Вадим Панов

ЗЕЛЕНЫЙ ГАМБИТ

ПРОЛОГ

— Имя, безусловно, выдуманное, — спокойно продолжил Винсент Шарге, сделав малюсенький глоток традиционного миньскарского ликёра из традиционного же оловянного стаканчика, больше похожего на наперсток. Семидесятиградусный ликёр чуды производили всю свою историю, и на Земле, и много раньше, в тех Внешних мирах, по которым скиталось рыжеволосое племя до создания великой империи, и особенно хорош он был с крепким, как боевой топор, кофе. — Я специально узнавал: ни в одной из областей бывшей Югославии невозможно встретить такое сочетание — Уэрбо Аэрба. Оно совершенно не в традициях населяющих Балканы челов.

— Ложное имя… — протянул Ярга.

— Нарочито ложное, — уточнил чуд. — Аэрба не скрывал, а подчёркивал своё враньё.

— Зачем?

— В таком поведении видится вызов.

— Мне? — Ярга также отдавал должное миньскарскому а потому ответил лишь после того, как смешал его вкус с ароматным и горячим кофе. — Не слишком ли самонадеянно?

— Вызов брошен не вам, заурд, — вежливо произнёс Винсент, использовав древнее обращение к властителю, которое Ярга не так давно ввел среди подданных. Его огромная и продолжающая разрастаться организация всё больше приобретала черты королевского двора, и назрела необходимость в появлении внутреннего этикета. — Скорее — Великим Домам.

— Или им, — через пару мгновений согласился Ярга. — Но сейчас это не важно. Ничего не важно, кроме того, что идиотское ложное имя и нахальное поведение выбраны не просто так.

Первый князь Нави очень хотел увидеть «Белую Черепаху» — судно странного капитана, не побоявшегося схлестнуться с масаном и вышедшего из схватки победителем… Нет! Не судно! Гораздо больше Ярга жаждал увидеть самого Аэрбу, но, увы, ни то ни другое пока не получалось. «Черепаха», которая могла бы много рассказать о своём хозяине, лежала на дне Сиамского залива, причём не целиком, а в виде бесчисленных фрагментов — магическая взрывчатка уносящего ноги Винсента распылила судно на столь мелкие составляющие, что даже Ярга оказался бессилен сложить из них хотя бы часть пазла. Кроме того, Шарге искренне полагал, что Аэрба разделил судьбу «Черепахи», и весьма удивился проявленному повелителем интересу.

— Прошло полгода, заурд, — осторожно произнёс мастер големов. — За шесть месяцев Аэрба обязательно должен был где-нибудь всплыть…

И улыбнулся удачной, как ему показалось, шутке. Которая не нашла понимания у собеседника.

— Именно это я и пытаюсь определить, Винсент, — ровно ответил Ярга. — Пытаюсь найти, где всплыл твой таинственный противник. — Пауза. — Если, конечно, он всплыл. — Снова весомое молчание, которое старый чуд не посмел нарушить, и короткий приказ: — Продолжай доклад.

Несколько дней назад первый князь вызвал Шарге в парижскую резиденцию, вновь подробно расспросил о старой, полугодовой давности, истории в Сиамском заливе, после чего распорядился отложить все дела и собрать подробнейшую информацию на капитана Уэрбо Аэрбу — странного, скорее всего, давно мёртвого чела, который встал на сторону Горностаев и помешал Шарге заплести интригу против Ордена. Основание для приказа было простым: поскольку сами Горностаи, и Кольдер де Бер, и Ричард Феллоу, ухитрились пережить «Белую Черепаху» и вернулись в Тайный Город, можно предположить, что они утянули в «дырку жизни» и капитана, а раз так — за дело!

Винсент, разумеется, подчинился, отказался на несколько суток от сна и отдыха, раскидал запросы всем осведомителям, но ничего толкового не узнал.

— Я не смог определить даже его подлинное имя, заурд, поскольку в результате гражданских войн в Югославии были утеряны многие документы…

— Утеряны или уничтожены? — немедленно переспросил Ярга.

— И то и другое, — развёл руками чуд. — Нет никаких сомнений, что в прошлом Аэрба имел отношение к армии, по некоторым признакам — к флотским частям специального назначения, однако доподлинно ничего не известно. Более того, мы считаем Аэрбу сербом исключительно на основании его собственных заявлений, но с тем же успехом капитан может оказаться болгарином и даже русским.

— К чему ты клонишь? — прищурился первый князь.

На сегодняшнюю встречу он явился в образе стильного метросексуала, изнеженного жителя гигантского города, никогда не забывающего о туалетной воде, маникюре и подстригающегося три раза в день. Голос мягкий, движения чуть расслабленные, лицо слишком красивое для мужчины, но… но иногда из-под плюшевой маски прорывались взгляды, выдающие истинную суть древнего и беспощадного владыки Нави. В такие моменты мастер големов испытывал давно забытое, как ему казалось, чувство страха.

— Зачем ты упомянул, что Аэрба может оказаться челом другой национальности?

— Я шёл только по тем следам, которые он оставил. Никаких других зацепок, кроме, возможно, ложных, у меня не было.

— Хочешь сказать, что я впустую потратил твоё драгоценное время?

Именно так Винсент и хотел сказать, однако любая искренность, если она не подкреплена настоящей дружбой, имеет предел, и потому ответил чуд предельно дипломатично:

— Я хочу сказать, заурд, что у нас изначально было мало информации, и в своих предположениях мы основывались на лживых словах лживого пирата.

— Всё верно, однако выбора у меня не было, — неожиданно тихо и вообще очень неожиданно ответил Ярга. — Не было.

И залпом — вопреки всем правилам! — допил свой ликёр.

Мужчины встретились в малой каминной зале резиденции, в небольшой комнате, предназначенной для доверительных бесед у огня, пытающегося согреть древний камень дома. Два удобных кресла лицом к зеву, резной столик между ними, хрустальный графин, два оловянных стаканчика и две чашки с чёрным. Слуги отсутствовали, и потому, как только опустевший стакан Ярги вернулся на столик, к нему сразу же подплыл графин с миньскарским и наполнил его оранжевым.

— Полгода назад я не придал твоему докладу особенного внимания, решил, что в пылу сражения ты не разобрался и принял за странные способности Аэрбы действие мощного защитного артефакта.

— Вполне возможно, так оно и есть, — пробормотал чуд, раздумывая, стоит ли допивать кофе. Две предыдущие чашки мгновенно сменились новыми, а пить третью порцию крепчайшего напитка Шарге не хотел.

— Согласен: возможно. Однако теперь, после возрождения Знающих Выселок, я стал иначе относиться к странным челам. — Ярга помолчал. — Особенно к тем, кто проявляет свою странность не являясь зарегистрированным магом.

«Так вот в чём дело!» К своему стыду, Винсент такую параллель не провел и лишь теперь сообразил, куда клонит первый князь.

— Думаете, обитатели Выселок не погибли?

— Уверен, они уже здесь, на Земле. И оказались на ней раньше, чем Ризнык и Тыц вернули остров.

— Такое возможно?

О деталях возвращения Знающих Выселок Шарге — как, собственно, и все, кто не входил в тесный круг посвящённых, — знал в самых общих чертах: человский колдун Ризнык активировал древний аркан и вернул легендарный остров на законное место. Что же касается четверых его обитателей, они, получается, куда-то делись. Возможно, растворились за тысячелетия пребывания в нигде.

Действительность, как это часто бывает, оказалась куда сложнее.

— Выселки не просто вернулись: они были перемещены из прошлого с помощью уникального артефакта, Юлианского Круга, — негромко произнёс Ярга, вновь принимаясь за ликёр. — Но как именно работает Юлианский, неизвестно. И уж тем более никто не знает, какие инструкции вложил в него Сказочник. Я предполагаю, что раз четвёрка не объявилась на острове, их выбросило из потока времени раньше, и теперь они осваиваются в Тайном Городе.

— Логично.

А как ещё ему оставалось отвечать? До сих пор задачи Шарге не имели к старинной истории никакого отношения, мастер големов был полностью сосредоточен на предстоящей операции и внезапно затосковал, предчувствуя дополнительный груз ответственности.

Ярга же прекрасно понимал, что помощник не особенно рад новым обязанностям, но, не имея возможности поручить их кому-либо ещё, продолжил разговор в исключительно мягком ключе:

— Увы, Винсент, не столь логично, сколь хлопотно, ибо у нас образовалась лишняя головная боль. Получается, что по моей Земле вот уже неизвестное количество лет разгуливают четверо челов, обладающих весьма странными, даже по меркам Тайного Города, способностями.

«Причём вызволение этих челов из небытия произошло благодаря вам, — мысленно закончил Винсент. — Поздравляю».

— А поскольку они до сих пор не предстали пред моими очами, придётся считать их врагами, — закончил первый князь. — Соответственно, требуется найти и примерно наказать… — Сделал глоток кофе, посмотрел на огонь, улыбнулся и чуть изменил правила: — Ну, для начала — найти. С наказанием определимся позже.

— Хочу напомнить, заурд, что к Великим Домам странные челы тоже не пришли, — осторожно произнёс чуд.

— Кем их сочтут Великие Дома, меня не касается, — отрезал Ярга. И мгновенно вернулся к мягкому тону: — Будем исходить из того, что четверо идут, или уже пришли, в Тайный Город, поскольку больше им податься некуда. Именно Тайный Город всегда был их целью. И именно в Тайном Городе скоро произойдут события, которые повлияют на жизнь всей Земли.

«И мы получаем нового врага, — вздохнул про себя старый чуд. — К тому же — неизвестного».

— Что тебя смущает?

Неожиданный и удачный вопрос заставил Шарге вздрогнуть. Вновь, уже в который раз, он подумал, что первый князь умеет читать мысли. Вновь, уже в который раз, вспомнил, что это невозможно, и ответил:

— Мы готовим сложную операцию, и я не хочу получить лишнюю палку в колёса.

— Придётся додумывать на ходу, — усмехнулся первый князь. — Слегка изменим первоначальный план, но ты, насколько я помню, никогда не был против хорошей импровизации.

— И сейчас не буду, — рассмеялся Винсент.

А что ему ещё оставалось?

ГЛАВА 1

Муниципальный жилой дом.

Москва, улица Салтыковская,

21 июня, вторник, 06:41.

— Время родов приближается, а определённости как не было, так и нет! По мнению эрлийцев, а они, несмотря на своё занудство, в медицине разбираются гениально, королева Всеслава должна родить! Замечательная новость, вы согласны? — Разухабистый конец: малиновая, в жёлтые цветы рубашка, галстук-бабочка кислотно-зелёного цвета и множество золота на пальцах и шее, — дал зрителям время посмеяться, после чего продолжил: — Так вот, эрлийцы прогнозируют, что Её величество родит в ближайшие дни. А возможно — в ближайшие часы. Но что это значит, Спящий нас всех погладь? А это значит, что речь, вполне вероятно, вообще идёт о минутах! Делать ставку на пол королевского ребёнка или нет? Делать! А лучшие маги-предсказатели по-прежнему не в состоянии просчитать вероятности! — Ведущий ежедневной программы «Три педали. Live», полуофициального рупора игорной сети Тайного Города, буквально затрясся в праведном гневе. — Складывается ощущение, что над нами издеваются! Тотализатор лихорадит, но если верить обмолвкам букмекеров, большая часть игроков ставит на то, что у Всеславы родится…

Сколько себя помнил, он всегда вставал рано. Были дела или нет, во сколько бы ни лёг вчера и чем бы ни занимался, всё одно: с первыми петухами — как штык. Сон уходил, оставляя приятное чувство грандиозности предстоящего дня, его неимоверной длины и сладости. Дня, в течение которого можно устроить множество дел и разговоров, можно услышать и увидеть невероятное количество интересного, а в самом занятном даже принять участие. Ведь чем длиннее день, тем больше он в себя вбирает.

И именно поэтому он просыпался с петухами: несмотря на прожитые годы, он всё ещё наслаждался каждым предстоящим часом. Ждал его с нетерпением, а получив — радовался. Искренне радовался, как дитя, поскольку давным-давно понял, что жизнь — просто жизнь, просто возможность знать, что следующий час будет, — именно жизнь и есть настоящее счастье. А всё остальное — всего лишь жалкие попытки раскрасить его в интересующие цвета.

— В интервью сетевой газете колледжа Истерн Оклахома в Компрхенсайв Эдьюкейшенал Фасилит представитель Всемирного Экологического конгресса штата Мэриленд Дэвид Рускратотович чётко обозначил мнение своей авторитетнейшей организации: появление в русле Москвы-реки нового острова связано с ужасающим и разнузданным отношением к природе, которое демонстрируют современные российские власти. — Телевизор был запрограммирован самостоятельно «перепрыгивать» с одного новостного канала на другой, и теперь с экрана вещал диктор одной из человских станций: — Эксперты «Эха» полностью поддерживают мнение крупнейших американских учёных на этот счёт. Их выводы можно изучить в блогах, список которых вы видите внизу…

И даже в последние месяцы, будучи вынужденным жить уединённо, практически скрываясь от всех, он не изменил привычке рано вставать. Гулял по улицам, наслаждаясь безлюдием ещё дремлющего мегаполиса, изучал дома, проспекты, парки, изучал сам город, каменной лавой растекшийся вокруг Москвы-реки. Удивляющий и отвращающий одновременно город. Отравляющий всё вокруг и дающий больше жизни, чем кажется на первый взгляд. Далеко не первый город, который он видел, далеко не самый большой из них, но манящий и возбуждающий, потому что родной.

И ещё — потому что тайный.

Он знал, что рано или поздно соберётся сюда. Знал, что его будут ждать, и готовился к встрече. Не был уверен в успехе, но отступать не собирался.

В этом городе он жил. В этом городе он умирал. От этого города ему никуда не деться.

— Человские учёные до сих пор спорят о причинах возникновения в русле Москвы-реки нового острова, а человские правдоискатели громоздят всё более и более дурацкие версии, не способные ни доказать, ни опровергнуть ни одну из них. — Новый диктор — шас, ведущий собственную аналитическую передачу на «Тиградком», — сделал короткую, но ёмкую паузу, призывая слушателей к вниманию, после чего продолжил: — Несмотря на прошедшее время, интерес к вернувшимся Выселкам не ослабевает, а Великие Дома до сих пор не подсунули челам чёткую и более-менее наукообразную версию случившегося. В результате город переполнен слухами, идиотскими предположениями и толпами невменяемых челов, начиная от уфологов-любителей и заканчивая фанатами версии Ктулху…

Когда же не было дел и не было желания гулять, он пил долгий утренний чай и слушал все подряд новости, которые щедро поставляли Интернет и телевизор. Некоторым верил, некоторые сразу отметал как ложь, но ничего не пропускал мимо ушей, жадно впитывая информационную воду из всех ручейков.

Он собирался здесь жить. Он должен был знать, что их волнует, о чём они думают и разговаривают друг с другом во время обеда. Отчего плачут. Чему улыбаются.

Порой он проводил у телевизора целый день, но чаще шёл в город, чтобы пить заботы и мысли из первых уст, однако сегодня не собирался делать ни первого, ни второго. Сегодня — день подготовки.

Он сделал звук телевизора чуть громче, прошёл во вторую комнату небольшой арендованной квартиры и замер в дверях, задумчиво разглядывая стоящий посреди помещения рюкзак. Огромный, ещё совсем пустой и оттого кажущийся бездонным. Рюкзак предстояло наполнить изрядным количеством припасов и необходимых вещей, а потому сегодня будет день сборов.

Чтобы продумать каждую мелочь.

Чтобы ничего не забыть.

* * *

Строительная площадка компании «СуперДом».

Ближнее Подмосковье,

22 июня, среда, 03:03.

— Ты уверен, что нам сюда? — Ворон без восторга оглядел ближайшее здание. — Именно сюда?

Указанное наёмником строение, хоть и входило в довольно большой комплекс многоэтажек, возводящийся посреди чистого поля в пяти милях от МКАДа, но стояло чуть на отшибе, совсем рядом с остатками берёзовой рощи, и до него не добивали мощные лампы, освещавшие основную строительную площадку. Окна, подъезды, дорожки — всё было залито ночным сумраком, едва разбавляемым мазками далёкого света, и оттого дом казался прямоугольной горой, в недрах которой запросто могли скрываться неприятные сюрпризы.

— Ничего не путаешь?

— Шизгара сказал сюда ехать, — кивнул Провод, на всякий случай сверившись с навигатором. — Точно.

— Опять в грязи ковыряться…

Строительство жилого комплекса было в самом разгаре, дорога вокруг зданий больше напоминала рокаду, однако вряд ли брезгливый Ворон опасался испортить ботинки. Разговор наёмник завёл не просто так, но приятель понял его не сразу.

— Дождя два дня не было, так что грязь подсохла.

— Она, может, и подсохла, но тащиться по ней всё равно ломает.

— Стал чистюлей? — Провод внимательно посмотрел на напарника, понял, что тот не капризничает, и насторожился: — Что случилось?

— Не нравится мне задание, — честно ответил Ворон. — Не лежит душа.

Он не был предсказателем, вообще не был магом, а потому оперировал такими вот невнятными и непрофессиональными терминами.

— Не лежит душа быстро срубить кучу денег? — В ответ Ворон поморщился, и Провод тут же попытался перевести разговор в шутку: — Или не хочешь работать в день начала войны? Что не так?

— Не знаю…

Ворон действительно не мог сказать, что именно его беспокоит. Глухая ночь? Так она для наёмника — мать родная, почти все дела под её тёмной шалью ведутся, в ней же преследователей путают, в ней же прячутся и оберегаются. Глухая ночь привычна, сгустившаяся тьма должна успокаивать, однако сейчас она лишь усиливала нервозность. Которую вызвало… Что?! Недостроенные многоэтажки? Молчаливые громады, ощетинившиеся рёбрами конструкций? Провалы внутрь, что чернеют даже в черни ночи? На стройках Ворон бывал не раз, знал, что устроить тут засаду легче лёгкого, но никогда по этому поводу не переживал. Твёрдо помнил зазубренный в детстве девиз «Будь готов!», и был.

И потому не понимал, из-за чего нарастает нервозность.

Смущает странное задание? Но что может быть проще, чем забрать посылку у курьера, который не желает появляться в Тайном Городе и передать её по назначению? И пусть контракт возник внезапно и оплачивался неожиданно щедро: такое случалось и раньше…

Тогда в чём дело? Почему дёргаются пальцы, а внутренний голос умоляет бежать как можно скорее?

— Жди здесь! — Провод открыл дверцу машины, но Ворон схватил его за плечо и буквально втащил обратно, вызвав изумлённый вскрик: — Ты чего?

— Не ходи. — У Ворона клацнули зубы, и Провод с изумлением понял, что напарник действительно напуган. — Не здесь и не сейчас!

— Да что случилось?

— Мотать надо! — рявкнул Ворон, резко передёргивая рычаг передач и давя на акселератор.

— Почему?

— Потому что…

Но закончить наёмник не успел — на капот автомобиля с грохотом приземлился… кто-то. Кто-то тяжёлый и очевидно агрессивный. Приземлился так, что продавил крышку капота, оставив на металле две грубые вмятины. Приземлился — и совершенно понятно, с какой целью.

— Дерьмо!

Ночная тьма помешала мужчинам разглядеть врага, да они и не стремились: опыт подсказывал, что сначала нужно оторваться, а уж потом рассуждать, кем был противник и почему атаковал.

Бах! Бах!

Ещё опыт подсказывал, что пока незваный гость находится на капоте, от него исходит серьёзная опасность, и Провод открыл по неясному силуэту огонь.

Бах! Бах!! Бах!!!

Пять пуль ушло через лобовое, но тень с капота не исчезла, приняв выстрелы легко и безмятежно, как будто не раскалённые кусочки металла послал ему в грудь наёмник, а шарики от пинг-понга.

— «Стрелу»! — взвыл Ворон.

— Знаю!

Провод понял, что от огнестрела толку нет, уронил «Гюрзу», выхватил боевой жезл, но… Поздно, слишком поздно.

Сдержавшая пули тень ответила выпадом длинного и тонкого меча. Чёрный клинок, скорее всего — навской стали, легко пробил многострадальное стекло и с безупречной точностью вошёл Проводу в горло, пригвоздив наёмника к креслу. А короткий всхлип и хлынувшая кровь заставили его напарника заорать.

— Мля! — Ворон резко надавил на тормоз, крепко приложился грудью о руль, но цели достиг — тень с капота исчезла. Однако снова жать на акселератор, чтобы продолжить движение, наёмник не стал, а громко выкрикнул заклинание в надежде активизировать лежащую в кармане брюк «Дырку жизни» и… и понял, что неизвестный хорошо подготовился к нападению: артефакт не сработал. — Дерьмо!

В следующий же миг, когда он вновь бросил машину вперёд, Ворон краем глаза разглядел напавшего, оказавшегося невысоким, приблизительно семидесяти дюймов ростом, крепышом с короткими, толстыми ногами и длинными мускулистыми руками. И странной головой, которую венчала то ли корона, то ли рога — разглядеть точнее наёмнику помешала тьма.

«Голем»!

И это всё меняло, потому что искусственное создание наверняка выдержит «Эльфийскую стрелу», как до того выдержало пули, а значит, единственная надежда на спасение — бегство, потому что ничего мощнее жезла со «стрелой» у Ворона под рукой не оказалось.

«Надеюсь, летать ты не умеешь…»

Летать, наверное, нет, но прыгал рогатый отменно.

Не успел наёмник понадеяться на двигатель машины, как коротышка с грохотом приземлился на крышу.

— Дерьмо…

Жаль, конечно, что последним в жизни человек произнёс ругательство, но что делать — так получилось.

— Дерьмо… — простонал похолодевший Ворон.

Сначала похолодевший от страха, а всего через мгновение, сразу после того, как чёрный клинок вонзился в его темя, наёмник стал терять температуру уже по другой причине.

Тело Ворона обмякло, руль освободился от ослабевших рук и крутанул в сторону, педали также вышли из-под контроля, и через несколько секунд осиротевший автомобиль медленно остановился, упершись бампером в кучу мусора. Голем подождал, пристально вглядываясь и вслушиваясь в тишину ночи, затем трижды повернул крупный красный камень в рукояти меча, и машину окутал бордовый вихрь портала, съевший всё, кроме следов на грязной дороге. Но завтра по ней проедут грузовики и последние метки ночной трагедии сгинут под их строительной тяжестью.

«Вот и всё…»

Трудно сказать, когда именно приходила эта мысль: когда он ещё был «им» или когда уже становился собой, возвращаясь из невероятного, полного необыкновенных чувств и удивительных, невозможных нигде более ощущений приключения, которое называлось обращением. Когда возвращался «из него»… возвращался оттуда, где становился другим, оставаясь самим собой.

Шарге не вдавался в подробности невероятного изобретения, не рассказывал о технических деталях, однако на бога старый Винсент не походил даже по человским меркам, не говоря уж о Тайном Городе, вот и получалось, что таинственное обращение стало результатом пытливого ума и все его загадки можно разрешить в соседней лаборатории, но… Но Магир Турчи всё равно считал обращение мистическим, необъяснимым действом, и ничто на свете не могло его разубедить.

«Вот и всё…»

Наверное, он начинал эту мысль, будучи «им», а заканчивал, возвращаясь в себя. Когда делал судорожный выдох, затем — короткое, но резкое движение вперёд, машинальное, ненужное, и именно тогда, наверное, в голове звучало:

«…и всё…»

А потом движение вперёд заканчивается так же резко, как началось. Магир замирает, откидывается назад, на широкую спинку кресла, и спокойным — теперь уже никакой резкости! — жестом снимает с лица чёрные очки, довольно крупные, с плотными шторками. Бездумно смотрит на своё отражение в начищенном до блеска стекле и победоносно завершает мысль: «…получилось!»

Именно этой мысленной фразой Магир всегда заканчивал пребывание в «нём». И трудно сказать, к чему именно она относилась: к тому, что осталась в прошлом очередная кровавая акция, или же к тому, что ему удалось вернуться. Снова стать самим собой. Избавиться от необъяснимых чувств и невозможных ощущений. Таких пугающих и таких притягательных…

Перед каждым обращением Турчи обязательно пронзала паническая мысль: «Вдруг не вернусь?» — однако жажда стать иным перевешивала сомнения.

А страх лишь добавлял адреналина.

— Прекрасно, прекрасно…

Переход «в другого» происходил молниеносно, а вот возвращение занимало некоторое время. Первые десять-двадцать секунд Магир почти не ориентировался в пространстве и, несмотря на широко раскрытые глаза, ничего перед собой не видел. Точнее, видел, но мозг отказывался воспринимать картинку, продолжая транслировать последние кадры пребывания в «другом»: окровавленные тела, охвативший автомобиль огонь, а главное — не ощущаемое никогда прежде, до знакомства с Шарге, наслаждение смертью врага. Невозможное для шаса. Сладкое для Магира…

Для уничтожения следов юноше приказали использовать «пожиратель», превращающий любое вещество в мелкую серую пыль, выдали артефакт, но Турчи нравилось наблюдать за тем, как свирепый огонь обгладывает тела, и потому сначала он устраивал жертвам аутодафе.

— Прекрасно…

Магир нащупал лежащий справа футляр, убрал в него очки, вздохнул, крепко зажмурился, а когда снова распахнул глаза, увидел ставшее привычным окружение: удобнейшее кресло, в котором сидел он, удобнейший диванчик напротив, небольшой столик и закрытый ноутбук на нём, ящички вдоль стен, в которых хранилось оружие и оборудование и в один из которых, в ближайший, Турчи опустил футляр.

Аккуратно закрыл крышку полированного дерева, провёл по гладкой поверхности рукой и задумчиво повторил:

— Прекрасно…

Он был почти счастлив.

* * *

База дружины домена Кузьминки.

Москва, Ставропольский проезд,

23 июня, четверг, 09:54.

— И наши уже начали истреблять подозрительных челов? — удивился Сдемир.

— Конечно начали, — мягко улыбнулась Всеведа. — Ярга терпеть не может лентяев, и потому его приказы исполняются точно в срок.

— Всё просто, — добавил барон Витенег. — Так бывает, если создать хорошую организацию и подобрать правильных помощников.

— Я не то имел в виду, — смутился молодой люд. Слегка покраснел и запустил широкую, лопатообразную ладонь в растрёпанные волосы. Выдержал паузу и вновь обратился к жрице: — Ты сказала, что заурд совсем недавно узнал об опасности, и…

— И его подданные уже занялись вопросом, — кивнул барон Витенег. — Всё нормально, сын, так и должно быть.

Он допустил бестактность: ответил, несмотря на то что вопрос предназначался жрице, однако никто из присутствующих не сделал главе домена замечание, ни его сын, ни его главная колдунья.

— Могу только повторить, Сдемир: Ярга терпеть не может лентяев, — скупо добавила женщина. И вежливо улыбнулась.

Несмотря на возраст, а жрица уж восемь лет как разменяла сотню, выглядела Всеведа превосходно. Густые светлые волосы, заплетённые в строгую косу, блестели, словно у девицы на выданье, и такой же молодой свежестью дышала загорелая кожа. Тонкое лицо отличалось элегантной, «вечной» красотой, которая пребудет с женщиной до самой смерти: большие зелёные глаза, тонкий нос, идеально вычерченные губы… Могло показаться, что образ Всеведы — плод старания пластических хирургов, однако в действительности медики к жрице не прикасались: в Зелёном Доме редко встречались уродины.

В обычных обстоятельствах женщина отдавала предпочтение современным деловым костюмам от лучших портных Тайного Города, однако на совещания с консервативным бароном всегда надевала строгое платье жрицы: закрытое, зелёное, расшитое тусклым золотом и без каменьев. Так же скупо с украшениями: только серьги и всего одно кольцо, подарок любимого.

Однако простота облачения не влияла на облик: Всеведа производила впечатление даже по меркам людов, и знала, что нравится Сдемиру. При этом, несмотря на его репутацию завзятого бабника, не отталкивала, а с удовольствием купалась в обожании юноши.

— У Ярги больше подданных, чем ты можешь представить, Сдемир.

— Кажется, я понял.

— Вот и молодец.

Совещание проходило в кабинете жрицы, и именно она, по молчаливому согласию, считалась на нём главной. Хотя формально владетелем крепости считался барон Витенег. Но формальности всегда отступают под натиском реальности…

Ещё каких-то пару месяцев назад ступенька разменявшей сотню лет Всеведы располагалась гораздо ниже той, на которой пребывал Витенег. Ещё в марте женщина с твёрдым магическим потенциалом «жрица» довольствовалась титулом фаты, относительно скромной должностью вице-воеводы «секретного» полка и могла лишь мечтать о более высоком положении. Но мечты имеют свойство сбываться, особенно у натур целеустремлённых, не склонных к излишним сантиментам и соблюдению этических норм. Поддержка Ярги, ум и умение выстраивать интриги не только подняли Всеведу на самую вершину Великого Дома Людь, на Олимп, коим являлся Круг жриц, но и дали новую, ещё более интригующую цель.

Невероятную, но страстно желанную.

А самое интересное заключалось в том, что цель виделась достижимой, и в этом видении не было ни капли самонадеянности или раздутых амбиций: только холодный расчёт.

— Хочешь спросить что-нибудь ещё?

— Нет.

— В таком случае продолжаем.

В силу молодости, а также исходя из соображений элементарной конспирации, Сдемир никак не должен был присутствовать при разговоре, однако старый барон активно выдвигал наследника на первые роли, обучал, постепенно передавал обширные связи и не скрыл от сына свой переход на сторону Ярги. Витенег крепко тогда рискнул, но не прогадал. Тот факт, что отец предал Зелёный Дом, Сдемир воспринял достаточно спокойно. Осведомился о причине, кивнул, услышав: «Нужно ставить на победителя», взял пару дней на размышление, но уже через несколько часов заявил, что станет помогать во всём, и с тех пор с увлечением играл в заговор. Именно играл — так считали все, кто знал Сдемира, поскольку не верили, что юный, даже по человским меркам, парень способен заниматься столь опасным делом с полной серьёзностью.

— Всё, что я только что рассказала, — просто информация, — продолжила Всеведа. — Нас она не касается, потому что работать по этой теме будут другие соратники. Наша задача: принять информацию к сведению и внимательнее относиться к челам.

— Всё понятно, — кивнул барон.

Рассказ о том, что Ярга по каким-то причинам затеял истребление представителей господствующей расы, подводил черту под часовым совещанием, в ходе которого обсуждались действительно важные дела, и потому Витенег в полном соответствии с пожеланиями жрицы просто «принял информацию к сведению». Однако тема получила развитие.

— Что делать, если странного чела найду я, а не посланник заурда? — неожиданно спросил Сдемир.

— Расскажешь мне, — спокойно ответила жрица. — А я передам информацию Ярге.

— И всё?

— Разумеется.

Юноша прищурился, отчего на мгновение стал похож на мальчишку, затем переспросил:

— Обязательно передашь?

Что прозвучало совсем уж по-детски.

— Разумеется, — терпеливо отозвалась женщина. — Могу дать заклятие обещания.

— И не забудешь уточнить, что именно я вычислил подозреваемого?

Витенег пробурчал себе под нос пару недовольных фраз, но от участия в разговоре пока воздержался.

— Сдемир, если тебе есть что сказать, говори, — вздохнула Всеведа, которую начал утомлять бессмысленный диалог. — И ты напрасно опасаешься, что я припишу себе твои лавры: мне и своих достаточно.

— В таком случае передай заурду, что в Тайном Городе завёлся весьма подозрительный чел по имени Юрий Федра, — легко произнёс молодой люд.

И спокойно выдержал обжигающе-злой взгляд жрицы.

А услышав угрюмый вопрос:

— Что?

Невозмутимо повторил имя:

— Юрий Федра.

И стал ждать бури.

А жрица в свою очередь стремительно искала выход из дурацкой ситуации, в которую её загнал мальчишка. Понимая при этом, что не может потерять лицо перед его навострившим уши папашей.

До сих пор Всеведа относилась к сыну соратника с нейтральным дружелюбием, принимала как неуклюжего зверёныша, случайно оказавшегося среди матёрых волков. Её забавляли горячность юноши, неумение вести себя в приличном обществе и даже заносчивость, которую Сдемир изредка демонстрировал. Однако сейчас щенок коснулся запретной темы и мог серьёзно пострадать.

— Ты зашёл слишком далеко, — ровно произнесла женщина. — Разговор окончен.

— Федра не маг, попал в Тайный Город весьма неожиданно, демонстрирует ум и удачливость, — перечислил Сдемир, не обратив никакого внимания на очевидную злость Всеведы. — Но самое главное, Федра неведомым образом очаровал жрицу Зелёного Дома и теперь вхож на самую вершину Тайного Города.

— Извини, Веда, но сын говорит не такие уж странные вещи, — кашлянув, произнёс Витенег. — Может, Сдемир высказал свои подозрения без должной почтительности, но тут ты должна его простить: парень только учится светскому обхождению…

— То есть всё дело в недостатке вежливости?

— Наверное, да, — помолчав, кивнул барон. — Потому что по сути я со Сдемиром согласен.

Наглость щенка можно было объяснить невоспитанностью и глупостью, но то, что папаша поддержал наследника, наводило на мысль, что укол исходил от него, от Витенега, который не раз и не два намекал Всеведе, что имеет смысл оставить порочащую связь в прошлом.

«Решил меня укусить, старый боров? Интересно… Очень интересно…»

— Когда мы с Юрой познакомились, я ещё не была жрицей, — медленно произнесла женщина, умело управляя и голосом, и лицом. — Так что либо мы имеем дело со случайностью, либо у него необычайно развито предвидение.

— Допустим, речь идёт о предвидении, — продолжил давить барон. — Случайности не интересуют ни нас, ни заурда.

— В таком случае хочу напомнить, что биография Юры всем хорошо известна. Он — чел, с рождения живущий в Тайном Городе. У него есть брат и есть куча свидетелей, которые подтверждают его происхождение.

— В Москве, — поправил жрицу Сдемир. — В Тайном Городе Федра оказался всего два года назад.

— Не имеет значения, — высокомерно отозвалась Всеведа. — Я благодарна за проявленную бдительность, но уверена, что вы оба ошибаетесь: Юра — обыкновенный чел.

И поднялась с кресла, показывая, что встреча закончена.

— Дурацкая выходка, — проворчал барон, когда они с сыном покинули «колдовскую» зону крепости. — Ты её разозлил.

Разумеется, подслушать их могли где угодно, даже в собственном кабинете: в бытность свою вице-воеводой «секретного» полка Всеведа возглавляла приказ «В» и специализировалась на слежке за высшими иерархами Зелёного Дома, — однако Витенег давно выбросил из головы параноидальные мысли, чётко обозначив для себя места, где «говорить можно».

— Теперь Всеведа думает, что мы целимся в её человского любовничка.

— Извини, отец, но когда ты последний раз был молодым? — осведомился Сдемир.

— Достаточно давно, — не стал скрывать барон.

— Тогда поверь на слово: я всё сделал как надо.

— Неужели?

— Нам нужен результат.

— Ты выставил себя идиотом.

— Я обратил на себя внимание и заронил сомнения насчёт Федры, — не согласился юноша. — Это много.

— Черепаший ход.

— Я ей нравлюсь.

— Я заметил, — саркастически выдохнул Витенег.

И получил в ответ немного резкое:

— Как раз не заметил. — И уверенный тон, каковым Сдемир бросил своё замечание, заставил барона чуть опешить. — Ты не заметил, зато я вижу, какие взгляды Всеведа периодически бросает в мою сторону. Я ей нравлюсь, но до сих пор она не рассматривала меня в качестве возможного любовника. — Короткая пауза. — Теперь будет.

Никто не считал юного баронского сынка серьёзным игроком, и даже потенциально серьёзным, которому «следует подрасти». Не считал, поскольку «расти» Сдемиру требовалось очень и очень долго. Если считать годы. Ну да, у него была устойчиво крепкая и не по возрасту громкая репутация бабника, однако кобелиная натура не всегда идёт рука об руку с глубоким умом, и потому в расчёт Сдемира не брали. И не опасались, считая обыкновенным гулякой. Однако сейчас Витенег неожиданно подумал, что сынок-то вырос, и не просто вырос, а обрёл если не мудрость, то хотя бы ум.

— Ты уверен в том, что говоришь?

— Сегодня я бросил Федре заочный вызов, — объяснил юноша. — И теперь Всеведа всегда будет сравнивать нас.

— Надеюсь…

Витенег не был дураком и видел, что Ярга сделал на старую жрицу основную ставку. На неё сейчас работала созданная первым князем организация, её готовились вознести на вершину Зелёного Дома, и нельзя было упускать шанс приблизиться к будущей владычице как можно плотнее. У самого барона, по вполне понятным причинам, вероятность воспользоваться ситуацией отсутствовала напрочь, и потому он предложил заняться Всеведой любвеобильному сыну. Тот отнекиваться не стал, но за два месяца не продвинулся ни на дюйм, ограничиваясь лишь деловыми встречами и разговорами.

А теперь и вовсе затеял с будущей королевой ненужную свару.

— Ну, станет она сравнивать тебя с Федрой, и что? — поинтересовался барон, широко шагая в свой кабинет. Секретарю с бумагами кивнул: «Потом!», сыну указал на скромный «стул докладчика», а сам плюхнулся в Главное Кресло. — Какой в этом толк?

— Толк тот, что я по всем статьям его превосхожу, — скромно сообщил Сдемир.

— И что?

— А то, что в ближайшее время Всеведа будет жить в режиме стресса, разум её будет поглощён исключительно нашими делами, а всем остальным станут управлять инстинкты. Инстинкты же просты, отец, они выбирают то, что лучше.

— То есть Всеведа переспит с тобой?

Молодость Витенега действительно осталась далеко-далеко позади. И где-то там же, в туманном прошлом, надёжно скрывалось умение обращаться с женщинами. В последние годы, точнее — десятилетия, оно барону не требовалось и теперь наотрез отказывалось включаться.

— Может, переспит, может, нет, — спокойно ответил Сдемир. — Важно то, что она стала смотреть на меня другими глазами.

— Как на врага.

— Женский взгляд на происходящее немного отличается от нашего, — вздохнул юноша. — Новый дерзкий самец является не врагом, а кандидатом. Так что ждёт меня не отпор, а экзамен.

* * *

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь.

Москва, Ленинградский проспект,

23 июня, четверг, 10:11.

— Ничего хорошего?

— Мало хорошего, — угрюмо уточнил князь. — Зеркало Нави предрекает тяжёлые испытания.

— Вы стали говорить, как человские правители, — пробормотал Сантьяга, изучая состояние ногтей на левой руке.

— А ты, как эти бездельники, одеваешься, — не остался в долгу повелитель Тёмного Двора.

— Обойдёмся без оскорблений, — хладнокровно попросил комиссар, не отвлекаясь от созерцания. — В человеком правительстве, да и вообще среди челов, нет ни одного столь же элегантного…

— Замолчи.

— …обладающего тонким вкусом…

— Сантьяга!

— …и совершенными манерами…

— Не перегибай палку! — прошипел князь.

Низко надвинутый капюшон, который по обыкновению скрывал лицо властителя Нави, дёрнулся, из тьмы сверкнули красные глаза, и эта демонстрация крайней степени раздражения заставила комиссара прервать художественную декламацию резюме и с достоинством подытожить:

— Недостаточно заплатить за костюм состояние — нужно уметь его носить.

Некоторое время повелитель Тёмного Двора переваривал услышанное, после чего осведомился:

— Не думал, что тебя настолько сильно заденет сравнение с челами.

— Хотите я вас тоже с кем-нибудь сравню? — немедленно предложил комиссар.

Капюшон вновь дёрнулся.

— Не ёрничай!

— Хорошо, — кивнул Сантьяга и едва заметно улыбнулся.

Единоличный владетель Великого Дома Навь и его главный боевой маг — комиссар Тёмного Двора, — разговаривали в кабинете князя, в переполненной перворождённой Тьмой комнате, находящейся в самом сердце Цитадели. И она же — Тьма — служила главным убранством кабинета, драпируя всё вокруг непроницаемым мраком. Во Тьме стояло простое деревянное кресло с прямой спинкой — для закутанного в чёрный плащ князя, — и простой столик, на краешке которого пристроился облачённый в белый человский костюм Сантьяга.

— Теперь скажи, что со Знающими Выселками? — велел повелитель.

— Они в буквальном смысле всплыли из небытия, — не стал скрывать комиссар и этим одним-единственным предложением полностью описал князю произошедшее.

Из-под капюшона донеслось едва слышное рычание. Воспитанный Сантьяга предпочёл его не услышать, зато на следующее замечание:

— Если бы я восторгался твоим остроумием, то велел бы приходить чаще, — среагировал молниеносно:

— Чаще не могу — занят.

— Сантьяга!

— За время, прошедшее с предыдущего доклада, с Выселками никаких изменений не произошло, — спокойно, а главное — очень серьёзно, продолжил комиссар. — Но ведь вы и так понимаете, что первым узнали бы о любой подвижке.

— Тихо и пусто… — негромко протянул повелитель.

— Лодка на привязи, мельница не мелет, в кузнице нет огня, и даже туман, в котором прятался Сказочник, исчез. В настоящее время Выселки представляют собой банальный туристический островок, воспроизводящий быт древних челов. Можем продавать билеты на посещение и организовывать экскурсии.

— Однако долго запустение не продлится. — Очередную попытку пошутить князь оставил без внимания. — Так?

— Так, — согласился Сантьяга. — И тот факт, что четверо предпочитают оставаться наблюдателями, не обращаясь ни к Ярге, ни к Великим Домам, позволяет предположить, что они предвидят события не хуже Зеркала Нави.

— И ждут?

— Да.

Не спешат показываться перед назревающей мясорубкой, оставляя себе возможность для манёвра: продать услуги тому, кто больше заплатит или ударить в спину тем, кто не понравится. Четверо были загадкой в день своего появления, оставались ею вплоть до уничтожения и не изменили себе теперь, вернувшись из путешествия по реке времени.

— Они не смогут сохранить нейтралитет, — произнёс после короткой паузы владыка. — Слишком много стоит на кону, им не позволят просто ждать.

— Поэтому они не показываются.

— Им не поможет… — И следом, словно удар хлыста, вопрос: — Ищешь?

Сантьяга знал повелителя всю свою жизнь, а потому дополнительных уточнений, кого именно комиссар должен искать, не понадобилось. К тому же разговор шёл на навском, а в этом языке даже предельно короткие фразы наполнялись множеством смыслов, позволяя уловить не только суть, но и предысторию.

— Я исхожу из того, что четверо обязательно явятся в Тайный Город под видом челов. Больше им некуда податься.

— Ищешь? — повторил князь.

— У меня есть определённые подозрения, но я не спешу форсировать события.

В других устах уклончивый ответ мог означать полный провал, однако Сантьяга не видел нужды скрывать неудачи, и просто попросил владыку дать ему ещё немного времени.

— Допустим, ты знаешь, что делаешь.

— Я тронут.

Со стороны кресла донеслось короткое хрюканье, однако оно стало единственным комментарием сделанного комиссаром признания.

Ещё через несколько секунд повелитель Нави продолжил расспросы:

— То есть ты считаешь, что, как минимум, один из четвёрки находится в Тайном Городе?

— Да.

— И ты уверен, что он не работает на Яргу?

— Нет, не уверен.

— И не трогаешь его?

— Жду остальных.

— Смело.

— Давайте вспомним, что мои подозрения всего лишь гипотеза, — предложил Сантьяга. — Я не всевидящ, бывает, ошибаюсь.

— Я не забыл.

— А в случае с четвёркой я ошибиться не хочу. Я предложу переговоры в тот момент, когда буду полностью готов. — Пауза. — Потому что, если переговоры сорвутся, мне придётся бить, и я планирую достать всех одним ударом. И на этот раз — именно достать, а не позволить нырнуть в пучины Времени ещё на пару тысяч лет.

— Теперь у них нет Юлианского.

— Но кто знает, что у них есть ещё?

Князь помолчал, красноречиво показывая, что согласен с услышанным, после чего вновь сменил тему:

— Что происходит в Городе?

— Очередное затишье.

На взгляд Сантьяги, короткий ответ описал ситуацию максимально полно. Так, собственно, и было, и именно поэтому в ответ комиссар услышал каркающее:

— Когда-то в Тайном Городе случались кризисы, теперь же в нём случаются затишья.

И невозможно было не согласиться с грустной иронией владыки: в последнее время события происходили с калейдоскопической быстротой, едва не накладывались друг на друга, и жизнь, вместо привычной размеренности, поражала горожан рваным и кровавым ритмом. Который нравился далеко не всем. А если быть до конца честным, не нравился никому.

— Я работаю над тем, чтобы вы вновь могли впасть в привычную дрёму, — пробормотал Сантьяга.

— Я никогда не сплю.

— Я выразился образно.

— А я — нет. — Князь выдержал многозначительную паузу и повторил: — Что в городе?

Его интересовало положение у извечных соперников, они же — единственные ныне союзники, у Великих Домов, и комиссар немедленно приступил к докладу:

— Орден видится монолитом. Франц де Гир контролирует подданных и, скорее всего, сумеет удержать власть в случае неурядиц. Он молод, умён, в меру жесток и нравится большинству чудов. Ярга наверняка отыскал среди рыжих предателей — врагов у великого магистра хватает, — однако реальные перспективы для открытого противостояния в Ордене слабые. Согласно закону, бросить Францу вызов может лишь не менее сильный маг, таковые, безусловно, есть, однако никто из них не замечен в строительстве собственной партии.

Тайный Город был свято убеждён в том, что Сантьяга знает всё, а если не знает, то князь посмотрит в Зеркало Нави и расскажет, и базировалось это убеждение не на пустом месте. За сумасшедше долгую карьеру Сантьяга обзавёлся огромным количеством идейных информаторов, платных осведомителей и штатных агентов, достаточно сказать, что во многих семьях высшему магу Тёмного Двора служили поколениями, и потому крайне редко испытывал информационный голод.

— Чуды растеряли амбиции?

— Чуды демонстрируют прагматизм, — уточнил комиссар. — Франц, как я уже говорил, молод, силён, ошибок не допускал, и выступать против него — означает губить карьеру. Возможно, в ближайшее время ситуация изменится, но пока меня гораздо больше беспокоит Людь.

Удивления заявление не вызвало.

— Ведьмы всегда ругаются, — припомнил князь.

— И всегда формировали оппозиционные партии.

— На то они и женщины. — Короткая пауза. — Но в тяжёлые дни они всегда сплачиваются вокруг короны.

— Именно так. — Комиссар заложил руки в карманы брюк. — Появление Мстителя и последовавший за ним кризис Знающих Выселок отвлёк Всеславу от переживаний по поводу гибели барона Мечеслава, ей пришлось вернуться к нормальной, если можно так выразиться, повседневности. Однако вскоре королеве предстоит рожать, и это обстоятельство оказывает на происходящее огромное влияние. Всеслава — очевидное слабое звено. Однако поделать с этим мы, увы, ничего не можем. Воспользоваться происходящим и устранить её с арены не так сложно, как кажется.

— Помоги ей, — предложил князь.

— Любое наше воздействие, даже минимальное, будет названо вмешательством во внутренние дела Зелёного Дома. Королеву обвинят в связях с нами, а то и в предательстве, что, согласитесь, тоже не в наших интересах.

— Какой ты стал осторожный.

— Что вы имеете в виду? — Комиссар удивлённо поднял брови.

— Однажды ты уже помог королеве справиться с внутренними врагами.

— Жрица Ярослава… — Сантьяга тонко улыбнулся.

Он не гордился тем, что сделал, но и не чувствовал вины: жрица выступила против Всеславы в разгар тяжелейшего кризиса, когда весь Тайный Город, а вместе с ним и весь мир висели на волоске, и у комиссара не было иного выхода, кроме быстрого, хирургически точного вмешательства. И оно осталось без последствий, поскольку о том, что именно нав убил жрицу Зелёного Дома, знали только те, кто лично присутствовал в тронном зале.

И все они правильно оценили тот поступок.

— К сожалению, сейчас всё иначе, — вздохнул Сантьяга. — Вестник собирался лишить жриц власти, отнять у самых амбициозных из них надежду на трон, и только потому они поддержали и Всеславу, и касающееся Ярославы вмешательство. Теперь ситуация принципиально иная: Всеслава слабеет, есть возможность заполучить корону, хотя бы и с помощью Ярги, утешая себя мыслью, что впоследствии можно будет всё переиграть…

— Кто? — коротко каркнул князь.

— Полагаю, жрица Ружена, — тут же ответил комиссар. — Титул ей достался благодаря Всеславе, но королева уже разочаровалась в ставленнице: едва освоившись, Ружена начала демонстрировать серьёзные амбиции, а с полгода назад едва ли не открыто примкнула к Мирославе и Любаве, которые традиционно составляют в Круге оппозицию.

— Почему бы Ярге не поддержать одну из них?

— Ружена моложе, энергичнее… Ей будет проще подмять под себя Зелёный Дом — её точно примут. Две другие слишком давно в оппозиции, и в них не верят.

— Допустим… — Повелитель Нави вновь помолчал, после чего осведомился: — Если Ярга и в самом деле помогает Ружене, что мешает тебе поддержать Любаву или Мирославу?

— Вероятность, что продалась одна из них.

— И ты поможешь врагу…

Князь крайне редко обращался к интригам Тайного Города, полностью перепоручив их Сантьяге, и ему приходилось прикладывать усилия даже для того, чтобы припомнить имена действующих в соседних Великих Домах персонажей.

— Если бы в Зелёном Доме назревал заурядный дворцовый переворот, я обязательно поиграл бы с претендентами, но фактор Ярги требует осторожности, я вынужден стоять на стороне консерваторов, что существенно снижает мои возможности.

— Трудно быть охранителем?

— Ещё как трудно.

Князь неожиданно откинул капюшон, поднял голову и долго, почти минуту, не отрываясь, смотрел на Сантьягу. Убедился, что не заставит его отвести взгляд, и медленно, очень медленно произнёс:

— Так вот какие неприятности предрекает Зеркало Нави… Ты не хочешь помогать Всеславе, чтобы не спугнуть Яргу… Собрался превратить в кусочек сыра весь Тайный Город?

Отрицать очевидное не имело смысла.

— Он всё время повышает ставки и должен высунуться, — спокойно ответил комиссар. И его антрацитово-чёрные глаза сверкнули пламенем Тьмы. — Если не сейчас, то после очередной победы.

Еще немного тишины, во время которой повелитель Нави сосредоточенно просчитывал рискованный план Сантьяги, после чего последовал хмурый вопрос:

— Не боишься, что Ярга поломает мышеловку?

А капюшон вернулся на место.

— В этом случае он сдохнет от отравленного сыра.

— То есть ты готов пожертвовать Всеславой…

— Её величество — не пешка, не надо её обижать, — тонко улыбнулся Сантьяга. — Вы говорите так, словно я лично обязан хранить трон Зелёного Дома, в то время, как королева — умная, сильная и волевая женщина, которая давно находится у власти. У неё есть Дочери Журавля, есть «секретный» полк, есть верные жрицы… Наверное, есть… Я не в состоянии пожертвовать Всеславой, если она сама не пожертвует собой. Я всего лишь тот, кто стоит рядом, но я ей не служу.

— Не всякий гамбит ведёт к победе.

— Я вырежу вашу мудрость на ближайшей скрижали.

Стало понятно, что Сантьяга принял решение и не отступит, а значит, надо или назначать нового комиссара, или положиться на опыт нынешнего.

— Переоденься в чёрное! — пробурчал владыка Нави, откидываясь на неудобную спинку деревянного кресла.

— Только на ваши похороны.

* * *

Зелёный Дом, штаб-квартира Великого Дома Людь.

Москва, Лосиный остров,

23 июня, четверг, 10:23.

За тысячи и тысячи лет королевские покои видели многое: и горе, и слёзы, и надежду, и радость, и смех, и стоны — все эмоции, на которые способны люды, от слабых, едва заметных, выраженных движением бровей, до яростных вспышек, в пожаре которых могли дотла сгореть звёзды. Стены королевских покоев Зелёного Дома давно перестали удивляться и разучились чувствовать, смирились с ролью сторонних наблюдателей и равнодушно впитывали и восторги, и переживания, оставаясь при этом невозмутимыми, холодно-безучастными. Дворец всё видел, всё помнил, но молчал. И горе несчастной королевы стало для него лишь очередным эпизодом вечной смены белого и чёрного, не более.

Смерть Мечеслава не поколебала непробиваемое безразличие дворца.

А вот Всеславу она придавила тяжким прессом, и с того времени цвет её покоев стал чёрным. Шторы, гардины, занавесы, драпировка стен, покрывала, ковры, мебель, бельё и даже цветы — вот уже два месяца королевское крыло было горестно-мрачным, как будто несчастная Всеслава щедро поделилась с ним заполонившей душу тьмой. Но это касалось лишь личных покоев Её величества, поскольку остальной дворец давно избавился от траурного убранства, и даже рабочий кабинет, в котором королева принимала наиболее доверенных подданных, выглядел обыкновенно: изящные золотые светильники, игривый, радостно-зелёного цвета шёлк на стенах, элегантная мебель, драгоценные, но при этом очень милые безделушки на полках. И маленькая рамка с портретом любимого на столе. Рамка без траурной ленточки — Всеславе не требовалось дополнительно напоминать себе, что Мечеслава больше нет.

— Звонил Сантьяга. — Ярина помолчала, не удержалась и скривилась, в очередной раз продемонстрировав королеве отношение к самому неугомонному наву. — Не мог дождаться совещания глав Великих Домов.

Невысокая и худенькая Ярина занимала должность воеводы дружины Дочерей Журавля — элитного боевого подразделения Великого Дома Людь, основу его армии и, соответственно, являлась высшим боевым магом Зелёного Дома, коллегой Сантьяги. Именно по этой причине Ярина терпеть не могла комиссара — слишком уж часто приходилось им пересекаться по служебной необходимости. Враждовать, правда, пока не доводилось, но несколько язвительных колкостей воевода уже пропустила.

— Чего хотел Сантьяга?

— В последнее время он хочет только одного: поймать «четвёрку с Выселок». Все его мысли вертятся вокруг них.

— Сантьяга позабыл о Ярге? — притворно удивилась королева.

— Сомнительно, — поддержала шутку воевода. — О Ярге Сантьяга вспоминает каждый раз, когда смотрится в зеркало, а в зеркало он глядит постоянно.

Учитывая отвратительное душевное состояние Всеславы, подданные использовали любую возможность для того, чтобы улучшить её настроение, и на этот раз Ярине удалось чуть-чуть развеселить повелительницу Люди.

— Я слышала другое, — тихонько рассмеялась королева: — Сантьяга принципиально не смотрится в зеркала, поскольку и так уверен, что красивее Спящего.

— Спящий красив?

— Не важно. — Взгляд Всеславы упал на портрет барона, и улыбка соскользнула с её губ. — Мы говорили о четвёрке с Выселок.

— Совершенно верно. — Ярина подобралась. — Как вы помните, Ваше величество, считается, что четверо уже в Тайном Городе и вновь изображают из себя челов.

— Помню, — спокойно подтвердила королева. — Навы считают, что четверо наблюдают за нами.

— Именно.

— За прошедшее время мы получили хотя бы косвенные доказательства в пользу этой теории?

— Нет.

— Но навы в неё верят…

— Полагаю, потому, что лучше нас знают, с кем мы имеем дело. Или догадываются об этом.

Естественно, лучше, ведь многие из тех тёмных, что принимали участие в двенадцатисекундном полуночном истреблении Знающих Выселок, были ещё живы. В частности, Сантьяга, который лично планировал ту атаку.

Навы не просто «лучше знали», они помнили и Выселки, и их обитателей, а потому замечание Ярины было несколько… странным. Даже учитывая её личную неприязнь к Сантьяге.

Однако указывать на это королева не стала.

— Допустим… — кивнула она, поддержав, таким образом, заявление воеводы. — Так что комиссар?

— Сантьяга предлагает возобновить процедуру тотальной проверки челов, которую мы запускали во время поиска Мстителя. Идея такая: объявить, что у Мстителя был напарник, и рассмотреть под микроскопом всех вассальных челов, включая немагов. — Ярина выдержала короткую паузу и с нажимом продолжила: — Особенно немагов, поскольку Сантьяга предполагает, что четвёрка будет скрывать свои способности.

— Комиссар в своём репертуаре. — На губах королевы появилась слабая улыбка. — Взяв след, идёт по нему, не считаясь ни с расходами, ни с потерями.

Комментировать поведение нава воевода Дочерей Журавля не стала, но посчитала нужным донести до повелительницы одно соображение:

— Как раз сегодня утром я читала служебную записку от руководителя приказа «Ч» «секретного» полка. В ней прямым текстом сказано, что принятые во время кризиса Мстителя действия изрядно разозлили челов. Они недовольны.

— Мы должны это учитывать? — удивилась Всеслава.

Представители господствующей на Земле расы своего Источника магической энергии не имели, основать Великий Дом не могли, и полуофициально считались вассалами Люди, поскольку использовали энергию Колодца Дождей. Соответственно, их положение в Тайном Городе было двояким: с одной стороны, как ни крути — представители самой большой на планете популяции, с другой — полностью зависимые от милости Зелёного Дома. Существенной роли челы не играли, и к принятию важных решений их не подпускали.

— Я бы советовала учитывать их раздражение, Ваше величество, — твёрдо произнесла Ярина. — Челы могут стать рассадником шпионов Ярги. А могут не стать. Сейчас нужно действовать осторожно, не давить, дать им возможность отойти от истории с Мстителем, и… — Пауза. — И я действительно рада, что Ризнык не пострадал. Его выходка заслуживала большего наказания, но я рада, что Великие Дома проявили мудрость и позволили Андрею просто отойти в сторону.

— Мы не могли, — поморщилась королева. — Его авторитет среди челов взлетел на невероятную высоту.

— Главное заключается в том, что Ризнык лоялен и искренне считает, что существующее положение вещей не требует пересмотра: Тайный Город и человская цивилизация должны и дальше жить рядом, но не вместе.

Что полностью соответствовало и Кодексу, и стратегическим устремлениям Великих Домов, и здравому смыслу.

Ярина не в первый раз напоминала Всеславе об отправленном в ссылку человском маге, но только сейчас Её величество решила «понять» намёк.

— Ты говоришь о Ризныке так, словно рассматриваешь его на роль человского лидера Тайного Города.

А судя по скорости, ответ был заготовлен заранее:

— Возможно, нам придётся искать такого лидера, — серьёзно заявила Ярина. — Ярга наверняка ищет, он приставляет вожака к каждому стаду, поскольку только так можно превратить его в хорошо организованную и враждебную нам структуру.

— А мы не позволим Ярге организовать челов против нас, организовав челов против него и его агентов.

— Совершенно верно.

— Вопрос лишь в том, что делать с организацией челов после победы? — небрежно осведомилась Всеслава. — Управлять аморфной толпой, которой челы являются сейчас, гораздо проще. Их раздробленность — один из камней в фундаменте безопасности всего Тайного Города.

— Осмелюсь напомнить, Ваше величество, что если план Ярги осуществится…

— Не веришь в нашу победу?

— Пытаюсь приблизить её всеми доступными способами, — немедленно ответила воевода. — И организация челов — один из них.

В принципе идея Ярины звучала весьма логично, но королева видела не только розы, но и шипы.

— Найти лидера не трудно, трудно будет удержать его в рамках, заставить остаться вассалом. — Всеслава вздохнула. — Челы — господствующая на Земле раса, и потому в Тайном Городе они ощущают себя незаслуженно обиженными. Залог же успешного правления заключается в том, чтобы не дать обиженным даже каплю силы. Льготы — пожалуйста, временные преференции — разумеется, силу — никогда. А организация — это сила.

— Да, Ваше величество.

— Хорошо… — Всеслава кивнула, показывая, что услышала воеводу, но согласиться с её доводами пока не может, и тут же поинтересовалась: — Как ты планируешь реагировать на предложение Сантьяги? Четвёрка слишком сильна, чтобы позволить ей оставаться в неизвестности.

— Следует действовать аккуратно и челов пока не трогать. — Ярина хорошо подготовилась к совещанию. — В конце концов, нас интересуют те, чьё прошлое или обстоятельства проникновения в Тайный Город вызывают сомнения. Их можно вычислить удалёнными способами, а затем подвергнуть доскональной проверке. Если результатов не будет — обсудим дальнейшие шаги…

«Молодец!»

Всеслава знала, что воевода Дочерей Журавля ей верна. Знала не потому, что услышала нужные слова — слова лгут, даже самые громкие клятвы могут забыться, — а на уровне чувств. Эмоций. Ощущений. Знала благодаря тому, что чрезвычайно трудно подделать.

Ярина была верной, однако до недавнего времени воевода находилась в тени барона Мечеслава, и королеву волновало, готова ли воевода к самостоятельности? Сумеет ли взвалить на себя груз, который тянул барон? Можно ли будет положиться на неё не только как на верную, но и как на умную? И по всему выходило — да, пока Ярина показывала себя крепким игроком.

— Таково моё мнение, Ваше величество, — скромно закончила воевода.

— Значит, так и будет, — кивнула королева.

— Спасибо.

— Теперь поговорим об Ордене.

Всеслава даже не пыталась скрывать, что эта тема для нее болезненна, и не стала уточнять, что именно интересует её в первую очередь.

— Чуды уверяют, что, несмотря на принятые меры, они всё ещё не в состоянии отыскать Винсента Шарге.

— Несмотря на принятые меры, — тихо повторила королева.

И её тонкая, идеально ухоженная рука машинально сжалась в кулак. Так, словно готовилась ударить или сдавить кого-нибудь до смерти.

— Не могут, — эхом подтвердила Ярина.

Она хорошо знала чувства, что владели сейчас Всеславой.

Ненависть.

Именно Винсент Шарге, гениальный до сумасшествия или же сумасшедший до гениальности мастер големов, потерявший свою семью и отомстившей за неё леденящими кровавыми перформансами, разработал и осуществил апрельское покушение, в результате которого погиб барон Мечеслав. Винсент устроил кровавую бойню на свадьбе и издевательски легко ускользнул от зелёных ведьм. И то, что он до сих пор жив, выводило королеву из себя.

— Ты говорила, в Тайном Городе у Шарге остались родственники?

— Бездетная сестра, — уточнила воевода. — Чуды говорят, что она не поддерживает с Винсентом связь.

— Вопрос в другом, — медленно произнесла Всеслава, глядя на портрет барона. — Испытывает ли Шарге к ней какие-либо чувства? Узнать об этом можно только опытным путем.

— Чуды не выдадут Люси Шарге, — качнула головой Ярина.

— Тебе нужно разрешение чудов? — удивилась королева.

— Они спрятали Люси сразу после покушения, сейчас она живёт в Замке.

— Предусмотрительно… — Всеслава провела ногтем по блестящей столешнице, посмотрела на царапину — за последние пару месяцев их изрядно прибавилось, собственно, только два месяца назад они и начали появляться, и сменила тему: — Ты повторяла поиск по генетическому коду?

— Дежурные операторы ищут Винсента каждые шесть часов, но результата нет. Его скрывает от сканирования необычайно мощное заклинание.

— Что косвенно указывает на поддержку Ярги.

— Винсент — гений, но он не смог бы создать артефакт такой силы. Так что указание не косвенное, а прямое.

— Или же чуды нас обманывают…

С недавних пор эта фраза стала проскальзывать у королевы всё чаще.

Недоверие.

Недоверие, порождённое ненавистью. И страшной потерей.

Горечь, шок, депрессия, невозможность мести — всё порождало недоверие. А недоверие королевы — это не личное дело женщины, это недоверие одного Великого Дома к другому.

— На следующей встрече придётся вернуться к этому вопросу.

— Да, Ваше величество.

— Что-то ещё?

— Если вы уделите мне буквально пару дополнительных минут.

— Уделю.

Ярина уже несколько дней осторожно готовила этот разговор, повторяла про себя аргументы, продумывала и репетировала интонации, пыталась отыскать факты… Но факты, как назло, не находились, вот и приходилось надеяться на эмоции.

— В разговоре с Сантьягой мы… поверьте, тема всплыла совершенно случайно, как-то само собой получилось, что мы обсудили жрицу Всеведу.

— В разговорах с Сантьягой случайно ничего не всплывает, — улыбнулась королева. — Даже скелеты выпадают из шкафов по заранее написанному сценарию.

— Не могу с вами не согласиться, Ваше величество, — склонила голову Ярина. — Теперь вы понимаете степень моего удивления.

— Скорее — твоей радости, — вздохнула Всеслава. — Я знаю, как ты относишься к Всеведе. — И тут же, не позволив воеводе вставить хоть слово, поинтересовалась: — Что сказал Сантьяга?

— Скорее, высказал… В завуалированной, конечно же, форме высказал предположение, что в тот роковой день было совершено не неудачное покушение на вас, Ваше величество, а удачное — на жрицу Томилу, с целью освобождения места в Круге, — осторожно, но твёрдо ответила Ярина.

И замолчала, выжидательно глядя на повелительницу.

Вспышки ярости не последовало. Но не потому, что боль утраты стала тише и упоминание покушения перестало вызывать эмоции, просто Всеслава знала, чего ожидать от воеводы.

— Сантьяга заговорил твоими словами?

— Я сама удивилась, Ваше величество, — со всей возможной искренностью ответила Ярина.

Ее «пунктик» насчёт Всеведы появился сразу после того, как королева огласила намерение присвоить вице-воеводе «секретного» полка титул жрицы. Ярина сопротивлялась до последнего: убеждала, уговаривала и даже умоляла Всеславу поменять решение, а когда не получилось — стала целенаправленно «копать» под ненавистную ведьму, пытаясь раздобыть достаточный для отставки компромат.

— Повторю то, что уже говорила: организовать нападение на меня с целью убить одну из жриц — дурацкая идея.

— Именно так я и ответила Сантьяге.

— И?

— В ответ он сказал, что знает огромное количество замечательных и недурацких идей, которые не приносили результата.

— Тёмный никогда не лезет за словом в карман.

— Согласна, Ваше величество. — Ярина тихонько выдохнула: пока всё шло так, как воевода рассчитывала. — Однако его интерес к Всеведе меня насторожил. Получается, он тоже чувствует фальшь.

— Всеведа не виновата в том, что Мечеслав… — Голос дрогнул. И это была не игра, не демонстрация чувств на публику — сейчас королева действительно переживала. — Всеведа не виновата в том, что барон Мечеслав погиб.

— Но в результате покушения Всеведа получила больше всех. — Ярина прищурилась. — Вспомните, что говорили древние челы, Ваше величество: «Ищи кому выгодно»!

— Всеведа была готова отказаться от титула.

— Это единственный эпизод, который не вписывается в мою схему, — признала воевода.

— Он не просто не вписывается, он ломает всю твою схему.

И как отмести сей аргумент, воевода придумать не могла. Не было против него лекарства, кроме печального:

— Если не принимать во внимание ваше состояние после покушения.

— Ярина? — В голосе прочиталась совсем другая интонация: злость, однако воевода приняла решение идти до конца и отступать не собиралась.

— Будьте честны, Ваше величество: мы обе знаем, что я права. Вспомните те дни: вы только что потеряли любимого, вы пребывали в шоке, и проявленные Всеведой чувства поразили вас в самое сердце.

Всё было так, именно так, но чувства… Чувства в который уже раз оказались сильнее доводов рассудка.

— Мы можем так говорить сейчас, когда Всеведа получила титул и стала жрицей, — прохладно произнесла Всеслава, давая понять, что разговор её утомляет. — Но всё висело на волоске. Зачем Всеведа пошла на риск?

— Потому что эпизод «работает» до сих пор и не позволяет вам заподозрить жрицу во лжи, — с жаром ответила воевода. — С психологической точки зрения, всё было разыграно безупречно, вы оказались на крючке и, благодаря этому ходу, поступили так, как было на руку Всеведе.

Несколько томительно долгих секунд королева смотрела на своего лучшего мага, нервно поглаживая при этом пальцами блестящую, всю в царапинах, столешницу, после чего осведомилась:

— Ты не прекратишь искать, да?

— Я отыщу и уничтожу всех причастных к смерти барона, — твёрдо произнесла Ярина. — Они заплатят! Все заплатят! Организатора мы знаем, исполнителя знаем, а Всеведа — первая в списке заказчиков, поскольку получила больше всех. И если я права, я лично её убью!

— Не будь я уверена в Мечеславе, обязательно задумалась бы о том, что между вами были какие-то отношения, — мягко улыбнулась Всеслава.

В действительности же не отношения — тайна. Общая тайна, которая заключалась в том, что у Мечеславы и Ярины был один отец.

О том, что барон приходился воеводе Дочерей Журавля сводным братом и всячески (но тайно, тайно…) поддерживал её на нелёгком карьерном пути, не знал никто. И о том, что Мечеслав рискнул жизнью и репутацией ради того, чтобы Ярина возглавила дружину и вошла в элиту Зелёного Дома, — тоже. Никто не знал и то, что Ярина обожала брата, восхищалась им и с огромным трудом сдерживалась на похоронах, понимая, что не имеет права демонстрировать на публике своё горе.

Тайна должна остаться тайной, несмотря на чувства.

— Меня задела смерть барона, — как можно ровнее произнесла воевода. — Я прозевала покушение, я виновата.

— Кровью Мечеслава не вернуть, — вдруг проронила королева.

Она не собиралась прощать, но задумалась о том, что исправить ничего нельзя. Задумалась о том, что рано или поздно придётся смириться.

— Не вернуть, — согласилась Ярина, — но, может быть, я перестану злиться, глядя на себя в зеркало.

Она пока не видела необходимости в смирении.

— Перестанешь со временем.

— Кровь сделает это время короче. — Воевода поднялась на ноги. — С вашего позволения, Ваше величество, я…

И услышала нечто совершенно неожиданное:

— Пожалуйста, впредь в приватных разговорах называй меня Всеславой. — Королева поняла, что ошарашила Ярину, ждала этого и почти сразу, выдержав лишь малюсенькую паузу, объяснила: — Мне стало не хватать тех, кто может обратиться ко мне без чинов. А мне это нужно, потому что, когда называют по имени, — не чувствуешь себя одинокой.

Она предлагала дружбу. Она доверяла.

— Спасибо, Ваше величество, — пролепетала воевода, сглотнув подступивший к горлу комок. Увидела удивлённо поднятые брови и тут же поправилась: — Спасибо, Всеслава.

* * *

Магазин «неПростые подарки».

Москва, Ленинградский проспект,

23 июня, четверг, 22:16.

— Вы уверены, что это уместный подарок? — переспросил крепкого сложения чуд, с сомнением разглядывая лежащий на красном бархате браслет. — Всё-таки Фредди совсем дитя… По возрасту ли?

— Именно поэтому, уважаемый Август, я и предлагаю отключить «Кольцо саламандры» и снизить мощность «Кузнечного молота» до первого уровня, — деликатно напомнил владелец магазина — некогда черноволосый, а теперь совсем седой шас по имени Ежер Хамзи. — Одним выстрелом убиваем двух зайцев: малыш получает на день рождения модный многозадачный браслет — мечту всех подростков Тайного Города, а вы не беспокоитесь, что Фредди кого-нибудь ненароком пришибёт или устроит пожар во внеурочное время.

— Вы даете гарантию?

— На исправность устройства, а не последствия его эксплуатации, — внёс уточнение шас. И немедленно вернулся к рекламе: — Многозадачные браслеты уже зарекомендовали себя в качестве лучших друзей ребёнка любого возраста и любой расы. Ваш сын становится обладателем элегантного и невероятно красивого устройства, в которое встроены автоматическая «Дырка жизни», «Кузнечный молот» первого уровня для проведения переговоров с хулиганами, динамический «Щит», позволяющий блокировать даже некоторые магические атаки, видеокамера высокого разрешения, функция родительского контроля на тот случай, если ваш славный Фредди злоупотребит родительским доверием и слопает больше мороженого, чем было разрешено…

— Следить за детьми кажется мне неправильным, — неожиданно выдал чуд.

— Можно отключить эту функцию, — обаятельно улыбнулся шас. — Прямо сейчас.

— Пожалуй, не надо, — поразмыслив, ответил Август. — Надо посоветоваться с женой.

— Ага. — Ежер нежно погладил блестящий чёрный браслет — «мальчиковая» модель, стилизация под грубоватые рыцарские браслеты офицеров гвардии великого магистра, — решил, что полностью повторять рассказ о широчайших возможностях нет нужды, и плавно закончил: — И всё это великолепие вы получите за цену, ниже которой не найдёте во всём Тайном Городе.

На этих словах дремавший у входной двери Гамлет — здоровенный датский дог — поднял голову и важным кивком подтвердил правоту хозяина.

У чуда не осталось сил для оспаривания заявлений гигантского пса, и сделка, к радости продающей стороны, завершилась. Шас прокатал кредитную карточку Августа через переносной терминал, аккуратно завернул коробочку с браслетом в «мальчиковую» модель обёрточной бумаги — синий фон с золотыми и серебряными мечами, не забыл подарить чуду купон на удивительно щедрую пятипроцентную скидку при следующей покупке и вернулся в кресло, из которого его выудил покупатель.

— Удачный вечер, — оценил Юрий Федра, поднимая бокал с арманьяком.

— Боюсь, что это был последний на сегодня посетитель, — вздохнул Ежер.

— Надо и на завтра что-нибудь оставить.

— Да, пожалуй…

Чел Юрий Федра, частный детектив, ставший знаменитым после нашумевшего расследования смерти йоркширского терьера по кличке Преференция, и шас Ежер Хамзи, официальное прикрытие: Евгений Стальевич Хамиев, средней руки московский бизнесмен по сувенирам и подаркам, знали друг друга всю жизнь. В смысле, всю жизнь детектива, поскольку Ежер был минимум вдвое старше. Однако разница в возрасте дружбе не мешала: Федра с удовольствием коротал в магазине вечера за бокалом ароматного «француза», чашечкой кофе и приятной беседой. И жадно впитывал советы коренного жителя Тайного Города. Детьми старик не обзавёлся, и потому в его рассказах и поведении нет-нет, да проскальзывали отцовские нотки.

Он был счастлив делиться и опытом, и взглядами.

— Тебя всё ещё узнают на улицах? — осведомился Ежер, продолжая прерванный появлением чуда разговор.

— Чаще, чем хотелось бы, — проворчал Федра.

— А ведь прошло почти два месяца…

— Вас удивляет, что моя слава теплится настолько долго?

Старик бросил на чела быстрый взгляд:

— Обиделся?

— Не сильно. — Юрий улыбнулся и сделал маленький глоток арманьяка. — Главное, что я приобрёл репутацию.

— Которая приводит клиентов.

— И меня перестали считать новичком.

Не обладающий магическими способностями Федра был частным детективом — случай для Тайного Города не уникальный, но и не частый, поскольку искать преступивших закон магов сподручнее при помощи ума и колдовства, а не только ума. Тем не менее Юрию удалось выделиться, и в последнее время к его услугам стали прибегать даже шасы, генетически неспособные выбрасывать деньги на ветер.

— Сегодня в «Трёх педалях» я имел прелюбопытную беседу с одной милой феей, — продолжил рассказ о своей славе Федра. — И если бы не моя верность любимой женщине…

— Которая при желании легко превратит тебя в богомола.

— Я не устоял бы. — Детектив облизнулся. — Фея почти уговорила меня заняться своим делом…

— Такому успеху можно только позавидовать, — качнул головой Ежер. — Да, Гамлет?

Нахальная псина по-своему повторила жест Федры, наглядно продемонстрировав отношение и к рассказу, и к рассказчику.

— Вы просто завидуете. — Юрий внимательно посмотрел на дога и уточнил: — Оба.

Ответом стал шумный выдох, больше похожий на смешок.

— И не надо ехидничать…

— Дядя Ежер! Дядя Ежер!

Приятственная беседа двух взрослых мужчин вновь прервалась. Однако на этот раз прерывателем выступил не покупатель, а стая возбуждённых малолетних шасов, ворвавшихся в магазин с таким видом, будто прямо здесь и сейчас забавный клоун собрался всем выдать пожизненный абонемент во все цирки мира, но куда-то спрятался.

— Дядя Ежер!

— Мы к вам!

Безостановочное движение «заскочивших на огонёк» пацанов не позволяло точно определить их количество, но, по прикидкам Федры, магазин оккупировало не менее семи детишек в возрасте от пяти до четырнадцати лет. Трое самых младших в переговорах участия не принимали, сосредоточившись на групповом поглаживании, потискивании и почёсывании Гамлета.

— Добрый вечер, дядя Ежер!

— Сегодня ваш счастливый день!

— Мне планируют что-то втюхать, — пробормотал торговец, с сожалением отставляя недопитый бокал: — Что у вас? Опять карликового грифона у Клера Кумара подрезали?

— Мы больше животными не занимаемся, — важно сообщил старший малец.

— После того, как нам всыпали, — шмыгнул подрастающим носом его вихрастый подручный.

— А Клер грифона сам потерял, только на нас свалил, чтобы страховку получить, привет, дядя Федра!

— Как собачка? — ехидно поинтересовался кто-то из-за спины. — Не завёл новую? Вместо мёртвой?

Дети обидно заржали, детектив же хладнокровно глотнул арманьяк и представил огромный воздушный шар ярко-красного цвета, в корзине которого он уносится высоко-высоко в небо, в сторону прекрасного заката, и тишину величественного простора нарушает лишь лёгкий, едва различимый скрип такелажа… Никаких других способов отвлечься от происходящего Федра не видел.

— Он уснул?

— Или уже упился?

Шайку местных хулиганов Юрий знал всю их жизнь. Когда-то считал, что имеет дело с будущими гопниками «с раёна», которых терпеливо ждут «обезьянники» окрестных околотков, потом, окунувшись в Тайный Город, выяснил, что всё гораздо хуже: по тихим московским улицам и скверам носились потенциальные биржевые аналитики, владельцы крупных частных компаний и организаторы портфельных инвестиций. Одним словом — акулы.

В настоящее время — пираньи.

Именно им вслед посылали проклятия старушки, лаяли собаки, шипели коты и вздыхали дворники. Ходили даже слухи, что одна из сходок местного криминалитета была полностью посвящена проблеме подрастающей банды, однако шасы являлись подданными Тёмного Двора, навы своих в обиду не давали, и потому страшные планы уголовных авторитетов остались планами: им доходчиво объяснили, что если кому-то не нравятся невинные шалости отпрысков уважаемых членов общества, то этот «кто-то» может собраться и уехать далеко-далеко — преследовать его никто не будет.

— Почему он молчит?

— Дядя Ежер, ты что, опыты над ним проводишь?

— Дядя Федра, мы недалеко крысу дохлую видели, не хочешь расследовать?

— Хочу напомнить, детишки, что Юра — мой друг, — веско сообщил владелец лавки. — Задевая его, вы задеваете меня.

— Дядя Ежер, мы не хотели, — взял назад старший.

— Дядя Федра знает, что мы шутим, — пропищало из-за его спины.

— Мы же дети, мы не понимаем половины из того, что говорим, — хихикнул вихрастый.

«Ах, ну да, они же дети…»

— С чем пожаловали? — строго осведомился старик. — Если просто так, то уматывайте: у нас с Юрой серьёзный разговор.

— За бутылкой? — невинно уточнил главный помощник главаря.

— Подрастёшь — поймёшь.

— Но…

— Не спорь, — одёрнул приятеля старший. И с лёту, без подготовки, приступил к переговорам: — У нас есть очень ценная вещь, дядя Ежер…

— Редкая.

— Удивительная.

— Дорогостоящая!

Старший дождался окончания рекламных выкриков, после чего извлёк из кармана штанов крупный дымчато-серый камень и с таинственным видом продемонстрировал его торговцу.

— Вот.

— То есть вы не знаете, что притащили, — сделал единственно возможный вывод старик. Зевнул, едва прикрыв ладошкой рот, и безразлично уточнил: — У кого хоть украли, помните?

— Обижаете, дядя Ежер.

— Мы не воруем, нам по возрасту запрещено играть на бирже.

— Камень в переулке валялся, никому не нужный.

— Под деревом, что возле гаражей растёт. Во дворе.

— В траве.

— Я его первый нашёл! — пискнул младший, ненадолго отвлекаясь от Гамлета.

— Нет, я!

— Нет, я!

Поскольку нашедшему полагалась б о льшая доля, перепалка грозила перерасти в полноценную схватку.

— Полагаю, мы отыскали полноценный саскуанский дышащий кристалл, — важным тоном заправского коммивояжёра произнёс старший.

— По описанию определил? — кисло осведомился Стальевич.

— Ага.

— В Интернете?

— В нём, — с гордостью подтвердил малец.

— В Интернете врать не станут, — быстро добавил вихрастый. — Там написано, что дышащие кристаллы продаются на вес, и эта штука стоит не меньше десяти тысяч.

— Десять тысяч она стоит в комплекте с сертификатом соответствия и у честного продавца, — наставительно заметил старый шас. — А если штука, неведомо где найденная…

— Возле гаража!

— Под деревом!

— Или вообще украденная…

— Мы сказали, что не воруем!

— То ценность «этой штуки» падает до нуля, поскольку в любой момент на неё может предъявить права настоящий хозяин, и честный владелец маленькой и убыточной лавки по продаже скромных сувениров пойдёт по миру. Мне придётся жить на вокзалах, кормиться у добросердечных родственников и оплачивать телефон через благотворительную кассу.

— Прекрасная речь, — тоном знатока одобрил старший. — Папа тоже умеет прибедняться, но вы, дядя Ежер, растрогали меня до глубины души.

— Оплатить увиденное представление не хочешь?

— Давайте не будем навязывать подрастающему поколению платные услуги.

— Хороший ответ.

— Спасибо.

Два шаса, молодой и старый, внимательно посмотрели друг другу в глаза и увидели, в общем, одно и то же: победу одержал опыт.

— Я знал, что вы не захотите его купить, — вздохнул малец, признавая поражение. И толкнул локтем вихрастого: — И тебе говорил!

— Если объявится хозяин, я сдеру с него десять процентов стоимости, не более.

— Мы возьмём половину, — строго сказал старший.

— Договорились.

— А если вы его продадите? — въедливо уточнил вихрастый. Судя по всему, из него готовился вырасти главный бухгалтер.

— Тогда вы получите сорок процентов.

— Почему не пятьдесят?

— Потому что мне придётся заплатить налоги.

Ответ прозвучал настолько веско, что оспаривать его будущие деятели финансов и маркетинга не стали, сосредоточившись на более важных вещах:

— Какой нам полагается аванс?

Стальевич покачал головой, пробормотал что-то насчёт «нахальной молодёжи», тяжело вздыхая, порылся в карманах и с печалью протянул вымогателям аккуратно сложенную пополам сотенную.

— На больше не рассчитывайте.

— С вами приятно иметь дело, дядя Ежер!

— Бандиты!

— Ещё нет.

Обрадованные пацаны умчались, старик же взял в руки камень, прищурился и цокнул языком:

— Не уверен я, что это саскуанец, больше похож на искусственный змырж для мантикор. У него тот же цвет и плотность.

Федра приподнял брови, показывая, что в целом ему плевать, но для поддержания разговора он готов выслушать подробности, и торговец пустился в объяснения:

— Молочные клыки у мантикор выпадают поздно и трудно, вот чуды и придумали подсовывать тварям жевательные кристаллы для избавления. Мантикоры ведь тупые, как Шапки, чуть увидят блестящее — сразу в рот тащат…

— И проглатывают, — закончил за старика детектив.

В смысле, думал, что закончил.

Шас одарил молодого собеседника выразительным взглядом, но, вспомнив, что Федра полный профан в чудовищной стоматологии, решил не издеваться, а объяснить:

— Кристалл заколдован оставаться во рту до тех пор, пока там есть хоть один молочный клык. Проглотить его невозможно.

— Полезная штука, — хмыкнул детектив, разглядывая дымчатый камень.

— Печально только, что не такая дорогая, как саскуанец, — вздохнул Стальевич. После чего положил добычу на столешницу и, подперев кулаком голову, задумчиво произнес: — И ещё непонятно, как он оказался у гаражей: ближайший чуд живёт в двух кварталах к западу.

«Так, гаражи в наличии. Дерево…»

Дерево тоже присутствует: одинокий московский тополь, гордо возвышающийся меж плотно стоящих домов.

«Что, интересно, он из земли тянет, бедолага? Бензин? Машинное масло?»

«Зелёным» наёмник Данила Нуль не был и природу любил не по каким-то политическим мотивам, а от души, искренне, честно переживая за таких вот затерявшихся на асфальтовой «пашне» одиночек, из последних сил сопротивляющихся напору цивилизации.

«А слева от дерева, между гаражами, должен отыскаться пакет…»

Местечко уединённое и мрачное. Вечерние тени высоких домов давно легли на закуток, превратив его в настоящую сумеречную зону, входить в которую Даниле не очень-то хотелось. Он чувствовал подвох: вечер, странный адрес, глупое задание… Хотя… На какое ещё задание может рассчитывать не обладающий магическими способностями чел? Ну, если он, конечно, не счастливчик вроде Кортеса или Артёма? Только на самые простые, в числе которых: съездить, забрать из тайника пакет и доставить его Шизгаре.

«Он будет выглядеть, как кирпич, — напутствовал Нуля владелец популярнейшего у солдат удачи сайта „ГоловоРезка“. — Можешь даже „различителем“ не пользоваться: ничего, кроме кирпича, не увидишь».

«Как же я его узнаю? — растерялся Данила. — Вдруг их окажется несколько?»

«На нужном кирпиче будет нацарапано слово из трех букв».

«Душ?»

«Жуть».

«В слове „жуть“ четыре буквы».

«Мягкий знак не поместился…»

Но в указанном месте никаких кирпичей не оказалось, ни с надписью, ни без. Убедившись, что между гаражами ничего, кроме мусора, не валяется, Данила пожал плечами и поспешил прочь, решив позвонить работодателю с многолюдной улицы.

Красная точка на мониторе ноутбука обозначала очередную цель, следующего в списке чела, которому не повезло. Точнее, которому не повезёт. Через минуту, может, через две: срок его жизни зависел от того, как быстро ползущая по карте точка окажется рядом с гаражами.

— Пожалуйста, не задерживайся, — улыбнулся Магир, нетерпеливо теребя в руках тяжёлые чёрные очки. — Ведь вечеринка в твою честь…

Он сидел в удобнейшем кожаном кресле, из которого проводил почти все операции, и мог начать игру в любой момент, достаточно было надеть очки да прошептать короткое заклинание.

— Сегодня я приготовил для тебя нечто весьма интересное.

В контейнере, заложенном у гаражей полтора часа назад, ждал своего часа приземистый «жонглёр», вооружённый двумя кистенями с билами в виде шипастых шаров. Официальное название у этого типа големов ещё отсутствовало, и данное Магиром прозвище отражало ту ловкость, с которой кукла управлялась с причудливым оружием. Ну, не совсем кукла, а умелый оператор, однако скромный шас считал, что не он, а само искусственное создание демонстрирует чудеса владения свистящими в полёте сферами. Зубодробительными. Смертоносными.

— Первый удар — справа.

Магир представил, как тяжеленный шар влетает челу в висок, как хрустят кости, брызжет в стороны кровь, брызжет крик ужаса, боли и… И едва не опоздал.

— Чёрт! — Красная точка добралась до гаражей. — Иду!

Турчи буквально выкрикнул заклинание и провалился в обращение, беря под контроль вырастающего из дымчато-серого камня голема.

— Моя ваза!

— Держи его!

— Голем!

— Гамлет! Фас!

— На помощь!

— Грабят!

Удивительно, сколь много громких, но в сущности бесполезных восклицаний способны издать двое взрослых и умных мужчин, неожиданно оторванных от приятнейшего разговора непонятным явлением непонятного чудовища.

— Моя ваза!

Первый удар чёрного существа приходится в фарфоровый, расписанный удивительной красоты цветами горшок, который Стальевич так и не успел пристроить в какой-нибудь музей. Шипастый шар влетает в произведение саксонского искусства, разносит его вдребезги, продолжает движение влево и тянет за собой нападавшего, заставляя коренастого бойца в кожаных доспехах совершить оборот вокруг оси. Судя по силе удара, атаковать коренастый собирался что угодно, только не хрупкую вазу.

— Держи его!

Этим воплем Федра вносит первый посильный вклад в разворачивающееся сражение. Почему предлагалось «держать» и кому именно предлагалось, Юрий объяснить не смог ни тогда, в горячке боя, ни потом, за стаканом крепкого. Крикнул, потому что крикнул. И тут же разрядил в неведомую зверушку содержимое боевого перстня с безымянного пальца левой руки. «Эльфийская стрела» с шипением вонзилась в противника, запахло озоном и горелой изоляцией, но других последствий не случилось.

— Голем!

— Гамлет! Фас!

Закончив убиваться по поводу безвозвратной потери горшка, Стальевич выдаёт запоздалый приказ своему голему, которого, во избежание глупых вопросов и затейливого внимания широкой публики и человских правоохранительных органов, скрывал под видом добродушного датского дога. Стальевич приказывает, а настроенная на защиту кукла уже летит спасать. Причём летит — в буквальном смысле слова. Враг появился настолько быстро, что ошеломлённый Гамлет позволил ему нанести первый удар, лишивший старого шаса фарфорового имущества, однако других ошибок не допустил: не успели осколки дорогущего раритета приземлиться на пол, как Гамлет взвился в воздух, уже в движении превращаясь в жуткую помесь обезьяны, пантеры, кобры и немного Брюса Уиллиса — на себе Ежер Хамзи не экономил.

Длинные клыки, твёрдые, как сталь, когти, ядовитые железы — Гамлет вцепился в незваного гостя и врезал всем арсеналом сразу, скромно планируя или загрызть, или разорвать, или отравить, или всё сразу — как получится.

— На помощь!

А этого вопля Федра устыдился едва ли не сразу, как его выдал. Но что ещё он мог выкрикнуть? Он, обыкновенный чел, замерший в кресле с бокалом арманьяка в правой руке и долькой лимона в левой, — что ещё он мог, кроме как звать на помощь и наблюдать за эпическим сражением двух искусственных существ?

Тем временем коренастый оправляется и от потери равновесия при убийстве вазы, и от «Эльфийской стрелы» в грудь, которая хоть и выжгла в искусственном теле дыру, но больше никак не сказалась. Коренастый собирается продолжить бой, но у него не получается, потому что оправиться от Гамлета гораздо труднее, чем кажется на первый взгляд, и вместо того чтобы громить лавку или убивать присутствующих, нападающему приходится заниматься сторожевым големом, который, в свою очередь, планировал не только убить злодея, но и притащить его тушку хозяину. И если ядовитые железы на незваного гостя не действовали, то клыки и когти таили серьёзную угрозу: вошедший в раж Гамлет вознамерился откусить коренастому голову и принялся раздвигать челюсти под нужный размер. Чтобы помешать неПростой собачке исполнить весёлую задумку, злодей пытается оторвать её от себя, предварительно оглушив о стену. Сначала он врезается в ряд полок слева, затем в витрины справа, а в следующий миг — в прилавок, потому что торопился к той стене и его не заметил.

Звон погибающего имущества выводит старого шаса из оцепенения. И если до сих пор он наблюдал за дракой, пребывая в той же прострации, что и Федра, то резко возросшие потери заставляют Ежера позабыть о личной безопасности и выдать вторую, обязательную в подобных случаях реплику.

— Грабят!

И тем привести в действие сложную систему защитных мер, которой так гордился и о которой совершенно позабыл ввиду стремительности кошмарного вторжения.

— Грабят!

И витрину мгновенно закрывает усиленная магией «штора», обе двери — и парадная, и задняя — оказываются заблокированы, в том числе упругим «Щитом», касса проваливается в подвал вместе со всей наличностью, самые ценные из выставленных товаров следуют за ней, а в кармане Стальевича пульсирует готовая к активации «Дырка жизни» — остается лишь хлопнуть по ней, и принудительный портал перенесёт старика в приёмную Московской обители, лучшего госпиталя Тайного Города, а значит — всего мира.

Но бежать торговец не собирался, во всяком случае до тех пор, пока Гамлет удерживал врага на расстоянии.

— Ни о чём не беспокойся, — бормочет Ежер. То ли себе, то ли Федре. — Через десять секунд прибудет кавалерия. В виде оперативного отряда Тёмного Двора. И мы узнаем, что за тварь меня разоряет.

К этому моменту ничего стеклянного и одновременно целого в магазине уже не остаётся. За исключением бутылки арманьяка и двух хрустальных бокалов.

— Кавалерия — это хорошо, — выдыхает детектив. После чего залпом допивает свою дозу: — Ваше здоровье.

Но насладиться полной победой им, увы, не удаётся. Судя по всему, коренастый не хуже их понимает, что хозяин лавки ожидает помощи, и на слове «Семь!» — Стальевич считает вслух, — он активирует портал и скрывается в нём, едва не прихватив с собой разгорячённого Гамлета.

* * *

База дружины домена Кузьминки.

Москва, Ставропольский проезд,

23 июня, четверг, 23:39.

— Повторяю ещё раз: вы не должны заниматься челами, это не ваша проблема. Заурду не нужно, чтобы в столь ответственный момент вы оказались под подозрением. Делайте только то, что соответствует плану, не более.

Голос Винсента Шарге изредка прерывался помехами — когда подключалась дополнительная система защиты связи, — однако внимательно слушающие ведьмы прекрасно поняли, о чём говорит мастер големов.

— Челами займёшься ты? — уточнила Всеведа.

— Да, — подтвердил чуд. — И если мне потребуется поддержка, я запрошу её по обычному каналу.

— Ты собираешься в Тайный Город?

— Буду завтра.

А планировал появиться в субботу. И зелёные ведьмы, которые прекрасно об этом знали, обменялись многозначительными взглядами, отметив про себя, что Ярга считает проблему челов из Знающих Выселок куда более важной, чем пытается показать.

Несмотря на то что разговор шёл по телефону, умный Шарге почувствовал настроение ведьм и небрежно бросил:

— Операцию проводит мой протеже. Парень перспективный, однако опыта у него мало, нужен контроль.

— Пока он ни разу не ошибся, — ровно произнесла Всеведа. — Во всяком случае, о массовом истреблении челов никто не говорит.

— И это хорошо, потому что…

Окончанием фразы стали помехи.

Ведьмы общались со злейшим врагом Тайного Города, сидя в одной из крепостей Тайного Города и используя лучшие технологии защиты Тайного Города, что гарантировало высочайший уровень конфиденциальности — ну не смешно ли? Смешно. А ещё — горько. Ярга в очередной раз продемонстрировал блестящее умение находить слабые звенья и превращать их в сильные, но только — другой цепи.

Той, которая призвана уничтожить предыдущую.

— Мы планировали увидеться.

— Учитывая сложившееся положение вещей, у нас вряд ли получится, — мягко отозвался Винсент. — Я буду слишком занят. — Насыщенная помехами пауза. — Но всё, что я должен сделать по нашему плану, я сделаю.

— Договорились.

Всеведа отключила телефон и с улыбкой оглядела своих ближайших помощниц, засидевшихся на невысоких должностях колдуний, обладающих стабильным уровнем «жрица»: в Зелёном Доме всегда рождалось больше сильных ведьм, чем требовала иерархическая структура.

По левую руку расположилась фата Градислава, вице-воевода «секретного» полка, глава приказа «М», занимающегося противодействием мятежным масанам: плотная, энергичная женщина с грубоватым лицом и необычайно тонкими губами. Градислава считалась одним из наиболее перспективных офицеров «секретного», но на примере Всеведы поняла, что высочайший профессионализм далеко не всегда гарантирует высочайшую должность, хотя бы в структуре полка, не смогла усмирить амбиции и так оказалась в руках хитроумной жрицы. Вербовка Градиславы стала для Всеведы огромным успехом.

Справа же утонула в кожаном кресле хрупкая и большеглазая фата Ванда, глава приказа «В», ведающего внутренней безопасностью Великого Дома. Ванда сменила на этом посту Всеведу, под началом которой служила всю карьеру и была предана ей до мозга костей. В отличие от скромной Градиславы, Ванда обожала щеголять нарядами от лучших портных Тайного Города, никогда не появлялась на публике без изумрудного или бриллиантового гарнитура, оставила с носом уже двух мужей и, если верить слухам, следующую семью собиралась создать с кем-то из баронов.

И именно она позволила себе взять первое слово:

— Старый рыжий недоговаривает.

— Согласна, — кивнула Всеведа. — Но так, по всей видимости, ему велел заурд.

— Заурд боится челов?

— Ярга сам помог им вырваться, — проворчала Градислава.

— Все допускают ошибки, — улыбнулась Ванда.

— К сожалению, — вздохнула жрица. Однако в изумрудно-зелёных глазах Всеславы сожаления не было ни капли.

Ярга, допускающий ошибки, устраивал ведьму гораздо больше непогрешимого и победоносного заурда, чётко движущегося к единоличной власти над Землёй, поскольку помощь в свержении нынешней королевы — это одно, а быть вассалом непредсказуемого нава — совсем другое. Первого заговорщица алкала всей душой, ко второму же пункту относилась, мягко говоря, прохладно и считала, что особенной необходимости в нём нет.

— К сожалению, обитатели с Выселок могут быть опасны и для нас, — хмуро напомнила Градислава. — Кто знает, как эти челы относятся к Великим Домам после всех перипетий.

— Убивали их не мы, а наши предки, — тонко напомнила Ванда. — Так что есть возможность договориться.

— И ещё их убивал Сантьяга.

— Вот с ним пусть и разбираются. Надеюсь, никто не против?

В ответ раздался мелодичный женский смех.

В отличие от утренней встречи с Витенегом и Сдемиром, Всеведа разместила сторонниц не вокруг отдающего официозом письменного стола, а в мягких креслах, в которых так удобно вести неспешную, практически дружескую беседу. Приятный антураж дополняли бокалы с белым вином и блюдо с фруктами.

— Не знаю, займутся ли челы Сантьягой, но нам нужно сосредоточиться на своих целях, — негромко произнесла Всеведа, давая понять, что возвращается к делам. — Королева родит со дня на день.

И не воспользоваться этим обстоятельством заговорщицы не имели права.

— Количество встреч и переговоров между Руженой, Мирославой и Любавой в последние дни нарастает, — доложила Ванда. — Но они осторожны: по телефону договариваются о времени, а при личном общении обязательно используют навские обереги.

Артефакты, делающие бессмысленными все виды подслушивания.

— Ружена давно пытается привлечь меня в свою партию, так что скоро я в подробностях узнаю их план, — улыбнулась жрица.

— Вряд ли они пойдут на вооружённый переворот, — покачала головой Ванда. — Учитывая, что Ярина беззаветно предана Всеславе, попытка нападения на дворец станет актом самоубийства.

— Три домена — это сила, — подала голос Градислава.

— Если мы бросим их на Дочерей Журавля, то без труда добьём победителя, — протянула Всеведа. — Осталось лишь разыграть нашу маленькую комбинацию.

— Разыграем, — пообещала Ванда. — Наши оппозиционерки слишком долго мечтали свергнуть Всеславу, чтобы не воспользоваться слабостью королевы. Они затеют драку.

— Которую мы закончим, — подвела итог Всеведа.

— Да, жрица, — склонилась Градислава.

— Это будет здорово, — улыбнулась Ванда.

— Увидимся завтра.

Кивком проводив гостий, Всеведа ещё несколько минут посидела в кресле, в последний раз обдумывая прошедший день и планы на завтра, затем легко поднялась, подхватила сумочку и вышла в коридор. В отличие от других заговорщиц, которые воспользовались для перемещения порталом, жрица собиралась отправиться домой на машине — ей нравилась быстрая езда по ночным московским улицам, нравилось слышать рокот мотора, вручную переключать скорости и буквально сливаться с машиной. И предвкушение поездки выгоняло накопившуюся за день усталость.

«Сейчас погоняю!»

— Ох!

Сладкий выдох раздался в тот момент, когда Всеведа проходила мимо неплотно закрытой двери в комнату переговоров, она же — отдыха. Это небольшое помещение обитательницы третьего, «жреческого», этажа давно превратили в место приёма утреннего кофе и Главного Секретного Форума женских сплетен и болтовни. А во время праздников, как не замедлили сообщить Всеведе, комната превращалась в зону уединения, работающую со скоростью конвейера, однако жрица никак не ожидала наткнуться на подобное сейчас.

— Ох!

На этот раз восклицание сопровождалось протяжным стоном, и Всеведа, поколебавшись, всё-таки приоткрыла дверь.

И сразу же увидела красное лицо феи Далины, довольно молодой ведьмы, которую за глаза называли «весёлой вдовой». Узнать Далину было легче лёгкого: она относилась к числу тех немногих колдуний, которые не только стригли роскошные светлые волосы — позор! — но и красили их! Сейчас, например, перед разгорячённым лицом девушки трепетала кислотно-красная прядь.

Муж феи, десятник Егор, погиб ещё в «Лунную фантазию», и с тех пор Далина пылко искала своё счастье среди дружинников домена. В настоящий момент роль счастья исполнял пристроившийся позади девушки Сдемир. Тоже красный, растрёпанный и очень потный — в приглушённом свете единственного бра его налитые мускулы блестели, словно смазанные маслом.

— Ох! Ох! Ох!

Широко раскрытые глаза Далины ничего не видели, смотрели прямо на жрицу, но не замечали её.

— Мне больно…

— И хорошо? — осведомился Сдемир.

— Очень… хорошо…

Далина почти рыдала от удовольствия, всхлипывала, стонала, продолжала охать и тем вывела Всеведу из себя.

— Мне больно!

— Что?

— Ещё!

«Здесь? При мне?!»

Не помня себя, жрица широко распахнула дверь и громко бросила:

— Потрудитесь доложить, что вы тут делаете?

Чем, естественно, почти мгновенно оборвала поток сладостных вздохов.

Фея смущённо пискнула что-то жалкое. Она почти позволила Всеведе выиграть ситуацию, однако нахальный мальчишка не постеснялся взять удар на себя.

— Всё в порядке, жрица, это называется секс, — произнёс он после картинно-тяжёлого вздоха. — И если им занимаются по обоюдному согласию, в этом нет ничего противозаконного. — Сдемир провёл рукой по обнажённому плечу девушки, чуть сжал его, не позволяя фее отстраниться, и небрежно продолжил: — Могу я теперь узнать, что делаете тут вы?

— А-а…

И впервые за долгое время Всеведа поняла, что её умыли. Нахальный мальчишка, не стесняющийся наготы, не попытавшийся прикрыться и даже не отстранившийся от подруги, выставил её, опытную, умную и красивую, совершеннейшей дурой. Старой дурой, вынужденной подсматривать за молодыми любовниками, поскольку сама лишена плотских радостей.

«Нет!»

Всеведа прекрасно знала, что это не так, что она любима и желанна, но краска стыда всё равно тронула скулы нежно-алым.

А самое противное заключалось в том, что Сдемир и Далина продолжали оставаться в той позе, в какой были застигнуты, ясно давая понять, что продолжат своё занятие, едва жрица закроет дверь.

— У вас всё?

На «ты» Сдемир звал Всеведу исключительно наедине или в присутствии отца, при посторонних использовал официальное «вы», которое сейчас прозвучало предельно издевательски.

— Завтра поговорим, — пообещала жрица.

— Как скажете.

Юноша подался вперёд, и Далина заметно вздрогнула, с трудом сдержав очередной звук.

«Мерзавец!»

Женщина покинула комнату, но далеко не ушла: прислонилась к стене, переживая странную смесь дикой ярости и не менее дикого желания. Хотелось убить наглецов. Хотелось присоединиться. И ещё — просто хотелось, потому что вид обнажённых любовников, их дерзкое и демонстративное нежелание прерываться, а главное — выражение неподдельного наслаждения, промелькнувшее на лице Далины, привели Всеведу в крайнее возбуждение.

«Ладно… с вами поговорю… завтра… — Мысли путались так, будто жрица эти слова произносила. — А сейчас… мне есть чем заняться…»

И она поспешила в комнату переходов, единственное помещение тщательно защищённой крепости, из которого можно было построить портал.

Домой.

Где её ждал Юра…

— Она… меня… убьёт…

Далину трясло, говорила она прерывисто, однако находящийся позади Сдемир прекрасно понял девушку и ответил небрежным:

— Плевать.

— Тебе… легко… говорить… ты… сын…

— Не отвлекайся, оргазм пропустишь.

— Вряд ли…

Юноша неожиданно и резко подался вперёд, заставил партнершу распластаться на диване, и смена позиции немедленно привела к развязке: комнату наполнили протяжные стоны и короткие восклицания. Затем — шумное дыхание. А ещё через полминуты — бульканье наливаемой воды.

— Хорошо, — усмехнулся Сдемир, залпом опрокидывая стакан.

— Она меня убьёт, — задумчиво повторила раскинувшаяся на диване фея.

— Ничего она не сделает. Ты под моей защитой.

— Всеведа злопамятна.

— Откуда знаешь?

— Все говорят.

— Не верь слухам. — Юноша зевнул, с удовольствием оглядел обнажённую подругу, присел рядом и провёл рукой по её груди. — Прекрасно…

— Правда?

— Никогда не вру женщинам.

— Врёшь.

— Только не когда всё очевидно, — рассмеялся Сдемир. — Ты — прекрасна. — Далина томно потянулась под его умелой рукой. — Ты сделала то, что я просил?

Деловой вопрос заставил девушку надуть губы:

— Так и знала, что ты не забудешь о деле.

— Как видишь, сначала забыл.

— Вижу… — Она улыбнулась и доложила: — Я отыскала Федру в «Трёх педалях», поболтала с ним немного, как будто этот кретин мне понравился, а затем подкинула ему в бокал «слабака».

— Прекрасно, — промурлыкал юноша. — Ты даже представить не можешь, насколько всё прекрасно.

Далина не отличалась сильными магическими способностями, зато славилась как великолепная травница, способная составить рецепт любой сложности и любого же предназначения. Сдемир обращался к ней не в первый раз, однако сегодняшнее задание оказалось особенным: юноша велел подкинуть любовнику жрицы Всеведы «слабака», мягко и ненавязчиво лишающего жертву желания и возможности заниматься чем-то, кроме просмотра телевизора. Действие «слабака» было не только временным — через двенадцать часов мужчина вновь возвращался «в строй», — но и незаметным: травки растворялись в организме за каких-то пару часов, и обнаружить их не представлялось возможным даже с помощью магии.

— Похоже, твоя месть удалась: Всеведу ты завёл, а Федру выключил. — Фея прищурилась. — С тобой лучше не связываться.

— Я только выгляжу молодо, — хмыкнул сын барона. — В действительности мне пятьсот лет, и все эти годы я оттачивал умение интриговать.

— Не заметила.

— Мой ум?

— Твой возраст.

— И не заметишь. — Сдемир поцеловал подругу в губы и улёгся рядом. — Продолжим.

ГЛАВА 2

«Известный московский ресторатор Чарли Птицын сыграл небольшую роль в телевизионном сериале, фактически — сыграл самого себя, однако в кадре появился с роскошными тёмными кудрями на голове, чем породил волну слухов о смене знаменитого „лысого“ имиджа. Наша редакция, естественно, не могла остаться в стороне от происходящего и поспешила получить комментарии из первых рук. „Ощущения странные, но не могу сказать, что неприятные, — поделился впечатлениями господин Птицын. — Голова, конечно, потела, но поскольку думать во время съёмок приходится меньше, чем в жизни, критического перегрева не случилось…“»

«Московский Комсомолец. Светская жизнь»

«А может, и правда — случайность? Вчерашний разгром магазина „неПростые подарки“ уже оброс слухами. Поговаривают, что через витрину были видны сражающиеся големы, однако уважаемый Ежер Хамзи опроверг эти утверждения, заявив, что в магазине взорвался сложный защитный артефакт. Но следует отметить, что первыми на место происшествия явились навы, и именно после общения с ними уважаемый Ежер выдвинул бытовую версию случившегося…»

«Тиградком»

Берег реки Волга.

Ярославская область,

24 июня, пятница, 06:02.

— Уверен, ты останешься доволен.

Фраза прозвучала громко, для утреннего леса и вовсе громоподобно, показалось даже, что ветви от неё качнулись, но… Но никто её не услышал и никто не среагировал. В лесу, как, собственно, и положено, было малолюдно, а точнее — не было никого, кроме высокого, и даже высоченного — не менее семи футов ростом, — черноволосого мужчины, одетого в неброскую туристическую одежду: защитного цвета штаны-карго и лёгкие, но прочные походные ботинки. И только: мужчина ходил к реке умываться и возвращался к месту стоянки голым по пояс. И по пояс же мокрым, поскольку забыл прихватить с собой полотенце. Или же специально не взял, решив сполна насладиться замечательной утренней свежестью. И второе предположение, по всей видимости, было правильным, поскольку от реки черноволосый не бежал, торопясь поскорее натянуть сухую тёплую одежду, а медленно шёл, громко перечисляя пункты хранящегося в памяти списка:

— Первое: вода здесь есть. Второе: еду я привёз. Электричество сам откуда-нибудь добудет, не маленький. Да и зачем ему электричество? В Интернет он не верит, телевизора боится, телефон включает раз в неделю, чтобы проверить дату…

Мужчина говорил так, словно общался с невидимкой о ком-то третьем, и даже паузы выдерживал, позволяя собеседнику посмеяться над шутками.

— Главное, место удачное. Как раз такое, как он любит — странное и со странным прошлым. — Последовало несколько секунд тишины, словно здоровяк слушал ответ, после чего продолжил: — Мне даже готовить ничего не пришлось: туземцы сами всё придумали и легенд наплодили. Честно.

И улыбнулся.

Место, о котором говорил черноволосый, куда он привёз продукты и где провёл ночь, действительно было странным. Чем-то красивым, чем-то пугающим, но в основном — странным. Именно таким, как нравилось не названному пока третьему, который не верил в Интернет и боялся телевидения.

Невысокий берег Волги ещё оставался свободен, отчаянно сопротивляясь подступающему лесу, но деревья упрямо лезли к воде, с каждым годом прибывая молодой порослью и набирая всё больше и больше сил. Зимой шумели ветвями, переговаривались, готовясь к наступлению, летом атаковали, перешёптываясь шуршанием листьев. Лес наступал, но когда-то давно получил от реки удивительный ответный удар — старый дебаркадер, влетевший на невысокий берег во время большого половодья, да там и застрявший. А может, специально его сюда загнали, чтобы реку освободить — теперь уж неизвестно.

Случилось переселение давно, лет сорок, не меньше, ещё в имперские времена, и с тех пор двухэтажный дебаркадер, красивый, с большими окнами и просторными помещениями, выполненный в классическом волжском стиле, полностью обветшал. Некогда жёлтый, теперь он мог похвастаться лишь потемневшим деревом, на котором кое-где проступали жалкие следы покраски. Крыша проржавела, а уцелевшие стёкла можно было пересчитать по пальцам.

Он напоминал одновременно и корабль-призрак, и проклятый дом, медленно разрушающийся под напором переполняющих его привидений.

После того как дебаркадер встал на свой последний прикол, он ненадолго превратился в достопримечательность, давая приют туристам и просто интересующимся, специально приплывавшим поглазеть на брошенное строение. А года через три в дальней комнате второго этажа обнаружился первый в новой истории дебаркадера труп: неизвестный мужчина — его имя так и не выяснили — получил ножом в спину. Причём получил задолго до обнаружения, ещё зимой, и пролежал до середины апреля, разлагаясь и подкармливая местную живность. Дело, в силу широкой известности «сухопутного плавсредства», получило большой резонанс, даже в московской газете о нём напечатали, однако раскрытию этот факт не помог, и полиция списала его как «висяк». Возможно, преступление так и осталось бы единственным «чёрным пятном» на истории дебаркадера, но уже тем же летом, в августе, туристы обнаружили второй труп, он же — первый самоубийца, повесившийся от неразделённой любви студент из Нижнего Новгорода. «Один раз — случайность, второй — совпадение, третий — …» Третьих был не один, не два, а ещё шесть самоубийц, которых сняли с дебаркадера за два последующих года. Как будто завелась среди психически неуравновешенных товарищей зловещая мода на старинное строение. Как будто особенная, смертная тоска тянула их к умирающему на земле судну, не позволяя покончить с собой в каком-нибудь другом месте. Как будто кто-то очень злой поставил тут свою метку.

Горячие головы предлагали строение сжечь, однако люди побоялись затеять лесной пожар, и всё осталось по-прежнему: Волга, берег, дебаркадер, самоубийцы…

И постепенно случилось то, что должно было случиться: мёртвые выдавили живых. Дурная слава заставила людей обходить дебаркадер стороной, тропинки к нему постепенно заглохли, а редкие случайные фотографии доказывали, что постройка окончательно обветшала.

Ну и слухи о нём ходили самые неприятные, куда же без них? Рассказывали, что самоубийства не прекращаются, только полиции запрещено рассказывать правду о том, сколько трупов вывозят из кошмарного строения каждый месяц. Уверяли, что в самые глухие ночи на берег Волги съезжаются сатанисты для проведения омерзительных обрядов. Говорили об оргиях и кровавых жертвоприношениях, о поедании трупов и вызове духов, о чёрном пятне, что застыло на берегу невидимым туманом. Много чего говорили, но сходились в одном: лучше к дебаркадеру не приближаться.

— Как раз то, что он особенно любит — уединение, — рассмеялся здоровяк.

Он в последний раз оглядел комнату, в которой сложил приготовленное снаряжение, кивнул, вышел на открытую террасу, одним артефактом надёжно запечатал помещение, а вторым, «Ничего особенного», замаскировал комнату от случайных прохожих: оказавшись рядом, они не удостоят запертую дверь даже мимолетным вниманием.

— Вот и всё.

Черноволосый закинул на плечо рюкзак и неспешно направился к моторной лодке, на ходу проверяя пропущенные за вечер и ночь звонки.

— Шизгара? Ты хотел меня целых восемь раз? Интересно, что такому большому челу понадобилось от скромного наёмника без магических способностей? Неужели до тебя дошли слухи об удивительной силе и невероятной ловкости храброго Евстафия Дроздбежковского. — Он остановился и, будто репетируя, несколько раз повторил: — Меня зовут Евстафий Дроздбежковский. Евстафий. К вашим услугам. Евстафий.

И снова рассмеялся.

* * *

Частный жилой дом.

Ближнее Подмосковье, коттеджный посёлок «Ручьи»,

24 июня, пятница, 08:47.

— У меня совершенно нет времени!

— А я всё гадаю: скажешь ты об этом или нет? — усмехнулся Сдемир. Он развалился на кровати и с удовольствием наблюдал за причесывающейся у трюмо подругой. Пока юноша пребывал в душе, женщина успела надеть чулки, довольно строгое чёрное платье — юбка на уровне колен! — и теперь лихорадочно «формировала образ». — Ни одно утро без этого не обошлось.

— Всё правильно, я — девушка работящая.

— Не столько работящая, сколько вечно куда-то убегающая.

— Ты знал, с кем связывался, — улыбнулась она. Отложила щётку, поразмыслила: коса или несколько быстрых заколок, создающих слегка растрепанную, но яркую, чуть вызывающую причёску, и решила, что для косы настроение неподходящее. Коса, и уж тем более пучок, ассоциировалась у неё со строгостью, а сейчас хотелось петь.

— Ты тоже знала.

— Что стану спать с избалованным мальчишкой? Откуда?

— Ты знала, что, если я чего-то хочу, я это получаю, — уточнил Сдемир, почёсывая живот.

Он, в отличие от подруги, одеваться не спешил, и сейчас сбросил даже полотенце, в котором явился из ванной комнаты.

— Неужели?

— Не ври себе.

— И что же ты хочешь?

— В данный момент — тебя.

— У меня совершенно нет времени.

Причёска удалась: элегантная и дерзкая, она в полной мере отразила игривое настроение женщины. Облик получился не самым деловым, однако сейчас ей было плевать на условности.

— Если хочешь, увидимся вечером.

— Я же сказал, что хочу тебя, — качнул головой Сдемир и мягким, плавным, но при этом неожиданно быстрым движением оказался рядом с женщиной. — И получу!

— Не смей!

Но как противостоять хоть и юному, но здоровенному, как медведь, и чудовищно сильному любовнику, способному без труда подхватить хрупкую подругу на руки? А потом жадно срывать с неё одежду, осыпая лицо, шею и плечи быстрыми страстными поцелуями. Да и нужно ли отказываться? Не проще ли чуть-чуть опоздать?

— Нахал… — прошептала Ярина, закрывая глаза.

— Твой нахал.

— Мой… — Воевода Дочерей Журавля обняла юношу за шею и всхлипнула, почувствовав его внутри себя. — Мой…

И всё остальное стало неважным.

Абсолютно всё.

Абсолютно неважным.

Они начали встречаться примерно два месяца назад…

Нет, не совсем… Это их первая встреча состоялась два месяца назад, вскоре после того, как Всеведа получила титул жрицы домена Кузьминки. До тех пор они регулярно пересекались на королевских приёмах и светских раутах, но даже не были представлены и никогда не разговаривали. Ярина знала, что у барона Витенега есть сын, а Сдемир, по всей видимости, догадывался, что дружина Дочерей Журавля не обходится без воеводы, однако дальше этих сведений друг о друге дело не заходило. К тому же предыдущая жрица кузьминцев — Томила — не раз и не два говорила, что старый Витенег недостаточно предан короне, и этот факт заставлял Ярину относиться к барону и его отпрыску с подозрением.

И потому неожиданное явление юноши — а Сдемир без доклада пришёл в её рабочий кабинет во дворце, — застигло воеводу врасплох. Но ещё больше она растерялась, услышав уверенное:

— Тебе не показалось, что отец ждал назначения Всеведы?

«Как он узнал о моих подозрениях?»

— Я, конечно, далёк от мысли, что отец или наша новая жрица организовали покушение на Её величество, но не могу не отметить ту легкость, с которой отец принял Всеведу, — продолжил Сдемир, ничуть не смущённый, а возможно, даже наслаждающийся оторопью воеводы. — К Томиле он привыкал три месяца, а потом дня не проходило, чтобы он не отпустил в её адрес пару ругательств. О Всеведе же только хорошее: «Какая замечательная жрица! Какая умница!»…

— Прямо так говорит? — осведомилась Ярина, но только для того, чтобы хоть как-то среагировать.

— Именно так, — подтвердил Сдемир, без спроса располагаясь в кресле. — Отец проводит с Всеведой кучу времени, каждый день выдумывает какие-то совещания, планёрки… Сначала я думал, что они любовники, но выяснил, что Всеведа по-прежнему с Федрой, а отец как спал с феей Радой, так и спит. — Юноша развёл руками. — Но если они не любовники, то зачем так часто видеться? С Томилой такого не было.

Сдемир говорил так, словно прочитал мысли Ярины и тщательно подготовился. Говорил то, что она мечтала услышать, причём говорил сам, без просьб и давления, и именно последнее обстоятельство заставило воеводу отнестись к визиту юноши настороженно.

— При Томиле такого не было, поскольку твой отец её недолюбливал, — небрежно произнесла она, с трудом справившись с удивлением. — В частых встречах тоже нет ничего удивительного: Всеведа принимает дела, и кто, как не барон, может ей помочь?

— Разумеется.

— Видишь, как просто всё объясняется.

Ярина выдала фразу с той же легкостью, что и раньше, но, заканчивая её, похолодела, ожидая, что наивный мальчишка примет высказывание за чистую монету, согласится и уйдёт, оборвав тем самым идеальную ниточку к ненавистной Всеведе. Заканчивая фразу, Ярина едва не продолжила её унизительным опровержением, но сдержалась.

А разговор, к её огромному облегчению, потёк в нужном русле.

— Я чувствую, что они что-то замышляют, — растерянно произнёс Сдемир. — Поэтому и пришёл к вам.

— Чувства — не доказательства, — заметила воевода.

— А что будет, если появятся доказательства?

— Что будет с предателями?

В душе Ярина готовилась посмеяться над глупым вопросом, однако ответ юноши свидетельствовал о том, что он совсем не так наивен, как могло показаться на первый взгляд.

— Что будет с тем, кто верен короне? — уточнил Сдемир, внимательно глядя на воеводу. — Что будет тому, кто доставит доказательства мятежных замыслов?

— Если они существуют, — добавила Ярина.

— Разумеется, — мгновенно согласился юноша. И повторил вопрос: — На что я могу рассчитывать?

— А чего ты хочешь?

— Стать бароном.

В Зелёном Доме титулы не передавались по наследству, и после того, как Витенег оставит свой пост — по смерти, старости или болезни, — шансы Сдемира на баронскую цепь не особенно отличались от шансов любого другого претендента. А учитывая, что Всеслава прохладно относилась к старому барону, вероятность заполучить титул для его сына могла упасть до абсолютного нуля.

— Ищешь надёжных союзников?

— Я привык называть домен Кузьминки «своим».

— Ты слишком молод, — вздохнула Ярина.

— Когда Мечеслав возглавил Сокольники, он был всего на два года старше меня.

— Мечеслав был умен.

— Хочешь сказать, что, придя к тебе, я совершил глупость?

Воевода призналась себе, что язык у юноши подвешен отлично, и предпочла перейти к делу:

— Расскажи о подозрениях.

И Сдемир не заставил себя упрашивать, выложил всё: свои мысли о новой жрице, график её встреч с бароном Витенегом, график других её встреч и действий, не всех, конечно, но многих. Рассказал об обрывках разговоров, что жрица и барон вели в его присутствии, о том, кого они приглашали на совещания. Многие факты Ярине были известны, о других она слышала впервые.

Через два дня Сдемир приехал снова — со свежими новостями. Ничего особенно важного не рассказал, но некоторые подробности показались Ярине интересными. Потом заскочил «на пару минут» вечером в городскую квартиру воеводы и — так получилось — остался на ночь.

С тех пор они встречались не реже трёх раз в неделю.

— К отцу снова приезжали Бакула и Годун, — небрежно произнёс Сдемир, когда женщина стала одеваться во второй раз. Ещё более спешно, чем в первый.

— И ты говоришь об этом только сейчас? — вспыхнула Ярина.

— Не хотел отвлекаться от главной цели нашей встречи.

— Мальчишка!

— И это тебе нравится.

Но сейчас воевода не собиралась тратить время на шутки.

— О чём они говорили?

— Я не присутствовал, но по обмолвкам отца понял, что они пытаются перетащить Всеведу на сторону Любавы и Мирославы. — Сдемир широко зевнул. — Ты не принимаешь старушку в королевскую партию и тем толкаешь в объятия своих врагов.

— Всеведа может остаться нейтральной.

— Нейтральных скоро не останется.

Ярина отвернулась от зеркала, внимательно посмотрела на любовника, помолчала и, согласившись, тихо повторила:

— Да, нейтральных скоро не останется.

И поймала себя на том, что «избалованный мальчишка» настолько хорошо понимает происходящее, что способен выразить его одной-единственной фразой.

Он настолько умен?

Или знает гораздо больше, чем говорит?

Нужно ли его опасаться?

Поначалу воевода увидела в юноше заурядного предателя, глупого щенка, решившего сдать недальновидного папашу ради вожделенного приза. Поначалу он не вызывал ничего, кроме презрения, но, наведя справки, Ярина поняла, что недооценила Сдемира.

Несмотря на возраст, сын барона пользовался в домене Кузьминки серьёзным авторитетом и имел репутацию парня, «который далеко пойдёт». Одних подкупал жизнелюбием и склонностью к разгульной жизни, других — умом и хитростью, третьих — личной храбростью. Совсем щенком Сдемир принял участие в защите Зелёного Дома от чудов и гиперборейцев, стоял на стене, когда его сверстники прятались по глубоким подвалам, был ранен, долго лечился и заслужил доверие ветеранов.

На поверку, сын Витенега оказался одним из наиболее перспективных представителей подрастающего поколения, которое скоро начнёт сменять отцов у кормила власти, и Ярина сочла его прекрасным приобретением. Смущал воеводу лишь чёрный навский эскиз, украшающий левое предплечье здоровяка. Аркан-татуировка «невозмутимый», выполненный за огромные деньги лучшими мастерами Тёмного Двора, надёжно защищал внутренний мир юноши от магов, не позволяя считывать эмоции и чувства. Понять, что он думает, можно было только по выражению лица, однако мимикой Сдемир управлял безупречно.

— Я думаю, привлечение в заговор Всеведы станет последним шагом перед выступлением, — произнёс он, с улыбкой разглядывая застывшую в полуодетом состоянии воеводу. — Оппозиция обязательно воспользуется родами, чтобы отстранить королеву от власти.

— У них нет ни одной законной возможности.

— Судя по уверенности, с которой ведут себя отец и Всеведа, они уже нашли нужную лазейку в законах.

— Всё зависит от того, кого Всеслава назовёт Берегиней Трона… — протянула Ярина.

— Всё зависит от того, у кого будет большинство в Круге жриц.

И тут он тоже не ошибся.

— Я должна подумать, — нахмурилась воевода.

— Именно поэтому я отложил серьёзный разговор: в противном случае наша ночь была бы безнадёжно испорчена. — Сдемир поднялся с кровати и стал медленно одеваться. — Я позвоню.

Их встречи проходили тайно, с соблюдением всех правил конспирации, и потому до сих пор о них действительно мало кто знал. Дом в тихом посёлке снят на вымышленное имя и прекрасно защищён от магического и обыкновенного вторжения. Воевода прибывала только порталом и ни разу не встречалась с соседями. Изображающий арендатора Сдемир пользовался автомобилем, иногда сидел за рулём сам, а иногда, как сегодня, например, просил подвезти Далину.

В этом случае машина ждала его за воротами.

— Как прошла ночь? — вопрос фея задала ровным, очень спокойным тоном. Если она и ревновала, то никак этого не показывала, оставляя занятия Сдемира за скобками.

— Не буду врать: отлично. Твои травки в очередной раз помогли мне сохранить форму.

— Всегда пожалуйста.

Сдемир был молод, здоров и силён, однако заниматься любовью непрерывно, как конец, ещё не мог, и потому периодически прибегал к помощи чудодейственных настоев Далины.

— Сначала замечательный вечер, потом великолепная ночь… — Юноша театрально вздохнул и потянулся: — Сейчас бы поспать…

И услышал неожиданный вопрос:

— Зачем тебе всё это?

Никогда раньше Далина не комментировала и не расспрашивала Сдемира о его планах и действиях. Выполняла просьбы, всячески поддерживала, охотно занималась любовью и… молчала. И вот — не выдержала.

— Ревнуешь? — Юноша чуть приподнял брови.

— Нет, просто не понимаю. — Фея умолкла, но поскольку Сдемир не спешил отвечать, пришлось продолжить: — Вы несколько раз встречались у Ярины дома, но ты не поставил ни одного «жучка», не опаивал воеводу, чтобы без труда покопаться в её компьютере или документах, а также никогда не расспрашивал её о текущих событиях и планах…

— Вот именно! — перебил подругу Сдемир.

— Вот именно, что?

— Ярина рассуждала точно так же: следила за мной, подглядывала, просыпалась среди ночи или просто не спала, наполнила дом видеокамерами, пускала за мной шпионов. — Юноша тихонько рассмеялся. — Она долго не могла поверить в то, что я прихожу к ней только трахаться и докладывать об отце и Всеведе.

— Ты приходишь к ней не за этим.

— Откуда ты знаешь?

Ответ на этот вопрос дался девушке с трудом.

— Тебе нравится её трахать, — сглотнув, произнесла она. И смахнула с лица некстати выпавшую красную прядь. — Но ты ходишь к Ярине не за этим.

— Тебе следует избавиться от склонности к простым и очевидным выводам, — наставительно произнёс юноша. — Вы с Яриной похожи: если приходит, значит, хочет следить, подглядывать, расспрашивать… Если не следит, не подглядывает и не расспрашивает, значит, можно доверять. Или он дурак.

— Ярина тебе доверяет?

— Постепенно начала, — самодовольно ответил Сдемир. — Когда убедилась, что я прихожу к ней не шпионить и подсматривать, а разговаривать. Болтать. Шутить. Смеяться. Рассказывать об отце и Всеведе… — Короткая пауза, за которой последовало достаточно жёсткое: — И тем подталкивать к действиям.

— К каким? — удивилась Далина.

— К тем, которые мне на руку. — Сдемир включил радио, понажимал на кнопки, прыгая со станции на станцию, не отыскал ничего любопытного, выключил и продолжил: — В нужный момент Ярина сделает то, что мне необходимо.

— Уверен?

— Абсолютно.

И слово прозвучало настолько твёрдо, что девушке осталось лишь вздохнуть:

— Всегда тебе удивлялась, Сдемир: такой молодой и уже такой интриган…

— У меня талант.

— У тебя много талантов. — По губам Далины скользнула немного грустная улыбка. — Наверное, поэтому меня к тебе тянет.

— Тебя ко мне тянет, потому что ты хочешь за меня замуж, — бросил юноша. И рассмеялся, когда машина резко вильнула вправо: оторопевшая девушка вздрогнула настолько сильно, что крутанула руль. — Пожалуйста, осторожнее, мы ведь хотим жить до старости, не так ли?

«Он издевается? Унижает? Зачем он это сказал?»

— Почему ты так решил?

— Потому что мечта любой женщины — стать женщиной мечты.

Закусившая губу Далина выровняла машину, продемонстрировала средний палец водиле, с авто которого едва не столкнулась, сбросила скорость и почти спокойно произнесла:

— Не буду отрицать: после нашей первой встречи… То есть после того раза, когда ты обратил на меня внимание и у нас всё началось…

— Я понимаю, о чём ты говоришь, — помог фее Сдемир. — После нашей первой ночи.

— Да… После нашей первой встречи я, разумеется, размечталась. — Далина знала, что покраснела, но потом решила, что плевать. Да, она смущена. Да, он её подловил. Но она приняла решение высказаться и выскажется. И точка. — Я представляла нашу свадьбу. Наш дом. Представила, что мы вместе. Но мне хватило пары дней, чтобы прийти в чувство. Я знаю, что не ровня тебе.

— Останови машину, — негромко велел юноша.

Далина кивнула, прижала автомобиль к обочине, выключила двигатель и повернулась к Сдемиру.

— Да?

И уперлась во внимательный взгляд мутно-зелёных глаз. И в негромкий вопрос:

— Почему мы не ровня?

— Потому что у тебя большое будущее и ты в самом начале пути. Я знаю, что ты пройдёшь этот путь, потому что твой огонь не погасить. У меня нет способностей к магии предсказания, но при взгляде на тебя они не нужны — твоё будущее в твоих глазах. — Далина улыбнулась. — И ещё я знаю, что могу быть рядом, но мы никогда не пойдем по жизни вместе.

— Потому что ты мне не ровня?

— Потому что я — «весёлая вдова», и могу стать лишь твоим позором.

Сдемир кивнул, показывая, что услышал, помолчал, после чего взял девушку за руку и проникновенно произнес:

— Ты «весёлая вдова», но с тех пор, как мы начали встречаться, ты хранишь мне верность.

— Следил за мной?

— Разумеется.

Она не знала, чем закончится их разговор, замирала от страха и предвкушения одновременно, едва ориентировалась в путающихся мыслях, но взгляд не отводила, смотрела прямо на любимого, потому что так было нужно.

— Да, у меня не было никого другого… Но это ничего не значит.

— Мы оба знаем, что значит.

Она смутилась окончательно.

— Зачем ты затеял этот разговор?

— Затем, что я планирую подняться очень высоко, используя любые, я подчеркиваю — любые! — методы и способы, — искренне ответил Сдемир. — И вместе со мной должна идти женщина, которой я доверяю, на которую могу положиться во всём… Ты слышала: во всём! Но главное, рядом со мной должна идти женщина, которую я люблю.

Слово ударило обухом.

— Ты признаёшься мне в любви?

— И прошу выйти за меня замуж, — твёрдо произнёс юноша.

— Мальчишка… Какой же ты всё-таки мальчишка. — Пальцами правой, свободной, руки фея нежно провела по щеке любимого, но не сдержалась: показала, что они дрожат. — Твой отец никогда не благословит нас, он подберёт тебе невесту из хорошего рода, потому что элита Дома вступает в брак исключительно по расчёту. Это закон. А мой потолок — быть твоей любовницей, пока ты не найдёшь кого-нибудь моложе.

— Жизнь со мной будет не самой сладкой, — сказал Сдемир, спокойным жестом отбросив все резоны Далины. — Тебе придётся многое мне позволять, на многое закрывать глаза, со многим смиряться… Но ты всегда будешь знать, что я тебя люблю, я тебя никогда не предам и ты родишь мне детей.

Она не сумела сдержать слёз.

— Зачем тебе всё это?

— Ты правильно заметила: мне предназначен брак по расчёту, но я собираюсь всё изменить. Моя жизнь становится всё интереснее и интереснее, Спящий свидетель: я уже рассчитываю каждый свой шаг, уже ищу выгоду и перспективу. И так будет продолжаться до моей смерти. И именно поэтому мой дом должен стать оазисом для души. И именно поэтому вместе со мной пойдёт не та женщина, рядом с которой я должен быть, а та, рядом с которой я хочу быть. Рядом со мной пойдёшь ты, Далина, и я спрашиваю тебя во второй и последний раз: выйдешь за меня замуж?

— Да, — прошептала девушка. А через секунду, чувствуя, что их губы вот-вот соприкоснутся, повторила: — Да.

* * *

Офис компании «Неприятные Ощущения».

Москва, улица Большая Лубянка,

24 июня, пятница, 11:11.

— Я в опасности! — трагически заявил Птиций, оглядывая невозмутимых наёмников. После чего трагически вытер со лба несуществующий пот, трагически вздохнул и поёрзал в кресле, то ли удобнее усаживаясь, то ли пытаясь податься вперёд, дабы оказаться ближе к Артёму и Кортесу. Четыре золотые цепи на маленькой груди игриво тренькнули, крупные камни на многочисленных перстнях озорно блеснули и флёр трагедии несколько поблёк. — И для защиты мне нужны лучшие!

Наёмники переглянулись, после чего Кортес осторожно задал логичный вопрос:

— Почему мы?

Учитывая происхождение, положение и возможности Птиция, ему следовало обратиться к любой зелёной ведьме, которая с радостью и при этом совершенно бесплатно, предоставила бы ушлому концу не только качественную защиту, но и своё приятное общество. Приезд к высокооплачиваемым наёмникам мог показаться глупостью, однако Птиций, как выяснилось, знал, что делает.

— В машине меня ждёт опытная фата, — хихикнул он, — а за дверью переминаются две феи, я им велел не входить, чтобы вас не отвлекать.

— Они вообще одеты? — округлил глаза Артём.

— Не твоё дело. — Конец вновь вытер пот. И вновь трагически: — Славные зелёные девочки будут заниматься моим телом, а вы должны всё расследовать, потому что у вас хорошо получается. Всё понятно?

— Что расследовать?

Птиций сначала чуть надулся, тяжело вздохнул, зачем-то кинул взгляд на дверь, за которой прятались две неизвестно до какой степени одетые феи, и драматическим полушёпотом сообщил:

— Думаю, меня хотят убить.

— И давно думаешь? — поинтересовался Кортес.

— С рождения, — машинально ответил Птиций.

— Так и запишем: у клиента мания величия, — хихикнул Артём.

— С рождения я думаю, а насчёт убийства — недавно.

— Всё когда-нибудь случается впервые.

Очередное фривольное замечание стало каплей, которая переполнила бездонную чашу концевского терпения.

— Ты наркоты, что ли, перебрал? — разозлился Птиций и дёрнул грудью, на которой поблескивало почти три фунта чистого золота в цепях. — Речь идёт о моей жизни! И смерти! Обо мне! Неповторимом! — Маленький, пухленький, наряженный в голубенький пиджак с красной искрой, жёлтые брюки, зелёную сорочку и ботинки с вышивкой, он вызывал у окружающих добрую улыбку, однако сейчас, предчувствуя опасность, метал глазками молнии, а ртом — громы. — И попрошу относиться с уважением!

Золото угрожающе звякнуло, камни на перстнях негодующе вспыхнули.

— Не волнуйся — уважим, — весомо пообещал Кортес. Опытный наёмник понял, что Артём едва не перегнул палку, послал напарнику выразительный взгляд и обратился лицом к бедам потенциального клиента: — Рассказывай, что случилось.

Птиций тоже сделал Артёму «глаза», пробубнил себе под нос обещание «никаких больше скидок на бухло после полуночи» и послушно приступил к докладу:

— Вчера я решил уйти из «Ящеррицы» пораньше…

— Она отказалась заниматься этим в твоём кабинете? — удивился молодой наёмник.

— Она вообще в «Ящеррице» не появляется, у неё муж ревнивый, — самодовольно сообщил конец. — Но я вам ничего не говорил.

— У неё есть имя? — навострил уши Кортес.

— У всех у них есть имена, но я не запоминаю, — молниеносно ответил Птиций. Но было видно, что сдерживается управляющий с огромным трудом, из последних сил борясь с искушением похвастаться перед старыми приятелями очередной победой.

Семейство лысых концев — все, как на подбор, невысокие, энергичные и жизнелюбивые, — занималось в Тайном Городе ставками и красивой жизнью. И противоположным полом, в отношениях с которым концы достигли невиданных высот. Женщины всех генетических статусов по первому зову падали в позвякивающие драгоценностями объятия и были готовы на всё ради прикосновения к знаменитой семейной тайне…

— Что дальше?

— Что «дальше»? — не понял вопроса Птиций.

— Ты ушёл из клуба раньше обычного.

— Ах, ты об этом… — Конец подул на ближайший перстень, протёр его идеально чистым носовым платком безупречно фисташкового цвета и продолжил: — Я подошёл к своей машине…

— Один?

— Я собирался к Диане, — сварливо напомнил Птиций. — С кем, по-твоему, я должен был подходить к машине? С Дестиславой и Солохой?

— Ты добрался до Дианы де Кувур? — изумился Кортес.

— Откуда ты знаешь? — прищурился конец.

— Я знаю, что Ричард де Кувур вчера улетел в экспедицию на Хинган.

И его красавица жена, которую весь Тайный Город считал неприступной, осталась совсем одна…

— Хватит умничать — ни до кого я не добрался. — Птиций тяжело вздохнул. — Вы будете сплетничать, как беременные челки, или слушать о покушении на меня?

— Мы таем от нетерпения, — хмыкнул Артём. — Продолжай. Кто на тебя покусился?

Однако сразу вернуться к делам у Птиция не получилось.

— Не надо делиться безосновательными подозрениями с её супругом, — поразмыслив и слегка погрустнев, попросил он Кортеса. — Мало ли чем это может закончиться?

— Мы не настолько близки с командором.

— Вот и хорошо. — Дух конца снова приподнялся, и рассказ о трагических событиях потёк стремительной горной рекой: — Так вот, когда я подошёл к машине, то увидел на капоте какую-то тварь, а потом они исчезли.

На этом река уперлась в плотину тишины.

Несколько секунд наёмники ждали продолжения, после чего Кортес неуверенно уточнил:

— Тварей было несколько?

— У тебя угнали машину? — высказал своё предположение его молодой напарник.

И глупые вопросы вызывали у Птиция объяснимое раздражение.

— Вы вообще в состоянии слушать?

— Мы пытаемся.

— Тварь сидела на капоте, а когда я подошёл — запустила портал.

— Ну, то есть у тебя угнали машину, — повторил ничего не понявший Артём.

— Идиот! — прошипел Птиций. — Ещё одно слово, и я ни за что не доверю такому кретину, как ты, свою драгоценнейшую жизнь. Всем давно стало понятно… — На этих словах Кортес на всякий случай с достоинством кивнул. — …что тварь сидела на соседней машине, которая вообще стояла за небольшим заборчиком, поскольку для моей машины на парковке выстроен отдельный закуток, полагающийся очень важной персоне, потому что я — управляющий. Уразумел?

— Угнали соседнюю машину?

— Кретин!

— Тварь описать можешь? — Громкий вопрос Кортеса погасил назревающий скандал. — Как она выглядела?

— С длинными руками.

Конец уставился на наёмников, наёмники ждали, разговор вновь забуксовал.

— И? — не выдержал Артём.

— Ты уже забыл, что дело происходило в темноте? — поинтересовался Птиций. — У твари были длинные руки, и я считаю, что этой приметы более чем достаточно для организации поисков.

Кортес крепко закусил кончик карандаша, досчитал до семи и задал следующий вопрос:

— Почему ты решил, что тварь собиралась тебя убить?

— Потому что в её длинной руке был меч!

Никаких других доказательств концу не требовалось.

— Уверен, что меч?

— На сто процентов.

— Видеозаписи со стоянки просматривал?

— Да.

И вновь в разговоре возникла привычная пауза. Только на этот раз Артём опомнился на пару секунд раньше.

— Что увидел?

— Машина стояла долго, часа три. За полминуты до моего появления в неё сел хозяин, чел какой-то, наёмник, наверняка безжалостный киллер. И сразу после этого машина исчезла.

— А тварь?

— Она появилась на капоте за пару секунд до того, как машина исчезла.

— Кто-то активировал «Накидку пыльных дорог», — пробормотал Кортес.

— Похоже.

— Кто-то планировал меня убить! — вновь выдал Птиций. — И вы должны выяснить, кто это был!

— Можешь составить список обманутых мужей? — поинтересовался Артём. — Хотя бы этого месяца?

— Э-э… — Конец задумался.

— Видишь, насколько сложный контракт ты предлагаешь? — Кортес тяжело вздохнул, показывая, что дело может оказаться непосильным не только для него, лучшего наёмника Тайного Города, но даже для ведущих магов Великих Домов. — Наворотил ты дел…

В устах опытного чела фраза прозвучала почти приговором, и заказчик едва не всплакнул.

— Сам понимаешь: образ жизни.

Но уже через мгновение Кортес потрепал понурившегося управляющего по кругленькому плечику и широко улыбнулся, продемонстрировав, что всё ещё можно наладить.

— Не волнуйся, Птиций, мы твоё дело расследуем. — И положил перед концем лист стандартного договора. — Подпиши тут.

— И меня не убьют?

— Ни в коем случае.

— Наверное, — добавил Артём, который отвечал в команде за подстраховку и расстилку соломы.

— Потому что, если убьют, мой адвокат вас по миру пустит. — Управляющий приосанился и с вызовом закончил: — Я нанял Циркуля.

Цукрам Томба, был, может, и не лучшим стряпчим Тайного Города, но точно самым скандальным. Он подавал иски против всех Великих Домов, требовал пустить в свободную продажу акции «Тиградкома» и заработал славу той самой субстанции, в которую лучше не вляпываться.

— Ты лучше Циркуля на убийцу натрави, — предложил Артём.

— Я не настолько кровожаден, — хихикнул конец, после чего чирикнул на договоре золотым пером и поднялся. — Увидимся.

— Составляй список мужей!

— Ага! Как только…

Окончание фразы потонуло в заливистом женском смехе: соскучившиеся колдуньи спешили поделиться с Птицием чем-то весёлым.

— Зачем мы с ним связались? — осведомился молодой наёмник сразу после того, как захлопнулась входная дверь.

— Лёгкие деньги, — пожал плечами Кортес. — Поговорим с тем парнем, что сидел в машине, выясним, на кой ляд он уехал через портал, придумаем леденящую душу историю и выставим Птицию счет. Ты же не думаешь, что его на самом деле пытались убить?

Артём поморщился, показывая скептическое отношение к фантазиям конца, и тут же прищурился, занявшись выяснением весьма важного вопроса:

— Кто будет искать сидевшего в машине наёмника?

— Догадайся.

Догадался молодой сразу, однако соглашаться со своей догадкой не спешил.

— Вряд ли это можно назвать «честным разделением труда». — Когда-то давно Артём читал о такой организации: «профсоюз» и теперь решил попробовать качнуть права: — Ты распечатал пару листочков и заставил клиента расписаться, а я…

— Я в поте лица добыл нам необычайно выгодный контракт, — изложил свой взгляд на происходящее Кортес. — А ты мало того, что едва не упустил кредитоспособного посетителя, так ещё и отказываешься работать и приносить пользу нашей маленькой, едва держащейся на плаву компании. — Вздохнул и маменькиным тоном закончил: — Ты меня разочаровываешь.

После чего демонстративно уставился в монитор.

Офис наёмников, расположенный в одном из центральных зданий Торговой Гильдии, представлял собой причудливую смесь конторы, временного пристанища и разбойного схрона, в котором добыча мирно соседствовала с оружием и снаряжением, с помощью которого она была захвачена. Вполне возможно, что по ночам эти предметы обменивались впечатлениями…

В главном и самом большом зале стояли письменные столы, диваны и кресла для посетителей, в одном углу пыхтела кофемашина, а в соседнем подмигивал зелёным многофункциональный принтер, готовый в любой момент выдавить из себя очередную деловую бумагу. Два соседних помещения были отданы под комнаты отдыха, ну а самое интересное пряталось в тёмных чуланах и встроенных шкафах, дверцы которых также выходили в главный зал. Причём в одном из чуланов хранилось нечто настолько интересное, что его пришлось запечатать надежнейшим «Прохода нет!», уверенно входящим в TOP-3 магических приложений по блокированию особо важных помещений.

— Ты будешь лично общаться с парнем, которого я найду? — язвительно спросил Артём. — Или набросаешь тезисы для разговора, а потом проверишь качество исполнения?

— Лучше я тебе видеокамеру установлю на нос и буду давать инструкции прямо по ходу переговоров, — проворчал Кортес.

Как съязвить в ответ, молодой наёмник не придумал и потому взялся за работу. А его мудрый напарник открыл почту и погрузился в тёплые воды безбрежного океана рекламных предложений.

— Смотри, всё-таки запустили в серию, — сообщил Кортес и вслух прочитал: «Только сегодня и только у нас! Самая надежная охранная система — „Сфера Клопицкого“! С уникальной, сверхъестественной скидкой в 12 %! Предложение ограничено!»

— Ты мне мешаешь, — пробурчал Артём.

— Тыжеумер не дурак, продал лицензию Торговой Гильдии и теперь стрижёт купоны. — Кортес улыбнулся и с преувеличенным вниманием оглядел зал. — Может, поставим сюда шар с драконом?

— От Биджара отбиваться?

— Чтобы неповадно было арендную плату требовать.

— За арендную плату Биджар дракона в два приема сожрёт и не подавится.

— Пожалуй…

Главной семейной традицией шасов, она же — смысл их жизни и завещанное Спящим предназначение, было извлечение прибыли. Конечно, не всё так узко: среди шасов рождались не только торговцы и банкиры, но и замечательные ювелиры, великие музыканты, гениальные художники, но… Но ни одного бессребреника за всю историю.

— Я нашёл, — негромко сообщил Артём.

Благодаря связям наёмники имели ограниченный доступ к базе данных «Тиградкома», но его оказалось достаточно для получения первичных сведений о владельце машины.

— Автомобиль со стоянки принадлежит мелкому наёмнику — челу Александру Борисовичу Спичкину. — Артём улыбнулся. — Догадайся, какой у него псевдоним.

— Уже догадался.

— Молодец. — Молодой наёмник шевельнул «мышкой», сдвигая информацию на мониторе чуть ниже. — Лицензия Зелёного Дома в порядке, ни в чём особенном не замечен, на первые роли никогда не лез, магические способности отсутствуют, в Тайном Городе оказался благодаря двоюродному брату — магу…

По тону Кортес понял, что Артём отыскал что-то интересное, поднялся с кресла, обошёл стол и через спину заглянул в монитор напарника, который как раз перешёл к форуму сайта «ГоловоРезка» — главного сетевого ресурса наёмников Тайного Города.

— Двадцать минут назад компаньон Спички заявил об исчезновении: они должны были созвониться ещё ночью, но телефон не отвечает до сих пор. В последний раз бедолагу видели в «Ящеррице»… А совсем последним, судя по всему, — Птиций.

— Птиций видел машину, а не чела, — поправил напарника Кортес. — Что ещё?

— В комментариях пишут, что за последние дни куда-то испарились Ворон с Проводом, Огонёк и Шестернёв.

— С наёмниками такое случается.

— А четыре дня назад нашли мёртвого Сокола.

— Издержки профессии.

— Кортес?!

Но в восклицании не было особенного смысла: опытный наёмник уже понял, что Артём нащупал интересный след, и последние шутливые фразы отпускал «по инерции», внимательно проглядывая комментарии на форуме.

— Нужна система… Что объединяет исчезнувших наёмников?

— Ничего.

— Общее дело?

— Нет, — качнул головой Артём. — Иначе об этом написали бы.

— Общее прошлое?

— Некоторые из них даже не были знакомы.

— Ты знаешь правило: нужна система, — повторил Кортес. — Или она есть, или твоя интересная находка не более чем случайность.

— Исчезают только челы.

— Мало.

Артём лихорадочно пролистал личные дела пропавших наёмников, пытаясь найти хоть что-то их объединяющее.

— Среди них нет ни одного мага.

— Челы и немаги. — Кортес медленно кивнул. — Вот это уже похоже.

— Да ты шутишь!

— Проверь, когда они появились в Тайном Городе. — Кортес сделал несколько шагов по комнате и замер, задумчиво уставившись на молчаливую кофемашину.

— В течение пяти последних лет.

— То есть недавно. — Кортес широко улыбнулся. — Догадываешься, с каким событием могут быть связаны исчезновения челов?

— Я всегда говорил, что у тебя нюх на важные дела, — с уважением произнёс Артём. — Кто мог подумать, что Птиций выведет нас на заговор? — Молодой наёмник пролистнул ещё несколько документов, после чего повернулся к пребывающему в глубокой задумчивости напарнику. — Получается, Великие Дома решили истребить ребят с Выселок?

— Это первое, что пришло мне в голову, — не стал скрывать Кортес.

— Но потом ты изменил точку зрения.

— Сантьяга ясно дал понять, что будет ждать челов. Он хочет с ними поговорить и не собирается первым лить кровь.

— Возможно, мы наблюдаем пример вопиющей самодеятельности, — предложил свою версию Артём. — Люды или чуды могли решить, что Сантьяга слишком рискует, и затеяли свою игру.

— Возможно, — не стал спорить Кортес. После чего достал телефон и набрал номер.

— Комиссар?

— Доброе утро, Кортес, — вежливо отозвался нав.

— Вас всё ещё интересуют странные случаи с челами?

— И даже больше, чем раньше, — рассмеялся Сантьяга. Но почти сразу же стал серьёзным: — Что вы нашли?

— Есть подозрение, что кто-то убивает наёмников, — негромко произнёс Кортес. — Жертвами становятся исключительно челы, не обладающие магическими способностями. Пятеро исчезли, одного обнаружили мёртвым.

Дополнительных объяснений не потребовалось.

— Я понимаю, что вы имеете в виду, Кортес, — протянул Сантьяга. — Ярга вышел на охоту.

— Или кто-то из Великих Домов.

— Хм… — Несколько секунд комиссар Тёмного Двора просчитывал замечание наёмника, после чего возразил: — Крайне сомнительно.

— Считать ваши слова категорическим утверждением? — уточнил Кортес.

— Да, — твёрдо отозвался Сантьяга, на этот раз обойдясь без паузы. — Будем исходить из того, что охоту начал Ярга.

— Но зачем бить «вслепую»? Зачем убивать всех подряд?

— Резкая атака может заставить четвёрку раскрыться, — предположил нав. — Или же у Ярги нет времени.

— Второй пункт мне не нравится, — хмуро произнёс наёмник. — Если времени нет у него, значит, у нас его ещё меньше.

— Начинайте расследование, Кортес, — решил Сантьяга. — Тёмный Двор пока останется в стороне, но вы можете рассчитывать на любую поддержку.

— Как обычно, — усмехнулся наёмник.

— За тем лишь исключением, что нынешний кризис состоит из целого ряда проблем…

* * *

Смоленск, Привокзальная площадь,

24 июня, пятница, 14:15.

Что такое память?

Всплывающие перед глазами картинки беззаботного детства? Тот поход в бестиарий Ордена солнечным воскресным днём? Впервые увиденный дракон? Крепкая рука отца, которую сжимаешь, словно ища защиты от злобной твари? Или память — это безделушка, деревянная свистулька, которую старший брат вырезал много лет назад и которая ещё хранит тепло его рук? Или золотая монетка, которую подарила бабушка? Или всё вместе? Всё детство и всё прошлое, помноженные на чувства, что охватывают тебя при воспоминаниях…

Память — это чувства.

В этом Магир Турчи был уверен на сто процентов. Тёплые или недобрые, яркие или потускневшие, и крайне редко — серые, равнодушные. Чувства остаются с нами, потому что именно из них сплетена жизнь. Только из них.

А ещё Магир помнил себя другим: покорным жителем Тайного Города, бессловесным рабом князя, свято верующим в ту чушь, которую ему внушали. Магир помнил, что был счастлив в коконе лжи, мечтал «вписаться» в сытую, спокойную и абсолютно бессмысленную жизнь овоща среди недоразвитых челов… Даже не жизнь — существование! Ибо что может быть постыднее рабства? Работать, брать кредиты, работать, чтобы отдать кредиты, брать новые… Жена, дети, праздники, юбилеи, похороны… Покупать в подпольных лавках настоящие магические артефакты и с их помощью разгонять комаров? Подчиняться тупому человскому полицейскому, потому что «великие дома» договорились о трусливом «режиме секретности» и боятся даже нос высунуть? И заставляют гордых потомков по-настоящему великих семей склоняться перед жалкой «господствующей расой»?

Осознав происходящее, посмотрев на него беспристрастно и взвешенно, Магир ещё долго сыпал бессильными ругательствами, проклиная свою неспособность что-нибудь изменить. Едва не рыдал от стыда и горя, и это Магир тоже помнил. Но особенно ярко в памяти сохранился момент перерождения. Взрывной. Важный. Осознание истинной правды накрыло юного шаса во время туристической поездки в Рим: лежал в кровати с планшетом в руках, читал перед сном новости «Тиградкома», видимо, отключился, а когда проснулся, понял, что жизнь течет совсем не так, как должна. Как он того заслуживает. Истинные, трусливые и жалкие лица правителей Тайного Города выплыли наружу, их постыдные потуги «держаться с достоинством» поразили Магира в самое сердце. А всё вместе заставило не только задуматься, но и захотеть.

Измениться.

Стать другим самому. Пожелать стать другим Тайному Городу. И много работать для того, чтобы это пожелание свершилось.

Нельзя спать. Время дорого и не прощает сна. Время требует идти вперёд и менять то, что не нравится, потому что никто не изменит мир, кроме тебя. Время подсказывает, что только вместе можно переделать мир.

Вместе с Яргой.

Осознав происходящее, Магир по-новому услышал имя, которым трусливые правители запугивали и запутывали жителей Тайного Города. Первый князь Нави! Умный! Справедливый! Несгибаемый! Настоящий герой, замурованный предателями в страшной тюрьме, вырвавшийся из неё и пожелавший переделать мир. Сделать Землю такой, какой он хочет её видеть. Не войти в историю, но создать её!

Получить абсолютно всё.

Невероятная, огромная, как Вселенная, цель заворожила Магира, захватила с головой. Он благоговел перед заурдом, восхищался каждым его поступком и, едва вернувшись в Тайный Город, позвонил по номеру, который был нацарапан на клочке бумаги, что отыскался на прикроватной тумбочке римской гостиницы.

С тех пор в его жизни было только служение.

Абсолютно чёрный цельнометаллический «Фольксваген Транспортёр» выделялся на привокзальной площади удивительной чистотой: погода в Смоленске стояла сухая, грязных машин было мало, но пыльных — достаточно, и среди них «Транспортёр» казался не просто вымытым — вылизанным. Стёкла блестят, на бортах ни пылинки, зеркала настолько вычищены, что отражённый в них мир легко перепутать с настоящим. Другими словами, не фургон, а загляденье.

«Транспортёр» блестел и привлекал, но Магир Турчи ничего не мог с собой поделать: он терпеть не мог грязные машины и потому навёл морок только на регистрационные знаки, заставляя видеть местные номера вместо московских. А превращать ухоженный фургон в обыкновенную «рабочую лошадку» не стал.

— И правильно, — одобрил идущий к фургону мужчина. — Каждый имеет право на принципы, и нет нужды лишний раз себя насиловать.

Он тоже был приверженцем порядка и прекрасно понимал юного товарища.

Плотный, плечистый, когда-то рыжий, а сейчас совсем седой, он двигался упруго, совсем не как шестидесятилетний мужчина — именно на такой возраст он выглядел, если позабыть об уверенных движениях. В действительности же Винсент Шарге давно разменял сотню, но поскольку чуды, как правило, сохраняли прекрасную форму до самой смерти, превращение в развалину ему не грозило.

Лицо Шарге имел крупное, грубоватое, выглядел скорее воином, чем учёным, однако крупные черты не портили старика, а вкупе с седой гривой добавляли образу мужественности.

— Привет.

— Мастер Винсент… — Магир ожидал Шарге совсем с другой стороны, а потому при звуках голоса резко обернулся, покраснел и, запинаясь, поинтересовался: — Как добрались?

— Лучше, чем ожидал.

Старик бросил в чрево фургона маленький чемодан, что катил за собой через площадь, задвинул дверцу и широко улыбнулся, прищурившись на яркое дневное солнце.

Зная, что его ищут, Шарге воспользовался кружным путем проникновения в Тайный Город: из Берлина прилетел в Минск, поездом добрался до Смоленска и теперь пересаживался в фургон, чтобы проделать остаток пути по шоссе. Неудобно, зато надёжно. Великие Дома наверняка подсунули пограничникам его фотографию, и хотя сейчас Винсент выглядел немного иначе, чем предполагали обитатели Тайного Города, рисковать он не захотел.

— Как дела? — осведомился Шарге, усевшись рядом с шасом.

— Операция развивается в точном соответствии с вашими указаниями…

— Магир, пожалуйста, обойдись без официоза. У меня от некоторых твоих оборотов уши вянут. — Старик потрепал парня по плечу и повторил: — Как дела?

— Хорошо, мастер Винсент, — сообщил юный шас, выводя фургон с площади. — Я ликвидировал уже восемь челов из списка, а прокололся лишь однажды: появились люды, и пришлось уводить голема, оставив тело на месте убийства.

— Голема заметили?

— Нет. Я вовремя услышал дружинников и не стал ввязываться в драку.

— Молодец.

— Спасибо.

Учитывая, что Магир впервые вёл настолько сложную операцию, результат следовало признать не приемлемым, а превосходным.

— Слухи об исчезновении наёмников уже пошли?

— Не знаю. Я пока не слышал, а сам запускать не стал.

Старик рассмеялся, а юноша, обрадованный тем, что Шарге не заподозрил подвох, тихонечко выдохнул. О подозрительной теме, появившейся ночью на форуме наёмников, Магир решил не упоминать: в конце концов, ему не приказывали досконально изучать содержимое «ГоловоРезки», а сам Шарге вряд ли туда заглянет.

Вместо этого юноша решил похвастаться:

— Я освоил почти всех оставленных вами големов, мастер. Они идеальны.

— Я знаю.

— А управлять ими — это… — Сейчас Турчи не играл, его и в самом деле переполняли эмоции. — Когда я ими управляю, то переживаю удивительные чувства. Ничего подобного мне испытывать не доводилось.

Ещё одна улыбка, спокойный кивок головой — Винсент с достоинством принял восхищённый отзыв, — и тут же последовал вопрос:

— А что Ардоло?

— Сидит в «Мшелом погребе».

— Было бы интересно до него добраться.

— И посмотреть, как он таким стал?

— Я знаю, каков он, и знаю, что он не изменился. — Шарге помолчал, бездумно разглядывая пролетающие за окном деревья: «Транспортёр» выехал на трассу и набрал приличную скорость, изо всех сил торопясь доставить пассажиров в Москву. — Меня вгоняет в дрожь загадка, которую задал Ардоло, оставшись в теле голема. Я мечтаю разгадать её, мечтаю о нескончаемых часах в лаборатории, об опытах, расчётах, ошибках, новых теориях и — о победе. Загадка Ардоло — достойный вызов моему разуму.

— А как же вызов, который бросают Великие Дома? — удивился Магир.

— Интриги? Обман? Хитросплетения бессмысленных обязательств и обязательных предательств? — с презрением поинтересовался Винсент. — Что стоит эта клоака болезненных амбиций и тщеславных ничтожеств по сравнению с храмом чистой науки, о котором я только что говорил?

* * *

Зелёный Дом, штаб-квартира Великого Дома Людь.

Москва, Лосиный остров,

24 июня, пятница, 14:32.

Пространство… Простор… Ширь…

Даже не свобода — чёрт с ней, с недостижимой, — Ардоло отчаянно не хватало пространства. Пусть тюрьма, но другая: дайте вольер, как в зоопарке, или выводите гулять — на любой цепи, хоть стальной, хоть магической. Заставьте поклясться, дать «заклятие обещания», поставив на кон сердце — на что угодно согласился бы Ардоло ради простора, ради возможности бегать, прыгать, любым способом растрачивать неистовую мышечную силу, что накапливало мощное тело голема. Тысячи отжиманий от пола и прыжков по камере не помогали. Снимали остроту, нагоняли усталость, но голову не обманешь, голова видела стены и хандрила. Отсутствие пространства сводило с ума, и Ардоло вновь чувствовал себя инвалидом… То есть не Ардоло, он инвалидом никогда не был и не знал, как это, а вот другой, от которого ещё что-то осталось, тот тосковал и тем раздражал.

«Сейчас бы пробежать пару миль…»

«Слюнтяй!»

«Ты ничего не понимаешь».

«Ты тоже!»

«Нам нужен простор…»

«Нам нужно кого-нибудь убить! Если бы я знал как, я с удовольствием убил бы тебя».

«Да, — соглашался тот, от которого ещё что-то осталось. — Нам действительно нужно убить…»

Он очень силён. Нереально быстр. У него высочайший болевой порог и толстая шкура, способная сдержать и пулемётные пули, и «Эльфийские стрелы» третьего уровня. Он вообще не понимает, как его можно убить, и способен на равных драться даже с самыми сильными магами, поскольку он искусственный и потому — идеальный. Или близок к идеалу.

Он — Ардоло. Уникум, загадка и великий воин. И всё это богатство бездарно пропадает в каменном мешке «Мшелого погреба».

— Я готов убивать для вас! Скажите кого! Я убью!

Но голос вязнет в камне и тьме, не порождая даже эха. «Погреб» не впервые слышит крики и давно научился не обращать на них внимания.

— Дайте мне кого-нибудь убить!!!

И отпустите на простор.

Но вместо него, безбрежного, — тёмная камера и унылая кормёжка один раз в день: не едой, поскольку телу голема обычная еда не требовалась, а специальной энергетической жидкостью, пять кубиков которой Ардоло вкалывали каждые сутки. И только на это время в камере включался свет. Цепи натягивались, заставляя пленника прижиматься к стене в позе «звезды», открывалась дверь, и появлялся могучий белокурый охранник с тяжёлым топором в руке — его Ардоло всегда встречал ухмылкой. Через мгновение из-за широченной спины охранника выглядывала хрупкая ведьма и выдавала традиционную и абсолютно не смешную шутку: «Хвост не мешает?»

Охранник ухмылялся, Ардоло делал вид, что фраза обращена не к нему.

Затем следовал укол, алая жидкость вливалась в искусственное тело, хлопала дверь, выключался свет, и пленник оставался один. В самом дальнем и самом охраняемом подземелье Зелёного Дома.

В какой-то момент Ардоло начал скучать по тем временам, когда его пробовали пытать, не позволяли спать, били, оскорбляли и допрашивали с утра до вечера. Когда бестолковые ведьмы пытались переступить через мощнейший порог и причинить ему боль. Когда у него была компания.

«Общение» со взбешёнными колдуньями продолжалось примерно две недели, потом зелёные поняли, что выставляют себя на посмешище, и оставили Ардоло в покое.

Единственного выжившего участника громкого покушения.

Ни о чём не сожалевшего.

Ни в чём не раскаявшегося.

Ждущего казни…

Однако ведьмы не торопились, и затянувшаяся пытка одиночеством оказалась для Ардоло самым трудным испытанием. Точнее, для того, другого, от которого ещё что-то оставалось. Для чела, навсегда застрявшего в теле голема, для парализованного питерца Альфреда Кега, с радостью ухватившегося за возможность принять участие в тестировании «новой игры», которая на поверку оказалась системой подготовки операторов для высококлассных големов и закончилась кровавой бойней на свадьбе королевы Всеславы. Гениальный Шарге изобрёл новый способ управления искусственными созданиями, научился переносить сознание непосредственно в тело голема, но во время сражения Ардоло оказался в зоне действия сразу нескольких мощных арканов, окунулся в бурлящее магическое поле и неведомым образом остался в кукле.

Возможно, окажись на месте Кега любой другой чел, он бы сошёл с ума, однако Альфред слишком долго был инвалидом, ненавидел своё положение и не имел ничего против нового образа. Лучше быть сильным големом, чем слабым челом.

Что же касается заключения в темноте, то, несмотря на все издержки, Ардоло переносил его стоически, обнадеживая себя мыслью, что «раз не казнили, значит, пригожусь», и надежды его сбылись.

Она пришла незадолго до «кормления», часа за три, может, чуть больше. Пришла, как обычно, одна и пришла очень тихо: ни шагов в коридоре, ни скрипа двери, ничего, кроме шуршания цепей, прижимающих его к стене.

— Привет!

Она, как обычно, не ответила. Вошла в камеру, закрепила на стене огарок свечи, зажгла его и встала чуть правее: тёмная тень в чёрном плаще с низко надвинутым капюшоном — ни разу не видел Ардоло лица незнакомки.

— Хорошо выглядишь. — Так звучала его традиционная шутка.

Явившись в первый раз, женщина молча простояла в камере не менее двадцати минут, разглядывая упражняющегося в остроумии голема, затем спросила имя — будто не знала! — и осведомилась, как пленник переносит темноту. Выслушала поток ругательств, погасила свечу и ушла. На второй приход попросила рассказать о себе, спросила, почему согласился на предложение Шарге, о чём мечтает, как видит себя в будущем? И вообще: видит ли он своё будущее или смирился с тем, что его казнят. Тогда Ардоло промолчал, но с нетерпением ждал продолжения разговора.

— Что решил насчёт будущего?

— Я хочу, чтобы оно было.

Он долго подбирал правильный ответ и произнёс фразу спокойно и очень ровно.

— Каким? — послышалось из-под капюшона.

— Не во тьме.

— Уже хорошо, — одобрила гостья.

— И не в тюрьме.

— Всё лучше и лучше.

— Я соскучился по простору, — вздохнул голем.

— У тебя клаустрофобия?

В другой бы раз он сорвался, вспылил, наговорил грубостей, но сейчас сдержался. Понял, что разговор действительно важный, и вёл себя предельно осторожно.

— Я полон сил и энергии и… Ты знаешь мою историю: я много лет был прикован к креслу, а как только вырвался — угодил сюда. — Ардоло вздохнул. — Мне нужна не столько свобода, сколько возможность наслаждаться полной жизнью. Ради этого я согласился на предложение Шарге, ради этого принял участие в покушении, ради этого готов сделать всё, что вы прикажете.

Он предположил, что именно этого добивается незнакомка, и не ошибся.

— Теперь мы говорим на одном языке, — медленно произнесла она. — Но есть проблема: ты — преступник и не можешь просто так покинуть «Мшелый погреб». А даже если покинешь — тебя будут искать.

— Я готов действовать в подполье. Не привыкать.

— Это большой риск. Если тебя поймают, то больше церемониться не станут — убьют.

— Я убил жениха королевы, — напомнил прижатый к стене голем. — Не совсем я, если следовать букве, но девчонка из моей команды. Я надеялся улизнуть из дворца, но был предан и оказался в плену, я стал ждать смерти, думал, что меня сожгут, но до сих пор жив. Меня бессмысленно пугать.

— Мне нравится, как ты оцениваешь ситуацию.

— Взвешенно.

— Точно.

Ардоло тихонько вздохнул и поздравил себя с правильно выбранной линией разговора. Однако расслабляться было рано: призрачный свет свободы только забрезжил на горизонте.

— Кстати, почему меня не сожгли?

— Она хотела, — не стала скрывать гостья.

— Не сомневаюсь.

— Но кое-кому удалось убедить королеву, что следует повременить. — Он не видел лица незнакомки, но по голосу понял, что женщина улыбается. — Основным аргументом стало то, что из этого подвала не сбегают.

Хотела ли ведьма сделать намек или получилось само собой — не важно, важно то, что Ардоло услышал невысказанное и подобрался:

— Из «Погреба» можно сбежать?

Разговор приблизился к важнейшей для него теме.

— Любая тюрьма, даже самая надёжная, — это всего лишь шахматная партия между охраной и заключёнными, — хихикнула ведьма. — И ты пока проигрываешь.

— Возможно, я знаю не все правила? — поднял брови Ардоло.

— Вот главное из них: стоящая на доске фигура полностью подконтрольна игроку.

Предложение сделано, и суть его ясна.

— Что вам нужно? — хрипло спросил голем.

— Кровь и насилие, — спокойно ответила гостья. — Как раз те вещи, в которых ты большой специалист.

— Но не бессмысленная резня, так?

Естественно, так.

— Тебе будут указаны цели и выдано снаряжение, которое поможет активно действовать в Тайном Городе, — деловым тоном поведала незнакомка. — Мы заинтересованы в результате, поэтому будем прикрывать тебя и снабжать оперативной информацией.

— Что потом? Неужели амнистия?

Ардоло старался вести себя свободно, однако ответа ждал с трепетом, искренне надеясь на чудо… И получил его.

— Существует огромная вероятность, что наши усилия приведут к смене власти, королева Всеслава лишится трона и…

— Только не говорите, что меня амнистируют. — Ардоло бесило высокомерное обращение, но он сдерживался, продолжая оставаться приторно вежливым.

— Тебя перестанут искать, — уточнила незнакомка. — Ты затаишься в каком-нибудь крупном человском муравейнике и там будешь утолять свою страсть к насилию. А иногда станешь выполнять наши задания.

Но никакой муравейник не сможет долго скрывать здоровенного рогатого монстра с хвостом и когтями. Без поддержки ему не выжить, а значит…

— Будете снабжать меня артефактами?

— И будем изучать. — Ведьма, похоже, вновь улыбнулась. — Не волнуйся, Ардоло, ты нужен.

Предложение выглядело взаимовыгодным. В прошлый раз, правда, его предали, но это ведь не повод отказываться от повторного опыта, не так ли?

— Когда вы меня вытащите?

Пусть предают: свобода манила простором и кровью.

— Сегодня. — Теперь гостья говорила очень сухо, даже не говорила, а инструктировала, что ей, судя по всему, доводилось делать неоднократно. — Вместе с уколом питательного раствора тебе введут два дополнительных вещества. Одно поможет тебе освободиться. Второе затаится внутри и позволит мне контролировать тебя. Благодаря ему я всегда буду знать, где ты находишься, и смогу сжечь тебя в случае неповиновения. — Ведьма повернулась, потянулась к свече, но рука её замерла на полпути: — Я не услышала ответ.

— Действительно, каким же он будет? — саркастически произнёс Ардоло. И его губы разошлись в широкой и неприятной ухмылке: — Кровь и насилие…

* * *

Межотраслевая генно-седативная лаборатория корпускулярных технологий ФПП.

Москва, Малый Власьевский переулок,

25 июня, суббота, 15:06.

— Клопицкий! — рявкнул Сдемир. Рявкнул громко, уверенно, однако дверь приоткрыл осторожно, ожидая подвоха, и внутрь сделал всего один маленький шаг. — Клопицкий!

Ответом стала тишина, сдобренная едва различимым эхом, игриво пробежавшимся по высокому холлу старинного особняка: «…пицкий… пицкий… ицкий… ицкий…»

— Ты здесь?

«…есь… есь… есь… есь…»

— Клопицкий!

«…ицкий… ицкий… ицкий… ицкий… ицкий…»

Юноша знал правила: хозяин не запирал двери, разрешая посетителям ходить по особняку, где вздумается, и искать встречи неведомо как долго. Именно во второй части и заключалась основная неприятность: в прошлый раз Сдемир таскался по коридорам и комнатам безумного научного центра почти сорок минут, потерял время, потерял шнурки от ботинок — изумлённый Клопицкий лишь руками развёл, услышав о пропаже, — и юноша дал себе слово второй раз на эту удочку не попадаться.

— Клопицкий!

Но после пяти минут бессмысленного топтания у раскрытой двери Сдемир понял, что у лучшего артефактора Тайного Города давно выработался иммунитет на вопли клиентов, и если он желает получить заказ, то следует повторно пройти через испытание научным лабиринтом.

— Я иду, сучонок.

На этот раз эхо не прозвучало — дому не понравилось оскорбительное обращение и он нахмурился, размышляя, как встретить дерзкого гостя. Магом Сдемир не был, поэтому изменения в структуре полей не почувствовал, а отсутствие эха проигнорировал.

— Лёня! — Юноша быстро пересёк холл, обошёл лестницу — ни подниматься на второй этаж, ни, тем более, спускаться в подвал ему не хотелось совершенно, — и углубился в коридор. — Лёня! Это я — Сдемир! Ты где?

— Где? — вопросительно отозвалось эхо. — Где! Где… Где? Где-е-е-е-е…

В тёмном и не очень широком коридоре, стены которого были отделаны резными деревянными панелями, эху неоткуда было взяться, однако Сдемир вновь проигнорировал намёк.

— Клопицкий!

— Что?.. что?.. что?.. что?..

— Ну, наконец-то! — Обрадованный юноша резко свернул в комнату, откуда, как ему показалось, прозвучал голос артефактора, и тут же взвыл от боли. — Дерьмо!

Получив безжалостный удар по икре:

— …мать!

— Вот!.. вот!.. вот!.. вот!.. вот!.. вот!.. вот!..

Сдемир хотел ответить, но вспыхнувший свет так резанул по глазам, что превратил ругань в короткий, полный боли вскрик, а воспользовавшийся замешательством враг повторил удар в икру и тут же наподдал по бедру, заставив жертву присесть.

— Проклятье!

Унижение — вот что это было. Юноша прекрасно понимал, насколько жалко выглядит, и на его глаза навернулись слёзы. Слёзы боли — по ноге он получил изрядно — и слёзы гнева.

— Сука! — По-прежнему полуслепой, он развернулся, собираясь дать сдачи, врезался во что-то большое и заколотил по нему кулаками. — Сука!

— У-у-ум.

— Что?

Басовитый рокот, ничуть не похожий на заманивший его в ловушку голос, заставил Сдемира опомниться. Юноша быстро вытер слёзы, хоть чуть-чуть восстановив зрение, и увидел перед собой Трофима — слугу, помощника и телохранителя хозяина дома. Наряженный в мешковатый коричневый костюм голем напоминал стриженного наголо гризли, наспех обученного вести себя в обществе. В смысле — ему запретили набрасываться на всех подряд и тем заставили грустить.

— У-у-ум, — сообщит немой Трофим, демонстрируя люду поднятую с пола шкатулку. — У-ум.

— Артефакт спятил, — весело сообщил стоящий позади голема Лёня. — Три дня прятался, а ты нашёл. У тебя талант. — Пауза. — Но ты же вроде умер?

Сказать, что Сдемиру хотелось убить артефактора, означало просто констатировать факт: да, хотел, оставив при этом за скобками массу одолевающих молодого люда чувств и эмоций. Сдемир отчаянно желал расплатиться за унижение, возможно, в буквальном смысле слова вывернуть Клопицкого наизнанку, возможно, подвергнуть ещё более изощрённым пыткам, но… Но несмотря на юный возраст, Сдемир давно понял, что успеха добивается тот, кто умеет себя контролировать.

— Как видишь — жив.

— Этот садовый гномик был из композиции, что Эммануил Корубо заказал. Он бы тебя не убил, только поколотил крепко. Их вообще семь, а я вчера смотрю: один из коробки укатился…

— Ты только что сказал, что три дня не мог его найти, — желчно заметил Сдемир.

— Ну да, три, — кивнул артефактор. — Сегодня как раз четвёртый пошёл. — И жизнерадостно добавил: — И ещё: я, кажется, отыскал твои шнурки!

Обижаться на него было решительно невозможно.

В смысле — долго обижаться.

Лёня Клопицкий, получивший странную кличку Тыжеумер из-за странной, нервирующей особо впечатлительных натур присказки, был известен всему Тайному Городу как эталонный артефактор, способный построить практически любое волшебное устройство. Природа здорово посмеялась над Тыжеумером, начисто лишив его обыкновенных магических способностей, зато снабдив умением с неимоверной лёгкостью вкладывать арканы в любые неодушевлённые предметы, играючи создавая сложнейшие артефакты. За это Лёне завидовали конкуренты и уважали все остальные.

— Ты ведь Сдемир, да?

Клопицкий частенько демонстрировал клиентам признаки рассеянности, а поскольку никто в действительности не знал, играет артефактор или нет, то они послушно принимали правила игры.

— Да, я — это он, — подтвердил юноша. — А ты кого ждал?

— Отлично сказано: «Я — это он»! — рассмеялся Лёня, увлечённо принимая понравившийся оборот. — А ты — это я. Но что делать, если он — это не ты? Где в таком случае я?

Иногда клиентам казалось, что в логове Клопицкого умением сходить с ума обладали не только артефакты, однако вежливость и здравый смысл не позволяли им обсудить это наблюдение с хозяином.

— Мой заказ, — терпеливо напомнил Сдемир. — Неделя прошла, аванс я выплатил в полном объёме. Хочу забрать.

— Нужно пройти туда, — тщательно всё взвесив, сообщил Тыжеумер. — Нужно найти квитанцию.

— Ты бюрократ?

— Только учусь.

— Так пошли.

— Пошли, — согласился Лёня. Но прежде чем сдвинуться с места, повернулся к Трофиму и распорядился: — Шкатулку отнеси в препараторскую, надо понять, почему гномик свихнулся.

Сдемир был твёрдо убеждён, что несчастный артефакт обезумел после общения с Клопицким, но вывод оставил при себе.

— Где хранятся квитанции?

— Обычно там, где я их выписывал.

— Что?

— Шучу, — хихикнул артефактор. — У меня есть письменный стол и архив.

— Поверить не могу.

— Я умею устраивать дела.

— Дашь пару уроков?

— Только за дополнительную плату, — учитывая, что в родословной Леонида отметились в том числе и шасы, ответ прозвучал вполне естественно.

— Что ещё преподаёшь?

— «Основы извлечения прибыли для чайников».

— Чувствуется, — проворчал Сдемир.

Проворчал без злобы и раздражения, с улыбкой.

Поскольку долго обижаться на Лёню было решительно невозможно.

Помимо необычайного таланта к созданию артефактов, Клопицкий был знаменит уникальным происхождением. Как следовало из метрики, в его крови смешались все способные к скрещиванию гены Тайного Города: люды, чуды, шасы, эрлийцы, челы — в трёх предыдущих поколениях семейства Клопицких отсутствовали разве что навы. И это обстоятельство делало Лёню то ли безродным космополитом, то ли наглядным примером того, к чему подданные Великих Домов могут прийти через тысчонку-другую лет.

Пока же они стойко придерживались теории «чистой крови».

— Мы заключили договор до обеда или после?

— Примерно в четыре пополудни, — поднатужившись, припомнил Сдемир события недельной давности.

— Значит, квитанция должна лежать в ящике… — пробормотал Тыжеумер, усаживаясь за письменный стол.

— Может, обойдёмся без бюрократии? — предложил юноша.

— Не можем, — вздохнул артефактор, ковыряясь в бумагах. — В квитанциях я помечаю, где буду делать заказ, то есть где его теперь искать.

Желания убить не появилось, но до десяти Сдемиру досчитать пришлось. Только для того, чтобы не ляпнуть ненужное.

— Дело в том, что у меня восемь опытных помещений для создания и хранения артефактов, — объяснил ковыряющийся в ящике Клопицкий. — В зависимости от того, какую опасность представляет заказ, я его изготавливаю в соответствующей лаборатории и там же оставляю. Чтобы, как с гномиком, не получилось… Некоторые, конечно, могут сами уйти, но, как правило, хватает стандартных мер предосторожности. — Он извлёк из недр стола скомканную в шарик бумажку, аккуратно расправил её, прочитал, после чего испытующе посмотрел на клиента: — Ты ведь Сдемир, да?

— Да.

— Ты квитанцию подписывал или ставил отпечаток пальца?

— Подписывал, — сообщил юноша, сразу после того, как повторно досчитал до десяти.

— Уверен?

— Да.

— То есть сменная «рука водителя» предназначена не для тебя. — Клопицкий вновь скомкал бумажку и вернул её на место. — А твоя квитанция, получается, куда-то делась…

— Издеваешься?

— Пытаюсь помочь.

— Я тебе заплатил!

— Только поэтому я ещё с тобой разговариваю. — Тыжеумер покачался в кресле, последовательно загибая пальцы левой руки пальцами правой, что-то пробормотал себе под нос неразборчиво, после чего воскликнул: — Есть! — Раскрыл валяющийся на столе том «Особенности естественной среды обитания валюйских бездомцев» и выудил использующийся вместо закладки документ. — Твой заказ проветривается в первой экспериментальной.

— Пошли, — решительно предложил Сдемир.

— Трофим принесёт, — махнул рукой Лёня, продолжая с интересом изучать квитанцию. — Теперь я тебя вспомнил: ты — Сдемир.

— Совершенно верно.

— Тебе понадобилась сумка с двойным дном.

— Не просто сумка…

Но артефактор с возмущением отверг попытку уточнения:

— Я ведь сказал, что всё вспомнил! У тебя был весьма остроумный заказ. Необычный. Не простое двойное дно с уменьшением веса предмета, но ещё и скрытое от досмотра… — Тем временем Трофим внёс в кабинет висящую на «плечиках» сорочку, и Клопицкий закончил: — И выполненная в виде мужской рубашки.

— Ты всё сделал? — подался вперёд юноша.

— Создать сей артефакт мог только я, — без ложной скромности произнёс Лёня.

— И ещё пара навов.

Упоминание конкурентов заставило Тыжеумера поморщиться.

— Почему же ты к ним не обратился?

— Они взяли бы в два раза дороже и обязательно полезли бы с ненужными расспросами, — честно ответил Сдемир, жадно разглядывая сорочку.

— В два раза? Похоже, нужно проверить правильность ценников.

— Ты упустил главное: навы обязательно задали бы мне ненужные вопросы.

— Глупо спрашивать о том, что и так понятно, — махнул рукой артефактор. — Ты собираешься кого-то убить.

— Или заняться контрабандой, — предложил миролюбивый вариант насторожившийся Сдемир.

— Ставлю на убийство. — Клопицкий видел, что юноше не нравится затронутая тема, но всё равно продолжил: — Ты не похож на торговца.

— Зато ты похож на болтуна, — многозначительно заметил Сдемир.

— В этих стенах я могу делать и говорить всё, что считаю нужным. — Тыжеумер помолчал, но решил дать понять, что опасаться его не следует: — Однако заказы я обсуждаю исключительно с заказчиками.

— И это правильно.

— Я знаю.

* * *

Муниципальный жилой дом.

Москва, переулок Расковой,

24 июня, пятница, 15:12.

Любовь.

Что может быть понятнее? Что может быть необъяснимее? Горящие глаза, колотящиеся сердца, сладкое томление при ожидании и ещё более сладкое чувство, охватывающее в момент её появления. Или его появления — не важно. В общем, то самое чувство, которое легко узнать, но трудно описать. То чувство, которое доступно лишь двоим и по отдельности не продаётся. Точнее, продаётся, но тогда оно фальшиво, как ненастоящие ёлочные игрушки, а любовь — враг всего ненастоящего. И ещё — враг рационального. Продуманного. Расчётливого. Нет, не враг — она просто смеётся над рациональностью, умом, расчётом. Стоит гораздо выше и смеётся. Не понимает их по той простой причине, что счастье невозможно купить. Комфорт, богатство, успех — пожалуйста, подлинные чувства — нет, а что такое счастье, если не чувства?

Когда тебе по-настоящему хорошо, то всё остальное не важно, когда тебе плохо, то не помогут ни золотые кредитки, ни золотые унитазы.

Любовь расправляет крылья за твоей спиной, поднимает высоко-высоко, до самых звёзд, и учит плевать на мнение окружающих. Потому, что его она тоже выше. Потому, что мнение окружающих имеет отношение к морали, этике, воспитанию, традициям, к чему угодно, но только не к тому счастью, которое переживают любящие души. И потому — плевать.

— Почему ты до сих пор приходишь ко мне? — тихо спросил Федра.

— К тебе? — удивилась Всеведа.

— Сюда, в мою маленькую и тесную квартиру.

— Потому что я прихожу не в неё, а к тебе. — Она нежно прикоснулась пальцами к плечу мужчины. — А вот почему ты не любишь бывать в моём большом доме?

— Он похож на парадный торт.

— Несъедобный.

— Он сам кого хочешь переварит и выплюнет.

— Нет, с нами он не справится.

Они разговаривали в спальне, лежа среди бела дня на большой кровати. Ночь не задалась, и они с лихвой отработали её утром.

Молодой русоволосый чел и молодая белокурая женщина.

Хотя… Красивое лицо, свежая, гладкая кожа, восхитительная фигура, огромные изумрудные глаза — на первый, да и на все последующие взгляды женщина казалась молодой, возможно и не юной, но в самом расцвете, лет двадцать семь — тридцать. Но иногда в её прекрасных глазах вдруг возникали тени пережитого: искорки радости и осколки невзгод, тихий шёпот разочарований и весёлый смех… Пережитое вдруг выскакивало, и становилось понятным, что видели чарующие зелёные глаза гораздо больше, чем кажется. Не на тридцать, а на все сто лет.

— Согласен, твоему дому с нами не совладать, — промурлыкал Юрий. — Раз уж мы до сих пор вместе, значит, так будет всегда.

— Это угроза или обещание?

— А как бы тебе хотелось?

— Хочу, чтобы твоя фраза оказалась сбывшимся предсказанием, — негромко и очень серьёзно ответила женщина, глядя Федре в глаза.

— Ничего предсказывать не нужно, — в тон ей, с той же серьёзностью, произнёс мужчина. — Так будет. Я сделаю для этого всё.

— Абсолютно?

— Если нужно умереть — скажи где.

И её пальцы нежно скользнули по твёрдой щеке Юры.

— Ты такой смешной…

Мезальянс. Вот что это было — мезальянс.

Когда старая фата, достигшая потолка карьеры — ранга второго заместителя воеводы «секретного» полка, — завела интрижку с молодым, случайно оказавшимся в Тайном Городе челом — даже не колдуном! — это сочли прихотью. Муж Всеведы давным-давно погиб, детьми она не обзавелась, близких родственников, под влиянием которых союз мог бы распасться, не оказалось, начальство предпочло закрыть глаза на шашни приближающейся к отставке ведьмы, и потому единственной внятной реакцией на странную связь стали сплетни да шуточки разной степени пошлости. Которые постепенно сошли на нет, потому что Всеведа упрямо продолжала встречаться с Федрой.

К ним привыкли.

Мезальянс.

А затем случился гром среди ясного неба — фата Всеведа закрыла собой королеву во время кровавой бойни на свадьбе, едва выжила, стала героиней Зелёного Дома и заслуженно получила титул жрицы. Светское общество решило, что на этом интрижке с челом придёт конец, возможно, даже в буквальном смысле слова, но ошиблось: войдя в элиту Тайного Города, Всеведа продолжала жить с молодым любовником. Напоказ они связь не выставляли, но неофициальные мероприятия Всеведа посещала только в сопровождении Юрия.

И все поняли: любовь.

К тому же сам Федра тоже прославился: обыкновенный чел, стиснув зубы и не обращая внимания на насмешки, расследовал убийство несчастной собачки, благодаря чему вышел на след тщательно законспирированной банды, в последний момент предупредил ничего не подозревающих людов о нападении и почти всех спас. Детектив даже удостоился аудиенции у королевы Всеславы, однако после неё во дворце не появлялся.

— Каково быть жрицей?

— Ты спрашиваешь об этом каждый день, — рассмеялась женщина.

— Всего лишь каждый день? — притворно изумился Юрий. — Я думал раза по два-три за день.

— Я бы тебя убила.

— Не смогла бы.

— Или превратила бы…

— В велосипед, например.

— Скорее, в велосипедный тренажёр, — уточнила Всеведа. — Чтобы всегда был рядом.

— И твоя горничная сметала бы с меня пыль.

— Если узнаю, что ты завёл шашни с горничной — превращу в ковшик для мужской сауны.

— Сауны бесполые. — Федра взял любимую за руку. — Серьёзно: как дела у тебя? В последнее время ты всё чаще погружаешься в размышления.

— Ревнуешь к работе?

— Беспокоюсь. — Юрий улыбнулся. — Я могу чем-нибудь помочь?

«Как ты можешь мне помочь в интриге против лучших колдуний Великого Дома?»

Однако короткую ответную реплику Всеведа произнесла очень мягко:

— Нет.

— Хочешь, отыщу компромат на твоих соперниц? — продолжил Федра. — Я ведь детектив, я могу пробраться в их дома и выкрасть постыдные фотографии. Или сделать постыдные фотографии.

— Откуда ты знаешь, что у меня есть соперницы?

— Ты — умная, сильная и энергичная. У тебя обязательно есть соперницы.

— Где ты научился льстить?

— Любящее сердце подсказало правильные слова.

— Как же с тобой хорошо. — Всеведа положила голову на грудь своего мужчины. — Легко…

И вдруг поймала себя на мысли, что с удовольствием бросила бы всё на свете и сбежала с Юрой на первый попавшийся (но обязательно комфортабельный) необитаемый остров. Плюнуть на интриги, обязательства, а главное — на амбиции… Разорвать все отношения и сбежать…

— Тебе мешает королева?

— Нет, как раз Всеслава помогает. — Он не мог увидеть улыбки, которая мелькнула на губах жрицы в этот момент. И хорошо, что не мог. — Но с остальными трудно. Внутри Круга, как выяснилось, существуют группировки.

До сих пор Всеведа не откровенничала с любимым о своём новом окружении и потому решила начать с азов.

— Почему выяснилось? — удивился Федра. — Я с самого начала был уверен, что Круг расколот на кланы.

— Со стороны казалось, что там действуют группы влияния, а теперь выяснилось, что в этих группах засели смертельные враги, — объяснила жрица.

— И ты решаешь к кому примкнуть?

— Самое интересное, что меня никуда не зовут, — ровно ответила Всеведа. — Клан королевы мне не доверяет. Точнее, мне не доверяет Ярина, но у её слова большой вес.

— А что королева?

— Ей сейчас не до интриг.

— Я должен был сообразить! — Федра хлопнул себя по лбу.

— Что же касается противников Всеславы, то они до сих пор ко мне присматриваются, — задумчиво продолжила жрица. — Видимо, не могут простить, что я спасла королеве жизнь.

— Но рано или поздно они предложат тебе дружить.

— Знаю.

— И как ты себя поведёшь?

— Не знаю.

— Развёрнутый ответ, — хмыкнул детектив.

— Максимально полный. — Всеведа помолчала. — Я действительно на перепутье, Юра. Я думала, что Всеслава успела хорошо закрепиться в Круге жриц, но выяснила, что ошибалась. Безоглядно королеву поддерживают только Параша из Сокольников и Снежана из Вешняков, первая — старуха, которая любила Мечеслава как сына и не предаст его память; вторая — молодая дурочка, получившая титул из рук королевы исключительно за рабскую преданность. Была ещё Томила, но она погибла во время покушения.

И именно на её место — в домене Кузьминки — села Всеведа.

— То есть у Всеславы было всего четыре голоса Круга из девяти? — прищурился Федра. — Немного.

— Королева поставила в домен Люблино Ружену и до недавнего времени могла рассчитывать на её поддержку, — медленно, словно повторяя про себя каждое слово, произнесла женщина. — Но Ружена оказалась не такой верной, как Снежана, вышла из-под контроля и ведёт самостоятельную игру.

— Амбиции взыграли?

— Окончательно осмелела после смерти Мечеслава.

— Его боялись?

— Он был умён.

— А как же Ярина?

В представлении Федры — которое полностью совпадало с мнением большинства жителей Тайного Города, — воевода Дочерей Журавля и высший боевой маг Люди должна была играть весомую роль в дворцовых интригах. Однако действительность оказалась несколько иной.

— У Ярины не было возможности проявить себя, и потому она до сих пор считается «тёмной лошадкой». Никто не знает, как воевода выступит во время настоящего кризиса. — Всеведа помолчала. — Ещё две жрицы стараются придерживаться мнения большинства и, как правило, поддерживают королеву: Услада из Выхино и Малуша из Марьино. Они обе немолоды, вполне довольны жизнью и давно отправили свои амбиции на помойку.

— Кто же мутит воду?

— Любава из Измайлово и Мирослава, жрица домена Перово. Они были соперницами Всеславы на выборах и горят желанием расплатиться за поражение.

— И будут толкаться локтями, пока не упустят все реальные возможности, — рассмеялся детектив.

— Тебе нужно вести свою аналитическую программу на «Тиградкоме», — поддержала шутку Всеведа.

— Согласишься сливать мне инсайдерскую информацию?

— За соответствующую плату.

— Обещаю соответствовать. — Юрий погладил светлые волосы любимой. — Так я угадал? Они больше мешают одна другой, чем королеве?

— Мне так казалось, — не стала скрывать жрица. — Но теперь я вижу, что Любава и Мирослава действуют сообща.

— Планируют сковать вторую корону?

— Или бросят жребий.

— А ты?

— Что я? — растерялась Всеведа.

— За кого хочешь встать ты?

Федра ждал быстрого ответа, был уверен в нём, и потому взятая Всеведой пауза ему не понравилась.

— У меня плохие отношения с Яриной, но я обязана служить Всеславе, а в её лице — Зелёному Дому, — медленно произнесла жрица. — Королева слаба, Ярга угрожает Тайному Городу, и долг всех честных подданных — сплотиться вокруг Всеславы. К ней можно относиться по-разному, она часто допускала ошибки, она не лучшая королева в истории, но сейчас Всеслава — знамя Великого Дома. И если мне поступят предложения от Любавы или Мирославы, я донесу Её величеству.

— Ты не донесёшь, — мягко произнёс Юрий, целуя женщину в шею. — Ты сделаешь то, что должна.

* * *

Зелёный Дом, штаб-квартира Великого Дома Людь.

Москва, Лосиный остров,

24 июня, пятница, 23:44.

В Тайном Городе хватало мест, из которых, если верить путеводителю, в принципе невозможно сбежать. И речь идёт не о знаменитом торговом центре Гильдии «Мёртвая петля», шестиэтажном лабиринте площадью в двенадцать футбольных полей, спастись откуда, по слухам, можно исключительно телепортацией, да и то по двойному тарифу. Речь идёт о местах, в которые горожане попадали не по своей воле.

О кутузках.

При этом тюрьмы как таковые в Тайном Городе отсутствовали, ибо прагматичные нелюди не могли понять, для чего нужно кормить и предоставлять сносные условия существования преступникам. Справедливость в редчайших случаях бытовых убийств восстанавливалась либо по взаимной договорённости, либо при активном содействии мастеров спорта по кровной мести. Что же касается других правонарушений, то либеральнейший Кодекс, регламентирующий повседневные взаимоотношения горожан, предлагал заинтересованным сторонам широчайший спектр прогрессивных штрафных санкций, делающих преступления настолько экономически невыгодными, что за них элементарно никто не брался. Тем же, кто отказывался платить, подбирали подходящую уголовную статью и отправляли на человскую каторгу при помощи человской же системы правосудия. А поскольку наказание штраф не отменяло, желающих совершить подобный экскурс за всю историю Тайного Города насчитывалось исчезающе мало.

Другими словами, обычные подданные Великих Домов в тюрьмах потребности не испытывали, и те мрачные помещения без окон, в которые иногда запирали мелких правонарушителей «на подумать», таковыми не являлись. Обычные подданные охотно проголосовали бы за полное искоренение столь позорного и не отвечающего духу времени института, как тюрьмы, но в этом вопросе Великие Дома мнением подданных не интересовались и помимо «игрушечных» кутузок имели в запасе самые настоящие, тщательно охраняемые тюрьмы для тех преступников, которым в силу каких-нибудь обстоятельств требовалось сохранить жизнь.

Первое место в хит-параде кошмарных заведений занимала, естественно, Цитадель, в самых глубоких подвалах которой даже князь рисковал появляться лишь в сопровождении десятка гарок. Цитадель, в принципе, настолько хорошо охранялась, что некоторые гости чувствовали себя в ней как взаперти, а уж в подвалах и вовсе возникало ощущение замурованности.

Заслуженное второе место делили «Чахоточная шахта» Замка и «Мшелый погреб» Зелёного Дома. Обе темницы находились глубоко под землёй, в обе вёл только один путь, и обе тщательно защищались от осов, способных прорыть тоннель даже сквозь сплошную скалу. Второй контур безопасности — надёжнейшая стража: гвардейцы у чудов и Дочери Журавля у людов, что гарантировало идеальный порядок и скрупулёзное исполнение приказов. Но главной, разумеется, считалась третья линия обороны — магическая. Все защитные заклинания и артефакты стояли на автономном питании, имея прямую связь с Источником, и отключить их можно было только из центральной операторской. Охранники «Мшелого погреба» находились внутри магического кольца, не обладали возможностью воздействовать на защиту и имели чёткий приказ уничтожить любого, кто появится на территорию тюрьмы без соответствующей санкции.

Система казалась идеальной.

Однако никто не подумал, что любой магический контур имеет свой порог чувствительности, и даже мощнейшие «Кольца самандры» не сжигали частички вещества меньше определённого размера — в этом попросту не было смысла. Но если точно знать настройки «кольца» и обладать мастерством, чтобы уменьшить до нужного размера кое-какие устройства, то…

— Хвост не мешает? — поприветствовала пленника фата Убынега.

— Нет, — пробурчал Ардоло, жмурясь от ярко вспыхнувшего света.

— Глазки болят?

— Нет.

— Врёшь.

— Какая тебе разница, кикимора?

— Мне нравится, что ты плохо выглядишь, тварь, — зло сообщила Убынега.

— Я в теле голема, зелёная крыса, я буду выглядеть одинаково до самой смерти. А тебе скоро понадобятся магические кремы, чтобы скрыть дряблую шкуру и пигментные пятна.

— Ты этого не увидишь, сволочь, — не доживёшь.

— Ты кровожадная?

— Мстительная.

Цепи по обыкновению притянули перса к стене, не позволяя исполнить даже лёгкий жест в сторону ведьмы.

— Мстительная и трусливая, — добавил Ардоло. — Настоящая зелёная гадина.

— Я с удовольствием сделала бы тебе смертельную инъекцию, ублюдок, — прошипела Убынега, вводя в мышцу голема алую жидкость.

— А вдруг твои мечты станут явью?

— К сожалению, пока нет.

— Ты бы не тратила на него время и нервы, — предложил оставшийся у дверей дружинник. — Не стоит он того. Он же псих.

— Тебя забыли спросить, качка тупого, — высокомерно бросил здоровяку Ардоло. — Давно членораздельную речь освоил?

— Козёл, — хмыкнул дружинник, бросив многозначительный взгляд на рога голема.

— Мерин.

— Ты…

— Я, — с издевательской усмешкой перебил охранника Ардоло. — Я…

И поперхнулся.

— Что с ним?

— Понятия не имею, — округлила глаза фата. И отступила назад, продолжая держать в руке опустевший шприц.

— Я… — прохрипел голем, упрямо пытаясь продолжить фразу. — Я…

На его губах выступила густая белая пена.

— Мля… — выругался охранник, от удивления едва не выронивший секиру. — Он подыхает?

Глаза Ардоло закатились, мышцы напряглись, пальцы скрючились, а нечленораздельный, полный боли стон смешался с пеной и слюной. Голем бился на привязи, а оторопевшие люды продолжали тупо таращиться на происходящее, совершенно не представляя, что делать дальше.

— Может, отвяжем его? — пролепетала Убынега.

— Нельзя, — качнул головой дружинник.

— Он же умирает.

— Откуда ты знаешь?

— Кажется…

— Что ты ему вколола?

— То, что мне принесли, — отрубила фата, машинально посмотрев на правую руку. — Мне запрещено смешивать раствор или добавлять к нему что-нибудь. Мне приносят запечатанный сигнальным духом шприц, и я вскрываю его перед инъекцией.

Ардоло резко подался вперёд, и его стошнило пеной.

— Тебе не кажется, что он становится больше? — неожиданно спросил дружинник.

Голос его подрагивал.

— Невозможно…

Но ещё через пару секунд стало ясно, что здоровяк не ошибся: тело голема стремительно росло. Вытягивались руки, ноги, резко увеличивались мышцы и превращались они не в дряблую ткань, а в мощную и плотную искусственную плоть, способную…

— Он сейчас освободится! — закричала Убынега.

Со звоном лопнул первый «браслет». Кажется, тот, что стягивал правую руку голема.

— Бежим!

Но спасительная мысль запоздала. Смертельно запоздала.

Ардоло действовал быстро, ловко и настолько рационально, словно продумывал бой в течение многих часов. Первый удар — дружиннику. Могучий кулак отбрасывает здоровяка к стене так, словно весу в нём не двести с лишним фунтов, а не более полусотни. Затылок врезается в камень, секира звенит по полу. Следом — фата, другой рукой, снизу вверх, нокаутирующим. Хрупкая Убынега мешком оседает вниз, а Ардоло уже возле дружинника, брезгливо отпихивает топор — оглушённый воин попробовал оказать сопротивление, — и точным, до миллиметра рассчитанным движением ломает люду шею. Хруст позвонков, затухающие глаза, и здоровяк перестает интересовать Ардоло.

— Ну что, зелёненькая, пообщаемся? Ты, конечно, не Дед Мороз и даже не Снегурочка, но подарок ты мне принесла.

Ответа нет — фата без сознания, — но ответ Ардоло не требуется. Он склоняется над Убынегой, выдёргивает из её волос причудливую заколку, усмехается, выпрямляется и разводит в стороны руки.

— Я обещал, что и пальцем тебя не трону, сука… — В висок фаты влетает острый костяной наконечник, венчающий хвост голема. — Я сдержал слово.

Ардоло с наслаждением облизывает своё оружие, отвешивает издевательский поклон в следящую видеокамеру, кладет заколку на пол, садится рядом, торопливо шепчет заклинание и начинает уменьшаться в размерах, готовясь покинуть негостеприимный дом.

ГЛАВА 3

Зелёный Дом, штаб-квартира Великого Дома Людь.

Москва, Лосиный остров,

25 июня, суббота, 00:27.

— Мы не смогли проследить весь путь беглеца, однако наблюдатели засекли сильный всплеск магической энергии вот тут, за пределами периметра безопасности дворца. — Фата Русана, штаб-сотник дружины Дочерей Журавля, ткнула пальцем в планшетник, указав на карте подозрительное место. — Система оповестила, что это обычный, не боевой аркан, поэтому на всплеск поначалу не обратили внимания.

— Почти три мили, — прикинула расстояние Ярина.

— Чуть больше.

— Во сколько случился всплеск?

— В ноль-девять.

— А из «Погреба» Ардоло ушёл в ноль-шесть… — Воевода покачала головой. — На «Майском жуке» невозможно преодолеть три мили за три минуты.

Надёжнейшая защита тюрьмы, а также дополнительные меры, принимаемые к Ардоло, сыграли с ведьмами злую шутку: дружинницы не контролировали каждый шаг запертых в «Погребе» охранников, не следили, как должны были, за процессом «кормления» и заглянули в видеокамеры лишь после того, как засекли в тюрьме всплеск магической энергии. Увидели трупы, увидели порванные цепи, немедленно объявили общую тревогу, но поздно, слишком поздно…

— На «жука» могли поставить мощный «ускоритель», — предположила Русана. — Как минимум десятикратный.

— Ты представляешь, какие перегрузки испытывал всадник? — осведомилась Ярина.

Ответить штаб-сотник не успела.

— Ардоло — голем весьма надёжной конструкции, у него огромный запас прочности, — напомнил вошедший в камеру Сантьяга. Выдержал коротенькую паузу, убедился, что взгляды зелёных ведьм устремились на него, и закончил: — Извините, конечно, что вмешиваюсь.

Светлый костюм прекрасно контрастировал с тёмным тюремным камнем, а лёгкая улыбка — с тёмным настроением людов.

— Я помню, что он голем, — угрюмо буркнула воевода.

— Добрый вечер.

— Уже ночь.

— И не добрая, — добавила Русана. — Совсем не добрая.

Бегство Ардоло было событием экстраординарным, тревожные оповещения немедленно поступили и в Чудь, и в Навь, предугадать, что комиссар обязательно заявится на место происшествия, не составляло труда, поэтому Ярина заранее предупредила дворцовую стражу и велела пропустить нава в «Мшелый погреб». Ожидала насмешек, но не случилось даже намека на них. Комиссар внимательно осмотрел трупы дружинника и фаты, вокруг которых работали колдуньи, потрогал пальцем разорванные кандалы, покачал головой и вновь посмотрел на Ярину:

— Мне очень жаль, воевода.

И ведьма поняла, что нав говорит искренне.

— Спасибо.

— Расскажете, как это случилось?

Русана вопросительно посмотрела на воеводу, но та, хотя только что выслушала доклад, повелительно кивнула: как бы Ярина ни относилась к Сантьяге, она не отказывала ему в высочайшем профессионализме и понимала важность его комментариев.

— Побег произошёл во время ежедневной процедуры «кормления», — кашлянув, начала Русана. — Судя по видеозаписи, злоумышленники изменили состав питательной смеси, что привело к резкому возрастанию силы и мышечной массы голема.

— Объём жидкости остался прежним? — тут же поинтересовался комиссар.

— Да, — подтвердила штаб-сотник. — Пять кубиков.

— Насколько я понимаю, кандалы у вас из кастанарского сплава, и Ардоло не смог бы разорвать их без мощнейших стимуляторов. — Сантьяга внимательно посмотрел на Ярину. — И тот факт, что столь огромную дозу ухитрились вложить всего в пять кубиков, означает одно: смесь готовил необычайно сильный маг.

— Хорошо разбирающийся в големах, — уточнила воевода.

— Винсент Шарге?

— Возможно.

— Согласен — возможно. — В чёрных глазах нава мелькнул огонёк, однако развивать тему комиссар не стал и вежливо попросил Русану продолжить.

— Освободившись, Ардоло атаковал фату Убынегу и десятника Грудоша и… — Штаб-сотник сделала всё, чтобы голос звучал ровно, однако лёгкую заминку услышали все. — И убил их.

— Почему они не убили его? — тихо спросил Сантьяга.

— Что?

Услышав о гибели охранников, тёмному следовало ещё раз выразить соболезнования, но он пренебрёг ими в пользу дела.

— Стимуляторы не могли подействовать мгновенно, — объяснил нав уставившимся на него ведьмам. — Возникает вопрос: почему стражники не убили Ардоло? Они ведь имели такой приказ?

— Имели, — подтвердила Ярина.

— Почему не убили?

Навы на службе неукоснительно соблюдали инструкции, и привыкший к порядку комиссар решил уточнить, что помешало профессиональным охранникам «Погреба» поступить так, как требовали приказ и здравый смысл.

Воевода покосилась на помощницу.

— Были ошарашены происходящим? — предположила Русана.

— Оба? — скептически осведомился Сантьяга.

И в тоне ответа Ярина услышала намёк, который ей категорически не понравился.

— К чему ты клонишь?

Однако нав ещё не закончил с расспросами.

— Где шприц?

— Ардоло забрал его с собой.

— Весьма предусмотрительно.

— Что вы имеете в виду? — прищурилась Русана. Не такая сообразительная, как воевода.

— Я имею в виду, что смесь такой силы не могла не сохранить в себе почерк изготовившего её мага, — твёрдо ответил комиссар. — Окажись шприц у нас, мы узнали бы имя за десять минут. Но шприца нет. А Винсент Шарге, как мы все помним, не стесняется признаваться в авторстве своих каверз… — Последовала недлинная пауза, но прежде чем Ярина или Русана успели высказаться, тёмный продолжил: — Ардоло улетел на «Майском жуке» с мощным «ускорителем», а чтобы оседлать его, воспользовался «Плащом кобольда». Откуда взялись артефакты?

— Были спрятаны в заколке фаты Убынеги, — угрюмо доложила штаб-сотник.

— Где заколка?

— Тоже исчезла. — Русана поняла, что говорит ерунду, и тут же поправилась: — То есть Ардоло взял её с собой.

— Добавляем к перечисленному мощную маскировку, способную скрыть от контура безопасности «Погреба» изменённую смесь и сверхмощные артефакты, и получаем… — Сантьяга оглядел собеседниц. — Вас ничего не смущает?

— Вы уже говорили, что Ардоло помог выбраться очень сильный маг, — протянула Русана. — Возможно, сам Ярга.

— Ярге, так же как Винсенту, нет нужды скрывать своё участие, он не попросил бы Ардоло забрать шприц и заколку — улики, способные назвать имя изготовителя.

— Хочешь сказать, что побег организован магом Зелёного Дома? — Тон Ярины был не менее угрюм, чем голос помощницы.

— Хочу сказать, что побег организован очень сильным магом Зелёного Дома, — жёстко ответил Сантьяга. — Возможно, входящим в высшие эшелоны власти. Соответственно, следующий вопрос очевиден: кто посещал Ардоло?

И вот тут выстраиваемая навом теория забуксовала.

— В том-то и дело, комиссар, что, если верить записям журналов, показаниям охраны и файлам видеокамер, за последние три недели у голема не было посетителей, — развела руками Русана. — Как, собственно, и должно было быть.

— Не должно!

— Да, Ваше величество, — склонила голову красная, словно осеннее яблоко, воевода.

— Никто и никогда не бежал из «Мшелого погреба»!

— Да, Ваше величество.

— Это позор!

— Да…

— Ярина! — Королева топнула ногой. — Ты способна сказать что-нибудь помимо унылого: «Да, Ваше величество»?

Даже разбуженная среди ночи, без макияжа и с наспех уложенными волосами, Всеслава ухитрялась выглядеть и держаться с поистине королевским достоинством. И гнев её был тоже королевским: не надрывно-истеричным, а сдержанно-благородным, но при этом тяжёлым, словно кузнечный молот.

— Мне нужны факты.

— На расследование брошены лучшие, — тихо ответила воевода. — Маги тщательно изучают всё, что может быть изучено. Просеивают пыль…

— Ты говоришь так, словно опасаешься за свою должность, — скривилась Всеслава. — Я понимаю, ты расстроена и взбешена не меньше меня, но, пожалуйста, верни мне ту Ярину, которую я знаю.

— Извини, — вздохнула воевода, опуская голову. — Я действительно растеряна.

Невысокая, худенькая, одетая во всё чёрное Ярина на мгновение предстала школьницей, получившей обидный щелчок по носу и совершенно не представляющей, что делать дальше. Не только растерянность овладела главным боевым магом Зелёного Дома — воеводе мешал думать болезненный удар по самолюбию, и Всеслава поспешила привести Ярину в чувство.

— Что вызывает твою растерянность?

— То есть?

— Ты растерялась, — напомнила королева. — Что дальше? Что ты испытываешь теперь?

— Злость.

— Вот именно! — ответ полностью устроил Всеславу. — Ардоло не мог организовать побег самостоятельно, ему явно помогали извне. — Короткая пауза. — У тебя есть подозреваемые?

— Только фата Убынега.

— Потому, что её заподозрил Сантьяга?

Брошенное замечание совсем чуть-чуть недотянуло до эпитета «унизительное», однако ответила Ярина с большим достоинством:

— Я и без Сантьяги поняла, что Ардоло получил помощь. — И уточнила: — В камеру входили только стражники, и только во время «кормления». При этих коротких встречах никто и никогда не вёл с Ардоло запрещённых разговоров, что подтверждено видеозаписями. Сами записи также подвергнуты проверке, и я абсолютно уверена, что их не изменяли.

— Тем не менее Ардоло был готов к побегу, — мрачно произнесла королева. — Он получил инструкции и знал время.

— Снаружи систему безопасности не обманешь, — продолжила воевода. — А вот находясь внутри магического контура, можно без труда отправить в камеру свой образ и пообщаться с преступником.

— Предварительно набросив на помещение «Накидку пыльных дорог», — протянула королева.

— Или накинув её на сам образ.

Некоторое время Всеслава молчала, поглаживая едва прикрытый шёлковым халатом живот, затем велела:

— Дай мне воды. — А когда воевода протянула наполненный из графина бокал, сделала большой глоток и произнесла: — Опять предательство.

Грустно и жёстко одновременно.

Измена Светлолики привела к покушению и смерти Мечеслава. Измена Убынеги — к бегству Ардоло. Кто будет следующей? Кто решит, что ослабевшая королева больше не заслуживает верности, и нанесёт очередной удар в спину? Насколько сильным он окажется? Уж не смертельным ли?

— Теперь я знаю, что хуже всего для правителя, — скривилась в печальной улыбке Всеслава. — Когда некому верить.

— Зелёный Дом с тобой, — тихо, но очень твёрдо ответила Ярина. — Люды верят в тебя и любят тебя.

— Людам нужна королева, нужна крепкая рука. — Всеслава вздохнула. — Знамя…

А она не может заставить себя собраться. Боль потери, предстоящие роды, внешние напасти… Всё смешалось в депрессивный коктейль, который королеве приходилось пить каждое утро.

— Да, у нас есть враг, — жарко продолжила Ярина. — Да, он умён и хитёр. Но мы с ним справимся.

Несколько секунд женщины смотрели в глаза одна другой, и неколебимая уверенность, которую прочитала во взгляде воеводы Всеслава, придала королеве сил.

— Спасибо.

— Мой долг служить вам и Великому Дому, Ваше величество, — склонила голову Ярина.

— Да… — Всеслава вновь провела рукой по животу. — Печален не сам факт побега из «Мшелого погреба», хотя он выставил нас идиотками. Печально то, что бежал мой личный враг. Бежал тот, кого я хотела видеть разорванным в клочья. — Воевода вновь опустила голову. — Почему на Ардоло нет маяка?

— Потому что мы не собирались его выпускать.

— Убынега могла создать использованные во время побега артефакты?

— Нет.

— То есть против нас вновь действует Ярга?

Ярине очень не хотелось поднимать эту тему, но смолчать она не имела права.

— Сантьяга считает, что Ярга или Винсент Шарге специально оставили бы улики, подтверждающие их участие в побеге. Но тот факт, что Ардоло унёс шприц и заколку, по которым можно было определить изготовителя, косвенно свидетельствует о том, что среди высших магов Зелёного Дома завёлся предатель или предательница. — Воевода выдержала паузу. — Возможно, в самом Круге жриц.

К её удивлению, королева восприняла сообщение достаточно спокойно: то ли привыкла к изменам, то ли ожидала чего-то подобного. Всеслава кивнула, показывая, что услышала Ярину, и устало уточнила:

— Почему косвенно?

— Потому что Ярга мог умышленно приказать забрать артефакты. Именно для того, чтобы мы принялись искать врага в своих рядах.

— Мог, — вздохнула Всеслава. — Он мог всё. — После чего замолчала, на несколько секунд откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза, а затем, не меняя позы, продолжила: — Как бы там ни было, нам придётся начать внутреннее расследование. Нельзя допустить, чтобы Ярга заполучил доступ в Круг жриц.

* * *

Бар «Кружка для неудачников».

Москва, Николоямская набережная,

25 июня, суббота, 00:29.

Не самый знаменитый, но весьма известный бар на Яузе уверенно входил в тройку самых нетолерантных заведений Тайного Города: его посещали исключительно челы. А редкие исключения лишь подтверждали правило. Подобным же достижением могли похвастаться не менее известные «Биржевые хроники» — любимое заведение шасов избегали из-за невыносимой скуки, — и родовой кабак Красных Шапок «Средство от перхоти», который приличные горожане не посещали по умолчанию. Что же касается репутации «Кружки», то её испортил не только (точнее, не столько) снобизм жителей Тайного Города, прохладно относящихся к господствующей на планете расе, сколько плотные клубы табачного дыма — некурящие нелюди его не терпели. Разумеется, существовали разнообразные магические фильтры, начиная от простеньких вставок в нос и заканчивая элегантными заклинаниями, уничтожающими следы табака в окружающем пространстве, однако в целом подданные Великих Домов «Кружку для неудачников» избегали, что позволяло челам чувствовать себя в баре гораздо свободнее, нежели в любом ином заведении Тайного Города.

И именно его они выбирали, когда требовалось пообщаться со своими, не привлекая внимания любопытных нелюдей.

— Хотел меня видеть?

Подсевшего за столик мужчину можно было охарактеризовать одним-единственным словом: огроменный. Высокий, чуть не под потолок, плотный, дышащий яростной природной силой, он казался живым воплощением мощи, и если бы не чёрные волосы, без труда сошёл бы за выходца из ложи Драконов. На щуплого чела, который оккупировал самый дальний столик «Кружки», брюнет смотрел без страха и настороженности, даже с усмешкой, как старший, и тем сбивал с толку, поскольку из них двоих именно щуплый обладал и серьёзной репутацией, и авторитетом. Во всяком случае, среди челов Тайного Города.

— Меня зовут Шизгара, — веско произнёс он, справившись с лёгкой оторопью, вызванной нахальной усмешкой здоровяка.

— Знаю, — кивнул тот. — Потому и пришёл.

— Приятно, что ты обо мне слышал. — Щуплый окончательно взял себя в руки и тоже позволил себе ухмылку.

Которая тут же превратилась в гримасу.

— Забил имя в поисковике «Тиградкома», — небрежно бросил брюнет. — Ты вроде айтишник, да?

У Шизгары мелко затряслись пальцы.

Виталик Громов был основателем и единственным владельцем самого знаменитого виртуального ресурса наёмников Тайного Города — сайта «ГоловоРезка», — и привык считать себя фигурой значимой, возможно, даже масштабной, и уж всяко не равной «какому-то там» качку, едва появившемуся среди московских ведьм и чародеев. Авторитет Шизгара нарабатывал годами: сначала предоставлял площадку, затем выступал агентом, в особо щекотливых случаях сводя заказчиков и наёмников за пределами сайта, постепенно оброс нужными связями и заслужил репутацию чела, которому можно доверять. И потому услышанное в свой адрес почти презрительное «айтишник» мог расценить как величайшее оскорбление. И расценил. Только виду не показал. И с дрожащими пальцами справился очень быстро.

— Тебя зовут Евстафий Дрозбежковский?

— Дроздбежковский, — поправил Виталика наёмник.

— Странное имя.

— Спасибо родителям.

— Они у тебя из староверов?

— Они у меня из Сольвычегодска, — прохладно ответил здоровяк. — Зачем ты хотел встретиться? Есть работа?

— Она тебе нужна?

— А она у тебя есть?

— Может, ты перестанешь разговаривать со мной таким тоном? — не выдержал Шизгара.

— Может, и перестану, — прищурился Евстафий. — Если скажешь, для чего позвал.

— Ну уж точно не для того, чтобы выслушивать твои хамские ответы.

— Тогда вспомни, что я к тебе в лакеи не нанимался.

— Хочешь уважения?

— Хочу понять, чего тебе от меня нужно?

Разговор развивался вовсе не так, как виделось Виталику. Он предполагал, что недостаточно опытный, всего несколько месяцев назад оказавшийся в Тайном Городе чел с радостью откликнется на приглашение известнейшего Шизгары и примется вилять хвостом, желая всеми возможными способами обратить на себя внимание. В суровой же реальности не нашлось места даже одному проценту ожидаемого подобострастия. Дроздбежковский пришёл, поскольку знал, кто позвал, но ясно дал понять, что ничего, кроме здорового любопытства, не испытывает и в работе не нуждается.

— Чуды крайне редко вводят в Тайный Город челов, тем более не магов, — медленно произнёс Виталик, в очередной раз решивший вести себя максимально вежливо. — Не расскажешь, чем ты их взял?

— Не расскажу, — не моргнув глазом, ответил брюнет.

— Почему?

— Потому, что это тебя не касается.

— Касается, — притворно вздохнул Шизгара. — Видишь ли, Евстафий, недостаток информации не располагает к доверительным отношениям…

— Я к ним не стремлюсь.

Во-первых, он перебил уважаемого чела. Во-вторых, перебил не заверениями в преданности и нижайшей просьбой взять под крыло, а нахальным отказом и тем оскорбил Виталика до глубины души. Однако виду Шизгара снова не показал и как ни в чём не бывало продолжил:

— Есть опытные, авторитетные наёмники, которые хотели бы видеть тебя в своих командах.

— Пусть пришлют резюме.

Кто-то из осведомителей нашептал Виталику, что Дроздбежковский — бастард высокопоставленного чуда, чуть ли не сынишка магистра одной из лож. В тот момент Шизгара отмахнулся от глупого сообщения, но теперь неожиданно подумал, что заносчивыми замашками здоровяк весьма напоминает особенно наглых рыцарей.

— Не слишком ли ты борзый для новичка?

— Как все новички, я осторожный и не тороплюсь верить всем вокруг.

— И поэтому ты называешь себя умным?

— Поэтому я до сих пор называю себя живым. А ты… — Евстафий чуть подался вперёд, но тут же остановился, краем глаза заприметив чужое движение: сидящие за соседним столиком громилы продемонстрировали нахалу крупные стволы. — А ты должен научиться уважению, Шизгара. Иначе растеряешь клиентуру.

— Это угроза?

— Диагноз от дипломированного врача.

— Ты психиатр, что ли?

— Офтальмолог.

— И что же ты понимаешь в людях, офтальмолог? — с презрением осведомился Виталик.

— Я их насквозь вижу. — Дроздбежковский поднялся. — Бывай, Шизгара. — Однако руки не подал. — Просто так меня больше не ищи, только если будут интересные предложения.

И, не дожидаясь ответа, направился к выходу.

— Он уверен, что Шизгара в «Кружке»? — вопросил Кортес.

— Да, — кивнул Артём. И тут же уточнил в телефон: — Это я не тебе.

— Сто процентов?

— Харций на него смотрит.

— А-а… — Кортес улыбнулся. — В таком случае всё в порядке.

Звонить самому Виталику наёмники не стали, резонно предположив, что если владелец «ГоловоРезки» в чём-то виноват, то лучше свалиться на него как снег на голову, ну а если не виноват, то от милого сюрприза хуже никому не станет.

— Дружище, я тебе должен, — весело произнёс Артём и положил трубку.

— Не увлекайся обязательствами, — машинально предупредил Кортес.

— Харций — конец, а не шас. Так что рабство мне не светит.

— Просто концы называют это иначе: добровольной работой во благо общества.

— А ты: исполнением долга перед коллективом, — рассмеялся Артём, довольный тем, что они покинули опостылевший офис. — Весь Тайный Город мечтает заковать меня в цепи.

Прошедший день наёмники посвятили «работе с документами»: проверяли досье, изучали профильные форумы на предмет сообщений о пропаже челов и задавали осторожные — не желая демонстрировать свой интерес — вопросы. В целом их подозрения подтвердились: челы пропадали. Однако тот, кто стоял за похищениями и, возможно, убийствами, был крайне осторожен и следов не оставлял. Тело Сокола и похожая на обычную трепотню ветка форума на «ГоловоРезке» так и остались единственными уликами… Собственно, даже не уликами, а основаниями для подозрений. Зыбкими основаниями. Поэтому ближе к вечеру, когда стало понятно, что скучная офисная работа результата не приносит, Кортес оповестил осведомителей, что не прочь побеседовать с владельцем «ГоловоРезки» — вполне возможно, тот знал больше, чем выложено на форуме, — и вскоре Артёму позвонил бармен из «Кружки для неудачников».

— Как сильно будем давить?

— Как получится. — Опытный наёмник пожал широкими плечами. — Шизгара хитёр, но не особенно умён, при определённом воздействии он сам расколется.

— К тому же он трусоват.

— Бестолковое слово, — поморщился Кортес. — Нельзя быть «немножко трусом», как женщина не может быть «немножко беременной». Или ты трус, или нет.

— Я?

— Хватит резвиться. Трус Шизгара или нет, инстинкт самосохранения у него развит, и вряд ли он подставляет своих.

— Кажется, у нас есть отличный шанс это проверить, — медленно произнёс Артём. Они как раз объезжали небольшой сквер, собираясь повернуть на парковку «Кружки», и метка Тёмного Двора позволила молодому наёмнику разглядеть сражение, которое скрывала не только тьма, но и морок. — Тормози!

Странный получился разговор, непонятный.

В самом факте проявленного интереса ничего подозрительного не было: в городе появился перспективный наёмник, за которым уже числится два выполненных контракта, вот опытные ребята и решили посмотреть, не пора ли птичке в стаю? Однако поведение Шизгары вызывало вопросы. Евстафий сознательно выбрал агрессивный, на грани фола стиль разговора, предполагая, что либо его резко осадят, либо сразу предложат уйти, но Громов ограничился невнятным третьим вариантом: сдержался, не позволив себе нахамить в ответ, уныло поддержал беседу ни о чём и распрощался по первому требованию.

«Зачем же ты меня звал?»

И не просто звал, а приложил весьма серьёзные усилия, чтобы найти.

«Что-то здесь не так…»

Машину наёмник оставил далеко от бара, на противоположной стороне Садового — не хотел показывать её помощникам Шизгары, — и потому теперь, вместо того чтобы сесть и уехать, ему пришлось пешком пересекать небольшой, плохо освещённый сквер. Путь до Садового предстоял короткий, минута, может, полторы, опасности никакой не предвещал, и от первого удара Евстафий уклонился только потому, что ждал нападения.

Дурацкий разговор заставил наёмника сконцентрироваться, и легчайший шорох за спиной он воспринял так, как должно — как угрозу.

Уклонился, одновременно поворачиваясь, и едва ушёл от клинка. Сабля просвистела ровно там, где только что находилось массивное тело Евстафия, и должна была разрубить его наискось, от шеи до пояса.

«Чёрт!»

Но мысль не помешала продолжить движение: резко, с неожиданной для столь огромного чела скоростью, уйти ещё правее и тем не только избежать очередного удара, но и перейти в контратаку, врезав убийце в колено. В ответ — ни звука. Ни стона, ни ругательства, хотя нога у нападавшего «поехала», и он едва устоял.

— На!

Тяжелый удар в голову должен был отправить противника в нокаут, но убийца сдержал его. И снова — не издав ни звука. Отшатнулся ещё дальше, почти упал, но неведомым образом ухитрился выпрямиться, да ещё вновь рубануть саблей, заставляя Евстафия податься назад.

— Дерьмо!

Наёмник не рассуждал и не обдумывал, работал на инстинктах, а они однозначно предупреждали: раз противник выдержал мощнейший удар в голову, дальнейшая схватка бессмысленна, нужно отступать. Уйдя от сабли, Евстафий одновременно выхватил из кармана «Дырку жизни» и резким нажатием активировал её… Попытался активировать.

— Мля!

Предусмотрительный убийца заблокировал порталы, а теперь вновь наступал. Молча.

Вжик!

Сабля свистит в дюйме от здоровяка.

Вжик!

Он пытается перехватить вооружённую руку, но промахивается, единственное, чего добивается, — отталкивает противника, выигрывая лишнюю секунду и совершенно не понимая, за счёт чего выживет в следующий миг…

Который неожиданно загрохотал пистолетными выстрелами.

— Стоять!

— Уходит влево!

— Вижу!

Рявкают ещё два выстрела, затем ночную полутьму освещает молния «Эльфийской стрелы», слышится шипение вонзившегося в плоть огня и ещё одно шипение, злобное — первый изданный убийцей звук. Он поворачивается к Евстафию, но тот умело пользуется тем, что неожиданные помощники отвлекли на себя внимание противника, и успевает отскочить подальше. Злобное шипение обращается разъярённым рычанием, но и только — продолжать бой убийца не собирается. Получает ещё одну «Стрелу» в бок, несмотря на это, совершает гигантский прыжок в сторону и прямо в воздухе влетает в тёмный вихрь портала.

— Ты как?

Евстафий трясёт головой, с изумлением оглядывая оказавшегося рядом чела, морщит лоб, медленно приходя в себя, и чуть пожимает плечами:

— Как в сказке.

— В смысле — богатый?

— В смысле — живой.

— Молодец, — одобряет чел. И деловито продолжает: — Ранен?

— Вроде нет.

— Тогда вставай, хватит валяться. — Он озирается в последний раз, убеждается, что нападавший был один, убирает пистолет в кобуру и представляется: — Меня зовут Кортес.

Здоровяк смотрит на протянутую руку, чуть медлит, а затем крепко её пожимает:

— А меня зовут Уэрбо Аэрба… Капитан Уэрбо Аэрба… И кажется, я вам должен.

* * *

Жилой комплекс «Виноградный».

Москва, Измайловский проезд,

25 июня, суббота, 01:02.

— Приношу искренние извинения за беспокойство, жрица, но я хотел поговорить с вами немедленно. — Сантьяга обаятельно улыбнулся. — Речь идёт о деле чрезвычайной важности.

— Настолько чрезвычайной, что ты заявился ко мне среди ночи? — недоверчиво осведомилась Ружена.

— Настолько, что я заявился бы к вам, окажись вы хоть на Ямайке… хоть на Луне.

Далёкий остров комиссар упомянул для красного словца, а вот «Луной» в Тайном Городе называли закрытый ночной клуб высшей знати Зелёного Дома, завсегдатаем которого числилась Ружена. И его упоминание вызвало недовольный вопрос:

— Следишь за моими перемещениями?

— Поверьте: от чистого сердца.

Жрица нахмурилась. Сантьяга вопросительно приподнял брови и вновь улыбнулся. Стоящий за спиной нава дружинник в лице не изменился, продолжая таращиться на затылок комиссара с прежней подозрительностью.

Мужчины Зелёного Дома магией не владели, однако обладали феноменальной силой, умело пользовались артефактами и считались весьма неприятными противниками даже для навов.

— Что тебе нужно?

— Несколько минут тет-а-тет.

— Не доверяешь моему помощнику? — поинтересовалась Ружена, демонстрируя, что не испытывает горячего желания оставаться с тёмным наедине.

— Не доверяете мне? — Сантьяга обнаружил на левом рукаве несуществующую пылинку и неспешно избавился от неё. Жест получился если не издевательским, то весьма близким к этому определению и заставил женщину порозоветь.

— Выйди, — распорядилась жрица.

Дождалась, когда телохранитель покинет комнату, уселась на диван, выдержала многозначительную паузу и лишь после этого кивнула на кресло, позволяя собеседнику устроиться рядом.

— Благодарю. — Нав воспользовался приглашением, закинул ногу на ногу и свёл перед собой пальцы рук. Мягко сверкнули чёрные бриллианты на запонках. — Поверьте, я искренне признателен вам за проявленное терпение и согласие поговорить…

— Терпение на исходе, — поспешила уточнить жрица. — Ты прибыл очень не вовремя.

Не только вытащив её из постели, но и заставив с лихорадочной поспешностью воспользоваться смесью нескольких кремов и мазей, дабы придать себе требуемую свежесть: женщина остаётся женщиной, даже поднявшись на магическую вершину Тайного Города. Усилия не пропали даром, и выглядела Ружена превосходно: лёгкий румянец на щеках, блестящие глаза, ни следа усталости или сна. Шёлковый халат облегает изящную фигуру с чуть более широкими, чем следовало бы, плечами, а небрежно заколотые волосы добавляют образу шарма.

— Я прибыл не вовремя, но вы меня приняли. И за это я вам благодарен.

— Ты большой специалист по многословному пустословию.

— Это называется вежливостью.

— Только не в час ночи.

— Гм… Ну, раз вы настаиваете…

В обычное время гостиная городской квартиры Ружены наверняка производила впечатление: над обустройством обширной, в шестьдесят квадратных ярдов залы поработали лучшие дизайнеры, и выглядела она не только богато, но и стильно — удивительное сплетение мрамора, тёплого золота и живых растений. Но сейчас парадные светильники спали, и собеседники общались в приглушённом свете небольшого бра, не видя царящую вокруг красоту.

С другой стороны, они были настолько поглощены разговором, что вряд ли бы стали обращать внимание на плоды дизайнерских трудов.

— Сегодня ночью из «Мшелого погреба» бежал Ардоло.

— Что? — изумилась Ружена.

— Повторить? — не изменяя привычной вежливости, осведомился Сантьяга.

Однако жрица уже взяла себя в руки.

— Откуда ты знаешь?

— Я только что из Зелёного Дома.

— Занятно, что в первую очередь Ярина вызвала тебя… — Обида помешала женщине уследить за языком, а потому следующее замечание прозвучало несколько наивно. — Мне она даже не позвонила.

— Вероятно, не хотела будить?

Ружена дипломатично улыбнулась, признавая право нава на иронию.

— К тому же воевода Дочерей Журавля была обязана поставить меня в известность, между нашими Домами заключен договор о противодействии Ярге.

— Да, я помню… — Женщина провела рукой по диванной подушке. — Теперь скажи, зачем ты ко мне ворвался, и проваливай.

Несмотря на то что они находились в тщательно охраняемой квартире, комиссар извлёк из кармана чёрную пирамидку навского Оберега, активировал её и лишь после этого действа, надёжно защитившись от любого вида подслушивания, продолжил:

— Надеюсь, вы не станете отрицать, что пребываете в натянутых отношениях с Её величеством?

— Мы недолюбливаем друг друга, — кивнула Ружена.

О том, что она примкнула к оппозиционной партии, не знал только ленивый, и с этой точки зрения, вопрос нава не нёс ни малейшего смысла, являясь данью знаменитой тёмной вежливости.

— Вы с Любавой и Мирославой, — с нажимом уточнил Сантьяга.

— Это не секрет.

— И даже сейчас, когда над Тайным Городом нависла серьёзнейшая опасность, вы не забываете о распрях.

Больше всего на свете Ружене хотелось вышвырнуть наглеца вон, но обстоятельства диктовали иную модель поведения. Несмотря на своё высокое положение, ссориться со всесильным комиссаром Тёмного Двора жрица не собиралась, а потому ответила спокойно и медленно, взвешивая каждое слово:

— Наше соперничество не означает, что мы строим планы по свержению Всеславы или отстранению её от должности. — Маленькая пауза, призванная подчеркнуть важность заявления, и короткое добавление: — В те дни, когда над Тайным Городом нависла серьёзнейшая опасность.

Нав прекрасно понял намёк и поспешил уточнить:

— Надеюсь, что это правда, жрица, несмотря на то что королева потеряла Мечеслава и пребывает не в лучшей форме в связи с предстоящими родами.

— Именно так.

Взгляды скрестились, на мгновение задержались, словно пробуя друг друга на крепость: слева — клинок тёмных глаз нава, справа — тяжёлые зелёные мечи люды. Скрестились и вновь разбежались, показывая, что время схватки ещё не пришло.

— Вряд ли вы удержитесь от соблазна.

— Печально видеть, как ты тратишь драгоценное время на не касающиеся тебя внутренние дела Люди.

— Все события сплетены в один большой клубок, — развёл руками комиссар. — Или мы вместе, или у нас ничего не получится.

— Решил разыграть ответственность перед Тайным Городом? — попыталась съязвить жрица.

И услышала в ответ вежливое:

— В первую очередь — перед Тёмным Двором. — Сантьяга тоже умел выдавать многозначительные паузы и заканчивать интересными замечаниями: — А в настоящее время вы представляете весьма… — Лёгкая улыбка: — Скажем так: весьма потенциальную опасность.

Несмотря на нарочитую корявость, а может, и благодаря ей, фраза прозвучала настолько многообещающе, что Ружена не удержалась от нервного смешка:

— Что дальше? Будешь угрожать смертью? Напоминать о судьбе Ярославы?

— Напоминать не стану, поскольку в этом нет необходимости, — необычайно любезно ответил нав. — Скажу просто: в настоящее время Тёмный Двор до крайности заинтересован в крепком и едином Зелёном Доме.

— Твоя забота о Всеславе растрогала меня до глубины души.

Ружене удался сарказм, однако сжавшиеся в кулак руки наглядно продемонстрировали её истинные чувства.

— Я просто пытаюсь донести до вас понимание, что сейчас не время для интриг, — с настойчивой мягкостью продолжил Сантьяга. — Тёмный Двор знает много, но вмешивается гораздо реже, чем вам кажется. В обычных случаях мы предпочитаем роль сторонних наблюдателей…

— Не смеши меня.

— Хорошо, — кивнул комиссар. — Выскажусь иначе: в обычных случаях мы не мешаем вам устраивать перевороты и революции, потому что каждое такое действие приводит к ослаблению соответствующего Великого Дома. Однако сейчас у меня на руках тяжелейший кризис, который можно преодолеть только сообща, и я настоятельно прошу вашу партию временно прекратить интриги.

— Для ночного визита должна быть более веская причина.

Взгляды снова встретились, несколько мгновений Ружена достойно сдерживала чёрный напор собеседника, но вздрогнула, услышав следующую фразу:

— Ардоло получил помощь от очень сильного и опытного мага Зелёного Дома.

— Предательство… — Губы жрицы растянулись в усмешке. — Так вот почему ты явился…

— Вы понимаете, что будет, если в ходе расследования вскроется ваша причастность к побегу?

— А ты понимаешь, что для поддержки Ардоло должен быть весомый повод? Что я выиграю от его побега?

— Вы получаете необычайно сильного бойца, готового совершить любую мерзость.

— И?

Сантьяга выдержал паузу, как будто подбирая примеры, иллюстрирующие его заявление, но отказался от них, скромно закончив:

— Поверьте, жрица: в складывающихся обстоятельствах, это очень много. Два прошедших с покушения месяца не успокоили Зелёный Дом. Вы все пребываете в сильнейшем напряжении, и достаточно одного удара, чтобы накопленная энергия вырвалась на свободу.

— Можешь поделиться своими подозрениями с королевой или Яриной.

Жрица грациозно поднялась с дивана, давая понять, что встреча окончена, и наву ничего не оставалось, как последовать её примеру.

— Ещё раз извините, что разбудил.

— Напротив, комиссар, это я должна поблагодарить тебя за столь оперативную передачу важной информации. Да ещё снабжённую интереснейшими комментариями.

— Доброй ночи, жрица.

— Будь здоров.

«Мерзавец!»

Дверь не хлопала, аккуратно и бесшумно закрылась, но Ружена точно знала, что Сантьяга покинул квартиру, и потому не стеснялась в проявлении чувств, не опасалась, что нав почувствует её эмоции.

«Ублюдок!»

Она подошла к бару, налила себе джина, подумала, но разбавлять не стала — выпила так и замерла, сжимая в руке пустой стакан.

«Зачем он приходил? Напугать? Предупредить? Или это первый шаг в хитроумной интриге, призванной устранить из Круга неугодных Всеславе жриц? Сейчас, когда Мечеслава нет, а Ярина недостаточно авторитетна, поддержка навов может стать определяющей…»

Ружена налила ещё на два пальца, вернулась в кресло, взяла с журнального столика телефон и задумалась:

«Звонить?»

Нужно посоветоваться с Мирославой и Любавой, обсудить странный визит… И, кажется, пришла пора определяться с Всеведой. Мирослава новой жрице не доверяет, но барон Витенег, давно доказавший свою нелюбовь к королеве, готов поручиться за старую жрицу. И если он прав и Всеведа готова примкнуть к оппозиции, в Круге начинает складываться весьма интересная комбинация: четыре жрицы против королевы, две — «за» и ещё две — колеблющиеся. Переманив хотя бы одну из них, можно будет провести любое решение…

— Дорогая? — подал голос проскользнувший в кабинет Косций. — Ты что-то сказала?

И Ружена поняла, что последнюю фразу она произнесла вслух.

— Всё в порядке… — Повертела в руке стакан и поморщилась: — Задумалась.

— Не люблю, когда ты мрачная. — Конец уселся рядом и мягко положил руку на бедро женщины.

— Не обращай внимания. — Времени на «личное» почти не оставалось, но Ружена не смогла перебороть искушение: отставила стакан на маленький столик и накрыла рукой шаловливую ладонь любовника. — Ты — лучшее в мире средство от мрачного настроения.

* * *

Бар «Кружка для неудачников».

Москва, Николоямская набережная,

25 июня, суббота, 01:16.

— Он выдержал четыре разрывные пули в упор и две «Эльфийские стрелы»!

— Разумеется, выдержал, — хмыкнул Кортес. — Големы живучи.

— Или мы имеем дело с воином, на котором висело мощное защитное заклинание, — предположил Артём. — Качественный «Щит» блокирует до десятка пуль.

— Голем, — пробурчал Уэрбо. — Я ему в челюсть засветил, а он только встряхнулся.

Наёмники с уважением оглядели могучие кулаки здоровяка — тот не стал стесняться и сжал их в ознакомительных целях, — переглянулись, после чего Артём решил больше не спорить:

— Пожалуй, соглашусь: вряд ли кто-то, кроме голема, сдержит твой удар.

Никто из них Аэрбу в деле не видел, однако чутью своему наёмники доверяли и не сговариваясь зачислили нового знакомца в категорию «боец опытный, опасный».

— Нет мыслей, кто хочет тебя убить?

— Именно убить?

— Големов на переговоры не посылают.

Наведённый убийцей морок скрыл стычку от окружающих, проглотив и выстрелы, и «Эльфийские стрелы», о нападении не узнали ни полицейские, ни жители Тайного Города, и это позволило наёмникам не торопиться. Убедившись, что голем возвращаться не собирается, они собрали гильзы и переместились в большой салон внедорожника, где и устроили импровизированное совещание.

— Может, ему был нужен мой кошелёк, — рассмеялся Аэрба.

— Я ни разу не слышал о големах — уличных грабителях.

— Всё когда-нибудь случается в первый раз.

— Случается, — согласился Кортес. — Но давай вернёмся к нашему вопросу: у тебя есть серьёзные враги?

— Наличие недругов здорово облегчит расследование, — вставил Артём. — Хоть какая-то ниточка.

— Разве я вас нанял? — удивился капитан. — Извините, ребята, спасибо за помощь и всё такое прочее, но со своими врагами я разберусь сам.

— Разбирайся с кем хочешь и как хочешь, мы мешать не будем, — махнул рукой Кортес. — Но пока получается так, что наши интересы причудливо переплелись, и мы можем тебе помочь.

— Бесплатно, — уточнил Артём. — Большая редкость в наши дни.

— Решили заняться благотворительностью? — прищурился Аэрба. — Красивый портрет на первой полосе «Тиградкома», именная табличка на котелке с бесплатным супом и благодарные пейзане, целующие руки в знак признательности?

— Это хорошо, что ты шутник, — одобрил молодой наёмник. — Сработаемся.

— Мы идём по следу, — коротко объяснил Кортес. — И есть веские основания предполагать, что парень, подославший к тебе голема, — наш клиент.

Они ожидали очередную шуточку, но вышло иначе.

— У меня нет таких врагов, — неожиданно серьёзно сообщил Уэрбо. — Точнее, есть, но они совершенно точно не знают, где я и как меня сейчас зовут.

— И это повышает вероятность того, что мы, хочешь ты того или нет, занимаемся помощью тебе.

— Чем же я ему так насолил?

— Как только выясним — расскажем.

— То есть вы не знаете… — Аэрба медленно оглядел лица наёмников, чуть улыбнулся своим мыслям, но делиться ими не стал. Вместо этого попросил: — Расскажите о вашем расследовании.

И уткнулся в ожидаемое:

— Зачем?

— Мама воспитала меня недоверчивым. И прежде чем договариваться, я хочу понять, почему вы буквально навязываете мне помощь.

— Мы тебе уже помогли, — веско напомнил Кортес. — И можем расстаться прямо сейчас: плавно нажимаешь на ручку, открываешь дверцу в прохладный вечер, и ты свободен. Удерживать не станем.

— Друзья есть? — молниеносно осведомился Артём.

— Относительно… — В следующий миг Аэрба оценил неуместность вопроса и брякнул: — Почему спрашиваешь?

— Пытаюсь определить, как долго ты протянешь без нашей помощи. При наличии надёжных друзей есть шанс дотянуть до конца недели.

— Между прочим, сегодня — уже суббота.

— Между прочим, ты миг назад понял, что я имею в виду.

Здоровяк покрутил головой, цокнул языком и широко улыбнулся:

— Не надо меня запугивать.

— И в мыслях не было.

— Я привык сам отстаивать свою жизнь.

— Хорошо сказано, — кивнул Кортес.

— И принимаю помощь только от тех, в ком уверен.

— Боишься подставить спину?

— Не хочу подставить спину, — с нажимом объяснил капитан.

Разницу наёмники понимали.

Внешне Артём и Кортес не особенно походили на нового знакомца. Широкоплечие? Да, но отнюдь не здоровенные, ничем не напоминающие вставшего на задние лапы медведя. Крепкие? Да. Опасные? Возможно.

Троицу объединяла манера держаться: чуть расслабленная демонстрация спокойной уверенности в том, что всё получится согласно их желанию, плюс скупые, расчётливые движения, выдающие опытных бойцов. Они «почуяли» друг друга, и это стало первым шагом к взаимопониманию.

— Нам твоя спина не нужна, — твёрдо произнёс Кортес, глядя Аэрбе в глаза. — Мы ищем злодея.

— Что он делает?

— Убивает челов.

— За что?

— Пока не знаем.

— Ладно… — Уэрбо кивнул, жестом подтверждая, что принимает ответы наёмников, и тут же выдвинул свои условия: — Я пойду с вами до конца: хочу лично разобраться с тем, кто собирался меня убить. — Короткая пауза. — К тому же о вас рассказывают много хорошего, так что глупо упускать шанс подружиться.

Наёмники вновь переглянулись, устроив быстрый и беззвучный диалог, не нашли аргументов «против», и Кортес отчеканил:

— Договорились.

И тем подвёл черту под первой частью разговора.

— Я не знаю, кто хочет меня убить, — быстро доложил Аэрба. — Но уверен, что голема навел Шизгара. Сто процентов.

— Мы как раз хотели с ним пообщаться, — усмехнулся Артём. — А с фактами на руках беседа станет в разы интереснее.

— Я — отличный факт, но на руках меня нести не надо, — рассмеялся здоровяк. — Идём?

— Оружие есть?

— А как же! — Аэрба извлёк из-под рубашки массивный «Кольт 1911», весьма солидно выглядевший в широченной лапе, увидел кислые физиономии наёмников и удивлённо осведомился: — Что не так?

— Всё так, — успокоил его Кортес. — У тебя замечательное… гм… устройство.

— Модное.

— Раскрученное, — поправил напарника Кортес.

— А «Дырка жизни» есть? — поинтересовался Артём, стараясь не коситься на предмет гордости нового знакомого.

— Конечно, — подтвердил Уэрбо.

— Тогда всё в порядке, — махнул рукой молодой. — В крайнем случае, просто сбежишь.

— Сейчас не смог.

— С предусмотрительными противниками сражаться интереснее, — проворчал Кортес. — С ними не соскучишься.

— И убивать их дольше, — добавил Артём. — Успеваешь понять, с кем дерёшься.

— Весёлые вы ребята, — одобрил капитан.

— Ты нас ещё в караоке-клубе не видел.

— Вы туда ходите?

— Сосредоточились! — коротко приказал Кортес, и разговор молниеносно стих.

Наёмники вошли в бар и уверенно прошли к дальнему столику, за которым по-прежнему восседал Шизгара. То ли Виталику не сообщили о провалившемся покушении, то ли он решил, что возвращаться в бар Уэрбо не рискнет, но факт остаётся фактом: Шизгара не покинул «Кружку».

И совершенно напрасно.

— Привет, — бросил Аэрба, присаживаясь на то самое место, которое оставил меньше получаса назад.

— Привет… — Вихрастый Виталик ухитрился стереть с лица изумление, но сделал это недостаточно быстро, чем ясно дал понять, что появление Уэрбо его не обрадовало. Протянул: — Евстафий Дроздбежковский, если не ошибаюсь…

И бросил быстрый взгляд на соседний столик.

Телохранители напряглись, но агрессивности пока не проявили.

— У меня появилось несколько вопросов, — добродушно прогудел Аэрба.

— А мы послушаем ответы, если ты не против, — сообщил Кортес, отвечая на немой вопрос Виталика. — Ты ведь не против?

Запах неприятностей не просто окутал столик, он стал нестерпим. Но Шизгара уже пришёл в себя и даже сумел изобразить иронию:

— Вы стали любопытными?

— А когда было иначе? — вопросом на вопрос ответил Кортес. И замер, прислонившись спиной к стене и удерживая в поле зрения всех телохранителей владельца «ГоловоРезки». Столики находились в конце зала, и случайных посетителей здесь не было.

— Уверены, что хотите лезть не в своё дело?

— Убеждены.

— Тогда слушайте, — натужно рассмеялся Шизгара. И вернулся взглядом к сидящему напротив Аэрбе. — Излагай вопросы.

— Первый из них не столько вопрос, сколько наблюдение, — спокойно начал Уэрбо, поигрывая взятой со стола салфеткой: бумажный квадратик то наматывался на толстый палец здоровяка, то соскальзывал с него. — Я в Тайном Городе без году неделя, друзьями не обзавёлся и не особенно стремлюсь к общению — присматриваюсь.

— Весьма разумно, — одобрил Виталик. — Но к чему ты ведёшь?

— К тому, что мало кто знает, где я живу и на какой машине езжу. — Уэрбо медленно сложил квадратик по диагонали, получив треугольник, и вновь вернулся к игре с накручиванием бумаги на палец. — Я веду себя аккуратно и не разбрасываюсь генетическими материалами. Ты наверняка заметил, что во время нашего разговора я даже пить не стал. Заметил?

— Да.

— Соответственно, напасть на меня можно, лишь заманив в ловушку. — Уэрбо чуть подался вперёд, что, учитывая его комплекцию, выглядело весьма внушительно. — Следишь за моей мыслью?

— Не переоценивай свои способности и наши возможности, — презрительно скривился Шизгара. — Ты даже не маг, и выследить тебя — как два пальца об асфальт.

— Но вариант с ловушкой кажется мне перспективнее, — невозмутимо продолжил гнуть свою линию капитан. — Что мне думать в ситуации, когда некий авторитетный чел активно настаивает на встрече, буквально выкапывая меня из-под земли, потом странно себя ведёт во время переговоров, а сразу после… — Аэрба поднял вверх указательный палец. — А сразу после меня пытаются убить.

— Тебя пытались убить?

— Представляешь?

— Нет, — искренне ответил Виталик. — Ты дружелюбный, спокойный и безобидный — откуда у тебя враги?

И этот ответ заставил многоопытного Кортеса улыбнуться: ему понравилось, как держался Шизгара.

— Вот и я удивляюсь, — поддакнул Аэрба. — Откуда?

— Кого подозреваешь?

— Решил расспросить тебя.

— Мы едва знакомы, — вздохнул Виталик. — Понятия не имею, кто может иметь на тебя зуб.

— А ты пофантазируй, — чуть нажал капитан. — Попробуй описать моих врагов, о которых ты ничего не знаешь.

— Не попробую.

— Даже если я сильно попрошу?

— У меня есть друзья, — «вспомнил» о помощниках Виталик. — Так что «сильно просить» не получится.

— Шизгара, это всего лишь телохранители, — зевнул Кортес.

По всей видимости, ему надоело молчать.

— А вы — всего лишь наёмники.

— И мы с Артёмом не маги.

— Что? — Неожиданное замечание заставило Виталика заметно вздрогнуть, однако он предпочел сделать вид, что ничего не случилось и попытался продолжить в прежнем ключе. — Я знаю, что вы не маги.

— И в последнее время мы чувствуем некоторую нервозность.

— Буквально не можем спать, — уточнил Артём.

Он стоял чуть в стороне от Кортеса, не перекрывал ему зону и плотно контролировал «своих» телохранителей.

— Возьмите пример с нового друга: станьте дружелюбнее, — не скрывая раздражения, предложил Виталик. — И нервозность вас наверняка покинет.

— С кем ты подружился, Шизгара?

— В Тайном Городе истребляют челов, не магов, — жёстко рубанул Кортес. — И ты внезапно стал главным кандидатом в злодеи.

Аэрба веско кивнул, и в полутьме показалось, будто качнулась вершина скалы, грозя обрушиться на щуплого Шизгару.

— Только не надо пугать меня Великими Домами, — махнул рукой Виталик.

— Обычно действует.

— Сейчас уже не обычно.

— Поставил на победителя?

— Оглянитесь, — неожиданно предложил владелец «ГоловоРезки». — Оглянитесь и оцените, что происходит. Вы слепые или действительно такие тупые, как о вас шутят?

— В глаза — не шутят, — мрачно бросил Артём.

— Да ты бы и не понял.

— Что?

— А вот тебе, Кортес, я искренне удивляюсь, — развёл руками Шизгара, подчёркнуто проигнорировав вопрос молодого наёмника. — В своё время ты приручил навов, стал приятелем Сантьяги, поднялся так, что все остальные шеи ломали, задирая головы. Ты казался умным, но сейчас…

— Я давно пытаюсь прикинуться умным, да всё повода не было, — ровно, почти равнодушно заметил наёмник.

— Всё шутишь?

— Ты до сих пор не объяснил, где я напортачил.

— Ты перестал быть гибким, — важно ответил Виталик. — И перестал здраво оценивать происходящее.

— Просветишь?

— Мне, как новичку, это особенно интересно. — Аэрба подпёр кулаком голову. — Возможно, я действительно не с теми связался.

— Ты ещё можешь всё изменить, — покровительственно произнёс Шизгара. И вернулся к большой политике: — Великие Дома теряют власть над Тайным Городом. Сначала один, потом другой, потом наступит очередь навов… Королева Всеслава с трудом пережила покушение, в лице Мечеслава лишилась мощнейшей опоры, к тому же ей скоро рожать, и люды без стеснения говорят, что трон должна занять менее занятая колдунья. В Ордене всё чаще вспоминают де Сент-Каре и называют Франца узурпатором. Это нормально: подросли дети и младшие братья тех, кого де Гир убивал в Бастионе Лучников, а навы — во время Лунной Фантазии. Среди чудов нарастает недовольство, а Франц ничего не может сделать, потому что всё, что они говорят, — правда. Остаются тёмные…

— Не просто остаются, — скромно заметил Кортес. — Они путают все твои расчёты.

— Сумеет ли один Великий Дом удержать весь Тайный Город? И у Ярги наверняка есть сюрприз для Сантьяги и нынешнего князя…

— И ты под шумок избавляешься от конкурентов? — невинно осведомился Артём.

— Какие конкуренты? — отмахнулся Виталик. — Просто исполняю приказ…

И заткнулся. Понял, что проговорился, и резко умолк. Выдержал напряжённую паузу, с трудом сдерживая мрачные взгляды, и угрюмо произнёс:

— Я не убиваю. И не приказываю убить.

Однако понимания у собеседников не нашёл.

— Ты подставляешь, — прищурился Артём.

— Отдаёшь наёмников палачам, — скривился Кортес.

— Мразь, — подытожил Аэрба. — Слякоть.

— Уроды!

И это восклицание стало для телохранителей знаком.

— Уроды!

И в переполненном зале начинают говорить пистолеты: охранники Шизгары плевать хотели на такую мелочь, как присутствие других посетителей.

Выстрел.

Пуля врезается Кортесу в грудь, сплющивается и падает на грязный пол «Кружки», задержанная автоматически включившимся «Панцирем» и не заставив наёмника даже покачнуться. При полной зарядке защита способна тормознуть десяток пуль, полностью проглотив их энергию, однако ждать так долго наёмник не собирается: ещё три пули он принимает во время разворота, а затем бросается на ближайшего противника, переводя сражение врукопашную. Вокруг посетители, уже началась паника, поэтому стрелять Кортес не будет.

Удар.

Телохранитель получает по руке и вскрикивает, теряя оружие. Второй, успевший понять, что на наёмнике «Панцирь», пытается достать его ножом, и клинок оставляет на левом плече кровавый след. Ещё один удар, который Кортес принимает на блок, и тут же его кулак врезается обладателю ножа в висок.

Нокдаун.

Выстрел.

Шизгара стреляет в упор, но немного мешкает — он ведь не наёмник, он менеджер наёмников, — и Аэрба демонстрирует чудеса реакции: ухитряется дотянуться до направленного на него пистолета и сбить ствол в сторону. Выстрел, но пуля уходит в стену. Левой рукой здоровяк пытается нокаутировать Виталика, но с боксом ему сегодня не везёт: в тот самый миг, когда могучий кулак готовится сокрушить Шизгаре челюсть, срабатывает артефакт перехода, и Виталик проваливается в стул, оставляя после себя лишь лёгкую зелёную дымку.

Кулак свистит по возникшей вместо Шизгары пустоте, заставляя капитана позорно потерять равновесие, однако мысль Уэрбо работает с идеальной чёткостью:

— Лови других!

Артём всё понимает: и то, что нужно ловить, и то, что вокруг люди, а потому в руках у него не боевой жезл, а мощная «Глушилка», которой он бьёт наотмашь, не разбирая, где свои, а где чужие. Артём прав — сейчас это не важно. Он срубает Кортеса, срубает двух посетителей, срубает одного из телохранителей, но поздно, чертовски поздно: Шизгара и его помощники поставили артефакты на автономную активизацию, и их буквально выдёргивает из пространства, включая даже тех, кто пребывает без сознания.

— Уроды! — бесится Аэрба. И стучит ногой по полу, совершенно игнорируя перепуганных посетителей. — Гады!!!

* * *

Москва ночная,

25 июня, суббота, 02:20.

Путешествие на «Майском жуке» запомнилось плохо: ветер в лицо заставил закрыть глаза и сжаться в напряжённый комок, а единственным осознанным желанием было удержаться на спине «Жука». Во что бы то ни стало удержаться, потому что иначе — смерть. Ветер в лицо не вырвал из седла лишь благодаря тому, что Ардоло, точно следуя инструкциям, тщательно привязал себя входящими в комплект ремнями. Однако самым неприятным аспектом оказался не столько он, колючий и беспощадный ветер, сколько жуткое ускорение, с которым едва совладало даже мощное искусственное тело. Перегрузка давила и мяла голема, как ребёнок — пластилин. В какие-то моменты Ардоло в ужасе думал, что не сможет восстановиться в прежнем облике, что плоть его расплавилась, кости сплющились и давление превратило мозг в жидкость, но… Но последовала ослепительная вспышка — именно ею завершилось действие арканов, — вернулся прежний вес, прежний рост, облик, и полуоглохший, полуослепший и даже чуть задохнувшийся, несмотря на отсутствие лёгких, Ардоло покатился по земле, громко смешивая стон, рычание и ругательства.

Его предупредили, что будет плохо, однако забыли сказать — насколько плохо.

Но при этом — к счастью — не забыли снабдить мощным стимулятором, и именно он, пластырем прилепленный к искусственному телу и автоматически всосавшийся через толстую кожу сразу после вспышки, привёл Ардоло в чувство.

«Я свободен!»

Боль ушла, сил ощутимо прибавилось, но несколько следующих секунд голем продолжил лежать на земле, не имея никакого желания подниматься на ноги.

А в голове надоедливо звучала инструкция:

«„Майский жук“ доставит тебя за три мили от дворца, однако успокаиваться не следует: люды быстро опомнятся и начнут поиски. Не задерживайся в точке выхода».

Голем сел, осторожно потрогал себя за голову, словно убеждаясь, что она на плечах, потряс ею, медленно поднялся на ноги и упёрся взглядом в рюкзак, который оказался именно там, где обещала таинственная благодетельница.

«Прямо под верхним клапаном ты найдёшь деревянную коробочку с выдвижной крышкой. Положи в неё шприц и заколку…»

Ардоло прекрасно понимал, что создатель столь мощных артефактов не мог не оставить на них следов, очень хотел оставить шприц и заколку у себя, но не решился: вложил, как было велено, в коробочку, закрыл крышку и отбросил подальше. И прищурился, наблюдая за тем, как посылка испаряется в вихре грузового портала.

— Ладно, пусть так…

В рюкзаке лежал ещё один сложный артефакт — «Тройной прыжок», — и на его счёт ведьма ничего не говорила. Если забудет, то у него в рукаве появится маленький козырь.

— И тогда посмотрим, кто кого.

Ардоло надел рюкзак и активировал портал. Первый из трёх, последовательность которых обязательно собьёт преследователей с толку.

Учитывая невероятно высокий уровень обычной, то есть повседневно демонстрируемой, осведомленности Сантьяги, многие жители Тайного Города искренне считали, что информацию комиссару Тёмного Двора поставляет специальная и весьма многочисленная служба, и были бы неимоверно удивлены, узнав, что вопреки распространённым легендам в действительности комиссар ограничивался всего двумя помощниками, известными под псевдонимом «ласвегасы». Прозвище прикипело после того, как нав-предсказатель Доминга и блестящий математик, шас Тамир Кумар учинили шумный выезд в игорную столицу Северной Америки, запомнившийся благодаря сказочно удачливой игре самих героев и ряду инфарктов у владельцев казино. Озорные были, вот и увлеклись, начисто позабыв о режиме секретности — за что и получили серьёзную выволочку от Великих Домов.

Сантьяга, разумеется, не только ругал весельчаков, но и присматривался, завершив «разбор полётов», предложил озорной парочке престижную работу в Тёмном Дворе, и с тех пор не знал забот с электронным сопровождением своих операций.

— Мы с остальными Домами поделили Тайный Город на зоны и тщательно за ними приглядываем, — доложил Доминга, задумчиво разглядывая коробку с остывшим гамбургером — ночные авралы традиционно вызывали у предсказателя острые приступы голода. Дневные, впрочем, тоже. А когда делать было нечего, Доминга ел со скуки.

— К сожалению, искусственная плоть встречается очень часто, — вздохнул Тамир. — Поэтому поиск по генетическому коду невозможен — отзываются все големы, даже спящие.

— Предсказать его перемещения, даже приблизительно, тоже нельзя, — добавил нав, попутно размышляя, подогреть гамбургер или съесть так? — Судя по всему, на Ардоло наложили отклоняющий аркан.

Логово «ласвегасов» — огромное, многоуровневое помещение в выходящей на Ленинградский проспект башне Цитадели, — представляло собой уникальное сочетание колдовского подземелья, физической лаборатории и компьютерной барахолки. И немного помойки, поскольку повсюду валялись обёртки и пустые коробочки от еды. Однако бардак не мешал получению нужных результатов, а возможно — помогал, и потому чистоплотный комиссар давно перестал делать «ласвегасам» замечания. Помощники Сантьяги сочетали в своей работе магию и последние человские технологии, а их эксперименты заходили настолько далеко, что порой опережали знаменитый исследовательский центр «Тиградком», в котором Егор Бесяев собрал лучших магов-хакеров современности.

— «Тиградком» подключился к системе городских следящих камер и прогоняет всю информацию через программу опознания, но пока ничего не обнаружено.

— К сожалению, мы не можем подсунуть ориентировку на Ардоло человской полиции — чернокожий и хвостатый боевик с рогатой башкой вряд ли вызовет у них понимание.

— Будем надеяться, что Ардоло не попадётся полиции, — скупо отреагировал Сантьяга. — Сейчас её вмешательство неуместно.

— От полиции он уклоняется с помощью морока, а от видеокамер — «Накидкой пыльных дорог». — И прежде чем комиссар успел произнести хоть слово, Доминга продолжил: — Мы проверяем объекты, которые пользуются сочетанием этих заклинаний, но нашего мальчика пока не засекли.

— К тому же и морок, и «Накидка» слишком слабы, — вздохнул Тамир. — Нет гарантии, что сканеры фиксируют все объекты.

— Значит, будем ждать, когда он нанесёт удар.

— Сегодня? — изумился Доминга. — Сразу после побега?

— Разумеется.

«Ласвегасы» переглянулись.

— Ему помогли бежать, чтобы сразу бросить в бой?

— Нет, не в бой, — покачал головой Сантьяга. И заложил руки в карманы белоснежных брюк. — Сегодня Ардоло убьёт для себя.

«Кровь и насилие!»

Разве нужно что-то ещё? И кому нужно? Мне? Я не просил ничего другого, потому что ждал только этого: возможности насладиться кровью. Возможности убить. Вновь почувствовать смерть. Вновь улыбнуться ей, старой знакомой. Вновь насладиться.

«Кровь и насилие!»

Охранники утолили первый голод, напомнили, как это сладко — смотреть в затухающие глаза, в мёртвые рты, перекошенные и беззвучные, смотреть на пальцы, которые сводит последняя судорога и, если есть желание, топтать эти пальцы, топтать руки, сплющивая плоть в кровавую лепёшку.

Какое блаженство накрывает при наблюдении смерти…

Вызванной твоими руками…

Чужой смерти.

Ардоло получил чёткие инструкции, знал, какие артефакты для чего предназначены, знал, что должен делать, однако таинственная благодетельница была умна и прекрасно понимала, какая пища потребуется сорвавшемуся с цепи зверю в первую очередь.

«Кровь и насилие!»

И именно поэтому первые часы после побега Ардоло оказался лицемерно предоставлен самому себе для «ознакомления с артефактами и тренировки». Единственное жёсткое требование: соблюдение конспирации.

— Не волнуйся, никто ничего не узнает, — пробормотал голем, разглядывая стеклянную витрину круглосуточного магазина. — Я буду осторожен и незаметен.

И ещё — аккуратен. Сначала — аккуратен, пока не захлестнёт с головой горячее желание убивать, а запах крови не ударит в ноздри, туманя голову сладостью пирующей смерти.

— Не торопись, — прошептал Ардоло, стискивая кулаки. — Не торопись.

Последний — наверное, во всех смыслах, последний — посетитель ушёл двенадцать минут назад, но убийца продолжал таиться. Ждал, скрытый мороком, жадно разглядывал людей, которых скоро убьёт, и прокручивал в голове предстоящее действо.

Вот он входит в магазин. Не очень быстро, но и не очень медленно, как самый обычный посетитель. Работает артефакт морока, а потому болтающие у прилавка продавщица и охранник видят не рогатого чёрного воина, а пожилого мужчину в коричневом костюме, чёрной рубашке и начищенных до блеска ботинках. Что покупают среди ночи пожилые мужчины в костюмах? Кофе? Хлеб? Газировку? Ардоло неспешно движется вдоль стеллажей, берет в руку упаковку чипсов, подносит к самым глазам, изображая подслеповатого пенсионера… Упиваясь образом подслеповатого пенсионера! Жалким образом человека, от которого не ждут подвоха!

Как же это сладко — когда не ждут…

Вот он кладёт чипсы обратно, вот идёт к прилавку, небрежно прихватив по дороге бутылку газировки. Никто не чувствует опасность… Нет! Продавщица — довольно полная женщина лет сорока, зачем-то крашенная в ужасный тёмно-красный цвет, — странно смотрит на ночного гостя. Странно, потому что не может взять в толк, почему вид скромного и явно небогатого старика вызывает у неё внутри лёгкую дрожь. Продавщица чует, чует приближающуюся жуть, но ничего не понимает. Её хватает лишь на то, чтобы пожать плечами.

Ах, как жаль, что глупая курица не догадывается заглянуть в монитор, Ардоло всё отдал бы за то, чтобы увидеть её изумление — ведь замороченные «Накидкой пыльных дорог» видеокамеры показывали, что в магазине никого нет. Абсолютно никого…

«Посмотри в монитор, сука!»

Но она не слышит, продолжает говорить что-то охраннику. Натужно улыбается, косится на «старика» и улыбается. Охранник, судя по всему, её клеит.

Ардоло подходит к кассе и протягивает продавщице газировку. Женщина подносит бутылку к сканеру, торопясь распрощаться с не понравившимся ей покупателем, а охранник зевает, потому что он, в отличие от продавщицы, ничего не чует. Его рот широко открыт, кожа натянута, и Ардоло бьёт его ножом в щёку, с наслаждением впитывая в себя первый крик жертвы.

Первую кровь.

Первую боль.

А потом срывает с себя морок, представая перед оторопевшей продавщицей в подлинном облике, и громко смеётся, жадно впитывая ужас несчастной женщины.

И снова бьёт ножом…

Особняк барона Витенега.

Москва, Ставропольский проезд,

25 июня, суббота, 02:27.

Почти все бароны Зелёного Дома предпочитали использовать для жизни штаб-квартиры доменов: эти небольшие дворцы считались общественным имуществом, переходили от барона к барону и позволяли обладателю титула не вкладываться в строительство дополнительной недвижимости. Как правило, бароны меняли обстановку, иногда добавляли к комплексу пару-тройку пристроек, но и только, никаких серьёзных вложений себе не позволяли. Витенег в принципе действовал по тем же неписаным правилам, однако результатом его вмешательства в архитектурный облик штаб-квартиры стал не дополнительный флигель или новая баня, а небольшой двухэтажный особняк, в стороне от основного комплекса, куда барон приезжал в поисках покоя и уединения. Он здесь не жил, а бывал: сидел перед камином с бокалом вина или чего покрепче, работал в кабинете, изредка принимал особых посетителей. Случалось — ночевал. А случалось — заставал в тихом уголке неожиданных гостей.

— Сдемир?

— Отец? — Фривольно одетый юноша — только лёгкие шаровары от пижамы, — вышел из кухни с двумя бокалами и бутылкой красного вина, и нос к носу столкнулся с приехавшим в особняк бароном. — Что ты тут делаешь?

— У меня тот же вопрос, — грубовато отозвался Витенег.

— Я успел первым.

— Первым спросил, первым ответишь.

Спорить с отцом Сдемир не стал, чуть приподнял левую руку, демонстрируя открытую бутылку, и улыбнулся:

— Чудесная ночь.

На его взгляд, дальнейших пояснений не требовалось.

— У тебя каждая ночь — чудесная.

— Такой возраст, — пожал могучими плечами юноша. — Магия способна продлить молодость, но не вернуть её.

— И поэтому ты спешишь жить?

— И ещё потому, что мы с тобой ступили на очень опасную дорогу, отец. И даже лучшие предсказатели не скажут, чем всё закончится.

Дом хорошо охранялся, был надёжно защищён от всех видов прослушивания, говорить можно было, не стесняясь, однако Витенег всё равно вздрогнул. То ли от неожиданности, от того, что лёгкий разговор о ночных приключениях внезапно перепрыгнул на серьёзную тему, то ли фраза сына оказалась слишком уж созвучна его собственным мыслям: барон прекрасно понимал сложность предстоящего дня.

Но Витенег не собирался демонстрировать сыну слабость, даже намёк на слабость, и потому вернулся к романтической повседневности:

— Ты опять с Далиной?

— Ага.

— Ты ведь знаешь, что мне не нравится внимание, которое ты уделяешь этой…

— Этой чудесной девушке, отец, — мягко перебил барона Сдемир. — И спасибо, что ты не использовал в адрес Далины никаких других определений. Я это ценю.

Юноша улыбнулся, глядя на Витенега с ярко выраженным сыновним почтеньем, но при этом взгляд его мутно-зелёных глаз отчетливо намекал, что дальнейшее обсуждение подруги не приветствуется.

— Она старше тебя.

— Всего на четыре года.

— У неё репутация.

— Спасибо, что не опускаешься до сплетен.

— Она всего лишь фея. Травница!

— А я вообще не владею магическими способностями.

— Ну почему ты такой упёртый?

— Может, в тебя удался?

Витенег покачал головой.

Сладкий плод Сдемир попробовал гораздо раньше сверстников, и косвенно в этом был виноват сам барон: расстался с феей Бланкой ради более эффектной любовницы, и та в отместку переспала с подростком. С тех пор Сдемир не останавливался, и длине его победного списка могли позавидовать даже некоторые концы. В принципе Витенега поведение сына не беспокоило, и в кругу друзей он охотно хвастался подвигами Сдемира, но в последнее время рядом с наследником появилась неподобающая женщина, и от этой напасти юношу следовало уберечь.

— Что ты нашёл в Далине? — с тяжёлым вздохом осведомился Витенег.

— Она меня любит, — сразу же ответил юноша. — Это подкупает.

— Что ты понимаешь в любви?

— Любовь — что груша. Она сладкая и имеет определённую форму… Но как правильно определить форму груши?

— Я не в настроении шутить.

— Я тоже.

— Что ты понимаешь в любви?

— Я понимаю, что лет через десять забуду это слово, — вздохнул Сдемир. — И поэтому сейчас оно для меня настолько ценно.

Он прав? Так и будет? Придёт расчёт, и чувства отодвинутся на задний план? Огонь безумной молодости уступит место тлению углей рассудительной зрелости? Если не любить сейчас, то когда? Если не закрутиться в урагане чувств, то получится ли вновь? Жизнь сложна, порою — жестока, и если не пить из её кубка, он может пересохнуть…

Всё это барон понимал: сам когда-то был молодым. Но не оставлял попыток направить сына по правильному, как ему казалось, пути.

— А ты? Ты её любишь?

— Ты лучше всех знаешь, что я — эгоист. Я никогда не задумывался над значением этого слова, но если любовь — это желание проводить с конкретной женщиной как можно больше времени, то да — я люблю Далину. Мне нравится быть с ней.

— С кем ты ещё спал на этой неделе?

— С двумя другими женщинами, — честно ответил Сдемир.

Однако уточнять, что подруга знает о соперницах, не стал.

И потому Витенег слегка успокоился: барон решил, что сын обыкновенно «бесится», ничего серьёзного к Далине не чувствует, и если не давить, рано или поздно Сдемир с неподобающей травницей расстанется.

— Помнится, мы говорили, что ты женишься на Агнешке, — негромко произнёс барон.

— Мы говорили, что я возможно женюсь на Агнешке, — поправил отца юноша.

— Ты нравишься её отцу и, что самое главное — её матери.

— Ничего удивительного: я переспал с фатой Зорей.

— Врёшь? — поднял бровь Витенег.

— Нет.

Барону оставалось лишь развести руками:

— Зачем?

— Она куда интереснее своей зажатой дочери, — плотоядно улыбнулся Сдемир. И тут же поспешил успокоить родителя: — Но ты не волнуйся, моя связь с Зорей никак не помешает нашей возможной свадьбе с Агнешкой.

— То есть ты допускаешь свадьбу?

— Я обещал подумать о ней, — уклонился от прямого ответа юноша.

И тем снова заставил отца тяжело вздохнуть.

— Я понимаю, что ты сейчас переживаешь, — с неожиданной искренностью произнёс Витенег. — Я сам через это прошёл.

— Догадываюсь…

— Ты — сын барона, твоя мать — уважаемая фата, в прошлом — королевская фрейлина. У нас знатная семья, имя, репутация, авторитет и положение в обществе. Увы, но тебе придётся жениться по расчёту.

— Ты учил меня делать то, что я хочу, — задумчиво протянул Сдемир.

— И ещё я учил тебя отказываться от малого в пользу большого.

— Вопрос в том, что называть малым.

— Ты серьёзно?

— Да.

«Неужели у них и правда любовь? Или шлюха настолько заморочила мальчика, что он потерял всякую связь с реальностью?»

— Если ты женишься на женщине с репутацией Далины, домен тебя не примет, — выдал главный аргумент Витенег. — Ты не сможешь претендовать на баронскую цепь.

— Значит, нужно объяснить домену, что он не прав. — В голосе Сдемира едва заметно звякнул металл.

— Как?

— Во-первых, совершить нечто такое, что сделает остальных возможных претендентов на титул смешными неудачниками, и мы с тобой как раз этим занимаемся. Если наше маленькое дельце выгорит, ты просто назначишь меня наследником, и никто не пикнет.

Рассуждение прозвучало не только цинично, но и весьма разумно. Ярга не раз говорил, что его категорически не устраивает выборная система, и гарантировал сторонникам наследственную передачу власти.

— Допустим, — кивнул Витенег. — А что во-вторых?

— Во-вторых, я займусь репутацией подруги. С тех пор, как Далина овдовела, у неё было семь любовников. Двое погибли в наших локальных конфликтах. Двоих я уже убил…

— Что?!

— Одного чуда и одного конца, — хладнокровно уточнил Сдемир. — И не волнуйся, отец, всё было обставлено настолько аккуратно, что их смерти сочли естественными.

— Сын!

А вот этого Витенег не ожидал. Он догадывался, что Сдемир гораздо жёстче, чем кажется, и за маской записного донжуана скрывается хитрая, умная и сильная личность, но столь хладнокровной жестокости барон не ожидал.

— Сын?

— Троих оставшихся я планирую убить в ближайшее время, — ровно продолжил Сдемир. — И только после этого сделаю Далине официальное предложение. Такой подход к решению проблемы репутационных рисков тебя устроит?

Пауза продлилась на несколько секунд дольше, чем ожидал юноша.

— Ты… — Витенег покрутил головой. — Ты действительно так сделаешь?

И услышал в ответ невозмутимое:

— Я ведь сказал: двое уже мертвы. — Сдемир, наконец, понял, что несколько перегнул палку, и добавил в голос тепла: — Ты хорошо меня воспитал, отец, научил идти к цели.

Но спичкой айсберг не растопишь.

— У меня ощущение, будто я говорю с монстром, — развёл руками барон.

— Почему? — искренне удивился Сдемир.

— Ты собираешься убивать своих!

— А ты собираешься убивать кого?

— Что? — растерялся Витенег. — О чём ты?

— Вступая в заговор и принимая предложение Ярги, ты собирался убивать кого? — повторил Сдемир. — Чудов и навов? А как быть с несогласными в наших рядах? Как быть с королевой? С её партией? Ты себя тоже считаешь монстром?

— Я вступил в заговор, думая о будущем Великого Дома Людь, — медленно ответил Витенег. — Если бы навы могли остановить Яргу, они давно сделали бы это. А раз Ярга на свободе, значит, навы не могут, значит, заурд победит, и наша обязанность — сохранить Зелёный Дом в изменившихся условиях. Ради этого я готов убивать.

Именно эти слова барон повторял себе настолько часто, что ухитрился в них поверить. И потому прозвучали они весьма твёрдо.

— Очень хорошо, — серьёзно произнес Сдемир. — Мои резоны не такие пафосные, но для меня они неимоверно важны. Я не собираюсь терпеть смешки за спиной и блудливые улыбочки даже от концев. Прошлое Далины останется в прошлом, в буквальном смысле слова.

— Она всего лишь фея!

— Подними статистику, отец: двадцать процентов девочек, обладающих магическим уровнем «жрица» и «возможно жрица», рождены женщинами, вообще не обладающими способностями, матери ещё сорока процентов — феи. Так что, если у нас с Далиной будет дочь, вероятность того, что она станет сильной ведьмой, точно такая же, как была бы у моего гипотетического ребёнка от этой зажатой дуры Агнешки.

Он говорил, что подумает, но сейчас Витенег понял, что решение принято.

— Значит, ты всё-таки любишь Далину, — с грустью выдал барон.

— Значит, я делаю то, что хочу, — поправил отца юноша. — Извини.

— Принеси мне коньяк, — велел Витенег и сделал шаг в гостиную. — И посиди со мной.

А вот теперь удивление накрыло Сдемира. Он ожидал, что разговор плавно перерастет в шумный скандал, и с трудом сдержался, увидев капитуляцию отца.

— Просто посидеть?

— Да. Молча. — Барон остановился перед холодным камином и тихо закончил: — Ты стал взрослым, Сдемир, и я хочу попрощаться с тем ребёнком, которого когда-то учил обращаться с мечом.

* * *

Кафе «ПушкинЪ».

Москва, Тверской бульвар,

25 июня, суббота, 02:43.

— Кофе и коньяк? — переспросил официант.

Выглядел он усталым, немного сонным, но бодрился, старательно показывая ночному гостю, что, будь в том необходимость, готов смотаться в Бразилию за зёрнами нового урожая, самолично обжарить их и помолоть.

— Да, — подтвердил Сантьяга. — Кофе и коньяк.

— Может, желаете покушать?

— Сегодня я достаточно наелся, — пробормотал комиссар. — Поэтому кофе и коньяк.

— Не желаете десерт?

Взгляд чёрных глаз нава слегка похолодел, однако вежливому тону Сантьяга не изменил.

— Я обещаю подумать над вашим предложением.

— Одну минуту.

Официант сообразил, что перестарался, испарился, и с невероятной скоростью — могло даже показаться, что без магии не обошлось, — доставил скромный заказ: чашку двойного эспрессо и бокал коньяка. От дальнейших расспросов воздержался, испарился вновь, словно в портал шагнул, однако скучать в одиночестве Сантьяге пришлось недолго: минуты через две в кафе настороженно ступил низенький лысый мужчина в пыльнике с поднятым воротником. Какое-то время он напряжённо оглядывал пустой зал, рассеянно выслушивая вопросы официанта, затем нервно отмахнулся, присоединился к единственному посетителю — комиссару — и трагически прошептал:

— Мы у всех на виду.

— Доброй ночи, Косций, — ровно произнёс Сантьяга, отпивая коньяк. — Рад, что вы смогли выбраться.

— Если нас увидят, ничего доброго меня не ждёт.

— Я принял меры.

Короткий ответ заставил конца прикусить язык. Он помолчал, покрутил головой, словно раздумывая, можно ли доверять наву в столь важном деле, решил, что доверять стоит, и жалобно сообщил:

— Я тоже хочу кофе.

И шмыгнул носом, показывая, как сильно он замёрз, путешествуя по тёмной и холодной московской ночи.

— Позовите официанта.

— Спасибо.

— Не за что.

Конец грустно вздохнул и махнул рукой, призывая чела.

На крючке несчастный Косций оказался довольно давно, примерно двадцать лет назад, и всё благодаря неуёмному азарту и глупости, впрочем… последний аргумент можно не упоминать, ибо в большинстве случаев неуёмный азарт является её синонимом. В те дни молодой, возможно — наивный, и абсолютно точно — неопытный в серьёзных делах конец крупно проигрался на ежегодном турнире Ордена и решил выправить финансовое положение, запустив руку в семейную казну. Дальнейшие события развивались, как в плохом фильме про шантаж или как в обыкновенной жизни. Через несколько дней деньги потребовалось вернуть, однако те средства, на которые рассчитывал Косций, не поступили, и ему пришлось перехватить наличные у шасов, которые обожали, обожают и всегда будут обожать ссужать крупные суммы молодым и наивным. К тому же по концевскому своему разгильдяйству Косций невнимательно прочитал документы, подписал то, что ему подсунули, и таким образом согласился на грабительские проценты. Ещё через неделю понял, что пропадает, и снова заглянул в казну, на этот раз — чтобы утолить безумный аппетит шасов. Почти спасся, но, как назло, увидел рекламную «зазывалочку» в «Три педали», поставил не на ту лошадь, вновь остался без денег и примерно через месяц запутал свои дела настолько, что шасы с удовольствием продали долговые расписки Сантьяге за три четверти цены.

О тонких подробностях диалога, состоявшегося у комиссара с Косцием, можно только догадываться, но с тех пор конец изредка встречался с навом и подробно отвечал на возникающие у комиссара вопросы.

— Не думал, что вы позвоните так поздно, — вздохнул Косций, отхлебывая кофе. И покосился на бокал. — Это у вас коньяк?

— Да.

— А мне можно?

— Будет лучше, если вы обратитесь к спиртному после нашего разговора, — с мягким нажимом произнёс Сантьяга.

— То есть оно мне понадобится? — округлил глаза толстячок. И сделал странный жест левой рукой, то ли пытаясь защититься от вопросов нава, то ли отгоняя приближающийся инфаркт. — Зачем вы меня пугаете?

На его животе тревожно звякнули две золотые цепи, и нав поспешил успокоить незадачливого агента:

— Поверьте, Косций, нет необходимости нервничать. Когда наши встречи заканчивались для вас плохо?

— Никогда, — поразмыслив, ответил конец.

Но они всегда начинались с лёгкой истерики, к которой Сантьяга успел привыкнуть.

— Я вас когда-нибудь подводил?

— Никогда.

— Почему вы уехали от Ружены?

Вызывать осведомителя прямо из постели оппозиционной жрицы комиссар не стал бы, но, проверив телефон Косция, он увидел, что конец покинул гостеприимную квартиру в Измайловском проезде, и только поэтому назначил срочную встречу.

— У неё испортилось настроение, — развёл руками толстячок. — После вашего визита, как я понимаю… И это печально, потому что мы как раз…

— Пожалуйста, без подробностей.

— И в мыслях не было, — опомнился Косций. И вновь припал к кофе. В отличие от нава, конец заказал настолько огромную чашку, что казался сидящим на её берегу рыбаком.

— Кому звонила Ружена после моего ухода?

— Ничего такого не слышал.

— Уверен, жрица не сдержалась и принялась за разговоры до того, как вы покинули квартиру, — ровно произнёс Сантьяга.

Со стороны чашки донеслось грустное прихлёбывание.

— Что вы слышали, пока одевались?

Косций помолчал, после чего осторожно приподнял левую бровь:

— Может, ничего?

— Вы знали, что я спрошу, а значит, не могли не прислушиваться.

Добровольно стал служить агент или нет, но через месяц-полтора он начинал исполнять свои обязанности с надлежащим рвением. За этим комиссар следил строго.

— Ружена позвонила Мирославе, — сдался конец. — А после собиралась поговорить с Любавой и своим бароном.

— Откуда вы знаете?

— Ружена говорила об этом в разговоре с Мирославой.

Начав рассказывать, конец быстро вошёл во вкус и не забывал о важных подробностях.

— Значит, Ружена окончательно решила атаковать, — пробормотал Сантьяга. — Ожидаемо…

— Только они ещё не определились, на кого ставить, — не умолкал конец. — И Ружена, и Любава, и Мирослава мечтают о титуле, но корона в Зелёном Доме одна… А тут ещё Всеведа…

— Всеведа тоже в деле? — поднял брови нав.

— Ещё нет, но Ружена говорила, что её нужно обязательно привлечь, поскольку у старушки отвратительные отношения с Яриной.

Судя по всему, одеваться конец не торопился, как губка впитывая в себя длиннющий разговор.

— Когда они встречаются?

О том, что заговорщицы собираются провести совещание, не было сказано ни слова, но Сантьяга понимал, что без него не обойтись, и оказался прав:

— Завтра, во второй половине дня, — доложил Косций.

— Почему не утром?

— С утра Ружена собирается во дворец, а после планирует переговорить с Усладой и Малушей.

— Разумно…

Конец допил кофе и с сожалением отставил чашку от себя.

— Ардоло, это тот голем, что принимал участие в покушении?

— Совершенно верно, — подтвердил нав.

— Ружена сказала, что Всеслава «наверняка до визга разъярилась», вот я и сделал вывод.

— Новость о побеге вызвала у них удивление?

— О чьём побеге? — уточнил толстячок.

— Ардоло.

— Он сбежал?

— А о чём говорили жрицы?

— О том, что Ардоло способен натворить дел.

Несколько секунд Сантьяга внимательно разглядывал собеседника, после чего прежним, предельно ровным тоном, произнёс:

— Ардоло совершил побег. Это вызвало удивление у Ружены?

— Да.

То есть Ружена исключается полностью, Мирослава — с определённой вероятностью, и гарантированно в списке подозреваемых остаётся лишь Любава.

«И Всеведа, главная „тёмная лошадка“ Зелёного Дома…»

— Что-нибудь ещё? — осведомился комиссар, отвлекаясь от дум.

— Коньяк, если вы не передумали, — просительно протянул Косций.

— Я о Ружене.

— Мы поцеловались, и я уехал. — Конец почесал в затылке, припоминая подробности последних минут встречи, и закончил: — Ещё она сказала, что завтра мы не увидимся.

ГЛАВА 4

«„Питерское проклятие“ в Москве? Жесточайшее двойное убийство, совершённое минувшей ночью в одном из круглосуточных магазинов столицы, напомнило преступление в Санкт-Петербурге, всколыхнувшее, без преувеличения, всю страну в апреле этого года. И тогда, и сейчас убийца использовал ножи, и тогда, и сейчас он буквально изрезал жертвы и скрылся, несмотря на многочисленные видеокамеры…»

«Вести»

«Мальчик или девочка? По мере приближения родов этот вопрос всё больше и больше волнует жителей Тайного Города, превращаясь в интригу года. Кто появится у королевы Всеславы? Выиграют ли поставившие на рождение мальчика? Нужно ли страховать ставки у шасов? Как избежать рабства? Что делать, если ваш букмекер сбежал в Австралию? Об этих и других насущных вопросах мы говорим с Биткойцием, генеральным директором по социальным пари Тотализатора Тайного Города…»

«Тиградком»

* * *

Муниципальный жилой дом.

Москва, улица Кожуховская,

25 июня, суббота, 07:08.

— Да, я знаю, что он на свободе… Разумеется, я сразу занялся этим вопросом… Мне самому интересно взять его под полный контроль… Теоретически возможно… Да, то, что он освободился, здорово поможет в решении задачи: я при всём желании не смог бы пробиться в «Погреб»… Чтобы сделать, нужно работать, а ты мне мешаешь!

Винсент положил телефонную трубку, тихонько выругался — настолько тихо, что даже сам себя не услышал, — и с улыбкой посмотрел на вошедшего, а точнее, забредшего на кухню Магира.

— Проснулся?

Юный шас — лохматый, с ещё мутным взглядом — кивнул, с трудом сдерживая неожиданно накатившую зевоту, и негромко уточнил:

— А вы, смотрю, совсем не спали?

— Я уже два года практически не сплю, — с неожиданной грустью ответил Винсент, рассеянно проводя рукой по обложке книги: толстому тому, состоящему из пергаментных листов. Справа от книги лежала раскрытая тетрадь, в которой Шарге делал карандашом пометки, а слева стоял включенный ноутбук.

— Вас так сильно увлекает работа? — Шас включил кофеварку и поставил под сопла кружку.

— Мне жаль времени, Магир. Оно даже не уходит — убегает, и я стараюсь насладиться им в полной мере. — Старик помолчал, затем неловко улыбнулся и продолжил: — Время — это всё, что у меня осталось.

Турчи только проснулся, совершенно не готовился к серьёзному разговору, но неожиданные откровения чуда заставили его собраться и поддержать тему задумчивым:

— Оно не было милосердно к вам, мастер.

— Ко мне никто не был милосерден, не только время, — уточнил Винсент, продолжая поглаживать кожаный переплёт книги. Взгляд его затуманился. — Я всегда и всего добивался сам благодаря таланту и упорству. У такого принципа есть масса недостатков и всего один плюс: я сам выбираю свой путь, я никому ничего не должен. И только я решаю, что делать и когда.

— Путь нам указывает Ярга, — напомнил Магир.

Неуместное замечание заставило Шарге отвлечься от накативших воспоминаний. Пару мгновений старик внимательно смотрел на юношу, после чего твёрдо произнёс:

— Я сам принял решение служить заурду и горд его доверием.

Юноша важно кивнул, после чего с любопытством осведомился:

— Так у вас получилось?

— О чём ты спрашиваешь?

— Ардоло. — Турчи улыбнулся: — Я застал окончание разговора и понял, о чём вы говорите. Вы взяли его под контроль?

— Ещё не знаю, — медленно ответил Винсент, после чего кивнул на запищавшее устройство: — Спасибо за кофе.

— Пожалуйста, — кивнул шас, отдавая старику наполненную кружку. И убеждённо продолжил: — У вас не может не получиться, мастер, действительно не может. Считайте мои слова лестью, но я видел ваши глаза, я заглядывал в вашу комнату и видел, как вы работаете, как вы увлечены, и знаю: у того, кто ТАК работает — всё получается.

— Спасибо, — с достоинством произнёс Шарге.

— Я прав? У вас получилось?

— Не узнаем, пока не попробуем. — Винсент не стесняясь зевнул, потёр глаза и сделал большой глоток кофе. — Получилось или нет — не знаю, но устал я крепко.

Разрабатывая план, старик отдавал себе отчёт в том, что идеальных операций не бывает, что обязательно придётся импровизировать или доделывать впопыхах, «на коленке». Он готовился работать, однако свалившаяся задача едва не оказалась непосильной. Шутка ли: за одну ночь не только продумать «с нуля» теоретическую составляющую, но и реализовать идею на практике, обязательно получив нужный результат. Шутка? Тогда попробуйте сами.

Шарге не был уверен, что справится, и положился лишь на увлечённость: задачка не просто требовала решения, она разбудила в нём неистовый интерес, и только поэтому Винсент подверг свой далеко не новый организм массированной атаке стимуляторов. И только поэтому у него, кажется, получилось.

— Надень.

Магир послушно нацепил на нос очки, пробормотал продиктованное стариком коротенькое заклинание:

— Раз, два, три, ёлочка, гори!

Привычно провалился в обращение, гадая, кем увидит мир на этот раз, и едва не задохнулся от разочарования, когда почувствовал себя в теле примитивной, слабой и дохлой куклы десяти дюймов ростом.

— Извини, забыл предупредить: качественные у этого голема только мозги.

Кукла, как выяснилось, лежала в ящике кухонного стола, и Винсент произнёс свою тираду, открывая дверцу и выпуская голема на свободу.

— Для чего я здесь? — недовольно осведомился Магир, спрыгивая на пол.

Слабенькие ноги разъехались, и кукла унизительно приземлилась на пятую точку.

— Нужно провести эксперимент.

— Какой?

— По удержанию контроля, — объяснил Винсент, вертя в руках вторую пару очков. — Я попробую перехватить управление куклой, а ты сопротивляйся.

— Каким образом?

— Откуда мне знать? — рассмеялся Шарге, тоже надевая очки. — Всё происходит впервые, поэтому просто выбери способ, который покажется тебе наиболее удачным.

— Мастер…

А в следующий миг пришло ощущение вытеснения. Неожиданное. Удивительное. Неприятное и невозможное. Он продолжал оставаться на месте, но одновременно его пытались вытолкать взашей. Откуда? Непонятно. Куда? Непонятно. Пока связь работала, голова куклы была для Магира естественным местом обитания, и он никак не мог взять в толк, где окажется, если поддастся на всё усиливающееся давление. Куда он может деться? В какую пустоту?

Левая рука вдруг резко пошла вверх, и юноша с трудом вернул её обратно.

— У меня получается!

Чужой голос прозвучал не со стороны, а изнутри. Из его головы! Удесятерив ощущение странности происходящего. Чужой голос, чужие приказы, чужая воля… Кто-то был здесь! И этот кто-то хотел остаться тут в одиночестве.

— Нет!

Лёгкая паника — «Куда же я денусь!» — прошла так же внезапно, как началась, оставив после себя злость.

«Я здесь главный!»

И фраза прозвучала не отчаянием, а угрозой. Магир понял, что может ответить и яростно атаковал незваного гостя, который пытался выдавить его из него самого.

«Я здесь главный! Я!!!»

Юноша не знал, что нужно делать, учился «на ощупь», но получалось у него отменно: потеряв почти половину себя, Магир ухитрился вцепиться в остатки, удержаться какое-то время, с трудом сохраняя хрупкое равновесие, а затем перехватить инициативу.

«Я здесь главный!»

Шас повторял свой клич непрерывно: сначала шептал, потом орал, а в самом конце, когда в победе не осталось сомнений, выкрикивал его вперемешку с хохотом.

— Я!

Чужак слабаком не был, но у Магира имелось преимущество — он оказался в големе первым, и защищаться, как выяснилось, было проще, чем атаковать.

— Я здесь главный!

— Молодец, — одобрил Винсент, снимая очки. — Отлично.

— Вы довольны тем, что проиграли? — Сообразив, что испытание закончилось, Магир тоже отключился от голема и с удивлением посмотрел на счастливого, как трамвай под напряжением, чуда.

— Я доволен тем, что у нас вообще получилось одновременно войти в голема, и мы при этом не спятили, — честно ответил Шарге.

— Мы рисковали? — выдохнул Турчи.

— Очень.

На мгновение, на одно маленькое мгновение, юношей овладел ужас, который, впрочем, рассеялся без следа.

— Но ведь у вас не получилось вытолкнуть меня! А значит, Ардоло тоже удержится.

— Во-первых, у меня есть немного времени на отладку схемы. — Винсент снова зевнул. — А во-вторых, я знаю Ардоло: ему будет достаточно угрозы, достаточно моего присутствия в голове его ненаглядного тела. Он испугается и сделает всё, что я скажу.

— Не сомневаюсь, — пробормотал шас.

Юноша припомнил неприятное, вгоняющее в панику ощущение чужого присутствия в голове и поёжился.

— Будь добр, свари мне ещё кофе.

— Да, мастер. — Шас послушно подошёл к кофеварке.

— И расскажи ещё раз о вчерашней неудаче.

Резкая смена темы, болезненное напоминание о проколе заставили Магира вздрогнуть и едва не выронить кружку. Однако юноша справился, запустил устройство, повернулся к старику лицом и спокойно, но скупо ответил:

— Объекту помогли.

— Я помню, — подтвердил Винсент, с наслаждением втягивая кофейный аромат. — Но мне неожиданно пришёл в голову вопрос: не могло получиться так, что ты попал в засаду?

— Нет, — сразу и очень твёрдо ответил Турчи. — Стыдно признавать, но из засады я бы не ушёл. Я не был к ней готов.

— Спасибо за честность.

— Я обязан быть честным в столь серьёзных вопросах.

— Да, именно так. — Шарге с благодарностью принял кружку кофе, подержал её в ладонях, как будто греясь, и продолжил: — Значит, объект просто шёл через сквер к Садовому?

Ночью старик был слишком занят экспериментами и особого интереса к неудаче не проявил, выяснил основные детали и отправил юношу спать, велев отдохнуть перед сложным днем. И только теперь вернулся к важной теме.

— Я думал, чел оставил машину на парковке у бара, и потому замешкался, — признался Магир. — Пришлось догонять.

— Так даже лучше: удар в спину — и все вопросы сняты.

— Именно так я и планировал поступить, — подтвердил юноша. — Но объект услышал меня и успел уклониться.

— Услышал, уклонился и отбил следующий удар… Чел прекрасно тренирован…

— А потом подоспела помощь, и мне пришлось уходить, — закончил Магир. — Проклятые наёмники всё испортили.

Всё испортило отсутствие опыта, но поскольку другого исполнителя у Шарге не было, он отказался от мысли как следует обругать шаса.

Винсент отхлебнул кофе, помолчал, щурясь на окно, после чего задумчиво протянул:

— Полагаю, ты прав: это не засада, а случайность…

— Такое бывает, — быстро согласился юноша, с облегчением сваливая вину на стечение обстоятельств. — Всего не предусмотришь.

И Шарге захотелось прибить идиота.

Удивительное заклинание, с помощью которого Ярга обращал в преданных сторонников даже самых ярых врагов, иногда давало неприятный побочный эффект в виде появления конченых фанатиков, и Магир, к сожалению, оказался именно таким. Чрезмерное почитание заурда не позволяло ему на сто процентов использовать интеллект, и заставляло болезненно относиться к любой оплошности, способной вызвать неудовольствие вождя, которого он воспринимал божеством. Агент получился среднего качества, однако время поджимало, поиск нового подходящего кандидата мог затянуться, и Ярга решил, что фанатик лучше, чем ничего.

Но князь далеко, а общаться со сдвинутым на почве верности шасом выпало Винсенту, и старик уже несколько раз ловил себя на мысли, что боящийся ошибиться Магир не заслуживает доверия.

— Ты говорил, что объект высок…

— Очень, — торопливо подтвердил Турчи, — Шизгара предупредил, что в наёмнике почти семь футов, и поэтому я выбрал для нападения «Великую тень», а не «Длиннорукого».

Романтически настроенный юноша придумал големам Шарге собственные имена, однако этот факт старик воспринял благосклонно, увидев в нём признание и почитание своего таланта.

— Объект силён?

— Как люд. Когда он засветил «Великой тени» в голову, я едва сознание не потерял.

— Чернявый?

— Копна волос цвета воронова крыла.

Неожиданное поэтическое сравнение заставило чуда опешить.

— Крыла?

— Объект — яркий брюнет.

— Восточные крови?

— Я плохо разбираюсь в человских племенах, — извиняющимся тоном произнёс Магир. — Но абсолютно уверен, что объект — не азиат.

— Евстафий Дроздбежковский… — протянул, словно пробуя на вкус липкую ириску, Шарге. — Имя явно выдумано. Я бы даже сказал — вызывающе явно.

— Что вы имеете в виду?

Некоторое время чуд молчал, постукивая пальцами по столешнице и словно размышляя, стоит ли отвечать, а затем негромко рассказал:

— Я знавал одного необычайно высокого и мощного брюнета, склонного выдумывать невозможные имена. Я думал, что убил его, но если Аэрба жив… — второй рукой Винсент с такой силой сдавил ручку кружки, что побелели костяшки пальцев. — Если Аэрба жив, он наверняка тот, кого ищет Ярга.

— Аэрба? — Турчи покрутил головой: — Какое странное имя.

— Такое же вызывающе явно выдуманное, как Евстафий Дроздбежковский. — Шарге чуть расслабился, допил кофе, однако кружку не отставил, продолжил держать в руках. — Похоже, Магир, нам придётся навестить Кортеса.

* * *

Офис компании «Неприятные Ощущения».

Москва, улица Большая Лубянка,

25 июня, суббота, 08:11.

— Внимание! Срочная новость! — Информационное «окно» вылезло на компьютерный экран поверх остальных приложений, запустило программу просмотра и напрочь отказалось уходить: когда «Тиградком» действительно хотел сообщить нечто важное, отделаться от его объявлений не получалось даже с помощью магии. — Зелёный Дом сообщает о побеге голема Ардоло. Внимание! Голем Ардоло на свободе! Он вооружён и крайне опасен! Не пытайтесь задержать его самостоятельно!

— Люды крепко облажались, — пробормотал Кортес, разглядывая появившееся в «окне» изображение: антрацитово-чёрный воин с рогами и довольно длинным хвостом, заканчивающимся острым костяным наконечником. — Из «Мшелого погреба» просто так не уходят.

— То есть — предательство? — прищурился Артём.

— Несомненно.

Несмотря на стремительно развивающиеся события, а может — предчувствуя, что с течением времени темп игры будет только нарастать, Кортес распорядился отложить поиски Шизгары и отдохнуть. Магические стимуляторы, позволяющие продержаться на ногах до пяти дней, основательно вредили организму, а потому наёмники применяли их лишь в крайних случаях.

В итоге — несколько часов сна, контрастный душ, плотный завтрак и просмотр текущих новостей под кофе. Закутанные в банные халаты напарники расположились в рабочих креслах за стоящими один напротив другого столами и потому могли обмениваться впечатлениями, не повышая голоса.

— Круто… — Молодой наёмник покрутил головой. — Но получается, что Ардоло помогает кто-то с самого верха? Не просто сильный маг, а занимающий весомое положение в Зелёном Доме и знающий мельчайшие детали дворцового распорядка.

— Получается, — кивнул Кортес.

— Жрица?

— Скорее всего.

— Невероятно…

Удивлял не сам факт предательства — в этом отношении общество Тайного Города мало отличалось от тех же челов, — удивляла очевидная связь жрицы с Яргой. Амбициозные подданные Великих Домов отчаянно грызлись за власть, с удовольствием били друг друга в спины и ставили подножки, но мгновенно объединялись при любом внешнем вмешательстве. Генетические отличия делали невозможным прямое смешение между чудами, людами и навами, и потому чужаки всегда оставались чужаками, не имея ни малейшего шанса на изменение статуса.

— Разве она не понимает, что нужна Ярге только для разрушения Зелёного Дома?

— Зачем Ярге разрушать то, что работает? — удивился в ответ Кортес. — Да ещё с непредсказуемыми результатами? Если королева применит запрещённые арканы, она способна ввергнуть планету в экологическую катастрофу.

— Новая королева будет марионеткой, — напомнил Артём.

— Марионеткой в короне, — напомнил Кортес. — Марионеткой, управляющей Источником. Поэтому Ярга наверняка обещает ставленнице широчайшую автономию.

— То есть подчинённое положение.

— На кону корона, — усмехнулся Кортес. — Ярга же наверняка выбрал ту жрицу, которой верховная власть не светила бы ни при каком раскладе и которая, соответственно, для достижения цели пойдет на всё.

— Она не получит всей полноты власти.

— Или планирует обмануть Яргу.

— Полагаешь, она настолько глупа?

— Но ведь она приняла предложение, — коротко рассмеялся Кортес.

Несмотря на то что профессия наёмника предполагала определённую моральную гибкость, Кортес был большим консерватором и никогда не нарушал слово. И знал, чем обычно заканчивают предатели: накопил статистику ещё во время службы в имперской военной разведке.

— Умная она или нет, узнаем чуть позже, — махнул рукой Артём. — Для чего ей было освобождать Ардоло?

Молодой наёмник давно усвоил, что в каждом поступке должен быть смысл, но периодически ленился искать его самостоятельно, обращаясь за помощью к Кортесу. Иногда тот отвечал язвительным предложением «размять мозги», но в большинстве случаев охотно делился мыслями.

— Во-первых, это демонстрация слабости Всеславы, откровенный намек колеблющимся, что пришла новая мощная сила, — медленно произнёс Кортес, продолжая водить курсором мышки по экрану: общаясь с напарником, наёмник не прекращал изучать текущие новости. — Во-вторых, Ардоло превосходный инструмент для дестабилизации Тайного Города, с его помощью можно атаковать кого угодно и свалить всё на Яргу.

— В таком случае в список подозреваемых в обязательном порядке добавляется Сантьяга, — хмыкнул Артём. — Не удивлюсь, если комиссар решил зачистить Тайный Город перед схваткой с первым князем.

— Сантьягу исключаем.

— Почему?

— «Ужасная резня в ночном магазине!» — вслух прочитал очередной заголовок помрачневший Кортес. — Сегодня ночью… Двое истерзанных: продавщица и охранник… Всё помещение в крови.

— Ардоло разминается?

— Именно.

Артём тихонько выругался и тут же спросил:

— Почему Сантьяга ни при чем?

— Потому, что комиссар практичен и отдал бы психопату что-нибудь такое, что рано или поздно всё равно пришлось бы убить, — развёл руками Кортес. — И уж всяко не позволил бы учинить в центре Москвы подобное безумие.

— Согласен…

Молодой наёмник явно хотел продолжить разговор, но не успел, поскольку…

— Вот это я и называю честной, беспристрастной, а значит — высокопрофессиональной журналистикой! — провозгласил вышедший из душа Аэрба. — Только послушайте!

Наёмники переглянулись и одновременно отхлебнули кофе.

Их новый знакомец — весельчак, пират и серб — оказался не только огромным, но и чрезвычайно шумным челом, однако отрицательных эмоций, как ни странно, не вызывал. Во всяком случае, пока. Мешали неисчерпаемый запас добродушия и неподдельная искренность, с которой вёл себя капитан. К примеру, грохочущая декламация понравившейся заметки могла свести с ума даже глухонемого осьминога, однако тот факт, что Уэрбо исполнял её, облачённый лишь в набедренное полотенце, да ещё сопровождая подходящими случаю жестами, в зародыше гасил возможное раздражение.

— «Тихий вечер в „Кружке для неудачников“»… — Уэрбо поднял голову и возмущённо посмотрел на наёмников. — Представляете? Они гордятся тем, что вечер был тихим! Ещё бы на кладбище столики выставили, идиоты! — И вновь уткнулся в заметку. — Так вот: «Тихий вечер был омрачён безобразной дракой»… Что значит омрачён?! Она его украсила! «Которую учинил известнейший наёмник Кортес и его верный напарник»… А я, получается, даже рядом не стоял? Меня не разглядели? — Разочарованный здоровяк на мгновение вскинул руки, став похожим на нетрезвого гризли, и повторил: — Меня?

— Это называется «бремя славы», — хладнокровно объяснил Кортес. — Заработай репутацию, и репортёры станут говорить исключительно о тебе.

Но Аэрба наёмника не услышал.

— «Учинили стрельбу, совершенно наплевав на жизнь и безопасность сидящих вокруг гражданских»… Я даже пушку достать не успел! — Капитан почесал в затылке и широко улыбнулся: — Впрочем, если бы успел, обо мне всё равно не написали бы.

— Вот именно, — хмыкнул Артём, поднося к уху заголосивший телефон. — Алло?

— Это я, — осторожно пискнуло в трубке.

— Птиций?

— Никаких имён вслух! Забудь! Забудь обо всём!

Истерические нотки, явственно прозвучавшие в восклицании конца, заставили Артёма изумлённо приподнять брови.

— За тобой следят?

— Вы ещё живы?

— Уже нет, — машинально ответил молодой наёмник.

Однако шутка не удалась.

— Проклятье… — выдохнул конец. — Ты кто? Дух? Тебя Артём в телефон встроил? Что с ним случилось? Где Кортес? Он ещё жив?

— Птиций, приди в себя. — Артём искренне надеялся, что уверенный голос заставит толстяка прекратить истерику. — Это я, твой старый друг, ты меня нанял…

— Нет!

— Что нет?

— Больше не нанял, — трагически прошептал конец. — Не хочу быть рядом, когда тебя убьют…

— Птиций!

— Но, если выживете, приходите, я вам всегда рад. А пока не приходите, вы не должны мною рисковать. Я слишком ценен и нужен Тайному Городу. Прощайте, друзья, мне будет вас не хватать.

В трубке послышались короткие гудки.

— Что происходит? — не сдержался Артём, недоумённо глядя на телефон.

— Шизгара нас заказал, — сообщил открывший «ГоловоРезку» Кортес. — Четыре с половиной минуты назад.

— Он спятил?

— Имеет право.

— На то, чтобы спятить?

— И на это тоже, у нас демократия.

— Сколько предлагает? — осведомился Аэрба, с особым вниманием разглядывая наёмников.

— Два миллиона золотом.

— Откуда у него такие деньги? — хмыкнул Артём.

— Скопил на чёрный день.

— А за меня сколько? — продолжил расспросы капитан. — В смысле, за мою голову?

— Нисколько.

— Тогда всё в порядке.

— В смысле?

Серб почесал волосатую грудь:

— Ну, я в стороне, а вы в гуще событий. Обещали всё уладить и спасти мне жизнь… Вы ведь этого хотели?

Наёмники кисло переглянулись, после чего Артём без особой уверенности протянул:

— Да как тебе сказать…

— Откуда в голосе сомнение? — расхохотался Уэрбо. — Я слышал, вы ребята крутые, а значит, запросто отыщете Шизгару раньше, чем его убийцы до вас доберутся. Разве не так? Да и кто осмелится напасть на приятелей Сантьяги?

— Иди штаны надень, — посоветовал Кортес. — В полотенце Шизгару ловить неудобно.

— Они здесь?

— Могут быть здесь, — уточнил Магир. — Тут их офис и центральная база.

— Отлично защищённая база, — пробормотал Винсент, окидывая взглядом старый дом на Лубянке, на первом этаже которого расположился известнейший и в Москве, и в Тайном Городе супермаркет. — В здания Торговой Гильдии без сноровки не влезешь.

— Шасы хорошо защищают свои вложения, — поддакнул Турчи. Поддакнул так, словно не считал себя шасом.

Самый крупный супермаркет Гильдии мог без особых потерь пережить небольшую войну Великих Домов или большую — человскую. Шасы, разумеется, плакали бы и стенали насчёт повреждений защитных линий, гигантского расхода магической энергии и упущенной выгоды, однако сохранили бы в неприкосновенности не только содержимое подвалов, но и все этажи, офисы и даже витрины с окнами. Судите сами: самая современная «ограда», позволяющая порталам проходить лишь на два внутренних маяка; настроенный на идеальное отражение «Щит», способный выдержать прямое попадание тактической ракеты; мощное «Ничего особенного», рассеивающее и отвлекающее внимание потенциальных воров, и «Кольцо саламандры» для непонятливых. И всё это — не считая «мелочей» вроде многочисленных видеокамер, дублирующих друг друга сигнальных заклинаний и вооружённой охраны из крепких людов.

— После обращения тебе туда не попасть, — определил Шарге. — Если же атакуешь изнутри, тебя вычислят и арестуют.

— Операция займёт не более пяти минут, — попытался спорить Магир. — Я думал закрыться в каком-нибудь туалете…

— Даже если ты уйдёшь, тебя всё равно вычислят и откроют охоту, — перебил помощника Шарге. — А ты должен быть вне подозрений.

— Что же делать?

— Я пройду внутрь и занесу контейнер на нужный этаж.

— Вас узнают.

— Никто не подумает, что самый разыскиваемый преступник Тайного Города наберётся наглости явиться в супермаркет Гильдии.

— Самый разыскиваемый сейчас Ардоло.

— Забыл, что меня понизили, — рассмеялся Винсент. — Тем более можно рискнуть.

Ему действительно хотелось рискнуть, поиграть с охраной в «угадайку», возможно, устроить драку: с тех пор как он ухитрился влезть в разум уже занятого голема, Шарге пребывал в прекрасном настроении и, как это водится у чудов, мог легко сорваться в какое-нибудь безумство.

— Даже если вас не вычислит компьютерная система распознавания лиц, охрану не пройти, — покачал головой Магир. — Поверьте, мастер, я знаю, что говорю. Охрану супермаркета несут лучшие дружинники людов.

— Что же ты предлагаешь?

— Разнести окно направленным взрывом.

— «Щит» не позволит.

— Время срабатывания «Щита» — 0,08 миллисекунды. — Магир широко улыбнулся. — А ваши бомбы рассчитаны на 0,02. «Щит» попросту не успеет… Смотрите! — Турчи достал планшет и принялся увлечённо чиркать по нему пальцем: — Мы объединим контейнер с бомбой и запустим их в нужное окно с помощью пращи.

— Я умею ею пользоваться, — неспешно протянул Шарге.

— Отлично! Бомба опережает «Щит» на 0,06 миллисекунды, этого времени хватит, чтобы произошёл взрыв и контейнер оказался внутри. Затем «Щит» закрывает место прорыва, но для нас это не имеет никакого значения. — Юноша победоносно посмотрел на Винсента: — Контейнер выдержит взрыв?

— Да.

— В таком случае, план проникновения у нас есть.

— Хорошо, — согласился Шарге. «Хорошо, что фанатизм не затронул основную часть мозга Турчи и малец не потерял способность соображать». — Так и сделаем.

Но, несмотря на все усилия, результат не приходил.

Поиск по генетическому коду Шизгары, который по просьбе наёмников провели «ласвегасы», дал сорок тысяч откликов — кто-то наложил на владельца «ГоловоРезки» мощный «Пчелиный рой», а преодолевать его вручную не было ни сил, ни времени. Телефон Виталик оставил в «Кружке», дома, в офисе и по другим известным адресам не появлялся, и поскольку его телохранители также ушли в подполье, отыскать Шизгару с наскока не получилось.

— Будем ждать? — лениво осведомился Артём, попутно проклиная ни в чём не повинный компьютер.

Не по-настоящему, естественно, проклиная, поскольку магом не являлся, так что у «железа» оставался шанс на спасение.

— Просто ждать не получится, — с притворной грустью вздохнул Кортес. — Придется отбиваться от тех придурков, что попытаются заработать два миллиона.

— Отработаем навык практической стрельбы.

— Считаешь, что нам приходится мало стрелять?

— Пытаюсь отыскать что-нибудь позитивное… — Артём на мгновение задумался, а затем хлопнул себя по лбу: — Эврика! Давай распустим слух о нашей смерти.

— Как будто я вас убил, — немедленно добавил Аэрба. Немедленно и с большим энтузиазмом, который вызвал удивлённые взгляды. — Я потребую свои два миллиона золотом, Шизгара вылезет из укрытия, и мы его накроем. А заодно заработаем.

Последний пункт лидеру очень понравился, а вот всё остальное вызвало скепсис.

— Тебе сегодня удаются гениальные идеи, — кисло заметил Кортес. После чего перевёл взгляд на напарника и продолжил: — Тебе тоже.

— Не только сегодня, — приосанился Артём.

— Ещё мысли есть?

— А у тебя? — вопросом на вопрос ответил Аэрба. — Я тут вообще новичок, тонкостей не знаю, так что к планированию меня привлекать смысла мало.

— Шизгару будем ловить на гаджеты, — негромко произнёс Кортес, откидываясь на спинку кресла.

— Это как? — прищурился Артём.

— Организуем неожиданную премьеру очередного модного смартфона?

Но шутка не получилась.

— Шизгара — парень современный, от телефона он избавился, но из сети не ушёл, — объяснил Кортес. — Более того, он не ушёл из сети «Тиградком», потому что должен быть в курсе происходящего. А значит, у него есть запасной гаджет Тайного Города.

— Левое устройство на чужое имя, — понял Аэрба.

— Которое он завёл давно и берёг в ожидании подобной ситуации, — закончил Артём.

— Верно. — Кортес с улыбкой оглядел помощников. — Видите, какие вы молодцы? Нужно всего лишь задать вам нужное направление, а дальше…

— А дальше мы горы свернём, — хмыкнул серб.

— Гаджет Шизгара активировал сегодня ночью, — пробормотал Артём. — Нужно обратиться к Бесяеву, чтобы он проверил все устройства, которые или были впервые активированы сегодня ночью, или вернулись в сеть после длительного перерыва.

— И совсем хорошо, если из одной точки пришли сигналы от нескольких устройств, — уточнил Кортес. — Вполне возможно, телохранители Шизгары проявили такую же предусмотрительность.

— Не верится, что Шизгара способен проколоться на такой ерунде, как новый гаджет, — задумчиво произнёс Аэрба. — Неужели он такой дурак?

— Почему дурак? — удивился Кортес. — Виталик всё сделал правильно: сменил устройство, но мог упустить из виду, что «Тиградком» не очень большая сеть и провести проверку не составит труда.

— Я как раз отправил запрос…

И в этот миг раздался взрыв.

Магия слов «здание Торговой Гильдии» и та реальная магия, что стояла за этими словами, основательно расслабили наёмников, и дополнительных защитных контуров в своём логове они не поставили, ограничившись лишь парой заклинаний от чересчур любопытных шасов. Естественно, они прекрасно знали о «Щите» и «Кольце саламандры» и потому никак не ожидали столь наглого, а главное — успешного вторжения извне.

Кортес краем глаза замечает летящий в окно предмет.

— Чёрт!

И одновременно с возгласом — взрыв.

Внутрь летят осколки стекла и камня, впиваются в мебель, в стены и в тела… К счастью, ударная волна приходит раньше, швыряет наёмников на пол, и основной поток осколков пролетает выше, почти не задевая беззащитных челов.

— Ты как?

— Нормально!

— Что это было?!

Срабатывает пресловутый «Щит», закрывая пролом невидимым, но мощным барьером, где-то в дежурке играют «тревогу», на помощь спешат вооружённые до зубов люды, но враг, увы, прямо здесь. В секунде. В броске. На расстоянии смертельного выпада.

— Резко!

Артём до сих пор оглушён, но инстинкт самосохранения не позволяет молодому наёмнику погибнуть и помогает прыгнуть в сторону, среагировав то ли на невнятное движение, то ли на крик напарника. А там, где только что лежал Артём, в пол вонзается клинок. Пробивает паркет и звенит о камень.

— Уходи!

Но как? Голем быстр: ударил, тут же отдёрнул руку, сменил направление, и клинок снова рвётся к жертве. А банный халат защитными артефактами не снабжён и кольчугой не усилен…

— Получи!

Забытый всеми Аэрба бьёт голема ногой по руке, снизу, отправляя клинок вверх и давая молодому наёмнику время укрыться за столом. И едва успевает перехватить вторую руку голема — с кинжалом.

И держит, набычившись.

Хрипит от напряжения, делает мелкие шаги, компенсируя движения голема, но держит, не позволяя вырваться. И вздувшаяся на лбу вена показывает, насколько капитану тяжело.

Секунда, вторая, третья… Для боя это очень много. Кажется, что противники застыли навсегда, но голему удаётся подловить Уэрбо и ударить его головой в лицо. Сегодняшний боец или мощнее вчерашнего, или лучше подготовился. Точно не скажешь, но ясно одно: серб сил не рассчитал. От удара он подаётся назад, отпускает руку, почти получает кинжалом в живот, но в дело вступает Кортес и чётко даёт понять, что подготовился нападающий хорошо, но недостаточно для того, чтобы противостоять трём опытным бойцам.

За те секунды, что у него были, Кортес успевает выбрать правильное оружие — чёрную навскую катану, украшавшую стену офиса, и ловким ударом отрубает врагу левую руку. И тут же принимает на блок ответный выпад. Големы боли не чувствуют, и потому незваный гость продолжает атаковать с прежним пылом, но не двумя клинками, а одним. Он ещё опасный противник, но стратегически уже проиграл.

Кортес отражает следующий удар, а подкравшийся сзади Артём всаживает в затылок голема нож — здесь офис, но офис наёмников, оружия достаточно, если знать, где искать.

Чёрный клинок выкован навами, острее его оружия не придумано, и потому он хоть и с трудом, но проходит сквозь неподатливую шкуру, избегает встречи с костью и погружается в мозг. Голем замирает, и Кортес ловким ударом отрубает ему вторую руку.

— Мля! — Магир сорвал с лица очки, резко подался вперёд, замер, остановленный ремнём безопасности, и выругался повторно: — Мля! Они снова отбились!

— Я видел. — Сидящий за рулём Шарге кивнул на планшет, на который шла картинка со встроенной в голема видеокамеры. — Аэрба обзавёлся крепкими друзьями.

— Он удерживал меня руками! Меня! — Магир опомнился и следующую фразу произнёс чуть тише: — В смысле, голема. Мастер! «Великая тень», конечно, не Лунатик, но чтобы её удержать, чел должен обладать силой люда. Я не мог вырваться!

— Я видел.

— Я никого не убил!

— Замечательно.

— Что вы имеете в виду?

— Только то, что сказал, — усмехнулся Винсент. Затем завёл двигатель и уверенно влился в плотный автомобильный поток Садового кольца. — И не сильно расстраивайся: Аэрбу ты не смог бы убить при всём желании.

* * *

База дружины домена Кузьминки.

Москва, Ставропольский проезд,

25 июня, суббота, 09:00.

— Ожега, ты даже представить не можешь, как я тебе благодарна, — с чувством, но не переигрывая, очень-очень тонко произнесла Всеведа.

— За то, что приехала? — удивилась воевода «секретного» полка.

— За то, что приехала сюда, — уточнила жрица. — Я понимаю, чего тебе это стоило.

Все домены Зелёного Дома обладали красивыми, а иногда не просто красивыми, а потрясающе роскошными штаб-квартирами, в которые не стыдно было пригласить королеву. В этих парадных дворцах кипела деловая и светская жизнь, принимались повседневные решения и улаживались споры. Одним словом: рутина. Точно такая же рутина царила и в других комплексах, которые обязательно наличествовали в каждом домене. В надёжно защищённых крепостях, вежливо называемых «базами дружин». Здесь обучались и тренировались вояки домена, здесь располагался арсенал и хранились запасы, с помощью которых можно было выдержать не очень долгую осаду. Здесь царила атмосфера войны, и именно в крепость домена Кузьминки пригласила собеседницу Всеведа.

— Учитывая обстоятельства, твой визит способен породить волну кривотолков.

— Ты — жрица Зелёного Дома, ты имеешь право устраивать свой рабочий кабинет в любом месте. — Ожега выдержала паузу, подчёркивая важность своего заявления, и тут же поинтересовалась: — А почему мы встретились здесь?

И таким образом выдала, что именно её больше всего мучило по дороге в Кузьминки.

Всеведа улыбнулась.

Каких-то два месяца назад она служила под командованием этой любопытной сороки, под командованием не очень умной… а если называть вещи своими именами, то достаточно глупой девицы, заполучившей второй по важности военный пост Великого Дома Людь исключительно в силу личной преданности Ярине и Всеславе. В своё время Всеведа восприняла назначение Ожеги как личное оскорбление, однако долгая жизнь научила жрицу скрывать эмоции, улыбаться, даже когда хочется бить… особенно когда хочется бить, и потому недалекая Ожега вскоре избавилась от первоначальной настороженности, решив, что старая колдунья смирилась с ситуацией. Подругами они, разумеется, не стали, но доверять вице-воеводе Ожега научилась.

А потом грянуло покушение, совершенный Всеведой подвиг, новый титул, и роли поменялись, и теперь уже Ожега смотрела на бывшую подчинённую снизу вверх.

— У меня есть кабинет в штаб-квартире домена, однако большую часть времени я провожу здесь.

— Привыкла к безопасности? — попыталась пошутить Ожега.

— Именно, — неожиданно согласилась жрица. — База укреплена гораздо лучше штаб-квартиры, и только здесь я могу быть уверена в том, что меня не подслушивают.

— Почему тебя должны подслушивать? — хлопнула ресницами воевода.

— У меня за плечами восемьдесят лет службы в «секретном» полку, — мягко напомнила Всеведа. — И все эти десятилетия я провела в приказе «В». — Пауза. — Дальше продолжать?

Приказ «В» выискивал измену внутри Великого Дома, в том числе — среди высших иерархов Люди, и кому, если не Всеведе, знать, где можно чувствовать себя по-настоящему защищённой.

— Мы тебя не слушаем, — негромко произнесла Ожега.

— Ну и напрасно, — легко рассмеялась жрица.

— Что?

Такого ответа молодая воевода не ожидала.

— Только то, что я сказала: высших иерархов слушать необходимо, во всяком случае — пытаться слушать, — уточнила Всеведа. — И я знаю, что пробиться внутрь базы гораздо сложнее, чем в штаб-квартиру.

Случайно ли, намеренно ли, или же так было всегда, но сегодняшним утром жрица выглядела прекрасно: элегантная причёска, легкий макияж, подчёркивающий природную красоту Всеведы, изящный деловой костюм от лучшего портного Тайного Города создавали великолепное впечатление, которому простоватая Ожега могла противопоставить лишь обаяние молодости.

— Мы говорим не о том, — кашлянула воевода.

— Согласна. — Жрица убедилась, что собеседница достаточно смущена, и удовлетворённо улыбнулась.

Где-то в глубине души.

Кабинет Всеведы был большим, но несколько мрачным: в цветах преобладала тёмная зелёнь, тяжёлая мебель поражала добротной основательностью и — опять же — тёмным цветом, и даже корешки книг не предлагали ни единого светлого пятна. Кабинет не казался тяжеловесным, но давил исподволь, незаметно и постепенно вгрызаясь в посетителей. Не зря он понравился бывшей начальнице приказа «В».

«Вряд ли Томила когда-нибудь сюда заглядывала», — неожиданно подумала Ожега. Воевода неплохо знала предыдущую жрицу, помнила её веселый, жизнерадостный нрав и не могла представить, чтобы Томила хоть на секунду примирилась с этим помещением. Томила так же, как её предшественница Нежа, предпочитала работать в светлой штаб-квартире, Всеведа же выбрала крепость…

— Я старая колдунья, но молодая жрица, я только разбираюсь в хитросплетениях интриг на самом верху, — продолжила тем временем Всеведа. — Пытаюсь разобраться… Понимаю, что меня будут втягивать в кланы. И поэтому стараюсь говорить искренне лишь там, где меня услышат только нужные уши.

— У нас искренний разговор? — уточнила Ожега.

— Очень искренний, — подтвердила жрица.

— В таком случае ты должна знать, что Ярина тебе не доверяет.

— Ярина меня ненавидит.

— Не совсем так… — Воевода вновь смутилась и пошевелила пальцами, показывая, что подбирает нужные слова.

— А что?

Ожега готовила ответ, но выдала его не сразу, как будто нехотя выдавила:

— Ярина косвенно обвиняет тебя в смерти Мечеслава.

Но вместо оправданий услышала спокойное:

— Тебе не кажется, что воевода Дочерей Журавля необычно сильно переживает гибель барона? — Всеведа выдала кривую усмешку. — Складывается ощущение, что они были любовниками.

— Не были.

— Знаю, — тут же подала назад жрица. — Неудачная попытка пошутить… — Всеведа вздохнула и настолько искренне, насколько имело смысл говорить, чтобы поверили, произнесла: — Я хочу наладить с Яриной нормальные отношения. Не ради неё, разумеется, сама Ярина мне безразлична и неприятна, я хочу нормальных отношений ради королевы. Я верна Её величеству, и я хочу в её партию.

— Боюсь от меня будет не очень много пользы, — честно ответила Ожега. — Ты не поверишь, но я несколько раз говорила о тебе с Яриной, и все разговоры заканчивались одинаково: она меняла тему. — Воевода «секретного» полка всплеснула руками, совсем как светская курица, обсуждающая с подругой предательство бойфренда. — Не знаю почему, но в её отношении к тебе слишком много чувств.

— И она настраивает против меня королеву.

Всеведу считали хитрой, жёсткой, достаточно подлой, но только не глупой, а потому Ожега не стала оспаривать утверждение:

— Увы.

Жрица кивнула, помолчала, тихо, но заметно вздохнув, после чего продолжила:

— Что я должна сделать, чтобы заслужить доверие Ярины? Ну, если исключить вариант героической гибели во славу Зелёного Дома?

— Понятия не имею.

«Да, откуда тебе?» Способности Ожеги Всеведа не переоценивала.

— Раскрытие заговора на самом верху подойдёт?

Несколько мгновений воевода «секретного» полка изумлённо смотрела на жрицу, затем облизнула губы — Всеведа едва сдержалась, чтобы не скривиться, — и кивнула:

— Уверена, раскрытие заговора наилучшим образом продемонстрирует Ярине, что тебе можно доверять.

И хлопнула ресницами, продемонстрировав, что жаждет продолжения.

И Всеведа не разочаровала.

— Речь идёт о развитии одного из дел, которые я вела, возглавляя приказ «В». В отношении Любавы и Мирославы. — Жрица выдержала короткую, но необычайно вескую паузу. — Я тебе рассказывала.

Дела такой важности в приказе «В» не оформлялись, оставляя должность, руководитель передавал сменщику наработки устно, поскольку официально «секретный» полк не имел права следить за жрицами. А неофициально он именно для этого и создавался.

— Насколько я помню, в твоём отчёте не было ничего интересного, — наморщила лоб Ожега. — О том, что Любава, Мирослава и Ружена терпеть не могут Всеславу известно всем. Первые две до сих пор переживают поражение на выборах, третья просто мерзавка, но они не рискнут бросить королеве вызов. Особенно сейчас.

— Собираются бросить.

— То есть? — заволновалась Ожега. — Почему об этом не знаю я?

— Мой личный информатор, позволь сохранить его имя в секрете, во всяком случае — пока… Так вот, мой личный информатор сообщил, что Ружена, Любава и Мирослава хотят воспользоваться нестабильной обстановкой в Великом Доме и отстранить Всеславу от власти.

— Это невозможно. Великий Дом не поддержит мятеж.

Приказ «В» занимался внутренними врагами, но воевода «секретного» полка несла личную ответственность перед королевой, и потому в переживаниях Ожеги не было ни грана фальши.

— Кто-то говорит, что это невозможно, кто-то говорит, что всё напрасно, а кто-то делает, — спокойно парировала Всеведа. — Угадай, кто в конечном итоге побеждает?

— Людь не примет отстранение королевы на том смехотворном основании, что она собирается рожать.

— А если во время родов неожиданно ухудшится обстановка в Великом Доме или Тайном Городе?

— Ярга явится?

— Необязательно. — Жрица чуть заметно повела рукой, небрежно отметая глупое предположение воеводы. — Мой информатор уверен, что кто-то из нашей славной оппозиционной троицы приложил руку к побегу Ардоло.

— Что?!

— У него нет доказательств, однако они могут появиться.

— Каким образом?

Наживку Всеведа приготовила чуть ли не самую заурядную, которую использовали в интригах тысячи тысяч раз, и с трудом сдержала изумлённый возглас, увидев, с какой жадностью Ожега проглотила предложенное.

«Спящий свидетель: мне даже как-то совестно обманывать такую дуру!»

— Сегодня заговорщики соберутся на важное совещание, — ровно произнесла Всеведа, легко справившись с удивлением. — Они определятся с претендентом на трон и договорятся о первоочередных шагах.

— Уверена, изменницы выберут для совещания базу одного из своих доменов, — усмехнулась Ожега. — Они не хуже нас знают, где можно говорить без опаски.

— Мой информатор сделает так, что ты всё услышишь. И…

— И арестую их, если речь действительно пойдёт о заговоре.

— Именно.

Ожега широко улыбнулась, но уже через несколько мгновений опомнилась и с пылом произнесла:

— Я всегда знала, что ты верна короне, Всеведа. Всегда знала!

— Не забудь сказать об этом Ярине.

* * *

Межотраслевая генно-седативная лаборатория корпускулярных технологий ФПП.

Москва, Малый Власьевский переулок,

25 июня, суббота, 09:36.

— Юра? — Клопицкий оторвался от компьютера и удивлённо посмотрел на вошедшего Федру. — Ты же умер!

— Ещё нет, но близок, — проворчал детектив, без спроса падая в кресло. — Вставать глубокой ночью — безумие. Повторять подобный опыт — самоубийство. Сначала я начну вздрагивать при громких звуках, невпопад отвечать на вопросы, дрожать руками, сворачиваться калачиком во сне и плакать. Потом сойду с ума и умру, можно мне кофе?

— Трофим! — На голос в кабинет заглянул здоровенный голем. Получил приказ: — Два кофе.

Однако исполнять его не поспешил.

— М-м… — Говорить Трофим не мог, но всё понимал, кивнул, подтверждая, что услышал хозяина, однако с места не сдвинулся, с любопытством разглядывая опечаленного Федру.

— И поскорее, а то мы потеряем нашего утреннего друга.

— М-м…

Трофим был големом на все руки: и на кухне поработать, и в лаборатории помочь, и даже побить кого-нибудь, когда надо. Росту в нем было почти столько же, сколько в длинном Клопицком, но статью плечистый Трофим хозяина превосходил, и выглядел на его фоне, как бравый офицер-десантник рядом со студентом-сверхсрочником. И так же, подобно офицеру-десантнику, обычно голем с исполнением приказов не тормозил, но что-то в утреннем госте тронуло бездушную куклу.

— М-м…

— Кофе закончился?

— М-м… — Трофим отрицательно покачал головой.

— Тогда пошевеливайся! А то придётся снимать мерки для гроба. — То ли угроза подействовала, то ли повелительный тон, но здоровяк наконец-то исчез из поля зрения, и Лёня повернулся к детективу: — Утро сегодня странное: работа не клеится, големы ленятся, гости ноют…

— Ты смеёшься, а я страдаю, — вздохнул Федра. — Я в жизни никогда не просыпался раньше десяти.

— Просыпался.

— Очень редко.

— А сейчас? — Не то чтобы артефактора интересовал ответ: задав вопрос, он уставился в монитор, от которого его отвлёк приход гостя, и в тоне появилась нотка рассеянности.

Впрочем, Юрия такое поведение ничуть не обидело. Во-первых, он прекрасно знал, чего можно ожидать от друга, а во-вторых, детективу нужно было просто выговориться, и занятый своими делами артефактор, изредка вставляющий короткие замечания и вопросы, подходил на эту роль ничуть не хуже артефактора, полностью сосредоточенного на разговоре.

— В последнее время мы с Всеведой необычайно сблизились… Я так перепугался во время покушения, перепугался, что она может умереть… Я не отходил от неё в Эрлийской обители, был первым, кого она увидела, когда очнулась, пообещал себе, что никогда больше её не отпущу, уговорил жить вместе, и… И теперь живу по расписанию любимой. Просыпаюсь рано, ложусь поздно. Выходных нет. Отправиться на отдых мы пока не можем, потому что в Тайном Городе не всё ладно.

— Недосыпание ведёт к неудовольствию?

— Я счастлив оттого, что мы вместе, но никак не могу согласовать новое расписание со своими старыми привычками…

— Выбери что-нибудь одно, — рассеянно пробормотал Клопицкий.

— Вижу, ты никогда не любил, — ответил детектив и тяжело вздохнул.

— Я влюблён в работу, — парировал Тыжеумер, не отвлекаясь от компьютера. — Это считается?

— Ты с ней спишь?

— Как раз наоборот: не сплю.

— Тогда почти считается, — хмыкнул Федра, с благодарностью принимая из рук вернувшегося Трофима кружку кофе.

— Итак, мы выяснили, что я могу чувствовать то же самое, что и ты, — с энтузиазмом произнёс Клопицкий. — Теперь говори, чем недоволен? Со стороны кажется, что ты в полном шоколаде.

— Мне приходится рано вставать.

— Из-за этого ты ко мне не приехал бы.

— А ты решил, что мне нужно поплакаться в жилетку?

— А разве нет? — Тыжеумер чуть приподнял брови. Получилось забавно.

Активно лысеющий Лёня сохранил шевелюру лишь на затылке, да за широкими, как крылья летучей мыши, ушами, и это обстоятельство — недостаток волосяного покрова, — по всей видимости, и заставил Клопицкого отрастить на безвольном подбородке длинную раздваивающуюся бородёнку. Мужественности она не прибавляла, только комичности, отчего мимику артефактора иногда принимали за ужимки, однако сбривать волосатое недоразумение Тыжеумер отказывался наотрез.

— Не хочу плакаться, — хмуро ответил Федра. — Но шоколад и в самом деле горчит.

— Твоя главная проблема в том, что ты не жиголо, — менторским тоном произнёс Клопицкий. После чего негромко воскликнул: «Есть!», нажал на какую-то кнопку, то ли сохраняя, то ли удаляя результаты, и крутанулся в кресле, поворачиваясь к другу лицом. — Альфонсы не задумываются и не сомневаются, они пользуются.

— Я живу на свои.

— Я знаю.

— Когда мы познакомились, Всеведа уже занимала высокое положение в Зелёном Доме, и мы сумели приспособиться к разнице в положении. — Припомнив те счастливые дни, Юрий машинально улыбнулся. — Всё шло хорошо, пока…

— Пока она не стала жрицей? — помог Лёня.

— Да.

— У неё появилось много новых забот.

— Что естественно.

— То есть ты был готов к изменениям?

— Разумеется. — Федра помолчал, потом допил кофе, поставил кружку на стол и негромко закончил: — Боюсь только, что новые заботы её съедят.

Что-то подобное Клопицкий и ожидал услышать. Он развёл руками, показывая, что всё в мире — суета, после чего улыбнулся и уточнил:

— Выяснилось, что войти в Круг гораздо труднее, чем стать жрицей?

— Догадался?

— Я знаю женщин и могу предположить, какие нравы царят на вершине зелёной пирамиды.

— Как я понял, в обычное время тамошняя грызня мало отличается от интриг на вершине Ордена, но сейчас королева слаба, и её недоброжелательницы пытаются воспользоваться ситуацией. — Юра выдержал паузу, размышляя, стоит ли совсем уж откровенничать со старым другом, решил, что весь Тайный Город видит оппозиционных жриц насквозь, и продолжил: — Они думают, что могут добраться до короны.

— Всеведе предлагают сделать выбор?

А вот на этот вопрос ответ был однозначен:

— Есть вещи, о которых она мне не рассказывает.

— Но ты видишь, что ей тяжело.

— Да.

— Ты беспокоишься, переживаешь… — Тыжеумер поднялся на ноги, знаком показал детективу, чтобы тот оставался на месте, и медленно прошёлся по комнате. Мимо полок с книгами. Мимо шкафа, набитого свитками, и сундука, в котором, кажется, что-то похрюкивало. — Ты не задумывался над тем, что Всеведа долгое время руководила приказом «В» «секретного» полка?

— Какое это имеет значение?

— Она знает о жрицах всё, — мягко произнёс артефактор. — Ну, или почти всё. Во всяком случае, она была прекрасно осведомлена о том, что творится в Круге, и тамошние нравы не могли её поразить.

— Одно дело знать и совсем другое — испытывать на своей шкуре.

— С этим я согласен.

— Нет, не согласен, — помолчав, протянул Федра. — Ты не согласен.

Он понял, куда клонит приятель, и направление ему не понравилось. Фактически Тыжеумер только что намекнул, что любимая детективу лжёт.

— Возможно, Всеведа нуждается в твоей поддержке, в тёплых словах и только поэтому представляет происходящее с большим драматизмом, чем на самом деле к нему относится. Или же она не хочет выглядеть в твоих глазах «железной леди»… Что?

Увлекшийся Юра вздрогнул: настолько резко сменил тон Тыжеумер.

— Что?

Забытый Трофим — принеся кофе, он остался в комнате в ожидании дальнейших распоряжений — неожиданно поднял голову и замычал.

— Кто-то пришёл.

Федра почесал кончик носа, а ещё через мгновение подобрался.

Когда Тыжеумер был дома, двери не закрывались, и гостям предлагалось самостоятельно отыскивать хозяина в дебрях переполненного хитроумными устройствами особняка. При этом все жители Тайного Города, включая безбашенных Красных Шапок, знали, что любая попавшаяся по дороге вещь, деталь интерьера и даже часть стены может оказаться артефактом, и вели себя предельно сдержанно.

Однако нынешний посетитель распахнул дверь настежь, с такой силой врезав ею о стену, что звук удара дошёл до сидящих в кабинете челов.

Затем последовали тяжёлые шаги.

— Ждёшь кого-то? — со старательно отыгранной невозмутимостью осведомился детектив.

— Нет.

— Может, артефакт бракованный кому-то попался? И к тебе идет рекламация?

— Может. — Лёня прикоснулся пальцами к столешнице, на мгновение прикрыл глаза, после чего негромко сообщил: — В коридоре что-то растёт…

— В смысле?

— В прямом. — Тыжеумер помрачнел. — Он тормознул защиту!

— Снёс её?

— Заблокировал!

— Надолго?

— На минуту!

— Всего? — удивился детектив.

Однако артефактор понимал происходящее гораздо лучше друга.

— Ему хватит… Трофим! — И толкнул детектива к двери. — Уходим!

— Почему не спрятаться в лаборатории? — растерялся Федра.

— Сейчас нельзя! Чёрт!

Они выскочили в коридор вслед за големом, только Трофим налево, закрывая собой хозяина, а челы — направо, готовые уходить к запасному выходу. Выскочили, но, разумеется, не смогли не бросить взгляд в сторону холла, не могли не посмотреть, кто к ним пришёл, и именно этот взгляд вызвал два изумлённых вскрика:

— Чёрт!

— Мля!

Потому что автором тяжеленных шагов оказалась рогатая чёрная тварь — плотная, мощная, дышащая силой, с длинными руками, короткими ногами и хищно извивающимся хвостом. Эта деталь — хвост — приковывала к себе внимание. Хвост, на кончике которого плясал в возбуждённом ожидании горячей крови острый роговой наконечник. Хвост, который был создан для убийства.

— Ещё сорок секунд!

Тварь сделала шаг.

— Мне кажется или он стал больше? — сглотнув, поинтересовался Юрий.

И почувствовал, что ноги слабеют.

— Стал, — резанул Тыжеумер. — Трофим! Арт!

Голем молча бросился на чёрного. Большой, быстрый, сильный, в каждой руке по короткому клинку, но рогатому нашлось чем ответить — двумя саблями, что ожидали своего часа в заплечных ножнах. Они вылетели в последний момент и погасили наступательный порыв Трофима.

Удар, блок, снова удар — металл встречается с металлом, со звоном, с яростью, со злобой. Федра никогда не задумывался над тем, испытывают ли големы чувства — повода не было, — а сейчас вдруг кожей ощутил разлитые в воздухе эмоции. Снова удар и снова звон. Трофим вооружился излюбленным — навскими ножами, владел ими превосходно, но приблизиться к врагу не сумел: чёрный уверенно удерживал его на расстоянии.

— Тридцать секунд!

Через полминуты вновь заработают защитные системы лаборатории, и в лучшем случае незваному гостю придётся бежать. Но зная умение Клопицкого создавать качественные артефакты, можно было не сомневаться, что сбежать рогатый не успеет.

Только убийца тоже понимал, что время на исходе, и подготовлен оказался гораздо лучше Трофима.

— На!

Удар двумя саблями сразу, на выдохе. Два чёрных навских клинка — идеальное оружие для ближнего боя — летят от голема к голему. Трофим умело блокирует выпад, но забывает о хвосте. Мощный наконечник врезается ему в лоб, проходит сквозь череп и вылетает из затылка.

— Бежим!

Им не хватило двадцать две секунды. Всего двадцать две…

Трофим валится на пол, Юрий видит переполненные злобой глаза чёрного, цепенеет, и Лёня буквально втаскивает его в соседнюю с кабинетом комнату. И тут же запирает дверь. Которую через секунду сотрясает первый удар.

— Сколько же в нём силищи!

— В ком?

— Не знаю!

Дверь крепка, но за время боя рогатый вырос ещё, а вместе с массой увеличился напор. Удар, и трещит верхняя петля — толстая, металлическая, хрупкая…

— Этого я и боялся!

Мастерство сыграло с Тыжеумером злую шутку: безопасность дома была почти на сто процентов магической, двери и запоры служили дополнением, не более, и теперь подавались под ударами убийцы.

Восемнадцать секунд.

— Что дальше? — нервно спрашивает Федра. Он понимает, что два боевых перстня вряд ли остановят чёрного, но старается держаться.

Получается плохо.

— В окно! — решает Лёня.

— Ты шутишь?

— Если бы!

Клопицкий распахивает створку и показывает пример, резво вылетая на улицу. Юрий следует его примеру, а через мгновение в том месте, где он только что стоял, появляется безобразный ожог — ворвавшийся убийца лупит «Эльфийской стрелой» из многозадачного жезла.

— Проклятье!

Двенадцать секунд. Беспощадный зверь дышит в затылок, но за пределами дома блокировка не работает, и Тыжеумер запускает артефакт портала. Рогатый тоже выпрыгивает из окна, стреляет в прыжке, стреляет прицельно, однако челы успевают исчезнуть в зелёном вихре, вызывая у чёрного убийцы яростный вопль.

* * *

Москва,

25 июня, суббота, 10:04.

Три лидера Тайного Города, три величайших мага Земли, три столпа, вокруг которых сплетались последние представители древних рас, между собой встречались редко, предпочитая перекладывать большую часть текущей работы на энергичных подданных. Да и поводы для общения появлялись не часто: стратегические договорённости заключены сотни, а то и тысячи лет назад, и нужды в их пересмотре нет; оперативные вопросы решались в рабочем порядке, зачастую и вовсе без привлечения «тяжёлой артиллерии», и редкие совещания всегда означали, что в Городе полыхает серьёзный кризис. При этом, собственно переговоры проходили в режиме видеоконференций: с тех пор, как директор «Тиградкома» Егор Бесяев доказал, что его хакеры-колдуны способны сделать человские способы связи не менее защищёнными, чем привычные колдовские, и при этом они не требуют проникновения на территорию штаб-квартиры потока чужой энергии. И теперь князь Тёмного Двора изучал изображение великого магистра Ордена Франца де Гира не в зеркале или хрустальном шаре, а на экране высокой чёткости, который «ласвегасы» притаскивали в переполненный тьмой кабинет незадолго до начала переговоров. На втором мониторе застыла в величественной позе королева Всеслава.

— Прекрасно выглядите, Ваше величество, вы чудо как хороши.

По сложившейся традиции, лидеров сопровождали высшие боевые маги Домов, таким образом, в совещании участвовало четверо мужчин и две женщины, и комиссар — так получалось постоянно, — успел с комплиментом первым.

— Спасибо, Сантьяга, — милостиво кивнула Всеслава, одаривая нава тенью благосклонной улыбки.

— Не сомневаюсь, ребёнок унаследует необычайную красоту матери.

Стоящая позади королевы Ярина нарочито заметно поморщилась: она не считала нужным скрывать своё отношение к Сантьяге. Однако на жест привычно не обратили внимания.

— Это ваше пожелание? — приподняла брови Всеслава.

— Пожелания будут позже, после рождения.

— Боюсь показаться невежливым, но не могу не предложить вернуться к делам, — негромко произнёс де Гир. — У нас не так много времени.

Он, единственный из всех лидеров, появился не в классическом одеянии Великого Дома, а в человском деловом костюме и сидел не на троне, а в удобном кресле, стоящем во главе письменного стола. Длинные рыжие волосы — в них всё заметнее мелькала проседь — забраны в хвост, усы и бородка настолько аккуратно подстрижены, что кажутся наклеенными. Но даже в этом, причёсанном, чуть ли не прилизанном образе, без цепи магистра и меча, Франц оставался воином, рыцарем, и суть его была очевидна с первого взгляда.

— Поверьте, великий магистр, никто не хочет затягивать встречу, — улыбнулась Всеслава. — Да и повод, прямо скажем, исключительно информационный: Ардоло бежал, расследование ведётся.

Будь голем заурядным преступником, к примеру виновным лишь в смерти барона Мечеслава, дерзкий побег не заставил бы высших иерархов организовать совещание, но все понимали, что за странным существом стоит Ярга, видели в произошедшем очередной ход злейшего врага Тайного Города и предложили свои версии дальнейших событий.

— Ему понадобился боевик для развязывания террора, — по-прежнему тихо произнес великий магистр. — Ардоло безжалостен, исполнителен и действительно хороший воин. Если его натравят на Город, нам придётся сложно.

— Для заурядного развязывания террора хватило бы и десятка масанов, — не согласилась Всеслава. — Пусть даже двух десятков: учитывая, что Ярга контролирует многих мятежных кровососов, недостатка в солдатах он не испытывает. В чём смысл вытаскивания Ардоло?

— Психологический эффект, — пожал плечами Сантьяга. — Случился не побег, случилась публичная пощёчина. Ярга показал, что способен провести в Тайном Городе акцию любой сложности, и… — Взгляд чёрных глаз уперся в Ярину. — Факт предательства подтверждён?

— Да, — коротко, поскольку ответ вызывал у неё почти физическую боль, ответила воевода. — Мы не сомневаемся, что фата Убынега помогла Ардоло.

Присутствующим доводилось видеть многое, поэтому удивлённых возгласов не последовало. К тому же все понимали, что извне устроить побег из «Мшелого погреба» невозможно.

— Таким образом, Ярга показал всему Тайному Городу, что на его сторону встал опытный маг. Добровольно встал… Подчёркиваю: добровольно! — Сантьяга выдержал эффектную паузу, после чего закончил: — К сожалению.

Все подданные Великих Домов знали, что Ярга способен воздействовать на любого разумного, превратив его в преданного и убеждённого сторонника, но охранники «Мшелого погреба» так же, как все посетители Зелёного Дома и придворные, в обязательном порядке проходили регулярную проверку ауры, и этот факт означал одно: их беглый князь не обрабатывал. Убынега перешла на его сторону сознательно.

— Нужно как можно скорее отыскать Ардоло, — глухо подытожила королева.

— Оперативное взаимодействие между Великими Домами осуществляется без сбоев, — доложил де Лаэрт. — Мы накрыли Город плотной сетью и реагируем на любое подозрительное движение.

Кризисный штаб, который Великие Дома создали на базе «Тиградкома» несколько месяцев назад, вновь заработал на полную мощь, и сегодня им руководил мастер войны. И судя по всему, продолжал получать сообщения в режиме реального времени:

— Несколько минут назад наблюдатели зафиксировали бой в центре, в лаборатории Клопицкого, — продолжил Чуд. — Точной картины пока нет, но если судить по первым докладам, там действовал Ардоло.

— Что ему понадобилось от Клопицкого? — изумилась Ярина.

— Тыжеумер — известный артефактор, — напомнил де Лаэрт. — Нападение на него не скрыть, и оно обязательно взбудоражит Город.

— Давайте дождёмся результатов расследования, — мягко предложил Сантьяга. И плавно сменил тему: — Великий магистр, надеюсь, вы не обидитесь, если я задам вопрос о положении внутри Великого Дома Чудь?

— У нас всё спокойно, — медленно ответил де Гир.

— Я спрашиваю не просто так. — Комиссар чуть склонил голову. — Ярга умеет находить болезненные точки.

— Почему же он не начал с Тёмного Двора? — осведомилась Всеслава.

«Ведь он ваш первый князь!» Это восклицание королева добавила мысленно, однако участники совещания его услышали.

— Именно поэтому и не начал — мы не слабое звено, — подал голос владыка Нави. — К тому же, начни Ярга с нас, Чудь и Людь объединились бы против Тёмного Двора, и хитроумная интрига вылилась бы в полноценную войну. Поэтому Ярга будет действовать жёстко, но предельно аккуратно, и постарается исключить саму возможность серьёзных боевых действий в Тайном Городе. — Князь помолчал, но никто не посмел его перебить. — Он не хочет уничтожать Великие Дома, он планирует использовать нашу мощь для захвата планеты.

— Смелое заявление, — протянул де Гир. — Но, во-первых, справиться с Великими Домами не так легко, как может показаться со стороны. А во-вторых, вы забываете об Инквизиторах…

— Ярга хочет Землю, — короткое заявление князя заставило Франца умолкнуть. — Ради Земли Ярга развязал войну с асурами, поставил Навь на грань выживания, но уничтожил первых детей Спящего. Неужели его остановят Инквизиторы?

— До Инквизиторов не дойдёт, — громко произнесла королева. — В арсенале каждого Великого Дома есть серьёзные заклинания.

— Которые мы запретили, — вздохнул де Гир.

— Перед лицом глобальной угрозы я позабуду о договорённостях, — честно сказала Всеслава.

— Все позабудут.

— Именно поэтому Ярга не планирует доводить дело до войны с Великими Домами, — скрипнул князь. — Он попытается взять власть другим способом, используя своё умение находить слабые звенья.

Взгляды участников совещаний упёрлись в королеву.

— Внутреннее положение Зелёного Дома не вызывает опасений, — жёстко ответила Ярина, на несколько мгновений опередив повелительницу.

— Я знаю, что говорить, — усмехнулась Всеслава, и внимательно оглядела коллег. — Я контролирую ситуацию.

Прекрасные зелёные глаза сверкнули холодным огнём, на лице появилось знакомое всем выражение высокомерной решительности, но указательный палец правой руки, той, что лежала на животе, дрогнул. И этот непроизвольный жест не укрылся от взглядов участников совещания.

— Вопрос в том, верят ли в это ваши подданные, — вздохнул комиссар. — Неудачи последнего времени…

— Неудачи последнего времени никак не отразились на крепости королевской власти.

— А на крепости лично вашей власти? — тут же уточнил нав. — Ярга не будет менять структуру Великого Дома Людь. Он хочет привести к власти своих ставленников.

— Ты задал оскорбительный вопрос.

— На первый взгляд, Ваше величество, — тонко улыбнулся комиссар. — У нас тяжелейший кризис, преодолеть который мы сможем только сообща, и потому, вы уж поверьте, во всем Зелёном Доме нет сейчас больших лоялистов, чем мы с уважаемыми рыцарями.

— Я полностью поддерживаю Сантьягу, — неожиданно громко произнёс великий магистр. — Если у Вашего величества существуют проблемы, которые вы по тем или иным причинам не в состоянии решить самостоятельно, Великий Дом Чудь готов оказать посильную помощь.

— Бывает так, что даже ближайшим соратникам нельзя поручить решение некоторых вопросов, — витиевато добавил Сантьяга. — А соседям — можно.

В его чёрных глазах проскользнуло предложение вспомнить… немного… чуть-чуть… например, одно имя… Ярослава…

— Не уверена, что мне нравится то, что я слышу, но тем не менее — спасибо, — медленно ответила Всеслава, которая прекрасно поняла, что имеют в виду чуды и навы. — И хочу ещё раз подчеркнуть, что готова к любым вызовам.

— Мы принимаем ответ, — решил князь.

Учитывая, что королева с самого начала определила встречу как «информативную», на этой фразе её можно было заканчивать, однако у комиссара Тёмного Двора остался ещё один, требующий обязательного прояснения вопрос:

— Ваше величество, законы Зелёного Дома требуют, чтобы в преддверии непредсказуемых событий, к коим относятся и роды, действующая королева назвала имя Берегини Трона, которая примет на себя всю полноту власти до следующих выборов королевы, в том случае…

— Я знаю, в каком случае, — перебила его Всеслава. Поняла, что ведёт себя недостойно, и сбавила тон: — Ты необычайно хорошо осведомлен о законах Зелёного Дома.

К таким комплиментам комиссар давно привык.

— Ничего личного, Ваше величество, только требование обстоятельств, — пожал плечами нав.

И вопросительно поднял брови.

— Вы не делали никаких заявлений, но мы обязательно должны знать имя, — поддержал комиссара де Гир. — Мы со всей серьёзностью отнесёмся к вашим словам и, что бы ни случилось, будем рассматривать в качестве законного правителя Зелёного Дома только выбранную вами Берегиню.

— Закон — вот единственная сила, которая позволила нам выжить, — взял слово князь. — Силу боятся, суд уважают, закон — чтут. Ты — королева Великого Дома Людь, ты — его закон, и мы хотим услышать твоё слово. Кому ты не побоишься передать всё, включая, возможно, жизнь своего ещё не родившегося ребёнка?

Речи владык Чуди и Нави прозвучали весомо и жестко, как будто они не просто предчувствовали неприятности, но уже видели их. Тяжело прозвучали речи, именно так, каким должно быть предупреждение. И потому Всеслава приняла их спокойно.

Выдержала паузу. Царственно кивнула, показывая, что соглашается с услышанным, и чётко ответила:

— Официально, для Великого Дома, я назову имя завтра утром, но вам не придётся ждать. — Голос её окреп, став необычайно громким. — Согласно своему праву и обязательствам перед Великим Домом Людь, я нарекаю Берегиней Трона воеводу Дочерей Журавля Ярину. — И тихо-тихо, только для ушей изумлённой ведьмы, добавила: — Сестру моего несчастного мужа, барона Мечеслава.

* * *

Ближнее Подмосковье, берег реки Чернявки,

25 июня, суббота, 10:52.

— Они заплатят, — прошипела Всеведа. — Заплатят!

Дикая ярость затуманила голову жрицы, мешая думать и «держать лицо». Ярость рвалась наружу резкими взглядами, тяжёлым дыханием, отрывистыми фразами и чуть дрожащими пальцами. Ярость уродливой маской скрывала красоту Всеведы, и в какой-то момент Федра поймал себя на ощущении, что совсем не знает беснующуюся рядом женщину. Что никогда её не видел, а если бы увидел, то не обратил бы внимания.

Или даже испугался бы.

— Я их уничтожу! — пообещала Всеведа. — Разорву!

И судорожно вздохнула.

— В первую очередь нужно понять, кто они — они, — предложил Клопицкий, воспользовавшись коротенькой паузой в посылаемых жрицей проклятиях. — Кого будете рвать?

— Моих недругов!

— Имена назовёте?

Неожиданный, а главное — нахальный вопрос заставил женщину опомниться и прекратить необязательную и, прямо скажем, позорную ругань. Всеведа бросила быстрый, но очень внимательный взгляд на Федру — детектив успел скроить на физиономии нейтральное выражение, — вздохнула, чуть затягивая паузу, после чего высокомерно сообщила артефактору:

— Ты свободен.

И легонько взмахнула кистью руки, проиллюстрировав предложение и одновременно указав Тыжеумеру конкретное направление, в которое он свободен. Однако избавиться от Лёни оказалось не так-то просто даже для жрицы Зелёного Дома. Поняв, что прогоняют именно его, Клопицкий для начала изумился, изобразив полноценную скульптурную композицию «Ошарашенная каланча», после чего возмущённо затараторил:

— Хочу напомнить, что моя лаборатория разгромлена, ценнейшие результаты гениальных научных трудов утеряны или попали в руки конкурентов, судьба дорогостоящего голема неизвестна…

— Уж не хочешь ли ты сказать, что Ардоло напал на тебя? — презрительно скривившись, перебила Тыжеумера Всеведа.

— У меня есть враги, — подбоченился артефактор.

— Завистники, — пробормотал Юрий.

И его негромкое замечание не позволило жрице перейти в полноценное наступление. Или устроить качественный скандал.

— Ты слишком о себе возомнил, — заметила она, оделяя Клопицкого выразительным взглядом.

— Есть с кого брать пример, — не моргнув глазом, отозвался Лёня.

— И ведёшь себя нагло.

— Перенервничал.

— И? — подняла брови Всеведа.

— Что «и»? — не понял Клопицкий.

Юрий вздохнул и ткнул друга кулаком в бок.

— Перенервничал и что? — повторила Всеведа.

Несколько секунд артефактор обдумывал вопрос, пытаясь уловить спрятанный намёк и сопоставить его с ударом Федры, затем вспомнил, что имеет дело не только с колдуньей, но и с женщиной, просчитал, что она может требовать, и развёл руками:

— Прошу простить.

Как говорится, если не знаешь, чего хочет женщина — просто извинись.

— Правильно, — кивнула Всеведа. — А теперь замолчи.

— Почему?

— Потому что в противном случае мне придётся тебя убить.

— Сразу убить? — прищурился Клопицкий.

— Настроение плохое, — многозначительно произнесла жрица, которую удерживало только присутствие Федры.

— Ок, — вздохнул Тыжеумер. — Но я хочу заметить…

— Замолчи!

На сей раз Лёня подчинился.

Нельзя сказать, что нападение, бой и последующее бегство челы перенесли стоически, скорее — с вынужденным мужеством. Они не паниковали, обошлись без перекошенных ртов, непроизвольных слёз и нервных выкриков, но оказавшись в безопасности, тут же, не сговариваясь, потянулись за сигаретами, которые Клопицкий всегда носил с собой, чтобы дразнить нелюдей. Покурили, успокаивая нервы, помолчали и лишь после этого занялись обсуждением дальнейших шагов.

Артефактор предложил обратиться за помощью официальным способом, то есть отправиться в приёмную Зелёного Дома и доложить о нападении, но детектив уговорил друга начать со звонка Всеведе и… и уже не знал, правильно ли он поступил.

Жрица примчалась мгновенно, но ничего конструктивного до сих пор не предложила, ограничившись бурным выражением эмоций и руганью с Тыжеумером. Всё это отняло у них семь минут жизни, в течение которых Федра то и дело ловил на себе укоризненные взгляды Клопицкого. С другой стороны, не вызывало сомнений, что Всеведа по-настоящему беспокоилась о нем, о своём любимом, было видно, что попытка покушения привела женщину в неистовство, и по этому поводу детектив испытывал законную гордость.

— Если не принимать всерьёз предположение, что бегство из «Мшелого погреба» организовали твои конкуренты-артефакторы, — произнесла жрица, посверлив длинного Лёню суровым взглядом ярко-зелёных глаз, — то мы обязательно придём к выводу, что целью нападения был Юра. А значит, ударить хотели по мне.

Это было первое, что пришло в голову Федре и Клопицкому после спасения, но высказывать собственную, вымученную бегством версию друзья не стали, терпеливо ожидая анализа от главной заинтересованной стороны.

— К сожалению, в Зелёном Доме обостряются кое-какие противоречия, и мои недоброжелатели…

— Решили заманить вас в ловушку? — перебил жрицу Лёня.

— Опять начинаешь?

— Я серьёзно! Вдруг вас хотели выманить в безлюдное место…

— Да с чего ты взял?! — рявкнула потерявшая всякое терпение женщина.

— Дело в том, что я — артефактор…

— Знаю!

— И у меня с собой всегда есть что-нибудь магическое…

На лицо Всеведы стала вновь наползать маска ярости, предвестниками которой явились неприятные красные пятна.

— Говори быстрее! — подбодрил друга Федра. — Ты сильно рискуешь!

— Это детектор повышенной чувствительности. — Тыжеумер продемонстрировал собеседникам тоненькое колечко, украшающее средний палец левой руки. — Который как раз сообщает мне, что примерно через три секунды откроется…

— Все назад!

Судя по всему, Всеведа тоже почувствовала магическую активность и храбро закрыла собой челов.

А ещё через мгновение из зелёного вихря вывалился чёрный голем.

— Ардоло!

— Как он нас нашёл?

— Кто-то из нас посеял генетический материал, — предположил Тыжеумер.

— Кто?! — машинально уточнил детектив.

— Сейчас не важно!

Потому что в десяти шагах — убийца. Быстрый, умелый, отлично подготовленный, беспощадный… но при этом слегка растерянный — несмотря на высказанное предположение, Ардоло, похоже, не ожидал увидеть на берегу речушки жрицу и, выйдя из портала, замер на пару секунд, очевидно продумывая новый план боя. Однако воспользоваться его замешательством Всеведа не успела, пожертвовав ударом ради создания вокруг челов надёжной защиты.

— Бейте! — прошептал Тыжеумер.

— На нём очень качественный «Щит», мощный и хорошо поставленный, — негромко ответила жрица, спокойно сканируя голема. — С одного удара не пробить.

— Чей? — хрипло спросил Федра.

— Что «чей»?

— Портал был зелёным, а чей «Щит»?

Детектив остаётся детективом, даже в шаге от смерти.

— Тоже зелёный, — отозвался Клопицкий. Его детектор был не только чувствительным, но и универсальным. — Наш друг предпочитает Людь.

— Занятно…

— Что именно?

Однако ответить Юрий не успел.

Ардоло прекрасно понимал, что время работает против него, что Всеведа наверняка вызвала помощь, и потому рискнул атаковать. Не столько ради победы, сколько движимый отчаянием и злобой. Ударил, чтобы не уходить несолоно хлебавши, чтобы затеять драку и выплеснуть агрессию и ненависть. Ударил. Но ударил хитро: не из-под «Щита», как надеялась жрица, а резким движением швырнув в противника горсть блестящих шариков-артефактов, породивших целую волну не очень сильных, но разнообразных атак: «Эльфийские стрелы», «Кольца саламандры» и тут же — навский аркан, пытающийся выгрызть энергию из оборонительного заклинания, «Дым ледяных вершин», «Дыхание дракона» и среди них — «Кузнечный молот», совмещённый с «Невидимой рукой» — сильный поток воздуха протаранил «Щит» настолько сильно, что длинный и нескладный Клопицкий не удержался на ногах.

— Лёня!

Тыжеумер летит в сторону, покидая невидимый, но спасительный кокон магического «Щита». Федра кидается за другом. Всеведа ругается и делает вид, что растягивает слабеющую защиту в пространстве, пытаясь охватить выскочивших челов.

Но только делает вид.

Искусно заманивая Ардоло в нехитрую ловушку.

Ошарашенный и обрадованный тем, что его невнятный удар оказался столь результативным, голем теряет осторожность. Из многозадачного жезла следует выстрел «главного калибра» — мощнейшая «Шаровая молния», — вскрывающая его же «Щит» изнутри, как нож — консервную банку. На мимолетное мгновение вскрывающее, на долю секунды, только для того, чтобы раскалённая материя покинула кокон, не превратив его в крематорий, но жрице — достаточно. Любой другой колдунье — нет, но жрица успевает.

В тот самый миг, когда «Шаровая молния» преодолевает «Щит», в появившийся проход вонзается тончайший поток энергии, стремительно преобразующийся в мощную «Эльфийскую стрелу». «Шаровая молния» врезается в оборону Всеведы, заставляет женщину пошатнуться и едва не повторить кульбит Клопицкого, но и только — огонь остаётся снаружи. А вот просочившаяся «Стрела» насквозь прожигает искусственную плоть голема, да ещё взрывается, оказавшись сложнейшим заклинанием двойного действия.

Ардоло орёт и сбрасывает пылающий изнутри «Щит»: это его единственный выход. Но крик и острый выпад, пробивший уникально высокий болевой порог куклы, не ввергают Ардоло в панику, и, убирая «Щит», он одновременно разряжает во Всеведу и её спутников последний заряд жезла — узконаправленный поток «Дыхания дракона», способный прожечь десятифутовую крепостную стену. И только поэтому жрица не успевает добить врага: её сила и внимание полностью сосредоточены на перехвате нового удара. Всеведа знает, что растянутый, только что отразивший мощнейшую «Шаровую молнию» «Щит» не справится с «Дыханием», бросает атаку и стремительно формирует дополнительную оборонительную линию, перехватывает «Дыхание» «навским арканом» и буквально выжимает энергию раскалённого потока в никуда, превращая смертоносный удар в тёплый ветерок.

И теряет драгоценную секунду. Всего одну, но её хватает Ардоло, чтобы скрыться в спасительном портале.

— Проклятье! — Федра в бешенстве топает ногой. — Надо было добить его! Надо!

Разочарованный Клопицкий всё ещё сидит на земле, но выражение его физиономии демонстрирует полное согласие со словами друга.

— Вы бы погибли, — ровно отвечает жрица. И отворачивается, не желая демонстрировать перекошенное от напряжения лицо.

— Главное, что он бы погиб!

— Нет, не главное, — шепчет Всеведа.

Её голос прерывист, звучит довольно тихо, и только теперь детектив понимает, насколько тяжёлым оказалось случившееся на его глазах сражение. Понимает. Чувствует стыд. Подходит к женщине и нежно прижимает её к себе.

— Спасибо…

— Я люблю тебя, — тихо говорит жрица, утыкаясь лицом в грудь Федры. — Ради тебя я отпущу тысячу ардоло. Плевать на них… Плевать…

А любопытный Тыжеумер уже изучает место, где только что стоял голем, и радостно улыбается, обнаружив на земле рюкзак.

ГЛАВА 5

Частный жилой дом.

Ближнее Подмосковье, Тарасовка,

25 июня, суббота, 11:14.

— Ты уверен, что Шизгара здесь? — спросил Винсент, внимательно глядя на монитор ноутбука, на который транслировалась картинка с камеры видеонаблюдения: скромный одноэтажный домик на окраине небольшой деревни. Не заброшенный, но и не привлекающий внимание свежей краской или другими признаками ремонта. Аккуратный, но не бросающийся в глаза. Незаметный.

— Абсолютно уверен, — подтвердил Магир. И с гордостью поведал: — Я два месяца следил за Шизгарой. Я знаю его домашний адрес, знаю, где живут его родители, его брат и его любовница. Я знаю две его конспиративные квартиры в Москве, знаю, где его дача, и абсолютно уверен, что этот дом Шизгара использует в качестве тайной берлоги. — Юный шас выполнил работу на «отлично» и скромничать не собирался. — Я установил вокруг три скрытые видеокамеры и потому не только уверен, а просто-напросто знаю, что Шизгара тут.

Юный шас выбрал и запустил один из файлов, промотал изображение и ткнул пальцем в появившегося на экране громилу.

— Это телохранитель Шизгары по кличке Яро. Видео сделано вчера во второй половине дня.

— Сколько их всего?

— Видео?

Винсент уже привык, что периоды интеллектуальной активности обязательно сменяются приступами непроходимой тупости, а потому раскрыл суть своего вопроса предельно спокойно, не использовав ни одно из вертевшихся на языке оскорблений:

— Сколько всего громил?

— Трое: Яро, Тур и Музыка.

— Что они из себя представляют?

— Тупые беспредельщики. Никаких достоинств, кроме звериной злобы, за ними не числится.

— Зачем же Шизгара их нанял?

— Послушные, — пожал плечами Магир.

И если вдуматься, разве можно подобрать для телохранителя лучшую характеристику? Кому ещё мог довериться Виталик, если не тем, кто больше никому не нужен?

— Хорошо, — кивнул Винсент. — Пока всё складывается отлично.

— Почему?

— Потому что если Шизгара здесь, то и Кортес поблизости. А вместе с Кортесом придёт Аэрба.

— Вы уверены?

— Я встречался с капитаном всего однажды, но немного понял его характер, — медленно ответил Шарге. Он откинулся на спинку стоящего в салоне фургона кресла, но руку со столика не убрал, продолжил поглаживать кончиками пальцев корпус ноутбука. — Сейчас Аэрба оскорблён: его пытались убить, и он обязательно доберётся до обидчика.

— Но он не знает, кто обидчик, — напомнил шас.

— И поэтому останется с наёмниками до конца расследования.

— Э-э… — Спорить о мотивах странного чела Магир не собирался, у него были другие поводы для беспокойства: — Я понимаю, что Кортес — фигура известная, — осторожно произнёс молодой Турчи. — Но рекомендую его не переоценивать. Шизгара тщательно готовил эту базу, он всегда приезжал сюда один, принимал все возможные меры предосторожности, как магические, так и обыкновенные, и я не стану скрывать: мне повезло, что я сумел не потерять его и довести до этого дома.

— К чему ты ведёшь?

— Как сюда придут наёмники?

Старик рассмеялся и снисходительно потрепал помощника по плечу:

— Магир, ты не хуже меня знаешь, что Шизгара — их единственная ниточка к тебе, точнее — ко мне, к нам, к таинственному преступнику, который убивает челов. Кортес это понимает и потому подключит всех своих осведомителей, при помощи Сантьяги поставит на уши весь «Тиградком», заставит пахать высших магов Великих Домов… В общем, есть масса дорогостоящих и трудоёмких способов отыскать нужного чела. Каким из них воспользуется Кортес, я не знаю, но уверен, что воспользуется. И потому мы должны действовать так, словно наёмники уже здесь.

— Они уже здесь? — вздрогнул шас.

— Возможно, — хладнокровно отозвался Шарге.

— Возможно? — Юноша позабыл, что его фургон стоит в трёх милях от дома, что машина не «засвечена», её не ищут и, даже оказавшись в шаге от неё, наёмники не обратят на сверхчистый «Транспортёр» никакого внимания. — Что же нам делать?

— Для начала — подождём. — Винсент отодвинул от себя ноутбук, выложил на столик давешнюю книгу с пергаментными страницами, рабочую тетрадь и чёрные очки. Каждую свободную минуту он посвящал доведению до ума своего нового изобретения. — Как говорится, работа — работой, но нужно и что-то полезное делать.

— И всё? — растерялся шас. — Подождём?

— Контейнер с персом ты заложил, наблюдение установил, — с улыбкой перечислил Шарге, мельком проглядывая последние записи в тетради. — Что ещё? Только ждать наёмников.

— Они атакуют Шизгару, а я ударю им в спину?

— Сомневаюсь. Скорее, они поступят, как мы: залягут неподалёку и станут ждать нас. В смысле — тебя.

— А я?

— А ты придёшь в подходящий для нас момент. Не раньше.

И старик с головой углубился в свои записи.

— Атакуем сейчас? — с воодушевлением осведомился Аэрба.

— Зачем? — не понял Кортес.

— Чтобы не дать им уйти. И вообще — охота подраться.

— Ну… — Наёмник помолчал, потом понял, что здоровенный серб шутит, и поддержал его: — Как известно, энергия осла лучше всего проявляется, когда он не двигается с места.

— Как ты меня назвал?

— Я предложил подождать.

— Бесяев подключился к телефону Шизгары, его планшету и ко второму телефону, который зарегистрирован в человской сети, — передал Артём содержание пришедшей SMS.

— Как он это сделал? — не сдержался серб.

— Чудеса науки в буквальном смысле слова, — проворчал Кортес. — Когда наука сплетается с магией, она способна приятно удивлять.

— А порталы тоже смесь науки с магией? — заинтересовался Аэрба.

— Нет, в порталах работает только магия, — ответил наёмник. Знаком дал понять, что не видит необходимости отвлекаться от важного вопроса, и вновь посмотрел на Артёма: — Что еще?

— Ещё хакеры Бесяева слушают телефоны телохранителей, и мы, таким образом, контролируем все находящиеся в доме средства связи. А два мага следят, чтобы там не появились потоки магической энергии. — Артём посмотрел на Уэрбо. — Кстати, Шизгара получил приказ продолжать поиск тебя.

— Неужели? — Серб приосанился. — Я, оказывается, большая шишка в вашем гадючнике.

— Или же ты чем-то задел заказчика.

— Или он педант и не переходит к следующему, не закрыв предыдущую строку списка.

— Или так.

Составить перечень недавно подключённых и вернувшихся в сеть после длительного перерыва устройств для Бесяева и в самом деле не составило труда, на эту часть операции у специалистов «Тиградкома» ушли считаные минуты, в течение которых выяснилось, что за истекшие сутки таких гаджетов набралось чуть больше десятка. Затем хакеры Бесяева проверили текущую информацию с устройств: SMS, посещения социальных сетей, звонки друзьям-подругам, что позволило оставить в числе подозрительных всего семь приборов, четыре из которых прятались в частном доме в Тарасовке. И там же — какое, как говорится, совпадение! — находился один из откликов на поиск по генетическому коду Шизгары.

Через полчаса внедорожник наёмников оказался в полумиле от дома, да там пока и остался, поскольку Кортесу и его команде требовался не столько Шизгара, сколько заказчик.

Некоторое время изучали подступы к дому по свежим фотографиям — Бесяев успел взломать пролетавший над Тайным Городом спутник, — а последние минуты просто болтали, ожидая сигнала от наблюдателей.

— Магия… — протянул Аэрба. — У меня на борту был шаман… Колдун по-вашему… маг то есть… Так вот, только оказавшись в Тайном Городе, я понял, почему иногда Бенга-Бенга смотрел на меня… ну… слегка свысока, что ли? Как смотрят на детей, которые многого не знают.

— Может, не свысока, а с грустью? — предположил Артём. — Как будто тебе не повезло?

— Знакомое чувство?

Ни Кортес, ни Артём магами не были, но ухитрились занять довольно высокое место в пирамиде Тайного Города и привыкли, что окружающие тем или иным образом стараются вызвать их на откровенность ради получения важнейшего, с их точки зрения, опыта. Не понимая при этом, что опыт — это набор ценных знаний о том, как не следовало себя вести в обстоятельствах, которые никогда не повторятся.

Тем не менее разговоры заходили часто, и ответ на заданный капитаном вопрос наёмники придумали давным-давно.

— Глупо рассуждать о том, чего нет и быть не может, — усмехнулся Кортес. — Магами не становятся, магами рождаются, и если бы я посвятил свою жизнь зависти или грусти, то не добился бы и десятой доли того, что уже получил.

— Нужно максимально использовать то, что у тебя есть, — добавил Артём.

— Это общепринятый взгляд немагов?

— Это наш взгляд.

— Я думал примерно так же, — поразмыслив, кивнул Уэрбо. — Если нельзя изменить исходные условия, нужно заставить мир принять тебя таким, какой ты есть.

— Значит, мы похожи.

— Это комплимент?

— Ты не в моём вкусе.

Капитан рассмеялся, заложил руки за голову и легко сменил тему.

— Не думали о том, что за возможности, которые способен предложить Тайный Город, любое государство кому угодно глотку перегрызёт?

Эту тему в обязательном порядке поднимали все новички, и ответ числился среди повседневных.

— У государств достаточно поводов грызть глотки, нет нужды добавлять ещё один, — выдал классическую формулу Кортес.

— Лишние знания умножают печали, — добавил Артём. — Государства, они ведь как дети: хватают опасные игрушки и начинают развлекаться, совершенно не думая о последствиях.

— То есть живём рядом, но не вмешиваемся?

— Таковы правила.

— Кто их установил?

— В конечном итоге — Забытая пустынь, — веско ответил Кортес. — Маленький скит неподалёку от Москвы.

— Или тебе не рассказывали об Инквизиторах? — притворно удивился Артём.

— Рассказывали, — не стал отрицать Аэрба. А следующий его вопрос показал, что серб искусно подводил разговор к интересующей его теме: — Но ведь Ярга далеко не глуп. Он знает о Забытой пустыни, знает, чем закончилось появление Вестника, но всё равно идёт напролом. Ярга рвётся к абсолютной власти над Землёй, православные братья, вы ведь это понимаете?

— Понимаем, — не стал отрицать Кортес.

— Ярга уже тут!

— И мы ждём, когда он проявится, — улыбнулся Артём. — «Тут» — понятие растяжимое, а в данном случае ещё и невидимое. Нам нужна цель.

— Пока же Ярга действует через помощников, — уточнил Кортес. — По их активности можно судить о его ближайших интересах.

— И речь идёт не о сержантах вроде Шизгары, а о продавшихся Ярге иерархах. О тех, кто определяет судьбу Тайного Города.

— Думаете, среди них есть предатели? — тихо спросил капитан. — Кто-то наверху решил поставить на беглого князя?

— У каждого из нас есть чувствительное место, — развёл руками Кортес. — Каждого можно подловить, было бы желание и умение.

— А у Ярги полно и первого, и второго.

— То есть нас ждёт серьёзное пекло?

— А ты сомневался?

— Предполагал нечто подобное и крайне разочарован тем, что мои опасения подтвердились, — вздохнул Уэрбо.

— Ты ещё можешь уехать.

— А вы?

— Мы тут живём, — коротко ответил Кортес.

И на этом можно было ставить точку. Да, перед Аэрбой сидели наёмники, но сейчас речь шла об их городе, об их Тайном Городе, и они готовы были его защищать, потому что он им нравился таким, каким они его знали. Потому что они считали, что несут за него ответственность. Потому что по-другому не могли.

— Ты не хуже нас знаешь, православный брат, что бывают моменты, когда остаётся только сражаться, — вставил своё слово Артём. — Я могу сбежать, спастись, но будет ли мне приятно каждое утро брить труса?

— Лучше брить мёртвого героя?

— Смерть — часть жизни, православный брат, — спокойно произнёс Кортес. — Маги думают, что после неё ничего не будет, имеют право. У нас на этот счёт своё мнение, которое мы обязательно проверим опытным путем, но сейчас это не важно. Сейчас важно напомнить себе, что смерти не избежать, вывести её за скобки и делать то, что должен.

* * *

База дружины домена Кузьминки.

Москва, Ставропольский проезд,

25 июня, суббота, 12:21.

— Нервничаешь? — осведомился Федра, устав наблюдать за расхаживающим по комнате Клопицким. — Переживаешь за свою собственность?

Учитывая шасские крови артефактора, вопрос был шуточным только наполовину и вызвал ожидаемую реакцию.

— А если и так? — поинтересовался в ответ Тыжеумер. — В конце концов, мало ли что натворил этот беглый головорез в храме истинной науки? На что он способен, кроме ненависти и разрушений? Что я могу…

Юрий понял, что задел друга за живое, и предпринял попытку успокоить его:

— Остынь, Лёня, Всеведа ведь сказала, что с лабораторией всё в порядке: сразу после боя её осмотрели, опечатали и выставили охрану. — Детектив усмехнулся. — Или ты не доверяешь магам?

— Всеведа… — вздохнул Клопицкий, оставив без внимания последний вопрос. — Всеведа сказала, Всеведа предложила, Всеведа гарантировала… — По всему выходило, что случившийся при встрече скандал подействовал на Тыжеумера куда сильнее, чем он пытался показать. Артефактор отступил, но не бежал, не смирился, а затаился и теперь выплескивал накопившееся раздражение. — Куда ни плюнь, везде Всеведа. — Опомнился: — Ты уж извини.

Однако выражение лица и огонь в глазах говорили, что последняя фраза стала лишь данью вежливости.

— Я тебя понимаю, — ровно произнёс Федра.

— Неужели?

— У тебя отложенный стресс.

— Хорошо, что в наш скромный коллектив затесался умник, — окрысился Клопицкий. — Да ещё с медицинским дипломом.

Можно было бы устроить крупную ссору, возможно — с мордобоем, — но Юрий искренне считал, что выступление Тыжеумера связано лишь с нервным напряжением, и пропустил почти оскорбительные замечания мимо ушей.

— Можешь считать меня комнатной собачкой, но сейчас имеет смысл прислушаться к словам Всеведы, — твёрдо произнёс детектив, глядя Клопицкому в глаза. — В происходящем она понимает гораздо больше и действительно заботится о нашей безопасности.

— О твоей.

— О нашей, — настоял Федра. — Веда может относиться к тебе, как угодно, но она знает, что я дорожу нашей дружбой.

Заявление прозвучало хоть и пафосно, но искренне, и потому артефактор не сопроводил его обычными ироническими замечаниями.

— Возможно, я не привык. — Тыжеумер, до сих пор продолжавший слоняться по комнате, плюхнулся в кресло, на пару мгновений застыл, словно прислушиваясь к новым ощущениям, но не утерпел — вскочил и принялся вновь нарезать круги. — Я давно привык самостоятельно разбираться с проблемами. А когда обращался за помощью, то либо присутствовал при решении проблем, либо уезжал из Тайного Города на время их решения. Я не чувствовал себя, как сейчас: жалким и несчастным челом, покорно ожидающим своей участи.

— Нас прячут от сильного врага.

— С детства не любил играть в прятки.

— Речь идёт о твоей жизни, можно потерпеть.

— Да… пожалуй… — Клопицкий вновь замер, на этот раз — стоя, вытаращился на Федру с таким видом, словно вспомнил нечто весьма интересное. Однако уточнениями пренебрёг, и потому следующий вопрос прозвучал абсолютно непонятно: — Что именно показалось тебе занятным?

— Ты о чём? — растерялся детектив.

— Во время нападения Ардоло, — напомнил Тыжеумер. — Выяснив, что его «Щит» тоже зелёный, ты пробормотал: «Занятно».

— А-а… — Не ожидавший вопроса Юрий выдал себя с головой: очевидно, растерялся и полез чесать в затылке.

— Ага, то самое, — кивнул Клопицкий. — Рассказывай.

— Ну… — Федра поморщился, однако врать товарищу, с которым только что стоял на краю гибели, не стал и ответил. Без особой охоты, но честно: — Я подумал, что вряд ли Ардоло купил «Щит» в супермаркете Гильдии. Он получил снаряжение от того, кто помог ему бежать.

— Разумеется, от него, — согласился артефактор. — Но этот примитивный вывод не смог бы тебя удивить.

— Всеведа — жрица, она работает с Источником, — продолжил Юрий. — Чтобы изготовить «Щит», который Веда неспособна снести одним ударом, нужно быть как минимум не слабее.

— А Ярга отпадает, потому что он нав и энергия артефакта была бы чёрной, — подхватил Тыжеумер.

— Верно.

И в комнате воцарилась тишина. Детектив молчал, не желая развивать скользкую тему, а Клопицкий яростно тёр высокий лоб, словно вознамерился загнать пришедшую мысль обратно. Но борьбу проиграл, не выдержал и, несмотря на то что прекрасно знал ответ, спросил:

— Получается, на Яргу работает жрица?

Федра кивнул, однако верный привычке следовать только фактам и доказательствам, уточнил:

— Насчёт Ярги вопрос открыт, но тот, кто помог Ардоло бежать из «Мшелого погреба», находится на самом верху пищевой цепочки Зелёного Дома.

Она искренне надеялась, что внутри одной из крепостей Зелёного Дома наву будет некомфортно. Тяжёлые стены, масса защитных артефактов и почти физически ощущаемое бурление магической энергии Колодца Дождей могли смутить кого угодно, однако комиссар остался спокоен и с неподдельным интересом изучал состояние базы дружины.

— Поверить не могу, как много можно изменить за какие-то семьдесят лет, — улыбнулся он, усаживаясь в кресло для гостей. — Ваши предки явно старались, не теряли времени даром, Всеведа, и сейчас крепость выглядит гораздо… э-э… современнее, чем раньше. — Он пошевелил пальцами и вежливо подытожил: — Да, именно: гораздо современнее.

И ни слова о том, что крепость домена Кузьминки считалась самой защищённой после королевского дворца и оплота дружины Сокольники, что последние модернизации многократно усилили её мощь и надёжно укрепили этот рубеж Зелёного Дома. Только небрежное «вы старались…», которое приводило в бешенство.

Проклятая демонстрация проклятого тёмного превосходства.

— Нынешнее состояние крепости — целиком и полностью заслуга барона Витенега и предыдущей жрицы, — сухо произнесла Всеведа. Ей удалось скрыть бушующие внутри чувства. — Я здесь не так давно.

— Знаю. — Сантьяга свёл перед собой длинные пальцы и вновь улыбнулся: — Вам нужна моя поддержка?

— Вы не удивлены, — заметила женщина. Разговор начинался немного не так, как она планировала, но в Тайном Городе не знали героя, способного навязать комиссару свою волю. — Неужели к вам каждый день приходят жрицы Зелёного Дома?

— Не каждый, — признал нав. — Но в последнее время случалось.

— Кто же к вам приходил?

— Она так же, как вы, оказалась в непростой ситуации… Но не будем сплетничать. — В чёрных глазах сверкнули весёлые огоньки. — Давайте поговорим о вашей проблеме. Что мешает вам настолько, что вы готовы обратиться к злейшему врагу Зелёного Дома?

— Ваш беглый князь перехватил у Тёмного Двора это почётное звание, — усмехнулась жрица. — И теперь мы почти союзники.

— Что, согласитесь, странно. — И прежде, чем Всеведа ответила, Сантьяга продолжил: — Зато позволяет вам с чистой совестью обратиться ко мне за советом… Мы говорили о вашей проблеме, жрица.

Неожиданные повороты, непонятно зачем нужные наву, не сбили женщину с толку. Она спокойно дождалась возвращения к теме и продолжила:

— Вам прекрасно известны обстоятельства, при которых я получила титул.

— Они такие же странные, как союз наших Домов, — подтвердил тёмный.

— И ещё вы наверняка помните, какую должность я занимала перед этим.

— Намекаете, что у вас накопилось множество высокопоставленных врагов?

— Говорю открытым текстом. — Всеведа вздохнула. И тонко чувствующий фальшь Сантьяга счёл её вздох искренним. — Я руководила приказом «В» и знаю, что все жрицы начинают мечтать о короне, едва ли не в день обретения титула. Это нормально, поскольку прямое прикосновение к запредельной силе Колодца Дождей сродни наркотику. — Взгляд женщины на мгновение затуманился — она вспомнила собственные ощущения. — Несокрушимая мощь вдохновляет и возбуждает, намекает, что можно получить ещё больше, намного больше, и появляется желание…

— Я понимаю, о чём вы говорите, — тихо произнёс тёмный. — У нас разные Источники, но их принцип действия одинаков.

— Именно поэтому я говорю настолько коротко, хотя готова обсуждать свой скудный опыт работы с Колодцем Дождей часами, — улыбнулась Всеведа.

Нав вежливо кивнул и чуть приподнял брови, давая понять, что вполне удовлетворён лаконичностью беседы и умоляет продолжать в том же духе.

— Увы, комиссар, в моих обстоятельствах приходится думать не о короне, а о спасении жизни.

Жрица легко сменила романтический тон на деловой, однако удивить Сантьягу не смогла, тёмный воспринял перемену как должное и среагировал на заявление дипломатично:

— Вот как? — Взглядом показав, что готов слушать дальше.

— Ярина и Всеслава до сих пор не удовлетворили жажду мести, и я боюсь оказаться их жертвой.

А вот сейчас Сантьяга даже не попытался скрыть недоумение:

— Простите, Всеведа, но ваши слова звучат по меньшей мере странно, — мягко произнёс он, глядя женщине в глаза. — Вы пытаетесь убедить меня, что королева Зелёного Дома и воевода дружины Дочерей Журавля планируют убить вас? Жрицу?

— Мечеслав меня не любил и не доверял мне, планировал убрать из «секретного» полка, но не успел.

— У барона был повод для недоверия?

— Только один: много-много лет назад я дружила с жрицей Ярославой. А жрица Ярослава, как вы наверняка помните, была основной соперницей Всеславы на выборах королевы.

В отличие от Мирославы и Любавы, Ярослава не скрывала своего разочарования итогами, постоянно противоречила Всеславе, и в конце концов погибла на глазах у Круга жриц. А убил её сидящий напротив нав.

Который, если и вспомнил о судьбе Ярославы, то никак этого не продемонстрировал, оставшись подчёркнуто бесстрастным.

— Другие претензии были?

— Думаете, королева вручила бы мне кольцо жрицы, окажись за мной хоть один грешок? Или Мечеслав сохранил бы за мной должность главы приказа «В»? — Всеведа коротко и зло рассмеялась. — Я честно и неукоснительно служила Зелёному Дому. И тем обиднее для меня происходящее.

— И тем непонятнее оно для меня, — не стал скрывать комиссар. — Зачем королеве делать вас жрицей и тут же искать способы убить? Для наглядной иллюстрации знаменитой женской логики?

— Скорее — женской ненависти, — уточнила Всеведа. — Не знаю почему, но после смерти барона Мечеслава место моего главного недоброжелателя заняла Ярина. Пользуясь тем, что королева прислушивается к её словам, Ярина сознательно очерняет меня, пытаясь добиться отставки.

— Какая же кошка между вами пробежала?

— Кошка по имени «Время». — Женщина с достоинством посмотрела на собеседника. — Я стара, комиссар, и потому ничего не боюсь. Я пробуду жрицей недолго и собираюсь провести это время с гордо поднятой головой. Я не буду послушной куклой в руках Ярины, и она это понимает.

— И всё?

— Разве этого мало?

Ответ на этот вопрос главный интриган Тайного Города знал точно:

— Более чем достаточно.

— Не сомневалась в вас, комиссар.

Лесть нав пропустил мимо ушей.

— В таком случае, Всеведа, давайте перейдём к самой интересной части нашего разговора: что вам нужно от Тёмного Двора?

— Самая интересная часть будет чуть позже, сразу после того, как Тёмный Двор скажет, чем придётся платить, — твердо ответила жрица. — Сколько стоит ваша дружба?

— Тёмный Двор не всегда ищет выгоды. — Сантьяга мягко прикоснулся пальцем к чёрному бриллианту запонки.

— Но почти всегда находит.

— Так уж получается.

Они посмотрели друг другу в глаза, прекрасно понимая, что именно сейчас начнётся предельно откровенный диалог. Тот, ради которого и затевалась встреча.

— Вы ведь знаете, комиссар, что в Круге существуют две партии?

— В какую вступили вы?

— К сожалению, мне не было предложено поддержать Её величество. — Всеведа поморщилась. — Что же касается оппозиции…

— Вы сами не хотите с ними сотрудничать, — пришёл на помощь тёмный. — Почему, кстати?

— Я слишком хорошо их знаю, чтобы уважать.

— Ответ, достойный бывшего офицера «секретного» полка.

— Просто: достойный ответ, — твёрдо поправила собеседника Всеведа. — Этого достаточно.

— Как скажете, — не стал спорить нав. — Планируете соблюдать нейтралитет?

— Планировала, — кивнула жрица. — Но за сегодняшнее утро Ардоло дважды покушался на жизнь детектива Федры, и я не считаю это случайностью. Меня втягивают в войну.

— Кого-то подозреваете?

— Для подозрений нужны доказательства, доказательств у меня нет, поэтому я собираюсь выжидать.

— И искать союза с теми жрицами, которые точно непричастны к покушению, не так ли?

— Я хочу выжить, комиссар, и ещё я хочу, чтобы выжил мой любимый мужчина. — И снова — искренность. Чистая, как дистиллированная вода, искренность. Всеведа не лгала. Во всяком случае, Сантьяга лжи не видел. — Я — молодая и неопытная жрица, но старая и много чего повидавшая ведьма. Я знаю, как давать сдачи, и мой нейтралитет закончится в тот самый миг, когда появятся доказательства.

Намёк прозвучал настолько ясно, что его услышал бы и самый тупой из Красных Шапок.

— Хотите сказать, что если вдруг клан… назовём его «номер два», неожиданно решится сместить клан «номер один» и устроит в Зелёном Доме соответствующее… гм… действие, вы постараетесь добить победителя?

— Ничего такого я сказать не хотела, — улыбнулась Всеведа. — Но буду благодарна, если в этом гипотетическом случае Тёмный Двор проявит присущее ему благоразумие и мудрость. Может быть, чашечку кофе?

— Охотно.

* * *

Москва и Ближнее Подмосковье,

25 июня, суббота, 13:29.

— Ваше величество, вы позволите…

— Что-нибудь важное? — рассеянно перебила воеводу Всеслава. — Извини, Ярина, я не очень хорошо себя чувствую и с удовольствием отдохнула бы.

Лёгкая бледность — она появилась у королевы ещё во время совещания — свидетельствовала о том, что Всеславе действительно имело смысл отправиться в покои, однако воевода не могла не вернуться к важнейшему для неё вопросу. К оговорке, сделанной королевой при оглашении имени Берегини.

Сразу после совещания обсудить неожиданное признание не удалось: Всеславу ждали врачи, и Ярине пришлось заняться повседневными делами, но при первой возможности она появилась в кабинете владычицы в надежде получить ответы.

— Я хочу поговорить о том, что вы сказали на совещании…

— «Ты» сказала, — с нажимом уточнила королева, напоминая о недавней договорённости.

Всеслава знала, что разговора не избежать, сознательно его спровоцировала и хотела, чтобы он развивался по её сценарию.

— Извините…

— Извини! — Королева легонько хлопнула ладонью по мягкому подлокотнику кресла, продемонстрировав высшую степень неудовольствия, которую могла себе позволить в общении с Яриной. — Извини!

— Да. — Воевода глубоко вздохнула. — Ваше величество! Я не смогу избавиться от официального обращения и, возможно, не смогу продолжать исполнять свои обязанности до тех пор, пока вы не ответите мне на несколько вопросов.

— Это ультиматум?

— К сожалению, да.

Королева кивнула, показывая, что не удивлена, после чего улыбнулась, жестом велела воеводе присесть напротив и после того, как та подчинилась, спросила, глядя Ярине прямо в глаза:

— Надеюсь, ты не считаешь меня дурой?

— Ваше величество! — возмутилась воевода.

— И ты, надеюсь, понимаешь, что я не слепая? Позабудем на секунду о том, что я обладаю достаточно хорошими магическими способностями… Вспомним, что я — женщина, а Мечеслав был моим мужчиной, и я внимательно следила за тем, что происходит вокруг него. — Всеслава выдержала паузу, но, увидев, что собеседница пока не настроена отвечать, продолжила: — Вы с Мечеславом играли свои роли великолепно, но дьявол, как говорят челы, таится в мелочах. Я заметила пару твоих взглядов на барона, почувствовала, что он относится к тебе гораздо теплее, чем демонстрирует, подумала, чем это может быть вызвано, и решила сравнить ваши гены.

— Как всё просто… — прошептала Ярина.

— Разумеется, просто.

— И вы ни на секунду не сочли нас любовниками?

Королева была достаточно умна и, чтобы не нанести воеводе смертельную женскую обиду, слукавила:

— Это была моя первая мысль, Ярина. Но я сдержалась и решила начать с генетического анализа.

— Представляю, как вы были удивлены, Ваше величество, — опустила голову воевода.

— И ещё ты легко можешь представить, как много вопросов у меня появилось. Особенно насчёт действительной подоплеки кризиса Скверны Галла…

Во время которого Ярина и Мечеслав подставили, а затем ликвидировали прежнюю воеводу Дочерей Журавля — независимую и авторитетную Милану. Кризис Галла был спровоцирован бароном и привёл к резкому усилению позиций Всеславы. И он же мог отправить воеводу на эшафот — за предательство.

— Спрашивайте, Ваше величество, — вздохнула Ярина. — Клянусь, что буду говорить только правду.

— В вопросах нет необходимости, — медленно произнесла королева. — В тот день, когда я сидела и смотрела на результаты анализов… А я смотрела на них несколько часов… Так вот, в тот день я вспомнила одну аксиому, в которой на мгновение усомнилась: что бы ни делал барон Мечеслав, он делал это ради меня и нашего ребёнка. В его жизни не было ничего главнее, и он… — В уголках глаз показались слёзы, но Всеслава сумела их высушить. — Мечеслав меня любил, и поэтому ни один из моих вопросов так и не был задан. И я не собираюсь задавать их сейчас.

— Я любила брата, — тихо сказала воевода. — И вы, Ваше величество, можете рассчитывать на мою преданность.

Королева положила ладонь на плечо подруги и с лёгким, едва заметным нажимом приказала:

— Повтори так, как это следовало произнести.

— Ты можешь верить мне, Всеслава.

— Вот и хорошо.

А ещё через пару секунд установившаяся в кабинете тишина была прервана сигналом с мобильного телефона.

— Неотложные дела?

— Да, — протянула воевода, мельком взглянув на сообщение. — Я могу идти?

— Разумеется.

Ярина кивнула, вышла в коридор и вновь перечитала странную SMS с неопределившегося номера:

«Сегодня в 14:00 великий магистр Ордена Франц де Гир предаст все существующие договорённости».

«Как это может быть? Как?!»

Одновременно — здесь. Порознь, но вместе. Рядом двое, мешая друг другу, слыша друг друга и…

Здесь должен быть только я! Я здесь — единоличный господин. Для второго тут нет места, потому что всё это — моё! Я не собираюсь этим делиться, потому что всё это — часть меня! Как можно поделиться рукой? Ногой? Как можно поделиться сознанием? Здесь только я, и я не пущу чужого! Здесь…

Здесь теперь звучит чужой голос и ощущается чужое присутствие. Не эфемерное, призрачное, а уверенное, наглое и злое присутствие сильного чужака.

— Уходи! — в очередной раз прорычал Ардоло.

И застонал, услышав вежливый голос проклятого Ваятеля.

— Я вернулся, друг мой.

«Ненавижу!»

После смерти Альфреда Кега Ардоло решил, что навсегда застрял в големе, что никто и никогда не сможет отнять у него крепкое, мощное, пышущее силой тело. Его можно убить — да, можно, но смерть неизбежна, эта неприятность рано или поздно случается со всеми, и по её поводу Ардоло не комплексовал. Он видел тело Кега, смотрел на него со стороны и знал, что жив. Он пережил сам себя и следующую смерть ждал без дрожи в коленках.

Но запаниковал, услышав в голове чужой голос.

— Мы снова вместе, Альфред.

— Называй меня Ардоло.

— Как бы ты себя ни называл, ты всё равно останешься тем, кем был всегда: маленьким, злобным, переломанным челом по имени Альфред Кег. Которому я подарил удивительное будущее.

— Не ты!

— Ни капли благодарности, — посетовал Шарге. — Не будь моего изобретения, силовые поля зелёных ведьм разнесли бы тебя на молекулы. Ты жив только потому, что находился в моей кукле, которой управлял изобретённым мною способом. Хотя… — Старый чуд позволил себе смешок. — Поверь, я не меньше тебя удивлён результатами эксперимента.

— Ты убил меня.

— С кем же я тогда разговариваю?

— Ты убил моё старое тело, — поправился Ардоло.

— Скучаешь по нему?

— Нет.

— Спасибо за честность.

Сначала в ответ раздалось рычание, которое через пару секунд сменилось угрюмым:

— Глупо врать: ты слишком хорошо меня знаешь.

Первая ярость постепенно проходила, и Ардоло, похоже, мирился с неизбежным, с тем, что гениальный изобретатель отыскал ключ к его новому телу и просто так не уйдёт.

— А ты хорошо знаешь меня и понимаешь, что я могу отнять то, что дал, — с обманчивой мягкостью произнёс Винсент. — Я разобрался в произошедшем, понял, почему твой разум застрял в големе, и могу всё исправить… В смысле: освободить мою куклу для другого оператора.

— Нет!

Ненависть ушла… Нет, не ушла — затаилась. Спряталась в одном из самых тёмных закоулков души, куда загнал её инстинкт самосохранения. Теперь действиями Ардоло руководил он.

— Я тоже не хочу прогонять тебя из тела, — улыбнулся Шарге. — Ты мне нужен.

— А ты уже обманывал меня.

— В тот раз я имел дело с туповатым челом, натренированным на управление куклой. С расходным материалом. И обман был запланирован.

— Что же изменилось?

— Сейчас ты — известный убийца, одно твоё имя внушает ужас. Ты напал на королеву в её крепости, убил её жениха и ухитрился бежать из самой охраняемой тюрьмы Тайного Города. Ты — кровавая легенда, Альфред. Теперь ты ценен и войдёшь в команду.

— Называй меня Ардоло.

— Не раньше, чем ты ответишь «да»…

— Он согласился? — жадно спросил Магир, даже не дав стянувшему очки Винсенту полностью прийти в себя. — Согласился?

— А куда ему деваться? — усмехнулся старик, вытирая отчего-то заслезившиеся глаза. — Я ведь говорил, что он испугается. Одного визита оказалось достаточно, чтобы Ардоло вновь стал лоялен.

В обычном случае дальность действия очков ограничивалась тремя милями, но поскольку Шарге не планировал брать тело голема под полный контроль, он смог увеличить радиус почти втрое и лишь благодаря этому вышел на связь с Ардоло. Где именно прятался убийца, Винсента не волновало, ему нужен был конкретный результат, и он его получил.

— Теперь займемся Шизгарой. — Старый чуд потёр руки и покосился на помощника. — Ты готов?

— Вполне! — Магир жаждал реабилитироваться за позорное поражение на Лубянке.

— Покажи им, на что способен.

— С удовольствием!

Юный шас поёрзал на диване, что-то шепнул себе и надел очки, обращаясь в куклу, контейнер с которой ещё неделю назад заложил неподалёку от дома Шизгары…

— Только что в вашем районе зафиксирован всплеск магической энергии, — бесстрастно сообщил оператор. Они всегда передавали информацию предельно спокойно, не желая лишний раз накачивать воинов перед сражением.

— Портал? — уточнил Артём.

— Нет.

— Скорее всего, кукловод активировал голема, — пробурчал Кортес.

— Скорее всего, — после короткой паузы согласился наблюдатель. — Спутника рядом нет, поэтому картинки не будет.

— Да мы и не рассчитывали, — хмыкнул Артём.

— Нельзя всё время воевать в тепличных условиях, — поддержал молодого наёмника Аэрба. И с деловым видом оглядел свой «Кольт-1911». — Ну что, идём?

— Не идём, а едем, — поправил серба Артём, заводя двигатель.

— Мы подключились к телефону Шизгары, — продолжили из «Тиградкома». — И будем передавать вам всю аудиоинформацию.

— Отлично.

— Но в дом пока не входим! — В переговоры влез ещё один участник — Ортега, помощник комиссара Тёмного Двора. — Нам нужно время, чтобы вычислить местонахождение кукловода. Дадим знать, как только будем готовы.

— Останавливаемся на рубеже атаки и ждём, — принял решение Кортес. — Артём?

— Понял, — кивнул молодой наёмник. — Остановлю на рубеже…

— Опять голем?

— А кого ты ждал?

— Думал, что хоть на этот раз сам заявишься, — недовольно произнёс Шизгара, разглядывая вошедшую в гостиную куклу. Судя по всему, бойца «силового класса», их ещё называли «таранами»: высоченный рост, мощные плечи, длинные, толстые руки — искусственной плоти на голема не пожалели. Скелет наверняка усиленный, шкура уплотнённая, реакция повышена настолько, что можно даже с магом посоревноваться, другими словами — первоклассный воин, способный без труда справиться со всеми, кто прятался в скромном деревенском доме. В обычном случае умения голема компенсировались его слабыми интеллектуальными способностями, но конкретно этим созданием управлял оператор… И на мгновение Шизгаре стало неуютно: кто знает, с каким заданием прибыл сюда созданный для войны голем, кое-как прикрытый от случайных взглядов бесформенным серым плащом? Уж не для того ли, чтобы «обрубить хвост» в лице раскрытого агента?

— Почему я должен был прийти сам? — осведомилась кукла, не демонстрируя ни малейших признаков враждебности. — Чем этот раз отличается от предыдущих?

— Я бежал из Тайного Города, — напомнил Виталик.

— Из-за своего длинного языка, — напомнил голем.

— Из-за твоего непрофессионализма, — парировал Шизгара. — Я привёл тебе Дроздбежковского, но ты не смог его убить.

— И что?

— И он всё понял.

— Он всего лишь предположил! — не сдержался Магир. — А ты, как идиот, подтвердил его догадку!

— Всё получилось случайно! Ты не должен был допускать такого прокола!

— Ты тоже!

— Ты…

Несколько мгновений они смотрели друг на друга, а потом вдруг поняли, насколько глупо выглядят.

Не умудрённые опытом заговорщики стояли сейчас в гостиной дома, а два облажавшихся молокососа, отчаянно пытающихся переложить вину друг на друга. Для чего? Нет ответа, поскольку взрослые дяди уже всё узнали, проанализировали и сделали выводы.

— Каждый может ошибиться, — пробурчал голем. То есть — Магир.

— Знаю, — хмуро ответил Шизгара.

Он ждал сакраментального «следующая ошибка станет для тебя последней», но не дождался. Голем кашлянул, хотя вряд ли ему требовалось прочищать горло, и спокойно продолжил:

— Велено передать, что насчёт бегства ты можешь не беспокоиться: очень скоро в Тайном Городе произойдут настолько интересные события, что расследование твоего дела попросту перестанет кого-либо волновать. Так что через месяц-другой ты сможешь спокойно вернуться к привычной жизни.

Фраза прозвучала так неожиданно, что Виталик, уже всерьёз обдумывавший, в какую страну направить стопы, не удержался от громкого восклицания:

— Ты серьёзно?

— Нет, блин, я сюда приехал, чтобы тебя развеселить, — съязвил Магир.

— Извини, — опомнился Шизгара.

— Пожалуйста.

— Два месяца?

— Возможно, три, но не более. — Голем многозначительно потёр левой рукой кулак правой. — Заурд не торопится, но и затягивать с Тайным Городом не хочет.

— Заурд? — переспросил Виталик. Он ещё не слышал этого титула.

— Ярга, — уточнил Магир.

И в этот миг открылся первый портал.

— Мы вычислили источник сигнала! — почти весело сообщил Ортега.

— Можно атаковать? — встрепенулся Кортес.

— Одновременно!

— На счёт «три»?

— Да хоть на «восемь»! Вы готовы?

— Восемь!

— Пошли!

Последние несколько минут наёмники переминались у внедорожника: оружие на боевом взводе, заклинания порталов «висят» на последнем слове, готовые распахнуть магические проходы в незащищённый дом Шизгары. Ждали приказа и вот — дождались.

— Пошли!

Следом с губ срываются заключительные «аккорды» арканов, артефакты срабатывают штатно, пробивают каналы через пространство, разгоняются тёмные вихри, и наёмники шагают внутрь.

— Всем стоять!

— Сдавайтесь!

Но разве кто послушает мудрого совета? Разве кто остановится? И если неприспособленный к войне Шизгара трусливо замирает, то голема на голос не возьмёшь: бьёт с разворота, разряжая в наёмников «Шаровую молнию» из боевого перстня.

Взрыв.

Но к нему готовы: упругие «Щиты» ловят ударную волну и шлют её обратно. Мебель, стены, окна — всё летит в тартарары, а наёмники стоят. Защита разрядилась, но она свою роль сыграла, и следующий ход — атака.

Разгорячённый Аэрба посылает в голову голема пулю сорок пятого калибра, но это лишь эпизод, необязательная деталь сражения, потому что главное оружие в руках Кортеса — «Пронзающий боло», два металлических шара, соединённых невидимой нитью. Следует точный бросок, оружие летит в голема, но не закручивается вокруг, связывая до неподвижности, а проходит сквозь плоть, легко разрезая и одежду, и усиленные кости. «Боло» для Кортеса сделал сам Сантьяга, и его нить могла рассечь даже титановый столб диаметром в три фута.

— Есть!

Порезанный на несколько кусов голем разваливается по полу.

— Стоять! — Артём наводит на ворвавшихся в гостиную телохранителей многозадачный жезл, а Уэрбо добавляет пулю в стену.

— На колени! Руки за голову!

Тут же следует весёлое восклицание:

— Не подчиняйтесь!

Это кричит катящаяся по полу голова голема. И глупое её восклицание заставляет охрану Шизгары вскинуть оружие. Или же они недостаточно хорошо оценили происходящее. Или же были слишком глупы. Или…

К чему предполагать то, что невозможно проверить?

Музыка стоял первым. Широченный, перегораживающий почти весь дверной проём, он понадеялся на «Щит» и потому даже не делает попытки укрыться — врезает из укороченного «калашникова», веером распределяя свинцовые подарки по комнате. Автоматные пули осами летят в падающих за мебель наёмников, вгрызаются в диван, в перевёрнутый стол, в стены… Одна попадает в бедро не слишком шустрого Артёма, вызывая короткий вскрик, но… Но Музыка не учитывает, что «Пронзающий боло» — оружие умное и заряжено не на один удар. Расправившись с големом, «Боло» вернулся к Кортесу, и тот, прежде чем свалиться за диван, успевает метнуть его в телохранителей.

— А-а!!! — Один из металлических шаров врезается Туру в лицо, превращая нос в расплющенное месиво. — Дерьмо!

Но ему везёт, потому что Музыку нить «Боло» шинкует так же, как несколько секунд назад голема — быстро, безжалостно и аккуратно. Широченный телохранитель распадается, Яро и Тур успевают укрыться за дверью, но высунувшийся из-за стола Аэрба лупит налево от двери из «1911». Тяжёлые пули пробивают лёгкую стеночку, а следом — Яро. Три в грудь — и рослый телохранитель с грохотом валится на пол.

— Я сдаюсь! — вопит Тур, но опаздывает на какую-то секунду.

Корчащийся от боли Артём не выходит из боя и бьёт направо от двери «Эльфийской стрелой» из многозадачного жезла. Молния выжигает Туру живот ровно в тот момент, когда телохранитель договаривает:

— …юсь!

После чего следует очередной грохот падающего тела.

Кортес прихватывает «Боло», скептически разглядывает трупы, затем — белого от ужаса Шизгару: Виталик успел забиться в угол и там укрылся от автоматной очереди, — после чего поворачивается к зубоскалящей голове голема:

— Ты ещё здесь?

— Ага, — жизнерадостно подтверждает Магир.

— Решил досмотреть кино до конца?

— Жалко денег за билеты.

— Экономный какой, — бурчит Аэрба. Он уже убрал пистолет и накладывает Артёму жгут. — Прям шас.

— Только искусственный, — поддерживает капитана молодой наёмник.

Голем умолкает, но продолжает улыбаться.

Присутствие в кукле оператора настораживает Кортеса: по всем расчётам, навы должны были захватить его много драгоценных секунд назад.

— Надеялись взять два кубка вместо одного? — осведомляется голова.

— Планировали, — уточняет Кортес.

— Планируйте ещё, может, когда-нибудь получится.

Раздаётся последнее «Ха-ха-ха!», после чего глаза куклы стекленеют, рот перекашивается, и отсечённая голова становится такой, как ей и положено — мёртвой. Только крови нет.

— Лажанулись? — тихо спрашивает Артём.

— Похоже, — так же негромко кивает Кортес и достает зазвонивший телефон: — Да?

— Мы пришли не к источнику сигнала, а к ретранслятору, — скупо сообщает Ортега. — Что у вас?

— Шизгара жив.

— Значит, зададим ему на несколько вопросов больше, чем собирались.

— Зачем?

— Что «зачем»? — не понял Шарге.

— Зачем вы приказали отпустить Шизгару? — едва не выкрикнул Магир. Юноша только что обратился, только вернулся в безопасный фургон, где его поджидал старый чуд, ещё продолжал сжимать в руке очки и, видимо, не отошёл от горячки скоротечного боя. И только поэтому повёл себя не совсем адекватно. — Нужно было его убить!

— Кого?

— Шизгару!

— Зачем?

— Он расскажет всё, что знает.

— Он уже рассказал всё, что знает, — поправил кровожадного помощника чуд. — Навы ведут допросы быстро и эффективно. В своё время лучшие умы Ордена пытались разобраться в методике тёмных, но результата не достигли.

— Пытки, — отрывисто бросил Магир.

— Пытки — только часть процесса, — негромко ответил мастер големов. — В том-то и дело, что навы придумали нечто уникальное и не столь грубое…

— Да, они умны, — отмахнулся юноша. — Но почему вы не позволили убить Шизгару?

Молодого Турчи вновь переклинило, на этот раз — на насилии, которым он планировал лишний раз продемонстрировать свою верность Ярге.

— Пусть Шизгара говорит. Пусть говорит много. Пусть скажет всё, что знает. — Шарге улыбнулся. — Он знает много, но не знает ничего важного. И пока навы будут заняты словоохотливым челом, пока будут надеяться с его помощью вычислить мой следующий ход, я его сделаю. — Винсент посмотрел на часы. — Мне пора. Магир, ты помнишь своё задание?

— Разумеется, — поджал губы шас.

— Не обижайся, — примирительно произнёс старик. — Я должен был задать этот вопрос.

— И я знаю все полученные вами ответы, — грустно улыбнулся стоящий посреди гостиной Сантьяга. — Шизгару завербовали несколько месяцев назад…

— Три, — мрачно уточнил Ортега.

— Завербовал кто-то из тех, чья приверженность Ярге не вызывает сомнений.

— Лично Винсент Шарге.

— С тех пор он получал указания исключительно по телефону и сети.

— Два раза приезжал голем.

— И понятия не имеет, с какой целью уничтожались челы.

— Даже не спрашивал.

— Идеальный исполнитель. — Сантьяга извлёк из кармана платок, принялся медленно протирать пальцы левой руки и тут же совсем иным, жёстким тоном, в котором не слышалось даже намёка на шутку, бросил вопрос: — Кто передал Шизгаре список челов?

— В смысле? — растерялся Ортега.

— Среди убитых и пропавших без вести челов есть не только наёмники, — объяснил комиссар. — К примеру, один из пропавших — недавно принятый на работу сотрудник «Тиградкома», — ни разу не посещал «ГоловоРезку» и никак не контактировал с наёмниками. Шизгаре неоткуда было узнать о нём, если только он не получил доступ к полному списку челов Тайного Города.

— Полный список есть в «Тиградкоме» и в Зелёном Доме, — прищурился Ортега.

Он понял, куда клонит Сантьяга.

— Узнайте всё о том, как Шизгара получил информацию, и постарайтесь пройти по этому следу как можно дальше.

— Я понял.

Теперь, когда стало ясно, что именно искать, можно было не сомневаться, что Ортега выжмет воду из этого камня.

— И перевезите пленника в Цитадель.

— В Средний подвал?

— В Ближайший, в Среднем он себе вены от ужаса перегрызёт.

Ортега вышел, и через несколько секунд из соседней комнаты послышался характерный приглушённый шум открывающегося портала.

— Ещё одна осечка, — негромко произнёс комиссар и перевёл внимательный взгляд на Аэрбу. — Мы не представлены. Меня зовут Сантьяга.

— Я догадался, — улыбнулся серб, протягивая наву руку. — Капитан Уэрбо Аэрба, к вашим услугам.

— Знаменитый капитан Аэрба…

— Ну что вы, — попытался сыграть скромность серб. — Просто моряк в отставке.

— Мои… гм… друзья из Ордена рассказали мне о ваших подвигах.

— У вас есть друзья в Ордене? — удивился Уэрбо. — Мне они говорили, что тёмные… Простите, что называю вас так.

Сантьяга небрежным жестом показал, что не обиделся.

— Так вот, мои друзья из Ордена говорили, что тёмные не вызывают у них особого доверия.

— Только не сейчас, — тонко улыбнулся нав. — Сейчас у нас общий враг.

— Понимаю.

Они стояли напротив друг друга: высокие, черноволосые и… и на этом сходство заканчивалось. Здоровенный, похожий на гризли Аэрба буквально излучал физическую силу и несокрушимую мощь. При этом, несмотря на размеры, серб двигался на удивление легко, когда нужно — стремительно, что выдавало опытного, прекрасно подготовленного бойца. На фоне капитана худощавый Сантьяга выглядел тонким, словно изящная статуэтка, однако аура нава действовала куда сильнее впечатляющих размеров серба.

А может, всё дело в элегантном светлом костюме, который мог дать многотысячную фору простецкой одежде серба?

— Ваши магические способности…

— К сожалению, на нуле. — Аэрба улыбнулся и едва заметно кивнул на Кортеса. — Но насколько я могу судить, в Тайном Городе можно устроиться и без них.

— При определённой удаче.

— Она у меня есть.

— Судя по всему — да. — Сантьяга коротко кивнул, показывая, что первое знакомство завершено, аккуратно свернул платок и убрал его в карман. — У голема была прекрасная возможность уничтожить Шизгару, но он ею не воспользовался. Почему?

— Шарге выиграл несколько минут, — тихо ответил Кортес. — Несколько ваших драгоценных минут.

— Верно, — согласился комиссар. — И мне безумно интересно, на что он их потратил?

— Ты понимаешь, что я могу тебя казнить? — медленно спросил де Гир, тяжело глядя на стоящего перед троном старика.

— Я понимаю, что ты обязан меня казнить, — громко ответил тот и тряхнул кандалами, в которых оказался едва ли не в ту же самую секунду, как пересёк ворота Замка. — Но посмеешь ли?

Дерзкий ответ заставил Франца удивлённо приподнять брови.

— Что может мне помешать?

И великий магистр попал в аккуратно расставленную ловушку.

— Пожалуй, соглашусь: крови ты не боишься, ты её пролил достаточно, — произнёс Винсент, смело глядя на повелителя. — Когда поднял мятеж во время войны! Когда ударил в спину чудам и положил в могилу цвет Ордена! Когда подло убивал и предавал, и всё ради того, чтобы занять трон. Древний трон великой Чуди!

У де Гира заходили желваки, но прерывать старика он не стал. Прищурился только. И короткая пауза оказалась в его пользу.

— Теперь ты счастлив, великий магистр? — Винсент ожидал яростного ответа и потому чуть сбился в начале второй части обвинений. — Теперь ты доволен? Ты получил прекрасную, невероятно высокую награду за преступления, не так ли? Поэтому что для тебя значит лишняя кровь? Мелочь… Убей меня, великий магистр. Убей за то, что я отомстил за сына.

Шарге заявился на удивление удачно — для себя, разумеется, — в самый разгар совещания, собранного де Гиром в связи с усложнившейся обстановкой. И когда охрана сообщила о появлении преступника, в большом зале находились высшие офицеры гвардии, главы магических мастерских и магистры лож с помощниками. Обрадованный Франц распорядился показать неуловимого Шарге — собирался похвастаться, — и никак не ожидал, что тот воспользуется унизительным явлением перед верхушкой Ордена для агрессивных нападок.

— Да! Я убил магистра Саламандр! — Винсент резко повернулся к новому лидеру ложи. — ДА! УБИЛ! И сделал бы это ещё раз… Не отводи взгляд, Манфред! Смотри на меня! Смотри! Я убил твоего предшественника и сделал бы это ещё раз, потому что он отнял у меня единственного сына! Он отнял жизнь у моего Рудольфа. — Теперь палец Шарге указывал на великого магистра. — Твой друг убил моего мальчика! Разве я мог надеяться на справедливый суд?

— Должен был! — рявкнул Франц.

— Мы, рыцари, много чего должны, — так же громко и с таким же напором выдал в ответ старик. — Меня с детства учили верности присяге, учили ценить каждого чуда, учили стоять за своих до последней капли крови. И я был верен, ценил, стоял за своих под стенами Зелёного Дома, откуда едва ушёл, потеряв брата и друзей детства. А когда вернулся в Замок, внезапно обнаружил, что в Ордене появился новый великий магистр. Почему так получилось, Франц? Ты тоже стоял за своих? Или нет?

Старик апеллировал к прошлому, но — к болезненному прошлому. К Лунной Фантазии, воспоминания о которой до сих пор приводили чудов в смущение. Одни сражались в союзе с гиперборейцами, что делало их преступниками. Другие сражались с первыми и… И кем этот факт делал их?

Все прошедшие со времени битвы годы Франц упорно и умело примирял Орден, не позволяя противоречиям привести к очередной вспышке насилия, но пламенная речь Шарге грозила обратить эти усилия в прах.

— Уведите, — вновь спокойно произнёс де Гир. — Я услышал всё, что хотел.

— А я — ещё нет!

«Проклятье!»

А вот это уже отчётливо пахло если не изменой, то той самой дуростью, которая хуже измены. Начальник охраны не имел никакого права пропускать в совещательную комнату воеводу Дочерей Журавля. Абсолютно никакого права. Но он пропустил, и теперь закипающая гневом Ярина таращилась на «допрос тайно захваченного преступника», во всяком случае, именно так она представляла себе происходящее.

— Кто пропустил сюда зелёную ведьму?! — возмутился магистр Саламандр.

— Пусть уходит!

— Это наше внутреннее дело!

Естественные в данном случае выкрики только усугубили ситуацию.

— Что происходит? — жёстко осведомилась Ярина, демонстративно не приветствуя лидера Чуди. — Почему вы не сообщили Великим Домам о задержании Шарге?

— Потому что оно случилось только что, — ровно ответил Франц, словно не заметив грубого попрания этикета.

— Зато вы успели собрать столь представительную комиссию, — заметила воевода.

— Я — важная шишка, моя зелёная красавица, я говорю голосом Ярги, — рассмеялся Винсент. — Де Гир побоялся общаться со мной в одиночку.

Ярина бросила резкий взгляд на Франца.

— Это чушь, — пожал плечами тот. — Мы говорили совершенно о другом…

— Ярга милостив, он не собирается воевать с Тайным Городом, — потряс кандалами Шарге. — Что у вас отнимать? Власть над тремя улицами и двумя площадями? Остатки вашей гордости? Сокровища, которые никому не нужны? У Ярги широкие планы, красавица, он хочет всё, и те, в чьих жилах течёт магия, а не моча, идут за ним. Заурд принимает всех. Заурд не делит своих подданных на расы. Заурд выше…

Де Гир щёлкнул пальцами, и у старика пропал голос.

— Мы не ведём сепаратных переговоров. — На взгляд великого магистра, одного этого заявления было более чем достаточно.

— Мне нужны доказательства, — хмуро ответила Ярина.

— Моего слова недостаточно?

— Я хочу забрать преступника Шарге в Зелёный Дом.

Франц догадывался, что это требование прозвучит. Надеялся, что у Ярины хватит ума сдержаться, и едва не вскрикнул, когда выяснилось, что не хватило. Франц не только догадывался — он боялся этого требования, потому что именно сейчас, в присутствии высших иерархов Чуди и после того, что прозвучало из уст Винсента, у него не было никакой возможности его исполнить.

— Преступник Шарге обвиняется в убийстве барона Мечеслава и покушении на Её величество королеву Всеславу, — во весь голос заявила воевода. — Преступник Шарге виновен и должен быть выдан Зелёному Дому.

Чуды заволновались, по помещению прокатился злой шёпот, но никто не рискнул вмешаться в разговор. Все ждали ответа лидера.

— До этого было совершено другое преступление, — негромко произнёс де Гир. — Два года назад Винсент Шарге убил магистра ложи Саламандр.

Он всё ещё надеялся привести разъярённую ведьму в чувство.

— Меня это не касается. — Ярина закусила удила. — Преступник Шарге обвиняется в убийстве барона Мечеслава и покушении на Её величество королеву Всеславу, — повторила воевода. — Он должен быть…

— Соблаговолите оформить ваше требование надлежащим образом, — с трудом сдерживаясь, произнёс великий магистр. — Мы его рассмотрим.

Кто-то из оценивших шутку чудов не удержал издевательский смешок.

— Понятно. — Ярина резко кивнула и быстрым шагом вышла из комнаты.

А на физиономии старого Шарге расплылась довольная улыбка.

* * *

Особняк барона Витенега.

Москва, Ставропольский проезд,

25 июня, суббота, 14:45.

— На мой взгляд — превосходно, — промурлыкал стоящий перед зеркалом Сдемир. Однако только «своему взгляду» решил не доверять и обратился к сидящей в кресле Далине: — Что скажешь?

Молодая женщина оторвала взгляд от глянцевого журнала — последние пять минут она лениво переворачивала блестящие страницы, пытаясь отыскать среди бесконечной рекламы хоть что-то путное, — прищурилась и честно ответила:

— Белый тебе не очень идёт. Чёрный, тёмно-синий или тёмно-зелёный гораздо лучше.

— Я не должен быть красивым…

— Но у тебя получается.

— Хм… — Юноша с достоинством кивнул головой, показывая, что услышал и оценил, но тем не менее продолжил мысль: — Я не должен быть красив сегодня, я должен одеться так, чтобы произвести правильное впечатление. — Он выдержал короткую паузу и закончил: — Белый идеально оттеняет кровь и делает картинку драматичнее. А на тёмных тканях высохшая кровь незаметна или кажется грязью. Есть разница: появиться в окровавленной одежде или в грязной.

— Большая разница.

— Вот именно. — Сдемир ещё раз крутанулся вокруг своей оси. — Замечательно, чтоб меня Спящий искусал, замечательно. Не ожидал, что будет настолько хорошо.

— Не жмёт?

— Не жмёт, не тянет, я не чувствую никакой скованности — движения абсолютно свободны.

Сорочку Сдемир заказал у Валеба Томбы, одного из лучших портных Тайного Города, примерял её сразу после получения, остался доволен, но опасался, что магическое вторжение Клопицкого испортит вещь. Задача перед артефактором была поставлена неимоверно сложная, и оставалось лишь догадываться, как повлияет на вещь уникальное «двойное дно»: ткань могла вытянуться или, наоборот, съёжиться, потерять плотность или внешний вид, но… Но беспокойство оказалось напрасным, а Лёня Тыжеумер в очередной раз подтвердил свою высочайшую квалификацию.

— И дополнительный вес не ощущается.

— Главное, чтобы его не почувствовали те, кто будет тебя обыскивать.

— Его или магию, — протянул юноша.

— Или её, — согласилась Далина.

Клопицкий должен был замаскировать присутствие мощнейшего артефакта, «размазать» созданную им «магическую глыбу» вровень с окружающим фоном, но получилось у Лёни или нет, можно узнать только опытным путём.

— Ты присутствие артефакта не чувствуешь? — в третий уже раз осведомился Сдемир.

И в третий раз получил от травницы спокойный ответ:

— Не забывай, что я слабый маг с крайне ограниченными возможностями. Тебя же будут досматривать профессионалы.

— И мы вверяем свои жизни корявым рукам Тыжеумера, полукровки и раздолбая. — Сдемир усмехнулся, поправил воротник сорочки и продолжил любоваться своим отражением в ростовом зеркале.

Созданный Клопицким артефакт соответствовал всем требованиям: снаружи — модная сорочка, которая идеально смотрелась на спортивном торсе юноши, изнутри — скрытое хранилище. Меж нитей дорогой ткани опытный мастер вплёл тончайшие магические волокна, которые, в свою очередь, образовали «двойное дно», да ещё с уменьшением веса, да ещё замаскированное от сканирования. Работа заняла у Клопицкого неделю, стоила Сдемиру небольшого состояния, но деньги, судя по всему, были потрачены не зря.

— Проверим «двойное дно» на открывание.

Юный люд шепнул коротенькое заклинание, резко взмахнул руками, и из открывшегося тайника горохом посыпались круглые чёрные шарики, в точности имитирующие настоящие камни.

— Десантирование прошло штатно, — пошутила Далина, задумчиво глядя на раскатившиеся по полу спальни стекляшки. Пока — шарики, пока — стекляшки, но там, куда им со Сдемиром предстоит отправиться, из рукавов модной сорочки вылетят самоактивирующиеся контейнеры с безжалостными воинами внутри. — Жест получился слишком театральным.

— Снимешь меня на телефон?

— Какой же ты мальчишка.

— А ты стала показывать зубки… — Юноша подошёл к креслу, наклонился и наградил подругу долгим поцелуем.

— Тебе ведь это нравится.

— Похоже, в тебе мне нравится всё.

Сдемир выпрямился, стянул рубашку и громко произнёс открывающее «двойное дно» заклинание. Ничего не произошло. Несколько секунд юноша таращился на сорочку, даже потряс ею, пытаясь добавить физическую силу к магической, повторно произнёс аркан и лишь после этого недоумённо посмотрел на Далину:

— Почему не срабатывает?

— Артефакт разрядился, — улыбнулась молодая женщина, доставая из тумбочки «Большой кувшин» с энергией Колодца Дождей — стандартных «батареек» понадобилось бы слишком много. — Четыре минуты на подзарядку.

— Ну и ладно.

Сдемир вздохнул, совсем как ребенок, у которого на время отняли любимую игрушку, в следующий миг вспомнил, что у него есть и другие развлечения, прошёл к встроенному в стену сейфу и вытащил увесистый мешочек с крупными зелёными камнями: учитывая специфику предстоящей операции, Шарге заготовил для юноши классических големов Зелёного Дома.

— Красавцы, — пробормотал Сдемир, раскладывая арсенал на журнальном столике. — Красавцы… — Он уже представлял себе бой, видел, как мчатся на врагов вырвавшиеся из камней-контейнеров монстры. Неудержимые. Страшные. — Идеальная операция.

— Войти и активизировать кукол, — вздохнула Далина. — Так просто.

— Простых кукол они разорвут за минуту, — не согласился с подругой юноша. — Нужны особые. Крепкие.

— Я не то имела в виду. — Далина вздохнула и помолчала, тщательно подбирая слова: — Если големов будет много… а у тебя их много, — она кивнула на столик, — то получается, что можно не штурмовать крепости, а легко брать их изнутри. Почему же раньше так не делали?

— Потому что сверхкомпактная упаковка големов, да ещё с маскировкой магического поля — такая же тайна Шарге, как система управления куклами. И пока никто в Тайном Городе не способен повторить его разработки.

— Рано или поздно повторят.

— Я бы не был так уверен.

— Почему? — Травница кивнула на контейнер. — Как только у Великих Домов окажется действующий образец, они его скопируют.

— При всех своих несомненных достоинствах, Шарге вряд ли изобрёл все свои чудеса самостоятельно, — протянул Сдемир, поигрывая камнями. — Ярга наверняка поделился с ним идеями.

— Возможно.

— А Ярга, в свою очередь, вытащил свои идеи из Железной крепости, от асуров. А в технологиях асуров даже навы понимают не всё. — Юноша тихонько рассмеялся. — Так что тупо скопировать не получится, и мы ещё долго сможем пользоваться новой, весьма интересной тактикой захвата крепостей.

— Безумно дорогой тактикой, насколько я поняла.

— Навы предпочитают платить за победы золотом, а не кровью. Поэтому Ярга делает так, как привык.

Ибо золото можно забрать у побеждённых, а пролитую кровь не вернуть.

Далина улыбнулась, соглашаясь с услышанным, и тут же задала следующий вопрос:

— Почему ты обратился к Клопицкому? Разве Винсент не смог бы сделать рубашку с «двойным дном»?

— Приказ Ярги, — пожал плечами Сдемир. — Заурд велел проверить, сможет ли Тыжеумер исполнить заказ. А Тыжеумер взял и смог…

— И что это значит?

— Спроси у заурда.

— А ты как думаешь?

Юноша оторвался от завороживших его камней, внимательно посмотрел подруге в глаза и негромко ответил:

— Когда речь заходит о Ярге, я стараюсь не думать.

— Потому что ему не нужны инициативные помощники?

— Потому что единственное, что ему нужно, — честные, в полной мере отражающие действительность доклады. На их основе заурд продумывает дальнейшие действия до мельчайших деталей.

— Не обидно? — прищурилась Далина.

Кому-то вопрос мог показаться оскорбительным, но травница достаточно изучила друга и знала черту, до которой можно идти.

— Ярга прекрасно понимает, что вокруг повелителя должны стоять умные сторонники, — медленно ответил Сдемир. Не столько женщине, сколько себе. — Когда мы рядом с заурдом, мы внимаем и слушаем, изредка высказываем своё мнение, но только в том случае, если оно поддержано неопровержимыми фактами. Но когда мы предоставлены сами себе, мы должны быть умными и инициативными, другие Ярге не нужны.

— Как близко ты хочешь подойти к нему?

— На самом деле тебя интересует «почему», — усмехнулся юноша. — Ведь так?

— Да, — не стала скрывать Далина. — Чего тебе не хватает?

Что побудило мальчишку, у которого есть всё, предать свой народ? Что заставило пойти против предков?

— В Зелёном Доме я никогда не смогу быть первым, поскольку не владею магией, — спокойно ответил Сдемир. — При Ярге тоже, но только вот сам заурд — это огромная, недостижимая величина, рядом с которой все остальные всегда будут вторыми. Все остальные без исключения: и я, и Сантьяга, и королева — мы все будем стоять на одной ступеньке. И это мне нравится больше, чем даже положение принца-консорта.

Прокомментировать это заявление молодая женщина не успела: артефакт пискнул, сообщая, что зарядился, Сдемир вновь прочитал заклинание и восхищённо улыбнулся, увидев, как разошлась ткань на спине, открывая скрытое внутри тончайшего полотна пространство.

— Подавай камни.

— Хорошо.

Они осторожно заложили зелёные контейнеры в «двойное дно», запечатали его закрывающим арканом, убедились, что ткань сошлась и вернула свои свойства, — Сдемир даже потёр рубашку, — после чего юноша вновь оделся, застегнул, взял подругу за руку и широко улыбнулся:

— Ждём папиных посланников.

— Волнуешься? — едва слышно спросила Далина.

— Не больше тебя.

— Я люблю тебя, Сдемир. Я не волнуюсь, когда ты рядом.

— Ты веришь, что всё будет хорошо?

— Я верю в тебя.

А что ещё нужно услышать мужчине перед боем?

— Такие события назревают, а нас заставляют стеречь щенка, — зло сплюнул Вячедраг, вылезая из машины. — Деточка забоялась сидеть дома одна, и папаша выслал кавалерию.

— Какие события? — осведомился Жунь.

— Да один Ардоло чего стоит?!

— И что тебе тот Ардоло? Собрался гоняться за ним по всему Тайному Городу?

— Всё веселее, чем вытирать сопли трусливому мальчишке.

Особняк Витенега находился в стороне от дороги, да ещё и за высоким забором, а потому явившиеся дружинники не активировали артефакты морока и показались в полном боевом облачении: тёмно-зелёные комбинезоны, боевые пояса с многочисленными устройствами в подсумках и пистолеты в кобурах. Были ещё мечи и длинностволы, но их решили оставить в багажнике.

— Сдемир нормальный парень, — вступился за юношу третий дружинник, Ростих.

— Чего это? — скривился Вячедраг.

— Он дрался в «Лунной фантазии».

— Сейчас все так говорят.

— Я его видел, — насупился Ростих. — Он дрался.

— И что с того?

— Сдемир умный и рубится хорошо. Я уж не говорю о бабах…

— Баб он из-под меня достаёт, — осклабился Вячедраг. — Он с Далиной крутит, с моей бывшей.

И сделал пошлый жест, вызвавший короткий вздох у Ростиха и широкую ухмылку у Жуня.

— Какова она, кстати?

— Средненько, — махнул рукой Вячедраг. — Но для безусого щенка сойдёт.

— Говорят, она его совсем охмурила.

— В таком случае Сдемир ещё тупее, чем я думаю.

Жунь расхохотался, а Ростих покачал головой, но промолчал. Ростих понимал, что Вячедраг злится, понимал, почему злится — все знали, что именно Далина его бросила, а не наоборот, — но не считал, что Сдемир заслуживает такого к себе отношения. И ещё неизвестно, для чего их на самом деле вызвали в особняк…

Дружину свою барон Кузьминок привёл в готовность с самого утра. Тревогу не объявлял, но лучшие отряды собрал на базе, рассказал о бегстве Ардоло, о том, что это может послужить сигналом для очередной акции Ярги, и велел готовиться. Воины насторожились, кто-то даже повторил старую страшилку о тысяче верных беглому князю масанов, готовых в любую секунду обрушиться на Тайный Город, но утро тем не менее прошло спокойно. Затем Витенег собрался уезжать и уже на ходу велел Вячедрагу взять пару парней и отправиться к Сдемиру. И тот факт, что остальные бойцы терпеливо ждут «событий» и подвигов, а он перешёл в подчинение к безусому юнцу, неожиданно привёл обычно рассудительного десятника в бешенство.

— Есть кто дома? — Дверь он не открыл — распахнул, — да так и оставил распахнутой настежь, прошёл в холл и ещё громче повторил: — Есть кто?!

— Чего кричишь? — осведомилась вышедшая на площадку второго этажа Далина.

— Какая неожиданная встреча. — Вячедраг подбоченился. — Ты меня вызвала?

— Нет, я, — негромко произнёс Сдемир. Он сидел перед камином, в кресле с высокой спинкой, и потому не был замечен дружинником. — Вас трое?

Задав вопрос, даже не соизволил повернуться.

— Да, — резко ответил десятник.

Но перед ответом — вздрогнул. И неожиданно для себя подумал, что безусый щенок подловил его, такого опытного и умелого.

— Оружие есть?

— Разумеется.

— Кто главный?

— Я.

Вячедраг уже пришёл в себя, и в его голос и поведение вернулось нахальство. Именно оно потребовало «ловко отбрить» баронского сыночка, что дозволило Сдемиру ещё раз унизить воина.

— У тебя есть имя или я должен догадываться как тебя называть?

— Ты знаешь, как меня зовут. — Десятник бросил многозначительный взгляд на Далину. — Мы, можно сказать, родственники…

— Зачем ты нас звал? — осведомился Жунь, пытаясь увести разговор подальше от скандальных намёков. — Охрана?

— Нападение, — коротко ответил Сдемир, поднимаясь на ноги. Приехавшие в особняк дружинники малышами не были, однако все они проигрывали здоровенному юноше в стати.

— На кого будем нападать? — с улыбочкой уточнил Вячедраг.

— На меня.

Неожиданный ответ заставил десятника от души расхохотаться.

— Не пойми неправильно, малыш, я совсем не против, но как потом оправдываться перед бароном за наставленные тебе синяки?

Жунь поддержал командира осторожной улыбкой, а вот Ростах помрачнел — ему не понравилась интонация, с которой говорил юноша. Не было в ней рисовки, не было угрозы — только серьёзное предложение подраться. Тихое предложение, но не предполагающее отказа. Сдемир сказал так, как говорят воины, однако услышал его только Ростах.

— Хочешь показать нашей общей сучке, что ты тоже мужчина?

— До сих пор бесишься оттого, что Далина тебя бросила?

— Я со шлюхами не общаюсь. — Вячедраг вскинул подбородок: — Ну скажи: возьми свои слова обратно! Скажи!

— Зачем?

— То есть ты согласен с тем, что Далина — шлюха?

— Твои слова ничего не значат, — тихо произнёс юноша.

— Почему?

— Потому что оскорбление, полученное от мертвеца, не способно никого задеть.

— Ха!

Сдемир не носил ни колец, ни браслетов, руки его были пусты, но только на первый взгляд. Артефакты молодому люду вживили под кожу: эрлийцы аккуратно удалили кусочки костей, после чего вставили на их место изготовленные лучшими магами Тёмного Двора устройства, выдающие в левую руку кинжал, а в правую — короткий меч. И то и другое — из чёрной навской стали, крепкой, как слово князя, и острой, как… И острой, как любой навский клинок. Холодное оружие Тёмного Двора считалось совершенным, и Сдемиру даже в голову не пришло снарядить себя чем-то иным.

— Ха!

И клинок рубит Вячедрагу шею. Не фатально, снося голову с плеч, а под углом, выводя из строя, но не убивая, предлагая помучиться.

— Ха! — Кровь брызжет в стороны, летит на лицо Сдемира, на рубашку, на руки, но юноше плевать, он увлечён.

Десятник валится на пол. Стоявший рядом Жунь машинально делает шаг назад. Он ошарашен, растерян, он — лёгкая добыча. В отличие от опытного Ростиха, который держался за спинами товарищей и нападение воспринимает просто как нападение, не заморачивая себе голову философскими размышлениями о природе предательства и подлости. Поэтому у Жуня округляются глаза, а Ростих уже готов ответить. В тот самый миг, когда клинок Сдемира заканчивает движение и переходит к следующему выпаду, Ростих направляет на юношу пистолет… И получает от Далины «Эльфийскую стрелу» в грудь.

Шипение летящей молнии. Удар. Вскрик. Запах палёного мяса и очередная порция кровавых брызг.

Фея что-то кричит, топает ногой, снова кричит, но её никто не слышит.

Отступая, Жунь успевает выхватить кинжал и принять на него первый выпад юноши. Сталь со звоном находит сталь. Сдемир бьёт с левой, второй клинок ищет бок дружинника, но Жунь окончательно приходит в себя, вспоминает всё, чему его учили, и ловко уворачивается от неминуемого, казалось, укола. Жунь профессионал и больше одной осечки не допускает. Уходит, отбивает следующий удар, резко меняет направление движения, стараясь запутать соперника, и атакует сам, не позволяя Сдемиру слишком приблизиться. Жунь не собирается убивать предателя, ему нужно лишь добраться до двери и выскочить на улицу. Но при этом Жунь знает, что щенка поддерживает стрелок, и потому старается держать Сдемира между собой и Далиной.

— Сука!

— Сдохни!

— Стреляй!

— Я не могу!

Далина видит, что Сдемир не справляется, но сделать пока ничего не может, оттого нервничает, дёргается, и поэтому у неё совсем ничего не получается.

— Стреляй!

Сдемир владеет оружием прекрасно, к схваткам готовился на совесть, но дружинник берёт опытом. Ведь невозможно получить на тренировках то, чему учатся в бою. И даже самый лучший, самый жёсткий тренер на свете тебя не убьёт. А враг — убьёт. Эту разницу Жунь почувствовал много лет назад, а Сдемир лишь учится понимать.

— Ха!

Но меч рассекает пустоту, и юноша едва успевает взять на кинжал ответный выпад дружинника. Тут же повторяет удар, снова промахивается, но упрямо прёт вперёд. Сдемир знает, что должен обязательно убить дружинника, и не собирается останавливаться.

— Зачем?

— Так надо!

— Потому что Драг спал с Далей?

— Потому что мне нужны жертвы.

— Зачем?

Далина уже рядом, и Жунь едва уходит от «Эльфийской стрелы». Сдвигается вправо, едва не подставляется на меч, но уходит. Уходит влево.

Прямо на кинжал.

— На! — Счастливый Сдемир до рукояти вонзает клинок в живот врага и тут же ведёт руку вверх, могучим рывком отрывая дружинника от пола.

— Зачем? — шепчет тот, когда его лицо оказывается в нескольких дюймах от лица убийцы.

— Чтобы мне поверили, — спокойно отвечает Сдемир и сбрасывает тело на пол.

А потом подходит к булькающему кровью Вячедрагу, смотрит в его полные боли глаза, улыбается и негромко говорит:

— Тебе следовало держать язык за зубами. В этом случае он не был бы так хорошо виден через разрезанную шею.

Десятник пытается отыскать взглядом Далину, но она не только не подходит, но и стоит спиной к мужчинам, показывая, что её это не касается.

— Уважение, — говорит Сдемир. — Ты забыл, что такое уважение.

После чего выпрямляется и отворачивается. И больше не обращает на умирающего внимания, не прекращает его агонию.

Кинжал и меч исчезают, их сменяет извлечённый из кармана телефон.

— Ярина?

— Мне сейчас некогда, — резко отвечает воевода.

— Мне тоже.

По голосу Ярина понимает, что молодой любовник звонит не просто так, что повод очень серьёзный, и спрашивает гораздо тише:

— Что случилось? Только говори быстрее, я очень занята.

— Отец решил, что я должен заплатить за связь с тобой, — нервно сообщает юноша. — Меня обвинили в предательстве и попытались убить.

— Кто?!

— Они. — Сдемир направляет камеру телефона на мёртвых воинов. — Десятник Вячедраг, Жунь и Ростах.

Ярина была далеко, проверить, живы воины или нет, не могла, но опытный взгляд подсказывал: не постановка. Позы естественны, раны выглядят натуральными, из них ещё сочится кровь, сам юноша в меру возбуждён, и брызги красного на его лице и руках скорее наводят на мысль о последствиях хорошего рубящего удара, чем о присутствии «за кадром» умелого гримёра.

— Они пришли десять минут назад, сразу после того, как отец подался на совещание к Любаве и прочим мятежницам. Сказали, что я приговорён к смерти и…

— И ты справился с тремя подготовленными бойцами? — Собственно, это было единственное, что смущало воеводу.

— Я был не один.

Камера переехала правее, и на экране смартфона Ярины появилась фея с многозадачным жезлом в руке.

— Ах да… Как я сразу не догадалась.

— Далина спасла мне жизнь.

«Сучка! — Воевода почувствовала себя задетой. — Что она делала в доме Сдемира?»

Дурацкий вопрос, учитывая обстоятельства, но он первым пришёл Ярине в голову.

— Ты поможешь? — с надеждой осведомился Сдемир. — Мне больше не к кому обратиться.

— Кто ещё, если не я? — улыбнулась воевода. — Тебе нужно укрыться.

— Я могу приехать во дворец через…

— Нет, во дворце не появляйся. — Здесь юный предатель из Кузьминок будет только мешать. Несколько секунд Ярина молчала, перебирая в памяти надёжные места, и остановилась на лучшем: — Отправляйся в Сокольники. Я предупрежу Будивита, и он присмотрит за тобой до моего приезда.

— Договорились. — Сдемир отключил телефон и с улыбкой посмотрел на Далину. — Всё идет как надо.

ГЛАВА 6

«В Москве появились волшебники? Выложенный на YouTube ролик набрал 170 000 просмотров за два часа, и его рейтинг продолжает стремительно расти. Напомним, что тридцатисекундное видео демонстрирует схватку, которую пользователи уже окрестили „финалом битвы магов“. Светловолосая женщина атакует чёрное чудовище белой молнией, тот отвечает плотным потоком огня, после чего скрывается в зеленоватом тумане. В конце ролика в таком же тумане исчезает женщина и два её спутника. Качество записи низкое, снимали издалека, на телефон, разглядеть детали невозможно, и это обстоятельство позволило скептикам предположить, что ролик — первая реклама готовящегося к выходу блокбастера…»

«Life News»

«Перестрелка в центральном супермаркете Гильдии: конкурентная война или тайная операция? Сразу возникшие предположения о попытке ограбления некоего секретного хранилища были ожидаемо опровергнуты пресс-службой Торговой Гильдии, которая не стала скрывать, что атаке подвергся офис небезызвестной компании „Неприятные Ощущения“, под вывеской которой ведёт свои дела команда Кортеса. И это уже „теплее“, поскольку мы располагаем непроверенной информацией о том, что в настоящее время наёмники ведут ожесточённый бой с заблокированным отрядом Виталика Шизгары…»

«Тиградком»

* * *

Зелёный Дом, штаб-квартира Великого Дома Людь.

Москва, Лосиный остров,

25 июня, суббота, 14:47.

— Он нас предал!

— Не уверена.

— Я видела их лица! При моём появлении де Гир оказался в замешательстве, а Шарге забыл изменить выражение, он… Он выглядел довольным! Этот мерзавец улыбался!

— Я не верю, что Франц способен на сепаратные переговоры, — безапелляционно заявила королева. — Кто угодно, только не он.

Вернувшись из Замка, Ярина не поспешила, а прямо-таки помчалась к Её величеству, торопясь поделиться дурными новостями. Ворвалась в кабинет без доклада, увидела изумлённые глаза Всеславы, ошеломлённую Яманию, но остановиться не смогла. Сбивчиво рассказала о случившемся, выругалась в адрес Шарге, выругалась в адрес чудов и только после этого немного успокоилась. И участницы неожиданно получившегося совещания принялись обмениваться мнениями.

— Ярга — опасный противник, — очень медленно протянула Ямания. — Он хитёр и выбрал идеальную кандидатуру на роль посланника в Чудь.

— Кандидатуру преступника? — удивилась Ярина.

— Мстителя, — поправила воеводу глава королевской канцелярии. — С точки зрения рыжих, Винсент был обязан убить магистра Саламандр, причём сами Саламандры эту позицию полностью разделяют. Франц же обязан судить Шарге, но не посмеет назначить ему чрезмерно суровое наказание — в этом случае его не поймут даже самые преданные сторонники…

— А как же покушение?

Эмоции, только эмоции. Именно они помешали Ярине мыслить с привычным хладнокровием. В противном случае опытнейшая ведьма — а за её плечами были годы службы в «секретном» полку — не задала бы столь глупый вопрос.

— Покушение на Её величество, блестяще разработанное и не менее блестяще осуществлённое, наверняка вызвало у рыцарей уважение, — со вздохом объяснила секретарь. — Благодаря фактору Ярги у нас сложился временный союз, но рыцари прекрасно помнят все сражения, которые мы давали Ордену.

— А мы помним их нападения.

— Вот именно, — согласилась Ямания. — Поэтому достаточно нескольких дней усиленной пропаганды, чтобы покушение из преступления трансформировалось в подвиг.

— Франц не допустит, — уверенно произнесла Всеслава.

Правда, после паузы.

— Он постарается не допустить, — уточнила секретарь. — Но великий магистр не всемогущ.

— Против Шарге его служба Ярге, — напомнила Ярина. — Если убийство барона Мечеслава и покушение на Её величество не являются в глазах Ордена преступлением, то предательство…

— Которое он всеми силами пытается объяснить интересами Чуди, — плавно перебила воеводу Ямания. — Вам следовало не нападать на де Гира, а выяснить, по каким болевым точкам бьёт преступник, и вместе разработать линию защиты. Вместо этого вы поругались с чудами и лишили великого магистра возможности выдать нам Шарге.

Упрёк заставил воеводу нахохлиться, сделавшись похожей на маленькую, но весьма опасную птичку, и выдать резкое:

— Думайте, что говорите, фата.

— Я думаю, — жёстко отрезала та. — Но именно вы поставили нашего союзника в идиотское положение.

— Вопрос в том, союзник ли нам де Гир?

— Я настаиваю на том, что великому магистру можно верить, — достаточно твёрдо произнесла Всеслава.

— А его окружению? — тут же осведомилась воевода.

— У тебя есть подозрения? — прищурилась королева.

— Пока нет, — качнула головой Ярина. — Однако я хочу напомнить, что Шарге — это не только сотрудник Ярги, от которого он наверняка принёс предложение де Гиру. Шарге — изобретатель принципиально новой системы управления големами, с помощью которой можно создать огромную и весьма боеспособную армию. Де Гир не может этого не понимать.

— Ярга наверняка защитил своего слугу от всех возможных способов допроса, — немедленно высказалась Ямания.

— Это всего лишь предположение. — Ярина хотела продолжить, но была перебита телефонным звонком. Посмотрела на экран, коротко чертыхнулась, тут же извинилась и поднесла трубку к уху: — Да?

И мгновенно прозвучало второе: «Да?» — телефон Ямании подал голос всего секундой позже.

— Внешняя охрана докладывает, что во дворец порталом прибыл Сантьяга, — доложила через пару секунд воевода. — Комиссар просит Ваше величество об аудиенции.

— Жрицы Всеведа, Малуша и Услада настаивают на немедленной аудиенции, — эхом сообщила Ямания. — Говорят, дело чрезвычайной важности.

— Всеведа, Малуша и Услада, — с лёгким удивлением в голосе повторила Всеслава. — У нас образовалась новая партия?

— Я говорила, что Всеведу нужно отправить в «Мшелый погреб», а не делать жрицей, — проворчала Ярина.

— Малуша и Услада не посмеют выступить против меня, они слишком осторожны… — Однако, несмотря на демонстрируемую уверенность, было видно, что королева чуточку нервничает. — Где Ожега?

— Предупредила, что будет руководить очень важной операцией и не появится во дворце несколько часов.

— Малуша и Услада никогда не сформируют партию, они — массовка, — поддержала повелительницу секретарь.

— Но для чего-то их Всеведа привела.

— Ей нужны свидетели? — брякнула Ярина.

— Свидетели чего?

Ответа на этот вопрос ни у кого не нашлось. Ещё несколько секунд собравшиеся в королевском кабинете женщины обменивались быстрыми взглядами, после чего Всеслава приняла решение:

— Ямания, лично сопроводи троицу в большой зал совещаний. Но прежде вызови Снежану и Парашу.

Самых верных королеве жриц.

— Да, Ваше величество.

— Что делать с Сантьягой?

Позвать на неожиданную встречу? Показать, что Тёмный Двор является хоть и временным, но всё-таки союзником короны, или не надо? Если бы Всеслава хотя бы догадывалась, о чём собираются говорить неожиданно явившиеся жрицы, сделать выбор было бы проще. Сейчас же приходилось идти на ощупь.

— Ярина, проводи комиссара в комнату ожидания. Но устрой всё так, чтобы его провели в совещательную по первому же моему требованию.

— Да, Ваше величество.

— Потом возвращайся — ты будешь сопровождать меня.

В большую комнату для совещаний. Когда-то забытую, потому что Всеслава предпочитала проводить встречи в главном зале дворца, куда при необходимости вносили рабочие столы, средства связи и компьютеры. Всеславе нравилось подчёркивать своё положение, вести совещания, сидя на троне, а не во главе стола, но после покушения королева стала избегать когда-то любимый зал. Ни разу не заходила в него с момента смерти Мечеслава, предпочитая не встречаться с подданными там, где вдребезги разбилось её счастье.

Не стала и сейчас.

— Ваше величество…

— Ваше величество…

— Ваше величество…

Как положено по протоколу, жрицы терпеливо дожидались повелительницу, где было велено, а увидев Всеславу, скромно появившуюся из боковой дверцы в сопровождении Ярины, встали и поклонились. Все семеро встали: Снежана и Параша правильно поняли выражение «немедленно во дворец» и присоединились к совещанию, а кроме них в помещении находились фата Ямания и фата Градислава, глава приказа «М», которая сопровождала Всеведу. Замыкали список участников Малуша и Услада.

— Добрый день. — Всеслава опустилась в кресло и негромко осведомилась: — Всеведа, ты хотела меня видеть? — Затем выдержала ещё одну паузу, не длинную, но отчетливую, и лёгким тоном, так говорят о забытой в соседней комнате сумочке, предложила: — Присаживайтесь.

Жрицы воспользовались приглашением. Все, кроме Всеведы, которая спокойно дождалась окончания небольшого представления и громко произнесла:

— Прошу простить мою дерзость, Ваше величество, прошу простить, что осмелилась настаивать на немедленной встрече и тем, возможно, отвлекла вас от важнейших задач, однако дело, о котором я хочу говорить, необычайно важно и угрожает безопасности всего Великого Дома.

— Чувствуется, что вы ещё недавно служили в «секретном» полку, жрица, — попыталась пошутить Снежана. — Вам всюду мерещится угроза безопасности.

Молодая представительница домена Вешняки была хорошей колдуньей, но ещё не поднаторела в интригах и политике. Не поняла, что с «остроумным» замечанием имело смысл повременить, и стушевалась под недоумёнными взглядами.

— Что случилось, Всеведа? — царственно осведомилась Всеслава. — Я вижу, ты взволнована.

И жрица продемонстрировала, что умеет играть на публику не хуже королевы.

— Все присутствующие здесь… Да что там, будем откровенны: все жители Тайного Города знают, что я люблю чела по имени Юрий Федра. Может, мы не так давно вместе, но за это время я убедилась, что мои чувства сильны, искренны и… они настоящие. Ваше величество помнит, что я была готова отказаться от титула, но остаться с Юрой.

— Я помню, — кивнула Всеслава. — Но как твои чувства связаны с безопасностью Великого Дома?

— Рассказ о моих отношениях и моих чувствах важен для понимания происходящего, Ваше величество, — с достоинством ответила Всеведа. — Смерть Юры станет для меня тяжелейшим ударом, и мои враги прекрасно о том осведомлены. И ещё они знают, что справиться со жрицей… то есть убить жрицу, крайне затруднительно, а Юра, как вы знаете, не маг и, соответственно, лёгкая цель для наёмника.

— Так что произошло? — грубовато осведомилась Ярина.

В присутствии королевы она не могла говорить настолько свободно, но отчего-то не сдержалась. И все присутствующие это отметили.

— Произошло два покушения на Юрия Федру, — громко ответила Всеведа. — Первое, когда он находился в лаборатории Клопицкого, второе — чуть позже, в моём присутствии. И оба раза Юрий чудом остался в живых.

— Кто на него напал? — поинтересовалась королева.

— Ардоло.

По залу прошелестел шепоток.

— Ты его не убила?

— Он очень умелый противник, и в его снаряжении есть очень мощные артефакты, созданные сильным магом. — Всеведа чуть склонила голову. И бросила быстрый взгляд на Ярину. Не угрожающий, не злой — просто быстрый и внимательный взгляд, каким принято окидывать соперника перед схваткой. — Но я просила немедленной аудиенции вовсе не для того, чтобы славить воинские качества голема, Ваше величество. Дело в том, что в бою со мной преступник потерял рюкзак со снаряжением. Он был обнаружен Клопицким, после чего мы передали его фате Градиславе на экспертизу.

— Почему ей? — подала голос Ярина.

— Потому что я не сомневаюсь в честности Градиславы, — спокойно парировала Всеведа.

— А в экспертах дружины Дочерей Журавля сомневаетесь?

— Сейчас это не важно. — Королева посмотрела на командира приказа «М» «секретного» полка. — Фата Градислава, доложите о результатах экспертизы.

* * *

База дружины Измайловского домена.

Москва, Большой Купавенский проезд,

25 июня, суббота, 15:33.

— Поверь, Альфред, я искренне рад, что наше сотрудничество чудесным образом продолжилось!

— Не вижу в этом ничего чудесного, — проворчал Ардоло.

— Ты освободился! — с энтузиазмом воскликнул вернувшийся в его голову Ваятель. — Что может быть прекраснее свободы?! Что может быть прекраснее возможности ходить по городу и делать всё, что заблагорассудится?!

— А как насчёт твоей власти надо мной?

— Я — твой создатель, — скромно напомнил мастер големов. — Я дал тебе тело, дал новую жизнь, дал будущее, и всё, что прошу взамен, — чуточку уважения.

— Не чуточку уважения, а много подчинения, — не выдержал голем. — Ты считаешь меня рабом!

— Я — твой создатель. Я дал тебе тело…

— Но не душу!

Ардоло сам не понял, почему вспомнил о ней. О том, во что никогда не верил. Над чем смеялся. Что презирал.

Душа, она ведь вылезла из глупых сказок, из дремучих верований для сгорбленных русских старух… Альфред помнил, какое раздражение вызывали они, тихие, молчаливые, незаметные и почти бесплотные старухи, у него — успешного, лощеного красавца. Короля жизни… Они молча стояли у выходов из метро, одинокие, печальные. Иногда что-то продавали, когда гордость не позволяла просить, иногда стояли просто так… А он ехал мимо в «Мерседесе» последней модели и брезгливо щурился, если вдруг замечал их. И презрительно поджимал губы, замечая старух вокруг церквей, куда ходил в компании губернатора покрасоваться перед телекамерами — так было надо. Тупые старухи со своей гордостью и свечками… Они шептали: «Душу не воротишь…» — и может, поэтому сейчас Альфред о ней вспомнил, о своей безнадёжно убежавшей душе.

— Ты не создал мою душу, — угрюмо повторил он, выдержав короткую паузу.

— Разумеется, — мгновенно среагировал Шарге. — Я не способен создать нечто настолько тёмное.

Общение с Винсентом-Ваятелем угнетало Ардоло. Старик был умнее, язвительнее, наглее и, что самое противное, сильнее. Старик мог стереть его в порошок, но это ерунда по сравнению с тем, что старик мог выгнать его из тела, и понимание этого приводило Ардоло в неистовство. После первого визита Винсента голему привиделся кошмар: как его разум заточается в специально созданном обрубке — искусственной голове, и остаётся в ней навечно, являясь объектом унизительных шуточек со стороны Шарге и его гостей.

Ардоло верил в гений мастера големов и поэтому подчинился. Только поэтому.

— Ты не раб, — мягко продолжил Шарге. — Но я всегда буду выше.

Хотелось убить — жестоко, кроваво, убить так, чтобы самому сблевать от ужаса, глядя на содеянное, — но Ардоло понимал, что это всего лишь мечта и ему придётся выполнять приказы проклятого старика. Впрочем…

Голема не смущало его амплуа. Его бесил сам Винсент, который однажды уже предал Ардоло, но совершенно не раздражали задачи, которые чуд перед ним ставил.

— Тебе придётся кое-кого убить, мой друг.

«Всё повторяется…»

— Я потерял снаряжение.

— Ерунда, — рассмеялся Шарге. — Мой помощник снабдит тебя всем необходимым.

Снова убивать… Снова лить кровь… Снова слышать стоны умирающих врагов… Снова жить полной жизнью…

Ардоло ненавидел Ваятеля, однако признавал, что старик умел придумывать опасные, но необычайно интересные сражения, достойные невиданной мощи голема.

— Я так и знала, что вовремя не соберёмся, — немного нервно произнесла Мирослава. — И разумеется, опаздывает новенькая, без которой мы легко можем обойтись.

— Лишняя жрица не помешает, — заметил сидящий в соседнем кресле барон Светилюб и медленно провёл указательным пальцем по висящему на груди медальону с изображением пеликана — герба домена Перово. Светилюб считался тугодумом, но в действительности его медлительность была следствием осторожности в принятии решений, и ею он компенсировал свою порывистую, склонную к импульсивным поступкам жрицу. — К тому же Витенег здесь…

— Витенегу я доверяю.

— А Всеведе?

— Нет.

— То же самое ты в своё время говорила о Ружене, — развёл руками Светилюб. — Политические заговоры — штука опасная, и насколько его участники достойны доверия, можно выяснить лишь опытным путём.

Его серьёзный тон произвёл гнетущее впечатление на Мирославу, которая до сих пор просто злилась на опаздывающую товарку. Жрица чуть подалась вправо — теперь её лицо было меньше чем в двадцати дюймах от лица барона — и удивлённо осведомилась:

— Давно ли ты стал фаталистом?

— С тех пор как мы играем в заговор, — коротко ответил Светилюб.

— И… — Мирослава хотела свести всё к шутке, но в памяти вдруг всплыл невнятный сон, что пришёл к ней прошлой ночью: удушающая тьма, лишённая даже намёка на свет, ватная тишина и пронзительно острое ощущение отсутствия всего… Сон был коротким, быстро пришёл и быстро ушёл, оставив после себя лишь чёрный мазок, но после слов барона вернулся, наполнив женщину неприятными предчувствиями. — У тебя нет странного ощущения, будто мы…

— Совершаем ошибку? — перебил Мирославу Светилюб.

— Уже совершили, — выдохнула жрица. — Уже.

Ответить барон не успел.

— Где Всеведа? — Именно так поприветствовала Ружена вошедшего в комнату Витенега. — Ты ей звонил?

Стоящая в дальнем углу Любава повернулась и кивнула, показывая, что тоже ждёт ответа. Её собеседники — бароны Бакула и Годун — ограничились многозначительными взглядами. Заговорщики готовились к серьёзнейшему разговору и хотели приступить к нему как можно скорее.

— Где она?

— Не приедет, — развёл руками барон Витенег. — Ардоло напал на Федру и…

— И мамочка бросилась спасать мальчика?

— Что-то вроде.

Ружена с трудом сдержала издевательский смешок, решив, что выразить своё отношение к услышанному можно и одной лишь унизительной репликой. Ружена искренне презирала Всеведу за позорную связь с челом, но прекрасно понимала — это пятно не позволит бывшей фате из «секретного» полка претендовать на трон, что было на руку амбициозной жрице.

Она поправила изящную золотую брошь, изображающую распростёршего крылья грифа — герб домена Люблино, — и спокойно предложила:

— В таком случае нужно начинать.

Жрицу охотно поддержали, заговорщики расселись за круглым столом, но прежде чем хозяйка встречи — Любава — открыла совещание, Ружена установила на столе чёрную пирамидку и улыбнулась:

— Надеюсь, никто не будет против? — Короткий взгляд на Любаву. — Я верю, что база дружины хорошо защищена, но хочу дополнительных гарантий.

Жрица домена Измайлово не обиделась. Мало того, ответила улыбкой на улыбку и продемонстрировала Ружене точно такую же пирамидку:

— Я тоже не хочу рисковать.

— Проклятье! — не сдержалась Ожега, срывая с головы ставшие ненужными наушники. — Проклятье!

— «Навский оберег»? — поинтересовалась Полада. Обер-воевода из боевого подразделения «секретного» полка сидела у стены, слушать мятежниц ей не дозволили, но по расстроенному выражению лица Ожеги Полада прекрасно поняла, что случилось. — Всё-таки включили?

— Да. — Воевода хотела швырнуть наушники на пол, но передумала и осторожно положила рядом с ноутбуком. — Я надеялась, что жрицы больше доверяют своим крепостям.

— Доверяй, но проверяй.

— В данном случае: доверяй, но подстрахуйся.

— Верно, — согласилась обер-воевода. — Но всё-таки смешно, что жрицы используют «Навский оберег», а не наши аналоги.

С одной стороны, да, смешно. С другой — в Тайном Городе ещё не появилось достойного конкурента знаменитой чёрной пирамидке, делающей бесполезными любые способы подслушивания и подглядывания. Тёмные требовали за свои артефакты большие деньги, но гарантию давали стопроцентную, и даже сами навы не могли пробиться сквозь выставленную защиту.

— Я тоже использую «Навский оберег», — не постеснялась признаться Ожега.

Полада помолчала, после чего вздохнула:

— И я.

Однако именно сейчас ведьмы «секретного» полка отдали бы всё, чтобы проклятой пирамидки не существовало в природе.

Как Всеведа и обещала, таинственный осведомитель обеспечил Ожеге идеальный канал связи: с помощью какого-то хитрого артефакта проделал тонюсенькую дырку в защите измайловцев и вывел на приёмник «секретных» картинку со скрытой видеокамеры. Изображение и звук были идеальны, но после активирования оберега всё пошло прахом: артикуляция и речь сидящих за столом заговорщиков превратились в не поддающуюся расшифровке кашу.

— Что будем делать?

Логичный вопрос, учитывая, что без серьёзных улик встреча жриц и баронов превращается хоть и в подозрительную, но всё-таки обычную встречу жриц и баронов.

— Продолжим наблюдение, — решила Ожега, которой очень не хотелось терять даже призрачные шансы на арест оппозиционных иерархов. — Будем надеяться, что после окончания совещания они скажут что-нибудь интересное.

— То есть мне придется снова стать камнем?

— Разумеется.

— Я не хочу!

— Никак иначе тебя внутрь не протащить, — отрезал Винсент. — В Измайлово жесточайшая охрана.

— То есть меня могут найти? — встревожился Ардоло.

— Они ещё не продвинулись настолько далеко, — хохотнул старик. — Пока ты в камне, тебя не вычислить никакими магическими методами: гарантия от Шарге.

— Но кем я буду в камне? Смогу ли я быть в камне?

Раньше, до того, как навсегда застрять в теле голема, человский разум перемещался в него как раз в момент активации. Процесс физического восстановления куклы из контейнера совпадал с «внедрением» интеллекта, и обратившийся оператор ощущал себя в готовом к действию носителе. Но как он перенесёт путешествие внутри магического контейнера? Что ждёт его там?

— Что станет с моим разумом?

— Ты сидел в «Мшелом погребе», — хмыкнул Винсент. — Так что с твоим разумом уже ничего не станет.

— Я серьёзно.

— Я тоже. — Но старик понял, что голем не отстанет, и потому решил немного развить тему, попытаться успокоить бойца научными предположениями: — Скорее всего, ты окажешься в полной темноте и полной тишине.

— А если я не выйду?

— Выйдешь. Это в наших интересах, так что мы тебя выведем, даже если для этого понадобится задействовать всю энергию всех трёх источников. — Шарге демонстративно зевнул, показывая, что переживания Ардоло не стоят и выеденного яйца. — Зато представляешь, какой ты устроишь сюрприз? Какие лица будут у жриц и баронов!

— Там будут жрицы?

Пару месяцев назад, во время подготовки покушения, голем без особого пиетета воспринимал сей титул зелёных ведьм, считая его забавным и экзотическим. Однако налёт на дворец и утренняя встреча со Всеведой показали Ардоло, что конкретно этих магов следует всерьёз опасаться даже ему.

— Не беспокойся, — тут же ответил Винсент. — На время совещания жрицы закроются от внешнего мира «Навским оберегом», поскольку лучшей защиты от подслушивания до сих пор не придумали. Оберег, конечно, прекрасен, однако у него есть небольшой недостаток: будучи активированным, он слегка снижает чувствительность магов, и ты получишь две лишние секунды.

— Чтобы погибнуть героем?

— Чтобы нанести удар и скрыться. — Шарге впервые показал раздражение. — Пойми же наконец: я не хочу тебя терять!

И этому заявлению пришлось поверить. А поверив — согласиться уйти в камень-контейнер, в котором было темно и тихо, как в гробу, который давил и унижал, напоминая, что сейчас могучий воин представляет собой лишь горку концентрированной пыли…

Но в жизни Ардоло были моменты и похуже. И понимание этого заставляло голема стискивать зубы и терпеливо ждать сигнала.

— Действовать?

— Прямо сейчас, — подтвердил барон Витенег. — Случая удобнее не представится, и вы все это понимаете. — Повелитель Кузьминок выдержал короткую паузу и с лёгкой иронией в голосе добавил: — В противном случае в нашей встрече нет никакого смысла.

— Дорогой барон, вы забегаете вперёд, — с улыбкой произнесла Ружена. И, не прекращая улыбаться, оглядела заговорщиков: — Мы готовы действовать. — В ответ Любава и Годун закивали головами. — Вопрос: в чьих интересах?

И все, как по команде, насторожились.

Увы, но поднятая Руженой проблема могла с лёгкостью разрушить хрупкую коалицию: противостоять Всеславе поодиночке жрицы не могли, а объединение требовало уступок, наиглавнейшая из которых звучала просто: кто займёт трон? И что будет с неудачницами? Станет ли новая владычица терпеть заговорщиц, чья склонность к мятежу проверена, доказана, подтверждена? И куда заведут амбиции тех, кто в результате переворота не примерит вожделенную корону? В новый мятеж?

Самое интересное, что все заговорщицы давно отыскали единственно возможный выход из положения, тщательно его обдумали, смирились, но… Но не спешили произносить вслух, пребывая в тщетной надежде, что кто-нибудь из конкуренток придумает что-нибудь более предсказуемое.

— Жребий! — громко произнёс Витенег. «Его» жрице — старой Всеведе, — корона не светила ни при каком раскладе, и потому повелитель Кузьминок выдал очевидное предложение предельно спокойно. — А сразу после оглашения результатов, здесь же, не покидая комнаты, победительница заключает заклятие обещания, что после воцарения не станет преследовать тех, к кому жребий не будет благосклонен…

— Говори как есть: позволит неудачницам остаться в Круге жриц! — резанула Любава.

И тон ясно показал, как сильно она нервничает. Сидящий рядом Бакула погладил «свою» жрицу по руке, в очередной раз косвенно подтвердив слухи, что у него с Любавой не только деловые отношения.

— Я пытался быть дипломатичным, — объяснил Витенег.

— Сейчас не время для дипломатии. — Ружена оглядела товарок. — Я согласна: жребий — наш единственный способ договориться.

— Дурацкий, но действенный, — поддержала её Мирослава.

— Да, так, — опустила глаза Любава.

Слово сказано, решение принято.

Обсуждать честность предстоящей процедуры не имело смысла: жрицы были равны по силе и даже не пытались повлиять на итог с помощью магии.

— Будем тащить спички?

— Я прихватил, на всякий случай, — пробасил Годун, извлекая из кармана коробок, а из него — три тонюсенькие палочки. Одна из которых, корявенькая, обломанная, определит судьбу Великого Дома Людь на ближайшие годы.

— Только спичек должно быть четыре, — торопливо произнёс Витенег. — Пусть всё пройдёт честно, иначе Всеведа меня убьёт.

— Я не против.

— Я тоже.

— Пусть так.

Покладистость жриц объяснялась очень просто: они были уверены, что победительница определится здесь и сейчас, и пристально изучали тёмно-коричневую головку счастливой палочки, стараясь «внутренним» взором подметить и запомнить её навечно, чтобы не ошибиться в главном выборе жизни.

— Не волнуйтесь, подруги, я не тронула бы вас и без заклятия обещания, — негромко произнесла Ружена. — Но воли у вас особой не будет.

— Ты такая мечтательница, — нервно рассмеялась Любава, не отрывая взгляд от царственной палочки. — Моя победа предопределена: я всегда знала, чего хочу.

— А я всегда добивалась поставленной цели, — не осталась в стороне Мирослава.

— А я мечтаю о возвышении Зелёного Дома, — неожиданно для всех влез в разговор Витенег. — Всеслава слишком слаба для короны, и любая из вас станет лучшей королевой.

— Спасибо, барон.

— Я постараюсь, — пообещала Любава.

— Кто активировал аркан? — нахмурилась Ружена.

И повернула голову туда, где только что случился мощный всплеск магической энергии. Просто повернула голову, спокойно, удивлённо, не чувствуя угрозы и не собираясь отражать атаку.

Они ведь сидели в самом сердце крепости!

Они чувствовали себя в полной безопасности. Три необычайно сильные ведьмы, совершенно позабывшие о том, что Тайный Город пребывает в состоянии войны.

Как Шарге и предсказывал, мощное защитное заклинание притупило чувствительность жриц и позволило Ардоло освободиться из контейнера, который пронёс в помещение барон Витенег. Крупный чёрный камень, как обычно, изображающий брелок, лежал в барсетке, которую барон небрежно повесил на спинку соседнего стула, и в долю секунды обратился гигантским, беспощадным воином…

— Смерть!

Здоровенный, чёрный как смоль Ардоло был страшен, однако противостояли ему не «тургеневские девушки» с мечтательными взглядами, а опытные, прошедшие не одну войну ведьмы, не умеющие теряться в критических ситуациях.

— Смерть! — орёт голем, собираясь атаковать.

И молниеносно принимает на грудь три огненные стрелы, отлетает к стене, впечатываясь в камень, но остаётся целым, потому что всё, кроме ударной волны, забирает мощный «панцирь».

— На!

Жрицы бьют повторно, бьют в надежде, что первый выпад разрядил защиту и голема ждёт неминуемая смерть. Бьют безжалостно, бьют точно. Бьют, ещё не поняв, что оказались в тщательно рассчитанной ловушке.

«Мой артефакт выдержит два залпа от этих дур. Ударная волна тебя долбанёт, но ты выдержишь, шкура у тебя крепкая… Зато от огня „панцирь“ тебя закроет. И за эти два залпа ты лишишь зелёных ведьм их единственного преимущества — магии…»

Вторая ударная волна едва не превращает голема в плоский блин. Могучие потоки сжимают искусственную плоть, на какое-то мгновение кажется, что сжимают навсегда, что невидимыми жерновами перетрут его в порошок, но уже через секунду Ардоло чувствует свободу. А жрицы — внезапно! — слабость, потому что активизированный пару мгновений назад артефакт всасывает магическую энергию со скоростью взбесившегося пылесоса.

«Они будут так увлечены попытками убить тебя, что наплюют на защиту. Два первых выпада будут атакующими. А третьего не случится».

— Смерть!

Залпы от разъярённых жриц — испытание серьёзное, удары оказались настолько мощны, что даже искусственная плоть наполняется жгучим страданием, даже искусственные нервы воют, а болевые центры превращаются в раскалённые иглы. Тело молит об отдыхе, о передышке, но Ардоло не имеет возможности тратить драгоценные секунды на стоны и слабость. Два удара прошли — теперь моя очередь!

— Смерть! — И голем бесстрашно бросается в прямую атаку. — На! — В руках излюбленное оружие — причудливо изогнутые ножи, которыми так удобно резать и плоть, и кости. И бить удобно. Тоже.

— На! — И голова барона Витенега повисает на лоскутах кожи.

— На! — И три быстрых удара в область сердца кладут Мирославу на пол.

— На! — И захлебывается кровью барон Годун, а перепуганный Бакула пытается бежать.

Ардоло силён, умел, а главное — потрясающе быстр, его жертвам кажется, что они ещё живы, а голем уже убивает следующую, кожей впитывая запах смерти и брызги крови.

— На! На!! На!!! — И живот Любавы распускается десятком алых линий.

И тут же срабатывает внутренний таймер: «Пора!» Вихрем проносится тень огорчения: не всех убил! Но с инстинктом самосохранения не поспоришь: пора, значит, пора.

Распахивается дверь, в комнату влетает охрана, барон Бакула пытается достать врага церемониальным клинком, кричит Ружена, но поздно, на доли секунды поздно…

«База прекрасно защищена, ты уж мне поверь, порталом из неё не уйти, поэтому придётся дедовским способом — пробиваясь».

«Достанут…»

«Ты — голем, выдержишь. А если станет плохо — сдавайся, сможешь понаблюдать, как тебя циркуляркой на дольки распилят…»

Дверь распахивается, но влетевшие дружинники тут же получают ножами. Две фаты — тоже. Активированный Ардоло артефакт продолжает работать, высасывая энергию с огромной площади: почти треть крепости остаётся без магии, и это позволяет убийце продолжать любимый рукопашный бой.

— Смерть!!!

Голем не добивает уложенных врагов, режет, сбивает с ног и тут же мчится дальше. К вожделенному окну в конце коридора, в обычное время — усиленному магией, а сейчас — самому обыкновенному окну с бронированными стёклами. Которые не выдерживают бешеного напора Ардоло.

Грохот, звон, крики, выстрелы…

Голем приземляется посреди клумбы, безжалостно сминая розовые кусты.

— Что, суки, взяли?!

Он кричит, но на месте не остаётся, бежит к воротам, на ходу стреляя из припасенного «Вала», принимая в широкую спину летящие из окон пули и считая секунды, оставшиеся до автоматической перезарядки системы защиты.

— Девять, восемь, семь…

Магазин «Вала» опустел, но это не важно: охрана не высовывается, стреляет из каких-то щелей, основные преследователи — из крепости — догнать не успевают, ограничиваются огнём с дистанции, и теперь оружие только мешает.

— Шесть, пять, четыре…

Ардоло отбрасывает «Вал», делает три больших шага и взмывает в воздух, с разбега перепрыгивая ворота, преодолевая роковую черту за мгновение до того, как возвращается невидимый, но необычайно прочный «Щит».

— Держи его!

Но с той стороны беглеца уже ждёт «БМВ», который срывается с места, едва Ардоло ныряет через открытое окно в салон. И машина почти сразу исчезает в вихре грузового портала.

* * *

Москва, сектор Великого Дома Людь,

25 июня, суббота, 15:42.

— Хотите сказать, что заявились к нам без серьёзного оружия? — прищурился один из «соколов». Не тот, что обыскивал, а второй, с нашивками десятника, угрюмо пробурчавший, что его зовут Валуй. Именно он встретил выпрыгнувших из портала беглецов и после короткого представления сообщил, что на территории базы дружины Сокольники действуют обязательные к исполнению правила. Первое: «Вооружёнными на территорию базы проходят только дружинники домена и королевские воины». Спорить Сдемир не стал и легко согласился пройти унизительную процедуру личного досмотра, во время которой Валуй держал гостей под прицелом многозадачного жезла. И которая не принесла никаких результатов.

— Я не верю, что вы без оружия.

— Ты и не должен, боец, верить будешь жене, — с лёгкой вальяжностью в голосе ответил юноша. — Твоя задача обыскать меня и послушать то, что скажет ведьма.

Опытная фата, сканирующая гостей из соседней комнаты. Её, разумеется, не было видно, не обладающий колдовскими способностями Сдемир не мог почувствовать направленный на него поток магической энергии, но юноша знал, что в проверке должна обязательно участвовать ведьма, и не ошибся.

— Фата Солоха говорит, что в вас вживлены артефакты.

— Очень недешёвые артефакты, — уточнил Сдемир.

— Вы — сын барона, — ровно произнёс Валуй. — Вы можете позволить себе лучшее.

— Ага. — Юноша уже понял, что вызывает у плечистого десятника неподдельное раздражение, и специально ответил с весёлой небрежностью, которая весомее всяких слов подчёркивала разницу в их положении.

Валуй услышал, понял, но продолжил спокойно:

— Но мне плевать на их стоимость, меня заботит только то, что они есть.

— Импланты не скрыты и не замаскированы, фата видит, о каких устройствах идёт речь.

— Меч и кинжал.

— Верно.

— Вы должны их разрядить.

— Они не заряжены, я ими только что пользовался. Снёс пару голов.

— Убили котёнка?

Оскорбительное замечание вывело бы из себя кого угодно, однако Сдемир остался невозмутим, повторяя:

— Артефакты не заряжены, я ими только что пользовался.

Ожидавший скандала десятник не постеснялся скривиться, помолчал, видимо, слушая подтверждение ведьмы, после чего кивнул:

— Да, ваши артефакты не заряжены. — И повернулся к Далине. — Избавься от энергии.

— Пожалуйста. — Молодая женщина плавно повела рукой, создавая удивительной точности иллюзию красивейшего цветка, разбила её о стену и улыбнулась: — Всё.

— Так мало?

— Я слабая колдунья.

Ещё одно подтверждение от фаты, и десятник неохотно возвращает жезл в кобуру:

— Следуйте за мной.

Нельзя сказать, что «соколы» особенно не любили кузьминцев или кого-то другого, просто после гибели барона Мечеслава они не любили никого. Настроение в домене серьёзно ухудшилось, и это отмечали все жители Тайного Города. «Соколы» были мрачны, угрюмы, подавлены и, несмотря на то что со смерти Мечеслава прошло уже два месяца, наотрез отказывались проводить выборы нового повелителя. Пока отказывались, но все догадывались, что следующим владетелем Сокольников станет Будивит, двоюродный брат погибшего барона и его верный помощник.

— Ты правда завалил троих дружинников мечом и кинжалом? — негромко осведомился Валуй, когда они шли по коридорам крепости. То ли интересно стало, то ли чуть смягчился после обыска.

— Двоих, — честно ответил Сдемир. — Третьего пристрелила Далина.

Травница улыбнулась и пожала плечами, показывая: да, было, но они первые полезли…

— Двое — тоже неплохо, — протянул Валуй. — Мало кто способен справиться с двумя воинами сразу. Бил в спину?

— В лицо, но неожиданно.

— Я не осуждаю, если ты вдруг подумал, — размеренно произнёс десятник. — Главное в бою — победа, потому что на кону твоя жизнь. И как ты победил, никого не интересует… Но мне понравилось, что ты ответил честно.

— Ты не осуждаешь, а я не стыжусь, — ровно ответил Сдемир. — И твои рассуждения о победе мне нравятся.

— Спасибо.

Коридоры в крепости дружины Сокольников были шире, чем на базе кузьминцев, но производили более суровое впечатление: грубая краска на стенах, тяжёлые двери в помещения, многочисленные видеокамеры и периодически попадающиеся дежурные чётко указывали на то, что гости оказались внутри тщательно охраняемого объекта.

— Барон Мечеслав создал хорошую систему безопасности, — одобряюще пробормотал юноша.

— Не только её.

— Тебе виднее.

— Почему, кстати, интересуешься? — насторожился Валуй.

— Потому что в ближайшие часы, а может, даже в ближайшие дни, от надёжности вашей крепости будет зависеть моя жизнь, — объяснил Сдемир. — Неужели непонятно?

Очевидность ответа заставила десятника на мгновение почувствовать неловкость, справившись с которой он пробурчал:

— Пока ты здесь, им до тебя не добраться.

И кашлянул, словно в подтверждение.

— Ваша база способна выдержать недлинную осаду, — вставила замечание Далина. Просто потому, что ей надоело идти молча.

— Длинную, — уточнил Валуй. — Твой друг правильно заметил, что барон создал превосходную систему безопасности.

— Да, заметил…

Командный пункт, а именно в него, как выяснилось, вёл беглецов десятник, располагался на минус первом этаже, в довольно большом, не менее сотни квадратных ярдов, помещении без окон. Отсюда шло управление только одной дружиной Зелёного Дома — домена Сокольники, — и потому оснащение оказалось скромным: небольшой коммуникационный пульт с единственным оператором, средних размеров монитор на стене, рядом — большая карта Тайного Города и очень подробная — такая же по размеру, как предыдущая, — карта домена. Помимо оператора, в комнате находились воевода — эту должность Будивит принял официально — и два его заместителя. Офицеры сидели за длинным столом, заваленным бумагами, среди которых вырастали три раскрытых ноутбука, и даже встать не соизволили при появлении гостей, только повернулись, уставившись на вошедших без удовольствия. Но и без враждебности. Создавалось впечатление, что «соколы» готовились к чему-то важному и появление беглецов показалось неуместным.

— Ярина попросила тебя защитить.

— Да.

Здороваться с гостями Будивит счёл излишним, и требовать от него приличествующего обращения Сдемир не стал, прекрасно понимая, что беглецу это не с руки.

— Ярина сказала, что Витенег хочет тебя убить? — В тон вопроса «сокол» добавил чуточку удивления. Не потому, что его ошарашила семейная проблема юноши, а исключительно из вежливости.

— Отец подослал ко мне трёх дружинников, но я оказался удачливее.

— Сдемир сказал, что ударил первым и ударил внезапно, — доложил оставшийся у дверей Валуй.

— Это так? — поднял брови Будивит.

— Я сделал вид, что поверил их сказке о необходимости «отправиться в безопасное место», начал собираться, а когда они расслабились — атаковал, — жёстко уточнил юноша. — Я сразу понял, зачем они приехали.

А вот это заявление вызвало настоящие эмоции: офицеры переглянулись, после чего Будивит задал естественный вопрос:

— Почему Витенег решил тебя убить?

— У нас с ним возникло небольшое недопонимание.

— Если хочешь остаться в крепости, избегай общих фраз, — предупредил гостя «сокол». — Мне нужны подробности.

— Тебе — расскажу, но здесь слишком много лишних ушей.

Однако Будивит настоял на том, чтобы юноша испил чашу унижения до самого дна:

— Здесь нет лишних ушей, поскольку защищать тебя стану не только я, но и каждый воин, который находится в крепости. Их кровь — твоя безопасность, поэтому не стесняйся — выкладывай.

Он думал, что Сдемир смутится, но юноша даже взгляд не потупил, продолжил стоять, как стоял, с гордо поднятой головой, а во время ответа позволил себе лёгкую усмешку:

— Я сплю с Яриной, Будивит, а мой отец решил, что я делюсь с нею мыслями и наблюдениями.

Главный «сокол» посмотрел на пятна крови, пачкающие белую сорочку юноши, и приподнял левую бровь:

— Шпионишь за бароном?

— Отец подумал именно так, — уклонился от прямого ответа юноша.

— В наше время сыновей воспитывали иначе, — проскрипел один из заместителей Будивита, не старый, но совсем седой воин, лицо которого украшало не менее пяти шрамов.

— Считаешь, что я должен был промолчать о заговоре? — резко бросил ожидавший подобного замечания Сдемир. — Считаешь, что надо было предать королеву?

К Всеславе, которая носила ребёнка Мечеслава, «соколы» относились с понятным пиететом, а потому резкая атака юноши достигла цели.

— Нет, ты поступил верно, — примирительно произнёс Будивит. — Сила Великого Дома в единстве и верности короне.

— Надеюсь, теперь вы поняли, почему отец хочет меня убить? И почему я хотел оставить эту информацию между нами?

Несколько мгновений главный «сокол» пристально смотрел на гостей, после чего медленно произнёс:

— Не обижайся, Сдемир, но я, в отличие от Ярины, тебе не доверяю. И поэтому буду держать взаперти. — Будивит чуть развёл руками: — Извини, но я обязан заботиться о безопасности крепости.

— Ты будешь держать взаперти меня или нас? — уточнил юноша.

— Естественно, вас. — Главный «сокол» окинул фею внимательным взглядом. — Я не позволю ведьме разгуливать по режимному объекту.

— Вдвоём веселее, — подмигнул офицерам Сдемир. — Если ты понимаешь, о чём я.

— Помещение, в котором вы будете находиться, оборудовано видеокамерами, — предупредил Будивит.

— В таком случае мы просто поболтаем, — рассмеялся юноша. — Я предпочитаю не только красивых, но и умных женщин.

— Предусмотрительно.

— Да, я такой.

Королева, разумеется, приметила, не могла не приметить, что появление рюкзака выбило Ярину из колеи. Воевода Дочерей Журавля превосходно умела «держать лицо», виду не показала, оставшись абсолютно спокойной и даже чуточку отстранённой, но Всеслава углядела движение — большой палец левой руки воеводы потёр указательный — и узнала характерный «семейный» жест: точно так в напряжённые моменты делал Мечеслав, до тех пор, пока Вестник не наградил барона шрамом.

Ярину, очевидно, беспокоил предстоящий доклад Градиславы, и беспокоил чрезвычайно.

«Что же ты наделала?!»

Тем временем вице-воевода «секретного» полка медленно положила рюкзак на небольшой столик, выдержала паузу, позволяя присутствующим как следует рассмотреть улику, затем расстегнула его, запустила руку внутрь и замерла, начав доклад, не закончив движения:

— Жрица Всеведа передала мне рюкзак примерно в половине двенадцатого. Вместе с ней в расположение «секретного» полка приехали Юрий Федра и Леонид Клопицкий, которые подтвердили, что рюкзак был утерян Ардоло во время боя. Ни челы, ни жрица внутрь не заглядывали, а сразу же отправились во дворец и передали находку для проведения тщательной экспертизы.

— Что вы обнаружили? — не сдержалась Снежана.

Малуша и Услада покивали, показывая, что разделяют нетерпение молодой жрицы, а Всеведа тонко улыбнулась. И эта короткая улыбка не укрылась от взгляда королевы.

«Кажется, Мечеслав и Ярина были правы…»

Но сейчас говорить об этом поздно, и думать тоже поздно. Сейчас нужно слушать доклад Градиславы и ждать сокрушительного удара. А в том, что последует именно сокрушительный удар, Всеслава уже не сомневалась: улыбка Всеведы и жест Ярины говорили сами за себя.

— В первую очередь хочу отметить, что Ардоло оказался прекрасно экипирован, — продолжила фата, извлекая из рюкзака первый артефакт. — У него были с собой устройства на все случаи жизни: артефакты морока и «Накидка пыльных дорог», артефакты портала, несколько боевых жезлов, включая многозадачные и большое число «батареек». Нет никаких сомнений в том, что Ардоло снарядили для длительного автономного пребывания в Тайном Городе.

— Кто?

Этот вопрос интересовал собравшихся жриц в первую очередь. Их нетерпение ощущалось почти физически, плотным туманом окутывало зал, и с каждой секундой давление становилось сильнее. Снежана, Услада и Малуша не отрывали глаз от Градиславы, Всеведа смотрела на Ярину, Параша, почувствовавшая напряжение королевы, — на Всеславу, а взгляды владычицы и воеводы Дочерей Журавля были туманны, лица их были повёрнуты к фате, но обе колдуньи были полностью погружены в свои мысли.

— Подавляющее большинство артефактов — «безликие», созданы из заготовок, приобретённых в течение последних шести месяцев в лавках и магазинах Торговой Гильдии, — доложила фата. — Эти устройства не относятся к числу сложных, а потому определить изготовителя не представляется возможным. — Градислава выдержала паузу. — Однако в рюкзаке обнаружены два «Тройных прыжка» — сложнейший артефакт портала, создать который мог только маг высшей квалификации.

— Мы знаем!

— Создать этот артефакт можно только вручную, и невозможно не оставить следов.

— Нам это тоже известно, — рубанула Услада.

— Вы определили имя мага? — поддержала подругу Малуша.

— Да.

— Кто он?

— Кто сделал артефакты?

— Хотелось бы знать, — громко, но очень спокойно произнесла Всеведа.

И Градислава, словно подчиняясь хаотичным приказам, ответила:

— «Тройной прыжок», который я обнаружила в рюкзаке Ардоло, изготовила Ярина, воевода дружины Дочерей Журавля.

И замерла, положив руку на пояс. Оружия на вице-воеводе не было, однако жест получился весьма характерным.

— Что?

— Как?

— Фата, вы в своём уме?

Но слово произнесено, слово обратно не вернётся, и потому мгновения ошарашенной тишины сменились удивлёнными возгласами, а взгляды обратились на Ярину.

— Воевода?

— Зачем? — прошептала Всеслава. — Зачем?

Королева уже поняла, что всё пропало.

— Это провокация, — хрипло произнесла воевода, делая маленький шаг назад.

Она выбрала вариант полного отрицания.

— Вы можете провести повторную проверку, — спокойно предложила Градислава. — А я готова пройти проверку «Поцелуем русалки».

Заклинанием, которое позволяло узнать правду с вероятностью в сто процентов — «Поцелуй русалки» осечек не давал.

— Ардоло — очень удобная фигура, — негромко сказала Всеведа. Не Ярине сказала, с которой не спускала глаз, а объясняя жрицам. — Ардоло силён, кровожаден, безжалостен, а главное — никто не поверит, что он подчиняется воеводе дружины Дочерей Журавля, которая едва пережила апрельское покушение и поклялась лично отомстить убийцам барона Мечеслава. Ардоло должен был стать инструментом в её борьбе с инакомыслящими.

— Повторяю: это провокация, — хрипло отрезала Ярина.

— Хочешь сказать, что я подкинула тебе артефакты?

— Да!

— Зачем?

— Все знают, как ты ко мне относишься, — с ненавистью ответила воевода.

И осеклась, увидев грустный, полный сочувствия взгляд Всеведы: старая жрица оказалась великолепной актрисой, тщательно продумавшей своё выступление.

— На самом деле все знают, как ты относишься ко мне, Ярина. Все знают, что ты не хотела видеть меня в Круге жриц и продолжала интриговать впоследствии, настраивая против меня Её величество. Ты убедила себя, что я — враг, и решила действовать через Юру… Хотела выманить меня и убить?

— Идиотское предположение. — Воевода с надеждой посмотрела на Парашу и Снежану, но верные королеве колдуньи были настолько ошарашены, что никак не могли подобрать подходящих случаю слов.

— Расскажи, как было на самом деле, — попросила Всеведа.

— На самом деле всё, что здесь происходит — глупость и провокация.

— «Тройной прыжок» исполнен твоей рукой.

— Да, Ярина, объясни, как твои артефакты оказались в сумке Ардоло?

— Их могли украсть?

— Ты их делала?

— Нужна повторная экспертиза, — выдавила воевода.

Прозвучало довольно жалко, особенно на фоне уверенных заявлений Всеведы, но фраза позволила Снежане и Параше хоть как-то поддержать оказавшуюся под огнём подругу:

— Согласна.

— Дело слишком важное! Нужны стопроцентные гарантии!

— У нас есть первые выводы, — напомнила Услада.

— Они могут оказаться ошибочными.

— Ярине достаточно согласиться на «Поцелуй русалки».

— Вы понимаете, что всё это глупо? — перебила Всеведу воевода. — Даже если предположить, что я освободила Ардоло, то для чего? Чтобы отправить его на охоту за жалким челом, с которым спит старая потаскуха? В чём смысл нападения на Федру?

— Оскорбления показывают слабость, — ровно произнесла Всеведа. — Ты нервничаешь, потому что виновата.

— Ты меня подставила!

— Только тем, что вывела на чистую воду. — В отличие от воеводы, которая успела сделать уже три шага назад, старая жрица не стесняясь вышла в центр комнаты, апеллируя не столько к королеве, сколько к остальным участникам совещания. — Я не говорила, что Ярина вытащила Ардоло лишь для того, чтобы убить Юру и меня. У неё наверняка были далеко идущие планы…

— Ваше величество! — перебила Всеведу Ямания. — Ваше величество, важные новости! У меня на проводе жрица Ружена. Она… — Секретарь сбилась. — Она требует включить громкую связь.

«Ещё один удар?»

Всеслава почувствовала апатию. Настоящую, полноценную апатию, когда ничего не радует, не увлекает, не тревожит и всё, абсолютно всё безразлично и не имеет значения. Нет прошлого, нет будущего, нет настоящего. Всеслава поняла, что проиграла, и не видела возможности хоть что-то исправить.

— Ваше величество? — осторожно окликнула Ямания умолкшую повелительницу.

— Ставь на громкую, — распорядилась королева.

И зал наполнил негодующий голос Ружены:

— Они убиты! Только что Ардоло убил Мирославу, Любаву, барона Годуна…

— Нет.

— Что происходит?!

А Всеведа резко обернулась и театральным жестом указала на растерянную воеводу:

— Решила избавиться от политических противников? Вот для чего ты выпустила зверя!

Кто мог оспорить обвинение? Кто мог сказать хоть слово против? Всеслава опустила голову, Снежана поджала губы, Параша отворачивается… Градислава, подчиняясь безмолвному приказу Всеведы, делает шаг к воеводе и слышится отчаянное:

— Ни с места! — Ярина вскидывает руки, и фата останавливается, почувствовав зарождение боевого аркана. А ошеломлённые жрицы отшатываются. — Ни с места!

Высший боевой маг Зелёного Дома, и этим всё сказано: никто из присутствующих не рискует нападать. А кто-то и не собирался.

— Всё не так, — шепчет воевода, отступая к маленькой боковой двери, которой пользовалась только королева. — Ваше величество, всё совсем не так!

Комната, а если называть вещи своими именами — камера, в которую их привели из командного пункта, располагалась на том же минус первом, только дальше по коридору. Недоверчивый Будивит решил держать подозрительных гостей поближе к себе и тем существенно облегчил Сдемиру выполнение задуманного. Впрочем… Сдемир не надеялся на то, что Будивит оставит незваных гостей рядом, Сдемир этот шаг просчитал. Воевода домена Сокольники был абсолютно уверен в себе, считал, что полностью контролирует крепость и готов справиться с любой проблемой. Откуда бы она ни исходила и какую бы форму ни приняла. Щенок и слабенькая фея вызывали подозрения, но не более, они не казались опасными, и только поэтому их не отправили в «гостеприимные» камеры минус третьего этажа. К тому же они могли понадобиться Ярине или нажаловаться Ярине на неподобающее отношение, в общем — пусть будут поблизости.

Так решил Будивит.

И крепко ошибся.

— Когда? — беззвучно, одними губами, спросила Далина, едва дружинник закрыл за ними дверь. — Чего ты ждёшь?

Молодая женщина была уверена, что Сдемир атакует, едва оказавшись в командном пункте, инстинктивно напряглась, ожидая резкого удара по нервам, и сильно удивилась тому, что дальше разговора дело не пошло. Она не знала, что юный интриган не просто выжидает, но действует по плану, а Сдемир не собирался посвящать подругу в свои дела настолько глубоко. Однако и без объяснений не оставил:

— Сейчас они готовы, — также «не включая» голос, отозвался юноша. — Нас держат очень плотно.

Потому что не верят. Не только кузьминцам — никому не верят, и появление любых чужаков воспринимают как угрозу. Сейчас за гостями наблюдает опытная ведьма, а рядом ждут приказа пятеро дружинников, готовых растерзать Сдемира и девушку при малейших признаках опасности. Сейчас готовы. И именно поэтому так важно продемонстрировать миролюбие, подчеркнуть, что они ищут защиты, и только…

— Я не могу поверить, что Витенег распорядился нас убить, — всхлипнула Далина, опускаясь на жёсткий стул. Который, в компании с тремя близнецами и привинченным к полу столом, составлял скудную меблировку камеры. — Как он мог?

— Успокойся! — коротко рявкнул Сдемир.

— Отец тебя ненавидит — и пусть! — Женщина в отчаянии заломила руки. — Это ваше семейное дело! При чём тут я?! За что он приказал убить меня?

— Ты стала свидетельницей.

— Я могла отвернуться!

— Ага, к стенке!

— Я не хочу умирать!

— Тебе и не придется.

— Я не хочу умирать!

Они не договаривались разыгрывать истерику, не репетировали и выдали «соколам» чистый экспромт, который сработал на сто один процент. Далина рыдала в голос, Сдемир её успокаивал, фата хихикала, наблюдая за происходящим через видеокамеру, дружинники из оперативной группы расслабились, а узнавший о происходящем Будивит лишь руками развёл: «Как дети» — и вернулся к насущным делам.

К ожиданию вестей из дворца.

— Ты уверена, что Ардоло освободила Ярина? — с напором переспросила Ружена. С настоящим боевым, точнее — предбоевым напором. Настолько яростным тоном задают последний перед битвой вопрос, и потому ответ на него должен быть взвешенным, ибо именно он определит дальнейший ход событий.

— Круг жриц считает Ярину подозреваемой, — осторожно ответила Всеведа, демонстрируя оставшимся в зале ведьмам своё нежелание рубить с плеча. И тут же попросила поддержки: — Снежана? Что скажешь?

Молодая жрица — одна из главных сторонниц королевы — судорожно вздохнула, бросила быстрый взгляд на Всеславу — та осталась бесстрастной, и лишь после этого неохотно подтвердила:

— Есть очень веские улики.

— Твоё замешательство говорит само за себя, — заметил барон Бакула. Он находился около Ружены и слышал каждое произнесённое слово.

— Мы все немного выбиты из колеи, — заметила Снежана. — День полон сюрпризов…

— Сюрпризов?! — взревел повелитель Измайлова. — На моих глазах убили Любаву! Хладнокровно и расчётливо убили! Мирославу! Моего друга Светилюба! Я видел их кровь, а ты называешь это сюрпризом? Дура!

— Барон, постарайтесь…

— Ты ещё скажи: держать себя в руках! — перебил старую Парашу Бакула. — Я видел, как мои друзья умирали! И если в этом виновна Ярина…

— Вы всё равно должны воздержаться от необдуманных поступков, — громко произнесла королева.

— Необдуманных? — возмутилась Ружена. — Любава, Мирослава, Светилюб, Годун и Витенег мертвы! Вам нужны необдуманные поступки? Их совершила Ярина! Где она?

— В крепости Сокольники, — быстро, словно машинально, обронила Всеведа. На мгновение замерла, будто сообразив, что ляпнула лишнее, и тут же продолжила: — Будивит сказал, что воевода Дочерей Журавля находится под его защитой.

— Понятно, — кивнула Ружена.

И отключилась.

— Зачем? — не выдержала Всеслава. — Разве ты не понимаешь, что сейчас…

— Сейчас жрица Ружена и барон Бакула предложат воеводе Ярине сдаться и вернуться на суд Круга жриц, — спокойно перебила королеву Всеведа. Спокойно, уверенно и ровно с той дозой почтения в голосе, чтобы не показаться грубой. — Я считаю, что это правильное предложение, поскольку воевода Дочерей Журавля покинула дворец несколько… гм… нетривиально. И позабыла дать объяснения, которые от неё ждали.

И вновь кошмарная для Всеславы ситуация: Снежане и Параше ответить нечем, а Услада и Маруша кивают, показывая, что полностью согласны с Всеведой.

Да и кто бы не согласился?

— Ярина не сдастся, — тихо произнесла королева.

— Скорее всего, — согласилась с повелительницей Всеведа. — Но я рассчитываю на благоразумие «соколов». Если они не станут защищать подозреваемую, ничего не случится.

— Ты хочешь столкнуть домены? — прищурилась Всеслава.

— Разве Марьино и Выхино куда-то собираются? — Услада и Маруша покачали головами, и на губах Всеведы появилась улыбка: — Возможно, Ваше величество, обстоятельства мешают вам понять простую истину: ситуация в Зелёном Доме кардинально изменилась. Убиты две жрицы и три барона, и…

— Где Сантьяга? — едва слышно осведомилась Всеслава у стоящей рядом Ямании.

— Уехал, — ответила фата, склонившись к самому уху повелительницы. — После бегства Ярины комиссару кто-то позвонил, Сантьяга выслушал сообщение, попросил передать вам свои извинения за отказ от аудиенции и покинул дворец.

Союзник ушёл. Почему?

Всеслава закусила губу и вновь посмотрела на Всеведу, которая как раз начала разыгрывать свою главную сцену.

— Ваше величество, неужели… — Жрица гениально отобразила собственное несогласие со «внезапной догадкой». — Ваше величество, не могло получиться так, что Ярина действовала по вашему приказу?

— Ты переходишь черту, — недовольно выдала Параша.

— Предположение оскорбительно! — Голос Снежаны сорвался.

Но Всеведа не обратила на эти возгласы никакого внимания: ей было важно довести свою мысль до нейтральных жриц.

— Если и не по приказу, то уж всяко в интересах. — Коротенькая, едва заметная пауза. — Все мы знаем, что Любава, Мирослава и, получается, Ружена составляли в Круге противную Её величеству партию, и вот две из трёх жриц убиты. Кто выигрывает от их смерти?

— Ещё одно слово, и я прикажу тебя арестовать, — предупредила королева.

— Я просто размышляю, Ваше величество.

— Вина Ярины не доказана.

— Вы знали о том, что воевода планирует убийство?

— Я… — Но ответ не состоялся. Всеслава начала подниматься, чтобы подкрепить ответ Всеведе соответствующим жестом, но неожиданно побледнела, пошатнулась и тяжело опустилась в кресло. Рядом мгновенно оказалась Ямания:

— Началось?

— Кажется… — простонала королева, обхватив руками живот.

— У Её величества роды!

Всеведа едва слышно выругалась.

— Будивит не скрывает, что Ярина укрылась в крепости, — сообщил Бакула, отключая телефон. — Однако он её не выдаст.

База дружины располагалась рядом, в каких-то трёх сотнях ярдах к северу: Бакула и Ружена переместились в Сокольники после общения с дворцом и уже вызвали Службу утилизации, объяснив, что ей, возможно, придётся скрывать от челов полноценные боевые действия.

Но при этом, общение со жрицами и нынешнее — с «соколами» немного остудило измайловского лидера. Бакула не отказался от идеи арестовать Ярину, однако продемонстрированная Кругу ярость уступила место хладнокровному расчету.

— Настроен Будивит решительно.

— Почему? Впрочем, не отвечай, и так всё ясно: потому что «соколы» всегда стояли за Всеславу, и Будивит тоже причастен к убийству! Он состоит в заговоре!

А вот Ружена до сих пор не могла успокоиться: говорила резко, отрывисто и почти всегда — безапелляционно, не сомневаясь в своей правоте. Она считала, что теперь, после ужасного покушения, имеет право на всё, и уж тем более — на месть. Она даже платье не сменила, не очистила его от пятен крови Любавы и Мирославы, лишний раз напоминая окружающим о том, что произошло в крепости Измайлово.

Ружена не сдерживалась, даже не пыталась, поэтому Бакула общался с главным «соколом», отойдя подальше и не позволяя жрице вмешиваться в разговор.

— Будивит гарантирует, что Ярина не предпримет никаких действий до возвращения Всеславы…

— Как же!

— …и сообщил, что воевода является Берегиней Трона…

— Проклятье!

— Согласен, — вздохнул барон, продолжая вертеть в руке телефон. — Данное обстоятельство существенно портит картину.

Потому теперь в убийстве оппозиционеров подозревается не просто иерарх высшего ранга, а временно исполняющая обязанности повелительницы Великого Дома.

— Круг жриц подтвердил выдвинутые против Ярины обвинения, — рубанула Ружена.

— Круг жриц подтвердил, что она подозревается, — уточнил барон.

— Против неё ведется расследование, а значит, Ярина не может оставаться на высокой должности.

— Но её смещение силовым путем невозможно.

— Почему?

— Это будет означать мятеж.

— Ярина натравила на нас Ардоло!

— Пока не доказано!

— Снежана и Параша промолчали, а значит — почти подтвердили.

— И ты действительно собираешься атаковать «соколов», чтобы добраться до Ярины? Действительно хочешь полноценного штурма и резни?

— Убиты две жрицы…

— Убиты мои друзья, — жёстко бросил Бакула. — Но мы с тобой, Ружена, не рядовые дружинники. Ты — жрица, я — барон. И думать мы должны в первую очередь о Доме, а не о мести. А Дому будет плохо, если мы прольём кровь «соколов».

— Заткнись!

— С утра не покидало ощущение, что день окажется длинным, — улыбнулся подошедший к собеседникам Сантьяга. И чуть поклонился: — Жрица.

— Комиссар. — Появление высшего боевого мага Тёмного Двора заставило Ружену слегка остыть: общаясь с Сантьягой, все жители Тайного Города, независимо от ранга, не забывали об осторожности.

— Барон, — легко продолжил комиссар.

— Что ты тут делаешь?

— А где мне ещё быть? — развёл руками нав. — Только там, где назревает нечто интересное.

— Приехал защищать Ярину?

— Тёмный Двор предпочитает не вмешиваться во внутренние дела Чуди и Люди.

— Хорошая шутка, — оценил Бакула.

— Я просто наблюдаю. Событие ведь неординарное…

— Мы в своём праве! — бросила Ружена.

— Вы преследуете собственные интересы, жрица.

— Так всё-таки ты прибыл, чтобы защищать?

— Я прибыл, чтобы напомнить, жрица, что помимо ваших интересов, существуют интересы Великого Дома Людь и всего Тайного Города…

— А также интересы Нави, — скривилась Ружена.

— Я ведь сказал: всего Тайного Города, — прохладно повторил комиссар. — Междоусобица — ваше личное дело. Меня же волнует, как возможное столкновение отразится на всём Городе.

Барон и жрица переглянулись, после чего Бакула протянул:

— Никак.

Рассказывать Сантьяге о своих сомнениях он не собирался.

— Смена власти никогда не проходит незаметно.

— Мы преследуем подозреваемую в тяжком преступлении, комиссар, — жёстко произнесла Ружена. — Когда говорит закон, всё остальное отходит на задний план.

За последние несколько минут около крепости Сокольников накопилось изрядно сил, основу которых составляли оперативные отряды дружин «пострадавших» доменов. Пока — только оперативные, но уже начали подтягиваться и основные силы. Измайловцы Бакулы, развернувшие штандарт с гордым орлом, и люблинцы Ружены составляли костяк стихийно формирующейся группировки, они действовали организованно и чётко. Растерянные перовцы, потерявшие и барона, и жрицу, толпой толклись в стороне, помощница Ружены красноречиво излагала им последние новости. Появились и королевские воины: за происходящим невозмутимо наблюдали несколько Дочерей Журавля и три моряны, однако они предпочитали держаться подальше, фиксируя, но не вмешиваясь.

— Собираетесь устроить войну? — негромко поинтересовался Сантьяга.

— Мы хотим справедливости, — буркнул Бакула. — Ардоло устроил кровавую баню, убив Мирославу, Любаву, Витенега…

— И заперся у «соколов»? — прищурился нав.

Сарказм мог с легкостью сойти за оскорбление, однако люды не планировали ссориться с Тёмным Двором.

— Есть подозрение, что Ардоло работает на Ярину, — скупо ответил барон.

— Для боевых действий нужны доказательства.

— Мы хотим, чтобы воевода Дочерей Журавля вернулась во дворец! — громко произнесла Ружена. — Если ей нечего скрывать, пусть дождётся окончания расследования рядом со жрицами или согласится на «Поцелуй русалки».

— Кстати, для чего вы собирались в Измайлово? — небрежно осведомился Сантьяга. И тут же уточнил: — Это частный интерес.

— В Измайлово проходила частная встреча, — ровно ответила Ружена.

— Не сомневался, что так.

— Теперь извини, нав, нам с бароном нужно побеседовать наедине.

— И в этом я тоже не сомневался, — улыбнулся комиссар. — Хорошего дня, жрица.

— Тебе тоже.

— Мой день безнадёжно испорчен.

Сантьяга поклонился и спокойно направился к толпе, возможно, чтобы послушать идущие меж людов разговоры, а Ружена вопросительно посмотрела на барона.

— У нас недостаточно сил, — вздохнул в ответ Бакула. — А Будивит не собирается сдаваться.

— Тянет время, — скрипнула зубами жрица.

— Надеется на поддержку дружины Дочерей Журавля. — Барон сплюнул. — В этом случае нам придётся плохо.

Он не хотел крови, но и проигрывать желания не испытывал.

— В этом случае от нас ничего не останется, — уточнила Ружена. — Если дружина вступится, на её сторону тут же переметнётся «секретный» полк, а за ними — моряны. Или сначала моряны, а потом «секретные». Плюс «соколы». Плюс «ястребы» Снежаны. — Жрица покачала головой. — Мы не устоим.

— Мы в своём праве.

— Нас арестуют как предателей. — Ружена посмотрела на правый рукав платья — на нём осталось больше всего засохшей крови — и продолжила: — Сейчас сторонники королевы в нокдауне, но если мы позволим им опомниться, нас обвинят в подготовке мятежа.

— Ардоло…

— Об Ардоло все забудут, — угрюмо улыбнулась жрица. — Действовать нужно немедленно: любым способом спровоцировать бой… — И удивлённо огляделась: — А где кузьминцы?

— Ждём, — развёл руками Бакула. — Они знают обо всём, но на связь не выходят.

— А где сын Витенега? Почему он не рвётся отомстить за папашу?

— Его зовут Сдемир…

— Наплевать!

Барон неодобрительно покосился на нервничающую жрицу и коротко закончил:

— Никто не знает, где сейчас Сын Витенега. Возможно, уехал развлекаться с очередной подружкой.

— Сдемир? — удивилась Ярина.

— Он самый, — подтвердил Будивит. — Ты же сама попросила его принять.

— Верно… — Воевода покачала головой. — Совсем забыла.

Юноша звонил каких-то полтора часа назад, но с тех пор случилось столько всего, что просьба любовника совершенно вылетела из головы.

— Прогнать его? — с надеждой осведомился главный «сокол». И пояснил: — Мне не нравится присутствие в крепости посторонних. Особенно сейчас…

Когда вокруг собираются возбуждённые дружинники, из дворца идут противоречивые сообщения, а Берегиню Трона обвиняют в убийстве. Будивит не очень хорошо понимал происходящее, но получил сигнал от Параши помочь Ярине и подчинился, зная, что воевода — верная сторонница королевы.

— Сдемира обыскали?

— Он чист.

— Тогда пусть остаётся, его жизни действительно угрожает опасность. — Воевода Дочерей Журавля чуть шевельнула рукой, показывая, что больше не намерена обсуждать проблемы кузьминца, и потребовала последние новости: — Как Её величество?

— Три минуты назад сообщили, что роды сложные и затягиваются, — доложил оператор, один из мониторов которого транслировал новости «Тиградкома». И с беспокойством добавил: — Как бы чего не случилось…

— Мне не нравится это словосочетание: «сложные роды», — пробурчал Будивит. — Сейчас Её величество не может себя защитить.

— Рядом с ней будут находиться Ямания, Снежана и Параша, — напомнила Ярина. — Уверена, с Её величеством ничего не случится.

— Уже хорошо. — «Сокол» помялся, не зная, как воевода отреагирует на вопрос, но всё-таки не сдержался: — Ты действительно освободила Ардоло?

Он, конечно, знал, что воевода — верная сторонница королевы, однако не хотел поддерживать преступницу.

— Меня подставили, — спокойно ответила Ярина. — Я не зря считала Всеведу хитрой и пронырливой тварью: она собралась съесть гораздо больше, чем мы могли предположить, и действует очень умно. — Однако на прямой вопрос воевода не ответила, предпочтя перевести разговор в другое русло: — Что происходит снаружи?

Менеджеры Службы утилизации накинули на собравшихся людов морок, сплетённый с «Накидкой пыльных дорог», поэтому видеокамеры показывали пасторально-спокойный пейзаж летней московской улицы: деревья, пыль, машины… Информация о том, что действительно творится рядом с крепостью, от наблюдателей.

— Ружена и Бакула собрали почти двести воинов, — сообщил оператор. — В основном, конечно, измайловцы и люблинцы. Пять минут назад прибыл отряд кузьминцев под командованием сотника Придана. Дружинники в полном боевом облачении. Есть ведьмы.

— Внутрь они не войдут, — спокойно добавил Будивит. — Крепость способна выдержать полноценный штурм.

— Они об этом знают?

— Разумеется.

— В таком случае всё хорошо, — улыбнулась Ярина. — Нам нужно просто подождать несколько часов, до тех пор, пока Её величество не вернёт себе всю полноту власти.

— После этого ты сдашься?

— Сразу же.

— Договорились, — кивнул Будивит. — Несколько часов у нас есть.

И снова ошибся.

У них не было нескольких часов, потому что в «двойном дне» модной белой сорочки Сдемира пряталось полтора десятка крупных зелёных камней, а в них — классические големы Великого Дома Людь: десять восьмилапых псевдопауков, приземистых тварей диаметром в полтора ярда, умеющих не только рвать врагов, но и плеваться ядом, и пять «варанов», хоть и здоровенных, но замечательно приспособленных для боевых действий в широких коридорах крепостей.

— Вперёд!

Быстро прочитанное заклинание, движение рукой, сопровождаемое небрежным полуоборотом корпуса, и из расстёгнутого тайника катятся по полу камни, мгновенно окутываясь зеленоватым сиянием распаковочных арканов. Ведьмы, разумеется, фиксируют всплески энергии, но предпринять ничего не успевают, поскольку монстрам на освобождение требуется лишь пара секунд.

— Вперёд!

Сдемир планировал обойтись без кличей, отделаться суровым, чуть высокомерным жестом, но не сдержался, выплеснул напряжение коротким воплем-приказом, в котором не было никакой необходимости. Крикнул — и поток безжалостных кукол устремляется в коридор, убивая всех на своём пути.

— Вперёд!

Не опоздайте на шикарный пир, где вы и шеф-повара, и гости. Ешьте до отвала, ребятки, не стесняйтесь! Пожирайте всех!

Этих кличей не слышно, но они видны в немного безумном взгляде юноши, в чуть подрагивающих пальцах, в едва заметном шевелении губ, беззвучно шепчущих их. Эти кличи.

А Далина поднимает с пола выпавшие из «двойного дна» «батарейки», одну выпивает сама, а второй заряжает артефакт Сдемира.

— Хорошо… — То ли благодарит за поток энергии, то ли одобряет происходящее. — Хорошо…

Минус первый этаж залит кровью и криками. Минус первый этаж ещё сопротивляется, но уже пропустил несколько страшных ударов и здорово ослаб, поскольку в первую очередь големы атаковали ведьм. «Вараны» выносили двери ударами могучих лап и выводили на оперативный простор псевдопауков: быстрых, сильных, ядовитых, умеющих бегать по стенам и потолку, способных опередить не только дружинников, но даже магов. Псевдопауки были необычайно дороги и сложны в производстве, ударный десяток, бегающий сейчас по крепости Сокольники, обошёлся в огромную сумму, и это, не считая колоссальных затрат на упаковку с уменьшением веса и приобретение сорочки «с секретом», но вложения себя оправдали, поскольку сейчас на минус первом этаже царствуют яд, кровь, смерть и даже воевода Дочерей Журавля ничего не может поделать, только защищать своих, пытаясь выиграть время на перегруппировку. Восьминогие куклы способны сдержать очередь из крупнокалиберного пулемёта, удар трёх «Эльфийских стрел» и отшатнуться от «Шаровой молнии»… Запас прочности у пауков огромен, атакующий потенциал силён. Эффект внезапности сработал на сто процентов, и големы сумели не только потрепать дружинников, но оттеснить их в дальний конец коридора, к арсеналу, позволив Сдемиру войти в командный пункт.

— У нас получилось! — рассмеялась Далина и лихо изобразила танцевальное па в самом центре зала, лишь в последний момент обогнув лужу крови. — Мы это сделали!

Переполняющие чувства не позволили девушке выразиться менее пошло.

— Ага, — подтвердил Сдемир.

Он подошёл к телу Будивита, которого «варан» сразил у самой двери — то ли главный «сокол» пытался бежать, то ли собирался драться, теперь не узнать, — поморщился, глядя на изуродованное, ещё не остывшее тело, аккуратно обогнул лужу крови, вытащил из кармана Будивита мобильный телефон и по памяти набрал номер:

— Придан?

— Сдемир? — мгновенно отозвался командир ударной группы кузьминцев.

— Я снимаю с крепости магическую защиту.

— Понял.

Юноша отключил телефон и перевёл взгляд на травницу:

— Мне понравился экспромт с истерикой, Далина. Ты — прекрасная актриса.

— Я — женщина, — уточнила фея.

— Не всякая женщина способна сыграть настолько хорошо, — заметил Сдемир. И пошутил: — Это настораживает.

— Не нравится, что у меня есть актерские способности? — изогнула бровь травница.

— Не нравится, что они будут у моей жены.

— Тебе придётся мне верить.

— Я буду верить всему, что ты скажешь, — серьёзно пообещал юноша.

— Правда?

— Правда.

Обещание, столь естественное в устах безусого юнца… И столь неожиданное от хитрого и подлого военачальника, едва ли не в одиночку спланировавшего и осуществившего кровавое нападение на Сокольники.

«Он всё-таки меня любит…»

А Сдемир уже перевёл взгляд на мониторы и улыбается, наблюдая за тем, как возглавляемая Руженой толпа подбирается к оставшимся без защиты воротам.

— Что здесь делают «секретные»? — громко спросила подошедшая к посту Велева. — Коридоры перепутали?

Отношения между ведьмами двух главных боевых единиц Зелёного Дома никогда особенно не клеились, и тот факт, что во главе дружины Дочерей Журавля оказалась бывшая воевода «секретного», ситуацию не исправил. Ярину Дочери приняли, научились уважать, но её бывших сослуживиц только терпели, не более. Соответственно, трех незваных гостий — Градиславу и двух рослых фат из боевого отряда — в расположение дружины не пропустили, задержали у входа и вызвали замещающую Ярину обер-воеводу. Которая давно заготовила «остроумное» приветствие, да всё случай не представлялся.

— Мы к вам, — спокойно сообщила Градислава. — По очень серьёзному делу.

— Что-то потеряли?

— Вашу воеводу.

Прямой и жёсткий ответ заставил Велеву осечься. Слух о том, что Ярину обвиняют в серьёзных преступлениях, до дружины, естественно, дошёл, последний час ведьмы провели в жарких спорах, но поскольку никакой официальной информации ещё не было, кое-как успокоились. И визит вице-воеводы «секретного» заставил тоскливо сжаться сердца тех, кто входил в ближайшее окружение Ярины.

— У меня печать Круга жриц, — веско произнесла Градислава, глядя прямо в глаза Велеве. И протянула свёрнутый в трубочку пергамент.

— Я вижу только пять подписей, — хмуро бросила та, едва взглянув на документ.

— Сначала ознакомься с документом. — Градислава говорила нарочито громко, специально привлекая внимание столпившихся вокруг Дочерей Журавля. Всеведа поставила чёткую задачу: донести сообщение до большинства ведьм, объяснила важность этого, и вице-воевода старалась изо всех сил. — В Великом Доме сложилась чрезвычайная ситуация! Две жрицы: Любава и Мирослава — убиты. И есть веские основания предполагать, что в их смерти виновна Ярина.

— Ложь!

— Провокация!

— Измена!

Философия серьёзной военной организации предполагает полную лояльность командиру, лидеру, отправляющему тебя в бой, а возможно — на смерть, и хотя официально считалось, что служат Дочери Великому Дому и королеве, Всеведа прекрасно понимала, что олицетворением патриотических символов для большинства боевых колдуний была Ярина, и сделала всё, чтобы не допустить их переход на сторону мятежницы.

— Воеводу уличили перед Кругом! Она бежала!

— В чём уличили?

— Ложь!

— Что сказала королева?!

— В чём обвиняют воеводу?!

— Ложь!

Злые, растерянные, ничего не понимающие, никому не верящие и… очень опасные. Смертельно опасные. Дочери Журавля напирали со всех сторон, требовали ответа, мрачнели, повышали голос, желая донести свой вопрос, не слышали себя, потому что рядом тоже кричали, начинали спрашивать ещё громче и лишь накачивали себя. В этих обстоятельствах Градиславе не оставалось ничего, кроме спокойствия, выдержки и чуточки удачи.

— Документ, который я передала Велеве, подтверждает мои слова! Под ним подписались пять жриц…

— Где королева?

— Рожает.

— И Ярина тут же обвиняется в преступлении?

— Ложь!

— Ярина подозревается! — громко уточнила Градислава. — Под документом подписи Параши и Снежаны! Вы верите, что они пошли против королевы?

Несколько секунд, пока до ведьм доходил смысл слов, продолжался недовольный гул, который потом пошёл на убыль, сменившись напряжённой тишиной. Все знали, что две эти жрицы беззаветно преданы Всеславе, и потому новость заставила замолчать даже самых агрессивных Дочерей.

— Ярина покинула дворец, — продолжила Градислава. — И это плохой знак. — И без паузы, резко «поймав» взгляд Велевы, рубанула, словно клинком ударила: — Ты уже получила приказ явиться в Сокольники?

Тишина. Велева злобно буравит «секретную» взглядом.

— Да или нет?

Велева знает, что если признается, то всё испортит — сейчас ей никто не поверит. Но не признаваться тоже плохо: Велева чувствует себя предательницей. И злится на себя, не успевшую отдать приказ, и на Ярину, позвонившую слишком поздно… И на Градиславу, заявившуюся с такой поспешностью.

Велева молчит, но её молчание говорит само за себя, и Дочери Журавля окончательно затихают.

— Круг жриц призывает Ярину явиться на честный суд. Таков закон, Круг в своём праве. — Градислава жёстко оглядела ведьм. — На время расследования я назначена временной воеводой дружины Дочерей Журавля. — И повысила голос, пресекая вновь начавшийся ропот: — Временной! — И тут же улыбнулась: — Поверьте, сёстры, я не испытываю никакого желания оставаться в этой должности.

— Неужели? — выдавила из себя Велева.

— Именно так, — спокойно подтвердила Градислава. — Могу здесь, перед вами, дать заклятие обещания: я не останусь воеводой Дочерей!

— Тогда зачем согласилась?

— Я получила приказ Круга, — дипломатично ответила вице-воевода.

Большей откровенности не требовалось. В Дочерях дур не держали, и все понимали, что до окончания расследования власть над дружиной никому из них не доверят. И все оценили жест «секретной» вице-воеводы, готовой на деле доказать отсутствие карьерных притязаний.

— Прошу принять факт, что в настоящее время я — ваш командир. — Градислава чуть подняла брови, и дежурная, поколебавшись, сделала шаг в сторону, открывая «секретной» дорогу. — Всем старшим офицерам немедленно собраться в конференц-зале. Остальных прошу не покидать расположение дружины.

— Мы находимся под домашним арестом?

— Круг жриц полностью полагается на ваше благоразумие и верность присяге. — Вице-воевода вскинула голову. — Вы вольны остаться, вольны уйти, как будто не слышали моего сообщения, вольны делать всё, что вам заблагорассудится. Но те, кто встанет за Ярину, будут обвинены в измене.

— Сразу в измене? — не сдержалась Велева.

— Круг практически не сомневается в виновности воеводы. Во всяком случае, в том, что она помогла бежать Ардоло.

— Что происходит в Сокольниках?

— Базу дружины штурмует сводный отряд Кузьминок, Измайлова и Люблина, — ровно ответила получившая доклад Всеведа. — Отряд возглавляют жрица Ружена и барон Бакула.

— Штурмуют или…

— По последним данным, им удалось прорваться внутрь.

— Как? — не удержала крик Параша. В её огромных глазах вспыхнул страшный зелёный огонь. — Как?!

Все знали, что свою крепость Мечеслав укреплял с необычайным тщанием, что база могла продержаться долго, и потому столь скорый успех поверг присутствующих в изумление.

— Точных данных пока нет, — развела руками Всеведа. — Достоверно известно лишь то, что магическая защита крепости исчезла.

— Предательство…

— Сейчас это не важно.

— Важно! — Параша с силой ударила об пол посохом, без которого давно перестала появляться на публике. — Важно, потому что люды убивают людов! Потому что огонь охватил Великий Дом, и кровь может встать между нами!

— Кровь уже встала, — едва слышно прошептала Снежана.

Фраза горькая, фраза правильная, но самое главное — неожиданная в устах самой верной последовательницы Всеславы. Молодая жрица смирилась, приняла происходящее и растерялась. Она не могла продолжать борьбу, и Всеведа с огромным трудом удержала внутри себя улыбку. Удержала мыслью, что до окончательной победы ещё далеко.

— Согласитесь, сёстры: обстоятельства чудовищные, — громко произнесла Всеведа, не позволив возникшей паузе продлиться слишком долго. — Великий Дом пребывает в растерянности, люды в прострации, они смотрят репортажи «Тиградкома» из Сокольников, ничего не понимают и начинают питаться слухами. Ещё час-два, и обстановка выйдет из-под контроля…

— К чему ты клонишь?

— Чтобы избежать коллапса, мы должны перестать ругаться, сидя в этой небольшой уютной комнате, и немедленно назначить Берегиню Трона.

— Через час-два королева вернётся к исполнению обязанностей, — напомнила Снежана. — Так что можно ограничиться заявлением.

— Во-первых, роды затягиваются, — тихо напомнила Всеведа. — Во-вторых, как я уже сказала, у нас, возможно, нет этого времени. Не забывайте, сёстры, что по окончании штурма к нам присоединится Ружена. — Жрица выдержала коротенькую паузу и очень веско продолжила: — Чудом спасшаяся от Ардоло.

Ведьмы насупились, представив явление амбициозной товарки во главе только что вышедших из боя дружинников. Все понимали, как поведёт себя спасшаяся жрица, и никто не хотел доверять ей реальную власть.

— В отличие от нас, Ружена обязательно задаст королеве неудобный вопрос: знала ли Всеслава о действиях Ярины? И Великому Дому крупно повезёт, если будет доказан отрицательный ответ.

— Достаточно королевского слова, — скрипнула старая Параша.

— Боюсь, что не сейчас.

— В настоящее время Ярина является верховным правителем и может направить против нас Дочерей Журавля, — поддержала Всеведу Услада. — Во избежание кровопролития Круг обязан избрать новую Берегиню.

— Предлагаю назначить на этот пост Парашу, — тут же выступила Снежана. — Её огромный авторитет посодействует успокоению подданных.

— К сожалению, домен уважаемой Параши укрывает изменницу, — качнула головой Услада. — Избрав её, мы лишь усилим негодование в Измайлово, Кузьминках и Люблино.

Всеведа тонко улыбнулась: её вполне устраивал спор между Усладой и сторонницами королевы. Потому что главное для победителя — дождаться нужного момента.

— Я предлагаю Снежану, — попыталась контратаковать Параша.

— На кого она будет опираться в разговоре с появившейся здесь Руженой? — осведомилась Малуша.

— В смысле? — не поняла старуха.

— Ружена может не согласиться с тем, что выборы Берегини прошли за её спиной, — объяснила жрица. — При этом Ружена явится во дворец во главе серьёзного, разгорячённого боем отряда…

— Она не посмеет устраивать междоусобицу.

— Она взволнована и может наделать глупостей. — Малуша вздохнула. — Я предлагаю избрать Всеведу. Мы можем по-разному относиться к нашей новой сестре, но Всеведу поддерживает «секретный» полк, а сейчас это очень важно.

Услада нахмурилась, по всей видимости она рассчитывала, что старая подруга назовет её имя, но через пару секунд выдавила:

— Пусть будет Всеведа.

Разумно рассудив, что для того, чтобы убедить Ружену, действительно необходимы серьёзные аргументы.

— Всеведа, — повторила Малуша.

— Я не против, — вздохнула Снежана.

И все взгляды уперлись в Парашу.

— Я давала присягу как воин и приносила клятву как жрица, — негромко произнесла Всеведа, глядя старухе в глаза. — Великий Дом Людь — мой мир. Служение ему — смысл всей моей жизни. Я не допущу междоусобицы и развала. Я не подведу.

— Головокружительная карьера, — едва слышно шепнула Параша. Но выбора у неё не было, и вслух жрица произнесла ожидаемое: — Всеведа!

— Примите мои поздравления, Ружена: вам удалась блестящая операция, — без ехидства произнёс вновь подошедший Сантьяга. — Барон, мои комплименты. Не ожидал, что Сокольники рухнут настолько быстро.

— Никто не ожидал, — проворчал Бакула.

— Кто-то из «соколов» не поддержал Ярину? — Иных причин неожиданного падения крепости комиссар не видел.

— Это был Сдемир, — сообщила Ружена. Она понимала, что информация скоро станет достоянием гласности, вот и ответила честно. — Он оказался внутри и снял защиту.

— Продумали штурм заранее? — едва заметно улыбнулся нав.

— Я не знаю, что Сдемир делал в Сокольниках, — отрывисто ответила жрица. — Но не скрою: я рада, что он там оказался.

Потому что обрушение магической защиты было главным условием быстрого захвата крепости. А о том, каким образом юноша смог добиться нужного результата, жрица предпочла умолчать.

Как только мощное «Кольцо саламандры» и остальные арканы активной защиты прекратили своё существование, штурмующие снесли ворота обыкновенным бульдозером и полноводной рекой ворвались во внутренний двор.

— Нам нужна Ярина!

— Выдайте Ярину!

— Ярина!

Ружена ждала крови, выстрелов… Не была уверена, что хочет их, но ждала, не верила, что «соколы» сдадутся. А они и не сдались. Рассредоточились по огневым точкам, по укромным углам, ощетинившись стволами огнестрелов и дрожащими от нетерпения убить жезлами, выскочили навстречу, намереваясь ударить кость в кость, но замерли, поскольку мудрый Бакула пустил вперёд самых верных своих парней. Самых лучших и спокойных.

Без оружия и без защиты.

— Нам нужна Ярина! — рявкнули измайловцы.

А второй отряд заботливо оттирал подальше люблинцев и кузьминцев, что-то втолковывал им, объяснял, не позволяя применить оружие. Второй отряд стоял спиной к «соколам» и тоже рисковал, но не уходил, честно исполняя странный и смертельно опасный приказ барона.

— Выдайте Ярину!

Несколько секунд всё висело на волоске. Хватило бы одного выстрела, одной слабенькой «стрелы», чтобы столкновение превратилось в бойню. Несколько томительно долгих секунд барон Бакула до крови кусал губы, глядя на своих безоружных парней и понимая, что их смерть окажется на его совести. Несколько хрупких секунд Великий Дом Людь балансировал на грани страшной междоусобицы, а затем «соколы» поняли, что убивать их никто не собирается.

И опустили стволы. Боевые жезлы. Копья.

И опомнившаяся Ружена крепко поцеловала Бакулу в губы, признавая его ум и умоляя простить несдержанность.

— Придётся уходить!

— Что?

— Уходить!

— Проклятье!

Уходить…

И злые слёзы на глазах. Ярость, гнев, обида, страх, ненависть — слёзы собрали все чувства. Или чувства смешались, собрались в слёзы и хлынули из глаз, потому что внутри им стало слишком тесно. И слишком горько. Внутри совсем не осталось чувств, только горькая пустота и понимание, что всё пропало. Ничего нельзя исправить, а впереди — полная неизвестность.

Уходить…

Будивит убит. Первым почуял опасность, бросился к снесённой двери, намереваясь испепелить нападающих, но выхватил жезл на секунду позже, чем следовало, и пропустил смертельный выпад «варана»: могучий коготь пробил грудь насквозь, а потом пошёл вниз, к животу, не оставляя даже призрачной надежды на спасение.

Будивит убит. Единственное, чем он успел помочь друзьям — на доли секунды задержал в дверях здоровенного голема. Развернувшаяся Ярина сожгла проклятую куклу одним ударом, но что это могло изменить? Минус первый этаж в панике, неизвестно откуда взявшиеся големы рвут дружинников и ведьм, бьют ядом, взрезают когтями. Големы сильны, их много, и они хотят одного — убивать. Ярина бьёт ещё два раза, убивает «паука», затем промахивается, а затем сосредотачивается на защите тех, кто сгрудился вокруг. И понимает, что нужно…

Уходить…

Командный пункт грозит превратиться в ловушку, у собравшихся под защиту воеводы дружинников лишь лёгкое оружие, почти все жезлы уже разряжены, энергия в магических «Щитах» заканчивается, и Ярина приказывает прорываться к арсеналу. Совершенно не подумав о том, что за спинами големов может оказаться куда более опасный враг.

Уходить…

Воевода прикрыла отступление, бережно расходуя против «пауков» и «варанов» остатки магической энергии, спасла много жизней, помогла дружинникам запереться в арсенале, и только тогда поняла, какую совершила глупость: проникший на КП Сдемир сорвал защиту с крепости, и в крепость «соколов» ворвались жаждущие мести измайловцы, кузьминцы и люблинцы.

Свои на своих? Да, свои на своих, потому что две жрицы мертвы, а обвиняют в этом её, воеводу Дочерей Журавля. Может, не самую глупую, но уж точно одну из самых неудачливых воевод в истории Зелёного Дома.

— Дорогая, ты уже поняла, что пора сдаваться?

— Сдемир!

Наглый юнец не просто позвонил… впрочем, Ярина вряд ли ответила бы на телефонный звонок… наглый юнец установил канал магической связи с арсеналом, и его эфемерный образ был хорошо виден всем запершимся там «соколам».

— Прекрати кровопролитие, воевода, не заставляй ребят жертвовать больше, чем они уже тебе отдали.

— Кровь «соколов» — на твоей совести!

— Я в своём праве, Ярина, — размеренно ответил Сдемир. — Я мщу за отца, которого ты убила.

— Ты пришёл в Сокольники до того, как погиб Витенег.

— Я пришёл вооружённым, потому что никому не верил и, как выяснилось, правильно делал. Ты выпустила Ардоло! Ты натравила его на отца и жриц! Ты! — Но обращался юноша не к тяжело дышащей воеводе, а ко всем дружинникам. — Послушайте, чего хочет Ружена, братья! Справедливости! Честного суда! Круг жриц признал Ярину подозреваемой и просит лишь одного: согласиться на «Поцелуй русалки». Ярина отказалась! И после этого вы всё ещё готовы воевать за неё и умирать за неё?! Не затевайте междоусобицу! У нас есть возможность всё исправить!

— Он тянет время! — В арсенале воевода пополнила запас магической энергии, а потому без труда отключила связь с КП.

— Измайловцы уже во дворе, — тихо сказал кто-то из дружинников, отнимая от уха телефон. — Уже здесь.

— Сдемир — подлый убийца! На его руках кровь наших друзей!

Ярина говорила горячо, искренне, но сама чувствовала, что словам не хватает уверенности, убеждённости в правоте. Их не было, а сыграть не удалось, и «соколы», признавая в Сдемире врага, к его словам прислушались. Во всяком случае — задумались.

И в тишине, что наступила после её короткой речи, Ярина услышала свой приговор.

— Если я правильно понимаю основы современной медицины, устроить Её величеству трагическую и легко объяснимую смерть при родах мы уже не успеваем, — ровно произнесла Всеведа. — Так?

— Сделать это будет необычайно трудно, — вздохнула фата Ванда, вице-воевода приказа «В». — Покои королевы тщательно охраняются преданными ей Дочерьми Журавля. Помимо королевы, внутри находятся лишь повитухи и Ямания. Даже Параше и Снежане туда хода нет.

— Почему?

— Потому что пыль на их платьях может оказаться ядовитой, — улыбнулась Ванда. — Такое уже случалось.

— Припоминаю, — после паузы, согласилась жрица. И нервно хохотнула: — Я не ожидала от Всеславы такой предусмотрительности… Я вообще не ожидала, что она соберётся разродиться сегодня.

— Королева тщательно скрывала ориентировочную дату родов и, будучи сильным магом, сумела обмануть Тайный Город.

— Спасибо, Ванда, — не сдержала сарказм Всеведа.

— К вашим услугам, Берегиня, — склонила голову фата.

И так скрыла неуместную улыбку: Ванда уважала жрицу, но испытывала неподдельный восторг от происходящего, едва ли не впервые наблюдая растерянность Всеведы.

— Ожега вернулась во дворец?

— Не спешит.

— Как появится — передай приказ явиться ко мне.

— Да, Берегиня. — Последовал ещё один поклон. — Будет исполнено.

Всеведа посмотрела на белокурую макушку помощницы и тяжело вздохнула.

В целом ей нравилось, как развиваются события, импровизация — а неожиданное подключение Ардоло было именно ею, идеально вписавшейся в разработанный план по дискредитации Ярины, — импровизация ускорила операцию, да ещё придала ей неожиданную глубину и достоверность, появилась возможность сразу же атаковать королеву, но неожиданные роды спутали карты. Всеславу нужно было обязательно обвинить до них, до того, как повелительница Зелёного дома вернёт силы и получит надёжный щит от врагов, в лице доверчиво спящего на руках младенца. Образ одинокой матери с ребёнком легко завладеет сердцами людов, и обвинения против Всеславы будут рассматриваться в критическом ключе. Возможно, не дойдёт даже до «Поцелуя русалки».

Оставлять же Всеславу на троне — форменное самоубийство.

— Нужно устроить ей послеродовую горячку, или вместородовую, или гнойнородовую, да что угодно! — Всеведа хрустнула пальцами. — Делай что хочешь, но Всеслава должна умереть.

— Что хочу? — подняла брови Ванда.

Вице-воевода прекрасно понимала, на что толкает её жрица, но потребовала уточнений. Вопрос перед заговорщицами стоял необычайно серьёзный, и обойтись одними только намёками не выйдет.

— У нас есть ещё две преданные фаты, так?

— Так.

— Призови их.

— Они рядом.

То есть всё готово, осталось приказать.

— В этих контейнерах — «псевдопауки». — Всеведа извлекла из складок платья два крупных зелёных камня и вложила их в руку помощницы. — Запусти их первыми, чтобы стало похоже на очередную диверсию. Затем войди, и если у «пауков» не получится — закончи дело сама.

Королева должна умереть.

— Что делать, если в покоях окажется жрица? Или жрицы?

— Я отвлеку внимание Снежаны и Параши, — пообещала Всеведа. — Вот-вот вернется Ружена, и нам придётся серьёзно говорить в своём Кругу.

Ванда медленно кивнула, показывая, что всё поняла, и уточнила:

— Мои перспективы?

— Ты станешь жрицей. — Всеведа помолчала и закончила: — Клянусь.

И тут он закричал.

Громко. Резко. Жалобно. Удивлённо.

Ребёнок.

Закричал, потому что не мог говорить, не мог выразить свои чувства иначе. Закричал, и сердце Ямании сжалось. И даже радость: «Хвала Спящему, наконец-то!» — не сумела затмить охватившие фату предчувствия.

— Что с королевой?

— Роды прошли очень тяжело, — ответила выглянувшая из-за двери повитуха. — Её величество всё ещё в беспамятстве.

А значит, не способна защитить ни себя, ни младенца. И внешний магический контур, надёжно закрывающий королевские покои от остального дворца, исчез. Работает лишь внутренний, не очень сильный, способный продержаться минуту, может, две. И часть охраны ушла: кто-то под благовидным предлогом, кто-то просто растворившись в пустых коридорах дворца… Дворца, которому суждено стать местом казни.

Он много видел, что для него ещё чуть больше крови?

— Запечатайте дверь изнутри и не открывайте никому, кроме меня, — жестко приказала Ямания.

— То есть? — растерялась женщина. Всю жизнь она принимала роды, достигла в этом искусстве совершенства, привела в мир едва ли не половину подданных Зелёного Дома, но ни разу не построила боевой аркан. Повода не нашлось.

— Запритесь! — рявкнула Ямания и повернулась к дверям.

За которыми слышались… не шаги — шуршание. Едва уловимый звук, производимый осторожно ступающими по стенам или потолку лапками.

— Пауки, — тихо сказала одна из дружинниц.

А их всего трое, и ясно, что помощи не будет. И ещё ясно, что сдаваться поздно — не выпустят. И мимолетная глупая мысль о том, что сегодня утром она зря накричала на Микулу. А может, и неглупая: о ком ещё сейчас думать, если не о сыне?

«Прости меня…»

— Любое государство живо до тех пор, пока хоть для кого-то из его защитников существует понятие долг, — громко говорит Ямания. В её правой руке зарождается «Эльфийская стрела», а в левой появляется многозадачный жезл. Ямания — слабая ведьма, сил хватит только на один выстрел, и дальше она будет драться артефактом. — Так получилось, что наш долг: умереть здесь и сейчас. За наш Великий Дом.

— За наш Зелёный Дом, — хором отвечают дружинницы.

И когда падает защита, врага встречает сокрушительный залп пылающих молний.

ЭПИЛОГ

Она этого хотела? Именно этого? Чтобы суетились фрейлины — каждая хочет подчеркнуть свою значимость, незаменимость, преданность. Чтобы осторожничали — осторожничали! — концы, подготовившие шоу и ни разу — ни разу! — не позволившие себе даже намёка на шутку, даже грана игривости. Чтобы стояли вокруг высшие офицеры — лучшие маги — дружины Дочерей Журавля, охраняя и одновременно показывая, что армия во всём поддерживает законно избранную Берегиню. Чтобы исчезло ехидство из баронских взглядов, сменившись неподдельным уважением.

Или тщательно скрываемым страхом.

В ожидании исторического события в тронном зале Зелёного Дома собралось огромное количество народа. Приглашённые переминались, с деланым спокойствием обмениваясь впечатлениями с соседями, концы суетились, нанося на идеальную картину последние штрихи, охранники сосредоточенно оглядывали присутствующих, выискивая признаки опасности, и только Всеведа сохраняла не только внешнюю, но и внутреннюю расслабленность.

И бесстрастно искала ответ на простой, в сущности, вопрос:

«Я этого хотела? Я действительно НАСТОЛЬКО сильно желала именно этого?»

Первый ряд кресел предназначен для самых важных персон: жриц и баронов. Снежана и Параша хмурятся, не ожидали, что события будут развиваться настолько стремительно, не знают, что делать дальше. Малуша и Услада улыбаются с видом победительниц, им до сих пор кажется, что они отстояли древний закон Великого Дома. Перекошенное лицо Ружены… Всеведа предполагала, что, узнав о выборе Берегини, Ружена не сдержится, сочтёт себя обманутой и затеет драку, Всеведа готовилась убить соперницу, но та повела себя мудро: скупо поздравила Всеведу с должностью и скромно отошла в сторону. Но уже на следующий день провела тайную встречу с Парашей.

Ружена не остановится, но пока это не важно. Важно то, что сейчас она не справляется с чувствами, и её лицо периодически искажает гримаса ненависти.

«Я мечтала до конца жизни просчитывать поведение иерархов Дома и опасаться удара в спину?»

По левую руку от Ружены сидит барон Бакула, один из двух героев Июня — так теперь именовали те события: Июнь, — а рядом с Бакулой — барон Сдемир, самый молодой из владетелей доменов. В глубине души Всеведа надеялась, что после жестокого и подлого нападения на крепость «соколов» Сдемира станут сторониться, но Дом пока принял юнца. Возможно, признав его право на месть. Возможно, потому что жрица Кузьминок и близкая подруга покойного Витенега стала Берегиней.

«Как быть с тем, что я презираю половину своих помощников? А вторую половину ненавижу?»

Всеведа знала, что быть на вершине — трудно. Теперь же пришло понимание, что в некоторые моменты абсолютная власть может быть ещё и противной. «Держать лицо», стравливать между собой подданных, истреблять наиболее опасных, но следить, чтобы не остались только слабаки, потому что рядом хищно улыбаются навы и чуды…

— Скоро начинаем, — прошептал Птиций. Обращение к Зелёному Дому Всеведа запланировала на полдень и не собиралась опаздывать ни на секунду.

— Я готова.

— Вот и чудненько… Десять, девять, восемь…

Сразу после цифры «один» последовало бодрое «Поехали!», включились камеры, и Всеведа появилась на всех экранах Тайного Города. Спокойная, сосредоточенная, уверенная в себе и немножко грустная. Как раз такая, какой бы хотели видеть свою Берегиню растерянные люды. И ещё грусть читалась в её голосе. Искренняя грусть, которой невозможно было не поверить.

— Дорогие сёстры! Любезные братья! Я, жрица Всеведа, избрана Кругом жриц на то, чтобы рассказать вам правду об этих страшных июньских днях. Всю правду, без утайки…

* * *

— Есть ощущение, брат, что твоя любимая замахнулась на корону, — негромко произнёс Клопицкий и отхлебнул пива из банки, отчего вопросительная часть фразы прозвучала невнятно. — У?

— Аппетит приходит во время еды, — коротко ответил Федра. Детектив рассчитывал, что нарочито лаконичный ответ покажет артефактору, что развивать болезненную тему не следует, но надежда не сбылась.

— К Всеведе пришёл аппетит?

Губы Клопицкого лоснились от рыбы, под которую они с Федрой уговаривали ящик пива, и потому важный для Юрия вопрос прозвучал буднично, если не сказать — пошло, без всякого почтения. Ответом же стало мрачное и совсем краткое:

— Да.

После чего Федра надолго припал к бокалу.

Нынешнее положение детектива выглядело странным даже по меркам привыкшего ко всему Тайного Города. С одной стороны, после избрания Всеведы Берегиней путь в Зелёный Дом Юрию был наглухо закрыт. С другой — его постоянно сопровождала личная охрана из двух опытнейших фат. С Всеведой они виделись только по ночам и только в её доме. Но если кто и не знал или не догадывался об этих встречах, то этот «кто-то» явно страдал ярко выраженным идиотизмом в последней стадии. Букмекеры принимали ставки на их расставание, не понимая, что жрица и детектив были счастливы лишь в те моменты, когда держали друг друга за руки.

— У Всеведы появился уникальный шанс, который выпадает раз в поколение, да и то не всем: взойти на престол. — Клопицкий вскрыл очередную бутылку и, наполняя бокал, широко улыбнулся: — И никто не вправе осуждать её за желание попробовать сыграть по-крупному. И уж тем более не стану осуждать я, скромный полукровка, которому она спасла жизнь.

— А что ты вообще о ней думаешь? — неожиданно спросил Федра.

— О твоей любимой или её головокружительной карьере?

— О том, что ты считаешь важным.

— Хитёр… — Тыжеумер негромко рассмеялся, покрутил головой, театрально демонстрируя, что детектив поставил его в затруднительное положение, а потом вдруг резанул. Честно и жёстко: — Ты не дурак, брат, и сам понимаешь, что возможны только два варианта: либо Всеведа оседлала волну, либо создала её. И прямо сейчас очень серьёзные ребята пытаются найти правильный ответ на этот вопрос.

* * *

— Всё предыдущее поведение Ружены, а особенно её жесткие действия против Сокольников, заставили предположить, что именно она является представителем Ярги. — Сантьяга помолчал. — С его стороны было бы логично привлечь на свою сторону кого-нибудь из оппозиционных жриц.

— С твоей стороны, — язвительно уточнил князь.

— Однако предположение оказалось ошибочным, — спокойно закончил комиссар, никак не отреагировав на замечание владыки.

— Внезапное возвышение Всеведы прошло мимо твоего внимания?

— Я ждал, что Ярга поставит на силу, а он выбрал хитрость. Объединившись под командованием единой претендентки на корону, оппозиционные жрицы превратились бы из кучки недовольных неудачниц в грозного игрока, способного давить как законными — пользуясь большинством в Круге, — так и незаконными методами, но… — Сантьяга развёл руками, показав, что его обставили. — Не знаю, какой план был у Всеведы изначально, но убеждён, что весьма рискованный и не гарантирующий победы. У неё не хватило бы ресурсов для серьёзной драки, но жрица мастерски воспользовалась царским подарком Ярины, идеально разыграла карты и теперь на коне.

— У неё впереди выборы, — проскрипел князь.

— До их проведения Всеведа будет фактической главой Великого Дома и, не сомневаюсь, сумеет придумать, как их выиграть.

Это замечание вызвало сначала довольно долгую паузу, во время которой тьма княжеского кабинета причудливо меняла цвет с иссиня-чёрного до антрацитового, после чего последовало недовольное:

— Ты идеализируешь эту женщину.

— Признаю достойным противником, — не согласился Сантьяга.

— Связь с Яргой не доказана.

— Во время переворота только Сдемир пролил кровь. Ружена хотела атаковать «соколов», но Бакула разработал мирный план, и жрица его приняла. — Комиссар помолчал. — Я видел, как Ружена обрадовалась, когда затея барона сработала, и даю слово: жрица была искренна.

— Искренняя радость, которая может оказаться искусной игрой, означает, что Ружена не работает на Яргу? — возможно, где-то под капюшоном появилась саркастическая ухмылка. — Во что ещё ты веришь?

— Кровь пролил Сдемир, и кровь пролилась во дворце, — напомнил Сантьяга. — И пусть участие Всеведы в дворцовом бою полностью исключено, я абсолютно убежден в её причастности.

— Как был убежден в предательстве одной из оппозиционных жриц?

— Никто не совершенен, — ровно ответил комиссар. — Но моя ошибка ничего не стоила Великому Дому, поскольку мы изначально не собирались помогать Всеславе. Ярга должен почувствовать силу, только в этом случае, он явится в Тайный Город.

Ярга должен убедиться, что его слуги контролируют ситуацию, что он остался с Тёмным Двором один на один. Только тогда первый князь явится за тем, что считает своим по праву.

— Сколько у нас есть времени? — хрюкнул князь.

— До выборов королевы и, по моим оценкам, не менее месяца после них. Предпринимать серьёзные шаги до обретения настоящей власти Всеведа не будет. К тому же ей необходимо подпортить отношения с Орденом, чтобы её первый указ после коронации — о разрыве отношений с чудами — был принят в Зелёном Доме «на ура».

— Первый указ будет именно таким?

— Если к этому времени Ярга не сумеет сместить Франца, — подтвердил комиссар. — В противном случае первый указ будет иным.

— Что будет, если Франц удержится? Война?

— Ни в коем случае, — отрицательно качнул головой Сантьяга. — Война противоречит предложению, которое Ярга сделал верным ему рыцарям.

— В чём оно заключается?

— Неужели я забыл рассказать? — притворно удивился комиссар. — Как раз вчера я тоже получил очередное приглашение сменить место работы: мне гарантировано завидное место в новой пищевой цепочке, множество различных бонусов, шикарный соцпакет, включающий даже стоматологию…

— В чём оно заключается? — Короткий рык показал, что шутка князю не понравилась.

— Предложение такое: Великие Дома объединятся, вместе избавляют планету от господствующей расы и устанавливают империю, в которой Людь и Чудь будут пользоваться широчайшей автономией.

— Предсказуемо, — проклокотал повелитель Нави. — Ярге нужна Земля… На меньшее он не согласен.

— Не уверен, что Инквизиторы сдадутся без боя, — усмехнулся Сантьяга. — А бой они способны дать страшный.

— Много тысяч лет назад асуры дали много страшных боёв, — со вздохом припомнил князь. — Не помогло.

— Тогда Ярга вёл Навь.

— Или Навь шла за Яргой. — Повелитель Тёмного Двора на мгновение умолк, а затем с грустью продолжил: — Я любил его… Мы все любили и верили, потому что иначе не смогли бы победить. Ярга вдохновлял нас убивать и умирать. Его огонь горел в сердце каждого нава, он… — ещё одна коротенькая пауза. — Ярга выиграл Первую войну. Нельзя позволить ему выиграть снова.

* * *

— Вот уж не думал, что мы опять встретимся, — поприветствовал Кортес вошедшего в офис Аэрбу. — Даже не надеялся.

— Я вам настолько надоел? — рассмеялся тот, пожимая наёмникам руки.

— Живём интересной жизнью, — объяснил Артём. — Мы частенько влипаем во что-нибудь непростое, и мало кто задерживается рядом с нами дольше необходимого.

— Трудно выдерживать нагрузку.

— Я не такой, — прищурился серб. От предложения плюхнуться в кресло отказался, бросив короткое: «Тороплюсь», и уверенно продолжил: — Заскочил сказать, что с удовольствием приму участие в дальнейшем расследовании.

— Шизгара в Цитадели, — размеренно напомнил Кортес.

— Конкретно к Шизгаре у меня минимум претензий. Он уже получил то, что заслужил, а я не злопамятный.

— Почему же хочешь продолжить расследование? — осведомился Артём.

— Расплачусь — и не буду помнить зла. — Довольный собой серб выдал ещё один смешок. Но тут же стал серьёзным: — Я хочу достать того, кто натравил на меня Шизгару. Он ведь не успокоится?

— Скорее всего, нет, — подтвердил Кортес.

— Вот и мы не должны спать. — Капитан приподнял левую бровь. — Или вы работаете только за деньги?

— А если выяснится, что тот, кого мы ищем, нам не по зубам? — поинтересовался Артём, проигнорировав вопрос о гонораре.

— Такое бывает?

— Мы — три чела, лишённые магических способностей, — развёл руками Кортес. В его глазах тёплым солнышком засветилась почти настоящая грусть. — Нам многие серьёзные враги не по зубам.

— Читал в газетах, что у вас в команде числятся две ведьмы, причём одна из них — гиперборейская. — Аэрба изобразил почти настоящее изумление. — Неужели газетчики врут?

— Вижу, ты хорошо подготовился, — съязвил наёмник.

— Вы мне понравились, вот и решил узнать о вас больше. — Уэрбо помолчал, после чего небрежно поинтересовался: — Кстати, где они?

— Путешествуют, — скупо ответил Артём.

— А когда вернутся?

— Земля круглая, когда-нибудь вернутся.

Серб понял, что откровенничать о местонахождении подруг наёмники не собираются, и вернулся к главному вопросу:

— Мы договорились? Я остаюсь в расследовании?

— Ну, если это для тебя так важно…

— Очень важно.

— В таком случае, если мы вдруг соберёмся продолжить расследование, то обязательно поставим тебя в известность, — пообещал Артём. — Не меняй телефон.

— Вот и хорошо. — Серб изобразил шутливую отдачу чести. — Звоните, когда соберётесь.

И сделал шаг к двери.

— Можно вопрос напоследок? — лениво спросил Кортес.

— Конечно.

— Зачем ты показался?

Шутливый тон не исчез, весёлый огонек в чёрных глазах не погас, а последовавшая фраза была произнесена с абсолютной беззаботностью:

— Сантьяга велел спросить?

По всему выходило, что Аэрба давно ждал вопроса.

— Ты, наверное, не поверишь, но мы периодически работаем на себя, — усмехнулся Кортес.

— Поверю, потому что знаю.

— Ты действительно хорошо подготовился.

— У меня было время. — Серб помолчал. — Есть такая игра, православные братья: «Ты не спрашиваешь — я не отвечаю». Мы неплохо развлекались ею несколько последних дней, и я предлагаю пока ничего не менять. — Уэрбо потянул за ручку двери. — Увидимся.

* * *

— Ты — зелёная ведьма. — Ардоло не видел лица стоящей в пяти ярдах женщины — его скрывал низко надвинутый капюшон и, возможно, магия; не чувствовал арканов, то есть не мог вычислить колдунью по виду используемой энергии, но тем не менее не ошибся. — Ведь так? Ведьма?

— Да.

— Я ждал не тебя.

— Винсент занят.

— Ваятель в Замке и вряд ли покинет его живым. А без него…

Собственно, ради этой фразы Ардоло и согласился на встречу с посланцем проклятого мастера големов. Хотел с вызовом бросить в лицо: «Без него я свободен!» — и тут же разорвать на части, сопроводив атаку демоническим хохотом.

Ардоло плохо представлял дальнейшие шаги: куда идти, с кем сотрудничать, как выжить без помощи магов и сможет ли он выжить вообще — его это не заботило. Унизительное положение послушного раба настолько взбеленило голема, что ему срочно требовалась разрядка.

Хотелось мстить.

— А без него я…

— Винсент сдался не для того, чтобы его казнили, — небрежно перебила голема колдунья. — Поход в Замок — часть плана. И ты, красавчик, тоже часть плана. Что бы ты там о себе ни возомнил.

— Сдался? — растерянно переспросил Ардоло. Он об этом слышал, но не хотел верить.

— И вышвырнуть тебя из твоего обожаемого тельца я сумею и без помощи Шарге.

— А вот это — дудки, — махнул рукой голем. — Ваятель ни за что не отдаст технологию управления. Он не дурак.

Ведьма промолчала, подтвердив тем самым, что Ардоло не ошибся, однако нападения на неё не случилось: голем сумел взять себя в руки и решил подождать прояснения судьбы гениального мастера.

— Чего тебе нужно?

— В первую очередь, помочь тебе, кретину, выжить, — грубовато ответила ведьма, недовольная тем, что голем вскрыл её блеф.

— Это в наших общих интересах, — проворчал Ардоло. — Друзья должны заботиться друг о друге.

Издевательское замечание осталось без комментариев. Вместо этого зелёная сухо приступила к делу:

— Мы проанализировали жидкость, которую в тебя влили при освобождении, и вынуждены констатировать, что она действительно способна уничтожить твоё несокрушимое тело. В ней есть добавка — следящий раствор, элементарная смесь, которую легко нейтрализовать и вывести из организма, но основа представляет серьёзную угрозу.

— Почему я до сих пор жив?

— Потому что Ярина надеется использовать тебя против нас, — объяснила ведьма. — Вы уже встречались?

— Ещё нет.

— Но встретитесь. И она обязательно напомнит, что способна превратить тебя, красавчик, в кучу гниющей протоплазмы.

Подобная перспектива голема категорически не устраивала, и услышанное вызывало естественное замечание:

— Теперь ты должна сказать, что в состоянии избавить меня от этой дряни.

— Не сразу, — не стала лгать зелёная. — Жидкость пропитала всё твое тело, и для очистки понадобится время.

— И всё это время я буду у неё на крючке.

— Ты зря забываешь о нас, — усмехнулась ведьма. — Винсент вышибет тебя из тела, даже сидя в рыжей тюрьме: друзья-рыцари с удовольствием снабдят его необходимым для операции снаряжением. — Зелёная помолчала, а затем с удовольствием ответила на давешнюю подначку голема: — Как видишь, наша дружба стоит на крепком фундаменте.

— Да. — Ардоло обхватил подбородок рукой и тяжело вздохнул. — Вижу.

* * *

— Пусто, — разочарованно произнесла Инга. — И такое ощущение, что пусто уже лет семьдесят.

— Следы говорят об обратном.

— А ощущения — об этом!

— Если тут никого не было последние семьдесят лет, это ещё не значит, что тут никто не жил все эти годы, — неспешно протянула Яна, не желая ввязываться в очередной спор с горячей подругой. — Местные уверены, что Самуэль Верба существует и бродит поблизости.

— Двое полицейских и репортёр захудалой газетёнки?

— Газетёнка, между прочим, называется «Мировые новости Нью-Мексико», — улыбнулась Яна.

— Просто местные мечтают, чтобы здесь сняли пару эпизодов какого-нибудь сериала.

— Они верили в то, что рассказывали.

— Все мы верим в то, что в Тридесятом царстве нас ждут мраморные дворцы, — улыбнулась Инга. — А на деле оказываемся посреди унылой помойки.

— Здесь хотя бы не пахнет.

— И на том спасибо.

Древняя бензоколонка — дощатый дом, к которому примыкали гараж с сараем, два ржавых, когда-то красных насоса и выцветшая вывеска — уныло торчала посреди раскалённых дебрей захудалого американского штата и не вызывала интереса даже у сотрудников всевидящей и всезнающей налоговой службы. Слева — кусок ограды, возле которого свалены покрышки, несколько бамперов, аккумуляторы, пять или шесть кусков совершенно неопределяемого металлолома и две пустые бочки, изготовленные, если верить трафаретным надписям, ещё по заказу «Standard Oil». Справа — полузасыпанный песком холодильник то ли тридцать первого, то ли тридцать второго года выпуска — мечта археологов третьего тысячелетия.

Однако от времени загадочная станция не рассыпалась, и даже бензин старые насосы качали исправно — Инга проверила: кряхтели, но качали. Да и всё остальное отнюдь не выглядело брошенным. У здоровенной кассы образца девятнадцатого века — лоток со свежими шоколадками, пыльный телефон подключён к сети, а в гараже не больше песка, чем его было бы у рачительного хозяина. Инструмент аккуратно разложен по полкам и ящикам, несильно пахнет машинным маслом, как будто его меняли тут день или два назад, а в заряженной мышеловке лежит кусочек сыра. Правда, с плесенью.

И ни намека на магию.

— Я всё же ставлю на мистификацию, — недовольно произнесла Инга. — Местные бедны, пытаются любыми способами привлечь туристов, вот и придумывают истории на ровном месте. Инопланетяне публике осточертели — появилась «таинственная» бензоколонка.

— Мы едва отыскали это место, — напомнила Яна.

— Объясняю: не хватило денег, чтобы как следует раскрутить историю.

— Они просили нас сюда не ездить.

— Все просят… Без правил и условностей подобные точки вообще ничего не стоят. — Инга взяла шоколадку, поразмыслила, но всё-таки оставила на прилавке монету — именно так просили делать местные. Оставила и сделала вид, что не увидела улыбки подруги.

Девушки разительно отличались одна от другой: худенькая рыжая Инга походила на подростка не только внешне, но и поведением, действовала импульсивно и всюду совала свой нос; на её фоне черноволосая Яна, чью спортивную, но при этом женственную фигуру изящно подчёркивала дорожная одежда, казалась образцом рассудительности и спокойствия.

— Даже если это не пустышка, Вербы здесь нет, — негромко произнесла Яна, выходя на улицу.

— Откуда знаешь?

— Он бы явился. — Тот, кто мог заглянуть под окутывающий девушку морок, видел её настоящий облик: причудливую чёрную татуировку на лишённой волос голове и залившее глаза золото Кадаф — знаки последней гиперборейской ведьмы, одного из самых сильных на Земле магов, — и этот факт позволял Яне считать, что таинственный хозяин бензоколонки не оставил бы гостий без внимания.

— Может, Верба не хочет никого видеть. Или боится нас.

— Может быть, — улыбнулась Яна, усаживаясь в автомобиль. — Может быть…

И бросила мимолетный, якобы рассеянный взгляд на далёкий, находящийся примерно в миле от дома обломок скалы.

— Они собираются уезжать, — доложил оператор. — Остановить?

Дряхлый дом Вербы контролировали семь видеокамер, но главной считалась эта, замаскированная на крупном камне, и обеспечивающая идеальный общий план бензоколонки. Расстояние, конечно, было довольно большим, но высококлассная оптика нивелировала это неудобство, и Ярга видел на мониторе не расплывчатые силуэты, а весьма чёткие изображения девушек.

— Оперативная группа в десяти секундах от цели. А до подхода ребят мы заблокируем их магией.

— Они тоже его не нашли… — протянул Ярга, наблюдая за тем, как машина девушек отъезжает от гаража. — Значит, Верба действительно ушёл…

— Это плохо? — машинально спросил оператор.

И тут же прикусил губу. И голову втянул в плечи, опасаясь наказания за длинный язык. И зажмурился. Но… Но ничего не случилось.

— Нет, не плохо, — задумчиво ответил Ярга. — Верба мог спрятаться от любого вида поиска. Он хорош. Даже я не узнал в нём мага при личной встрече… Но я думаю, он и в самом деле уехал… — Первый князь Нави проводил уезжающий автомобиль долгим взглядом и закончил: — Они знают, что пришло время снова собраться.

— Чтобы нанести по нам удар?

— Чтобы я смог убить их всех сразу. — Ярга широко улыбнулся и повторил: — Всех.

* * *

— Самоубийства? Интересно… П о шло, конечно, примитивно, но интересно… Ты знаешь, что я люблю, когда боятся меня, а не место… Но сойдет и так… Хотя… Пошло, конечно… Меня ведь могут принять за привидение, вот смеху будет…

Старик — худой и высокий, не сгорбленный годами, но морщинистый настолько, что его кожа напоминала древесную кору, вёл диалог уверенно, словно собеседник стоял в шаге, ну, максимум в двух шагах от него. Однако рядом никого не было. Если, конечно, не считать средних размеров волка, повсюду следующего за словоохотливым, но уж очень похожим на сумасшедшего стариком.

— Я ведь просил чего-нибудь не столь известного. А здесь я даже огонь без прикрытия морока развести не смогу: завтра же явится толпа любопытных охотников за чудесами. Что мне с ними потом делать?

Волк негромко зарычал, и внимание старика мгновенно переключилось на него:

— И ты ещё тоже приблудился… Явился, безымянный, на мою голову, мучайся теперь, придумывай…

Волк снова зарычал, но на этот раз мягче, с сочувствием. Мол, всё понимаю, но не уйду.

— Ладно, будет тебе имя, будет.

Старик покряхтел, усаживаясь прямо на землю, удобно развалился, облокотившись правым боком на едва заметный в густой и высокой траве пень, и улыбнулся, убедившись, что не ошибся: именно с этой точки открывался лучший вид на полуразрушенный дебаркадер. На древнее строение с плохой репутацией, украшавшее берег Волги.

Новое жилище лежало пред Самуэлем Вербой во всей красе.

Content

Вадим Панов
ЗЕЛЕНЫЙ ГАМБИТ

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ЭПИЛОГ