может гулять на стороне? — скептически заметила Маделейн.

Линда пожала плечами.

— Может, она потаскуха.

— А может, ее муженек-жеребец был слишком занят, обслуживая всех хорошеньких женщин подряд, и у него просто не оставалось времени на собственную женушку…

— Он говорит, что был ей верен…

— Ради бога, Линда, встретив тебя спустя столько лет, он за час или два чуть не уложил тебя на спинку. Неплохая скорость, ты не находишь? Как-то не похоже на страдающего верного супруга.

— Как раз очень похоже, — возразила Линда, покраснев от досады, поскольку Маделейн высказала то, чего Линда сама опасалась. В холодном свете утра все выглядело как-то иначе. — Будь он совершенно бессовестным, то не остановился бы, узнав, что я девственница.

Маделейн с сожалением посмотрела на подругу.

— Ты веришь этому не больше, чем я. Он просто пожертвовал секундами удовольствия ради того, чтобы потом трахать тебя всю ночь. Он просто наврал тебе, а ты и купилась, дорогая.

Линда со звоном поставила чашку на блюдце.

— Так ты же сама советовала отдаться первому встречному, помнишь? Вот я и собираюсь. Сегодня вечером. Роджер подвернулся первым.

Маделейн снова с сожалением посмотрела на подругу.

— Ты все еще любишь его, да? Это единственное объяснение причины, по которой ты обрекаешь себя на мучительную пытку.

— Какую пытку? То, как Роджер умеет любить, похоже на волшебный сон. Он кое-что показал мне вчера в машине…

— Может, он и умеет любить как никто другой, но ведь потом начнется кошмар! Черт возьми, Линда, да ты девять лет сохла из-за единственного дурацкого поцелуя. Одному богу известно, что с тобой будет, когда ты проведешь ночь в объятиях столь восхитительного любовника! Поцелуй и настоящий секс идут один к десяти, так что мучиться тебе девяносто лет!

Глаза Линды наполнились слезами.

— Думаешь, я этого не знаю? — с этими словами она выскочила из-за стола и бросилась в спальню, где с рыданиями ничком упала на неубранную постель.

Маделейн устремилась следом.

— Дорогая моя, — вздохнула она, присаживаясь рядом и сочувственно поглаживая по плечу плачущую подругу. — Ну, хватит реветь. Ты все глаза выплачешь. Может, ты и Золушка, но нельзя же встречать своего принца с опухшими от слез глазами. Не обращай на меня внимания. Наверно, я просто завидую. Поступай так, как подсказывают тебе чувства. Как знать? Возможно, ты, наконец, выбросишь его из головы. А если не получится, то, может быть, он уже не сможет выбросить из головы тебя и не захочет, чтобы эта ночь кончалась. Усекла, к чему я клоню?

Линда перевернулась на спину, ее сердце часто забилось.

— Ты, правда, думаешь, что это возможно?

— Черт возьми, милая, если бы я была парнем, а ты преподнесла бы себя мне на блюдечке, я бы постаралась удержать тебя на этом блюдечке подольше. Больше, чем на одну прекрасную ночь. Ты само совершенство, а настоящее совершенство сегодня нечасто встречается.

Линда села и крепко обняла Маделейн.

— Спасибо, спасибо, что ты так говоришь! — взволнованно воскликнула она. — Я так тебе благодарна!

— Ох, ты! Да ты горячая девчонка, если поскрести тебя немножко, — заключила Маделейн, высвобождаясь из крепких объятий.

Линда улыбнулась, смахивая слезы.

— Просто в нашей семье обожают обниматься, вот и все.

— Представляет ли дорогой Роджер, как повезет ему сегодня ночью?!

— Что ты имеешь в виду, — смутилась Линда.

— Ничего, — пробормотала Маделейн. — Что ты собираешься надеть по такому серьезному случаю?

— Даже не знаю. Роджер заедет за мной в одиннадцать.

— Одиннадцать… — Маделейн почесала нос. — Нет ничего хуже, чем заниматься этим днем. Вся романтика пропадает.

— Ты смешная! — развеселилась Линда. — Не думаю, что Роджер планирует сразу же лечь со мной в постель. Он что-то задумал, обещал рассказать о себе…

Маделейн удивленно подняла брови.

— Правда? Звучит многообещающе.

— Я тоже так подумала… Вчера.

— А теперь?

— А теперь я в полном смятении.

— Ты всегда можешь отказаться. Позвони ему и скажи, что передумала.

Линда энергично замотала головой.

— Я никогда себе не прощу, если так поступлю!

— А простишь, если все это приведет к тому же, что и тот давний поцелуй?

— Мне придется пойти на этот шаг, Маделейн, отступать некуда. И никаких «передумала». Если я снова его потеряю, я переживу. А вот если не попытаюсь, упущу шанс — буду мучиться всю жизнь.

— Надеюсь, этот опыт поспособствует твоему «профессиональному» росту, — с ироничной улыбкой заметила Маделейн. — Моя мать всегда говорила, что во всех минусах надо искать плюсы.

— Вряд ли большинство женщин записало бы ночь с Роджером в «минусы», — задумчиво ответила Линда.

— Правда? Я должна взглянуть на это богоподобное создание. Позволь мне открыть дверь, когда он заедет за тобой.

— Буду весьма признательна. У меня к тому времени коленки начнут дрожать.

— Не начнут. Знаю я твою манеру: ты выплывешь отсюда спокойная и холодная, как змея. Или, по крайней мере, будешь казаться такой внешне. — Маделейн лукаво сверкнула темно-карими глазами. — Хотела бы я стать мухой на стене, когда этот парень уложит тебя в постель. Если он думает, что ему досталась тихая скромная девственница, его ждет шок, и не один. Подозреваю, что под чопорными платьями, которые ты надеваешь в школу, кроется нечто очень сексуальное.

— Вчера я была одета очень даже смело, — напомнила Линда.

— И вот смотри, что получилось. Тебя почти изнасиловали на сиденье автомобиля.

— Меня не насиловали. Я всей душой была за, до самой последней секунды.

— Кстати. Выпей вечером пару бокалов шампанского или хорошего вина перед тем, как заняться любовью. Это называется «расслабиться», подруга.

— Ладно. Я так и сделаю.

— А я брошу несколько пакетиков сама знаешь чего в твою сумочку на случай, если у твоего избранника случится провал в памяти.

— Да, Учитель.

— Не язви, дорогуша. Хотела бы я получить совет от понимающей подруги перед тем, как сделать это впервые. Но вот беда, — она усмехнулась, — не было у меня такой подруги в четырнадцать.

— Четырнадцать!

— Я рано созрела. — Маделейн пожала плечами. — А теперь поторопись-ка в душ. Время не ждет.

Линда все еще улыбалась, закрывая за собой дверь ванной. Но когда она сняла пижаму и увидела себя в зеркале обнаженной, улыбка сошла с ее лица.

Чтобы пленить Роджера, мало иметь прекрасное тело. Он видел много прекрасных тел. Даже если она прикинется горячей сексуальной крошкой, это не произведет на него впечатления. Несомненно, у него были такие горячие девчонки, что под ними простыни дымились.

Нет, сегодня Линда не видела никакого смысла наряжаться слишком сексуально или пытаться превзойти в постели всех его прежних любовниц. В любом случае у нее бы и не получилось. Это все равно, что рассчитывать на медаль в незнакомом виде спорта уже после трех дней тренировок.

Но она могла бы подарить Роджеру то, чего у него никогда не было. Настоящую любовь. Ночь тепла, нежности и искренней признательности. Потому что она, конечно же, была благодарна ему. Неважно, по какой причине, но он почти исполнил ее заветную мечту — ту, которую она когда-то выразила в стихах, что подарила ему девять лет назад.

Линда все еще хранила ту тайную мечту в сердце, и сегодня вечером наконец малая толика ее прежних фантазий может стать реальностью.

8

Квартира Линды и Маделейн располагалась на третьем, последнем этаже довольно старого дома в Северном Сиднее, на улице, прячущейся за деловыми кварталами. Неподалеку находился вокзал, но вот ни моста, ни гавани отсюда не было видно.

Всего в доме насчитывалось двенадцать квартир, по четыре на этаже. Линда жила в одиннадцатой. Окна ее гостиной смотрели на улицу, что было, конечно, ценным качеством, если бы кому-нибудь захотелось следить за всеми входящими и выходящими.

Без пяти одиннадцать Маделейн заняла позицию у полуприкрытого жалюзи венецианского окна.

— Какая у него машина? — крикнула она Линде, которая все еще решала в ванной, выйти ли ей к возлюбленному с распущенными волосами или с высокой прической.

— Черная! — крикнула Линда в ответ.

— Да, но марка, какая?

— Понятия не имею. Не спортивная, но обтекаемая, и похожа на иностранную.

— С просторными передними сиденьями, — едко прибавила Маделейн.

— И тонированными стеклами.

— Она только что остановилась перед домом.

— Правда?! — испуганно воскликнула Линда, вылетая из ванной, одной рукой придерживая рассыпающиеся волосы.

— Всегда завидовала людям, которые могут надеть любое старье и прекрасно при этом выглядеть, — осмотрев ее с ног до головы, заметила Маделейн.

— Это не любое старье, — протестующее возразила Линда. Эффектное ярко-оранжевое платье сидело отлично, облегая ее фигуру. — Оно стоило двести долларов.

Правда, купила она его пару лет назад и заносила донельзя. Но оно всегда приводило ее в хорошее настроение. К тому же из всех ее вещей оно было наименее чопорным — если, конечно, не считать того зеленого шелкового, что было на ней вчера вечером. Ничто человеческое ей было не чуждо, и в конце концов, Линда решила, что должна выглядеть в меру сексуальной.

— Поднять мне волосы или распустить? — спросила она в отчаянии.

— Подними, — ответила Маделейн. — Но выпусти несколько локонов, чтобы струились вокруг лица. Не слишком туго закалывай. Небрежность сексуальна. И непременно серьги. Кстати, твой возлюбленный только что вылез из машины. Знаешь, ты права. Сногсшибательный парень!

— Как он одет?

— Голубовато-серый костюм. Блеск, Линда! Я уже хочу его.

— Руки прочь, Маделейн. Он мой.

Маделейн рассмеялась.

— Ты, правда, думаешь, что он хотя бы дважды взглянет на меня, если ты будешь рядом? Пойду, принесу серьги и остальное, что обещала. Воткни шпильки в волосы. А когда возлюбленный придет, целых пять минут не выходи.

— Перестань называть его «возлюбленный», — проворчала Линда. — Его зовут Роджер. И он еще не мой возлюбленный.

— О'кей, Роджер. Как-его-там?

— Ллойд.

— Подходит. Вот серьги. — И она протянула пару янтарно-золотых сооружений, каждое из которых легло бы Линде на плечи.

Линда отрицательно покачала головой.

— Нет, Маделейн, это слишком. Я лучше надену эти простые золотые шарики, если ты не возражаешь.

— Я не возражаю, только помни, чьи серьги на тебе были, когда ты вчера привлекла его внимание.

Линда решила напомнить Маделейн, что, ко всему прочему, вчера вечером Роджер принял ее за весьма легкомысленную особу. Возможно, на его первое впечатление повлияли как раз вызывающие серьги.

— Верно, но тогда была вечеринка. А сейчас день. Боже, звонок!

Маделейн лебедем поплыла к двери, а Линда снова скользнула в ванную. Дрожащими руками она закалывала волосы в том небрежном стиле, который Маделейн посоветовала, скорее случайно, чем продуманно. Тем не менее, она осталась довольна полученным результатом. Она выглядела элегантно и сексуально. Холодно, но неуловимо чувственно.

Сделав несколько глубоких вдохов и собравшись с силами, Линда, наконец, нашла в себе мужество покинуть свое временное убежище и выйти навстречу судьбе.

Роджер выглядел сногсшибательно, как и сказала Маделейн. Его ослепляющее очарование казалось неуместным в маленькой, обставленной дешевой мебелью гостиной. Когда Линда вошла в комнату, он стоял спиной к прикрытому жалюзи венецианскому окну. Пиджак его был расстегнут, руки покоились в карманах брюк.

Полоски солнечного света, пробивавшиеся сквозь окно, золотом ложились на его сияющие волосы и искорками играли на шелке дорогого летнего костюма. На нем была светло-голубая рубашка, с которой безупречно гармонировал галстук с дерзким абстрактным узором из зелено-желто-голубых пятен.

Линда лишь однажды видела Роджера в костюме — на его злополучной свадьбе. А это вовсе не то же самое, что встретить его в одиннадцать утра в собственной гостиной. С упавшим сердцем она поняла, что за те деньги, которые стоил этот шикарный костюм, она могла бы купить десять платьев подобно тому, которое сейчас было на ней.

Богатство Роджера раньше никогда не волновало ее. Но прежде она и не имела на него таких видов, как сейчас. Теперь же его миллионы казались ей главным препятствием на пути к более серьезным отношениям. Девушки вроде Линды Уилсон не выходят замуж за таких мужчин, как Роджер Ллойд. В лучшем случае они становятся их веселыми подружками.

Линда обнаружила, что мрачно смотрит на него, Роджер хмурится, видя выражение ее лица, а Маделейн неодобрительно смотрит на них обоих.

Спрятав свои глупые мечты подальше, Линда изобразила на лице сладкую улыбку.

— Ты очень пунктуален, — уверенно сказала она.

— А ты очень красива, — произнес он также сладким голосом.

С губ Маделейн сорвался легкий вздох.

Линда посмотрела на подругу и наклонилась, чтобы взять со столика кремовую сумочку. Она не слишком подходила к ее кремовым туфлям, что не особенно беспокоило ее раньше, но теперь… У Линды возникло желание бежать в магазин за новой сумочкой и новыми туфлями. Ей захотелось купить изысканное кружевное белье. И чтобы ее серьги были не позолоченные, а из чистого золота.

Черт возьми, ей почти захотелось быть богатой!

— Пойдем? — беззаботно предложила она.

— Приятно было познакомиться, Маделейн, — сказал Роджер, вежливо протягивая руку.

— Мне тоже. Если не секрет, куда вы сейчас собираетесь? — спросила она, прежде чем Роджер успел увести Линду.

Линда высвободилась из властно обхватившей ее локоть руки и посмотрела ему прямо в глаза.

— Да, куда мы сейчас направимся, Роджер? — эхом отозвалась она, восхищаясь своим спокойным и непринужденным тоном.

Маделейн права. Тот непроницаемый образ, который Линда создала себе за годы жизни в Сиднее, позволял успешно прятать самые глубокие чувства, но она вовсе не была уверена, что этот образ ей нравится. Куда исчезла простая и непосредственная деревенская девчонка? Разве чувствовала бы прежняя Линда себя униженной, если бы цвет каких-то чертовых туфель не подходил к цвету сумочки?..

— Думаю, стоит пройтись по магазинам, — сказал Роджер. — Его чувственные губы изогнулись в легкой улыбке. — Я же обещал тебе новое платье, помнишь? А потом нам надо где-нибудь основательно перекусить.

— Ах, значит, к чаю, Линда вернется? — снова влезла Маделейн, улыбаясь. — А то, видите ли, моя очередь готовить, и мне надо знать, рассчитывать ли на двоих? Или может быть, на троих?.. — И она многозначительно взглянула на Роджера.

— Я бы не ждал Линду к чаю, — мягко ответил он. Веселые искры в его глазах говорили, что он понял, чем интересуется Маделейн. — Я бы не ждал ее и поздно вечером. У меня есть кое-какие планы. Ты сегодня вечером свободна, Линда? — Он смотрел прямо на нее, разумно игнорируя Маделейн.

— Да.

Вот и все, что смогла она вымолвить. Боже, зачем она согласилась, чтобы Роджер заехал за ней так рано? Предстоящий день обещал стать долгими часами невыносимой пытки. Она уже не была уверена в том, что вечер ей понравится, когда, наконец, настанет. Возможно, к тому времени она совсем разнервничается.

— Отлично, — произнес Роджер. — Всего хорошего, Маделейн.

— Всего хорошего? Это звучит так, будто мы больше никогда, не увидимся.

Линду передернуло от цинизма, таившегося, в словах Маделейн.

— Разве? — протянул Роджер. — Тогда до скорого свидания!

Линда злобно взглянула на Маделейн через плечо Роджера. Маделейн лишь заговорщически улыбнулась в ответ.

— Ну, идите. И не забудь, что я говорила о напитках, Линда.

— Не забуду, Маделейн, — ответила Линда, беря Роджера за руку и вытаскивая его из квартиры, чтобы эта интриганка не успела сказать еще что-нибудь.

Роджер коротко засмеялся, когда дверь закрылась.

— Что смешного? — набросилась на него Линда.

— Твоя подруга. Можно подумать, ты Красная Шапочка, которая собирается прогуляться по лесу с большим Серым Волком. Что ты там наговорила ей обо мне?

— Только правду.

— Твоя версия имеет мало общего с истинной правдой. Но в этом нет твоей вины. Дэн долгие годы выставлял меня в таком невыгодном свете! Я ему вчера сказал об этом и просил прекратить.

— Надеюсь, ты не сказал брату, что сегодня встречаешься со мной?

— Нет, хотя, черт возьми, у меня было такое искушение. Я сдержался только потому, что обещал тебе. Поскольку я знал, что могу ляпнуть что-нибудь, о чем потом пожалею, если останусь там, я переночевал в мотеле.

Вчерашнее видение — Роджер и блондинка, сплетающие тела в номере мотеля, — тут же встало у нее перед глазами. Линда не могла от него избавиться, как ни старалась. Или вовсе не из-за блондинки и не из-за стычки с Дэном Роджер уехал ночевать в мотель? Что, если ему просто надо было залечить раны, которые она сама ему нанесла?

Они в молчании спускались по лестнице. Линда ненавидела свои сомнения, но они все возрастали, приводя ее в отчаяние.

— Почему ты так молчалива, Линда? — спросил он с тихим видом. — Что случилось? В чем я теперь виноват?

Она остановилась у подножия лестницы и, крепко сжимая сумочку, повернулась к Роджеру.

— Поклянись, что не спал вчера с той блондинкой! — судорожно выкрикнула она. — Пожалуйста, Роджер, поклянись!

Раздражение, вспыхнувшее в его глазах, еще больше испугало Линду. Когда на лестнице послышались чьи-то шаги, Роджер схватил ее за руку, выволок на улицу и усадил в машину. Сев за руль, он резко повернулся к ней. В его взгляде читался горький упрек.

— А если поклянусь? — жестко спросил он. — Что это докажет? Будь я способен на такое, мне бы ничего не стоило соврать. Но если тебе от этого станет легче, клянусь. Не спал я вчера ни с блондинкой, ни с брюнеткой и ни с кем другим не спал. Я спал один. Чтобы уж до конца все прояснить, я не целовался вчера ни с какой другой женщиной, кроме тебя, детка!

— Хватит! — простонала она. — Я верю… верю тебе.

— Да ну? Как мило. — Сарказм слышался в каждом слове.

Линда съежилась.

— Господи, Роджер, прости меня. Прости, пожалуйста. Я тебе верю. Верю! Это просто потому, что ты такой привлекательный, а я жутко заревновала, когда увидела тебя с той… и…

— И я все еще заложник своей репутации, — печально заключил он. — Господи, если бы можно было вернуться в те времена, я бы отправился учиться в какой-нибудь закрытый монастырский колледж, а не в университет. Я не оправдываю свое тогдашнее поведение, ведь я был испорченным и избалованным юнцом, у которого количество гормонов многократно превышало ум. Но, по-моему, я изменился в этом отношении. Я перестал извлекать преимущества из своего нелепого таланта привлекать противоположный пол. После университета у меня вообще не было подружек на одну ночь. Перед тем, как жениться, я целый год спал только с Синди.

— А когда женился? Ты был ей верен, Роджер?

— Не хочу лгать. Не был. Но она сама довела меня до этого. Она перестала спать со мной больше года назад. Я хотел, чтобы у нас были дети, а она отказывалась. Черт возьми, я хотел детей со дня нашей свадьбы. Сначала она говорила, что родит ребенка через два года. Потом два года превратились в три. Наконец она вообще отказалась. Словами не передать, как я разозлился. После этого она перестала доверять мне в постели и просто убегала из спальни, едва я начинал настаивать на близости.

— Тогда почему она не пользовалась таблетками?

Роджер хмуро засмеялся.

— Говорила, что это разрушает ее либидо и что от этого она толстеет. А я, доверчивый дурак, ей верил. Но, конечно, таблетка не защитит ни от чего, кроме беременности, особенно если гулять направо и налево.

— У Синди появились любовники?

— Уже вскоре после медового месяца. Частный детектив, которого я, в конце концов, нанял пару месяцев назад, чтобы проследить за ней, показал мне список ее дневных свиданий в отеле. Время и даты за долгие годы. Она беспечно подписывалась, расплачиваясь за номер кредитной карточкой, которую получила от меня. Иногда, когда я уезжал по делам за границу, она отпускала прислугу и принимала любовников в моем доме. Она прямо в нашей супружеской постели занималась любовью с другими.

Линда молча смотрела на Роджера.

— Когда я показал Синди отчет детектива в начале этой недели, она призналась, что никогда не любила меня, и назвала сумму, которую рассчитывает получить при разводе. Вот тут я и ушел из дома — чтобы не убить ее. А пока меня не было, Синди собрала вещи и уехала. Ее всегда интересовали только мои деньги!

— Боже мой, Роджер, это ужасно! И даже… почти невероятно!

— Если ты не веришь, могу показать отчет детектива, — сухо сказал он.

— Конечно, я верю. Просто не понимаю, как женщина может выйти замуж за человека, которого не любит… И как женщина, выйдя замуж за тебя, вообще могла хотеть другого мужчину. Невероятно!

Теперь уже Роджер молча уставился на нее. Его взгляд постепенно потеплел, и он погладил Линду по щеке.

— Дорогая, ты так добра ко мне. Господи, если бы все женщины были такими, как ты. Если бы… — Он замолчал, расправляя плечи. Глубокая морщина прорезала его высокий лоб, погруженный в раздумья.

— Роджер? — нежно позвала она его после долгого молчания.

Он вышел из задумчивости и улыбнулся. Это была самая печальная улыбка, которую Линда когда-либо видела на лице Роджера. Сердце Линды сжалось. Со стороны могло показаться, что у Роджера есть все, о чем только можно мечтать, но на самом деле у него не было ничего по-настоящему ценного — ни настоящей любви, ни преданности. Линда знала, что родители уделяли ему не слишком много времени, и у него не было ни братьев, ни сестер. Линда подозревала, что его мать, родив мальчика — будущего наследника, больше не стремилась иметь детей. Она видела эту женщину на свадьбе Роджера и была поражена ее холодным снобизмом.

И жена Роджера, несомненно, никогда не любила его по-настоящему. Из того, что рассказал Роджер, стало ясно, что с тех пор, как Синди познакомилась с сыном и наследником семьи Ллойдов, она ни о чем, кроме денег, не думала.

Линде хотелось признаться, что она любила и по-прежнему любит его, но что-то удержало ее. Какое-то запоздалое беспокойство подсказало, что рассказать о такой долгой и почти слепой любви — означает дать Роджеру огромную власть над собой. И как ни восхищалась Линда Роджером, его происхождение и этот ужасный брак не могли не повлиять на него отрицательно.

Поэтому она просто сказала:

— Давай больше не будем говорить о твоей Синди и вообще ни о чем серьезном. Давай просто радоваться жизни.

Он улыбнулся в ответ, и эта улыбка вернула ей Роджера, которого она знала. Зубы сверкали белизной, синие глаза горели, на щеках появились ямочки.

— Лучшее, что я слышал за год! — радостно произнес он.

Они ехали через мост в центр города. Там Роджер свернул к «Хилтону», рядом с которым сверкали витрины дорогих магазинов. Линда узнала это место только потому, что недавно видела короткий сюжет о нем по телевизору. Славившийся европейской изысканностью, этот район отличался и немыслимыми ценами. Постоянными клиентами здешних магазинов были лишь самые богатые и известные люди.

— И… зачем мы сюда приехали? — нерешительно спросила Линда. — Мы будем здесь завтракать?

— Нет. Я здесь остановился.

— Давно?

— С тех пор, как утром позвонил и заказал номер. Это в двух шагах от магазинов и театров, не говоря уж о набережной и гавани. Получится прекрасная база для нашей сегодняшней деятельности.

Деятельности?..

Линда слышала, что то, чем они собирались сегодня заняться, называют по-разному, но чтобы секс называть «деятельностью»… Нервный смешок грозил сорваться с ее губ, но она вовремя спохватилась и одарила Роджера, как Линда надеялась, загадочной улыбкой Джоконды. Должно быть, ей это удалось. Он нахмурился и посмотрел на спутницу так, как всякий мужчина смотрит на женщину, когда не знает, что у нее на уме, но очень хочет узнать.

— Мне показалось, ты говорила, что хочешь развлекаться, — проговорил он. — В таком случае, может быть, попытаешься хоть немного расслабиться?

Линда рассмеялась, и когда Роджер захохотал в ответ, теплая волна любви подхватила ее.

— Так-то лучше, — удовлетворенно сказал он. — Пора выбираться из машины и идти в отель. Служитель отгонит ее на стоянку.

Линда во все глаза смотрела, как Роджер отдает распоряжения по поводу багажа помпезно разряженному портье, как вручает ключи от машины не менее импозантному служителю…

— Ты бывал здесь раньше? — шепнула она, когда Роджер взял ее за руку и повел за тяжелые стеклянные двери.

— Нет, никогда. А почему ты шепотом говоришь?

— Просто в таком месте хочется шептать, — сказала она все еще приглушенным тоном, зачарованно рассматривая отделанные дорогим деревом стены, шикарный ковер на полу, глубокие кожные кресла и многочисленные бронзовые статуэтки обнаженных античных героев. Линда находила декор весьма напыщенным и не думала, что он соответствует вкусам Роджера. Она хорошо представляла себе людей, которым здесь понравилось бы.

— Почему ты выбрал именно этот отель?

— Потому что это единственный отель в Сиднее, где сегодня был свободен номер для новобрачных.

Линда замерла.

— Для новобрачных? — уставилась она на Роджера, ожидая объяснений.

— Верно, — сказал он, нежно лаская ее голосом и взглядом. — Ведь наша первая ночь должна быть чем-то совершенно особенным. Как-то отражать то, что ты для меня значишь.

Ком подступил у нее к горлу. Она готова была разреветься, но справилась с собой.

— Это так… мило с твоей стороны, Роджер.

В его глухом смехе было что-то бесстыдное.

— Это вовсе не мило, Линда. Я не так воспитан, чтобы быть милым. Я эгоистичен и высокомерен, а временами крайне жесток. И ни перед чем не остановлюсь, чтобы увериться, что ты никогда не забудешь сегодняшний вечер. И что я никогда не забуду. Если ты считаешь, что именно я когда-то отвратил тебя от других мужчин, то поверь, после этой ночи ты не взглянешь на другого мужчину до конца жизни! Что? Страшно? А теперь сядь вон в то кресло, — приказал он, улыбаясь совершенно безжалостной, но поразительно притягательной улыбкой. — Я пойду зарегистрируюсь. А потом поведу тебя за покупками.

9

— Да, и это мы тоже возьмем, — небрежно кивнул Роджер, удобно устроившись в глубоком кожаном кресле. Он потягивал кофе из чашечки, которую ему услужливо поднесли, и наблюдал, как Линда примеряет наряды. Они находились в самом шикарном бутике Сиднея. С того момента, как Роджер вошел сюда, ведя за собой Линду, ему оказывали повышенное внимание. Видно, сразу раскусили, что он за птица.

Линда похолодела от мысли, что костюм из золотой парчи, который она примеряла, стоил целое состояние — много больше, чем вечернее черное бархатное платье, которому она только что отдала должное. Линда ничуть против него не возражала, поскольку стоило оно не намного дороже, чем ее зеленое шелковое, которое испортил вчера вечером Роджер. Когда же он предложил ей примерить выставленный в витрине парчовый костюм, она так и сделала, полагая, что он предлагает ей альтернативу бархатному.

По правде говоря, она предпочла бы костюм. Прямая облегающая юбка и приталенный жакет подчеркивали стройную фигуру, а глубокий треугольный вырез между атласными лацканами интригующе приоткрывал ее красивую грудь. Линда не могла отвести глаз от этого костюма, пока в примерочной не взглянула на ценник.

Все еще хмурясь, она подошла к Роджеру и наклонилась, чтобы прошептать на ухо:

— Роджер, этот костюм слишком дорогой. Я не могу принять такой подарок.

Он поставил чашечку на блюдце, коротко вздохнув.

— Можешь, — сказал он тихо, но твердо. — Ты можешь делать все, что захочешь, Линда. Иметь все, что захочешь. Ты сегодня со мной, а я очень богатый человек. Прости меня, любимая, но я настаиваю! Мне очень нравится одевать тебя — почти так же, как понравится раздевать сегодня вечером, — заметил он, бросив игривый взгляд на ложбинку между ее грудями.

Линда резко подняла голову, их взгляды встретились, и она отчаянно покраснела.

— Ты… не должен так говорить, — сказала она, потрясенная тем, что Роджер назвал ее своей любимой, а еще больше — теми образами, которые вызвали эти слова. Греховный жар воспламенял ее кровь, горячил кожу. Желание забилось в ее жилах.

В его же взгляде читалось ликование.

— Наверное, не должен, — проговорил он. — Но не могу этому противиться. Я никогда не встречал женщину, которая повела бы себя так, как ты только что. И это значит, что ты — само очарование, милая Линда. Во всех отношениях…

— Я… я просила тебя не называть меня гак, — сказала она, тщетно пытаясь быть непреклонной.

— Но почему, если это определение так тебе подходит?

Он озорно улыбнулся, и Линда не смогла справиться с собой.

— Ты порочный тип, Роджер Ллойд, — улыбнулась она в ответ.

— Ну, ты многого хочешь, любимая. Богатство и добродетель вместе не ходят.

Это она уже поняла. Не собирается ли он сделать меня своей постоянной любовницей, подумала Линда. Возможно, он уже покупает ее, давая возможность привыкнуть к вещам, которые она никогда не смогла бы себе позволить, ради того, чтобы снова и снова получать то, что она даст ему сегодня.

— Я не собираюсь становиться твоей любовницей, Роджер, — предупредила она в надежде, что, сказав это вслух, предотвратит неизбежное.

Похоже, эти слова ошеломили Роджера.

— Так вот что ты об этом думаешь… — Он провел рукой по ее дорогому наряду.

— Я не права? — спросила она.

— Не права, — отрезал он, но не стал продолжать.

Удивление Линды быстро перешло в замешательство.

— Тогда что же все это значит?

— Это развлечение, Линда. — Он улыбнулся игривой, но загадочной улыбкой. — Как раз то, чего ты хотела сегодня.

— Развлечение, — медленно повторила она, пока вдруг не постигла смысл его слов. Да, конечно! Как глупо с ее стороны! Какая там любовница! Быть любовницей — унизительно для ее гордости, а поиграть в нее — ну что ж, придется.

Сегодня, что бы ей Роджер нежно ни нашептывал, будет лишь краткое свидание. Роман на одну ночь, только оформленный как нечто большее. В самонадеянных словах, что он отвратит ее от всех мужчин, не было ничего, кроме высокомерия. Они не сулили никакого продолжения, лишь одну незабываемую ночь.

Но, боже, как она стремилась к этой ночи! Даже сейчас, стоило ей посмотреть на этого красивого мужчину, элегантно расположившегося в кресле, как она готова была умолять прекратить этот фарс и немедленно отправиться в номер для новобрачных. Она не хотела тратить короткие мгновения, которые ей суждено провести с любимым, на то, чтобы наряжаться, словно кукла Барби, не хотела, есть этот дурацкий ланч…

— Знаешь ли, я не нахожу в этом ничего забавного, — раздраженно начала она. — Не лучше ли вернуться… то есть, я бы предпочла… я хочу, чтобы ты…

Голос Линды сорвался. Она не могла набраться мужества, чтобы признаться в терзавшем ее желании. Но все было ясно без слов — румянец, блеск глаз, приоткрытые губы выдавали трепет ее учащенно бьющегося сердца.

Роджер посмотрел на спутницу поверх чашки, опалив откровенным взглядом. Желание, вспыхнувшее в синей глубине глаз, заставило Линду, задрожать. Словно сбивчивое признание девушки сорвало с него маску любезного джентльмена, и стало ясно, что значит для него ночь любви с ней. Ее невероятно тронуло и взволновало это.

— Роджер. — Дыхание ее дрожало, перед глазами все плыло. Как и накануне, она видела только его.

— Да, — выдохнул он. — Я знаю, чего ты хочешь.

Чашечка вновь звякнула о блюдце, и, перед тем как неторопливо подняться на ноги, ему пришлось отвести взгляд от нее.

— Леди уйдет в этом платье, — резким командным тоном приказал Роджер суетящейся вокруг продавщице. — Она не будет переодеваться в прежнюю одежду. Заверните ее оранжевое платье вместе с черным. Вот моя кредитная карточка.

Когда он повернулся к Линде, нервное возбуждение охватило ее. Она томилась в предвкушении того, что должно было произойти. В неизвестности было что-то невероятно захватывающее. И вместе с тем невероятно пугающее.

Она пронзительно посмотрела на Роджера. Он крепко взял ее под руку и подвел к прилавку. Пять минут спустя он уже усаживал ее в такси. Предстояла недолгая поездка к отелю.

Казалось, Роджер знал, что не стоит прерывать молчание во время этого короткого путешествия, ни в роскошном холле отеля, ни даже в лифте, который поднимал их в номер для новобрачных. Линда была благодарна ему за молчание — вряд ли она была способна сейчас вести осмысленную беседу.

Дверь лифта отворилась, и не успела она оглянуться, как уже стояла перед тяжелой деревянной дверью, а Роджер вставлял ключ в сиявший медью замок. Впервые Линда задумалась, как может выглядеть номер для новобрачных. В любом случае она не ожидала того великолепия, которое открылось ее глазам, когда Роджер провел спутницу внутрь.

Белый, кремовый и золотой цвета ослепили Линду. Белые стены и мебель, кремовый ковер и шторы, золотые светильники и подушки. И еще немного стекла. Все столы были стеклянные. И одна стена. Сквозь нее открывался великолепный вид на гавань, мост и окрестности. Огромная хрустальная люстра с позолотой свисала с высокого белоснежного потолка.

— О! — только и сказала она, войдя. Все плотские желания на мгновение отступили. — Какая прекрасная комната!

Это было нечто большее, чем просто прекрасная комната. Этот номер для новобрачных должен был превзойти все подобные номера. Изящный. Просторный. Трогательно романтический. Как в тумане Линда миновала гостиную и вступила в грезу спальни. Она смотрела на огромную белую кровать с кружевным балдахином в оборках, разглядывала перламутровое атласное стеганое покрывало и множество маленьких кружевных подушечек, пристроенных напротив четырех обтянутых атласом подушек. Это воистину была постель для новобрачных.

— Тебе нравится? — нежно спросил Роджер, подходя сзади и обнимая Линду за плечи.

— Это… Это — совершенство, — с трудом вымолвила она. У нее перехватило горло. Боже, она не готова к этому… Она думала, что готова, но нет… Она окаменела. Почти в буквальном смысле. Чувствовала себя как мерзлое полено. Или холодная мраморная статуя.

— Попытайся расслабиться, — мягко предложил Роджер и наклонился, чтобы поцеловать ее в шею.

Линду охватила паника.

— Я… Мне надо в ванную.

Роджер выпрямился, и она буквально влетела в ванную, с шумом захлопнув за собой дверь.

Какое-то время Линда стояла, прислонившись к двери и зажмурившись. Сердце отчаянно колотилось. Когда, наконец, она открыла глаза, перед ней предстала ванная. Такой большой ванной комнаты Линда в жизни не видела. И такой роскошной. Огромные пространства кремового, с золотыми прожилками мрамора, утопленная в полу ванна, скорее похожая на небольшой бассейн…

Она только головой качала, разглядывая золоченые краны в форме купидонов. Вода выливалась из их стрел. Здесь было все, что только можно себе представить, все мыслимые удобства. От отдельных фенов — для «нее» и для «него» до туалетных принадлежностей, зубных щеток и салфеток. На подставке рядом с раковиной стоял телефон. На бронзовых вешалках висели белые махровые полотенца и халаты, углы и карманы которых украшали атласные купидончики.

Обычные новобрачные в этом номере никогда не бывали, решила Линда. Это был номер для мультимиллионеров. Ночь любви здесь стоила целое состояние.

Когда Линда вернулась в гостиную, Роджер наполнял шампанским два узких бокала. Серебряное ведерко для льда покоилось на пристенном столике рядом с огромным блюдом, полным разнообразных фруктов, конфет и пирожных. Линда точно помнила, что ничего этого не было, когда они вошли сюда. Или она просто не заметила? Может быть, волнение настолько захватило ее в тот момент, что она не рассмотрела мелких деталей? Тогда она была готова на все. Но сейчас нервное возбуждение притупило желание, она снова подумала, что, возможно, сваляла дурака.

У Роджера наверняка было много красивых женщин — и все, без сомнения, куда опытнее нее. Его жена — Линда помнила — была само совершенство — черноволосая, белокожая, с фиалковыми глазами. И если Синди, в конце концов, оказалась потаскухой, это не умаляло ее знаний о том, как угодить мужчине в постели.

— Угощение прислали, пока ты принимала ванну, — сказал он, поднося взволнованной Линде один из бокалов. — С поздравлениями от отеля.

Линда почувствовала облегчение. Все-таки не настолько она одурманена всем происходящим, чтобы не замечать очевидное. Ей вспомнилось, что советовала Маделейн. Выпить пару бокалов и расслабиться перед великим событием. Она подошла и взяла бокал.

Роджер улыбнулся, когда они соединили бокалы.

— За мою красивую невесту! — произнес он тост, и Линда вздрогнула. Бокал замер на полпути.

— Не надо, — прошептала она, опуская взгляд, чтобы скрыть внезапно набежавшие слезы.

— Что не надо?.. — В его голосе было неясное замешательство.

— Не играй со мной… этим…

Он гневно взглянул в ее затуманившиеся глаза, едва не выругавшись. Но заметив в них настоящую боль, негромко сказал:

— Ты считаешь, я способен на подобные шутки? Я вовсе не играю, Линда, лишь жалею об одном, что пришлось ждать этого дня так долго. Я должен был сделать это много лет назад.

С этими словами он коснулся рукой ее шеи, нежно лаская бархатистую кожу. Он то смотрел ей прямо в глаза, то переводил взгляд на ее дрожащие губы и еще ниже, на порывисто вздымающуюся грудь.

— Боже, как ты красива! Как невероятно красива! — глухо проговорил он, вынимая бокал из ее оцепеневших пальцев. Все ее существо сотрясла неудержимая дрожь. — Я недостоин тебя. Но сейчас это неважно. Я должен испить эту чашу… — Он сделал глоток шампанского. — И ты тоже…

Он поднес бокал к ее губам, слегка раздвинул их и влил ей в рот немного шампанского. Прищурившись, он наблюдал, как она пьет, как кончиком языка слизывает задержавшуюся каплю.

— Еще, — приказал он и снова поднес бокал к ее губам. Пальцы Роджера слегка дрожали. Хрусталь звякнул о ее зубы, она подняла руки, чтобы соединить их с его руками и помочь напоить ее искрящейся жидкостью.

Линда никогда прежде не испытывала такого удовольствия от вина. Она сделала очередной глоток, и Роджер снова наполнил шампанским ее рот — и так до тех пор, пока оба бокала не опустели. Все чувства в Линде пробудились одновременно. Шампанское подействовало с яростной силой, ворвавшись с невероятной скоростью в ее жилы. Она вся трепетала, покачиваясь на высоких каблуках. Роджер поставил второй бокал на место и подхватил ее на руки.

Не произнеся ни слова, он просто перенес ее в спальню и положил на снежно-белое покрывало. Когда он присел рядом и начал ее раздевать, Линда закрыла глаза. Голова ее слегка кружилась. Она расслабилась и была очень, очень податлива.

Когда он попросил ее сесть, она села. Когда попросил приподняться — приподнялась. А когда велел снова лечь, она легла.

Линда открыла глаза, когда на ней оставались лишь лифчик и трусики. Ей показалось, что Роджер вышел. На самом деле он прервался, чтобы раздеться. Он уже снял пиджак и галстук, расстегнул рубашку до пояса.

— Тебе хорошо? — спросил он, глядя ей в глаза.

— Не уверена, — сообщила она.

Ей казалось, что комната вращается.

— Через пару минут все будет в порядке. Ты слишком быстро выпила шампанское.

— Это ты меня заставил, — укоризненно сказала Линда.

— Верно. Так же, как убедил тебя прийти сюда. — Роджер усмехнулся, снимая рубашку. Его великолепный обнаженный торс вызывал желание прикоснуться к нему, так же как и много лет назад.

Губы у нее пересохли. Она любовалась его прекрасной фигурой: широкими плечами и четко обрисованными грудными мышцами, плоским мускулистым животом. Мысль о том, что скоро она сможет ласкать все его тело, привела ее в экстаз. Соски напряглись, приподняв еще скрывавшую их ткань.

Взгляд Роджера сосредоточился на них, они словно магнитом притягивали его. Как завороженный, он протянул руку и сжал приподнявшийся бутон соска большим и указательным пальцами. Когда он начал довольно сильно массировать его, зрачки Линды расширились от изумления. Это прикосновение могло причинить боль, будь она обнаженной. Но скрывающий сосок атлас придавал ощущениям лишь невероятную остроту. Из горла Линды вырвался полный животного наслаждения стон.

Свободной рукой он накрыл другую ее грудь, и Линда задохнулась от наслаждения. Когда кончики уверенных пальцев скользнули под лифчик и коснулись обнаженных сосков, она вся изогнулась, губы приоткрылись.

Он наклонился, чтобы насладиться вкусом ее губ. Язык его путешествовал по ним, ошеломляя настойчивыми толчками. До сих пор казалось, что Роджер в любой ситуации контролирует свои чувства, но сейчас желание взяло верх.

В ответ Линда забилась в первобытной страсти. Он крепко обнял ее, ненасытным языком проникая все глубже и глубже. Линду возбуждал его звериный стон, то, как он грубо сорвал с нее лифчик, не прерывая поцелуя, как грубо мял в руках обнаженные груди. Ей не хотелось, чтобы он был нежен. Она восхищалась его неистовостью.

Она разочарованно застонала, когда он оторвался от ее губ. Но разочарование длилось недолго. Настойчивые губы скользнули от ее шеи к возбужденным грудям. По пути его язык обласкал жаждущие соски и двинулся дальше, изучая тело возлюбленной.

Целуя и покусывая ее живот, он снял с нее трусики.

Упиваясь новизной ощущений, Линда знала, что последует дальше. Впечатления прошлой ночи заставляли ее томиться в предчувствии. Яростный жар бился в ее жилах, когда она вспоминала, как нежные губы Роджера ласкали ее там, внизу… Как каждая клеточка кричала от восторга, когда он касался ее возбужденной плоти. Ей снова хотелось испытать этот восторг. Все тело, словно к наркотику, стремилось к этой сладкой пытке.

Бросив на пол ее трусики, он двинулся в обратный путь, Лаская ее бедра руками. Поначалу Линда была разочарована — она ждала его губ, — но к тому времени, как он достиг заветной цели, сердце готово было вырваться из груди. Безжалостно и настойчиво его пальцы исследовали влажную долину меж трепещущих бедер, дразня и возбуждая, пока ее ноги не начали раздвигаться… все шире и шире… требуя большего… Глаза ее потемнели от желания, дрожащие веки полузакрылись. Линда тихо застонала.

Когда, наконец, он коснулся ее девственной плоти, мышцы ее инстинктивно напряглись, но она изогнулась, устремляясь навстречу ласкающим опытным пальцам, словно требуя новых ласк, принимая их без колебаний. Она не противилась им, как вчерашним вечером. Мышцы, тогда судорожно сжатые, были теперь расслаблены. Линда расцветала, наслаждаясь проникновением, почти безболезненным и совсем не страшным. Когда же его язык проник в самое средоточие ее женственности, тело ее изогнулось в экстазе, она кричала, голова ее металась по подушке…

Ни разу в жизни она не испытывала подобного, казалось, пережить это немыслимо — но все кончилось слишком быстро… С тревожным стоном она открыла глаза. Смешанные чувства владели ею. Оргазм, который она только что испытала, был великолепен, но ей хотелось не этого. Точнее, не только этого. Она хотела настоящего соития.

Когда Роджер хотел встать, Линда села и схватила его за локоть. Ее душа и тело были опустошены, и он один мог их наполнить.

— Не уходи! — крикнула Линда.

Он вернулся, чтобы поцеловать ее в дрожащие губы. Потом снова откинул ее на подушки.

— Моя милая Линда, — прошептал он. — Я вовсе не ухожу… Я просто хочу раздеться.

— Да… да… конечно, быстрее!

— Я никуда не ухожу. А пока ты ждешь, — улыбнулся он, — выбери что-нибудь. — Он вытащил из кармана брюк несколько блестящих пакетиков и в беспорядке разбросал их по ее нагому животу. — Я не мог решить, какой бы тебе понравился, и принес все.

Насмешливый блеск его глаз развеял в Линде всякое смущение. Она разложила все по порядку. Увидев последний, она стрельнула в Роджера взглядом.

— С ароматом пэшн-фрута?

Он порочно улыбался, расстегивая молнию на брюках.

— Кажется, это подходящий аромат. Кроме того, помнится, ты неравнодушна к пэшн-фруту.

Линда покраснела от смущения. А может быть, от чего-то еще. Она была готова на все, лишь бы доставить Роджеру удовольствие. Она дождаться не могла, когда же, наконец, сможет приступить к изучению его тела, так же, как он изучал ее только что. Хотела, чтобы и он содрогался ют экстаза под ее пальцами и губами.

Наконец Роджер разделся. Он был великолепен — как она и предполагала. В своей наготе он чувствовал себя совершенно непринужденно, хотя его желание теперь ничем не было скрыто. Он вернулся и сел на кровать, взял презерватив и надел его так быстро и ловко, что Линде стало не по себе. Но не успела она почувствовать настоящую тревогу, как он уже снова целовал ее в губы, ласкал ее тело до тех пор, пока она снова не затрепетала от желания.

— А теперь закрой глаза, любимая, — прошептал он в ее полуоткрытые губы. — Лежи и думай только о нас с тобой, о том, что мы вместе, что любим друг друга. Мы долго ждали этого момента, и ты достойна самого лучшего…

Его слова подстегнули Линду. Сердце ее переполнилось нежностью. Она обняла возлюбленного, прижалась к нему, впуская его в свое тело, и вскрикнула от радости, почти не ощутив неизбежной боли. Когда он остановился, она вцепилась в его ягодицы, требуя, чтобы он двигался глубже и глубже, пока они окончательно не слились воедино.

Их губы искали друг друга, чтобы единение было полным, их сердца бились в одном ритме. Их пальцы сплелись, он высоко поднял ее руки, простирая над ней свое тело, прижимаясь к ее груди, закрывая ее руки своими руками. Некоторое время он оставался в таком положении, и она с радостью чувствовала его вес. Ее ноги сами собой обвились вокруг него, чтобы он мог погрузиться в ее плоть еще глубже. Линда инстинктивно двигалась вместе с ним, и их общий ритм барабаном отдавался в голове, захватывал, заставлял звучать все ее тело.

Ритм ускорялся, все громче бился у нее в висках. И вдруг яркая вспышка ослепила Линду, и все вокруг окрасилось в золотистые тона.

Она вскрикнула и со всей силой вцепилась в Роджера. Сладкие судороги сотрясали ее тело. Они никак не прекращались, и она с такой силой сжала Роджера в объятиях, что тот застонал.

Она чувствовала, как судорожно сотрясается и его тело, и глаза ее наполнились слезами. Наверно, это были слезы облегчения и освобождения, но ей хотелось думать, что это были слезы любви. Ведь она всем сердцем любила этого мужчину, который только что подарил ей несказанное блаженство. Она так его любила, что невыносимо было даже думать о расставании.

Из глаз ее брызнули слезы, и Роджер стал поцелуями осушать их.

— Не плачь, дорогая, — шептал он. — Ты прекрасна. Боже, как я не хочу возвращаться завтра в Брисбен. Если бы я мог остаться здесь и любить тебя вечно!..

10

Линда на мгновение замерла в его объятиях, со вздохом принимая неизбежное. Ее не шокировало и не расстроило, что Роджер вслух подтвердил мимолетность их связи. Она всегда это знала. Но как трудно было примирить неизбежную реальность с тем, что их теперь связывало! Линда пережила нечто столь запредельное, столь прекрасное, что в ней, романтической дурочке, снова зародились глупые надежды. Она тяжело вздохнула, и Роджер поднял голову.

— Это вздохи удовлетворения, изнеможения или нечто иное? — поинтересовался он.

Она грустно улыбнулась и кончиками пальцев убрала прядь волос с его лба.

— А ты как думаешь? — спросила она.

— Не знаю, — задумчиво ответил Роджер. — Потому и спрашиваю.

Его слова взволновали Линду, вызвав нервный смешок. Ей хотелось признаться, как сильно она его любит и как хочет, чтобы он навсегда вошел в ее жизнь. Но если им и предстоит быть вместе лишь до утра, что ж, она не станет портить это недолгое свидание.

— Кажется, все сразу, — сказала она. — Мне хорошо, я устала… и очень разочарована, — последнее слово она произнесла слегка надув губы.

— Разочарована?

— Да. Мне тоже хочется, чтобы ты остался и любил меня вечно. Но если тебе нужно завтра возвращаться в Брисбен, ничего не поделаешь. У нас есть еще остаток сегодняшнего дня. Черт возьми, Роджер, я бы не откладывала это так надолго, если бы знала, что бывает такой фантастический секс. Наверное, это потому, что со мной такой фантастический мужчина, как ты. Ты потрясающий любовник!

Он неодобрительно посмотрел на нее. Линда не понимала, что она сказала не так. Он почти неслышно пробормотал что-то, затем резко отодвинулся. Она тяжело вздохнула, чувствуя себя опустошенной, не только телом, но и душой. Сердце ее сжалось, когда Роджер перекатился на другую сторону кровати, встал и направился в ванную.

Очевидно, она чем-то обидела его. Но чем?

Слушая доносившиеся из ванной звуки — шум воды, плеск, — она окончательно пала духом. Вода все лилась, и Линда начала хмуриться. Роджер распахнул дверь, стоя перед ней мокрый и обнаженный.

— Что такое? — спросила она. — Что я такого сделала? Почему ты сердишься на меня?

— Спрашивай, спрашивай, — проворчал он и, подойдя к ней, бесцеремонно поднял Линду с кровати. — Мы вместе искупаемся, Линда, и заодно поговорим.

— Поговорим? К чему слова? — У нее захватило дух от удивления.

— Да, любимая, поговорим, — сердито заметил он, занося ее в ванную. Его руки крепко сомкнулись вокруг ее бедер. — Ты что думаешь, мы будем заниматься любовью до бесконечности? Может, ты хочешь, чтобы я овладел тобой под душем, или на полу ванной, или перед зеркалом? Знаешь, зеркала придают сексу еще одно измерение!..

— Зачем ты… ты… — Она заколотила кулачками по его голым ягодицам. — Я хочу, чтобы ты…

Она взвизгнула, когда он с плеском бросил ее в горячую покрытую пеной ванну. Брызги полетели во все стороны, вода выплеснулась на пол и на стены.

— Ну и что ты хочешь мне сказать? — проворчал он, залезая в ванну. Он расположился подальше от Линды, скрестив на груди руки.

— Ты эгоист и ханжа, Роджер Ллойд! — заявила она, приподнимая голову в холодной ярости. — Тебе хорошо ты своего добился, а стоило мне раскрепоститься всего на один вечер, как ты смотришь на меня свысока.

— Правильно. Потому что ты — это не я. Ты моя милая Линда, и я хочу, чтобы ты такой оставалась.

— Вздор!

— Вздор?! — взревел он.

— Да, вздор! — повторила она так же громко, как и он, и презрительно усмехнулась. — Ты сделал все для того, чтобы притащить меня сюда и лишить невинности, а теперь, только потому, что мне это понравилось и я хочу еще, ты вдруг становишься таким чопорным. Что это? Совесть вдруг заговорила? Или ты просто боишься, что другой будет наслаждаться тем, что ты пробудил во мне? Тебе поэтому жаль уезжать в Брисбен?

— Не будешь ты спать с другими мужчинами. Никогда!

— Да ну? И как это ты меня удержишь?

— Женюсь на тебе!

Линда оцепенела. Ее поразило не только неожиданное заявление Роджера, но и то, как все в ней немедленно и яростно воспротивилось этой идее.

— С чего ты взял, что я когда-нибудь предполагала выйти за тебя?

— Потому что ты любишь меня! — заявил он, блеснув синими глазами.

Даже не сказал, что сам меня любит, — горько отметила Линда про себя. Да потому что он вовсе меня не любит, зашептал ей внутренний голос. Его предложение — всего лишь способ избавиться от соперников. Он уже считает меня своей собственностью.

Линду взбесила столь бесцеремонная самонадеянность.

— Ты, должно быть, шутишь, Роджер, Да, я хотела, чтобы именно ты стал моим первым мужчиной. Но это не любовь!

— Откуда такая уверенность?

— Ну, даже если это форма любви, — что еще вопрос, — то не той, которая длится долго и уж конечно, не та любовь, которая служит прочной основой для брака.

— Это твое последнее слово?

Последнее? Ужас охватил Линду, едва она осознала, что делает. Человек, которого она любит, просит выйти за него замуж, а она отвергает его.

Но, собрав все свое мужество и здравомыслие, она ответила:

— На сегодня — последнее.

— А в будущем?

— Тебе решать, Роджер. Ты можешь попытаться завоевать мою любовь и дать мне возможность лучше узнать тебя. Уверена, если у тебя будет шанс, ты очень быстро сможешь превратить в настоящую любовь то, что я чувствую к тебе.

— Понимаю, — произнес он задумчиво.

— А сам-то ты любишь меня? — спросила она, затаив дыхание.

Их взгляды встретились. Его лицо потемнело.

— Не в моих правилах признаваться в любви женщинам, которые только что меня отвергли.

— Но я не отвергла тебя. Я только сказала, чтобы ты попытался завоевать меня, если действительно любишь. Твоя беда в том, Роджер, что все, что бы ты ни пожелал, ты получаешь на серебряном блюдечке. Не все так легко дается.

— Ты была сегодня весьма уступчива, — поддел он ее.

— Ты тоже, — парировала она, — пошел навстречу моему желанию.

Они смотрели друг на друга, и медленно, очень медленно губы Роджера изогнулись в улыбке.

— А ты превратилась в маленький крепкий орешек…

— Нет, Роджер, просто я повзрослела.

— Что тоже весьма приятно, — сказал он, поглядывая на ее грудь, не совсем скрытую пеной. Линду раздражало, что ее будоражит этот взгляд. Соски ее снова напряглись, она замерла, когда Роджер придвинулся к ней и скользкой от мыльной пены рукой обнял за шею, приближая ее губы к своим губам.

— Что… Ты понимаешь, что делаешь? — вымолвила она, презирая себя за свой дрожащий голос.

— В точности то, что ты велела. Пытаюсь завоевать тебя.

— Полагаешь, это наиболее верный способ?

— Черт возьми, Линда, в подобной ситуации человек использует все свои ограниченные возможности! Ты сама говорила, что я бесподобный любовник. И я тебе верю, потому что моя Линда не стала бы лгать. Она же сама честность и искренность.

Лаская ее шею, он постепенно сокращал небольшое расстояние, разделявшее их губы. Это был дразнящий, невыносимо мучительный и эффективный поцелуй. Линда откинула голову назад, и он сочувственно усмехнулся.

— Надеюсь, этот день окажется очень долгим. Я вижу, мне еще долго предстоит тебя завоевывать…

Линда лежала на своей стороне постели и смотрела, как равномерно вздымается грудь Роджера. Она тихо вздохнула. Свет, пробивавшийся сквозь зашторенное окно, говорил, что рассвет уже близок.

— Ладно, Роджер, — прошептала она, обращаясь к спящему. — Ты победил. Ясно одно, я не могу рисковать, позволив тебе сегодня уехать в Брисбен без меня. Не могу рисковать, потому что ты больше никогда не предложишь мне выйти замуж. Не могу рисковать, потому что мне, может быть, никогда не придется больше лежать так рядом с тобой.

Она снова вздохнула и повернулась на спину, полная опасений за свое будущее с этим человеком. Будет ли он верен ей? Разделит ли с ней во всем свою жизнь, как делили свою ее отец и мать?

Она хотела именно этого. Не пустой брак, как это принято в высшем обществе, где жена лишь немногим отличается от любовницы. Ей хотелось, чтобы у них были дети, чтобы муж каждый вечер приходил домой, а не мотался все время за границу в так называемые деловые поездки.

Линда с грустью признала, что всего этого у нее может никогда не быть, если она станет миссис Роджер Ллойд. Тот род брака, который он может ей предложить, скорее всего, окажется для нее адом. Но не стать женой Роджера значило бы приговорить себя к худшему.

Она закрыла глаза и представила свою жизнь без него. Без его рук, обнимающих ее, без его губ на своих губах, без его тела, сплетающегося с ее телом. Никогда не слышать эти чарующие обольстительные слова, которые он шептал ей. «Ты так прекрасна… я обожаю тебя… я всегда хотел тебя… всегда буду желать… я без ума от тебя…»

Каждый раз, когда они любили друг друга в этот долгий день и в эту долгую ночь, Роджер не знал усталости. Его бесконечно долгая любовная игра так сильно распаляла ее, что она готова была согласиться на все, чего бы он ни захотел. Линда гордо заявила, что не все достается так просто, что она вовсе не стремится к браку с ним. Какая чушь! Она уже была готова принять любые его условия, лишь бы не расставаться.

Телефон, зазвонивший у самой постели, испугал Линду. Кто бы это мог быть? Только Маделейн знала, что она здесь. Вечером Линда позвонила подруге, чтобы сообщить, что не будет ночевать дома. Маделейн, кажется, не слишком удивилась, хотя Линда почувствовала облегчение, узнав, что Маделейн сама собирается на свидание, и у нее нет времени на лишние вопросы.

— Ответь, — пробурчал Роджер. — Может, отель горит.

Линда сняла трубку.

— Да? — почти шепотом произнесла она, и мгновенно лицо ее исказила гримаса страха.

— Это ты, Линда?

Дэн! Боже, это был Дэн! Линда прикрыла трубку рукой и застонала.

— Кто это? — тут же спросил Роджер, приподнимаясь на локте.

— Дэн. — Вот и все, что смогла она вымолвить.

Роджер тихо выругался.

С трудом проглотив ком в горле, Линда убрала руку от трубки.

— Да, это я, — коротко сказала она.

— Господи, Линда, я поверить не мог, когда Маделейн сказала мне, где ты и с кем. Словами не передать, как я разочарован и как отвратителен мне Роджер.

Линду охватила паника. Маделейн никогда не сказала бы Дэну, где она и с кем, не будь это действительно необходимо. Особенно в такой ранний час.

— Прошу без нотаций, Дэн, — нетерпеливо сказала Линда. — Что случилось?

— У мамы сердечный приступ, — угрюмо произнес он.

У Линды внутри все оборвалось. У мамы сердечный приступ? Но ведь ей только сорок восемь. Этого не может быть!

— Она… Она не умерла, ведь нет? Господи, Дэн, не говори, что она умерла! — кричала она.

— Нет. Она не умерла. Но она в больнице. Отец сказал, что состояние тяжелое.

Линда залилась слезами, и Роджер взял трубку из ее трясущихся рук.

— Это Роджер, Дэн, — услышала она. — Линда слишком расстроена, чтобы говорить. Что произошло?

Линда все еще не могла поверить. Ее мать… может умереть. Что она будет делать, если мама умрет? Что будет делать Дэн? И папа? Господи боже, папа не сможет с этим справиться. Не сейчас. Слишком рано это случилось. На сотню лет раньше!

— Ради всего святого, Дэн, говори как взрослый человек. Выкладывай все по порядку! — вдруг закричал Роджер. — Какое, черт возьми, имеет значение, что мы с Линдой спим вместе, когда ваша мать может умереть? Давай поднимай свою задницу, садись в машину и гони в больницу! Но не несись как дьявол! Мало будет радости от того, если ты свернешь свою шею о ближайшее дерево!

Линду удивили властные нотки в голосе Роджера. Обычно Роджер отступал в столкновениях с Дэном. Временами критические ситуации проявляют лучшее или худшее в людях. Совершенно очевидно, что Роджер проявлял свои лучшие качества.

— Нет, не трать время, не приезжай сюда за Линдой, — подытожил он тем же властным голосом. — Я сам привезу ее туда. А ты помалкивай о наших с ней отношениях, если не хочешь неприятностей. Если скажешь о нас хоть одно бранное слово, я шкуру с тебя спущу. Ты и так вчера основательно испытывал нашу дружбу на прочность, и я больше не намерен такого терпеть!

Суровое выражение его лица растаяло, когда он взглянул на залитое слезами лицо Линды.

— Бедная моя, — сочувственно произнес Роджер, обнимая ее и нежно покачивая. — Я знаю, что значит для тебя мать. Для всех вас. Она чудесная женщина.

Линду тронуло его сочувствие, и она постаралась удержаться от рыданий, с неохотой высвободившись из его успокаивающих объятий.

— Ты… ты, правда, отвезешь меня туда? — недоверчиво спросила она. — Разве тебе не надо возвращаться сегодня в Брисбен?

— Надо, но я не поеду. Как я могу оставить тебя в такой момент? Я нужен тебе, Линда.

Ее глаза снова наполнились слезами.

— Да… да… Роджер, я…

— Нет, — сказал он. — Больше ничего не говори. Сейчас неподходящее время. Твои нервы слишком напряжены, и, возможно, ты ощущаешь то, чего нет на самом деле. Теперь вставай, любимая, прими душ, а я закажу завтрак. Полагаю, ты захочешь по дороге заскочить домой, чтобы захватить что-нибудь из одежды. Так что поторопись. Время не терпит.

Последнее замечание Роджера снова вернуло мысли Линды к матери. А вдруг она умирает там, в больнице? Мысль о том, что она может больше никогда не увидеть маму, вытолкнула Линду из постели и заставила устремиться в ванную.

Меньше чем через час она уже входила в свою квартиру. Часы в гостиной показывали двадцать пять минут седьмого.

— Это ты, Линда? — крикнула Маделейн из спальни.

— Да, это я.

Появилась Маделейн в ночной рубашке, крайне встревоженная.

— Надеюсь, ты на меня не в обиде? — спросила она. — Я не хотела говорить твоему брату, где ты, но мне пришлось это сделать, когда он рассказал о том, что случилось.

— Ты правильно поступила.

— Где Роджер?

— Ждет в машине. Он собирается отвезти меня к маме.

— Полагаю, сейчас не время спрашивать, как там у вас прошло?

— Не время, — резко ответила Линда.

Маделейн кивнула.

— Может, тебе что-нибудь нужно? Чашку кофе или еще что?

— Нет, ничего, спасибо.

— Надеюсь, твоя мама выкарабкается, — сказала Маделейн, суетясь вокруг Линды, пока та переодевалась в белые шорты и черно-белый топ в полоску.

— Я тоже, — ответила Линда, надевая черные босоножки.

— Она всегда так мило говорила со мной по телефону.

— Да.

— Вот моя мама — настоящая стерва, а я ее все равно люблю.

У Линды задрожал подбородок.

Маделейн подошла к подруге и обняла за плечи.

— Все обойдется, дорогая, — прошептала она. — Я верю, что все обойдется.

Линда зарыдала. Через десять минут она снова сидела в машине Роджера, и они мчались на север.

11

— Чем именно ты занимаешься, Роджер?

Он быстро взглянул на Линду. Они уже почти час ехали в молчании, лишь какая-то маловыразительная музыка звучала по радио.

— Совсем не обязательно заводить светскую беседу, — сухо сказал он, снова переводя взгляд на дорогу.

— Но я действительно хочу знать. Дэн говорил, что ты работаешь в экспортном отделе «Ллойд Индастриз». Но в чем выражается твоя работа?

Он снова посмотрел на нее.

— Так ты не знаешь?

— Что не знаю?

— Уже год как я лично возглавляю компанию. Я управляющий директор.

— Я не знала. — Линда удивленно подняла брови. — Я считала, эту должность занимает твой отец.

— Занимал. Теоретически. К несчастью, он был не слишком умелым руководителем, и это стало сказываться на делах фирмы. К тому же он предпочитал жить в Сиднее, а главный офис расположен в Брисбене. Но во всем этом виновата моя мать. Она отказалась жить в Брисбене, и отец пошел ей навстречу. К тому времени, когда я вступил в должность, такое небрежение плюс недавний экономический спад поставили некоторые наши подразделения в тяжелое положение. Мне посчастливилось изменить ситуацию, и сейчас мы можем извлекать преимущества из экономического роста.

На Линду это произвело впечатление.

— А как ты занял эту должность, Роджер? Уговорил отца пораньше уйти в отставку?

— Нет. Он умер. — У Линды перехватило дыхание. — Об этом писали в газетах, — добавил он. — В разделе «Бизнес».

— Я не часто читаю этот раздел, — пробормотала она.

— Я не предполагал, что ты не знаешь. Дэн знал, потому что звонил мне иногда. Я думал, он тебе говорил.

— Нет. Он даже словечком не обмолвился. Боже мой, Роджер, прости меня за бестактность. Из-за чего он умер? Он болел? — Линда помнила высокого красивого мужчину на свадьбе Роджера. Тогда ей показалось, что ему слегка за пятьдесят, хотя, вероятно, он был старше.

— Да. Тяжело болел. У него обнаружили рак поджелудочной железы. Врачи ничего не смогли сделать. Он умер меньше чем через три месяца после того, как ему поставили диагноз.

— Как это для всех вас было ужасно. Твоя несчастная мать была, наверно, просто опустошена.

— Не то слово! — усмехнулся он. — Она переживала так сильно, что отправилась в кругосветное путешествие, чтобы прийти в себя. На следующий день после похорон. В прошлом месяце она стала миссис Гордон Локхарт. На мое счастье, мистер Локхарт живет в Америке и неспособен путешествовать из-за редкого заболевания крови. Осмелюсь предположить, что в следующий раз увижу свою дражайшую мамочку на похоронах моего нового отчима. А может, и нет, — саркастически добавил он. — Если я на пару минут опоздаю, то разминусь с ней. Она уже уедет.

Линда хотела было сказать что-нибудь в защиту его матери, что-нибудь успокоительно банальное, но решила все же промолчать. Ей не нравилась эта женщина и она ни на йоту не винила Роджера за те чувства, которые он питал к матери. Как мать та была холодна и равнодушна, как жена несчастна. Красивая, но бессердечная стерва, выше всего в жизни ставившая деньги и социальное положение.

— Понимаю, — только и сказала Линда.

Роджер снова проницательно посмотрел на нее.

— Да, должно быть, ты понимаешь, — сказал он с восхищением. — Любая другая ляпнула бы какую-нибудь сочувственную глупость, не заботясь о смысле. Но не ты, Линда. Ты дочь своей матери. Прямое продолжение. Ты не представляешь, как высоко я ценю искренность отношений. С тобой мужчина всегда будет знать, как ему вести себя. Не будет ни обманов. Ни лжи. Ни пустой болтовни.

На душе у нее потеплело от его слов, и все же она испытывала беспокойство. Она хотела того же от Роджера. Ни обманов. Ни лжи. Ни пустой болтовни. Никогда!

— Тогда расскажи, чем ты сейчас занимаешься, Роджер, — настаивала она. — Опиши обычный день из жизни Роджера Ллойда. Или лучше типичную неделю.

Он грустно улыбнулся.

— Ага, кажется, Линда Уилсон, психолог и консультант, приступает к работе. Это что, профессиональный способ получше узнать пациента? Попросить его рассказать о себе. Может, притормозим, чтобы я лег на заднее сиденье, расслабился и вообразил, что это кушетка?

— А может, ты будешь вести машину и отвечать на мои вопросы?

Он вздохнул.

— Тебе могут не понравиться ответы.

— Давай рискнем.

Ответы ей совсем не понравились. Они привели ее в смятение. Обычный распорядок дня Роджера Ллойда внушал ужас. Он работал по восемнадцать часов в сутки всю неделю, и ни на что другое времени почти не оставалось. Да и по уик-эндам он тоже работал, даже когда играл в гольф или посещал светские приемы. Это были скорее деловые, чем дружеские, человеческие связи. Она начала понимать, почему брак Роджера пошел наперекосяк. И прямо сказала ему об этом.

— Да, но ты забыла, — возразил он, — что впервые годы своего брака я не занимал эту изматывающую должность. У меня было полно свободного времени, и я посвящал его жене. Первые два года Синди сопровождала меня во всех заграничных поездках.

Линда подавила укол пробудившейся ревности, чтобы сконцентрироваться на рассказе Роджера.

— К тому времени, когда умер отец, мой брак уже дал трещину. Синди отказывалась сопровождать меня. Она стала отказываться спать со мной. Она жила своей жизнью и шла своей дорогой.

— Я должна быть честной с тобой, Роджер, — с горечью сказала Линда. — Та жизнь, которую ты сейчас ведешь, не способствует семейному счастью, даже если твоя жена любит тебя.

— Это Линда-психолог говорит? Или Линда-женщина обдумывает предложение выйти замуж?

— Обе вместе.

— Итак, наше счастье не кажется тебе возможным, если я продолжу работу на посту управляющего директора крупной компании.

— Я… Я не вышла бы замуж за такого человека, — мужественно заявила Линда. Она говорила совершенно откровенно.

Роджер, должно быть, услышал в ее голосе убежденность, потому что сразу же насупился.

— А любовницей такого человека ты стала бы? — бесцеремонно спросил он, прищурившись.

Линда была смущена и разочарована. Ей следовало бы знать, что Роджер сделает именно такой ход. Все-таки он стремился к тому, чтобы она стала ему не столько любимой женой, сколько постоянной партнершей.

— Ну как? — настаивал он. — Согласилась бы?

— Да, пожалуй, — с грустью призналась она, отворачиваясь. Ей было слишком стыдно.

Ведь нередко любовницу привязывает к мужчине лишь страсть, меркантильный интерес, но не любовь. Это были бы не настоящие отношения. Роджер предлагал ей секс, и ничего больше. Любовь в его планы не входила.

И все же именно любовь к Роджеру лишала ее остатков гордости. Любовь, которая уже много лет не желала умирать. Любовь, которая смогла заставить ее изменить самой себе и тем ценностям, на которых она была воспитана.

В машине воцарилась напряженная тишина.

Линда смотрела в окно. Летели мили. Лишь однажды они ненадолго остановились, чтобы перекусить. Роджер гнал и гнал, держа скорость на пределе возможного. Пейзаж постепенно приобретал бурые тона. Линда наконец сама увидела ту засуху, на которую целый год жаловался отец. Опытный фермер Клиффорд Уилсон зарабатывал достаточно денег, чтобы выучить своих детей в университете. Он знал, как защитить урожай от многих напастей, но мало что мог сделать, если не было дождей. К счастью, ферму Уилсонов с одной стороны омывала река, но сейчас от нее остался лишь жалкий ручеек.

Вряд ли отца сейчас волнует засуха, с тоской подумала Линда. В голове у него другие заботы. Те же, что и у нее.

— Отвезти тебя домой? — наконец прервал молчание Роджер, когда они въехали на главную улицу Даунса, совершенно пустынную в этот знойный воскресный декабрьский полдень. — Или рванем прямо в больницу?

— В больницу! Дома может никого не быть.

— Куда ехать?

Линда показала дорогу, и вскоре они подъехали к больничной автостоянке. Жара оглушила Линду, как только она открыла дверцу. К счастью, в больнице, как и в машине, работал кондиционер.

Это было современное здание, обновленное и расширенное всего два года назад — не столько потому, что город вырос, сколько из-за того, что приходилось обслуживать большую территорию. Государственная политика жесткой экономии привела к тому, что несколько небольших больниц и клиник в ближайших городках закрылись. Теперь больных направляли оттуда за сотни миль сюда, в Дауне.

— Вот машина Дэна, — заметила Линда, оглядев стоянку. — А вот и папин грузовичок!

Она не знала, к добру это или к худу. Они приехали в больницу, потому что мать все еще в смертельной опасности? Или потому что ей лучше, и они могут поговорить с ней? Как бы то ни было, похоже на то, что Рут жива. Линда отчаянно надеялась на это.

Роджер положил ей руку на плечо, когда она открывала тяжелую стеклянную дверь в зал для посетителей.

— Мама твоя — боец — успокаивающе говорил он. — С ней все будет хорошо.

Но Линда волновалась. Даже если мать выкарабкается, с ее здоровьем могут возникнуть новые проблемы. Врач еще много лет назад рекомендовал ей сбросить вес из-за повышенного давления. Но Рут так и не смогла отказаться от своей любимой жирной пищи.

Линда не сомневалась, что как раз это и обеспечило матери болезнь сердца. Кроме того, она была уверена, что даже если бы ей приказали перейти на диету с низким содержанием жира, Рут не последовала бы совету врачей.

— Миссис Рут Уилсон, — повторяла Линда дрожащим голосом, обращаясь к женщине в приемном покое. — У нее сердечный приступ. Я ее дочь.

— Ах, да. Недавно здесь были ваш брат и отец. — Женщина улыбнулась, и это придало Линде уверенности. — Миссис Уилсон уже перевели из реанимации в общее отделение. Думаю, вы можете считать это хорошей новостью. Она в блоке «С», десятая палата. Поднимитесь на лифте на третий этаж.

Линда чуть не разрыдалась от облегчения. Каким-то образом она сдержалась, почти проглотив свое «спасибо». Смахивая слезы, она поспешила к лифтам.

Когда Линда вошла, мать спала. Серое лицо выделялось на белой больничной постели. Отец сидел рядом, держа Рут за руку. Дэн стоял у окна небольшой одноместной палаты и смотрел на увядшие деревья. Мужчины оглянулись. Взгляд отца просветлел, Дэн же посмотрел на сестру с упреком.

— Линда приехала, — взволнованно шепнул Клиффорд Уилсон жене. Рут открыла глаза.

— Линда, — слабо выдохнула она таким безжизненным голосом, что в Линде все перевернулось. Когда мать протянула к ней руки, она не могла больше сдерживать слезы и бросилась в ее объятия.

— Ну, Линда, девочка моя, — прошептала мать, поглаживая дочь по волосам. — Я в порядке. Чтобы уморить меня, требуется кое-что посерьезнее, чем дурацкое сердцебиение.

— Сердцебиение, как же! — мягко возразил муж. — Да ты была бы мертвее мертвого, не привези я тебя сюда так быстро.

— Твой папа, как всегда, преувеличивает опасность, Линда, — сказала Рут, простыней вытирая слезы с лица дочери. — Подумаешь, какой-то маленький тромб застрял ненадолго не там, где надо. Доктор говорит, что кардиограмма не показывает дальнейших опасных последствий.

— Доктор говорит еще, что, если она не возьмет себя в руки в том, что касается диеты, в следующий раз ее везение может кончиться.

— Диета, диета, диета, — вздохнула Рут. — Как проснусь, только и разговоров, что про диету. И кто только придумал это противное слово «диета».

— Лучше быть на диете, чем на кладбище, — проворчал Дэн. — Ради бога, мама, тебе придется делать то, что предписал врач. Сидеть на диете — не значит голодать. Это значит просто по-другому питаться.

— А, вздор, — пренебрежительно сказала Рут.

— Так вот где Линда подцепила это словечко, — проворчал Роджер с порога комнаты.

Рут Уилсон впервые обратила на него свой взор.

— Ну, хвала Господу, если я не обманываюсь, это Роджер Ллойд там стоит! Линда скажи-ка мне, что я ошибаюсь.

— Хотела бы я, мама, но, боюсь, ты совершенно права. Это Роджер. Он приехал на день рождения Дэна в пятницу вечером и все еще был в Сиднее, когда пришло известие о твоей болезни. Он был так добр, что привез меня сюда.

Линда заметила, что мать удивила такая любезность Роджера.

— Ну-ну, — только и сказала Рут, но для всех, кто знал ее, это стоило целой речи. Она посмотрела на Роджера, потом на покрасневшую Линду и снова на Роджера.

— Это было чрезвычайно мило с твоей стороны, Роджер. Теперь иди сюда и обними свою старую знакомую.

Роджер засмеялся и обнял ее.

— Здравствуйте, миссис Уилсон, — тепло приветствовал он ее. — Рад видеть, что вы не изменились.

— О тебе такого не скажешь, паренек. Ты выглядишь очень вымотанным. Что тебе нужно, так это хорошенько выспаться и глотнуть свежего деревенского воздуха. Почему бы тебе не остаться пока на ферме с папой?

— Я бы с радостью, миссис Уилсон, но у меня важное дело в Брисбене, которое нельзя отложить. Мне надо быть там завтра. Так что утром первым делом придется ехать в Сидней, и оттуда самолетом домой.

Линда раздумывала, сказать ли родителям о смерти отца Роджера, но решила, что сейчас это будет вряд ли уместно.

— Жаль, — сказала Рут. — Вы, молодые, не знаете, как коротка жизнь. Не тратьте ее на дела, которые не сделают вас счастливее. И не откладывайте на потом то, что должны были сделать много лет назад…

Линда могла лишь догадываться, что имеет в виду мать, но решила, что слова обращены непосредственно к Роджеру.

— Удары вроде того, что мне довелось выдержать, заставляют иначе смотреть на жизнь, — продолжала Рут. — Поэтому мы с папой собираемся поехать в отпуск, который откладывали долгие годы. Верно, папа?

— Конечно, мать. Черт с ними, с расходами. И с превышением кредита.

В этот момент вошла пожилая медсестра с постным лицом. Бюст ее вздымался, как капитанский мостик. Она велела всем посетителям уходить, положив конец разговорам об отпуске и о растраченных жизнях…

— Миссис Уилсон необходим покой, — твердо заявила медсестра, когда отец Линды запротестовал. — И вас это касается, мистер Уилсон. Вам тоже надо отдохнуть.

— Все равно собак и скотину надо кормить, — напомнила ему Рут. — Может, увидимся вечером? — сказала она, вопросительно глядя на медсестру в надежде, что та даст разрешение.

Один лишь этот жест говорил, как сердечный приступ подорвал обычную уверенность Рут в себе. Она никогда и ни у кого не спрашивала разрешения, если намеревалась что-нибудь сделать. Впрочем, подумала Линда, эта старая Горгона с любого спесь собьет.

— Полагаю, вечером вы сможете принять посетителей, — последовало неохотное разрешение. — Но только на час или около того.

Линде не хотелось прощаться так скоро. Но в словах о покое был смысл. Да и отец выглядел усталым. Просто разбитым. Похоже, с того момента, как с матерью случился приступ, он даже толком не ел. За ним самим нужно было присматривать.

В этот момент Линда решила не возвращаться завтра в Сидней вместе с Роджером. Она останется на ферме и немного побудет с отцом. Школа не развалится из-за недельной отлучки консультанта, особенно в это время года. Через две недели начинались каникулы, но многие старшеклассники уже разъехались.

Вероятно, на следующей неделе ей придется вернуться, чтобы привести дела в порядок. И, раз уж так жизнь оборачивается, возможно, даже придется подать заявление об уходе с работы. Она понимала, что ей предстоит перебраться в Брисбен, если она станет любовницей Роджера. Хотя жить в Брисбене Линде совсем не хотелось, теперь, после всего что произошло, эти соображения не имели никакого значения. Она поедет с Роджером, куда бы он ни направился, чтобы быть рядом, насколько это возможно. Вот и все.

— Почему бы тебе не отвезти папу домой, Дэн? — предложила она брату, когда они шли по больничному коридору. — Мы с Роджером купим что-нибудь поесть и приедем как можно скорее.

— Согласен, — резко ответил он. — Я чертовски голоден. Только не задерживайтесь!

Он зашагал прочь, всем своим видом показывая, что еще не простил им ужасное превращение в любовников.

— Я поговорю с ним, — сказал Роджер.

Линда вздохнула и покачала головой.

— Сомневаюсь, что это пойдет на пользу. Он очень на меня сердится.

— Нет, это он на меня рассердился. И тому есть причина.

Линда вопросительно посмотрела на Роджера.

— Тем летом, — коротко вздохнув, объяснил он, — после того как мы вернулись в университет, Дэн проявил фотографии, которые он сделал, пока я был на ферме. На снимках он увидел то, на что дома не обратил внимания: что мы с тобой… питаем нежные чувства друг к другу. Дэн обвинил меня в том, что я совратил тебя. Я пытался объяснить, что между нами ничего не было, но он словно сдвинулся на этом. И заявил, что убьет меня, если я когда-нибудь прикоснусь к тебе. Дэн без конца твердил, какая ты юная и невинная. Он убедил меня в том, что ты заслуживаешь лучшего, а такой порочный мерзавец, как я, недостоин тебя. Честно говоря, Линда, я согласился с ним. И до сих пор согласен. И ты тоже согласна. Вот почему ты не хочешь выйти за меня замуж.

Линда потупила взор, стараясь не расплакаться. Так вот что произошло много лет назад!..

— Но я не такой уж негодяй, каким Дэн изображал меня, — печально добавил Роджер. — Думаю, я небезнадежен и меня еще можно исправить. Надеюсь, еще не слишком поздно, — загадочно произнес он.

Линда посмотрела на него в замешательстве.

— Слишком поздно для чего?..

— Для того чтобы завоевать желанное, — тихо произнес Роджер, лаская ее потемневшим до глубокой синевы взглядом — Тебя, Линда! Я хочу тебя… — И его губы склонились к ее губам.

Линда уклонилась от поцелуя, испугавшись своих чувств, с которыми не могла бороться. Ведь она тоже хотела его — прямо сейчас, невзирая ни на что.

Разве возможно испытывать подобное желание в такой ситуации? Прямо здесь, в больнице, где чуть дальше по коридору лежит ее больная мать? Ведь все, что он предлагает, — не более чем обещания, загадочные и, вероятно, пустые. Да разве что-нибудь исправит такого человека, как Роджер, гневно подумала она. Завтра он возвращается в Брисбен. В конечном счете, какие бы чувства он ни питал к ней, они явно недостаточно сильны, чтобы удержать его здесь, возле нее.

Несомненно, он привяжет ее к себе. До той поры, пока она не переберется в Брисбен на постоянное жительство, будут билеты на самолет, зарезервированные номера для романтических встреч. А она, безвольная дура, будет прилетать к нему и позволит бесстыдно собою пользоваться! Но, как ни странно, эти мысли еще больше возбудили Линду.

В ее смехе было и раздражение, и горькое признание собственного безумия.

— Итак, ты получил все, что хотел, Роджер. Я уже согласна стать твоей. — Она не сказала «любовницей», поскольку в этом слове были оттенки, которые совсем ей не нравились. Слишком мало в нем было любви. Оно было бы уместней в деловом соглашении.

— Учти, я никогда не позволю тебе уйти от… — проворчал он, обнимая ее. — Неважно, от чего.

На этот раз его поцелуй был неизбежен и всепоглощающ. Когда, наконец, Роджер отпустил объятия, Линда вся трепетала — и не только от желания.

Боже, что она наделала, безрассудно связавшись с Роджером? Она могла не тратить слов на признания в любви — он и так знал это. Все его поступки и слова выдавали это знание. Линде хотелось закричать, но вместо этого она обвила шею возлюбленного руками, яростно и властно отвечая на его поцелуй. Когда, наконец, она оторвалась от него, кровь в ее жилах бешено стучала.

— Не думай, что можешь унижать меня, раз я согласилась стать твоей возлюбленной. Ты будешь уважать меня, или катись к дьяволу!

— Если я когда-нибудь обижу тебя, любовь моя, то с радостью туда отправлюсь!

Это обещание охладило пыл Линды. Будь она полной дурой, почти уверилась бы в том, что Роджер в самом деле любит ее. Здравый смысл, однако, подсказывал, что Роджер не способен на подобное чувство. Он рос без любви и женился, не зная истинной любви. Его влечение к Линде вовсе не означало, что он любит ее.

Но ведь она могла бы представить себе… Ведь, по-своему, он, конечно, любил ее. Хотел ее. По крайней мере, в этом она могла удостовериться. Если судить по прошлой ночи, он чертовски сильно хотел ее!

Мысли о сексе вновь вызвали прилив желания, и Линда устремилась по коридору к выходу.

Роджер следовал за ней по пятам.

— Я так понимаю, мы отправляемся за продуктами. Или спешим в поисках уединения? — насмешливо добавил он.

Кровь бросилась ей в лицо. Линда остановилась, готовая обрушить на него поток осуждающих слов. Но, всматриваясь в любимое лицо, видела лишь его чувственные губы и сама способна была думать только о греховных радостях, которые таились в его улыбке.

Она почувствовала отвращение к себе из-за того, что эти шальные мысли овладели ею. Сердито взглянув на Роджера, она сказала:

— Не переоценивай этот поцелуй. Я просто поставила точку.

— И очень чувственно это сделала, — парировал Роджер.

— Так перестань провоцировать меня.

— Я и не пытался. Я думал, немного юмора рассеет напряжение.

— Считай, что ничего не вышло!

— Да, я понимаю.

— И больше не целуй меня. Здесь не место!

— Ты тоже меня не целуй. Хотя мне этого так хочется!

— Не беспокойся, не стану.

— Хорошо. Тогда пойдем.

Линда стиснула зубы, когда он быстрым шагом рванулся вперед. Ей пришлось почти бежать, чтобы не отстать.

— Помедленнее, — проворчала она.

— Извини. Нет времени. Я и так слишком много его потерял.

Роджер снова устремился вперед. Она спешила следом. Мысли ее путались. Потерял время на меня, он это имеет в виду?

Линда хотела уточнить, но суровое выражение лица Роджера не позволяло задавать вопросы. Кроме того, ответ мог ей не понравиться. Поэтому она решила не задавать Роджеру, слишком много вопросов. У нее было предчувствие, что ей никогда не понравятся его ответы. Или Роджеру придется лгать.

12

— Мистер Уилсон…

Присутствующие оторвались от своих тарелок, когда Роджер заговорил.

До этого, казалось, все были заняты собственными мыслями, поглощая жареных цыплят и чипсы. Линду ужасно раздражал Дэн, время от времени бросавший на них с Роджером хмурые взгляды, которые могли вызвать у отца серьезные вопросы, не будь он так расстроен.

— Да, Роджер? — сказал Клиффорд Уилсон.

— Я о том отпуске, что вы с миссис Уилсон планировали…

— Да, так что об этом?..

— Я знаю, вы гордый и самостоятельный человек, но мне было бы очень приятно подарить вам этот праздник. Пожалуйста, примите это как благодарность за доброту, которую вы и миссис Уилсон проявили ко мне тем летом. Это были лучшие каникулы в моей жизни, которые я никогда не забуду.

Дэн громко фыркнул. Отец посмотрел на сына с тревогой.

— Ты не считаешь, что мне следует принять предложение Роджера? — озадаченно спросил Клиффорд Дэна.

Линда умоляюще посмотрела на брата, и тот смягчился, заметив не слишком вежливо:

— Конечно, соглашайся. Он может себе это позволить — верно, Роджер? — добавил Дэн, по-приятельски хлопая Роджера по плечу. — Несколько тысяч для Ллойда всего лишь капля в океане.

Клиффорд покачал головой.

— Не в том дело. Это очень любезно с твоей стороны, Роджер, но я не уверен, что Рут подобная мысль понравится. Она не любит быть кому-нибудь обязанной. Она ведь терпеть не может дорогих подарков.

Линда накрыла руку отца своей ладонью.

— Папа, не глупи. Роджер же сказал, что вы с мамой когда-то подарили ему праздник, и сейчас он просто делает ответный подарок.

— Полагаю, что так, — вздохнул Клиффорд. — Но пусть уж не слишком дорогой, ладно? Где-нибудь здесь, в Австралии. Какое-нибудь красивое и спокойное место.

— Я знаю такое, — сказал Роджер. — Остров Орфея. Один из самых северных и самых красивых островов Барьерного рифа, и в то же время один из самых уединенных.

И один из самых дорогих, подумала Линда, но промолчала. Дэн, слава богу, тоже не проронил ни слова, хотя удивленно приподнял темные брови. Похоже, он знал, во что обходится отдых на этом острове.

— Мать всегда хотела провести отпуск на острове, — задумчиво пробормотал Клиффорд.

— Вот и проведет, — твердо сказал Роджер. — Линда, если я дам тебе деньги, ты организуешь поездку? Думаю, лучше всего весной, в мае. К тому времени твоя мама уже окончательно поправится, а в это время года там чудесная погода.

По голосу Роджера Линда поняла, что тот говорит на основе собственного опыта, и это еще раз напомнило ей о разнице в их образе жизни. Роджер всегда может позволить себе любую прихоть, включая возможность отправиться в самые романтические уголки планеты. Как знать? Может быть, и она лишь его очередная прихоть?..

— В мае было бы неплохо, — согласился Клиффорд. — К тому времени я уже уберу урожай. А соседи присмотрели бы за скотиной.

— Тогда договорились, — удовлетворенно сказал Роджер.

Клиффорд отодвинул стул и встал.

— Если вы, молодежь, не возражаете, я прогуляюсь вдоль реки, подышу свежим воздухом. Чертовски болит голова. Я не слишком долго.

Линда с тревогой смотрела на отца, подавленно опустившего плечи. Он толкнул затянутую сеткой дверь и вышел на боковую веранду. Она надеялась, что мать на самом деле на пути к полному выздоровлению, ведь без нее Клиффорд Уилсон никогда не станет прежним. Они ведь так привязаны друг к другу.

— Должно быть, неплохо, когда можешь купить все, что захочешь, — зло сказал Дэн. Его темные глаза светились враждебностью. Дружба. Согласие. Моя сестра! Боже, Линда, неужели у тебя нет гордости? Разве ты не знаешь, что всего лишь одна из сотен? Когда Роджеру наскучит заниматься с тобой любовью, он отбросит тебя как использованную салфетку. Ты для него важна лишь как вызов, поскольку ты единственная баба, с которой он не смог переспать, когда захотел. А теперь ты больше не вызов. Просто еще одна дурочка, готовая в любой момент снять трусы перед великим Роджером Ллойдом!

— Довольно! — рявкнул Роджер, опираясь руками о край стола и поднимаясь на ноги.

Линда испугалась. Она никогда не видела Роджера таким разъяренным. Она вспомнила, как Дэн рассказывал, что в университете Роджер не чурался спорта, в том числе и боевых искусств. С его от природы атлетическим сложением он мог, если б захотел, без усилий сделать из Дэна котлету.

— Пойдем выйдем, Дэн! — выкрикнул Роджер.

— Роджер, нет! — Умоляющий крик заставил его перевести на Линду пылающий взор.

— Пожалуйста, не надо, — молила она.

— Я не собираюсь вызывать твоего брата на дуэль, Линда. Просто хочу кое-что уладить.

— Ты… ты уверен?

— Черт возьми, Линда! — раздраженно сказал Дэн. — Мы взрослые люди, а не дети. К тому же я вполне могу сам о себе позаботиться. Не хватало еще, чтобы младшая сестра приходила мне на помощь. Если Роджер Ллойд собирается вбить мне зубы в глотку, пусть попробует. Много воды утекло с тех пор, как он был суперчемпионом Сиднейского университета. Я давно научился давать отпор наглецам. Я больше не тот впечатлительный деревенский мужлан, который когда-то был счастлив вылизывать ботинки Роджеру.

Линда покачала головой, но ничего не сказала. Если он не замолчит, то наверняка проглотит собственные зубы. Она дрожала от страха, глядя, как брат и возлюбленный выходят во двор, заходят в сарай и закрывают за собой дверь. Она с ужасом ждала, что стены задрожат, и поднимется пыль, как это бывает в старых вестернах, но все оставалось зловеще спокойным добрых двадцать минут.

Мужчины вышли одновременно. Дэн выглядел слегка ошеломленным, но вовсе не потрепанным. Он побрел в направлении реки, а Роджер резко повернулся и зашагал к дому.

Линда бросилась ему навстречу на переднюю веранду.

— Что случилось? — спросила она. — Что ты ему сказал?

Несколько долгих и мучительно напряженных секунд Роджер смотрел на нее. Потом ответил:

— Это наши с Дэном дела, Линда.

— Но… но…

— Не пытайся расспрашивать Дэна, — грубо прервал он ее. — Послушай, я решил прямо сейчас отправиться в Сидней, Линда. Чем быстрее я вернусь в Брисбен, тем лучше. Тогда я смогу приехать в Сидней к следующему уикэнду. Каковы твои планы в отношении матери? Как долго ты задержишься здесь?

У Линды закружилась голова. Она не очень понимала, что происходит.

— Я… Я намеревалась побыть здесь, по крайней мере, с неделю…

— Так ты не вернешься в Сидней в следующий уик-энд?

— Нет. Я рассчитываю уехать ночным поездом в воскресенье. Мне надо быть в школе в последнюю неделю семестра. Роджер, что происходит?

— Ты о чем? О том, что произошло между Дэном и мной?

— Нет, я говорю о тебе и обо мне. Какие у тебя планы, Роджер? На что ты рассчитываешь?

— Ты отказываешься от того, на что согласилась в машине по пути сюда? — Он требовал ответа, его синие глаза потемнели.

Линда вскинула голову, сердце ее сжалось.

— Нет.

Ее расстроило победоносное выражение его лица.

— Ты знаешь, чего я хочу, Линда, но я не уверен в том, чего ждать от тебя. Хотя время покажет. Я терпелив.

— Прекрати говорить загадками! — вспыхнула она. — Терпеть этого не могу. Скажи честно. Ты собираешься прилететь в Сидней на этот чертов уик-энд? Или рассчитываешь, что я перееду к тебе в Брисбен? Не мечтай поселить меня в какой-нибудь грязной квартирке! Я против подобных взаимоотношений. Если я и стану твоей… подругой, у нас будут равноправные отношения. Я не позволю тебе унижать меня!

Роджер присвистнул.

— Ну, ты даешь! Хорошо, я скажу тебе все, что могу сейчас сказать. Я вовсе не рассчитываю, что ты бросишь работу и переедешь в Брисбен. Я сам намереваюсь перебраться в Сидней, как только смогу это устроить. Ты можешь жить там же, где живешь, и работать там же… Пока!

Ее переполнил восторг. И облегчение. Слезы счастья сверкнули в ее глазах.

— Правда? Ах, Роджер, как здорово! У меня прямо камень с души свалился.

Какое-то время он молчал, только изучающее смотрел на нее. Потом обнял и страстно поцеловал. Трепет пробежал по их телам.

— Скажи, что любишь меня, — прошептал он прямо в ее дрожащие губы.

На этот раз Линда не колебалась и не думала защищаться.

— Я люблю тебя, — произнесла она с дрожью в голосе.

— И никогда не полюбишь никого другого?

— Никогда не любила и не полюблю.

— Вот и все, что я хотел знать, — улыбнулся Роджер. — Когда ты возвращаешься домой по понедельникам?

— Около половины пятого.

— Я буду ждать, — сказал он и, развернувшись, направился, перескакивая через ступеньки, прямо к своей машине. Он не оглянулся и не произнес больше ни слова.

Лишь когда автомобиль уже скрылся в облаке пыли, Линда с грустью осознала, что Роджер так и не сказал, что любит ее.

13

— Роджер уехал, да?

Линда с тоской посмотрела на дорогу.

— Да. — Это все, что она смогла произнести, чтобы не расплакаться.

Через несколько мгновений Линда поняла, что Дэн смотрит на нее с каким-то странным выражением лица. Он казался пораженным и озадаченным одновременно, как если бы пытался заглянуть в ее душу, но без особого успеха.

— Не смотри на меня так, Дэн! — вспыхнула она. — Ты не понимаешь. Я люблю его. Я всегда его любила. Еще с того злополучного лета. Знаю, ты считаешь, что он не заслуживает того, чтобы его так любили, но ты ошибаешься. Я чувствую, Роджер хороший человек. Ты просто не понимаешь его.

Дэн поднял руки, словно защищаясь от ее гневных слов.

— Тут ты не права, Линда. Думаю, я очень хорошо понимаю Роджера. Может быть, даже лучше, чем ты.

Линда вскочила на ноги, ее глаза метали молнии.

— Боже, только не произноси всей этой мути про супержеребца, Дэн. Все это в прошлом. Что с тобой такое, ты словно подписался без конца говорить о Роджере плохо. А ведь считаешь себя его лучшим другом. Хороший же друг из тебя получается. Знаешь что? Я думаю, ты завидуешь ему. И всегда завидовал!

Линда стояла, с вызовом уперев руки в бока, а Дэн смотрел на сестру с глупой ухмылкой.

— Мне кажется, я начинаю понимать, что Роджер в тебе нашел. Ты превратилась в чертовски горячую девчонку. Похоже, я застрял во времени, по-прежнему считая тебя тихим скромным подростком, наивной глупышкой, нуждающейся в старшем брате, чтобы защищать тебя от хищников вроде Роджера.

— Роджер не хищник, — горячо возразила она. — Он и прежде таким не был и сейчас не такой. Ты говоришь так, словно он соблазнил меня или что-то в этом роде. Уверяю тебя, он этого не делал. Я сама слишком хотела, чтобы меня соблазнили.

— Именно так и сказал Роджер.

— Что? — от такого известия Линда нахмурилась. Ей не понравилось, как это звучит. — Что еще он обо мне говорил?

— Я не имею права откровенничать.

Линда раздраженно скривила губы.

— Что, черт побери, это значит? Почему ты не можешь рассказать мне, что он говорил? Почему вы оба вдруг стали ужасно скрытными?

— Потому что Роджер так захотел.

— С каких это пор ты делаешь то, что скажет Роджер? Я твоя сестра, черт возьми! Ты должен, прежде всего, быть верным мне.

— В самом деле? — засмеялся Дэн. — Тогда ты ничего не знаешь о настоящей дружбе.

— А, вздор! Вы с Роджером уже давно не настоящие друзья.

— Много ты понимаешь, сестричка. Мужчины не похожи на женщин. Чтобы дружба оставалась крепкой, не обязательно видеться каждую неделю. Мы с Роджером многое обсудили сегодня, и теперь наша дружба крепче, чем прежде.

Линда зло посмотрела на брата.

— Ну, ты даешь, черт побери!..

Дэн рассмеялся.

— На вашем месте, мисс, я бы следил за своей речью. Женщине, украшающей общество Роджера Ллойда, не следует выражаться, как подгулявшему матросу.

— Неужели? — с издевкой бросила Линда, взбешенная такой переменой в Дэне.

— Да, представь себе. Он должен держать марку, знаешь ли.

— Да пошел ты, Дэн, — выругалась Линда. — Я еще, может, только его постель украшу на какое-то время, а не общество. Уверена, всемогущему Роджеру Ллойду дела нет до того, как я говорю. Я при нем как угодно, могу выражаться — и ничего он мне не скажет.

Лицо Дэна потемнело.

— Прекрати, Линда.

— С какой стати? Это ведь ты пятки Роджеру лизал, так что можешь узнать все до конца. Не знаю, что там наговорил тебе Роджер в сарае, но, правда, в том, что он действительно просил меня выйти за него замуж. А я послала его куда подальше. Сказала, что не собираюсь становиться женой повесы и крутого воротилы, который в самолете проводит больше времени, чем на земле. Конечно, Роджера это не смутило. Он просто попробовал заполучить меня в свою постель другим способом. Попросил стать своей любовницей! Как тебе такой расклад? — Линда не могла остановиться.

— Я смотрю, ты невысокого мнения о нем?

— Я имею право, поскольку люблю этого подонка!

Несколько секунд Дэн молча смотрел на сестру, потом осуждающе покачал головой. Его круглое лицо расплылось в сочувственной улыбке.

— Знаешь что, Линда? Мне почти жаль Роджера. Все эти годы я считал, что надо тебя защищать от него. Но я ошибался. На самом деле все наоборот. Вот бедняга… — уходя, сказал он с усмешкой. — Кто бы в это поверил?..

Стук в дверь заставил Линду посмотреть на часы. Три тридцать пять. Рановато для добросовестной Маделейн, которая никогда не выскакивала из класса сразу после звонка.

Линде хотелось, чтобы сегодня Маделейн была не столь трудолюбива, поскольку в четыре тридцать обещал прийти Роджер. От него не было никаких вестей с тех пор, как он уехал с фермы больше недели назад. Ни письма, ни звонка. Это слегка нервировало Линду. И все же она не сомневалась, что сегодня он приедет, как и обещал.

— Войдите, — громко сказала она, поскольку тот, кто стучал, никак не решался открыть дверь.

Это была Мегги. Вид у девушки был робкий, но счастливый.

— Извините за беспокойство, мисс, — произнесла она, переминаясь на пороге. — Я… Я не сделала этого… С Бертом. Я обдумала ваши слова и решила подождать, пока не появится кто-нибудь особенный.

Глаза Линды затуманились, прежде чем она успела взять себя в руки.

— Я еще хотела спросить, останетесь ли вы на следующий год… — мялась Мегги. — Я имею в виду… вы у нас третий психолог за три года, каждый из них год работал и уходил… Мы вас все любим, мисс… Вы такая… хорошая. Вы даже Деборе нравитесь!

Линда рассмеялась, поскольку знала, что Мегги имела в виду. Дебора была самая дерзкая и колючая девчонка во всей школе.

— Это, конечно, стоящий комплимент, — сказала Линда. Зеленые глаза ее мерцали, но теперь уже не от слез, а от смеха. — Да, Мегги, я остаюсь в школе на будущий год!

— Вот здорово! Я всем расскажу. Мы решили, после того как вас целую неделю не было, что вы от нас устали и взяли отпуск, чтобы поискать другую работу.

— Нет, ничего подобного. Моя мама заболела. Сердечный приступ. Но сейчас ей лучше. Вчера ее выписали из больницы.

— Ой, мисс, мы не знали! Нам никто не сказал, — обиженно заявила Мегги. — Нам никто ничего не сказал! А если бы мы знали, то послали бы вам открытку или что-нибудь такое. Это потому, что нам не все равно.

Линда почувствовала, как на душе у нее потеплело. Такие минуты придавали смысл ее работе. У нее даже дыхание перехватило.

— Я знаю, что тебе не безразлично, Мегги. И приветствую твое решение. Оно очень зрелое. Я горжусь тобой.

Мегги усмехнулась.

— Да, я тоже так думаю. Но больше никому не говорите. Я всем нагло соврала и сказала, что секс — это фантастика!

Мегги исчезла, а через несколько секунд в дверь заглянула Маделейн.

— Чего хотела эта маленькая распутница? — пренебрежительно спросила она. — Знаешь, она на каждом углу рассказывает, как в прошлые выходные лишилась невинности. Как только теперь воспитывают этих девиц? Я тебя спрашиваю!

— Примерно так же, как и в наше время, — улыбнулась Линда. — Мы все прошли через это. Пытались узнать, что такое секс и любовь, и делали самые ужасные ошибки.

Маделейн подозрительно прищурилась.

— Ты хочешь сказать, что ошиблась, снова связавшись со своим возлюбленным?

Линда встала и начала наводить порядок на рабочем столе.

— Конечно, Маделейн, он никогда не даст мне того, чего я хочу.

— Что именно?

— Нормальную семейную жизнь с домом и детьми и с мужем, который каждый вечер приходит домой.

— Ох, ты! Даешь шикарные пентхаусы, ежедневные оргии и частные самолеты!

— Размечталась! Я видела, как ты сегодня таращилась на Уилфрида Хенсли. Не могла найти более подходящего типа. Так что там между вами?

— Ничего особенного. Пока, — добавила Маделейн, многозначительно улыбаясь. — Но я ему нравлюсь. По-настоящему нравлюсь.

— А что тут особенного? Ты весьма привлекательна для феминистки и физички. Расскажешь мне о нем по пути домой. Это хоть немного отвлечет меня от мыслей о Роджере.

— Ничто тебя, дорогая, от него не отвлечет, — сказала Маделейн. — Мы обе это знаем.

— Боюсь, ты права, — вздохнула Линда.

14

Автомобиль Роджера уже стоял у их дома. Увидев машину, Линда поняла, что вовсе не была уверена в том, что Роджер сегодня непременно вернется. В глубине души она до ужаса боялась, что он не приедет.

— Эй, будь осторожна! — крикнула Маделейн, когда они проехали в опасной близости от фургона, двигавшегося по соседней полосе.

— Извини. Я отвлеклась на секунду.

— Да, и я знаю почему. Если не ошибаюсь, ты говорила, что Ромео не появится до половины пятого.

— Потому что… он так сказал. — Линда старалась сдержать дрожь в руках, но без особого успеха. И голос ее дрожал, и всю ее колотило.

— Что ж, всего двадцать три минуты пятого. Он, кажется, точен.

— Кто бы мог подумать!

Маделейн повернулась к подруге, брови ее удивленно изогнулись.

— Боже, я-то думала, я здесь единственный циник.

— Я быстро схватываю, — вздохнула Линда.

— Мужчины оказывают влияние. Особенно мужчины, которые выглядят так шикарно.

Они ехали прямо на Роджера, вылезавшего из машины. На этот раз он был в узких синих джинсах и голубой безрукавке для гольфа с красной каймой вокруг открытого воротника. Несмотря на повседневную одежду, он все же умудрялся выглядеть неотразимо. Возможно, из-за своих густых волос, золотом сиявших в солнечном свете, или, может, из-за того, как непринужденно он держал себя. Сразу видно, что этот мужчина знает себе цену.

— Вот это мужик, Линда, — сказала Маделейн с одобрением. — Понимаю, почему ты от него без ума. Если бы он попросил меня стать его любовницей, я бы тут же сказала «да». И потом я бы с радостью согласилась стать его женой. Приходится только удивляться силе твоего характера. Возможно, это из-за твоего «нет» он так и точен. Не могу представить, чтобы женщины отказывали ему.

В ответ Линда промычала нечто неопределенное. Они с Роджером уже увидели друг друга. Она притормозила у тротуара прямо за машиной Роджера.

— Маделейн, поставь, пожалуйста, машину в гараж, — попросила Линда. — Я немного поговорю с Роджером прямо здесь.

— Это нечестно, — проворчала Маделейн.

— Я приведу его пить кофе.

— О'кей! Я поставлю чайник.

Роджер подошел, чтобы открыть дверцу.

Пока Линда выбиралась из машины, он оглядел девушку с головы до пят. Она не знала, нравится ли ей то, как он на нее смотрит. Лицо его оставалось спокойным.

Ее повседневный облик мало напоминал ту даму полусвета, которую Роджер встретил на дне рождения Дэна, и то, как она выглядела на следующий день. Она всегда надевала в школу строгие костюмы и блузки, которые не выделялись среди школьной формы учениц и не слишком подчеркивали привлекательность молодого психолога. Макияж был минимальным, свои длинные волосы она зачесывала назад и скрепляла на затылке заколкой или гребнем.

Сегодня на ней был желтовато-коричневый костюм с плиссированной юбкой и блейзер с перламутровыми пуговицами. Блузка была кремовая, а черепаховая заколка не позволяла волосам рассыпаться. Она никогда не завивала их на работу.

— Здравствуй, Линда, — сказал Роджер. — Привет, Маделейн, — приветственно кивнул он, когда та вышла из машины, чтобы пересесть на место водителя.

— Привет, Роджер, — произнесла Маделейн с ехидцей. — Твоя пунктуальность впечатляет.

Он промолчал, улыбнувшись. Линда почувствовала за этой улыбкой напряжение, и ее охватили всевозможные страхи и сомнения.

Он приехал сказать, что между нами все кончено, в ужасе думала она. Что он решил не переезжать в Сидней. Что от меня забот больше, чем я того стою.

Но если дело только в этом, подсказывал разум, зачем ему было являться самому? Такие неприятные известия обычно предпочитают сообщать по телефону или письмом.

— Ты закончил все свои дела? — спросила Линда, как только Маделейн отъехала, и они остались на тротуаре одни.

— Насколько это было возможно, — загадочно ответил он. — Еще предстоит связать кое-какие концы. Но если ты спрашиваешь, переехал ли в Сидней, — то да, почти переехал, — сказал он, не сводя глаз с ее встревоженного лица.

Кажется, он был рад увидеть написанное на нем облегчение. Но сама она никакой радости не испытывала. Боже, теперь у нее не осталось ни малейшей надежды. С тем же успехом она могла бы преподнести ему себя на серебряной тарелочке, если так дальше пойдет. И записочку приложить: «Использовать по Вашему усмотрению».

Любовь и гордость вместе не уживаются, удрученно решила она. Они вечно дурачат друг друга.

— Может быть, поднимешься на чашечку кофе? Маделейн собирается ставить чайник.

— Пожалуй, нет, Линда. Я хотел поговорить с тобой, — сказал он с такой серьезностью, что страхи и сомнения вновь зашевелились в ее душе. — Давай куда-нибудь пойдем? В какой-нибудь ближайший парк…

— Конечно… Я только поднимусь на секунду к Маделейн, а то она решит, что я абсолютно невоспитанна.

Когда Линда вернулась, Роджер уже сидел за рулем. Она показала дорогу к небольшому парку неподалеку. Здесь, на лужайке с видом на гавань, стояло несколько скамеек. Зимой тут было холодно, но сейчас нельзя было найти места лучше. Прохладный бриз и открывавшийся вид умиротворяли самое встревоженное сердце.

А на сердце у Линды было неспокойно. Так неспокойно, что она с трудом хранила молчание, пока они шли к единственной свободной скамейке. Как только они достигли цели, Линда повернулась к Роджеру.

— Роджер… Я не уверена… Не уверена, что смогу стать твоей лю…

— Не продолжай, Линда, — резко прервал он ее. — Сначала выслушай меня. А потом скажешь свое слово.

— Хорошо. — Она подумала, что ей может не понравиться то, что он скажет.

— Я не был до конца откровенен с тобой.

Сердце Линды оборвалось.

— Я сделал тебе предложение, которое не был намерен исполнить.

…Сердце ее оборвалось и полетело в пропасть…

— Я просто хотел узнать, любишь ли ты меня как прежде. Поскольку я узнал это, то не допущу, чтобы ты стала моей любовницей. Я не собираюсь тебе позволить ничего другого, кроме как стать моей женой и матерью моих детей.

Глаза Линды расширились от изумления.

Роджер нежно погладил ее по щеке, и ее сердце воспарило к облакам.

— Я люблю тебя, Линда… Я всегда любил тебя… с того лета…

— Но ты ни разу не приехал ко мне! — выкрикнула она. — И женился на другой!

Роджер покачал головой. Его рука соскользнула с ее щеки.

— Я по глупости позволил другим силам направлять мою жизнь. Я думал, что слишком жесток, чтобы быть добрым. Считал, что недостоин тебя.

— Как ты мог так думать? — простонала она.

— Ах, Линда, Линда, понимаешь ли ты, как твоя семья отличается от моей? Тем летом… Я понял, что такое настоящая семья. Всего этого я был лишен в детстве. Меня снедали тоска и зависть по настоящим, искренним человеческим отношениям. Еще раньше я ощутил этот дух Уилсонов, общаясь с Дэном, который был более прямодушен и полон любви к жизни, чем все, кого я знал раньше. Он был сам себе хозяин, и мне это нравилось. В нем не было ни претенциозности, ни жеманства, как сказала бы твоя мать. Он меня принимал таким, каков я есть, независимо от положения моих родителей. Ничто ему так не нравилось, как сбивать с меня спесь. Пожалуй, с годами он зашел в этом слишком далеко, — добавил Роджер ядовито. — Честно говоря, — продолжал он, взяв руки Линды в свои, — я могу понять ярость Дэна, поскольку это касалось тебя. Какой брат захочет для своей пятнадцатилетней сестры такого кавалера, каким я был тогда? Да я и мужчиной-то не был — не более чем испорченный, надменный, сдвинутый на сексе болван, чей интерес к девушкам не простирался выше пояса. Легче всего было, уехав с фермы, сказать себе, что я лишь вообразил, что ты пробудила во мне какие-то другие чувства, смешать начало настоящей любви с простым влечением, наконец, считать твои чувства не более чем детской привязанностью, которая пройдет со временем.

— Я тоже так себе говорила, — пробормотала Линда, чуть не плача. — Но я просто не смогла забыть тебя! Не смогла!

— А я тебя. Хотя очень старался. Я избегал всех девушек, даже отдаленно походивших на тебя. И в то же время я всегда искал таких отношений, которые обещала мне ты. Когда я впервые познакомился с Синди, она очень умно вычислила, чего я хочу от женщины, и сыграла на этом. Она убедила меня в том, что хочет быть моей женой и матерью моих детей.

Все это, конечно, была игра. Синди родом из некогда богатой семьи, чье состояние прогорело после того, как в середине шестидесятых рухнул рынок недвижимости. Она вышла за меня из-за денег и получила от меня только деньги.

Отчасти я сам виноват в том, как она себя вела, потому что ей очень скоро стало ясно, что я не люблю ее. И она стала мстить мне неверностью. Я старался сохранить наш брак, но он был обречен с самого начала. После того как в течение нескольких месяцев Синди отказывалась спать со мной, я нанял частного детектива и тем приблизил развязку.

— А тем временем завел себе любовницу? — Осторожно спросила Линда. Ей необходимо было знать ответ. — Или было много женщин, Роджер?

— Нет, только одна. Поверь, это ничего не значило — ни для меня, ни для нее. Это была заурядная деловая женщина за тридцать. Мы работали вместе, и она ясно дала понять, что не прочь лечь со мной в постель. Сказала, что использует секс, чтобы разрядиться. Меня не слишком волновали ее мотивы, поскольку я получил то, чего хотел.

В ту неделю после ухода Синди я пересмотрел свою жизнь. Я словно увидел себя в зеркале и решил, что мне не нравится то, что я вижу. Тогда я взглянул на кое-что еще и, — не стыжусь признаться в этом, — заплакал.

Сердце Линды сжалось.

— На что ты взглянул, Роджер?

— На это, Линда…

Она сидела как зачарованная, пока Роджер доставал из кармана бумажник. Он вынул оттуда сложенный вчетверо и потрепанный листок бумаги. Осторожным и странно нежным движением он развернул его и протянул ей. У Линды перехватило дыхание, когда она поняла, что это было.

— Это мое стихотворение, — выдохнула она. Глаза ее затуманились. — То, что я подарила тебе той ночью… — Она смотрела на него сквозь влажные ресницы. — Ты хранил его… все эти годы?

— Как я мог это выбросить? Никто никогда не любил меня так искренно, Линда, и не писал мне столь прекрасно. Когда я перечитал его в то утро, то не смог сдержать отчаяния. Но затем медленно, в течение следующих дней отчаяние превращалось в решимость. Я решил, что если у меня есть хоть крошечный шанс, грех им не воспользоваться… Я знал, что ты не замужем. И надеялся, что хоть толика прежних чувств ко мне еще сохранилась в тебе.

Мне потребовалось несколько дней, чтобы собраться с мужеством и начать действовать. День рождения Дэна тут очень помог. Я знал, что у Дэна заведено устраивать вечеринки, и знал, что ты там будешь.

— Значит, когда ты приехал на день рождения Дэна… Ты на самом деле приехал ко мне?..

— Да, — признался Роджер, и сердце Линды переполнилось счастьем. — Внутренний голос говорил, что я глупый оптимист, если надеюсь завоевать тебя после стольких лет. Но с тех пор, как эта идея овладела мной, я, казалось, не мог думать ни о чем другом. — Он улыбнулся чарующей улыбкой. — Конечно, я хранил в памяти довольно туманный образ. Ты не представляешь, какой удар я испытал, когда ты встретил меня у двери той ночью. Ты одним махом разрушила мои самонадеянные соображения. Это восхитительное раскрепощенное создание, тут же осознал я, явно не ожидало, что ты появишься на ее пороге. Оно, безусловно, ни в коем случае не чахло по какой-то детской наивной любви.

— Но я чахла, Роджер, — воскликнула Линда, прижимая стихотворение к груди и глядя на возлюбленного с нежностью. — Еще как чахла!

— Да, я знаю, любовь моя, и вот почему я сделал то, что сделал. Я бы сдвинул небеса и землю, чтобы воплотить твою мечту, потому что это и моя мечта.

— Что? Что ты сделал?

— Три вещи. Я оставил пост управляющего директора «Ллойд Индастриз». Я выставил на продажу свой дом в Брисбене, и мы с Дэном открываем дело здесь, в Сиднее.

Линда смотрела на него с недоверием.

— Это не слишком большая жертва с моей стороны, — настаивал он. — И я не стану об этом жалеть. Со смертью отца и отъездом матери я не много чувств питаю к семейному бизнесу. Я нанял компетентных людей, чтобы управлять компанией, и смогу быть в курсе происходящего, находясь здесь, причем это не будет отнимать много времени. Возможно, несколько раз в год мне придется посещать заседания. Вот и все.

Что же касается моего дома в Брисбене… Он не вызывает у меня никаких нежных воспоминаний. Я буду счастлив, купить новый дом здесь. Что же до нового дела с Дэном… Меня всегда привлекал рекламный бизнес и, думаю, я легко его освою. Дэн рассказал мне в день своего рождения, что собирается открыть собственное агентство, если только сможет найти инвестора. Когда мы потом говорили в сарае, я предложил ему войти в дело вместе — мои деньги и его опыт. Как только он понял, как серьезно я настроен по отношению к тебе, он согласился.

Линда не знала, что и сказать. Она была ошеломлена и сбита с толку.

— Теперь, Линда, я еще раз прошу тебя выйти за меня замуж, — твердо произнес Роджер. — Если ты скажешь «да», мы прямо сейчас поедем и купим тебе кольцо. Мы не сможем пожениться в течение двенадцати месяцев, пока не завершится дело о разводе. Но мы пока можем подыскать дом и планировать свадьбу, которую хотела бы для тебя твоя мама.

Если ты скажешь «нет», я не сдамся. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедить тебя переменить свое мнение. Я буду преследовать тебя по пятам, я соблазню тебя, наконец, куплю или буду шантажировать, если понадобится. Ты будешь моей женой, Линда Уилсон! Не сомневайся. Ну, так что на этот раз? Да? Или снова нет?

Линда внимательно посмотрела на красивое лицо своего возлюбленного, а потом перевела взгляд на стихи, которые написала много лет назад. Ей не нужно было перечитывать их, чтобы вспомнить. Они прочно запечатлелись в ее памяти. Но было невероятно волнующе видеть оригинал — безыскусный крик юной невинной души, выраженный на истертом листке бумаги… Сколько раз Роджер разворачивал его, чтобы перечитать?

Я днем тебя вижу,

Ты ночью мне снишься.

Однажды придешь ты —

Мы будем вдвоем.

Любовь горит вечно,

Когда она истинна.

Любовь не умрет.

Если ею живем.

— Линда? — хрипло сказал Роджер. — Каков твой ответ? Ради всего святого, скажи!

Она пыталась совладать с собой, но чувства рвались наружу. Она попробовала улыбнуться, но, кажется, плакала.

— Да! — только и смогла выговорить Линда и вдруг ослепительно улыбнулась. — Да, любимый мой! Да!

И бросилась в его объятия.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Пола Хейтон
Сюрприз судьбы

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14