S-T-I-K-S. Богиня Смерти

1. Настоящее. Орк

Женщина так устроена, что подсознательно ищет самого сильного. И ей не важно, что с такими «сильным» может быть смертельно опасно, что он, возможно, не зарабатывает достаточно, чтобы поднять потомство, что он непроходимо глуп, и прочее, прочее, прочее. Если альфа-самец наглый, сильный и громкий, то это звонок женскому подсознанию мимо всех фильтров разума. Как же! Ведь дети от такого скорей всего будут также сильны. Именно такие оказываются в центре как женского, так и мужского внимания.

Как мне рассказывала одна из моих знакомых, имевшая очень бурную и красочную биографию — только к тридцати она научилась думать головой, а не инстинктами при выборе мужчины.

Гантеля — лидер ватаги из семи трейсеров, — отвечал буквально всем параметрам «альфы». Он имел наглость припереться к нам ранним утром и был громогласен, в чём я успел убедиться, когда он вызывал меня на кулачный бой. Он был силён, как бык, так как, не дождавшись сонного меня, выбил ногой сварную калитку в воротах. Был дьявольски настойчив, перебудив всех соседей. И, наконец, Гантеля был непроходимо туп. Потому что с момента, когда он проник в чужую собственность без приглашения, немым свидетельством чему была выбитая калитка, я был вправе привалить его наглухо, не вступая в дальнейшие разговоры.

Любой рейдер, протянувший в Улье месяц — опасен, как ядовитая змея. За это время почти каждый успевает проститься с остаткам иллюзий и избавиться от налёта цивилизованности, потому как вся жизнь в этом мире подталкивает свежака к убийствам заражённых, которые на начальных стадиях почти неотличимы от людей. Плюс к этому, в течение месяца практически все, за редким исключением, получают первый Дар Улья — способность, к тому же сверхъестественную. У иммунных Дары бывают самые разные: как исключительно полезные, так и откровенно бестолковые.

Какой Дар у Гантели был припасён в рукаве, я не знал. Однако, натянув штаны и завязав шнурки на армейских ботинках, вышел к нему в промозглую серость под моросящий дождь прямо в майке. Тут же схлопотал поставленный прямой в челюсть. От пушечного удара любого другого свалило бы с копыт, но кваз — это уже не совсем человек. Подействовало отрезвляюще — всю сонливость как рукой сняло. Не успел я сгруппироваться, как получил ещё раз в скулу и… Снова остался на ногах, что незамедлительно прокомментировал Гантеля.

— Крепкий ля…

— Твою дивизию, — рявкнул я. — Что случилось?

— Что случилось? — рассвирепел Гантеля и снова пробил мне в бубен. — Да я тебя…

На этот раз полностью проснувшийся и изрядно злой я принял удар на жёсткий блок и пробил в душу. Знаете, есть такой удар… Когда резко и без замаха пробиваешь в центр грудной клетки. Обычно после такого у всех непонятливых снимаются любые вопросы, но в этот раз оппонент попался крепкий. Ему не хватило, и я с удовольствием добавил.

Гантеля не пользовался Дарами и не хватался за тесак или пистолет, потому и я ответил ему тем же. Старый добрый мордобой в пять утра! Взбодрит лучше чашки кофе! Мы дрались минуты две, от силы — три.

— Эээ… Заканчивайте там! — заорала одна из соседок, которых я так и не запомнил по именам.

Но всё было уже кончено.

— Да, — согласился я тихо. — Гантеля, что не так? Какая муха тебя укусила? Чего ты?

Валявшийся на земле исключительно крепкий физически черноволосый кудрявый мужик грязно выматерился, плюнул кровью и начал подниматься с явным намерением продолжить потасовку.

— Слушай, — хмыкнул я. — Я с тобой до вечера так могу развлекаться, но хотелось бы разобраться…

— Гнида ты, Орк, — сообщил мне гантеля. — Какая ж ты гнида…

— Опа, — удивился я. — Серьёзно? Чего это?

— А с того, что Кали того…

— В смысле «того»? — похолодело у меня в груди от дурного предчувствия.

— Тю-тю…

— Я тебе сейчас ещё вломлю, — ласково пообещал я. — Если ты выражаться ясней не начнёшь.

Гантеля, словно издеваясь надо мной, с кряхтением добрался до лавочки и взгромоздил на неё свой зад. С независимым видом похлопал себя по карманам, выудил помятую пачку сигарет, щёлкнул зажигалкой и закурил.

— Мы с парнями устроили отвальную перед новым рейдом, — начал он. — Вернулись, проспались, собираемся на выезд, а Кали нет. Я к ней в комнату, а на постели два письма…

Гантеля выпустил вонючее облачко дыма от дешёвой сигареты. Вот что заставляет курильщиков травиться дешёвыми гадкими сигаретами здесь? Где можно в лёгкую достать вообще любые?

— Я тебе сейчас этот окурок в задницу запихаю, — пригрозил я изрядно подрастерявшему боевой дух мужику. — Говори внятно. Что за письма?

Он снова начал хлопать себя по карманам камуфляжной куртки, наконец, извлёк мятый лист бумаги, развернул его и зачитал:

— «Дорогой Гантеля, ребята. Извините, но в следующий рейд я с вами не пойду, мне нужно уехать из Зимнего в силу личных причин. Надолго. Возможно, навсегда. Всех обняла. Ваша Кали.»

Мы замолчали. Избитый рейдер молча курил, а я, заправляя в штаны майку, размышлял. Уехала? Надолго? Возможно, навсегда? Что за… Почему? Два дня назад мы провели вместе чудесную ночь, и вот на тебе!

— Почему ты решил, что это я виноват? — решил задать вопрос я. — Ты ведь поэтому на меня с кулаками кинулся?

— Поэтому… Ещё потому, что без снайпера нам руберов и элиту больше не валить. Где я ещё такого найду?

— А второе? — спросил я.

— Что «второе»? — поднял на меня непонимающий взгляд Гантеля.

Было видно, что один его глаз начал стремительно заплывать. Темпераментный мужик. Как только Кали с таким атаманом уживалась. Я бы не смог.

— Письмо, — пояснил я. — Ты сказал, два письма было…

— А… Да, — ответил он и вытащил из кармана конверт. — Держи.

Я покрутил в руках бумажный прямоугольник. На одной из сторон было красивым почерком написано: «Орку». Через секунду я уже читал записку, адресованную мне.

«Дорогой Орк. Извини за то, что срываюсь, не простившись, но это выше моих сил. Произошедшее между нами было ошибкой. Я уезжаю далеко и надолго. Возможно, навсегда. Твоя Кали.»

— Это она от тебя пришла вся заплаканная… Говори! Ты её обидел⁈ — Гантеля снова начинал свирепеть.

— Да нет, — ответил я спокойно, ощущая растущую пустоту внутри. — С чего бы мне Кали обижать? Она жизнь мне спасла. И не только мне. Всем моим…

Я неопределённо мотнул головой на дом.

— Ну да… — Согласился со мной утренний гость.

Из таксистов я хорошо знал только Фрезу и Люмпена. Найти этих двоих труда не составило. Достаточно было поднять мобильную трубу и сделать короткий звонок. Здоровяк Люмпен взял трубку сразу, из чего я сделал вывод, что он не спал. Не теряя времени, попросил его навести справки, и через полчаса уже знал, что Кали с рюкзаком и своей монструозной винтовкой наняла извозчика до Тридцать Второго. Не теряя время понапрасну, заплатил Фрезе и Люмпену грабительский тариф, чтобы те доставили меня в Тридцать Второй. Извозчики доставили меня короткой дорогой через серый кластер, но всё равно я не успел. Шесть часов назад из Тридцать Второго ушёл караван в западный регион. Кали купила билет, и след её простыл.

Я сидел на лавке подле своей арендованной жилой ячейки, наблюдая обычную простую жизнь этого рабочего кластера. Из мастерских виднелись вспышки сварки, пьянь устраивала потасовку возле местного злачного заведения. Но мысли мои были далеки от местной обыденной жизни. Всё никак не мог взять в толк, что я в очередной раз не так сделал. Почему ещё одна женщина от меня сбежала, теряя тапки?

Нет, я не питал никаких иллюзий по поводу своей внешности, прямо скажем, далёкой от модельной, но что-то подсказывало, что Кали отпугнуло не это. Да и вряд ли я тут вообще был при делах. Как-то Смак, пусть земля ему будет пухом, обмолвился, что Кали и Витязь — мой двойник, — были парой. В ту пору, когда ещё ураганили в отряде «Джокеров» под командованием Кокоса.

Кто такие «Джокеры»? Стронги… Вы и этого не знаете? Тогда сейчас расскажу…

2. Прошлое. Смак

Любой рейдер в Улье вам скажет, что стронги в дела стабов и политику не лезут, предпочитая свои собственные дела не афишировать, потому как, враг у них могущественный и многочисленный — это внешники и их подпевалы муры. Вот этих мы и кошмарим при любом удобном случае.

В регионе глубокого Северо-Востока дела обстоят также, но местный суровый климат толкает иммунных держаться больших коллективов и обустроенных стабов — так проще выживать на полупустых обширных северных кластерах. Это обстоятельство и порождает неповторимый местный колорит.

Я сидел, плотно сцепив зубы, чтобы те не выбивали дробь от холода, на своей стрелковой позиции, добивая во второй рожок все оставшиеся патроны 5,56. Позавчера муры погнали своих свежаков и штрафников на штурм. Как бы ни старался я экономить боезапас, один чёрт, извёл большую его часть.

Своим монотонным, но, несомненно, нужным занятием был поглощён не всецело, время от времени бросая настороженные взгляды вокруг. Откровенно говоря, это было не так чтобы и необходимо. Земляную насыпь, на которой громоздилась несуразная пёстрая и местами ржавая стена, туман укрыл таким плотным саваном, что даже очертания ближайших кустов едва угадывались. Возбуждённый длительным отсутствием впечатлений, мозг постоянно рисовал в них то притаившегося заражённого, то передовое подразделение неприятеля, каким-то чёртом перебравшееся через широкий защитный ров к нашим позициям. Неслышно подкрасться к нам врагам, а уж тем более, заражённым, не было никакой возможности. Беспилотники с той и с другой стороны зорко за этим наблюдали.

А вокруг было сыро и промозгло так, что пробирало аж до самых костей. Когда всё это закончится, я буду сутки отмокать в горячей ванне, выгоняя холод из своих потрохов. Откровенно осеннее, раннее утро выдалось холодным и туманным. Выкопанный ров шириной в полтора километра, без всякого сомнения, добавлял стабу Железнодорожный много очков к защите. Заражённые не любят водных преград и лезут в воду с крайней неохотой, либо не лезут совсем, да и с наскоку такое место не взять даже хорошо оснащённому отряду иммунных. Ведь наплавной понтонный мост только один. Он прекрасно простреливается, и его можно взорвать в любой удобный момент. Если кому-либо захочется блокировать стаб и взять в осаду, то придётся постараться, так как запасы воды у осаждённых практически неисчерпаемы. Всё так…

Но как же это оборонительное сооружение портило здешний климат… Начавшийся восход светила Улья косыми лучами пробивался сквозь плотную завесу густой взвеси тумана. Само светило не греет, да и не видно даже намёка на него. Это не Солнышко, согревающее родную планету Земля. В мутном, призрачном свете Железнодорожного, бессильном разогнать серую промозглую хмарь, это чувствуется особенно остро и тоскливо. Улей — другой мир. Тут другие правила игры.

Кроме убедительного рва стаб защищает ещё сплошная стена, собранная из морских контейнеров, скреплённых друг с другом и залитых изнутри бетоном. Да, не такая монументальная, как в Зимнем, но всё же ни приблудная орда заражённых, ни хорошо оснащённая банда жителей Железнодорожного не озадачат внезапным нападением.

Мы мёрзнем в окопах третью неделю не просто так. Мы воюем. Что такое война в Улье? Это что-то навроде затянутой и невообразимо скучной партии в шахматы, когда цель вроде и имеется, но до её достижения невообразимо далеко. Основные стабы региона сейчас все хорошо защищены. Брать такие с боя может себе позволить только очень и очень богатый противник, потому как сначала всё нужно основательно раздолбить артиллерией, желательно, находящейся на закрытой позиции. И это помимо мастерства расчётов, потому как нужно не просто стрелять и попадать в цель, нужны ещё и вагоны боеприпасов, которые тут в большой цене. Пожалуй, такое себе может позволить только Зимний, но это старое объединение стабов, скорей даже древнее. Говорят, что основали Зимний ещё белогвардейские офицеры при проклятом царизме, а к рукам прибрали в итоге революционные матросы. А кроме Зимнего со своим производством, почитай, всего необходимого, есть только внешники, боеприпасы которым приходят железнодорожными составами из родного мира. Вот с ними-то мы тут и воюем. Однако внешники ограничены своей привязкой к базам, потому более или менее свободно могут действовать только руками своих союзников муров. Кластеры — клетки шахматной доски с различным временем перезагрузки, постоянно подкидывают те или иные сюрпризы. Так что тривиальная задача по доставке боеприпасов превращается в многоходовый квест эпического уровня сложности с неопределённым концом, даже если подключить к расчётам мощный тактический компьютер. Не могут учесть программисты и электронные мозги всех вывертов безумного мира. Вот и приходится воевать, отбирая по несколько раз друг у друга слабозащищённые плацдармы, временные стабы, громя автоматические огневые точки, взрывая переправы, минируя дороги и грабя караваны с боеприпасами, провизией, амуницией, оружием. Ничего нового.

Я попал в Улей в тринадцать лет, а сейчас мне около сорока. Может, больше немного. Звёзд особо с неба не хватал, да и зачем мне это? Я тут не стометровку бегу, а марафон. Приключений не ищу, они сами меня находят. Такой мир… Закинуло меня сюда в районе Полиса. Очень богатый и спокойный стаб, там я пару лет ходил в местную школу и жил в интернате. Потом шесть лет служил в службе безопасности Полиса. Научился стрелять, орудовать тесаком и клювом. Ничего такого. Рядовой боец, отрабатывающий долг за обучение и проживание. После двадцати лет некоторое время был трейсером — занимался промыслом споранов и других ништяков в составе небольшой группы. Когда всех убили и съели заражённые, я спасся чудом. Решив, что таким образом Стикс указывает мне на то, что я засиделся на месте, пристроился в караван охранником. Увы, скопить ничего особо не получилось. Трейсеры весь свой хабар оставляют в барах и борделях. Я от своих не отставал.

В караване торговцев я ходил недолго. Нападение муров поставило точку в моей карьере охранника. Сейчас я состою в отряде стронгов под командованием Кокоса.

Череду воспоминаний и размышлений прервало появление мутной фигуры на бруствере под стеной. Она словно бы сверхъестественным образом материализовалась, медленно так, по частям. Спустя несколько секунд, я снова поставил свой компактный АК-102 на предохранитель.

— Кали? — спросил я тихо, но в голосе не удалось скрыть напряжение.

— Не дёргайся, Смак, — насмешливо ответила блондинка. — Витязь где?

— Дрыхнет твой Витя сном праведника…

— Кто это тут моё имя всуе поминает? — раздался голос моего напарника. — Что стряслось?

— Кокос всех собирает для вылазки. Пойдёте? — спросила Кали.

Только я собрался ответить что-то вроде: «Да вы долбанулись совсем? У меня два рожка патронов осталось», но меня опередил Витя.

— Конечно, — сказал он, стряхивая ладонью с короткой стрижки воду. — О чём вопрос. Боеприпасы на исходе. Могла бы не спрашивать. Сидим тут… Грибами скоро прорастём или сами корни пустим.

Артиллерия по нам долбила уже третью неделю. Отряд нёс потери, практически не огрызаясь. Желание поквитаться и у меня имелось, но не таким же самоубийственным способом.

Спустя всего несколько минут мы погрузились в надувные лодки и в полной тишине переправились через ров. На берегу нас уже поджидало около десятка наших, приплывших сюда раньше. Пока Кокос ставил задачу, я накрутил на ствол своего АК-102 банку автоматного глушителя 6Ч65. План очень простой. Подобраться под прикрытием тумана к батарее гаубиц и взять сонных муров в ножи. Мы, конечно, в тельняшках, но вот только сильно меньше по количеству.

3. Настоящее. Кали

— Вставай, подстилка! Хватит валяться, пора, мля, отрабатывать потраченные на тебя усилия.

Кали подняла тяжёлую, словно чугунный казан, голову. Потрясла ею, обвела осоловелым взглядом окруживших её бородатых, вооружённых до зубов мужиков.

События, приведшие её к нынешнему положению, вспоминались с трудом. Кажется, всё началось вчера, в баре полубандитского стаба Козырный, когда к ней с непристойным, но очень настойчивым предложением подвалил пьяный в дупель мужик. На вежливый отказ мачо самого что ни на есть бандитского вида удвоил усилия, так что Кали пришлось просто и без затей его послать.

Мачо, разумеется, оскорбился в лучших чувствах. На помощь ему повскакивали дружки с такими же пьяными бандитскими рожами, и дело запахло керосином. То есть — банальной дракой.

Остановил потенциальный мордобой кваз, работавший в заведении вышибалой, и повариха. Причём дородная, если не сказать — толстая, — женщина, вооружённая огромных размеров сковородой, похоже, была для зарвавшихся посетителей намного большей угрозой. По крайней мере, при виде неё, на огромной скорости несущей из кухни свои необъятные, колышущиеся телеса и монструозную сковородку с остатками пригоревшей картошки, мужики резко присмирели и вернулись к распитию алкоголя.

Кали не придала инциденту значения.

Утром она покинула стаб Козырный, воспользовавшись услугами местного «междугороднего» такси. Прайс был грабительский даже в сравнении с расценками Фрезы и Люмпена, курсировавших между Зимним и Тридцать вторым, хотя ехать было всего ничего — около десяти километров по довольно спокойной местности.

Кали расплатилась, не торгуясь, но до пункта назначения — стаба Перевальный, — так и не добралась. Гнилой «таксист», взяв с неё целую горошину, остановился примерно на середине пути, в небольшом, но густом лесу, и благополучно сдал Кали вчерашнему обиженному «ухажёру» и его дружкам.

Дальше всё было как в тумане. Грохот выстрелов — сдаваться без боя Кали не собиралась, так что парочку особо ретивых бандюков пристрелила ещё на подходе. Матерные вопли тех, кого миновала свинцовая смерть калибра двенадцать и шесть. И давящее ощущение, от которого взорвались болью виски, и потемнело в глазах — видимо, какой-то Дар, который бандюки применили на ней.

Восстановив в памяти последовательность событий, Кали крепко пожалела, что не шлёпнула первым делом «таксиста» — заслужил, так заслужил. Ну да что теперь?

— Мне что, мля, повторить? — рёбра приласкал армейский ботинок.

Стиснув зубы, чтоб не застонать, Кали снова повалилась на землю и ожидаемо получила ещё один удар.

— Чё, хлипкая, что ли? А как отрабатывать будешь?

— Хлипко, твою налево, — хрипло откликнулась Кали и сжалась, приготовившись к ещё одному удару по многострадальным рёбрам.

Вопреки ожиданиям, раздался хохот.

— Зырь, она ещё огрызается, — сипло прокаркал один из бандюков. — Короче, братва, я первый усмирю эту козочку.

— Мечтай! — ответили ему хором.

Кали с таким ответом была полностью согласна. Правда, исполнять чужие мечты она категорически не собиралась — пусть этим какой-нибудь «Газпром» занимается, он обещал. К тому же, у неё был в рукаве один козырь, про который бандюки, если среди них не было знахаря, знать не могли. Так что Кали решила не торопиться с собственным освобождением и посмотреть, куда её повезут — обратно в Козырный или в другое место. Хорошо бы, конечно, в Перевальный', но на такую удачу рассчитывать не стоит точно.

Бандюки, ещё немного постояв над замершей блондинкой, о чём-то пошептались и, наконец, перешли к делу. Нет, не к тому, которое Кали собиралась им испортить при первой же возможности, а просто к погрузке связанной по рукам и ногам женщины в видавший виды бронированный «козлик». Кали, разумеется, полагалось место в багажнике, а не на сиденье, но расстраиваться она не стала. Пока её поднимали, пока тащили, она успела посчитать нападавших, оценить степень их вооружённости, количество и оснащение машин. Нет, удачливыми рейдерами эти хмыри точно не были. Да и просто рейдерами тоже. Обыкновенные бандиты, причём самого низкого пошиба.

Тьфу, в общем!

Пока «козлик» трясся на ухабах, Кали, постаравшись улечься удобно, насколько позволяли наручники, обдумывала план побега и возвращение её винтовки В-94 «Волга». Проще всего было бы сбежать прямо по дороге — одним из Даров Кали было умение проходить сквозь любые стены. Но любимая винтовка ехала, к сожалению, не в «козлике», а лишаться её Кали была не намерена. Так что она просто расслабилась и даже позволила себе задремать.

Проснулась от резкой остановки и громких зычных команд, адресованных не ей:

— Тачки в круг! Занять оборону! Пулемёты к бою! Два рубера на семь часов, огонь! Топтун и лотер на три! Гаусс, где тебя черти носят⁈ Бегуны, много!!!

Сухо застрочили пулемёты, гулко бахнул гранатомёт. Крупные калибры поддержали беглым автоматным огнём.

Всё ясно, бандюки нарвались на группу заражённых. Рискнуть или не рискнуть? Момент-то удачный…

По некотором размышлении Кали решила рискнуть. Светить Даром раньше времени не хотелось, так что она, извиваясь всем телом, перебралась через спинку заднего сиденья, развернулась спиной к дверце, дёрнула за ручку и вывалилась наружу.

Никто не обращал на неё внимания. Бегло оценив обстановку, Кали подползла к стоящей через две машины от «козлика» «буханке». По пути пришлось вжаться лицом в грязь, когда пробегавший мимо бандит перепрыгнул через неё с воплем:

— Иди в машину, дура!

— Ага, разбежалась, — буркнула Кали и закатилась под «буханку».

Миниатюрность — это не только красиво. Всегда можно забраться в щель, не доступную более высоким людям. Всякого рода асоциальные элементы, глядя на неё, даже и не предполагают, на что способна эта худенькая очаровательная блондинка ростом метр с кепкой. Короче, сплошные удобства! Одно «но», правда, есть — цепляются к ней чаще, чем к другим. Именно потому, что не ожидают, что Кали окажется более чем серьёзным противником.

С такими, впрочем, блондинка расправлялась быстро и жёстко. За что, собственно, и получила в своё время имя богини смерти.

Вообще, Кали впору было, как и своей индийской тёзке, вешать на шею ожерелье из черепов поверженных врагов. Но украшение вышло бы излишне массивным — врагов у блондинки, бывшей снайпером в знаменитом отряде «Джокеры» и одной из немногих, кто пережил его уничтожение, было не счесть. Мурьё, внешники, серые — Кали ненавидела их всеми фибрами души и мочила при каждом удобном случае. Мочила весело и с огоньком, искренне полагая, что делает правильное дело.

Нужная машина — тюнингованный по неизменчивой моде Улья внедорожник «Форд», — стоял сразу за «буханкой», удачно повернувшись к ней задним бампером. Уличив момент, Кали выползла из-под «буханки», на ходу скидывая наручники с помощью Дара, дёрнула вверх дверцу багажника.

— Моя ты прелесть, — расплылась она в улыбке при виде своей В-94.

Тут же валялись подсумки с боезапасом калибра двенадцать и семь на сто восемь.

Вооружившись, Кали по-быстрому огляделась. План спокойно добраться до логова бандитов и уже там сбежать накрылся медным тазом с появлением заражённых. Может, и к лучшему — уехали-то недалеко, проще будет найти дорогу к Перевальному.

В том, что она выберется из нынешней заварушки, Кали не сомневалась. Но было немного обидно, что придётся отказаться от раздачи сердечных «благодарностей» как бандюкам, так и «таксисту».

Оценив обстановку, Кали снова залегла под «буханку». Прямо на неё параллельными курсами неслась большая группа бегунов и топтун. Пулемёты с соседних машин строчили, не переставая, бегунам то и дело отрывало конечности. А вот топтун попался крепкий и сообразительный. Под пули он не лез, прячась за бегунами. Пригибался. И вообще вёл себя весьма разумно.

— Ладушки, — прошептала себе под нос Кали. — Поиграем.

И одним движением подтянула к себе винтовку.

4. Прошлое. Смак

— Стой, кто идёт! — окликнул нас боец.

— Свои идут. Не всё ж в окопы гадить, — развязно ответил мой напарник. — Не дёргайся…

— Пароль…

Часовой было открыл рот крикнуть:

«Тревога!» — вот только не успел.

Витя имел Дар клокстопера и умел ускоряться, когда хотел на доли секунды. Так он слелал и сейчас. Он махнул тесаком, и из горла солдата не вылетело ни слова. Только голова упала с глухим звуком, да струя крови потекла из перерубленной шеи.

Я не терял времени даром и спрыгнул с бруствера в окоп. Тут же встретился нос к носу с ещё одним сонно моргавшим муром. Мудрить не стал, просто воткнул нож ему в глотку и перерезал её от уха до уха. Когда он повалился наземь, я взял нож в зубы и проворно пошарил по разгрузке, вытаскивая боезапас, который торопливо перекочёвывал в карманы моей разгрузки.

— Смак, идём дальше. Мы здесь не за этим. Потом шмонать их будем. Если успеем, — сказал Витязь и растворился в тумане, устремляясь по линии траншеи.

Рядом со мной спрыгнула Кали, сжимающая в одной руке пистолет с навинченным глушителем, а в другой нож. Нельзя и мне от своих отставать.

— Если успеем, — передразнил я шёпотом, но поднялся на ноги, — Всё как всегда будет. Мы жмуров сделаем, а трофеить их другие будут…

Муры и внешники слишком уж на свои технологии и беспилотники полагаются. Фатальная ошибка. В Улье это смерти подобно, даже когда ты имеешь дело с обычно отнюдь не гениальными заражёнными. И у них могут оказаться Дары и пара-тройка своих умников, а уж когда ты взял в осаду целый стаб иммунных, будь уверен — твои неприятности только начались.

Мимо тепловизоров и камер ночного видения наш отряд проскользнул благодаря двум не самым раскачанным Дарам скрыта. Самый слабый из наших тихушников сидел на берегу, прикрывая высадку, второй мотался, зелёный от перенапряжения, с лодками туда-сюда, пока не переправились все. А дальше подобраться в плотную к линиям окопов было делом техники, верней, нескольких сапёров, снявших мины. Такая история… Вот мы уже здесь. И снова здравствуйте! «Джокеры» пришли!

Отряд Кокоса, словно стая голодных демонов мщения, пошёл по линии окопов, беря в ножи ещё не проснувшихся муров. Когда в окопах никого живого не осталось, кроме нас, мы перешли на позиции батареи, где всё то же самое проделали с артиллеристами. Можно сказать, всё прошло как по нотам.

Кокос подал условный знак, запустив зелёную ракету. В туманной тишине с востока почти сразу послышался нарастающий невнятный шум. Около сотни армейцев из Железнодорожного, которые половину ночи провели в воде защитного рва, теперь приближались к гаубицам, чтобы повернуть их и атаковать базовый лагерь внешников. Будь моя воля — не разносил бы склады с боеприпасами из артиллерии. Нам эти боеприпасы тоже бы не помешали, но, командовавшему операцией, генералу Шаляпину видней.

Немногие пиковые, что пережили то утро, до сих пор рассказывают другим, как провела эту операцию бригада Кокоса. Будто бы мы не давали никому пощады и сами её не просили. Если вы знаете какие-то другие способы, как нескольким десяткам выбить с укреплённой позиции несколько сотен, скажите мне. В следующий раз я буду действовать иначе. Только когда мы пополнили боезапас и взяли трофеи, ахнули первые выстрелы тяжёлых гаубиц «Паладин». Но на этот раз чемоданы тяжёлых снарядов понеслись по баллистической траектории не в сторону стаба, а на укрепления спящих внешников.

Мы потеряли в этом замесе одиннадцать бойцов.

Отряд Кокоса стал Джокером в этой войне Железнодорожного с внешниками и мурами. Для стронгов война — дело добровольное. Большинство из нас дерётся не за страх, а за совесть, некоторые желают покрыть себя славой, некоторые заработать. В большинстве отряд был сформирован из бывших военных или гражданских, но с опытом. По большей части, приличные люди, но были среди нас и натуральные отморозки — Кокос брал всех, лишь бы приказов слушались, обладали опытом боевых действий и хотели резать муров и внешников. Бой отделял зёрна от плевел. А спустя несколько лет такой деятельности нас знали как самый боеспособный отряд стронгов на Северо-Востоке.

В Улье люди — самый дешёвый из ресурсов. К тому же, если в нормальных кластерах просто платят премию за любого спасённого свежака, то пиковые это дело поставили на поток. После того, как местный вирус уже всех изменил, они приезжают на перезагрузившийся кластер под видом спасателей и вывозят всех, кого не успели к этому моменту сожрать заражённые. Так что с восполнением людских потерь у них проблем не будет. Не то, что у нас.

Что ж… Одиннадцать человек двухсотых — это приемлемо. Это сущие пустяки по сравнению с тремя сотнями пиковых, не увидящих завтрашний рассвет. К смертям привыкаешь быстро. Вот только когда убивают твоего друга, с которым ты прошёл и Крым, и Рым…

Вопреки моим ожиданиям, мы не вернулись на свои позиции, а уходили, чтобы раствориться среди стандартных кластеров под грохочущую канонаду «Паладинов». Я и Кали несли Витязя, подхватив его под руки, чтобы оставить на стандартном кластере. Ранение из винтовки калибра 12,7 мм не оставило ему шанса. Пуля пробила лёгкий бронежилет насквозь. Из развороченной в груди сквозной дыры кровь вытекла быстрей, чем я успел поставить своему другу инъекцию лайт-спека. Здоровье иммунных если не булатное, то очень недалеко от этого. Регенерация и знахари творят настоящие чудеса, но, увы, мертвых воскрешать они не могут.

Момент прощания мне не забыть до смерти. Беспощадный снайпер Кали сохранила безучастное выражение лица. Она стояла прямая, тонкая и натянутая, как струна, над могучим телом моего друга, а по щекам кукольного личика катились крупные слёзы. Я закончил складывать руки у Витязя на груди. Что ещё? Да всё, пожалуй. Все там будем рано или поздно…

Я развернулся и пошёл, сделав вид, что тороплюсь догнать уходящий отряд. А на самом деле просто хотел дать Кали время попрощаться с любимым наедине. Иммунные редко составляют устойчивые союзы, но, когда мы познакомились с Витязем, эти двое уже встречались. Наверное, их можно было бы назвать мужем и женой.

— Постой! — окрикнула меня Кали.

Я сразу остановился, но не обернулся. Это было выше моих сил. Витязь заменил мне брата, а отряд стронгов семью.

— Вот, возьми — что-то холодное коснулось моей руки. — Держи, Смак. Я думаю, он бы хотел, чтобы это осталось у тебя…

Я посмотрел на предмет, который сунула мне в руки Кали.

— Почему ты не оставишь его у себя?

— Нет, возьми. Я хочу чтобы он был твой…

Ещё раз осмотрел револьвер РШ-12, принадлежавший Витязю.

— Думаю, Витязь бы одобрил, если бы ты получил его в наследство. Потому что он сам его унаследовал от своего крёстного…

Против воли сжал в руке тяжёлый пятизарядный револьвер с рукояткой из моржовой кости. О том, что я не первый владелец этого наевшегося стероидов бодибилдера из мира револьверов, говорили многочисленные зарубки на пожелтевшей от времени, полированной костяной рукоятке — как-то Витязь сам сказал, что это настоящий моржовый клык. Холодное блестящее воронение оружия свидетельствовало о том, что револьвер не оставался без ухода.

Откинул барабан и посмотрел каморы. Три с патронами, остальные пусты. Спрятал револьвер в пространственный карман, бывший одним из моих Даров, и поторопился за тонкой фигуркой Кали, уже почти исчезнувшей в тумане. Вскоре в этом тумане растворился и я, оставляя за спиной тело Витязя. Друга, стронга и отчаянного бойца, нашедшего покой в беспокойном мире Улья.

5. Настоящее. Кали

Одиночный, чётко выверенный выстрел утонул в канонаде пулемётов. Лотерейщик, всего на секунду поднявший голову, чтоб выглянуть из-за спин прикрывающих его бегунов, вдруг сбился с шага. Замедлился, недоумённо потряс головой и рухнул на землю.

Кто-то из пулемётчиков издал радостный вопль, по всей видимости, приписав успешный выстрел себе. Кали поленилась его разочаровывать. Дождалась, пока пулемёты скосят бегунов и переключатся на другую цель. Выползла из-под «буханки» и, даже не пытаясь осторожничать, припустила к виднеющимся неподалёку кирпичным развалинам.

Бандюки, занятые заражёнными, её даже не заметили.

Добравшись до развалин, она засела за ближайшей полуразрушенной стеной и первым делом проверила магазин. Нет, никто из бандюков ещё не прикасался к её красотке, в магазине оставалось пять патронов. Когда-то давно у неё была такая же винтовка, но с десятизарядным магазином. Было удобно, жаль, что она в итоге досталась мурам, схватившим её и отправившим к внешникам. Эх, как же давно это было…

Кали довела патрон в ствол и снова добила магазин до полного. Всё, теперь у неё есть шесть выстрелов до перезарядки. Не густо, но В-94 — снайперская винтовка, а не автомат. А снайпером Кали была отличным, хоть соответствующего Дара и не имела.

Стараясь не шуметь и не высовываться из-за разрушенных стен, она переместилась к противоположному краю развалин. Здесь выстрелы слышались уже не так громко — сказывалось и расстояние, и наличие преград. Но надо было уходить дальше — бандиты, справившись с заражёнными, наверняка обнаружат пропажу. А для того, чтоб понять, куда она делась, им даже дедуктивный метод не понадобится — кроме развалин, прятаться тут негде.

Проблема заключалась в том, что за развалинами было поле. Просто поле, заросшее травой по пояс. Так себе укрытие, честно говоря. Пригнуться, конечно, можно, но траекторию движения будет хорошо видно по колыханию травы. Хотя выбора всё равно нет, так что придётся рискнуть. Чем раньше она стартует, тем дальше успеет уйти. А там, может, и повезёт.

Кали вскочила и побежала.

Для невысокой и хрупкой на вид блондинки трава оказалась довольно существенным препятствием. Она путалась в ногах, скрывала неожиданные ямки и кротовьи норы. Пару раз Кали падала, подвернув ногу, но упорно вставала и бежала дальше. Временами возле головы свистели залётные пули, но на них она внимания не обращала. Не повезёт — так не повезёт, что заранее об этом переживать.

Ей повезло. Заражённых оказалось неожиданно много. Похоже, бандитам не повезло нарваться сразу на несколько крупных стай, вожаки которых, вместо того, чтоб передраться между собой, решили объединиться. Дружков незадачливого «ухажёра» всё-таки смяли, пусть и с большими потерями. Теперь заражённые трапезничали. А Кали была уже достаточно далеко, чтоб быть им в этой ситуации глубоко неинтересной.

По полю она, навскидку, прошла километров пять, когда густую траву разрезала полоса плотно сбитой грунтовой дороги, и на горизонте замаячило нечто вроде ангаров и разбросанных между ними навесов. Кали была опытным стронгом, так что излишней радости от этого вида не испытала. Подняла винтовку и долго изучала сооружения в оптический прицел.

Больше всего сооружение напоминало заброшенную ферму. Ангары стояли распахнутыми настежь, в крышах виднелись большие одностворчатые окна. Под половиной навесов гнило заготовленное сено, под второй половиной располагались желоба, похожие на те, из которых откармливают отлучённых от мамок телят. Из-за травы выглядывали ограждения загонов.

Ферма была заброшена, причём давно. Движения на территории не наблюдалось. Кали, снова пригнувшись, короткими перебежками сократила расстояние до фермы вдвое. Снова взяла винтовку и прильнула к прицелу.

Похоже, всё-таки никого. Не видно ни заражённых, ни людей, ни даже припрятанных за ангарами машин. Да и ведущая к ферме дорога выглядит так, словно ею уже несколько месяцев не пользовались — сквозь спрессованный до твёрдости камня грунт тут и там пробивались сорные ростки.

День клонился к закату, но идея ночевать в чистом поле Кали не прельщала. А ферма была единственным потенциальным укрытием, так что и выбирать было не из чего. Перехватив винтовку поудобнее, Кали уверенно зашагала к ангарам.

Людей на ферме действительно не оказалось. А вот заражённые в своё время тут неплохо отобедали — повсюду валялись выбеленные зубами и временем белоснежные коровьи костяки. В первом и втором ангарах царила форменная разруха, ясно указывавшая на то, что тут после заражённых похозяйничали люди. Третий выглядел гостеприимней. Кали натащила внутрь сена, устроила в углу импровизированную лежанку.

По-хорошему, всю ночь следовало бы не смыкать глаз. Но она слишком устала. От удара, которым её вырубили бандиты, болела голова. Кали вытащила из кармана разгрузки флягу с живцом, сделала два глотка. Немного полегчало, но организм всё равно требовал законного отдыха. Плюнув на обычные для Улья предосторожности, Кали пошла у него на поводу. Закопалась в сено и закрыла глаза.

Но сон не шёл. В голове одна за одной проносились мысли, напоминавшие скорее табун лошадей, чем мирных овечек, которых полагалось бы считать. И все эти мысли сводились в итоге к двум людям, которые уже сколько времени не давали ей покоя. Вернее, человеком был только один из них — тот, кого она любила и потеряла в мясорубке боёв с мурьём. Второй стал квазом, но она всё-таки надеялась… Вопреки доводам разума, вопреки собственному опыту, вопреки словам тех, кто говорил, что в Стикс никогда не копируются люди из одной и той же версии Земли. Она не верила. Не хотела верить.

Но от правды не уйдёшь — Кали пришлось осознать это на собственном опыте. Орк не был её Витязем. И никогда бы им не стал. Скорее, он похож был на изуродованного внешне близнеца, и на этом реальное сходство тех, кто в прежней жизни носил имя Ильи Казанского, заканчивалось, и начинались отличия.

Кали осознала это лишь тогда, когда совершила ошибку, которую уже нельзя было исправить. И под гнётом собственных сомнений, надежд и разочарований не выдержала. Побег из Зимнего, возможно, тоже был не самым лучшим выходом, но иначе она бы не смогла. Каждый день видеть Орка и вспоминать Витю… То ещё мучение. И Кали, не выдержав психологического давления обстоятельств, сбежала из Зимнего, никого заранее не предупредив.

Витязя не вернуть, как бы она этого не хотела. Ради самой себя его нужно забыть. Обрести, наконец, давно потерянный душевный покой. для этого ей нужно было уйти. Туда, где никто не знает ни Витязя, ни Орка, ни «Джокеров», ни её саму. Где совсем другие люди так же мародёрят только что перезагрузившиеся кластеры и убивают заражённых, живут в стабах, водят торговые караваны… Наверное, там есть и стронги вроде «Джокеров», и они так же кошмарят местных внешников и работающих на них муров.

В Улье везде примерно одно и то же. Простая жизнь, простые цели, простые люди. И всё же от региона к региону что-то неуловимо меняется — так, по крайней мере, говорили торговцы, водящие большие торговые караваны.

Кали, чтоб начать всё заново, было нужно именно это неуловимое ощущение крохотного отличия.

Проворочавшись примерно час, Кали всё-таки забылась беспокойным чутким сном, полностью готовая к тому, что её беспечность может обернуться чем угодно. Но сегодня ей везло.

Утром она влила в себя последние два глотка живца. Потрясла флягу словно бы в надежде на то, что там ещё осталось хоть несколько капель, и со вздохом убрала её в карман. Запаса споранов у неё не было, так что следовало бы озаботиться охотой на какого-нибудь бегуна. Но где его найти в этом богом забытом месте, где даже ночью не происходит ничего опасного?

Ещё следовало выяснить, в какой стороне отсюда находится Перевальный. Карты у Кали не было, но судя по расстоянию, которое она прошла, она совершенно точно сбилась с пути.

Вздохнув ещё раз, блондинка неохотно вылезла из сена и, взяв винтовку наперевес, выглянула наружу.

6. Прошлое. Смак

Кто в Улье считает время? В этом нет никакого смысла. Твоё тело здорово и молодо, организм в этом мире довольно быстро приходит в норму как у стариков, которых ищут на том свете с фонарями, так и неизлечимо больных. В Улье едят, когда голодны, и спят, когда устали. Время становится очень относительным. Пожалуй, только в больших и старых стабах имеется какое-то уважение к богу времени Хроносу. Во всех же прочих местах его поминают на разные лады Стикса.

Но мы воевали. Поэтому считали месяцы, недели и даже дни. В регионе северо-востока снег — привычное явление из-за нескольких сотен «зимних» кластеров, прилетавших в Улей прямиком из Якутии, Магадана, с Камчатки, побережья Белого Моря, Аляски и из Канады.

Однако на настоящую зиму с трескучими морозами это всё равно не похоже. Прилетят несколько кластеров одновременно — похолодает, ещё несколько прилетят — похолодает сильней. Долго нет перезагрузок — теплеет. Холода могут стоять до нескольких недель, но потом неизбежно снег тает.

Вляпались всем отрядом в аналог местной «зимы» и мы. То холодало, то всё таяло. Зарядили холодные косые дожди. Дороги превратились в цвета детской неожиданности непроходимую кашу, в которой вязла не только техника, но и рейдеры, и заражённые — кто по колено, а кто и по пояс. Такая себе погодка, в общем!

Хоть генерал Шаляпин из Железнодорожного и расколотил ударный кулак из пиковых муров и шведско-датских внешников, но правительства Зимнего и «Железнодорожного», посовещавшись, решили, что отбросить врага недостаточно, нужно закрыть точку перехода. А это означало только то, что окончательный триумф всё откладывался и откладывался. Мы побеждали, но победы эти были мелкие и неубедительные. Чем дальше мы удалялись от своих стабов, тем дальше, казалось, победа отдалялась от нас. Мы устали, мы теряли инициативу, товарищей ранеными и убитыми. Но это всё не убавляло нашей решимости — скорей, наоборот, ожесточало всё больше. Однако был один фактор неодолимой силы, с которым поделать мы ничего не могли — проблемы со связью. Приказы по радио до нас не доходили. Или приходили, но в таком искажённом виде, что верить им было нельзя. Чёрные и серые кластеры, будь они неладны, вытворяли с радиосигналами что-то невообразимое. Протянуть кабель телефонной линии — также задача, заведомо обречённая на провал. Перезагрузится кластер, а вместе с ним и наш кабель.

Потому мы ждали вестовых, а они тоже, бывало, пропадали, что в розницу, что оптом, вместе со своими особо ценными пакетами. Куда пропадали? А мало ли в Улье причин, чтобы пропасть навсегда? Жрали фельдъегерей заражённые, перехватывали диверсионные группы вроде нашей, только сражающиеся на стороне внешников, и прочее по мелочи, вроде атаки беспилотника.

В отсутствии приказов по две-три недели приходилось маневрировать, чтобы не сталкиваться с превосходящими нас силами. Но это только звучит красиво — «манёвр», а на деле это выглядит как наматывание десятков и сотен километров по раскисшим до консистенции жидкого кала дорогам.

Местные мелкие стабы встречали нас неприветливо, но, едва только узнав, что к ним нагрянул батальон Джокеров, начинали шевелиться и выполнять наши требования. Их можно было понять, принадлежали они территориально либо Зимнему, либо Железнодорожному, но к мурам и внешникам жили гораздо ближе, чем к своим номинальным столицам. Наверняка многие барыги выдохнули с облегчением, когда власть поменялась. Я знал наверняка, что у многих из них барыши возросли. Вот они и вознамерились переметнуться под чужие знамёна, а не оставаться верными стабам, находящимся где-то там, за чернотой и серостью. Своя рубашка, как говорится, ближе к телу.

Всем стабам, сохранившим верность, война уже была поперёк глотки. Третий месяц все терпят издержки да затягивают пояса потуже. Если перемирия не будет ещё три месяца, то пояса затянутся аж до позвоночника, но раньше ветром унесёт. И хорошо бы обратно в Канзас.

Потому что даже жители лояльных стабов, никогда ничего слаще морковки не пробовавших, устали терпеть убытки, которые приносила их собственная армия и наёмники вроде нас. День ото дня в их глазах мы всё больше напоминали оккупантов. Потому и становились взгляды местных всё более и более хмурыми.

Понимать всё это было противно, отчего на душе делалось ещё гаже. Наш батальон действовал в отрыве от основных сил. Потерь было так много, что нас уже пора бы переименовать в роту, так как сейчас в строю не более чем триста штыков.

Однако, у нас оставалась слава и гордое имя «Джокеры». И потому, невзирая на скромное количество, мы всё ещё внушали страх.

Зима застала нас на дорогах неподалёку от стаба Портовый. В нём мы и расквартировались, встав гарнизоном за крепкими стенами. Кое-кто из местных пытался нас прогнать, но наш командир Кокос просто и без затей повесил троих самых буйных на главной площади, объявив это самоуправство трибуналом. Перед зданием местной администрации эти бедолаги болтаются до сих пор.

Остальные, если и имели что-либо против, примолкли и даже шептаться по кабакам перестали, потому что наряду с местными службу тянули и наши бойцы — крепкие духом и телом, заряженные резать мурьё и кошмарить внешников. Отчаянные, упорные, да к тому же — опытные. Война закалила наши умы и характеры до булатного звона.

О взаимоотношениях этих двоих мне было известно чуть меньше, чем ничего, но генерал Шаляпин лично пообщался с Кокосом. Договорились они о том, что, кроме генерала, нам никто никаких приказов отдавать не станет. Назначение нашего батальона определялось ситуативно. Если нужно было вихрем промчаться по тылам, перерезая линии коммуникаций, это мы делали. Или залатать участок фронта — тоже к нам. Устроить засаду? Запросто.

Потому, расквартировавшись в Портовом, Кокос отправил вестового доложить о том, где встал батальон. Злые косые дожди шли почти без передышек, местные нас боялись и пока молчали, но чаша терпения их тоже не бездонна.

— Завари-ка кофе покрепче, Смак, — сказал мне Кокос, смотрящий в окно. — Чую, гости к нам.

Пока я возился с плитой и кофейником, сам он вышел из небольшого кабинета. Голос командира донёсся уже из казармы.

— Смирно!

Я хмыкнул. Что же там за гости такие, если Кокос нас, стронгов, заставляет тянуться. До сих пор в излишней муштре командир замечен не был. Выглянув в неплотно прикрытую дверь, разглядел, как в казарму зашёл невысокий мужчина в фуражке и серой шинели.

— Смак, кофе есть?

Невинный вопрос, заданный сонным женским голосом, заставил меня вздрогнуть от неожиданности и схватиться за рукоять ножа, висевшего на поясе.

— Кали, — облегчённо выдохнул я. — Зачем же так подкрадываться? Вот обнимет меня Карачун, у кого тогда будешь кофе выпрашивать?

— А я и не выпрашиваю, а всего-то по-товарищески спросила, — парировала она, обезоруживающе улыбнувшись. — Зерновым запахло аж на весь этаж. Поделился бы, скряга!

Нужно сказать, что на её улыбку неплохо играл ещё махровый халатик и мокрые волосы. Явно поле душа, да ещё и вся из себя голенькая. Усилием воли я задавил в себе мысли, уводящие меня всё дальше в грёзы.

— Нет, ты чего, — запротестовал я. — Четверть мешка осталось с бразильским. Не дам.

— Если не нальёшь в кружку, то я Черемше скажу, чтобы в следующий раз тоже тебе не дала, — мстительно пригрозила Кали. — Ну Смак… Ну пожалуйста. Видишь, до чего ты женщину довёл? Сказала волшебное слово.

Женская часть отряда квартировала в просторном кабинете какого-то местного босса. Их осталось всего четверо, так что вполне поместились. Кали, Джулия, Катана и Черемша. Мы старались их беречь и баловать, когда это было возможно.

Кали — снайпер. Катана — ментат. Джулия — аналитик. Аналитизм довольно редкий Дар Улья, позволяющий быстро анализировать и моделировать ситуации и ускоряться в критических случаях. Не так быстро, как клокстопер, но тоже значительно. Черемша мне объясняла про свойства адреналина, поступающего в кровь и стимулирующего какой-то новый ген, появившийся у Джулии, который и отвечает за ускорение всех функций организма.

А Черемша, кроме того, что я в неё тайно влюблён, была нашим отрядным знахарем. Начинающим, конечно, зато своим. Может, и правда что-то у меня с ней получится?

— Хорошо, — сурово кивнул в ответ я и проворчал. — Неси кружку. Куда от тебя денешься?

7. Настоящее. Кали

Похоже, на успешном побеге от муров везение Кали закончилось. Увезли её явно не в сторону Перевального. Вообще непонятно, в какую — она миновала уже несколько пустынных кластеров, но до сих пор не увидела ничего, что могло бы говорить о близости стаба. А стабов в районе Козырного и Перевального вообще-то много. Маленьких, бедных, неразвитых, вынужденных быть сателлитами более крупных поселений, но — много.

К концу дня Кали набрела на заброшенную военную часть. Не перезагружалась она, судя по всему, давно, так что и ловить тут было нечего, но блондинка всё-таки решила осмотреться на всякий случай. Маловероятно, что она найдёт тут хоть что-то полезное, но, на край, хотя бы заночует не в чистом поле.

Голова уже начинала побаливать из-за отсутствия живчика. А чтоб его сделать, Кали был нужен заражённый вроде бегуна. Либо стаб, где она может обменять припрятанные в ботинке горошины на спораны.

На мгновение Кали пожалела, что не сделала это в Козырном, понадеявшись на то, что в Перевальном курс обмена будет повыгоднее. Но кто ж знал, что её так занесёт. Придётся добывать спораны по старинке, охотясь на заражённых. Только где их, этих заражённых, взять?

Идя по плацу между полуразрушенных казарм, она держала винтовку наготове. Монструозная «Волга» в руках хрупкой и невысокой блондинки смотрелась чужеродно, но это было обманчивое впечатление. Своей крупнокалиберной любимицей Кали даже без Дара снайпера творила такое, что иначе, как чудом, сложно было назвать. Потому и таскалась с ней, зачастую игнорируя прочие виды оружия.

Тихий, на грани слышимости, шорох, привлёк её внимание. Кали на рефлексах отскочила в сторону, спрятавшись в тени солдатского барака. Вскинула винтовку и замерла.

Минут пять ничего не происходило, и Кали уж было решила, что ей показалось, и тут звук повторился. Исходил он из здания напротив. Блондинка настороженно двинулась к источнику звука, но в дверном проёме ей пришлось немного задержаться, привыкая к царящему внутри полумраку.

Наконец, она двинулась внутрь. Под ногами тут же захрустело крошево из камней и мусора. Пришлось ступать аккуратно, выискивая подошвой более или менее чистые места.

Вскоре источник звука был найден. Им оказалось помещение за дверью, закрытой на внушительного размера амбарный замок. Искать ключ или, тем паче, тратить бесценный в нынешних обстоятельствах патрон Кали не стала. Одним из её Даров было умение проходить сквозь стены. Сил на это всегда требовалось много, так что с начинающимся споровым голоданием Дар мог и не сработать. Но деваться Кали было некуда, так что она решительно шагнула вперёд.

Голодный желудок скрутило жестокой судорогой, выворачивая наизнанку. К горлу подступила горечь. Кали согнулась пополам, схватившись за живот, и в тусклом свете, льющемся из пыльного зарешечённого окна, едва не оказалась в жарких объятиях голодающего ползуна. Превозмогая слабость, сделала несколько шагов вдоль стены, вскинула винтовку. Подумала немного и перехватила её так, чтобы не стрелять, а бить прикладом.

Ползун был истощён до предела — давно, видимо, не жрал. Следы зубов виднелись повсюду: на деревянных подлокотниках старого дивана с выскочившими пружинами, на ножках разломанного стула, на столешнице, некогда покрытой зелёным сукном, и даже на оконной решётке.

Но диета ползуна некогда состояла не только из мебели и предметов, так сказать, интерьера — на полу валялись обломки костей, погрызенные настолько, что уже трудно было определить, кому они раньше принадлежали.

Из увиденного Кали сделала вывод, что ползун может оказаться достаточно развитым, чтоб быть носителем так нужного ей сейчас спорана. Но тратить на него пулю — нет уж.

Ползун жалобно заурчал и бросил на Кали полный надежды взгляд.

— Не-а, — хрипло сказала ему блондинка. — Пожил, и хватит.

И изо всех сил обрушила на голову ползуна приклад.

Вообще, В-94 — по-настоящему убойная винтовка, даже если из неё не стрелять. Весит она почти двенадцать килограмм, и это не считая патронов и прицела, так что при необходимости может использоваться, как элементарная дубинка. Просто придётся применить немножко силы.

Блондинка с кукольным личиком была хрупкой только на вид. Под милой внешностью скрывался железный характер и отличная боевая подготовка — без этого в «Джокерах» долго не живут. А она не просто была бойцом знаменитого на весь Северо-Восточный регион отряда стронгов, но и сумела пережить его полное уничтожение.

В общем, удар вышел на славу, затылок ползуна неприятно хрустнул, во все стороны брызнула кровь, осколки костей и серые ошмётки мозга.

Подёргавшись в судорогах, ползун затих. Кали аккуратно поставила винтовку к стене и с помощью найденного в столе канцелярского ножа с замиранием сердца вскрыла споровый мешок.

Есть!

Добычей стал единственный, но так нужный ей споран. Искать алкоголь и воду было лень, да и вряд ли они остались в этом забытом богом и множество раз обнесённом рейдерами месте. Так что Кали по старой памяти просто сунула споран за щёку и села рядом с мёртвым ползуном, привалившись спиной к стене.

Минут через пятнадцать ей полегчало. Головная боль отступила, и Кали вновь почувствовала себя полной сил. Правда, ощущения портил настойчиво требующий еды желудок.

Блондинка достала изо рта обслюнявленный споран и бережно сунула его в карман разгрузки — ещё пригодится. Снова прошла сквозь стену и решила повнимательнее осмотреть место, в котором оказалась.

Военная часть выглядела привычно и непривычно одновременно. Вроде бы все здания на своих местах, но на всех уцелевших фасадах виднелась эмблема двухголового орла, который вместо привычных Кали скипетра и державы сжимал в лапах серп и молот. Над головами красовалась не корона, а пшеничный венок.

Обычные для Улья выкрутасы мультиверсума, но сочетание символов всё-таки удивляло.

За ещё одной казармой Кали обнаружила ржавый танк, который выглядел, словно железный короб, поставленный на телегу с деревянными колёсами. Пушка тоже была странная, зачем-то расширенная к концу и вся покрытая гравировкой. Кали пожала плечами и пошла дальше — танк явно давно уже был не на ходу.

Столовая с кухней обнаружились неподалёку от танка. Ничего съедобного внутри, разумеется, не обнаружилось, хотя искала Кали более чем тщательно. Настроение от этого не улучшилось — она планировала заночевать здесь, чтоб на закате определить стороны света и направление дальнейшего движения. Чёрт с ним, с Перевальным, ей просто нужно на восток. Наверняка встретится ей ещё не один обитаемый стаб прежде, чем она достигнет границы сектора. Вот там она и скорректирует дальнейший путь. А заодно запасётся едой, патронами и картами местности — если не откинется раньше от голода или из-за очередного спорового голодания.

Как выяснилось, смерть поджидала Кали гораздо ближе, чем она думала. Блондинка за день брожения по военной части встретила только запертого кем-то несчастного ползуна и расслабилась. Но стоило ей только покинуть столовую с намерением найти удобное место для ночёвки, как невдалеке послышался звонкий цокот, похожий на конский, и из-за угла вылетел топтун.

Вскинуть винтовку Кали не успела — топтун оказался слишком близко. Рефлекторно она отшатнулась сквозь оставшуюся за спиной дверь и снова оказалась в столовой. Развернулась и бросилась к проходу на кухню. Не сбавляя скорости, перепрыгнула через искорёженную линию раздачи.

Откуда здесь взялся топтун? Она всё тут облазила за день и была уверена в том, что опасности нет. Не мог же он, как человек, столько времени сидеть в засаде, выжидая удобный момент!

Вбежав в кухню, Кали остановилась, выискивая, куда спрятаться так, чтоб за спиной была стена. Бегать от топтуна вечно не получится, его надо валить. Но делать это, не имея путей отхода — не лучший вариант.

Ничего путного блондинка придумать так и не смогла. Послышался треск ломаемой двери, а следом за ним — цокот и воодушевлённое «У-р-р».

Кали развернулась, вскинув винтовку, и прижалась спиной к стене.

8. Прошлое. Смак

Кали чмокнула меня в щёку от избытка чувств и ускакала за посудой, а я занялся сервировкой командирского рабочего стола. Достал тонкостенные фарфоровые чашки и серебряные приборы, помешал в кофейнике кофе.

Кокос появился в сопровождении генерала. Шаляпин выглядел невзрачно — низенький, в распахнутой серо-голубой шинели ещё советского образца, в поскрипывавших хромовых сапогах и фуражке. Лицо овальное, и было бы совсем невыразительным, если бы не огромный крючковатый нос, торчащий флюгером, и цепкий взгляд чёрных глаз. Генерал посмотрел на меня, обернулся к Кокосу и отрывисто спросил:

— Могу говорить при нём?

— Да, я всецело доверяю Смаку. Как и любому члену отряда в текущем составе, — скупо кивнул в ответ командир. — Хорошие рейдеры и правильные стронги.

— Значит, так, задача, — промолвил генерал. — Пойдёте морем до мыса Неназываемого, оттуда по старой дороге, что идёт по краю серого кластера. Ты знаешь, Кокос.

— Знаю, — кивнул командир. — Там ещё руины реликта с плохой славой. Говорят, что там на серых тварей нарваться можно…

— Бордельные пересуды, — отмахнулся Шаляпин. — Мы собирали статистику, эксцессы происходят не чаще, чем на любом другом сером кластере. Пройдя по дороге до конца, вы окажетесь во фланге, откуда никто крупных сил не ждёт. Там стаб Рубежный.

— Знаю, — снова кивнул командир. — Под «пиковыми» сейчас. Туда банда Штопора отошла на зимовку и пополнение.

— По нашим сведениям, у Штопора до сотни штыков, но ты в бои не влипай, кровь не пускай, — говорил генерал. — Добудь мне языка. Пахана при делах, а лучше двух…

— Чего уж там? — обезоруживающе ухмыльнулся Кокос. — Тогда уж и трёх добудем для верности.

Я разлил кофе из кофейника по чашкам и поставил вазочку с конфетами.

— Спасибо, Смак, — прикрыл глаза Кокос, лаская обоняние запахом бодрящего напитка. — Если бы знахарь мне не подтвердил, что это у тебя не Дар такой, до сих пор бы думал, что вкладываешься им, когда готовишь свой кофе.

Скрипнула дверь, и в кабинет впорхнула Кали, тащившая сразу четыре кружки. Генерал покосился на блондинку в легкомысленном халатике.

— Наш снайпер, — пояснил Кокос, дегустирующий кофе с невозмутимой улыбкой Будды. — Можете говорить при ней.

Я погрозил ей кулаком, приложил палец к губам и вернулся к столу с плиткой и снедью. Пока я разливал кофе по принесённым кружкам, разговор продолжился.

— Понимаю, задачка не из лёгких, но вы лучшие из тех, кто у меня есть, — сказал Шаляпин, так и не притронувшись к кофе. — Языка надо взять обязательно. Наш агент у муров докладывает, что внешники готовят наступление.

Кокос недоверчиво хмыкнул.

— Ты же видел, что с дорогами, пока сюда ехал? Наступление можно сколько угодно готовить, но проползти по раскисшим дорогам ничто и никто не сможет.

— Из-за обильных осадков вода поднялась, — побарабанил пальцами по столешнице генерал. — Старое русло реки через недельку снова станет судоходным. Если они перебросят по воде силы прямо к стенам Железнодорожного, мы вернёмся к первом акту этого противостояния.

Я вздрогнул, вспомнив резню в траншеях на батарее. Кофе пролился. Пришлось достать салфетку и протереть столешницу.

Зимой куда-то просто двигаться ничего хорошего не сулит, а воевать так и совсем неинтересно. Но есть в этом свой плюс. Муры и внешники, скорей всего, тоже на зимних квартирах сидят и не высовываются. Кокос, видимо, разделял мои мысли, потому выругался.

— Как я понимаю, — сказал он, отставляя чашку на стол, — отправляться нам нужно было уже вчера?

Шаляпин молча кивнул, но на этот раз выругалась, не удержавшись, Кали. Генерал перевёл вопросительный взгляд на снайпера.

— Раз уж вы тут присутствуете, — закипая, бросил он. — Может, имеете что-то сказать по этому поводу?

— Нет, — ответил за неё Кокос. — Не имеет.

Наш командир, а тем более генерал, плохо знали эту голубоглазую блондинку. Ей всегда было что сказать.

— Желаю и скажу… — тихо, но твёрдо вступила в диалог она, возвращая чашки, с которыми уже собиралась упорхнуть, на стол. — Война. Я понимаю. Раскисшие дороги и мерзкую погодку оставим за скобками. У нас контракт с Железнодорожным, но и у вас перед нами кое-какие обязательства имеются.

Кокос смотрел на Кали с нечитаемым выражением, а я… Я и сам бы хотел что-то такое сказать, но вбитое ещё в том мире чинопочитание не давало. Может, Улей когда-нибудь изменит и меня?

Генерал ответил спокойно, но с достоинством, игнорируя звучавший вызов в голосе собеседницы.

— Что-нибудь ещё?

— Конечно, генерал, — холодно улыбнулась Кали. — Снабжение нашего отряда оставляет желать лучшего. До того, как расквартироваться здесь, мы голодали два дня. Как прикажете с этим быть? Или нам лапу учиться сосать?

— Кали! — рявкнул Кокос.

— Нет-нет… — остановил его генерал. — Пусть закончит.

После окрика командира кровь прилила к лицу снайпера. Щёки блондинки налились багрянцем, а глаза засверкали.

— Если бы мы не растрясли закрома местной администрации, голодали бы до сих пор, — продолжила она. — Не думаю, что рейдеры, за которых мы воюем, так уж счастливы от нашего присутствия. Мы бы могли всё купить, если бы вы нам платили, так ведь нет. Ни споранов, ни кредитов Зимнего. Ничего — уже два месяца. Если бы мы сами себя не обеспечивали, то сплели бы лапти.

Я поймал себя на том, что одобрительно киваю в такт вбиваемым словам. Интендантскую службу в батальоне я тянул. Мне, как никому, проблема снабжения была близка и понятна.

— У вас всё? — поинтересовался генерал.

— У меня всё! — вздёрнула подбородок Кали.

— А ты что скажешь, Смак? — снова задал вопрос Шаляпин.

Я немного смешался, но не поддержать свою боевую подругу не мог.

— Батальон так пообносился, что скоро форма начнёт гнить прямо на парнях. Если бы мы не раздевали трупы, то уже бы геройствовали с голыми жоп…

— Смак! — сказал Кокос. — Ты хоть помолчи, блин.

Генерал вонзил острый взгляд в нашего командира.

— Что скажешь?

— А что тут сказать? — развёл тот руками. — Всё так.

Генерал снял фуражку, отчего стал виден недавно зарубцевавшийся шрам.

— Никому не платят, — ответил он, глядя в столешницу. — Ни вам, ни мне. Никому. Такое время.

Он перевёл тяжёлый взгляд на меня. Сразу стало неуютно.

— Со снабжением постараюсь помочь. С оплатой… Вам обязательно заплатят. Ваш контракт с правительством Железнодорожного подтверждён официальным представителем Банка.

Он побарабанил пальцами по столешнице и, наконец, перевёл взгляд на Кокоса.

— Выдвигайтесь, как только сможете.

— Хорошо, — кивнул тот. — Муры и внешники сами себя не убьют. Счастливо вернуться.

Генерал встал, взял фуражку.

— Спасибо, но я никуда не еду. Переношу ставку сюда, а то что-то слишком мы затянули с этой войной. Пора кончать.

* * *

Естественно, недовольных было много. Да почитай, что все. Но Кокос вылез на БМП, как Ленин на броневик, и толкнул речь про то, что мы стронги. Где и когда нам выпадет случай ещё накрошить столько нелюдей в человеческом обличье, неизвестно. И это действительно было так. Мы пришли сюда не для того, чтобы разбогатеть, а чтобы сквитаться, выровнять счёт.

Я сам потерял двенадцать друзей, когда муры устроили засаду на караван с юга. Этот счёт к мурам уже давно закрыт, но я привык работать на перспективу.

Я сидел на броне БМП, придерживая тяжёлый станок АГС, а рядом со мной сидела Кали.

— Слышь, блонда? — окликнул я её и подмигнул.

— Аишки? — расцвела она в улыбке.

— Держи…

Я вытащил из кармана штанов пакет и передал ей.

— Чё там? — сунула она нос в пакет. — Кофе… Зерновой. Бразильский.

Кали подняла на меня глаза, в которых уже прыгали бесенята.

— Срослось у вас всё с Черемшой? — понизив голос, заговорщическим тоном спросила она.

Я пожал плечами и равнодушно ответил.

— Джентльмены о таком не распространяются.

БМП рыкнул двигателем и дёрнулся вперёд, постепенно набирая ход. Наша колонна уходила из стаба Портовый под рык мощных дизельных моторов, вонь выхлопных газов и мрачные взгляды местных.

9. Настоящее. Кали

Выбить дверь для топтуна — задача простая, если не сказать, плёвая. Протиснуться в неё будет посложнее, но и тут ничем невыполнимым не пахнет. Пока он этим занимался, Кали успела только вскинуть винтовку, взяв в прицел проход из столовой на кухню, и приготовиться применять Дар.

Кокос, командир «Джокеров», да и Гантеля, в чью группу она влилась через некоторое время после того, как «Джокеры» перестали существовать, ценили её за непревзойдённую меткость. Без преувеличений и хвастовства, Кали легко могла потягаться с теми, у кого умение стрелять метко было Даром Улья. С сошек, на вскидку, стоя, лёжа — не важно. Она была в своём деле настолько хороша, что к ней на постоянной основе был приставлен обладающий Даром маскировщика Смак. Ох, как отлично они сработались, будучи джокерами. Жаль, что в отряд Гантели Смак не пошёл, предпочтя открыть гостиницу. Впрочем, без него Кали бы тоже к Гантеле не попала, так и моталась бы бесцельно по кластерам в поисках чёрт знает чего.

Хороший был мужик, что уж тут говорить. Упокой, Стикс, его душу с миром.

Выстрел ударил по барабанным перепонкам, оглушая. Приклад ощутимо толкнул в плечо, но Кали слишком привыкла к своей монструозной винтовке и даже не пошатнулась. И тут же выстрелила снова, для надёжности.

Первая увесистая пилюля калибра двенадцать и семь миллиметров вошла топтуну в шею. Больно, крайне не полезно для здоровья, но не настолько смертельно, как хотелось бы. После попадания второй пули шансов у топтуна не осталось — попадания в глаз не выдержать даже столь развитому заражённому.

Ссутуленная широкоплечая фигура топтуна пошатнулась, но инерция, набранная массивным телом после того, как он проломился через дверь, всё ещё несла его вперёд. Слабея с каждым шагом, он пронёсся через столовую и остановился только после того, как упёрся плечами в проход на кухню. Уже дохлый, заражённый постоял несколько секунд в проёме, а затем упал на колени с костяным стуком.

Кали перевела дыхание, несколько раз открыла и закрыла рот, пытаясь побороть заложенность ушей, возникшую при стрельбе в замкнутом пространстве, подождала немного и пошла копаться в ящиках столов. В результате поисков обзавелась большим поварским ножом, слегка тронутым ржавчиной, и направилась к топтуну. Процесс вскрытия спорового мешка длился недолго, и в результате Кали разбогатела на пять споранов и две горошины.

И то, и другое, она бережно спрятала в ботинок, твёрдо решив, что больше ни один стаб не покинет без запаса споранов. Она имела богатый боевой опыт работы в группах и отрядах, такой обширный, что почти никогда не оказывалась одна на кластерах. Это правильно. Одиночки в Улье, либо должны быть очень осторожны, либо долго им не прожить. Каким бы ты ни был крутым стрелком, лучше не стрелять вообще, иначе прибежит кто-то вот такой вот большой и сожрёт. Добила магазин винтовки до полного, плюнула в сторону топтуна спораном, который рассасывала — в сердцевине находились те самые ядовитые хлопья, и при таком способе употребления главным было вовремя остановиться, чтоб не наглотаться отравы. Осторожно выглянула и вышла на улицу.

И тут же вздрогнула от нового звука, ещё более неожиданного в этой глуши, чем урчание ползуна или цокот топтуна. Потому что на сей раз в заброшенную часть пожаловали люди. Люди, они не в пример опасней, чем даже атомиты или заражённые. От людей ждать можно всякого. В том числе и очень грустного и нехорошего.

Когда на территорию военной части, рыча двигателями, въехали первые машины, стало ясно, что это не просто люди, а целый торговый караван. Кали, подспудно ожидавшая, что это окажутся какие-нибудь муры, облегчённо выдохнула. Караван — это хорошо. Торговцы всегда хорошо знают местность, по которой едут, так что у них можно будет выяснить, где она оказалась. А может, и дойти с ними до обитаемого стаба. Если, конечно, удастся договориться.

Кали, успевшая спрятаться на крыше ещё одного здания и давно уже наблюдавшая за караваном в оптический прицел винтовки, в раздумье закусила губу. Улей всех приучает к здоровой подозрительности, так что выходить к каравану, пусть даже и имеющему явно торговые цели, блондинка не спешила.

Но долго прятаться у неё не вышло. Колонна, состояла из переделанных под реалии Улья грузовиков, перемежающихся боевыми машинами вроде БРДМ-ок и несколько разнообразных танков, которые торговцы тянули за собой на грузовиках. Что, в общем-то, понятно, моторесурс — он не бесконечный, беречь его намного выгоднее, чем расходовать бестолку. Караван протянулся через всю военную часть и встала, не глуша двигатели. Головной «Урал» с приваренным на крыше кабины пулемётом ДШК, прикрытым изогнутой стальной пластиной, и пушкой ГШ-6 в кузове остановился прямо напротив её укрытия. Стволы орудий повернулись в её сторону, и одновременно с этим дверь кабины со стороны пассажира открылась, и наружу выпрыгнул коренастый брюнет с лопатообразной бородой. Поднял голову и уставился на Кали.

Сенс!

Кали беззвучно выругалась, поняв, что её заметили. Но даже не пошевелилась. Сенс, постояв немного, первым нарушил молчание.

— Мы тебя срисовали! Поднимай руки и выходи! Медленно! Дёрнешься слишком резко — пальнём из всех стволов.

— И какие гарантии, что не пальнёте, если встану? — не поднимая головы, крикнула Кали.

Сенс усмехнулся.

— Никаких. Докажешь, что ты для нас безопасна, а после мы решим, помиловать тебя или убить.

— Тогда не болтай, а сразу убивай, — задиристо посоветовала ему Кали, готовясь при помощи своего Дара провалиться сквозь крышу внутрь здания, как только запахнет жаренным. — Ничего, кроме собственной опасности, доказывать я не буду.

Такой ответ обескуражил сенса то ли наглостью и безрассудной смелостью, то ли сквозившим между слов скрытым смыслом. А он, смысл, был. По опыту Кали знала, что честные торговцы хоть люди и прижимистые, но на безопасности экономить в большинстве своём не любят. Так что хорошего бойца, если тот попросится в охрану каравана, возьмут и не поморщатся.

Нет, может, и поморщатся, но так, чтобы никто не видел. Особенно нанятый крутой боец, чтобы невзначай не принял это на свой счёт и не огорчился.

Перед Кали сейчас стояла задача показать себя во всей красе, при этом не нарвавшись на обещанный сенсом залп. То есть — наглеть и всячески демонстрировать свою крутость до тех пор, пока к ней на разговор не пожалует глава каравана лично.

Сенс растерянно обернулся к «Уралу» и, замерев ненадолго с видом внимательного слушателя, кивнул. Снова посмотрел в сторону Кали.

— Безумие и отвага? Всё как мы любим. Сама напросилась…

Блондинка резко перевернулась на спину, вскинула винтовку и, когда перед ней вдруг появился человек с автоматом в руках, довольно ухмыльнулась и потянула на себя спусковой крючок.

— Пиф-паф!

У посланного к ней телепорта реакция оказалась отличная. А вот чувство юмора — такое себе. Увидев нацеленную в него винтовку, он сделал лучшее, что мог — прыгнул туда, откуда явился, даже не обратив внимания на издевательскую фразу, напугать которой можно было разве что годовалого ребёнка.

— И это всё⁈ — громко поинтересовалась Кали. — А где обещанный залп⁈ Или зажали боезапас⁈ Даже обидно, что так слабо оценили…

На этот раз телепорт появился сбоку. Сделал движение руками, будто выдёргивал чеку из гранаты, замахнулся и снова исчез. Кали провалилась сквозь крышу ещё до того, как на то место, где она лежала, упал грязно-зелёного цвета вытянутый шар. И тут же откатилась в сторону, к заранее примеченному окну.

Раздался приглушённый перекрытием хлопок взрыва Ф-1, с потолка посыпались пыль и куски штукатурки. Дождавшись, пока всё затихнет, Кали приподнялась.

— Ребят, это несерьёзно! Или давайте уже по взрослому воевать, или зовите главного — поговорим. И да, ещё раз ваш попрыгун появится — снесу ему башку. Просто имейте в виду.

И, выждав пару секунд, быстро выглянула в окно.

Сенс больше не стоял рядом с «Уралом» — вернулся в кабину, судя по закрытой двери. Стрелки, сидящие на пушке и пулемёте, бездействовали, хотя Кали буквально кожей ощущала их сверлящие внимательные взгляды. А потом сонная тишина заброшенной части была разорвана голосом из громкоговорителя.

— Ладно, впечатлила. Давай говорить. Даю слово, что не тронем тебя, если выйдешь.

— Да чёрта с два! — возмутилась Кали. — Сам вылазь из своей консервной банки и топай сюда. Направление тебе твой сенс подскажет.

К её удивлению, говоривший с ней, замолчав совсем ненадолго, всё-таки решился покинуть кабину «Урала».

— Я выхожу, — предупредил он. — И буду не один. С ментатом. Но предупреждаю — если с нами хоть что-то случится, мои люди тебя вместе со всеми этими руинами раскатают.

Внизу послышались шаги.

Здание, выбранное Кали в качестве укрытия, состояло из двух полноценных этажей и чердака. Разумеется, она успела изучить все входы и выходы прежде, чем забралась на крышу. Так что теперь она просто отползла за поросшую пылью баррикаду из обломков мебели и направила ствол винтовки на единственную ведущую в помещение дверь.

Скрипнули досочки наборного паркета, сохранившегося кое-где в здании, хрустнуло под ногами идущих к ней людей битое стекло. Дверь медленно, с протяжным скрипом распахнулась, и в помещение один за другим вошли низкорослый толстяк в превосходно выглаженном костюме-тройке и высокий, увешанный с ног до головы оружием крепыш.

10. Прошлое. Смак

Автоматный затвор передёрнуть тихо — то есть так, как я намеревался, — не получилось.

— Проблемы? — шёпотом поинтересовалась у меня Кали.

Я неопределённо пожал плечами. Наша колонна встала в заданной точке. Вроде как задача стояла соединиться с ещё одним отрядом, который должен был нас усилить для тылового рейда. Но мы ждали их уже битых два часа, и пока бестолку.

Что такое промедление на войне? Каждую минуту мы рисковали быть обнаруженными вражескими беспилотными дронами или патрулями. Быть тут ни тех, ни других не должно, однако вероятность никогда не бывает нулевой.

Наш командир, Кокос, нервничал, хоть и старался не показывать этого. Однако несколько пикапов с сенсами, разосланные в разные стороны в качестве дозоров, говорили сами за себя. Нервозность командира очень быстро распространилась на всех вокруг. Чем дольше мы торчали на одном месте, тем больше нервничали.

Ожидание разрешилось появлением колонны из шести БТР-80 различных модификаций и пары пулемётных пикапов. Когда же в свете фар показалась человеческая фигура, я и решил изготовить свой АК к стрельбе.

— Это Падж! — констатировал Таран, выполнявший функции нашего сержанта. — Какому «гению» в голову пришло усилить нас отрядом Паджа?

Он грязно выругался, и я полностью разделял его недовольство.

— А что такого? — спросила Кали, на всякий случай раскладывая сошки своей винтовки. — Они же на нашей стороне? Значит свои…

Таран усмехнулся:

— С такими своими, как Паджеро, никаких чужих не надо…

— Да, объясните! — снова подала голос Кали, устраивая винтовку. — Смак, ну хоть ты, а то из Тарана хоть клещами тащи…

Я получил под рёбра дружеский, но ощутимый тычок острым локотком. Таран усмехнулся и с хлопком телепортировался к головной машине нашей колонны.

— Ёлки-палки! Ненавижу, — вздрогнув от неожиданности, задекларировал перед вселенной своё отношение ко всем телепортам разом я, — когда он так делает!

Кали, наблюдая через оптический прицел, сообщила:

— Кокос идёт к Паджеро. Один…

— Угу, — ответил я. — Сейчас или убьют друг-дружку, или сговорятся.

— Что между ними? — повторила свой вопрос боевая подруга.

— «Джокеры» не всегда были большим и известным отрядом с репутацией, — начал я. — Когда мы начинали, у нас не было тех возможностей, что сейчас, и приходилось крутиться…

— Ну ты ещё бы от начала времён начал свой рассказ, — усмехнулась Кали. — Покороче можешь изложить?

— Могу, — легко согласился я. — Только один вопрос… На какие шиши отряды стронгов существуют?

— Ну, это просто, — легко ответила блондинка, шмыгнув носом. — Мы кошмарим муров и внешников, отбираем у них всё, что нужно для жизни.

— В этом и проблема…

— Смак, ты говоришь загадками, — улыбнулась Кали. — Это не проблема, а наш образ жизни.

Я внимательно следил за тем, как Кокос подошел к Паджеро. Обе фигуры командиров выглядели обманчиво расслабленными, однако за этой видимостью скрывался океан напряжения.

— Проблема в том, что стронгов считают рыцарями без страха и упрёка. А мы не герои рыцарской баллады, а просто рыцари, — я вздохнул и устроился поудобней. Если командиры начали говорить, то скорей всего обойдётся уже без смертоубийства. — То есть головорезы в латах. Под этим я понимаю…

— Да-да, — перебила меня собеседница. — Знаю. Профессионалов в военном деле. Ты говорил уже.

Я кивнул и повернулся к снайперу, чьим точёным профилем тайком любовался. Острый взгляд голубых глаз через прицел, прядка светлых волос, выбившихся из-под банданы. Можно понять моего друга, увы, павшего смертью храбрых.

— Тебе известно, что часть наших расквартирована в стабе Пятьдесят Четвёртый?

— Это тот, который на острове? — уточнила Кали.

— На нём, — спокойно ответил я. — Вообще, Пятьдесят Четвёртый — это довольно тихий и небольшой стаб. Зимний держит там неполную гарнизонную роту. Единственной ценностью Пятьдесят Четвёртого было его удобное расположение. На серых кластерах почти нет воды, что делает даже простое пребывание на них проблематичным, не говоря уж об освоении. А вот стаб Пятьдесят Четвёртый находится на речном острове. Мало того, что он контролирует одну-единственную переправу через реку, так ещё и саму водную артерию, также пригодную для малого судоходства. Постоянное население на Пятьдесят Четвёртом если и есть, то совсем немного — не подходит серость для постоянного проживания людей. И хоть стаб расположен на приличном по размерам острове, всё равно многие не вывозят постоянно жить там. Народу, тем не менее, там трётся прилично. Всё из-за нодия — ресурса, встречающегося только на серых кластерах…

Кали оторвалась от прицела и глянула на меня, как рублём одарила.

— Да, я слышала про Пятьдесят Четвёртый. Не была там, да. Но слышала. Ты зачем мне это рассказываешь?

— Чтобы ты поняла суть разногласий Паджеро и Кокоса…

— А короче никак? — вздохнула она.

— У кого короче, тот дома сидит, — сообщил я с видом профессора, читающего лекцию. — Ты слушаешь или так и будешь меня дёргать?

— Извини, — она вновь прильнула к прицелу. — Продолжай. Да чего ж они так долго говорят-то?

— Взвод наших на Пятьдесят Четвёртом выполняет функции отряда быстрого реагирования. Официально за этот контракт Кокосу платит Зимний…

— А неофициально? — уловила самое важное в моём месседже Кали.

Я улыбнулся.

— Неофициально каждый старатель делает «добровольный» взнос в пять процентов из суммы в фонд славных парней, которые его защищают.

— Ловко, — восхитилась блондинка. — А Падж тут при чём?

— Да при всём, — ухмыльнулся я. — Его парни на серости начали трясти старателей. Вместо наших собирать налог за защиту. Кокос про это узнал и подкатил туда лично. Бригадира, который придумал этот надёжный план, завалили, а остальных разоружили и раздели. Так заставили добираться до своих.

— Жёстко, — вставила Кали — Но справедливо.

— Я б не сказал, что прям жёстко. По-свойски разобрались. К Кокосу приехал Паджеро, чтоб утрясти все дела. И тут ничего такого нет, нормально пообщались бы и разошлись. Сколько у Кокоса таких разговоров было, я даже не припомню.

— Паджеро быканул? — с интересом спросила снайпер.

— Нет. Просто неудачно выбрал слова…

— Это как?

— Ты знаешь, что Кокос перенёсся в Улей со всей семьёй?

— Я слышала про жену и трех дочек…

— Всё верно, — кивнул я. — Так вот, Паджеро брякнул, что Кокос поступил с его бригадиром так, словно тот его дочку огулял в зад. Не думаю, что он это с каким-то с умыслом сказал. Похоже, от ума великого.

— А что Кокос?

— У Кокоса упала планка, — вздохнул я. — Бросился на Паджа и убил бы, но их растащили…

— Понятно, — Кали принялась складывать сошки своего карамультука. — Договорились вроде.

Вскоре подросшая колонна техники и правда пришла в движение. Мы втягивались на серый кластер. Побывав раз на серости, ни с чем больше её не спутаешь. Тут с первого взгляда понимаешь, что на северный земной пейзаж не особо похоже, но если быть точным, совсем не похоже. Скорей уж, местность вокруг напоминала какой-нибудь Марс или планету вроде него.

Пучками тут и там растут чахленькие островки травы, совершенно нежизнеспособной на вид. Куцые кустики и карликовые изломанные деревца такого же неприглядного вида, лишайники какие-то и странные стелющиеся стебли синюшного цвета, напоминающие даже не растения, а разбросанные кишки. Не совсем мёртвая пустыня, но и живым такой пейзаж не назовёшь.

По серому грунту не хотелось не то что ехать или идти, но даже смотреть на него — возникало премерзкое ощущение, зарождавшееся глубоко. Всё здесь, словно через фильтр, уходило в серый цвет, будто кто-то специально насыпал тонким слоем цементный порошок, как на тех записях высадки на Луну. Однако уже в сумерках наша колонна выехала на дорогу, чем-то отдалённо напоминавшую римскую.

— Дорога на сером кластере? — удивилась Кали. — Я не знала, что так бывает. А она рукотворная или какая-то игра природных сил?

— Да кто ж её разберёт, — ухмыльнулся вернувшийся Таран. — Ты погоди, мы километров через пятьдесят будем проезжать один из Реликтов. Вот там-то и налюбуешься рукотворными объектами чужих.

11. Настоящее. Кали

И толстяк, и увешанный оружием крепыш демонстративно держали пустые руки на виду. При этом крепыш очень старался держаться так, чтоб полностью закрывать толстяка, но объёмы тела были слегка несопоставимы.

— Ну, я слушаю, — неожиданно тонким голоском поинтересовался толстяк, выглянув из-за крепыша.

— Вам ещё один охранник в караван не нужен? — с детской непосредственностью, граничащей с необходимой для выживания в Улье хабалистостью, поинтересовалась Кали.

Торговец и его, судя по всему, личный бодигард, а вовсе не ментат, от такой простоты несколько приобалдели. Переглянулись недоумённо. Толстяк пожевал похожими на пирожки губами и ненадолго задумался, подняв глаза к потолку.

Кали тоже решила помолчать, но не расслаблялась, так и продолжала держать торгашей на прицеле. Она была уверена — бодигард обладает Даром, известным под названием «камень», иначе он не стоял бы сейчас так спокойно. Оставалось только надеяться, что Дар у него не настолько прокачан, чтоб выдержать выстрел из крупнокалиберной винтовки.

— А зачем дралась, если хотела к нам? — наконец, нашёлся толстяк.

— Я? — выразительно удивилась Кали. — Это вы первыми быковать начали. Выходи, да с поднятыми руками, а мы тут подумаем, убивать или нет… Да не один рейдер на такое не согласится!

— Хм… — смутился торговец. — Ну ладно, согласен, перестарались чутка. Но ты же понимаешь, в Улье никому нельзя верить…

— Вот и я не поверила, — перебила Кали торгаша, явно нацелившегося на длинную и пространную речь.

— Ладно, ладно, — примиряюще поднял ладони толстяк. — Чего хочешь?

— Дойти с караваном до ближайшего стаба. Но сначала узнать, кто вы и откуда.

Торгаш и бодигард снова переглянулись.

— Босс, давай я её… — не скрываясь, предложил бодигард, но толстяк только махнул рукой и обернулся к Кали.

— Колобок я, из стаба Центральный. Торговец, вожу караваны по всему сектору. Сейчас на запад следуем, к стабу Граничному. Там сдадим товар, закупимся новым и двинем в обратную дорогу. А это Шварц, мой охранник и ментат.

— Я — Кали. Из стаба Зимний. Северо-Восточный регион.

Крепыш Шварц, услышав, откуда она, аж присвистнул.

— Далековато-о…

— М-да… Кхм, — чуть более сдержанно отреагировал Колобок. — Эк тебя занесло. Как так вышло-то? Дорогу кому перешла или бандитское прошлое скрыть хочешь, чтоб с чистого листа всё начать?

Кали аж фыркнула.

— Бандитское? Я, вообще-то, бывший стронг. Из «Джокеров». Потом в группе Гантели в рейды ходила. Но в чём ты прав, так это в том, что я хочу всё начать заново. Мне вообще на запад надо. Чем дальше, тем лучше.

Толстяк, которому имя подходило, как никому другому, вопросительно уставился на Шварца.

— Не, босс, не врёт, — покачал головой тот. — Можно разговаривать.

Вот так-так, действительно ментат! Неожиданно. Но многое говорит о нанявшем Шварца торговце. Такой охранник за гроши работать не будет, значит, Колобок из тех, кто хорошие кадры ценит и бережёт. Есть шанс договориться, что не может не радовать.

— Что ж, — потёр полные ладошки Колобок. — Раз ты идёшь на запад, то Граничный тебе как раз по пути будет. Ну и я твои возможности тоже уже видел. Давай договариваться.

…На улицу они вышли уже втроём. Колобок с начальствующим видом махнул рукой, подзывая к себе кого-то из стоящего третьим «Камаза» с бронированным кунгом вместо кузова. Из кунга тут же выскочил темноволосый поджарый рейдер с СВД наперевес.

— Ёжик, принимай бойца.

— Снайпер? — вместо приветствия с улыбкой спросил Ёжик и со знанием дела прошёлся взглядом по винтовке Кали. — Убойная машинка.

— Более чем, — кивнула Кали.

— Твоё место будет на крыше кунга, — распорядился Ёжик. — Но это с утра. Сейчас будем на ночёвку располагаться, у нас этот медленный стаб давно присмотрен. Раз в полгода примерно грузится, а всё остальное время тут тишь и благодать, как у царя в натёртой мылом заднице.

— Не забудь включить Кали в списки по ИРП. Прямо с сегодняшнего дня, — добавил ещё указаний Колобок. — И по нормам живца. Патроны выдай те, что после Зоркого остались, всё равно ей вместо него работать.

— Зоркий, как я понимаю, больше не в команде? — тихо поинтересовалась Кали у Ёжика, когда Колобок вместе со своим бодигардом ушёл.

— Сложно быть полезным, когда у тебя нижняя часть тела объединена с верней только чудом уцелевшими кишками, — пожал плечами Ёжик и, заметив пристальный взгляд Кали, неохотно добавил. — На элиту нарвались. Матёрую. Зоркому не повезло, не успел увернуться. Надеюсь, тебе повезёт больше.

— А я не буду уворачиваться, — с задором тряхнула головой Кали. — Провалюсь сквозь крышу кунга, и вся недолга.

Ёжик посмотрел на хрупкую с виду блондинку с кукольным лицом, смотревшуюся довольно странно рядом с монструозной двенадцатимиллиметровой «Волгой», и пожал плечами.

— Как знаешь. Выезжаем в шесть утра. За полчаса до этого ты должна быть на своём посту. Цинки с патронами в кунге, насчёт ИРП и живца сейчас распоряжусь. Получишь вон в том автобусе через час. Смены на ночь уже распределены, так что тебе повезло, отоспишься. А завтра пойдёшь дежурить наравне со всеми.

И ушёл. Судя по виду, к талантам Кали, несмотря на эффектную демонстрацию, он отнёсся весьма скептически.

Но блондинке на это было плевать. Она привыкла существовать в мужских коллективах. Приходилось уже сталкиваться с покровительственным к себе отношением не раз и не два. Получив ИРП и аллюминиевую флягу, она вернулась туда, где пряталась от торговца в самом начале их весёлого знакомства. Вокруг каравана кипела жизнь, занимали боевые посты дежурные первой смены, сгружались с платформ танки и миномёты. На Кали никто не обращал внимания, и ей это было только на руку. Ей просто нужно было на запад, как можно дальше от Северо-Восточного региона. И все эти люди, работающие на Колобка — не более, чем случайные и кратковременные попутчики, раскрываться перед которыми она не собиралась.

Именно тут её и нашёл давешний телепорт.

— Привет. Можно? — вежливо поинтересовался он прежде, чем войти в занятое Кали помещение.

Кали торопливо проглотила недожёванный кусок, сделала глоток живца, настоянного на крепком самогоне, и неохотно кивнула.

— Я хотел спросить… Как ты это сделала? — со смущённой улыбкой поинтересовался он. — В смысле, как ты ушла от гранаты? Телепортировалась? Я, кстати, Весельчак.

— Кали, — не очень охотно представилась Кали. — Нет, я просто провалилась сквозь чердачное перекрытие.

— Понимаю, про Дары спрашивать не принято, но нам же до Граничного в одной команде работать, вот я и подумал…

— Говорю же — провалилась сквозь крышу, — совсем уж неприветливо буркнула Кали. — Дар такой.

— А-а, — сообразил Улыбчивый. — Хороший Дар. Полезный. Слушай, я предупредить хотел… Ёжик сам не свой после того, как Зоркого элитник порвал… Ты близко к сердцу его не принимай, ладно? Они просто лет пять вместе с Колобком ходили, стали, как братья, ну и… Понимаешь, да?

— Понимаю, — кивнула Кали. — Спасибо за предупреждение.

Улыбчивый ещё немного помялся у двери, но разговор не клеился, и он всё-таки ушёл. А Кали, облегчённо выдохнув, улеглась спать.

Утром ей выдали рацию, которую никто не удосужился отчистить от засохшей крови, принадлежавшей, судя по всему, предыдущему снайперу. Блондинка покрутила рацию в руках и пристегнула к нагрудному кармашку — ничего, не брезгливая вроде. Ёжик посмотрел на это исподлобья, пробурчал что-то о том, что будет следить за тем, чтоб Кали не халявила на посту, и отправился в кабину «Камаза».

Кали хмыкнула и полезла на свой пост. А увидев его, сразу поняла, почему незнакомый ей Зоркий так бесславно расстался с жизнью.

Место снайпера было подготовлено из рук вон плохо. Ни тебе наваренных металлических щитов, ни удобного люка, чтоб спрыгнуть в кунг в случае опасности. Только дырявые мешки, из которых вместе с песком сыплются застрявшие в нём пули, и лесенка сзади, до которой бежать, в случае чего, целых три метра по шатающемуся на ухабах кунгу.

Кали, правда, эти неудобства могла компенсировать собственными силами. Так что возмущаться не стала. Уселась на видавшую виды пенку, открыла цинк с патронами и принялась набивать выданные ей пустые магазины.

Перед глазами Кали почему-то стоял необычный танк с постамента, похожий на телегу. Караул она несла исправно, по привычке, можно сказать, а мозг лишённый впечатлений катал застрявший образ и так и эдак, не желая с ним расставаться.

Ровно через полчаса караван змеёй выполз из заброшенной воинской части и тронулся в путь.

12. Прошлое. Смак

В сгущающихся сумерках мы катили по дороге чужих, лицезрея простирающийся вокруг нас откровенно инопланетный пейзаж. Как ни крути, а ничего такого мы раньше не видели. Весь опыт, накопленный в ходе обычной человеческой жизни, в этих местах не имел никакой ценности. Наверное, оттого нам было так неприятно находиться на серых кластерах. Другие причины, может, и были, но я не знал о таких.

Как и пообещал Таран, «Реликт» впечатлил. Посреди неприглядной серой равнины, словно бельмо на глазу, гнилым зубом торчало странное сооружение. В нём было странно всё от начала и до конца. Оно выглядело непривычно настолько, что если бы меня не пихнули в бок и не указали пальцем, то я с высокой вероятностью проехал бы мимо него, приняв за очередную серую бесполезную скалу серого кластера, коих тут встречалось не так чтобы много, но то и дело они торчали тут и там, словно прыщ на гладком лице первокурсницы. Вроде и чужеродная штука, а нет в ней ничего необычного. Эрозия вытачивала из них такие причудливые формы, что куда там современным скульпторам.

Приглядевшись, я понял, что перед нами явно строение неясного назначения. Больше всего почему-то казалось, что это какое-то сооружение технического характера, так как в нём не угадывались черты чего-то, хоть немного знакомого и привычного. А если так живут какие-нибудь разумные существа, то насколько они от нас должны отличаться?

Не знаю, способен ли самый безумный человеческий архитектор такое выдать, не пребывая под действием тяжёлых наркотиков? Почему-то казалось, что нет. Это строение явно под какие-нибудь нечеловеческие нужды возведено, потому что построить такое для эстетического удовлетворения… Кхм… Кажется невероятным.

Это было что-то вроде Стоунхенджа, но камни, использованные при возведении дикой конструкции, все были разными по форме и размерам — словно неизвестные строители задались целью ни разу не повториться. Больше всего это было похоже на то, как если бы термиты вдохновлялись архитектурой кораллового рифа. Плавность природных форм нелепым и непредсказуемым образом причудливо срасталась с рубленными урбанистическими углами, клетками и сотами.

И чем ближе мы подъезжали к загадочной структуре, тем очевидней становилось её неземное происхождение. Тут нечеловеческий разум не только всё спланировал, но и воплотил, так сказать, в монументальном камне. Даже откровенно сумасшедший современный скульптор не способен возвести такую громадину, ни разу не повторившись и не скатившись в комбинирование испытанных и обкатанных в столетьях практики архитектурных приёмов. Как это ни странно, но мне в сооружении удалось углядеть намёк на симметрию и логику. Не с первого взгляда, конечно, но чем дольше я смотрел на мешанину камня, тем больше они проступали.

Как мне показалось — строение было древним, едва ли не древней, чем пресловутый Стоунхендж или египетские пирамиды. Описать его словами сложно, если вообще возможно. Потому как по сути это было нагромождение из разновеликих колонн, косых балок, перекрытий и стен, расположенных под разнообразнейшими углами. Как всё это до сих пор не развалилось, оставалось загадкой. С другой стороны, если средневекового зодчего привезти на Останкинскую башню, в современную Москву, скорей всего, он тоже будет недоумевать от того, что кому-то понадобилось построить эдакий несуразный шпиль непонятного назначения, да ещё и торчащий пальцем в небо на высоту в половину километра.

А как бы удивился, узнай он, что глубина залегания фундамента всего-то четыре с половиной метра. Но на то она и шедевр инженерной мысли. Как и вот это вот сооружение неясного назначения. Мой мозг работал, пытаясь выдать какие-нибудь аналоги из опыта прошлой жизни, но их не находилось. Неизвестное строение в привычные рамки не помещалось, разрывая абсолютно все шаблоны.

Мощных каменных опор было невероятное количество, и выглядели они, словно обнажившийся фундамент на сваях или скелет реликтового гиганта. На высоте двух-трёх этажей начинались перекрытия. Видимых способов подъёма не имелось, запрыгнуть тоже никак, да и не очень-то хотелось.

«Опоры-сваи» выстраивались эдакой спиральной улиткой, если смотреть сверху. Пока ветра не было, сооружение не выглядело угрожающим, но как только налетал малейший порыв ветра, вся конструкция внезапно начинала петь на разные голоса. Эти странные, унылые, давящие трубные звуки разносились далеко по окрестностям. От пения заброшенного древнего здания было некуда деться. Духовой оркестр давил на психику, исполняя симфонию смерти, заставляя задуматься о том, что всё в этой жизни — тлен.

Громада циклопического сооружения, нависшая над нами, словно исполин над муравьями, бегущими по своим делам, подавляла своей монументальной первобытной мощью. Складывалось впечатление, что это — задремавший титан, который, проснувшись встанет и задавит простых смертных своей неодолимой мощью.

Когда раздался мощный взрыв, я встрепенулся, сбросив с себя все одуряющие разум мысли и фатализм. Однако отреагировал я всё равно медленней, чем Таран, взявший нас с Кали за руки.

Хлопок! И мы втроём оказались в одном из помещений Реликта, который минуту назад видели с дороги.

— Кали, занимай позицию! — отдал приказ Таран. — Смак, всё как всегда, ты прикрываешь Кали! Я вниз, похоже, мы попали в засаду! Как отобьёмся, вернусь за вами!

— А если?..

Но времени мне на обсуждение приказа не оставили. Снова раздался хлопок, и мы остались одни. Моя напарница уже раскладывала сошки.

— Смак, пенку…

Я достал из пространственного кармана карематы и расстелил один для девушки, а на второй улёгся сам. Такая уж у меня боевая задача — быть вторым номером для снайпера. Дары не выдающиеся, по первому я хамелеон, то есть могу накрывать небольшое пространство маскировочным куполом. Двух стрелков так уж точно, даже легковую машину смогу, если она не очень большая и никуда не едет, а вот танк… Ну только если на пару минут.

А вот компактную девушку и себя могу до нескольких суток прятать. Главное в этом деле — не заснуть, и чтобы живун не закончился. Прокачанный сенс такую маскировку на раз срисует, но, во-первых, где их взять, прокачанных, а, во-вторых, чаще всего сенс должен осознанно пытаться нас отыскать, то есть, применить свой Дар. А для этого нужно подозревать, что мы где-то поблизости.

Винтовка В-84 в руках Кали творила чудеса. Миниатюрная блондинка метко стреляла на дальние расстояния от одного до полутора километров. Моя же работа при ней заключалась в том, чтобы мы оставались невидимыми и неслышимыми.

Не успел залечь, как в непосредственной близости долбанула крупнокалиберная винтовка. Я выругался. Уши заложило. Хорошо хоть успел применить Дар. Начал доставать из пространственного кармана патроны к снайперской винтовке, готовясь снаряжать опустевшие магазины. Кали вновь выстрелила, а я прильнул к биноклю. Расстояние для такой мощной винтовки смешное.

— Вижу миномётную позицию, — сообщил я в паузе между выстрелами. — На одинадцать часов, на час и на три.

— Приняла…

Выстрел, выстрел, выстрел…

Передо мной со звоном упал опустевший короб магазина. Я начал набивать в него патроны. Пока руки делали привычное дело, успевал оценить дела нашего отряда. И дела, надо сказать, были на букву «х». Не подумайте, что «хорошо».

Часть колонны, пошедшей в авангарде и состоящей из БТР-ов отряда Паджеро, удивительным образом под огонь не попала и на минах не взорвалась. Однако все вопросы исчезли, стоило мне понять, что за манёвр они выполнили после того, как целыми и невредимыми проехали опасный участок. Машины развернулись и открыли огонь по «Джокерам». Наши не остались в долгу, и два БТР-80 уже чадили чёрным дымом.

13. Настоящее. Кали

Количество техники в караване Колобка ошеломляло. Больше двух десятков переоборудованных под реалии Улья разнообразных грузовиков, половина из которых используется для перевозки танков и прочих боевых единиц, десяток пикапов с пулемётами, полтора десятка вёртких и проходимых багги, семь мотоциклов, два топливозаправщика, автобус, переоборудованный под походную кухню, и двенадцать штук тентованных фур с товаром. В воздухе непрерывно кружили три разведывательных беспилотника.

Кали сидела на боевом посту и едва не умирала со скуки. Местность вокруг умиротворяла видами однообразных бескрайних полей, изредка перемежающихся виноградниками. За полдня пути им встретилась всего одна небольшая стая заражённых, и с ней в лёгкую расправился боевой расчёт головных машин. Вчерашний телепорт на ходу спрыгнул на землю, вскрыл споровый мешок предводительствовавшего над стаей рубера и телепортировался обратно на свой пост.

Скука навевала странные мысли. Перед глазами у Кали стоял танк, увиденный в военной части, и она никак не могла сообразить, что же именно так её зацепило. Караул блондинка несла по привычке исправно, но мозг, лишённый впечатлений, катал застрявший образ так и эдак, не желая с ним расставаться.

Жутко хотелось кофе. Той ароматной арабики, что всегда была припасена у Смака в ту пору, когда отряд «Джокеры» ещё вовсю наводил порядок среди муров Северо-Восточного региона.

Кали помотала головой, отгоняя воспоминания. Нет больше ни «Джокеров», ни Смака. Осталась одна только она со своей дурацкой идеей перебраться с востока Улья на запад, поближе к Пеклу.

Она давно уже сбилась со счёта, сколько кластеров сумела пересечь, стремясь к своей цели. Везде, в общем-то, было одно и то же. Стабы, рейдеры, заражённые, внешники, мурьё. Изменился только климат, стал вечной переходной порой от лета к осени. Не то что в Зимнем, где было довольно прохладно, а порой даже выпадал снег.

Вскоре колонна выехала на шоссе с потрескавшимся асфальтом и покосившимися фонарными столбами по обеим его сторонам. Скорость передвижения сразу увеличилась, но и по сторонам смотреть теперь приходилось вдвое внимательнее. В небо поднялись ещё два беспилотника и принялись контролировать фланги. Кали тоже подобралась, усилием воли всё-таки вышвырнув из головы странный танк.

Несколько раз по рации поступала команда «Внимание!», когда беспилотники засекали какую-нибудь подозрительную активность, но никаких боестолкновений не происходило. А вскоре на горизонте показалось нечто вроде заброшенной автозаправки с большим магазином.

— Снайперам — внимание! Прикрываете команду зачистки! — неожиданно ожила рация.

Колонна тут же изменила порядок движения. Четыре «Камаза», включая тот, на котором ехала Кали, свернули в полосу правее и, набирая скорость, помчались к заправке. Вместе с ними отправились два пулемётных пикапа и три багги.

Подъехав к заправке, грузовики окружили её широким кольцом, внутрь которого втиснулись багги и принялись наворачивать круги. Из кунгов выскочило человек двадцать рейдеров с автоматами, распределились широкой дугой и двинулись в магазин — видимо, сенс засёк там заражённых. Зашли внутрь, прикрывая друг друга. Послышались одиночные выстрелы, а спустя ещё пять минут один из рейдеров снова вышел и махнул рукой. По рации тут же прилетела команда «Отбой».

Караванщики, судя по всему, заправку эту использовали для остановок так же регулярно, как и военную часть, где к ним присоединилась Кали. Машины распределились вокруг заправки, дежурным снайперам, среди которых оказалась и Кали, и операторам дронов быстро раздали ИРП, а все остальные отправились обедать внутрь магазина.

Вскоре оттуда потянуло запахом горячей еды. Кали сглотнула слюни и напряглась — запах мог привлечь заражённых, чей нюх, как известно, намного острее человеческого. Операторы дронов, похоже, придерживались того же мнения, но, как ни странно, всё обошлось. Закончив обедать, дежурным дали пятнадцать минут на естественные потребности, а затем все снова заняли боевые посты, и караван двинулся в дальнейший путь.

Вскоре шоссе закончилось, сменившись широкой лесной грунтовкой. Машины подпрыгнули на стыке кластеров и сбавили скорость.

— Внимание! Опасная зона! Снайперы и сенсы — наблюдение на вас! Дроны — отбой!

Разумно — в лесопосадке дроны для наблюдения малоэффективны, а вот риск потерять их весьма велик.

Пока деревья росли не особо густо, Кали напряжённо вглядывалась в пространство между ними. Но через некоторое время лес превратился в густой и непроглядный бор, а грунтовка сузилась настолько, что ветви окружающих деревьев стали хлестать по крышам грузовиков.

Вот тут Кали по полной оценила недостаточную обустроенность доставшейся ей позиции. Какое уж тут наблюдение, когда по тебе непрерывно лупят ветки, и приходится постоянно пригибать голову, защищая глаза, и класть винтовку рядом, а не перед собой, чтоб не лишиться её в результате неудачного столкновения оружия с наглым и напористым лесом.

Остальные снайперы оказались в аналогичных условиях, так что теперь вся надежда была на сенсов. Они-то, собственно, и забили тревогу в тот момент, когда уже стал виден далёкий просвет в зелёнке, и все в колонне преисполнились надеждой, что всё будет хорошо.

— Заражённые слева на десять! Стая из двенадцати голов! Тридцать метров!

Кали резким движением вытащила из-под себя винтовку, разложила сошки и припала глазом к оптическому прицелу.

— Да твою же!

Сплошная зелень, ничего не разглядеть. Тут не снайперы нужны, а пулемётчики! О чём только думают Ежик с Колобком?

Словно в ответ на её мысли, где-то впереди застрочил крупнокалиберный пулемёт. Во все стороны полетели щепки и обрывки листвы. Кали отлипла от прицела — всё равно толку от него сейчас никакого, — и левой рукой кое-как прикрыла лицо от щепок, не убирая правую со спускового крючка.

Вторя первому, застрочили ещё три пулемёта. И только после этого, перекрывая надрывный рёв двигателей ускорившихся грузовиков и грохот выстрелов, послышалось голодное урчание, и над деревьями поднялась уродливая рогатая голова.

Кали похолодела. Элита! Да к тому же матёрая, раз сумела устроить засаду в таком месте.

Сожалеть и злиться было некогда. Кали схватила свою В-94 и резко перевернулась на спину. Вжала приклад в плечо, понимая, что из такого положения хороший выстрел не сделать. Выбора, правда, не было никакого.

Разумеется, она не попала — двенадцатимиллиметровая пуля прошла чуть выше глаза элитника и отрекошетила от надбровной дуги. Зато точно привлекла к себе внимание — элитник повернул башку и уставился на блондинку.

— Элита на три часа, — быстро проговорила Кали в рацию. — Нужна огневая поддержка.

— Ты снайпер или кто? — ответила ей рация возмущённым голосом Ёжика. — Работай сама!

Кали стиснула зубы. Снайпер против элиты — бой заведомо проигрышный в данной ситуации. О чём только этот Ёжик думает? С таким командиром вот совсем неудивительно, что предыдущий снайпер окончил свою жизнь двумя раздельными половинами.

— Сейчас поддержим! — неожиданно снова ожила рация. — Дай пару секунд навестись.

С одной из идущих впереди машин ударил пулемёт. Элитнику это очень не понравилось. Хоть рой крупнокалиберных пуль и причинял ему немалые неудобства, но смертельно опасным, к сожалению, не был.

— Загс, ты не охренел! — возмутилась рация голосом Ёжика. — Своим делом займись!

— Да пошёл ты, Ёжик! — весело ответили ему. — Достал бойцов гробить! Зоркого не вернуть, а снайперы у нас на вес золота.

— Спасибо, парни, — поблагодарила Кали неизвестного рейдера, пришедшего ей на помощь.

Отползла назад, упёршись лопатками в один из мешков, и снова прицелилась.

— Ну же, отвернись уже, образина, — сквозь зубы процедила она.

Элитник, словно что-то заподозрив, никак не желал отвлекаться на пулемёт. Закрывался бронированной лапой, щурился, урчал и упорно шёл на Кали.

— Что ж ты упрямый-то такой? — пробормотала себе под нос блондинка и снова прицелилась.

14. Прошлое. Смак

Паджеро предал нас, но он не сумел бы устроить такую засаду без союза с мурами. Сам он никогда такими силами и таким оснащением не обладал. И никогда бы этот упырь не узнал о том, по какому маршруту мы пойдём, без информации от генерала Шаляпина. Я знал, что командующий операцией ни с кем не делится тем, какие приказы отдаёт нам и нескольким подобным нам отрядам наёмников, находящимся под его личным командованием. Кокос тоже никому ничего не говорил до самого последнего момента, а в себе и Кали, присутствовавших на стихийном совещании, я был уверен. «О» — озарение. И что мне с этим делать?

Но что заставило генерала предать лучший отряд, которым он располагал? Это оставалось для меня загадкой. С другой стороны, какое сейчас до этого дело? Мои товарищи гибнут под градом снарядов, мин и пуль. Бой складывается не в нашу пользу, и, если ничего не предпринять, то «Джокерам» наступит крышка.

Колонна под перекрёстным огнём пушек, пулемётов, лупивших откуда-то с серости, и миномётным обстрелом начала сдавать назад. Обратный путь был отмечен телами стронгов, горящей техникой и стрелянными гильзами. Поле боя быстро осветилось неверным светом пожаров, а духовой оркестр мертвого здания дополнили резкие крики команд, ругательства, вопли боли и звуки канонады, слышимые далеко окрест.

— Кали помоги! — попросил я, прицелившись из автомата. — На три с половиной часа гранатомётчик!

Несколько коротких очередей срезали мура с РПГ, пытавшегося попасть в замыкающий колонну БМП-3, дававший задний ход. Я выдохнул — оказывается, что всё это время я не дышал.

Из тени выскочил ещё один неприятель и подхватил гранатомёт, пристраивая его на плече. Очередь, очередь. Мимо!

Я облизал пересохшие губы и прицелился тщательней. Дал очередь на два патрона. Мимо! Грохнул крупнокалиберный карамульткук Кали, и врага буквально пополам согнуло.

— Ещё лезут! — предупредил я. — Не дай им поднять гранатомёт, или нам всем крышка!

Из тени вывернулось несколько человек и кваз. В кваза, схватившего гранатомёт, я всадил аж несколько очередей, но всё таки его успокоил. Кали срубила ещё одного врага. Нельзя им было давать запереть нашу колонну на дороге, никак нельзя! Техника, потерявшая мобильность, становится прекрасной мишенью. А съезжать с дороги равносильно смерти. Скорей всего, всё вокруг заминировано по всем правилам. Слишком хорошо продуманная засада. Что опять говорит о том, что нас попросту слили.

— Пустой! — сообщил напарнице я. — Перезаряжаюсь!

— У меня два патрона! — ответила она и произвела выстрел.

Я выругался и суматошно начал набивать запасной магазин к винтовке. Успел, но тут же передо мной образовался новый. Ещё несколько выстрелов крупнокалиберной винтовки поставили по жирной точке в жизнях нескольких муров. Подняв глаза, сперва не поверил им. Кваза, которого я только подстрелил, не было. Поискал глазами и обнаружил его с гранатомётом на плече около дороги. Схватив брошенный автомат, всадил в него ещё одну очередь, но было уже поздно. Граната ушла в корму замыкающего БМП. А следом стодвацатимиллимитровая миномётная мина накрыла выскочивших бойцов из десантного отсека. Я выругался. Мы не справились!

Следом за замыкающей БМП взорвалась командная боевая машина пехоты, да так бодро, что сорвало башню. После — бронетранспортёр «Marder», на броне которого мы с Кали с относительным комфортом передвигались, решил прорваться и на скорости соскочил с дороги. Немецкая БМП резко развернулась и дала по газам. Правильно! Тут уже сохранить бы хоть что-то! Дистанционный модуль залил огнём из автоматической пушки минометные и пулемётные позиции. Когда мне уже показалось, что угловатая «коробочка», сработанная Гансами, вырвется, она наехала на противотанковую мину.

Пока я наблюдал за отчаянной гонкой «Marder-а» со смертью, упустил важный момент, который стал переломным. Кали ткнула меня локтем в бок.

— Туда смотри! — указала она пальцем.

— Сколько раз говорить? — ответил я. — Надо говорить на девять часов…

Однако увиденное меня потрясло настолько, что отчитывать напарницу за такую ерунду сразу расхотелось.

В указанном направлении словно сам воздух разошёлся и задрожал, образовав трещину в реальности. Нет. Не было никаких порталов или всполохов загадочной энергии. Просто образовалась внушительная трещина дрожащего маревом воздуха, из которой шагнули… Нет. Всё же, нет… Начали бодро выскакивать невообразимые уроды. Походка и способ передвижения делали их похожими на гигантских кузнечиков или саранчу, но они таковой не являлись точно. Я не так много знаю о насекомых, но вот эти хм… особи не были похожи ни на одно, которое я когда-либо видел или знал.

Это были антропоморфные, можно даже сказать, гуманоидные существа с гротескно широкими плечами и довольно короткими ногами, если можно так назвать их нижние конечности, которые были оснащены вывернутым в обратную сторону суставом там, где у человека находится колено. Вот только ноги эти были толще раза в два, а то и больше.

Серые твари собственной персоной пожаловали… Про них ходит много слухов. Говорят, что они встречаются в основном на серых кластерах. Может, даже живут на них. Но толком про них ничего больше неизвестно, а кто располагает информацией, делиться ей не торопится. А ещё многие рейдеры суеверны, как бабки старые. Потому как ежедневно под смертью ходят. Про некоторых существ в Улье стараются вслух не говорить, чтобы не накликать. По той же самой причине тут дурным цветом расцветают различные секты…

— … восемнадцать, — считал я шепотом, — двадцать два… двадцать восемь… тридцать один…

Кали дернула меня за рукав и показала в противоположную сторону. Там формировался ещё один портал. А сражающиеся, занятые друг другом, всё никак не замечали, кто пожаловал по их души.

До этого я никогда не видел серых, но с первых секунд мне стало ясно, что это не очередные уродцы, коих лепят загадочные споры Улья из людей, отнимая у них разум и оставляя взамен голод, изуродованные, выносливые и сильные тела да готовность убивать. Это иной биологический вид, развившийся независимо от людей и при иных внешних условиях. Возможно, даже по иным законам физики.

Их строение тела не мутация и не уродство, а результат долгой эволюции. Чуждой эволюции.

Прыгающая, смешная походка делала серых нелепыми с виду, но моё сердце взяли ледяные пальцы страха, когда я понял, что передвигаются они с невероятной скоростью, с ходу перепрыгивая кочки и пригорки. Да и разогнались эти недогуманоиды буквально сразу, без раскачки, чем-то напомнив стаю волков или гончих собак.

Кали выстрелила, поймав одного на прицел. Тот кувыркнулся через голову, но это была капля в море. Серые пребывали уже из трёх порталов одновременно, и их количество уже завалило за сотню.

Наконец, новых комбатантов увидели не только мы, но и все остальные. Приоритеты тут же изменились. Пулемёты, пушки, автоматы принялись лупить длинными очередями не друг в друга, а в серых. Мы с Кали, сидя в относительной безопасности, тоже старательно вносили посильную лепту.

Я сначала выцеливал ближайших серых, но потом бросил автомат, когда очередной магазин опустел. Мой калибр не приносил новым врагам никакого урона, так какой смысл его использовать? Лучше я буду набивать магазины для Кали, которая и попадает куда чаще меня, и стреляет не в пример более мощными патронами, которые пусть и не панацея, но хотя бы ощутимы для серых.

Большинство серых оказались вооружены копьями. Мать их, копьями!!! Вот обычными такими, с деревянными древками и грубыми кованными наконечниками! Мы жгли боезапас, не экономя. Никто не экономил, но серые со своим доисторическим оружием легко захлестнули как позиции нашего отряда, так и врагов. Нас с Кали пока не замечали, и блондинка отрывалась вовсю! Крупнокалиберная винтовка грохотала без умолку, сыпались на ледяной камень раскалённые гильзы. Только всё было бестолку!

Я окончательно оторопел, когда увидел, как от гуманоида свечой вверх уходит трассирующая пуля, выпущенная из пулемёта ПКТ. Пусть серые были по большей части вооружены, как дикари, люди, на чьей стороне было огромное техническое и огневое преимущество, проигрывали. И проигрывали, надо сказать, стремительно. Меня посетила мысль, что если вовремя прекратить стрелять, у нас получится ускользнуть от этих инопланетных дикарей. Но это означало — бросить своих. Нет, так ни я, ни Кали поступить не могли.

И мы продолжили бой.

15. Настоящее. Кали

В магазине «Волги» оставалось четыре патрона. Ещё один был в стволе. Под рукой лежали запасные шесть магазинов, но времени на их смену скорее всего не будет. Так что стрелять надо наверняка, прямо под пластину, прикрывающую споровый мешок. Положение для этого у Кали удобное благодаря росту элитника. Но неустойчивое из-за тряски несущегося по колдобинам «Урала» и тупого разгильдяйства Ёжика, не удосужившегося сделать правильные выводы после гибели Зоркого.

Ладно, выбирать всё равно не из чего, будем работать с тем, что имеем. Но до чего же элитник упёртый, а! Будто чувствует, что, как только отвернётся, она его достанет.

Похоже, пришедшие на помощь пулемётчики тоже сообразили, что элитник оказался матёрый, опытный, и, не смотря ни на что, пёр на Кали, сочтя самой опасной именно её. Пулемёт затих. Но оставлять блондинку один на один с опасностью никто не собирался. С грузовика, следующего за «Камазом», грохнул РПГ, и у виска элитника расцвёл огненный цветок взрыва.

Подобное матёрый заражённый стерпеть уже не мог. Раздражённо заурчал, развернулся и направился к новой цели.

У Кали было всего несколько секунд, чтоб выстрелить. Но нынешняя позиция для этого не годилась — элитник был слишком близко, и обзора не хватало. Схватив винтовку, Кали вскочила, перепрыгнула через мешки с песком, едва не свалившись при этом с крыши кунга, и помчалась к кабине.

При её приближении люк наверху кабины открылся, и из него выглянул Ёжик.

— Куда прёшь? Вернись на место!

— Жить хочешь? — ледяным тоном поинтересовалась у него Кали. — А чтоб в следующей машине тоже все выжили? Да? Тогда подвинься.

И в наглую залезла в люк, едва не сев на голову Ёжику — буквально.

О себе Ёжик, как и ожидалось, думал больше, чем о других. Его место в люке было оборудовано отличным крутящимся сиденьем, а на крыше кабины была обустроена вращающаяся на триста шестьдесят градусов подставка для винтовки.

Кали плюхнулась на сиденье, невольно оценив его мягкость, положила «Волгу» на подставку. Да, вот отсюда вид на затылок элитника открывался прекрасный. Даже странно, что Ёжик сам не попытался свалить заражённого, а предпочёл отсиживаться в кабине. Халатность? Трусость? Или расчёт? Ладно, не до него сейчас.

Кали приникла глазом к прицелу. На поправки и расчёты времени не осталось, стрелять придётся наудачу, ведь элитник уже замахивался своей огромной когтистой лапой, намереваясь смести наглого человечка с РПГ с его места. Задержав дыхание, Кали плавно потянула спусковой крючок. «Волга» с громким хлопком выплюнула пулю с начальной скоростью полёта порядка девятисот метров в секунду. Следом — ещё одну.

Вообще, винтовка, столь нежно любимая Кали, способна была пробить даже легкобронированную цель на расстоянии более полутора километров от стрелка. А тут всего-то метров пятьдесят, да и целилась Кали не в броню элитника, а в небольшую щель под нею, где едва виднелся набухший, словно зрелый арбуз, споровый мешок. Так что и результат был вполне предсказуем.

Элитник, словив обе пули, пошатнулся, занесённая лапа дрогнула. Водитель грузовика, над которым он навис, прибавил газу, выводя машину из-под удара. Следующий транспорт, наоборот, притормозил, чтоб под него не попасть. А в следующую секунду элитник рухнул на грунтовку.

На этом всё и закончилось. Более-менее развитых прихвостней из стаи расстреляли из пулемётов и закидали гранатами. Разную мелочь по указанным сенсом направлениям разобрали на запчасти рейдеры с автоматами. Головная часть колонны остановилась. Элитника зацепили тросом и оттащили с дороги. Колобок, убедившись, что ни одна машина из колонны не пострадала, дал пятнадцать минут на потрошение заражённых. Пока рейдеры занимались вскрытием споровых мешков, техники проверили состояние грузовиков.

Вообще, всё выглядело так, будто караван Колобка не раз и не два нарывался в этом месте на засады заражённых, и все варианты боя и его последствий были давно отработаны до мелочей.

Кали неспешно вылезла из люка и отправилась на своё место — видеть перекошенную морду Ёжика было тошно. А вот врезать по ней — очень даже хотелось. Но у Ёжика были свои планы.

— Ты чё натворила? — красный, как варёный рак, высунулся он из люка вслед за Кали.

Блондинка сделала вид, что ничего не слышит. Плюхнулась задницей на пенку, открыла цинк и добила в магазин три патрона. Вщёлкнула его на место.

— Я тебя спрашиваю! — повысил голос Ёжик. — Ты покинула боевой пост! Поставила под удар…

— Пошёл ты, Ёжик, — вспомнив пришедшего на помощь пулемётчика, сквозь зубы процедила Кали, не оборачиваясь.

— Сегодня же вылетишь с треском! — окончательно побагровел Ёжик и ушёл, добавив напоследок. — Без оплаты и с волчьим билетом!

«Ой, боюсь, боюсь», — хотела съязвить Кали, но ей было слишком лень.

Настроение стремительно портилось. Поведение Ёжика было слишком самоубийственным. Это не было похоже ни на горе от потери друга, ни на личную к ней антипатию. Да взять хотя бы то, что за время боя с элитником Ёжик ни разу не высунулся в свой люк, хотя тоже был снайпером. Неужели не видел, что его позиция была единственной, из которой можно было отработать по элитнику из винтовки. Он ведь и сам снайпер, должен на автопилоте оценивать подобные возможности и использовать их. Что-то тут не чисто — чем дольше Кали размышляла над странностями своего временного командира, тем сильнее была в этом уверена.

Ровно через пятнадцать минут караван снова тронулся в путь.

На этот раз на ночь остановились посреди заросшего ромашками поля. Кали выстояла очередь за ИРП и порцией живуна и ушла есть на свой пост. Там её и нашёл всё еще пышущий злостью Ёжик.

— Колобку я уже всё доложил, так что сойдёшь в ближайшем стабе, — сквозь зубы бросил он. — До этого все обязанности остаются за тобой. Твоя смена сегодня с трёх до пяти. Всё понятно?

— Что-то ещё? — холодно поинтересовалась Кали.

— С тебя и этого хватит, — бросил Ёжик.

Блондинка проводила его взглядом. Ёжик что-то задумал. Никаких доказательств этого у Кали не было, но чуйка била тревогу. Что ж, похоже, ей предстоит тяжёлая ночь. Надо бы лечь пораньше от греха подальше.

Доев входящую в ИРП банку тушёнки, она облизала ложку и улеглась на пенку. В отличие от предыдущих ночей, сон, пусть и беспокойный, пришёл сразу.

Ровно в три часа её толкнули в плечо.

— Твой черёд, — прошептал ей незнакомый рейдер в беретке.

Кали подскочила, протёрла глаза. Потянулась к «Волге», привычно проверила патроны. Рейдер подмигнул ей и направился к лестнице в задней части кунга. Кали водгрузила винтовку на мешок с песком и села, скрестив ноги. Небо на востоке уже начало светлеть, было зябко и промозгло. Тихо и немного тревожно шуршал квёлыми ромашками ветер, из кабины «Камаза» доносился богатырский храп водителя. Ёжик не появлялся, но это было и к лучшему — хоть мешать не будет своими бесценными указаниями.

Очень хотелось спать. Или кофе. Но блондинка старательно гнала от себя эти желания. Она слишком долго была стронгом и к своим обязанностям относилась максимально ответственно.

Это её и спасло.

«Камаз» стоял во внешнем кольце. Грузовики с товаром и «Урал», на котором ехал Колобок, расположились в центре, но расстояние между ними оставалось достаточно большим. Кали в основном смотрела наружу, но иногда оборачивалась и обводила взглядом и лагерь — просто на всякий случай.

В один из таких осмотров ей почудилось движение. Бесшумно переместившись к противоположному краю своего поста вместе с винтовкой, Кали приникла к прицелу. Она обладала идеальным зрением. Более того, был у неë и ещë один Дар, благодаря которому в темноте она видела примерно как в сумерках. Но даже с ним ей трудно было разглядеть того, кто перемещался среди грузовиков. Но это, без сомнения, был именно человек, а не заражённый — он крался, замирал, услышав даже небольшой шорох, временами заползал под днища грузовиков и что-то там делал. Траектория и характер движения однозначно вызывали подозрения — на поведение часового совсем не похоже!

Кали потянулась к рации и замерла. Лагерь находится в поле, обзор вокруг великолепный. Ни подъехать, ни подойти незамеченным невозможно, а значит, этот человек — из своих. Если он действительно что-то задумал, то, включив рацию, она его спугнёт, но в следующий раз он, вполне возможно, доведёт своё дело до конца. Может, поохотиться на него самостоятельно? Нет, придётся покинуть пост, а это недопустимо. Ёжик её за такое с потрохами сожрёт, как пить дать.

Хотя ей так и так в ближайшем стабе сходить, так что терять нечего. Но пост оставлять всё равно не хочется.

Подняв винтовку стволом вверх, Кали опустила рычажок предохранителя и потянула спусковой крючок.

16. Прошлое. Смак

От серых убежать не получится, как бы нелепо не выглядел их способ передвижения. Пусть их бег больше всего походил на череду повторяющихся коротких и длинных прыжков, но самый медленный из них оставил бы чемпиона мира по спринтерскому бегу далеко позади, так как двигался как минимум раза в два быстрей.

Сердце стиснули холодные пальцы страха. Если бы не дело, которым я был занят, то скорей всего я забился бы в угол и трясся там, как последний трус. От этого останавливало только одно — без своевременно набитых магазинов Кали больше не сможет вести огонь. А она стреляла как заведённая — методично, хладнокровно и без эмоций.

На финальном этапе боя, когда дело дошло до рукопашной вокруг машин, принадлежавших отряду «Джокеров», я снова взялся за автомат и принялся стрелять уже более хладнокровно. Не такие эти гуманоиды и страшные, как я посчитал изначально, когда они только выскочили из воздуха, словно черти из табакерки. Оставалось только молиться, чтобы наша позиция не была раскрыта. Если обнаружат, от стаи этих серых гуманоидов нам не уйти, что наглядно было показано на примере всего нашего отряда. А так, у нас оставался шанс выжить.

Я расстрелял одиночными всю обойму без видимого результата. Самая здоровенная и шустрая кровожадная тварь с копьём поймала с десяток только моих попаданий. Это сбило её с шага. Гуманоид зашатался, его повело, он споткнулся и растянулся на земле. Я внутренне возликовал. Никакие они не бессмертные! Можно и с ними сладить!

Да и размеры не такие уж гигантские, всего-то метров двух или чуть выше. Пожалуй, если натянуть на страхолюдную морду балаклаву, а на плечи накинуть длинное пальто, то можно даже с крепким высоким человеком спутать. В темноте… Издалека… Главное, чтобы замаскированный пришелец не пробовал ходить. Иначе весь камуфляж насмарку, такую странную походку срисует даже человек со зрением в минус шесть.

Вместе с хладнокровием вернулась и наблюдательность. Теперь я мог внимательно разглядеть этих тварей. Тела их то ли от природы имеют такой окрас, то ли это специально нанесённая камуфляжная раскраска, но факт в том, что тёмно-серая расцветка местами перетекала в угольно-чёрные пятна, позволявшие идеально сливаться с окружающим инопланетным пейзажем. Морды у серых тоже страшные. Если бы мне дали задание изобразить демона, я бы, не задумываясь, показал фото любого преследующего нас гуманоида. Зрелище не для слабонервных, одним словом.

Всё остальное в них выглядит так же несуразно и вместе с тем гармонично. Торсы на толстенных мускулистых ногах болезненно худы и перевиты длинными и тонкими жгутами мускулов, среди которых проступают верёвки жил, играющих и переливающихся под кожей в неожиданных местах.

Вооружены они по большей части примитивным оружием: мечами, топорами, копьями, дубинами вполне привычного вида. Хотя есть и те, кто использует трофейное оружие. Один из гуманоидов, например, оказался вооружён пулемётом, выплёвывавшим время от времени короткие злые очереди. Другой на бегу лупил из охотничьего двуствольного ружья.

Однако преимущественно примитивное оружие нисколько не мешало серым брать верх. Шквальный огонь, который вели защитники, то и дело находил кого-то из серых, но это уже ни на что не могло повлиять. Гуманоидные твари неописуемого вида падали, но, как в плохом фильме ужасов, упрямо поднимались и продолжали громить всех подряд. Они, не собираясь умирать, крушили всех, не делая различий между нами, предателями и мурами. На то, кто мы такие, этим монстрам было глубоко фиолетово.

Ещё никогда мне не доводилось видеть ничего подобного.

— Хватит, — сказал я и опустил ствол винтовки. — Хватит…

— Что? Нет, надо помочь нашим! — горячо возразила Кали. — Их же перебьют!

— Сами сдохнем! — возразил я.

Перегретый ствол ощутимо жёг через ткань тактических перчаток, но сильней меня жёг взгляд голубых глаз.

— Трус, — уронила блондинка с кукольным личиком. — Убери руку…

Обвинение больно укололо. Она ещё не понимала, что спасти мы в данной ситуации можем только себя и больше никого. Что наша помощь — капля в море, которая ничего уже не решит. Что то, что она посчитала трусостью с моей стороны — всего лишь голос разума.

— Погибнем зря, — спокойно возразил я. — Ничем мы им уже не поможем.

Следующие слова напарница произнесла с нажимом:

— Руку… Убери…

— Нет!

В скулу меня треснул мелкий крепкий кулачок. Поняв это, рассвирепел и влепил блондинке пощёчину. В последний момент всё же руку придержал, но было поздно. Истерика уже началась. Кукольное аккуратное личико перекосила гримаска гнева, и Кали бросилась на меня с кулаками.

— Трус! Подонок! Тварь! Падаль! Трус! Трус! — шипела напарница мне в лицо.

В ходе короткой, но совсем не наигранной борьбы я одолел лёгкую девушку, бессовестно пользуясь преимуществом своего веса и, как следствие, более мощной мускулатуры.

Навалился на Кали, вжал её в каменный пол Реликта, зафиксировал руки, не давая ей дёргаться и буянить. Через несколько минут возни, оскорблений и брыканий с блондинкой случилась форменная истерика. Если бы я не был уверен в своём Даре, надёжно маскировавшем не только нас, но и все звуки, какие мы издавали, наша позиция была бы раскрыта сразу.

И всё-таки до неё дошло, пусть и не сразу. Когда она успокоилась, то только процедила:

— Извини, Смак…

И замолчала. На несколько часов как воды в рот набрала. Все патроны и магазины от её «Волги» я от греха убрал в своё пространственное хранилище. Почти всю ночь мы наблюдали за тем, как серые бродят по недавнему полю боя, добивая раненых и собирая добычу. В какой-то момент они, не сговариваясь, все разом попрыгали в открывшийся на короткое время портал и исчезли.

Следом за серыми под самое утро на недавнее поле боя пожаловала большая стая заражённых во главе с двумя элитниками. Такой исход событий был куда как прогнозируем — мы такую канонаду подняли, пока вели огонь на расплав стволов, что не услышал только ленивый. Заражённые, уловив запахи свежей крови, утратили осторожность и бросились пожирать покойников.

Пока я скрежетал от злости зубами, напарница ткнула меня локтем вбок.

— Чего тебе, истеричка? — буркнул я.

— Я может и истеричка, — ответила мне Кали. — А ты говнистый…

— Хорошо пообщались, — заключил я. — Кофе будешь?

— А есть?

— У меня как в Греции, — сомнительно сострил я, — Всё есть, кроме птичьего молока.

— Почему молока птичьего нет? — шмыгнула носом боевая подруга, принимая стылыми пальцами крышку от термоса с обжигающим кофе.

— Электродоильный аппарат к петухам никак не пристрою…

Она искусственно улыбнулась несмешной пошлой шутке, но это было неважно, потому что это сняло повисшее между нами напряжение. Отпила кофе и обратилась ко мне:

— Смак…

— Чё? — буркнул я и вовремя сдержался, чтоб снова не назвать её истеричкой.

— Дай патроны. Хочу завалить этих элитников, когда ещё такой случай представится…

Мы ещё не вполне осознавали смысл того, что произошло, но привычка быть деятельными брала своё, и в моей черепной коробке тоже начали роиться циничные мыслишки. В принципе, в предложении смысл имелся. «Джокеров» больше нет. Отряд уничтожен. Теперь мы сами по себе, а значит, сами должны беспокоиться о своём содержании. А в элитниках есть жемчуг, который даст нам немного ни от кого не зависящей финансовой стабильности. Но и опасность в плане боевой подруги таилась не маленькая. Элитник не один, их двое. Если Кали не промахнётся в первую развитую тварь, в чём я был уверен, останется вторая. Вот эта вторая и может срисовать нашу позицию даже под моим камуфляжем. Пытаться уйти от одной элиты — занятие безнадёжное. А уж от возглавляемой ею стаи… Да проще застрелиться, так намного меньше мучений выйдет. Заражённые от нас в случае чего не отстанут, в этом можно не сомневаться. Трупы для них — просто пища, необходимая для выживания. А вот за получение живого и намного более питательного для них мяса они будут бороться с упорством одержимого.

Напарница поглядывала поверх крышки термоса, пока пила из неё кофе. Словно поняв мои сомнения, сказала:

— Смак, не мнись. Подгадаю момент удобный и сниму обоих, — и подначила. — Да, не очкуй, я сто раз так делала!

— Сто раз она делала…

Не знаю, что меня подтолкнуло к согласию — недавняя недолеченная контузия или то, что у нас на двоих с напарницей осталось три спорана, что, как ни крути, даже на забадяжить живун мало, но я согласился и выдал ей два набитых магазина.

Кали прильнула к прицелу своей «Волги», а я поднёс к глазам бинокль, разглядывая стаю. Сгорбленные фигуры паслись внизу на телах наших товарищей, дурея от обилия пролитой крови. Я скрипнул зубами от злости.

— Начинай с самого крупного… — посоветовал я.

— Не учи учёного! — беззлобно огрызнулась боевая подруга.

Подходящий случай для двух удачных выстрелов представился только спустя полчаса. Мы перенесли сильный стресс, подрались, уже изрядно замёрзли, устали, а Кали так и поистерить успела, но на её меткости это не сказалось. Вот что значит талант, помноженный на практику. Всякие я видел Дары на стрельбу в Улье, но вот чтобы кто-то из их владельцев был, что называется, стрелком от бога…

Кали всадила патрон одной твари в споровый мешок, а в следующую секунду хладнокровно уложила наповал второго элитника. В стае, помимо элиты, было три рубера и полтора десятка заражённых попроще. Кали успокоила двух из трёх, ну а третий вовремя сообразил, что пора делать ноги, и увёл с собой стаю. Спустя полчаса под прикрытием напарницы я пошёл потрошить споровые мешки.

17. Настоящее. Кали

Выстрел из «Волги», да ещё и посреди ночи, способен поднять даже мёртвого. На это и был расчёт.

Лагерь проснулся моментально. Засуетились часовые, кто в чём, стали выскакивать из кабин грузовиков рейдеры с оружием наперевес. Включились прожекторы. И настало время браться за рацию.

— Фура тринадцать, — очень спокойно и внятно произнесла Кали в микрофон. — Движение под днищем.

Прожекторы тут же развернулись внутрь периметра. Замелькали ручные фонарики, народ бросился к указанному грузовику. Не рискни Кали её поднять, возьмись за рацию прежде, чем стрелять, и человек, вызвавший подозрения, точно сумел бы скрыться до того, как до него добрались бы часовые. При нынешней шумихе с поднятым по тревоге лагерем шансов у него не было.

Прильнув к прицелу, Кали с интересом и даже азартом наблюдала, как злые спросонья рейдеры вытаскивают из-под днища грузовика сопротивляющегося человека в камуфляже и шапке, натянутой так, чтоб открытыми оставить только глаза. Тот сопротивлялся и что-то возмущённо орал, но разводить политесы и миндальничать никто не собирался.

Чуть в стороне Кали заметила Колобка и его бодигарда. Эти двое выглядели подозрительно спокойно. Караванщик, выглядевший так, словно вообще не нуждается во сне, что-то тихо говорил Шварцу, а тот внимательно слушал и кивал в ответ.

Пойманного человека потащили к Колобку, на ходу сорвав с его головы шапку. Света прожекторов оказалось достаточно, чтоб разглядеть лицо.

— Вы не ждали, а мы пришли, — увидев его, не сдержалась от комментария Кали. — Ёжик, какого чёрта⁈

Она не знала, что и думать. Что Ёжик делал посреди ночи под днищем фуры? Зачем крался, от кого прятался? На техобслуживание это ну никак не было похоже, и всё же Кали не отпускала мысль, что она зря подняла тревогу и с каравана в итоге сойдёт не в ближайшем стабе, а прямо тут, посреди ромашкового поля.

Колобок, выдав ценные указания своему бодигарду, развернулся и преспокойно отправился в свой «Урал». А Шварц, вздохнув, пошёл к Ёжику. Подробности короткого разговора, произошедшего между двумя рейдерами, так и остались для Кали тайной. Но Ёжика, вместо того, чтоб отпустить, скрутили ещё крепче и поволокли за ушедшим колобком. Шварц, задержавшись совсем немного, отправился в ту же сторону.

Вскоре лагерь успокоился, прожектора погасли, а поднятые по тревоге недовольные рейдеры отправились досыпать. Рация молчала, словно ничего и не произошло. Кали, ещё немного понаблюдав за успокоившимся лагерем, вернулась к дежурству — что гадать о том, что будет утром.

ИРП и флягу живуна ей выдали в порядке общей очереди. И только после того, как блондинка позавтракала, за ней пришёл Шварц.

— Тебя Колобок хочет видеть, — с непроницаемым выражением лица сказал он.

Кали кивнула и, допив живун, встала. Отряхнула со штанов крошки, одёрнула куртку. Шварц посмотрел на эту подготовку и едва заметно усмехнулся.

Всю дорогу Кали молчала. В общем и целом, она готова была к худшему и не особо из-за этого переживала.

Сколько уже она идёт с востока на запад? Год? Два? Пять? Сколько регионов она за это время повидала — не счесть. А кластеров миновала — на десяток жизней хватит. Из крупных помнился Кумарник, хотя в нём блондинка и провела от силы дня три. Остальные смешались в памяти как нечто однообразное, полностью лишённое уникальных деталей.

Что, в принципе, неудивительно — к западу и границе Пекла Кали сейчас была намного ближе, чем к дому. Тут уж хочешь, не хочешь, а устанешь от впечатлений настолько, что начнёшь их забывать сразу после того, как они появились.

Дверь в кабину «Урала» была распахнута — Кали ждали. Это подтвердил и Шварц, с лёгкой улыбкой сделавший приглашающий жест рукой. Кали, глубоко вздохнув, не стала тянуть кота ни за хвост, ни за то, что под хвостом, и полезла в кабину. Шварц захлопнул за ней дверцу.

— Доброе утро, Кали, — доброжелательно поздоровался с ней Колобок.

Блондинка вопросительно подняла бровь. Толстяк отлично понял смысл гримасы и усмехнулся.

— Думаешь, выгоню?

Кали неопределённо пожала плечами.

— Видимо, зависит от того, что Ёжик делал под днищем фуры.

— Правильно мыслишь, — подбодрил её караванщик. — А что он там, по-твоему, делал?

— Понятия не имею, — снова пожала плечами Кали. — Не смогла придумать. Если бы дело было днём, то предположила бы осмотр или мелкий ремонт, но ночью…

— Значит, не поняла ещё, что мы все живы только благодаря твоей внимательности, да?

Доходило до Кали, как и положено блондинке, долго. Колобок, даже с утра выглядевший так, будто полночи отглаживал костюм, смотрел на неё со спокойным интересом.

— Так что Ёжик в итоге делал под фурой? — не придумала лучшего вопроса Кали.

— Взрывчатку закладывал, — как ни в чём не бывало, откликнулся Колобок и поёрзал задницей по сиденью, устраиваясь поудобнее. — Происки конкурентов. Шварц его уже допросил, так что я знаю, кто перекупщик. А вот это…

Колобок полез в карман и вытащил оттуда чёрную жемчужину.

— Это — цена предательства. Точнее, аванс. На, держи, — покрутив чернуху в пальцах, караванщик протянул её Кали. — Это моя тебе благодарность.

Кали ломаться не стала. Взяла жемчужину, ещё не вполне осознав, что выгонять её никто не будет ни здесь, ни в ближайшем стабе.

— Сразу проглотишь? — поинтересовался Колобок. — В моей команде есть знахарь.

Кали мотнула головой и убрала жемчужину в карман. Её сейчас волновало совсем другое.

— Я слышала, что Ёжик и мой предшественник, Зоркий, были друзьями…

— Да, да, знаю, — перебил её Колобок. — Дружили они… когда-то. Потом Ёжика купили. Я долго пытался найти, кто мне палки в колёса вставляет. Шварца, вон, нанять пришлось — представляешь, во сколько мне обходится личный ментат, да ещё с другими крайне полезными для дела Дарами? Не представляешь, то-то же. Зоркий честный рейдер оказался, Ёжик его в долю хотел взять, а тот пригрозил, что обо всём мне доложит. Вот после этого Зоркий и погиб.

— Место снайпера оборудовано так, что не погибнуть почти невозможно, — едко заметила Кали. — И работу свою выполнять тоже невозможно. Ни защиты, ни удобной подставки под винтовку, ни путей отхода.

— Вот поэтому я тебя и взял, — вздохнул Колобок. — Ты со своим Даром хоть в кунг провалиться можешь… Остальным претендентам, кто до тебя был, отказать пришлось. Я сразу Ёжика в браслеты взять не мог, ты пойми. Ему много кто среди моих людей верил, нужно было его прилюдно на чистую воду вывести. А ты не переживай. Завтра доберёмся до Болотного, там загоню «Камаз» в мастерскую, пусть оборудуют, как следует.

— А с Ёжиком что? — почему-то этот вопрос Кали не давал покоя.

— Пока ничего, — безмятежно откликнулся Колобок, складывая пухлые ладошки на животе. — В обед с ним ещё пообщаюсь. По результатам либо двойным агентом станет, либо на ближайшем столбе на радость заражённым повиснет.

На своё место Кали возвращалась в задумчивом настроении. Залезла на кунг, привычно проверила «Волгу» и патроны. Быть самой по себе было неожиданно непривычно — она, оказывается, уже привыкла к незримому присутствию Ёжика. И в то же время она, наконец, чувствовала, что теперь всё зависит от неё. И радовалась этому, как ребёнок.

Нагрудный карман приятно грела чёрная жемчужина, но Кали ещё не решила, что с ней делать. Попади это сокровище к ней в руки пару дней назад, и блондинка, не колеблясь, обменяла бы её в ближайшем стабе на спораны. И закупилась бы патронами, едой и алкоголем для живчика. Но теперь в таком глупом обмене не было никакого смысла. На Колобка она работала отнюдь не бесплатно, и, раз уж никто её выгонять не собирается, то с финансами по прибытию в Граничный у неё всё должно быть хорошо. А ещё не стоит забывать про долю с заваленной элиты — Колобок, судя по всему, не скряга, и доверие своих людей ценит.

Может, всё-таки стоило согласиться на предложение и проглотить жемчужину?

Искушение оказалось велико настолько, что Кали едва удержалась, чтоб не броситься обратно к главе каравана. Сжала кулаки и напомнила себе, что с чернухи велик риск оквазиться. Это помогло — свою кукольную внешность блондинка любила, холила, лелеяла и категорически не собиралась с ней расставаться. Так что «благодарность» Колобка так и осталась лежать в кармане.

Ровно в шесть утра караван Колобка снова двинулся в путь, к кластеру под названием Болотный, и Кали окончательно забыла про жемчужину.

18. Прошлое. Смак

Серые кластеры вообще выглядят так, словно подверглись действию особо изощрённого и забористого проклятия, и под его действием местность давно и накрепко пропиталась смертью. А поле боя на сером кластере так и вовсе выглядит чудовищно…

И пахнет соответственно. Отрезок дороги перед Реликтом оказался прямо таки пропитан духом смерти. Трупы источали запах бойни и экскрементов, сгоревшая техника дымилась и смердела гарью. Одним словом, та ещё атмосферка, заставившая меня пожалеть о том, что я не обладаю даром блокировать запахи начисто.

Повинуясь накрепко въевшейся в меня привычке, шёл я очень осторожно, переступая через разбросанные кости и недообглоданные куски тел моих товарищей по отряду, бывших ещё утром живыми и здоровыми. В горле застрял ком, который было никак не проглотить и не выплюнуть. Но, как бы ни было сейчас горько, я крутил головой на триста шестьдесят градусов, не ослабляя бдительности.

Челюсти заражённых посильней крокодильих будут, так что те кости, что были разбросаны, представляли собой скорее фрагменты и осколки, чем целые костяки. Дополняло картину бесчисленное количество стреляных гильз, обрывков одежды и обуви. Вот лежит основательно пожёванный бронежилет, а вон помятая и пробитая в паре мест каска.

Я шёл, стараясь ни на что не наступить, готовый в любой момент применить свой Дар и спрятать себя. Любой неаккуратный шаг могут услышать твари, которые вряд ли ушли далеко от такой-то вкуснятины. Вроде бы был я настороже и готов к любому повороту событий, меня прикрывал один из лучших стрелков в Регионе, но уверенности всё равно не было. В руках удобно лежал верный АК-102 с накрученной банкой автоматного глушителя 6Ч65, но против стаи заражённых все эти аргументы выглядели неубедительно.

Казалось бы, на недавнем поле боя должно быть много оружия, но после того, как тут знатно поорудовали сначала серые, а затем и заражённые, в обозримом пространстве ни одного целого ствола видно не было. Всё, что попадалось на глаза, казалось совершенно непригодным к дальнейшему использованию. Приклады разбиты, стволы погнуты, с корнем вырваны затворы и так далее, и тому подобное. Твари, даже становясь большими, некрасивыми, клыкастыми и обросшими костяной бронёй, накрепко запоминают, что из этих металлических палок мелкие человечки делают им больно. Потому-то подобный вандализм и присущ заражённым. Как только те находят оружие, стараются привести его в непригодное состояние.

Зато временами попадались боеприпасы и магазины. Их я старательно подбирал и закидывал их в свой пространственный карман. Потом разберусь, что из этого оставить, а что выбросить.

Вот и первый дохлый элитник.

Я огляделся кругом. Никого. Подошёл к огромной туше мёртвой твари. Споровый мешок нашёлся сразу. Беззвучно выматерившись, я сунул лезвие под защитный костяной капюшон и вскрыл ножом шов между дольками, чем-то напоминавшими гигантскую головку чеснока. Из полости с грейпфрут размером пахнуло грибным духом. Внутри было много всего. Разбираться с содержимым решил в более спокойной обстановке и попросту закинул всё содержимое в пространственный карман.

Снова настороженно огляделся, перевёл дух, отёр выступивший пот. Но это было ещё не всё.

Со второй дохлой элитой и двумя руберами я проделал всё то же самое и уж было засобирался назад, когда увидел в кузове продырявленного, но не сгоревшего тентованного «Урала» пулемёт РПК-74. После всего произошедшего найти хоть один стреляющий агрегат было невероятной удачей. Настроение пошло вверх, когда я залез в кузов и убедился, что пулемёт остался целёхонек. Однако, когда одну из дыр в тенте перекрыло чьё-то тело, настроение же сделало кульбит, рухнув ниже плинтуса.

Использовал свой Дар хамелеона, кажется на одних рефлексах, почти без участия мозга. За драным, простреленным брезентом тента раздалось урчание.

Стая вернулась! Проклятая ж ты моя хозяйственность… Вот зачем, спрашивается, мне нужен этот пулемёт с бубном, весящий целых шесть килограмм? Ведь на себе всё придётся переть, причём пешком — потому как когда мы ещё разживёмся транспортом. Да и плохая эта идея — пословица, что лучше плохо ехать, чем хорошо идти, в Улье имеет совсем другой смысл. Ехать всегда плохо, если ты не в составе сильной колонны или не перемещаешься по местам, которые кто-нибудь регулярно и тщательно зачищает от заражённых. А во всех остальных случаях, если ты один, то почти наверняка тебя услышат, найдут и сожрут. Нет, надо нам пешком добираться. Желательно ещё по пути не заходить в стабы, где нас с Кали могут опознать, как бойцов отряда «Джокеров». Но для начала хорошо бы просто выбраться из этого гиблого места.

Многоголосое урчание стало ответом на мои мысли.

Чёртова стая! Как же они не вовремя!

Только скользнув взглядом по ссутуленной искорёженной фигуре, показавшейся в прорехе тента, я определил, что ничего выдающегося тварь собой не представляет. Лотерейщик, к тому же не самый раскормленный. Вскинул АК-102 и выстрелил одиночным в голову.

Вопреки расхожему заблуждению, заражённые от ранения в голову зажмуриваются не всегда. Чтобы убить этих живучих тварей наверняка, надо стрелять так, чтобы пуля повредила оба полушария головного мозга, ну или бить в споровый мешок — тут гарантия, что называется, стопроцентная будет. Лотерейщик стоял удобно и даже пикнуть не успел. Упал и сдох тихо. Чистый выстрел. Но радоваться было рано. Если у рубера хватило шурупов отправить разведку, то дело плохо. Оставалось гадать, поймёт он, откуда стреляли, или меня пронесёт.

Прошло с минуту времени, и сзади послышался топот, словно от копыт. Топтун? Похоже на то. Куда как неприятная тварь. Плохо. Очень плохо. Очень-очень плохо. Потому как мой Дар хамелеона не абсолютен. Например, он совсем не маскирует запахи. В букете смердящих трупов отыскать меня по запаху, конечно, не просто, но и заражённые меня ищут совсем не рядовые, а у них, не рядовых, свои собственные Дары имеются, и кто знает, какие.

Где-то слева снова зацокали копыта, покатилась гильза. Топтун — тварь громкая, он и не пытается маскироваться. Определив направление по звуку, я навёл свой автомат, перевёл режим стрельбы на автоматический — не тот случай, чтобы экономить патроны. Подумав, зарядил подствольный гранатомёт. Очень сильно сомневаюсь, что заражённые дадут из него выстрелить, но это если увидят меня. А если нет, то может и получиться.

Топтун обходил «Урал». Как только его мощная фигура с длинными лапами и несимметрично развитыми буграми мышц показалась в проёме, заражённый с интересом заглянул внутрь, но меня не зафиксировал. А вот ноздри его нехорошо так затрепетали.

Что ты тут вынюхиваешь, скотина⁈ Пшёл вон!!!

Наконец, спустя несколько нескончаемых секунд, он переключил своё внимание на только что убитого мной лотерейщика. Я выждал ещё немного, беря прицел, и выстрелил короткой очередью, метя в споровый мешок. С такого расстояния топтуна можно и из пистолета завалить, а уж из сто второго АК так и удачи слишком много не нужно. Пули прошили затылочную часть черепа заражённого. Тот издал какой-то невнятный урчащий хрип и свалился на лотерейщика.

Ещё немного, и даже самые тупые заражённые поймут, что тут что-то нечисто, а если альфа стаи хоть крупицей интеллекта обладает, то поймёт, что я прячусь в кузове.

Вот зачем я разрешил Кали эту охоту? Надо было дождаться, пока заражённые уйдут, и мотать с этого кластера, не оглядываясь. Был да кончился отряд крутых стронгов, с этим надо смириться. Боль, досада, чувство вины за то, что мы живы, придут позже вместе с осознанием произошедшего, и нам бы выбраться из задницы до этого момента. Теперь мы — обычные рейдеры Улья. Которых, тем не менее, всё ещё могут грохнуть за компанию с остальными «Джокерами».

Нужно поменять позицию, но тут есть одна загвоздка. Мой Дар хамелеона работает хорошо, только когда я нахожусь на одном месте. Если начать двигаться, то он не слетает, но начинает работать неидеально. Видно движущийся прозрачный силуэт человека. Вообще это, конечно, лучше, чем ничего, но острый взгляд обнаружит без проблем. А в том, что сейчас стая заражённых сверлит голодными взглядами именно этот участок, можно не сомневаться. Рискнуть, правда, всё равно придётся. Если останусь на месте, меня обнаружат почти со стопроцентной вероятностью, а так есть шанс.

Скрепя сердце, я оставил пулемёт в кузове и аккуратно слез на дорогу. Огляделся. По сторонам и впереди всё тихо, а вот сзади… Присел и посмотрел через уменьшившийся из-за спущенных шин просвет между колёс, но заражённых не увидел. Велика вероятность, что и они меня тоже не фиксируют.

В двенадцати метрах от меня стояла сгоревшая БМП-1. Вот под неё мне бы и надо спрятаться. Но…

19. Настоящее. Кали

До Болотного караван добрался без проблем. Всего трижды на них нападали небольшие стаи заражённых, и разок пришлось делать круг, объезжая привычную дорогу через кластер, внепланово пошедший на перезагрузку.

Ещё пришлось сделать внеплановую остановку, чтоб избавиться от Ёжика. Перекупить снайпера у Колобка не получилось. Подробностей разговора Кали не знала, но Шварц обмолвился, что Ёжик ползал перед Колобком на коленях, размазывая по лицу слёзы и сопли, клялся и божился, что исчезнет, что покинет сектор, что больше никто и никогда о нём не услышит. Но становиться двойным агентом отказывался наотрез, мотивируя это тем, что второй наниматель его убьёт максимально жестоким способом, если узнает.

Колобок миндальничать тоже не стал и своё обещание сдержал. Ёжика повесили на ближайшем фонарном столбе. Не просто вздёрнули, а подвесили за руки и дополнительно пустили кровь, чтоб на её запах сбежались заражённые. Всё сделал лично глава каравана, дополнительно продемонстрировав своим людям верность собственному слову, нетерпимость к предателям и твёрдость характера.

Напоследок Колобок отдал приказ пальнуть из гранатомёта, чтоб ещё и шумом привлечь заражённых, и караван на всех парах умчался прочь от места, ставшего опасным. Ёжик, болтаясь на столбе, как червяк на крючке, не орал — знал, что этим только приблизит свой конец. Кое-какие шансы выжить у него, конечно, были, но настолько крохотные, что в расчёт их никто даже и не брал.

Кали не испытывала к предателю ни жалости, ни ненависти. Ей было вообще всё равно, что с ним станет. Ей караванщики тоже были не друзьями, а временными попутчиками. Кормёжку и будущую оплату она отрабатывала на совесть, как привыкла, ещё будучи Джокером. А более близкие связи со случайными попутчиками ей были не нужны.

Болотный полностью соответствовал своему названию. Стаб располагался на самом крупном из группы островов, расположенных посреди огромного по площади болота. Между ними были проложены понтонные переправы, ещё одна тянулась к берегу через территорию острова, прямо-таки нашпигованного укреплёнными огневыми точками и заставленного разнообразнейшей техникой, предназначенной исключительно для убийства.

Как только караван подъехал к берегу, от острова отделилась футуристического вида чёрная, полностью закрытая лодка и резво побежала навстречу прибывшим, скользя в паре сантиметров над вонючей болотной жижей. Колобок в сопровождении бессменного Шварца вышел из кабины головного «Урала» и стал ждать, пока лодка причалит к берегу.

Дозорные с автоматами выскочили из лодки прямо на ходу, обступили торговцев с боков. От них отделился один, с красной повязкой на рукаве. Опустив автомат, подошёл к Колобку.

Несмотря на стандартные предосторожности, было заметно, что Колобка и его караван в Болотном знали. Рейдер с повязкой был расслаблен, караванщика встречал с улыбкой. Перебросился парой фраз и махнул рукой в сторону укреплённого острова, где между ДОТами и ДЗОТами виднелось длинное бетонное здание без окон с единственной дверью. Колобок в ответ на жест кивнул, пожал рейдеру руку и вернулся в кабину «Урала».

Колонна машин медленно двинулась по понтонному мосту к острову. Ехали осторожно, держа расстояние метров в двадцать, чтоб не нагружать плавучую конструкцию сверх меры. Катер с рейдерами оставался у берега до тех пор, пока последний из грузовиков Колобка не оказался на острове. После чего задним ходом подобрался вплотную к понтону и утащил за собой одну из его секций.

Грузовики и боевую технику припарковали на огромной бетонированной стоянке неподалёку от здания без окон. Караванщики, не сговариваясь, безоружными стали покидать свои посты и подтягиваться к единственной двери, где уже стоял Колобок и беседовал с высоким крепким мужчиной, одетым вместо привычного в Улье камуфляжа в джинсы и белую рубашку.

Кали никто никаких приказов не отдавал, но она сочла за лучшее последовать всеобщему примеру.

— Все? — спросил у Колобка мужчина в рубашке. — Смотрю, у тебя новенькая?

Взгляд мужчины остановился на Кали.

— Это Кали. До Граничного с нами. Надеюсь, уговорю остаться, — хохотнул Колобок. — Отличный снайпер.

— Удачи, — пожелал ему мужчина. — Ещё новички?

— Одни старички. Ты ж знаешь, не люблю я проверенных бойцов менять.

— Ценю твой подход к команде, — кивнул мужчина. — Но правила ты знаешь.

— Безопасность — прежде всего, — степенно согласился Колобок. — Для бизнеса полезно. Но, надеюсь, в этот раз быстрее будет. Ребятам отдохнуть бы, расслабиться, как следует.

— Помню, как ты в прошлый раз Водяного отчитывал, — неожиданно усмехнулся мужчина. — Но ты сам был виноват — раньше назначенного прибыл.

— Каюсь, — с бессовестным выражением лица развёл руками Колобок. — Но на этот раз всё точно по расписанию.

— Значит, и проверка тоже по нему, — пообещал мужчина.

Караванщики, тихо переговариваясь, без команды двинулись внутрь здания. Кали последовала их примеру. Без объяснений было понятно, что за проверка их ожидает. Допрос у ментата — самая что ни на есть обычная процедура при посещении стаба. Но у Колобка в Болотном явно были свои связи, и к моменту прибытия его каравана к пункту проверки — этому зданию, — вызвали всех имеющихся в стабе ментатов.

Так и оказалось. Внутри здание представляло собой большое квадратное помещение со стульями и десятком дверей, ведущих, видимо, в кабинеты ментатов. У каждой находилось по паре вооружённых до зубов рейдеров. Первая десятка караванщиков отправилась беседовать с ментатами, а остальные распределились по немногочисленным стульям в ожидании своей очереди. Кали отошла в дальний угол и прислонилась к стене — стула на неё не хватило. И почти сразу рядом с ней каким-то образом оказался Улыбчивый.

— В числе первых не пошла? — без приветствия спросил он.

Кали только отрицательно мотнула головой — разговаривать с кем-либо не хотелось. Но телепорта угрюмостью было не пронять.

— Правильно, в общем. Всё равно нам тут торчать, пока все через допросы не пройдут. В сам Болотный нас пустят только после этого. Ну и плюс есть у Водяного один умелец с рентгеновским зрением. Пока мы тут со скуки дохнем, он грузовики на предмет запрещёнки и соответствие описи осматривает. В общем, быстро всё равно не отделаемся, что бы там Хрыч Колобку не наобещал.

— Это тот бородатый? — хмуро поинтересовалась Кали, внутренне смиряясь с тем, что от Улыбчивого ей до окончания всех досмотровых мероприятий не отделаться.

— Да. Местный эсбэшник. Он нас всех в лицо и по именам знает, но всё равно каждый раз одно и то же.

Кали промолчала. Проверки у ментатов она тоже терпеть не могла. Но возмущаться ими? Тут она с Улыбчивым была категорически не согласна. Может, оно и муторно, и неприятно, но это один из залогов безопасности стабов. Местное небо всем хочется коптить как можно дольше, а пренебрежение безопасностью чревато неудачей в выполнении этого плана. Доверие — слишком большая роскошь в Улье. Пример Ёжика вполне показателен.

Улыбчивый ещё пару раз попытался разговорить Кали, но разговор быстро затухал ввиду угрюмого поведения блондинки. Не такой она была раньше, совсем не такой. Весёлой, общительной, острой на язык. Потом не стало Витязя. Следом — Джокеров. Потом ушёл Смак. А Орк так и не стал ей близок. И не смог бы. Не его вина, говоря по чесноку.

Проверка у ментатов проходила, на самом деле, быстро — непонятно, чего Улыбчивый так ею возмущался. Вторая партия караванщиков попала на беседу спустя всего пять минут. Учитывая их общее количество, меньше, чем через час, караван должны были пропустить дальше, в сам Болотный.

Кали попала к ментату одной из последних и времени в кабинете, как новенькая, провела дольше всех. Проверяющим ей досталась строгая неулыбчивая шатенка в синем берете, которая буквально завалила Кали вопросами. Скрывать блондинке оказалось, правда, нечего, так что ментат, помурыжив её и так, и эдак, вынуждена была Кали отпустить.

Её уже ждали. Грузовики снова выстроились в походный порядок, а «Урал» Колобка, чадя выхлопными газами и нетерпеливо порыкивая двигателем, стоял прямо напротив входа в здание без окон.

— Запрыгивай! — крикнул ей из окна Шварц. — Хотя бы по мосту прокатишься с комфортом.

Ломаться Кали не стала. Ей до чёртиков надоело трястись на плохо оборудованной крыше кунга. Да и попасть в cтаб хотелось как можно скорее.

20. Прошлое. Смак

В двенадцати метрах от меня стояла сгоревшая БМП-1. Вот под неё мне бы и надо спрятаться. Но… Но я не успеваю.

Стая вернулась. Они пока ещё метрах в двухстах, но я всё равно не успеваю. Заражённые, когда хотят, могут двигаться с пугающей скоростью. За моей спиной приближается смерть. Но пока она не дышит мне в затылок, поэтому нужно попытаться предпринять хоть что-то, чтобы избежать леденящих объятий.

Шаг, ещё один, ещё шаг…

За спиной раздался громкий звук. Я замер. Присел без резких движений. Обернулся.

Рубер вернулся и залез в кузов «Урала», разрывая брезент, сокрушая арки, на которых крепился тент. АК-102 впечатлит такую развитую тварь, только если очень повезёт, а мой запас удачи на сегодня, похоже, исчерпан.

Как бы мне сейчас не помешала радиостанция! Воткнул в ухо наушник и слушай указания Кали, куда и как спасаться, где заражённые, куда двигаться и с какой скоростью. Но тут серый кластер. Связь не работает совсем, или радиоволну так глючит, что лучше уж совсем без связи. Практически весь регион Северо-Востока такой. Хаотически разбросанные то тут, то там чёрные кластеры глушат радиосигналы наглухо, а обширные полосы серых кластеров творят с радиосигналом вообще что-то невообразимое. Кроме серых и чёрных кластеров есть и вполне нормальные, и таких большинство, но среди них встречаются радиоактивные, что тоже не играет в пользу эффективности использования радиосвязи.

Тварь нашла пулемёт, который мне пришлось бросить, обнюхала и басовито заурчала. Чуткие органы восприятия говорили ей, что добыча где-то рядом, но глаза не фиксировали наглого человечка, шарящегося по её обеденному столу. Рубер одним размашистым движением расколотил РПК-74 и отбросил искорёженный кусок неинтересного ему больше металла. Покрутил башкой, повёл носом и уставился на меня.

Моё сердце, кажется, пропустило удар, а палец заледенел на спусковом крючке. Но тварь меня пока не видела, а только чувствовала. Заражённый снова издал урчание. Вроде бы и звук негромкий сам по себе, но другие зараженные, независимо от степени развития, способны слышать этот призыв издали. Урчание означает, что пища рядом.

Пока тварь отвлеклась, я аккуратно и плавно лёг на спину и медленно перекатился в сторону. Видимо, недостаточно медленно, потому что рубер снова сфокусировался на мне. Тварь вопросительно уркнула и подобралась для прыжка.

Чёртова чуткость заражённых! На мне надет лёгкий бронежилет, вполне пригодный остановить пистолетную пулю, но он мне не поможет, если рубер ударит

костяными косами, что растут из его рук. Из-за них его и прозвали «рубер» — тот кто рубит.

Дальше события понеслись вскачь. Я вжал спуск одновременно с прыжком твари, в то же мгновение грохнул выстрел «Волги». Заражённый взмыл в воздух и тут же неловко закувыркался — тяжёлая пуля срезала его в полёте. Я еле успел ещё раз

перекатиться, а всю степень опасности произошедшего осознал, только когда в сантиметре от моей головы в дорожное покрытие вонзилась костяная коса. Страхолюдная тварь, рухнув на землю, забулькала. Только после того, как она замерла неаппетитной тушей, продемонстрировав мне развороченный выстрелом затылок, я, наконец, снова вспомнил, как дышать.

Но это был не конец. Проблема заключалась в том, что винтовка Кали стреляет не просто громко, а очень громко — ну, а что ещё ждать, если используешь крупнокалиберную снайперскую винтовку, способную работать против лёгкой техники?

Дрожащими руками я сменил магазин и ещё раз перекатился, чтобы оценить местоположение стаи. Но заражённых на месте не оказалось. Мертвяки навелись на оглушительный звук выстрела и мчались к Реликту где засела Кали. Не надо, чтобы они туда добежали…

Бегуны, может, и забудут направление или потеряются в хитром лабиринте Реликта, но, кроме них, в стае есть ещё пара лотерейщиков и топтун. Эти уже достаточно развиты, чтобы начать описывать круги, если потеряют цель. Они не

оставят попыток отыскать виновника переполоха и перекусить свежатинкой. И пусть Кали мелкая и говнистая, заражённые всё равно будут рады её сожрать.

Настал мой черёд спасать напарницу. Пристроив автомат на бордюр древней дороги чужих, поймал в коллиматорный прицел самого резвого топтуна и выстрелил парой патронов. Заражённый сбился с шага и упал, но не подох, так как начал подниматься. Выстрел из Реликта успокоил его. Прикинув расстояние и количество заражённых, я понял, что даже в два ствола мы не управимся. Подскочил и, уперев приклад в икру, прицелился так, чтобы граната из подствольника попала прямо перед бегущими заражёнными. Не дожидаясь результата, зарядил вторую и снова выстрелил, сделав небольшую поправку. Зарядил и третью, но этой стрелял уже в спины двум оставшимся резвыми лотерейщикам.

Как минимум, две твари всё-таки прорвались внутрь Реликта, а я не был уверен,

что Кали справится хотя бы с одним. Вся сила снайпера раскрывается на расстоянии, и чем он дальше от цели, тем лучше.

В Улье никогда нельзя расслабляться. И я этой директиве неукоснительно старался следовать. Подскочил и бросился бегом. Сняв с себя действие Дара хамелеона, свистнул, надеясь переключить внимание заражённых на себя.

Не тут-то было!

На моих глазах оба лотерейщика с обезьяньей ловкостью вбежали по наклонной балке и пропали из поля моего зрения.

— Двое на втором! — прокричал я на бегу, давая ориентировку напарнице.

Грохот выстрела, начавшего гулять по пустым помещениям

Реликта, я услышал, уже забежав внутрь. Забрался по наклонной балке, увы, с куда менее впечатляющей ловкостью, чем заражённые.

Наша позиция была на четвёртом, но тут этажи такие, что четыре наших обычных в один поместится легко. Словно великаны для себя хатку делали. Поток глупых мыслей оборвало урчание, раздавшееся сверху.

Это было хорошей новостью. Если заражённый урчит, это означает, что он в этот момент не жрёт. Глотка мертвяков меняется под воздействием вируса, и получается, что это урчание они издают на вдохе. Если мертвяк будет урчать во время еды, с ненулевой вероятностью может и захлебнуться. Потому они и не урчат, когда трапезничают. Второй хорошей новостью было то, что урчали не дуэтом, а соло. Причину этого я обнаружил сразу, как оказался на четвёртом этаже Реликта. Тут меня встретил труп лотерейщика, упокоенный из монструозной винтовки Кали.

Второй обнаружился на нашей позиции озадаченно бродящим вдоль стены. Ну, ясно всё… Напарница не стала показывать чудеса кунг-фу, а просто воспользовалась своим Даром и ушла сквозь стену.

Я облегчённо выдохнул, забросил автомат за спину и выхвалил нож из ножен, прицепленных к разгрузке. Тратить патрон на всего лишь одиночного лотерейщика мне показалось излишней неуместной роскошью. Он заметил меня, а я, чтобы не затягивать танцы, поманил монстра:

— Цыпа-цыпа-цыпа…

Лотерейщики, хоть уже и крайне опасны, особенно для свежака, отдалённо, но всё ещё походят на людей. Серая, цвета мокрого асфальта, кожа, бугрящееся ассиметричными мышцами тело. Волосы на голове висят несколькими сальными пучками неопределённого цвета, зато на затылке споровый мешок уже разросся до размеров крупного мандарина. Из одежды — лишь остатки неопределимых лохмотьев на верхней половине тела. Ниже пояса лотерейщик, как и положено, был голым и

при каждом движении размахивал причандалами внушительных размеров. Ногти

на руках превратились в подобия уплощённых когтей. Челюсти также начали

трансформацию, и часть зубов сменилась на треугольные, хотя кое-где ещё виднелись обычные человеческие пеньки.

Заражённый, едва только увидев меня, радостно заурчал и бросился навстречу со скоростью атакующего кота. Но я тоже не первый год в Улье. Пусть звёзд с неба не хватаю, но вломить могу, если требуется. В том числе и этому чучелу отросток могу вырвать с корнем.

Когда до монстра оставались считанные метры, я прыгнул ему навстречу. С заражённым мы столкнулись в воздухе. Я метил всадить нож в висок, а мертвяк делал ровно то, что они всегда делают — стремился опрокинуть, подмять, навалиться и растерзать свою жертву клыками и когтями.

Вот только я быть жертвой никак не собирался.

21. Настоящее. Кали

Болотный, вопреки ожиданиям, оказался довольно большим и богатым стабом, разделённым на зоны: гостевую и предназначенную исключительно для местных. Караван Колобка остановился на специальной стоянке возле местного рынка. Ответственные за товар остались готовиться к торговле, а рейдеров, задействованных в охране каравана, Колобок отпустил на целых два дня — ровно столько он собирался оставаться в Болотном.

Горячо любимую Кали «Волгу» пришлось сдать на хранение в фуру-оружейку — любое оружие, кроме ножей, было в Болотном запрещено к ношению. Без монструозной крупнокалиберной винтовки блондинка чувствовала себя крайне неуютно — словно голой на улицу вышла! Но деваться было некуда — о недопустимости даже малейшего нарушения местных правил и жёстком наказании её, как впервые прибывшую в Болотный, ментат проинструктировала особенно тщательно.

Улыбчивый куда-то подевался, чему блондинка была невероятно рада — общество рейдера почему-то утомляло. И поспешила ретироваться, пока была такая возможность.

В целом, гостевая зона Болотного чем-то неуловимо напоминала Тридцать Второй. Те же приспособленные под жильё контейнеры, какие-то древние приземистые кирпичные здания, больше всего похожие на заводские, та же неуютность и некоторая неухоженность. Сразу видно — постоянно тут почти никто не живёт. Перевалочный пункт как он есть.

Цены тут, правда, с Тридцать Вторым были несравнимые. То есть — непомерно высокие. Гостиница стоила споран в сутки за более чем скромный одиночный номер с удобствами на этаже. Кали, не колеблясь, выложила одну горошину. А получив сдачу, долго обалдевала. Не в первый, правда, раз. В Зимнем обменный курс был достаточно высок. Но чем ближе она подходила к Пеклу, тем меньше споранов давали за горох и даже за жемчуг — сказывался тот факт, что на западе больше встречается высших заражённых. Да и кредитов, как в Зимнем, тут не встречалось — в большинстве западных стабов предпочитали натуральный обмен.

— Можешь не проверять, — по-своему понял её недоумение стоящий за стойкой администратор. — Всё точно. В Болотном за нечестный бизнес по голове не гладят, а колотят.

Кали не придумала ничего лучше, чем кивнуть. Забрала ключ и отправилась разыскивать свой номер на третьем этаже собранной из морских контейнеров гостиницы. На скорую руку сходила в душ с едва тёплой водой. И отправилась по магазинам.

Первым делом её интересовали патроны к «Волге». Вторым — еда, вода и крепкий алкоголь. Третьим пунктом плана было посещение магазина одежды. В итоге к вечеру она разжилась сотней патронов двенадцать и семь на сто восемь, тремя бутылками водки «Балтийская Звезда», пятилитровой канистрой воды, запасом консервов дня на три-четыре, бельём, запасными носками, средствами гигиены и новой горкой взамен той, что была на ней.

Тащить всё пришлось в чёрном мусорном пакете — ничего другого у продавцов не оказалось. Хрупкая с виду блондинка в грязном, видавшем виды камуфляже выглядела с ним смешно и жалко, так что было ожидаемо, что найдётся хоть один доброхот, который её окликнет. Скорее уж, удивляло то, что произошло это только в непосредственной близости от гостиницы.

— Эй, блонда!

Сердце дало сбой и застучало чаще. Умом Кали понимала — это не Смак. Голос, снисходительно-развязный тон — всё было чужим. Но не обернуться она всё равно не смогла.

Прислонившись к стене гаража-ракушки, приспособленного под магазин, стоял рыжеволосый мужчина с коротко стриженными рыжими волосами и покрытым веснушками лицом.

— Зачем такой хрупкой барышне такой огромный пакет, а?

Выглядел незнакомец вроде бы прилично, но вёл себя откровенно странно.

— Надо, — буркнула Кали, медленно отступая спиной вперёд.

— Зачем? — очень неискренне удивился рыжий. — Тяжело ведь.

— Тебя спросить забыла!

— Это кто тут так невежливо разговаривает? — послышалось сзади.

Этот голос, с характерными урчащими нотками, блондинке не понравился ещё больше. И так понятно, дело идёт то ли к попытке грабежа, то ли к чему поинтереснее. Но вот только кваза ей в текущей ситуации не хватало!

Вообще Кали давно привыкла к повышенному вниманию к собственной персоне. Кукольная внешность, обманчиво хрупкий вид, гормоны, бурлящие в крови обитателей Улья в запредельных концентрациях… Но вот отбиваться от этой парочки откровенно не хотелось — драки в гостевой зоне Болотного были строжайшим образом запрещены, и нарушителей ждало немедленное изгнание. А драться, похоже, придётся — не отдавать же купленное за свои кровью и потом заработанные.

Кали слегка повернула голову, краем глаза наблюдая за вторым.

Действительно кваз. Одет, как и рыжий, с иголочки, но со специфическим стилем «что налезло». Но больше всего ей не понравился блеснувший в огромной лапище, которую язык не поворачивался назвать рукой, нож.

— Да она быкует, по ходу, — совсем уж фальшиво опечалился рыжий. — Блонда, ты чё, берега попутала? Мы к тебе со всей душой, по-доброму, а ты…

— Вот и иди со всей своей душой куда подальше, — послала его Кали, понимая, что отвертеться уже не выйдет.

— Ля, точно быкует, — посетовал и кваз, медленно подходя ближе. — Придётся научить хорошим манерам. А то обидно аж — такая красивая и такая невоспитанная. У нас тут, в Болотном, воспитание важно.

«Какое „у нас“? — хотелось поинтересоваться блондинке. — Сидели бы вы в гостевой зоне, если б были местными».

Но продолжать разговаривать с шелупонью, промышляющей мелким гоп-стопом, смысла не было.

Рыжий и поигрывающий ножом кваз медленно приближались. Опасной они невысокую блондинку не считали, хотя некоторую насторожённость всё же соблюдали — Улей кого угодно приучит быть осторожным и предусмотрительным. Здесь это — необходимое для выживания умение.

Кали не стала дожидаться, пока противники нападут. Подпустила их поближе и начала первой.

Резко нагнувшись, лягнула ногой заходящего со спины кваза. Воспользовавшись инерцией движения, слегка нагнулась, перекинула через плечо мешок и обрушила его на голову рыжего. Внутри мешка жалобно звякнуло бьющееся стекло.

«Закопаю, если все бутылки побились!» — мысленно пообещала рыжему Кали.

Но мысли мыслями, а тело действовало привычно быстро и расчётливо, не отвлекаясь ни на что. Шагнув вслед за мешком, Кали взяла в захват руку растерявшегося рыжего, потянула, одновременно разворачиваясь вокруг собственной оси.

Тот не успел оказать сопротивление, отправился, куда послали, и там благополучно наткнулся на летящий навстречу нож кваза. На самом деле кваз, понятное дело, целил в Кали. Но, как и его напарник, совершил ошибку, посчитав блондинку слишком лёгкой добычей. Он был не первый такой, её недооценивали очень и очень многие — кто ж может ожидать от хрупкой девушки навыков боя, присущих даже не просто рейдеру, а стронгу? Из-за этого Кали не раз и не два попадала в разные неприятности, но гораздо чаще обманчиво слабая внешность давала ей немалое преимущество. И Кали им бессовестно пользовалась.

Рыжий, почувствовав сталь в боку, охнул. Кваз грязно выругался.

— Хватит? — ледяным тоном поинтересовалась Кали. — Или ещё добавить?

Рыжий, зажав бок ладонью, тоже выругался. Кваз присел и кровожадно оскалился. Им явно было недостаточно, и они, проиграв первый раунд, рассчитывали взять реванш во втором. Они всё ещё не верили, что Кали может уделать их в лёгкую.

Блондинка отступила на шаг, раздумывая, что делать дальше. Оружия у неё при себе не было, лезть в мешок в надежде, что одна из разбитых бутылок превратилась в «розочку», не было времени. Да и вообще продолжать драку не хотелось — чуйка вовсю вопила об этом. Вот только выбора не было.

— Подходим за добавкой по очереди, — оскалилась Кали.

Гоп-стопщики рванули было к ней и резко тормознули, услышав команду, отданную властным голосом человека, привыкшего к тому, что его приказы выполняются немедленно.

— Всем стоять! Служба безопасности стаба Болотный. Сложить оружие!

Рядом с вооружённым до зубов рейдером с синей повязкой на рукаве стояли ещё трое сбэшников, все с пистолетами-пулемётами и, как ни странно, шашками в ножнах на поясах.

— Какое оружие, командир? — заискивающе заурчал кваз. — У нас его и нет.

— Она меня ножом пырнула, — едва не заскулил рыжий. — Арестуйте её.

Кали гордо вздёрнула подбородок.

— Нет — не значит, что не было.

— Разберёмся, — твёрдо пообещал сбэшник. — Парни, всех вяжем, и к ментату.

22. Прошлое. Смак

Нож неудачно соскользнул и по рукоять засел под ключицей противника. Живучая тварь, понятное дело, от такой царапины решила не помирать и даже не особо утратила подвижность. Любой человек с охотничьим ножом в шее загрустит, а этот вёл себя так, будто ему подобная рана — как витамины. А может, ему и вправду в организме железа не хватает?

Мне удалось выйти из прыжка и удачно опуститься на ноги. Тут же я поднырнул заражённому под лапы, и обхватив его за пояс, с силой перекинул через себя. Тварь тяжело долбанулась о каменную стену. Однако на этот раз я тоже не смог устоять на ногах, а подскочили мы одновременно.

Бросок головой в стену явно впечатлил лотерейщика. Однако его дезориентация не продлится долго, и у меня есть всего несколько секунд, чтоб воспользоваться своим преимуществом.

Пуль всё ещё было жалко. Тем более, что в пространственном кармане у меня лежал запасной нож на вот такие вот случаи, но, пока я колдовал со своим Даром, лотерейщик пришёл в себя.

Сильный, цепкий, целеустремлённый и очень-очень голодный, он был опасным противником. Снова сцепившись, мы покатились в партере. Чтобы защитить горло от аномально увеличившихся зубов, мне пришлось подставить предплечье, защищённое стальным наручем. В итоге он оказался сверху, но неимоверным усилием у меня получилось вывернуться и оказаться на спине заражённого. Взяв его шею в захват, безыскусно принялся душить здоровяка.

— Сдохни… — прошипел я, испытывая крайнюю степень гнева.

Сложно было представить, что во мне его накопилось столько. Если бы не эта рукопашная, давшая возможность стравить все излишки, пожалуй, взорвался бы, как пороховая бочка. Но злость и напряжение последней пары дней волшебным образом испарились, как только мой противник перестал дёргаться и затих.

Стравив пар, я вырвал свой нож из трупа и вскрыл споровый мешок. Ещё через пару минут мы стали богаче на три спорана.

Кали я нашёл в отдалении у колонны. Она сидела и изучающе смотрела на меня своими голубыми глазищами.

— Девушка, а девушка, — наигранно задорным голосом спросил я напарницу, вытирая нож о заражённого. — А не подскажете, где находится ближайшая библиотека?

— Какая библиотека в три часа ночи? — устало ответила мне Кали.

— Блонда, кофе хочешь? — зашёл я с другого бока.

— А то! — встрепенулась она.

Мы выпили горячего кофе, пожевали бутербродов, заполировали всё живуном. Споровый раствор наполнил тело энергией и жаждой немедленного действия. Пока ещё никто не припёрся на канонаду, которую уже мы подняли, решили быстрей убираться отсюда. Задержались только для того, чтобы выпотрошить всех перебитых заражённых.

Улов был богатый. Одних споранов мы набрали сто двенадцать штук. К ним прилагались тридцать горошин и четыре жемчужины: красная и три черные. Это был богатый хабар для двоих, покрывавший все изведённые боеприпасы и нервные клетки с лихвой. Но принять жемчуг решили потом, под надзором знахаря. Многие глотают сразу, но это чревато банальным отравлением, а дристопан способен деморализовать даже самого отчаянного и крутого бойца. Только белый жемчуг стопроцентно и гарантировано не вызовет отравлений. Но где б его взять… Белый.

Не сговариваясь, двинулись пешком. Пока что по дороге — я спрятал нас Даром хамелеона. Не идеально, но это лучше, чем ничего. Для того чтобы стать совсем невидимками, нам и надо только встать и не двигаться. С полчаса мы шагали молча, погружённые каждый в свои мысли.

— Куда мы теперь, Смак? — спросила меня напарница.

Я помолчал, взвешивая слова, и ответил:

— Возвращаться в Портовый нам смысла нет. Проще на лбу нарисовать мишень и к мурам идти. В Портовом нас грохнут…

Кали вздохнула.

— Зря Кокос тех барыг резких повесил.

— Не зря, — возразил я. — Если бы он им спустил с рук неповиновение, нас бы попросту не приняли такой оравой в Портовом.

— Теперь местные на нас зуб точат. Если не шестёрки Шаляпина нас грохнут, так мстители местные. Как пить дать, у парней, примеривших столыпинский галстук, имелось немало друзей.

— Немало… — повторил я эхом.

— Война ещё не закончилась, — напомнила мне Кали. — Может нам, имеет смысл примкнуть к другому отряду? Например, я знаю пару парней из бригады Робинзона. Снайперскую двойку они с удовольствием примут на равных правах.

Я хмыкнул.

— Наблюдатель в снайперской двойке должен наблюдать, определять дистанцию и силу ветра, рассчитывать необходимые для меткого выстрела параметры, оказывать огневую поддержку на коротких дистанциях, — сделав паузу, посмотрел на напарницу. — Тебе не нужен наблюдатель. Всё сама рассчитываешь и определяешь. Я тебя только прикрываю, когда необходимо, а необходимо нечасто. С тем, чтобы таскать за тобой патроны и поддерживать огнём, вообще кто угодно справится.

— У тебя Дар полезный…

— Да, есть скрыты куда как лучше и прокачанней, чем я.

— Ты не хочешь больше драться с мурами и внешниками, да? — проницательно спросила Кали упавшим голосом.

— Да чего-то навоевался, — честно признался я. — Ты же понимаешь, что у наших ни одного шанса не было? Даже если бы серые не появились? Если бы нас не телепортировал Таран, это наши кости глодали бы заражённые.

— Но…

— Блонда, вот ты после того, как перенеслась в Улей, много можешь вспомнить моментов, чтобы ты не рвала жилы, чтобы куда-то успеть, догнать кого-то, наказать? — я невольно повысил голос, но сорваться на крик себе не позволил. — Так не все живут. Верней, совсем не живут. Выдержать такой ритм только единицы способны.

— Что ты предлагаешь? — задумчиво спросила меня напарница.

— Я предлагаю дойти до побережья, — ответил я спокойно. — Но в Портовый ни ногой. Северней грузится кластер с Чукотки, там прилетает порт. Кажется, называется Эгвикинот или как-то так.

— Ты там бывал хоть раз? И что дальше? — с каким-то нездоровым интересом поинтересовалась Кали. — Когда он должен подгружаться?

— Ну… Расписание я не помню, но у меня в мобильный загружена карта, может, там оно есть, — смутился я. — Да и не был я там. Но в порту мы наверняка найдём какой-нибудь транспорт. На нём проделаем часть пути. Всё веселей, чем на своих двоих топать. Потом по прямой до Тридцать Второго, там выдохнем, отмоемся и решим, что делать дальше.

— Если не заходить в Железнодорожный, это же километров четыреста выйдет⁈

— Триста двадцать, — поправил я. — Если выцепим кого-нибудь с транспортом или сами купим — быстро доберёмся.

Мы помолчали.

— Но даже если пешком, — продолжил я, — осилим. Не с таким справлялись. Там по пути населённые стандартные кластеры уже попадаются, будет, где остановиться или даже поохотиться…

— Или на нас поохотятся.

— Ну, знаешь, блонда… Это Улей, тут уже как повезёт.

Мы опять шли некоторое время молча, пока Кали не спросила:

— Ладно. Допустим, дошли мы до Тридцать Второго, в баню сходили, отмылись, отстирались, отъелись, напились. Дальше что будем делать?

Я хмыкнул.

— Так далеко я ещё не заглядывал. Северо-Восток не то место, где можно строить долгосрочные планы. Всё в три секунды может поменяться. И двинем мы не на север, а на запад или вообще на юг.

Кали сняла с плеча свою тяжеленную винтовку и положила её себе на плечи словно коромысло.

— Ну а если представить, что ничего не произошло непредвиденного. Мы добрались, и всё хорошо. Что мы будем дальше делать?

— После того как отдохнём, разделим весь хабар поровну, — сказал я. — Мы больше не в отряде, в общий котёл можно не скидывать. Доберёмся в Зимний. Там ментата пройдём, главное, не сообщать ему, что мы стронги. Сам он нас не спросит про такое никогда. Знахарем там Лакмус, у него примешь жемчуг.

— Приму? А ты? — удивилась напарница.

— Я вообще вложиться хотел, — смущённо ответил я. — В дело одно…

— Смак, мы же стронги! — вспылила Кали. — Какое ещё дело, блин? Ты барыгой, что ли, заделаться решил?

— Знаешь, в ту ночь мы с Черемшой про будущее говорили, — уронил я. — Она хотела осесть где-нибудь и пожить спокойно. Ведь она знахарем была. Ну, а я бы гостиницу открыл, а может бар…

— Бар…? — переспросила она у меня и, получив утвердительный кивок, замкнулась в себе. Чему я был только рад. Я потерял Черемшу. Если с Витей мы хоть попрощались по-человечески, то от нашего отрядного знахаря не осталось ничего, кроме воспоминаний.

23. Настоящее. Кали

— Я ведь, кажется, предупреждала о недопустимости драк.

Кали снова сидела в кабинете ментата. И, как назло, того же самого. Шатенка недовольно кривилась, косилась на украшающие запястья Кали наручники и раз за разом повторяла это своё «предупреждала».

— А где были эсбэшники, когда те двое на меня напали? — злилась Кали, которой категорически не нравилось быть без вины виноватой, но ментат её словно не слышала и продолжала талдычить одно и то же.

Время шло, ментат тянула его, как могла то ли из личной неприязни, то ли для того, чтоб её коллеги успели как следует поговорить с квазом и рыжим. И чем дальше, тем больше Кали подозревала первую причину.

К тому моменту, как в кабинет ментата ворвался красный от злости Колобок, её мурыжили уже порядка двух часов.

— Вы тут вконец оборзели, что ли? — с порога наехал на шатенку караванщик. — Я в курсе, как у вас тут преступники и эсбэшники друг другу лапу моют и ментатам отстёгивать не забывают! Но Водяной обещал справедливое отношение к моим людям! Тех двоих давно уже допросили, они признались, что напали первыми. Тогда какого чёрта мой снайпер всё ещё здесь и в наручниках?

— Ты что себе позволяешь? — взбеленилась в ответ и шатенка. — Вон пошёл!

— Я-то пойду, — неожиданно спокойно пообещал ей Колобок. — Но если один, без Кали, то кукиш вам без масла, а не торговля!

— Это следует обсуждать с Водяным, а не со мной! Вон! — холодно отчеканила шатенка.

— С ним и обсужу! — пообещал разгневанный Колобок и выскочил из кабинета, громко хлопнув дверью.

Каким образом караванщик узнал про драку, так и осталось загадкой. Хотя тут, конечно загадок нет. Даже самый большой стаб по меркам прошлого мира — деревня. Слухи и новости имеют свойство циркулировать среди изголодавшегося по информации населения. А вот оперативность, с какой Колобок был осведомлён о проблемах члена своей команды, и то что он вообще решил впрячься за незнакомую, в общем-то, попутчицу — ничего, кроме уважения, не вызывало.

Ещё через час Кали отправили в местную тюрьму. Хотя, по правилам Болотного, должны были попросту выгнать, и то, что на подобные меры никто не решился, внушало некоторую надежду. Ночевать Кали, в общем, тоже было всё равно, где — номер гостиницы не шибко отличался от камеры по степени комфорта.

Но стоило только ей смириться со своим положением и задремать на лавке, как за ней пришли.

— На выход, — зычно скомандовал охранник и зазвенел связкой ключей, подбирая нужный. — По личному распоряжению Водяного.

Из-за его спины, радостно скалясь, выглядывал Колобок.

— Где мои вещи? — потребовала Кали.

Ей принесли дырявый мусорный мешок, из которого выглядывал измазанный грязью и кровью рукав её новенького камуфляжа.

Стиснув зубы, чтоб никого не поубивать, блондинка уселась на пол и принялась проверять содержимое. Все бутылки с водкой, разумеется, разбились, и их осколки пробили канистру с водой. Средства гигиены такого активного использования тоже не выдержали, и теперь лучшее, что можно было с ними сделать — выбросить. Две банки с консервами лопнули, угваздав бельё и камуфляж.

— Где патроны? — не предвещающим ничего хорошего тоном спросила Кали. — Где, мать вашу, мои патроны?

Конвоиры, пришедшие с Колобком, сделали вид, что не слышат её вопросов. А сам Колобок с перекошенным лицом рванул вон из камеры, и вскоре издалека послышалась ругань.

Патроны Кали всё-таки вернули. А вот обвинения, как и наручники, не сняли. Под конвоем её отвели в гостиницу и оставили там, запретив покидать номер до момента отбытия каравана Колобка из Болотного даже ради того, чтоб отнести перепачканный камуфляж в прачечную и купить новый запас воды и спиртного.

С последним, впрочем, ей помог Колобок, так что остаться без живуна Кали не грозило. Он же снял, наконец, с Кали наручники и, бросив их на кровать, принялся расхаживать из угла в угол.

— Могу спорить на что угодно, что тех двоих благополучно отпустили? — проронила Кали, устав наблюдать за мельтешением грузного караванщика. — Что за чёртов стаб?

— Надо было кого-нибудь из ребят с тобой отправить, — сокрушённо покачал головой Колобок, останавливаясь. — Чтоб поняли, что ты из нас.

— Поясни, — потребовала Кали.

Колобок потупился, повздыхал, собираясь с мыслями.

— У Болотного, несмотря на удачное местоположение посреди топей, есть очень много проблем. Например, соседство с двумя крупными муровскими стабами, которые, помимо всего прочего, сотрудничают с внешниками. Ты ведь заметила, что он поделён на гостевую зону и жилую, в которую никого, кроме граждан, не пускают?

Кали кивнула.

— Так вот, — вытер ладони о тщательно выглаженные полы пиджака Колобок. — Доставали их муры. Сильно доставали. Долго. Покинешь стаб — и сразу же отправишься к внешникам на органы, и не важно, один ты или в составе большой, хорошо вооружённой группы. В общем, Водяному удалось обезопасить как своих, так и торговцев вроде нас.

— Пустив муров в гостевую зону и разрешив им творить, что хотят? — нехорошо прищурилась Кали. — А потом ещё обвинять честных рейдеров, что они, дескать, сами виноваты? Бред!

Колобок развёл руками.

— Я Водяному не судья. Может, и были другие способы решить проблему, но он предпочёл этот. Торговля с другими стабами в его положении важнее безопасности гостей. Вот и крутится, как может.

— Слабак твой Водяной, — безапеляционно заявила Кали. — Слабак, трус и продажная шкура. Совсем как генералы, из-за которых мой отряд был уничтожен.

— Это Улей. Не мы такие, жизнь такая… — виновато начал Колобок.

— Это — подлость и двуличность! — не дослушав, отрезала Кали и отвернулась.

Колобок ещё немного помялся у двери, с кряхтением вытащил из мешка грязный камуфляж, скомкал в руках.

— С чисткой я разберусь, — пообещал он и ушёл.

Кали осталась в одиночестве. Она долго сидела, глядя в окно, прорезанное в стене контейнера. Темнело, но шум с улицы не смолк, а стал лишь немногим тише против дневного. Болотный продолжал жить своей жизнью, которая не останавливалась ни днём, ни ночью.

Это многое говорило о том, что составляло собой основу существования стаба. Болотный был своеобразным центром торговли, где покупалось и продавалось практически всё: оружие, боеприпасы, военная техника, разнообразные нолдовские штуковины. Караваны шли сюда со всего сектора, и никак нельзя было допустить, чтоб обосновавшиеся по соседству муры грабили торговцев. Так что логику Водяного, негласно закрывавшего глаза на бесчинства муров в гостевом секторе в обмен на безопасность караванов, Кали отлично понимала. Но не принимала.

Видала она уже таких приспособленцев, которые ради денег или великой идеи даже маму родную продадут. Знавала даже! И верила — до тех пор, пока один из них не принёс в жертву Джокеров.

Да, жизнь в Улье — штука сложная и циничная, и полутонов в ней неимоверно много. Обстоятельства, как говорится, диктуют. Но у Кали давным-давно уже была стойкая аллергия на личностей, подобных Водяному.

Объяснять главе Болотного, что сотрудничество с мурами рано или поздно аукнется не только ему самому, но и всему стабу Болотный, она не собиралась — не её проблема. А вот напавшую на неё парочку оставлять без возмездия было никак нельзя.

Кали подошла к окну. Дверь в её номер наверняка заперта снаружи, да и если нет, всё равно пользоваться ею не стоит — подставит и себя, и Колобка. Но если Водяной хотел, чтоб она сидела взаперти, то он ошибся, выпустив её из тюрьмы.

Потому что в камере окна не было. А в номере оно присутствовало. В принципе можно было воспользоваться Даром проходить сквозь стены, но привлекать к собственной персоне излишнее внимание не хотелось.

Мужчине пролезть в него было бы невозможно. А вот женщина могла бы попытаться. Тем более — миниатюрная женщина вроде Кали.

Дело оставалось за малым — придумать, как спуститься. Но это оказалось плёвой проблемой. Контейнеры, поставленные рядами друг на друга, поддерживались конструкцией из сваренных труб. Их-то Кали и использовала как опору и буквально через пять минут была уже внизу.

Где искать напавших, она догадывалась — неподалёку от гостиницы располагался бар с претенциозным названием «Топь». Там и следовало поискать в первую очередь. Только зайти надо с чёрного хода, а не через главную дверь, размалёванную пятнами зелёной краски разных оттенков.

Прокравшись к бару, блондинка обнаружила позади него нечто вроде хозяйственного двора, где ощутимо пованивало помойкой. И, разумеется, искомую дверь.

24. Прошлое. Смак

C серого кластера мы вышли без приключений где-то после обеда. Расписание перезагрузок серых кластеров ни я, ни моя напарница, не знали, поэтому для нас стало полнейшей неожиданностью, когда, спустя всего полтора часа, кластер, с которого мы вышли, взял и пошёл на перезагрузку.

Это выглядело так, словно за границей, как по линейке отрезанной, стал постепенно накапливаться туман. Когда он поднялся на приличную высоту, начало сверкать, но так… без фанатизма. Скорей это напоминало работу дуговой электросварки в сотне мест разом.

Интересно, серые вообще знают что-нибудь о сварке? Вряд ли. С их примитивными технологиями до подобных знаний ещё ой как далеко. А если вдруг на месте серости сейчас загрузится обычный земной кластер, то тем более никакой сварки там быть не может. Вообще ничего, использующего электричество, потому что

все линии энергоснабжения при перезагрузке рвутся, теряя напряжение. Да и перенёсшимся людям тоже будет не до сварки — встанут в полный рост совершенно иные проблемы. Примерно девяноста процентам свежих очень скоро начинает хотеться сырого мяса, всем остальным, если захотят выжить, придётся крепко задуматься о собственном выживании.

Но это я что-то задумался не о том…

На самом деле, сверкание, так похожее на вспышки электросварки, было одним из эффектов перезагрузки. В большинстве случаев она происходит невзрачно, даже скучно — туман, а потом хлоп — и новый кластер на месте прежнего. Но бывает и так, что перезагрузку сопровождают самые разные спецэффекты: от таких вот вспышек, как сейчас, и до полноценных грозовых разрядов.

После перезагрузки серый кластер никак не изменился. Для успокоения совести мы по очереди рассмотрели его в мой бинокль. Всё та же неприглядная серая пустыня без намёка на признаки жизни. Двинулись дальше. Пока шли, почти не разговаривали, экономя дыхание. Кали дулась на меня, а я не торопился нарушать молчание и начинать беседы — на душе и без них скребло стадо кошек.

Странно. Я всегда считал себя грубоватым и даже чёрствым по отношению к представительницам противоположного пола. Так сложилось, что взрослел я уже в Улье, и естественно, что местные традиции и уклад на меня повлияли в весьма значительной степени. Однако по борделям ходить, как делает большинство рейдеров, я, так и не смог себя приучить. И дело не в том, что у меня не хватало денег, или я боялся болезней — они-то как раз иммунным не страшны. А в каком-то глобальном ощущении неправильности.

В молодости я справлялся со своим влечением к противоположному полу походами на медленный кластер. Был там у меня такой. Совершенно бесперспективный с точки зрения мародёрки, но с временем обращения людей в заражённых в восемь-десять дней. Мне нравилось приходить туда и представлять себя обычным человеком. Я знакомился на кластере с девушками, проводил с ними время и старался уйти до того, как они заурчат. По крайней мере, такие отношения намного честней, чем визиты к бордельным феям. Не факт, что ты у свежачки будешь первым мужчиной, но уж совершенно точно станешь последним.

…После обеда зарядил косой дождь, и я даже обрадовался ему — ведь осадки смоют наш запах. Мы нацепили плащ-палатки. Вообще, это средство от дождя хоть и старое, зато верное. Некоторое время мы брели под дождём в относительном комфорте, однако чем дальше, тем больше непогода набирала обороты. В итоге влупил такой ливень, что даже видимость серьёзно снизилась. Одежда вымокла, в ботинки набралась вода и отвратительно чавкала при каждом шаге. Идти стало тяжело. Поэтому, когда на горизонте я увидел пёстрый звездно-полосатый флаг, гордо развивающийся на флагштоке, то, не задумываясь, свернул в его сторону. Вскоре мы дошли до нормальной асфальтовой дороги и заправки с гордым названием «Tesoro». Что это значит мы не знали. В наличии там, помимо, собственно, заправки, имелись также стоянка, придорожное кафе и мотель.

— Прикрывай… — негромко бросил я через плечо своей напарнице.

Та закинула винтовку за спину и вытащила пистолет «Стечкина». На заправке оказалось тихо и спокойно, как на кладбище. Кафе нас также не огорчило новыми встречами. Зато в придорожной гостинице нас радостным урчанием встретил прыщавый метрдотель. Жалкий, изголодавшийся ползун протянул к нам скрюченные пальцы, но причинить никакого вреда не смог. Взяв свой мощный охотничий нож из рессорной стали, я быстро с ним покончил.

Не мешкая, мы прошли по всем номерам. Только за одной дверью с жёлтой табличкой «do not disturb» нас поджидали объеденный до розовых костей труп и высаженное с рамой окно.

Заражённых тут не обнаружилось.

— Давай тут остановимся? — спросила Кали. — Ну, не прямо тут… В другом номере, а то я точно дуба врежу.

Вымокли мы до нитки. Я и сам замёрз изрядно.

— Да, давай…

— Тогда я займу… — безапелляционно заявила мне напарница, — номер для новобрачных.

Хотел было возразить, что безопасней вместе, но потом мысленно махнул рукой. Мне тоже не очень-то хотелось общения.

— Принесу еды из магазина, — равнодушно сообщил я. — Пока не расслабляйся. Приду, потом уж…

— Захвати мне шоколадку.

Я кивнул и ушёл.

В магазинчике набрал разнокалиберной консервированной еды и, подумав, взял четыре бутылки виски. Кали из-за её Дара нейтрализовать любые токсины и яды алкоголь не интересен, а вот мне было бы нелишним согреться не только снаружи, но и изнутри. Вернувшись, застал напарницу бесцеремонно потрошащей чемоданы семейной пары из номера с высаженным окном. Она уже успела переодеться в гостиничные белые тапочки, белый же махровый халат, а на голову накрутить тюрбан из опять же белого полотенца. А прямо сейчас на огромной двуспальной кровати она раскладывала мужские вещи, напевая себе под нос какую-то легкомысленную мелодию.

Всегда завидовал этой её способности вот так быстро переключаться на какую-нибудь фигню. Вот Кали уложила десяток врагов, а на следующий день уже словно и не вспоминает об этом. А может, и правда не вспоминает? Надо сказать, что те в кого мы стреляли, не слишком-то от зараженных отличались. Разве что не утратили ещё человеческий облик.

— Я шоколад принёс, — сообщил я, преувеличенно спокойно. — Кофе хочешь?

— А то! — улыбнулась блондинка, отвлёкшись от своего занятия. — Так кофе хочется, что аж пожевать нечего и переночевать негде.

Я переоделся в сухое. Мужская одежда из багажа семейной пары пришлась мне почти впору. Промокшее развесил в номере с выбитым окном на просушку. После этого наелись от пуза и выпили горячей душистой арабики. После я настойчиво отправил Кали спать, взявшись сам покараулить первую часть ночи. Выбрал точку для наблюдения на верхнем этаже так, чтобы иметь обзор, открыл несколько номеров и решил между ними перемещаться. Но это скорее была мера самоуспокоения. Заражённые воду не любят по неясным причинам. Сомнительно, что под таким ливнем они будут перемещаться. Но это Улей, и ослаблять бдительность тут смерти подобно.

Я открыл бутылку с виски и выпил немного, не наливая в стакан. Есть что-то в этом такое, пить хороший односолодовый прямо из горлышка. Крепкий алкоголь, наконец, согрел меня изнутри.

— Прощай, Черемша, — тихо сказал я, не веря в то, что меня услышат. — Прощай, Витязь. Прощай, Кокос. Прощай, Таран. Прощай… прощай… прощай…

Я повторял имена погибших товарищей, сложив руки на автомате, повешенном на шею, и слепо глядя в окно, за которым стеной лил холодный злой дождь.

Обычно алкоголь меня успокаивает, но в этот раз выпивка никак не забирала пережившее стресс сознание. Расслабить разум и, следовательно, тело, как собирался, у меня не получилось. Ощущалась усталость, но её частично купировал живун. Напарница мирно и сладко дрыхла без задних ног в огромной постели в виде сердца на шёлковых простынях, зарывшись в подушки и одеяла. Будить её казалось преступлением, потому я не стал этого делать.

Под утро ливень начал выдыхаться, но полностью не прекратился. Дождь больше не стоял стеной воды, но всё равно продолжал лить как из ведра. Когда рассвело, я уже вписал третью бутылку «Белой Куропатки». Большинство людей с такой дозы размазалось бы по полу, но организм иммунных крепче, так что и алкоголя, чтоб хорошенько упиться, нужно больше.

Когда Кали встала, я уже приготовил завтрак на скорую руку. После того как плотненько поели, я всё же решил попробовать подремать пару часов.

25. Настоящее. Кали

Дверь, как ни странно, не была заперта. Но скрипела протяжно и громко, и это, в принципе, можно было с натяжкой считать разновидностью эдакой охранной сигнализации для нищебродов. Но Кали в двери не нуждалась и на все вместе взятые сигнализации ей было плевать.

Крадучись, она прошла сквозь стену и очутилась в тёмном помещении, до потолка заставленном ящиками с продуктами и стеллажами с бутылками. Всмотрелась в этикетки и решила, что на обратном пути конфискует пару бутылок в качестве компенсации за те, которые были разбиты из-за напавшей на неё парочки.

Темнота блондинке тоже не мешала. В дальнем конце помещения она заметила ещё одну дверь, из-за которой доносился шум кухни: скворчало на сковородках масло, настойчиво булькала закипевшая вода, стучала по краю кастрюли ложка, гудела мощная вытяжка. Среди всех этих звуков с трудом можно было различить шаркающие шаги поварихи и тихий голос её помощника.

Показываться им на глаза в планы Кали не входило. Она задумчиво приложила палец к губам и посмотрела на верхние полки стеллажей. Выйдет слегка громко, конечно, ну да и ладно. Ей всего-то и надо незаметно прокрасться в зал, где отдыхают рейдеры, и спрятаться уже там.

Решившись, блондинка вернулась ко входу в подсобку. Выбрала две бутылки водки, выставила их за порог. Снова прошла к кухне и принялась легонько толкать стеллажи в поисках самого неустойчивого. Нашла такой, металлический, узкий и с погнутой ножкой. Навалилась плечом.

Стеллаж пошатнулся. Кали надавила сильнее. Первая бутылка — кажется, виски, — соскользнула с полки и разбилась о бетонный пол. За ней полетела вторая, а следом с жалобным звоном обрушились остальные. Сам стеллаж повалился на соседний, создав дополнительный грохот.

Из кухни послышалась визгливая ругань, и ведущая в неё дверь распахнулась. На пороге с брызгающей маслом раскалённой сковородой застыла повариха, но Кали рядом с упавшим стеллажом уже не было — блондинка пряталась в густой тени за дверью.

— Батюшки! — ахнула повариха, едва не выронив сковороду.

Ночным зрением Кали она не обладала, но сразу поняла масштаб трагедии, которая расплывалась у неё под ногами, поблескивая осколками стекла и ощутимо попахивая смесью крепкого алкоголя.

— Карандаш, Тропарь! — наконец, вновь ожила повариха. — Я, мать вашу, что говорила утром, а?

На пороге кухни появились двое парней. Один худой и высокий, другой чуть пониже и раза в три шире, в чём-то, отдалённо похожем на поношенную монашескую рясу. Они недоумённо переглянулись и синхронно пожали плечами.

— Ножка у стеллажа, — напомнила им повариха.

— Какая ножка? — удивился высокий.

— Карандаш, ты меня за дуру держать вздумал? — повысила голос повариха. — Ножка, которая погнулась. Которую надо было выправить. Полюбуйтесь, обалдуи, что натворили! Это ж сколько бутылок разбилось!.. Понимаете, вообще, сколько это пойло стоило, а? Элитный алкоголь, всеми правдами и неправдами его доставала! С вас и высчитаю всё до споранчика! До конца жизни батрачить на меня будете! Что стоите как истуканы??? Убирайте! Или забыли, где тряпки лежат?

Поток визгливых обвинений постепенно сменился причитаниями и всхлипами.

— Ох, горюшко моё, элитный же алкоголь был… Вот чёрт меня дёрнул его туда поставить… Ох, беда-а…

Парни, заподозрив, наконец, неладное, бросились куда-то за оставшиеся стоять стеллажи. Повариха, причитая и утирая слёзы, зашаркала следом. А Кали, воспользовавшись моментом, снова прошла сквозь стену и оказалась на кухне.

Оборудовано тут всё было очень профессионально. Настолько, что в первую секунду ей показалось, что она вернулась в обычный мир. Столы с металлическими поверхностями, магнитные доски для ножей, вешалки для кастрюль, сковородок, половников и лопаток. Две плиты, пять духовок, множество таймеров. Мощные вытяжки, лампы направленного света. Огромное количество белоснежной посуды, термощупы для определения степени готовности блюд.

Пришлось потрясти головой, чтоб избавиться от наваждения. Кали торопливо метнулась к следующей двери, тихо офигевая от того, что в оборудование кухни была вложена явно не одна жемчужина — в её прежнем мире такое можно было встретить только в очень дорогих ресторанах.

Основной зал, в противовес кухне, выглядел убого даже по меркам Улья. Пластиковые столы, накрытые дешёвыми, но практичными клеенками, пластиковые же стулья и табуретки. Барная стойка, собранная из палет, несколько казённого вида ламп с зарешеченными матовыми плафонами на потолке.

Зал был полон подвыпившего народа. Веселились и шумели обычные работяги, громко орали и матерились празднующие что-то рейдеры. Между столов сновали официантки в коротких юбках и с полными подносами.

Кали скользнула вдоль стены в угол, спряталась за плотной занавеской, прикрывающей вход в туалет, и принялась разглядывать толпу. Шум голосов сливался в непрерывный гул, различить в котором хоть что-то не представлялось возможным. Пришлось работать одними глазами. Но Кали была уверена — давешняя парочка наверняка явится сюда праздновать своё освобождение. Блондинка слишком много повидала на своём веку подобных типов, и все они вели себя примерно одинаково.

Опыт не подвёл — рыжий и кваз вошли в бар спустя примерно пять минут после того, как Кали затаилась за занавеской. Уселись перед барной стойкой и в ожидании хозяйки принялись о чём-то болтать, временами заливаясь хохотом. К ним подошла официантка. Кваз отмахнулся от неё, как от назойливой мухи, а рыжий, уже, судя по всему, успевший побывать у знахаря, попытался ущипнуть девушку за задницу.

Кали вспомнила две выставленных за дверь подсобки бутылки водки и пожалела, что не взяла больше — парочка явно была на короткой ноге с хозяйкой заведения и ожидала особого к себе отношения.

Повариха, всё ещё красная от слёз, вылетела в зал с видом разгневанной фурии, но, увидев рыжего и кваза, тут же расплылась в неискренне-подобострастной улыбке. На барную стойку тут же была выставлена бутылка элитного коньяка, рюмки и мясная нарезка. Рыжий, посмотрев на нарезку, принялся надиктовывать заказ. Повариха покивала и умчалась на кухню.

Кали решила пока не покидать своё убежище. От возжелавших сходить по малой нужде она легко уйдёт через стену, а маячить у входа в бар, рискуя попасться кому-нибудь на глаза, не хотелось.

Наконец, перед парочкой была выставлена огромная сковородка, доверху набитая жареными пельменями. Кваз, облизнувшись, притянул её к себе и тут же получил по рукам от рыжего. Повариха лучезарно улыбнулась и нагнулась, как бы невзначай продемонстрировав едва не вываливающуюся из декольте грудь богатырского размера. Кваз, забыв о еде, уставился на поварихины прелести.

Рыжий любителем объёмных женщин не был, поэтому всё своё внимание уделили пельменям и коньяку. Делиться с подельником, правда, всё равно пришлось — надолго повариха его отвлечь не смогла.

Сидели они долго. За бутылкой коньяка последовала водка с закусью в виде солёных огурчиков. Повариха, практически забыв обо всех остальных посетителях, крутилась исключительно вокруг привилегированных гостей. Кали даже немного заскучала, наблюдая за этим фарсом. Пару раз ей пришлось уйти сквозь стену, освобождая туалет для не особо трезвых посетителей, но по возвращении она заставала одну и ту же картину. Несмотря на обилие закусок, кваз и рыжий потребляли такое количества спиртного, что будь они обычными людьми, то оказались бы в реанимации или на кладбище после такого возлияния.

Наконец, парочка засобиралась по домам. Кали встрепенулась и, применив Дар, выскользнула наружу. Бесшумно оббежала бар, промчалась мимо входа и спряталась за стоящими неподалёку мусорными баками. Рыжий и кваз, слегка пошатываясь, вышли из бара и неторопливо двинулись по опустевшей, наконец, улице. Прошли мимо Кали. Блондинка, отпустив их метров на двадцать, выбралась из укрытия и отправилась следом.

А когда рыжий и кваз завернули за очередной угол и оказались в тихом и узком переулке, утопающем в темноте, резко сократила дистанцию и негромко, насмешливо бросила:

— Бонжур йопта! Пацаны, подогрейте споранчиком…

26. Прошлое. Кали

Ливень шёл всю ночь. Давно не спавшая и вымотавшаяся Кали теперь дрыхла спала без задних ног, что неудивительно. Усталость от более чем двух суток на ногах наложилась на такую «прекрасную» погоду, так что стоило блондинке принять горизонтальное положение и согреться, как она сразу отрубилась. Вообще, так бессовестно дрыхнуть на кластерах чревато тем, что проснуться можно в желудке какой-нибудь твари, но в этот раз сошлись все звёзды. Да и своему напарнику, Смаку, она доверяла как себе. Больше чем себе.

Пока завтракали, в голове блондинки, тяжело отпускавшей людей, билась всего одна мысль о предстоящем расставании с напарником. Остаться одной не улыбалось, но она прекрасно изучила повзрослевшего в Улье Смака. Обманчиво мягкий и улыбчивый, он был тверд и последователен в своих решениях. Если он решил открыть бар, тогда точно откроет бар, и в том, что этот бар будет процветать, можно не сомневаться. В чём её напарник был несомненно крут, так это в планировании, расчётах и экономике. Это доказывало то, как он поднял отряд «Джокеров». Можно сколько угодно нахваливать слегка отмороженного и отбитого на всю голову ветерана ряда конфликтов, гремевших в той реальности мультиверсума, из которой Кокос сюда попал. Но на самом деле секрет в том, что каждому стронгу необходимо питаться, и желательно — три раза в день, а не в год. Каждому бойцу необходим ежедневно живун, чтоб не деградировать в заражённого, и гороховка, чтобы развивать Дары Улья. Без тёплой одежды тоже много не навоюешь — здесь холодно, здесь Северо-Восток. Про личное и тяжёлое вооружение, боеприпасы, машины, топливо, запчасти и прочее ГСМ лучше даже не думать, а то голова закружится от обилия забот, которыми в отряде заведовал Смак.

Кокос понимал, как ему повезло с таким членом отряда, но сам Смак комплексовал, что он не настоящий стронг, и лез на передний край с завидным упорством. Появление в отряде снайпера Кали Кокос воспринял как двойную удачу, назначил ей в двойку вторым номером Смака и — выдохнул. Кали не особо был нужен второй номер, она и сама стреляла ой как неплохо. Однако к своему напарнику она привыкла и… Ой, да к чему кривляться? Любила его.

Нет, тут не было никакого плотского влечения, как с Витязем, но обделённая семьёй в своём мире, блондинка обрела с напарником что-то, напоминавшее семейные узы. Как мужики не могут понять, что здесь, в мире тотального и перманентного апокалипсиса эти узы — самое ценное, что только есть у людей, оставшихся в здравом уме и трезвой памяти?

Напарник, давший ей выспаться, ушёл на боковую, а Кали принялась бесцельно бродить тенью по верхнему этажу, катая в голове тяжёлые мысли.

Дождь перестал представлять собой стихийное бедствие, но не прекратился и с нудным постоянством продолжал стучать в стёкла и по крыше. Затихать он даже не собирался. Тундровый ландшафт накрыло пеленой белёсого мокрого тумана, который значительно снижал видимость, а это в Улье смерти подобно.

Время от времени Кали открывала карты на своём смартфоне, пытаясь определить, куда именно её и Смака занесло. Сильно отклониться с маршрута они вроде как не должны, но, несомненно, вчера ушли немного в сторону. Никакой асфальтовой дороги на карте обозначено не было, как и американских кластеров. Впрочем, красный флаг в белую полоску, с синим полем в левом верхнем углу и кольцом золотых звезд на нём, красноречиво говорил об их фактическом наличии. Да и надписи на английском языке не оставляли сомнений.

Никаких примет или ориентиров, чтобы определить, хотя бы где они примерно, не видно, а в какой стороне солнце за плотно нависшими тучами, никак не разглядеть. Со всех сторон картина одинаковая — тундровая равнина, радующая кое-где глаз чахлыми кустиками. Только тут, возле заправки, растёт несколько елей да сосен. Явно местные озаботились, посадили, а потом ухаживали, чтобы выросли полноценные деревья. На севере едва заметна громада заснеженной горы, но это такой себе ориентир, просто указывающий, что если они и заблудились, то не сильно.

Кроме дороги, мотеля, заправки, магазина и стоянки абсолютно никаких признаков цивилизации. Плюс ко всему довольно прохладно — Кали пришлось основательно разорить чужой багаж. Бывшшая его владелица явно была деловой женщиной. В огромном чемодане на колёсиках имелось пять разных, но неуловимо похожих один на другой деловых костюмов, а вот выбор действительно тёплых и удобных вещей оказался до обидного невелик — спортивная кофта и шерстяное чёрное платье ниже колена. Не раздумывая, Кали примерила и то, и другое. Оказалось почти в пору. Если бы платье было под горло, то было бы совсем замечательно. Белые кроссовки тоже оказались её размера. Жить можно, что уж дареному коню заглядывать под хвост. Оставалось поблагодарить Стикс, одной рукой безжалостно отнявший у них отряд, а другой не давший врезать дуба от холода посреди тундры.

Очень хотелось согреться горячим кофе, а еще лучше порубать горячего нажористого супчика с перцем чили, и чтобы с хорошим жирным куском говядины — такая еда согреет на весь оставшийся путь. Но разводить стряпню было категорически нельзя, чтобы не привлечь запахами заражённых.

Порывшись в сумочке бизнес-леди, Кали обнаружила ключи от машины. С помощью брелка сигнализации она определила кроссовер «Бьюик Анклав», мигнувший фарами со стоянки. Что ж… Остаётся только Смака уговорить дальше двигаться на машине. Ногами путешествовать хорошо и, да, безопасней, чем на колёсах, но транспорт может сэкономить массу времени. И это, возможно, окажется нужнее мнимой безопасности пешего путешествия в неизвестность.

Придирчивый осмотр показал, что прошлая владелица машины прикатила к мотелю уже на парах. Нужно было заправиться, но электричества не было. Кали отыскала люк цистерны с бензином на заправке, но насоса у неё не было. Однако в магазине нашлось и ведро, и несколько разнокалиберных канистр, и прочная верёвка. Всё потребное она переместила к люку. Следующим шагом было подогнать машину, однако дождь усилился. Снова… Загнав Кали под крышу пустого мотеля.

Пока напарник спал, Кали вывернула их рюкзаки и провела придирчивую инвентаризацию всего имущества, безжалостно выбрасывая то, что не поможет в выживании. Такое, как, например, томик Булгакова, который она любила полистать перед сном, или набор косметики и духи, которые она не пойми за каким чёртом таскала собой. Но пока они перемещались в составе колонны, на лишние несколько килограмм в рюкзаке можно было не обращать внимания. Сейчас же от того, что и сколько нагружено за плечами, в буквальном смысле может зависеть жизнь.

За всеми этими делами не забывала Кали и зорко посматривать во всех направлениях, но туман мешал нормально вести наблюдение. Когда она уже успела собрать обед и даже рискнула подогреть консервы и кофе на паре таблеток сухого спирта, случилось непредвиденное.

Мёртвую тишину туманного американского кластера разрезал звук работающего мотора. Кали с сожалением отставила в сторону кружку с кофе, так и не успев сделать ни глотка, и взялась за винтовку.

Ждать пришлось недолго. На дороге появился древний грузовичок «Форд». Блондинка облизала губы и напряглась. Однако почти сразу же расслабилась. Нет, это были не муры и даже не рейдеры. Ржавые пятна, изглодавшие кузов, было видно невооруженным глазом. Мотор молотил слишком громко для Улья. Никакого тюнинга, препятствующего заражённым расковырять эту консервную банку, не было. А что это значит?

Только то, что это либо рейдеры, схватившие за каким-то бесом первое попавшееся ведро, либо совсем уж зелёные свежаки.

«Свежак» — мысленно поправила себя Кали, разглядев за рулём мужичка в кепке и яркой фланелевой красной рубахе в чёрную клетку. Более нелепой одежды, чем красная, в Улье придумать сложно, потому что заражённые красный цвет видят прекрасно. Это на родной земле можно ходить в лес на охоту, нарядившись в красный или оранжевый — у обычных зверей нет рецепторов в глазах, которые бы различали эти цвета. Но заражённые не звери, таких тряпок не простят и непременно среагируют на свой любимый цвет.

Подтверждая догадку, грузовичок остановился посреди дороги. Из него выскочил мужичок азиатской… Хотя нет, монголоидные черты во внешности, несомненно, присутствовали, однако он больше напоминал представителя северных народностей. Так что точно, свежак свежаком, никаких сомнений. И можно было бы и совсем расслабиться, но в руках у него красовалась охотничья пятизарядка, на которую был установлен солидный оптический прицел. Блондинка едва сдержала ругательство, когда свежак торопливой походкой направился в мотель, где засели они со Смаком.

27. Настоящее. Кали

Рыжий и кваз синхронно подпрыгнули от неожиданности и обернулись на голос. В темноте они даже не узнали Кали.

— Ты кто? — пьяным самоуверенным тоном поинтересовался рыжий.

— Конь в пальто! — бросила ему блондинка. — По твою душу пришла, тумаков принесла.

Рыжий, который в этой паре явно был заводилой, от такой манеры выражать мысли слегка выпал в осадок. Кваз оказался посообразительнее.

— Да это ж баба, — махнул он рукой. — Рябчик, давай её прям тут разложим, а? А чё, сама ж просится…

Кали даже вздохнула от умиления. Прямо ностальгия. Ничего-то в Улье не меняется ни с годами, ни со сменой места. Везде одно и тоже — раз баба, значит, надо её где-нибудь разложить и попользовать.

В бытность свою Джокером блондинка привыкла к уважительному отношению со стороны коллег по опасному ремеслу стронгов. Зато от всякого рода криминальных элементов наслушалась таких угроз, которые рыжему-Рябчику и простофиле-квазу даже в самом эротическом сне не снились. И где теперь все эти элементы? Впрочем, известно где — на том свете. А она — всё ещё здесь. Да-а, тяжела в Улье жизнь красивой женщины, ой как тяжела.

Кали вдруг охватило веселье.

— Да что ж вы все одинаковые-то такие? — со вздохом спросила она. — Ограбить — и то не смогли, а туда же. Сказать, сколько я таких угроз слышала?

На этот раз до парочки дошло быстро.

— Ха, ля, кто к нам пожаловал, — разухмылялся рыжий. — Смотри, блонда, днём тебя полицаи спасли, но ночью их мало, и в этом райончике они не ходят, все рынок охраняют. Так что зря ты припёрлась.

Веселье сменилось привычной холодной злостью. Эти двое действительно слишком уверены в том, что им всё сойдёт с рук. Надо эту уверенность как следует укоротить. И плевать, чем это аукнется Водяному и его стабу — мурью в Улье не должно быть места, и точка!

Блондинка, больше не вступая в разговоры, скользнула вперёд и, воспользовавшись преимуществом своего ночного зрения, подсекла рыжего под колено. Тот, не успев заметить угрозу, рухнул, и Кали без жалости врезала ему ботинком в лицо.

Кваз видел в темноте немного лучше своего приятеля. Он с рыком, больше похожим на урчание заражённого, ринулся на Кали, сделав ставку на собственную физическую силу. Но не учёл ни навыков блондинки, полученных от стронгов, ни её спортивного прошлого, помноженного на улучшенные Ульем физические кондиции иммунного.

Кали, резко ушла в сторону и присела, оставив ногу на пути кваза. Тот затормозить не успел, споткнулся, всей своей массой полетел на асфальт. Кали, ухватив его за руку, слегка подкорректировала полёт так, чтоб внизу оказался затылок кваза, а не лицо.

Раздался специфический хруст, характерный для столкновения затылочной кости с твёрдой поверхностью. Кали усмехнулась, переключая внимание на рыжего — тот как раз поднимался, утирая рукавом кровавые сопли.

— Ну что, Рябчик, готов продолжать?

— Будешь мне ноги вылизывать, тварь! — гнусаво пообещал тот.

— В мечтах, Рябчик. Только в мечтах. Но даже ими тебе недолго осталось наслаждаться.

Нож, как и днём, был у притихшего кваза. Кали наклонилась за ним, краем глаза внимательно наблюдая за оставшимся противником. Рябчик замысла блондинки не просёк и потому сделал именно так, как ожидалось. То есть — так же глупо, как и кваз, понёсся на Кали. Этого она и ждала. Точно так же отступила в сторону, выставив руку с ножом навстречу рыжему.

Тот в последний момент почуял неладное и даже сумел поменять траекторию, но и к этому Кали была готова. Шагнула рыжему за спину, обхватила за поясницу свободной рукой и воткнула ему в горло нож.

Рябчик захрипел. Кали крепче прижалась к его спине, удерживая рыжего на месте. А когда почувствовала, что он обмяк, просто разжала руки.

Рыжий повалился на своего неподвижного друга. Кали, вытерев со лба пот, присела рядом, подняла руку кваза и переложила её на нож.

Ну, вот и всё. Кали усмехнулась. Замес получился смачный, а главное — результат его выглядит так, что она вообще не при делах. Просто два закадычных друга, выпив, что-то не поделили и подрались, рыжий бросился на кваза, тот выхватил нож, но, не удержав равновесия, повалился на асфальт и крайне неудачно стукнулся головой.

Обратно Кали возвращалась, понятное дело, через задний двор бара, не забыв прихватить бутылки. Лезть с ними на свой третий этаж оказалось непросто, но блондинка справилась. Потратила полчаса на приготовление запаса живуна, разлила по освободившимся бутылкам, с которых предусмотрительно содрала этикетки. И уже под утро с чистой совестью завалилась спать.

А проснулась от шума и громких голосов под дверью.

— Открывай, говорю! — требовал кто-то.

— Сейчас, сейчас, ключ найду, — суетился, судя по всему, хозяин гостиницы.

Дверь распахнулась, и в номер Кали вломился эсбэшник с повязкой на лице, хозяин, а следом за ними — Колобок. Последний выглядел неважно — был бледен, под глазами виднелись тёмные круги. Однако при виде заспанной блондинки облегчённо улыбнулся и привалился к стене, обмахиваясь платочком.

— А я говорил, — едва слышно выдохнул он. — Говорил…

Эсбэшник разочарованно обвёл взглядом номер, задержавшись на потрёпанном, не очень чистом, но без следов крови камуфляже, брошенном на полу у двери. Побуравил взглядом Кали и, зло чеканя шаг, вышел наружу. За ним последовал и хозяин гостиницы.

— Что случилось-то? — зевая, спросила блондинка у Колобка.

— Потом расскажу, — отмахнулся караванщик. — Собирайся. Я решил отправить несколько фур вперёд основного каравана в небольшой стаб километрах в десяти западнее Болотного. Что-то не очень торговля с них пошла. Идёшь с ними, места тут опасные, причём на людей, а не на заражённых, так что снайпер им позарез нужен. И тебе не придётся ещё и сегодня взаперти сидеть.

— Это тебе с утра такая мысль в голову пришла? — прищурилась Кали.

— Нет, — отмахнулся Колобок. — Вчера ещё Водяному поставил ультиматум, что хороших цен ему больше не видать, а часть товара вообще сюда возить перестану — есть и получше покупатели. Как в воду глядел…

Помолчали. Кали вопросительно смотрела на караванщика, тот был погружён в свои мысли.

— Ладно, собирайся, — наконец, ожил Колобок. — Камуфляж твой новый, извини, потом привезу, ещё не почистили его.

— Конвой у меня будет? — деловито спросила блондинка.

Колобок махнул рукой.

— Какое там… С самого утра эсбэшники на ушах стоят. Нашли два трупа, вроде как выпили и подрались. Одна беда — похоже, это твои вчерашние воздыхатели. Хорошо, вчера с Водяным про тебя говорил, иначе уже сидела бы у ментата. Так что со мной пойдёшь. Ну, одевайся. Я за дверью подожду.

Кали, дождавшись, пока караванщик выйдет, скинула одеяло. Торопливо оделась, собрала в рваный мешок бутылки с живуном. Закинула ношу на плечо и вышла вслед за Колобком.

Улицы Болотного были ещё шумнее и многолюднее, чем вчера. Народ сбивался в кучки, что-то шёпотом обсуждал и показывал пальцами в ту сторону, где ночью расстались с жизнями рыжий и кваз. Кали, изображая любопытство, крутила головой во все стороны и прислушивалась к обрывкам фраз. Караванщик, напротив, пёр вперёд, как танк.

Спешка оказалась излишней, у стоянки с фурами всё было спокойно. Десять штук, правда, уже фырчали двигателями, готовясь отбыть.

— Пока что двинешь вместе с Улыбчивым и операторами дронов. Винтовку твою уже перенесли к ним. Задача — прикрывать людей в твоей фуре и, по возможности, остальных. По остальному тебя Улыбчивый сам проинструктирует. Ну, удачи.

Кали кивнула и направилась к указанной фуре. Забралась в кузов.

— А вот и спящая принцесса, — обернулся к ней Улыбчивый. — Располагайся. Выдвигаемся.

И показал на ряды расположенных вдоль бортов кресел.

Вместе с половиной каравана Колобок отрядил три пикапа, пять багги, два мотоцикла и один из двух топливозаправщиков. То есть — фактически разделил караван надвое. Кали была уверена — из-за неё Колобок на такие меры бы не пошёл, и есть другая, неизвестная ей, но очень серьёзная причина для подобного решения. Но ей это было только на руку.

Откинувшись на спинку кресла, блондинка прикрыла глаза в надежде, что сумеет подремать до тех пор, пока эта часть каравана окажется на берегу.

28. Прошлое. Кали

То, что чужак идёт не к ним со Смаком, а в подвал мотеля, Кали поняла не сразу. Вблизи стало очевидным, что это именно молодой рыхловатый парень с рябым лицом, добавлявшим ему вкупе с небритостью возраста. Окажись он более ухожен и чисто выбрит, то выглядел бы так, словно недавно окончил школу.

Вход в подвал под мотелем был устроен снаружи со стороны торца. Туда-то парень и отправился — к лестнице, ведущей на уровень цокольного этажа. По всему было видно — свежак. Он не осмотрелся предварительно, да и двигался совершенно не так, как пообтёршийся в Улье хотя бы месяц иммунный. Движения молодого человека в кепке выдавали торопливость и то, что он явно знал куда, спешил.

Что-то спрятал и теперь вернулся за этим? Интересно, интересно… Что такого можно заныкать в подвале мотеля? Как подсказывал Кали опыт — очень многое. Блондинка, бесшумно ступая, скользнула за парнем, на ходу накручивая цилиндр глушителя на пистолет. У свежих иммунных зачастую в голове царит бардак, из-за чего предположить, что они выкинут в следующий момент, сложно. Так действует местный вирус, да и стресс от осознания того, что больше ты не венец природы и не вершина пищевой цепочки, добавляет хаоса в голове. Но те, кто чудят, в Улье редко выживают — таков закон местной природы.

— Бонжур, йопта…

Голос Кали прозвучал тихо, но произвёл эффект разорвавшейся гранаты. Мужик подпрыгнул на месте от неожиданности, обернулся и уставился в жерло направленного ему в лоб «Стечкина». Поплывший взгляд перетёк на ладную фигурку блондинки, затянутую в чёрное платье. Её кукольное личико не выражало никаких эмоций, взгляд был острый, холодный, безразличный.

— Вы кто, мисс? — с каким-то незнакомым акцентом спросил парень, выпучив глаза.

— Здравствуйте! Я бы хотела поговорить с вами о господе нашем Иисусе Христе, — улыбнулась Кали. — Скажите, вы Библию читали?

Казалось невозможным выпучить глаза ещё больше, но у парня это получилось.

— Что⁈ — удивился он ещё больше.

— Что за день такой? — цыкнула Кали зубом. — Одни еретики и грешники попадаются… Брось оружие!

Парень замотал головой.

— Нет. Я не могу, мисс, — он вцеплялся в цевьё охотничьей винтовки так, что побелели костяшки пальцев. — Мне тогда нечем будет отбиваться от пауков!

— От кого? — обалдела блондинка.

Свежаки заражённых называют очень по-разному. Она уже встречала такие названия, как людоеды, зомби, мертвяки, мутанты, вурдалаки, гули, некротвари, просто твари и ещё с десяток менее употребляемых словечек, но вот пауки… Пауками заражённых ещё никто не называл. Соображала Кали, как подобает натуральной блондинке, непозволительно долго. Или свежак не заражённых имеет в виду? Тогда кого? Может, скреббера?

Внутри всё похолодело.

— От пауков… Таких, размером, мать их, с пони…

— Бросай оружие, — холодно повторила Кали, ничего не понимающая и от этого испытывавшая всё меньше позывов к человеколюбию. — Или до пауков тебе не дожить…

Выбора у свежака не оставалось. Он медленно на пол опустил винтовку.

— Не убивайте брата, мисс! — раздался звонкий детский голос из глубины подвала.

На этот раз от неожиданности вздрогнула Кали, но палец на спусковом крючке, к счастью, не дрогнул. Уставшие и промокшие до нитки, они со Смаком обыскали здание, а подвал не заметили. Тоже мне стронги, повели себя безалабернее свежаков! Привыкли, что спину всегда прикроют другие Джокеры. Надо зарубить себе на носу — Джокеров больше нет, она и Смак теперь сами по себе. Пора уже начинать бояться.

— Третий раз повторять не буду, — предупредила Кали. — Эй, там в подвале! Выходите все, кто есть!

На полосу света вышла пухленькая девочка лет одиннадцати и парнишка лет тринадцати.

— Не убивайте брата, мисс! — кажется, девочка была готова расплакаться — Пожалуйста…

— Так, дети… Я никого не застрелю, если вы будете послушны, — как могла, успокоила она. — Сейчас все медленно идём в мотель. Там я вас угощу вкусным шоколадом и лекарством. Голова же болит?

Девчушка кивнула.

— Спасибо. Но нам некогда, — вклинился парень в клетчатой рубахе. — Если вам нужна винтовка, оставьте себе.

— Никто никуда не едет, — спокойно возразила Кали, но в её ледяном голосе лязгнула сталь. — На выход, детвора.

Сонный и опухший, но, тем не менее, вооружённый, Смак встретил детей под конвоем внутри придорожной гостиницы. Он почти не удивился гостям. По крайней мере не показал этого.

Оценив сколько оружия навешено на этом мрачном похмельном хмыре, старший спросил:

— Вы бандиты?

— Нет, — отрицательно качнул головой Смак. — Мы русские.

Старший понимающе кивнул и снова начал:

— Отпустите нас, пожалуйста. Пауки погнались за мной, если догонят — съедят…

— Пауки? — неподдельно изумился Смак.

Парень снова повторил про насекомых размером с пони, пока Кали поила живуном младших.

— Это с серых кластеров твари, — пояснил блондинке Смак. — Сам не видел, но мне показывали фотографии. И с биологом общался, наши даже охоту устраивали на этих членистоногих.

— И что за твари? — с нездоровым интересом спросила Кали.

— Шипошкуры… — лениво ответил Смак, почесал подбородок и широко зевнул, но, поняв, что от него ждут более исчерпывающего объяснения, продолжил:

— Биосфера планеты — или мира, откуда приносит серые кластеры, — бедна настолько, что напоминает больше пустынный Марс, чем Землю, — начал он. — Самым успешным видом во многих мирах мультиверсума стали нелетающие насекомые, похожие на смесь таракана и саранчи. Размером они не превышают барашка средних размеров. В дикой природе эти насекомые питаются в основном растениями вроде кактусов, кустарников и лишайников. Их основное эволюционное преимущество — r-стратегия размножения…

— Смак, я очень не люблю… — вздохнула Кали, — когда ты так начинаешь говорить.

— Как — так? — удивился Смак.

— Пространно и непонятно! — не выдержав, рявкнула на него блондинка. — Что такое эта твоя «r-стратегия»? Конкретику давай, а не предысторию.

— Это когда очень много детёнышей и короткая продолжительность жизни, — совершенно спокойно пояснил Смак, отпив кофе. — За счет большой численности и быстрого развития эти животинки везде оказываются первыми. Они как газ — занимают всё доступное им пространство.

— Хорошо, — терпеливо кивнула блондинка и снова повела беседу в нужное ей русло. — С r-стратегией размножения разобрались. При чём тут… Как их? Эти…

— Шипошкуры?

— Да, они.

— Это хищник с биома серых кластеров. Он там не на вершине пищевой пирамиды, но может быть опасен.

— Чем? — уточнила Кали.

— Тем, что это неземной хищник, — ухмыльнулся Смак. — Они не знают, кто такой человек, и очень толерантны.

— Толерантны?

— Угу, — ответил Смак, снова опустивший нос в кружку с кофе. — Не делают разницы на кого охотиться. На людей будут агриться с таким же азартом, как и на всё остальное, что шевелится и производит шум.

— А… — начала Кали.

— …чем нам грозит появление таких тварей? — проницательно продолжил за неё Смак.

— Ага…

— Хорошая новость. Они не подвержены заражению местным вирусом.

— А плохая? — напряглась Кали.

— Это насекомое. Как биологический вид, шипошкуры очень живучи. Они способны выжить в самых жёстких условиях. Не знаю, чем они кормятся в своём мире, но тут их в качестве еды устраиваем что мы, что заражённые. Лишь бы протеин был, — Смак посмотрел на парня в кепке, затем в окно и продолжил. — Двигаются быстро, могут прыгать на несколько метров. Основное оружие — два мощных длинных жвала, более всего напоминающие клюв хищной птицы, и два внушительной длины когтя на коротких лапах, растущих из передней стороны головогруди. Передвигаются на многосуставчатых лапах. Интеллектом не отличаются. Живут инстинктами и голодом, охотятся на всё, что пахнет едой.

Смак замолчал.

— Это всё? — не вытерпела Кали, повисшей паузы.

— Нет, не всё, — в упор посмотрел на собеседницу стронг. — Из-за того, что они тупые, как валенок, опасность они презирают. Плюсом исключительная живучесть. Обычно бродят поодиночке, но могут сбиваться в небольшие стаи. Для пары «Утёсов» разобрать такую стаю обычно не проблема, но смысла в этом никакого — не отбиваются даже боеприпасы. С шипошкуров нечего взять в качестве добычи.

— Звучит не особо радостно…

Кали задумалась, что пора бы убираться.

— Совсем не радостно ввиду отсутствия у нас «Утёсов» или ещё чего с тем же калибром, — подтвердил её слова напарник.

Дети, не понимавшие ни слова из длинной речи, произнесённой на русском, занялись своими делами. Девочка грызла у окошка плитку шоколада, подросток играл на мобильном телефоне.

— Сморите! — внезапно сказала девочка и указала пальцем в окно. — Что это?

Подскочившие с мест Кали и парень в кепке одновременно выругались.

29. Настоящее. Кали

— Просыпайся, — потеребили её за плечо. — Мы выехали из Болотного.

Кали открыла глаза и сразу же вспомнила, где находится.

— Крыша? — коротко уточнила она.

— Да. Вон люк, — пальцем указал ей Улыбчивый и улыбнулся, оправдывая своё прозвище.

Винтовка Кали стояла, прислонённая к одному из сидений. Здесь же были и подсумки с патронами и запасными магазинами. Блондинка любовно провела ладонью по воронёному стволу «Волги».

— Дополнительные указания?

— Никаких. Всё, как Колобок сказал, — мотнул головой Улыбчивый и протянул Кали руку. — И вот, держи. Поудобнее будет, чем с той хрипелкой, что Ёжик тебе дал.

На ладони у него лежала гарнитура для связи.

Кали молча взяла гарнитуру, кивнула и полезла наверх.

Тут место снайпера было оборудовано не в пример лучше того, которое её досталось в наследство от Зоркого. Надувной коврик, укреплённая на подвижном круге тренога для винтовки, педали под стопы для вращения круга и круговая броня из толстого металла. Сверху сооружение было забрано решёткой из арматур. Такие же были приварены и по бокам снаружи защищая снайпера от излишне ретивых заражённых.

Насвистывая под нос неизвестно с чего взбредшую в голову весёлую мелодию, Кали принялась устраиваться. Установила винтовку на треногу, улеглась. Немного потренировалась с педалями, приноравливаясь к вращающейся площадке. И занялась раскладыванием вокруг магазинов и проверкой оружия.

Значит, на этом маршруте, по словам Колобка, основной опасностью будут люди. С учётом проблем местности в целом и Болотного в частности, можно с уверенностью утверждать, что речь шла о мурах. Да, такой враг был Кали по душе. Человеческое отрепье, не знающее ничего святого. Не заражённые, которых ведёт исключительно голод и инстинкты, а убийцы и беспринципная падаль. Звери в человеческих шкурах.

К тому времени, когда Кали окончательно разобралась с устройством своего временного поста, грузовики въехали в жиденькую лесополосу, разрезанную надвое старой бетонной дорогой. Багги и мотоциклы, обычно державшиеся сбоку от большегрузов, вынуждены были вклиниться между ними. Дроны, жужжавшие в вышине по сторонам от каравана с момента, как тот выехал из Болотного, поднялись ещё выше и собрались прямо над грузовиками.

Кали тоже собралась. Лесополоса, конечно, жидкая, но спрятать в ней вооружённый отряд — задача не такая уж и сложная. А место для засады куда как удобное.

Пока всё было спокойно. Караван продвигался вперёд, спеша покинуть опасную зону, операторы дронов тревогу не поднимали, с головной машины тоже никакой информации не было. В эфире вообще царила полнейшая тишина, напряжённая, полная готовности взорваться в случае опасности десятками деловых голосов.

И она взорвалась. Караван почти уже выехал из лесополосы, когда один из беспилотников внезапно рванул в сторону и вниз, в просвет между лесополосой и правым бортом одного из грузовиков. Из-за деревьев громыхнул РПГ, и через секунду в том месте, где оказался беспилотник, расцвёл взрыв.

— Три часа, — ожил эфир. — Арктика, сними его! Кали, левая сторона. Пулемёты!

Кали вжала ногой одну из педалей, разворачиваясь в указанную сторону, прильнула глазом к прицелу.

— На час два мотоцикла, были под скрытом! — продолжала разными голосами сообщать рация. — Дерево на одиннадцать, снайпер! Кали!

— Вижу, — пробормотала она, вжимаясь плечом в приклад.

«Волга» ощутимо толкнула в плечо, выплюнув из ствола двенадцатимиллиметровую пулю и облачко пороховых газов. Из кроны дерева, на которое указали блондинке, вывалилось тело в масккостюме «Леший».

— Одиннадцать, снайпер, чисто, — отрапортовала Кали, возвращаясь к осмотру местности через прицел.

Заметила ещё двух «леших», перемещающихся среди деревьев, аккуратно сняла обоих. С правой стороны громыхнул взрыв, фуру качнуло воздушной волной.

— Гранатомётчик на час, подрыв дроном, — задорным мальчишеским голосом отрапортовала гарнитура в ухе.

И тут же грянул ещё один взрыв в хвосте колонны.

— Колет! — не своим голосом заорал Улыбчивый. — Арктика, тебе видно, что там?

Женский голос в ответ выругался и тут же, без паузы, выдал:

— Без шансов.

Кали сжала зубы, смиряясь с тем, что замыкающую фуру они потеряли. Хорошо ещё, головная пока на ходу, пусть и ценой дрона.

Улыбчивый тоже понял, что колонну целиком им не защитить.

— Делайте, что хотите, но прикройте головную фуру! Кали, перемещаемся к ней, готовься.

Единственное, что Кали успела сделать до того, как Улыбчивый оказался рядом и схватил её за руку, так это распихать по карманам четыре магазина к «Волге». Дальше была бешеные прыжки по едущим на скорости пятьдесят километров в час фурам до тех пор, пока Кали не оказалась на крыше первой из них.

Один снайпер здесь уже был — бородатый мужик с пронзительно-зелёными глазами, в футболке и шортах оливкового цвета вместо обычного камуфляжа. На Кали он бросил всего один быстрый взгляд и отвернулся к своей СВД.

— Думал, ты Арктику притащишь, — фыркнул он.

— Она на восьмой фуре, кто-то должен остаться прикрыть хвост. Кали стреляет не хуже, а шансов выжить без оборудованного гнезда у неё сильно больше, — отрезал Улыбчивый и добавил уже для Кали. — Работай по левому.

Блондинка улеглась на крышу фуры, поменяла полупустой магазин на полный. Жужжали над головой оставшиеся дроны, позади стрекотал пулемёт, слышались отрывистые перестуки автоматных очередей, изредка срабатывали установленные на багги «Корды».

Метким выстрелом Кали сняла неудачно высунувшегося из-за куста автоматчика. Тут же раздался выстрел из СВД — сработал бородатый снайпер в шортах.

— Спереди! — раздался крик из гарнитуры.

Кали и бородач повернулись одновременно. Из подлеска медленно выползал наперерез колонне бронированный стальными листами трактор, а за ним тянулась длинная лента с шипами.

— Вот же гниды! — процедил сквозь зубы бородач и выстрелил.

Попадание пришлось в заднее колесо. Трактор мотнуло в сторону, но его скорость была слишком мала, чтоб водитель не смог справиться с управлением.

Кали вскочила и тоже прицелилась. Колёсами трактора есть, кому заняться. Её же больше интересовала узкая горизонтальная щель в стальном листе, прикрывавшем окно кабины сбоку — в ней иногда виднелась голова водителя. Попасть в такую с раскачивающейся фуры казалось нереальным, но попробовать стоило точно. Иначе каравану, и ей вместе с ним, наступит хана.

Фуру не вовремя тряхануло от близкого взрыва — ещё один беспилотник прикрыл её собой, — и первый выстрел ушёл в молоко. Кали потеряла равновесие и упала на колено. Снова вжалась плечом в приклад, задержала дыхание.

Вторая пуля вошла в щель, но чиркнула об её край, меняя траекторию. Кали снова прицелилась.

— Прикрой! — крикнул ей бородач, вставая во весь рост и своей спиной закрывая трактор. — Я заставлю его свернуть!

— Идиот! — заорала Кали. — Уйди с линии огня!

Бородач её словно не услышал, продолжая, как заведённый, палить по колёсам трактора, пересёкшего уже третью часть ширины дороги. Блондинка выругалась и, включив Дар, провалилась сквозь крышу фуры на сложенные аккуратными рядами коробки с грузом. Пробежала по ним до кабины, снова применила Дар — и оказалась в кабине, между отчаянно матерящимся водителем и по пояс высунувшимся наружу стрелком с автоматом.

— Бонжур, парни. Мне бы в окошко высунуться…

Водитель на секунду удивлённо замолчал и снова разразился матершиной. Ухватил стрелка за ремень, потянул к себе.

— Сивач, пусти, мля, даму!

Стрелок, втянутый обратно в кабину, с удивлением уставился на Кали. Блондинка лучезарно улыбнулась и залезла ему на колени.

— О-о, — вытаращил глаза стрелок. — Вот это задница!

Устроившись поудобнее, Кали размахнулась и прикладом «Волги» ударила в лобовое стекло. С третьей попытки ей удалось его высадить.

— Держи задницу крепче, а то улетит на повороте, — посоветовала Кали стрелку и опёрлась локтями на торпеду, выставив винтовку вперёд.

Снова задержала дыхание, ловя в прицел щель и мелькающую в ней голову «тракториста».

30. Прошлое. Кали

В туманной тишине, наступившей после дождя, разносился дробный костяной звук, выбиваемый клювами шипошкуров. Паренёк в кепке рёвом своего форда притащил за собой целую стаю, но хотя бы примерно определить количество хищников было невозможно. И это больше всего раздражало Кали.

Решили разделиться. Смак взял не просохшие вещи в охапку, свежаков, ключи и ушёл к бьюику. Кали разложила сошки своей «Волги» в глубине мотельного фойе — Смак заклинил двери, так что она разместилась там с относительным комфортом. Обзор был прекрасный, но всё равно Кали, когда увидела первую тварь, вздрогнула.

Сквозь тяжёлый от влаги и мутный от тумана воздух прорисовался характерный паучий силуэт хищника. В какой-то момент блондинке даже показалось, она различила глаза на чёрном панцире.

Несмотря на толстый хитин панциря, двигалось существо абсолютно бесшумно. Тварь пока не видела Кали, и той оставалось только порадоваться, что её хотя бы временно укрывают густые тени в фойе. Блондинка прицелилась, задержала дыхание. Палец мягко лёг на спуск. Но в следующий момент Кали скрипнула зубами от досады. Цель мелькнула между деревьев и тут же пропала из поля зрения. Инстинкты твари оказались идеальны. Если, конечно, они не были следствием наличия ума.

Пока голубые глаза Кали внимательно и цепко осматривали небольшую посадку, пытаясь уловить хоть малейший признак движения, за спиной раздался едва слышный скрип петель. Холодея от ужаса, она обернулась и увидела, как стремительная чёрная тень скользнула за стойку метрдотеля. По прибытии сюда они со Смаком поленились вытащить оттуда труп пустыша, а сегодня он уже начал изрядно пованивать. Именно запах и привлёк голодного хищника. Кажется, Смак что-то такое говорил… Про то, что для гигантских насекомых с серых кластеров нет особой разницы, кем питаться — дохлыми заражёнными или воющими от ужаса и боли живыми людьми.

Очень тихо и осторожно Кали поднялась с винтовкой в руках, выглядывая за стойку, где шипошкур лакомился падалью.

Хищник стоял над трупом, отрывая смердящие куски мяса передними лапами и отправляя тошнотворное кушанье в пасть. Ещё секунда или две, и он почует и Кали. Надо открывать огонь! Немедленно!

Стрелять из В-94 с рук — удовольствие ниже среднего. Мощная винтовка выпускает пулю с такой начальной скоростью, что лягает в плечо словно бешеный ишак. Если прижать приклад неплотно, можно серьёзно травмировать себя. Внутренне собравшись, Кали облизнула губы и задержала дыхание.

Палец уже лёг на спусковую скобу, но дальше случилось непредвиденное.

Из глубины фойе появилась ещё одна чёрная тень. Замерла на мгновение и вдруг бросилась на первого хищника. Два паука сплелись в яростной схватке. Они били друг друга длинными серповидными когтями, каждый пытался поймать противника в смертельный захват огромного крепкого клюва. Это была стремительная и маневренная схватка. Хищники пустынной планеты то отпрыгивали, избегая ударов, то, напротив, бросались в стремительные и беспощадные атаки. Вскоре вся лаконичная обстановка фойе была разнесена в щепки.

Ни страха, ни сомнений — только животная ярость и бескомпромиссная жестокость.

Наконец, та тварь, что была побольше, начала брать верх. Развязка в схватке двух шипошкуров наступила быстро и кроваво. Более крупный придавил соперника всей массой тела и перекусил жвалами переднюю часть головогруди своего соперника. В тишине отчётливо прозвучал отвратительный хруст проламываемой хитиновой брони.

Хорошо, что Кали расположилась в отдалении от стойки, иначе ей бы тоже уже пришёл конец. А сейчас, когда один паук уничтожил другого, настал идеальный момент для выстрела. Винтовка ощутимо толкнула лёгкую девушку в плечо, но через долю секунды её прицел вновь нащупал головогрудь гигантского насекомого.

Тварь, поймав пулю, лишь пошатнулась, даже не думая подыхать. Она развернулась и уставилась на Кали.

Выстрел! Выстрел! Выстрел!

Шипошкур вздрагивал от каждого попадания, но не ослаблял хватки жвал, сдавливая их в финальном усилии, которое должно было поставить точку в жестокой схватке за подгулявшее мясо. И только получив пятую или шестую пулю, хищник отпустил жертву и неуверенной походкой, заплетаясь в многочисленных лапах, направился в сторону коридора, откуда вела огонь Кали.

Двигался он, несмотря на ранение, очень быстро. Кали выстрелила ещё раз, отметив про себя, что синяк от отдачи с плеча расползётся на половину груди. Лапы паука разъехались, будто тварь стояла на льду, и он шумно упал на брюхо. Окровавленные жвала завибрировали, издавая страшный, злой, дробный стук.

Блондинка облегчённо выдохнула, только сейчас осознав, насколько была напряжена и напугана. Она утёрла рукой ледяную испарину с лица, а когда отняла ладонь, хищника на прежнем месте не оказалось…

Всё что она успела узнать от Смака об этих «насекомых» — они никогда не останавливаются и не убегают. Если тварь жива — она вернётся. Действуя скорее по наитию, Кали бросилась внутрь коридора и упала на живот возле лестницы на второй этаж, упёршись ступнями в стену, выставила карабин перед собой. Приклад снова упёрся в многострадальное плечо.

Вовремя! Большая чёрная тень заслонила вход в неширокий коридорчик. Они увидели друг друга одновременно. Взгляды девушки и свирепого хищника скрестились.

Действовать они также начали одновременно. Хищник присел на напруженных паучьих лапах и стремительно прыгнул. Кали выстрелила. В барабане оставалось всего четыре патрона, но она не рассчитывала отстрелять их все.

Крупный хищник не смог преодолеть узкого дверного проёма в коридор и застрял, не дотянувшись до Кали всего каких-то несколько метров. Брызнула каменная крошка, выбитая из стен, начавших сыпаться под напором ярости гигантского насекомого.

Выстрел! Выстрел! Выстрел!

Разогнанные пули из прочного сплава дырявили панцирь, но не могли даже остановить тварь, а не то, чтобы убить сразу и наверняка. И тут Кали увидела с левой стороны от жвал пролом в хитиновой броне. Её «Волга» не могла пробить дыру размером с кулак в толстом, прочном экзоскелете твари. Входные отверстия от пуль, выпущенных с такой начальной скоростью, небольшие, если не сказать миниатюрные. И это — точно не они. Скорее уж, последствия сражения с другим шипошкуром.

Она может ещё не один магазин отстрелять по живучей твари и, с небольшой вероятностью, та не выживет после этого. Но повреждения от одного выстрела слишком малы. Если хищник, в конце концов, и сдохнет от них, то сама Кали, вероятнее всего, уже успеет перевариться в его желудке к этому времени.

Стиснув зубы, блондинка достала из кармана рюкзака три особых патрона, снаряжённых нодиевыми пулями, и, пока тварь рвалась в её сторону, хладнокровно зарядила их в опустевший магазин.

Прицелилась в повреждённое место на природной броне хищника. Выстрел!

Противник дёрнулся! Есть! Она попала!

Насекомое в очередной раз бросилось на преграду, отделявшую его от добычи. Мелкие камни шрапнелью полетели во все стороны. Один из них чиркнул Кали по скуле, но она не почувствовала боли, занятая боем.

Из пролома в панцире плеснула мерзкая коричневатая жижа, заменявшая шипошкуру кровь. Противник остановился, его жвала завибрировали, выбивая злую цокочущую дробь. Кали попыталась быстро набить магазин винтовки, но дрожащие пальцы не справились, и несколько патронов рассыпалось по полу.

Блондинка прошипела ругательство. Как ни странно, это помогло, и перезарядка пошла веселее. Но стрелять оказалось не в кого — тварь, рухнув, как подкошенная, больше не шевелилась.

Ещё с минуту Кали лежала на полу, не сводя прицел с неподвижной твари, боясь, что та снова придёт в себя. И не сразу осознала, что в наушнике гарнитуры слышит голос напарника, неизвестно, сколько времени её вызывавшего.

Возможно, с того самого момента, как она открыла огонь.

— Смак вызывает Кали. Смак вызывает Кали.

Она ответила и не узнала собственный голос:

— Кали на связи… Приём.

— Что у тебя? Приём.

— Минус два шипошкура. Приём.

— Сама в норме? Приём.

— Пока не поняла… Вы заправились? Приём.

— Почти. Сможешь прикрывать нас ещё три-четыре минуты? Приём.

— Приняла. Выполняю. Конец связи.

31. Настоящее. Кали

Опора оказалась так себе. Трясло в кабине как бы не сильнее, чем на фуре. Да и лапы Сивача, сжимающие её задницу так, что не вырваться, немного отвлекали и вызывали стойкое желание врезать ему по зубам, хотя умом Кали и понимала, что никакого подтекста в этом жесте нет.

И всё же это было лучше, чем закрывающая обзор спина снайпера в шортах, оставшегося наверху.

Кали сделала вдох, выдох, постаралась внутренне успокоиться. Положила палец на спусковой крючок и выбрала свободный ход. Ещё раз вдохнула и выдохнула.

В тесноте кабины звук выстрела из двенадцатимиллиметровой винтовки больно ударил по ушам, заглушив разом рёв двигателя, свист набегающих потоков воздуха и виртуозный мат водителя. Трактор, уже на одних ободах прущий поперёк колонны, наконец, вильнул в сторону, теряя скорость, описал неровную дугу, меняя направление на противоположное.

— Ты как это, мля, сделала? — обалдел водитель, от неожиданности забыв весь свой мат. — Ты, мля, будто «тракториста» укокошила…

— Именно, — сияя, словно бриллиантовое колье, кивнула Кали, меняя магазин. — Это всё волшебная поддержка задницы, без неё такое не провернуть.

— Обалдеть, — выдал водитель и снова разразился виртуозной матершиной.

— Если что, я могу ещё подержать, — ухмыльнулся Сивач. — Покажу, что умею… как до стаба доберёмся.

— Если покажешь, то только кровать, предназначенную исключительно для здорового богатырского сна, — отрезала Кали. — А теперь руки убрал, живо!

И переползла на сиденье между двумя рейдерами. Трактор тем временем сполз с дороги, утащив за собой часть шипастой ленты, и был остановлен не вовремя попавшимся на его кривом пути крепким деревом. Водитель, не прекращая материться, повёл фуру левее, прижал её бортом к зелёнке, чтоб объехать оставшийся на дороге кусок ленты. Его манёвр повторила следующая фура.

На этом перестрелка закончилась. Нападавшим досталась замыкающая фура со всем товаром, что был внутри, остальные сумели вырваться из западни и выехали на холмистую местность.

— Не расслабляться! — раздался в гарнитуре голос Улыбчивого. — Здесь тоже могут поджидать, да и нашумели мы знатно — как бы заражённые не пожаловали. Все целы?

— Восьмая фура — Дайвер погиб, — первой ответила Арктика. — Меня зацепило, но я в строю.

— Седьмая фура — движок чихает, в него осколки от гранаты прилетели. Пятая, шестая — порядок. Четвёртая — все трёхсотые, Капрал тяжёлый, до стаба может не дотянуть. Третья — посекло, но все целы. Вторая — Камню руку оторвало, но держится. Вкололи спек, — загомонили все разом.

— Первая — порядок, — отчитался Сивач. — Только лобовуха выбита. Но этой блондинистой заднице и её винтовке мы с Ремнём что угодно простим. Порядок, короче.

— Хорошо. Не расслабляемся. Сопровождение — рассыпаться. Дроны — разведка.

На этот раз предосторожности оказались излишними — ни за поворотами дороги, ни на вершинах холмов никто караван не поджидал. Кали это казалось странным. Слишком уж спокойно всё. Место для засады ещё удобнее, чем лесополоса, из которой они выехали. Да и оттуда отпустили их слишком легко, как будто существовала черта, за которую нападавшие заходить боялись. Черта, подозрительно совпавшая с границей между кластерами.

И даже заражённые, несмотря на поднятую шумиху, почему-то не спешили навстречу двуногой еде. Холмистый кластер словно вымер, как бывает незадолго до перезагрузки.

Водителю-матершиннику такая тишина тоже не нравилась.

— Улыбчивый, что у нас, мля, с перезагрузками? — поинтересовался он через гарнитуру.

— По плану — через три дня должна быть, если ты о холмах, — послышалось в эфире. — Смотри в оба и не кипешуй.

— Ага, не кипешуй, мля, — себе под нос пробормотал водитель, вцепившись в баранку руля так, что побелели заскорузлые пальцы. — Как первый день в Улье, мля. С моё поживи, щегол, мля.

— Чувствуешь что? — повернулся к водителю и Сивач.

— Пока нет, — сморщился тот. — Но чуйка что-то напряглась…

Кали, сидя между двумя рейдерами, отчаянно принюхивалась. Кисляк, он ведь не наступает сразу. Сначала тишина, и только потом появляется запах. Но даже в этот момент ещё можно успеть выскочить, если находишься неподалёку от границы. Даже когда появляется туман, есть несколько секунд, а иногда и целая минута…

— Сколько нам до следующего кластера? — поинтересовалась Кали.

— Тоже чуйка? — скосил на неё глаза водитель. — Километра три. Он узкий, хотя в длину тянется на пятнашку. Ну что, мля, прибавим газку? А то не ровен час…

Вслух озвучивать собственные подозрения он не стал.

Вопреки ожиданиям, Улыбчивый не стал интересоваться, почему головная фура, несмотря на плохую дорогу — а вернее, полное её отсутствие, — ускорилась. Но, судя по тому, что остальные грузовики тоже прибавили ход, нехорошие предчувствия мучили всех. Да и чему тут удивляться — Улей каждого заставит дуть на воду.

К границе подъехали, когда в воздухе уже вовсю воняло кислятиной, и остановились на берегу неглубокой с виду, но достаточно широкой речушки, заросшей камышом. Первыми пересекать её отправились два багги и мотоцикл. Последний, правда, едва не увяз в иле, но всё-таки выбрался на противоположный берег. Второй мотоцикл оперативно погрузили на один из пикапов, и тот тоже отправился форсировать водную преграду.

Лишь после этого настала очередь фур. Ехали в обычном порядке, разве что топливозаправщик переместился из середины колонны в конец — его, если застрянет в оставшейся после грузовиков илистой каше, не так жалко будет бросить.

— Был бы, мля, брод пошире, — сплюнул в окно водитель, вырулив из реки и отъехав подальше, чтоб освободить место следующему грузовику.

Оставшиеся на том берегу багги и пикапы прикрывали караван и переправились только перед топливозаправщиком.

Последнему пришлось туже всех, но водитель тяжёлой машины справился, несмотря на то, что в какой-то момент всем показалось, что топливозаправщик всё-таки застрянет. Улыбчивый, проведя быструю перекличку и удостоверившись, что все на ходу, вновь дал команду двигаться вперёд. До цели — стаба Канапэ, — оставалось чуть меньше трёх километров, и вроде как оставшаяся часть дороги никаких сюрпризов не обещала — открытая равнинная местность без дорог, но с хорошими, плотными грунтами. А вот от реки и перезагружающегося кластера с холмами следовало убраться как можно скорее.

В зеркало заднего вида Кали наблюдала, как местность за рекой заволакивается туманом. Вопреки ожиданиям, тот остановился на берегу, а не посередине водной артерии — значит, река полностью принадлежала этому кластеру, и никаких сюрпризов от неё можно было не ждать. Водитель и Сивач заметно повеселели и, чтоб развлечь блондинку, так и оставшуюся у них в кабине, весь остаток пути травили анекдоты и байки из прошлого.

Кали о себе предпочла не распространятся, хотя и так понимала — её навыки всем, кто способен видеть, многое уже рассказали. Но подробности их получения никого не касались. Рейдеры, к удивлению блондинки, задав пару наводящих вопросов и получив очень уклончивые ответы, проявили редкое для Улья чувство такта. И Кали была им благодарна за это — она умела ценить простое человеческое воспитание, как никто.

Вскоре караван добрался до Канапэ, и сразу стало понятно происхождение названия стаба — он действительно был похож на крохотный многослойный бутерброд. В основном, из-за стены. Нижняя её часть была сложена из массивных валунов, средняя состояла из бетонных блоков, а верх оказался собран из кирпича. Вокруг, как водится, раскинулись минные поля, через которые серпантином вилась укатанная грунтовка.

У ворот караван встретили бойцы стаба и ментат. Последний быстро переговорил с вышедшим ему навстречу Улыбчивым и махнул рукой, даже не подумав устраивать допрос остальным караванщикам.

— Смело, — прокомментировала его действия Кали.

— Да нас тут знают, как облупленных, — хохотнул водитель. — Шаху, мля, делать больше нечего, как каждого допрашивать. Это Водяной всё, мля, перестраховывается, но у него там свои проблемы. А Канапэ никому особо не сдался, вот и живут относительно спокойно.

Кали мнение о Водяном и бардаке, который он мог пресечь, но не стал, оставила при себе.

Ворота стаба открылись, и караванщики, облегчённо выдохнув, двинулись внутрь.

32. Прошлое. Смак

Чтобы контролировать окрестности, пришлось вылезти на крышу под отвратительный моросящий дождь. С высоты был хорошо виден Смак и рябой свежак в кепке, возившиеся с воронками и канистрами. Напарник заливал топливом бак и свободные канистры, и это было правильно. Может случиться так, что через пять минут их обнаружит стая развитых заражённых, от которых придётся уходить, утопив педаль газа в пол. А может, проехать им удастся всего несколько километров, а потом возникнет необходимость бросать комфортный внедорожник и уходить дальше пешком.

Вот только в Улье нормально ходить категорически противопоказано, если не хочешь быть зверски убитым или преждевременно съеденным. А это значит, что придётся снова двигаться перебежками от укрытия к укрытию, переползать на пузе по канавам и кустам, непредсказуемо изменять вектор движения, ходить по ручьям, по широкой дуге огибать места возможных скоплений местных тварей… Одним словом — рисковать каждую секунду, как и всегда в этом мире. Чем рисковать? Да всем сразу! Попался на глаза заражённым, оставил запах или читаемый след — считай, что за тобой уже погоня. Да, вся одежда, да и обувь тоже, пропитаны особым составом, чтобы маскировать человеческий запах. Вот только это не даёт вообще никаких гарантий. Разожравшихся заражённых это если и обманет, то ненадолго. Некоторые из таких интеллектом не уступают Смаку, интересующемуся, похоже всем на свете, знающим и умеющим очень много. Однако всё что интересует тварей — еда. Их разум ориентирован на охоту и способы эффективной добычи пропитания.

Дождик сыпал, не переставая и не делая пауз. Кали поёжилась, заглянула в прицел и тут же пробормотала грязное ругательство под нос. Вызвала напарника.

— Кали вызывает Смака, приём.

— Смак в канале. Приём

— Поторопитесь, у нас гости. Как понял? Приём.

— Услышал. Ускоряемся. Конец связи.

На лице Кали не дрогнул ни один мускул. Решение было принято моментально. Смак точно прибьёт её, но поступить иначе она не может. Не теперь, не после того, как потеряла всех, кого знала и любила. Она вытащила из кармана своего рюкзака особый магазин для винтовки. Нет, в самом магазине всё было стандартно. Дело было в необычных боеприпасах. Патроны были оснащены пулями из нодия — материала с серых кластеров. Никто ещё толком не выяснил, что это такое, но принято считать, что нодий — металл. Однако главным и решающим его свойством было то, что он пробивал энергетические поля высших заражённых и даже скребберов, не к ночи они будут помянуты. Более того, попадая в тело, такой боеприпас надолго отключал регенерацию, обеспечиваемую местным паразитом, и справиться с этим последствием не могли даже знахари. Так что на благополучный исход после попадания нодия в тело надежды нет. Разве что ранение окажется совсем ерундовым. Но заживать будет долго и не бесследно. Как у обычных людей в старом мире.

В общем, нодий в здешних местах — вещь в хозяйстве полезная. И мощная, как обеднённый уран.

Естественно, что патрон, способный угомонить элиту с одного выстрела, стоил баснословно дорого. Всё, что знала Кали — напарник их приобрёл по пять горошин за патрон и по очень большому блату. Другим опция покупки была недоступна даже по более грабительской цене.

Сработают ли нодиевые пули на шипошкурах? Кали это было неизвестно. В отличие от двоих заставших её врасплох в мотеле, эти действовали слажено. С первыми двумя инопланетными хищниками удалось справиться только благодаря удаче. Если бы их не заинтересовал в первую очередь «благоухающий» труп ползуна, Кали к этому моменту была бы уже мертва.

В-94 стреляет оглушительно громко, но других целей в округе не видно, только четыре шипошкура, бодро приближающихся к заправке. Кали облизала губы и взяла прицел. Хорошо, что детище мрачного тульского гения стреляет такими тяжёлыми пулями, что не нужно брать поправку на ветер и вот это вот всё.

Самый крупный паук с шипастым панцирем бежал впереди остальных и явно выполнял функции вожака. Он-то и стал приоритетной целью для снайпера. Блондинка убрала выбившуюся прядь волос за ухо и задержала дыхание. Дистанция в половину километра для её «Волги» — вообще не дистанция. Наверное, на таком расстоянии она смогла бы и с открытого прицела попасть, но к чему кривляться, когда доступна мощная и качественная оптика?

Выстрел ожидаемо грохнул так, что пошло гулять эхо. Хорошей новостью было то, что Кали попала. Тварь сбилась с шага, пробежала на заплетающихся лапах несколько метров и рухнула на асфальт. Хорошие новости на этом закончились. Оставшиеся три паукообразных хищника ускорились. Выстрел! Попадание. Второй шипошкур по инерции кувыркнулся и затих, застыв брюхом кверху. Третий выстрел также пришёлся туда, куда она целилась, и Кали сделала вывод, что нодиевые пули — ультимативное средство не только против элиты, но и против хищников с серых кластеров.

Однако оставалась ещё одна проблема, и надо сказать, что эта проблема, очень быстро перебирая паучьими лапами, мчала по прямой к машине. А на перезарядку тяжёлого, как кирпич, магазина времени не осталось.

— Кали, мы всё. Приём!

— Подберите меня с противоположной торцевой части мотеля, и ходу!

— Принял. Выполняю.

— Конец связи! — автоматически, уже на бегу проговорила блондинка.

Добежав почти до противоположного края здания, она активировала свой Дар и провалилась сквозь кровлю на третий этаж. Задерживаться тут не стала, провалилась ещё ниже, на второй, а со второго на первый. Тут снова активировала Дар, пробежала сквозь стену и закинула рюкзак на заднее сидение уже ожидавшего её внедорожника.

— Газу, Смак! — крикнула она, запрыгивая следом.

Взвизгнув покрышками, «Бьюик» бодро стартанул с места. Длинная винтовка не помещалась в салон, но заднее окно было предусмотрительно открыто. Кали суматошно отыскала магазин, набитый бронебойно-зажигательными патронами, и вщёлкнула его в «Волгу».

— Держи меня за ноги! — бросила Кали подростку и, не слушая вопросов и возражений, полезла из окна с винтовкой, представляя, какие виды открылись подростку. Тот, тем не менее, сообразил, что если прямо сейчас не выполнит приказ блондинки, та очень рискует на полном ходу вывалиться из окна. Парнишка крепко обхватил её бёдра руками и уткнулся носом куда-то в область пупка.

Оставшийся шипошкур как раз пробегал мимо бензоколонки. Решение было спонтанным. Чтобы не переводить боеприпасы, Кали решила выстрелить в открытый люк цистерны. Пары бензина воспламенились моментально. Долбануло так, что горячая волна от взрыва, нагнавшая «Бьюик», чуть не вытолкнула Кали из машины, несмотря на страховку в виде рук парнишки.

Временно оглохшая блондинка забралась обратно в салон и сложила «Волгу» пополам. Только после этого стало возможным закрыть окно в салоне.

Двигатель внедорожника шелестел едва слышно, но всё равно слегка оглохшая Кали не сразу услышала, что сказал ей напарник.

— Что-что? — переспросила она.

— Зря говорю! — повысил голос он.

— Не было выбора, — отрезала она. — Те шипошкуры слишком быстро приближались, если бы я не истратила нодиевые боеприпасы…

Смак поиграл желваками с минуту. Он относился к свежим куда как прохладней неё. Видимо, сказывалось долгое пребывание в Улье. Напарник забыл ужас первых дней в прекрасном новом мире. Зато Кали, пусть и смутно, но помнила.

— Я не об этом, — наконец пояснил Смак, не отрывая взгляда от дороги, — Чёрт с ним, с нодием. Зря взорвала бензоколонку.

— У тебя сколько осталось боеприпасов двенадцать и семь? — ответила Кали вопросом на вопрос.

Напарник задумался и, наконец, сказал:

— Около девяноста патронов…

— … И у меня двадцать четыре штуки, — продолжила она. — Как видишь, не густо, а нам ещё пилить и пилить.

«Бьюик» разогнался до сотни за какие-то секунды, а теперь уверенно держал скорость, оставляя за собой полыхающую до неба заправку. Огонь быстро перекинулся на соседнее здание магазина и стоящие неподалёку деревья, вспыхнувшие, словно факелы. Пожар чадил чёрным дымом в низкую, свинцового цвета облачность.

— Нас не услышали только глухие, — проворчал Смак. — А теперь только слепые и глухие мимо пройдут, и то не все.

— Да брось, — немного неуверенно усмехнулась Кали. — Хорошо же получилось!

Напарник остро глянул на неё через зеркало заднего вида и натянуто улыбнулся одними уголками губ.

33. Настоящее. Кали

Улыбчивый первым делом отправился искать связистов, чтоб передать Колобку в Болотный информацию о засаде и внеплановой перезагрузке. Остальные занялись разгрузкой фур. Поскольку рук было мало, припахали и Кали.

Перетаскивая большой, но достаточно лёгкий ящик, она нос к носу столкнулась со снайпером в шортах. Тот, проходя мимо, одарил её неприязненным взглядом, но ничего не сказал. А Кали мысленно пожала плечами — она давно привыкла к тому, что вызывает у людей очень полярные чувства. Одни — те, кто видел в ней красивую пустышку, зачастую не верили в её навыки, а увидев, всё равно не могли смириться, что реальность настолько не похожа на их представления. Других, наоборот, восхищало нестандартное и крайне неожиданное сочетание её умений и кукольной внешности.

К сожалению, те, кто знал, на что она способна как снайпер и стронг, были мертвы. А большинство новых знакомых предпочитало судить её по стандартному шаблону под названием «блондинка обыкновенная». Кали на таких старалась не обращать внимания — ещё чего, доказывать что-то тем, кто не готов смотреть дальше собственного носа.

Не поверят, даже если их этим самым носом в очевидное ткнуть!

Хорошо ещё, что Колобок оказался не из числа подобных упрямцев и в первую очередь оценил боевые навыки Кали. Да и Сивач с водителем, которого, как выяснилось, звали Рэмом, несмотря на матершину и сальные шутки, увидев её в деле, относились к ней с изрядной долей уважения.

Поставив коробку на ждущий неподалёку электропогрузчик из стаба, она побрела обратно к фуре.

Вскоре вернулся Улыбчивый и сообщил, что связь с Болотным прошла успешно. Водяной в обмен на то, что Колобок перестанет на него обижаться и вернёт прежние цены, пообещал дать второй половине сопровождение из своих рейдеров и техники.

На проживание караванщиков определили в общий барак, разделённый на большую мужскую комнату и маленькую — женскую. С каждого за это высчитали по спорану, но в общем и целом условия оказались не хуже, чем в Болотном, но сильно дешевле.

В женской комнате стояли шесть двухуровневых железных кроватей. Две из них были уже заняты полненькой шатенкой и модельной внешности блондинкой с почти белыми волосами. Обе они увлечённо о чём-то болтали, но, стоило только Кали войти в комнату, замолчали и уставились на неё.

— Это ты «тракториста» грохнула? — спросила модель вместо приветствия.

— Я, — осторожно кивнула Кали, подспудно ожидая чего угодно.

— Круто, — подняла вверх большой палец модель. — Я бы не смогла. Кстати, я Арктика. А это Анка-пулемётчица.

— Вообще-то просто Анка, — добродушно хохотнула шатенка. — Но и пулемётчица тоже. Второй пикап, «Корд». Проходи, располагайся, места, как видишь, на троих с запасом. Ты вроде Кали, да?

Кали, обескураженная неожиданно тёплым приёмом, кивнула. Закинула свой дырявый мешок с бутылками живуна на крайнюю правую кровать.

— Слушай, тебе бы сгонять на местный рынок, нормальный рюкзак прикупить…

— На один уже сходила, — сжала зубы Кали.

Арктика переглянулась с Анкой, и рейдерши рассмеялись.

— Да уж, наслышаны. Не повезло бандитам, — с уморительным видом почмокала губами Анка. — Бедные-бедные, так глупо друг друга укокошить…

— А главное, — размазывая по щекам слёзы, поддержала шатенку Арктика, — что и обвинить некого, правда?

Кали не выдержала и тоже улыбнулась. Рейдерши, вопреки ожиданиям, начинали ей нравится своим лёгким нравом.

— Да брось, — отсмеявшись, сказала Арктика. — Это только в Болотном мурьё себя как дома чувствует. Канапэ — спокойный стаб, правильный. Разве что бедноватый. Кстати, вечером мы собираемся помянуть экипаж замыкающей фуры. Ты как, с нами?

Подумав, Кали кивнула.

— Да. А где тут рынок? И как вообще надо вести себя в этом стабе?

Арктика и Анка, перебивая друг друга, принялись объяснять.

Канапэ, как выяснилось, действительно был очень спокойным стабом. В основном из-за того, что находился в стороне от большинства дорог, и чужаков в нём было мало. Типовые кирпичные многоэтажки здесь перемежались с деревянными бараками. На балконах сушилось бельё, подъезды оставались распахнуты настежь, а дворы были поделены на небольшие участки, на которых росли морковь, огурцы, помидоры. Была даже несколько птичников с курами и гусями, устроенных в заброшенных голубятнях.

Это накладывало свой отпечаток на местную жизнь и придавало колорита. Большая деревня — вот как хотелось охарактеризовать его Кали. Деревня, где все знают всё друг о друге.

На голубоглазую блондинку местные смотрели с нескрываемым любопытством, но без неприязни. По указаниям рейдерш Кали прошла от барака до конца улицы и повернула направо, чтоб срезать путь. Здесь помимо пятиэтажек и бараков, стояли и частные дома, окружённые старыми, покосившимися штакетниками.

Миновав их, Кали снова свернула и совершенно неожиданно оказалась на широком проспекте. Машин тут не было — путь им перегораживали бетонные блоки. Тротуары были заняты разнообразнейшими палатками, лотками и сбитыми из деревянных поддонов витринами, а по проезжей части бродили немногочисленные покупатели.

Куда двигаться дальше, пришлось спрашивать. Первый же человек показал блондинке на дальний конец импровизированного рынка, где вместо палаток появлялись сбитые из досок вагончики, над большинством из которых виднелись простенькие вывески.

Дойдя до вагончиков, Кали принялась читать надписи на вывесках. «Оружейный салон», «Продукты», «Одежда и снаряжение», «Универсам». Названия звучали гордо, словно вагончики были не вагончиками, а, как минимум, супермаркетами, в которых можно найти всё, что душе угодно.

Кали был нужен только рюкзак, который она не успела поискать в Болотном, так что выбор магазинчика был очевиден. Она поднялась на сбитое из некрашеных досок крыльцо вагончика с вывеской «Одежда и снаряжение» и толкнула дверь.

Мелодично звякнул подвешенный над дверью колокольчик, и из-за стола в глубине полутёмного помещения навстречу блондинке поднялся грузный продавец.

— Что ищешь? — поинтересовался он.

— Рюкзак, — ответила ему Кали, разглядывая тесно стоящие вдоль стен манекены в камуфляжных куртках и висящие над ними комплекты одежды. — Туристический или армейский. С жёстким каркасом. Литров так на сорок.

Продавец скептически осмотрел хрупкую с виду блондинку, вздохнул и, не говоря ни слова, отправился куда-то в заднюю часть вагончика, отгороженную решёткой из деревянных реек. Долго там копался и вышел, неся в руках три рюкзака.

Первый, приятного оливкового цвета, сразу отложила в сторону — он оказался без каркаса. Второй был великоват — целых восемьдесят литров, куда ей такой монстр. К третьему — красному, с надписью «Deuter», присматривалась долго, но тоже по итогу отодвинула в сторону. Слишком яркий цвет, с таким рюкзаком её за километр заметно будет.

Подняла голову и вопросительно уставилась на продавца.

— Других нет, — пробасил тот. — Давно не завозили. Мы на отшибе стоим, если заметила, торговцы к нам редко заходят.

— А свои что? — удивилась Кали.

— А своим где? — вопросом на вопрос ответил продавец и, посмотрев на блондинку, устало добавил. — Городских кластеров вокруг почти нет, одни поля и леса. Изредка — деревни, но там много чем не разживёшься. Заражённых, и тех в округе мало. Нечего жрать.

— Как же вы тут выживаете? — ахнула блондинка.

— Домашнюю живность видала? Вот благодаря ей и продолжаем небо коптить. Так что, брать будешь или как?

Кали вздохнула. Рюкзак ей нравился всем, кроме цвета. Продавец, снова смерив сомневающуюся покупательницу взглядом, ещё раз сходил за перегородку и принёс оттуда парочку чехлов милой сердцу блондинки камуфляжной расцветки.

— Могу только такой вариант предложить, — с некоторой злостью произнёс продавец. — Бери или проваливай.

Один из чехлов сел на рюкзак, как влитой, и на этом вопрос был решён. Кали расплатилась, не торгуясь, и сразу же подогнала под себя лямки. Подумав, купила ещё удобную армейскую фляжку для живуна и панаму от солнца. Заглянув в соседний «Оружейный салон», купила небольшой нож в кожаных ножнах.

— Хороший рюкзак. Надёжный, — оценила рюкзак Арктика, когда Кали вернулась в барак. — Я, пока сюда не попала, альпинизмом занималась. У меня такой же был.

Кали, успокоенная комментарием, переложила бутылки из рваного мешка в рюкзак, заполнила фляжку. На сегодня у неё оставалось всего одно дело — помянуть неизвестных ей рейдеров из замыкающей фуры. И пусть алкоголь на неё практически не действовал, Кали твёрдо решила пить, как все. Во-первых, поминки — дело святое. А во-вторых — столько всего уже вместе пережили, пора бы уже и познакомиться с коллективом.

34. Прошлое. Смак

Поначалу я хотел посадить за руль свежака, а сам взять автомат, но по здравому рассуждению всё-таки решил вести сам. То, что в Улье народ чаще всего зажмуривается от клыков заражённых и в междоусобных разборках, совсем не значит, что никто не погибает в автокатастрофах. Погибают, ещё как погибают. А у парня слишком уж глаза были шальные после нападения шипошкуров и взрыва бензоколонки. Такой вряд ли сможет довезти куда-нибудь, кроме того света.

Повезло же нам со свежаками… Юноша, подросток и девочка. Естественно, никто не говорит по-русски. Я знал несколько слов на английском, но именно, что несколько. Для того, чтобы вести связанный диалог, этого запаса не хватит. В отличие от меня, сердобольная Кали не могла оставить этих лишенцев. Нет, я бы тоже рассказал им, как живун приготовить, советы бы дал, куда двигаться и чего опасаться, может, даже оставил бы кое-что из оружия. Но с собой бы не потащил даже за жемчуг. Напарница же реализовывала свой материнский инстинкт на полную катушку. Один из минусов работы в паре с женщиной.

Кали, владевшая английским намного лучше меня, рассказывала свежакам об ужасах Улья и отвечала на глупые вопросы. Я понимал в лучшем случае одно слово из пяти, так что в разговоры не влипал. Жевал себе жвачку и вёл внедорожник, имевший очень мягкий ход. Кожаный салон, удобные сиденья с подогревом задницы и климатконтроль обещали обманчивый комфорт, но расслабляться было нельзя. Об этом нам показательно напомнил лотерейщик, выскочивший на дорогу километров через десять от заправки. Я бросил машину в разворот, а Кали из охотничьей винтовки рябого парня сняла заражённого, закатав маслину прямо между его глаз.

Благо, что прятаться в окрестностях особо было негде, и мы замечали таких заражённых издали, что и позволяло снимать их с безопасного расстояния. Тут нам на руку играли как навыки Кали, так и особенности Северо-Востока. На больших и полупустых кластерах отожраться заражённым проблематичней, чем в иных, более населённых местах. Так что можно сказать, что каждый раз мы отделалывались только лёгким испугом, а в качестве компенсации за него подогревались споранами и иногда — горохом.

Двигались, в общем и целом, довольно быстро. Северней, согласно карте, грузился кластер с Чукотки, на нём прилетал морской порт с экзотическим названием Эгвикинот, чтобы это ни значило.

Наверняка в морском порту должен найтись исправный катер, буксир или яхта. Плавсредство, если одним словом, на котором мы проделаем небольшое плаванье. Думаю, сойдёт даже лодка с мотором, лишь бы волну держала достойно.

Посёлок мы увидели уже в сумерках, когда внедорожник очень осторожно въехал на вершину сопки, расположенной на границе соседнего кластера.

Я забрался на крышу машины и, вооружившись биноклем, осмотрел окрестности, уделив особое внимание самому посёлку.

Никакой активности заметно не было. Ни огонька, ни движения, ни каких-нибудь дымов, костров или бездомных собак. Похоже было на то, что кластер уже несколько недель стоит покинутый всеми. Иммунные успели спастись или же были съедены. Заражённые схарчили всех живых и мёртвых, да и, как водится, подались на поиски пропитания куда-нибудь ещё.

Колёса месили грязь. Слева и справа простиралась унылая тундра, впереди неторопливо наползал посёлок без признаков жизни. Младшая девочка, плакавшая всю дорогу, наконец, заснула, остальные сначала начали говорить тише, потом и вовсе замолчали. И правильно. Нечего трепаться и ослаблять бдительность, когда въезжаешь на колёсах в застройку на неизвестном кластере.

— Кали, проверь связь, — отрывисто попросил я напарницу.

— Не работает, — отозвалась она. — Странно…

— Чё те странно, блонда? — ехидно ухмыльнулся я.

Напарница картинно закатила глаза.

— Черноты нет, серости не наблюдаю, а связь тю-тю.

— А… Ты про это…

Поняв, что от меня ждут более развёрнутого ответа, продолжил:

— Если ты серость не видишь, это не значит, что её нет, — ответил я тихо. — Представь, что часть, которая на дне, может быть серым или даже чёрным кластером.

Напарница задумчиво замолчала, и беседа снова сама собой угасла. Вскоре замаячили заброшенные типовые пятиэтажки. Вблизи понял, что, когда смотрел в бинокль с холма, мне не показалось — оконных рам действительно нет. Дома стоят заброшенные, но почему-то фасады разукрашены в неестественно яркие цвета.

На этом фоне слепые провалы окон смотрелись особенно удручающе. Я ударил по тормозам, останавливая внедорожник.

— Приехали…

Снега на кластере с Чукотки не было, но и тут прошел дождь. Асфальт и фасады были умыты небесной влагой, но едва ли стали смотреться из-за этого приглядней. Посёлок выглядел депрессивно ещё до того, как провалился в Улей, и перемещение сюда не добавило ему привлекательности. Что там у них во внешних мирах вообще происходит? Это как нужно опуститься, чтобы жить так?

Из-за плотной облачности было ещё темней, чем я ожидал. Начавшиеся было совещание и галдёж свежаков пресёк на корню, продемонстрировав всем свой увесистый кулак. Двинулись на поиски места для ночлега.

Прохладная погода, низкая облачность и высящиеся утёсами пятиэтажки, раскрашенные в кислотные цвета, таращившиеся на нас провалами окон, совсем не добавляли оптимизма. Неубранный ещё в том мире коммунальными службами мусор в Улье и вовсе стал никому не нужен.

Словно в насмешку, в центре ближайшего к нам двора возвышалась проржавевшая детская горка, опустевшая песочница и вращающаяся под порывами ветра поскрипывающая карусель. Несколько лавок под грибком с остатками облупившейся краски. Такой себе пейзажик. При полном отсутствии жителей ничего, кроме уныния, картинка не навевала. Тут и до переноса в Улей, видимо, не самое гостеприимное место было, а уж сейчас…

Каркали вороны, но так… без фанатизма. Скрип карусели и карканье, пожалуй, были единственными звуками в этом царстве смерти. Безлюдно, пустынно, грязно, уныло, депрессивно, жутко.

Положили глаз на первую же обжитую типовую пятиэтажку с целыми окнами. На первых двух этажах почти везде были установлены решётки, что давало надежду на некоторую безопасность. Я и Кали пошли в подъезд с накрученными на оружие глушителями и привычно прошли с первого до пятого этажа. Обнаружили три открытых квартиры, в одной из которых буднично забили ползуна.

Сюрприз нас поджидал, когда мы спустились вниз. Детей у подъезда не оказалось. Звук заводящейся машины недвусмысленно подсказал, куда они подевались. Мы поторопились за ними обратно к «Бьюику». Однако не успели. Взвизгнув покрышками, внедорожник рванул с места в направлении дороги, по которой мы приехали.

— Не жильцы, — сообщил я напарнице. — Далеко им не уехать.

— Жалко, — ответила она. — Младшенькую особенно. Такая девочка милая.

Я пожал плечами.

— Как думаешь, — обратила на меня взгляд голубых глаз Кали, — почему они сбежали?

— Да, кто ж их уразумеет? — ухмыльнулся я. — Насильно мил не будешь.

На дорогу выскочили несколько тощих бегунов и спотыкающейся походкой бросились за уезжающей машиной. Я прижал приклад к плечу и перевёл режим огня на стрельбу одиночными.

— Пусть хоть шанс у них будет…

Задержал дыхание. Несколько раз лязгнула автоматика. Пара бегунов споткнулась и заскребла лапами по асфальту. Остальные навелись на звуки работы затвора и бросились в нашу сторону.

Приближающиеся к нам заражённые всё ещё сохраняли большую часть черт внешности людей, которыми они недавно были. Марафон возглавлял упырь, бывший при жизни женщиной, возможно, даже красивой. Она уже была боса, но на ногах остались лоскуты, в которых без труда узнавались сетчатые колготки или чулки. Мини-юбка оказалась задрана аж до огромной прыгающей груди. Впрочем, обрывки футболки, сильно изгвазданные почерневшими пятнами крови, не скрывали, что верхней части белья также не было. По изменившейся мускулатуре ног, начавшим раздуваться суставам, сильно утолщённым ногтям с остатками модного маникюра и поплывшими чертам мертвенно-серого лица из-за скрытого под волосами спорового мешка становилось ясно, что она уже перешла на стадию матёрого бегуна.

Остальные же двое были в прошлой жизни мужчинами, плохо успевавшими за шустрым бегуном по причине того, что у них всё ещё сохранились штаны, и они были полны продуктами жизнедеятельности. В общем-то, мелочь, на которую даже жаль тратить боеприпасы. Я закинул автомат за спину и потянул нож из ножен.

— Смак, бли-и-ин, — протянула Кали. — Давай обойдёмся без показательных выступлений с этими говнюками. Мне с тобой и твоим ножом ещё под одной крышей ночевать.

Подняла свой пистолет Стечкина и в три выстрела успокоила всех оставшихся заражённых.

— Есть хочу, — повернулась она ко мне. — И спать. Пошли уже отдыхать.

— Хорошо, блонда, — подмигнул я ей. — Выпотрошу только этих…

35. Настоящее. Кали

Наутро женская компания, состоящая из Кали, Анки и Арктики, осталась не у дел. Мужская часть каравана продолжила разгружать фуры, закипела торговля. Жители Канапэ бродили среди раскладных прилавков, прицениваясь то к одному товару, то к другому. Охотнее всего скупали разнообразные корма для домашней живности, и, судя по тому, что их караванщики привезли много, Колобок явно хорошо знал стаб Канапэ и запросы его жителей. Следом распродавались разнообразные предметы интерьера.

Неторопливо позавтракав и ради любопытства добредя до рынка, Кали поначалу обалдела, увидев такой странный спрос. И только потом поняла, что он был естественен. Расположение стаба посреди кластеров без городов вынудило местных жителей заняться самостоятельным производством той же еды. Болотный, стоявший между Канапэ и зоной, негласно принадлежащей мурам, брал на себя почти все криминальные угрозы, так что жили тут, по меркам Улья, абсолютно спокойно. Скорее всего, к этому стабу даже заражённые подбирались редко — опять же, из-за его специфического расположения.

Оружие, впрочем, тоже покупали, как и боеприпасы. И тут же пытались сами продать караванщикам домашние соленья и тушёнку в трёхлитровых стеклянных банках. Как ни странно, всё это расходилось довольно быстро, хоть Кали и не понимала, зачем тратить спораны на то, что можно попросту отыскать на любом деревенском кластере в погребах и подвалах.

В общем, стаб Канапэ настолько отличался от всего, что она видела, что рисковал надолго застрять в памяти Кали.

Во второй половине дня прибыла оставшаяся часть каравана. Она, в отличие от первой, добралась до Канапэ без приключений — если не считать таковыми парочку ищущих пропитания на перезагрузившемся поле голодных лотерейщиков и десятка три мелочи, которую караванщики перестреляли издалека. Никаких засад они тоже не встретили, хотя остатки оттащенной на обочину, раскуроченной фуры видели. Но тут их, возможно, спасло сопровождение из Болотного, повернувшее назад лишь после того, как караван подъехал к стабу Канапэ.

По прибытии Колобок первым делом собрал караванщиков, прибывших вчера. Улыбчивый быстро отчитался перед начальником о произошедшем. Как выяснилось, у Колобка была хорошая привычка головную и замыкающую фуры гнать порожняком — и терять их не так страшно, и, если по пути хороший товар попадётся, можно закупиться. Улыбчивый от принципов начальника не отступился, так что материальные потери караван понёс минимальные. А вот гибель экипажа Колобка расстроила едва не до слёз.

— Помянули? — поинтересовался он, старательно отворачивая предательски мокнущие глаза.

— Всё чин чином, — успокоил главу каравана Улыбчивый.

— Посчитай, сколько парни заработали. У Гачи, насколько я знаю, жена и дочь остались, им и отдадим.

Кали в очередной раз восхитилась Колобком, которого действительно заботили его люди. В Улье такие, как он — редкость. Большинству торгашей — да и не только торгашей, — лишь бы урвать, а способы… Да кого они волнуют, эти способы!

Неожиданно для самой себя Кали впервые за очень долгое время вновь почувствовала себя частью чего-то. Последний раз подобное она ощущала, когда рядом были Джокеры, Витязь и Смак. У них было общее дело. Хорошее дело, правильное. Да и Кокос, их командир, тоже был правильный. Потом у Кали остался только Смак, который в итоге тоже погиб в дурацкой перестрелке с малолетними говнюками в Зимнем.

Гантеля, в общем-то, тоже был неплохим командиром, но ни он, ни его отряд родными для блондинки так и не стали. Место в её сердце, казалось, навечно заняли Джокеры, никого из которых, кроме неё, давно уже не было в живых.

Не потерять бы теперь караванщиков во главе с Колобком.

Испугавшись собственных мыслей, Кали суеверно скрестила пальцы за спиной.

Колобок, раздав указания, куда и что выгружать, отпустил всех. А Кали, наоборот, поманил к себе пальцем.

— Ко мне тут Рэм подходил, — начал караванщик, смешно теребя подбородок пальцами. — Просил перевести тебя к нему в экипаж вместо Скаута. Что скажешь?

Кали, не ожидавшая подобного вопроса, захлопала ресницами и вопросительно уставилась на главу каравана.

— А Скаут?

— Давно просится поближе к Арктике, — хохотнул Колобок. — Так что, махнёшься с ним местами. В полном составе фура Рэма — не головная, так что риск остаётся тем же, что был.

— Подумать можно? — растерянно поинтересовалась Кали.

— До вечера, — не стал слишком сильно давить на блондинку караванщик. — Но утром мы двинемся дальше по маршруту, так что с решением не тяни. И, кстати, Сивач интересовался, готовить ли на тебя кофе.

При упоминании бодрящего напитка ноздри Кали зашевелились, втягивая в себя воспоминания о запахе. Раньше, в бытность свою Джокером, и потом, уже в Зимнем, кофе ей всегда варил Смак, и Кали бы подумала, что это у него Дар такой, если бы не знала, что Дар тут не при чём. Умение варить потрясающе ароматный кофе было обычным человеческим талантом Смака. Таким же, как и её меткость.

Воспоминания о Смаке погрузили блондинку в состояние тепла и уюта. Как же давно никто о ней не заботился. Столько же, сколько она уже не пила кофе!

Ассоциации прошлого смешались с настоящим, и решение, ещё минуту назад казавшееся сложным, было принято мгновенно.

— Делать, — не сдержав радости, лучезарно улыбнулась блондинка. — Всё, я подумала.

— Тогда на сегодня свободна, — потёр руки Колобок. — В пять утра чтоб была на месте.

Остаток дня Кали потратила на бессмысленную, но безумно приятную прогулку по Канапэ. Заглядывала в каждый двор, подолгу разглядывала такую непривычную для Улья живность. Всё-таки это удивительный стаб, такой неторопливый, такой… расслабленный. В нём как будто знать не знают о том, что такое Улей. Эдакий уголок мира и покоя посреди кишащего заражёнными, мурами, внешниками и атомитами штормящего моря.

И в то же время Кали была уверена, что, в случае нападения, в Канапэ найдётся, чем ответить на угрозу. Просто оружие и боевую технику здесь не принято держать на виду — руководство стаба, пользуясь его местоположением, старательно поддерживает видимость почти нормальной жизни.

В подтверждение этих мыслей Кали, сделав крюк и добредя до рынка, заметила, как с одной из фур Колобка группа крепких мужчин в камуфляже сгружают партию новеньких РПГ, а из другой под наблюдением уже знакомого ей караванщика в берете вытаскивают пулемёт РПК-семьдесят четыре.

Да, неплохое, в сущности, местечко — этот стаб. Застрявшее где-то в межвременье и межмирье. Жаль только, что рано или поздно он придёт в упадок. Или, что вероятнее, станет сателлитом Болотного, таким же, как был Тридцать Второй для Зимнего. А иначе — хана ему полная и безоговорочная. Без торговли или регулярно перезагружающихся в округе кластеров, с которых можно тащить еду, оружие и прочее, ни один стаб не будет жизнеспособен — это Кали поняла давным-давно.

Ровно в пять утра она подошла к фуре.

— А вот и наша богиня смерти, — не добавив ни одного матного слова, улыбнулся ей Рэм.

— Доброе утро, — тоже подчёркнуто дружелюбно поприветствовал её Сивач. — Кофе будешь?

Ответ на этот вопрос существовал лишь один.

— Да! — расплылась в предвкушающей улыбке Кали, втягивая носом воздух в попытке уловить нотки давно забытого аромата.

Сивач, видя её реакцию, достал с сиденья кабины двухлитровый термос, отвинтил крышку и, использовав её в качестве чашки, налил кофе. Протянул блондинке.

Кали, не скрывая удовольствия, сделала первый крохотный глоток. Хорошо! Очень хорошо! И даже очень похоже на кофе, которым поил её Смак.

Воспоминания о погибшем друге впервые за долгое время оказались окрашены приятной ностальгией, а не привычной, хоть и застарелой болью потери. Мимо с СВД на плече прошёл Скаут. Посмотрел на Кали без былой неприязни и неожиданно подмигнул.

Жизнь стремительно налаживалась.

36. Прошлое. Кали

Ночёвка слова доброго не стоила. Поспали по очереди с открытыми дверями, вздрагивая от каждого шороха. На этом кластере в долгие предрассветные часы дежурства Кали впервые задумалась о том, как же много всего нужно сделать, чтобы организовать нормальную жизнь на стабильном кластере.

Первое, о чём нужно позаботиться — безопасность. Мелкие стабы, конечно, не особо притягивают заражённых из-за отсутствия перезагрузок, но ведь их внимание можно и иначе привлечь. Например, оставив след или запах, по которому они пойдут. Одной элиты достаточно, чтобы вырезать всё население мелкого стаба, и люди просто не успеют ничего сделать. Поэтому самая первая забота в Улье — безопасность.

Конечно, нужно предусмотреть защиту не только от заражённых, но и от иммунных, среди которых какой только сволочи не встречается. Тут тебе и муры, и бандюки обычные, живущие с гоп-стопа, и сектанты, отбитые на всю голову. И это не говоря уж о внешниках. Этим по-настоящему противостоять может только очень сильный и густонаселённый стаб. Ну или летучий отряд вроде «Джокеров», не имеющий постоянной прописки и выпрыгивающий, как чёртик из табакерки, то здесь, то там.

Однако, как выяснилось, сколько верёвочке не виться, а итог один. Не смогут прижать сами, так подкупят кого-нибудь. Однажды, ещё в своём мире, Кали услышала мудрое высказывание: «Осёл, нагруженный золотом, возьмёт любую крепость». Заинтересовавшись, кто это сказал, навела справки. Результат юную девушку поразил в самое сердце. Это изрёк Филипп Македонский, отец знаменитого Александра, завоевавшего в античности половину мира, причём большую.

Получается, даже в античности нашёлся человек, понявший, что всегда можно найти корыстного и беспринципного человечка, который за определенное материальное вознаграждение окажет содействие во взятии любой крепости. То есть, при помощи денег можно договориться обо всём и добиться необходимого результата. Такой осёл нашёлся и в их случае. Пусть и не среди самих «Джокеров», но в их непосредственном окружении. Сложно поверить, но им оказался сам генерал Шаляпин, расколотивший кулак внешников и муров. Интересно, что же такое ему предложили?

Горе утраты отряда и почти семьи больно укололо сердце и заставило взор затуманиться от слёз.

Нет, так дело не пойдет. Она стоит на посту, значит необходимо соблюдать бдительность. Кали утёрла непрошеные слёзы и вернула мысли в прежнее русло.

Что ещё нужно для успешного стаба? Источник воды и провизии. Если для воды подойдёт река, родник, скважина, в конце концов, то еда намного более проблемный ресурс. Много на самих стабах не вырастишь. Нужно откуда-то возить, а это значит, что должна быть налажена служба снабжения, а в окрестностях — присутствовать кластеры, куда регулярно и часто прилетают склады и магазины с уже готовыми продуктами. Естественно, заниматься этим должны специальные ответственные люди, вроде Смака. Ему такая задача не то, что по плечу, а, натурально, семечки.

Если разобраться с безопасностью, водой и провиантом, остаётся из жизненно важного только источник споранов. Как не хотелось бы отгородиться от заражённых высокой превысокой стеной, а без них никуда. Спораны можно только из них добыть, а заражённым очень уж хочется отведать жёсткого рейдерского мясца. Такой вот конфликт интересов.

Вот, собственно, весь минимальный набор требований к тому, чтобы выжить на стабе. Электричество, канализация, горячая вода, отопление — это всё вторично. Хорошо, когда эти удобства есть, но и без них можно обойтись. Кали давно уже привыкла и вроде как не страдала по этому поводу.

Но всё равно ночь прошла ужасно. Спали в полглаза, утром позавтракали тем, что Смак принёс в подпространственном кармане. Умяли по несколько бутербродов, а потом напарник огорошил новостью, что запасы еды показали дно. Кофе тоже закончился. В общем-то, последнее обстоятельство и определило настроение Кали на весь оставшийся день.

Решили разделиться. Кали отправилась за провизией по местным магазинам, а Смак пошёл в порт присмотреть для них транспорт. Блондинка хотела было возмутиться, но напарник, не желавший оставаться тут ни одной лишней минуты, предложил поменяться ролями — ему отправиться за провизией, а ей идти в порт. Но проблема заключалась в том, что она совершенно не разбиралась в кораблях.

Вот и двигалась Кали сейчас по улицам посёлка городского типа, приветствовавшего стронга молчанием и давившего на неё атмосферой смерти. Слепые провалы окон мрачно и безразлично взирали на невысокую тонкую блондинку.

Разодранные когтями зараженных машины стояли в пробках, которым уже не суждено было рассосаться. Под ногами на тротуарах и проезжей части скрипело стеклянное крошево. Лужи засохшей крови тоже напоминали о беде, случившейся тут. Однако вокруг было тихо. Большинство заражённых уже ушло, хоть это не значит, что их здесь нет совсем. Есть те, кто ещё не успел эволюционировать. Есть те, кто по какой-то причине задержался, и есть такая разновидность заражённых, которых рейдеры называют «хуторянами». Они держатся за свой кластер и по необъяснимой причине снова и снова возвращаются на него после перезагрузки, чтобы съесть всех. А затем раз за разом повторяют этот кровавый кошмар. Кроме заражённых, на кластере можно столкнуться с рейдерами, и здесь тоже есть разнообразие от одиночек до организованных полувоенных формирований больших группировок. Встреча с кем-либо из перечисленных для одинокой женщины не только нежелательна, но и смертельно опасна. Если конкурент может быть просто и без затей убит, то у женщины всегда есть более интересные варианты. Нет, в этих вариантах тоже нет особого разнообразия, но можешь быть уверена, подруга, что придется изрядно помучиться.

Хотя на кластере царил мёртвый сезон, Кали двигалась очень осторожно, не позволяя себе беспечность. Она надолго замирала за укрытиями, внимательно глядя по сторонам и вслушиваясь в каждый шорох. И только убедившись, что дальше безопасно, продолжала красться или перебегала до следующего укрытия.

Наконец, она дошла до сетевого магазина со смешным названием «Чижик», представлявшего собой трёхэтажное здание из белого силикатного кирпича. Большие витрины на первом этаже с фасада были забраны металлической решёткой — только благодаря этому они и уцелели. Вокруг толкалось с десяток бегунов разной степени развития. Тратить на них дорогостоящие боеприпасы «Волги» было чистым расточительством, Смак ей за такое вмиг голову открутит. Стрелять по ним из АПС с глушителем тоже так себе идея. Вступать в рукопашную? Ну это уже вообще экстрим. Это напарника ножевой бой не смущает, а она страсть как не любит допускать до комиссарского тела всяких с запахом изо рта.

Что остаётся? Пройти незаметно. Для этого Кали сделала ещё один крюк и рассмотрела магазин с другой стороны. Здесь пытливому взгляду предстал двухметровый забор из того же силикатного кирпича. Металлические ворота оказались закрыты, так что единственный незаметный путь внутрь лежал с крыши припаркованного впритык к стене седана.

Кали осторожно поднялась на крышу автомобиля, пристально осмотрела задний дворик «Чижика». Грязно, у одной из стен навалены поддоны. Вгляделась в окна магазина. Внутри было темно, но она могла разглядеть контуры полок и стеллажей, где раньше стояли продукты. «Чижик» явно был известен своим разнообразием товаров, от продуктов питания до бытовой техники. Кали интересовала в основном еда, но и от новой одежды она бы тоже не отказалась. Ходить в платье и белых кроссовках по Улью — откровенно неудобно, а внутри может найтись разное полезное.

Блондинка подтянулась и осторожно спустилась с забора уже внутри дворика. Но тут её ждала гадкая и подлая птица обломинго. Задняя дверь магазина оказалась заперта, но Кали заметила, что навесной замок был очень старым, даже древним. Она достала АПС, отошла и несколько раз нажала на спусковую скобу. Замок сдался с третьего выстрела. Дверь открылась, и Кали осторожно проникла внутрь.

37. Настоящее. Кали

До следующего стаба, носившего странное название «Утренний», добрались практически без приключений. По пути разжились парой десятков споранов и горохом со стаи во главе с топтуном. Отработали по ней чётко, словно на тренировке, так что ни один из заражённых не смог добраться до грузовиков.

В Утреннем пробыли обычные пару дней и двинули дальше. Следующим пунктом назначения должен был стать Граничный — стаб, где Кали предстояло расстаться с Колобком и его караваном.

За окном пролетали разнообразные городские кластеры, деревни, поля, виноградники. Дорога то тянулась широким многополосным шоссе, то превращалась в гравийку или колдобистую, труднопроходимую грунтовку. В пути каравану на этот раз предстояло провести три дня, делая остановки на ночь в давно присмотренных местах.

Из-за жёсткого расписания, привязанного как к местам ночёвок, так и к расписанию перезагрузок проезжаемых кластеров, движение было напряжённым. Да и места тут были не в пример опаснее окрестностей Болотного. Помимо большого количества хорошо развитых заражённых, для которых караван был лакомой добычей, существовал риск столкнуться с атомитами — километрах в пятидесяти от Граничного с завидной частотой прилетал кластер после ядерного взрыва, так что фон для мутировавших уродцев был самый что ни на есть подходящий.

Кроме того, за Граничным полосой с севера на юг располагались горные кластеры, и единственным местом, где их можно было пересечь, являлся цирк из ещё одного атомного мегаполиса, окружённого двумя десятками совсем крохотных кластеров, перезагружающихся с интервалом от десяти минут до часа.

Вот через этот цирк Кали и предстояло пройти. Она хотела добраться до окраин Пекла в надежде, что там жизнь окажется настолько иной, что болезненные воспоминания о Джокерах, Смаке, Витязи и Орке померкнут, превратившись из ярких образов в едва различимые тени; что там, где вольготно бродят стада высших заражённых, ей некогда будет помнить прошлое.

Будет ли так, как она надеялась — покажет жизнь. Но, не попробовав, никогда не узнаешь, верны ли твои предположения, стоят ли надежды того, чтоб воплощать их в жизнь.

В первой же стычке с большой стаей заражённых, ведомой двумя элитниками, караван лишился одного из багги вместе с водителем и стрелком. Вдобавок был повреждён пикап — тот, на котором ехала Анка. Не существенно — ремонт, достаточный для того, чтоб автомобиль добрался до Граничного, провели своими силами. Но боеспособным пикап больше не был, из машины боевой поддержки превратившись в обузу.

Заметно нервничавший из-за задержки Колобок хотел пикап бросить, но водитель уверил его, что доведёт машину до стаба. Анка перебралась на фуру к Арктике и взялась за СКС-5 стандартного калибра семь-шестьдесят два на тридцать девять. А всем остальным, включая Кали, прибавилось работы.

Блондинка безвылазно торчала в люке оборудованного за кабиной грузовика гнезда, крутясь во все стороны и разглядывая окрестности через прицел своей В-94. Именно она заметила ещё одну стаю, притаившуюся на кластере с обшарпанным городишкой, что позволило сохранить в целости середину каравана — именно на неё рассчитывал напасть возглавлявший стаю то ли всё ещё рубер, то ли уже молодой элитник. Но бой из-за стеснённых условий городской застройки вышел жаркий.

К отмеченному, как место первой ночёвки, придорожному комплексу, состоящему из заправки, гостиницы, огромной парковки для фур и кучи мелких магазинчиков, торговавших надувными кругами, зонтиками, лежанками, полотенцами и прочей ерундой для едущих отдыхать на моря добрались с опозданием в полтора часа, так что лагерь пришлось разбивать уже в темноте. Сенс проверил окрестности, и по его команде внутрь гостиницы и здания заправки отправились группы зачистки. Послышалась приглушённая стенами стрельба, но вскоре она стихла.

После этого караван въехал на парковку, снова расположив грузовики охраны кольцом. Внутрь встали фуры с товаром, топливозаправщики, автобус снабжения и повреждённый пикап. Улыбчивый распределил дежурства, караванщики, быстро перекусив выданными ИРП, отправились кто отдыхать, кто на посты.

Ночь прошла относительно спокойно, но Кали во время своего дежурства несколько раз слышала, как где-то вдалеке проходят стаи заражённых. Разок даже послышались выстрелы из чего-то крупнокалиберного, но на парковке и территории гостиницы всё оставалось спокойно.

Утро преподнесло сюрприз в виде редкого для Улья дождя. Причём такого, что уже в пяти метрах впереди не было видно ни зги. Скорость каравана из-за этого упала почти до нуля, но самое ужасное — с такой видимостью ни снайпера, ни даже беспилотники не смогли бы заранее заметить опасность.

Оставалось надеяться на единственного в караване сенса. Остальные, тем не менее, и не думали расслабляться. Наоборот, вглядывались в стоящий стеной дождь до боли в глазах.

К обеду дождь прекратился, но остановку для отдыха и приёма пищи пришлось отменить. Улыбчивый взял на себя обязанности по разносу рейдерам ИРП прямо на посты.

Кали как раз доедала банку тушёнки, когда в небе появилась едва заметная чёрная точка. Отставив еду, блондинка схватилась за винтовку, но точка была слишком далеко, чтоб её разглядеть даже через оптику, а вскоре и вовсе пропала.

Что это было? Беспилотник? Чей? Зачем он тут летал? Следил за караваном или где-то в стороне есть хорошо оснащённая группа рейдеров.

Ещё несколько часов Кали то и дело бросала взгляды на небо, но подозрительная точка больше не появлялась, и червячок сомнения, что грыз блондинку, через некоторое время утих.

Ближе к вечеру вновь зарядил ливень, да такой, что утренний по сравнению с ним показался лёгким летним дождичком.

— Не к добру, мля, — мрачно прокомментировал погоду Рэм.

Непривычно серьёзный Сивач кивнул.

— Эй, богиня!

— Аишки? — откликнулась продрогшая Кали.

— Кофе будешь?

— Не спрашивай, а наливай, донжуан, мля, — одёрнул его водитель. — Нам тут хоть относительно сухо, а Кали как в луже сидит.

Сивач, усмехнувшись, завозился с термосом. Протянул блондинке полную бодрящего напитка крышку. Кали с наслаждением сделала пару глотков, чувствуя, как катится по пищеводу живительное тепло. В третий раз приложила крыку с кофе к губам, и в этот момент вдруг ожила рация.

— Через три километра будет заброшенная деревня. Проезжаем и останавливаемся на окраине, — распорядился Колобок.

— От неё до места ночёвки ещё пятнашку пилить, — удивился Улыбчивый. — Уверен, что завтра наверстаем?

— Уверен, что нет, — недовольно отозвался Колобок. — Но Кривой вымотался, а без сенса в такую погоду…

Он не договорил, но и без того было понятно, что имелось в виду. Двигаться вслепую слишком опасно. До этого караван спасало наличие сенса, но его силы не беспредельны. Насколько знала Кали, в этом регионе караваны за опоздания платили стабам неустойку, иногда — весьма приличную. И раз Колобок принял решение не гнаться за расписанием, значит, сенс и правда уже на пределе. А неустойка, даже самая безбожная, никак не сравнится с полным товара караваном и тщательно подобранной командой сопровождающих его рейдеров.

Кали была уверена, что это решение главе каравана далось непросто, но не могла Колобка за него не уважать. Да и самой ей давно уже хотелось добраться хоть куда-нибудь. Блондинка привычно терпела — бывало в её жизни и хуже, — но организм всё равно требовал отдыха и согреться.

Отхлебнув ещё кофе, Кали едва смогла сдержать довольную улыбку. Совсем немного осталось потерпеть, а там она хотя бы переоденется в сухое. Отдохнёт. Может быть, даже поест тёплого. А завтра погода может и наладиться. Улей — он такой. Никогда не знаешь, какой сюрприз он преподнесёт.

38. Прошлое. Кали

В-94 «Волга» не самое лучшее оружие для штурма помещений, а Смак со своим пространственным карманом был, что называется, вне зоны досягаемости. Бросить просто так дорогостоящую винтовку было тоже нельзя, и Кали решила её спрятать, оставив в одном из подсобных помещений. С заражёнными вплоть до топтуна или даже кусача она сможет справиться даже со своим пристрелянным «Стечкиным».

Кали не любила пистолеты, предпочитая им винтовки. За время, проведённое в Улье, она научилась стрелять и из них, но симпатией так и не воспылала. Однако «Стечкин» ей почти нравился за большой боекомплект, возможность ведения автоматического огня, опцию оснащения пистолета плечевым упором и глушителем и за обтекаемую форму, которая помогала тяжёлому автоматическому пистолету не цепляться за кобуру при быстром извлечении.

Отдача этого старичка практически не ощущалась, что увеличивало точность во время скоростной стрельбы. Это же песня, когда ты можешь спрогнозировать, куда полетит вторая, третья и даже четвёртая пули. Можно просто быстро стрелять, практически не сбиваясь с прицельной линии. К точности прибавлялось удобство рукояти. Пистолет, конечно, для её руки был крупноват, но в рейды по Улью Кали брала в качестве дополнительного оружия последнего шанса без вариантов только «Стечкин».

День снаружи и так не сказать, чтобы был ярким и солнечным, внутри же царила полная темнота, едва разгоняемая проникающим через решетки на окнах светом. Кали аккуратно пробиралась между полками, остерегаясь нашуметь или столкнуться с заражёнными, которые не смогли выбраться или по неясным причинам остались внутри магазина.

Иногда её утомляло осознание, что каждая встреча с заражёнными или рейдерами может стоить ей жизни. Сколько уже длится эта война? Кажется, она успела забыть, как пахнут накрахмаленные простыни. Ей срочно надо было в нормальный стаб, чтоб отдохнуть там пару недель. Причём первые десять дней она точно будет отсыпаться и отмокать в горячей ванне, выгоняя из своего тела этот вездесущий промозглый холод.

Удивительно, но в торговом зале магазина товара на прилавках было не так чтобы много. Консервированной еды так совсем не оказалось, а именно она и нужна была в первую очередь. Кали, приложившая столько усилий, чтобы проникнуть внутрь, смиряться с этим не захотела и решила проверить подсобные помещения. Уходить с пустыми руками было просто обидно, в конце-то концов.

Она обнаружила открытую дверь с надписью: «Посторонним вход строго воспрещён!» и тенью скользнула туда. Кто сказал, что она посторонний?

Кали осторожно скользнула в помещение, аккуратно прикрыв за собой дверь. Внутри, как и везде в магазине, царил сумрак, но она сразу заметила несколько стеллажей, на которых лежало искомое — различные консервы. Начала осматриваться в надежде найти ещё что-то полезное. Блондинка вошла в смежное помещение и увидела направленное на себя ружьё.

Оружие, понятное дело, не само по себе парило в воздухе, его сжимал в руках дородный небритый мужик, засевший за ящиками. Кали приветливо ему улыбнулась, но свой пистолет не опустила. Чтобы не нагнетать, блондинка нарушила повисшее молчание и сказала:

— Бонжур, йопта…

— И тебе не хворать. Лапы в гору, — просипел мужик. — А то дырок наделаю.

— Откуда мне знать, что твой карамультук заряжен? — с улыбкой парировала она. — Сам бросай.

— Нет, ты бросай, — раздался ещё один голос из-за спины. — У меня пистолет точно заряжен.

Кали ощутила затылком упёршийся в него пистолет. Дело начинало принимать скверный оборот. Воспользоваться Даром и провалиться сквозь пол? Подвал у такого большого магазина точно должен быть, но что там внизу, неизвестно. Стоит оставить этот вариант на самый крайний случай. Она весело хмыкнула и ответила:

— Давай представим, что уже бросила. Что дальше? Вы разложите меня прямо тут и изнасилуете, а потом грохнете. Лучше я напоследок увальня с ружьём привалю наглухо.

Под конец предложения против воли в голосе лязгнула сталь.

— Чего это я увалень? — неожиданно обиделся мужик с ружьём. — Макс, чего она обзывается?

— Смотри, не зарыдай! — припечатала его Кали с ослепительной улыбкой.

Однако тут было, над чем задуматься. Макс? Свежаки? Что-то последнее время им прямо везёт на них. Вообще наличие людей в здании может объяснять аномальное скопление низших заражённых вокруг магазина.

— Бросай оружие, — настойчиво повторил второй, державший пистолет нацеленный в затылок блондинке. — Ну?

Кажется, чувство юмора у него отсутствовало наглухо.

— Макс, а давай познакомимся и спокойно поговорим? — предложила Кали. — Я вообще-то в магазин с традиционными намерениями пришла.

— Это с какими? — неожиданно заинтересовался Макс.

— Едой разжиться, — спокойно, как недоразвитому ребёнку, пояснила она. — Не хотелось бы, чтобы в меня тыкали пистолетом. И вообще хоть чем-нибудь тыкали.

Но второго заклинило:

— Отдай пистолет, и поговорим…

Так со свежаками всегда бывает. Стресс, споровое голодание, угнетённые приживающимся паразитом когнитивные способности — разумному поведению никак не способствуют.

— Макс, да чего ты… Нормальная она вроде.

Посвящать свежих совсем не хотелось, но и не бросать же их тут…

— Послушайте, парни, — весело зашла она с козырей. — Если вы не поняли, мир изменился. Зомби видели снаружи магазина?

— Ну…

— Баранки гну! Я не зомби, можете оружие опустить. Для двух здоровых мужчин я опасности не представляю. Я тоже сразу после вас опущу пистолет и расскажу, как избавиться от головной боли, — Кали максимально ослепительно улыбнулась мужику с ружьём. — Не послушаете меня — сами зомби станете.

— Вот сейчас обидно было, — ответил мужик с ружьём. — Чего это мы зомби станем?

— Голова болит? — прищурилась блондинка, которой начал надоедать этот разговор. — Сушняк, как с бодуна, есть? Поздравляю! Ты заражен зомби-вирусом! Если не принять лекарство — скоро оба заурчите.

— Ладно, — неохотно сдался Макс. — Давай поговорим.

Пистолет от затылка убрали. Кали еле удалось сдержать вздох облегчения. Мужик с ружьём встал из-за ящиков и закинул двустволку на плечо. Блондинка, как обещала, тоже опустила оружие, но убирать не стала. Осторожно оглянулась. За спиной стоял полицейский с опущенным в пол пистолетом Макарова.

— Ты кто такая? — задал он вопрос. — Что тебе известно? Что происходит?

— Сейчас…

Блондинка скинула рюкзак на пол и, порывшись в нём, нашла в одном из боковых карманов брошюрку по выживанию в Улье.

— Что это? — удивился Макс.

— Это, гражданин начальник, — позволила себе плоскую шутку Кали. — То, что поможет вам оставаться здоровыми и живыми. Как долго, извини, зависит только от вас.

Мужик с ружьём протянул руку, чтобы взять книжечку, но Кали ловко отдёрнула руку.

— Э-э-э… Нет! Не так быстро, ковбой, — подмигнула она ему. — Я вам руководство для свежих, а вы мне рюкзак тушёнкой наполняете. Меняемся?

— Не можем мы, — неожиданно застеснялся Макс. — Остальные не поймут…

— Остальные? — удивилась Кали.

— Ну да. Когда началось, кого успели, собрали тут в подвале…

— Гонишь! — изумилась блондинка. — И никто ещё не заурчал?

— Да нет, — смутился мужик с ружьём. — Правда. Около четырёх десятков. Хочешь, покажу?

Кали потеряла дар речи. Перед ней были два чёртовых героя, сумевших разобраться в ситуации и оперативно отреагировать на неё. Обычно после кисляка на кластерах начинался натуральный кавардак, паника и хаос. Частично из-за того, что местный вирус угнетает когнитивные функции, частично — из-за неадекватной реакции на происходящее со стороны органов власти. Неразберихи добавляет появление первых заражённых. Но главная причина гибели большого количества иммунных, как всегда — паника и отсутствие информации.

— Но как…? Как вы смогли собрать так много людей? — недоумевала Кали, все еще не веря в то, что перед ней стоят два героя.

— Мы использовали мегафоны и громкоговорители, чтобы предупредить людей о ситуации и указать им, где собраться в случае проблем, — объяснил Макс.

— Но как вы узнали о вирусе и его последствиях? Откуда?

— Андрей при самозащите убил мутанта, — указал Макс рукой на мужика с ружьем. — Привёз его на опорный пункт…

Кали всё ещё не могла поверить, что перед ней стоят люди, которые смогли организовать такую массовую эвакуацию и предотвратить панику. Она, несмотря на все свои навыки и опыт, чувствовала себя глупо и беспомощно по сравнению с ними.

— Вы, наверное, не представляете, что сделали почти невозможное, — улыбнулась блондинка. — Вот, это вам не помешает, чтобы выжить самим и спасти тех, кого можно.

Она вручила книгу полицейскому, а сама закинула рюкзак и засобиралась.

— Погоди, — окликнул её Андрей. — А тушёнка?

— В другом месте поищу, — махнула рукой Кали. — Пожалуйста.

И зашагала в сторону выхода, понимая, что в этом мире, охваченном хаосом и паникой, появились настоящие герои, которые готовы бороться за выживание и бескорыстно помогать другим. Она не могла присоединиться к их группе, но на душе было тепло от того, что в Улей проваливаются не только извращенцы, моральные уроды и упыри, но ещё и настоящие мужики, способные помочь не только себе.

39. Настоящее. Кали

Утром дождь не прекратился, из-за чего караван даже пропустил время выезда. Колобок смотрел на небо, и неизвестно, кто из них был хмурее. Напряжение главы каравана передавалось и рейдерам, так что на нервах были все. Улыбчивый, нахохлившись, как филин, ходил вдоль фур, раз уже в тридцатый проверяя их готовность к выезду. Рэм раздражённо барабанил пальцами по рулю и то и дело порывался провернуть ключ в замке зажигания, но каждый раз отдёргивал руку.

Наконец Колобок, о чём-то переговорив с Кривым, дал отмашку выдвигаться.

— Не к добру, мля, — хмуро пробормотал Рэм, заводя фуру. — Но всё лучше, чем на одном месте торчать.

Кали разделяла его мнение. Быстро допила налитый непривычно тихим и сосредоточенным Сивачом кофе и полезла в своё гнездо.

— Куртку возьми, богиня, — уже громче сказал ей вслед Рэм. — А то, мля, простудишься. В такую погодку нам снайпер здоровый нужен, а не с соплями.

Кали молча подхватила потёртую мужскую кожанку, пахнущую бензином и машинным маслом, и натянула её на себя. Рэм и Сивач всё больше и больше напоминали ей Смака. Они были совсем другие, но окружали её такой же заботой. Правда, были при этом ещё и неугомонными шутниками, чего за былым напарником блондинки не водилось. Но и эта их черта Кали нравилась.

Грузовики, словно винтики давно отлаженного механизма, задвигались, выстраиваясь в походный порядок. Вперёд каравана поехали два мотоцикла, остальные вместе с пикапами и багги рассредоточились вокруг.

Экипаж Колобка на этот раз предпочёл встроиться в середину колонны, и это было разумно — командир ни при каких обстоятельствах не должен помереть первым, ему ещё командовать. На пару машин ближе к началу встала и фура с операторами дронов и Улыбчивым — так, чтоб уничтожить оба транспорта одновременно было затруднительно.

Покинув деревню, вскоре в очередной раз пересекли границу кластера и оказались на шоссе. Видимость, как и вчера, была нулевой, так что ползли улитками. Но ширина дороги позволила машинам сопровождения разойтись дальше в стороны.

— Ничего они, мля, не увидят, — снова вставил свой веский и хмурый комментарий Рэм. — Наудачу, мля, едем, нельзя так в Улье.

— Прогневили мы чем-то Улей, — добавил непривычно серьёзный Сивач. — Смотри в оба, богиня. Знаю, что ничего не видно, но всё равно смотри.

Кали смотрела — напряжённо, до боли в глазах. Ей лишние понукания были не нужны — сама знала, что рискует Колобок, ой как рискует. Но и ждать, пока распогодится, ничем не лучше.

К обеду дождь всё-таки закончился, но влаги в земле было столько, что всё застлал туман. Не тот, кислы, который предвещает скорую перезагрузку. Обыкновенный. Промозглый и непроглядный настолько, что сквозь него не пробивался даже свет противотуманных фар. Их, впрочем, никто и не включал. Наоборот, ради скрытности погашена была вся подсветка.

Кали не оставляло дурное ощущение сосущей пустоты в животе. Не имея возможности видеть сквозь туман, она старательно прислушивалась, но урчание двигателей, пусть не такое уж и громкое, скрадывало и без того приглушённые туманом звуки — если они, конечно, были.

В ситуациях с ограниченной видимостью боестолкновения всегда происходят неожиданно как минимум для одной из сторон. И для этой же стороны зачастую оборачиваются проигрышем, поскольку нападающие первым делом применяют вооружение, способное работать по площадям и нанести ничего не подозревающей жертве максимальный урон. Внести смуту, вызвать панику среди рейдеров. А заодно, по возможности, отрезать варианты отхода, что в случае такого каравана, как этот, подразумевает вывести из строя головную и замыкающую машины.

Фура Рэма в составе полного каравана шла третьей. Вторую было смутно видно, а вот первая лишь иногда выглядывала из тумана своей задней частью.

Она-то, по классике жанра, и стала первой целью.

Кали на пределе слуха уловила непонятный свист, но успела лишь приготовиться к стрельбе, когда впереди, где-то в районе кабины головной фуры полыхнул огонь. С едва заметной задержкой громыхнуло.

Водитель второй фуры ударил по тормозам, вывернул руль влево и снова прибавил газу. Рэм, коротко матюгнувшись, взял вправо. И тут же грохот взрыва донёсся ещё и сзади.

— Арта!!! — завопили в рацию. — Раздаться!!!

Но водители и так знали, что делать в таком случае. Рэм, объехав головную фуру, заглянул в полыхающую кабину и коротко сказал:

— Мля!

Сивач уже торчал в окне с автоматом наизготовку.

— Кривой, что за⁈. — возмутился кто-то.

— Антисенс, вот что! — ответили возмущённому рейдеру.

Над фурами поднялись беспилотники, рассредоточились вокруг каравана. Толку от них было ноль, но Колобок в условиях, когда неизвестно, с какой стороны враг, чем вооружён и сколько его, решил использовать всё, что у него есть. А дроны могли прикрыть фуры собой.

Один завис над фурой, в мгновение ока превратившейся из второй в первую, а для экипажа Рэма — ещё и в левую. Второй зажужжал сзади. А спереди снова донёсся тихий свист.

На этот раз Кали была наготове. Вскинула винтовку и выстрелила по хаотично вращающейся неясной продолговатой тени.

Опыт, как говорится, не пропьёшь — Кали попала. Прямо по курсу полыхнуло, капот и всего три дня назад вставленное взамен разбитого лобовое обсыпало осколками.

— Твою налево, мина, — изумлённо выдал Сивач. — Как это они её по такой траектории?..

— Кинетик! — сходу сориентировался в наблюдениях Сивача кто-то. — У них кинетик!!!

В тумане слева опять полыхнуло.

— Третий пикап, — доложили по связи. — Прикрыл собой…

Взрывы раздавались всё чаще. Арктика и Скаут тоже взялись отлавливать брошенные вражеским кинетиком мины, и Кали сосредоточилась на обороне своей фуры. Сняла в полёте ещё три мны, сменила магазин.

— Сюда кидай, набью! — крикнул ей Сивач. — От тебя пока толку больше, чем от меня.

Кали подчинилась и усилием воли задавила всплывшее воспоминание о том, как Смак точно так же набивал ей магазины в Реликте, где нашли свой конец Джокеры.

— Раздайся!!! Иду на таран! — крикнули в рацию.

Витиевато выругавшись, Рэм взял ещё правее, и мимо, прямо по разделительной полосе, пронёсся полыхающий топливозаправщик.

— Закрепи руль, я тебя вытащу, — послышался голос Улыбчивого.

И тут же за топливозаправщиком метнулся неожиданно вынырнувший из тумана пикап.

— Сейчас будет подсветка, мля, — нехорошо процедил сквозь зубы Рэм. — Богиня, готовься, работы может прибавиться.

Рядом с Кали громыхнули по крыше фуры туго зашнурованные армейские ботинки Улыбчивого и тут же исчезли — телепорт отправился за водителем полыхающего топливозаправщика. Спустя две секунды оба они материализовались в кузове пикапа и тут же присели, чтоб не закрывать обзор пулемётчику.

Пикап, затормозив, ушёл в сторону и снова скрылся в тумане. А топливозаправщик продолжил набирать ход — водитель закрепил не только руль, но и придавил чем-то педаль газа, так что остановить полную топлива машину теперь могло только столкновение.

Нападавшие тоже это поняли и принялись забрасывать минами топливозаправщик. Ещё один пикап выехал из тумана справа, в его кузове во весь рост стоял, судя по неизменным шортам, Скаут. Вскинув винтовку, снайпер, как совсем недавно Кали, принялся сбивать мины.

— Прикройте! — крикнул он.

На просьбу среагировали операторы сразу трёх дронов, жужжащие машинки догнали пикап и зависли над ним, окружив Скаута.

Кали не могла не отметить, что работали рейдеры Колобка отлично — спокойно, слаженно, умело. Торговец действительно набрал в свою команду лучших. С такими в бой согласился бы идти даже Кокос — командир погибших Джокеров. Да и сама Кали не могла не порадоваться, что окружена опытными профессионалами, а не дилетантами, только вчера впервые взявшими в руки оружие.

Топливозаправщик тем временем уехал уже достаточно далеко и был виден только потому, что почти весь был уже охвачен огнём. Сивач смотрел на него, не отрываясь, хотя магазины, расстрелянные Кали, набивать при этом не забывал. Сама блондинка была сосредоточена на летящих в сторону их фуры минах, поэтому момент, когда пикап со Скаутом резко ушёл вбок, пропустила.

А следом громыхнуло так, что заложило уши — топливозаправщик добрался до своей цели. Столб огня поднялся метров на двадцать в высоту, осветил стоящую на пути каравана технику нападающих.

Кали выдала такую витиеватую, богатую на обороты фразу, которой позавидовал бы и Рэм. А что можно было ещё сказать при виде огромного уродливого дредноута, полыхавшего вместе с топливозаправщиком посреди дороги?

Малого, мать его, дредноута атомитов…

40. Прошлое. Кали

Снаружи раздалось несколько выстрелов, звучавших особенно громко в царящей тишине.

— Не было печали, — пробормотала Кали себе под нос, — купила мама порося…

Она метнулась в торговый зал, где увидела, как к магазину подкатил БТР-80, облепленный человеческими фигурками, разряженными в пёструю мозаику стиля «милитари». Снаружи доносились резкие окрики. По обилию мата становилось ясно, что старший приводит в чувство тех, кто открыл огонь по слабым заражённым. Оно и понятно — зачем жечь боезапас, если с обычными бегунами, в малых количествах представляющими опасность только для свежаков, можно разобраться чуть не голыми руками. Неразвитые заражённые опасны только стаями. А так главное, чего стоит бояться — это то, что они могут привлечь урчанием более развитых тварей.

Но Кали не посмотреть хотела на воспитательную деятельность, а выяснить, кто это вообще пожаловал такой дерзкий. Ожидаемо, на броне подъехавших машин красовались чёрные пики в белом круге. И это было откровенно паршиво. Если муры обнаружат стронга, то Кали уже вряд ли сможет отделаться тем, что её просто убьют и разберут на органы. Нет, её ждут изощрённые пытки, если она попадётся. Но это, конечно, если её опознают.

Правда, опознать в Улье кого-либо труда не составляет, хоть и случаются тут иногда двойники из параллельных миров. Всё дело в уникальной для каждого существа в Улье ментат-метке. Как только её снимают с иммунного, только вопрос времени, когда она попадёт во все стабы.

Бесполезно делать пластическую операцию или иначе маскировать внешность — достаточно одного взгляда ментата при делах, чтобы тебя опознать. Эта метка никогда не изменится. Ходят, конечно, слухи, что её тоже как-то можно подделать, но это проблематично. По крайней мере, о конкретных способах Кали никогда не слышала. В Зимнем, например, даже на документах её печатают, чтобы не случилось ошибки или подделки документа. Та же карточка, напоминающая водительские права, является банковской. На одной стороне магнитная лента, номер, цветная фотография, имя. На другой печатается матрица ментат-метки. Даже если документом завладеет кто-то другой, обналичить средства в банке он не сможет.

Кали это всё знала и прекрасно понимала, что выжить ей удастся, только если она сумеет спрятаться или убежать. Она метнулась к задней двери, но через окно увидела, как грузовик, переделанный под реалии Улья так, что опознать в нём первоначальную конструкцию стало невозможно, протаранил ворота и вкатился во двор. Из него посыпались бойцы, начавшие оцеплять здание. Это не снабженцы, как она подумала с самого начала. С мурами явно приехал сенс, засёкший скопление иммунных в этом здании. Вот они и стараются никого не упустить. Устроили своего рода загонную охоту на свежаков и теперь отрезают тем пути к бегству.

Пробовать уйти сквозь стену с помощью своего Дара блондинка даже не стала пытаться. Если врагов направляет сенс, это бесполезно. Убежать от такой толпы моторизованных и до зубов вооруженных противников нечего и думать. Что остаётся?

Только затеряться среди иммунных свежаков.

— Макс, Андрей, приехали очень плохие люди! — выпалила она. — Нужно избавиться от оружия и спрятаться среди остальных.

— Чего это? Зачем прятаться? — ожидаемо заупрямился Андрей. — Давай сопротивляться.

— Почему они плохие? — напрягся Макс.

— Слишком много вопросов для текущей ситуации! — отрезала блондинка. — А времени нет. Вам придётся поверить мне на слово.

Макс несколько секунд смотрел на Кали, а потом кивнул, приняв решение. Втроём они спустились вниз и спрятали своё оружие среди старых дощатых поддонов и пустых коробок. Смещаться с толпой в сорок человек не представлялось такой уж проблемой.

Ждать пришлось не долго. Раздались шаги и голоса. Кали замерла на месте, напряженно прислушиваясь. Она услышала, как кто-то открыл дверь и вошел в помещение. Голоса стали громче.

Неформальный лидер выживших, Макс, шагнул навстречу прибывшим. Кали попыталась остановить его, предупредить о возможной опасности, но он проигнорировал её предупреждение, вырвав рукав своей куртки из её пальцев. Он был уверен в себе и своих силах. Однако это ему не помогло. Первый же боец рассмеялся со словами:

— Ах ты, ментяра-а-а!

И… выстрелил в него из потёртого АК-47. Ожидаемо, Макса убило наповал. Андрей в бессильной ярости застонал, но это почти никто не услышал, так как толпа вскрикнула в едином приступе ужаса.

Несколько муров приветствовали такую реакцию насмешками и угрозами. Они потребовали, чтобы все выжившие по одному начали покидать подвал. Андрей шёпотом утверждал, что лучше бы они попытались защитить себя. Но Кали видела, что свежак просто не понимает всей опасности ситуации.

Внезапно один из муров достал нож и угрожающе приблизился к Андрею.

— Что ты там гавкаешь? — не предвещающим ничего хорошего тоном поинтересовался он.

— Ничего, — прикидываясь испуганной, торопливо ответила за Андрея блондинка. — Он потрясён убийством полицейского, собравшего нас здесь.

— Повезло тебе с бабёнкой. Заботливая попалась, — насмешливо произнес боец с ножом. — Бодрее двигай булками, жирный.

Андрей посмотрел на него с нечитаемым выражением на лице, но от резкого ответа сдержался — понял, что сейчас не время для борьбы. И медленно вышел из подвала.

Мур ухмыльнулся и кивнул в сторону выхода, отдавая приказ Кали. Делать было нечего. Она тоже подчинилась и вышла.

На улице иммунных встречали свистом и улюлюканьем. Кали старалась не смотреть на рожи муров, чтобы не выдать ненависти, душившей её изнутри. Как же это мерзко — делать вид, что она беззащитная свежая, когда хочется наброситься на эту мразь и рвать их пусть даже зубами и ногтями.

Она двигалась вперед под прицелами автоматов, враги окружали со всех сторон. Деваться было некуда. Каждый её шаг был осторожным, каждый вздох выверенным, чтобы не выдать себя. Всего одно неверное движение могло стоить жизни — ведь оно может выдать в ней хорошо тренированного стронга.

Свежаков, в толпе которых затерялась и Кали, быстро и грубо проверили на наличие оружия и, не церемонясь, загнали в автобус, наверняка помнящий ещё правление Леонида Ильича и слова доброго не стоивший.

Кали устроилась на заднем сидении, но погрузиться в пучину самокопания и рефлексии ей не дали. Рядом уселся Андрей, которому блондинке стыдно было смотреть в глаза. Ведь это из-за её советов убили Макса. Тут поневоле задумаешься про то, что приметы Улья работают. Одна из них — помогать новичкам. Если свежаков обижать, то якобы тебя будут преследовать несчастья. Хотя… Муры вообще не церемонятся со свежаками, и ничего. Их карма почему-то до сих пор не нагнала.

Да и как она могла Макса уберечь? Разреши она ему драться, он бы всё равно погиб. А с ним — и ещё кто-нибудь из свежаков.

Но к облегчению блондинки, мужчина не стал напоминать ей о смерти полицейского. Его интересовали более приземлённые вещи. Например, кто все эти люди? Откуда у них оружие? Что такое Улей? Как попасть обратно в свой мир? Куда их везут? С какими целями?

Кали не скрывала ничего, отвечая подробно и обстоятельно на каждый из вопросов, но говорила тихо, так, чтобы за шумом двигателя их разговор не было слышно посторонним. Так что до пункта назначения Андрей добрался если не полностью проинформированным, то совершенно точно представляющим размеры бедствия.

Ближе к вечеру автобус, подпрыгнув, вновь пересёк границу очередного кластера, и дорога из асфальтовой превратилась в наезженную грунтовку. Поездка, изначально комфортом не отличавшаяся, стала сущим наказанием. Нескольких женщин и детей немедленно укачало и отнюдь не розами благоухающий салон наполнился ещё и запахом рвотных масс. Всё время путешествия никто и пальцем не пошевелил, чтобы накормить свежаков или хотя бы дать живуна. Пассажиры ехали подавленные.

Вскоре автобус скрипнул тормозами и остановился перед КПП. На четырёхметровых железобетонных столбах была натянута колючая проволока, по верху и снизу шла путанка. Контрольно-пропускной пункт представлял собой два капитальных железобетонных ДОТ-а, рядом в капонирах, обложенные мешками с песком, танк и зенитная БМП. Приехали…

Вероятно, вся полоса, очищенная от кустов и деревьев, перед забором представляла собой простреливаемое минное поле. На столбах забора расположились камеры видеонаблюдения. Несмотря на все меры, этому стабу ой как далеко было до монументального защитного периметра Зимнего, но прорваться внутрь будет непросто… Да и вырваться — тоже. Но в том, что она вырвется, Кали даже не сомневалась. Не родилась ещё такая сила, чтобы удержать в плену человека, который умеет проходить сквозь стены. Главное, чтобы Смак, когда поймёт, что случилось, не наломал дров. Нет, вообще он очень разумный и даже, можно сказать, сдержанный, но как он себя поведёт потеряв всех, Кали не бралась предсказывать.

41. Настоящее. Кали

Не узнать это чудо техники на базе БелАЗ-а было невозможно. Кали сталкивалась с атомитами не раз и не два, как на востоке, так и тут, на западе. Видела как цивилизованных мутантов, живущих в почти таких же стабах, что и у обычных иммунных, так и двинувшихся мозгами дикарей. Но почему-то что те, что эти очень специфично тюнинговали любую найденную на просторах перезагрузившихся кластеров технику.

К дизайну, принятому в Улье — стальным листам, решёткам, маскировочным сетям, шипам и прочему, — атомиты всегда добавляли своего, неповторимого шарма, нагрузив карьерного белорусского монстра пулемётными башнями и зениткой. Вдобавок ко всему крепость на колёсах была выкрашена в матовый, радикально чёрный цвет, который был визитной карточкой атомитов. Иммунные перекрашивали машины либо в камуфляжную расцветку, либо попросту оставляли им изначально заводские цвета — в зависимости от того, где предполагалось машину использовать.

— Вот твари, мля, — как-то очень спокойно сказал Рэм. — Осмелели, самки собаки. Раньше на крупные караваны не лезли. Осмелели, самки собаки.

БелАз-дредноут до столкновения с топливозаправщиком стоял ровно по центру шоссе — так, чтобы его было категорически трудно объехать, не зацепив возвышающиеся по бокам шумозащитные экраны. Топливозаправщик, несмотря на несоизмеримые размеры, сдвинул дредноут немного дальше и в сторону, так что объезд, пусть и узкий, освободился. Двигаться по нему, правда, придётся цепочкой, что очень опасно. Но всё равно это намного лучше, чем протискиваться, рискуя ещё больше.

Первым к проходу между шумозащитным экраном и намертво сцепившимися друг с другом горящими топливозаправщиком и дредноутом рванул один из мотоциклов. На хвост ему присел пикап в сопровождёнии пяти беспилотников.

— Рэм, у тебя Кали, идёшь первым, — голосом Колобка приказала рация.

— Как скажешь, командир, — отозвался рейдер. — Давай, богиня, покажи, на что способна.

Кали закусила губу и ничего не ответила. Сивач снова взялся за автомат. Рэм придавил педаль газа, обогнал идущую слева фуру. За ним тут же увязался багги прикрытия и два беспилотника.

— Ну давай, родная, держись, мля, — себе под нос пробормотал Рэм, ласково поглаживая руль, и лихо въехал в проход между дредноутом и экраном.

Фуру, разумеется, попытались взорвать. Первую брошенную кинетиком мину сбила Кали. Вторую подловил один из беспилотников прямо перед кабиной фуры.

Огонь от взрыва обтёк кабину, закрыл обзор. По капоту и крыше застучали обломки мины и беспилотника. В лобовое стекло влетел вращающийся винт дрона, и оно от удара покрылось сеткой из трещин.

Сивач шарахнулся от окна, а в следующую секунду заработал прикладом, выбивая непригодное лобовое стекло. Он полоснул очередью в ответ, но не прицельно. Скорее наудачу, от избытка чувств. Кали пригнулась, спрятавшись за бортики гнезда. Один только Рэм остался спокоен.

— Прорвёмся, мля, — процедил сквозь зубы он.

Из огненного облака вырвались, словно разогнанное порохом ядро. Миновав горящий дредноут, Рэм снова вывел фуру на середину дороги. Справа пронёсся багги и на полном ходу ушёл куда-то вперёд. Из тумана, подсвеченного сполохами огня, затарахтел пулемёт.

— Это не наш… — проронил Сивач и беспомощно посмотрел на Рэма. — Чёрт, да мы сдохнем в этом тумане!

И Стикс, словно услышав рейдера, смилостивился над ним. В мгновение ока налетел сильный порыв ветра, качнул фуру и принялся рвать туман в клочья. Одновременно с этим сверху послышался гул, похожий на тот, что издаёт мотор параплана. Приблизился настолько, что Кали вскинула свою В-94 и приготовилась стрелять на звук, пронёсся над головой в сторону притаившихся впереди атомитов и стал удаляться.

— Осторожно, воздух! — крикнула Кали в рацию.

— Принято, — отозвался ей Улыбчивый. — Арктика, следи.

Ещё три фуры протиснулись в узкое пространство между дредноутом и шумозащитным экраном и раздались в стороны, заняв всю ширину шоссе. Следом с завыванием движков пронеслись два мотоцикла и ушли за багги.

Всё понятно — разведка боем. И отправили на неё самых маленьких и вёртких. По-хорошему, следом бы ещё пару пикапов и хотя бы один танк из тех, что везут некоторые грузовики из каравана.

Пулемёт атомитов строчил без остановки, ему вторил ещё один. Сквозь клочья рассеивающегося тумана уже было видно смутные очертания возвышающихся вдоль дороги многоэтажек, но найти засевших среди них атомитов не представлялось возможным.

— Впереди два малых дредноута и ещё какая-то хре… — с помехами доложила рация и захлебнулась хрипом.

Впереди, там, куда уехал багги и мотоциклы, дважды полыхнуло.

— Кто впереди — возьми в стороны! Живо! И притормози!

Водители послушно прижались к краям шоссе и замедлились.

Кали так и не поняла, когда Колобок успел отдать приказ, когда рейдеры из центра колонны успели его выполнить. Но решение главы каравана мысленно одобрила — оно в текущей ситуации было единственно верным. Военную технику везли в Граничный на продажу и в боях старались не использовать, обходясь собственными силами.

Но сейчас без неё было не обойтись.

Мимо замедлившихся фур, скрежеща гусеницами по асфальту, проехали два танка с советскими звёздами на бортах. За ними проследовали три грузовика с расчехлёнными гаубицами Д-20, а замыкал колонну пикап, в кузове которого расположился рейдер с ПТРС.

Атомиты не были дураками — пулемётные очереди и мины полетели в сторону танков, и экипажи фур смогли немного выдохнуть. Но не снайперы, им работы только добавилось — ведь кто-то должен был прикрыть технику. На помощь им бросили три оставшихся беспилотника, один из которых, судя по всему, был повреждён и мог только беспорядочно кружить вокруг просто наудачу.

— Фуры с гражданским товаром, пикапы два, три, пять, багги два и семь — возьмите левее. Перед эстакадой уйдёте на боковой съезд, — передал по рации Улыбчивый. — Экипажи со снайперами прикрывают танки, затем тоже уходят.

— Ну, погнали, — оскалился Рэм. — С танками мы их размесим. Дадим уродцам жару, мля.

Кали сменила магазин на полный, полупустой бросила Сивачу. Адреналиновую лихость водителя она не разделяла — слишком хорошо знала, на что атомиты способны. И готовилась к худшему.

Опасения оказались не напрасны — мутанты, заметив перестроения фур, решили идти ва-банк, разом бросив в бой всё, что у них имелось. А противотанковые ружья у них имелись точно. Как и гранатомёты.

Пулемёты атомитов теперь работали в основном по пикапам. Вдобавок к делу подключились их снайпера. А поскольку туман практически рассеялся, они стали представлять весьма серьёзную угрозу для стрелков на пикапах.

Но и снайперы Колобка теперь могли стрелять отнюдь не наугад.

— Один готов, — отчиталась Арктика. — Кирпичная башня справа.

— Второй, — тут же добавила Кали. — Тоже справа.

И едва успела нырнуть в люк на чистой интуиции.

— Засёк, сейчас сниму, — проговорил в рацию мужской голос. — Всё, чисто.

Кали вылезла обратно, сквозь прицел внимательно осмотрела близлежащие дома — вроде никого. Повернулась в другую сторону, где вместо домов высились хвойники — ели и сосны. И едва успела нажать на спуск, поймав в прицел хорошо замаскировавшегося атомита.

— Слева под ёлкой готов, — отчиталась она и едва не выпала из гнезда, когда фуру ощутимо тряхнуло от раздавшегося в непосредственной близости взрыва.

Зажмурилась, пережидая волну жара и огня. И крикнула Рэму:

— Что это было?

— Из гранатомёта пальнули, самки, мля, собаки! — ответил тот. — Дрон подставился, но осколки в радиатор попали, похоже. Скоро закипим.

— Надо выходить из боя, — сплюнул в окно Сивач. — Улыбчивый, у нас движок повреждён, скоро сдохнет. Сможешь нас с Кали на другую фуру отправить? А Рэм пусть уходит.

Рация отозвалась одними помехами.

— Улыбчивый? — повторил Сивач.

Ответом снова была тишина.

— Что делать будем, Рэм?

— Если сумеешь подъехать вплотную к другой фуре, я перепрыгну, — предложила Кали.

— Парни, кому снайпера передать? — тут же сориентировался Сивач.

Эфир снова выдал одни помехи.

— Глушат, уроды, — сквозь зубы процедил Рэм. — Всё, решено, уходим. Боевая единица из нас вот-вот станет никакая.

— Нет, стой! — запротестовала Кали, не в силах отделаться от дурных ассоциаций — нечто подобное в её жизни уже происходило. — Сам к кому-нибудь пристройся, я справлюсь.

— Я сказал — уходим! — с нажимом повторил Рэм, уводя фуру левее. — Большинство тех, кто остался прикрывать отход — смертники. А остаткам каравана понадобится хотя бы один снайпер, чтоб дойти до Граничного. Я — командир экипажа. И я сказал — уходим!

42. Прошлое. Смак

Поначалу я не беспокоился. Было много других неотложных дел. Нужно было разобраться с запуском буксира, осмотреть дизельную установку и понять, сколько солярки на борту. Если помножить это на тот факт, что, как и полагается сухопутной крысе, в кораблях я понимал чуть больше, чем ничего, то можно сказать, что справился довольно быстро. К сумеркам.

Приблизительно до обеда даже не переживал из-за отсутствия напарницы. Всё, что ей было необходимо, так это подломить один из местных сельпо и вернуться с рюкзаком консервов и макарон. Когда же она не вернулась к обеду, мохнатые щупальца беспокойства обняли меня в первый раз. Но пока так, нежно.

К вечеру волнение и дурные предчувствия накрыли меня с головой. Ночью я не сомкнул глаз. Во-первых, на пустой желудок спать такое себе удовольствие. А во-вторых, меня съедало чувство вины и собственного бессилия.

Я принял неверное решение, отправив Кали одну по магазинам — это уже было очевидно. Она, конечно, не девочка в красной шапочке, бодро шагающая по тропинке через лес с волками, сжимающая в детской потной ладошке полную корзинку пирожков. Моя напарница лютый и хладнокровный охотник на зверей в человеческом обличье. Вооружённый, подготовленный и опасный, как росомаха, боец самого крутого на весь Северо-Восток отряда стронгов, от одного названия которого муры ссутся по ночам от ужаса. Однако и вокруг нас не уютный лес с традиционными волками, кои воспринимаются после пары лет в Улье с его ужасами чем-то вроде домашних пуделей, делающих стойку. Несмотря на весь опыт и навыки, мы на незнакомом кластере. До этого ни Кали, ни я сам не были тут ни разу. По скупым пометкам на карте, залитой «на всякий случай» в смартфон, очень сложно сделать выводы, насколько тут может быть опасно. Чёрт его знает, что могло стрястись.

Мне намного проще ожидание измерять беспокойством, страхом, мыслями и надеждами. Если же считать по времени, то отправился искать запропастившуюся неизвестно куда Кали я на утро следующего дня. Как только небо посерело, перекинул трап, сошёл с буксира и начал поиски.

Посёлок городского типа не был большим, но, если вы думаете, что обыскать его одному, пусть и опытному рейдеру легко, то это не так. Я знал только, откуда начинать поиски. Наперсница пошла мародёрить продуктовые магазины, коих в посёлке оказалось не сказать, чтоб мало. Самые крупные торговые точки несли на себе следы быстрого и суматошного разграбления, и это явно не местные поработали в панике, а проехалась служба снабжения какого-то стаба. Причём работали тут явно дилетанты. Так как в первом же разграбленном магазинчике я нашёл всё, что мне было необходимо.

Что рейдеру нужно? Если по минимуму, то это довольно короткий список. Обязательно нужен алкоголь для изготовления живуна, что-то, чем разбавить отвратительный споровый раствор. Я это делаю минералкой, которая не забивает отвратительный вкус или запах, но, тем не менее, меняет его на приемлемый. Кроме этого нужен уксус для того, чтобы изготовить раствор гороха, а также сода — погасить кислоту. Ещё нужна еда. Такая, какая может долго храниться в рюкзаке и не портится. По калорийности с консервированным мясом и рыбой ничего даже рядом не стоит. Ну и, конечно, любая еда длительного хранения: макароны, крупы, консервы с неистёкшим сроком годности.

Поев и приготовив себе живуна и гороховки прямо на месте, двинулся дальше. После обеда я вышел на большой магазин на окраине города со смешным названием «Чижик и Ко». Положа руку на сердце, это было бы последнее место, куда я сам полез бы в поисках пропитания. Большой сетевой магазин, торгующий не только едой, а вообще всем подряд не самая спокойная точка на недавно перезагрузившемся кластере. В таких местах велик шанс встречи как с заражёнными, так и с иммунными, а профит от посещения может не стоить потраченных патронов, потому как в магазинах, торгующих сразу всем, редко можно найти действительно качественные вещи. Как правило, весь товарный ряд состоит из дешёвого и низкопробного барахла.

Мою догадку только подтвердил десяток трупов бегунов разной степени развитости. Осмотр которых показал, что несколько из них убиты из огнестрела. Но это не крупнокалиберная «Волга» напарницы и не её АПС. Дырки от автоматного калибра, то, что это пять — сорок пять, я понял, когда обнаружил несколько узнаваемых гильз.

Споровые мешки заражённых были выпотрошены, что говорило за версию посещения кластера рейдерами, но это не значило, что напарница с ними столкнулась именно здесь.

Я осторожно осмотрел место и сам магазин, но не заметил никаких признаков жизнедеятельности. Двери парадного входа были распахнуты. Створки металлических ворот — выбиты и валялись в загаженном заднем дворе. Когда я обошёл второй раз вокруг «Чижика», на глаза попался чёткий след кроссовка на бампере легковушки, притёртой к кирпичной стене.

Кали? Тридцать шестой размер совпадал. След от берцев «Goodzone», которые я сам для неё закупал, определил бы с первого взгляда, а тут кроссовок. Ну да… Она же сменила обувь и одёжку ещё в мотеле. Ладно, тогда будем считать, что след действительно её. Тогда вопрос: зачем она полезла через забор?

Я выбрался на крышу седана и осмотрел дворик магазина. Ворота, валявшиеся на земле, блеснули свежими царапинами, ещё не успевшими взяться ржавчиной в этой приморской влажности.

Получается, Кали полезла через забор потому что ворота и главный вход были закрыты, а перед магазином тусовалась толпа бегунов? Тогда это единственный незаметный путь внутрь. Разумно. Я бы и сам так поступил — зачем косплеить из себя крутого уничтожителя зомби, тратить патроны или подвергаться опасностям ближнего боя с заражёнными, если всего этого можно избежать.

Я легко перемахнул забор, спрыгнул внутри дворика и тихо приблизился к тёмному провалу задней двери. Большой навесной замок был жестоко застрелен. Судя по всему, из пистолета. Я присел и отчётливо прочитал выгравированную надпись на металле — «Цена: пятьдесят две коп». Какой ветеран, однако! С безоблачных советских времён нёс службу, пока не переместился в Улей и не столкнулся с моей напарницей.

По самому замку я не в жизнь бы не опознал оружие, из которого в него стреляли. Однако рядом обнаружились три гильзы девять на восемнадцать. Это калибр пистолета Стечкина, каким была вооружена Кали. Мои нехорошие предчувствия усилились.

Я медлил. Честно говоря, больше всего боялся перешагнуть порог магазина и увидеть мёртвое истерзанное тело Кали. Отбросив колебания, всё-таки вошел. Внутри царил полумрак, опустошение и разорение. Отсюда вывезли всё, что могло представлять интерес в Улье. Вдумчиво осмотрел внутренние помещения. Самая интересная находка меня ждала в подвале магазина.

Тут имелись следы двух-трёх дневного пребывания людей и свежий, ещё не до конца окоченевший труп крепкого мужчины в полицейской форме. Полицию я сам не любил. Обычно служители Фемиды выполняли долг до конца. Обнаруживая на улицах своего мирного города мрачного бородатого хмыря с автоматом, как правило, разоружали его, крутили руки и отвозили, куда следует. То есть в обезьянник. Где рейдеры без посторонней помощи, случалось, и погибали за решёткой от спорового голодания. Так что поводов не любить представителей закона у любого иммунного было много. Но не до такой же степени не любить…

Гильза снова нашлась, но на этот раз семь-шестьдесят два. Я выругался. И принялся осматривать подвал с пристрастием. Поиски дали результаты. В подсобном помещении нашлись пистолет и рюкзак моей напарницы.

Итак, Кали здесь была. Она была одета в гражданскую одежду. Значит, избавиться от оружия и рюкзака решила, для того, чтобы сойти за одного из нашедших тут убежище свежаков. Кто их в итоге прихватил, даже не надо думать. Тот, кто способен убить безоружного человека. Потёртый табельный «Макарон» в стандартной кобуре нашелся рядом с вещами моей напарницы. Муры. Или сочувствующие. Так сказать, стремящиеся стать частью выгодного преступного сообщества.

Всё это я уже додумывал, пристраивая наплечную кобуру со «Стечкиным» на себя. Идти по следу труда не составит. БМП оставила на асфальте читаемый след в виде бороздок и сорванных заплаток на выбоинах.

43. Настоящее. Кали

Протестов возмущённой таким решение Кали Рэм слушать, разумеется, не стал. Блондинка негодовала, возмущалась — для неё было неестественно и неприемлемо выходить из боя, когда остальные остаются сражаться. Да, тактика, да, стратегия, да, разумность — всё это она прекрасно понимала. И помнила, что однажды выжила только благодаря тому, что Смак так же вовремя заставил её унять свой бойцовский пыл и посмотреть правде в глаза — оставшись, она никому не поможет. Но зато погибнет вместе со всеми, причём абсолютно бессмысленно и бестолково.

Но всё равно смириться с уходом просто так Кали не могла. Уже на съезде она сняла ещё одного атомитского снайпера и прострелила колёса выехавшему навстречу танкам военному внедорожнику с гранатомётом на крыше, отдалённо похожему на «Тигра». А потом съезд, на который они свернули, пошёл вниз относительно поднимающейся эстакады, и наблюдать за боем больше не было возможности.

Воспользовавшись передышкой, Сивач добил полупустые магазины и протянул и Кали.

— Не расслабляйся, богиня. Атомиты мозгами, может, и того, но вряд ли они так просто отпустят караван. А нам так вообще надо расстараться, далеко, судя по всему, не уедем.

Он был прав — их фура уже вовсю чадила дымом из-под капота, а на приборной панели горело сразу несколько красных значков, сигнализирующих о неполадках. Кабина была заполнена удушливым дымом, от которого и Рэм, и Сивач надрывно кашляли.

Движок надрывно ревел и чихал, скорость фура держать уже не могла. Рэм прижался вправо, пропуская тех, кто был в нормальном техническом состоянии.

— Доползём до прямой — заклиню руль и газ, пусть фура дальше катит. А мы будем прыгать и уходить ногами, там как раз подходящая местность вроде, — спокойно сказал Рэм. — Всё, карапузики, дальше мы каравану ничем помочь не в силах. Будем спасать себя. А там пёхом до Граничного. Если повезёт, то там и Колобка застанем.

На этот раз Кали не стала спорить. Распихала по карманам семь полных магазинов к «Волге», привычно довела патрон в патронник и добила восьмой магазин до полного. Вставила его обратно. Итого у неё сорок один выстрел. Для расстояния, которое им придётся преодолеть пешком — мало. Но вот чтоб отбиться от небольшой группы атомитов — вполне достаточно.

— Ну что, готовы, тушканчики, мля? — поинтересовался Рэм. — Тогда сходим. Наша остановка.

Сивач прыгнул первым, пробежался рядом с фурой, гася скорость. Кали скользнула в кабину, кинула Сивачу винтовку и последовала за ней. Перекатилась через плечо, встала на ноги.

Сложнее всех, как ни странно, пришлось Рэму — он никак не мог заставить себя отпустить руль. Словно капитан корабля, давно и намертво прикипевший душой к корыту, которому настала пора отправляться ко дну. Но, наконец, и он открыл дверцу и выпрыгнул.

Отряхнулся, приложив ладонь ко лбу, проводил печальным взглядом удаляющуюся на скорости километров двадцать в час чадящую фуру. И решительно махнул рукой.

— Пошли!

Поминутно оглядываясь и стараясь не шуметь, трое рейдеров перелезли через невысокое ограждение и потрусили в сторону разлапистых ёлок. Напоенный запахами хвои воздух освежал, что было очень кстати, а бежать по мягкой, пружинящей под ногами подложке из сухих иголок было даже приятно. Но идиллию нарушали звуки боя, доносящиеся с эстакады. Со временем и пройденным расстоянием, они, правда, стихли, да и сполохов от взрывов больше не было видно — их закрыли собой густые еловые лапы.

Куда идти, Кали не представляла, просто держалась за Рэмом. В фуре остались все её запасы живуна и новенький рюкзак. Да и чёрт с ними! Самое ценное — спораны, горох, чёрную жемчужину и почти полную фляжку живуна, — блондинка хранила при себе, так что будем живы — не помрём. Главное — выпутаться из нынешней заварушки и добраться до хоть какого-нибудь нормального стаба.

Под деревьями туман ещё не рассеялся полностью. Он был не такой плотный, как над дорогой, так что передвижению особо не мешал. Зато настойчиво лез под одежду и оседал липким слоем на коже. Пока рейдеры двигались, никакого дискомфорта не ощущали. Но стоило только остановиться хоть на несколько секунд, как влажный воздух моментально вытягивал из тела остатки тепла.

Кали спасала отданная ей кожаная куртка, надетая поверх камуфляжа. Мужчинам приходилось немного тяжелее. Но всё это была сущая ерунда — ведь они ещё живы и, может быть, смогут остаться таковыми и к следующему утру.

Пару раз над ними снова пролетал параплан, и рейдерам приходилось прятаться под елями. Кали даже порывалась снять его — и так понятно, что это наводчик-разведчик разыскивает сбежавших, — но Рэм категорически запретил.

— Эта, мля, дура громыхнёт так, что и искать нас не потребуется — сами себя выдадим. Но жаль, мля, что фуру уже догнали. Видать, ждали, мля.

Кали тоже была уверена, что за съездом, на который ушёл караван, ждала ещё одна засада, возможно, даже лучше подготовленная. Но старалась поменьше об этом думать, чтоб не расстраивать саму себя. Доберётся до Граничного — всё узнает. А пока надо выжить. И, собственно, добраться.

Посчитав, что они отошли достаточно далеко, Рэм сменил направление. Теперь двигались параллельно съезду, на котором оставили фуру. Продвинулись, наверное, километра на четыре, когда неподалёку раздалось голодное урчание.

Рейдеры замерли на месте. Урчание повторилось уже ближе. Сивач прижал палец к губам и медленно вытащил из висящих на поясе ножен нож. Рэм потянул из кобуры пистолет «Глок-17» с накрученным на ствол цилиндриком глушителя. Кали понятливо отступила в сторону. Игрища с ножом в духе прежнего напарника Смака она не любила, но и тратить патроны калибра двенадцать с лишним миллиметров на какого-то медляка считала откровенно глупым. В конце концов, Рэм заражённого пристрелит, если что-то пойдёт не так. А привлекать к себе внимание громоподобной стрельбой из «Волги» никак нельзя.

Заражённых оказалось трое. Не пустыши — на затылках явственно виднелись споровые мешки. Скорее всего, бегуны, один, вон, уже без штанов щеголяет, остальные тоже вот-вот их лишатся — слишком много наложили экскрементов.

Сивач, посмотрев на заражённых, скривился, отступил на шаг и сделал приглашающий жест рукой.

— Да кто б сомневался, — проворчал Рэм, поднимая пистолет. — Чистоплюй, мля.

Выстрелы прозвучали глухо, но далеко не бесшумно. Эхо, многократно повторяя хлопки, понесло их от ёлки к ёлке, помаленьку затихая.

— Твоя очередь, — ткнул пальцем в сторону мёртвых заражённых Рэм. — Свежуй.

Сивач с деланной досадой закатил глаза и отправился вскрывать споровые мешки. Споранов оказалось кот наплакал. Сивач сунул их в карман, даже не пересчитывая. О том, чтоб делить их, и вовсе не было речи.

— Теперь ходу, — нахмурился Рэм. — Нашумели мы, пусть и несильно. И следов оставили на случай, если за нами кто идёт.

— Валим, — согласился Сивач.

Кали просто кивнула и направилась вслед за мужчинами. Её не отпускало чувство тревоги. Даже наоборот — оно становилось всё сильнее и сильнее. Ей постоянно чудились какие-то шорохи, от которых она вздрагивала и против воли оглядывалась.

Рэм и Сивач тоже нервничали, но старались перед слабой с виду женщиной этого не показывать. Кали тоже молчала о том, что замечает их быстрые, беспокойные взгляды по сторонам.

Такова жизнь в Улье. Или ты учишься быть внимательным и осторожным и слушать свою чуйку, или погибаешь. Те, кто выжил, приобретают специфические повадки. Запусти их обратно в их миры — и жители Улья будут выделяться на фоне обычных людей своей мягкой, крадущейся походкой, собранным, в любой момент готовым к бою телом, цепким взглядом и суровым выражением лица.

Звери в человеческом обличье. Живущие инстинктами, зачастую никак не вяжущимися с моралью.

Но именно эти инстинкты и спасают их: от зубов заражённых и случайных пуль. Или, вот как сейчас, предупреждают о неожиданной погоне.

44. Прошлое. Смак

У самой границы кластера я нашёл узнаваемый «Бьюик». Да, тот самый, на котором мы сорвались с заправки, убегая от шипошкуров. Детвора с американского кластера уехала недалеко. Корпус внедорожника был весь исклёван пулями. Безвольно уронив голову, на водительском месте, весь залитый кровью, сидел мёртвый рябой парень. На втором сидении расположился ещё один труп, видимо, его брата. Чтобы убедиться, что они уже мертвы, я подошел пощупать пульс. Увы, большинство из тех, кто попадает в Улей, заканчивают очень быстро.

Сколько я таких бессмысленных смертей уже видел? Целую вереницу. Если склеить всё в плёнку, получится больше десяти километров, наверное. При виде мёртвых парней, которым я так и не успел дать новые имена, испытал только лёгкое раздражение и сожаление. Причём раздражения было куда как больше. Что им мешало держаться нас с Кали? Неужели непонятно, что мир вокруг кардинально изменился? Как это понять свежаку? Да хотя бы по тому, что вокруг по улицам ходят зомби и шипошкуры. Хотя о чём это я? Сами влипли…

Осмотрелся внимательно. Перевесил свой АК поудобней на шею, глотнул живуна из фляги. Мысли суматошно мелькали в голове. Никакого конкретного плана не было, что для меня не совсем типично. Пока всё, что я мог предпринять, это идти по следу, пока он не остыл. Но предположим, что я догнал тех, кто Кали пленил. Что мне дальше с ними делать? Ясно, что среди них есть сенс не из последних. Ведь, как и любой снайпер, моя напарница умела очень ловко маскироваться даже без моего Дара. И, не будь этого чёртового сенса, легко ушла бы от мурья.

Ответа пока не было, ведь мой Дар скрыта против сенсов тоже не работает. Там, где я могу затихариться от всех, сенс всё равно меня найдёт безошибочно. Так что пока я ничего умней, чем действовать по ситуации, не придумал.

Уже на соседнем кластере обнаружился с десяток частных домов, прижавшихся к дороге. В одном из них я и решил заночевать. Продолжать путь до утра не имело смысла, ночь в Улье — время монстров. Первый же дом встретил меня распахнутой калиткой и входной дверью. Я шагнул внутрь, и до моего слуха сразу донёсся слабый стон. Бесшумно ступая, направился туда, прижав приклад к плечу. Годы в этом мире приучили к тому, что засаду можно ожидать буквально за каждым углом.

В соседней комнате, на полу, лежала старая знакомая. Девочка, третья из свежаков, которых Кали подобрала в подвале мотеля. Или подросток — как посмотреть. Не сильно разбираюсь в этих градациях — так уж случилось, что, по большей части, подавляющее количество времени меня окружали взрослые мужчины.

Я вышел из режима хамелеона и присел над девочкой. Она еле дышала. Ее тело было истощено споровым голоданием, ресницы дрожали, а сухие потрескавшиеся губы плотно сжимались. Она была одета всё в ту же одежду, в какой я её запомнил, только сейчас она была грязной и изорванной. Драные джинсы и ветровка явно не смогли защитить девочку от опасностей Улья.

Склонившись к ней, я приподнял голову девчушки и залил в неё небольшую порцию живуна. После того, как напоил, перенёс её на диван, стоявший тут же, в комнате. Пока она не очнулась, обработал девочку из аэрозоля, отбиваюшего запах. Попшикал и на крыльце, хотя начавшийся моросящий дождик и так должен был смыть все запахи за пару часов. Вернувшись в дом, заметил, что девочка уже очнулась, но пытается притворяться спящей. Что же… Наверное, это нормальная реакция детского организма, когда не знаешь, чего ждать от чужого бородатого мрачного хмыря с автоматом.

Так как английский я знал хреново, то решил поступить иначе, а именно — не начинать разговор первым. Вместо этого я открыл банку с тушёнкой и начал есть, не сдерживая себя. Сейчас организм у девчушки восстанавливается, так что и аппетит должен быть волчьим.

И действительно. Через минуту в животе у ребёнка громко забурчало. Я посмотрел на неё и заметил, что она меня боится. Это правильная реакция. Бояться в Улье надо. Особенно подростку. Особенно девочке. Особенно чужих взрослых дяденек. Стресс сильно корёжит психику людей. Ожидать от иммунных можно абсолютно любой дикости. Но я, конечно, не такой, поэтому попытался улыбнуться как можно ласковее.

Захотелось сказать что-то утешительное. Но слова застряли в горле. Что я могу ей сказать? Что всё будет хорошо? Нет, ложных надежд давать нельзя. К тому же, я и сам в это не верил. Мир, который она знала, исчез. Родители девочки были съедены или сами сейчас не прочь её сожрать. Здесь царят страх, смерть и уныние. А иммунные, по большей части, просто пытаются выжить — кто как может.

— Будешь? — я протянул девочке банку с сардинами.

Она энергично закивала в ответ. Через минуту уже ела, глотая большие, не пережёванные куски, а я поднялся и осмотрелся через окна.

Темнело. Не было видно ни заражённых, ни иммунных. Вокруг простирался пейзаж, который в двух словах можно описать как тишина и запустение. Это раньше эти улицы были полны жизни, здесь шумели дети, звучала музыка, по дорогам проносились машины, сейчас же они стали пустыми и безжизненными. Время словно остановилось.

На секунду мне стало почти физически больно от осознания, что мир, который мы знали, уже никогда не вернется. Теперь моя задача — не просто выжить, а сохранить человечность в этом безумии. Остаться человеком, несмотря на все смерти, ужасы и боль, которые я видел и увижу ещё. Хотя… Со смертью Черемши искра надежды внутри меня стала куда как тусклее, того и гляди, зачахнет совсем.

Я вернулся к девочке. По голодным глазам понял — не наелась. Выделил ей ещё одну банку сардин. Пока она ела, я глотнул ещё живуна. После того, как юное дарование умяло ещё одну банку еды, достал из подпространственного кармана чёрную жемчужину и показал девочке на открытой ладони. Чем дольше она смотрела на жемчуг, тем больше разгорались её глаза. Такая уж это вещь, со своим собственным, почти магическим магнетизмом.

— Нравится? — усмехнулся я.

— Its a beutiful…

— Тебе, — согласился я. — Нужно подержать в руке, а потом проглотить. Как это будет по-вашему?..

Задумался так, аж мозги заскрипели, и, наконец, выдал, сам себе удивляясь:

— Hold it in your hand. When it heats up…

Тут я споткнулся, потому что не помнил, как будет по-английски «проглотить», но вышел из положения, показав пантомиму, как закидываю предмет в рот и глотаю.

— Understand me? — осведомился я.

— Yes.

Девчушка энергично покивала.

— Это самое большое сокровище этого мира — жемчуг, — назидательно сказал я. — Эээ… This is a pearl… Проглотить нужно, как таблетку… Эээ… Пилюля. Понимаешь? Understand me?

Чёрный шарик на моей ладони оставался холодным. Я посмотрел на девочку, но она, как загипнотизированная, смотрела только на жемчуг.

— Pill? — заворожённо переспросила она.

— Да, — согласился я. — Пилюля. Надо проглотить… Эээ… For you. Take it.

Она взяла красивую чёрную сферу и, словно опасаясь, что я передумаю, быстро запихала её в рот.

— Надо было подержать в руке, — назидательно проговорил я. — Теперь запей.

В руки девочки перекочевала фляга с живуном. Снова мне на помощь пришла пантомима.

Перед тем, как устроится на ночь, я отдал пистолет Стечкина с глушителем девчушке, предварительно оснастив его плечевым упором. На пальцах показал ей, как пользоваться пистолетом и как необходимо правильно чистить и обслуживать оружие. Заставил её несколько раз собрать и разобрать АПС. После чего отправил малолетку спать.

Уложил её в спальник Кали, застегнул молнию, взял узкую ещё детскую ладошку в свою. Девочка вымученно улыбнулась мне в ответ. Я молча сидел рядом и ждал, когда она заснёт, потому что знал, что всё, что сейчас нужно ребёнку — это поддержка взрослого. Та, которой не было у меня, когда я попал в Улей. Наверное, именно этим вечером я осознал, что нужно не просто выживать, но и стремиться, чтобы жизнь имела смысл. Но и поиски своей напарницы я бросить не мог. Поэтому завтра до рассвета я уйду. Всем, чем мог, этой девочке я помог. Взять её с собой нет никакой возможности. Потому что не знаю сам, что ждёт меня на пути к этой цели… Да, ладно… Знаю. Ещё как знаю. У девочки одной точно больше шансов выжить, чем если она двинет следом за мной к мурам.

45. Настоящее. Кали

— Рэм! — не выдержала Кали. — Тебе не кажется странным, что съезд был свободен?

Водитель обернулся, хмуро посмотрел на блондинку:

— Издалека зашла, богиня. Что, тоже неспокойно себя чувствуешь?

Кали кивнула и поёжилась.

— Да-а, мне что-то тоже неуютно, мля, — протянул Рэм. — Чуйка подсказывает насторожиться, а откуда опасности ждать — не пойму.

— Может…

— Тихо! Вы это слышите? — перебил их насторожённо оглядывающийся Сивач.

Кали прислушалась. Вроде бы тихо, как в гробу, нет даже ветра. Даже обычных звуков природы нет, хотя это как раз совершенно нормально для Улья. Нет, ничего она не слышала, хоть и очень старалась.

— Да вроде нет, — пожал плечами Рэм.

И тут невдалеке послышалось нечто, похожее на собачий лай.

Рейдеры переглянулись

— Приплыли, — процедил сквозь зубы Рэм. — Кой чёрт надоумил атомитов собак использовать? Им же, по идее, фуры с товаром нужны, а не люди.

— Чего это? — возмутился Сивач. — Атомиты, говорят, человечиной не брезгуют, жрут за обе щеки и добавки просят. А тут два в одном!

Кали не сказала ничего. Впервые в своей жизни она не знала, что делать. Собаки, судя по тонким голоскам, вряд ли представляют из себя хоть какую-нибудь угрозу. Какие нибудь шавки вроде такс или спаниелей, настолько мелкие, что не обращаются в заражённых — слишком мало весят для этого.

Но они легко найдут сбежавших рейдеров по запаху, и спастись можно только одним способом — сбить их со следа.

— Бежим! — скомандовал Рэм.

«Зачем? — хотела спросить Кали. — И куда?»

Но не успела — водитель первым припустил в одному ему ведомую сторону.

Петляя между елями, Кали в какой-то момент заметила, что бежит под горку. Пологую такую, но горку. И, наконец, догадалась, куда ведёт их Рэм.

Река! Если им повезёт, то этот пологий спуск приведёт их к реке или какому-нибудь другому водоёму.

Да, так у них появится шанс спастись. Лишь бы успеть добежать. И лишь бы там была именно вода, а не какая-нибудь падь.

Чуда не случилось — в конце пути их ждал глубокий овраг шириной метров в десять с отвесными, местами заросшими мхом склонами. По дну его тёк ручей, мелкий и извилистый. В целом, его было бы достаточно, чтоб уйти от погони, которая была всё ближе, но…

Это «но» на корню уничтожало всю надежду на спасение. Спуститься к ручью было невозможно. Спрыгнуть означало гарантированно переломать ноги, а такая травма даже в Улье не заживёт мгновенно.

Кали стиснула зубы — мириться с неизбежным категорически не хотелось.

— Эй, Рэм, глянь-ка! — радостно позвал Сивач.

Привычно матюгнувшись, водитель оторвал хмурый взгляд от оврага, и лицо его неуловимо изменилось.

— Твою, мля, налево!

Кали волей-неволей счастливо улыбнулась.

Сивач практически светился, указывая пальцем на старую ель, росшую на краю оврага метрах в пятистах от рейдеров. Когда-то она крепко держалась корнями в земле, но время и близость обрыва сделали своё дело, и теперь корни ели торчали над выстланной слоем прошлогодних иголок землёй, ствол зелёной красавицы нависал над оврагом, едва не касаясь изогнувшейся дугой макушкой противоположного обрыва.

Подошли ближе.

— Не скажу, что надёга, — похлопал ладонью по стволу Сивач. — Но лучше, чем ничего. Авось, нас выдержит, а под атомитами окончательно свалится.

— Рискованно, — хмыкнул Рэм. — Но придётся попробовать. Дамы, мля, вперёд!

— С чего это? — возмутилась Кали, в которой при виде подобной переправы проснулись феминистические настроения. — Я те слабый пол, что ли?

— Слабый, не слабый, а весишь ты вместе со своей винтовкой меньше, чем я или Сивач, — с серьёзным видом пояснил Рэм. — Если под тобой не рухнет, то и мы попробуем перебраться.

Кали хмыкнула. Конечно, она понимала, почему её отправляют первой. И, на самом-то деле, ни в одном глазу не была этим возмущена. Проверка самым лёгким по весу членом группы — обычное дело, и её пол тут не имеет никакого значения.

Ну а если ель рухнет вместе с Кали, то, по крайней мере, не придётся заканчивать жизнь в качестве корма для атомитов. Что, на самом деле, тоже не так уж и плохо.

Тщательно пристроив свою В-94 за спиной, блондинка залезла на корни ели. С её ростом они казались просто огромными, но зато достаточно шершавыми, чтоб не скользили ботинки. Добравшись до ствола, обросшего разлапистыми ветвями, чуть замешкалась, прикидывая, как пробраться между ними, не потеряв равновесие. И медленно двинулась вперёд.

Ель заскрипела и опасно дёрнулась, стоило только блондинке отойти на метр от корней. Кали присела, хватаясь за ветки, и забыла, как дышать. Ель накренилась ниже и замерла.

Пару раз вдохнув и выдохнув, Кали продолжила путь. Где-то на середине ель снова осела, приняв положение, близкое к горизонтальному, но снова удержалась.

Сложности начались ближе к концу пути через овраг. Ствол ели истончился и стал гнуться даже под весом Кали. Подумав немного, блондинка сняла со спины винтовку, поднапряглась и бросила её на край оврага, мысленно приготовившись к тому, что тяжёлая «Волга» не долетит.

Но ей повезло. Винтовка долетела до края, покачавшись на нём, соскользнула вниз и тут же повисла, зацепившись ремнём за торчащий из земли корень. Ствол ели от броска закачался, но наполовину выкорчеванные из земли корни удержали дерево.

Избавившись от приличного утяжелителя, Кали двинулась дальше. За полтора метра до макушки ели ей пришлось опуститься на четвереньки, обхватить ствол руками и ногами и поползти по нему вниз головой. Ёлка всё равно снова опасно изогнулась даже под небольшим весом блондинки, и склонила макушку чуть ниже обрыва.

Кали выругалась себе под нос и протянула одну руку к тому же корню, на котором повисла «Волга». Ухватилась, подёргала — вроде держит. Взялась за корень второй рукой и разжала ноги.

Ель со стоном разогнулась, напоследок обсыпав Кали иголками. Блондинка упёрлась ногами в земляной склон оврага, подтянулась и перевалилась через край. Ботинком подцепила ремень «Волги», вытянула её вслед за собой. Отползла на метр и встала.

— Вроде нормально, — крикнула она. — Перебирайтесь, только осторожно и по одному. Я прикрою, если что.

Собачий лай раздался совсем близко.

— Давай, — хлопнул автоматчика по плечу Рэм. — И смотри, не сломай мост, я, мля, тоже на ту сторону хочу.

Сивач ухмыльнулся и взобрался на ель. Расставив руки в стороны, двинулся к Кали. А Рэм, воспользовавшись тем, что Сивач его не видит, вытащил из кобуры пистолет и жестом показал Кали, чтоб была готова стрелять.

Блондинка в понуканиях не нуждалась. Она уже стояла в паре метров от оврага и изучала лес на противоположной его стороне в оптический прицел «Волги». Карманы и подсумки, в которых лежали запасные магазины, она заранее расстегнула. Кто знает, сколько атомитов идёт по их следу, и как быстро ей придётся менять магазины.

Атомиты появились, когда Сивач был уже над серединой оврага. Первым их заметил Рэм. Вскинул «Глок», выстрелил. Послышался собачий визг.

Кали вжалась плечом в винтовку, выискивая невидимые пока цели. Сивач, услышав приглушённый хлопок пистолетного выстрела, неловко обернулся и чуть было не свалился с ёлки.

— Шагай, мля! — прикрикнул на него Рэм.

Сивач восстановил равновесие, стиснул зубы и продолжил идти. А Кали, наконец, увидела, куда стрелять. И тут же приступила к делу.

Первый магазин она отстреляла фактически наугад, по смутным теням, мелькающим среди елей. Отщёлкнула его, вставила второй. И первую же пулю подарила мелкой облезлой шавке с развесистыми ушами, с громким лаем выскочившей к краю оврага.

То что осталось от псины после попадания отбросило на целый метр — калибр двенадцать и семь оказался для такой мелочи в прямом смысле слова избыточным. Разглядывать что от собаки осталось кроме ушей времени не было. Да, и откровенно говоря, жалко было бобика. Не то чтобы она хоть когда-нибудь особо любила собак, но искренне считала, что за действия своих питомцев отвечают собаководы. Но вот «собаководы» вели себя, натурально как партизаны и показываться не спешили.

Сивач добрался до макушки ели и поступил так же, как и Кали — опустился на четвереньки и повис вниз головой. Рэм в то же время медленно отступил к корням и снова выстрелил.

«Пять, — мысленно посчитала про себя Кали. — Пять патронов».

И тут атомиты вышли на край обрыва.

46. Прошлое. Смак

Ночь прошла беспокойно. Нет, снаружи всё было нормально, настолько, насколько только может быть нормально в мире, где эволюционируют зомби, алчущие человеческой плоти. Но вот девочка… Она вскрикивала во сне, просыпалась и потом какое-то время шмыгала носом, пока снова сон не брал своё. Наверняка думала, что я её не слышу. Но я, конечно же, слышал.

Покемарил сидя в кресле, которое поставил напротив двери, не раздеваясь и не выпуская «Калаш» из рук, готовый открыть огонь и перейти в боевой режим в любую секунду. Такой себе отдых получился, но другого и быть не могло. Так-то, обычно я предпочитаю совсем не спать вместо того, чтобы подремать как-нибудь и потом весь следующий день чувствовать себя разбитым и не выспавшимся. Но мне нужно продолжать преследование муровской автоколонны. Я и так изрядно отстаю от них, так что задерживаться никак нельзя. Несмотря на эту решимость, спалось плохо, и не только из-за того, что я сидел в кресле. Совесть, про которую я благополучно почти забыл в Улье, решила проснуться и теперь не давала мне покоя.

Возбуждённый усталый мозг терзали картины ста и одной смертей, какими может погибнуть в Улье подросток. По-хорошему, надо бы отвести её к знахарю и посмотреть, какой Дар она получит, и только потом отпускать в свободное плаванье.

Да ладно, хватит себя обманывать! Мне было девчонку очень жаль. За короткий промежуток времени она потеряла всех членов своей семьи, да ещё и произошло всё у неё на глазах. Как только она ещё в разуме осталась…

Но бросить ради неё свою напарницу, ставшую почти роднёй… Да что там? Ближе, чем многие из родных. Я не мог отказаться от поисков.

Ночь, перенасыщенная тяжёлыми мрачными мыслями и чувством вины, тянулась бесконечно долго. Как обычно бывает в таких ситуациях, рассвет наступил внезапно, и я был почти рад ему. Можно отодвинуть мысли и заняться текущими делами. Как только забрезжили первые лучи, разгоняя серую хмарь на востоке, я озаботился варкой кофе и завтраком. Девочка спала. Так даже лучше. Не будет душераздирающих сцен прощания. Оставлю ей все консервы, несколько споранов, запасной нож и рецепт живуна, а сам дальше двину.

Кто бы сомневался, что уйти спокойно мне не дадут!. Уже когда скрипнул металлической калиткой, за мной выскочила босая и растрёпанная девчушка. Рефлексы сработали быстрей усталого мозга, я развернулся и вкинул автомат. Палец лёг на спусковой крючок. Только после всех этих манипуляций до меня дошло, что преследует меня не хитрый заражённый, а проснувшаяся мелкая попаданка. Она поколебалась всего секунду, увидев направленный на неё АК-102, а потом догнала меня, обняла, уткнулась лицом куда-то в район солнечного сплетения и горько разрыдалась. Левая ладонь в тактической перчатке рефлекторно легла на гладкие иссиня-чёрные волосы подростка.

— Нельзя тебе со мной…

Голос прозвучал хрипло и не убедил даже меня самого. Поняв, что я отказываю ей, фактически бросаю одну, девочка разрыдалась ещё громче. Пришлось накинуть скрыт, иначе она так со всей округи заражённых соберёт.

— Я должен идти…

Ответом мне стал новый взрыв рыданий.

— Don’t leave me alone! — бросило она мне в ответ, подняв красное опухшее лицо.

— Ну всё, всё…

Короче, бросить мелкую я так и не осилил. Так и назвал — Мелкая. Но и поиски своей напарницы бросить не мог. Оправились вдвоём. Как мог, объяснил ей, куда иду, и чем это может ей грозить. Однако девочка не возражала. Как это ни странно, но то, что со мной была молчаливая Мелкая, даже облегчило мой путь. Было меньше времени грызть себя и тонуть в омуте мрачных мыслей.

Я нашёл неплохой гибридный паркетник, каким-то чудом оставшийся на ходу. В дальнейший путь отправились на нём. След прекрасно читался и из машины — отпечатки гусеничной тяжёлой техники довольно сложно потерять из виду. Несколько раз нам пришлось прятаться от заражённых. На помощь приходил мой Дар скрыта. Я глушил двигатель и набрасывал на нас хамелеон. Один раз удалось обмануть даже довольно крупную стаю заражённых, связываться с которой я без такой боевой единицы, как Кали, не рискнул.

Поначалу всё шло гладко. Ну-у, настолько, насколько только может быть гладко в Улье. А потом, ночью, нас разбудил кислый запах. Кластер пошёл на перезагрузку, и в низинах уже даже был виден собирающийся туман. Едва только продрав глаза, я, не задумываясь, ударил по педали газа, и на безопасную территорию мы выскочили буквально в последний момент.

Наутро из-за внеплановой перезагрузки я не смог снова встать на след. Но чувство долга не отпускало меня, и мы расширили кольцо поисков, сделав перезагрузившийся кластер центром спирали. Но это не принесло вообще никаких плодов, кроме того, что несколько раз я непреднамеренно подверг нас опасности.

По моим прикидкам, мы уже забрались довольно далеко на территорию, контролируемую внешниками и мурами лишь номинально. Они даже не потрудились обозначить здесь своё присутствие. Нужно было возвращаться.

Мы искали след уже около месяца, а то и больше. Сложно сказать точнее, я потерял счёт дням, а Мелкая изначально их не считала. Всё устройства, какие могли сесть — сели. Единственным профитом стало то, что я немного изучил английский язык, а Мелкая стала говорить по-русски. Но справедливости ради стоит заметить, что способности к языкам у девочки оказались куда более впечатляющими, чем у меня.

— Куда мы сейчас? — спросила она после того, как я завёл двигатель, и мы поехали назад.

— В Зимний. Это стаб такой. Большой. Много народу там живёт, — я посмотрел на сидевшую рядом Мелкую. — Попытаюсь для разнообразия пожить как нормальный человек. Если смогу…

— Ты смочь! — самоуверенная, но приятная улыбка поселилась на лице девочки.

— А тебе стоит, — решил я добавить ложку дёгтя в бочку мёда, — продолжить ходить в школу.

— Куда?

— You go to school, — пояснил я свою мысль. — Ножками. Топ-топ-топ…

— Я понимать, — кивнула Мелкая. — Не понимать, откуда тут школа.

Она обвела рукой пустынный тундровый пейзаж. Я не ответил, и разговор угас сам собой.

До порта мы добрались без приключений. Но с перезагрузкой кластера исчез и буксир, который я готовил к плаванью. Зато вместо него удалось найти вполне себе комфортную небольшую частную парусно-моторную яхту, которой тут раньше не было. Под парусом я ещё не ходил, но выглядела лодка надёжной, а для каботажного плаванья так и вовсе нормальной. Мы пошли вдоль берега. Путь по воде занял намного меньше времени, чем я ожидал. Яхта хорошо держала волну и тянула с приличной скоростью. Так что примету на берегу — маяк, — мы чуть было не проскочили мимо. Кораблик, послуживший нам верой и правдой, пришлось вытянуть на берег и оставить. А дальнейший путь до Зимнего мы проделали в составе каравана торговцев.

— Здесь мы будем жить? — испугано прижавшись ко мне, спросила Мелкая.

Да-да, я тоже был впечатлён, когда впервые увидел внешние стены стаба, более напоминавшие гидротехническое сооружение масштабом вроде плотины Ингурской ГЭС. Так что очень хорошо понимал состояние девчушки.

— Здесь, Мелкая, — кивнул я. — И хорошо будем жить. Вот увидишь.

Первое, что мы сделали внутри стаба — заселились в самую лучшую гостиницу во Внешнем кольце. Отмылись и, наконец, выспались всласть. Отъедаться я пригласил Мелкую в самый лучший ресторан второго кольца «Баренц». Естественно, что мы пошли не в поношенном рванье, а прикупив себе цивильной одежды. Мелкая, снявшая с себя, наконец, мешковатый худи и джинсы пузырями, оказалась очень стройной и ладно сложенной и стала больше похожа на девушку, чем на девочку.

Мы сидели за нашим столиком, когда вдруг кто-то неслышно подошел ко мне со спины и закрыл руками глаза. Поначалу я занервничал и дёрнулся, но потом расслабился. Это «Баренц», очень сомнительно, что кто-то решил мне свернуть шею, как курёнку, у всех на глазах, да и ладошки были нежными и мягкими.

— Угадай кто? — раздался из-за спины голос… Черемши.

Той самой Черемши, которую я уже давно похоронил и помянул.

— Ты⁈ — не веря в произошедшее, выдохнул я.

— Да, Смак. Я…

Не в силах сдерживать охватившие меня чувства, я вскочил и подхватил Черемшу на руки. Закружил её, прижав к себе.

— Но как? — спросил я, крепко обнимая свою нежданно-негаданно воскресшую из небытия женщину. — Как могло получиться, что ты жива? Я думал, всех убили…

— Таран меня вытащил из горящей машины, — посерьёзнела она. — Но давай потом всё это обсудим. Ты сюда привёл юную даму? Вон она сидит с надутыми губами. Смотрю, женщины к тебе так и липнут. Откроешь секрет?

— Бесплатно таким не делюсь, — улыбнулся я. — Но тебе скажу. Весь секрет в том, чтобы сварить хороший кофе.

47. Настоящее. Кали

Их было чуть меньше десятка, хотя Кали ожидала, что их преследует отряд человек в двадцать. Но по факту атомитов действительно было больше — часть преследователей просто не спешила выходить из-за деревьев.

Зато огонь по рейдерам мутанты открыли сразу и из всех стволов.

Кали тоже не помешало бы укрытие. Сделав пару выстрелов, блондинка перекатилась в сторону, за чахлый кустик. Ну, такое себе укрытие, конечно. Но с этой стороны край леса расположен ещё дальше, чем с противоположной. Пока Кали до него доберётся — словит кучу пуль в спину. Да и Сивач с Рэмом останутся без прикрытия.

Атомиты тоже были не идиоты. Группа захвата была одета в бронежилеты и каски, судя по виду, использовавшиеся со времён Второй Мировой. И маячить лёгкими целями тоже не собирались — попадали кто где сразу, как сообразили, что рейдера, вполне неплохо спрятавшегося за корнями нависшей над оврагом ели прикрывают с другой стороны, и распределили огонь между уже двумя целями.

Сивач оказался в самом незавидном положении. С одной стороны, его тоже частично прикрывали еловые лапы. С другой — под обстрелом он никак не мог доползти до макушки и уцепиться за тот корень, по которому выбралась Кали. А пока он этого не сделает, Рэм останется на той стороне оврага, ближе всех к атомитам.

Кали расстреляла остатки магазина, но целиться в лежачих врагов было катастрофически сложно. Она была прекрасным стрелком, но при таком раскладе значительный перевес мог дать только снайперский Дар, которого блондинка, к сожалению, не имела.

Её умений и таланта хватало на то, чтоб не давать и головы поднять атомитам, сдуру выскочившим на открытое место. Но вот вести прицельный огонь по засевшим за ёлками никак не выходило.

К тому моменту, когда Рэм отстрелял весь боезапас своего «Глока», у Кали оставалось всего четыре полных магазина. Из тех атомитов, что залегли возле оврага, в живых оставалось всего двое. Сколько в лесу — было не посчитать, но стрельба оттуда велась уже не столь активная, как в самом начале боя. Сивач, воспользовавшись затишьем, дополз до макушки ели и вцепился в торчащий из склона оврага корень. Подтянулся…

И тут в дело вступила третья сила.

Кали так и не поняла, откуда появились эти дикари с арбалетами, гарпунами и, мать их, кустарно утыканными гвоздями дубинками, но действовали они настолько эффективно, что ни Рэм, ни она сама, ни атомиты в лесу ничего не смогли им противопоставить. Это Улей. Тут охотник может стать жертвой в любой момент. Не стоит об этом забывать никому и никогда.

Толпа в разномастных камуфляжных и спортивных костюмах, с лицами, закрытыми грязными платками, строительными респираторами и противогазами за несколько секунд сломила сопротивление атомитов в лесу и с диким улюлюканьем вывалилась к оврагу.

Они тоже оказались атомитами, но, судя по внешнему виду и вооружению, теми, которых так и называют дикими — за то, что даже не пытаются как-то организовать свою жизнь. Сбиваются в группы, которыми управляет обычно самый сильный физически и безжалостный мутант, и кочуют вокруг заражённых радиацией кластеров, выискивая, кого бы сожрать.

Такие дикари в большинстве своём многочисленны и крайне агрессивны. А вдобавок — тупы, так что с потерями в бою обычно не считаются. Любой погибший для них — просто еда. Так же, как и низшие заражённые. А вот иммунные — это всем деликатесам деликатес. И жрать их крайне желательно ещё живыми — так кровь теплее, а пропитанное ею мясо сочнее.

Кали стиснула зубы до хруста и принялась методично отстреливать дикарей. Мишенями они были отличными, но вот патронов у блондинки было слишком мало, так что тратила она их в основном на стрелков.

Сивач почти уже выбрался к блондинке, когда один из атомитов с гарпуном, метнул своё диковинное оружие в сторону рейдера. Через секунду он уже оседал на землю, а большая часть его изуродованного радиоактивными мутациями лица превратилась в кровавое месиво с виднеющимися тут и там осколками черепа. Но было поздно — гарпун вонзился Сивачу в спину.

Вопреки ожиданиям, рейдер не упал. Застонав сквозь зубы, изо всех сил вцепился в землю на краю оврага, вытягивая себя наверх. Кали поползла к нему. Рэм в то же время вскочил на ствол ели и, пригнувшись, почти побежал по ней к Кали и Сивачу.

Впопыхах никто из рейдеров не обратил внимания на верёвку, тянущуюся от застрявшего в лопатке Сивача гарпуна, а зря. Хоть Кали и застрелила атомита, метнувшего гарпун, но тут же второй атомит подхватил другой конец привязанной к гарпуну верёвки и принялся деловито наматывать её на локоть.

Кали выстрелила, свалив и этого дикаря, но было поздно. Натянувшаяся верёвка дёрнула гарпун, а вместе с ним и Сивача. Ослабший от боли и кровопотери рейдер не смог удержаться и, беззвучно открыв рот, полетел вниз. Вслед за ним потянулась и верёвка, которую никто уже не пытался схватить.

Оплакивать Сивача было некогда.

— Мрази! — в шоке завопила Кали. — Урою!

И снова принялась стрелять в надежде, что сможет прикрыть хотя бы Рэма. Но дикарей было слишком много, и самое страшное — с потерями они не считались.

В рейдера полетело сразу три таких же гарпуна. Два достигли цели. Кали хладнокровно отстреливала тех, кто пытался взяться за верёвки, не обращая внимания на то, что и рядом с ней свистят арбалетные болты.

В какой-то момент «Волга» сухо щёлкнула. Блондинка вынула пустой магазин, потянулась к карманам. И вдруг поняла, что патронов не осталось. В панике захлопала ладонью по себе, надеясь на чудо, которое не могло произойти.

Атомиты, заметив, что она перестала стрелять, загалдели и схватились за верёвки. Отчаянно сопротивляющегося Рэма выволокли обратно на ту сторону оврага. Гарпуны из спины рейдера выдернули, самого его разложили прямо на земле, накрепко зафиксировав раскинутые руки и ноги.

— Беги, мля! — заорал Рэм. — БЕГИ!!!

Блондинка похолодела, догадавшись, что сейчас произойдёт. Но не смогла заставить себя сдвинуться с места и, как заворожённая, смотрела на разворачивающееся на той стороне оврага действо.

Старый кошмар, от которого она бежала прочь с Северо-Востока, настиг её и здесь, на западе. Снова перед глазами встала кошмарная сцена уничтожения Джокеров. Тогда она тоже прикрывала их до последнего. И остановилась лишь тогда, когда поняла, что ничем не сможет им помочь. Поняла не без помощи Смака. Но верный напарник, которого она считала чуть ли не братом, в итоге тоже погиб.

Сегодня настал черёд Сивача и Рэма — единственных, к кому с момента начала своего путешествия Кали успела привязаться.

Все, кого она любила, умирали. А она не могла сделать ровным счётом ничего, чтоб их спасти. Или хотя бы подарить лёгкую смерть.

Смотреть — вот всё, что было в её силах.

Рэм уже не орал, только смотрел с ненавистью и отвращением на внешне и внутренне изуродованных радиацией дикарей и упрямо дёргался. Но держали его крепко, так что шансов спастись у рейдера не было. Все его попытки сопротивления были лишь потугой умереть достойно, не показав врагам ни капли страха.

Один из атомитов, больше похожий на бугрящегося многочисленными гнойными опухолями больного чумой, медленно, вразвалочку подошёл к Рэму. Снял противогаз, открыв шелушащееся, покрытое язвами лицо. Ухмыльнулся. Задрал Рэму куртку, оголяя живот рейдера. Поводил по открывшейся коже изуродованными пальцами с ногтями, больше похожими на когти.

Рейдер не проронил ни слова. Но изловчился и прицельно плюнул атомиту в лицо.

Тот медленно стёр плевок, и в этом движении явственно виднелся гнев. Откуда-то из толпы атомиту протянули тускло сверкнувший лезвием нож. Атомит обхватил его рукоять своей лапищей и медленно повёл лезвие по животу Рэма. А затем размахнулся второй рукой и изо всех сил всадил когтистую пятерню в разрез.

Рейдер всё-таки не выдержал и заорал от нестерпимой боли. А торжествующий атомит поднапрягся и поднял лапу, демонстрируя своим вырванную печень.

Кали почувствовала, как к горлу подкатил липкий ком, но всё равно не смогла оторваться от кошмарного зрелища.

Атомит тем временем поднёс вырванную печень ко рту и вцепился в неё зубами. Остальные дикари зашлись в радостном экстазе, побросали оружие и тоже ринулись к Рэму, стремясь урвать лакомый кусок. А атомит-главарь, облизнув пальцы, поднял голову и уставился на Кали.

Тут блондинка, наконец, не выдержала. Вскочила и, подхватив «Волгу», со всех ног помчалась прочь, не видя дороги из-за затуманивших взгляд слёз. А в ушах у неё стоял нечеловеческий вой Рэма, смешанный с воплями заходящихся в экстазе атомитов.

48. Прошлое. Черемша

Черемше никогда не нравилась кочевая жизнь, которую она вела в Джокерах. Зато жизнь в стабе Зимний казалась ей почти идеалом. Однако для нормальной жизни нужно было накопить определённую сумму, чтобы получить гражданство стаба.

Они съехались, но Смак уделял большую часть своего времени открытию и развитию бизнеса, а Черемша и Мелкая скучали. Однако в скором времени вопрос со школой решился, и Черемша осталась совсем одна в небольшой, но очень уютной съёмной квартирке.

Встал вопрос, чем себя занять. Недоученный и неразвитый знахарь никому тут не был особо нужен, так как более прокачанных специалистов хватало на всех, других же Даров и особых умений у неё не было. Общаясь с одной из новых приятельниц, Черемша услышала о том, что Лакмус — местный знахарь набирает себе подмастерьев. Это предопределило её дальнейшую судьбу. Черемша начала ездить по вызовам в стабы-сателлиты…

Вездеход мчал по серости на опасно высокой скорости. Благо, колёсное шасси и подвеска позволяли. Переделанный и прошедший глубокий тюнинг «КАМАЗ» был превращён в довольно проходимый драндулет, из-за двух бульдозерных отвалов по форме напоминавший древний утюг. Переделанная машина словно сошла с кадров фильма «Беспредельный Макс. Путь Гнева». Листы стальной брони, рёбра жёсткости, шипы и боевой дистанционный модуль на крыше, потому как совсем без оружия в Улье нельзя. Ни заражённые, ни атомиты не впечатлятся тем, что на борту нарисован символ, понятный практически всем — медицинский крест.

Вообще, «карета» медицинской помощи одна, без сопровождения, никуда и ни при каких обстоятельствах ехать не должна, только в составе колонны. Но задача была поставлена простая и незамысловатая — срочно доставить знахаря и медикаменты на Пятьдесят Четвёртый.

Вообще, Пятьдесят Четвёртый был довольно тихим и небольшим стабом, в котором Зимний держал неполную гарнизонную роту. Единственной ценностью Пятьдесят Четвёртого было его удобное расположение на острове.

На серых кластерах почти нет воды, что делает их освоение, да и простое пребывание на них проблематичными. А вот стаб Пятьдесят Четвёртого находился на речном острове. И мало того что он контролировал одну-единственную переправу через реку, так ещё и саму водную артерию, также пригодную для малого судоходства. Постоянное население на Пятьдесят Четвёртом если и было, то совсем небольшое — не подходит серость для постоянного проживания людей. И, хоть стаб и был расположен на приличном острове, подгрузившемся когда-то с одной из версий Земли, всё равно многие не вывозили постоянно жить там. Народу, тем не менее, там тёрлось прилично. И всё из-за нодия — ресурса, встречающегося только на серых кластерах.

Из сообщения было ничего толком не понятно, но несколько раз прозвучали слова «атомиты», «мясорубка» и «кровавая баня»…

Черемша, как начинающий знахарь, вызвалась отправиться, чтоб оказать помощь раненым. Гражданство Зимнего само собой не заработается, а нужно шевелиться и как-то устраиваться в новой жизни, наступившей после разгрома Джокеров и неожиданной встречи со Смаком, которого она долго считала мёртвым.

Кластер, по которому они сейчас мчали, считался относительно безопасным. Однако и тут можно было нарваться на всякое. Отряды атомитов шатались тут, как у себя дома, старатели из Железнодорожного знали эти окрестности, как свои пять пальцев, могли встретиться муры из группировки пиковых. Ещё поговаривали о серых тварях, но последнее, скорей всего, байки. Про серых вообще рассказывают всякое.

Знахарь Лакмус, бывший наставником и боссом Черемши, с большим неодобрением относился к её разъездной работе. Каждый её выезд за стены Зимнего вызывал у Лакмуса приступ ворчания. Смак эти поездки тоже не одобрял, но запретить их Черемшё не мог. Но сама она считала, что война диктует свои правила, и продолжала ездить.

— В течение получаса будем уже на месте, — крикнул из кабины водитель. — Что там у них стряслось-то?

Черемша, сидевшая в салоне, оборудованном в бронированном кузове, ответила:

— Нападение атомитов вроде!

Мысленно она пересчитывала фляги со спеком, капельницы с раствором гороха, обезболивающие и перевязочные материалы. Выходило, что на первое время хватит, даже если придётся развернуть полевой лазарет.

Предстоящего дела она не боялась, не раз уже приходилось вытаскивать из цепких лап смерти и рейдеров, и военных. В своём прошлом, когда Черемша ещё была Екатериной, она работала сельским фельдшером. И этих её знаний и опыта, в общем-то, хватало, чтобы оказывать вполне квалифицированные знахарские услуги. Помноженные на слабоватый пока Дар, они позволяли оказывать гарантированную помощь даже раненым, по меркам старого мира, смертельно.

А, тут, в Улье, кроме раненных и лечить-то некого — тут нет людей с хроническими заболеваниями, все здоровы как космонавты. А вот на ранения Черемша уже насмотрелась.

— Сейчас тряхнёт! — крикнул водила.

Действительно тряхнуло, но только после того, как Черемша испытала незабываемое секундное ощущение полёта. Совсем с ума сошёл!

— Черемша! — снова заорал водитель, хотя в салоне не было шумно настолько, чтобы так повышать голос. — Подойди в кабину!

Знахарь поморщилась, переместилась на три метра, хватаясь за кресла, полки и специально вделанные ручки. Упала в кресло. Пристегнулась и только после этого вопросительно посмотрела на водителя.

— Не на меня смотри! — почему-то разозлился он. — На планшет!

Она повернула к себе устройство, транслирующее картинку в реальном времени, и обомлела. За ними увязалась элита. Не муры, не атомиты, не серые твари, и, тем более, не внешники, а обычная тварь из красной шкалы заражённых. Откуда только взялась на сером кластере?

— Чего смотришь? — ещё больше разозлился спутник.

— Так ты сам сказал…

— Хватай джойстик, блин, стреляй!!!

Черемша ещё больше смутилась.

— Я не умею…

— Да просто там всё! Как в компьютерной игре! Наводишь крестик, жмёшь кнопку!

Он оказался прав — Черемша разобралась быстро. На крыше их тачанки был установлен боевой модуль, представляющий собой спарку из пулемёта калибра семь-шестьдесят два и двадцатимиллиметровой скорострельной пушки. Несколько секунд ушло на то, чтобы пристреляться, и первое же попадание очередью из двадцатимиллиметровых снарядов заставило элиту сбиться с шага, споткнуться и упасть, вырывая и разбрасывая шипами комья серой земли.

Водитель бросил вездеход в разворот и резко затормозил, заставив Черемшу порадоваться, что она пристегнулась.

— Убила? — утёр он пот, выступивший на рябом лице. — Ну ты даёшь! Вот это меткость!

— Почему ты остановился? — удивилась знахарь.

— Нужно глянуть, что там, в споровом мешке, — улыбнулся он. — Я быстро.

Черемша кивнула, поняв по алчному блеску глаз спутника, что спорить бесполезно.

— Давай, только одна нога здесь, другая там!

Водитель взял с крепления укороченный автомат Калашникова, размещённый на потолке прямо над местом водителя, пошёл в кормовую часть, туда, где была размещена тяжёлая дверца, бронированная, как и всё остальное. Черемша же, не успевшая осознать, что так быстро убила элитника, продолжала крутить модуль, пока не нашла яму, оставшуюся от падения развитого заражённого. Однако самого элитника в ней не было. Внутри всё похолодело от ужаса. Знахарь резко дёрнула камеру боевого модуля, и тут же в объектив попал уже знакомый обезьяноподобный силуэт, утыканный разновеликими костяными шипами. Тварь спокойно, слегка припадая на лапах, сокращала дистанцию с их вездеходом.

Но сейчас надо было что-то делать, а не разбираться со странностями поведения заражённых. Черемша вдавила кнопку джойстика, двадцатимиллиметровая пушка выплюнула длинную очередь снарядов. Часть из них точно попала, она видела, как полетели куски костяной брони. Но вопреки здравому смыслу и законам физики, тяжеленная тварь играючи ушла с линии огня.

Ещё очередь, ещё, ещё! Грохотала пушка, сыпались гильзы, но всё впустую. Тварь они словно не брали, та играючи уходила от них, умудряясь при этом сокращать дистанцию. Сосредоточенная на ведении огня Черемша не заметила, как вернулся водитель, отметила только, как их вездеход снова поехал. Элита тоже бросилась догонять, не отставая от них ни на метр.

— Жми, блин! — выкрикнула Черемша и заметила истеричные нотки в своём голосе. — Жми!!!

Он прохрипел в ответ, словно на себе тащил весь вездеход:

— Не могу… Песок!

А тварь продолжала сокращать дистанцию. Двадцатимиллиметровая пушка словно не могла причинить вред неуязвимой элите. В какой-то момент, поддавшись панике, знахарь вдавила ещё и кнопку, отвечавшую за пулемёт в боевом модуле.

— Стреляй! — в панике заорал водитель. — Стреляй из пушки, что ему твой пулемёт!

— Не могу, — упавшим голосом ответила Черемша. — Снаряды закончились…

49. Настоящее. Кали

Она всегда была богиней смерти, с того самого дня, как Гранит — её крёстным, — дал ей новое имя.

— Будешь Кали, — сказал он безапелляционным тоном. — Богиня такая была в Индии, несла всем своим врагам смерть.

Она полностью оправдывала это имя. Вот только сама смерть почему-то не делала разницы между врагами и друзьями своей новоявленной тёзки. Даже более того, друзей она забирала охотнее всего — словно считала, что блондинке, названной столь звучным именем, они не нужны. А может, просто считала, что блондинка не имеет права носить это имя, и всячески наказывала её за наглость.

Сегодня Кали вновь принесла смерть как врагам, так и друзьям. А теперь сама бежала от костлявой и всё яснее понимала, что в этот раз ей не уйти.

Рэм орал ещё минут пять после того, как атомиты начали свою экзекуцию. Орал страшно, скорее даже, выл, и в этом вое не было вообще уже ничего человеческого. Потом рейдер, наконец, затих. Может быть, потерял сознание от болевого шока. Но скорее всего умер.

Организм иммунных крепок, он способен восстановиться даже после удаления того или иного органа — при условии усиленного питания и потребления живуна в изрядных количествах. Но пережить потерю сразу нескольких органов, попросту вырванных на живую, не под силу и ему.

За Кали дикие атомиты отправились не сразу. Сначала они предпочли доесть Рэма, что дало ей небольшую фору. Но отпускать блондинку восвояси они уж точно не намеревались.

Кали бежала и бежала, не разбирая дороги. Ближе к вечеру пересекла границу кластера, и густой ельник сменился прозрачным сосновым лесом. Вместо пружинящей под ногами подложки теперь громоздились различного размера камни. Выбившаяся из сил блондинка то и дело спотыкалась о них, падала, вставала и снова бежала.

В сосняке увидеть её издалека было легко. Да и остатки тумана, как назло, окончательно рассеялись. Теперь единственным, что могло блондинку спасти, была темнота. Но и это было призрачной надеждой — атомиты существа преимущественно ночные, и глаза их приспособлены к ней намного лучше, чем у людей.

Наверное, впервые в жизни Кали было так страшно. Рэм отмучился за пять минут. Ей так просто отделаться не дадут. Она женщина. Её предварительно разложат на земле и изнасилуют в порядке очереди. И, скорее всего, не по одному разу — в Улье имеется стойкий дефицит женщин, так что подобным отношением к ним всяких маргинальных элементов никого не удивить. А если уж так себя ведут даже те, кто хотя бы внешне похож на людей, то чего ожидать от мутировавших и двинувшихся мозгами уродцев-дикарей?

Так что ей предстоит страдать намного дольше, чем Рэму. И процесс поедания она, возможно, уже и сама примет за благо. А может, к его началу даже успеет съехать с катушек и уже не будет хотя бы понимать, что происходит.

Да чёрта с два, мать вашу! Кали предпочтёт заранее покончить с собой! Спрыгнуть в овраг вроде того, в который свалился Сивач, или пустить пулю в висок. Вот только нет ни оврагов, ни патронов. Ну да ладно, зато под ногами полно камней. Вот одним из них она и попытается размозжить себе голову, когда окончательно поймёт, что ей не уйти живой.

Но пока что Кали ещё бежала, сквозь собственное тяжёлое дыхание слыша, как всё громче и громче становится топот преследующих её атомитов.

Очередной камень подло ткнулся ей под ноги. Кали, не успев сгруппироваться, плашмя рухнула на землю. Щиколотку пронзила острая боль. Блондинка села, потянулась к ней рукой. Пальцы нащупали мокрую от крови штанину и осколок торчащей кости.

Перелом!

Это был конец. Кали села, отбросила «Волгу», нащупала камень размером с собственный кулак. Подняла глаза, несколько секунд смотрела, как среди сосновых стволов появляются фигуры первых преследователей. Задрожала всем телом и сжала камень так, что побелели пальцы.

Внезапно по ветвям сосен пронёсся сильный порыв ветра, обсыпав Кали длинными сухими иголками. Послышался рокот двигателя, и над головой блондинки, едва не задевая верхушки деревьев, пронёсся уже знакомый параплан. Сделал круг, другой, словно прицеливался…

Атомиты забеспокоились. Замедлились, а потом и вовсе остановились, не дойдя до Кали каких-то тридцать метров. А параплан продолжал кружить, и теперь явно было видно, что именно над ними.

Кали, засмотревшись на атомитов, едва не пропустила момент, когда с параплана вниз полетела граната. И едва успела перевернуться на живот и закрыть голову руками.

Раздался взрыв, от которого у Кали тут же заложило уши. По спине блондинку полоснула волна горячего воздуха и шрапнель из небольших камней, комьев земли и сосновых щепок. С секундной задержкой ещё раз громыхнуло. И ещё.

Дождавшись, пока пройдёт третья взрывная волна, Кали со стоном поднялась на четвереньки и потянулась к «Волге». Используя винтовку, как костыль, встала и заковыляла прочь. Назад она не смотрела — зачем, если и так понятно, что произошло. Атомиты, устроившие засаду на караван Колобка и отрядившие бойцов для поимки тех рейдеров, кто сбежал в лес, узнали от своего разведчика, что дикари отбили их добычу. И, по всей видимости, решили вернуть то, что уже считали своим по праву — её.

Сама Кали не горела желанием попадать ни в чьи руки. Уйти со сломанной ногой далеко не получится, но, может, выйдет хотя бы найти укрытие, пользуясь тем, что от взрывов начали тлеть стволы близлежащих сосен, и всё вокруг заволокло удушливым непроглядным дымом.

В глазах у неё всё плыло — сказывались и усталость, и кровопотеря. Сломанная нога уже не болела, просто отказывалась слушаться и ощущалась так, словно была чужой. Зато ныли уши — видимо, взрывом повредило барабанные перепонки.

Пройти, а скорее, проковылять, она смогла от силы метров десять. Снова рухнула на землю и поняла, что сил не осталось даже на то, чтоб поднять голову и шмякнуться ею об лежащий рядом камень. В глазах стремительно потемнело.

«Ну, хотя бы ничего не почувствую», — только и успела подумать блондинка и отключилась.

Когда она открыла глаза, сквозь ветви сосен проглядывали редкие звёзды. Некоторое время Кали лежала, наслаждаясь покоем. А потом резко вспомнила события дня и вскочила. Вернее, попыталась вскочить, но не очень успешно — получилось только сесть. В глазах тут же снова потемнело от усилий, но сознание на сей раз блондинка сумела не потерять.

Огляделась и с удивлением обнаружила, что её многострадальная «Волга» стоит совсем рядом, прислонённая кем-то к стволу сосны. Скосила глаза на ногу и едва не выругалась от удивления — кто-то срезал штанину, заботливо вправил сломанную кость на место и накрепко обмотал повреждённое место бинтом.

Ничего себе забота! К еде такую обычно не проявляют.

Медленно обернувшись, блондинка, наконец, увидела и того, кто ей помог. Он сидел к ней спиной, и с этого ракурса больше всего был похож на голого по пояс кваза, да к тому же, испещрённого шрамами. Рядом с ним лежал огромных размеров топор с выщербленным лезвием и нечто, похожее на снятую с военной техники пушку. А перед «квазом» валялось изорванное крыло параплана.

Словно почувствовав, что Кали пришла в себя, «кваз» обернулся, в упор уставился на блондинку и радостно растянул губы в крокодильей улыбке.

Кали на секунду потеряла дар речи. Нет, перед ней был вовсе не кваз, а очень даже атомит. Причём этот конкретный атомит не имел отношения ни к тем, кто устроил засаду на караван, ни к тем, кто съел Рэма — это Кали знала совершенно точно. Откуда?

Да оттуда, что она попросту знала этого атомита!

— Йопта… — наконец, смогла выдавить из себя блондинка. — Пумба? Ты как тут оказался?

Атомит улыбнулся ещё шире.

— Пумба спасать Кали. Кали хорошая, Пумба она нравиться…

— Нет, погоди, — потёрла пальцами виски Кали. — Ты же был на Северо-Востоке. Какого чёрта…

— Пумба не давай умереть своя крутой подружка-блондинка. Кали дальше жить! Теперь Кали могучий Пумба нравится? Кали надо благодарить великая воин Пумба! Кали теперь делай Пумба приятно!

Кали только молча схватилась за голову. Это было уже чересчур!

Прошлое упорно не желало оставлять её в покое.

50. Прошлое. Черемша

Пару секунд она, как заворожённая смотрела на то, как заражённый мощными скачками настигает их транспорт, а потом решила, что будет в любом случае драться, и снова вдавила гашетку пулемёта. Хлестнувшая по морде очередь заставила элиту вильнуть, но только и всего.

Пулемёта также хватило ненадолго. Всерьёз навредить из него твари Черемша не рассчитывала, стреляла только для острастки, чтобы та не догнала их слишком уж быстро и не прыгнула на машину. Ведь когти подобных тварей способны нашинковать лёгкую стальную броню на лапшу.

— Сколько ещё осталось ехать до Пятьдесят Четвёртого? — неожиданно спокойным голосом спросила Черемша.

— Почти на месте! — выдохнул водила.

— Жми! — приказала знахарь и подняла с пола укорот водителя.

Удар пришёлся в правый борт вездехода. Тяжёлый, обшитый листами брони грузовик зашатало на рессорах. Черемша уже думала, что они перевернутся, но нет. Водила тормознул, а потом снова утопил педаль газа в пол. Раздался грохот удара и периферическим зрением знахарь увидела, как, кувыркаясь, улетел в сторону дистанционный боевой модуль.

Водитель громогласно крыл тварь последними словами. В голосе его звучала паника, но, несмотря на это, дело своё он делал. Вездеход с элитой на крыше мчал к стабу и его орудиям. Только на артиллеристов и оставалось наедятся.

Черемша оттянула затвор автомата и отпустила его. Резкий звук, как ни странно, почти успокоил. Калашовский калибр пять-сорок пять элитника вряд ли впечатлит, ведь только что по нему стреляли из двадцатимиллиметровой пушки и пулемёта. Она понимала, что «Калаш» в руках скорей иллюзия безопасности, чем реальный аргумент, но и просто так сдаться она не была готова.

— Свяжись с Пятьдесят Четвёртым!

Водитель услышал приказ.

— Говорит вездеход медицинской службы со знахарем на борту! — заорал он. — Атакованы элитой! Повторяю, атакованы элитой! Сейчас выскочу со стороны дюн на Пятьдесят Четвёртый! Снимите его с нас! Черемша! Он сверху! Атакует прямо сейчас!

Черемша облизала пересохшие губы и сдула с глаз выбившуюся прядку волос. Раздался звук мощного удара по потолку салона. Появилась вмятина. Второй удар! Третий! При столкновении с заражёнными рангом от рубера броня не панацея, даже танковая. С ней, безусловно, лучше, чем с голым задом, но гарантий никаких. Вот как сейчас! Вот уже когтистая лапа ухватилась за край треснувшей брони и с силой рванула его!

— Гони! — крикнула знахарь и коротко нажала на спуск.

Одиночная лёгкая пуля бессильно ушла рикошетом от щитка природной брони.

Дыра сверху продолжила расширяться. Элита была голодна и изо всех сил рвалась сквозь броню внутрь салона.

Черемша не сразу поняла, что видит, пока не осознала, в дыру уставилось чёрное буркало элитника. На что, интересно, элитник уставился?

Руки от волнения ходили из стороны в сторону, а тряска в салоне не давала толком взять прицел, но знахарь улучила мгновение, выстрелила ещё тремя короткими очередями и… попала! Тварь отдёрнула голову.

Но радость и гордость за свою меткость были недолгими. Высший заражённый словно и не заметил попадания, продолжая терзать крышу вездехода. Через дыру уже можно было разглядеть очертания бронированной головы. Черемша снова прицелилась и выстрелила в тот же самый глаз, дав две очереди.

Элитника такое обращение с собственной персоной точно не порадовало. Потому Черемша расстреляла весь бубен магазина и вытащила из кобуры свой «Сталкер». Хороший пистолет местного производства под ружейный калибр.

В дыру просунулась когтистая лапа и чуть не схватила знахаря. Пистолет выпал от неожиданности на пол. Нашарив на ощупь оружие, она обеими руками взялась за рукоять и, отползая, прицелилась. Поймав момент, снова нажала на спуск, и ружейная десятимиллиметровая пуля угодила в огромный чёрный глаз.

Явно впервые встретив такую несговорчивую добычу, заражённый отпрянул и ешё на секунду замешкался, что дало Черемшше возможность отползти почти к кабине, работая ногами, чтобы избежать знакомства с крушащей всё внутри могучей, когтистой лапой.

— Держи-и-ись! — заорал рябой водила.

Но Черемша ничего не успела предпринять, так как стреляла в это время, поймав на прицел всё тот же левый глаз элиты. Толчок, секундное чувство падения и грохот падения броневика, утяжелённого элитой, вцепившейся в крышу. Знахаря подбросило и швырнуло об пол. Ударилась она затылком. В глазах словно свет выключили.

Очнулась Черемша от пульсирующей в черепе боли. Сотрясение гарантированно есть, но добрая порция живуна, шесть часов сна, и будет она как новенькая. Дрожащими руками открутила пробку от фляги и сделала несколько глотков. Полежала ещё пару минут с закрытыми глазами. Пока не пришла беспокойная мысль: «Элита!».

Знахарь открыла глаза и осмотрелась.

Когда элита напала, освещение в слоне мигнуло и погасло. Ничего не изменилось и сейчас. Свет лился снаружи через немногочисленные бойницы и дыры в потолке, которых успел понаделать элитник. Заражённый никуда не делся, так и лежал, распластавшись на искорёженной крыше, но признаков жизни больше не подавал. Девушка с трудом встала на ноги. Пистолет она в потёмках не нашла, зато чуть не запнулась об АКСУ. Подняла его, но не успела вспомнить, что отстреляла весь боезапас до железки, как бронедверь в салон внезапно распахнулась. Резанул глаза свет, а когда способность видеть вернулась…

Она увидела лысого кваза. На ногах у него красовались высокие ботинки и камуфляжные штаны, поддерживаемые широченным ременём, закрывавшим половину живота. Выше ничего не было надето, кроме разгрузки и патронташа, набитого боеприпасами двенадцатого калибра, судя по всему, снаряжёнными вручную. Вооружение было также куда как красочным: на поясе висел охотничий нож, тесак и две кобуры с обрезами охотничьих ружей самой популярной системы «смерть председателю», из-за спины выглядывали топор и рычажный дробовик.

Роста в мутанте было под два метра, плечи аномально широкие, покатые. Его могучая фигура еле помещалась в небольшом проёме броневика. Мощные, длинные руки здоровяк держал на виду, демонстративно и расслабленно. В целом, его выдавала жёлтая, словно омертвевшая сухая кожа, под которой бугрились мощные мышцы, сеть мелких морщин на лице да раздутые челюсти, разросшиеся, чтобы вместить увеличившееся количество зубов.

Когти на пальцах лопатообразных ладоней были аккуратно подпилены. Вроде бы и с одеждой порядок, и отличался он от человека не так чтобы сильно, но ощущалась в фигуре некая чуждая инаковость.

Рожа кваза была без всяких преувеличений страшной. Из-за ненормально развитых челюстей и утолщённой разросшейся лобной кости башка казалась сдавленной в области висков. Череп лысый, шишковатый. Нос приплюснутый, как у представителей негроидной расы. Однако, в отличие от уроженцев Африканского континента, губы, казалось, отсутствовали вовсе. Их заменяло что-то вроде шрама, окружённого расходящейся сетью морщин.

Но самыми странными были глаза. Из-под ненормально разросшихся надбровных дуг они поблёскивали зрачками, увеличенными настолько, что не было видно радужки. Белки были желтушные, пронизанные воспалёнными, кровеносными сосудами. Новый знакомый благосклонно дал себя рассмотреть во всей красе, улыбаясь одними губами, но взгляд оставался цепким, настороженным.

— Воу-воу-воу! — зачастил он мощным неприятно вибрирующим голосом. — Поаккуратней! Не отстрели дяде Аксу задницу!

Черемша облизала губы и поняла, что целится в него из укорота.

— Ты кто? — спросил его она, поразившись хриплой слабости в своём голосе.

— Я — Акс, детка! — ответил он, не скрывая усмешки, и в брутальном голосе слышалась хитринка. — Не стреляй!

— Да у меня и патронов-то нет. Кончились… Я Черемша, знахарь. Меня вызвали на Пятьдесят Четвёртый…

— Тише-тише, — ответил кваз. — Давай-ка дядюшка Акс поможет тебе выбраться из этой консервной банки.

Она позволила себе помочь и вылезла из вездехода.

— Как ты выжила-то? — с интересом задал вопрос Акс, разглядывая элиту на крыше.

Черемша тоже посмотрела на дохлого заражённого и слабым голосом ответила:

— Стикс благоволит… Не иначе…

— Не иначе, — эхом отозвался новый знакомый. — Когда дядюшка Акс увидел, как ваш драндулет элита кромсает, подумал, нет уже живых внутри. Потом бац, и она сдохла. Кто-то очень удачно ей глаз прострелил. А это-о-о-о… Знаешь…

Он покрутил рукой в воздухе, изображая что-то неопределённое.

— Это я, — равнодушно ответила Черемша. — Из своего «Сталкера».

Она сама не верила в собственную удачу. Словно кто-то дёрнул за тумблер и отключил все эмоции и чувства кроме адской усталости. Плюсом ко всему очень болела голова. Она глотнула живуна и осмотрелась.

Вездеход стоял на главной улице островного стаба. Вокруг догорало несколько строений. Стены исклёваны пулями, осколками и снарядами. На дороге воронки от взрывов чего-то помощней, чем ручная граната. И трупы. Кругом были мёртвые люди, но ни одного тела атомита. На некоторых мёртвых бойцах она заметила форму элитного отряда «Янычар».

Черемша перевела взгляд на многострадальный вездеход. Лобовое стекло было забрызгано красным, в нём зияла дыра с кулак.

— Водитель? — выдавила слова из пересохшего горла знахарь.

— Увы, — пожал могучими плечами кваз. — То, что вы приехали сюда с элитником, было хорошей идей. Дядюшке Аксу не придётся теперь шастать по серым кластерам в его поисках.

— А… Ааатомиты… Это же они атаковали… Где атомиты?

— Так их тут и не было, — дружелюбно пояснил кваз. — Это операция янычар. Они тут всё разгромили.

— Но по радио сообщили об атомитах, — настаивала ничего не понимающая Черемша. — Зачем янычарам… Они ведь…

— Нодий, детка, — терпеливо пояснил Акс. — Нодий очень дорого стоит, а тут его скопилось две тонны. Атомиты очень удобный отвод глаз. За нодием они с таким же азартом охотятся, как и все, кто знает, если не с большим. Им он тоже нужен зачем-то. Скупают даже и платят не споранами или горошинами, а жемчугом.

— Зачем ты мне всё это рассказываешь, Акс? — холодея от дурного предчувствия, напряглась Черемша. — Если, как ты говоришь, об этом нодии не все и знают, то…

— Дядюшке Аксу очень неприятно, но ты уже увидела, то чего не должна была, — печально пророкотал голос кваза. — Так что лишние знания хуже уже не сделают. Ничего личного. Извини дядюшку Акса, детка. Ему правда жаль…

Черемша не могла лицезреть эту отвратительную харю и отвернулась так резко, что голова закружилась. Кулаки девушки непроизвольно сжались, и она зло процедила:

— Янычары — предатели. Крокодильи слёзы он льёт, тварь муровская!..

Однако договорить свою обличительную речь знахарь уже не успела. Раздался выстрел, снова повисла тишина, нарушаемая лишь треском углей догорающих домов.

Nota bene

С вами был Цокольный этаж(через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

S-T-I-K-S. Богиня Смерти

Content

S-T-I-K-S. Богиня Смерти

1. Настоящее. Орк

2. Прошлое. Смак

3. Настоящее. Кали

4. Прошлое. Смак

5. Настоящее. Кали

6. Прошлое. Смак

7. Настоящее. Кали

8. Прошлое. Смак

9. Настоящее. Кали

10. Прошлое. Смак

11. Настоящее. Кали

12. Прошлое. Смак

13. Настоящее. Кали

14. Прошлое. Смак

15. Настоящее. Кали

16. Прошлое. Смак

17. Настоящее. Кали

18. Прошлое. Смак

19. Настоящее. Кали

20. Прошлое. Смак

21. Настоящее. Кали

22. Прошлое. Смак

23. Настоящее. Кали

24. Прошлое. Смак

25. Настоящее. Кали

26. Прошлое. Кали

27. Настоящее. Кали

28. Прошлое. Кали

29. Настоящее. Кали

30. Прошлое. Кали

31. Настоящее. Кали

32. Прошлое. Смак

33. Настоящее. Кали

34. Прошлое. Смак

35. Настоящее. Кали

36. Прошлое. Кали

37. Настоящее. Кали

38. Прошлое. Кали

39. Настоящее. Кали

40. Прошлое. Кали

41. Настоящее. Кали

42. Прошлое. Смак

43. Настоящее. Кали

44. Прошлое. Смак

45. Настоящее. Кали

46. Прошлое. Смак

47. Настоящее. Кали

48. Прошлое. Черемша

49. Настоящее. Кали

50. Прошлое. Черемша

Nota bene