Сергей Лысак

КОРТЕС: В НАЧАЛЕ ПУТИ

Ведунская серия

ЦИКЛ Сергея Лысака

Одиссея адмирала

Карибский рейдер

От Гудзона до Ла-Платы

Огнем и броней

Дымы над Атлантикой

В начале пути

Оформление обложки Бориса Аджиева

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

© Сергей Лысак, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

Глава 1

Над Гудзоном тучи ходят хмуро…

Утренняя дымка уже начала рассеиваться, и справа хорошо был виден берег острова Лонг-Айленд. Отряд кораблей шел по водной глади залива Лоуэр Бэй, оставляя за собой шлейф дыма. Раньше здесь побывали только яхта «Аврора» и рейдер «Песец», причем если яхта побывала тайно, стараясь не попадаться никому на глаза, то вот рейдер этим себя не утруждал. Внешне он ничем не отличался от добропорядочного «купца», и его появление в окрестностях устья Гудзона хоть и не проходило незамеченным, но и особого ажиотажа не вызывало. «Купец» как «купец». Разве что некоторые английские корабли, возмутившиеся появлением наглого «голландца» («Песец» в целях маскировки поднимал голландский флаг) в водах, «принадлежащих» Англии, попытались воспользоваться своим «законным правом». В смысле — поживиться, чем бог послал. Но поскольку свидетелей после таких попыток не оставалось, а экипаж «Песца» болтливостью не отличался, то никто из посторонних об этом и не узнал. А то, что английские корабли неподалеку от Нью-Йорка исчезли… Да кто же их знает, куда они подевались. Море умеет хранить свои тайны…

Однако не следовало считать экипаж рейдера сборищем кровожадных пиратов, занимающихся морским разбоем исключительно с целью наживы. Этого как раз и не было. Если «англичанин», направляющийся в сторону Гудзона, или выходящий из него, игнорировал «голландца», забравшегося в эти края, то спокойно шел себе дальше, даже не подозревая, что поступил правильно. Но если кто делал неправильный выбор и нападал, считая, что «голландец» в «английских» водах — законная добыча, то дальнейшие действия повторялись по одному и тому же сценарию, лишь с небольшими вариациями. Открытие огня с целью запугать противника, неудачная попытка бегства «трусливого голландца», попытка сблизиться с целью абордажа и… несколько ответных выстрелов из нарезных 120-мм орудий с большой дистанции. А после этого — ликвидация всех выживших свидетелей. Благо их оставалось немного. Холодная вода и массовое неумение плавать в эту эпоху очень тому способствовали. По данному поводу никто не рефлексировал. Экипаж «Песца», состоявший из «тонтон-макутов», ни толерантностью, ни политкорректностью не отличался. Права человека там тоже никого не интересовали, поэтому приказ Главного Морского Штаба соблюдался неукоснительно — никто не должен знать, что на подходах к Нью-Йорку действует рейдер флота Русской Америки. Который лишь мониторит ситуацию, но не занимается банальным грабежом всех и вся, кто проходит мимо. А если кто-то пытается помешать… Так не надо мешать, джентльмены. Проходите спокойно, мы же вас не трогаем… В смысле — первыми не трогаем…

Правда, такая ситуация продолжалась не очень долго, и когда на горизонте показались дымы отряда кораблей, идущих в устье Гудзона, «Песец» тут же поменял голландский флаг на Андреевский и присоединился к главным силам.

Леонид, стоя на крыле мостика «Карлсруэ», закончил рассматривать берег Лонг-Айленда, частично скрытый утренней дымкой, и окинул взглядом строй кораблей, идущих следом. Небольшая эскадра под флагом Русской Америки шла в кильватер, вспенивая воды залива Лоуэр Бэй. Причем состав эскадры удивил бы любого, кто не слышал о Тринидадском Чуде, но таковых здесь уже не осталось. Далеко впереди шла небольшая двухмачтовая яхта «Аврора», исполняя роль авангарда и ведя разведку. А вот за ней… В голове кильватерной колонны шел «Карлсруэ», на котором Леонид держал свой флаг. Трофейный немецкий крейсер постройки 1914 года прекрасно себя чувствовал в 1672 году от Рождества Христова, и являлся своего рода неубиваемым аргументом в переговорах со всеми. Правда, его истинных возможностей никто из аборигенов не знал и считал намного более опасным, чем он являлся на самом деле. Когда в ходе ремонта «Карлсруэ» возник вопрос о его дальнейшем использовании, Леонид и все моряки из экипажа «Тезея» высказались единодушно — незачем превращать быстроходный легкий крейсер в подобие монитора, навешивая на него броню и устанавливая тяжелые орудия. Пусть он лучше так и останется «гончей океана» — быстроходным разведчиком и охотником на торговые суда противника, для чего его когда-то и создали. Поэтому серьезных переделок на «Карлсруэ» и не было. Отремонтировали рулевое управление, поврежденное при атаке боевых пловцов на рейде Виллемстада, заварили две небольшие пробоины в днище, устранили повреждения, полученные при обстреле Форта Росс и абордажа в Венесуэльском заливе, и, в принципе, крейсер был готов выйти в море. Но поскольку сразу же начали перевод всех котлов на жидкое топливо, работы по модернизации затянулись надолго. Однако оно того стоило! На месте вчерашних угольных ям теперь были топливные танки, от угля решили отказаться полностью. С вооружением мудрить не стали. Перераспределили оставшиеся восемь 105-мм орудий, установив вместо выведенных из строя четыре 120-мм орудия собственного производства, а также пулеметы. Никто не думал, что до них дойдет дело всерьез, но при стоянке на рейде в чужих краях лишними не будут. От чего полностью отказались, так это от минно-торпедного вооружения. Торпедные аппараты в корпусе трогать не стали, но все торпеды и мины заграждения убрали на берег от греха подальше. Во-первых, подходящих целей для них сейчас все равно нет. А во-вторых, не надо подавать идею создания такого оружия аборигенам. Воюют тринидадские пришельцы с помощью очень мощных и дальнобойных пушек? Вот и пусть джентльмены, месье, сеньоры и всякие прочие герры догоняют их именно в этом направлении. А то как бы ненароком какой-нибудь местный Отто Веддиген с деревянным аналогом U-9 на два с половиной века раньше не появился. Маловероятно, конечно, но чем черт не шутит, когда бог спит. Тем более о сбежавших немцах с «Карлсруэ» — его прежнем командире, фрегаттен-капитане Келлере со товарищи, до сих пор ни слуху ни духу…

Последними штрихами были установка на «Карлсруэ» радиоаппаратуры из XXI века, приборов ночного видения, ночных прицелов, лазерных дальномеров и еще кое-чего по мелочи. Важным новшеством была также площадка на корме, предназначенная для взлета и посадки «Крокодила» — вертолета-беспилотника с оборудованным соответствующим образом помещением под центр управления полетами. Во всем же остальном «Карлсруэ» сохранил свой первоначальный облик военного корабля постройки начала XX века, разве что дымил теперь заметно меньше, чем на угле.

Поначалу крейсер далеко не посылали, поскольку никакой надобности в этом не было. После ходовых испытаний по окончании ремонта «Карлсруэ» совершил несколько непродолжительных походов поблизости от Тринидада, преследующих чисто политические, а не военные цели — на Тобаго, Маргариту и Кюрасао. Потом последовали более продолжительные и серьезные походы — в Гавану, Картахену, Пуэрто-Бельо и Куману. Апофеозом дипломатической деятельности «Карлсруэ» стал поход в Веракрус в октябре 1670 года, где на борту Железного корабля из другого мира произошла важная встреча, оказавшая огромное влияние как на развитие Нового Света, так и на весь ход истории в целом. На переговорах представители Русской Америки, Новой Испании, Перу и собственно Испании в лице еще некоронованного короля Хуана Третьего заложили основы создания будущего Содружества Испанских Наций, покончив с колониальной зависимостью Новой Испании и Перу. Мнение официального Мадрида, вернее тех, кто там заправлял в данный момент, никого из присутствующих не интересовало. Как не интересовало мнение Англии и Франции, уже давно зарившихся на владения сильно одряхлевшего испанского льва.

Когда до Европы дошли сведения о разгроме Новой Армады, это вызвало необычайный всплеск активности со стороны разного рода проходимцев, попытавшихся прибрать к рукам то, что осталось «бесхозным». Увы, всех любителей чужого добра ждало жестокое разочарование. От тринидадских пришельцев по всему Новому Свету уже давно гуляло выражение, переведенное дословно с их языка: «Ничьих денег не бывает». То же самое касалось и «бесхозных» территорий. Неожиданно выяснилось, что «бесхозностью» здесь и не пахнет. Куба, Эспаньола, Пуэрто-Рико, Маргарита и Ямайка оказали достойный отпор грабителям. Испанское население этих островов очень быстро определилось, с кем ему выгоднее иметь дело, когда узнало о разгроме Армады. А также о том, что власть Испании в Новом Свете отныне превратилась в фикцию. И местные испанцы сделали правильный выбор. Особенно ожесточенное побоище разыгралось в заливе Карденас на Кубе, где незадолго до этого был утоплен последний и самый крупный в истории «золотой» конвой, направлявшийся в Европу. Информация об этом событии распространилась очень быстро, обрастая по пути многочисленными подробностями, в результате чего стоимость утонувших сокровищ выросла многократно. Вот кое-кто и не устоял перед искушением. Гарнизон нового форта Карденас из недавних солдат испанской пехоты, согласившихся вступить в вооруженные силы Русской Америки, отбил охоту высадиться на берег у незваных гостей, а вызванные из Гаваны паровые фрегаты «Ягуар» и «Кугуар» в полной мере продемонстрировали преимущества в бою кораблей с паровой машиной против парусников, несмотря на более чем четырехкратное превосходство врага в численности. В итоге корабельное кладбище на дне залива Карденас увеличилось еще на девять единиц, а все любители легкой поживы надолго забыли туда дорогу. То, что у незваных гостей были подняты на мачтах английские флаги, Англию нисколько не смутило. Все, как и раньше, было представлено как действия «частных лиц», к которым официальные английские власти не имеют никакого отношения. В Форте Росс сделали вид, что поверили, но попросили передать все прочим «частным лицам», что если еще последует что-нибудь подобное, то Русская Америка не только защитит с в о и владения от попытки грабежа, но и вполне может нанести ответный визит прямо в контору этих «частных лиц» для высказывания претензий. Независимо от того, где эти «частые лица» находятся и какое положение занимают. Намек был достаточно прозрачный, и больше подобных авантюр не случилось. Стычки же на Ямайке, Пуэрто-Рико, Эспаньоле и Маргарите были значительно менее масштабными и действительно носили мелкоуголовный характер.

И вот теперь перед «Карлсруэ» — Железным кораблем из другого мира, стояла новая задача. Во главе небольшой эскадры нанести визит в Нью-Йорк, который еще недавно был Новым Амстердамом. В Карибском море тринидадские пришельцы уже «построили» всех, а вот до этих краев руки еще не дошли. Большое упущение, которое необходимо исправить. Конечно, воевать всерьез там не с кем, поэтому военные действия рассматриваются как самый крайний случай. Английской администрации Нью-Йорка просто сделают предложение, от которого очень трудно отказаться. В том плане, что помешать все равно не получится. А раз не получится, то зачем обострять отношения и нарываться на неприятности? Наличие в составе эскадры Железного корабля заставит англичан мыслить конструктивно и прийти к взаимовыгодному решению. Но если, не приведи господи, у кого-то все же взыграет дурь, и ему захочется пострелять из пушек, то для этой цели в состав эскадры входит броненосец «Тринидад» собственной постройки. Он уже доказал на деле, что даже каменные береговые форты с мощной артиллерией не являются для него чем-то затруднительным, а уж что-то попроще… В общем, если кто захочет провести эксперимент и пострелять по броненосцу, то может попробовать.

Но, кроме «Карлсруэ» и «Тринидада», в строю шли еще два корабля — «Меркурий» и «Гермес», для которых это плавание было своего рода экзаменом. Оба были построены всего три месяца назад, и от того, как они себя покажут, зависело будущее трансатлантического сообщения Русской Америки со Старым Светом. Те, кто видел эти корабли впервые, удивлялись как их большим размерам, так и довольно острым обводам со значительно большим отношением длины корпуса к ширине, чем принято сейчас. Вместе с тем привычное парусное вооружение тоже сбивало с толку. Все уже привыкли, что тринидадцы на своих новых кораблях вообще отказались от парусов. А здесь — четыре мачты, три из которых с полноценным прямым вооружением! Зачем, спрашивается? Хотя сами корабли вполне могли обходиться без парусов, что они сейчас и демонстрировали, вспенивая воду винтами.

Необходимость в кораблях такого типа назрела давно. Военный флот — это, конечно, хорошо, но без достаточного количества собственного грузового тоннажа о выгодной морской торговле можно только мечтать. Поблизости от Тринидада с морскими перевозками вполне справлялись парусные «малыши» местной постройки, но вот чтобы прочно «оседлать» трансатлантические грузовые и пассажирские перевозки между Старым и Новым Светом, их возможностей было явно недостаточно. Требовались гораздо более крупные и прочные корабли с хорошей мореходностью, достаточной скоростью, имеющие машину, чтобы не зависеть от ветра, но также и способные ходить под парусами, поскольку топливо сейчас в Европе было брать негде. Если дрова в европейских портах еще можно было найти, хоть и за большую цену, уголь — мало в каких портах и в ограниченном количестве, то вот жидкое топливо — вообще из области фантастики. После долгих раздумий о выборе кандидата на роль первого трансатлантика Русской Америки остановились на барке. Типе корабля, появившемся на закате жизни мирового парусного флота. Когда уже отгремела слава быстроходных клиперов, и они полностью исчезли из морских просторов, вытесненные гораздо более дешевыми в постройке и экономичными в эксплуатации пароходами. А вот барки — или «винджаммеры», то есть выжиматели ветра, как их называли, еще очень долго не сходили со сцены, бороздя океаны вместе с пароходами. Там, где не требовалась высокая скорость, а нужна была доставка больших партий несрочных грузов с минимальными затратами на большие расстояния. Именно поэтому Леонид обратил внимание на проект барка «Крузенштерн» — корабля своей юности, на котором он проходил практику еще в бытность курсантом мореходного училища. Благо чертежи этого корабля тоже нашлись в компьютере запасливого Шурика. Конечно, о постройке точной копии речь не шла. «Крузенштерн» все же имел стальной клепаный корпус, что для молодой металлургической промышленности Русской Америки было пока что делом непосильным. Но вот постройка композитного корпуса — с металлическим набором и деревянной обшивкой, обшитой медными листами, оказалась вполне возможна. Заодно уменьшили высоту мачт и количество реев на мачтах, поскольку оригинал, то есть «Крузенштерн», имел стальной рангоут со стальным стоячим такелажем. Сейчас же пришлось обходиться деревом и растительными тросами, поэтому не стали рисковать. Конечно, это привело к снижению площади парусности и к уменьшению скорости хода под всеми парусами по сравнению с оригиналом, но принимать участие в регате на кубок «чего-то там» никто не собирался. А если учесть, что под всеми парусами барки ходили не так уж часто, то говорить о сколько-нибудь серьезной потере времени на переход через океан не приходилось. Для молодого государства были нужны прочные и надежные «рабочие лошадки» для трансатлантических рейсов, способные доставить крупные партии грузов и большое количество пассажиров, а не рекордсмены, где все принесено в жертву скорости, а из конструкции выжимается все возможное и невозможное. И вот первые два корабля нового типа, построенные на верфи Форта Росс, следовали в кильватер броненосцу, неся на борту десант морской пехоты для высадки на Манхэттен. Замыкал строй «Песец», который уже выполнил свою задачу и находился в резерве. Мало ли как дело пойдет…

На крыло мостика вышел командир «Карлсруэ» и тоже стал разглядывать берег в бинокль. Впереди уже был хорошо виден вход в залив Аппер Бэй, являющийся фактически устьем Гудзона, в северной части которого и находилась цель экспедиции — остров Манхэттен с раскинувшимся на нем Нью-Йорком. Пока еще крохотным поселением, не идущим ни в какое сравнение с тем, во что он вырос со временем. От Леонида не укрылся повышенный интерес командира.

— Что, Петр Иванович, знакомые места?

— Как вам сказать, Леонид Петрович… И да, и нет…

— Бывали здесь раньше?

— Бывал…

— Ну и как? Многое изменилось?

— Шутите, Леонид Петрович? Тут сейчас вообще ничего нет.

— Значит, нам предстоит большая работа. Причем не только в окрестностях Манхэттена.

— Выше по Гудзону?

— И туда тоже, но не сразу. Сначала здесь зацепимся…

Между тем эскадра обогнула Лонг-Айленд и вошла в широкий залив Аппер Бэй, являющийся своего рода воротами Гудзона. Впереди был хорошо виден остров Манхэттен с расположенным в южной части Нью-Йорком, узкая серая лента Гудзона, уходящая на север, и корабль под английским флагом, стоящий на рейде. Не было никаких сомнений, что эскадру уже заметили. На берегу царило большое оживление, а с палубы «англичанина» на приближающиеся корабли было устремлено множество испуганных взглядов. Все прекрасно понимали, что ради простого любопытства тринидадцы бы таким составом сюда не пожаловали. Значит, намечается мероприятие под названием «взятие города» со всеми вытекающими…

По мере приближения к рейду Нью-Йорка корабли разделились и начали постановку на якорь. «Карлсруэ», «Песец», «Меркурий» и «Гермес» не стали приближаться близко к берегу, а вот «Тринидад» выдвинулся вперед, и, не отдавая якоря, удерживался на месте работой машин, наведя на берег башни главного калибра. Если бы с английского форта, расположенного на побережье Манхэттена, прозвучал хоть один выстрел, бортовой залп броненосца превратил бы форт в груду развалин. Однако здравый смысл все же возобладал, и англичане не стали совершать глупостей, а лишь наблюдали за происходящим.

Картина, открывшаяся перед гарнизоном форта и жителями Нью-Йорка, не вызывала сомнений в целях пришельцев. Двухмачтовая яхта обошла рейд и встала под бортом у серого гиганта, в котором все опознали «Карлсруэ» — второй Железный корабль из другого мира, а с обоих крупных четырехмачтовых кораблей начали спуск шлюпок, в которых, едва они оказались на воде, тут же стали занимать места солдаты морской пехоты тринидадцев. Второй серый корабль, также лишенный рангоута, но имеющий очень мощные пушки в поворачивающихся башнях, застыл напротив форта, закрывая своим корпусом стоявшие на рейде корабли от возможного обстрела. Всем было ясно, что сейчас начнется высадка десанта. И если с берега прозвучит хоть один выстрел…

Но выстрелов не было. И вот спустя несколько минут караван из шлюпок довольно резво двинулся к берегу. Причем, что очень удивило всех, шлюпки шли очень быстро, не используя при этом ни паруса, ни весла! Две шлюпки покрупнее размером, издавая необычный тарахтящий звук, вели на буксире по три обычных шлюпки каждая. В связи с этим много времени, чтобы добраться до места, им не понадобилось. И очень скоро на берег ступили первые солдаты в темно-зеленой пятнистой форме. Высадка производилась несколько в стороне от форта и городских построек, за пределами дальности эффективной стрельбы, но вели себя прибывшие миролюбиво, куда-то бежать, стрелять и учинять безобразия не пытались. А лишь заняли оборону в месте высадки, используя для этого естественные укрытия. Шлюпки, высадив первую группу десанта, тут же ушли обратно, а старший из высадившихся вызвал по рации флагман.

— «Карлсруэ» — «Медведю». Мы на месте. Все тихо.

— «Медведь», вас понял. Если появится комитет по встрече, посылайте их к нам.

— Да тут пока вообще никого нет. Все попрятались.

— Ничего, скоро вылезут. Напоминаю еще раз — обывателей не обижать… по возможности!

Полковник Ковальчук, командующий десантом, только усмехнулся и подтвердил получение приказа. После чего обратился к находившимся рядом с ним офицерам.

— Все слышали, сеньоры? Начинаем осваивать исконно русскоамериканские территории! И наша задача — не геноцидить местное население, а перетащить на свою сторону. Либо добрым словом, либо пулеметом и добрым словом, но перетащить. От того, насколько быстро мы это сделаем, зависит успех нашей миссии…

Когда шлюпки возвращались со второй волной десанта, из города наконец-то показалась делегация. Один человек в военном мундире и двое в штатском. Держа в руках белый флаг, они не спеша шли к месту высадки, с интересом поглядывая на происходящее. Страха на их лицах заметно не было. Скорее — обычное любопытство. Ковальчук, глянув в бинокль на приближающуюся троицу, едва заметно улыбнулся. На такое он даже не рассчитывал…

Однако надо было встречать гостей. К этому времени высадка второй волны десанта уже закончилась, прибывших парламентеров встретили передовые посты и проводили к командиру. Перед Ковальчуком стояли офицер английской армии и двое штатских. Офицер поздоровался и представился.

— Доброе утро, господа. Лейтенант Генри Хэмптон, заместитель военного коменданта. Мои спутники — купец Джон Стаффорд, переводчик и доктор Джордж Хопкинс, представитель мэрии.

Дождавшись, когда переводчик закончит перевод на испанский, Ковальчук ответил на английском.

— Доброе утро, господа. Полковник морской пехоты Русской Америки Вадим Ковальчук. Приношу вам извинения за столь ранний визит, но у нас были на это весьма серьезные причины.

— Что же привело вас в наши края, господин полковник?

— До нас дошли сведения, что имеют место пиратские нападения на суда, проходящие неподалеку от Гудзона. Кроме этого, были нападения на наших людей, высадившихся на берег. Я не говорю, что это сделали вы. Это дело рук местных индейцев — любителей скальпов, за что они и поплатились. Но подобная ситуация нас не устраивает. Поэтому, для предотвращения дальнейших инцидентов, нами принято решение об организации военной базы на острове Манхэттен для защиты местного населения от нападений индейцев, а торговое судоходство — от пиратов.

— Простите, господин полковник!!! Но здесь земля Англии! И мы сами справимся как с пиратами, так и с индейцами!

— Факты говорят об обратном, лейтенант Хэмптон. И пираты у вас пошаливают, и индейцы, и ничего вы с этим поделать не можете. Иными словами, ситуацию в регионе вы совершенно не контролируете. Впрочем, мы с вами оба не уполномочены решать вопросы такого уровня. У меня приказ — организовать базу на Манхэттене, и я приказ выполняю. Прошу вас сообщить об этом губернатору, и если у него возникнут какие-то вопросы, то он может обсудить их с нашим командующим — адмиралом Кортесом на борту крейсера «Карлсруэ». Либо лично, либо послать своего представителя.

— Адмирал Кортес здесь?!

— Да, здесь. Что является еще одним доказательством серьезности сложившейся ситуации. Кстати, господа, пока вы еще здесь, у меня тоже будет к вам ряд вопросов и предложений. Мистер Стаффорд, вы, как купец, могли бы свести нас с деловыми кругами Нью-Йорка? Нам потребуется лес, камень и прочие материалы для строительства, а также мастера и рабочие для строительства объектов базы. Мы также хотим наладить взаимовыгодную торговлю. Поверьте, нам есть, что вам предложить. Ни о каком грабеже речь не идет, мы согласны за все платить золотом и серебром.

— Вы говорите серьезно, мистер Ковальчук?!

— Совершенно серьезно, мистер Стаффорд. Мы пришли сюда не как пираты с Ямайки или Тортуги. Поэтому можете передать всем жителям Нью-Йорка — не надо нас бояться. Мы не собираемся притеснять кого бы то ни было из мирных обывателей…

Дальнейший разговор проходил в том же духе, из-за чего лицо английского офицера вытягивалось все больше и больше, а купец и представитель мэрии, наоборот, очень оживились и старались получить максимум информации. В конце концов, парламентеры покинули место высадки десанта и удалились восвояси.

Шлюпки тем временем продолжали курсировать между кораблями и берегом, выгружая остатки десанта и различные мелкие грузы. Потом дошла очередь и до крупных. Брали две шлюпки, устанавливали на них специальный настил, закрепляли и перевозили на берег грузы потяжелее — полевые орудия, походные кухни и тому подобное. Леонид и Янычар — командир «Карлсруэ» (как ему и было обещано), внимательно наблюдали за выгрузкой с крыла мостика в бинокли, делясь впечатлениями. Разговор между командиром десанта и парламентерами они слышали, так как все транслировалось в эфир. Оба удивились, узнав, что в состав парламентеров затесался купец Джон Стаффорд, а когда услышали его голос, и все сомнения отпали, то виду не подали.

Что ни говори, но Корнету удалось блестяще провести операцию внедрения, и он для англичан уже окончательно стал богатым купцом Джоном Стаффордом, ворочающим огромными суммами, одним из богатейших людей в английских колониях. Вместе со своим компаньоном Робертом Сирлом. Но, как бы то ни было, вредить Сирл больше не пытался, а сотрудничал честно. Корнет… то есть уже Джон Стаффорд, подозревал, что его компаньон давно догадался, на кого работает, но внешне это никак не проявлялось. И поскольку Роберт Сирл соблюдал установленные правила, за все время ни разу не дав повода заподозрить его в двойной игре, то решили оставить все как есть. В конце концов, даже если Сирл и понял, что работает на тринидадцев с самого начала своего знакомства со Стаффордом, произошедшего уж в очень подходящий момент и в нужном месте, то что с того? На деятельности компаньонов это никак не сказывалось. Сирла всегда интересовали только деньги, а не за что и от кого он их получает. Поэтому с этой стороны его лояльность была обеспечена. Никто не смог бы дать Сирлу больше, чем давали его тайные покровители. Это пиратский капитан усвоил, как «Отче наш». Как и то, что расправа, в случае чего, последует незамедлительно. В этом Роберт Сирл тоже нисколько не сомневался. Вот и здесь, едва прибыв в Нью-Йорк, они сразу же организовали компанию по купле-продаже всего и вся. Разумеется, основная доля прибыли шла по линии контрабанды, но кого это волнует? И очень скоро парочка друзей-авантюристов стала грести деньги лопатой.

Именно об этом и размышлял Корнет, то есть Джон Стаффорд, возвращаясь обратно в город и слушая гневные высказывания лейтенанта Хэмптона. Лейтенант же разошелся не на шутку и уже на полном серьезе начал обсуждать вопрос о начале военных действий, чем вызвал откровенный смех доктора Хопкинса и улыбку Стаффорда. Офицера это даже покоробило.

— Простите, доктор, но что такого смешного я сказал?

— Не обижайтесь, мистер Хэмптон, но это полный абсурд. Вы здесь недавно, а мы с Джоном знаем местную кухню уже не один год.

— И что же в этой дикарской кухне особенного?

— А то, что тринидадцы здесь полновластные хозяева. Здесь — я имею в виду Новый Свет. И благодарите бога, что они в Старый не суются. А то там бы уже у многих возникли проблемы со здоровьем. Я был в Порт Ройяле как раз перед его падением и своими глазами видел, что творили эти ушлые ребята. Если бы не они, то никогда бы проклятым папистам не видать Ямайки…

И доктор Хопкинс начал красочно описывать события трехлетней давности, в результате которых Ямайка снова вернулась под власть испанской короны (хоть и не надолго), а Порт Ройял превратился в Пуэрто-дель-Рэй. Очевидно, лейтенант Хэмптон не знал эту историю в таких подробностях, ибо слушал с явным интересом. Рассказчиком доктор оказался великолепным, хоть временами и сгущал краски. Стаффорд, не принимавший участия в операции по взятию Порт Ройяла, но прекрасно осведомленный обо всех обстоятельствах этого дела, тоже изображал заинтересованность, слушая открыв рот. Доктор же, польщенный таким вниманием, разоткровенничался не на шутку.

— В общем, господа, наше местное начальство во главе с губернатором Монком село в лужу. Вместо того чтобы постараться всеми правдами и неправдами сделать тринидадцев нашими союзниками, оно стало обращаться с ними, как с дикарями или папистами. Впрочем, паписты тоже хороши. Отправив Новую Армаду с карателями на Тринидад, они сами подпилили сук, на котором сидели. Результаты не замедлили себя ждать. Новая Армада уничтожена, Испания находится в глубочайшей заднице, ее колонии в Новом Свете стали фактически самостоятельными государствами, а Тринидад прибрал к рукам все испанские острова в Карибском море и часть испанской территории на материке. Англия же лишилась своих территорий еще раньше. И все это — результат нашей одной-единственной ошибки в отношении тринидадцев…

За разговором подошли к частоколу, опоясывающему город, за которым уже заняли оборону солдаты гарнизона и отряд милиции под командованием Роберта Сирла. Лейтенант Хэмптон сразу же успокоил всех, сообщив, что нападать на Нью-Йорк и заниматься грабежом незваные гости не собираются. Сам же отправился на доклад к губернатору, прихватив, кроме Стаффорда и Хопкинса, еще и Роберта Сирла.

Губернатор колонии Френсис Лавлейс с нетерпением ждал возвращения парламентеров, так как то, что произошло сегодня, не укладывалось ни в какие рамки. Тринидадцы собрались прибрать к рукам Нью-Йорк? Но почему же тогда они не стали стрелять и высадили десант в стороне от города? А если не хотят наложить свою загребущую лапу на Нью-Йорк, то что тогда им тут надо? Заявиться в составе эскадры из очень мощных кораблей и высадить десант только лишь ради того, чтобы провести демонстрацию силы? Но какая в этом необходимость? В силе этих проклятых пришельцев из другого мира, поставивших раком весь Новый Свет, уже давно никто не сомневается. Тогда зачем все это?

Так и не придя к какому-то окончательному выводу, губернатор решил не изводить себя догадками, а дождаться возвращения парламентеров. По крайней мере, хорошим признаком было уже то, что до сих пор не прозвучало ни одного выстрела. Сэр Френсис запретил открывать огонь по прибывшим кораблям, резонно опасаясь, что ответного огня Нью-Йорк не переживет. На что там способен «Карлсруэ» — Железный корабль из другого мира, неизвестно, но вот броненосец «Тринидад» узнали все. А поскольку также знали, на что он способен, то постарались не накалять обстановку, здесь гарнизон Нью-Йорка был полностью солидарен с губернатором. Уничтоженная Новая Армада и превращенная в руины мощная крепость Эль Морро были очень вескими аргументами. Если этот корабль в одиночку смел с лица земли каменную крепость, причем без всякого для себя ущерба, то что же тогда говорить о Нью-Йорке с его деревянно-земляными укреплениями?

Обсуждая с военным комендантом — майором Рэндаллом, возможные дальнейшие действия, Френсис Лавлейс облегченно вздохнул, когда вошедший секретарь доложил о возвращении парламентеров, и велел принять их незамедлительно.

Лейтенант Хэмптон подробно доложил о выполнении задания, подчеркнув малочисленность высаженного десанта — порядка трех сотен человек, что тут же вызвало интерес у майора Рэндалла.

— Всего три сотни человек?! Но что же они собрались делать?!

— Не знаю, сэр. Но нападать на город, похоже, не собираются.

— Странно… Сэр, я считаю, что вам надо встретиться и поговорить с этим самым адмиралом Кортесом. Если мы пошлем кого-то другого, то тринидадцы могут просто отказаться с ним разговаривать.

В кабинете повисла тишина. Предложение майора Рэндалла выглядело вполне разумным, но вот отправляться «в гости» губернатор явно не хотел. Пытаясь выкрутиться из неудобной ситуации, перевел разговор на другую тему.

— Но ведь корабли тринидадцев не будут стоять здесь до бесконечности. Когда они уйдут, мы вполне сможем вышвырнуть отсюда этих любителей чужого добра. Ведь их всего жалкие три сотни, а мы можем выставить до полутора тысяч бойцов, если считать вместе с отрядом милиции!

— Вы хотите угробить Нью-Йорк вместе со всем его населением, сэр?

Неожиданная реплика Роберта Сирла очень удивила губернатора.

— Как прикажете вас понимать, мистер Сирл?

— Очень просто, сэр. Если только мы устроим драку с тринидадцами, то нам всем заранее надо заказать у попа панихиду. Тринидадцы перебьют всех.

— Почему вы так считаете? Ведь у нас большое численное преимущество!

— Численное, сэр. Но не качественное. Я встречался с тринидадцами на Тобаго. У меня там тоже было огромное численное преимущество. В результате мне посчастливилось уйти с горсткой людей на моем «Кагуэе». Единственном корабле, уцелевшем в этом аду. Все остальные остались на Тобаго или сгинули в море. Вы видели сейчас тринидадских солдат, мистер Хэмптон?

— Видел. В основном одни дикари, причем мальчишки. Опытных солдат очень мало.

— А возраст и опыт — это не одно и то же, мистер Хэмптон! И то, что это дикари, а не белые, тем хуже для нас. Это «тонтон-макуты» — сущее порождение дьявола. Тринидадские пришельцы сделали то, что не удалось до сих пор никому — переманили дикарей на свою сторону. И знаете, как?

— Как?

— Проще некуда, сэр. Признали дикарей равными себе, предоставив равные права с белыми. И теперь дикари порвут на куски любого, кто попытается лишить их этого статуса. И служат своим хозяевам фактически за идею, хотя жалованье в тринидадской армии даже у рядового солдата — весьма и весьма приличное. Не то что в английской. Вы думаете, что наши солдаты, подавляющее большинство которых загнали в армию насильно, будут с радостью воевать за Англию? Черта с два! Они спят и видят, как бы сбежать оттуда. В отличие от «тонтон-макутов», в которые существует отбор из большого числа желающих! Вы слышали что-нибудь подобное о нашей армии, господа?

— Откуда же у вас такие обширные познания о тринидадской армии, мистер Сирл?

— С Тобаго, сэр. Прочувствовал эти познания сначала на собственной шкуре, а потом долгое время общался с тринидадцами в Якобштадте. Не с «тонтон-макутами», а с моими контрагентами и с другими моряками, но секрета из этого никто не делает.

— Мой друг прав, сэр. Нам, действительно, ни в коем случае нельзя обострять отношения с тринидадцами. Лучше принять все их предложения. Тем более нам они очень выгодны…

Фраза Стаффорда, сказанная спокойным тоном, неожиданно привела губернатора в ярость.

— Да вы понимаете, что говорите?! Ведь это фактически капитуляция! Здесь земли Англии, и я не позволю, чтобы какие-то бандиты высаживались здесь и начинали диктовать нам свои условия!!!

— Тогда мы потеряем Нью-Йорк, сэр. Так же, как потеряли до этого Барбадос.

Сказано это было Джоном Стаффордом очень тихо, но Френсис Лавлейс поперхнулся на полуслове.

— Почему вы так считаете, мистер Стаффорд?

— Мы с Робертом там были, сэр. И хорошо знаем всю подоплеку этого дела. Губернатор Барбадоса попытался поиграть в войну с тринидадцами. Кончилось это нашим полным рагромом и капитуляцией. Причем на Барбадосе у нас тоже было численное преимущество.

В кабинете снова воцарилась тишина. Только ветер шумел за окном. Губернатор понимал, что его приперли к стенке, и придется договариваться, хоть ему и претило такое решение. Любой шаг, отличный от того, что предложили незваные гости, будет означать конфронтацию с ними с вполне предсказуемыми последствиями.

— Увы, господа… Умом понимаю, что вы правы, а вот сердцем принять этого не могу… Но ничего не поделаешь, придется ехать к этим разбойникам и договариваться. Иначе они, действительно, просто смахнут Нью-Йорк с Манхэттена вместе с нами. Мистер Сирл, мистер Стаффорд, вы оба хорошо знаете тринидадцев и знаете, чего от них можно ожидать. Не откажетесь сопровождать меня в этой поездке?

— Разумеется, сэр, мы в вашем распоряжении. Но, думаю, нам ничего не грозит. Если тринидадцы пригласили нас к себе на борт, то хотят просто поговорить. Их слову верить можно, в этом я уже не раз убедился.

Стаффорд вежливо поклонился, закончив свою речь, а Сирл кивнул и тоже горячо выразил свою готовность. В том, что им с Джоном ничего не грозит на борту тринидадского флагмана, он нисколько не сомневался.

Откладывать дело в долгий ящик не стали, и вскоре большая лодка с поднятым на корме английским флагом отошла от берега, направившись к стоящим на якоре тринидадским кораблям. К делегации присоединился также майор Рэндалл, убедив губернатора, что если тринидадцы захотят смести Нью-Йорк с лица земли, то его личное присутствие на берегу, как военного коменданта, все равно ничего не изменит. Зато, если переговоры пройдут успешно, то он сможет лично увидеть и оценить Железный корабль тринидадцев с точки зрения военного. Нельзя упускать такой уникальный шанс. Ведь еще никто из англичан не смог побывать на борту корабля из другого мира. Видеть со стороны — это одно. Но попасть на борт, причем совершенно легально, и уйти оттуда, получив ценнейшую информацию… Такое дорогого стоит! А на берегу и лейтенант Хэмптон прекрасно сам управится. Подумав, губернатор согласился, что резон в этом есть. В конце концов, действительно, кто сможет лучше оценить военный корабль потенциального противника, чем офицер, хоть и не моряк? Поскольку офицеров Ройял Нэви поблизости нет и не предвидится. Не Роберт Сирл же, в самом деле. Этот висельник, чудом сумевший избежать петли и превратившийся из отпетого пирата в преуспевающего коммерсанта. И не его компаньон-подельник Джон Стаффорд, который вообще не моряк, но зато прохвост, каких свет не видел. Рэндалл же имел опыт плавания на кораблях Ройял Нэви, как офицер морской пехоты, поэтому в морском деле худо-бедно разбирался. И вот теперь все четверо с огромным интересом смотрели на серого гиганта, приближающегося с каждым взмахом весел.

— Надо же, какой огромный!!! И он сделан целиком из железа?!

— Вроде бы да. Во всяком случае, так говорили те, кто его видел достаточно близко.

— Но где же его пушки? Ведь орудийных портов вообще нет!

— Так у него все пушки на палубе.

— Но ведь их очень мало!

— А ему больше и не надо…

Роберт Сирл, сидевший на руле, издалека заметил спущенный шторм-трап на «Карлсруэ» и направил лодку к нему. Майор Рэндалл внимательно рассматривал корабль в подзорную трубу и делился впечатлениями с остальными. Сирл и Стаффорд, лучше всех знакомые с тринидадскими реалиями, рассказывали то, что знали. Губернатор же молча смотрел на приближающийся корабль тех, кто сумел за такой короткий срок поставить с ног на голову весь Новый Свет, и думал. У него не было никаких сомнений, что появление тринидадской эскадры в этих богом забытых краях — не случайность. Тринидадцы пришли сюда с какой-то целью. Но с какой? Что их может интересовать в этой жуткой дыре под названием Гудзон? Золота здесь нет, серебра тоже. Ведь не шкуры бобров и не рыба, в самом деле! В версию, озвученную парламентерами, губернатор тоже не верил. Что есть такого очень ценного в районе Гудзона, что тринидадцы сочли целесообразным отправку целой эскадры? Ведь на все «береговые укрепления» Нью-Йорка, что уж греха таить, и одного их фрегата бы хватило да пару «купцов» с десантом. Однако зачем-то послали этих двух монстров — «Тринидад» и «Карлсруэ» и… всего три сотни человек десанта. Дороговатая затея ради одних лишь бобровых шкур! Значит, не шкуры… Тогда что?

Последние взмахи весел, и лодка замирает возле высокого серого борта, покрытого ровными рядами заклепок. Летят фалини на палубу, где их тут же подхватывают матросы. Гребцы, только сейчас получившие возможность осмотреться, удивленно переговаривались и трогали руками листы обшивки «Карлсруэ». Но наверху их уже ждали, и предложили подняться на палубу. Сирл и Рэндалл, привыкшие за время своей морской службы к такому способу перемещения, быстро взобрались по шторм-трапу наверх. Стаффорд, хоть и был человеком абсолютно сухопутным, тоже без особых затруднений справился с этой задачей. А вот для губернатора подъем по качающейся веревочной лестнице, которая так и норовит уйти из-под ног, оказался настоящим цирковым трюком. Однако его превосходительство все же справился с этой задачей, и когда добрался до лееров, дюжие руки подхватили его и помогли подняться на палубу.

— Добро пожаловать на борт!

Губернатор осмотрелся и увидел перед собой молодого человека в черном мундире необычного покроя, совершенно не похожего на испанца или местного дикаря. Двойной ряд золотых пуговиц и золотые погоны на плечах, но шпага отсутствует. Вместо нее небольшой кортик, имеющий скорее церемониальное, чем боевое назначение. Явно офицер. Тем более за ним стоит группа людей в таких же мундирах, а те, кто наблюдает издали и одеты в темно-синюю робу без всяких намеков на позолоту и холодное оружие, очевидно, матросы. Губернатор приподнял шляпу и поздоровался.

— Доброе утро! Я губернатор колонии Нью-Йорк Френсис Лавлейс, представляю здесь власть его величества короля Англии. А это мои спутники — майор Рэндалл, негоцианты Сирл и Стаффорд. С кем имею честь?

Офицер приложил руку к головному убору и ответил на довольно хорошем английском, хотя было ясно, что это его не родной язык.

— Доброе утро, господа! Вахтенный офицер крейсера «Карлсруэ», мичман Вольф. Ваше превосходительство, командующий ожидает вас. Прошу следовать за мной.

Прибывшая делегация проследовала за вахтенным офицером, усиленно крутя головами в разные стороны. Что ни говори, но одно лишь осознание того, что ты находишься в данный момент на корабле, пришедшем из другого мира, само по себе создает чувство прикосновения к величайшим тайнам Вселенной. А сейчас еще и предстоит разговор с человеком из другого мира, умудрившимся поставить на уши этот мир. По крайней мере, какую-то его часть.

Спустившись под палубу и пройдя по коридорам, гости вскоре оказались в довольно просторном светлом помещении, называемом «кают-компания» (со слов мичмана Вольфа). Майор Рэндалл при этом только вздохнул. Эти хоромы не шли ни в какое сравнение с тем, что носило прозвище «вордроб» на кораблях Ройял Нэви и выполняло те же функции. Вольф сделал приглашающий жест.

— Прошу, господа!

За столом сидели три человека и внимательно наблюдали за гостями. Двое в таких же черных мундирах, как у вахтенного офицера, а один в привычной гражданской одежде. Судя по чертам лица — испанец с небольшой примесью индейской крови. Те же, что в мундирах, на испанцев совершенно не похожи. И взгляд какой-то особенный. Очевидно, они и есть пришельцы из другого мира…

Леониду доложили сразу же, едва от берега отошла шлюпка с важными гостями, поэтому пришлось срочно принимать соответствующий моменту вид. А то негоже встречать губернатора со товарищи в камуфляже. Не поймут-с! Сейчас чем больше разных золотых цацок навешано, тем больше уважения к собеседнику. Вот и приходится сверкать золотом адмиральского мундира и соответствовать образу «великого и ужасного» адмирала Кортеса, нагнувшего весь Новый Свет и окрестности. Рядом заняли места командир корабля Сергей Ефремов и Себастьян Кабрера, прибывший в составе экспедиции для решения различных коммерческих вопросов. Что ни говори, но в этой области ему не было равных. А сейчас как раз и предстояла важная задача — на глазах у английского губернатора положить начало взаимовыгодной торговле между Русской Америкой и колонией Нью-Йорк. Причем коммерческую часть должны были обсудить представитель Министерства внешней торговли Русской Америки статский советник Себастьян Кабрера, а со стороны англичан… Самый богатый местный негоциант Джон Стаффорд со своим бессменным компаньоном Робертом Сирлом! Кабрера был в курсе об истинной роли «негоциантов», так как сам вел с ними контрабандные дела еще с тех времен, когда один из пришельцев со странным прозвищем Корнет превратился в английского контрабандиста Джона Стаффорда в Порт Ройяле. Помимо этого, Кабрера также плотно общался с тайной службой сеньора Карпова, заправляющей всей этой контрабандной деятельностью. С тех пор много воды утекло. Порт Ройял превратился в Пуэрто-дель-Рэй, над ним взвился флаг Русской Америки, а приятели-контрабандисты превратились в уважаемых «негоциантов» и оказались у черта на рогах. То есть на Гудзоне. И фактически подмяли здесь под себя всю торговлю.

К чести Себастьяна Кабрера, он с блеском прошел проверку на профпригодность и лояльность со стороны сеньора Карпова, поэтому все тайные операции Русской Америки, где требовались коммерческая смекалка и умелое оперирование крупными суммами денег, теперь проводились с участием молодого испанца. Который четко усвоил главную заповедь пришельцев из другого мира. Самое большее, что они могут подарить, это доверие. Будет доверие — будет всё. Деньги, должности, положение в обществе и прочее. Но теряют доверие вместе с головой. И второго шанса не дают никому.

Пауза затянулась, обе стороны внимательно разглядывали друг друга. Наконец, Леонид нарушил молчание, обратившись к гостям на английском:

— Доброе утро, господа! Я — командующий эскадрой, адмирал Леонардо Кортес. У вас к нам какое-то дело?

Губернатор аж задохнулся от возмущения, но все же сдержался и не стал накалять обстановку.

— Доброе утро, мистер Кортес! Да, у меня к вам дело, причем безотлагательное!!!

— Тогда проходите, присаживайтесь, господа!

Когда гости расселись за столом, и губернатор представил своих спутников, которые с огромным интересом оглядывались по сторонам, перешли к цели визита. Его превосходительство губернатора интересовало, что здесь забыли сеньоры тринидадцы, как понимать высадку десанта на Манхэттен и что вообще это значит? Он, как представитель английской короны, требует объяснений и заявляет решительный протест против этих действий, могущих повлечь далеко идущие негативные последствия. Сказано это было, конечно, в весьма благопристойных выражениях, но смысл от этого не менялся. Леонид улыбнулся.

— Мистер Лавлейс, а с чего вы вообще взяли, что наши действия направлены против Англии?

— Как?! А как же понимать тогда то, что вы творите?!

— А что мы творим? Мы сделали по Нью-Йорку хоть один выстрел? Нет. Мы предъявили вам ультиматум с требованием выкупа за город, как частенько делали английские и французские пираты в Карибском море, пока мы их не извели полностью? Нет. Мы потребовали, чтобы вы убирались с Манхэттена? Тоже нет. Так какие же у вас к нам претензии?

— Это земля Англии!!! И я требую…

— Требовать вы будете у своих людей, мистер Лавлейс! Например — на каком основании английские корабли «Кумберленд» и «Полифем» напали на мой корабль «Песец» во время проведения гидрографических работ неподалеку от устья Гудзона? И это произошло сразу же после их выхода из Нью-Йорка! Уж не ваш ли приказ они выполняли, мистер Лавлейс?

— Ничего не понимаю… Кто на кого напал?!

— То есть вы не отрицаете, что «Кумберленд» и «Полифем» сравнительно недавно приходили в Нью-Йорк и покинули его? Выяснить это мне не составит никакого труда.

— Да, эти корабли были здесь и уже ушли. Но какое это имеет отношение к вашему появлению?

— Самое прямое. Чтобы вы не считали это голословным обвинением, мистер Лавлейс, давайте посмотрим видеозапись. Вам тоже будет интересно, господа. Такого вы еще не видели.

С этими словами Леонид развернул стоящий на столе ноутбук экраном к гостям, где вскоре их удивленным взорам предстала красочная картина морского боя, умело снятого на видео с палубы «Песца». Панорама берега не вызывала сомнений, что данные события произошли именно неподалеку от устья Гудзона, как не было сомнений, что напавшие на «Песец» корабли — именно «Кумберленд» и «Полифем». В ходе довольно длинного фильма было ясно, что корабль тринидадцев пытается избежать боя и уходит. Однако господа англичане никак не хотели такого развития событий и всячески пытались догнать своего противника, ведя непрерывный огонь из орудий. Закончилось все довольно печально. Командиру «Песца» надоело такое хамское поведение, и он положил корабль в дрейф, давая противнику подойти поближе. А когда англичане уже довольно потирали руки, предвкушая хорошую добычу, неожиданно открыл огонь из мощных орудий, разнесших английские корабли на куски. Немногочисленные пленные, выловленные из воды, лишь блеяли что-то невнятное и с ужасом смотрели на своих врагов. Когда запись закончилась, гости долго не могли отойти от увиденного. Особенно Сирл и Рэндалл, не понаслышке знакомые с морскими боями. Но если Сирл уже встречался с «Песцом» и знал, на что тот способен, то вот для майора Рэндалла увиденное стало откровением. Впечатлился и губернатор, но не столько от понятных лишь моряку деталей, сколько от всей записи в целом. Леонид же не стал делать долгой паузы и начал «додавливать» своего оппонента.

— Как видите, господа, произошло два неспровоцированных нападения английских кораблей, вышедших из Нью-Йорка, на наш корабль. Причем наш корабль в обоих случаях сначала пытался избежать боя. Но благородные английские джентльмены посчитали это за слабость и возжелали поживиться тем, чем бог послал. Мистер Лавлейс, я официально вам заявляю, что не допущу превращения Нью-Йорка в рассадник английского пиратства, каким был не так давно Порт Ройял. Именно с этими целями на острове Манхэттен будет построена военная база Русской Америки, предназначенная для контроля за безопасностью судоходства в этом районе, а также для принуждения к миру местных индейских племен. Насколько мне известно, вы совершенно не в состоянии контролировать окружающую территорию, и индейцы творят на вашей земле, которую вы называете землей Англии, что хотят. Мы же этого не допустим. У нас нет намерений выгонять вас отсюда, но и пиратствовать в этих водах мы тоже не дадим. Что же касается ваших слов «Это земля Англии», давайте смотреть правде в глаза. Вы с грехом пополам можете контролировать остров Манхэттен, но на большее вас не хватает. И вы живете здесь во враждебном окружении. Если индейские племена захотят вас уничтожить, то они это сделают без особого труда. Просто в данный момент вы не мешаете индейцам, и они ведут с вами выгодную торговлю. Но это может закончиться в любой момент, когда появится кто-то, кто предложит им больше. Не обольщайтесь по поводу своего влияния на этих дикарей. У них очень своеобразные понятия о долге, чести и добродетели. Уважать своих торговых партнеров они будут только тогда, когда почувствуют реальную силу. Во всех же прочих случаях вероломство в интересах своего племени у них считается правилом хорошего тона. Вы согласны с этим?

— Увы… В этом вы правы…

— Так вот, чтобы в дикарях не взыграла дурь, и они не попытались в один прекрасный день поживиться за ваш счет, мы и поможем вам, мистер Лавлейс. Отвадим этих любителей чужого добра от Нью-Йорка. И вобьем в их головы простую истину, что пытаться обмануть нас — себе дороже. Расправа последует незамедлительно. И никакое численное превосходство их не спасет. Как не спасет и большое расстояние от Нью-Йорка, если они вдруг решат удрать в верховья Гудзона, или Мохока. Кроме этого, есть еще один очень важный нюанс. Нью-Йорк не так давно назывался Новым Амстердамом. Не боитесь, что голландцы захотят восстановить все, как было?

— Не боимся!

— Напрасно. Насколько нам известно, голландцы очень болезненно восприняли потерю Нового Амстердама и не упустят случая вернуть его. Если же здесь будем мы, то это им не удастся.

— Почему вы так уверены?

— Потому, что мы знаем голландцев. И знаем, на что они способны, а на что нет. Попомните мои слова, мистер Лавлейс. И когда они все же придут сюда, не удивляйтесь…

Разговор продолжался в том же духе, но от былой уверенности губернатора не осталось и следа. Он прекрасно понимал, что Нью-Йорк существует лишь потому, что местные индейцы считают торговлю с английской колонией более выгодным делом, чем ее разграбление. Если же передумают… Англия и король далеко, а дикари — вот они. Долго ли продержится Нью-Йорк, если краснокожие возьмут его в осаду? Да и французы даром время не теряют. Доходили слухи, что они водят шашни с краснокожими. И вполне может статься, что науськают этих кровожадных дикарей на английские владения. А если еще и голландцев черти принесут… Как ни тяжело было губернатору признать это, но факт оставался фактом. Хорошие отношения с незваными гостями с далекого Тринидада были ему выгодны. Причем выгодны во всех отношениях, если только закрыть глаза на «влезание» без спроса на свою территорию. А вот если начать конфликтовать с ними, то последствия будут самые неблагоприятные, и в первую очередь для него, как для губернатора. Местным контрабандистам и бандитам, стыдливо именуемых негоциантами и колонистами, по большому счету без разницы, какой флаг будет развеваться над Нью-Йорком. Такие «подданные» английской короны хорошо себя чувствуют при любой власти. Взять хотя бы эту парочку — Стаффорда с Сирлом. Аферисты, каких свет не видывал. Сначала занимались контрабандой на Ямайке, потом на Барбадосе, а теперь сбежали сюда. Они, что ли, будут защищать земли английской короны? Три раза «ха»! Сбегут сразу же, едва запахнет жареным. Либо пойдут на поклон к тринидадцам, поскольку те уже всем дали понять, что не будут притеснять местное население в обмен на полную и безоговорочную лояльность. А с лояльностью к тем, кто имеет реальную силу, у этих прохиндеев все в порядке. Остальные «колонисты» ничем не лучше. И с кем прикажете защищать Нью-Йорк? Понимая, что ситуация не оставляет ему выбора, губернатор тяжело вздохнул и поднял взгляд на сидевших перед ним тринидадцев, прервав речь Себастьяна Кабреры о грядущих выгодах и процветании колонии в случае добросовестного сотрудничества.

— Господа, давайте закончим преамбулу. Будем считать, что вы меня убедили. И теперь обсудим конкретные вопросы, что и как нам лучше сделать к нашему обоюдному благополучию…

Разговор перешел в деловое русло. С военными вопросами разобрались быстро. Поскольку никакой реальной военной силы колония фактически не имела, если не считать большой отряд милиции, сошлись на том, что оборона Нью-Йорка от нападения любых третьих лиц ложится на вооруженные силы Русской Америки при посильной помощи со стороны колонистов. Небольшой английский гарнизон обеспечивает полицейские функции в пределах города и при необходимости оказывает помощь войскам тринидадцев за пределами города, координируя совместные действия. Отряд милиции собирается по тревоге в случае угрозы городу, но за его пределами может привлекаться для выполнения каких-то действий лишь в крайних случаях, и только при безусловном подчинении командиру войск Русской Америки. Никакой партизанщины. Против такой постановки вопроса никто возражать не стал. После этого перешли к экономическим вопросам, и вот тут было поле непаханое. Кабрера и Стаффорд настолько увлеклись, обсуждая совместные коммерческие проекты, что губернатор, Сирл и Рэндалл слушали открыв рот. Такого красноречия и умения увлечь потенциального торгового партнера они от вчерашнего контрабандиста Джона Стаффорда не ожидали. То, что этот разговор во многом был заранее согласован и утвержден коварными пришельцами, они нисколько не догадывались. Когда все принципиальные вопросы были оговорены, ближайшие задачи намечены и пути их решения согласованы, гости стали собираться, но Леонид предложил отметить удачное начало сотрудничества, против чего никто возражать не стал. Каждая сторона преследовала свои цели, все это прекрасно понимали, хоть и не выражали вслух. И если есть возможность завести личные знакомства, полезные в дальнейших деловых отношениях, то почему бы и нет?

Когда покрасневших и сильно «уставших» гостей погрузили в лодку и отправили восвояси, Леонид улыбнулся и помахал рукой им вслед. Все прошло даже лучше, чем он предполагал. Губернатор, против ожидания, оказался не только адекватным человеком, трезво оценивающим свои возможности, но и не страдавшим излишне фанатичной преданностью английской короне. Хоть он прямо этого и не сказал, но дал понять, что не будет против некоторых мероприятий коммерческого характера, знать о которых в Англии совершенно необязательно. И за долю малую он вполне может этого «не заметить». Единственное условие — чтобы нигде не фигурировало его имя. Естественно, таковые гарантии были ему даны, и высокие договаривающиеся стороны расстались, очень довольные достигнутыми результатами встречи. Майор Рэндалл, в общих чертах ознакомившийся с возможностями сухопутных войск тринидадцев (про флот уже и так ходили легенды), тоже повеселел. По крайней мере, теперь можно было не опасаться ни краснокожих дикарей, ни голландцев, ни французов. Он тоже прекрасно понимал, что иметь пришельцев с Тринидада в союзниках гораздо выгоднее, чем во врагах. Ну, а про «негоциантов» Стаффорда и Сирла и речи не было. Оба оказались в своей стихии, хорошо знакомой им еще по контрабандным делам на Ямайке. Жаль только, что не удалось поговорить со Стаффордом, то бишь с Корнетом, наедине, но предварительный обмен информацией был сделан еще до встречи, а дальше Джон Стаффорд будет работать совершенно легально с человеком, высадившимся на берег вместе с десантом. Который и будет обеспечивать совместную коммерческую и не только коммерческую деятельность со стороны Русской Америки. В общем, каждый получил, что хотел. Особенно радовало Леонида то, что сразу же удалось договориться о постройке ряда объектов для базы на Манхэттене. Англичане предоставят нужное количество людей и материалов, а со стороны тринидадцев будет обеспечено неограниченное финансирование, предоставление квалифицированных мастеров и соответствующего оборудования. Ведь строить предстояло не только жилые дома и хозяйственные постройки, но также причалы, различные портовые сооружения и прочее. Отдельной темой было строительство военных объектов. Хочешь не хочешь, а придется привлекать к этому делу англичан. Ничего, слишком много не пронюхают. Тем более ничего по-настоящему секретного они строить и не будут. Что может быть секретного, к примеру, в ровной расчищенной площадке? Ничего. Ровная полоса земли без рытвин и колдобин. То, что это будущая взлетно-посадочная полоса, знать англичанам совершенно необязательно. Как и то, что высокие прочные башни, находящиеся на некотором удалении друг от друга, никакие не наблюдательные вышки, а причальные мачты для дирижаблей. Со временем, конечно, узнают. Но тогда на территории военно-морской и военно-воздушной базы лишних людей уже не будет.

Убедившись, что лодка с гостями благополучно добралась до берега, Леонид направился в радиорубку «Карлсруэ». Благо там уже стояла аппаратура из XXI века, что позволяло поддерживать связь в телефонном режиме с Фортом Росс, и работа на ключе не требовалась. Причем аппаратура, доработанная определенным образом, что исключало случайное прослушивание другой станцией. Старую немецкую аппаратуру из 1914 года трогать не стали, и она была готова к действию. Мало ли что…

На вызов с «Карлсруэ» сразу же ответили, и очень скоро состоялся важный разговор, за содержание которого все монархи Европы не пожалели бы никаких денег. Однако радиосвязь в этом мире все еще оставалась монополией тринидадских пришельцев, и вся «цивилизованная» Европа еще очень долго оставалась в неведении о произошедших по ту сторону Атлантики событиях, а также о том, чем они аукнутся в самой Европе. И тем более не могла понять, почему эти события произошли в данный момент. Не раньше и не позже…

Вызванный к аппарату в Форте Росс сеньор Карпов — царь и бог тайной полиции Русской Америки, с интересом выслушал рассказ Леонида о визите губернатора и о достигнутых договоренностях, после чего сам сообщил очень важные новости.

— Мой каудильо, информация из Европы подтвердилась. Третья англо-голландская война началась по расписанию и почти так же, как и в прошлый раз. С той только разницей, что эскадра англичан напала на голландский конвой не возле острова Уайт, а сразу за Уэссаном. Командовал англичанами, как и в прошлый раз, наш старый знакомый — адмирал Холмс.

— Вот как? Значит, закончилась его опала после ямайского разгрома?

— Закончилась, но оно и не удивительно. Холмс — толковый адмирал, и король Англии об этом прекрасно знает. Поэтому, когда понадобились настоящие, а не паркетные флотоводцы, быстро вспомнил о Холмсе. Думаю, что и наш дорогой друг Мэттью Каррингтон тоже этому поспособствовал. Он-то отлично знает, кто есть кто. Но это не все. По сравнению с прошлым разом есть и кое-что новое.

— Что именно?

— Похоже, обе стороны применили нарезную артиллерию. В ограниченном количестве, возможно — дульнозарядную, но нарезную. Подробности пока узнать не удалось, но уже известно, что стрельба началась на большой дистанции. Гораздо больше, чем обычно стреляют гладкоствольные дульнозарядные пушки. Хоть успеха англичане и не добились — голландский конвой отбил нападение, но факт, согласись, очень интересный.

— Да уж куда интереснее… Как думаешь, чьи уши отсюда торчат? Герра Келлера со товарищи?

— Вряд ли. Если бы здесь был замешан герр Келлер, то преимущество было бы только у одной стороны. Причем явное, которое привело бы к ощутимому результату. А так… Скорее всего, это последствия неизбежной утечки информации. Крохи которой собираются, анализируются, а потом делаются попытки скомпоновать все «честно стыренное» и использовать в своих целях. Ну и нашей целенаправленной работы по сливу «дезы», разумеется.

— Возможно, возможно… А по самому Келлеру ничего?

— Ничего. Как в воду канул. Насколько нашим агентам в Европе удалось выяснить, нигде не появлялся гений, пытающийся двигать прогресс семимильными шагами и достигший на этом поприще заметных успехов. Различных шарлатанов, утверждающих, что они узнали секреты тринидадских колдунов, хватает с избытком. Но наших немцев среди них нет.

— Хреново, герр Мюллер… Не знаю, почему, но вот не верю я, что «Утрехт» утонул вместе с немцами. Вот не верю и все! И не факт, что он вообще утонул.

— Чуйка?

— Она самая.

— А где же они тогда? И где сам «Утрехт»? Герр Келлер что — поднял бунт, перебил всех голландцев и угнал «Утрехт» куда-нибудь в Австралию или Сиам? Так немцы без чужой помощи с таким кораблем не управятся. Тем более их всего пять человек.

— Ни в какой Сиам Келлер не пошел. Даже если не рассматривать чисто технические сложности такого вояжа. Он прекрасно понимает, что затеряться и более-менее приемлемо устроиться может только в Европе, да и то с попыткой выдать себя за уроженца Нового Света, незнакомого с европейскими реалиями. Во всех же других местах немцы из 1914 года будут выглядеть, как диковинные зверушки. Были бы они при деньгах, и если их была хотя бы сотня, причем хорошо вооруженная, тогда другое дело. Поставили бы на уши любую провинцию. А пять человек никого не впечатлят и не запугают. Думаю, что Келлер и его люди просто залегли на дно где-то в Европе и не отсвечивают.

— Значит, не захотел двигать прогресс?

— Может быть, и захотел, да не смог. То ли не нашел выхода на нужных людей, которых могло бы это заинтересовать и которые рискнули бы вложить немалые средства в сомнительное с виду предприятие, то ли эти люди ему просто не поверили. А раскрывать себя Келлер не может. Прекрасно понимает, что после этого его ждет участь птицы в золотой клетке.

— Хм-м… Логично… Ладно, хрен с ним, с Келлером. Если он жив, то рано или поздно все равно где-то вынырнет. Что там у тебя дальше по плану?

— Простоим еще недельку, обустроимся на берегу, установим деловые отношения с местными, и до дому, до хаты. А следом на очереди — устье Миссисипи. Надо полностью подгребать под себя эту речную систему, пока до нее наглы и французы не добрались. Как там у нашего графа дела идут?

— Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить, мой команданте, но похоже, что наш граф Байссель превзойдет самого графа Цеппелина. Не думал, что в строевом морском офицере откроется талант настоящего конструктора.

— Ну?! Полетел?!

— Вчера был первый испытательный полет блимпа. Мелкие огрехи, конечно, вылезли, не без этого, но в целом полет прошел удачно. Блимп с полными баками поднял тонну груза на высоту в две тысячи метров и развил скорость в пятьдесят шесть узлов. Двигатели работали без нареканий. Строительство еще четырех блимпов идет полным ходом. Через неделю планируем выход из дока и испытательный полет первого цеппелина. Во всяком случае, граф это обещает.

— Герр Мюллер, ты понимаешь, что произошло?! Ведь теперь практически вся территория будущего Пиндостана и Канады — наша!

— Это как?

— С помощью большого количества относительно дешевых и небольших блимпов мы сможем забрасывать наших людей по всей территории Северной Америки! Наглы и французы сидят на побережье и вглубь материка пока что особо не суются. Поэтому мы сможем застолбить весь район Великих озер и весь речной бассейн Миссури и Миссисипи! И когда господа «цивилизаторы» туда доберутся, там уже будут наши укрепленные базы и налаженная торговля с индейцами! Базироваться блимпы смогут где угодно, им даже большой причальной мачты не надо. А вот крупные цеппелины использовать только на магистральных перевозках на большое расстояние и только туда, где уже подготовлены хорошие аэропорты со всей требуемой инфраструктурой.

— Аэропорт имени Джона Кеннеди в Нью-Йорке, например?

— Зря иронизируешь. Строительство аэропорта начнут уже завтра, только без имени Джона Кеннеди. И очень может быть, что Нью-Йорком местный «мегаполис» будет оставаться недолго. Не к лицу такое название городу Русской Америки.

— Ну и планы у тебя, мой каудильо… Ладно, давай вернемся к делам земным. Очередной англо-голландский междусобойчик уже начался. Франция, как и в прошлый раз, оказывает поддержку Англии. Но только на словах, на большее король-солнце пока что не сподобился. Испания во главе с нашим дорогим доном Хуаном Третьим поступает гораздо предусмотрительнее и держит железный нейтралитет. По остальным пока неясно. Что делаем мы — белые и пушистые?

— Остаемся белыми и пушистыми. Если этот англо-голландский междусобойчик нас прямо не заденет, то и пусть грызут друг другу глотки в свое удовольствие. Но малейшее поползновение в нашу сторону должно вызвать немедленный и адекватный угрозе ответ. От ноты протеста до полного уничтожения тех, кто эту угрозу создает. И не поддерживать ни одну из сторон. Официально, во всяком случае. А там — видно будет по ситуации. Может быть, и поможем кое в чем голландосам. Однако это не снимает с повестки дня вопрос об Ирландии. Как раз самое время. Как там, готова наша ИРА?

— Все готово, мой команданте! Диверсионные подразделения Ирландской Республиканской Армии готовы приступить к выполнению боевой задачи!

Глава 2

Лень — двигатель прогресса

Возвращение эскадры в Форт Росс прошло без особых торжеств. Ну, вернулись и вернулись, не в первый раз. Все население города уже привыкло, что флот Русской Америки не простаивает у причалов месяцами, а ведет довольно активный образ жизни. За исключением разве что «Тезея». Но «Тезей» — особый случай. Один из двух Железных кораблей, первым пришедший из другого мира, уже давно превратился для всех в символ могущества нового государства в Новом Свете, поэтому все обыватели наделяли его уже чуть ли не мистическими возможностями. Что никто из пришельцев, естественно, не оспаривал. Но «Тезей» хоть и был своего рода диковинкой, к нему все уже привыкли и воспринимали, как неотъемлемую часть Форта Росс. А вот то, что появилось здесь совсем недавно, произвело фурор, сравнимый разве что с появлением обоих Железных кораблей…

По возвращению в Форт Росс Леонид сразу же окунулся в ворох накопившихся вопросов, связанных с делами внешнеполитическими и военными. Вся текучка делалась толковыми специалистами из аборигенов, причем национальность, знатность происхождения и вероисповедание оных никакого значения не имели. Требовались лишь преданность Русской Америке и умение работать на своем месте. К чести Леонида и его ближайших помощников, им удалось создать немногочисленную, но очень эффективную «госслужбу», которая решает все проблемы в государстве. Причем так, что со стороны кажется, будто бы все идет само собой. Но был ряд вопросов, остававшихся в компетенции первых лиц государства. И для решения именно таких важных вопросов собирались в приватной обстановке за закрытыми дверями три человека — сам Леонид, «сеньор» Карпов, а также вездесущая Матильда, давно уже ставшая незаменимым и самым секретным подразделением в службе сеньора Карпова.

Леонид с улыбкой осмотрел присутствующих, вольготно расположившихся за столом в мягких креслах. Собрались на следующее утро после возвращения в Форт Росс, поскольку ничего срочного, требующего безотлагательных действий, не было. Вот и решили не пороть горячку, а сначала спокойно отдохнуть. Правда, «спокойно» в отношении Матильды это громко сказано…

— Ну что, сеньоры и сеньориты, леди и джентльмены, господа-товарищи? Все отдохнули и готовы приступить к выполнению своих государственных обязанностей?

— Мой каудильо, не тяни кота за фаберже! Зачем иначе собрались?

— Андрэ, вот негодяй! Ведешь себя при даме, как поручик Ржевский — герой вашего фольклора! Думаешь, я ничего не поняла?

— Матильда, дорогая, это идиоматическое выражение в нашем языке, и оно означает совсем не то, что ты подумала! А если тебя интересуют истории о поручике Ржевском…

— Я их и так хорошо знаю! Леонардо меня просветил!

— Гусары, молчать!!!

Неожиданная реплика Леонида вызвала смех. После этого вернулись к серьезному разговору.

— Ладно, посмеялись, и будет. Вернемся к делам земным. Насколько я понял, за время нашего отсутствия тут произошли интересные события?

— Именно так, мой каудильо! Наше посольство в Мехико докладывает, что там обстановка накаляется. Епископ де Луна не прекратил мутить воду, а сторонники у него остались. Хоть ситуация пока что контролируется, но согласись — симптом нехороший.

— А зачистить эту банду нельзя? Чтобы просто и без затей?

— Можно, но король на это идти не хочет, поскольку опасается гражданской войны. Поэтому там сейчас хрупкий мир, а наши возможности влиять на события ограничены. Это если не выходить за рамки дипломатического протокола. Все же Новая Испания — наш союзник и торговый партнер, поэтому стараемся соблюдать хотя бы видимость приличий.

— Ох, допрыгается этот миротворец… Как стал настоящим королем без приставки «вице», так этот мексиканский гадюшник и забурлил. Уж очень многие там хотят провести кардинальную перестановку ключевых фигур и дорваться до власти. Помощь ему в проведении спецопераций предлагали?

— Предлагали. Пока не хочет. Пытается договориться со своими оппонентами по-хорошему.

— Ну-ну… У нас в свое время тоже идиоты пытались договариваться… Ладно, ситуация под контролем?

— Да. В случае угрозы выхода из-под контроля сами проведем ряд мероприятий, никого не спрашивая.

— Вот это по-нашему! А что в Лиме?

— А в Лиме все тихо! Полный одобрямс, мир-дружба-жвачка. Король Перу очень доволен сложившейся ситуацией и правит железной рукой в мягкой перчатке. Все вспышки недовольства, которые имели место в самом начале, он подавил без всякой оглядки на «общественное мнение». Поэтому в Перу сейчас все спокойно, торговля с нами процветает. Португальцы в Бразилии тоже считают, что с нами лучше жить дружно. Ну, а про французов с голландцами и речи нет. Они загрызут любого, кто будет представлять опасность для их торговли с нами.

— Европа?

— Тут сложнее. Информация от Юстаса идет регулярно, но больше о событиях в Испании. Там все в порядке, наш друг Хуан Третий поставил в позу пьющего оленя всех сторонников Марианны Австрийской, опираясь на нашу помощь. Кого вынудили уйти в отставку, самых отъявленных неадекватов подвели под статью о государственной измене и «исполнили», а кто сам забился под лавку и не отсвечивает. Единственное, что может создать ему проблему в будущем, — Марианну и ее сынка-дебила он все же пощадил и ликвидировать не стал. Возможно, не захотел лишних разговоров. Правда, напугал мадам до такой степени, что она даже не пытается качать права и плести интриги за его спиной. Живет Марианна в полном уединении и под надежной охраной. Контакты с посторонними лицами исключены. Что касается очередного англо-голландского междусобойчика, то здесь полной ясности пока нет. Все новости приходят в Кадис с опозданием и по дороге сильно искажаются. Полагаться на их достоверность нельзя. А корабли, вышедшие из английских и голландских портов после начала заварухи, сюда еще не добрались. Ждем. В Риме тоже все спокойно. Папа Климент Десятый окончательно сделал выбор в пользу Чуда, сотворенного Господом, благодаря которому мы сюда попали, и теперь жестко пресекает любые попытки поднять вопрос о кознях дьавола, поскольку католической церкви это очень невыгодно. Это основное. Подробности в докладе изложены.

— Понятно. И в общем-то ожидаемо. А теперь хвалитесь, что здесь творится.

— А здесь, мой команданте, мы снова поставили всех на уши, когда провели первые полеты дирижаблей. Надо ли говорить, что нас сразу же начали доставать расспросами. Никакой вменяемой информации никому не дали, поэтому стали распространяться слухи, один удивительнее другого. К чему, правда, поначалу мы сами руку приложили, но дальше процесс пошел лавинообразно, и без нашего участия. Ажиотаж начался сразу же после первого полета блимпа. А когда цеппелин полетел, у некоторых истерика началась.

— А вот это интересно! Давай подробнее!

Рассказ о событиях, произошедших на Тринидаде, занял больше часа. Подобного никто не ожидал, поскольку тему дирижаблей держали в секрете, насколько это удавалось. Разумеется, скрыть строительство огромных эллингов и самих воздушных кораблей было нереально. Но, благодаря заранее умело подброшенной дезинформации, предположения аборигенов о цели этого строительства были очень расплывчаты и направлены совсем в другую, чисто приземленную сторону. И «деза» сработала! Никто даже в мыслях не допускал, что в эллингах строят летающие корабли! Разумеется, какая-то утечка информации была неизбежной, но она тонула в море слухов и сплетен. Поэтому, когда состоялся первый полет первого дирижабля, это вызвало небывалый всплеск эмоций, поскольку полет видели очень многие. За первым полетом последовал второй, за ним третий, а когда через неделю взлетел еще один летающий корабль, затмивший своими размерами первый, впору было говорить еще об одном Чуде Господнем. Корабли летали в паре и поодиночке, днем и ночью, над сушей и над морем. Надо ли говорить, что во всем городе все разговоры крутились вокруг очередных диковинок пришельцев. Причем диковинок, которые они создали сами. Что лишь добавляло пищу для размышлений тем, кто находился на Тринидаде с не совсем благими целями.

Леонид ознакомился с представленными ему проектами дирижаблей еще до начала строительства эллингов, но определенные сомнения у него все же были. Хоть он и не являлся упертым противником этих летающих гигантов, но и особых надежд на скорый успех в этом деле тоже не возлагал. В конце концов, хуже не будет. Экономика Русской Америки уже достаточно сильна, чтобы позволить себе подобные забавы. Даже если ничего путного в течение ближайших трех-пяти лет не получится, и все дирижаблестроение не выйдет за рамки экспериментов, опыт все равно не пропадет даром. А там, глядишь, и авиация дойдет в своем развитии до нужной кондиции, работы над которой не прекращались. Хоть пока и в «цельнодеревяннотряпочном» исполнении, но все же. Огромным успехом было то, что полтора года назад наконец-то удалось создать двигатель с приемлемой удельной мощностью и более-менее достаточным ресурсом, пригодный для установки на самолет, что сразу же резко двинуло вперед развитие авиастроения. Появилась возможность создавать машины уровня конца двадцатых годов XX века. Гораздо более мощные двигатели и с большим ресурсом появились еще раньше, но… Высокая мощность и ресурс достигались за счет солидного веса, что исключало их применение в авиации. И тут произошло еще одно важное событие. Событие из разряда тех, что приводят к скачку в развитии технического и научного прогресса.

После разгрома Новой Армады и взятия Кубы произошел фактически полный развал колониальной системы Испании в Новом Свете, в результате чего Русская Америка стала обладателем новых территорий. Как хорошо обжитых, так и не очень. И одной из таких территорий была старая, хорошо всем знакомая Ямайка, над которой уже давно развевался испанский флаг. Флаг тринидадские пришельцы сразу же заменили на свой — Андреевский, но город Пуэрто-дель-Рэй, который не так давно назывался Порт Ройял, переименовывать не стали. Не стали трогать и местное население, лишь назначив своего губернатора, оставив сильный гарнизон и проведя некоторые перестановки в местной администрации. В целом жизнь на Ямайке не изменилась в худшую сторону, а кое в чем стала гораздо лучше, благодаря активизировавшейся легальной торговле, что лишь укрепило местных испанцев в правильности сделанного выбора. То, что группы тринидадцев, взяв местных проводников, занимаются какими-то непонятными делами на острове, их совершенно не волновало. Однако результаты этих экспедиций очень ждали в Форте Росс. И вот, наконец, пришел долгожданный ответ. На Ямайке найдено месторождение бокситов! Именно в том месте, где их начали разрабатывать в далеком будущем. А бокситы — это алюминий и все, что с ним связано. Сразу же постарались наладить добычу ценного сырья, подключив к этому делу местных за хорошее жалованье, а там и на материке нашли желающих переехать на Ямайку. Связываться с рабами-неграми Леонид уже категорически не хотел. Пока налаживали добычу бокситов и доставку первых партий груза в Форт Росс, здесь тоже зря время не теряли. Благо в компьютерах неугомонного Шурика нашлась информация и на эту тему. Много информации оттуда уже было перенесено на бумажные «носители», но много и оставалось, и работа велась каждый день. По крайней мере была надежда, что компьютеры доживут до того момента, когда вся находящаяся в них ценнейшая информация будет перенесена на бумагу, что составит громадную библиотеку, равной которой не было и не будет в истории. Поэтому, когда первые корабли с грузом бокситов пришли в Форт Росс, здесь было уже все готово. Первое в мире производство алюминия началось. Хоть пока и в очень ограниченных масштабах, чтобы проверить саму возможность его получения, но началась. И эксперимент удался! Полученный металл оказался требуемой чистоты и вполне годился для получения алюминиевых сплавов, применяемых в авиастроении и двигателестроении. Сплавы требуемого качества тоже удалось получить. О выпуске в промышленных масштабах говорить было еще рано, но вот туда, где новый металл был жизненно необходим, его и стали направлять в первую очередь. А именно — на создание самолетов и дирижаблей.

Куда именно и отправился Леонид после «заседания правительства». Основные вопросы решили, планы на ближайшее будущее наметили, вот и надо теперь посетить то, что давно будоражило воображение — верфь по постройке дирижаблей, где уже вовсю развернулся генеральный конструктор граф Байссель, совсем недавно бывший лейтенантом Кайзерлихмарине и чудом выживший в этой удивительной истории. И раньше даже в мыслях не допускавший оказаться на месте своего соотечественника — графа Фердинанда фон Цеппелина, имя которого стало нарицательным наряду с именем Рудольфа Дизеля. В морском офицере неожиданно раскрылся настоящий талант конструктора. И вот теперь он воплощал в жизнь то, что совсем недавно было лишь информацией в электронном виде, перенесенной на чертежи. Незадолго перед первым испытательным полетом дирижабля шутники даже предложили назвать дирижабль жесткого типа «байссель», на что конструктор неожиданно резко дал отпор, заявив, что данная концепция была разработана Цеппелином, и он не собирается присваивать себе чужие лавры, хоть сам Цеппелин еще даже не родился. Поэтому не стали мудрить, а так и классифицировали новые летательные аппараты легче воздуха, как они уже одно время назывались в истории. Мягкие дирижабли — блимпы, а жесткие дирижабли — цеппелины, чтобы не ломать каждый раз язык, выговаривая «дирижабль мягкого типа» и «дирижабль жесткого типа».

Еще не доходя до верфи, Леонид увидел огромный корпус «Колумба», ошвартованного к причальной мачте находящегося рядом с верфью аэродрома. К другой мачте был ошвартован «А-1», имеющий гораздо более скромные размеры, особенно на фоне своего собрата. Возле дирижаблей суетились люди, проводя какие-то работы по обслуживанию. Сам полет Леонид не видел, поскольку эскадра пришла только на следующий день. И очевидно, в ходе очередного полета что-то пошло не так, поскольку иначе Байссель не преминул бы похвастаться, встретив корабли на подходе к Форту Росс, прямо над заливом Париа. Однако ничего тревожного не было, иначе Карпов бы уже все знал.

Поиски неугомонного графа не заняли много времени, поскольку он сам примчался, извещенный своими людьми о визите высокого начальства. После приветствий и поздравлений Леонид сразу взял быка за рога, захотев ознакомиться с новинками. За прошедшие два года Байссель уже неплохо освоил русский и испанский, поэтому старался говорить на русском, лишь иногда от волнения переходя на немецкий. И вот вскоре они стояли возле причальной мачты, а над ними парил белый гигант, создавая впечатление какой-то нереальности. Байссель по ходу дела описывал в красочных подробностях то, что удалось достичь.

— Иными словами, нам удалось воспользоваться наработками из тех материалов, что находились в компьютере господина Прохорова. Он нам, кстати, очень помог. Как и господин Иванченко — конструктор самолетов. «Колумб» и «А-1» не являются точными копиями дирижаблей, которые были… или будут в истории. Мы взяли все последние достижения, которых добились в воздухоплавании, и попытались создать что-то свое. И как видите, нам это вполне удалось. Если «А-1» еще в значительной мере похож на блимпы американцев, какие у них были в середине XX века, то вот «Колумб» — совершенно самостоятельная конструкция. Он несколько меньше, чем знаменитые «Гинденбург» и «Граф Цеппелин». Обратите внимание на винты, находящиеся в кожухах. Благодаря этому можно изменять направление воздушного потока, и цеппелин сможет хорошо управляться даже при очень малой поступательной скорости. Есть и еще ряд новшеств, улучшающих маневренность.

— А какова максимальная скорость, высота и дальность полета?

— Во время испытаний была достигнута скорость в шестьдесят восемь узлов на высоте в три тысячи метров. Даже больше, чем у «А-1». Подняться можно и выше, просто решили не рисковать. Контрольный груз при испытаниях — десять тонн. Топлива при полной заправке теоретически должно хватить для полета на расстояние порядка восьми тысяч миль, но многое зависит от направления воздушных потоков. Меняя соотношение «груз-топливо», можно менять дальность полета.

— Очень, очень интересно… Признайтесь, граф, летали сами?

— Каюсь, не устоял перед искушением.

— Ну и как?

— Это непередаваемо! Особенно если учесть, что до этого я никогда не летал. В ваше время полеты пассажиром на авиалайнерах стали уже обыденностью, а вот в наше время это была экзотика на грани фантастики.

— Вот и я хочу теперь к вам со всем своим семейством напроситься. А то дома меня уже порядком достали. Особенно сыновья.

— Так в чем же проблема?! Приходите через два дня, как раз у нас очередной полет «Колумба» намечен! А на «А-1» хоть сегодня лететь можно, если хотите!

— Ничего, два дня мои малолетние бандиты как-нибудь подождут. А что там с «Колумбом» случилось, что испытания прекратили?

— Неполадки с системой охлаждения одного из двигателей. Сейчас устраняем. А заодно хотим лишний раз все тщательно проверить.

— Ну, пойдемте, покажете свое творение, граф! Откровенно говоря, не ожидал такого быстрого успеха!

— Так нам ведь не пришлось блуждать в потемках. В процессе освоения воздушного океана многое делалось методом проб и ошибок, а мы, слава Всевышнему, от этого избавлены. Прошу на борт, ваше превосходительство!

Оказавшись в ходовой рубке, расположенной в носовой гондоле «Колумба», Леонид с интересом осмотрелся. Конечно, до кабины аэробуса из XXI века далеко, но и то, что было, впечатляло. Граф лично объяснял подробности устройства воздушного корабля, подчеркивая то, что во главу угла при проектировании и постройке делали упор на надежность и безопасность в ущерб грузоподъемности. Сначала вообще предполагали строить каркас из дерева. Хорошо, что начать не успели, поскольку совершенно неожиданно появился доступный дюраль в нужном количестве. Проект быстро пересчитали и начали строить корабль из «крылатого» металла. С двигателями к этому времени вопрос был решен, поскольку мощные карбюраторные моторы собственного производства появились еще на ранней стадии работы над проектами обоих типов дирижаблей. На самолеты их устанавливать было нельзя из-за большого веса, но дирижабли в этом плане гораздо неприхотливее. Не все сразу получалось и при производстве двигателей, но в ходе постройки «А-1» и «Колумба» их все же довели до ума, поэтому держать дирижабли в эллингах в стадии полной готовности, за исключением неустановленных двигателей, не пришлось. Первые полеты тоже не прошли гладко, вылезла масса мелких огрехов, но они не привели к фатальным последствиям. Слушая Байсселя и осматриваясь в рубке, Леонид все больше проникался уважением к первым покорителям воздушного океана, а также в который раз думал, что если бы не авария «Гинденбурга», крайне негативно отразившаяся на отношении к дирижаблям вообще, то неизвестно, каких бы высот они достигли в своем развитии. А уж сравнивать безопасность полета дирижабля с авиацией и вовсе не стоит. Да, «Гинденбург» погиб от пожара на борту. Но американские мягкие дирижабли — блимпы, в ходе всей Второй мировой войны патрулировали над океаном в поисках подводных лодок, и за всю войну был потерян всего один дирижабль. И тот не по техническим причинам, а от зенитного огня немецкой подводной лодки. Сколько было за это время небоевых потерь в авиации по тем же техническим причинам, даже сказать страшно. Продолжали блимпы свою службу и после войны, пока им на смену не пришли вертолеты. И вот теперь История снова была готова дать шанс воздушным кораблям…

— Простите, граф, так на «А-1» установлен хвостовой винт, как у вертолета?!

— Совершенно верно. Правда, не совсем. Винт находится не на конце хвостовой балки, как у вертолета, а в конце гондолы, где начинается заметное сужение корпуса к хвосту. Поскольку была поставлена задача обеспечить возможность зависания в воздухе на малой высоте и посадка на необорудованную площадку, то нам пришлось сделать легкое, но прочное шасси по типу вертолетных лыж, а также хвостовой винт. Но если у вертолета он служит не только для изменения направления полета, но и для компенсации реактивного момента, то у блимпа только для изменения курса на очень малых скоростях при взлете и посадке, когда воздушные рули поворота неэффективны. Именно поэтому гондола на «А-1» такая длинная — она одновременно играет роль киль-балки. Как говорится, совместили одно с другим, но получилось неплохо! Я вам потом покажу, когда закончим с «Колумбом».

— А на «Колумбе» такую систему с хвостовым винтом устанавливать не захотели?

— Нет, в этом нет смысла. «Колумб» не предназначен для посадки в необорудованных местах. Поэтому ему достаточно рулей на кожухах воздушных винтов, изменяющих направление вектора тяги в некоторых пределах и позволяющих управляться на очень малых скоростях. Зависнуть на небольшой высоте цеппелин может, чтобы, к примеру, взять людей или какой-то груз. Но сажать его на землю, как блимп… Лучше не надо.

— А блимп может?

— А блимп может. Мы уже проводили такие опыты. Его винты могут изменять наклон оси вращения до такой степени, что вектор тяги будет направлен вертикально или под некоторым углом. Только сила тяги от винтов будет направлена не вверх, как у вертолета, а вниз, прижимая аппарат к земле. И удерживать его в таком положении можно столько, сколько нужно. При уменьшении тяги блимп взлетит.

— Граф, вы не перестаете меня удивлять!!! Но ведь это сильно усложняет конструкцию?

— В общем-то, да. Но мы пошли на это в целях обеспечения максимально возможной безопасности посадки на необорудованную площадку, когда рассчитывать на скорое прибытие помощи не стоит. В конце концов, если реактивные самолеты имеют сложную систему шасси, позволяющую им тем не менее садиться только на бетонную полосу, то почему блимп не может иметь свою специфическую посадочную систему, позволяющую ему садиться практически где угодно? Система довольно надежная, мы провели ее испытания еще до первого полета. В самом крайнем случае, если произойдет отказ, не позволяющий произвести наклон винтов, то блимп и без этого сможет вернуться на свой аэродром, жестко зафиксировав положение винтов в пространстве для создания вектора тяги только вперед. Такая возможность предусмотрена. И в этом случае он может совершить посадку, как обычный дирижабль, а не «по-вертолетному». «Колумб» имеет несколько другую систему. У него изменение направления векторов тяги осуществляется благодаря изменению направления воздушного потока после винтов, сами же винты сохраняют свое положение в пространстве. Такая система менее эффективна, но зато более надежна. И она предназначена не для посадки, а всего лишь для уверенного маневрирования по вертикали на сверхмалых высотах. Когда нужно подойти как можно ближе к причальной мачте на аэродроме или зависнуть неподвижно в одной точке на высоте порядка сорока-пятидесяти метров.

— Иными словами, с помощью блимпов мы можем совершать длительные полеты на расстояние в несколько сотен километров вглубь материка, высаживать и эвакуировать разведгруппы, доставлять небольшие грузы и при этом взлетать и садиться, как вертолет — в любом месте?

— Именно так. С небольшим уточнением, что вертолет тоже не везде может сесть. Ему все же нужна хоть какая-то площадка, и чтобы рядом ничто не мешало. Я смотрел военную хронику — война во Вьетнаме и в Афганистане. В том числе о действиях вертолетов. Впечатляет.

— Вы, похоже, уже вошли во вкус, граф? Я имею в виду стезю конструктора?

— Так ведь можно совмещать одно с другим. Конструировать воздушные корабли и самому летать на них. В той моей жизни я подал рапорт о переводе в воздухоплавательные части германского флота, но его не удовлетворили. Не знаю, почему. Теперь же мне никто летать не запретит. Как можно конструировать дирижабли, если самому не знать, как они ведут себя в воздухе?

— В принципе, согласен… Сам такой… Но все равно не рискуйте понапрасну. А «Колумб», значит, теоретически способен выполнить перелет в Европу?

— Теоретически да. Практически — я бы пока не торопился это делать. Надо облетать его, не удаляясь слишком далеко от Тринидада. Достроить второй цеппелин «Магеллан» и остальные блимпы. Посмотреть, как они себя поведут. Если все будет хорошо, продолжить постройку целой серии цеппелинов и блимпов по этим проектам. Если в ходе полетов выяснятся какие-то неприятные сюрпризы, устранить их и учесть в разработке новых проектов. Если мы хотим действительно начать осваивать воздушный океан, то воздушных кораблей понадобится много. Построить аэродромы на материке в местах, которые мы контролируем. На островах, хотя бы на самых крупных, — на Тобаго, Кубе, Эспаньоле, Ямайке, Пуэрто-Рико, Маргарите, Барбадосе. Да и в Нью-Йорке заодно, раз уж мы там теперь обосновались. Выгоним лимонников оттуда, Леонид Петрович?

— Выгонять не станем, сами сбегут. Те, кому наши порядки не понравятся. А те, кто признает нашу власть, зачем их гнать? Нам сейчас лояльно настроенное белое население ой как нужно! Так зачем отталкивать тех, кто сам сбежал в Новый Свет из английского «рая»? Думаю, они излишней преданностью королю Англии не отягощены.

— Хотелось бы на Нью-Йорк посмотреть, какой он сейчас.

— Так приходите ко мне в гости сегодня, покажу вам свежие видеозаписи. Но поверьте, там и смотреть не на что. Деревня деревней…

Уже поздно вечером, после ухода Байсселя, Леонид с Матильдой снова просматривали видеозаписи, сделанные при полетах «Колумба» и «А-1». Детей хоть и с огромным трудом, но все же удалось уложить спать. Правда, клятвенно пообещав, что если не возникнет никаких форс-мажорных обстоятельств, то через два дня они все вместе совершат полет на «Колумбе». Разразившаяся буря восторга — это было слишком слабое утверждение. Матильда и сама была ошарашена известием о предстоящем полете, согласившись не раздумывая. И вот теперь они, уединившись в кабинете, еще раз смотрели видео, которому суждено войти в историю.

— Молодцы, ребята, постарались.

— Леонардо, а летать страшно?

— Не бойся, другие же летают. А дирижабли в плане безопасности полета гораздо лучше, чем самолеты.

— А как высоко на них подняться можно?

— На дирижаблях? Во время Первой мировой войны немецкие цеппелины поднимались до семи тысяч метров, но это исключение. Обычно меньше. Наверху воздух сильно разрежен, и дышать без кислородных масок очень трудно. А так стратостаты поднимались гораздо выше, но у них была герметичная гондола. Самолеты тоже высоко летают — военные до двадцати километров и выше, гражданские поменьше. Но они все полностью герметичны.

— Подумать только… И как же до всего этого дошли?

— Лень заставила.

— Лень?! Почему лень?!

— А ты разве этого не знала? Ведь лень — двигатель прогресса! И поскольку человек ленив по своей природе, вот он и начал придумывать разные вещи, облегчающие ему жизнь. Начал с каменного топора. Дошел до космических кораблей. Так что лень, дорогая моя, лежит в основе всех великих изобретений!

Два дня тянулись бесконечно долго для Матильды, Диего и Мигеля, но очень быстро пролетели для графа Байсселя, изо всех сил старавшегося не ударить лицом в грязь. И вот в назначенное время Леонид с женой и детьми, за исключением самого маленького Александра, стояли рано утром на аэродроме, с восхищением оглядывая огромный корпус «Колумба», паривший на небольшой высоте. Его связывала с землей только причальная мачта, вокруг которой сейчас суетилась аэродромная команда. Неожиданно рядом возник Байссель, четко по-военному доложив о готовности к полету. Леонид поздоровался и кивнул с улыбкой на своих спутников.

— А вот и наши пассажиры, граф. Если бы вы знали, какую осаду мне пришлось вынести за эти два дня!

— У нас все готово! Добро пожаловать на борт, дамы и господа!

Последние проверки, команда на расстыковку с причальной мачтой, и вот «Колумб» начинает медленное движение вверх. Двигатели запущены и работают на малых оборотах, удерживая воздушный корабль на месте, лишь компенсируя силу ветра. Земля становится все дальше и дальше, и вот уже за горным хребтом виден океан до самого горизонта. Вел цеппелин Игорь Самарин, ставший командующим Военно-воздушными силами Русской Америки. Головокружительная карьера для всего лишь четыре года назад оперативника, капитана ФСБ с позывным Самурай. Однако Самарин оказался на своем месте, сразу же взявшись за организацию ВВС. Решили не растаскивать в разные стороны авиацию и воздухоплавательные части, объединив их под одним общим командованием. Вот теперь Самарин и натаскивал лично будущих пилотов, поскольку таковых еще в природе не существовало.

Поднявшись на высоту в две тысячи метров, «Колумб» взял курс на юг и полетел над побережьем залива Париа в сторону материка. Самарин проверил показания приборов, и доложил.

— Заняли эшелон, Леонид Петрович. Курс сто восемьдесят, высота две тысячи, скорость пятьдесят шесть узлов. Горизонт чист.

— Командуйте, Игорь Александрович. Вы в авиационных делах лучше разбираетесь, а я тут просто пассажир…

Здесь же находился и Байссель, внимательно наблюдая за происходящим. Экипаж цеппелина справлялся сам, помощь конструктора не требовалась, но он считал своим долгом находиться в рубке во время полета. Диего и Мигель буквально прилипли к иллюминаторам, иногда обмениваясь восторженными возгласами вполголоса, но оба четко выполняли предполетный инструктаж — по рубке не бегать, не шуметь, руками ничего не трогать, а если что-то уж очень захочется спросить, то обращаться к сеньору Байсселю, не отвлекая экипаж. Леонид с Матильдой стояли чуть в стороне, тоже всматриваясь в великолепную панораму, открывшуюся с высоты птичьего полета. Далеко позади остался Форт Росс с рейдом, полным кораблей, и гора Арипо — самая высокая точка Тринидада. Слева темнел горный хребет, пересекающий остров с севера на юг, внизу раскинулся зеленый ковер джунглей, а еще дальше вокруг была синева океана и залива Париа. Матильда не удержалась от восклицания.

— Как красиво… Это совсем не то, что смотреть видео на экране компьютера. Леонардо, а куда мы сейчас летим?

— Совершим облет Тринидада по периметру, если ничего не помешает. Испытания еще не закончены, поэтому далеко удаляться от острова не стоит. После окончания всего комплекса испытаний совершим полеты на близлежащие острова — Тобаго, Маргариту и Барбадос. Надо же проверить, как наши подданные живут. Дальше — полеты на Кубу, Эспаньолу, Пуэрто-Рико и Ямайку. Но не ранее, чем там будут подготовлены аэродромы и доставлено снабжение в необходимых количествах. Надо бы и Новую Гранаду как следует охватить своим вниманием. Маракайбо — в первую очередь. И Боготу навестить с инспекцией, чтобы знали, кто в доме хозяин… Но Богота далеко от моря, там пока хоть какой-нибудь, самый захудалый аэродром построят, много времени пройдет. Как видишь, не так все просто, дорогая. В нашем мире авиация тоже не могла существовать сама по себе — без разветвленной сети аэродромов и соответствующего уровня технического обслуживания. Дирижаблям в этом плане все же проще, чем самолетам, им взлетно-посадочная полоса не нужна. Но какой-то минимум аэродромной инфраструктуры все равно необходим. Даже блимпам, поскольку после полета куда-нибудь к черту на рога им все равно надо будет возвращаться на свой аэродром для заправки и техобслуживания. Про цеппелины и говорить нечего. Поэтому ни в Лиму, ни в Мехико мы пока что летать не будем — там еще ничего нет. Вот когда появится, тогда и наладим регулярное воздушное сообщение. А сначала будем осваивать воздушные перевозки на подконтрольных нам территориях. На материке же — только разведывательные полеты.

— И все?! Леонардо, да ни за что не поверю! Ведь я знаю, что блимп может безопасно совершить посадку на любой ровной площадке, а потом взлететь! И чтобы вы с Андрэ проигнорировали такую уникальную возможность?!

— Ну, мало ли, что он может… Как говорится, а кто видел, что наш блимп где-то там посадку совершал? Никто не видел? Вот и не надо очередные байки о тринидадских колдунах рассказывать!

Ровно гудели моторы, и «Колумб» мчался над побережьем Тринидада на скорости, недоступной воображению людей второй половины XVII века. Внизу проплывали пейзажи дикой, практически нетронутой природы. Остров был освоен еще далеко не полностью. Вскоре впереди показался материковый берег и пролив Бока-дель-Серпиенте, отделяющий его от Тринидада. Это место казалось пустынным, в отличие от очень оживленного Бока-дель-Драгон. То, что это не так, знали все — служба береговой охраны Русской Америки свой хлеб даром не ела. Но внешне это никак не проявлялось — Бока-дель-Серпиенте был совершенно безлюден, как и берег Тринидада. Это до сих пор наводило некоторых на глупые мысли забраться на остров с «черного хода». Хоть и не с карательными целями огромным десантом, как два года назад, а исключительно по шпионским делам в количестве нескольких человек за один раз, но все попытки проваливались с завидным постоянством. А поскольку свидетелей после такого наглого поведения не оставалось, то шефам отправленных на Тринидад агентов оставалось лишь гадать, что же произошло на самом деле.

Изменив курс, «Колумб» прошел над проливом Бока-дель-Серпиенте и полетел обратно на север, все так же следуя над побережьем Тринидада. Вскоре вдали появился крупный парусник, с которого просто не могли не заметить белую громадину, идущую на большой высоте. Можно было только представить, какая дискуссия разгорелась в этот момент на палубе. Впрочем, Леонид не сомневался, что информация о летающих кораблях уже ушла по назначению. Теперь надо ждать «выгодных» предложений от сильных мира сего, а также резкого увеличения «купцов» с многочисленными «женами», «кузинами» и «племянницами», неожиданно пожелавших осчастливить Форт Росс своим появлением. Все, как обычно. Если у тебя появляется что-то очень интересное и непонятное, то надо быть готовым к появлению большого количества «друзей». Которые будут преследовать свои цели, исходя лишь из выбора средств. Которые, как известно, всегда оправданы.

Глава 3

Мало украсть. Надо еще уметь сбыть…

Мэттью Каррингтон сидел за столом в своем кабинете и думал. Перед ним лежали многочисленные бумаги — письма, рисунки, схемы, и только он мог разобраться во всей этой мешанине информации. Прислуга не беспокоила своего хозяина, получив на этот счет соответствующие распоряжения. Случайных людей в доме Мэттью не было, уж об этом он позаботился. И вот теперь в полной тишине, нарушаемой лишь ветром за окном, он пытался понять, что же именно пошло не так в этом деле. Пошло не так с самого начала. И стало в конечном итоге причиной крушения важного плана, обреченного на успех. Во всяком случае, поначалу в этом не было никаких сомнений… А теперь — имеем то, что имеем…

Первый этап плана — спровоцировать войну между Испанией и тринидадцами удался прекрасно. Формально правящая Испанией Марианна Австрийская оказалась достаточно недалекой, предсказуемой и легко внушаемой. Отправка в Новый Свет Новой Армады — флота карателей, тоже прошла, как и задумывалось. Англия этому даже поспособствовала, выделив деньги и людей, а также выразив на словах поддержку двору Испании и прокляв нечестивых мерзавцев, посмевших поднять руку на монарших особ. При упоминании о людях Мэттью усмехнулся — хоть от висельников в своих тюрьмах избавились. Последовавший за этим разгром Новой Армады тоже не стал неожиданностью для Мэттью. Чего-то подобного он и ожидал. Единственно не предполагал, что разгром будет таким сокрушительным и таким быстрым. С полным отсутствием потерь со стороны тринидадцев и захватом ими огромного количества трофеев и пленных во главе с самим командующим Новой Армадой. Правда, действия маленькой «Авроры» очень удивили. Как она смогла в одиночку уничтожить всю отделившуюся часть Армады, пришедшую к островам Зеленого Мыса, так и осталось загадкой. Все попытки выяснить это привели лишь к исчезновению тех, кто пытался это сделать. А то, что рассказывали уцелевшие испанцы по возвращению в Европу, можно было смело заносить в разряд «пить меньше надо». В городке Рибейра Гранде, куда испанские корабли зашли для пополнения запасов перед переходом через Атлантику, не удалось узнать ровным счетом ничего, что дало бы хоть какую-то зацепку в разгадке этой истории. Достоверно было установлено лишь то, что «Аврора» в Рибейро Гранде не появлялась. И каким образом эти тринидадские умники, будучи на крохотной посудине, сумели утопить все испанские корабли из состава эскадры, даже не приближаясь к ним близко, никто понять не мог. Разгром же основной части Армады никаких вопросов не вызвал. Железный корабль, который тринидадцы построили сами, перехватил испанские корабли в море и расстрелял их, как мишени. Тех, кто оказал сопротивление. А после этого вынудил к сдаче флагмана и «купцов», перевозивших десант. Как говорится, достойно уважения. А вот дальше началось что-то вообще непонятное. Рывок на Кубу с практически молниеносным взятием Гаваны. Уничтожение богатейшего за всю историю испанского конвоя с грузом золота и серебра в заливе Карденас. Причем даже не сделав попытки его захватить, что в голове ни у кого не укладывалось. Мало того, оказывается, на одном из кораблей Армады находился посланец римского понтифика для установления связи с тринидадцами. Как позже выяснилось, понтифик наконец-то сделал выбор в пользу тринидадцев, велев считать появление этих авантюристов на Тринидаде Чудом Господним. Тут уже ничего не поделаешь… Но сеньору Кортесу и этого мало, поэтому он делает ход с козырного туза. Предлагает бывшему командующему Армадой Хуану Австрийскому то, чего он добивался всю свою жизнь — возможность стать королем Испании. Хоть и изрядно «обкусанной» Испании, но королем, а не так и остаться на всю жизнь королевским бастардом. Причем сразу же признает его королем. А то, что «король» сейчас не в Мадриде, а на Тринидаде в качестве военнопленного, то это всего лишь временные трудности. Разумеется, от таких предложений не отказываются. Но предложить — еще не значит сделать. И вот с этого момента начинается непонятное. Дону Хуану с поразительной легкостью и в кратчайшие сроки удается создать свою, преданную лично ему армию из остатков десанта Новой Армады. Никаких проблем с деньгами у него нет. Ну, с этим-то все ясно. Сеньор Кортес вложился в рискованное мероприятие и финансирует его из своего кармана, поскольку у новоявленного короля без короны за душой ни шиша. Так сказать, с перспективой на будущее. Откуда взять деньги — тоже не вопрос. Кое-что из груза последнего «золотого» конвоя все же попало в руки ушлого сеньора Кортеса, так что ему по большому счету эта авантюра не стоила ни пенса. Однако странности на этом не заканчиваются. Вся эта банда, которая с воодушевлением собиралась грабить Тринидад, с таким же воодушевлением отправляется обратно в Испанию во главе с новоявленным «королем», который до получения короны может просто не дожить. Очень скоро эта банда оказывается в Кадисе, и тут странности продолжаются. То, что Испания — полный банкрот, лишь облегчило дону Хуану выполнение задачи, но не могло само по себе возвести его на трон. А он взошел, и опять подозрительно быстро. Хоть и не легко, по трупам своих врагов, но взошел. Тем более враги действовали разрозненно, отстаивая каждый свои интересы, чем дон Хуан умело воспользовался. Жадных и беспринципных купил с потрохами, трусов просто запугал, колеблющихся переманил на свою сторону обещанием радужных перспектив, самых упертых отправил на плаху, обвинив в тяжких грехах, а с кем-то банально произошел «несчастный случай». Понятно, что без помощи тринидадцев и здесь не обошлось. Все попытки подобраться к дону Хуану с целью его ликвидации провалились, а исполнители бесследно исчезли. Попытки мятежа родовитой испанской знати с целью вернуть трон малолетнему королю Карлосу Второму с его мамашей-регентшей, — тех, что каким-то чудом уцелел после первой «чистки», провалились еще на стадии их подготовки. До активных действий даже не дошло, а все заговорщики плохо кончили. Проклятый дон Хуан, чтоб ему в аду гореть, обладал поистине дьявольским чутьем на опасность и успевал принять меры заранее. В итоге красивый и логичный план привязать Тринидад к Англии в ходе тяжелой войны на истощение с Испанией рухнул, как карточный домик, приведя к прямо противоположному результату. На месте враждебной Тринидаду Испании появилась лояльно настроенная к нему Испания с новым королем Хуаном Третьим, который всеми силами старается поддерживать хорошие отношения с Тринидадом. Манипулировать королем никому из его ближайшего окружения тоже не удается. Да, честно говоря, и некому манипулировать. Король разогнал многих, кто был приближен ко двору Испании при Марианне Австрийской, оставив только тех, в ком не сомневался. И теперь его окружают только свои, лично преданные ему люди. Колониальная система Испании фактически рухнула — ее колонии в Новом Свете стали самостоятельными государствами, не признающими главенства Испании. Тут, кстати, тоже нет ничего удивительного. Грабительская политика Мадрида по отношению к своим колониям привела к тому, что сепаратизм там стал цвести пышным цветом. Пока не появились тринидадские пришельцы, метрополии худо-бедно удавалось контролировать ситуацию. Но едва появился кто-то, показавший свою силу, с которой Испания ничего не может поделать, это сразу же привело к всплеску недовольства действиями метрополии. Сначала скрытому, а потом и явному. А уж отправка Новой Армады с карательными целями, и последовавший за этим ее сокрушительный разгром, стали последней каплей. Никто в Новом Свете не обольщался по поводу дальнейших событий, если бы карателям удалось одержать победу. В итоге Испания потеряла все свои владения в Новом Свете, а также Канарские острова. Новую Гранаду, Канары и все испанские острова в Карибском море прибрали к рукам тринидадцы. Прочее осталось во владениях Новой Испании и Перу, вице-короли которых в одночасье стали королями без всяких «вице». Конечно, не все там прошло гладко, кто-то посчитал себя несправедливо обойденным при дележе испанского пирога, но в целом ситуация стабилизировалась довольно быстро. А уж ссориться с тринидадцами из-за их неуемного аппетита оба новоиспеченных короля совершенно не хотели. А то как бы эти ушлые ребята не решили и в Лиме с Мехико королей поменять. Как говорится, с них станется. А вот на Филиппины они почему-то не позарились. Хотя, может быть, до Филиппин просто очередь не дошла…

В Европе смотрели на все это безобразие, затаив дыхание. Особенно Португалия, опасаясь за свои заморские владения. Ведь если эти наглые тринидадские хищники положили глаз на Канарские острова, то что им мешает прибрать к рукам и Азорские? С Мадейрой и островами Зеленого Мыса заодно? Однако этого не случилось. Мало того, следующий шаг тринидадцев вообще поставил всех в тупик. Они предложили королю Португалии взять в аренду один из островов Азорского архипелага. Либо обменять его на примерно равный по величине остров в Канарском архипелаге. На выбор, что будет угодно его величеству. Разумеется, его величество выбрал деньги. Поскольку деньги — это нечто материальное, а менять один клочок суши на другой, причем если учесть, что оба находятся у черта на рогах — с этого никакого профита нет. Арендная плата по европейским меркам довольно скромная, но для нищей португальской казны и это деньги. А если еще учесть, что тринидадцы могли просто забрать этот остров себе, никого не спрашивая, то и подавно. В результате проведенной негоции остров Сан-Мигел перешел в полное распоряжение тринидадцев. И судя по тому, как они там начали обустраиваться, это всерьез и надолго. Если не навсегда…

Мэттью недовольно поежился. Какой сокрушительный провал. Эти чертовы тринидадцы поступали совершенно непредсказуемо, и все время работали на опережение. Король был вне себя от гнева, когда вместо того, что ожидали в результате этой операции по науськиванию Испании на тринидадских пришельцев, стало еще хуже, чем было. Сеньор Кортес, будь он неладен, очень неплохо округлил свои владения за счет испанцев, заодно избавившись от врага в лице Испании. В самой же Испании вместо взбалмошной дуры Марианны сейчас на троне сидит умный человек, который хорошо понимает, кому было выгодно столкновение Испании с Тринидадом. Вряд ли он докопался до истины, поскольку улик в этом деле не должно было остаться, но логически мыслить Хуан Третий умеет, он это уже не раз продемонстрировал. Да и сеньор Кортес ему много чего интересного поведал, в этом тоже можно не сомневаться. Дальше — больше. В Испании, привыкшей жить за счет дармового американского золота и серебра, поток которых прекратился в результате известных событий, началось возрождение мануфактур! Под патронажем короля. А деньги на это он где взял? Правильно — у тринидадцев! И теперь можно ожидать, что в ближайшем будущем под боком будет не развращенная золотом Испания, угробившая почти всю свою промышленность этим дармовым золотом и жившая исключительно за счет импорта, как было раньше. И не обнищавшая в ходе длительной войны на истощение Испания, как ожидалось. А страна с довольно-таки развитой экономикой и сильной армией, пользующаяся поддержкой из-за океана. Это удалось выяснить достоверно. Тринидадцы клятвенно пообещали, что не дадут Испании сгинуть в этой ситуации, а поддержат ее в борьбе за достойное место среди стран Старого Света. Что и говорить, сеньор Кортес оказался гораздо умнее, чем о нем думали. Не раздавил Испанию полностью и не выбросил на свалку истории, отдав на растерзание алчным соседям, а стал делать из нее мощный противовес другим европейским государствам. В первую очередь Франции и… Англии. Неприятный сюрприз…

Неожиданный стук в дверь отвлек Мэттью от размышлений. Значит, случилось что-то действительно важное, если решились его побеспокоить. Получив разрешение войти, слуга доложил о прибытии кэптена Паркера. Настроение Мэттью сразу улучшилось, этого человека он ждал давно. Убрав все бумаги в ящик стола, велел пригласить гостя.

Джеймс Паркер вошел в знакомый кабинет и увидел улыбающегося хозяина поместья. Впрочем, по поводу его улыбки он не обольщался, ибо хорошо знал, на что способен этот человек. Но требовалось соблюдать правила приличия, поэтому офицер Ройял Нэви тоже натянул на лицо дежурную улыбку и поздоровался.

— Доброе утро, сэр! Извините, что потревожил вас, но обстоятельства этого требуют.

— Доброе утро, дорогой Джеймс! Что это с вами, к чему такой официоз?

— Простите, сэр. Но у меня не очень хорошие новости.

— Так, мой друг, не будем спешить с выводами. Сейчас мы перейдем в гостиную и за бокальчиком вина обсудим ваши новости. А там уже решим — хорошие они или плохие…

Вызвав прислугу и велев накрыть стол в гостиной, Мэттью не стал давить на своего протеже, давая ему время собраться с мыслями. Подозревал, что разговор пойдет о недавнем сражении возле острова Уэссан, и не ошибся. Отчет об этом бое он уже читал, но бумага — она и есть бумага. Хотелось бы выслушать непосредственного участника событий. По мере рассказа речь Паркера становилась все более эмоциональной.

— Иными словами, сэр, новые орудия не оправдали надежд. За все время боя нам не удалось добиться ни одного попадания. Голландцам, правда, тоже. А с учетом того, что на многих кораблях произошли разрывы стволов, можно сказать, что мы понесли от собственного огня гораздо большие потери, чем противник.

— А нельзя ли подробнее, мой друг?

— Мы встретили возле Уэссана большой голландский конвой, и адмирал приказал испытать эти новые нарезные орудия. Что и говорить, выглядят эффектно. Снаряд летит намного дальше, да вот только точность отсутствует как таковая. Стрельба ведется фактически наугад. А в условиях качки это пустая трата боеприпасов.

— Но ведь тринидадцы как-то стреляют?

— Стреляют.

— И попадают?

— Попадают.

— Так может, просто канониры криворукие и косоглазые?

— Нет, сэр. Для этих новых орудий отобрали самых лучших канониров. Но они не понимают, как можно из них целиться на такой дистанции, да еще и в качку. При стрельбе на берегу по неподвижным мишеням это еще удавалось, вводя поправки в прицел после каждого выстрела. В море — нет.

— Так может, дистанция была слишком велика, да и погода не подходящая?

— Трудно сказать, сэр. Тринидадцы воевали в таких условиях, и они им не мешали.

— Хм-м… А что вы сами думаете по этому поводу?

— Я думаю, что новые орудия еще очень «сырые». Их надо доводить до ума. Слишком дорого обходятся аварии с ними. Хорошо, что их пока что установили немного, не став трогать старую, проверенную артиллерию. Иначе мы бы рисковали оказаться вообще безоружными перед противником при таком количестве отказов.

— А почему же адмирал Холмс не захотел продолжить бой по старинке, как раньше? На привычной дистанции?

— Сначала погода испортилась, а потом и ночь настала. В темноте голландцы смогли ускользнуть.

— Понятно… Что же, мой дорогой Джеймс. Могу успокоить вас лишь тем, что у голландцев ситуация еще хуже. У них тоже хватает проблем с новыми пушками. При запредельной скаредности и желании экономить на всем результат вполне предсказуем. Качество новинок, мягко скажем, неудовлетворительное. Количество разрывов стволов при выстреле недопустимо велико. И сейчас там усиленно ищут крайнего.

— Если не найдут, то назначат.

— Не сомневаюсь. Но нам надо подумать о другом. Вы бывали на кораблях тринидадцев, видели их оружие, даже участвовали в бою с ними. Как вы считаете, могут ли быть такие печальные последствия первого боевого применения новых пушек результатом намеренной дезинформации, любезно подброшенной нам сеньором Кортесом и его людьми?

— Вполне, сэр. Зная этих людей, я уже ничему не удивляюсь.

— Что же, вы лишь подтвердили мое предположение. Обидно, конечно, но сеньор Кортес нас переиграл, надо отдать ему должное.

— В каком смысле, сэр?

— В самом прямом. От вас, дорогой Джеймс, мне скрывать нечего. Эти новые орудия были созданы на основе тех сведений, которые удалось выяснить. К сожалению, нам так и не удалось до сих пор заполучить ни одного экземпляра пушки, сделанной тринидадцами. А то, что смогли узнать об их производстве, либо недостаточно для воспроизведения в точности всего процесса, либо это преднамеренная «липа», на которую купились наши агенты.

— Иными словами?

— Иными словами, все надо начинать сначала. Мы оказались в роли горе-воришки, который украсть украл, а вот сбыть краденое не может.

— И что же теперь делать?

— Вам — ничего. Продолжайте нести службу, как будто ничего не случилось. В конце концов, жили мы без этих пушек, и дальше какое-то время проживем. Тем более голландцам тоже похвастаться нечем. Но если у вас появятся какие-то идеи, или узнаете что-то интересное или необычное, немедленно сообщите мне. Пусть это даже будет казаться нелепым и не заслуживающим внимания. Запомните, Джеймс, в тихой войне не бывает мелочей…

После ухода гостя Мэттью призадумался. Ситуация, как ни крути, стала гораздо хуже, чем было раньше. А тут еще эта война с голландцами… Завтра ему надо идти на доклад к королю, а что докладывать? О провалах во всем, что связано с этими проклятыми пришельцами? Хорошо хоть в Европе все складывается сравнительно удачно. Агентура с той стороны Канала действует эффективно, и все шаги голландцев заранее известны. Ну а то, что адмирал Холмс опростоволосился, не сумев уничтожить голландцев, так это его проблемы. В конце концов, ничего страшного не случилось. Встретились в море, постреляли и разбежались, ничего не добившись. Для сегодняшних адмиралов — обычное явление. И самое смешное, что зачастую обе стороны считают этой бой выигранным. Ему же надо действовать, просчитывая все на несколько ходов вперед. Слишком дорого будет стоить Англии его ошибка. Да и самому Мэттью Каррингтону тоже. А что, если попробовать еще один вариант? И разрабатывать его параллельно со всем остальным? Вариант, имеющий мало шансов на успех, но зато если получится…

В назначенный час Мэттью Каррингтон предстал перед королем Англии Карлом Вторым и с почтением доложил о том, что удалось выяснить за последнее время. Его величество был явно не в духе, но держал себя в руках. Очевидно, и сам понимал, что вины Каррингтона в случившемся нет. Наоборот, он с блеском выполнил то, что от него зависело. А вот то, что испанцы оказались не на высоте, а сеньор Кортес повел себя совершенно непредсказуемо, выжав максимум пользы из создавшейся ситуации, тут надо предъявлять претензии только к самому себе, давшему приказ на разработку и осуществление этого плана. Когда информация иссякла, король задумчиво посмотрел на своего помощника по тайным делам.

— Как вы думаете, мистер Каррингтон, удастся ли нам все же осуществить задуманное? Если уж не привязать к себе эту… Русскую Америку, то хотя бы гарантированно сделать сторонним наблюдателем? Подозреваю, что эти пришельцы, снюхавшиеся с папистами, обо всем догадались, поэтому говорить о союзе не приходится.

— Это вполне реально, ваше величество. Тринидадцы дали понять всем, что если их не трогать, то и они никого не тронут. Обратите внимание на их предложение взять в аренду один из Азорских островов. Взять в аренду, ваше величество! Ничто не мешало им просто забрать себе этот остров. А то и все Азорские острова, как они перед этим забрали у Испании Канары. Однако сеньор Кортес оказался гораздо умнее, чем обычный грабитель с большой дороги, и не захотел ссориться с Португалией. А наоборот, предложил ей деньги за то, что фактически не давало никакого дохода. И теперь тринидадцы совершенно спокойно могут появляться в Португалии, где будут желанными гостями. Я уже не говорю об Испании, крепко-накрепко привязанной к Русской Америке очень выгодными торговыми отношениями. Все наши попытки помешать этому привели к тому, что люди, которые этим занимались, просто исчезли. Точных данных у меня нет, но я уверен, что это дело рук тринидадцев. Они старательно оберегают свои вложения в это рискованное, но очень прибыльное мероприятие — возвести своего короля на трон в Мадриде. Поэтому, ваше величество, я не сомневаюсь, что вскоре они должны появиться в Европе. Для начала — в Испании и Португалии, так как там они уже обзавелись хорошими связями. Наша надежда на религиозный фанатизм папистов не оправдалась. Сеньор Кортес во всеуслышание объявил о признании католической церкви, как одной из главных конфессий нового государства, и выразил готовность сотрудничать с Римом, хотя и с определенными оговорками. Римский понтифик и этому рад, поскольку ситуация для него за последние четыре года сложилась крайне сложная. Если объявить этих пришельцев посланцами дьявола, то что же получается? Посланцы дьявола раз за разом бьют «христово воинство» и заявляют при этом, что это как раз таки они — посланцы Господа! А вот кто вы такие, сеньоры, надо еще разобраться. Поэтому Риму выгодно признать появление пришельцев Чудом Господним, что понтифик Климент Десятый в конце концов и сделал. Тянуть еще дальше стало опасно. После такого сокрушительного разгрома Испании под вопросом было уже само понятие престижа католической церкви вообще. Именно поэтому на Тринидад в Форт Росс отправился нунций из Рима, а Святой Престол официально признал новое государство — Русская Америка. И мы ничего не можем с этим поделать.

— Увы, мистер Каррингтон, это так… С этим мы действительно ничего не можем поделать, паписты нас переиграли… Ну что же, на все воля Господа. Давайте вернемся к тому, что имеем и что зависит от нас. Значит, вы считаете, что тринидадцы не станут вмешиваться в европейские события?

— Пока это не станет им выгодно, ваше величество. В данный момент невыгодно. Но что будет через несколько лет — за это никто не сможет поручиться. Единственное, в чем можно быть уверенным, в ближайшие годы посылать свои войска в Европу они не будут. У них очень мало людей. Да, на море тринидадцы бьют всех благодаря своему техническому превосходству. Но на суше ружья не могут воевать сами по себе, без солдат. Кроме этого, снабжение большой армии через всю Атлантику — это далеко не простая задача даже для тринидадцев.

— Значит, десанта на наше побережье с блокадой наших портов тринидадским флотом можно не опасаться, если вдруг сеньору Кортесу что-то не понравится?

— Можно не опасаться, ваше величество. Я имею в виду большой десант, целую армию вторжения. У сеньора Кортеса ее сейчас просто нет, и за ближайшие три-четыре года он ее не создаст. Но высадка мелких групп для разведывательных целей вполне возможна. Сеньор Кортес уже доказал, что он не чурается шпионских дел. На Ямайке и Барбадосе его шпионы работали выше всяких похвал. Не удивлюсь, если они уже и до Англии добрались. То, что их здесь не обнаружили, вовсе не означает, что их вообще нет. Про Испанию и Португалию я тем более молчу.

— Пожалуй… А с попытками узнать секреты тринидадцев, значит, ничего не получилось. Ну, что же, пусть наши мастера работают с тем, что есть. Может быть, позже повезет. Насколько я понял, мистер Каррингтон, вы не собираетесь поднять руки и отступиться от решения этого вопроса?

— Нисколько, ваше величество! Я продолжу работу в этом направлении. Но, кроме этого, у меня есть еще одно предложение, касающееся секретов пришельцев. Если вы позволите, то я его озвучу.

— Разумеется, мистер Каррингтон!!! Что вы там еще придумали?

— Ваше величество, уже достоверно установлено, что при появлении второго Железного корабля — «Карлсруэ», с него сошли на берег в Виллемстаде на Кюрасао пять человек. Капитан корабля, три офицера и врач. Обратно они вернуться не смогли, поскольку неожиданно появились тринидадцы, высадили десант и буквально в течение нескольких часов овладели городом. В результате «Карлсруэ» ушел без этих пятерых человек, после чего сеньор Кортес довольно быстро наложил на него свою лапу. Но эти пятеро остались на Кюрасао, что очень быстро выяснили тринидадцы, и предъявили претензии губернатору Кюрасао. Как оказалось, губернатор решил сыграть в свою игру и предоставил капитану «Карлсруэ» и его людям корабль «Утрехт», отправив его якобы в Роттердам. Но в Роттердам «Утрехт» так и не пришел.

— Так быть может, он утонул?

— Может, и утонул. А может, и нет… Сначала я тоже склонялся к мысли, что «Утрехт» погиб и с него никто не спасся, поэтому и не уделял должного внимания этому вопросу, сосредоточившись на более важных. Но сейчас… Ваше величество, а вдруг это не так? И где-то в Европе сейчас находятся пять человек из другого мира, владеющие секретами пришельцев?

— Вы меня заинтриговали, мистер Каррингтон! Но даже если это так, то каким образом мы их найдем? Пять человек во всей Европе? Если вообще в Европе. А вдруг «Утрехт» в Африку пошел? Или в Индию?

— Не думаю, ваше величество. Не знаю, как разворачивались события на борту «Утрехта», но там явно что-то произошло, раз он не прибыл по назначению. В других голландских портах «Утрехт» тоже не появлялся. Это то, что известно достоверно. Остальное из области предположений.

— И каковы предположения?

— Во время плавания через Атлантику на «Утрехте» случается какой-то инцидент, в результате чего командование переходит к капитану «Карлсруэ» или одному из его офицеров. Возможно, просто потому, что командовать стало больше некому. Перед этим пришельцы либо каким-то образом узнают о захвате «Карлсруэ» и понимают, что игра с голландцами теперь пойдет по другим правилам, либо что-то вынуждает их выступить против команды «Утрехта». Им удается захватить «Утрехт», но они понимают, что идти в Роттердам им нельзя. И вообще ни в один голландский порт нельзя. Поэтому они уходят куда-нибудь подальше от голландского побережья — в ту же Швецию или Данию, топят корабль и высаживаются на берег. Возможно, устраняют всех свидетелей, поскольку команда «Утрехта» может знать, что они за птицы. И после этого стараются затеряться среди населения приморских городов, выдавая себя за уроженцев Нового Света, поскольку выдать себя за коренных европейцев они вряд ли смогут.

— Выглядит очень интересно, мистер Каррингтон. Хоть и несколько фантастично. Допустим, что это так и есть. Но каким образом вы собираетесь их найти?

— Я не обещаю, что это удастся, ваше величество. Возможно, мои предположения неверны, а «Утрехт» пошел на дно Атлантики. Но ведь попытаться можно? Я не собираюсь бросать все силы на поиск этих людей, оголив остальные направления. Тем более это может вызвать появление нежелательных слухов, которые дойдут до этих людей, и они затаятся. А так я буду потихоньку просеивать то, что удастся обнаружить, не отвлекаясь при этом от основной задачи и не привлекая лишнего внимания. Если будет разрешение вашего величества, поскольку для этого потребуются деньги.

— Вы умеете удивлять, мистер Каррингтон! Хорошо! Считайте, что мое разрешение на эти поиски вы получили…

Покинув королевский дворец, Мэттью Каррингтон улыбался. Пока все идет не так уж плохо. Он не сказал королю всего. Есть вещи, о которых лучше не распространяться. Поскольку неизвестно, к чему это приведет. В ходе операции на Кюрасао Мэттью выяснил очень интересные подробности из разговоров моряков «Карлсруэ» с местными жителями, на которые те просто не обратили внимания. Если отбросить всякую шелуху и небылицы, то напрашивался очень важный вывод. «Тезей» и «Карлсруэ» пришли не из другого мира. Они пришли из будущего этого мира! И если это так, то никакие средства не будут чрезмерными, чтобы найти этих таинственных пришельцев. Но… Мэттью Каррингтон решил хранить обет молчания, не сказав о своих догадках никому. Уж слишком это фантастично, как говорит его величество. Да и не нужно, чтобы у короля возникали напрасные надежды…

Если настроение у Мэттью Каррингтона было прекрасным, то этого нельзя было сказать о Джеймсе Паркере. Прибыв после визита к своему шефу на следующий день в Адмиралтейство, он столкнулся там с адмиралом Холмсом. И как раз после того, как адмиралу пришлось выслушать довольно много нелицеприятного в свой адрес за неудачу возле Уэссана. По большому счету упрекнуть его было не в чем. Разве что в том, что сразу не сблизился с противником на привычную дистанцию, а понадеялся на новинки в области артиллерии. И как оказалось, зря. Правда, у Холмса были результаты испытаний новых пушек и инструкция по их применению, подписанная Адмиралтейством, но… Когда это начальство было виновато? Виноват всегда исполнитель, который не обеспечил, не проконтролировал, не принял во внимание, грубо нарушил и так далее. Поэтому к моменту встречи с Паркером Холмс уже был порядком на взводе. И чтобы хоть как-то прояснить ситуацию, адмирал с ходу взял в оборот командира одного из кораблей своей эскадры.

— Кэптен Паркер, вы можете мне объяснить, что случилось возле Уэссана? Мы говорили об этом после боя, но попытайтесь вспомнить все подробности, какие вы видели у тринидадцев. Ведь вы один знаете о них больше, чем все офицеры эскадры, вместе взятые!

— Что именно вас интересует, сэр?

— Абсолютно все, что касается этих чертовых новых пушек!!! Почему их разрывает?!

— Сэр, но ведь я не мастер по изготовлению пушек! И я не видел пушки тринидадцев во время боя, меня держали в каюте под охраной. А когда был на палубе — пушки как пушки. Обычные двенадцатифунтовки. Ничего странного в них не было. Стояли еще два мощных орудия на баке «Песца», но они были все время зачехлены, и к ним меня не подпускали. Там все время неслась вахта.

— Это на «Песце». Но ведь вы были на борту еще одного корабля — на «Аскольде»?

— Был, но там вообще ничего не понял. Орудия небольшого калибра — тоже двенадцатифунтовки. Правда, толщина стенок стволов гораздо меньше, чем мы привыкли. Все орудия казнозарядные. Плюс еще одно орудие на баке, которое тринидадцы сняли с «Карлсруэ». Выглядит несерьезно, но обладает колоссальной разрушительной мощью. Это все, что я знаю, поскольку видел эти пушки только со стороны. Подробного устройства мне не показали.

— Странно… На всей эскадре больше половины новых пушек разорвало. Думаю, если бы стрельба продолжилась, то разорвало бы и все остальные. Нет, ну ее к дьяволу, эту новинку…

Ни король Англии Карл Второй Стюарт, ни его верный помощник по тайной войне Мэттью Каррингтон, ни тем более офицер Королевского Флота Джеймс Паркер не знали, что примерно в это же время на другом конце Европы состоялся похожий разговор, но только здесь один из собеседников обладал гораздо более точной и интересной информацией. Много бы дал Мэттью за то, чтобы подслушать эту беседу. Но увы… Были тайны, которые оставались недоступны даже ему…

Римский понтифик Климент Х внимательно смотрел на вошедшего человека в темной одежде и откинутом с головы капюшоне, которым при желании можно было полностью скрыть лицо. Визитера специально провели сюда через черный ход, когда на улицах Рима воцарилась ночь, поэтому вероятность быть узнанным таинственному незнакомцу не грозила. Едва переступив порог комнаты и откинув капюшон, гость склонился перед понтификом, поздоровался и начал было докладывать, но его перебили на полуслове.

— Не нужно сейчас об этом, Винченцо. Я читал твой доклад. Вы так и не смогли напасть на след этих людей?

— Увы, пока еще нет, ваше святейшество! Но я…

— Подожди. Я знаю, что ты работал не щадя своих сил, и вряд ли кто на твоем месте сумел бы сделать больше. Давай подведем итоги. Что конкретно удалось выяснить? Именно факты, а не гипотезы.

— Из фактов пока достоверно известно следующее. «Утрехт» вышел из Виллемстада, имея на борту помимо обычного груза шесть пассажиров. Пять интересующих нас людей и некоего Абрахама ван Вейдена. Личность весьма любопытная — занимался разведкой в Новом Свете в интересах Соединенных Провинций. Ни в один голландский порт «Утрехт» не прибыл, но примерно в то же время, когда ему надлежало туда прибыть, произошел бой неподалеку от устья Эльбы между небольшим шведским кораблем и каким-то крупным «купцом». Бой, похоже, закончился плачевно для обоих — корабли сцепились на абордаж и вскоре загорелись. Это наблюдали местные жители с берега, но потом наступила ночь, и чем же все закончилось, так и осталось неясным. Однако на следующее утро на берегу нашли шлюпку, сделанную голландскими мастерами. Местные рыбаки определили это достоверно, они в таких вещах хорошо разбираются. Шлюпка была пуста. Ни людей, ни каких-либо вещей ни в самой шлюпке, ни поблизости не оказалось. Погода в эти дни стояла хорошая, ни один корабль возле устья Эльбы не терпел крушение. Получается, что «купец» был голландский, и некоторая часть его команды уцелела во время боя, а потом добралась до берега. И у меня есть подозрение, что в этой шлюпке был по крайней мере один человек, который нас интересует. В докладе я это указывать не стал.

— Вот как? Почему ты так считаешь?

— Взгляните, ваше святейшество. Этот предмет был найден в шлюпке. Саму лодку взял себе один из местных рыбаков, и когда начали ее как следует осматривать, нашли его. Долгое время с ним играл сын этого человека, и хорошо, что он его не потерял и не выбросил. А я купил у него эту вещицу.

С этими словами гость достал из кармана небольшой деревянный футляр и с поклоном вручил понтифику. С интересом открыв коробочку, Климент Х обнаружил там маленький металлический цилиндр, закрытый донцем с одной стороны. Цилиндр был, похоже, сделан из меди, уже потемневшей от времени.

— Что это, Винченцо?

— Ваше святейшество, у тринидадских пришельцев есть похожие вещи. Насколько удалось выяснить, ими снаряжают готовые выстрелы для их ружей и пистолетов. В этот цилиндр, который тринидадцы называют «гильза», закладывается порох и пуля. После выстрела гильза извлекается из ствола и заряжается новая. Оружие снова готово к действию. До настоящего времени еще никто из тринидадцев не бывал в Европе, мы бы об этом уже знали. И их оружие, которое сюда попало, это лишь то ружье, которое было использовано для покушения в Мадриде. Может быть, есть где-то еще украденные или утерянные экземпляры, но просто так стрелять из них никто не будет — боеприпасы к ним можно найти только на Тринидаде. Но мы знаем, что на «Утрехте» были пять человек из команды «Карлсруэ», и они вполне могли быть вооружены своим оружием из другого мира. А если мы нашли эту гильзу, то значит, оружие пришельцев было применено во время боя между шведом и голландцем. И применить его мог только кто-то из этих пяти человек. Вряд ли это сделал кто-то другой. Оружие незнакомое, и в горячке боя им можно просто не суметь воспользоваться, если не знать, как с ним обращаться. Это все, ваше святейшество.

— Да, Винченцо. Пожалуй, ты прав. Это очень интересный факт. И похоже, действительно, наши гости добрались до устья Эльбы. А там и Гамбург недалеко, в нем можно легко затеряться. Продолжи поиски оттуда. Не думаю, что эти люди нигде не оставили следов…

Отпустив своего порученца для выполнения тайных дел Винченцо Бьянкери, глава католической церкви едва заметно улыбнулся. Наконец-то найден след. Хоть и очень призрачный, но след. Эти пять человек не давали ему покоя давным давно. С того самого момента, когда практически одновременно поступила информация из Нового Света о втором Железном корабле «Карлсруэ», пришедшем из другого мира, а также секретная информация из Мехико о том, что версия тринидадских пришельцев, озвученная ими при своем появлении, не совсем верна. Присутствующий при разговоре офицеров «Карлсруэ» испанский священник понял, что они пришли не из другого мира, а из будущего этого мира. Даже удалось выяснить год — 1914. Офицеры были уже порядком навеселе и не обращали внимания на местного священника, уверенные, что он их не понимает. Вряд ли пьяная болтовня за столом — преднамеренная дезинформация. Ведь пришельцы были уверены, что гости не понимают их язык. А если это правда… Невозможно переоценить информацию о том, каким же путем пойдет История. И как можно постараться изменить некоторые события, чтобы направить ее ход по другому пути. Пути, который принесет наибольшую выгоду святой церкви. Поэтому этих людей необходимо найти во что бы то ни стало. И как можно скорее, пока их не нашли другие…

Глава 4

Политика — дело грязное… Но зато какое интересное!

Леонид, закончив бумажные дела, собирался посетить верфь. Не столько с целью инспекции, сколько из желания сбежать хоть на время от бумажной рутины. От которой, увы, даже главе государства никуда не деться. Но тут к нему неожиданно нагрянул Карпов. И с первых же его слов стало ясно, что прогулка отменяется.

— Мой каудильо, у нас проблемы.

— Что случилось, герр Мюллер? В Европе очередная буза? И снова кто-то собирается по нашу душу?

— Нет, малость поближе. В Мехико вот-вот буза может начаться. Допрыгался-таки его величество в своем стремлении угодить и нашим и вашим. Пока еще ситуация контролируется правительственными войсками, но полыхнуть может в любой момент.

— Хреново… А сам король-то как настроен? Что вообще наши передают?

— В Мехико сложилась патовая ситуация. Король наконец-то осознал, что занимался ерундой, идя на компромиссы со своими политическими противниками, и готов пойти на решительные меры, но верные ему войска, находящиеся в Мехико, малочисленны и вооружены древним хламом, а не нормальным оружием. Гражданское население в большинстве своем поддерживает короля, но оно практически безоружно и не организованно. Зато епископ де Луна окружил себя полными отморозками, вооруженными до зубов. Единственное, что его удерживает от выступления, это опасение массовой негативной реакции населения, которое может поддержать короля. Но слишком долго такое равновесие не продержится.

— Значит, надо помочь его величеству навести порядок на собственной кухне. А потом и ряд плюшек себе за оказанную помощь вытребовать.

— А как? Где мы, и где Мехико? Пока наши «тонтон-макуты» туда доберутся, все уже закончится.

— Значит, надо сделать так, чтобы они добрались туда раньше. И взяли за хобот его преосвященство еще до того, как он решится совершить глупость.

— Каким образом? Портал откроем в Мехико и телепортируем туда наши войска?

— А что, Шурик уже и его сделал?

— Петрович, я серьезно говорю, а тебе лишь бы хохмить!

— Так и я серьезно говорю. Если портала для телепортации у нас еще нет, то будем обходиться тем, что есть. «Колумб» полностью завершил цикл заводских испытаний, и вошел в строй. «А-1» и «А-2» тоже готовы. Через пару дней выходит из эллинга и начинает испытания «Магеллан»…

— Петрович, ты не шутишь?!

— А какие могут быть шутки? Вспомни рейс цеппелина L-59 из Болгарии в Африку в 1916 году, когда немцы пытались доставить важные грузы своим войскам по воздуху. За малым у них не получилось, причем вины экипажа и самого L-59 в этом не было. Просто ситуация в месте предполагаемой выгрузки сильно изменилась, — немцы были вынуждены отступить в горы, где посадку цеппелина сочли очень опасной. Вот его и вернули обратно в Болгарию, когда до цели оставалось совсем немного. А наш «Колумб» в техническом плане все же получше будет, чем L-59. Много людей он, конечно, не возьмет. Но вот группу спецназа, цель которой этот самый долбаный епископ, а также партию хорошего оружия и боеприпасов для правительственных войск, верных королю, вполне сможет взять. Пусть даже это будет полет в один конец. Потерю цеппелина мы переживем. В случае чего новый сделаем. Но вот если мы потеряем лояльно настроенную к нам Новую Испанию, то это будет полный песец. Зато, если сможем удержать ее в русле нашей политики подобным демаршем, это будет наглядной демонстрацией наших возможностей всем сомневающимся. А также ясно даст понять, что мы своих в беде не бросаем. Мало ли, вдруг еще у кого дурь в башке взыграет…

С этого дня началась энергичная подготовка к операции, каких еще не было в этом мире. Карпов поставил жесткие рамки — максимум через неделю груз должен быть доставлен по назначению. Большое преимущество давало радио, позволяющее поддерживать постоянную связь с посольством Русской Америки в Мехико, благодаря чему в Форте Росс были в курсе относительно ситуации в данный момент. После кропотливых расчетов пришли к выводу, что полет в оба конца совершить можно, чтобы доставить груз требуемого веса, при условии промежуточных посадок в Гаване для дозаправки. Аэродром в Гаване был оборудован одним из первых, и все необходимое там уже имелось. И он был далеко не единственный. Аэродромы с причальными мачтами для дирижаблей и всей сопутствующей инфраструктурой начали строить сразу же во всех крупных городах на территории Русской Америки, в том числе и на материке — в вошедшей в ее состав Новой Гранаде, едва только началось собственное дирижаблестроение. Построили их также в Мехико и Лиме, согласовав это с властями Новой Испании и Перу, при этом особо не вдаваясь в подробности о целях строительства. Впрочем, аборигены сильно и не любопытствовали. Раз этим пробивным сеньорам с Тринидада деньги девать некуда, что они огромные пустыри за городом выкупили и какие-то башни там строят, то это их личное дело. Главное, что вовремя платят, а остальное неважно. Поэтому вопрос, бывший зачастую камнем преткновения перед транспортной авиацией XXI века и заключавшийся в наличии подходящих аэродромов, перед молодым воздушным флотом Русской Америки не стоял. Аэродромы, способные обеспечить прием и длительную стоянку с необходимым обслуживанием крупных цеппелинов и небольших блимпов были уже готовы в нескольких ключевых точках Нового Света еще до того, как первый дирижабль в этой истории «А-1» поднялся в воздух, а просто выгрузить груз, зависнув на малой высоте, воздушные корабли могли практически где угодно. Но, помимо аэродромного обслуживания, требовалось также обеспечить безопасность полетов. Как в техническом плане самих дирижаблей, так и навигационного и метеорологического обеспечения. Вот с этим были определенные трудности. Не все аэродромы были радиофицированы. Радиосвязью и прообразом радиокомпаса были обеспечены сами дирижабли, но вот нечто похожее на аэродромные приводные радиомаяки имелось пока еще далеко не везде. Поэтому приходилось не сбрасывать со счетов обычные морские навигационные приборы и способы морской навигации, которые можно было применять и для полетов на большие расстояния. Как над морем, так и над сушей. Метеообеспечение удалось организовать, хотя поначалу в успех этого мероприятия никто особо не верил. Штатного метеоролога на борту «Тезея» при отправке в экспедицию не было, вот и попытались выкрутиться с помощью местных кадров, снабдив их той информацией, что смогли найти в справочниках и компьютерах «Тезея». Неизвестно, что помогло больше — знания из будущего или опыт многих поколений местных «метеорологов» из шаманов индейских племен, но результат получился очень даже неплохой! Поэтому, получив благоприятный «метеопрогноз» на ближайшие дни, рьяно взялись за подготовку «Колумба» к первому дальнему полету.

Несмотря на строгий лимит веса груза, Леонид потребовал дооборудовать цеппелин даже в ущерб полезной нагрузке, превратив его из обычного транспортного средства в подобие штурмовика, способного если и не уничтожить противника, то как минимум разогнать его войска, создать панику и уничтожить отдельные точечные цели. Для этого оружейной фирме «Меркель» еще на стадии начала работ по проектированию дирижаблей было дано задание — разработать бортовое вооружение для воздушных кораблей, которое можно легко и быстро установить и так же быстро убрать, не прибегая к переделкам конструкции. Разумеется, речь шла не о классических артсистемах. Требовалось что-то сравнительно легкое, с приемлемым импульсом отдачи, и в то же время достаточно эффективное. В результате попыток совместить эти взаимоисключающие требования и была разработана 76-мм пушка, не имеющая аналогов. С совершенно новой станиной, позволяющей вести огонь не с возвышением, а со снижением ствола, и очень мягкой системой гашения отдачи с большим ходом, что было немаловажно при стрельбе в воздухе, а также соответствующими унитарными боеприпасами с уменьшенным зарядом. Разумеется, при стрельбе на земле толку от такой пушки было немного, поскольку по своей баллистике она в этом случае не сильно отличалась от миномета. Но при стрельбе сверху вниз под углом порядка сорока пяти градусов траектория полета снаряда получалась довольно пологой, что позволяло поражать наземные цели с достаточной точностью. Наряду с этим появилась еще одна новинка — пулеметы ПМ-71, созданные на базе немецкого пулемета MG-08, взятого с «Карлсруэ». Пулемет Меркеля внешне хоть и напоминал «максим» германской выпечки 1914 года, но Меркель внес в него некоторые улучшения, повышающие надежность работы. А с учетом того, что эти пулеметы делались под патрон карабина «Меркель» собственного производства, то вопрос снабжения боеприпасами остро не стоял. Производство авиабомб небольшого калибра было налажено еще раньше, и переход на больший калибр никаких трудностей не вызвал. Но для выполнения этой задачи превращать первый цеппелин в стратегический бомбовоз не стали, поскольку целью воздушного корабля являлось не смести Мехико с лица земли, а всего лишь доставить важный груз, разогнав при этом банду несознательных элементов, мешающих народу Новой Испании строить светлое капиталистическое будущее. Причем сделать это так, чтобы свести к минимуму возможный ущерб самому Мехико. Поэтому бомбы на «Колумбе» хоть и были, но небольшого калибра — двадцатикилограммовые. Против плотной массы пехоты и кавалерии XVII века — самое то, что нужно. Кроме этого, для несознательных бандитствующих элементов предназначалось 76-мм орудие «авиационного базирования», а также шесть пулеметов ПМ-71. Бомбить же сам город никто не собирался. Незачем наживать себе репутацию мясника в глазах жителей Мехико, да и всех остальных. Следует лишь помочь в распространении демократии на американском континенте. Все в духе лучших традиций XXI века.

Однако в ходе подготовки экспедиции произошло еще одно очень важное событие, хоть и не касающееся непосредственно текущих событий, но способное оказать тяжелые последствия в ходе всей дальнейшей истории. Началось все с визита директора Государственного банка «Тринити» сеньора Немчинова (иначе его уже местные не называли, чем экс-суперинтендант очень гордился), который предупредил о своем приходе заранее, сообщив, что дело очень срочное и важное, чего раньше никогда не было. К слову сказать, человек оказался на своем месте, чего поначалу никто не ожидал. Государственный банк «Тринити» работал прекрасно, и финансовая система Русской Америки отличалась редкостной в те годы устойчивостью. Конечно, заслуга в этом была не только одного бывшего московского рэкетира, но также и умелых финансистов из испанцев, в том числе министра внешней торговли и финансов сеньора Кабрера-старшего, но факт оставался фактом. И раз директор Госбанка нагрянул таким образом, значит, действительно случилось что-то из ряда вон. После взаимных приветствий Немчинов перешел на более привычный ему язык общения, что говорило о крайней степени волнения.

— Леонид Петрович, могут быть серьезные траблы! Ко мне только что жиды приходили!

— Подождите, Валерий Игоревич, давайте по порядку. Какие жиды? Какие траблы?

— Ну эти, которые тут до нас всю торговлю под себя подмяли. Сефарды, или как их там… Жиды, короче. Так вот, заявляется ко мне сегодня с утра пораньше целый кагал этих барыг и начинает сладко петь о том, как хорошо мы будем жить, если отдадим им на откуп всю торговлю и банковское дело.

— Ну, ничего себе… Откровенно говоря, я ждал этого раньше… И что же вы им сказали?

— Вежливо послал, насколько смог, по-испански. И ответил, что такие вопросы только вы разруливаете.

— Правильно ответили. Только финансовых империй Ротшильдов и Рокфеллеров нам здесь не хватало.

— Так ведь они к вам собирались идти, я их специально опередил! Гнать надо эту нечисть! Слишком хорошо знаю, чем шашни с ними заканчиваются!

— Не волнуйтесь, встретим. По поводу сразу гнать или чуть погодя, это мы посмотрим. Если будут честно работать под нашим управлением и жестким контролем, то может быть, что-то нормальное и получится. Хотя очень в этом сомневаюсь. Но едва начнут химичить, считать государственный карман своим собственным и выживать из банковского дела всех «гоев», заменяя их своими «единоверцами», устроим показательные процессы с полной конфискацией. Невзирая на должности, связи и социальное положение. С передачей конфискованного в казну государства, а самих «химиков» — на стройки народного хозяйства или на плантации. Пожизненно и без права на амнистию. Так и только так. Чтобы другим «единоверцам» неповадно было. В любом случае аналога пиндосовской ФРС здесь не будет…

Этот разговор имел продолжение через несколько часов, когда к Леониду явилась делегация местного «купечества» и попросила об аудиенции. Пожелав закрыть этот вопрос раз и навсегда, он согласился и принял визитеров незамедлительно, что внушило им определенные надежды.

Развивалось все по обычному в таких случаях сценарию — обещания золотых гор и молочных рек с кисельными берегами за одно лишь разрешение заняться банковским делом и торговлей. На условиях монополии, разумеется. Делегация из восьми «купцов» с испанскими фамилиями, но мало похожих на чистокровных испанцев, была очень сладкоголосой и красноречивой и приводила «железные» аргументы, убеждая в выгодности принятия их предложения. Леонид слушал почти час, пока это ему не надоело.

— Сеньоры, достаточно, я вас понял. Касательно ваших предложений могу ответить следующее. Торговлей вам заниматься и так никто не запрещает, чем вы успешно пользуетесь. Мы поддерживаем торговые отношения с любыми негоциантами, без различия национальности и вероисповедания. С испанцами, французами, португальцами, германцами, голландцами, курляндцами, даже с англичанами. Если люди не имеют дурных помыслов и хотят честно торговать с нами, то нам совершенно неважно, как к этому относятся их короли, какой они национальности и какую религию исповедуют. Вас кто-то притесняет здесь? Нет. В отличие от той же Европы, где гонения на иудеев давно уже приняли массовый характер и стали своего рода правилом хорошего тона. Так почему же вы здесь требуете к себе особого отношения? Что в вас такого особенного, чего нет у остальных? У гоев, как вы нас всех называете? Вы предложите нам лучшие цены? Поначалу возможно. Но, став монополистами в торговле, очень скоро вы начнете работать в своих, а не в моих интересах. Не надо думать, что я вообще ничего не понимаю в коммерции. Поэтому любая монополия в торговле кого бы то ни было для нас неприемлема. Хотите торговать с нами? Торгуйте, но на общих основаниях. Теперь что касается банковского дела. Хотите открыть у нас банк? Пожалуйста, открывайте. Но работать он будет под полным контролем Государственного банка «Тринити». И я никогда не распространю государственную гарантию на векселя вашего банка. Мне не нужна вторая валюта в государстве, которую ваш банк попытается сделать главной. Точно так же на территории Русской Америки запрещена деятельность частных лиц, связанная с откупом налогов. Все налоги собираются только государственными структурами. При финансовых нарушениях и злоупотреблениях все активы вашего банка будут конфискованы в казну государства, а виновные наказаны согласно нашему законодательству. Кстати, занятие ростовщичеством на территории Русской Америки также запрещено законом, поэтому даже не пытайтесь предлагать мне это. Если данные условия вас устраивают, тогда есть смысл продолжить нашу беседу. Если нет, то не отнимайте у меня время.

— Простите, ваше превосходительство, но ведь вы отказываетесь от большой выгоды!

— Я сам определяю, что мне выгодно, а что нет! Если у вас больше нет предложений, то не смею вас задерживать!

Выпроводив несостоявшихся «ротшильдов», не скрывавших своей досады и явно не ожидавших нарваться на отказ, Леонид пришел в хорошее расположение духа, что сразу же заметила вошедшая в кабинет Матильда.

— Милый, а что это ты сияешь, как новый золотой реал?

— Да вот только что похоронил планы по созданию Федеральной Резервной Системы. Помнишь, я тебе рассказывал?

— Это то, как в вашем времени частной конторе в Соединенных Штатах разрешили выпускать деньги?

— Вот именно. Только что у меня были предки создателей этой системы. И я их наладил.

— Ну?! Неужели предки тех самых финансовых магнатов?!

— Ну, не родственники, разумеется. Я фигурально выразился. Но из того же роду и племени. Увы, дорогая, мы в двадцать первом веке все очень хорошо узнали, к чему приводит монополия в банковском деле этой диаспоры. Поэтому ничего подобного здесь не будет!

— Согласна и поддерживаю. Но я к тебе по другому поводу пришла.

— Что случилось?

— Нам надо отправить делегацию в Мехико. Причем такую, которая сможет повлиять не только на короля, но и на его окружение. Надо любыми путями не доводить ситуацию до гражданской войны. Иначе мы рискуем потерять свои прочные позиции в Новой Испании.

— Так я и не возражаю. Сам об этом думаю. Вопрос лишь в том, кого послать. Нужен человек, хорошо разбирающийся в тамошних реалиях, к кому прислушаются король и его окружение.

— Такой человек есть.

— И кто же?

— Хуана Ефремова. Фрейлина королевы Новой Испании.

— Кто?! Да ты соображаешь, что говоришь?!

— А что тебя смущает? Хуана прекрасно знает весь двор в Мехико, находится в хороших отношениях с королем и королевой, вхожа во все дома знати Мехико, и звания фрейлины ее никто не лишал. Я не сомневаюсь, что она проявит все свое влияние, чтобы не допустить обострения ситуации.

— Ну, ничего себе!!! Даже если я разрешу, как она полетит?! Ведь она родила недавно, ей малыша кормить надо!

— С этим вполне справится кормилица в ее отсутствие. Или ты забыл, что в среде аристократов это обычное явление? А вот в Мехико она действительно смогла бы принести огромную пользу как нам, так и своему народу, постаравшись предотвратить гражданскую войну.

— Кино и немцы…

— Леонардо, пойми, Хуане надо лететь. Больше просто некому. Никто из наших людей не знает двор Мехико лучше, чем она. Но это не все. Мне тоже надо лететь.

— Тебе-то зачем?!

— Успокойся, я же сказала надо лететь. Но это не значит, что я сейчас полечу. Отпускать одну Хуану нельзя. Она еще слишком неопытна в придворных интригах и может принять показное радушие за чистую монету. Но если рядом буду я, то этот фокус не пройдет. Другой вопрос, что мне сейчас лететь нельзя. Ситуация напряженная, и слишком велик будет соблазн у некоторых захватить меня в заложники с целью давления на тебя. Хоть ничего из этого и не выйдет, но крови будет много, а нам это совершенно не нужно.

— И что ты предлагаешь?

— Пусть сейчас Хуана летит вместе с Сергеем. Если замужняя женщина появится в Мехико одна, это могут превратно истолковать. Но если она прибудет вместе с мужем, то это совсем другое дело. Особенно если ее муж имеет немалый вес в государственных структурах и хорошо известен, как один из главных участников разгрома Новой Армады. Это уже можно представить как официальную делегацию Русской Америки к королю Новой Испании. А когда в Мехико все успокоится, надо и нам с тобой лететь. Либо на «Магеллане», если он закончит к тому времени испытания, либо на «Колумбе» следующим рейсом. Поверь мне, такая официальная встреча двух правителей самых сильных государств Нового Света еще больше укрепит дружбу между Русской Америкой и Новой Испанией и заставит поджать хвост всех недоброжелателей.

— Хм-м-м… Дорогая, а ты права… А как Сергей на это посмотрит?

— А что, разве он жену одну отпустит? Тем более активных действий на море сейчас все равно не предвидится, «Тринидад» стоит в порту, поэтому без командира там вполне могут какое-то время обойтись. Кроме этого, ты разве не в курсе, что он решил приобрести «смежную» профессию и хочет научиться управлять цеппелином? Вот и пусть сочетает приятное с полезным. Все равно в Мехико его функции будут чисто представительские. Он для тамошней аристократии — один из тринидадских «колдунов». Будут разглядывать его, как диковинную зверушку, расспрашивать о вашем мире и о том, как он на своем «Тринидаде» разнес на дрова половину Новой Армады, а вторую половину во главе с флагманом принудил к сдаче, и тому подобное. То есть обычный великосветский треп, не более. Его лично никто не знает, он тоже никого не знает, поэтому все будут опасаться решать с ним какие-то серьезные вопросы. А вот Хуана для них — своя. И ей будет гораздо проще договориться в приватной обстановке. Сергею же оставим официальную часть, как твоему полномочному представителю.

— Хм-м… Спорить трудно… Хорошо! С Сергеем и Хуаной я поговорю сегодня же. Если оба согласятся, то пусть летят. Заодно проинструктирую их, что говорить, что делать, а о чем даже не заикаться. Наш герр Мюллер тоже со своей стороны подключится. А вы, сеньора первая леди, готовьтесь покорять Мехико! Но не раньше, чем там передавят всех «революционеров»…

Последние дни до отлета пролетели очень быстро. И вот рано утром «Колумб» отошел от причальной мачты, начав набор высоты и сразу беря курс на Гавану. Помимо крупной партии винтовок, револьверов и патронов, предназначенных для безвозмездной передачи королевской гвардии, на борту цеппелина была также группа спецназа со всем своим «имуществом» и официальные представители Русской Америки — Сергей и Хуана Ефремовы, которым надлежало встретиться с королем Новой Испании, выразить ему полную поддержку со стороны Русской Америки, а также согласовать детали предстоящей встречи на высшем уровне глав обоих государств.

Провожая взглядом быстро удаляющийся «Колумб», Леонид думал, что настал новый этап в их жизни. Они перестали быть горсткой авантюристов, против своей воли попавших в этот мир и пытающихся просто выжить. Этот этап уже позади. Теперь у них свое государство. Пусть очень молодое, и еще многими непризнанное, но государство. Которое целенаправленно и успешно проводит свою внутреннюю, а теперь уже и внешнюю политику. От успеха миссии «Колумба» зависит очень многое. Станет ли Русская Америка игроком мирового масштаба или так и останется на уровне регионального «жандарма», пресекающего грубой силой любые поползновения алчных соседей, но не имеющего реального влияния в международной политике по обеим сторонам Атлантики.

Его размышления прервал Карпов. Появившись, как всегда, бесшумно и неожиданно.

— Что, мой команданте, уже просчитываете возможные выгоды в нашей внешней политике, если Серега с Хуанитой все правильно сделают?

— Не без этого, герр Мюллер, не без этого… Очень надеюсь на успех мероприятия. Ты лучше скажи, чего это у тебя физиономия такая довольная?

— А чего же мне не быть довольным? Серега с Хуанитой дипломатией заниматься будут, в высшем свете блистать и с королем разные вопросы решать, ну а мои хлопцы тем временем своей «дипломатией» займутся. Когда бы еще удалось так быстро, да еще под дипломатической «крышей», попасть в Мехико?! Вот пока наши дипломаты будут королю и его прихлебателям лапшу на уши вешать, мы там ряд спецмероприятий и проведем!

— Ой, герр Мюллер, не увлекались бы вы!!!

— Да не волнуйтесь, мой каудильо, все будет чинно и благопристойно! Никто ничего не узнает! Тебе этот хрен с бугра, который епископ де Луна, не нужен? А то можем спеленать тепленьким и доставить пред твои светлые очи.

— На кой хрен он мне здесь сдался? И куда его девать потом? Ведь показывать его все равно никому нельзя. Поэтому пусть твои хлопцы вытряхнут из него все на месте да и прикопают по-тихому.

— Зачем прикапывать?! Есть гораздо более изящные способы, не вызывающие сомнений в естественности летального исхода. Тем более у местных эскулапов. Но я не за этим пришел, Петрович. Есть хорошие новости от Юстаса.

— О-о-о, какие?!

— Получена точная информация о бое возле Уэссана между наглами и голландосами. Наша «деза» по артиллерии сработала великолепно. У наглов разрыв стволов до пятидесяти процентов новых орудий, у голландосов как бы не все семьдесят. Там сейчас все в полных непонятках и старательно ищут крайнего.

— А нечего тырить чужое. Поговори с Шуриком и с нашими механоидами. Может быть, они еще какую бяку придумают на основе сопромата для очередной «дезы»…

В рубке «Колумба» тоже царило приподнятое настроение. Здесь, помимо вахтенных, собрался весь руководящий состав экспедиции. Воглавлял ее сам командующий ВВС Игорь Самарин, в роли дипломатов выступали Сергей и Хуана Ефремовы, другую часть «дипломатической» группы в количестве трех десятков спецназовцев возглавлял коллега Самарина по прошлой работе Тунгус — в миру капитан ФСБ Валерий Туманов, а командиром цеппелина был назначен Евгений Новицкий — бывший старший офицер, а потом и командир фрегата «Кугуар», пожелавший перейти в воздушный флот. Все предполетные хлопоты уже позади, можно и несколько расслабиться. А впереди, после долгого полета, ждет Мехико, где кроме Хуаны еще никто не бывал. Но Хуане сейчас было явно не до воспоминаний о Мехико. Если все остальные уже имели опыт полетов хотя бы в качестве пассажира, то вот для молодой женщины это было выдающееся событие, сравнимое разве что со встречей с пришельцами из другого мира. С огромным интересом она смотрела на раскрывшуюся перед ней картину — синеву моря и неба, легкие облака и удаляющийся за кормой Форт Росс. «Колумб» уже набрал заданную высоту и держал курс на Гавану, где ему предстояла дозаправка топливом. Само топливо, а также баллоны с газом и многое другое, были уже доставлены на место быстроходным крейсером «Аскольд», вышедшим в море почти сразу же, как было принято решение об отправке миссии в Мехико, поэтому задержки в Гаване быть не должно. Если только погода не подкачает, но местные «метеорологи» утверждали, что все должно быть в порядке. И вот теперь Хуана с волнением переживала свое «воздушное крещение», то замирая от страха, если цеппелин попадал в нисходящий поток, то переполняясь восторгом от увиденного. Разговор в рубке она пропускала мимо ушей, пока к ней не обратился муж.

— Ну как, дорогая, тебе на высоте двух тысяч метров?

— Ой, Серхио, это бесподобно!!! Раньше я даже в мыслях не допускала такого! Так значит, мы летим из-за того, что в корпусе «Колумба» находится очень легкий газ?

— Да, флегматизированный водород. Из-за разности удельного веса воздуха и водорода создается подъемная сила. Чистая физика, ничего сверхъестественного здесь нет. Закон Архимеда действует не только в воде, но и в воздухе. «Колумб» — этот тот же корабль, который находится в воздушном океане. Я ведь тебе уже рассказывал.

— Слушать одно, а видеть своими глазами — совсем другое!!! Представляю, сколько «добросердечных» разговоров будет в Мехико с некоторыми из моих знакомых!

— Не волнуйся, если понадобится, этих знакомых быстро утихомирят. Ты пока отдыхай, в Мехико будет много работы.

— Серхио, как ты можешь такое говорить?! Ты только посмотри, как красиво!

— Хм-м… Прости, не подумал. В нашем мире это уже в порядке вещей и никого не удивляет. Я раньше очень много летал на пассажирских самолетах. Там, конечно, высота и скорость совсем другие, намного больше, но и наш «Колумб» — тоже ничего.

— А когда мы прилетим в Мехико?

— До Гаваны тысяча четыреста миль, это примерно сутки полета, если погода не изменится. От Гаваны до Мехико девятьсот семьдесят миль, значит еще шестнадцать часов. Плюс стоянка в Гаване, плюс разные случайности… Через два дня должны быть на месте.

— Ну надо же!!! Это совсем не то, что на лошадях из Мехико до Веракруса, а потом на корабле до Форта Росс!

— У нас скорость небольшая, поэтому долго лететь. На реактивном пассажирском самолете было бы гораздо быстрее.

— А расскажи мне, как это — летать на самолетах?

Полет продолжался уже более трех часов. В небольшой кают-компании шел разговор на отвлеченные темы, пока радист не принес радиограмму и вручил ее начальнику экспедиции. Прочитав бланк, Самарин сразу посерьезнел.

— Дело осложняется. В Мехико ситуация на грани.

— А если не успеем, и эти ушлепки раньше начнут?

— Начнут — будем мочить в сортире, как говорил наш любимый президент. Наших они не достанут — посольство находится практически за городом, в большом особняке, и хорошо укреплено. Перед ним свободное пространство, которое незамеченным не проскочишь. Если полезут, то кровью умоются. Да и нам будет проще с воздуха работать, никого из гражданских случайно не зацепим. Нам сейчас надо думать не только, как его долбаное величество спасти, но и свою репутацию не испортить.

— А если в самом городе буза начнется?

— А это не наше дело. Мы не вмешиваемся во внутренние дела Новой Испании, а лишь оказываем помощь законной власти в лице короля. Так что пусть его величество сам свои авгиевы конюшни разгребает, мы ему как раз для этого «лопату» везем. Ну, может, подсобим слегка, если надо будет кого-то конкретного зачистить. Но принимать участия в городских боях мы не будем! Пусть там служивые короля сами воюют и хоть полгорода вырежут, нас это не касается. То, что простят им, никогда не простят нам.

— А стволы, выходит, им подарим за спасибо?

— Сейчас подарим. Пусть во вкус войдут и больше не захотят со своими дульнозарядными карамультуками связываться. Зато потом патроны будем продавать по хорошей цене, да и новые стволы тоже. И никуда они не денутся. А сейчас Петрович с них какие-нибудь другие плюшки стрясет, напрямую не связанные с оплатой наличкой. Создание таможенного союза, или еще что-то подобное. Ведь не зря он в Мехико лететь собирается, как ситуацию разрулим.

— Ловко! Ведь такого оружия и патронов кроме нас никто не делает!

— Так на этом и строится весь расчет. Подсадим их на «оружейную» иглу, с которой они очень долго не спрыгнут. Если вообще спрыгнут. Запомните, мужики, торговля оружием — самый выгодный бизнес после торговли наркотиками. Что здесь, что там. С наркотой связываться пока не будем, а вот гешефт с оружием Петрович сам предложил. Будем завоевывать рынки сбыта. Политика, понимаешь…

«Колумб» мчался над Карибским морем, все дальше и дальше уходя от Форта Росс. Те, кто видел его с палуб кораблей, оказавшихся поблизости, истово крестились, поминая всех святых. Впрочем, в отношении природы возникновения этого феномена уже никто не сомневался. Любые необычные явления в Новом Свете приписывались тринидадцам. И если бы сейчас в небе появился НЛО, или Бермудский треугольник каким-либо образом напомнил о себе, то никаких сомнений в том, кто за этим стоит, ни у кого бы не возникло.

Глава 5

Распространение демократии

Заправка в Гаване не заняла много времени, все было уже готово к приему «Колумба». Хотя своим появлением он переполошил всех в округе, и если бы в Гаване не получили предварительную информацию о прилете воздушного корабля, то неизвестно, во что бы это вылилось. Хоть поначалу местные жители в это особо и не поверили, сочтя преувеличением. Действительность же превзошла все ожидания, когда огромный белый монстр прошел над городом и начал снижаться. Многие рвались разглядеть удивительное чудо, но охрана аэродрома никого не пускала на летное поле, поэтому пришлось довольствоваться только наблюдением издали. А также тем, как вскоре воздушный корабль отошел от причальной мачты и начал набирать высоту, разворачиваясь в сторону материка. О целях полета широкой публике сообщили, что идут испытания нового корабля, как он себя покажет в различных условиях. Ни о пассажирах, ни о грузе никто ничего не знал. «Аскольд», дежуривший до этого в гавани Гаваны, сразу же снялся с якоря и отправился к побережью Мексиканского залива, где должен был проходить маршрут «Колумба». И будет находиться в том районе, пока цеппелин не вернется обратно. Если случится какая-то неисправность, не позволяющая дотянуть до Гаваны, и придется совершить вынужденную посадку на материке, то крейсер будет ждать экипаж и пассажиров цеппелина возле условленной точки побережья, выслав навстречу сильный отряд морской пехоты. Хоть прошедшие испытания и доказали надежность воздушного корабля, но… В этом деле, как говорится, лучше перебдеть…

Преодолев пространство над Мексиканским заливом, «Колумб» впервые углубился в воздушное пространство над американским континентом до такой степени, что вокруг до самого горизонта простиралась только суша. Атлантика осталась далеко позади. Поскольку Мехико находится на высоте более двух тысяч двухсот метров над уровнем моря, после пересечения береговой линии сразу поднялись до высоты три тысячи семьсот метров, что надежно предохраняло от столкновения с землей в темное время суток. Многие пассажиры и члены экипажа, свободные от вахт, с интересом рассматривали проплывающие внизу пейзажи. Даже пришельцы из другого мира, поскольку из салона лайнера с высоты в десять и более тысяч метров мало что разглядишь. Здесь же все было видно как на ладони. И если не знать, что цеппелин несется над землей со скоростью легкового автомобиля, то создавалось впечатление неторопливой и беззаботной прогулки. Ровно гудели моторы, иногда начиналось рыскание вверх-вниз из-за попадания в воздушные потоки, но «Колумб» неудержимо мчался вперед к своей цели, поражая всех своим появлением, кто видел его с земли.

Когда до Мехико оставалось порядка четырех часов полета, Самарин неожиданно вызвал весь старший командный состав в кают-компанию. Когда все собрались, с интересом поглядывая на командира, «обрадовал» новостью.

— Только что получили радио — в Мехико мятеж. Противник в количестве не менее тысячи человек попытался штурмом взять наше посольство. Когда сотни три положили из пулеметов, остальные одумались. Взяли особняк в кольцо и близко не приближаются. Но и не уходят. Что творится в городе, неизвестно, поскольку королевский дворец также окружен превосходящими силами, и выйти из него не удается. Связь между посольством и дворцом поддерживается по радио, но пробиться нет возможности.

— Песец… Все же рискнул, гнида…

— Рискнул. И если бы не мы, то у него был бы шанс на успех. Захватить город, а потом просто взять короля и его окружение во дворце измором. А в провинциях, скорее всего, даже не подозревают о том, что творится в Мехико.

— Что делаем?

— Расчетное время прибытия восемь двадцать. Уже рассветет, поэтому в оптику все будет хорошо видно. Попросим наших обозначить передний край, после чего обработаем позиции противника с воздуха и вынудим отступить. После этого садимся, быстро выгружаем груз и дальше действуем по ситуации. Возможно, придется провести точный обстрел и бомбометание по позициям противника вокруг королевского дворца, но с хирургической точностью, чтобы гражданских не задеть. Сможете?

— Сможем. Известно, какими силами сейчас располагают наши помимо охраны посольства?

— Да. Помимо нашей охраны там еще рота королевской гвардии — под две сотни человек, присланная буквально пару дней назад в качестве усиления, и небольшой отряд кавалерии в три десятка сабель. Пушек нет, а вот у противника есть. Но у наших имеются снайперки, с помощью которых они выбили часть канониров, а уцелевшие сами разбежались. И сейчас даже подойти к пушкам боятся.

— Так может, захомячим пушки, когда «духи» разбегутся?

— А куда их девать? На Тринидад на «Колумбе» везти? Слишком жирно. Парочку оставим у дверей посольства, как боевые трофеи, — для напоминания всем забывчивым, а остальные отдадим королю. Тем более пушки и так его. Вопросы?

— К королевскому дворцу не лезем?

— По ситуации. Но без местных ни в коем случае. И есть еще одна задумка, как до дворца добраться. Но только тогда, когда возле посольства все закончим.

— Какая?

— Сопровождать наземную группу на «Колумбе» и прикрывать ее точным огнем с воздуха. Высота минимум пятьсот метров над крышами домов, дульнозарядный карамультук не достанет. Зато для наших снайперов и пулеметчиков — в самый раз. Еще вопросы?

— Нет вопросов.

— Тогда по местам. Недолго лететь осталось, проверить все лишний раз…

Раннее утро, солнце только что выглянуло над горизонтом, а впереди раскинулся Мехико — крупнейший город Нового Света, столица Новой Испании. Небо ясное, ветер слабый, и день обещает быть солнечным. Высота тысяча метров над землей и более трех тысяч над уровнем моря, скорость шестьдесят два узла. Город медленно приближается. Внизу проходит дорога, по которой двигаются повозки, всадники, пешеходы, и все оторопело смотрят вверх, на невиданное чудо. Звук работающих двигателей «Колумба», абсолютно ни на что не похожий, далеко слышен в это спокойное, солнечное утро, а вид огромного воздушного корабля, летящего в небе с большой скоростью, был способен ввергнуть в ступор кого угодно. Уже сыграна боевая тревога, экипаж занял свои посты. Группа спецназа в полной экипировке готова к высадке. Лишь Сергей с Хуаной стоят в сторонке, чтобы не путаться под ногами. Самарин категорически запретил им геройствовать, дав приказ Сергею присматривать за Хуаной. И вот теперь, глядя сверху на город своей юности, глаза Хуаны горели нехорошим огнем.

— Три с лишним года прошло, как я уехала отсюда… Ведь было все хорошо, чего ему не хватало, этому «слуге божьему»?! Вон, видишь дым в городе? Похоже, грабежи уже начались. Сколько крови сейчас прольется из-за одного негодяя!!!

— Один бы он ничего не смог. У него есть сторонники, которым мы и все, что связано с нами, очень мешает. В нашем мире все очень похоже, Хуана.

— Но ведь все, что сейчас происходит внизу, творится по распоряжению этого мерзавца, прикрывающегося именем Господа! Против собственного народа!

— Дорогая, успокойся. Мы для этого сюда и прибыли, чтобы не допустить братоубийственной гражданской войны в Новой Испании. И я думаю, что большой крови не будет. Мятежники разбегутся при первых же выстрелах с «Колумба».

— Если бы…

Между тем «Колумб» обошел Мехико по дуге, не приближаясь слишком близко, и теперь подлетал к большому двухэтажному особняку на окраине, вокруг которого на некотором удалении расположилась большая группа людей с оружием. Не было никаких сомнений, что они уже заметили цеппелин и не сомневались в его принадлежности. Началось интенсивное движение, многие повскакивали с мест, стараясь получше разглядеть диво дивное, но явных признаков паники не было. Возможно, считали, что тринидадцы не станут вмешиваться?

Все, кто находился в рубке, внимательно наблюдали за происходящим. Самарин вызвал посольство по УКВ-станции.

— «Мехико-два» — «Колумбу». Как меня слышите?

— «Колумб» — «Мехико-два», слышу вас хорошо. Наблюдаем вас визуально.

— Время подлета десять минут. Наблюдаю людей вокруг вас. Противник, гражданские?

— Противник. Держит осаду.

— Могу ударить с воздуха, гражданских не зацепим.

— Разрешаю.

— Понял. Как начнем, поддержите.

— Сделаем.

Самарин злорадно усмехнулся и посмотрел на командира цеппелина.

— Снижаемся до пятисот, скорость двенадцать, огонь по моей команде.

«Колумб» медленно пошел вниз, остановившись на высоте пятьсот метров, и продолжил движение вперед, уменьшив скорость до двенадцати узлов. Цель приближалась, и внизу забеспокоились, поняв, что происходит что-то не то. Из толпы раздалось несколько выстрелов, что было хорошо видно по характерным дымкам. То ли получили приказ, то ли сдали нервы. Однако расстояние было запредельно большим для гладкоствольных дульнозарядных ружей, поэтому никакого эффекта эта стрельба не дала. Поближе к особняку стояли шесть полевых пушек, но никто даже не сделал попытки к ним приблизиться. Очевидно, снайперы отбили у канониров всякое желание пострелять, что было понятно по лежавшим рядом с пушками телам. Чуть дальше пушек земля была усеяна убитыми — пулеметы Меркеля собрали обильную жатву. Остальное же «воинство» держалось подальше и считало, что находится в безопасности, в чем защитники особняка их не разубеждали, экономя боеприпасы.

В оптику уже можно хорошо разглядеть удивленные лица. Никто не понимает, что это такое. Но ведет себя это нечто довольно мирно, что внушает определенные надежды.

И вдруг гром с небес нарушает утреннюю тишину, а в толпе происходит взрыв. В воздух летят комья земли и куски тел тех, кому не повезло оказаться рядом. Одновременно с этим настоящий свинцовый ливень обрушивается с неба. Раздались крики ужаса, и толпа отхлынула в сторону. И тут снова из особняка открыли огонь пулеметы, выкашивая охваченную паникой толпу. Боеприпасов не жалели, стараясь уничтожить как можно больше живой силы противника, собственными стараниями угодившего в ловушку. Сверху гремели выстрелы орудия, после чего на земле вырастали фонтаны взрывов, а пулеметы били не умолкая. «Колумб» резко увеличил скорость и прошелся над местом, с которого еще не успела схлынуть толпа, сбросив при этом бомбы. Серия взрывов, гораздо более мощных, чем были ранее, просто смела тех, кто оказался поблизости. Те, кто находился с другой стороны здания, все поняли правильно и бросились бежать. Однако воздушный корабль изменил курс, прошел над местом побоища и открыл огонь вдогонку убегающему противнику. В чем, правда, уже не было нужды. Те, кто уцелел, удирали, теряя оружие. Те, кого все же догоняли пули и осколки снарядов и бомб, устилали землю своими телами на всем пути бегства. Разгром был полный…

Осмотрев то, что получилось в результате атаки с воздуха, Самарин облегченно вздохнул.

— Ну вот, первая задача выполнена… Швартуемся к мачте, и сразу выгрузка.

— Преследовать противника не будем? Когда так бегут, то воевать больше не собираются.

— А это на усмотрение местных. Без них в город ни шагу!

После связи с «Мехико-два», то есть с посольством, и выслушивания восторженных поздравлений, дали команду готовиться к посадке. Благо никуда лететь не надо, аэродром находится рядом, на примыкающем к особняку большом пустыре. Там же находятся и причальные мачты, назначение которых для широкой публики очень долго оставалось непонятным. Аэродромная команда уже заняла свои места, ожидая подачи швартовного троса. Кавалерия рассредоточилась по периметру аэродрома, а пехота осталась на территории посольства, наблюдая из укрытий и контролируя ситуацию. Но все было тихо. Противник бежал и не собирался возвращаться.

Когда «Колумб» замер, ошвартованный к причальной мачте, и его пассажиры сошли на землю, их уже ждали. На поле присутствовали начальник охраны посольства майор морской пехоты Русской Америки Энрике Ортис, испанский офицер в форме пехотного капитана и… старый знакомый — капитан панцирной кавалерии Франсиско де Ривера. Впрочем, Ривера лично никого из прибывших не знал, что облегчало ему выполнение задачи «впервые вижу». Незнакомцем оказался капитан Рамон де ла Крус, командир роты королевской гвардии, выделенной для охраны посольства. После официального представления сразу перешли к практическим вопросам. Самарин дал распоряжение экипажу «Колумба» и спецназовцам начать выгрузку, а начальник охраны предложил пройти на территорию особняка в целях безопасности и возможности поговорить без свидетелей. Правда, сделать это оказалось непросто. Идти пришлось через поле, усеянное ранеными и убитыми в разной степени целости после обстрела и бомбежки, из-за чего Хуане стало дурно. Майор Ортис, кляня себя за непредусмотрительность, предложил Хуане вернуться на «Колумб» и немного подождать, пока за ней пришлют крытый экипаж, но женщина решительно отказалась.

— Благодарю вас, сеньор Ортис, не нужно. Я должна знать и сама видеть в с е, что учинили на моей родине эти негодяи…

На территории посольства было многолюдно. Повсюду сновали люди в полевой форме морских пехотинцев Русской Америки, разноцветной яркой форме королевской гвардии Новой Испании, а также в гражданской одежде. Горячка боя уже спала, поэтому все с интересом разглядывали как прибывших гостей, так и то, на чем они прибыли. На входе в дом их встретил сам посол Русской Америки — сеньор Хуан Фермин де Уидобро, о назначении которого на этот пост просил сам король.

— Доброе утро, сеньоры! Доброе утро, донна Хуана! Очень рад вас видеть. Как добрались? Честно говоря, сначала не поверил, когда получил сообщение о вашем прибытии по воздуху!

— Доброе утро, дон Хуан! И совершенно напрасно не поверили. Как видите, теперь у нас есть не только морские, но и воздушные корабли.

— И вы добрались сюда от Тринидада за двое суток?!

— Чуть меньше — за сорок шесть часов. И это с учетом остановки в Гаване. Но если лететь из Форта Росс прямо на Мехико по кратчайшему пути, а это две тысячи двести сорок миль, то перелет займет порядка тридцати семи часов. В зависимости от погоды.

— Невероятно!!! Какова же скорость «Колумба»?!

— Крейсерская, то есть соответствующая максимальной дальности полета, шестьдесят узлов. Правда, надо сделать уточнение — в тихую погоду. Сильный встречный ветер уменьшает скорость. Но, в отличие от обычного корабля, он может летать как над морем, так и над сушей, поэтому расстояние можно значительно сократить, летя по кратчайшему пути между двумя точками.

— Невероятно!!! Просто невероятно! Думал, что меня уже ничем невозможно удивить… Да что же я вас в дверях держу?! Прошу, сеньоры!

Когда гости расселись за столом, Хуан де Уидобро рассказал более подробно о событиях последних дней. Никаких предварительных угроз или «предложений» в адрес короля со стороны заговорщиков не поступало. Они до последнего старались сохранить подготовку к мятежу в тайне, но против методов и средств, которыми располагали прибывшие из Русской Америки специалисты, это было нереально. Короля предупреждали об опасном развитии ситуации, и он, вняв предупреждениям, все же предпринял ряд мер по обеспечению безопасности, но на решительный шаг — задавить бунт в зародыше, арестовав верхушку заговорщиков, так и не пошел. Поскольку до последнего пытался избежать кровопролития и надеялся на то, что голос разума все же будет услышан. А когда понял, что политика «и нашим и вашим» до добра не доведет, стало уже поздно. Поэтому случилось то, что случилось. Мятеж вспыхнул этой ночью. Хорошо, что охрана королевского дворца несла службу, как положено, и расквартированные там части королевской гвардии отразили нападение, заставив мятежников отступить с большими потерями. Но они никуда не ушли. Полностью блокировали дворец, и покинуть его нет никакой возможности. А взять защитников дворца измором — дело времени. Тот же самый вариант попробовали провести и с посольством Русской Америки, но здесь нападавших ждало еще большее разочарование. Потери от пулеметного огня с малой дистанции оказались просто чудовищны, поэтому мятежники спешно отступили. Но, опять-таки, уходить совсем и не думали. Отошли на безопасную, как им казалось, дистанцию и перекрыли любую возможность выхода из здания посольства. Что творится в городе, сказать сложно, поскольку король в настоящее время контролирует лишь территорию собственного дворца, куда стянуты все верные ему воинские части, находящиеся в Мехико. За исключением одной роты гвардии и отряда кавалерии, выделенных для охраны посольства. Связь между дворцом и посольством поддерживается по радио постоянно, и обстановка там пока спокойная, но покинуть дворец нет никакой возможности. Сам же город, скорее всего, находится в руках мятежников, и их план вполне мог увенчаться успехом. В других провинциях Новой Испании еще ничего не знают, а узнали бы со временем ту версию событий, которую озвучили главари мятежа. Главный вдохновитель которого — епископ Франциско Антонио Сармьенто де Луна, уверил всех в «богоугодности» данного мероприятия, имеющего цель восстановить законную власть и покарать тех, кто продался дьяволу. Правда, о том, кого он видит в качестве законной власти, его преосвященство скромно умолчал, поскольку возвращаться под власть испанской короны никто не хотел. Даже заговорщики. Иными словами, налицо был самый обычный дворцовый переворот, когда одни аристократы сменяют у власти других, сажая на трон своего ставленника, а по сути ничего не меняется. И все рухнуло в одночасье, когда появился «Колумб». Такого не ожидал никто. Ни сторонники короля, ни мятежники. Цеппелин видели очень многие, поскольку он прошел неподалеку от города, и к чему это привело в стане врага, пока что остается только гадать. По радио получили сообщение из дворца, что среди противника наблюдается заметное оживление, но осада продолжается. Обе стороны выжидают, не переходя к активным действиям. Закончив рассказ, посол указал на карте Мехико точку почти в самом центре.

— Вот здесь, на площади Сокало, сосредоточены основные силы мятежников. Во всяком случае, те, которые видны из королевского дворца. Более подробной информацией о состоянии дел в городе мы не располагаем.

— Защитники дворца могут отбить штурм, если он сейчас начнется?

— Могут, один уже отбили. И отобьют еще. Но на длительную осаду дворец не рассчитан.

— Длительной и не понадобится. Нам сейчас нужно согласовать дальнейшие действия, дон Хуан. Предупредить короля о том, что к нему выходит помощь. Рота гвардии, которая находится в посольстве, перевооружается нашим оружием и выдвигается в сторону дворца. Они смогут пользоваться магазинными винтовками?

— Да. Еще задолго до этих событий многие из гвардии прошли подготовку по обращению с новым оружием — мы выделили десяток винтовок. Все солдаты этой роты повторно прошли подготовку уже здесь, по прибытию в посольство. Так что проблем с этим не будет.

— Хорошо. Есть при посольстве легкие пароконные открытые коляски, способные двигаться по не очень ровной дороге с хорошей скоростью? И если есть, то сколько?

— Да, есть. Три штуки. Но зачем они вам? У нас есть два больших экипажа на шесть лошадей, они гораздо удобнее.

— Нет, нам нужны именно легкие пароконные, способные без проблем разворачиваться на городских улицах. Берем эти три коляски, и устанавливаем на них пулеметы. На всякий случай надо взять запасных лошадей. Берем также всю кавалерию, в посольстве ей делать нечего. Отряд выдвигается в сторону дворца, захватив с собой оружие и патроны еще как минимум на четыреста человек. Для этой цели потребуются обычные грузовые повозки. Не обязательно красивые, лишь бы прочные и вместительные. Есть такие?

— Четыре штуки. Если надо больше, найдем в близлежащих домах.

— Посмотрим по их грузоподъемности. Остальной груз перебросим позже, когда полностью возьмем город под контроль. «Колумб» будет идти чуть впереди на высоте пятисот метров, проводить разведку. И, в случае необходимости, открывать огонь с воздуха. Но не думаю, что понадобится. Эти горе-вояки будут в ужасе разбегаться при появлении летающего монстра, низвергающего огонь с неба.

— Пожалуй, дон Игорь. Я был поражен увиденным сегодня утром. Тем, что творил «Колумб». А в городе уже должны знать, что здесь случилось. Довольно много очевидцев сбежало.

— Так мало того, они еще и сгустят краски, расписывая всякие ужасы. Поэтому в то, что мятежники будут храбро защищать Мехико, я не верю. Там в большинстве своем обычный уголовный сброд, а эта публика очень хорошо чувствует момент, когда пришла пора делать ноги.

— Будем надеяться на это. А сейчас, сеньоры, давайте свяжемся с его величеством. И пусть он знает, что Русская Америка не бросает в беде своих друзей.

— Еще один вопрос, дон Хуан. Нам нужен человек, очень хорошо знающий Мехико. Расположение всех улиц, заметных ориентиров, вообще, что где конкретно находится. И чтобы этот человек не побоялся полететь вместе с нами на «Колумбе», выполняя роль лоцмана, если уж проводить параллель с кораблем.

— Я хорошо знаю Мехико!

Все обернулись в сторону вскочившей Хуаны. Однако Самарин вежливо, но жестко вынес свой вердикт.

— А вас, донна Хуана, я попрошу остаться! Здесь, в посольстве. И вас, дон Серега, тоже! И не надо на меня так зыркать! Присмотришь за своей супругой, чтобы она чего-нибудь не учудила. Запомните, вы сейчас — дипломаты! И ваша задача — встреча с королем для переговоров о будущем наших государств. А это посложнее и поважнее будет, чем толпу гопников разогнать…

Подготовка к прорыву в город закончилась довольно быстро. Командир роты гвардейцев капитан де ла Крус был извещен об этом заранее, поэтому солдаты были готовы к маршу. Быстро сменили старое дульнозарядное оружие на магазинные винтовки, оборудовали три «махновских тачанки», установив на них пулеметы, недостающие грузовые повозки тоже нашли. И вот сводный отряд выступил по направлению к королевскому дворцу. «Колумб» был уже в воздухе, обследовал прилегающую территорию, но ничего подозрительного не обнаружил. Те, кто приходил сюда в надежде пограбить, давно сбежали. Кто смог. Те, кто не смог, остались лежать вокруг. Ими сейчас занимались жители окрестных домов, с радостью согласившиеся заняться «уборкой» территории за хорошую плату. Ну а то, что там находились не только «двухсотые» (по терминологии тринидадцев), но зачастую попадались и «трехсотые», никого не волновало. Прибывшие тринидадцы — те, что были одеты в довольно необычную пятнистую экипировку, выбрали шестерых раненых из общей массы по одним им известным критериям и утащили в особняк. На остальных махнули рукой, предложив местным жителям либо забирать и лечить их, если хотят, либо добить из христианского милосердия. Сами тринидадцы заниматься лечением раненых врагов не собирались. Принцип «Кто не с нами, тот против нас» действовал и здесь.

«Колумб» барражировал в воздухе чуть впереди походной колонны. В рубке возле лобового иллюминатора занял место капитан де Ривера с биноклем, еще не до конца осознавший, что находится на борту воздушного корабля. Он прекрасно знал Мехико, поэтому на него и пал выбор командующего экспедицией. Разумеется, отказываться Франсиско де Ривера не стал. Совершить полет на воздушном корабле пришельцев из другого мира — да о таком он раньше даже мечтать не мог! Впрочем, причина, из-за которой де Ривера оказался на «Колумбе», была не только в этом. Едва испанец поднялся на борт и предстал перед Самариным, тот сразу же назвал ему пароль для связи, который де Ривера получил еще в Форте Росс. Знать о том, что он связан с тайной службой сеньора Карпова, лишним не надо. Как чужим, так и своим. В разговоре де Ривера поведал еще кое-какие подробности, о которых не знал даже Хуан де Уидобро, но они не меняли картины в целом. Как оказалось, капитан оказался в посольстве случайно. Прибыл с посланием от короля поздно вечером, решил остаться до утра, а потом уже не было возможности уйти. Обменявшись информацией, Самарин дал новые инструкции, но суть оставалась прежней. Капитан де Ривера по-прежнему оставался личным порученцем короля для связи с Русской Америкой, о котором знал очень узкий круг лиц в Форте Росс, а в Мехико лишь сам король и в какой-то степени кардинал Новой Испании — его высокопреосвященство Пайо Энрикес де Ривера — родственник капитана де Риверы. И такие меры секретности себя оправдали. За два с лишним года, прошедшие с момента первого появления капитана де Риверы в Форте Росс под личиной купца из Веракруса, никто из врагов короля так ничего и не узнал.

Сейчас же испанский офицер с огромным интересом вглядывался в открывшуюся перед ним картину и старался сопоставить ее с тем, что привык видеть раньше, поскольку в таком ракурсе Мехико еще не видел никто. Однако проблем это не создавало, и он уверенно называл замеченные ориентиры, давая краткое описание этого места.

— Дон Игорь, мы можем лететь прямо над этой улицей, а потом повернуть направо? Там есть одно место, в котором очень удобно устроить засаду. Но сверху все будет видно.

— Конечно, дон Франсиско. «Колумб» позволяет не только двигаться в любом направлении, но и останавливаться, сохраняя свое положение в пространстве.

— Если там кто-то будет, сможем мы их обстрелять из ваших пулеметов с такой высоты? Или сбросить на них бомбы? Те, которые вы сбросили вокруг посольства? Никогда еще такого не видел!!!

— Из пулеметов сможем. А вот бомбы бросать на город лучше не надо. Так мы не только засаду, но и все близлежащие дома разнесем. При чем здесь жители Мехико? Мы не хотим, чтобы из-за каких-то негодяев пострадали невиновные…

«Колумб» медленно продвигался вперед, паря над городом и тщательно осматривая маршрут движения колонны, а также близлежащие улицы и площади. Но все было тихо и безлюдно. Те, кто встречался по пути, в ужасе прятались под крыши домов, едва лишь увидев цеппелин. Не было никаких сомнений, что информация о побоище вокруг посольства тринидадцев уже распространилась по всему Мехико. И что тринидадские колдуны снова смогли удивить всех, создав воздушный корабль, сметающий все огнем с неба. Причем, согласно классике жанра, чем дальше распространялись эти слухи и чем все большее и большее количество «очевидцев» их пересказывали, то подробности должны были становиться все более красочными и ужасными. Поэтому теперь ни у кого не было желания вставать на пути огнедышащего летающего монстра, способного без особых усилий спалить весь Мехико дотла. В чем никто из аборигенов, похоже, не сомневался.

Прошло уже более часа с момента, когда походная колонна втянулась в город, но до сих пор не прозвучало ни одного выстрела. Барражирующий над Мехико «Колумб» распугал всех. И мятежников, и простых обывателей. Впереди колонны шла группа спецназа тринидадцев, ведя наземную разведку. За ней чуть позади — кавалерия и «тачанки» с пулеметами. Замыкали шествие гвардейцы и обоз. Вокруг была тишина и полное отсутствие людей на улицах. Никто не хотел испытывать судьбу. Однако, по мере приближения к королевскому дворцу, стала проявляться некоторая активность. Время от времени появлялись всадники, спешащие куда-то во весь опор. Но стрельбы по-прежнему не было. Ни одной засады по пути движения колонны, чего опасался капитан де Ривера, не оказалось. Возможно, они и были, но сочли за лучшее не связываться с таким противником и затаиться.

Самарин внимательно осматривал в бинокль раскинувшийся внизу огромный город, стараясь обнаружить противника. Особенно в тех местах, которые были удобны для нападения, но… Противника не было. Никто не выдвигался навстречу колонне, не создавал баррикад на улицах, и вообще создавалось впечатление, что мятеж угас сам собой. Однако осада с королевского дворца была не снята до сих пор. Хотя никакой активности мятежники не проявляли, и, судя по тому, что удавалось разглядеть из дворца, среди них началось выяснение отношений. Продолжалось это до тех пор, пока «Колумб» не подошел достаточно близко, и с него увидели окружившую дворец толпу. Это послужило сигналом к началу панического бегства. Никто никого не слушал, все бросились врассыпную, спеша затеряться на близлежащих улицах. О продолжении мятежа никто уже и не думал. Самарин довольно потер руки.

— Ну и ладно… Даже стрелять не пришлось. Теперь, дон Франсиско, вам предстоит искоренить все причины мятежа с арестом организаторов. Ведь не эти любители пограбить, которые сейчас удирают во все стороны, как тараканы, его устроили.

— Согласен, дон Игорь. Но на это нужен указ короля.

— Разумеется. И мы, со своей стороны, окажем всемерную помощь, на какую только способны. Будем откровенны, дон Франсиско. Нам гораздо лучше иметь рядом с собой дружественные Новую Испанию и Перу, чем жить рядом с врагами. И того, кто начнет испытывать нашу дружбу на прочность, мы будем уничтожать, как бешеных собак. Независимо от его положения в обществе. Слишком дорого обходятся попытки угодить всем. Это еще никому не удалось…

«Колумб» тем временем прошел над площадью Сокало, а затем и над королевским дворцом, откуда его приветствовали радостными криками. Обследование окружающей территории не вызвало подозрений — все окрестные улицы и площади поражали своей безлюдностью. Лишь кое-где еще горели костры, разожженные мятежниками, да валялся различный мусор. Покружив над городом, «Колумб» дождался прибытия походной колонны, и только когда последний ее солдат оказался на территории дворца, развернулся и взял курс на аэродром. Он блестяще выполнил свою задачу, оправдав все возлагавшиеся на него надежды и доказав, что в данных условиях дирижабли могут стать полновластными хозяевами неба, пока авиация пребывает в младенческом возрасте и только-только становится на крыло. Разумеется, такое не будет продолжаться бесконечно, и со временем они поделят воздушный океан, заняв в нем каждый свою нишу, а пока… А пока что надо разобраться с сегодняшними проблемами, весьма далекими от покорения воздушного океана. Наступал следующий этап в распространении демократии.

Глава 6

Когда молчат пушки

Сообщение о подавлении мятежа в Мехико застало Леонида во время чтения очередного доклада о европейских делах. Там разворачивались весьма интересные события, но пока что глобальных изменений по сравнению с прошлой историей не было. Ставка на ворованные технологии не оправдалась что у англичан, что у голландцев, вот и приходится им воевать по старинке. Но вместе с тем есть и некоторые отличия. Франция выжидает и не торопится вмешиваться в этот очередной европейский междусобойчик. Людовик XIV, который король-солнце, наконец-то понял, что теперь надо смотреть не только на то, что творится за собственным забором у соседей, а надо поглядывать еще и на другую сторону улицы, то есть через Атлантику. Поскольку ушлые тринидадцы уж очень явно поддерживали Соединенные Провинции при весьма прохладном отношении к Англии, поэтому влезание в войну на стороне Англии чревато неприятными сюрпризами. В Европе — вряд ли, тринидадцы в такую даль не полезут. Но вот в своей вотчине как пить дать могут устроить очередную выходку сродни той, что устроили на Тортуге. А рисковать лишиться с таким трудом полученных богатых рынков в Новом Свете король-солнце никогда не будет. Вот и вынужден его величество поглядывать на творящиеся рядом с ним безобразия и лишь тяжко вздыхать об ускользающих возможностях малость подправить положение Франции в мировой политике, поставив на место зарвавшихся голландцев. Пока же, увы, не получалось. А вот Швеция сдуру влезла в этот конфликт на стороне Англии, как и раньше. Точно так же влезли Дания и Священная Римская империя с многочисленными германскими «государствами», но на стороне Голландии. Так же, как и раньше. А вот Испания, в отличие от прошлой истории, полностью дистанцировалась от этого конфликта, поддерживая не «дружественный» к кому-либо, а самый настоящий нейтралитет… Пока… Про Португалию и говорить нечего, ее время в мировой политике уже безвозвратно ушло. Остальных можно было вообще не учитывать, поскольку их мнение никого из ведущих европейских игроков не интересовало. В общем и целом ситуация в Европе была пока спокойная. С точки зрения Русской Америки, разумеется. И вот теперь Леонид, оторвавшись от доклада, с интересом слушал Карпова, лично доставившего хорошие новости, удобно развалившегося в кресле напротив с чашечкой кофе.

— Закончили все очень быстро. После нанесения удара с воздуха в районе нашего посольства уцелевшие «революционеры» удрали и подняли панику в городе. Поэтому там никто даже и не думал оказывать сопротивление. Сводный отряд верных королю войск беспрепятственно достиг королевского дворца и доставил оружие с боеприпасами. В самом городе не было сделано ни одного выстрела — «Колумб» разогнал всех одним своим видом.

— Значит, наша идея с постройкой дирижаблей оказалась верной. И если не требовать от них невозможного, то в области воздухоплавания мы продвинемся намного дальше, чем было в наше время. Пока авиация из коротких штанишек не выберется.

— Согласен. Честно скажу, не ожидал такого оглушительного успеха. Все же стереотипы довлели.

— Ладно, хрен с ними, со стереотипами. Что там сейчас в Мехико происходит?

— Население единогласно поддержало короля. Может быть потому, что заговорщиков задавили очень быстро, и теперь возникать против — это надо совсем не дружить с головой, но факт остается фактом, больше бузить никто не хочет. Некоторых из ключевых фигур мятежников арестовали, но главари успели удрать. И наш заклятый друг — епископ де Луна в том числе. Рассказывают, что едва увидев «Колумб» в небе, он сразу понял, что дело проиграно. А когда до него дошли сведения о разгроме группы, блокирующей посольство, то не стал испытывать судьбу, а сразу ударился в бега. И правильно сделал. Иначе мои хлопцы уже бы с ним беседовали по душам.

— И какова реакция короля на случившееся?

— Все аристократы, уличенные в заговоре, лишаются дворянского титула, всех постов, если таковые занимали на момент мятежа, а их имущество конфискуется и уходит в казну. Никакие былые заслуги в расчет не принимаются. После королевского суда «разжалованные» аристократы будут повешены, как обычные разбойники из простолюдинов, а не получат секир-башка, как дворяне. Про мятежников из простолюдинов и говорить нечего — там церемониться вообще не станут. Кто сумел удрать — тем повезло. Тех, кто не сумел, сгноят на каторге. Но есть один нюанс, на который король согласился с нашей подачи.

— Какой?

— У нас после восстания декабристов взошедший на престол император Николай Павлович — тот, который Первый, сказал очень мудрую фразу: «Чтобы никто родство в вину не ставил!» Это когда началось следствие, и были готовы начать грести всех подряд. То же самое сказал и наш друг — король Новой Испании Антонио Первый. Дословно, только в испанском варианте.

— Разумно. Это внесет раскол в ряды недовольных. А что он говорит по поводу наших дальнейших отношений?

— Новая Испания обречена на дружбу с нами, король это прекрасно понимает и не возражает. Это главное. А в деталях — вашу светлость ждут в любое время, чтобы эти самые детали обсудить. Вылететь к нам на «Колумбе» король сейчас не может, поскольку опасается оставить страну в такой напряженный момент. Так что придется вам лететь, мой каудильо. Тем более у испанских аристократов Нового Света ты пользуешься непререкаемым авторитетом.

— Раз надо, значит полетим. «Магеллан» еще не прошел испытания, поэтому пусть «Колумб» возвращается, когда будет готов. А теперь не тяните кота за фаберже, герр Мюллер. Ведь по твоей физиономии вижу, что еще какой-то сюрприз припас?

— Ну, мой команданте… Тебе бы в нашей конторе надо было работать, а не в дальневосточных морях браконьерить… Есть один интересный момент, только что получили сообщение от Юстаса. На землях Померании сейчас началась какая-то местная заварушка — что-то шведы с немцами не поделили. Формально там сейчас шведы хозяйничают, но местной немчуре это, естественно, не нравится. Так вот, в ходе разборок со шведами немцы применили в массовом количестве нарезные штуцеры, чем очень огорчили шведов. Насколько это далеко зайдет, пока неясно, но сам по себе факт интересный. В нашей истории заваруха там была, но несколько позже.

— И что в этом странного? Нарезные штуцеры уже давно известны, еще до нашего «попадалова». И то, что в немцах гордость взыграла, тоже понятно. Под шумок решили свои дела поправить, поскольку наглы с голландосами сцепились, и в этой заварухе можно что-нибудь поиметь.

— Это так. За исключением одного очень интересного нюанса. Штуцер неудобен при перезарядке, и из него невозможно вести частый огонь. Даже такой, как из дульнозарядной гладкостволки. Это если действовать по правилам, которые были на момент нашего «попадалова», и забивать пулю в ствол молотком. Немцы же во всех случаях развивали скорострельность едва ли не большую, чем шведы, вооруженные гладкоствольными мушкетами.

— Ты на что намекаешь?.. Пуля Минье?!

— Точных данных нет. Но, по описанию действий, очень похоже. И возможно, не только пуля Минье, а есть и что-то еще.

— А ведь до этой пули еще… И с учетом того, что утечки информации у нас быть не могло, поскольку с пулями Минье мы вообще не связывались… Келлер?

— Думаю, да. Либо он сам, либо кто-то из его людей, либо они все пятеро.

— Вот это сюрпри-и-из… Значит, добрались-таки наши герры до фатерланда… И куда же они там подались?

— В нашей истории шведам надавали пенделей войска Бранденбурга, но началась эта заваруха на три года позже — в 1675 году. В Бранденбурге в данный момент всем заправляет курфюрст Фридрих Вильгельм, и будет заправлять до 1688 года, если его в этой истории не грохнут раньше. Мужик, кстати, очень умный, и по сегодняшним меркам хорошо образованный. В 1675 году он был занят военными действиями с французами на западе, вот шведы и решили воспользоваться удобным моментом — напасть в его отсутствие. Кончилось это для шведов полным разгромом. Но ситуация сложилась так, что курфюрста лишили почти всех плодов победы, навязав невыгодный мир, заставив вернуть шведам территории, с которых он их вышвырнул. Причем под давлением своих — императора Священной Римской империи Леопольда Первого. Сейчас же ситуация складывается совсем другая. Франция не влезла в эту войну. Возможно, не влезет и дальше. У Фридриха Вильгельма не будет поводов для беспокойства на своих западных границах, и он может сосредоточить все силы на борьбе со шведами, которые ему уже давно мешают. И не только ему, а многим. Вот он и влез в этот очередной европейский междусобойчик раньше времени.

— Хочешь сказать, он знал?

— Похоже на то. Ведь смотри, что получается. Он вмешался в эту заваруху на стороне победителя, о котором еще никто не может знать. Причем не дожидаясь, как начнут развиваться события. А это значит, что он знает весь расклад наперед и имеет какие-то козыри, которых у него не было в прошлой истории. Иначе не стал бы так рисковать. А если учесть, что в прошлой истории он и так шведам пенделей надавал, и сейчас он это знает, то его вмешательство в войну на стороне голландцев тем более объяснимо. Также, если курфюрст знает о результатах той войны со шведами, то должен тем более подстраховаться, чтобы не допустить повторения откровенно похабного мира, навязанного ему Леопольдом Первым.

— Интересно… Значит, если наши предположения верны, то Келлер со товарищи добрался до курфюрста, сумел завоевать его доверие и начал потихоньку двигать прогресс. Как минимум в области стрелкового оружия. Потому что без ведома курфюрста армию не перевооружить. Пусть даже не всю армию, а какие-то элитные части. Но как же немцы скрывали это все время?

— Келлер должен хорошо знать историю Германии, поэтому мог подсказать наиболее удачный момент, когда и как надо начинать действовать. И изначально сделал ставку на курфюрста Бранденбурга, как наиболее сильного и авторитетного правителя среди остальных правителей германских государств в настоящее время. Заодно красочно расписал, чего он достиг и чего его лишили свои же. Такое не забывают и не прощают. А пока готовится, не афишируя свои достижения. Неизвестно, что эти шустрые ребята с «Карлсруэ» еще за прошедшие два года придумали.

— Герр Мюллер, вы согласны, что нельзя пускать это дело на самотек?

— Кто бы спорил, мой каудильо…

Когда Карпов ушел, Леонид призадумался. Новость, что ни говори, весьма неожиданная… В то, что в Бранденбурге появился какой-то гениальный оружейник из аборигенов, он не особо верил. Таких совпадений просто не бывает. Значит, Эрих Келлер все же добрался до цели и установил деловые контакты с сильными мира сего. И теперь с его помощью курфюрст Бранденбурга сможет не только вышвырнуть шведов из германских земель, как он это уже сделал один раз, но и «уговорить» эти земли перейти под его руку. И процесс объединения разрозненных германских княжеств в одно единое государство может начаться гораздо раньше, чем было в прошлой истории. С одной стороны, вроде бы и неплохо. Единая Германия будет очень сильным противовесом Франции, Англии, Австрии и особенно Швеции с ее непомерными амбициями. А еще — Речи Посполитой, чье чванливое и наглое ясновельможное панское достало уже абсолютно всех соседей. Однако, с другой стороны… Появление такого хищника в самом центре Европы, причем хищника очень голодного, может привести к таким потрясениям, что все предыдущие европейские войны покажутся невинными забавами. И все может повториться, как уже было однажды — появление средневековой Антанты, воюющей против общего врага, позиционный тупик и все такое… Значит, надо ограничить аппетиты курфюрста. Шведов, поляков и австрияков пусть прижимает, а вот дальше пока не суется. Во всяком случае, пока Испания не восстановит свое былое могущество в пределах Европы и Северной Африки, а там видно будет. Возникновения одной-единственной силы в Европе, диктующей свои правила всем остальным, допускать ни в коем случае нельзя. Пусть в Европе и дальше выясняют, кто из них главный, и поменьше обращают внимание на то, что творится по другую сторону Атлантики. Чем больше европейские джентльмены будут грызть друг другу глотки, тем спокойнее будет жить Русской Америке. Да и России заодно. А пока надо закрепить успех в своем тылу. Как вернется «Колумб», сразу же лететь в Мехико. Ковать железо, пока горячо…

«Колумб» вернулся через пять дней, и сразу же стал объектом пристального внимания сотрудников верфи и аэродромных служб. Граф Байссель лично присутствовал при проведении регламентных работ, поскольку благополучный полет такой дальности сам по себе являлся выдающимся достижением, и ему, как конструктору, было интересно получить информацию из первых рук — от экипажа цеппелина. Здесь же был и Леонид, поскольку его тоже снедало любопытство. Если удастся довести большие цеппелины до ума, то можно всерьез говорить об открытии трансатлантической воздушной линии между Русской Америкой и Европой. То-то шуму в Европе будет…

Самарин первым делом доложил о выполнении задания, особо остановившись на подробностях проведения боевой операции, и разговор плавно перешел на тему о дальнейших перспективах развития воздухоплавания.

— В общем, Леонид Петрович, вы оказались совершенно правы, когда подняли вопрос о постройке дирижаблей. В настоящий момент у них просто нет конкурентов. То, с чем наши самолетчики сейчас экспериментируют, еще долго из стадии «Фарман» и «Ньюпор» не выйдет. Мощных и легких движков пока нет, выпускают одну мелочь. А те мощные, что делают, только на дирижабли годятся. Уж очень они тяжелые.

— Ничего, не сразу Москва строилась. А пока будем летать на дирижаблях. Как ваше мнение, Игорь Александрович, можно на них летать?

— Можно и нужно, Леонид Петрович. Весь полет мы тщательно мониторили работу механизмов и состояние корпуса. Особых замечаний не выявили. Так, обычные огрехи, которые неизбежны при появлении новых образцов техники. Раньше мне не с чем было сравнивать, а теперь хочу высказать свое субъективное мнение. В нашей истории очень сильно подгадила катастрофа «Гинденбурга», став хорошим поводом закрыть работы в этой области. Не причиной, а именно поводом. Авиастроительным фирмам совершенно не нужны были такие конкуренты. Если бы не это, то дирижабли никогда бы не ушли со сцены, а работали параллельно с авиацией, каждый в своей сфере применения. Поэтому надо начинать работы по получению гелия, чтобы не было таких аварий.

— Увы, это было не так-то просто даже в нашем времени… Придется пока обходиться водородом. Сможем?

— Сможем. При строжайшем соблюдении правил сможем. Тем более «Граф Цеппелин» сколько лет летал, и ничего серьезного с ним не случилось. Многие другие дирижабли тоже. Причем даже в ходе войны.

— А как проявил себя «Колумб» в боевом отношении?

— Как штурмовик — так себе. Больше напугал, чем нанес реальный урон противнику. Все же дальность стрельбы из этой пушки не очень большая, да и точность далека от снайперской. Пулеметы — то же самое. Разогнать пехоту и кавалерию можно, но против серьезных укреплений они не годятся. Зато как бомбардировщик — прекрасно! Бомбометание можно проводить с очень высокой точностью, вплоть до зависания над целью. Пока у аборигенов ПВО не появится.

— И против флота его можно применять, как бомбардировщик?

— И против флота. При той скорости, что имеют современные корабли, принципиальной разницы в бомбометании по наземным и морским целям нет.

— Очень хорошо! А через Атлантику на нем летать можно?

— Можно, если сначала оборудовать аэродромы. Самый первый — в Кадисе. Туда проще всего доставлять все необходимое морем, и с Испанией у нас хорошие отношения. Если делать аэродром в Мадриде, то надо будет доставлять туда топливо, баллоны с газом и прочее на лошадях из Кадиса, что не очень удобно. Можно построить аэродром в Лиссабоне, это тоже морской порт, куда легко доставлять снабжение, и мы для португальцев сейчас очень выгодные торговые партнеры. Также было бы очень желательно оборудовать промежуточные аэродромы на подконтрольных нам территориях в Атлантике — на Азорских и Канарских островах. Ну а дальше — как договоримся с просвещенными европейцами. Разрешат они на своей территории аэродромы строить или нет. Но лучше располагать их в морских портах, чтобы максимально упростить доставку топлива и прочего снабжения, либо аэродром в глубинке должен находиться не очень далеко от морского порта.

— Иными словами, аэропорт «Шарль де Голль» в Париже нескоро появится?

— Нескоро. А «Шереметьево» в Москве — и подавно.

— А вот тут, Игорь Александрович, вы заблуждаетесь.

— Как?! Мы что — прямо в Москву полетим?!

— Не сразу. Сначала в Архангельск. И не полетим, а свои грузовые суда с колониальным товаром туда отправим. Когда там как следует обоснуемся, можно и аэродром в Архангельске построить, но сначала визит государю московскому нанести и все выгоды от дружбы с нами ему рассказать и обосновать. Думаю, в Москве сильно кочевряжиться не станут, когда наши товары увидят, и поймут, что с нашей помощью могут решить свои проблемы с не в меру наглыми соседями. И только после этого можно будет испросить позволения у царя на постройку «Шереметьево» или «Домодедово».

— Ну у вас и планы, Леонид Петрович!!!

— Нормальные планы, Игорь Александрович. Не все же нам на Тринидаде сидеть, настало время выходить на мировой уровень в политике. А без установления прочных связей с Россией и Европой это невозможно. Нужно, чтобы с нашим мнением считались во всех европейских столицах, а не только в Мадриде и Лиссабоне.

— Именно поэтому вы сейчас и собираетесь лететь в Мехико?

— Да, именно поэтому. Сначала укрепим тылы у себя в Новом Свете, а потом и Европой займемся. Куда она от нас теперь денется…

Два дня, ушедших на подготовку к следующему полету, промелькнули очень быстро. И вот «Колумб» снова в воздухе. Причем не один — его сопровождают «Магеллан», «А-1» и «А-2». Они пройдут до западного побережья залива Париа и вернутся, а «Колумб» продолжит свой путь дальше — прямо на Мехико. Над морем, над джунглями, над пустынями и над горами, не меняя курса. Для воздушного корабля нет преград. Пока что они не выбрались за пределы Нового Света, да и то лишь малой его части. Но скоро, очень скоро летающим гигантам будет принадлежать весь воздушный океан. И нет такой точки на планете, которую они не смогли бы достичь. Успешное начало положено. Зная, как пролегал тернистый путь в небо, теперь можно было избежать неправильных технических решений и тупиковых направлений, стоивших жизни многим первопроходцам. Тех, кто был впереди, и дорого заплатил за осуществление многовековой мечты человечества — летать…

Леонид оторвался от лирических размышлений, охвативших его при созерцании окружающей панорамы с высоты двух тысяч метров, и переключился на ближайшие задачи. «Колумб» шел на крейсерской скорости, и если все будет благополучно, то менее чем за двое суток они достигнут Мехико. Теперь на борту не было большого количества груза, как в первом рейсе, и можно было совершить полет в оба конца без дозаправки топливом в Гаване. Кстати, надо бы в Картахене срочно аэродром подготовить, чтобы было место для промежуточной посадки и дозаправки на трассе полета в Мехико. Как раз по дороге, и заворачивать далеко в сторону, как в Гавану, не надо. А вот на трассе Форт Росс — Гавана надо бы еще сделать промежуточный аэродром на Ямайке. И заодно начинать потихоньку сносить Пуэрто-дель-Рей, переселяя его жителей на новое место. Надо успеть это сделать до того, как город будет разрушен землетрясением в 1692 году, в прошлой истории приведшем к многочисленным человеческим жертвам. Хоть и говорили тогда, что Порт Ройял постигла божья кара за творимые его жителями злодеяния, но теперь-то ведь он не Порт Ройял, а Пуэрто-дель-Рей. И его жители не имеют ничего общего с пиратами, а являются законопослушными гражданами Русской Америки. А ради благополучия своих подданных власти Русской Америки пойдут даже на то, что на свои средства выстроят новый город в безопасном месте Ямайки с прежним названием. Благо время еще есть. А когда землетрясение все же случится, и часть косы Палисадос с остатками старого города уйдет под воду, то авторитет пришельцев из другого мира вообще взлетит до небес. Кстати, надо заранее подготовиться и к другим землетрясениям в регионе. Хорошо, что места, где они случились, а также сила и даты точно известны. Обладая такой информацией, можно свести к минимуму наносимый стихией ущерб. Да и с его величеством, королем Новой Испании, тоже можно этими сведениями поделиться. Не всеми сразу, конечно. А так, постепенно. Максимум за пару месяцев до того, как тряхнет. Пусть думает, что делать. А мы поможем…

Неожиданно громкие возгласы отвлекли Леонида, и вскоре в рубке появились старший офицер «Колумба» лейтенант Курт Хаммельман и Матильда. Но если появление офицера не вызвало никакого удивления, то вот вид собственной супруги поначалу вверг Леонида в ступор, искренне считавшего, что она находится в каюте. Перед ним стояло нечто в рабочей робе машинной команды с платком на голове, под которым с большим трудом удалось спрятать пышные волосы, с перемазанной машинным маслом улыбающейся физиономией и горевшими от возбуждения глазами.

— Леонардо, ты представляешь, я сама управляла двигателем!!! И теперь могу его запустить и остановить с местного поста управления, если надо! Была на площадке мотогондолы, и даже на самом верху — на площадке в верхней части корпуса!

Между тем лейтенант вытянулся перед Леонидом и доложил:

— Ваще превосходительство, ваш приказ выполнен! Ваша жена ознакомлена с устройством цеппелина и может самостоятельно передвигаться по нему до момента объявления боевой тревоги!

— Мой приказ?!. Ах да… Благодарю вас, лейтенант. Можете идти.

— Есть!

Когда офицер ушел, Леонид взял Матильду под ручку и увел в каюту, дабы поговорить без свидетелей. Закрыв дверь, глянул на супругу, нехорошо улыбаясь, и потребовал рассказать все подробно. Только теперь до него дошло, куда же подевалась его благоверная сразу после вылета. Ей давно не терпелось обследовать цеппелин сверху донизу, но на верфи этому постоянно что-то мешало, а во время первого полета было явно не до того. Вот сейчас Матильда и подошла творчески к решению данного вопроса. Поскольку лететь довольно долго, быстренько взяла в оборот старшего офицера, настояв на проведении подробной экскурсии по цеппелину с целью ознакомления. Дабы ей, ничего не понимающей в технике женщине, случайно чего-нибудь не набедокурить. Соответствующей одеждой она, как оказалось, запаслась заранее, поэтому предстала перед старшим офицером в полной боевой готовности, не давая ему возможности сначала посоветоваться с начальством. Отказать такому энергичному напору молодой лейтенант, бывший всего два года назад обер-маатом в экипаже «Карлсруэ», просто не смог. Они обследовали все закоулки воздушного корабля, выбирались даже на наружные площадки, что привело Матильду в небывалый восторг. Слушая покаянную исповедь, Леонид изо всех сил боролся со смехом, глядя на выпачканную машинным маслом и сияющую от радости физиономию.

— Дорогая, и как сие понимать? Что это ты отдаешь приказы от моего имени? По-хорошему мне, как мужу, надо было бы тебя сейчас как следует выпороть. Да вот только боюсь, визгу будет на весь корабль, люди не поймут. Что же мне с тобой, такой любопытной, делать?

— Леонардо, дорогой, ну не сердись! Ты был занят, вот я и не стала тебя беспокоить! А когда бы мне еще выпал такой случай? Ведь в Мехико нам будет совершенно не до этого. Вот я и попросила Курта показать мне «Колумб». Тем более ни капельки не соврала. Помнишь наш разговор, что ты обязательно покажешь мне цеппелин?

— Хм-м… Но ведь не в полете же?

— А какая разница?

Леонида разбирал смех. Матильда сразу пустила в ход свое женское обаяние, но он все же шлепнул ее по заду и погрозил пальцем.

— Только давай договоримся! В Мехико никакой самодеятельности! От меня и от охраны не отходить! Обо всем непонятном немедленно докладывать или мне, или начальнику охраны! Ясно?!

— О да, мой господин!!!

Дальнейший полет прошел без приключений. Скорость на маршруте рассчитали так, чтобы прибыть ранним утром, и когда рассвело, впереди раскинулся древний красивый город в самом сердце американского континента. Столица Новой Испании — Мехико. «Колумб» шел на высоте тысячи метров, направляясь к аэродрому. Связь по УКВ была уже установлена, и к прибытию цеппелина все готово. Пройдя над летным полем и развернувшись против ветра, воздушный корабль пошел на снижение и вскоре замер, ошвартованный к причальной мачте. Еще несколько минут, и делегация Русской Америки ступила на землю Новой Испании.

Первыми, кого увидели прибывшие, был посол де Уидобро, Сергей с Хуаной и старый знакомый еще по прошлым делам — граф Франсиско Альварес де Толедо, бывший когда-то формальным главой делегации от вице-короля Новой Испании на Тринидад. Как оказалось, сейчас сеньор де Толедо тоже являлся посланцем короля, которому приказано встретить дорогих гостей и проводить во дворец. Здесь же присутствовали и другие официальные лица, как из посольства, так и представители принимающей стороны. На летном поле был выстроен почетный караул из морских пехотинцев Русской Америки в черной парадной форме, и королевской гвардии в пестрых мундирах, включавших золоченые кирасы и шлемы, что выглядело довольно экзотично. В общем, атмосфера была очень торжественная, вполне соответствующая встрече главы государства. Разве что из пушек не палили, но на этом настоял сеньор де Уидобро, убедив хозяев, что в самом посольстве пушек нет, если не считать поврежденных в бою трофеев, а тащить специально на аэродром полевую артиллерию ради салюта не стоит. Если так уж надо соблюсти протокол, то можно пострелять и при въезде во дворец. Сеньор Кортес не будет в претензии.

Обменявшись приветствиями, Леонид и граф де Толедо сразу перешли к делу. Король рад принять гостей из Русской Америки и приглашает их к себе во дворец. Сегодня будет лишь короткая официальная церемония встречи, поскольку гости устали с дороги, а деловую часть можно перенести на следующий день. Но Леонид решил сразу взять быка за рога.

— Дон Франсиско, а зачем терять время? Если его величество может принять нас сегодня, то зачем откладывать деловую часть встречи на завтра? Мы готовы!

Прибывшие разместились в поданных экипажах и в сопровождении отряда панцирной кавалерии отправились прямиком во дворец. По дороге Леонид узнал последние новости. Оказывается, заговорщики подготовились более основательно и попытались ликвидировать короля после того, как мятеж провалился. И только благодаря хорошо налаженной службе охраны покушение сорвалось, а исполнители были схвачены, и уже вовсю «исповедуются». Рассказали много интересного, что позволило по горячим следам обнаружить неопровержимые улики, говорящие о причастности к мятежу лиц, на которых раньше даже не могли подумать. Сейчас в Мехико безопасно. Даже если кто-то из заговорщиков, находящихся на вторых ролях, остался в тени и уцелел, то они сочли за благо уйти в глухое подполье и не предпринимать никаких действий. Хотя следствие не закончено, и что еще выплывет наружу, сказать сложно. После официальной встречи с королем Хуана встретилась со своими старыми друзьями в неформальной обстановке, представила им Сергея, и они завели нужные знакомства. Человек, командовавший кораблем, фактически в одиночку разгромившим Новую Армаду, и являвшийся доверенным лицом самого сеньора Кортеса, заинтересовал очень многих. Причем для всех важным фактором признания Сергея за своего, то есть достойного войти в высшие круги местного общества, был не только его официальный статус и социальное положение, но также и то, что он официально венчался в соборе с Хуаной — фрейлиной королевы Новой Испании, явив этим уважение к святой церкви, несмотря на свое «иномирное» происхождение. Что окончательно лишило последних козырей еще оставшихся кое-где злопыхателей, мутивших воду, и лишь подтвердило, что все пришельцы из другого мира действительно отмечены печатью Господа. Для знати, и вообще для властей католического государства, это было очень важно. Сергей и Хуана уже успели нанести ряд визитов местным аристократам, имеющим вес при дворе, и перспективы таких отношений были весьма многообещающие.

Когда кортеж проезжал по улицам Мехико, они были полны народа. Всем хотелось посмотреть на пришельцев из другого мира — сеньора Леонардо Кортеса. Человека, уже при жизни ставшего легендой. Того, кто сумел совершить неслыханное — разгромить всех покушавшихся на него врагов, полностью очистить Карибское море от пиратов, отторгнуть Новую Испанию и Перу от метрополии и фактически подарить им независимость. Такое здесь не могли припомнить даже старожилы. Обывателей радовало также и то, что к чести короля Новой Испании, он не стал устраивать «охоту на ведьм» после провалившегося мятежа. А ограничился лишь арестом главарей заговорщиков и тех, кого взяли с поличным. Прошел слух, что это посоветовали ему сделать тринидадцы. Но так ли это или нет, никто достоверно не знал.

Перед самым въездом на территорию королевского дворца ударили пушки, салютуя гостям. На плацу замер сверкающий золотом и яркими мундирами почетный караул из королевских гвардейцев. Леонид вышел из экипажа, галантно подав руку Матильде. Все, кто находился на плацу, с интересом смотрели на удивительную пару. Леонид из-за встречи с королем снова пошел на определенные жертвы, одевшись в специально пошитый ради такого случая «буржуйский прикид», как он его называл. Костюм, отдаленно напоминающий моду конца XIX — начала XX века, вполне годился и для XVII века. Матильда же была одета согласно принятым на сегодняшний день правилам, без всяких экспериментов. Разве что косметики самый минимум, да драгоценности, увидев которые, любая европейская королева позеленела бы от зависти. Леонид старался «держать форму и соответствовать», но вот Матильде это было сделать гораздо труднее. Она осматривалась с огромным интересом, ведь это был фактически ее первый выход в свет после долгих лет «ссылки» на Тринидаде, обернувшейся тем, что в здравом уме представить невозможно. Конечно, она уже многое знала из рассказов Хуаны о Мехико, да и информация из будущего имелась довольно подробная, хоть и с поправкой на известные события, но знать и увидеть своими глазами — это совершенно разные вещи. Из всех присутствующих только они двое были здесь впервые, поэтому Леонида тоже разбирало любопытство. Все же никогда его еще не встречали монархи в своем дворце. Тем более как фактического… монарха? Или главы военной хунты? Впрочем, неважно. Правитель — он и есть правитель.

Командир дворцовой стражи отдал рапорт и пригласил следовать за ним. Его величество готов принять гостей немедленно.

И вот, они наконец встретились. Два человека, сыгравших огромную роль в ходе Истории, круто изменив его. Внимательно разглядывая друг друга, каждый пытался понять, что же думает его визави и что он ждет от этой встречи… После объявления о прибытии Леонид с легким поклоном первым приветствовал гостеприимного хозяина.

— Доброе утро, ваше величество. Разрешите поздравить вас с победой, надеюсь, что больше ваши враги не посмеют поднять голову.

— Доброе утро… сеньор Кортес. Простите, не знаю вашего титула.

— В моем мире я был капитаном флота. Здесь же, волею Господа, стал правителем тех, кто доверился мне. Формального титула, который дается при коронации монарха, у меня нет. Как не было и самой коронации. Тем не менее мне это нисколько не мешает править страной. В нашем мире есть система государственного управления, когда власть принадлежит военным, а руководит всем верховный главнокомандующий. Мы взяли эту систему за основу. Как видите, в данных условиях она доказала свою надежность и эффективность. Поэтому я не буду против, если вы будете называть нас просто по именам.

— Я рад вас видеть, дон Леонардо, донна Матильда. Будьте моими гостями…

После положенных согласно этикету действий, а также обязательных вопросов о трудностях пути и прочем, перешли на деловой тон. Король предложил Леониду пройти в его кабинет, а остальными гостями занялась королева. Когда они остались вдвоем и сели за стол, король с интересом и с некоторым недоумением рассматривал своего визави.

— Признаться, я представлял вас гораздо старше, дон Леонардо. Вы не против, если и я попрошу вас обращаться ко мне в приватной обстановке без придворного этикета? Просто по имени? Мне так будет гораздо проще.

— Нисколько, дон Антонио. Тем более общаться нам придется довольно часто, если мы хотим укрепить дружбу между нашими странами. Я рад, что смог помочь вам в трудную минуту. Однако нельзя сбрасывать со счетов, что наши враги никуда не делись. Они затаились после такого разгрома, но это всего лишь победа в сражении, а не победа в войне. Главные сражения у нас еще впереди.

— И рад бы вам возразить, дон Леонардо, но… вы правы. Предстоит еще очень много работы в этом направлении. Власть короля в Новой Испании должна быть сильной. Чтобы ни у кого не возникло даже мысли о мятеже. Вам, насколько я знаю, это удалось. За четыре с лишним года, прошедших с момента вашего появления, у вас не было ни одной попытки мятежа. В чем же секрет такого успеха?

— Мои люди мне верят, дон Антонио. Если бы не это, нас бы разодрали междоусобицы еще четыре года назад. А вместе с ними поверили и те, кто пришел к нам. Наши двери открыты для тех, кто приходит с миром. Но если кто пытается набросить на нас уздечку… Впрочем, вы и сами все прекрасно знаете.

— Да, к сожалению, не все в наших отношениях раньше было гладко. Но давайте не будем ворошить прошлое.

— Я за этим сюда и прибыл, дон Антонио. Нам надо строить будущее Нового Света, а не вспоминать неподобающее поведение некоторых любителей чужого добра. Господь уже сполна воздал им за содеянное. В связи с этим у меня есть ряд предложений, выполнение которых позволит нам создать единое мощное Содружество или Конфедерацию государств Нового Света. Не сочтите меня за провидца, но я уверен, что Старый Свет нас в покое не оставит. В первую очередь — Англия и Франция. Сейчас они притихли, но это ненадолго.

— А Соединенные Провинции?

— Голландия? Могущество Голландии уже потихоньку пошло на убыль. И причиной этого являются внутренние процессы в самой Голландии, а не вмешательство извне. Невозможно создать сильную экономику, основанную исключительно на перепродаже. А голландцы этим в основном и занимаются. Сейчас они опять воюют с англичанами. Европа тоже разделилась на два лагеря. Одни поддерживают Англию, другие — Голландию. Если они думают обогатиться на этой войне, то совершенно напрасно.

— И как вы думаете, кто победит?

— Я считаю, что Голландия. Но она не сможет в должной степени воспользоваться плодами своей победы. Ее со временем начнут теснить другие европейские хищники.

— Вы говорите очень интересные вещи, дон Леонардо! Как будто уже знаете все наперед.

— Ну что вы, дон Антонио! Откуда мне это знать? Просто, исходя из известных мне фактов, я делаю прогноз на будущее. Насколько он будет достоверным, зависит от имеющейся изначально информации. Ну и от случайностей, конечно, никто не застрахован.

— А сами не хотите вмешаться в эту очередную европейскую грызню?

— А зачем мне это надо? И вам тоже не советую. Если в Европе делать больше нечего, как только воевать друг с другом — пусть воюют. Поменьше будут обращать внимание на нас. А мы можем заняться торговлей как с теми, так и с другими. Не делая различий ни по национальному, ни по конфессиональному признаку. Поверьте, в этом нет ничего плохого. В моем мире один политик сказал очень емкую фразу, олицетворяющую такой прагматичный подход к делу: «Торговать можно и с людоедами». Лишь бы это было выгодным для нас.

— Думаете, у нас получится?

— Не сомневайтесь, дон Антонио. У нас все получится. Пока молчат пушки, надо договариваться и решать все спорные вопросы за столом переговоров. Так и только так мы сможем стать сильными. Настолько сильными, что все любители чужого добра в Европе забудут дорогу через Атлантику…

Правители двух государств разговаривали за закрытыми дверями довольно долго. В ходе беседы наметились общие черты создания будущего Содружества. Проработкой конкретных деталей займутся потом министры, а пока что надо выработать генеральный план дальнейших действий. Но их все же побеспокоили. После осторожного стука в дверь вошел секретарь и доложил, что сеньора Кортеса срочно желает видеть человек из посольства Русской Америки. Удивившись, король велел пропустить гонца немедленно. Секретарь вышел, и вскоре вместе с ним вошел лейтенант морской пехоты из охраны посольства. Поклонившись королю, он попросил разрешения вручить сеньору Кортесу срочное сообщение. Удивляясь все больше, Леонид вскрыл запечатанный печатью посольства конверт и извлек короткое письмо, написанное по-русски.

«Срочно. Английская эскадра из шести кораблей сегодня прибыла на рейд Нью-Йорка. Высаживают десант. Командиру базы предъявлен ультиматум о капитуляции до завтрашнего утра. По истечению срока ультиматума — обстрел с кораблей и атака с суши. Карпов».

Глава 7

Нью-Йоркская побудка

Проснулся Роберт Сирл от пушечного выстрела, и спросонья ему показалось, что он находится в каюте своего «Кагуэя». Подскочив, стал нашаривать одежду, чтобы выбежать на палубу, и только тут окончательно пришел в себя. Какой еще «Кагуэй»?! Он давно продан за хорошие деньги, а мистер Сирл стал преуспевающим негоциантом Нью-Йорка и очень уважаемым человеком. С помощью своего друга и компаньона Джона Стаффорда, разумеется. О тех, кто стоит за Стаффордом, Сирл предпочитал не вспоминать, тем более не озвучивать свои мысли вслух. Целее будешь… Вместе с ним проснулась и подскочила молодая особа лет пятнадцати, испуганно уставившись на чертыхавшегося в полутьме и быстро одевавшегося Сирла. Выстрелы следовали один за другим, и девушка не на шутку перепугалась.

— Роберт, что это?!

— Не волнуйся! Сейчас схожу и узнаю, кого это черти принесли.

— А вдруг это тринидадцы?!

— Если бы это были тринидадцы, то тут бы уже камня на камне не осталось. Сиди дома, я скоро вернусь…

Сирл выбежал на улицу, еще раз крикнув своей пассии, чтобы заперла дверь, приготовила оружие, и из дома ни ногой! Неизвестно, чего сейчас на улицах ждать…

Эта девушка появилась у него чуть более года назад. Настоящее ее имя произнести без привычки было сложно, но в переводе с языка краснокожих это означало Утренняя Роса. Сирла же такие лингвистические изыски совершенно не вдохновляли, поэтому он упростил ее имя до более привычного Мэри, против чего девчонка ничуть не возражала. Да и с чего бы ей было возражать — стать скво одного из самых богатых и уважаемых бледнолицых Нью-Йорка, перед которым многие другие бледнолицые лебезят и заискивают! Тем более в своем племени ничего хорошего ее не ждало. Утренняя Роса была полукровкой, причем красивой полукровкой, по меркам бледнолицых. Ее неизвестный белый папаша неплохо потрудился в свое время. Но хорошие воины ее сторонились, а с плохими девушка сама не хотела связываться. Неизвестно, как бы все сложилось в дальнейшем, если бы на нее не обратил внимание Сирл, приехавший закупать товар. Вот тут-то ему и приглянулась симпатичная девчонка-метиска, которая к тому же еще и говорила по-английски. Хоть и через пень-колоду, но говорила. Оставалось лишь сойтись в цене, но никаких проблем по этому поводу не возникло. Родня девушки нисколько не возражала, дело решили очень быстро к обоюдной выгоде, и Утренняя Роса отправилась в город бледнолицых Нью-Йорк вместе с Сирлом, сменив имя на Мэри. О чем ни Сирл, ни Мэри ни разу не пожалели. Сирла во всех отношениях устраивала покладистая, расторопная и любвеобильная хозяйка в доме, оказавшаяся еще и отменной кухаркой. Про Мэри же и говорить нечего — она попала в сказку. Когда в большом крепком доме зимой всегда тепло, не знаешь, что такое голод, и не опасаешься нападения врагов. Когда чужие воины не будут обращаться с тобой, как с добычей, и неизвестно, кому ты достанешься. Сам бы Сирл, может, так быстро и не справился бы в деле приобщения Мэри к цивилизации, но в этом очень помогла Вероника — жена Стаффорда, появившаяся у него еще на Тобаго в Якобштадте. Как раз вскоре после их успешного и весьма своевременного бегства с Барбадоса. Где именно его компаньон отхватил себе эту знойную испанскую красотку с примесью индейской крови, Сирл не знал. Хотя и догадывался. Но болтать об этом — упаси боже… Вероника быстро нашла общий язык с Мэри, и они подружились. И очень скоро Сирл с удовольствием позлорадствовал в отношении некоторых особ женского пола из местного «приличного общества», которые ранее отвергли его ухаживания. Тогда, когда они с Джоном только-только прибыли в Нью-Йорк, и их еще никто не знал. Что поделаешь, белые женщины были здесь все еще в дефиците. Поэтому мужская часть колонии творчески подошла к решению данного вопроса, обратив внимание на индианок, здраво рассудив при этом, что баба — она всегда баба. Независимо от ее цвета. И если Господь сотворил баб с другим цветом кожи, то значит, так ему было угодно. А что угодно Господу, то угодно и рабам его. Вот и Сирл не стал привередничать. Тем более ему попалась очень симпатичная метисочка, внешность которой особенно выигрывала на фоне экстерьера местных английских дам. И когда он первый раз прошелся по улицам города вместе с Мэри, хорошо одетой по последней европейской моде, у встречавшихся по пути чистопородных английских «леди» аж физиономии перекашивало.

Однако это дела прошлые, а что же творится сейчас? Кому это вздумалось палить из пушек с утра пораньше? То, что некоторые выстрелы были сделаны из форта, он уже понял. Но также стреляли где-то в стороне, а вот это было уже интересно. Поскольку со стороны Гудзона стрелять из пушек было просто некому, то значит, стреляли в заливе. И поскольку канонада быстро прекратилась, едва начавшись, то это просто салют, а не очередная война местного масштаба. Значит, кто-то пожаловал в гости. Ну и хорошо, какое-никакое развлечение в этой дыре.

Выйдя на городскую пристань, Сирл удивился. На рейде стояли шесть кораблей под английскими флагами. Три военных фрегата, не менее чем по сорок пушек на каждом, и три «купца» — два флейта и один галиот. Опытный взгляд капитана сразу же ухватил интересные детали. Кораблики-то не совсем обычные… Именно фрегаты, «купцы» ничем особенным не отличались. А вот Ройял Нэви… Похоже, тринидадская кораблестроительная школа проникла уже и в Европу, поэтому от ненужных излишеств вроде богато украшенной кормы и блинда-рея на бушприте те, кто строил эти фрегаты, отказались. Обводы тоже стали более острые. Да и кормовая надстройка стала заметно меньше. Неужели у короля Англии деньги завелись на постройку нового флота? Или его снова создают за счет грабежа населения? Надо будет потом поговорить с командами, узнать последние новости. Та-а-к, а это еще что такое?!

Сирл пожалел, что не захватил с собой бинокль — очень удобную штуку, которую делают тринидадцы в Форте Росс. Гораздо лучше и удобнее подзорной трубы. Но и без бинокля было видно, что палубы кораблей запружены «красными мундирами» — солдатами его величества. На воду спускают шлюпки, и они начинают потихоньку заполняться «красными мундирами»… Дьявол, а вот это плохо!!! Как бы у губернатора и местных вояк дурь в башке не взыграла, и они не решили с тринидадцами расквитаться! Если только это произойдет, то в Нью-Йорк «придет песец», как говорят тринидадцы. И ведь не объяснишь этим тупоголовым надутым индюкам в золоченых мундирах, что если они сделают хоть один выстрел в сторону тринидадцев, то «песец» будет обеспечен именно им в первую очередь… Неожиданный возглас отвлек Сирла, и он, обернувшись, увидел Стаффорда. Очевидно, друг тоже подхватился ни свет ни заря, разбуженный выстрелами.

— Доброе утро, Роберт! Что это тут творится?

— Доброе утро, Джон! Если только оно доброе…

— А что случилось?

— Гости пожаловали. В красных мундирах. И много. И мне это очень не нравится.

— А что в этом плохого?

— Джон, не придуривайся, тебе это не идет. Ведь сам все прекрасно понял. Если эти парни сцепятся с тринидадцами, то к нам всем «придет песец».

— Хм-м… Но быть может, обойдется? Ведь не идиот же тот, кто командует этими кораблями и этими «красными мундирами»? Зачем ему тринидадцев задевать?

— Ты про Барбадос ничего не забыл? Или про Ямайку? Очевидно, там с большого ума решили нагадить тринидадцам, или как? В последнее время попадаются в основном одни идиоты среди тех, кого присылают сюда из Лондона командовать. Вот я и опасаюсь, что сейчас здесь будет то же самое…

Между тем толпа обывателей на пристани потихоньку росла. Повсюду возникали споры и предположения, что же это такого задумали в Лондоне, что расщедрились на отправку многочисленной экспедиции? Собираются кардинально менять статус Нью-Йорка или воевать с кем-то? А с кем воевать, если вокруг никого нет, кроме краснокожих дикарей? С дикарями, что ли? Так для такой цели людей на шести кораблях будет маловато. Ох, что-то мудрят в Лондоне… Шлюпки тем временем уже подошли к пристани, и с них на берег стали высаживаться солдаты с оружием. Раздавались резкие окрики сержантов и капралов. В одной шлюпке оказалось начальство — два лейтенанта, капитан, майор и целый полковник. Который, едва выйдя на берег, тут же начал всех «строить». В том числе и обывателей, с интересом наблюдающих за этим действом.

— Что вы тут такого интересного увидели, джентльмены? Расходитесь по домам, не мешайте высадке.

— Но откуда вы, господин полковник?!

— Из Англии! Этого вам достаточно…

Не снисходя больше до объяснений штатским, полковник занялся выгрузкой вверенных ему войск. Сирл и Стаффорд обратили внимание, что вместе с солдатами на берег доставляют и обычный армейский скарб вроде палаток и прочего барахла. Значит, служивые здесь надолго. Наконец-то появились люди из администрации колонии, которые сразу же бросились к военным за разъяснениями. Однако общение быстро перешло в ругань. Со стороны это было заметно, хотя разобрать слова невозможно. Компаньоны сочли за благо не влезать в разборки начальства, чтобы не попасть под горячую руку. Сирл, глядя на творившуюся вокруг вакханалию, мрачно произнес:

— Не нравится мне это, Джон… Ох, не нравится!

— Что именно не нравится?

— То, как этот золоченый петух раскомандовался, едва на берег выбрался. Думаю, перед отправкой в экспедицию ему дали очень большие полномочия в колониях. И местного губера он согнет в бараний рог, если тот хоть слово вякнет. Тем более у него за спиной столько «красномундирников».

— А нам-то что с того? Пусть грызутся за место под солнцем. Можно подумать, раньше здесь такого не было. Нашему бизнесу это не помещает.

— Ой не скажи! Я эту публику очень хорошо знаю. Там, где начинают командовать вояки его величества короля Англии, надо держать ухо востро. А то не успеешь оглянуться, как тебя в солдаты загребут. Или в матросы Ройял Нэви. Что такое «прессинг», слышал? Как народ по кабакам да и прямо на улицах отлавливают?

— Слышал. Но ведь это только в Англии. В Новом Свете такого нет.

— Боюсь, Джон, что сейчас и здесь будет Англия…

Поскольку ничего интересного на пристани не происходило, а количество высадившихся «красных мундиров» быстро увеличивалось, местные обыватели сочли за лучшее разойтись по домам. А то неизвестно, какая дурь взбредет в голову господам офицерам. Не составили исключения и Сирл со своим компаньоном. Причем Джон очень серьезно отнесся к предупреждению и сказал, что надо будет «принять меры» на случай неожиданных сюрпризов со стороны прибывшего военного начальства. Какие именно — не уточнил, а у Сирла хватило ума не спрашивать. В конце концов, уж ему-то грех жаловаться. Что там Джон мутит со своими собратьями-пришельцами, его, Роберта Сирла, совершенно не касается. И если он намекнул, что решит эту внезапно свалившуюся на голову проблему, то значит, так и будет. А его дело, как компаньона, не задавать глупых вопросов. Чтобы не получить неудобных ответов. Поскольку иногда они очень пагубно сказываются на здоровье.

Придя домой, Сирл сразу же «успокоил» Мэри:

— Вояки пожаловали. На пристани уже не протолкнуться от «красных». Не выходи одна из дома на всякий случай. Там их уже сотни три наберется, и продолжают прибывать.

— А зачем прислали столько солдат, Роберт?

— Да дьявол их знает, этих лондонских умников. Из Карибского моря тринидадцы с испанцами нас отовсюду вышвырнули, так может быть, теперь хотят здесь как следует зацепиться? Колония наша ведь не королю принадлежит. Очень может быть, что его величество решил исправить это упущение. Думаю, к вечеру все узнаем…

Однако выяснилось все гораздо раньше. Через пару часов в дом Сирла прибежал мальчишка-посыльный и доложил, что командира отряда милиции Нью-Йорка мистера Сирла срочно вызывают к губернатору. Высказав про себя все, что он об этом думает, Сирл быстро собрался и отправился на вызов. Раз требуют командира милиции, значит, действительно что-то важное. И как пить дать в этом замешаны прибывшие гости в красных мундирах. Хоть Роберт Сирл и старался держаться от этой публики подальше, все же сказывалось недавнее прошлое, но увы, не всегда получалось.

В доме губернатора Сирл сразу понял, что тут началось выяснение отношений между старожилами и вновь прибывшими. Войдя в кабинет, шум из которого проникал даже через закрытую дверь, он оказался перед лицом взбешенного губернатора и исходящего праведным гневом полковника, которого видел на пристани. Здесь же присутствовали военный комендант майор Рэндалл с лейтенантом Хэмптоном и незнакомый майор, которые благоразумно помалкивали. Увидев вошедшего Сирла, вежливо поздоровавшегося со всеми, губернатор прекратил перепалку.

— А-а, вот и вы, мистер Сирл! Доброе утро, проходите, присаживайтесь! Вы-то нам и нужны. Джентльмены, это командир нашей городской милиции, мистер Роберт Сирл. Человек с солидным боевым опытом, в недавнем прошлом — капитан приватиров с Ямайки. Мистер Сирл, это наши гости — полковник Фергюсон и майор Карпентер. Расскажите нам все, что вы знаете о тринидадцах. С самого начала. Ведь вы знаете их лучше нас всех, вместе взятых…

Сирл сразу сообразил, что дело нечисто, и вложил в свой рассказ максимум эмоций и жутких подробностей, стараясь преувеличить мощь тринидадцев, чем она была на самом деле. Хотя и соблюдал меру. Уличения во лжи он не боялся. Всегда можно отвертеться на том основании, что у страха глаза велики. Как-никак, он побывал в бою с тринидадцами и уцелел. Поэтому вполне может несколько приврать. Для человека, побывавшего в такой передряге, это неудивительно. Рассказчиком Сирл оказался прекрасным, поэтому все слушали, затаив дыхание. Даже старожилы, которые хоть и знали об эпопее Сирла, но не в таких подробностях. Раньше он об этом особо не распространялся, поскольку хвалиться было нечем. Что уж говорить о полковнике Фергюсоне и майоре Карпентере, для которых красочное описание событий в Карибском море стало сродни одной из сказок «Тысячи и одной ночи». Когда рассказ был закончен, в помещении воцарилась тишина. Первым ее нарушил губернатор.

— Вот так, полковник Фергюсон. Вы сами только что услышали от человека, хорошо знакомого с тринидадцами, то, о чем говорил я, хоть и не с такими подробностями. Если только мы попытаемся воевать с ними, это будет последний день существования нашей колонии. Вполне допускаю, что сейчас вы сможете завалить трупами малочисленный гарнизон тринидадского форта здесь, на Манхэттене. Но в Форте Росс об этом обязательно узнают и придут с ответным визитом. А их бронированный корабль «Тринидад», способный ходить без парусов, сметет здесь все до основания. Тот самый «Тринидад», который фактически в одиночку уничтожил испанскую Новую Армаду два года назад. А ваши пушки ему тем более не страшны. Поэтому я категорически возражаю против любых враждебных действий, направленных против тринидадцев. До сих пор у нас никаких проблем с ними не возникало. Они живут сами по себе и нас не трогают. Мало того, население колонии наладило с ними очень выгодную торговлю, снабжая продовольствием и различными материалами. Наши люди также работают у них на строительстве форта, за что им хорошо платят. А деньги лишними никогда не бывают. Тринидадцы же, на удивление, приструнили всех дикарей в округе, и им больше не приходят в голову дурные мысли о грабеже. Говорят, без стрельбы все же не обошлось, но факт остается фактом — нападения на наших людей прекратились. Больше половины тринидадских солдат сами из дикарей, поэтому хорошо знают, как надо разговаривать со своими сородичами. Иными словами, у нас тут сейчас полная идиллия. Торговля процветает, и вокруг на много миль тишина и спокойствие. А вы хотите все это разрушить?

— А мне плевать на эту идиллию, мистер Лавлейс! У меня приказ его величества — укрепить Нью-Йорк и сделать его неприступным для любого противника! С вашей частной лавочкой покончено, теперь здесь действует власть короля, а не вашей компании! И если кто-то будет мне в этом мешать — неважно кто, тринидадцы или вы, то я имею самые широкие полномочия для решения этого вопроса. Могу вас поздравить — вы больше не губернатор колонии, а мэр города. Занимаетесь исключительно делами города и более ничем. И благодарите бога за то, что довольствуетесь этим, и вас не обвиняют в том, что вы фактически сами способствовали утрате контроля над окружающей территорией и воцарения здесь этих тринидадских бандитов. Я назначен его величеством королем Англии на должность коменданта крепости Нью-Йорк и отныне олицетворяю его власть над Нью-Йорком и всей окружающей его территорией. Вам все понятно, мистер Лавлейс?

— Понятно, полковник… И что же вы собираетесь делать?

— Для начала — навести здесь порядок и вышвырнуть с Манхэттена этих мерзавцев. Сколько их, кстати?

— Чуть более трехсот человек. Точно не скажу.

— И с такой горсткой бандитов вы не смогли справиться за все это время?! Когда тринидадские корабли ушли?!

— Во-первых, эти корабли могли вернуться в любой момент. А во-вторых, нам тринидадцы никаких хлопот не создавали. Скорее наоборот, приносили пользу.

— М-м-да… Не знаю, чего тут больше. Или халатности, граничащей с преступлением, или откровенного предательства… Ладно, об этом поговорим позже. Сейчас мне нужны точные данные о противнике. Майор Рэндалл, надеюсь, все это время вы не сидели сложа руки, как наш дорогой… мэр? И сможете дать точную картину того, с чем нам предстоит иметь дело?

— Да, сэр!

— Я вас слушаю, майор…

Сирл сидел и слушал молча, все больше и больше убеждаясь в том, что попал в театр абсурда. Этот лондонский хлыщ в полковничьем мундире совершенно серьезно собирается напасть на тринидадцев!!! И все остальные боятся ему слово сказать!!! Нет, так дело не пойдет… Но что же придумать?.. Очнулся Сирл от заданного ему вопроса.

— А что скажет командир нашей доблестной милиции?

— Что именно вас интересует?

— Как вы оцениваете план атаки на тринидадцев?

— Как самоубийственный.

— Вот как?! Объясните — почему?

— Потому что та артиллерия, на которую вы надеетесь, ничем не поможет. Полевые пушки придется подтягивать к форту на дистанцию минимум в тысячу ярдов. Стрельба с более дальней дистанции — это впустую жечь порох. А с тысячи ярдов артиллерия тринидадцев сметет все, что будет перед ней находиться. Именно поэтому не получится привлечь для обстрела фрегаты. Они станут удобными мишенями для тринидадских пушек задолго до того, как сами приблизятся на дистанцию эффективной стрельбы. А при штурме в лоб без поддержки артиллерии мы просто положим массу людей, но можем так и не добиться успеха. Вести же планомерную осаду — неизвестно, кто кого пересидит. Я не исключаю возможности, что тринидадцам удастся каким-то образом сообщить своим о том, что здесь происходит. А когда сюда придет тринидадский флот, он просто превратит Нью-Йорк в груду развалин. После чего тринидадцы высадят десант и добьют уцелевших. И мы в этом случае ничего не сможем им противопоставить. Ваши корабли им не противники.

— Не буду отрицать, мистер Сирл, в ваших словах есть доля истины. Однако мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать невозможность вышвырнуть этих негодяев с нашей земли, а для того, чтобы сделать это максимально быстро и с наименьшими потерями. В этом плане у вас есть какие-нибудь предложения, мистер Сирл?

— Увы, господин полковник. Я моряк, а не пехотинец. И в сухопутной войне мало что понимаю. Знаю лишь то, что если мы полезем в лоб, то по лбу и получим. Причем очень больно.

— Понятно. Подготовьте свое войско к завтрашнему утру, мистер Сирл. Не думаю, что оно понадобится, но на всякий случай пусть будет наготове. Сбор на площади в восемь часов. Чем вооружены ваши люди?

— Чем попало. У кого французские «буканьерские» ружья, у кого испанские и английские мушкеты с кремневым замком, а у некоторых вообще древний фитильный хлам. Я поднимал вопрос о закупке оружия для милиции, причем даже за свои деньги. Но того, что нам присылают из Англии, едва хватает для солдат гарнизона. Милиции вообще ничего не достается.

— Это серьезное упущение… Ладно, сейчас об этом говорить уже поздно. Будете пока обходиться тем, что есть. Все, мистер Сирл, можете идти! Надеюсь увидеть завтра здешнюю милицию в хорошем состоянии!

Поняв, что его выпроваживают, причем без всяких церемоний, Сирл попрощался и не стал задерживаться ни минуты. Он прекрасно понимал, что дни Нью-Йорка сочтены. Во всяком случае, как английской колонии. И самое плохое то, что он ничего не может сделать. Если начнет отговаривать полковника от этой авантюры, то ему в лучшем случае посоветуют заткнуться и не путаться под ногами. А могут и за шиворот взять, как потенциального предателя. Впрочем… Так ли уж и ничего? Можно попробовать одну вещь…

Заявившись в гости к своему компаньону, Сирл особо ничем не рисковал. Даже если кто-то и пронюхает об их разговоре, то что с того? Джон тоже состоит в отряде милиции, вот он и зашел его предупредить. На стук в дверь открыла Вероника.

— О-о-о, Роберт, доброе утро! А почему ты один? Где Мэри?

— Доброе утро, Вероника! Мэри дома, на хозяйстве. У меня дело к Джону.

— Заходи, Джона сейчас нет, но он скоро вернется. Чего это ты такой смурной?

Отделавшись общими фразами, Сирл зашел и не отказался от чашки хорошего кофе, к которому все же пристрастился с подачи Джона. Кофе Вероника готовила великолепно, поэтому ожидание хозяина дома прошло в неспешной беседе на отвлеченные темы. Вскоре пришел Джон, и Вероника тут же исчезла из комнаты, оставив мужчин одних вместе с их секретами. После подробного рассказа о разговоре в резиденции губернатора Сирл подвел итог.

— Вот так-то, Джон. Ситуация сложилась еще хуже, чем на Барбадосе. «Кагуэя» сейчас нет, и бежать некуда. Если только к дикарям. Завтра этот придурок собирается напасть на тринидадцев. А сегодня вручит им ультиматум. То, что тринидадцы перетопят все его корыта и нашинкуют всех красномундирников, которые полезут, я не сомневаюсь. Но он ведь и нас — милицию, хочет к этому делу подключить. И как его отговорить от этой дурной затеи, я не знаю.

— А не надо отговаривать, Роберт. Когда тринидадцы утопят его корабли и положат кучу «красных мундиров», он станет гораздо более договороспособным. Это, знаешь ли, хорошо просветляет мозги. Тем более до него дойдет, что он фактически наглухо заперт в Нью-Йорке, и даже сбежать отсюда не сможет, если запахнет жареным. Кораблей у него не будет, а бежать вглубь материка — в объятия лояльно настроенных к нам краснокожих, это надо вообще не дружить с головой.

— А если он нас на штурм пошлет? Тебя, кстати, тоже?

— Тогда и мы его пошлем. Мы — милиция, а не регулярная армия. Мы защищаем город в случае нападения врага, помогая армии, но не заменяем собой армию на поле боя.

— Это все на бумаге, Джон. Сам знаешь, как типы, подобные этому полковнику, обращаются с законами. Не удивлюсь, если тут сейчас «прессинг» начнется.

— Тогда до боя с тринидадцами вообще не дойдет. Здесь ему не Англия. Не забывай, что почти треть населения Нью-Йорка — голландцы. Уж они-то точно взбунтуются. Да и остальные не будут на это спокойно смотреть.

— И что же делать?

— Ничего не делать. Вернее, делай то, что от тебя требуют. Ты получил приказ собрать нашу милицию завтра к восьми часам утра на площади? Вот и выполняй. Думаю, тринидадцы уже обо всем пронюхали, и полковника ждет торжественный прием…

Поговорив еще на различные темы, Сирл откланялся. И лишь выйдя на улицу, перевел дух. Все, дело сделано. Информацию он слил очень красиво, замаскировав под обычный застольный треп, и теперь она быстро дойдет по назначению. Какая-то связь у Джона со своими обязательно должна быть. А в том, что тринидадский гарнизон за оставшееся время подготовит достойную встречу незваным гостям, Роберт Сирл нисколько не сомневался. Вот тогда и посмотрим, господин полковник, кто здесь хозяин…

Когда в расположение тринидадского гарнизона прискакал лейтенант Хэмптон в сопровождении двух солдат, никто этому не удивился. Он бывал здесь и раньше, и его все знали. Мало того, за прошедшее время между тринидадцами и жителями Нью-Йорка, в том числе и солдатами английского гарнизона, сложились добрососедские отношения. Тем сильнее было удивление командира тринидадцев — капитана морской пехоты Агилара, вызванное появлением лейтенанта Хэмпттона с ультиматумом. Хорхе Агилар, ознакомившись с текстом ультиматума, только покачал головой.

— Это кто же у вас там такой чересчур умный? Требует сдать все имеющееся вооружение в исправном виде, за что обещает нам гуманное обращение? А он не боится, что мы этим самым вооружением можем его очень сильно обидеть?

— У меня приказ, господин капитан.

— Понимаю. И никаких претензий лично к вам, лейтенант Хэмптон, не имею. Вы всего лишь честно исполняете свой долг офицера английской армии. А вашему полковнику передайте следующее. Первый же выстрел, сделанный в нашу сторону по его приказу, означает начало войны между Англией и Русской Америкой. И любой английский солдат, приблизившийся к расположению вверенного мне отряда ближе чем на полмили, может быть уничтожен. То же самое касается и английских кораблей. Огонь по ним будет открыт без предупреждения, едва они окажутся в зоне действия моей артиллерии. Во избежание перерастания этого недоразумения в полномасштабную войну между Англией и Русской Америкой, предлагаю полковнику Фергюсону лично прибыть сюда и извиниться. В этом случае обещаю, что сочту данный ультиматум глупой и необдуманной шуткой. Никаких негативных последствий между нами из-за этого не будет. Но если господин полковник хочет войны, то он ее получит. Но только по нашим правилам…

Когда парламентеры удалились, капитан Агилар злорадно усмехнулся. Нет, не идет урок впрок англичанам… Сначала Ямайка, потом Барбадос. Впрочем, ничего удивительного нет. Рано или поздно это все равно должно было случиться. Остается лишь доложить в Форт Росс о ситуации и подготовить достойную встречу незваным гостям…

Роберт Сирл не знал, что когда он покинул дом губернатора… впрочем, теперь всего лишь городского мэра, разговор продолжился, приобретя несколько другую направленность. Полковник Фергюсон, молча оглядев присутствующих, неожиданно произнес:

— Ну вот, предатель ушел, теперь можно говорить открыто.

— О чем вы, сэр?!

— Майор, не делайте круглые глаза. Можно подумать, что за все это время вы не раскусили местную публику. Запомните, господа, бывших бандитов, как и бывших приватиров, что суть одно и то же, не бывает. Сейчас этот висельник на нашей стороне. Просто потому, что это ему выгодно. Но едва ситуация изменится, он тут же переметнется на другую сторону. Вся наша так называемая милиция — то же самое. Она в подавляющем большинстве состоит из точно таких же отбросов, как и мистер Сирл, вовремя сумевших выскочить из петли. Поэтому никакого доверия к ним у меня нет и не будет. По крайней мере, хорошо будет уже то, если они не станут мешать. И я уверен, господа, что содержание нашего разговора станет известно тринидадцам уже сегодня. Мало того, мы им еще и ультиматум соответствующий отправим. Чтобы одно не противоречило другому.

— Но зачем, сэр?!

— Можно попробовать спровоцировать их на нападение. Ведь они знают, что наши солдаты очень утомлены переходом через Атлантику, и сейчас их боеспособность не на должном уровне. А напав на нас, они не смогут воспользоваться своей артиллерией, поскольку город они просто так обстреливать не будут. Мы же сможем встретить их на подготовленных позициях. И имея большой перевес в численности, вполне сможем если и не уничтожить противника, то по крайней мере нанести ему тяжелые потери и вынудить уйти с Манхэттена вглубь материка. А дальше — забота дикарей. Если их правильно замотивировать, то они вполне могут стать нашими союзниками в борьбе с тринидадцами. Кроме этого, напав ночью на город, тринидадцы этим сильно уменьшат количество своих сторонников среди местного населения.

— А если не нападут?

— Тогда можно попробовать еще два варианта. Есть у вас здесь на примете краснокожие, согласные за деньги хоть свою мать прирезать? Именно краснокожие?

— Есть, конечно.

— Срочно свяжитесь с ними. Не жалейте денег, или что им там нужно. Дайте им задаток и пообещайте, что в случае успешного выполнения задания они получат еще в три раза больше. Их задача — тихо вырезать всех часовых у тринидадцев и обеспечить нам возможность ночной атаки…

— Но как же ультиматум, сэр?! Это опозорит нас в глазах всех, когда об этом узнают!

— Не опозорит, лейтенант Хэмптон!!! Перед нами враг, и он должен быть уничтожен любыми путями! Здесь не время и не место для чистоплюйства! Во избежание кривотолков, если этот вариант все же провалится, я и хочу, чтобы всю грязную работу сделали именно краснокожие. Во-первых, у них такие вещи значительно лучше получаются, а во-вторых, кто же им поверит? В случае чего всегда сможем сказать, что это их частная инициатива, а мы строго соблюдали условия, изложенные в ультиматуме. Если же все удастся, скажем, что просто воспользовались ситуацией, поскольку краснокожие нас опередили. Поскольку для них договоры цивилизованных людей — пустой звук.

— А если и это не сработает? Не забывайте, что тринидадские солдаты сами в основном из дикарей, и эти уловки им хорошо знакомы?

— А тогда мы просто возьмем их в плотное кольцо осады, чтобы даже мышь не проскочила, и пусть подыхают с голоду, если не захотят сдаться. Не думаю, что у них продовольствия на много месяцев. Я реалист и понимаю, что против тринидадских береговых пушек наши корабли не продержатся и часа. Но вот питаться святым духом эти мерзавцы вряд ли умеют. Поэтому время работает на нас, джентльмены. Тринидад далеко, и помощь оттуда быстро не придет, даже если они каким-то образом сумеют сообщить об этом. А когда придет, у нас будет, чем их встретить. Пары недель на подготовку нам вполне хватит…

После этих слов в аудиозаписи Корнет насторожился. Прослушка, установленная в кабинете губернатора, работала прекрасно. Секретарь губернатора Нью-Йорка Джон Кроули, тот самый бывший юнга с бригантины «Си Бёрд», погибшей на рейде Порт Ройяла в бою с «Песцом» четыре года назад, волею судьбы угодивший в плен к тринидадцам, свое дело знал. И заранее установил «жучок» в кабинете незадолго до начала военного совета, а после того, как джентльмены разошлись, тут же его снял. Запись шла параллельно в автоматическом режиме по радиосигналу, поэтому ему даже не понадобилось встречаться с Корнетом для передачи информации. После работы мальчиком на побегушках у губернатора Барбадоса бывший юнга куда-то исчез, но неожиданно появился в Нью-Йорке. С небольшой разницей во времени, когда там появились Джон Стаффорд и Роберт Сирл. Рекомендации у молодого парня за время его работы на Барбадосе были прекрасные, поэтому очень скоро он занял место секретаря губернатора колонии Нью-Йорк сэра Френсиса Лавлейса. Кто бы мог подумать, что из несовершеннолетнего несостоявшегося пирата вырастет настоящий разведчик, работающий в самом логове врага, добывая ценнейшую информацию и не вызывая при этом никаких подозрений. Причем до такой степени, что губернатор считал его незаменимым помощником во всех бюрократическо-канцелярских делах, чудом найденным в этих богом забытых местах…

Однако дальнейшая запись ничего не прояснила. На прямой вопрос, какой же именно сюрприз приготовлен тринидадцам, полковник отказался отвечать и закончил совет, сказав, что надо срочно связаться с краснокожими, поскольку им в плане предстоящего нападения отводилась очень важная роль. А посему — хватит разглагольствовать. Настало время действовать.

Джон Стаффорд, он же Корнет, переглянулся с Вероникой, которая тоже внимательно слушала запись.

— Что скажешь?

— Этот полковник либо идиот, который совершенно не считается со здешними реалиями, либо у него четкий приказ, не допускающий никакой импровизации. Ведь если ему так приспичило избавиться от нашей базы, то зачем спешить? Можно высадить десант, дать ему прийти в себя после тяжелого перехода через океан, получше узнать местность, постараться завести знакомства с персоналом базы, даже попробовать кого-нибудь вербануть… Не понимаю.

— Вот и я не понимаю. Что это — глупость чванливого аристократа, получившего чин полковника и должность за деньги, или у него все же есть козырный туз в рукаве? Или, по крайней мере, он считает, что это козырный туз?

— Пока что слишком мало данных. Надо собрать побольше информации. Ты не против, если я схожу посплетничать к тем, у кого на постой станут офицеры? Может, чего и сболтнут.

— Сходи, конечно, только осторожно. И сначала к своим подружкам, если у кого из них господа офицеры остановятся, чтобы не вызвать подозрений.

— Милый, тебе ли меня учить разным женским хитростям? Не волнуйся, все будет выглядеть, как обычный бабский треп. Но дело это небыстрое, сегодня вряд ли что удастся выяснить.

— А разве мы куда-то торопимся? Сегодня ночью наши ребята с базы положат тех, кто захочет нарушить правила игры. Если найдутся такие идиоты. Думаешь, полковник найдет согласных на эту авантюру среди индейцев?

— Конечно, найдет. Не суди о местных индейцах по книгам Фенимора Купера и Майн Рида, это еще те сволочи. Если им будет выгодно, предадут сразу же. Другой вопрос, найдет ли он их достаточно быстро, чтобы совершить нападение в эту ночь.

— Если собирается прибегнуть к помощи индейцев только лишь для снятия часовых, то много людей для этого и не надо. Так что, думаю, найдет.

— Значит, ждем утра? Или, как у вас говорят, — утро вечера мудренее?

— Ждем. Наших я уже предупредил. А вот дальше — как господин полковник решит. Захочет он действовать по принципу «с разбега лбом об стену» или нет…

День прошел без каких-либо чрезвычайных происшествий. По местным меркам, разумеется. Войска высаживались на берег, выгружалась масса различных грузов, и было понятно, что в Лондоне наконец-то действительно решили заняться укреплением своих заокеанских владений. Но когда над Гудзоном опустилась ночь, на окраине города началось заметное оживление. Большой отряд «красных мундиров» явно готовился к вылазке. По периметру частокола заняли позиции оставшиеся солдаты. Выгруженные на берег полевые пушки были выдвинуты к воротам, чтобы их можно было быстро вывезти за пределы города и развернуть в поле.

Все это увидел Роберт Сирл, который возвращался домой после завершения своих хлопотных дел командира отряда милиции, и был немало удивлен происходящим. Поговорить толком не удалось, поскольку солдаты сами ничего не знали и лишь втихомолку ругались, чтобы не слышало начальство. Вместо ожидаемого отдыха погнали куда-то на ночь глядя. Спрашивать же у офицеров Сирл не рискнул, дабы не возбуждать подозрений. В конце концов, кто он сейчас? Обычный городской обыватель. Вот и надо вести себя соответственно, чтобы не выделяться на общем фоне. Уже ясно, что господин полковник возомнил себя военным гением, и собирается предпринять какую-то ночную операцию против тринидадцев. Ну-ну, бог в помощь… Утром посмеемся… Придя в хорошее расположение духа, Сирл продолжил путь домой. Завтра он обязательно встретится с полковником Фергюсоном. Интересно будет посмотреть на его рожу после ночных событий. Может быть, хоть тогда до него что-нибудь дойдет.

Однако ночь прошла на удивление тихо, никто не потревожил жителей Нью-Йорка. И первое, что увидел Сирл при выходе на улицу, направляясь к месту сбора, была колонна солдат, направлявшихся в казармы. Злых и не выспавшихся, что еще больше подняло ему настроение. Неизвестно, что задумал полковник устроить этой ночью, но уже ясно, что его план провалился. Ведь стрельбы-то не было, и солдаты никуда не уходили… И сейчас можно будет кое-что прояснить, если их сиятельство господин полковник вообще снизойдет до общения с командиром городской милиции, которого вчера ни в грош не ставил. Но теперь игра пойдет по другим правилам, поскольку решить дело миром уже не получится. Сирл слишком хорошо знал тринидадацев и был уверен, что подобную авантюру они не простят. А то, что какая-то авантюра была предпринята, он нисколько не сомневался, хоть полковник вчера при нем об этом и не говорил. Значит, не доверяет. Ну и дьявол с ним. Интересно будет сегодня на его рожу посмотреть. И пару ни к чему не обязывающих советов дать… Хотя нет, это лишнее. Чем больше этот лондонский хлыщ набьет шишек, чем скорее он это сделает, тем лучше будет для местных жителей в целом. Поскольку война с тринидадцами здесь никому не нужна…

На площади было еще мало народа, Сирл пришел заранее. Но его компаньон был уже здесь, экипированный по максимуму: с «буканьерским» ружьем и парой двуствольных пистолетов за поясом. Пришедшие вовсю обсуждали последние события, и делились прогнозами на будущее, когда Джон его заметил и громко крикнул:

— Джентльмены, смирно! Командир пожаловал!

— Все бы тебе хохмить, Джон! Доброе утро!

— Доброе утро! И чего нам ждать?

— Пока и сам не знаю. Велено собраться к восьми часам, а зачем — мне это объяснить не соизволили…

К восьми часам собрались все, кто мог прийти. Отряд милиции Нью-Йорка был многочисленным — более пятисот человек. Тем более все, кто в него входил, умели хорошо обращаться с оружием и имели некоторый боевой опыт — в этих местах подобное было само собой разумеющимся. В случае нападения на город противнику пришлось бы туго. Но эти люди вовсе не горели желанием воевать за чужие интересы, и привлечь их к каким-то другим военным акциям было трудно. Поэтому прибывший на площадь вместе со свитой из офицеров полковник Фергюсон лишь криво улыбнулся, выслушав доклад Сирла, и оглядел ровный строй людей в гражданской одежде с оружием.

К слову сказать, за время пребывания на посту командира милиции Сирл добился немалых успехов, что резко отличало милицию Нью-Йорка от других подобных ей военизированных формирований в лучшую сторону. В отряде была железная дисциплина, и люди могли не просто нажимать на спусковой крючок, а владели кое-какой подготовкой для боевых действий как на городских улицах, так и в окружающих Нью-Йорк полях и лесах. Конечно, до индейцев в этом плане им было далеко, но и стадом баранов милиция Нью-Йорка тоже не выглядела. Огневая подготовка проводилась регулярно, без оглядки на стоимость боеприпасов, что давало свои плоды — люди научились стрелять именно по цели, а не «в сторону противника».. И самое удивительное, что делалось это с подачи Джона, который проявил удивительные способности в войне на суше. Как в условиях города, так и за его пределами. На осторожные расспросы Сирла по этому поводу Джон лишь отшучивался, заявляя, что они оба гении в военном деле и успешно дополняют друг друга. С той лишь разницей, что Роберт Сирл — моряк, а Джон Стаффорд — «сухопутная крыса». Копать глубже Сирл не рискнул. И так все понятно…

Оглядев строй, полковник недовольно произнес:

— И это ваша милиция, мистер Сирл?

— Да… сэр! По списку пятьсот двадцать четыре человека. В строю пятьсот восемь. Остальные отсутствуют по уважительным причинам.

Сирл ответил с едва заметной насмешкой, особо выделив слово «сэр», сразу поняв, что дела у полковника идут неважно, и он просто ищет, на ком сорвать злость. Понимали это и все остальные ополченцы, поэтому помалкивали, имея «вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство», как учил его в свое время Джон.

— И что могут ваши люди?

— Они могут защищать город, сэр.

— И все?!

— А что еще нужно? Городская милиция как раз для этого и предназначена. А воевать с дикарями в окружающих город лесах — увольте. Белому человеку там делать нечего, и дикарям могут успешно противостоять только другие дикари.

— Боюсь, что вам придется пересмотреть свои взгляды на действия милиции, мистер Сирл. Но речь пойдет не о войне с дикарями. Во всяком случае, не с теми краснокожими голодранцами, которые окружают Нью-Йорк…

Стук лошадиных копыт отвлек полковника, и на площади появился рассыльный из солдат гарнизона. Спешившись, он козырнул полковнику и доложил:

— Сэр, к городским воротам прибыли парламентеры тринидадцев. Хотят видеть вас. Больше ни с кем говорить не желают.

— Вот как? Что же им надо?

— Не могу знать, сэр! Но они сказали, что будут говорить только с полковником Фергюсоном. И если он не придет в течение часа, то они уедут обратно. В город они входить отказались.

— Ну, наглецы… Ладно, послушаем, с чем они пожаловали.

Полковник Фергюсон утратил интерес к отряду милиции и в приподнятом настроении отправился к городским воротам. За ним отправилась и вся его свита. Благо все были верхом, и быстрое передвижение по городу упрощалось. Сирл молча смотрел ему вслед и гадал, что же это может быть? Очевидно, услышав о парламентерах, полковник сделал неверные выводы. Подумал, что его условия приняты. Что же, тем сильнее будет разочарование. Но зачем тринидадцам посылать парламентеров? Тишину нарушил подошедший Джон Стаффорд.

— О чем призадумался, Роберт? Насколько я понял, его светлости мы больше не нужны? Можно расходиться по домам?

— Можно. Наш полковник так обрадовался, что даже забыл о нас. Однако что же это значит?

— Хочешь узнать?

— Конечно, хочу!

— Так поехали, пока полковник до места не добрался. Я как раз верхом, а ты лошадку Вероники возьми. Она домой пешком прогуляется…

Вскочив в седла, друзья отправились самой короткой дорогой к городским воротам. Успели вовремя, полковник только-только начал разговор с прибывшими людьми в необычной зелено-пятнистой форме, один из которых держал в руках большой белый флаг. Выглядели прибывшие, несмотря на одинаковую форму, довольно колоритно. Двое с характерной европейской внешностью, но явно не испанцы, двое метисов, один испанец и один индеец. Причем все очень молоды. Даже слишком молоды для профессиональных солдат европейских армий. Вокруг столпились случайные прохожие, но стояла удивительная тишина, в которой было слышно каждое слово. Обменявшись приветствиями, полковник Фергюсон поинтересовался причинами визита, но услышал совсем не то, что ожидал. Командир группы парламентеров, представившийся как лейтенант Хименес, взял из рук стоявшего рядом с ним солдата какой-то мешок, развязал его и вытряхнул на землю различные мелкие предметы, которые обычно носят индейские воины в качестве украшений.

— Забирайте, полковник. Нам чужого не надо.

— Что это?!

— Эти побрякушки принадлежали местным головорезам, которые вздумали этой ночью напасть на нас. Все они уже в Стране Вечной Охоты, но до того, как отправиться туда, рассказали много интересного. В том числе и то, что именно вы подбили их на это, хорошо заплатив и пообещав в три раза больше после завершения дела. Это совершенно не согласуется с тем ультиматумом, который вы нам вчера вручили, полковник!

— Но это наглая ложь!!! Как вы можете верить этим дикарям?! Я впервые слышу об этом!

— Да, я тоже так считаю. Ведь полковник английской армии не может опуститься до такой низости, как нарушать условия им же выдвинутого ультиматума, не так ли? Но это к делу не относится, я прибыл по другому поводу. Полковник Фергюсон, мне поручено передать следующее. Своим ультиматумом вы фактически объявили войну Русской Америке. В связи с этим вам дается двадцать четыре часа на то, чтобы покинуть Нью-Йорк. Я имею в виду вас, как подразделение английской армии. Кто захочет, может остаться, но перейдет в категорию военнопленных, обязанных сложить оружие. Всем сдавшимся английским солдатам и офицерам гарантируется жизнь, гуманное обращение и хорошее питание при выполнении установленных правил, а также убежище в случае отказа вернуться в Англию после прекращения военных действий, и защита от преследования английских властей. Из Русской Америки выдачи нет. Офицерам будет сохранено холодное оружие. Кто захочет вернуться в Англию после окончания военных действий, никаких препятствий в этом не будет. Всем жителям Нью-Йорка предлагается сделать то же самое. Кто захочет уйти — может уйти. Кто захочет остаться — может остаться. Никаких притеснений по национальному или конфессиональному признаку не будет. По истечению двадцати четырех часов колония Нью-Йорк, а также вся прилегающая территория, переходит под юрисдикцию Русской Америки, и все вражеские воинские формирования, находящиеся здесь, будут уничтожены. У вас двадцать четыре часа, полковник Фергюсон!

Не став дожидаться ответа, парламентеры вскочили в седла и быстро отправились восвояси, оставив после себя немую сцену. Никто не ожидал подобного. Первым пришел в себя майор Рэндалл.

— Господа, а ведь с них станется…

Рев раненого зверя был ему ответом. До полковника Фергюсона наконец-то дошло. Он орал и сыпал проклятиями, полностью потеряв контроль над собой. Стоявшие рядом офицеры, а тем более солдаты, опасались прервать этот поток ругани. Стаффорд потянул Сирла за рукав.

— Пойдем отсюда, Роберт. Все, что надо, мы уже услышали.

— Пойдем… Но что же теперь будет, Джон?

— Не волнуйся, ничего страшного не будет. Если полковник захочет поиграть в войнушку, то ему быстро надают по рогам. Только и всего…

Разумеется, англичане никуда уходить не собирались. Ни в течение двадцати четырех часов, ни в течение скольких бы то ни было. Это понимали обе стороны и не строили иллюзий. Но если со стороны тринидадцев было полное затишье, и они прекратили любые контакты с населением Нью-Йорка, то вот в самом Нью-Йорке началась бурная деятельность вновь прибывшего начальства, направленная на превращение колонии в неприступную твердыню. Правда, получалось не очень. Полковник Фергюсон столкнулся с неожиданной проблемой, решить которую безболезненно не мог. Население колонии просто нехотело воевать. Вообще. Ни с тринидадцами, ни с индейцами. Поскольку и с теми, и с другими у них давно мир и взаимовыгодная торговля. А голландцы… Где эти голландцы? Тем более треть населения Нью-Йорка — голландцы. Оставшиеся здесь еще с тех времен, когда Нью-Йорк был Новым Амстердамом. Правда, кое-что все-таки делалось. Попытались блокировать тринидадский форт, лишив его любой возможности общения с внешним миром. Но если на суше это худо-бедно удалось сделать, заняв позиции вокруг форта, то вот попытка заблокировать с моря провалилась, едва начавшись. Когда на следующий день фрегат «Эклипс» выбрал якорь и начал движение в сторону тринидадского форта, чтобы даже не вступить с ним в артиллерийскую дуэль, а просто блокировать выход из Гудзона, громыхнули выстрелы. Перед кораблем взметнулись фонтаны воды, а один снаряд все же угодил в цель, разворотив борт в районе верхней палубы. Надо ли говорить, что эта попытка оказалась первой и последней. «Эклипс» все же сумел развернуться и уйти обратно на внешний рейд. Хотя, скорее всего, ему просто позволили уйти. Тринидадцы дали понять, что шутить не намерены, и обозначили границу, за которую нельзя заходить. И как бы в насмешку вскоре две их большие лодки отошли от причала возле форта и направились вверх по Гудзону. Причем двигались они с довольно большой скоростью, но ни парусов, ни весел на них не было. Те английские солдаты, которые находились на берегу ближе всех, попробовали этому воспрепятствовать, открыв огонь из ружей. Следующий залп артиллерии тринидадцев накрыл их, смешав с землей. После этого огонь сразу же прекратился. Больше желающих испытывать судьбу среди англичан не нашлось.

Прошло уже десять дней с момента появления английской эскадры, но ничего существенного не происходило. Возникла патовая ситуация. Английский десант не мог ликвидировать гарнизон тринидадцев, а тринидадцы не связывались с англичанами ввиду своей малочисленности и вынуждали их держать дистанцию силой своего оружия. Однако определенного «успеха» полковник Фергюсон все же добился. Получилась блокада наоборот. Не английские солдаты заблокировали тринидадцев, а тринидадцы заблокировали английский гарнизон и всех жителей Нью-Йорка, заперев их на Манхэттене и лишив возможности проникнуть внутрь континента по Гудзону. Удачное расположение тринидадского форта позволяло это сделать. Сами же тринидадцы могли совершенно беспрепятственно переправляться на правый берег Гудзона или использовать реку как транспортную артерию для связи с дружественными индейскими племенами, проживающими вверх по течению. И англичане ничем не могли им в этом помешать.

Сирл внимательно анализировал развитие ситуации и пришел к выводу, что полковник Фергюсон угодил в собственную ловушку. Такое противостояние могло продолжаться очень долго, но он был уверен, что скоро тринидадцы пришлют свой флот с десантом, который вышвырнет англичан из Нью-Йорка вообще. Никаких иллюзий по этому поводу у него не было. Решив обсудить с Джоном, как действовать дальше в случае очередной «смены флага», Сирл отправился в гости к своему компаньону. А заодно выяснить, может быть, у него уже есть какие-то новости от тринидадцев, которыми он сочтет возможным поделиться.

Однако в доме друга его ждал сюрприз. Дверь открыла Вероника и тихо предупредила, что у них появился постоялец — английский майор. Они только что сели с Джоном обедать. Войдя в гостиную, Сирл узнал старого знакомого. За столом вместе с Джоном сидел майор Карпентер, которого он уже видел на приеме у губернатора. Причем по обилию угощения и присутствию на столе бутылки с божественным напитком, имеющим странное название «Рervach» (куда там какому-то ямайскому рому!!!), выпускаемом на Тобаго в Якобштадте, стало ясно, что здесь уселись надолго. Джон, увидев Сирла, радостно воскликнул:

— Роберт, дружище, ты как раз вовремя! Присаживайся! Знакомься — майор английской армии Артур Карпентер, мой гость. Пока не обзаведется своим домом, поживет у нас. Майор — это мой старый друг и компаньон, Роберт Сирл. Прошу любить и жаловать!

Когда церемония знакомства состоялась, под «Рervach» завязался оживленный разговор. Трем мужчинам было о чем поговорить. Майор рассказал много интересного о жизни в Англии, а Роберт с Джоном постарались максимально возможно ввести его в курс дела относительно местных реалий. Одновременно поинтересовались, а какого рожна полковник Фергюсон здесь всех на уши поставил? Зачем самому наживать себе врагов? И каких врагов! Майор, уже порядком оценивший достоинства «Pervach», лишь досадно махнул рукой.

— Сам не пойму. Когда мы вышли из Англии, ни о каких тринидадцах в Нью-Йорке нам не говорили. Скорее всего, новости об этом туда еще не дошли. Ну полковник и взбеленился, водится за ним такое… Он ведь раньше в Ирландии служил… Сами понимаете…

— И что же нам теперь делать? Кто кого запер? У нас бизнес страдает. Ведь теперь вверх по Гудзону хода нет, тринидадцы не пустят. А по берегу — далеко, пусть там дикари сами ноги бьют. Сколько нам еще так сидеть?

— Не волнуйтесь, скоро раздавим это змеиное гнездо. Пусть тринидадцы не надеются на свои пушки…

— Так они ведь того… Могут и «Тринидад» сюда послать. Он тут уже был. Хорошо, что миром все решили.

— Пусть посылают! Встретим!

Однако дальнейший разговор ничего не прояснил. Что собирается предпринять полковник Фергюсон, майор так и не сказал. Разумеется, ни Сирл, ни Стаффорд не настаивали, и беседа свернула в чисто коммерческое русло. Майор Карпентер всерьез заинтересовался бизнесом, когда узнал о прибылях, которые можно получать от торговли с краснокожими. Если, конечно, не бояться потерять при этом свою голову. Племена индейцев не были чем-то единым и практически постоянно враждовали друг с другом. Поэтому риск нарваться на конкурентов был достаточно велик.

Уже возвращаясь домой, Сирл заметил необычную активность в районе пристани. На берег выгружали что-то тяжелое с больших баркасов, которые использовали для разгрузки стоявших на рейде кораблей. Самой выгрузкой занимались солдаты и матросы, но вокруг собралась порядочная толпа зевак. Подойдя ближе, он понял, что выгружают пушки. Но какие! Таких пушек он еще не видел. Ствол значительно большей длины, чем обычно, но орудия, похоже, казнозарядные. И калибр не меньше двадцати четырех фунтов!!! Одно орудие было уже выгружено. Второе было в воздухе на грузовой стреле, и его со всяческими предосторожностями опускали на лафет. Не эти ли пушки подразумевал майор Карпентер, когда говорил, что они все же справятся с тринидадцами? Какая-то новинка? Интересно… Впрочем, будущее покажет. Судя по всему, ждать осталось недолго. На Тринидаде уже все знают (Сирл в этом не сомневался), и скоро надо ждать очередной «визит» тринидадского флота. Вот тогда и посмотрим, господин полковник, насколько хороши ваши новые пушки…

На следующее утро Сирл проснулся довольно рано и в «живом» виде. Во всяком случае, «Pervach» в этом плане был гораздо лучше, чем ром или джин. Не поняв, показалось это ему или нет, но вроде бы издалека доносились звуки ружейных выстрелов. Явление для Нью-Йорка такое же привычное, как восход и заход солнца. Глянув в окно, где забрезжил рассвет, собрался было поспать еще, но неожиданно близкий грохот сильного взрыва заставил его буквально выпрыгнуть из кровати, прогнав остатки сна. Выскочив, в чем был, на улицу, Сирл замер, потеряв дар речи. Прямо над ним в небе прошло огромное нечто, издающее непривычный звук. Оно двигалось довольно быстро и напоминало большую рыбу, парящую в воздухе. Вторая точно такая же «рыба» находилась над заливом, а грохот, который его потревожил, скорее всего, был вызван взрывом на одном из фрегатов. Корабль быстро погружался, уже имея значительный крен. «Рыба» перемещалась над рейдом и вскоре остановилась над следующим фрегатом, что дало возможность оценить ее размеры, значительно превышающие размеры корабля. Через несколько мгновений сильный взрыв буквально разорвал корпус фрегата, и он исчез в облаке дыма. Очевидно, рванул порох в крюйт-камере. «Рыба» же как ни в чем не бывало направилась к следующей цели, где все повторилось. С той лишь разницей, что внешний эффект от взрыва получился меньше — порох не взорвался. Однако фрегату от этого легче не стало. Сила взрыва была такой, что вырвало грот-мачту, и она рухнула за борт, а сам фрегат быстро отправился на дно залива. Покончив с фрегатами, «рыба» направилась к «купцам», которых вскоре постигла та же участь. Рейд был усеян деревянными обломками, среди которых кое-где барахтались уцелевшие моряки. «Рыба» увеличила ход и развернулась, взяв курс прямо на город. Как раз в этот момент загрохотало с другой стороны. Очевидно, та «рыба», которая прошла над ним в самом начале, громила английские позиции за городом. Это подтверждала далекая трескотня ружейных выстрелов. И тут только до Роберта Сирла дошло, что именно он увидел. Перед ним был летающий корабль! И не один, а как минимум два! И кто их еще мог создать, кроме тринидадцев?! Если в небе появятся целые эскадры таких кораблей, то несдобровать всему Новому и Старому Свету! И против этого полковник Фергюсон собрался воевать?!

Между тем летающий корабль прошел над заливом и оказался над Нью-Йорком. На него было устремлено множество взглядов перепуганных жителей, разбуженных бомбардировкой и выскочивших из домов. Сирл невольно поежился — корабль летел с большой скоростью в его сторону. Холодок страха скользнул по спине, очень хотелось убежать и спрятаться, но любопытство пересилило. Он стоял и смотрел вверх на быстро приближающееся чудо, летящее на большой высоте. Мелкие детали разобрать без бинокля было сложно, но сами размеры корабля впечатляли.

— Роберт, что это?!

Сирл обернулся. За ним в дверях стояла Мэри, тоже с круглыми от удивления глазами.

— Это тринидадцы, малышка. Я же говорил, что они придут. И они пришли. Но даже я, который неплохо знает все их фокусы, такого не ожидал.

— Но как они взорвали все корабли?!

— Не знаю. Знаю лишь то, что недолго осталось развеваться английскому флагу над Нью-Йорком…

Впрочем, страхи обывателей оказались напрасны. Быстро и без каких-либо видимых усилий расправившись с английской эскадрой, стоявшей на рейде, летающий корабль тринидадцев прошел над городом, не причинив ему никакого вреда. Сирл подумал, что больше ничего интересного не будет, и уже собирался вернуться в дом, как вдруг его взгляд опытного моряка обнаружил какие-то цели в предрассветной дымке, застилающей залив Лоуэр Бэй. Вернувшись в дом, одевшись и прихватив с собой бинокль, он снова вышел на улицу и попытался получше рассмотреть гостей. Предчувствия его не обманули. К Нью-Йорку шла тринидадская эскадра. Старые знакомые — «Тринидад», «Аскольд», «Меркурий» и «Гермес». Сирл их хорошо запомнил еще со времени прошлого визита и сразу узнал. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, зачем они пришли, и в таком составе. «Тринидад» при желании может стереть весь Нью-Йорк с лица земли. «Меркурий» и «Гермес» — быстроходные войсковые транспорты, и могут сейчас иметь на борту до пары тысяч человек десанта, а может и больше. Ну, а «Аскольд» — злобная «гончая», которая догонит в море кого угодно и порвет кого угодно. Правда, догонять уже некого. Летающие корабли на совесть постарались, и оставили тринидадскую «гончую» без добычи. Иными словами, в Нью-Йорк «пришел песец»…

Глава 8

Мне сверху видно все, ты так и знай!

Когда шестая по счету стокилограммовая авиабомба проломила палубу последнего из стоявших на рейде английских кораблей, и он взлетел на воздух, Леонид дал команду следовать к своей военной базе, где сейчас «Магеллан» громил английские позиции. Поскольку никаких серьезных укреплений противника там не было, а те, что были, язык не поворачивался назвать укреплениями, то и мощные бомбы для этого не понадобились. «Магеллан» неторопливо шел по дуге вокруг базы над позициями англичан и обстреливал их из пушки и пулеметов, время от времени сбрасывая бомбы небольшого калибра. «Колумб» же, расправившись с английской эскадрой, прошел над городом и устремился на помощь «Магеллану». В бинокль были хорошо видны разрывы снарядов и бомб, а также разбегающиеся в ужасе «красные мундиры». Те, кто был верхом, старались поскорее уйти подальше в сторону от небесного демона, но далеко не всем это удавалось. Это не был бой, это было избиение беззащитных. Свою лепту вносил также гарнизон базы, открыв артиллерийский огонь.

Леонид решил лично возглавить этот рейд и преподать хороший урок как англичанам, так и всем прочим на будущее, чтобы у всех любителей задирать Русскую Америку, и старающихся при этом навязать ей войну «по правилам», возникла прочная установка в мозгах — русские не любят, когда с ними говорят языком ультиматумов, и не предлагают дважды. И если враг не сдается, то его уничтожают. Именно поэтому операция была спланирована так, чтобы в самом начале нанести максимальный урон противнику, полностью дезорганизовав его сопротивление, а потом добить разрозненные остатки. Помогло то, что английские войска не проявляли особой активности, ограничившись осадой базы, что дало возможность выслать на помощь в Нью-Йорк эскадру из броненосца, крейсера и двух барков с десантом. Для нанесения одновременного удара с моря и с воздуха вслед за кораблями вылетела воздушная эскадра из трех дирижаблей — двух цеппелинов и одного блимпа — «А-1». Правда, блимп не был рассчитан на такой дальний полет, поэтому практически всю его полезную нагрузку составляло топливо в дополнительных баках. Из вооружения на нем были установлены только пулеметы, да имелся небольшой запас бомб малого калибра. Зато «Колумб» и «Магеллан» шли, нагруженные до предела. После прибытия в Гавану дирижабли ждали, когда эскадра прибудет на место, и лишь после этого получили команду на вылет. Перелет от Гаваны до Нью-Йорка составил неполных двадцать часов, в течение которых эскадра оставалась неподалеку от острова Лонг Айленд, но находясь за пределами визуальной видимости. План полета был составлен так, чтобы подойти к Нью-Йорку со стороны моря ранним утром, когда весь город еще спит. Это давало шанс застать противника врасплох, чтобы он не успел рассредоточиться. При подходе к цели дирижабли разделяются. «Колумб» наносит бомбовый удар по английским кораблям на рейде. «Магеллан» не задерживается над рейдом, а сразу же следует к расположению базы для бомбежки и обстрела английских войск. «А-1» обходит Нью-Йорк стороной и патрулирует к востоку от места боя, преследуя и уничтожая английские войска, которые попытаются удрать с Манхэттена на левый берег Гудзона. Конечно, уничтожить всех нереально, но вот хорошо проредить «красные мундиры» и нагнать на них страху очень даже можно. Чтобы в следующий раз знали — если по-хорошему предлагают сдаться, надо принимать это предложение незамедлительно. Ибо задержка с принятием решения очень пагубно сказывается на здоровье. Эскадра же тем временем подходит к городу и высаживает десант под прикрытием броненосца. Крейсер патрулирует в заливе, оставаясь в пределах видимости, и пресекает любые попытки противника уйти морем. Любое сопротивление с берега будет тут же подавляться огнем артиллерии броненосца, а в случае надобности будет оказана поддержка с воздуха — цеппелины вернутся к месту высадки десанта. Потому как к этому времени позиции противника вокруг военной базы должны быть уже полностью уничтожены, а те из англичан, кто уцелел, рассеяны по острову. Гоняться за каждым отдельным «красным мундиром» на цеппелинах никто не собирался. Эта задача возлагалась на «А-1» и отряды морской пехоты и кавалерии, которые будут получать данные авиаразведки с блимпа для полной зачистки Манхэттена от противника. О тех же, кто все-таки сумеет удрать с острова, позаботятся индейцы, заранее предупрежденные защитниками базы. Таков был предварительный план операции. И вот теперь, став свидетелем сокрушительного по результатам авианалета, Леонид выражал искреннее восхищение Самарину, лично управлявшему «Колумбом» в ходе атаки.

— Поздравляю, Игорь Александрович!!! Не ожидал такого успеха! Как вам это удалось — шесть бомб — шесть целей?!

— На самом деле ничего сложного не было, Леонид Петрович. Высота всего семьсот метров, цели неподвижны, мы тоже практически зависали над целью в момент сброса, имея нулевую скорость, то есть относ бомбы был равен нулю, плюс заходили на цель в плоскости ветра… Впрочем, это уже из теории бомбометания. Короче говоря, если объяснить на пальцах и применительно к тому, что было в истории, то мы нанесли удар, характерный для бомбометания с пикирования — сброс бомб с малых высот с минимальной горизонтальной скоростью относительно земли. В этом случае параболическая траектория падения бомбы близка к прямой, и можно бомбить довольно точно. Вспомните, с какой точностью работали немецкие пикировщики во время войны в условиях слабой ПВО либо вообще ее отсутствия. А ведь они бомбили зачастую не совсем отвесно, да и вертикальная скорость у них была приличная. Кроме этого, бомбардировочный прицел собственной разработки у нас тоже имеется. Хоть, конечно, и не такой, как на бомбардировщиках Второй мировой, но для наших скоростей вполне хватает. Тем более мы стараемся бомбить точечные цели в плоскости ветра, а в этом случае отсутствует боковой снос бомбы. Да и аэродинамика бомб тоже свою роль играет. Хорошо, что начали их изготовление заранее. Стокилограммовая фугаска по нынешним временам — это гарантированный кирдык любому деревянному паруснику без водонепроницаемых переборок. Даже трехдечным линейным кораблям.

— А если что-то посерьезнее? Скажем — крепость разбомбить?

— Да никаких проблем. Все зависит от мощности и проникающей способности боеприпаса. Можно и «пятисотки», и тысячекилограммовые фугаски делать, принципиальной разницы нет. Цеппелин поднимет, не вопрос. А такая «дура», если имеет взрыватель с замедлением, пронижет все перекрытия насквозь и уйдет в фундамент, после чего рванет, развалив все, что выше фундамента. Если делать взрыватель с переменным временем срабатывания, то такими бомбами можно долбить любые сухопутные цели, которые есть на сегодняшний день. Крепости, мосты, что угодно. Просто в этих краях таких целей еще нет. Одни «дровяные крепости», а им много не надо. Тем более можно не только фугаски, но и зажигалки кидать. Или тот же напалм. Да и с боевой химией можно похимичить, если получится. Никаких конвенций еще нет, и нескоро появятся.

— А когда появятся, то будут написаны нами. Уж в этом-то мы «просвещенную Европу» обломаем. Интересно, очень интересно…

— Но есть одно большое «но», Леонид Петрович. Все эти безобразия мы можем безнаказанно творить, пока у местных не появится хотя бы захудалая ПВО. Дирижабли все же очень уязвимы для зенитного огня. Поэтому придется бомбить с больших высот, а это — снижение точности бомбометания. Сейчас мы всех «зенитчиков» на палубах кораблей из пулеметов разогнали, но не всегда такая шара будет. И надо ждать скорого появления «нарезняка» у местных.

— Будем думать и совершенствовать тактику применения дирижаблей, Игорь Александрович. Как и конструкцию самих дирижаблей. В любом случае отказываться от них не стоит, поскольку до уровня «Боингов», «Русланов» и «Антеев» мы нескоро дойдем. А летать через Атлантику надо уже сейчас. И не только через Атлантику. До той же Гаваны, которая фактически под боком, нашу авиацию пока что посылать нельзя. Про Нью-Йорк и Бостон я вообще молчу.

— Бостон?! О-о-о, Леонид Петрович, это интересно!!! Кстати, по поводу Нью-Йорка. Как раз к нему подходим, взгляните на этот «мегаполис», сверху хорошо видно. Что тут бомбить? Деревянные хибары? На них и «пятидесяток» много будет. Не говоря о «сотках» и «пятисотках».

— Так мы эти хибары бомбить и не собираемся. У нас другая цель — отбить привычку у лондонских джентльменов говорить с нами с позиции силы. А для этого вовсе необязательно превращать данный «мегаполис» в пепелище. Наоборот, надо дать понять местным обывателям, что дружить с нами гораздо лучше, чем с королем Англии. А перейти в подданство Русской Америки — это вообще замечательно! Поэтому проведем у них на глазах показательную экзекуцию непослушных. Первый этап мы уже выполнили — все корабли на рейде уконтропупили. Уверен, что подавляющее большинство аборигенов за этим внимательно наблюдало с берега. Теперь устроим охоту на волков, то бишь на «красные мундиры». Из города все английские позиции хорошо просматриваются, поэтому жителей Нью-Йорка ждет незабываемое шоу со спецэффектами. О котором они будут рассказывать своим детям и внукам, а те понесут эстафету дальше. А когда разгоним по куширям уцелевшие «красные мундиры», высадим десант. После чего градус договороспособности местных властей достигнет небывалых высот. В противном случае сами жители города произведут смену местных властей. Поэтому, Игорь Александрович, приложите все усилия, чтобы не задеть гражданских. Цель — только «красные мундиры»…

«Колумб» быстро прошел над Нью-Йорком и устремился туда, где «Магеллан» методично перемешивал с землей позиции английских войск. Связались по УКВ, согласовали порядок действий, чтобы не мешать друг другу. «А-1» держался в стороне от места боя, патрулируя ближе к восточному берегу Манхэттена, и непосредственного участия в разгроме не принимал. Внизу же творился ад. Разрывы бомб и снарядов перепахивали землю. Не умолкая вели огонь пулеметы цеппелина, заставляя обезумевших от ужаса английских солдат искать укрытие. Но укрытия не было. Отдельные деревья и небольшая роща не спасали от разящего огня с неба.

Леонид смотрел на это, и его не покидало чувство, что он смотрит много раз виденную хронику периода Второй мировой войны, снятую с самолета, только в цвете. Точно так же взлетают в небо кусты взрывов бомб и снарядов, в панике мечутся люди, гремят выстрелы бортового оружия, а когда неожиданно наступает несколько секунд тишины, воздух наполнен грохотом взрывов внизу. Вот только эта хроника была реальностью. Фактически первое массовое применение военно-воздушных сил против вражеского флота и сухопутных войск, направленное на обеспечение высадки десанта с целью захвата территории противника. Несомненно, кто-то из английских офицеров, а может и сам полковник Фергюсон, сейчас наблюдают за ходом событий из города. Если у них хватит ума не оказывать сопротивления, то Нью-Йорк не пострадает. В противном случае — на войне, как на войне…

Покончив с английскими позициями и рассеяв уцелевшего противника, «Колумб» и «Магеллан» направились к месту высадки десанта, куда уже подошли «Меркурий» и «Гермес». «Тринидад» же стал между ними и берегом, наведя на английский форт свои орудия. «Магеллан» завис прямо над фортом, а «Колумб» патрулировал побережье в районе высадки. Но все было тихо. Форт молчал. И вскоре английский флаг на его флагштоке сменился белым полотнищем.

«Колумб», снизившись до пятисот метров, медленно барражировал над западным берегом Манхэттена на участке между военной базой Русской Америки и Нью-Йорком. Отсюда хорошо просматривались «Тринидад» с наведенными на английский форт башенными орудиями, «Меркурий» и «Гермес», ставшие на якорь, и курсирующие между ними и берегом шлюпки с десантом. Синяя гладь Лоуэр Бэй была спокойна. Легкий ветер создавал лишь небольшую рябь на воде и сносил в сторону дым из труб кораблей. Вдали виднелся «Аскольд», патрулирующий подходы к Нью-Йорку. Побережье Манхэттена было пустынно, все население попряталось. Чуть в стороне находились город и форт, над которым завис «Магеллан», контролируя ситуацию. Поскольку сверху батареи форта и позиции для стрелков были совершенно открыты, никакого труда это не составляло. Впрочем, не все там прошло гладко. В первый момент, увидев приближающиеся к берегу корабли, некоторые из англичан все же бросились к пушкам. Но пулеметные очереди с неба, хлестнувшие по стволам и лафетам орудий, тут же охладили боевой пыл канониров. Всем стало ясно — разговоры закончились. «А-1» по-прежнему патрулировал центральную и восточную части Манхэттена, взаимодействуя с отрядом, вылавливающим разбежавшихся английских солдат. По информации командира отряда, особых трудностей это не составляло, сопротивление оказывали единицы. А основная масса англичан сразу же бросала оружие, поднимая руки. Если еще было что бросать, поскольку многие его просто потеряли. Трудно было ждать другой реакции от людей, которых силой загнали в армию и отправили воевать на край света. Система «прессинга» была широко распространена не только в Королевском Флоте. И сейчас английское военное командование в полной мере пожинало ее плоды. Дабы пресечь возможные беспорядки среди пленных, им сразу объявляли — их служба в армии его величества короля Англии закончилась. И если они пожелают, то могут остаться в Новом Свете вольными поселенцами, присягнув на верность Русской Америке. Отсюда выдачи нет!

Леонид уже обладал информацией от Корнета о настроениях среди англичан, поэтому выбрал беспроигрышный вариант. Прибывшие английские солдаты с первого же дня общались с жителями Нью-Йорка и старожилами гарнизона, поэтому быстро узнали всю правду о местных реалиях. А если учесть, что недовольство в солдатской среде копилось уже давно, то желающих вернуться в «старую добрую Англию» будет немного. Там их ничего не ждет, кроме продолжения палочной армейской муштры с грошовым и к тому же регулярно задерживаемым жалованьем, и почетной возможности сложить голову во славу короля Англии в очередной войне с Голландией. Здесь же — свобода в обмен на лояльность. Как говорится, выбор сделать нетрудно. Лояльно настроенное белое население Русской Америке необходимо, причем в большом количестве. Национальность не важна, все равно все через несколько поколений станут русскими. Но никто из тринидадских пришельцев не хотел повторного появления в этой истории такого понятия, как «афроамериканцы». По крайней мере, в своей стране. Если португальцам в Бразилии нравится завозить к себе рабов из Африки — это их дело. Но в Русской Америке их не будет. А с местными индейцами всегда можно договориться. С теми, кто захочет договориться. Ну, а кто не захочет… Кто же им виноват?

— «Колумб» — «Магеллану»!

— «Магеллан» — «Колумбу», слушаю!

— У наглов делегация собирается. На лошадках и с белым флагом.

— Продолжайте наблюдение. При первой же попытке сопротивления — огонь на поражение.

— «Магеллан» понял!

Леонид и Самарин переглянулись.

— Быстро до сэров дошло!

— Было бы странно, если не дошло.

— Так что, садимся, Леонид Петрович? Они ведь захотят с вами говорить.

— Перебьются. Я с ними уже разговаривал. Ничего нового они не скажут. А если хотят говорить именно со мной, то пускай ждут. Надо сначала высадку закончить…

Впрочем, высадку закончили довольно быстро, сказывался предыдущий опыт. Полк морской пехоты быстро занял город без единого выстрела. Население попряталось по домам, а гарнизон форта безропотно сложил оружие. Впрочем, совсем без жертв при взятии города не обошлось, хотя выяснилось это не сразу. Но десант тринидадцев не имел к этому прямого отношения. Просто английские солдаты, донельзя замордованные начальством, под шумок свели кое с кем счеты, здраво рассудив, что противнику до этого все равно дела нет, а вот представится ли дальше такая возможность — неизвестно.

Полковник Фергюсон стоял на плацу форта перед людьми в зелено-пятнистой форме, буквально задыхаясь от злобы и унижения. Парламентеры, посланные с целью выторговать более-менее приемлемые условия сдачи, вернулись ни с чем. Их просто послали, заявив, что условие сдачи одно — безоговорочная капитуляция. Все военнослужащие английской армии, независимо от чина и должности, выходят за пределы форта и складывают оружие. Кто не подчинится этому приказу, будет считаться оказавшим сопротивление и расстрелян на месте. Узнав об этом, солдаты в массовом порядке направились к выходу из форта. Вслед за солдатами потянулись и офицеры. Гибнуть просто так, не имея ни малейшего шанса нанести хоть какой-то ущерб противнику, никто не хотел. Тем более сверху над фортом до сих пор находился летающий корабль тринидадцев, откуда, несомненно, внимательно наблюдали за происходящим. И если бы англичане дали малейший повод, то последствия не заставили бы себя ждать. Кончилось тем, что полковник Фергюсон остался один. Это был крах. Полный крах. После блестящей карьеры в Ирландии такой сокрушительный провал. Проклятые тринидадцы…

— Нам долго ждать, полковник?

Окрик молодого человека в тринидадской форме привел полковника Фергюсона в чувство. Внутри форта уже вовсю хозяйничали тринидадцы, не обращая на них особого внимания. Каждый занимался своим делом. Полковник посмотрел на окруживших его людей в мягких кирасах, шлемах непривычной формы и с необычным оружием. Но больше всего его поразило не это, а равнодушие на их лицах. Полное равнодушие. Они смотрели на него, как на пустое место. Как на предмет, с которым им надо выполнить какую-то привычную рутинную работу. Причем мнение самого «предмета» их совершенно не интересует.

— Кто вы?

— Морская пехота Русской Америки. Сдайте оружие, полковник Фергюсон, и следуйте за нами.

— Кто вы такой?! Я отдам свою шпагу только вашему командующему!

Старшему группы, очевидно, надоел это балаган, и он подал знак своим подчиненным. В то же мгновение полковник был сбит с ног и уложен физиономией в землю, после чего его обезоружили и обыскали. Такого святотатства старший офицер армии его величества снести не мог, но все, на что он оказался способен в этой ситуации, это лишь сыпать проклятиями на головы своих врагов. Впрочем, тоже недолго. Удар носком ботинка заставил его скрючиться и поперхнуться собственными словами. Когда же его подняли на ноги, полковник был поражен переменой в лице говорившего с ним человека.

— Я бы с огромным удовольствием повесил тебя прямо сейчас, полковник! Точно так же, как ты вешал ирландцев. Но, к сожалению, у меня приказ — доставить тебя живым. А вот насколько целым, этого не уточнили. Поэтому, если еще хоть раз откроешь свой поганый рот, то сильно пострадаешь при попытке оказания вооруженного сопротивления.

Впрочем, ругаться и оказывать сопротивление полковник Фергюсон больше не собирался. Никогда еще с ним не обращались подобным образом. Он горел желанием как можно скорее добраться до командующего тринидадским десантом и рассказать, что позволяют себе вытворять его подчиненные.

После завершения взятия города под контроль «Колумб» и «Магеллан» совершили посадку на аэродроме возле военной базы. Причальные мачты для дирижаблей были построены с запасом, поэтому места хватало всем. «А-1» пока еще продолжал патрулирование над Манхэттеном, помогая отрядам морской пехоты и конных егерей отлавливать последних англичан, затаившихся в зарослях. После посадки и беглого осмотра военной базы Леонид отправился в мэрию, дабы поговорить с местным бывшим начальством и наметить пути дальнейшего сотрудничества. Геноцидить местное население никто не собирался, и слухи об этом были распространены заранее. Поэтому особых проблем он не ждал. Лишь попросил, чтобы по возможности встретиться в прежнем составе, как до этого встречались на «Карлсруэ». А именно — губернатор сэр Френсис Лавлейс, майор Майкл Рэндалл, негоцианты Роберт Сирл и Джон Стаффорд. Если эти люди живы, конечно. Губернатор может пригласить еще кого-нибудь, если сочтет нужным, но в пределах разумного.

Все перечисленные люди оказались очень даже живы и терпеливо ждали прибытия командующего. Сам дом губернатора уже был взят под охрану морскими пехотинцами, как и все важные объекты в городе. Но, к удивлению местного населения, никаких грабежей и какого-либо насилия не наблюдалось. Что было крайне необычно для данной эпохи. Поэтому, когда первые страхи прошли, местные обыватели начали потихоньку выбираться из домов на улицы, пытаясь наладить знакомство с «оккупантами». Все прекрасно понимали, что если присылают такую силу, то уже не уходят. На английской колонии Нью-Йорк можно ставить крест. В смысле — английской колонии.

И вот теперь, глядя на сидевших перед ним притихших англичан, Леонид думал, какой резонанс вызовут нью-йоркские события в Новом Свете. А именно — в других английских поселениях, и в первую очередь в Бостоне. Про Новую Испанию и Перу речи нет — там только обрадуются, когда узнают, что Англии в очередной раз надавали звездюлей. Что касается Европы, то пока эти новости туда доберутся, много воды утечет. Да и отреагировать быстро англичане не смогут. Если вообще смогут…

— Что же это у вас тут творится, мистер Лавлейс? Кот из дома — мыши в пляс? Это поговорка у нас такая. Чего вам не хватало? Или мы вам чем-то мешали?

— Простите, мистер Кортес, но я правда не мог ничего сделать. Прибывший из Англии полковник Фергюсон отстранил меня от должности губернатора, сведя мои полномочия к уровню мэра города. И хвала Всевышнему, что этим все и обошлось.

— А командующий эскадрой?

— Кэптен Браун? Он как раз таки не хотел принимать в этом участия. У него был приказ уйти обратно после того, как закончится выгрузка груза из Англии и погружен наш товар. Но корабли даже выгрузиться не успели.

— Попытка обстрела нашей базы с моря — его идея?

— Нет, он не хотел обстреливать ваш форт. Как его ни уговаривал полковник Фергюсон, но Браун отказался наотрез, мотивируя тем, что его фрегаты — просто мишени для ваших береговых пушек. Единственное, на что он согласился, это заблокировать выход из Гудзона. Но гарнизон вашего форта воспринял это как попытку обстрела и открыл огонь.

— С полковником Фергюсоном мы будем разбираться отдельно. Давайте решим, что делать с вами. Мистер Лавлейс, вы осознаете тот факт, что своими действиями этот полковник, действуя от имени короля Англии, втравил Англию в войну против нас? И о прежнем статусе английской колонии Нью-Йорк теперь не может быть и речи?

— Было бы странно это оспаривать, мистер Кортес.

— Поэтому я предлагаю следующее. У нас нет никаких претензий к жителям Нью-Йорка. У нас нет никаких претензий к офицерам и солдатам английской армии, находящимся здесь, за исключением полковника Фергюсона. Все, кто захочет, могут покинуть Нью-Йорк вместе со своим имуществом. Кто захочет, может остаться, но обязан принять подданство Русской Америки, под чью юрисдикцию переходит колония Нью-Йорк с сегодняшнего дня. Никаких преследований по национальному или религиозному признаку не будет. Единственное условие для оставшихся — полная лояльность и подчинение законам Русской Америки. Главой колонии временно будет командир нашей базы — капитан морской пехоты Хорхе Агилар, все вопросы решайте с ним. Вы, мистер Лавлейс, если захотите остаться, можете продолжать выполнять обязанности мэра города. Знаю, что вы неплохо справлялись на посту губернатора. Вы, майор Рэндалл, а также все офицеры и солдаты армии его величества. К вам претензий нет, вы выполняли свой долг. Если хотите уйти — можете уйти. Препятствий вам чинить не будут. Но если захотите остаться, то на общих основаниях со всеми остальными. Решение о получении какой-либо должности в администрации колонии будет решаться с каждым индивидуально. Касательно вас, господа негоцианты. Думаю, вы никуда уезжать от своего хорошо налаженного бизнеса не захотите. Мистер Сирл, я хотел бы и дальше видеть вас на посту командира отряда милиции. Если мы хотим создать сильную и богатую колонию на берегах Гудзона, то она должна быть способна себя защитить. Вы, мистер Стаффорд. В самом ближайшем времени здесь откроется филиал нашего банка «Тринити», а также ряд торговых представительств, с которыми вы могли бы иметь дело. На всей территории Русской Америки, а также Новой Испании и Перу введена единая валюта — испанский песо. То же самое будет и здесь. Но это не означает, что не будут иметь хождение другие деньги. Будут, но только в целях обмена. Все финансовые расчеты будут теперь только в песо. Впрочем, эту тему вы еще обсудите с сеньором Кабрера, который был на нашей предыдущей встрече…

Закончив разговор с местной «элитой», Леонид отправился обратно на базу, где под присмотром спецов из службы сеньора Карпова его дожидался полковник Фергюсон. Вот с этим «сэром» надо побеседовать более обстоятельно. Тем более, как только выяснилось, что господин полковник до этого довольно долго и успешно воевал в Ирландии с местным населением, то упускать такую возможность было просто грешно.

Когда привели полковника Фергюсона, Леонид удивился той экспрессии, с какой господин полковник стал предъявлять претензии по поводу своего задержания, а также тех кар, которые неминуемо обрушатся на головы виновных. Можно было подумать, что именно он хозяин положения в данной ситуации. Впрочем, ничего удивительного, полевая камуфляжная форма многих вводила в заблуждение. Сейчас все привыкли, что генералы и адмиралы выглядят, как новогодние елки, украшенные золотом. Вот и полковник Фергюсон не был исключением, очевидно посчитав, что перед ним простой солдат или сержант из ветеранов, если судить по возрасту. Все же среди юнцов-морпехов, одетых в похожую форму, Леонид выглядел патриархом. Выслушав очередной виток ругани, решил прекратить это непотребство.

— Полковник Фергюсон, извольте заткнуться. Мне надоело слушать ваши бредни.

— Что-о?! Да вы кто такой будете? Где ваш командующий?

— Я и есть командующий. Адмирал Леонардо Кортес, как меня называют в этом мире.

— Вы — адмирал Леонардо Кортес?!

— Да, я. А вы кого ожидали увидеть? Расфуфыренного попугая в перьях и золоте? У нас таких мундиров нет. Тем более — полевых. И во время боевой операции, если предстоит высадка на берег, я всегда надеваю форму морского пехотинца. Она для этих целей гораздо удобнее.

— Простите, сэр. Не ожидал увидеть вас в таком виде.

— Не удивляйтесь, полковник, вы далеко не первый. Так что там вас сильно возмутило?

— Сэр, прошу меня простить, но ваши солдаты вели себя, как дикари! Как какие-то варвары!

— Разве? Насколько я знаю, прапорщик О'Нейл, которому было приказано вас доставить, очень культурный и вежливый человек.

— О'Нейл?! Ирландец?!

— Да, а что это вас так удивляет? У нас служит много ирландцев, которых мы освободили из рабства на Барбадосе.

— А что такое прапорщик?

— Первый офицерский чин в морской пехоте и армии. Что-то вроде сублейтенанта. Сейчас все выясним…

Леонид вызвал дежурного, и велел вызвать командира группы разведки. Когда молодой парень вошел в кабинет и доложил о прибытии, полковника Фергюсона снова «понесло». Леонид дал ему выговориться, после чего спросил:

— Именно так и было? Подтверждаете?

— Так точно, ваше превосходительство! Подтверждаю!

— Все ясно. Почему вы нарушили инструкцию, прапорщик О'Нейл? Что вы обязаны были сделать в случае неповиновения объекта после приказа немедленно сдать оружие?

— Нейтрализовать объект стрельбой по конечностям, чтобы исключить малейшую возможность оказания сопротивления. Избегать нанесения тяжелых ранений, которые могут негативно сказаться на состоянии объекта при проведении экспресс-допроса, либо вообще исключить возможность его проведения.

— Правильно. А почему не выполнили?

— Так ему и того, что было, с лихвой хватило, ваше превосходительство! Мои ребята его на раз упаковали, что он даже не дернулся!

— А если бы успел дернуться? И всадил пулю в кого-нибудь из вас? Вы понимаете, что если бы это происходило на территории противника, то ваш раненый был бы фактически обречен?

— Понимаю…

— Хорошо, что понимаете. За проявленную халатность при задержании объекта объявляю вам замечание. Идите и не допускайте больше таких оплошностей. Не забывайте, что все инструкции написаны кровью погибших разведчиков…

Когда командир группы разведки ушел, Леонид перевел взгляд на своего побледневшего собеседника.

— Вот так-то, полковник! Вы должны быть благодарны этим разгильдяям за то, что они творчески подошли к выполнению инструкции, всего лишь вываляли вас в пыли, дав разок ботинком по ребрам. А не прострелили вам руки и ноги. Иначе мы бы с вами так сейчас не разговаривали.

— Но ведь это варварство! Так не воюют!!!

— А как воюют? Строем под барабанный бой? Мы так не воюем. И к вопросу о варварстве — только Англия додумалась делать в наше время рабами белых людей. Так кто из нас варвар?

— Вы не понимаете, сэр. Ирландцы — это не люди.

— Разве? Общаясь с ними, хотя бы с тем же прапорщиком O'Нейлом и его подчиненными, я убедился в обратном. Но вопрос сейчас не об этом. Что же мне делать с вами, полковник?

— Сэр, я понимаю, что вы сейчас находитесь в состоянии войны с Англией. Но я готов дать честное слово, что не буду принимать в ней участие, когда вы меня отпустите.

— Полковник, вы шутите?! Отпустить вас?! С какой стати?!

— Но ведь это обычная практика, сэр! Офицеров отпускают под честное слово не принимать дальнейшего участия в войне!!!

— Глупая практика. Не знаю, кто ее придумал. В любом случае, полковник, на вас это правило не распространяется. Я ни за что не поверю, что вы напали на моих людей, имея на это соответствующий приказ короля о начале войны между нами. Я прав?

— Приказа о начале войны у меня не было, но у меня был приказ создать крепость на месте Нью-Йорка, а это не допускает нахождения на ее территории чужих солдат.

— И именно поэтому вы подговорили индейцев напасть на моих людей ночью, чтобы потом напасть самим превосходящими силами. Не надо отрицать это, я все знаю. Плюс ваши ирландские «подвиги». По нашим законам вы — военный преступник, а не военнопленный. И подлежите суду военного трибунала. Поэтому о том, чтобы отпустить вас, не может быть и речи. По крайней мере, в ближайшее время.

— Поразительно!!! И что же вы от меня хотите?

— Я предлагаю вам сделку со следствием, полковник. Вы рассказываете все, что знаете об Ирландии. В частности — об английской администрации и командном составе английской армии, что там находятся. Подробности о городах и крепостях. Порядок и пути снабжения английской армии. А также все подробности, кто, где, когда и с кем. За это я могу обеспечить вам вполне комфортное содержание в плену и возвращение через несколько лет в Англию, когда все утрясется. Если вы сами этого захотите, конечно.

— Я не буду торговать секретами своей страны, мистер Кортес!!! Тем более какой мне смысл это делать, если меня все равно не отпустят?!

— О-о-о, смысл есть, полковник!!! И огромный смысл! Если мы придем к соглашению, то вы сможете жить в хорошем доме со всем возможным комфортом, хорошо питаться, совершать прогулки в любое время по территории города, принимать гостей, посещать ресторации и лавки. С охраной, конечно, но она не будет вмешиваться, если вы не станете делать ничего предосудительного и не попытаетесь бежать. Средства на личные нужды у вас будут. Любая ваша просьба в пределах разумного будет удовлетворяться. Можете завести себе смазливую горничную, которая не будет против познакомиться с вами поближе. Европейку, индианку, метиску, негритянку — какую хотите. Мало одной — можете завести целый гарем, я не буду в претензии. И ваше пребывание у нас в гостях пройдет в спокойной и приятной обстановке, о чем вы будете с удовольствием вспоминать. Если же мы не договоримся, то я отдам вас ирландцам, а они вытряхнут из вас все, что вы знаете, и даже больше. Если после этого вы останетесь живы, то закончите свои дни на каторге вместе с пленными пиратами и преступниками, у которых никакого пиетета перед вами не будет. Причем за плохое поведение, пререкания с охраной или невыполнение дневной нормы будете биты кнутом. В охране в основном индейцы, поэтому их лучше не злить. Я предлагаю вам сделать выбор, полковник! До отлета у нас еще есть время, подумайте.

— До отлета?!

— Да, до отлета. После завершения операции мы вернемся в Форт Росс. Я лечу на «Колумбе» — так называется один из наших летающих кораблей. Вы в любом случае летите вместе со мной. Но либо в качестве гостя, либо в качестве военного преступника, которого ожидает следствие. К моменту вылета из Нью-Йорка вы должны принять окончательное решение, полковник Фергюсон!

Пять дней прошли в хлопотах по обустройству резко увеличившегося гарнизона военной базы, а также усиления береговой обороны. За это время все уцелевшие «красные мундиры» были выловлены, обезоружены, накормлены и поставлены перед выбором — либо возвращаться в Англию и продолжать службу в армии его величества со всеми сопутствующими этому «прелестями», либо сменить красный мундир на гражданскую одежду, став вольным поселенцем и гражданином Русской Америки. Ради такого дела даже выплачивалась некоторая сумма подъемных на обзаведение хозяйством, и на два года новоиспеченные поселенцы освобождались от всех налогов. Надо ли говорить, что рядовых солдат, пожелавших вернуться в «старую добрую Англию», оказались единицы. Среди капралов и сержантов этот процент был несколько выше. Офицеры пожелали вернуться все. В общей сложности вернуться захотели всего пятьдесят три человека против более чем восьми сотен отказников. Им предложили либо дожидаться первого английского корабля, который придет в Нью-Йорк, либо добираться самостоятельно по суше до ближайшего английского поселения.

Отдельной темой стал сбор трофеев. Всех интересовало, какой же козырь припас полковник Фергюсон, с помощью которого собирался разделаться с коварными тринидадцами? И только осмотрев как следует английский форт, Леонид понял, в чем дело. Осмотрев внимательно новые орудия, часть из которых уже была установлена и готова к стрельбе, Леонид лишь махнул рукой, велев грузить это «супероружие» вместе со старыми пушками на транспорты. Пойдут на переплавку. А береговую оборону Манхэттена будут обеспечивать орудия, сделанные в Форте Росс.

Однако в ходе этого визита требовалось решить еще один очень важный вопрос. Решить, что же делать с Корнетом? С одной стороны, его успеху мог позавидовать сам Штирлиц. Английский контрабандист с Ямайки Джон Стаффорд уже давно стал здесь своим, причем его слово имеет реальный вес. А врожденный талант к коммерции и контрабанде, что в здешних условиях зачастую одно и то же, сделал его одним из богатейших людей в английских колониях Нового Света. Именно благодаря успешной агентурной работе Корнета удалось сначала вышвырнуть англичан с Ямайки, а потом и с Барбадоса, распространив на них свою «демократию». Сейчас то же самое удалось проделать с Нью-Йорком. Но сколько можно эксплуатировать человека? Сейчас, как это ни удивительно, работать ему стало даже сложнее, чем на Ямайке. Богатство и успех порождают много завистников. А это значит, что за ним будут пристально наблюдать. Сколько он сможет еще работать в таком режиме? Причем все дальше и дальше от Форта Росс, откуда можно как оказать помощь, так и провести эвакуацию. Требовалось поговорить с Корнетом, но так, чтобы не засветить его ни в коем случае. И вот, наконец, эта встреча состоялась. Пришлось пойти на массу ухищрений, чтобы это осталось незамеченным как с одной, так и с другой стороны, но наконец-то впервые с момента убытия в Нью-Йорк Леонид смог поговорить с Корнетом открыто, не играя на публику. После расспросов о житье-бытье и дальнейших планах, сделанного предложения вернуться, разведчик ответил без обиняков:

— Не время еще, Леонид Петрович. Только-только все наладили. Моя легенда просто безупречна, и все местное начальство мне в рот заглядывает, поскольку мы с моим дорогим другом Робертом такими капиталами ворочаем, что всем прочим и не снилось. Жаль бросать такое прикрытие. Тем более сейчас намечается, ни много ни мало, колонизация всего прилегающего района в верховьях Гудзона и Мохока. И преуспевающий негоциант Джон Стаффорд со своим компаньоном Робертом Сирлом просто обязаны принять в этом участие.

— Кстати, по поводу вашего компаньона, Сергей Юрьевич. Как он — не мешает?

— Да что вы, Леонид Петрович! Мистер Сирл очень хорошо чувствует свою выгоду, а также знает, что предать нас — себе дороже. Уверен, что он давно понял, на кого работает, но делает вид, что не знает. А также о том, что я об этом понял. Ну а я делаю вид, что не знаю о том, что он знает. В итоге мы оба «не знаем» и прекрасно ладим друг с другом. Кроме этого, реальная польза от него все же есть. Практически все его головорезы из экипажа «Кагуэя» находятся здесь, и он для них — непререкаемый авторитет, поскольку все они сейчас имеют такой постоянный заработок, что раньше им и не снилось. Вот наш мистер Сирл и сколотил из них нечто вроде группы быстрого реагирования. Я их малость поднатаскал в сухопутной войне, поэтому сейчас «бригада» мистера Сирла может обломать рога любым местным отморозкам.

— Хорошо, на ваше усмотрение, Сергей Юрьевич. Если что — сразу уходите с Вероникой. Ребята с базы вас прикроют, а там разберемся. Кстати, блимп «А-1» остается в распоряжении базы.

— Вот это замечательно! Для обследования окружающего региона и заброски групп вглубь материка дирижабль очень пригодится. Но ведь, наверное, топлива гаденыш жрет немерено?

— Не так уж и много. Запас топлива и газа в баллонах, а также различное оборудование для обслуживания дирижаблей доставлено на транспортах. На первое время хватит, а там еще привезем. Сейчас нам надо застолбить огромную территорию, пока в этих краях не появились французы. Вплоть до Великих озер. Спустя пару месяцев пригоним сюда еще один блимп, будут работать в паре. Большие планы у нас на этот регион, Сергей Юрьевич! И не только на этот…

Перед самым отлетом Леонид, как и обещал, вызвал к себе полковника Фергюсона, которого все предыдущие дни демонстративно игнорировал. Заодно вызвал также четверых здоровенных ирландцев с соответствующей внешностью. Едва Фергюсон переступил порог комнаты и увидел живописную картину, как ему явно поплохело. Но Леонид не стал излишне пугать пленника, а сразу же перешел к делу.

— Доброе утро, мистер Фергюсон. Вот мы и встретились снова. «Колумб» готов к вылету. Время подумать у вас было. Каково будет ваше решение?

— Доброе утро, мистер Кортес… Хорошо, я согласен…

— Это правильное решение, мистер Фергюсон! И клянусь, вы не пожалеете об этом! Это ваша охрана. Они будут следить, чтобы с вами ничего не случилось. Не сочтите, что я вас пугаю, но очень многие ирландцы имеют на вас зуб и с огромным удовольствием выпустили бы вам кишки. Именно для предотвращения подобных инцидентов до самого Форта Росс вас будут сопровождать эти люди. А по прибытию в Форт Росс поговорим более подробно. Сейчас же вам предстоит то, чего не могут себе позволить даже короли в Европе. Полет по небу! Как в сказке из «Тысячи и одной ночи»! Поверьте, это незабываемо…

Возвращались без промежуточной посадки в Гаване, но пролетели над ней, вызвав ажиотаж среди жителей города. Все же летающие корабли пока еще не стали в этом мире обыденностью. Но здесь хотя бы знают, что такое возможно, поскольку их видели очень многие. А что будет в Европе, когда слухи о летающих кораблях туда доберутся? Особенно о блестяще проведенных операциях в Мехико и Нью-Йорке с их применением? То-то разговоров будет! А ведь многие сначала просто не поверят, поскольку за время прохождения через Атлантику сведения обрастут такими «подробностями», что действительно, сказки Шехерезады померкнут на их фоне… Но, как говорится, проблемы индейцев шерифа… Правильно, ничуть не беспокоят. Поэтому пускай европейские «индейцы» сначала побудут в полном неведении, а потом придумывают сами себе разные страшилки. Одну ужаснее другой. А у Русской Америки пока что на очереди другие вопросы…

Вопросы начались сразу же по прилету. Леонид облегченно вздохнул, посчитав операцию законченной, только когда «Колумб» замер у причальной мачты на аэродроме. Их встречали Карпов и Матильда. Но если Карпов ограничился докладом о текущей ситуации, и после короткого разговора исчез по своим тайным делам, то вот Матильда сразу же включилась в работу, играя свою роль. Обо всем они договорились заранее. Трое самых информированных людей в Русской Америке задумали очередную пакость для Старого Света. А конкретно — для Англии.

Толчком к этому послужило сообщение о полковнике Фергюсоне, как о «специалисте» по Ирландии. Разыгрывание ирландской карты готовилось давно, ждали лишь начала третьей англо-голландской войны. И англичане не обманули ожиданий, начав войну именно тогда, когда начали ее и в прошлой истории. Задумка была в том, чтобы обеспечить более быстрый разгром Туманного Альбиона и с более катастрофическими последствиями. Чтобы никогда Англия не превратилась в Грейт Бритн. Империю, над которой никогда не заходит солнце. А наоборот, чтобы она распалась на куски, грызущиеся друг с другом за место под солнцем, что было не так уж и давно. Либо, в крайнем случае, навсегда утратила возможность играть заметную роль в международной политике. Последние годы не прошли даром, и определенные шаги в этом направлении были предприняты сразу же после взятия Барбадоса. Втайне от всех, насколько это вообще было возможно, там же — на Барбадосе, шла подготовка будущей армии Ирландии. Сначала только небольших диверсионных отрядов, куда шел строгий отбор из числа ирландских добровольцев, а потом и регулярных частей пехоты, кавалерии и артиллерии, поскольку добровольцев оказалось очень много. На трофейных английских кораблях, пришедших на Барбадос с очередной партией «товара» и немедленно конфискованных, а также на трофеях из остатков Новой Армады, готовили будущих моряков флота Ирландии. Люди хотели не только вернуться на родину, но и расквитаться с англичанами за недавнее рабство и геноцид своего народа. Иными словами, Туманный Альбион ждал весьма неприятный сюрприз, о котором он еще даже не догадывался. Но оставались нерешенными вопросы, связанные с дислокацией английских войск в Ирландии, системой их снабжения, численностью, имеющимся вооружением, конкретные персоналии на местах и многое другое, что можно получить только агентурными методами. И вдруг — настоящий подарок судьбы! Настоящий английский полковник, который совсем недавно прибыл из Ирландии, а перед этим «воевал» там несколько лет! Упускать такой ценный источник информации было нельзя. Была разработана целая операция по «изъятию» Фергюсона, но не понадобилось. Господин полковник предпочел сдаться сам. Леонид вместе с прапорщиком О'Нейлом разыграли настоящий спектакль, заранее согласовав роли, чтобы нагнать побольше страху на ценного пленника, сделав его более «договороспособным», и затем без проблем доставить в Форт Росс. Первый этап плана был выполнен блестяще. Теперь наступала очередь Матильды. Когда Леонид представил ей «гостя», она мило улыбнулась.

— Добро пожаловать в Форт Росс, мистер Фергюсон! Буду рада видеть вас у нас в гостях. Ведь мы с Леонардо никогда не бывали в Старом Свете, и нам всем очень хотелось бы узнать о нем побольше.

— Я у вашим услугам, миссис Кортес! Сочту за честь быть вашим гостем!

Когда Фергюсон в сопровождении четырех своих молчаливых стражей убыл на новое место жительства, Матильда не удержалась:

— Ох и мразь же этот твой «гость»…

— Ты заглянула ему в душу?

— Да. Хоть неглубоко и очень осторожно, чтобы он не заметил, но и этого хватило.

— Увы, придется ему и дальше улыбаться.

— За меня не волнуйся, Леонардо. Надо — значит, надо. Главное, чтобы его не опознал никто из ирландцев. Из тех, кто был свидетелем его «подвигов». Боюсь, что в этом случае его и охрана не спасет.

— Хм-м… Ладно, постараемся всячески оградить его от контактов с ирландцами. И когда начнешь его «сканировать»?

— Уже начала. Придем домой, расскажу подробно. Только сразу предупреждаю — мистер Фергюсон решил водить тебя за нос и потчевать красивой «дезой». Он настолько уверен в своем превосходстве, что считает нас дикарями, по недоразумению получивших доступ к опасным игрушкам. И что обмануть ему нас не составит труда.

— Вот как?! Надо же, я к нему со всей душой, понимаешь, а он… Ладно, этот вопрос мы еще обсудим. Как быстро ты его сможешь выпотрошить?

— Если хочешь, чтобы наш дорогой «гость» ничего не понял, то нельзя давить на него очень сильно — иначе он сразу заподозрит «колдовство». Если же информация нужна срочно, то могу вывернуть его наизнанку хоть сейчас. До самого дна его черной души. А после этого можешь со спокойной совестью отдать его Андрэ. Если он с самого начала решил вести свою игру, то вряд ли с него будет толк.

— Пожалуй… А у меня такие планы были! Хотел его очень богатым и уважаемым человеком в Англии сделать! Эх, мечты, мечты… Ладно, пока он нам еще сказки рассказывать не начал, пусть считает, что сможет удачно вешать нам лапшу на уши. Поработай с ним, но очень осторожно. Торопиться некуда, несколько дней ничего не решат. Как знать, может быть, мистер Фергюсон и передумает. Сколько времени тебе нужно, чтобы все из него вытряхнуть? Но так, чтобы он ничего не заподозрил?

— Пару дней вполне хватит, если посидим часика полтора-два за столом, да еще и с выпивкой.

— Значит, приглашаем его завтра в гости. И послушаем, что он нам споет. Будет говорить правду — будет в шоколаде. Начнет строить из себя Шехерезаду — когда все из него вытряхнешь, отдадим его на съедение Михалычу. Пусть свое молодое пополнение «гестаповцев» потренирует на таком интересном учебном материале, который не жалко. А потом сравним полученную информацию. Надо же выяснить, насколько хорошо его пацаны и девчонки работать научились…

Уже поздно вечером, когда на Форт Росс опустилась ночь, в кабинете Леонида шел военный совет. Состав был неизменный — кроме него самого присутствовали Карпов и Матильда. Выслушав ее подробный рассказ, мужчины переглянулись. Первым нарушил молчание Карпов:

— Ну ни хрена себе… Как говорил Жорж Милославский, это я удачно зашел! Мистер Фергюсон, конечно, мерзавец еще тот, но зато какая информация из него лезет! Ведь ей цены нет, и она очень долго будет представлять интерес!

— Так бери и пользуйся! Кто у нас, в конце концов, начальник «гестапы»? Вот тебе и карты в руки!

— А я и сыграю! Так сыграю, что банк наш будет! Сеньоры и сеньориты, имея такую информацию, грех дальше сидеть и ждать у моря погоды. Надо начинать операцию «Добрый эль». Как раз подходящий момент — наглы конкретно увязли с голландосами, и серьезные силы для оказания помощи своим войскам в Ирландии выделить не смогут. А то, что смогут, перехватят по дороге.

— Раз считаешь, что надо, значит начинаем. Но только, чтобы наши нигде не засветились. Когда будет конкретный успех, тогда и нанесем официальный визит новым союзникам. А до тех пор мы здесь совершенно ни при чем!

— Согласен. Кроме этого, предлагаю изменить место проведения операции в связи с вновь открывшимися обстоятельствами. Произвести высадку прямо в Дублине.

— В Дублине?! Ну, вы, блин, даете, герр Мюллер!!!

— А что? Во-первых, нас там с моря никто не ждет. И вообще ниоткуда не ждет. Во-вторых, сначала нанесем отвлекающий удар несколько в стороне, имитируя высадку десанта голландцев, и выманим какую-то часть гарнизона из города. Достаточно близко, чтобы гонец оттуда быстро добрался до Дублина. Но в то же время и достаточно далеко, чтобы вышедшая подмога не успела вернуться, когда мы начнем маски-шоу в Дублине. Ну и в-третьих, перед высадкой основного десанта в город проникнут диверсионные группы, которые создадут панику и нейтрализуют организованное сопротивление наглов.

— И где отвлекать будем?

— Да хотя бы в Малахайде. Это чуть севернее Дублина, порядка пятнадцати километров. Все равно всерьез мы там цепляться за берег не будем. А когда подойдут наглы, постреляем для виду и позорно сбежим. Но не раньше, чем в Дублине все закончится.

— Интересно, очень интересно… Ладно, по сухопутной части ты у нас спец. Если говоришь, что так лучше, значит, так и сделаем. Но, сеньоры и сеньориты, есть еще один вопрос, который нам нужно срочно решить.

— Какой?

— Не нравится мне название — Нью-Йорк.

— А чем не нравится? Название как название. Все уже привыкли.

— А вот не нравится, и все… Совсем не нравится… Был он не так давно Новым Амстердамом. Стал Нью-Йорком… А не переименовать ли нам сей «мегаполис» еще раз? Ничего, перетопчутся наглы. Тем более теперь это наша территория.

— И как назовем?

— Новый… Нью… Ново… А давайте — Новороссийск!

Глава 9

Новые игроки на старом поле

Ветер перекатывал серо-свинцовые волны пролива Сент-Джордж, являвшегося входом в Ирландское море с южной стороны, и подгонял восемь тяжелых «купцов», вытянувшихся в колонну и державшихся в нескольких милях от ирландского берега. Чуть восточнее шли шесть крупных фрегатов, ведя наблюдение за восточным берегом пролива, где была уже территория Уэльса, принадлежавшего Англии. Если бы кто подошел достаточно близко к этой эскадре, то был бы немало удивлен. Как необычным составом кораблей, так и их внешним видом. Если «купцы», представленные флейтами и галиотами, выглядели как обычно, то вот фрегаты резко отличались от того, к чему привыкли в европейских водах. Полностью исчезла высокая и богато украшенная корма с галереей, обводы стали более острыми, увеличилось соотношение длины к ширине корпуса, а вот количество пушек на батарейных палубах, наоборот, уменьшилось по сравнению с кораблями такого же водоизмещения. Если фрегат, построенный на французских или английских верфях, при таких размерах должен был нести не менее полусотни орудий, то здесь их было всего тридцать восемь. Хотя калибр тех, что стояли на полностью закрытой батарейной палубе, впечатлял — тридцать шесть фунтов! Правда, на верхней палубе стояли обычные шестифунтовки. Парусное вооружение тоже претерпело изменения, став более удобным. Но самое главное отличие было все же не в этом. Корабли несли невиданные здесь доселе флаги — зеленое поле с косым красным крестом. И кому они принадлежат, никто бы понять не смог.

Не смог бы этого определить и сам командующий эскадрой — коммодор Хорхе Луис де Орельяна, если бы увидел такое впервые. Однако ему, как доверенному лицу, полагалось кое-что знать…

Поначалу перспективы у него были самые неутешительные. После разгрома Новой Армады капитан Орельяна хоть и отделался легким испугом, попав в плен, но ни на что хорошее в ближайшем будущем не рассчитывал. Флот Испании фактически перестал существовать, а предлагать свои услуги какому-либо другому королю гордый испанский дворянин не собирался. Однако все изменилось в один день и достаточно быстро. К всеобщему удивлению, страшные тринидадцы, шутя разделавшиеся с Новой Армадой, предложили ее командующему — дону Хуану Австрийскому, стать новым королем Испании, пообещав всяческую поддержку! Сначала капитан в это даже не поверил. Но все оказалось правдой. И когда новый король собрал всех тех, кто уцелел после гибели Армады, и предложил присягнуть ему на верность, Хорхе Луис де Орельяна, капитан испанского флота, не раздумывал ни секунды. С этого момента все изменилось. Началась подготовка к обратному походу в Испанию, но ему и еще некоторым капитанам и офицерам, отобранным по неизвестным Хорхе критериям, сделали очень интересное и неожиданное предложение — помочь собратьям по вере. А именно — ирландцам, низведенным проклятыми английскими собаками до уровня рабочей скотины. Те, кто примут это предложение, должны в течение ближайших двух лет подготовить экипажи кораблей ирландского военного флота. Сами корабли будут строиться в Форте Росс, Гаване и Картахене, а подготовку команд пока что придется вести на английских трофеях, угодивших в ловушку на Барбадосе, и кораблях, входивших ранее в состав Армады. Жалованье предлагалось очень даже приличное, поэтому отказавшихся не было. Капитанам и офицерам было предложено самим отобрать из общей массы пленных испанцев толковых матросов, канониров и прочих рядовых специалистов, которые могли бы выступить в качестве инструкторов. То, что было дальше, можно было высказать одной фразой — смех сквозь слезы. Из неотесанной деревенщины пришлось делать моряков. Тех, кто имел хоть какое-то понятие о море, было очень мало — в основном рыбаки прибрежных селений. Остальные же… Но здесь была большая разница по сравнению с тем, с чем капитан Орельяна имел дело раньше. Новые рекруты сами изъявили желание стать моряками, чтобы расквитаться со своими старыми врагами — англичанами. И учились на совесть. Поэтому, когда были готовы новые корабли, специально построенные для молодого флота Ирландии, ими уже было кому управлять.

Когда Орельяна прибыл со своим экипажем на приемку нового корабля в Форт Росс из Бриджтауна, то был поражен видом новых кораблей. Два из них были полностью построены здесь же — в Форте Росс. По два — в Гаване и Картахене, но окончательные работы проводились по прибытию в Форт Росс. Строились новые фрегаты по одному проекту, но из-за того, что постройка шла на трех разных верфях, мелкие отличия между ними все же были. Разумеется, корабли не имели возможности ходить без парусов, тринидадцы не собирались отдавать на сторону свои секреты. Но среди современных парусников это было само совершенство, в чем Хорхе Луис де Орельяна убедился на ходовых испытаниях. Прочные, быстроходные, способные идти даже в крутой бейдевинд благодаря наличию не только прямых, но и косых парусов на трех мачтах, и прекрасно чувствующие себя на волне, новые корабли поражали всех опытных испанских моряков. Корпуса, сделанные из красного дерева, обещали быть очень долговечными. А медная обшивка, никогда не применявшаяся ранее до появления в этом мире тринидадских пришельцев, полностью покрывающая всю подводную часть, надежно предохраняла деревянный корпус от моллюсков-древоточцев даже в теплых тропических водах. Снаружи никаких серьезных отличий не было, если не считать саму необычную архитектуру кораблей и усовершенствованное парусное вооружение. Но если приглядеться как следует, то с близкого расстояния можно было заметить какую-то широкую полосу, идущую вдоль борта по всей ватерлинии от носа до кормы. Перо руля и баллер не выступали наружу, как было сейчас принято, а были полностью скрыты под водой. Как оказалось, полоса, идущая вдоль борта, называлась «главный броневой пояс» — изобретение тринидадцев. Сделанная из металлических плит толщиной чуть более дюйма, она тем не менее выдерживала попадания самых крупных ядер при стрельбе с полусотни ярдов, не допуская пробоин в районе ватерлинии, что было огромным преимуществом в ближнем бою, когда сходишься буквально «на пистолетный выстрел». Что это за металл, так и осталось загадкой. По внешнему виду — самое обычное железо, но железо не имеет такой прочности. В общем, очередная тринидадская диковина, которых набралось уже великое множество. И лучше не ломать голову над тем, что все равно не разгадаешь, а просто брать и пользоваться. Однако главный сюрприз ждал капитана внутри корабля. Шестифунтовки на верхней палубе его ничем особо не удивили, к таким орудиям он уже привык. Разве что сделаны более качественно, стволы длиннее, чем обычно, и отлиты из хорошей бронзы, а не чугуна. Но вот то, что было скрыто от посторонних глаз на батарейной палубе… Таких орудий капитан Хорхе Луис де Орельяна еще не видел. Не на колесных лафетах, откатывающихся при выстреле, а на какой-то необычной стационарной конструкции, обеспечивающей не только наводку орудия по горизонту в некоторых пределах, но и гашение отдачи при выстреле. Калибр был тоже весьма впечатляющим — тридцать шесть фунтов. Но самое главное, эти орудия были казнозарядные. В носовой и кормовой части батарейной палубы стояли по два погонных и ретирадных орудия такого же калибра, но с гораздо более длинными стволами, причем нарезными. Что не укладывалось в привычные понятия для моряка XVII века. Капитан Орельяна знал о наличии нарезного стрелкового оружия, но чтобы морские пушки такого калибра… Подобного, кроме тринидадцев, никто не делал. Вообще, вся конструкция новых фрегатов говорила о том, что это корабли созданы именно для морского боя, а не для перевозки ценностей из Нового Света. Что капитана, как человека с богатым военным опытом, не могло не радовать. А потом был получен приказ — следовать в Кадис и быть наготове. Почему король обратил внимание именно на него, присвоив необычный чин коммодора и сделав командующим этой эскадры из шести фрегатов, Хорхе Луис де Орельяна так и не понял. Но и отказываться не стал. Правда, и здесь был интересный нюанс. Фрегаты формально считались принадлежащими флоту Ирландии, которого ни де-факто, ни де-юре не существовало. Экипажи были частично испанскими, частично ирландскими. Все испанцы получали непривычный статус «волонтер», и на все время службы в «ирландском» флоте считались ирландскими военнослужащими с соответствующим жалованьем. Хотя за ними сохранялись их прежние чины и жалованье в испанском флоте, который после разгрома Новой Армады и восшествия на престол нового короля Испании Хуана Третьего стал по-настоящему королевским, то есть принадлежащим государству. С многочисленными частными лавочками, фактически содержавшими до этого военный флот, было покончено. Ну, а поскольку эскадра «ирландская», нужен был и соответствующий флаг. Откуда он взялся и кто именно его предложил, так и осталось загадкой. Хотя ничего сложного в его рисунке не было — зеленое поле с косым красным крестом. Как говорили ирландцы — с крестом Святого Патрика. Так это или нет, коммодора особо не интересовало. Бить ненавистных еретиков-англичан можно и под таким флагом, если Испания в данный момент вынуждена сохранять нейтралитет. И вот наконец-то долгожданный приказ — выйти в море! Задача эскадры — сопроводить грузовые корабли с десантом к месту высадки на ирландском побережье, а потом заняться свободной охотой в Ирландском море, пресекая всякое сообщение между Англией и Ирландией. Не вступать в бой с главными силами английского флота, а действуя на коммуникациях, максимально возможно сократить доставку помощи английским войскам, находящимся на территории Ирландии. Что и говорить, задача в высшей степени не только ответственная, но и интересная. Впервые коммодор Орельяна выступал в качестве охотника, а не «сторожа». Действия против магрибских пиратов не в счет. Там вообще было не понять, кто охотник, а кто дичь. Когда практически все население прибрежных районов живет за счет морского разбоя, трудно ждать чего-то другого…

— Парус слева по носу!!!

Крик впередсмотрящего с фор-марса отвлек коммодора от воспоминаний. Схватив бинокль, он стал искать цель. И очень скоро обнаружил ее среди белых гребней волн, покрывающих воды пролива. Какие-то корабли шли навстречу вдоль ирландского берега. Скорее всего — англичане, другие здесь редко ходят. Ну, вот и встретились. Теперь можно будет опробовать тринидадские пушки в действии по реальным целям, а не по учебным мишеням. Да и не только пушки. Система флажного свода сигналов, флажного семафора и специальных сигнальных фонарей, введенная в тринидадском флоте, оказалась очень удобной и весьма совершенной, что очень облегчало связь в бою, когда многие снасти такелажа могут быть порваны, и сообщить что-либо крайне сложно. В бою одиночных кораблей это не играет роли, но когда сражаются эскадры, вопрос надежной связи становится одним из главных.

Передав приказ транспортам с десантом взять мористее, коммодор решил выиграть ветер у противника, направив свой небольшой «звездный» отряд ближе к ирландскому берегу. «Звездный» потому, что тринидадцы не стали идти на поводу у традиций многих европейских стран касательно названий кораблей с именами разных святых, а дали новым фрегатам названия звезд — «Альтаир», «Ригель», «Сириус», «Канопус», «Поллукс» и «Арктур». Сам коммодор Орельяна держал свой флаг на «Ригеле», повинуясь командам которого, весь отряд устремился к виднеющемуся вдали берегу. Они проделывали такой маневр не раз на учениях, когда есть возможность выиграть ветер у противника, идущего встречным курсом в галфвинд. Коммодор был уверен, что англичане не смогут повторить его маневр, чтобы тоже попытаться оказаться на ветре. Во-первых, английские корабли не могли идти так круто к ветру, как «ирландские», а во-вторых, «ирландцы» имели точные и подробные карты этих районов, полученные в Форте Росс, чего не было у англичан. И они просто побоятся приближаться к малоисследованному берегу. Так оно и оказалось. Когда «Ригель» оказался в пределах дальности стрельбы своих носовых орудий от головного корабля противника, весь «звездный» отряд уже занял позицию на ветре, что создавало значительные неудобства в маневрировании во время боя встречной эскадре, ожидаемо оказавшейся английской.

Внимательно еще раз осмотрев строй неприятеля, коммодор усмехнулся. Очевидно, английские джентльмены поняли, с кем имеют дело. Несомненно, какая-то утечка информации из Нового Света и из Кадиса все равно произошла, так что совсем уж неожиданным появление в водах Ирландии кораблей «ирландского» флота не будет. Ну и ладно… Состав эскадры противника впечатляет. Один двухдечный линейный корабль — как минимум 74-пушечный. Четыре крупных фрегата, пушек по сорок с лишним на каждом. Два фрегата поменьше. Скорее всего, 36- или 28-пушечные. И какая-то мелочь за ними прячется. За парусами толком не разобрать, но похоже на быстроходный посыльный кэч, держащийся чуть в стороне от основных сил. Линейный корабль и шесть фрегатов выстроили линию баталии, как и полагается согласно линейной тактике, и прут вперед, надеясь на свое превосходство в силах даже с учетом нахождения под ветром. Резон в их действиях есть. Что в численности кораблей, что в количестве пушек, англичане имеют серьезное преимущество. Но не в качестве. Вот и проверим вас сейчас на прочность, джентльмены…

Размышления коммодора были прерваны — идущий головным линейный корабль дал залп из носовых пушек. Ожидаемо не попал, но ядра упали довольно близко от «Ригеля». Прекрасно! Теперь все будут говорить, что именно англичане начали эту войну, первыми открыв огонь по ирландскому флагу. Пусть сжалится Господь над вашими душами, проклятые еретики…

В ответ громыхнули носовые орудия «Ригеля». Один снаряд попал в фальшборт и разорвался над палубой английского флагмана, не нанеся существенных повреждений. Второй прошел еще выше и упал с перелетом, что было хорошо видно по взметнувшемуся фонтану взрыва с другого борта английской эскадры. Канониры учли поправку и следующим залпом поразили цель. Оба снаряда с небольшим интервалом угодили в район правой скулы линейного корабля. Первый разорвался довольно высоко над водой — на уровне верхней батарейной палубы. Щепок при этом наломал изрядно, но повреждения были надводные, не создающие большой угрозы. Зато второй попал исключительно удачно — немногим выше ватерлинии, разворотив пробоину, в которую сразу же хлынул встречный поток воды. Английский флагман начал зарываться носом и уваливаться под ветер, теряя ход. Идущему за ним вторым в ордере фрегату ничего не оставалось, как только взять несколько круче к ветру, чтобы избежать столкновения. Коммодор приказал перенести огонь на него, поскольку флагман противника уже не боец. Это было ясно по суете на палубе и увеличивающемуся крену. Снова дали залп носовые орудия «Ригеля», но расстояние было великовато — недолет. Английский фрегат ответил из носовых пушек, но с тем же результатом. Дистанция между «Ригелем» и головным кораблем англичан быстро сокращалась. Но, в силу конструктивных особенностей кораблей обеих сторон, огонь могли пока что вести только головные корабли. Эскадры сближались на контркурсах, для многочисленной бортовой артиллерии цели были еще вне сектора обстрела, поэтому вести огонь могли только носовые пушки. Но пока английские канониры занимались перезарядкой, орудия «Ригеля» были уже давно готовы к стрельбе…

То, что тринидадские орудия бьют далеко и точно на значительно большей дистанции, чем испанские, английские и французские, в этом коммодор убедился еще во время учебных стрельб. Правда, и стреляли пушки не привычными круглыми ядрами, а продолговатыми цилиндрическими снарядами с коническим носом. Длина снаряда была довольно большой по отношению к калибру, но, благодаря нарезам в стволе, он не кувыркался в полете после выстрела, а летел и попадал исключительно точно. Бортовые орудия применяли другой вид боеприпаса — конические бомбы, имевшие гораздо меньшее соотношение длины к калибру. Они были предназначены для стрельбы с ближних дистанций, когда попасть особого труда не составляло, и возможное кувыркание бомбы в полете после выстрела не приводило к заметному изменению траектории. Оба вида боеприпасов имели начинку из взрывчатого вещества огромной мощности, гораздо сильнее пороха, и обладали ужасающим разрушительным действием. Как шутили сами тринидадцы, недостаток точности попадания компенсируется мощностью боеприпаса. Могли в качестве снарядов применяться также простые круглые ядра, но их рассматривали лишь в качестве альтернативы. Как возможность использования сторонних боеприпасов, если возникнет проблема с пополнением штатных. Оставили также книппеля и картечь как для тяжелых орудий батарейной палубы, так и для легких шестифунтовок. Для стрельбы по рангоуту и такелажу, а также по верхней палубе, как ни крути, а лучше книппелей и картечи пока что даже тринидадцы ничего не придумали. И вот теперь коммодор Орельяна наблюдал мощь своей артиллерии воочию в реальном бою, а не при стрельбе по мишеням, лишний раз благодаря Господа за то, что он вовремя вразумил своих посланцев, сделав их друзьями Испании, а не врагами. Потому что иметь таких врагов Хорхе Луис де Орельяна не хотел. А в том, что тринидадские пришельцы — действительно посланцы Господа в этот мир, он уже давно не сомневался…

Вновь громыхнули орудия «Ригеля». Нос английского фрегата тут же «брызнул» во все стороны кусками дерева. Но англичанин продолжает упорно идти вперед, ведя за собой остальные корабли. Все согласно принятой линейной тактике — нельзя покидать строй. Очевидно, повреждения некритичны. Это флагману «повезло» в самом начале боя получить снаряд в район ватерлинии. Еще немного, и две линии баталии встретятся, что даст возможность англичанам применить свою гораздо более многочисленную бортовую артиллерию. Во всяком случае, они в этом уверены. Но тут снова произошло непредвиденное. Ирландские корабли начали поворот на обратный курс, но с таким расчетом, чтобы образовать строй фронта, обращенный кормой к неприятелю. Этот прием до сих пор применялся довольно редко, так как в нем не видели необходимости, делая ставку на большой вес бортового залпа всей линии баталии. Тринидадцы же практиковали его постоянно и весьма успешно, причем комбинируя попеременно носовой и бортовой огонь, в зависимости от строя кораблей. Даже название для него особое придумали — «Кроссинг-Т». Ценность этого маневра коммодор Орельяна оценил сразу же, едва вник в его суть. Он позволял сосредоточить максимальный огонь всех своих сил на головном или концевом корабле противника, оставаясь при этом в мертвой зоне для пушек всех остальных. Правда, тринидадцы имели корабли, не зависящие от ветра, и никаких трудностей при выполнении этого маневра не испытывали. Но даже они ни разу не применяли массированный кормовой огонь по догоняющему врагу, так как сами выбирали место и время атаки. В его же распоряжении были только парусники. И коммодор решил развить ценную идею дальше. В итоге линейная тактика, успешно применяемая до этого английским Ройял Нэви, сыграла с ним злую шутку. Шесть ирландских фрегатов довольно быстро выстроили строй фронта перед изумленными англичанами, развернувшись к ним кормой, и теперь шли вместе с ними одним курсом, оказавшись в положении «убегающих». Более высокая скорость и маневренность «звездного» отряда позволяли ему выдерживать выгодную позицию и дистанцию. И очень скоро двенадцать мощных кормовых казнозарядных орудий обрушили свой огонь на головной английский фрегат.

Со стороны это было одновременно удивительное и страшное зрелище, непривычное для моряков семнадцатого века. Не все снаряды попадали в цель — море вокруг головного фрегата то и дело вспенивалось от взлетающих водяных столбов. Но те, что попадали, в буквальном смысле слова рвали корабль на куски. После каждого попадания, сопровождавшегося вспышкой и небольшим облаком дыма, во все стороны летели обломки дерева. Очевидно, носовая артиллерия английского фрегата быстро вышла из строя, так как он сумел дать всего один залп, не причинивший никакого вреда — ядра упали с недолетом. Но вскоре ситуация изменилась. Англичане поняли, что если и дальше будут играть роль мишени, тупо следуя наставлениям линейной тактики и сохраняя свое место в строю, то это закончится «разборкой на дрова» всех их кораблей одного за другим, причем без всякого ущерба для противника. В мощности и дальнобойности артиллерии которого они уже убедились. Как и в превосходстве в скорости и маневренности. Поэтому сделали попытку выйти из боя. Головной фрегат, на котором уже появился дым от разгоравшегося пожара, начал уваливаться под ветер, дав на повороте залп правым бортом. Несколько ядер, пущенных с большим возвышением, упали рядом с «Ригелем», но попаданий до сих пор не было. И тут англичанам снова не повезло. По закону больших чисел такое рано или поздно вполне могло произойти. Будучи приоритетной целью, фрегат находился под сосредоточенным огнем всей ирландской эскадры. И во время поворота один из снарядов угодил в его грот-мачту. Яркая вспышка взрыва над палубой, и высокая мачта, увенчанная пирамидой парусов, падает, что сразу же приводит к потере управляемости. Остальные английские фрегаты, до этого не смевшие нарушить приказ о сохранении своего места в строю линии баталии, теперь дружно наплевали на этот приказ, сломали строй и начали разворачиваться по ветру, ложась на курс в сторону английского берега. Ирландская эскадра сделала то же самое, сделав поворот «все вдруг» и перейдя из строя фронта в кильватерную колонну. Теперь загромыхала ее бортовая артиллерия, ведя фланговый огонь по состворившимся целям. Ближайший фрегат сразу же получил несколько попаданий. Те, кто находился за ним, ловили все перелеты. Ответный залп англичан оказался неэффективным — расстояние было слишком велико для прицельной стрельбы из старых пушек. Боя как такового больше не было. Была попытка удрать с избиением беглецов.

Коммодор внимательно осматривал в бинокль развернувшуюся перед ним картину. Линейный корабль англичан к этому времени уже скрылся под водой. С места его гибели быстро уходил посыльный кэч, сразу же поспешивший на помощь своему флагману, едва тот вышел из строя. Очевидно, подобрал всех, кого смог. Что же, это делает честь его капитану. Фрегат со сбитой грот-мачтой беспомощно дрейфовал по ветру, и на нем бушевал пожар. Фрегат, шедший третьим в ордере, оказавшийся ближе всех при попытке выйти из боя, тоже задымил. Из орудийных портов его батарейной палубы показались языки пламени, паруса были изодраны в клочья и трепетали по ветру, а корпус представлял собой развалину, потерявшую ход и чудом державшуюся на плаву. Уцелевшие английские фрегаты, не соблюдая никакого строя и подняв все паруса, удирали с попутным ветром в сторону Англии. Их пока что спасало то, что ирландцы занялись уничтожением ближайшей цели, сосредоточив на ней весь огонь, и не обращали внимания на остальных. Первый бой молодого флота Ирландии с превосходящими силами Ройял Нэви закончился его победой. Три английских корабля уничтожены, остальные бежали…

Голос командира «Ригеля» отвлек коммодора от размышлений.

— Сеньор коммодор, противник бежит. Прикажете начать преследование?

— Нет. Нельзя оставлять «купцов» без прикрытия. Сейчас у нас другая задача — обеспечить высадку десанта, пока англичане не очухались. А вот потом отведем душу. Начнем наводить порядок в этих английских «охотничьих угодьях». Только в роли охотников теперь придется выступать отнюдь не английским джентльменам…

Нельзя сказать, что события в Ирландии застали Мэттью Каррингтона совершенно врасплох. Какой-то активности от ирландских бунтовщиков он ждал, поскольку обладал определенной информацией. И, в отличие от многих остальных, реально смотрел на вещи. Он прекрасно знал о появлении в Кадисе «ирландской» эскадры, но не думал, что она способна на что-то более серьезное, чем простая «демонстрация флага». Дальнейшие события оказались неприятным сюрпризом для всех. Такой прыти от «ирландцев» Мэттью не ожидал. Они здорово потрепали английскую эскадру в проливе Сент-Джордж, утопив один линейный корабль и два фрегата. Очевидцы ничего толком рассказать не смогли. Говорили лишь о большой дальнобойности и высокой точности стрельбы артиллерии кораблей противника, а также о большой разрушительной силе бомб, которыми они стреляют. Против ожидания, наиболее объективные сведения были получены не от спасшихся моряков с флагманского 70-пушечного линейного корабля «Резолюшн», находившегося ближе всех к противнику и первым попавшим под его огонь, а команды посыльного кэча «Сигал», который сразу же поспешил на помощь флагману, едва тот получил сильную течь и не смог сохранять свое место в строю. Поскольку «Сигал» находился в стороне от места боя, и противник не обращал на него никакого внимания, его экипаж смог в спокойной обстановке наблюдать за ходом сражения и сделать верные выводы без влияния эмоций. В отличие от спасшихся с «Резолюшн», все рассказы которых укладывались в схему «у страха глаза велики». И где погибших от вражеского огня оказалось гораздо меньше, чем тех, кто погиб в ходе разразившейся паники, когда корабль довольно быстро пошел ко дну. «Сигал» поднял из воды всех, кто уцелел, и внимательно наблюдал за финальной частью боя. Кончилось тем, что фрегаты «Кроун» и «Тайгер» загорелись, потеряв ход, а остальные бросились наутек. Преследовать их не стали. Ирландцы (хотя какие это ирландцы!!!) продолжили свой путь вдоль побережья на север, что казалось нелогичным. До тех пор, пока не пришло сообщение о высадке десанта на побережье Ирландии, который с ходу взял Дублин! Без какой-либо осады! Сначала этому просто не поверили, посчитав преувеличением. Но вскоре информация подтвердилась, и вот тут началась паника уже в Лондоне. Появление сильной крейсерской эскадры противника в Ирландском море, захват крупнейшего города на побережье и дальнейшее продвижение вглубь острова при поддержке местного населения могли поставить крест на оккупации Ирландии, когда все силы английского Ройял Нэви увязли в войне с голландцами. А английские войска, находящиеся в Ирландии и успешно воевавшие до этого лишь с безоружными крестьянами, теперь оказывались биты раз за разом хорошо вооруженными частями регулярной ирландской армии. Это понимали все. И вызов к королю не стал для Мэттью неожиданным.

Его величество был очень раздражен и высказал ему все, что думает о своем флоте вообще и о разведке в частности. Но у Мэттью хватило ума не раздражать монаршую особу еще больше своими оправданиями. Впрочем, король и сам понимал, что вины разведчика в этом разгроме нет. Ведь он загодя предупредил о возникновении «ирландского» флота и армии. Как об их примерной численности, так и о месте дислокации. Ну а то, что их недооценили, тут впору искать виновников среди лиц рангом повыше. Как и то, что хваленый Ройял Нэви так облажался, потеряв три корабля и бежав от противника, уступавшего ему в численности. Поэтому, сбросив накопившееся раздражение, король вернулся к конструктивному разговору.

— Ладно, мистер Каррингтон. Это все эмоции. Давайте думать, что делать дальше. Удалось выяснить, кто это такие?

— Да, ваше величество. Кораблями командуют испанцы. Часть офицеров на них тоже испанцы. Все прочие — ирландцы. Из числа тех, кого отправили в Новый Свет. В войсках, высадившихся в Ирландии, ситуация аналогичная. Сеньор Кортес подложил нам большую свинью, за два года превратив этот сброд в неплохих солдат и моряков. Даже корабли для них построил. И ударил в нужный момент, когда у нас связаны руки в войне с голландцами.

— Но зачем ему это? Что он выигрывает от этой авантюры?

— Подозреваю, что сеньор Кортес решил выйти на мировой уровень в политике и собирается влезть в европейские дела.

— Вот как?! У вас есть этому доказательства?

— Доказательств нет, ваше величество. Это лишь мои предположения, основанные на анализе предшествующих событий.

— Неужели вам не удалось выяснить, что они замышляют?! За столько времени?!

— Нет, ваше величество. Все наши попытки выяснить хоть что-то о ближайших планах тринидадцев потерпели провал. А то, что удалось с таким трудом узнать, оказалось умело подброшенной дезинформацией. Которой потчуют всех наших агентов, старающихся соблюдать осторожность. Те же, кто пытается действовать более активно, просто исчезают без следа, либо становятся жертвами несчастных случаев. Служба контрразведки у сеньора Кортеса свое дело хорошо знает, надо отдать ей должное.

— Надо же! И кто у них там такой умный? Ведь не сам же Кортес? И как они додумались до такого?

— Увы, ваше величество. Нам ничего не удалось узнать о контрразведывательной службе тринидадцев. Ни о том, кто ей руководит, ни о ее численности, ни о месте нахождения. Вообще ничего. Она должна быть, все факты говорят в пользу этого, но официально ее не существует. Как и любых официальных упоминаний о ней. Одни лишь вздорные слухи, которые, похоже, эта служба сама и распускает. А созданная пришельцами криминальная полиция, занимающаяся обычными уголовниками, к шпионским делам никакого отношения не имеет. Это достоверно установлено.

— Интересно… Очень похоже, что у сеньора Кортеса нашелся умник вроде вас, но талант которого имеет противоположную направленность. Не узнавать чужие секреты, а наоборот — ловить тех, кто этими секретами интересуется. В конце концов, такое вполне может быть. Но почему вы думаете, что сеньор Кортес собирается играть заметную роль в европейских делах?

— Это хорошо прослеживается во всех его действиях, ваше величество. Обратите внимание, что подготовку армии и флота для Ирландии он начал еще два года назад. Сразу же после того, как прибрал к рукам Барбадос. Причем рекрутировал их из вполне подходящего, хорошо замотивированного и ненавидящего нас контингента. И выбрал очень удачный момент для этой акции. У меня создалось впечатление, что сеньор Кортес еще два года назад знал о начале этой войны. И старательно готовился к ней…

— Но это невозможно!!! Откуда он мог знать об этом два года назад?! Не провидец же он?

— Не знаю, ваше величество. Но все факты говорят в пользу этой версии.

— Хорошо, продолжайте.

— Так вот. Во время нашего прошлого разговора я считал, что пришельцы не станут нагло влезать в европейские события, поскольку у них мало сил для таких мероприятий. Увы, это оказалось верным лишь отчасти. Я недостаточно учел этот ирландский козырь, который приберег для нас сеньор Кортес. Считал, что дальше демонстрации силы дело не пойдет. И ошибся. Сеньор Кортес осерчал на нас всерьез, и не имея ни возможности, ни желания вмешаться в эту войну лично, старается пакостить нам чужими руками. Я уже ни на мгновение не сомневаюсь, что ему известно, кто стоит за авантюрой с покушением на испанского короля и Марианну Австрийскую. И теперь сеньор Кортес просто совмещает приятное с полезным — мстит нам таким иезуитским способом, одновременно усиливая позиции Испании в Европе, которую из врага превратил в союзника. И создает себе еще одного союзника — Ирландию. Побочным эффектом от всей этой ирландской авантюры выходит завуалированная военная помощь Голландии, поскольку нам придется отвлекать часть сил для борьбы в Ирландии, если не хотим ее потерять. Надо признать, что этот план имеет шансы на успех. И если он удастся, то сеньор Кортес без особых усилий и затрат получит усилившуюся Испанию, формально сохранявшую нейтралитет в этой войне, «независимую» Ирландию, которая будет ему в рот заглядывать, и довольную Голландию, которая будет благодарна за такую своеобразную и, главное, своевременную помощь. А имея таких союзников в Европе, он тут же появится здесь, и выгнать его обратно за океан будет уже очень трудно. Если вообще возможно.

— Вы всерьез рассматриваете возможность такого развития событий, мистер Каррингтон?!

— Увы, ваше величество. Ирландию, скорее всего, мы потеряем. Во всяком случае, большую ее часть. У нас слишком мало сил. И мы не можем распылять их, стараясь заткнуть все дыры. Голландцы нам этого не позволят.

— И что вы предлагаете?

— Касательно Ирландии — отказаться от попыток разбить высадившийся десант и сбросить его в море, поскольку в этом случае наши войска, дислоцированные в Ирландии, растают очень быстро, а оказать им своевременную и достаточную помощь мы не в состоянии — голландский флот будет этому всячески мешать. Да и «ирландский» тоже. Он уже показал себя в деле, поэтому нельзя сбрасывать со счетов эту эскадру. В сложившейся ситуации нам следует сконцентрировать все наши силы в одном месте, и организовать прочную оборону, моля Господа, чтобы нас не вышвырнули оттуда до конца войны с Голландией. Лучше всего на севере острова — в районе Белфаста. Так мы все же сохраним свое присутствие в Ирландии, и в дальнейшем нам будет гораздо проще решать ирландскую проблему. Не забывайте, что местное население нас люто ненавидит, поскольку есть за что, и оказывает всяческую поддержку противнику. А в таких условиях он будет иметь серьезное преимущество даже при формальном равенстве в силах регулярных войск. Удалось выяснить, что высадившийся десант доставил также большое количество оружия, которым вооружили местных оборванцев. Пусть вояки из них никакие, но, при трехкратном и более перевесе в численности, с ними приходится считаться. Этот ирландский сброд сидел тихо, пока чувствовал нашу силу. Но взбунтовался сразу же, когда нашелся кто-то, сумевший создать нам проблемы.

— Но мои генералы не согласны с вами и обещают навести порядок в Ирландии!

— Я буду только рад этому, ваше величество, если мой прогноз событий окажется неверным. Однако попомните мои слова. Ничего у генералов не выйдет, если только попытаются разбить противника в чистом поле, навязав ему сражение по всем правилам, как они привыкли делать. Наших войск в Ирландии для этого совершенно недостаточно. К тому же они рассредоточены и не пользуются поддержкой населения, которое будет не помогать, а вредить им по мере возможности. В отличие от противника. Там уже вовсю развернулась партизанская война, а наши генералы явно недооценивают ее опасность.

— Вы прямо как злой гений, мистер Каррингтон… Подавляющее большинство ваших прогнозов оказываются верными… А что скажете по поводу другого направления — Голландии?

— Вы хотите знать правду, ваше величество?

— Разумеется. Любителей вранья тут и без вас хватает.

— Ничего хорошего в войне с голландцами нас не ждет. Пока не начались ирландские события, еще был шанс на успех. Хоть и мизерный, но шанс. Я предупреждал об этом задолго до начала войны, и очень хотел бы ее избежать, поскольку мы к ней не готовы. Но сейчас и этого шанса нет. Если война продлится достаточно долго, то мы ее проиграем. Поэтому надо постараться найти компромисс с голландцами и прекратить эту войну как можно скорее. Будет огромным успехом, если нам удастся остаться при своих. Ни о каких приобретениях и речи нет.

— Ну, мистер Каррингтон… Не знай я вас раньше… Хорошо, оставим эту тему. А как продвигаются ваши поиски людей с «Карлсруэ»?

— Вот здесь кое-что интересное есть, ваше величество. По крайней мере, сейчас я могу назвать место, куда они направились и где, скорее всего, находятся в настоящее время.

— Неужели?! И где же?

— Бранденбург…

Интерлюдия. За два года до описываемых событий.

До устья Эльбы оставалось уже совсем немного, и впереди просматривался берег, как неожиданно удача покинула «Утрехт». Неприятность возникла в лице быстро приближающегося небольшого корабля под шведским флагом. И фрегаттен-капитан Эрих Келлер, в совсем недавнем прошлом офицер Кайзерлихмарине, командир крейсера «Карлсруэ», а теперь волею судьбы ставший капитаном «Утрехта», в сердцах выругался. Ла-Манш и Северное море проскочили благополучно. А сейчас, когда осталось совсем немного…

Эрих Келлер был приятно удивлен, когда уцелевшие члены команды «Утрехта» не высказали никакого недовольства об изменении конечной точки маршрута. Поскольку ни в Роттердаме, ни вообще в каком-либо из голландских портов появляться было нельзя, Келлер решил идти в Гамбург. Он придумал массу объективных причин для этого, но они не понадобились. Матросам было все равно, куда идти, лишь бы жалованье платили. В этом никаких затруднений не возникло — в капитанской каюте и в каюте Абрахама ван Вейдена нашлись приличные суммы золотом и серебром, плюс небольшое количество драгоценностей. И Келлер, принявший командование «Утрехтом», не стал скупиться, выплатив команде жалованье за рейс еще до прихода в порт. Причем выплатил также и то, что причиталось на долю погибших, сказав, чтобы моряки сами передали деньги родственникам, когда вернутся. Надо ли говорить, что после этого он снискал уважение всей команды. Были еще планы по реализации груза «Утрехта» и продажи самого «Утрехта», но это уже граничило с беспардонной наглостью, и Келлер здесь особо не обольщался. Владелец корабля — голландская Вест-Индская компания, наверняка имеет своего представителя в Гамбурге. А если это так, то он очень быстро узнает о внезапном появлении «Утрехта» там, где его быть не должно. Какое-то время уйдет на выяснение обстоятельств и переписку с Роттердамом, в течение которого надо исчезнуть. Ибо когда к делу подключатся посланцы ВИК, прибывшие в Гамбург из Голландии, и местные власти, будет уже поздно.

Но легко сказать, а трудно сделать. Чтобы добраться до Гамбурга, нужно пройти Ла-Манш и Северное море, где в настоящее время было далеко не спокойно. Пиратство, полностью уничтоженное в Карибском море, переместилось к берегам Европы. Правда, местные джентльмены удачи не дотягивали по уровню «профессионализма» и оснащенности до своих карибских коллег, да и военные флоты европейских стран следили за порядком в своих водах, не давая разгуляться этому промыслу, но для «Утрехта» с сильно поредевшим экипажем встреча с любой пиратской посудиной могла закончиться плачевно.

Однако это была не единственная трудность. Вскоре после того, как на «Утрехте» устранили повреждения, и он взял курс на Ла-Манш, Келлер собрал своих соотечественников-современников на совет. Надо было решать, куда идти и что делать дальше. Поскольку идти им особо некуда. Они хотели попасть в Германию, но единой Германии еще нет. Есть территория, напоминающая лоскутное одеяло из многочисленных германских «государств» разной величины и разной степени значимости, самозабвенно грызущихся как с окружающими соседями, так и друг с другом. А кроме этого, все мало-мальски значимые порты Северного моря к востоку от Голландии и до самой Дании, которые находятся на германских землях, в настоящее время контролируются Швецией в результате отгремевшей не так давно Тридцатилетней войны. В том числе и вольный город Гамбург, являющийся вольным довольно условно. А на деле власти Гамбурга вынуждены считаться с любыми прихотями шведов, которые, контролируя берега Эльбы, очень легко могут перекрыть как выход в море, так и путь вверх по реке, что полностью прекратит торговлю. Но тем не менее путешественники во времени все же решили отправиться в Гамбург, поскольку другие варианты были еще хуже. А в многолюдном Гамбурге, где помимо немцев постоянно присутствует также большое количество иностранцев, гораздо проще затеряться, чем в Роттердаме. Здесь же они вполне могут выдать себя за уроженцев Нового Света, вернувшихся на историческую родину. Этим можно объяснить и различие в языке, которое будет бросаться в глаза. А документы… Фотографий еще не придумали, а при наличии денег можно сделать любые документы. Приватный разговор на эту тему с боцманом Эриком Ленартсом, ранее неоднократно бывавшем в Гамбурге и знакомым с нужными людьми, развеял последние сомнения. Поэтому решили сначала добраться до Гамбурга и легализоваться, а дальше видно будет. Не зная местных реалий во всех подробностях, глупо загадывать что-то далеко наперед.

И вот — такое невезение в самом конце пути… Срочно вызванный боцман лишь мрачно произнес:

— Шведы, герр капитан. Накликали беду.

— А разве встречаться с ними опасно? Ведь Гамбург уже рядом, да и Голландия, насколько мне известно, со Швецией не воюет.

— Торгашам в Гамбурге наплевать на то, что творится в море, герр капитан. Там лишь подсчитывают свои барыши. Тем более шведы фактически контролируют судоходство в этих водах и ведут себя здесь, как хозяева. Власти Гамбурга им слово сказать боятся. Как знать, может и обойдется. Но могут и пограбить по мелочи. Такое, что по карманам распихать недолго и сбыть нетрудно — деньги, драгоценности… Никогда не знаешь, что у этих мерзавцев на уме.

— Герр Ленартс, команде приготовить оружие. На случай, если не обойдется.

— Вы хотите напасть на них, герр капитан?!

— Похоже, в этом нет надобности. Они сами сюда идут. Как думаете, зачем? Хотят справиться о нашем здоровье? Или поинтересоваться, не нужно ли нам чего?

— Но их на этой посудине человек сорок. И пушек не меньше дюжины.

— Пушек у них считайте, что нет. Когда это корыто станет у нас под бортом, применить пушки они не смогут. И я не собираюсь нападать первым. Только если нам не оставят выбора. Вы согласны, что «Утрехт» и то, что у него в трюме, — очень ценный приз, который может ввести в искушение кого угодно?

— Более чем, герр капитан.

— И как думаете, захотят ли эти господа оставлять свидетелей своих пиратских действий в европейских водах, рядом с Гамбургом?

— Думаю, что нет, герр капитан…

— Вот и не позволим этим господам совершить грех. Команде приготовить оружие. Чтобы оно было под рукой, но в глаза не бросалось. И быть готовыми действовать по моему сигналу…

Вскоре раздался грохот выстрела. Все было ясно — шведский военный корабль приказывал лечь в дрейф. Облако дыма над водой возле борта еще не успело растаять, а матросы «Утрехта» уже бросились к вантам. Ни Келлер, ни остальные не хотели накалять обстановку. Может быть, и вправду обойдется…

То, что не обойдется, Келлер понял сразу, едва шнява «Астрильд» подошла к борту «Утрехта», и на его палубу хлынули вооруженные до зубов молодчики в военных мундирах. Правда, вели они пока что себя в рамках приличий, явно не ожидая никакого сопротивления. Лишь согнали команду «Утрехта» на шкафут и держали оружие наготове. Вперед выступил офицер и задал вопрос на голландском, из-за чего Келлер его не понял, но боцман тут же перевел:

— Герр капитан, он спрашивает, кто капитан, что за груз и куда мы направляемся.

— Переведите ему, герр Ленартс…

Келлер было начал подробный рассказ, начиная с выхода из Виллемстада, но как оказалось, шведский офицер хорошо знал немецкий, и тут же перешел на него.

— Достаточно, боцман. Герр капитан, вы — германец? И служите капитаном на корабле у голландцев?

— Не совсем так, герр…

— Командир корабля его величества короля Швеции «Астрильд», лейтенант королевского флота Бенгтсон. А вы кто будете?

Во время продолжительного рассказа лейтенант Бенгтсон внимательно слушал, лишь иногда задавая уточняющие вопросы. Его очень удивило, что командование кораблем после гибели капитана принял один из пассажиров. Врать Келлер не стал, так как опрос других членов команды тут же выявил бы его ложь. Он всего лишь не сказал всей правды. Однако шведу явно что-то не понравилось. Он дал команду своим людям на шведском, и снова перешел на немецкий.

— Так значит говорите, герр Келлер, на вас напали английские пираты, а вы от них отбились?

— Да, герр Бенгтсон.

— А почему же, в таком случае, вы не пошли в Роттердам, куда изначально направлялись? Ведь он гораздо ближе Гамбурга, и вы бы уже давно были на месте?

— У меня был разговор с капитаном после выхода из Виллемстада. Часть груза все равно предназначена для доставки в Гамбург. Вот я и решил изменить очередность портов. Поскольку мне и моим товарищам нужно попасть именно в Гамбург. А здесь голландская Вест-Индская компания пришлет нового капитана. В конце концов, пусть скажут спасибо, что им вообще корабль и груз сохранили. Да и крюк с заходом в Гамбург не такой уж и большой.

— Возможно, возможно…

Лейтенант Бенгтсон утратил интерес к разговору и занялся осмотром корабля. Шведы уже вовсю хозяйничали на «Утрехте», но по-прежнему держали под наблюдением его команду, никому не позволяя покинуть шкафут. Трюм был уже открыт, и оттуда доносились радостные возгласы. Судя по пристальному вниманию охраны Келлер понял, что дело принимает скверный оборот. Это подтвердил боцман Ленартс, стоявший рядом и побормотавший вполголоса:

— Плохо дело, герр капитан. Они заинтересовались грузом и говорят, что им он гораздо нужнее.

— Вы знаете шведский язык?

— Не очень хорошо. Но понять, о чем речь, могу.

— Будьте наготове…

Между тем шведы добрались до кают. И когда на палубе снова показался довольный лейтенант Бенгтсон, держа в руках шкатулку с драгоценностями, Келлер утратил последнюю надежду решить дело миром.

— Значит, говорите, капитан и все помощники погибли в бою с английскими пиратами, а вы стали капитаном, герр Келлер? А ваши товарищи, которые также были пассажирами, стали вахтенными офицерами?

— Именно так, герр Бенгстон.

— А мне кажется, что вы и ваши подельники сами убили капитана, чтобы завладеть кораблем. Вы все арестованы по обвинению в пиратстве. Корабль задержан и будет отведен в порт Швеции, где вами займется суд. Сдайте шпагу.

Ну, вот и все… Ты сделал свой выбор… Келлер изобразил испуг на лице и стал снимать шпагу, лишь попросив:

— Герр Бенгтсон, повторите ваш приказ на голландском, чтобы команда поняла. Они не знают германского языка.

Шведский офицер, заинтригованный блеском камней, не заметил подвоха и стал повторять по-голландски. Но договорить не успел. Келлер уронил шпагу и тут же выхватил «парабеллум» из-за отворота камзола, открыв огонь по стоявшей перед ними охране. Это было настолько неожиданно, что шведы в первый момент растерялись. А когда очнулись, уже вовсю грохотали выстрелы четверых его товарищей. Это сразу же внесло сумятицу в ряды подданных его величества короля Швеции. Келлер в полной мере воспользовался внезапностью и техническим превосходством в вооружении. Но и сами голландцы не остались в стороне, бросившись на противника. Бой сразу же превратился в свалку, в которой шведам не могли помочь пушки «Астрильд» и длинные тяжелые мушкеты. Разве что в качестве дубины. В ход пошло холодное оружие и пистолеты. Но шведов было много… Слишком много…

Келлер действовал, как боевой автомат, уничтожая противника. Он сменил уже второй магазин в пистолете, как неожиданно понял, что вокруг стоит тишина, нарушаемая лишь криками и стонами раненых. «Утрехт» и «Астрильд» мерно покачивались на небольшой балтийской волне, соприкасаясь бортами и поскрипывая такелажем. Вся палуба «Утрехта» была залита кровью, и на ней вповалку лежали убитые и раненые, мало отличающиеся от убитых. Рядом с ним стояли восемь человек. Двое с «парабеллумами» и шесть с окровавленными саблями. Это были все, кто уцелел в жестоком абордажном бою. Экипаж «Утрехта» одержал победу, но она оказалась пирровой…

Молчание нарушил лейтенант Энссен:

— Всё, герр капитан… Шведы закончились. Не знаю, может быть, кто-то прячется на борту «Астрильд». Мы еще не проверяли.

— А где доктор и капитан-лейтенант Фрезе?!

— Погибли. Это все, кто остался.

— Погибли?! Вы уверены?!

— Да. Увы, герр капитан…

Келлер окинул взглядом то, что осталось от некогда многочисленного экипажа «Утрехта». Перед ним стояли лейтенанты Энссен и Шмарц, боцман Ленартс и пятеро голландских матросов, которые смотрели на них, не скрывая своего восхищения. Боцман обвел саблей картину на палубе и изрек:

— Вы совершили настоящее чудо, герр капитан. Если бы не вы и ваше оружие, всем бы нам конец. Шведы бы никого живыми не выпустили.

— Но теперь совсем другой расклад, герр Ленартс. Об «Утрехте» придется забыть. Мы не сможем скрыть эту историю по приходу в Гамбург. А шведы разбираться не будут, и сделают крайними именно нас, обвинив в нападении на их военный корабль. Да и власти Гамбурга не станут из-за нас портить отношения со шведами.

— И что нам теперь делать?

— Вы говорили, что знаете нужных людей в Гамбурге?

— Да.

— Они смогут нам помочь, если мы там появимся неожиданно, а «Утрехт» и «Астрильд» исчезнут?

— Да.

— Значит, собираем все ценности и деньги на обоих кораблях, какие есть. Спускаем шлюпку и отправляемся на берег. А корабли подожжем, перед тем как уйти. Если они сгорят дотла, то никто ничего не узнает.

— А раненые?

— Герр Ленартс, скажите откровенно, у них есть шанс выжить в этих условиях? Вдали от берега, без помощи врача и после таких ранений?

— Нет…

— Вот и не надо обрекать несчастных на бессмысленные мучения. Проявите милосердие, добейте их сами…

Дальнейшее пришлось делать в спешке. Собрать все самое ценное, а также запас воды и провизии на первое время. Ведь Гамбург находится не на самом побережье моря, а выше по течению Эльбы, и до него надо еще добраться. Сколько на это уйдет времени, если идти пешком, неизвестно. Лишнего старались не брать, но бумаги из капитанской каюты «Утрехта», а также те, что были у ван Вейдена, Келлер решил захватить. Мало ли что. На «Астрильд» ничего особо интересного не обнаружили. Разве что кроме корабельной кассы, которая, на удивление, оказалась довольно приличной. Плюс кое-что нашлось в офицерских каютах. Грабить так грабить. В конце концов, шведы сами виноваты…

Келлер приказал своим офицерам забрать также все артефакты из будущего, причем и те, что принадлежали погибшим — капитан-лейтенанту Фрезе и доктору Варнеке. И он был искренне благодарен Богу за то, что они погибли в бою, а не были ранены. И не пришлось проявлять к ним «милосердие»…

Когда шлюпка отошла от борта «Утрехта» и направилась к видневшемуся вдали берегу, над кораблем появился дым. Покинутые людьми «Утрехт» и «Астрильд» дрейфовали по ветру, и на них все сильнее разгоралось пламя. Огонь уничтожит все следы трагедии, разыгравшейся здесь совсем недавно. Причиной которой стала простая человеческая жадность. Жадность, стоившая жизни очень многим. Но судьбе было угодно, чтобы Келлер напоследок сумел высказать это в лицо главному виновнику случившегося. Лейтенант шведского королевского флота Бенгтсон не погиб, а пролежал весь бой на палубе с пулей в животе, получив ее в числе первых. Но тратить на него еще один патрон Келлер не стал. После окончания разговора боцман Ленартс воспользовался своей саблей, которой владел виртуозно. В чем Келлер не раз убедился.

Высадившись на берег уже под покровом ночи неподалеку от поселка, подождали до рассвета и вышли на проторенную дорогу, намереваясь передвигаться пешком, поскольку заходить в деревню Келлер не захотел. Лишние расспросы, да еще и в непосредственной близости от места происшествия, сейчас совершенно ни к чему. Но им неожиданно повезло — по пути их нагнали повозки местных крестьян, направлявшихся в Гамбург. Сторговались быстро и дальше ехали с относительным комфортом. Хоть и поглядывали аборигены с интересом на своих попутчиков, но лишних вопросов задавать не стали. Внешний вид боцмана и матросов не выбивался из привычной картины, а вот одеяние Келлера и двух его офицеров никак не соответствовало тем, кто путешествует по дорогам пешком. Вот и не спрашивали. А то как бы ответ оказался очень неудобный. Тяжелые сабли и пистолеты за поясом незнакомцев внушали уважение. И если они сразу не пустили их в ход, а наоборот — предложили деньги за проезд, то и нечего дергать лишний раз судьбу за хвост. Захотят — сами скажут. А не скажут — и того лучше. Меньше знаешь — спокойнее живешь…

Келлер с огромным интересом осматривал все вокруг. Раньше он видел низовья Эльбы много раз. И вот теперь оказался здесь же, но в прошлом. Более чем на две сотни лет назад. Говорить старался поменьше, так как речь выдавала в нем чужеземца, и усиленно думал, что делать дальше. Предстояло решить очень важный вопрос обеспечения секретности, так как он реально смотрел на вещи — русские с «Тезея» не успокоятся и станут их искать. Незачем оставлять лишние следы…

Но чем ближе был Гамбург, тем насущнее становилась проблема, требующая немедленного решения. А именно — что делать с голландцами? С одной стороны, они доказали ему свою преданность (хоть и вынужденно), являются хорошими бойцами и, как ни крути, дважды спасли ему жизнь. А с другой стороны, если их отпустить, то вскоре во всех кабаках Гамбурга начнут обсуждать удивительную историю «Утрехта» и появление второго Железного корабля из другого мира в Виллемстаде. По пьянке кто-то из шестерых все равно проболтается. Что ему и его товарищам совершенно не нужно. В конце концов, Келлер придумал, как совместить приятное с полезным. Во всяком случае, попытаться. На очередном привале он отозвал боцмана в сторонку, чтобы поговорить без посторонних ушей.

— Герр Ленартс, а что вы собираетесь делать после того, как мы доберемся до Гамбурга?

— А что нам еще остается делать, герр капитан…

— Не надо так меня сейчас называть. Не хочу, чтобы это слышали местные.

— Простите, герр Келлер. А что нам остается делать, как только наняться на другой корабль? К счастью, в Гамбурге это довольно просто. Не возвращаться же отсюда посуху в Роттердам. Да и делать там сейчас нечего. Вест-Индская компания скоро начнет землю рыть в поисках «Утрехта» и его пассажиров. А вам, как я понял, это не особо нужно?

— Приятно иметь дело с умным человеком, герр Ленартс. Открою карты — мне было бы гораздо лучше, если бы тайна исчезновения «Утрехта» осталась тайной навсегда. Но такое вряд ли возможно, поскольку нельзя учесть абсолютно все случайности. Поэтому мне необходимо сохранить эту историю в тайне хотя бы в течение ближайших двух лет. В дальнейшем к ней утратят интерес. В связи с этим у меня есть предложение, которое может вас заинтересовать.

— Какое?

— Вы и ваши люди идете ко мне на службу. С жалованьем не бойтесь, не обижу. Получать будете как минимум вдвое больше того, что вы имели на «Утрехте», плюс питание за мой счет. В море вам ходить пока не придется, поскольку мне сейчас надо быть на суше. В ваши обязанности будет входить охрана моей персоны. Я уже убедился, что вы все — прекрасные бойцы, и искать кого-либо другого не хочу. Но взамен мне нужно полное молчание. Никаких разговоров об «Утрехте». Ни в трезвом, ни тем более в пьяном виде. Можете даже взять себе на время службы другие имена, если хотите. Согласны вы на такие условия?

— Хм-м… Заманчиво… Только охрана, и ничего больше?

— Только охрана. Ничего противозаконного я требовать от вас не буду. Если только не вынудят обстоятельства, как сейчас со шведами.

— Я согласен, герр Келлер! Располагайте моей саблей! С остальными поговорю. Но не думаю, что кто-то откажется…

Боцман оказался прав. Пятеро матросов были не против за хорошее жалованье служить тому, кто не только помог им спасти свои жизни, но и при дележе добычи не обидел. Скользкий вопрос разрешился к удовлетворению обеих сторон. Правда, никто из голландцев не знал, что выбора у них на самом деле не было. Если бы они отказались, то Келлер без малейших колебаний ликвидировал бы их еще до прибытия в Гамбург. Слишком многое сейчас поставлено на карту, чтобы рисковать провалить все из-за чьей-то пьяной болтовни.

Гамбург встретил путешественников привычной суетой крупного портового города, куда стекаются деньги и товары из многих стран, разноязычным шумом и огромной толпой народа на улицах. Вольный ганзейский город Гамбург жил своей привычной жизнью, и его обитателям не было никакого дела до незнакомцев, с интересом оглядывающихся по сторонам. Келлер и его подчиненные не раз бывали в Гамбурге в начале XX века, и вот теперь сравнивали с тем, что увидели. Первое, что бросалось в глаза, это грязь. Ужасная грязь средневековых городов Европы, от которой никуда не деться. По сравнению с Гамбургом 1914 года контраст был очень разительный. Впереди шел боцман Ленартс, который до этого один из всех бывал здесь, и в местной географии разбирался неплохо. Вскоре вся компания оказалась на постоялом дворе «Парадиз», расположенном в глубине узких улочек портовой части города. Не самом фешенебельном и дорогом, несмотря на название, но и не ночлежки для бродяг. Для осуществления дальнейших планов нужно было временное пристанище, не бросающееся в глаза. И «Парадиз», где останавливалась публика с не очень тугим, но и не с пустым кошельком, идеально подходил для этих целей. Разместившись, Келлер направил Ленартса на предварительную встречу с нужными людьми в компании с двумя матросами, а сам позвал к себе в номер обоих офицеров. Раньше толком не было возможности поговорить, всегда кто-то мешал, но теперь нужно было обсудить дальнейшие планы. Предложив Энссену и Шмарцу высказаться, Келлер молча слушал, не перебивая. Впрочем, дальнейшие планы обоих лейтенантов не отличались особой оригинальностью. Легализоваться с помощью «нужных людей», а потом осесть в Гамбурге под видом состоятельных горожан, прибывших издалека. Денег вполне хватает на покупку недвижимости и вложения в какое-нибудь дело на паях. Если повезет, то можно и невесту с хорошим приданым найти. А дальше — жизнь покажет. Вполне объяснимо и логично с точки зрения простого обывателя. Однако кипучая натура Эриха Келлера была не согласна с такой жизнью. Выслушав до конца, он подвел итог:

— Я вас понимаю, и не осуждаю, господа. Нашей Германии еще нет. Нет и кайзера, которому мы присягали. Поэтому формально мы свободны от присяги. Но я не могу сидеть и смотреть на все это.

— Но что мы можем сделать, герр капитан? Ведь мы здесь — никто. Без имени, без связей и с далеко не бесконечными средствами. Нам надо создать базу, от чего отталкиваться в дальнейшем, иначе нас никто не воспримет всерьез. В конце концов, Гамбург — это тоже фатерланд. И мы здесь у себя дома. Обустроимся, заведем нужные связи, и тогда можно будет постараться пробиться в местные структуры власти. С нашими знаниями мы там можем оказаться очень востребованы.

— Не сомневаюсь, господа. Поэтому сделаем так. Нам нужно расстаться. Вы станете законопослушными и состоятельными горожанами, полностью лояльными к властям Гамбурга. Абсолютно ничто не должно вызывать никаких подозрений в отношении ваших персон и вашей деятельности.

— А вы, герр капитан?!

— А я отправлюсь в гости к курфюрсту Бранденбурга Фридриху Вильгельму. Не забывайте, что грядут великие события. Через два года начнется война между Англией и Голландией. А через пять лет Швеция нападет на Бранденбург. Сами прекрасно помните, чем тогда все закончилось. У нас фактически украли победу. Но в этом мире можно попытаться все исправить с нашей помощью. И Германия станет единой и великой страной гораздо раньше.

— Мы с вами, герр капитан!!!

— Нет. Вы мне нужны здесь. Отправляться к курфюрсту всем вместе нет смысла. Неизвестно, как он нас примет. Очень может быть, что захочет посадить нас в золотую клетку до конца жизни, когда поймет, что мы действительно те, за кого себя выдаем, и знаем будущее.

— Все-таки вы считаете, что этот «Тезей», будь он неладен, пришел из будущего?

— Да. Все известные нам факты говорят в пользу этого. Вот я и не хочу складывать все яйца в одну корзину, как говорят наши злейшие друзья лягушатники. В этом они правы, черт бы их побрал. Поэтому я отправлюсь к курфюрсту один. Построю разговор так, чтобы он поверил мне, сообщив некоторые факты из того, что здесь еще неизвестно, но скоро станет известно. Возьму также с собой бумаги капитана «Утрехта» и те, что были у нашего цербера — Абрахама ван Вейдена. Все это вместе должно убедить курфюрста в том, что я говорю правду. А дальше все будет зависеть от того, действительно ли он достоин титула Великий, который получил после разгрома шведов. И сможет ли он дать толчок к объединению Германии уже сейчас. Теперь что касается вас. Для связи каждое воскресенье приходите на утреннюю службу в «Большой Михель» — церковь Святого Михаила в южном квартале Нового города, она уже построена. Если я не смогу прийти, то придет кто-то с письмом от меня. Мой почерк вы знаете, и если этот человек не будет знать вас в лицо, то выяснит у прихожан или пастора. Ваши новые имена я ему сообщу, а к тому времени вас там уже все будут знать. Текст письма может быть любой, но в конце обязательно должна быть фраза «Пусть смилостивится Господь над вольным городом Гамбургом». Все важное посланец сообщит на словах, нельзя доверять такое бумаге. Если условной фразы в письме не будет, значит, со мной что-то случилось, и все пошло не так, как я хотел. В этом случае немедленно исчезайте из города, чтобы вас не нашли, постаравшись не вызвать подозрений раньше времени. Наплевав на дом, свое дело и положение в обществе.

— Но сколько же нам ждать от вас известий, герр капитан?

— Я постараюсь известить вас сразу же, когда будет какой-то полезный результат. Возможно, новости об этом достигнут Гамбурга еще раньше. Если же нет, ждите всю свою жизнь. И если в течение двух лет от меня не будет никаких вестей, начинайте действовать по своему усмотрению. Мы не для того оказались в этом мире, чтобы упустить уникальный шанс по созданию Великого германского Рейха.

— А голландцы? Они не разболтают о нас?

— Обязательно разболтают. Но только то, что нужно нам. Голландцы отправятся вместе со мной. Но незадолго до нашего отъезда между нами произойдет размолвка. Вы в вежливых выражениях, но твердо заявите мне, что ваша служба закончилась, и продлять ее вы не желаете. А желаете отправиться в Берлин, Вену или еще куда, чтобы предложить свою шпагу тамошнему правителю. Причем сделаем это так, чтобы Ленартс и еще кто-то из голландцев оказались случайными свидетелями. После этого мы расстаемся. Но еще до начала нашего «спектакля», вы самостоятельно делаете бумаги на новые имена, о которых никто из голландцев знать не должен. Лучше всего постарайтесь выправить документы каких-нибудь небогатых дворян, не гонитесь за громкими фамилиями. После нашего расставания обустраиваетесь в Гамбурге. Где именно — я знать не буду. Связь только через «Большого Михеля». Если на встречу приду не я, а кто-то незнакомый, изобразите удивление. При нем же вскройте письмо и прочтите. Если там не будет условной фразы, скажете, что вас с кем-то спутали. Отдайте письмо обратно и исчезайте из Гамбурга как можно скорее. Вам все понятно?

— Да, герр капитан.

— Вот и прекрасно. А теперь отдыхаем и наслаждаемся жизнью после всех злоключений, как и положено путешественникам вроде нас. Нельзя, чтобы наше поведение отличалось от общепринятого…

Глава 10

Демонстрация флага, или Как совместить приятное с полезным

Острый форштевень вспенивал водную гладь залива Париа, а со стоявших на рейде кораблей и с городской набережной внимательно наблюдали за очередной диковинкой тринидадских пришельцев. Огромный фрегат шел под парусами, производя разнообразные эволюции, хотя две высоких дымовых трубы на его палубе не оставляли сомнений в том, что ветер этому кораблю не нужен. Что он и продемонстрировал не так давно. Зачем тринидадским умникам понадобилось делать парусный корабль таких размеров, способный обходиться без парусов, для всех обывателей оставалось загадкой. Впрочем, странности на этом не заканчивались. Несмотря на наличие трех мачт с прямым парусным вооружением, фрегат резко отличался своим внешним видом от всего, что бороздило моря и океаны под парусами на сегодняшний день. Длинный и сравнительно узкий корпус с приподнятым баком и низкой кормой, лишенной каких бы то ни было украшений и привычной кормовой надстройки, превосходил размерами все, что было построено на верфи Форта Росс до сих пор. Даже четырехмачтовые грузовые барки «Гермес» и «Меркурий». Тот, кто проходил неподалеку и мог хорошо рассмотреть незнакомца, сразу обращал внимание на странный облик нового корабля. Парусное вооружение было примерно таким же, как у барков, но бизань-мачта с косым вооружением отсутствовала. Не было и привычных многочисленных орудийных портов на батарейной палубе. Хотя сама батарейная палуба имела место, но вот только орудий на ней имелось всего двенадцать — по шесть на каждый борт. Маловато. Но расположены они были весьма необычно. Не выглядывали из орудийных портов, которые можно было закрыть, а находились в специальных выступах в бортах, позволяющих иметь довольно большой сектор обстрела. При этом фрегат мог развить сильный носовой и кормовой огонь благодаря удачной компоновке артиллерии и острым обводам корпуса, имея по шесть орудий в носовом и кормовом залпе. Половина всех орудий батарейной палубы, что было немыслимо в настоящее время. Калибр пушек для корабля таких размеров, правда, не впечатлял. Порядка двенадцати фунтов. Но с учетом того, что стволы имели значительную длину и явно не могли убираться внутрь корпуса, было ясно, что это не привычные всем двенадцатифунтовки. Были еще и два орудия на верхней палубе. Гораздо больше размером, явно крупнее калибром и прикрытые большими щитами сложной формы. Стояли они не в диаметральной плоскости, а по бортам, ближе к носу, имея очень большой сектор обстрела. Небольшая надстройка возле фок-мачты, не характерная для парусных кораблей этого времени, дополняла картину. А белый флаг с косым синим крестом и горящее золотом название «Дмитрий Донской», выполненное кириллицей (повторенное, правда, и латинскими буквами меньшего размера на корме), не оставляли сомнений в национальной принадлежности этого корабля.

Леонид внимательно наблюдал за работой палубной команды, стоя на крыле мостика. Получалось неплохо. Фрегат хорошо ходил под парусами и превосходил в скорости все местные парусники. Это не считая того, что он под парами на мерной миле развил ход в восемнадцать узлов. Все говорило о том, что новое детище главного кораблестроителя верфи Бернардо Кампоса получилось весьма удачным…

Нужда в таких кораблях назрела давно. Если в морях Нового Света военный флот Русской Америки мог успешно обходиться чисто паровыми кораблями, вообще лишенными какого-либо парусного вооружения, то вот для дальних океанских плаваний и походов в Европу они пока что не годились из-за отсутствия в ней топливных баз. Только-только начали создавать базы на Азорских и Канарских островах, а вот соваться в Европу пока что возможности не было. Уж очень эти базы будут удалены, и защищать их в случае чего будет очень трудно. Это не Азоры и Канары, до которых многотысячная армия наемных отморозков пешком и верхом не доберется. А все то, что находится на побережье материка, уязвимо для удара с суши. Поэтому, если обустраиваться в Старом Свете всерьез и навсегда, то надо в первую очередь решить, как защищать там свои инвестиции. Ибо желающих пограбить будет очень много. Но сначала надо вообще добраться до Европы и дать понять аборигенам, что если Русская Америка пришла сюда, то уже не уйдет. А войти в контакт с нужными деловыми кругами — это уже дело техники. Европе надо дать понять, что иметь дело с заокеанскими партнерами очень выгодно. Гораздо выгоднее, чем воевать. Благо предложить на европейских рынках есть что. Не только ценную сельхозпродукцию в виде сахара, кофе, какао и различных специй, но и что-то гораздо более существенное, связанное с точной механикой, оптикой и тому подобным «хай-теком» в глазах аборигенов.

С типом грузовых трансатлантиков определились быстро — ими должны стать крупные барки, построенные по образцу тех, что бороздили океаны в первой трети XX века. Но нужны были также и военные корабли, способные как прикрыть свои «грузовики» в случае опасности, так и сами заняться крейсерством в океане и прибрежных морях Европы, нарушая морскую торговлю противника. Но имеющие также возможность нанести точные молниеносные удары по его самым уязвимым местам и быстро исчезнуть. Никаких сражений многочисленных эскадр в европейских водах по всем правилам линейной тактики «борт в борт» не планировалось. Требовался крейсер-одиночка. Достаточно сильный, чтобы справиться с любым противником один на один. Достаточно быстроходный, чтобы догнать кого угодно и уйти от кого угодно. Обладающий высокой прочностью, отличной мореходностью и большой автономностью. Как ни крути, а пришлось снова вернуться к старым, проверенным парусам. Без возможности бункероваться топливом по ту сторону Атлантики они стали жизненной необходимостью. Так и родился проект корабля, предназначенного для длительного крейсерства на большом удалении от своих баз. Он представлял собой трехмачтовый двухвинтовой броненосный фрегат водоизмещением более пяти тысяч тонн с композитным корпусом, обладающий высокой скоростью хода как под парусами, так и под машиной, имеющий большой запас топлива, хорошую броневую защиту разной толщины, но по всему борту до ватерлинии, и довольно скромное для корабля таких размеров вооружение. Всего лишь двенадцать 120-мм нарезных казнозарядных орудий на батарейной палубе в бронированном каземате, которые уже доказали свои прекрасные боевые качества, и два новых 152-мм орудия на верхней палубе в открытых полубашнях. Но, поскольку корабли предназначались не для эскадренного боя, а для одиночного крейсерства в океане, имеющейся артиллерии вполне хватало для этих целей. За основу взяли строившиеся в конце XIX века броненосные крейсера-фрегаты «Дмитрий Донской» и «Память Азова». Новые корабли не были точными копиями, но общие черты имелись. От чего категорически отказались, так это от таранного форштевня, заменив его острым «атлантическим» носом с приподнятым баком. Конструкция, оказавшаяся наиболее удачной, обеспечивающей хорошую мореходность. Отказались от одновальной силовой установки с машинами-компаунд, широко применявшимися в то время. Корабли имели по две паровые машины, работающие каждая на свой гребной вал, и две группы котлов на жидком топливе с возможностью использования твердого. Отказались от так любимой английскими адмиралами второй половины XIX века сложной и крайне ненадежной системы подъема гребных винтов из воды. Когда в погоне за лишними одним-двумя узлами хода под парусами в жертву приносилась надежность всей силовой установки в целом. Иными словами, постарались взять все самое лучшее из того, чего достигло кораблестроение к рубежу XIX — XX веков.

Головной корабль серии назвали «Дмитрий Донской». Именно он сейчас и проходил всесторонние испытания. Если все пройдет успешно, то вскоре небольшой отряд из одного фрегата и двух барков отправится в Европу. Показать свой флаг и установить торговые отношения с влиятельными деловыми кругами Старого Света. А на стапелях уже стояли в разной степени готовности однотипные «Владимир Мономах», «Пересвет», «Ослябя», «Козьма Минин» и «Дмитрий Пожарский». Поскольку этим кораблям предстояло ходить не только в Западную Европу, но и в Россию — в Архангельск, то лучше, чтобы все они назывались именами героев земли русской. И пусть там хоть одна б… вякнет…

Размышления Леонида нарушил Флинт, управлявший маневрами фрегата.

— Вроде бы неплохо получается, Леонид Петрович. Если так пойдет и дальше, то можем вообще при пересечении Атлантики машины не пускать. Сколько топлива сэкономим! А продовольствие и воду в Европе мы всегда найдем.

— Не все так просто, Владислав Михайлович. Атлантику-то вы пересечете с попутными ветрами как туда, так и обратно. А вот в Северном море придется потрудиться. Не забывайте, что ни радаров, ни GPS, ни даже береговых радиомаяков у вас не будет. А туманы в тех краях — обычное явление. Плюс очень сильные приливные течения при большом количестве навигационных опасностей у берега. Не рискуйте понапрасну. Вспомните, чем закончил «Томас Лоусон» именно из-за отсутствия машины. Поэтому, в случае малейшей угрозы, не жалейте топливо и заранее поднимайте пары. Ничего, в самом крайнем случае обратно от Ла-Манша до Тринидада и под парусами доберетесь.

— А на обратном пути магрибских пиратов погонять, Леонид Петрович? Как раз мимо их вотчины проходить будем.

— Только если сами полезут. А так специально их не ищите. Магрибские пираты — это следующий этап. Базы в Средиземноморье нам необходимы, а чтобы испанцы с французами и всякими прочими итальянцами особо не бухтели, прихватизируем их на африканском побережье. Заодно меньше желающих пограбить из «просвещенной» Европы под боком будет. А правителям местных папуасов сделаем предложение, от которого им очень трудно будет отказаться. Особенно если вместе с нашими крейсерами-фрегатами будет присутствовать что-то вроде «Тринидада». Кого-то купим, кого-то грохнем, с кем-то будем дружить против его старого врага. Но в итоге Танжер, Алжир, Бизерта, Александрия и что там есть еще вкусного, должны стать нашими. А вот после этого можно будет и с Блистательной Портой поговорить по душам.

— Так, может, и Суэцкий канал прокопаем, Леонид Петрович?!

— Надо будет — и Суэцкий канал прокопаем. Тем более негров поблизости много. Но сейчас пока не до канала. Для нас складывается очень благоприятная ситуация в настоящее время, Владислав Михайлович. В Европе опять устроили разборки, и продлится это довольно долго. Так что там будет не до нас, если мы вдруг заинтересуемся Африкой. Даже поспособствовать могут в какой-то степени, поскольку эти арабские бандиты уже всех конкретно достали. Начнем с Алжира. И Испания, в случае чего, недалеко, и до любого уголка Средиземного моря оттуда дотянуться можно. Заодно посмотрим, как турецкий султан на эти безобразия отреагирует. Проигнорирует — его счастье. Пошлет помощь своему вассалу — нарвется на неприятность значительно раньше времени.

— А пока пусть живет?

— А пока пусть живет. Сейчас наша задача — прочно закрепиться в Европе. Испания уже наш союзник, но этого мало. Надо обязательно вбить клин между европейскими странами в самом центре Европы. В Голландию — в Роттердам, соваться пока не следует. Ведь формально мы не воюем, и не стоит давать лишний повод для разговоров, что мы якобы примкнули к одной из сторон. Поэтому Гамбург подходит для наших целей идеально. Богатый ганзейский город с самоуправлением. Там умеют считать деньги, не спешат ввязываться в очередную европейскую заварушку и довольно сильно зависят от обложивших их со всех сторон шведов. Ваша задача — сделать так, чтобы гамбургские власти и купцы обеими руками ухватились за наши предложения. Шведов тоже обижать не следует. Надо сразу дать понять всем — мы пришли в Европу не воевать, а торговать. Торговать со всеми, кто этого захочет, не делая различий по национальному признаку.

— А если шведы быковать начнут? Ведь они устье Эльбы контролируют.

— Устроите показательное избиение недоумков. Как в заливе Карденас два года назад. Чтобы ни один не ушел. И желательно при большом количестве свидетелей. А после этого продолжите охмурять Гамбург. Через посредников — тех же гамбургских купцов, дадите возможность шведам сохранить лицо. Сообщите, что зла не держите и ради дальнейшего успешного сотрудничества согласны считать случившееся досадным недоразумением, имевшим место не по вине шведских властей, а из-за криминальных намерений отдельных несознательных элементов. Думаю, что шведы с радостью уцепятся за такую возможность. Для них торговля с нами очень выгодна…

Разговор этот произошел более трех месяцев назад, и вот теперь Флинт — он же Владислав Филатов, внимательно всматривался в далекий берег на горизонте. Это показался остров Уэссан — вход в Ла-Манш. Или Английский канал, как его упорно именовали английские джентльмены, не признавая французское название. «Дмитрий Донской», подгоняемый попутным норд-вестом, шел под парусами, вспенивая волны Атлантики. Сзади шли в кильватер «Меркурий» и «Гермес». Впервые в этой истории корабли Русской Америки приближались к европейским берегам. Позади утомительный переход через океан, но расслабляться нельзя ни в коем случае. В Европе вовсю полыхает война. Начавшись между Англией и Голландией, она вскоре охватила и другие страны. Поэтому появление здесь Андреевского флага может само по себе нарушить сложившийся баланс сил. В какую сторону, пока неясно. Но то, что местные правители отреагируют на неожиданное появление тринидадских «колдунов», несомненно. Вполне может быть, что у кого-то дурь в башке взыграет. Именно поэтому двум крупным грузовым баркам с «колониальным товаром», имеющим довольно скромное вооружение, придан в качестве главной ударной силы броненосный фрегат. Если найдутся желающие прибрать к рукам то, что «господь послал», то им по этим самым загребущим рукам и надают. Да и по голове заодно…

Что в данный момент и обсуждали, стоя на крыле мостика вдали от вахты, Флинт, совмещавший должности командира «Дмитрия Донского» и командующего отрядом кораблей, а также Тунгус — в миру Туманов Валерий, командир отряда спецназа, находящегося на борту. Так, на всякий случай…

— Вот уж не думал, что таким образом в «просвещенную» Европу будем добираться! Под парусами, как в старину.

— А мы сейчас где? И чему ты удивляешься? Это вы там на берегу всегда найдете, чем лошадок покормить, а нам топливо требуется. А поскольку в Европе с ним сейчас никак, вот паруса и выручают.

— Так и будем до самого Гамбурга под парусами идти?

— Если ветер будет благоприятный, то до входа в Эльбу. Вот устраивать парусные экзерсисы в реке у меня никакого желания нет. Поэтому по Эльбе в любом случае пойдем под парами.

— Местные охренеют.

— Так это же хорошо! Чем больше о нас самых нелепых слухов начнет распространяться, тем лучше.

— Думаешь, клюнут?

— Если они в Гамбурге или где-то поблизости, то должны. Любопытство одолеет. Тем более ведь они уверены, что мы их не знаем в лицо. Твоя молодежь не подведет? Узнают?

— Говорят, что узнают. А там посмотрим. В любом случае постараемся не спугнуть. Ты лучше скажи, что делать будем, если сейчас на наглов напоремся? Ведь они уже должны знать, что Нью-Йорк теперь Новороссийск. Или шведы в позу встанут и попытаются начать выкручивать руки?

— Наглы — смотря как себя поведут. Если не станут безобразничать, то пусть живут. Со шведами еще проще — у них много грузов на Якобштадт идет. Будут хорошо себя вести — и слава богу. Если же начнут строить из себя высшую европейскую расу, можно намекнуть, что если только они создадут нам проблемы здесь, то тут же получат проблемы там. По идее, разум должен возобладать над жадностью. Ну, а если нет, то кто же им виноват, что они такие тупые? Если вообще берега потеряют и беспредел учинят, придется потренировать комендоров в стрельбе по реальным целям. Самому интересно, как новые шестидюймовки себя покажут. Да и твои пацаны могут маски-шоу устроить в отдельно взятом особняке местных «авторитетов», в случае чего. А фрицы пусть смотрят и на ус мотают, с кем им выгоднее дружить. Поэтому гамбургских фрицев не обижайте. Без крайней на то необходимости…

Отряд из трех кораблей продолжал путь на восток. Вдалеке, под самым берегом, виднелись небольшие паруса. Скорее всего — местные рыбаки. Не было никаких сомнений, что их уже обнаружили. А поскольку местные рыбаки и местные пираты — это зачастую одно и то же, то вполне можно было ожидать проявления нездорового интереса аборигенов к трем крупным кораблям, идущим со стороны Атлантики, причем явно не пустым. Флинт приказал усилить вахту и докладывать ему об изменении обстановки немедленно. Если бы подошли ко входу в Ла-Манш днем, то местные любители чужого добра могли бы поостеречься, увидев Андреевские флаги и дымовые трубы, сделав правильные выводы. Но, увы, солнце уже клонилось к горизонту, и входить в пролив предстояло после захода. А поскольку крупные парусники Русской Америки в этих краях еще ни разу не появлялись, и в темноте дымовые трубы между мачтами с поднятыми парусами заметить очень трудно, а флаги различить вообще невозможно, то вполне могло оказаться, что кто-то заинтересуется «упитанной» добычей, самой идущей в руки. И когда Флинта срочно вызвали на мостик, он понял, что не ошибся в своих предположениях.

Вахтенный офицер доложил обстановку — со стороны французского берега быстро приближаются пять небольших суденышек без огней. Одно- и двухмачтовых. Явно идут на пересечку курса. Если бы не приборы ночного видения, то заметить этих малышей на фоне темного берега, да еще и когда небо затянуто облаками, было бы практически невозможно почти до самого последнего момента. В то же время для них «Дмитрий Донской», «Гермес» и «Меркурий» были хорошо различимы благодаря ходовым огням. И ночью их вполне можно принять за трех крупных «купцов», идущих группой близко друг к другу в целях большей безопасности. Присутствующий на мостике старший офицер фрегата — капитан третьего ранга Ейнринг, внес предложение:

— Владислав Михайлович, это явно французские пираты. Они здесь и раньше промышляли, а теперь вообще обнаглели. Скоро головная цель войдет в зону действия нашей артиллерии. Если подпустим ближе, то можем уничтожить их всех до того, как они успеют приблизиться для абордажа или сбежать.

— Пожалуй, вы правы, Карл Францевич. На поведение тех, кто просто пересекает пролив, совершенно не похоже. Боевая тревога. Передать приказ на «Гермес» и «Меркурий» — огонь открывать только по моей команде, либо в случае явного нападения. Вот так-то, господа. У себя дома мы порядок навели, а здесь бандюки вообще распоясались. Нехорошо…

Внешне ничего не изменилось. Все так же шли три больших корабля с ходовыми огнями, выдерживая строй и хорошо выделяясь в ночи. Все так же подкрадывались к ним, стараясь оставаться незамеченными, пять быстроходных суденышек без единого огонька. Все так же вглядывались в ночь вахтенные. Но с палуб приближающейся «мелочи» не могли видеть, что длинные стволы орудий батарейной палубы головного корабля пришли в движение и развернулись навстречу незваным гостям. Такое невозможно заметить ночью.

Флинт внимательно всматривался в ночную тьму. Дистанция до ближайшей цели около мили, остальные чуть дальше. В приборы ночного видения хорошо различимы низкие, стремительные силуэты, несущиеся под всеми парусами. Пеленг не меняется. А это значит, что если ближайшая из целей не изменит курс, то она встретится с «Дмитрием Донским» в одной точке…

Неожиданно два ярких слепящих луча вспыхивают в ночной тьме и перекрещиваются на идущей впереди всех бригантине, паруса которой демаскируют ее еще больше, ярко вспыхивая в ночи отраженным белесым светом. В то же мгновение гремит залп, и борт «Дмитрия Донского» окутывается дымом, тут же сносимым попутным ветром. Цель на мгновение скрывается в огненной вспышке взрыва, а дальше становится ясно, что продолжение не требуется. Корабль быстро тонет, уходя под воду. Два световых луча переходят к следующей цели, расположенной несколько дальше. Новый залп, и ряд всплесков взлетает возле борта, но один снаряд все же поражает цель, которая начинает крениться и зарываться носом в воду. С опозданием ударили пушки нападавших, но расстояние слишком большое, да и калибр несерьезный, — недолет. Следующая цель в перекрестье лучей, и очередной залп с тем же результатом, но только с более выраженными спецэффектами. Снаряд «Дмитрия Донского» попадает в крюйт-камеру, что вызывает взрыв пороха. Корсарский шлюп тут же исчезает в облаке дыма, пронизанном вспышками. Два уцелевших пирата все понимают правильно и спешат развернуться на обратный курс. Увы, сделать это на паруснике не так-то просто и не так быстро, как то же самое на корабле, имеющем машину. Поэтому оба по очереди попадают в перекрестье лучей, становясь мишенью для броненосного фрегата. Когда последний противник исчезает с поверхности моря, лучи гаснут, и снова вокруг темнота ночи. Кажущаяся еще более темной после такого яркого света.

— Надо же, как отражение атаки японских миноносцев в «Цусиме» Новикова-Прибоя…

Голос Тунгуса, тоже поднявшегося в рубку по боевой тревоге, нарушил тишину. Флинт опустил бинокль, ставший бесполезным после выключения прожекторов, и усмехнулся.

— Похоже… Только с другим результатом. Было бы что покрупнее, опробовали бы еще и шестидюймовку, а так… Думаю, кто-то там все равно уцелел, и на обломках до утра продержится. Может, днем и подберут, тут судоходство довольно оживленное. Вот и пусть расскажут, что случилось. Не следует приставать к прохожим ночью, если они тебя не трогают…

Три корабля шли через Ла-Манш с ходовыми огнями, ничуть не скрываясь. Несомненно, попытка ночного нападения совершена не просто так, а по наводке тех, кто обнаружил корабли на входе в пролив. И сейчас кто-то на берегу довольно потирает руки, предвкушая богатую добычу. Увы, тем горше будет разочарование…

Сразу же сообщили в Форт Росс о случившемся. Наряду с поздравлением пришли последние новости. Эскадра «ирландцев» под командованием коммодора Орельяны полностью прекратила снабжение остатков английской армии на территории Ирландии, ведя крейсерские операции в Ирландском море. Англичан на острове дерут и в хвост и в гриву. Они попытались не распылять силы в попытках уничтожить высадившийся ирландский десант, а укрепиться на севере острова, чтобы любой ценой удержаться в Ирландии. Однако получается не очень. После ряда боев английские войска были окончательно разбиты превосходящими силами ирландцев и укрылись в Белфасте, который сейчас полностью блокирован с моря и с суши. И его падение — дело времени, так как никто не ожидал подобного развития событий, и запасов для длительной осады в городе просто нет. А любые попытки выбраться из него плохо заканчиваются. Английский флот скован голландским в Северном море, и не может выделить достаточно сил для поимки и уничтожения ирландской эскадры. А того, что может, явно недостаточно. Поэтому все встречи английского Ройял Нэви со «звездным» отрядом в Ирландском море неизменно заканчиваются разгромом англичан. Король Англии Карл Второй Стюарт в ярости, но ничего не может поделать. Франция в войну так и не вступила, в отличие от прошлой истории. Дальше словесных обещаний дело не пошло. Король Франции Людовик XIV вовремя понял, что надо остановиться. Иначе можно потерять даже то, что имеешь сейчас. Воинственный пыл Швеции, сначала рьяно выступившей на стороне Англии против Голландии, быстро угасает, так как в Стокгольме прекрасно видят, что дела у англичан идут все хуже и хуже. И очень может быть, что скоро Англия останется вообще без союзников в этой войне. И самое важное. Информация о том, что Нью-Йорк перешел под юрисдикцию Русской Америки, уже дошла до Англии. Поэтому все английские корабли, встреченные в море, считать противником.

Остаток ночи прошел тихо, больше желающих поживиться тем, «что Господь послал», не нашлось, хотя встречные корабли попадались. К утру преодолели почти половину пролива и подходили к Шербуру. Справа по борту остался небольшой остров Олдерни, а за ним уже просматривался полуостров Котантен — побережье Нормандии. Франция встречала гостей из Нового Света, что было ясно видно по шедшей навстречу эскадре из шести вымпелов. В бинокль уже удалось рассмотреть французские флаги. Вызванный на мостик Флинт на вопрос, следует ли начать поднимать пары в котлах, лишь усмехнулся.

— Шесть вымпелов… Два фрегата пушек по сорок и четыре помельче… Пока не будем. Эта компания хоть и идет встречным курсом, но идет в бейдевинд и находится под ветром. И быстро к нам приблизиться не сможет. Вот сейчас и проверим, что у них на уме. Если взыграет дурь — пары развести недолго. А пока мы белые и пушистые…

Французские фрегаты шли кильватерной колонной навстречу, и если не изменят курса, должны были пройти на расстоянии порядка полумили от «Дмитрия Донского». Для дульнозарядной гладкоствольной артиллерии дистанция великовата, если хочешь стрелять и попадать, а не просто сотрясать воздух. Но на всякий случай Флинт объявил боевую тревогу и отдал приказ «Гермесу» и «Меркурию» взять чуть севернее. Сам же продолжал движение прежним курсом, внимательно наблюдая за французами. Если у них есть дурные намерения, то они их обязательно проявят. Пикантность ситуации была в том, что «Дмитрий Донской», несмотря на свои огромные, по сравнению с местными парусниками, размеры, издалека совершенно не походил на военный корабль в том виде, в каком сейчас принято. У него не было двойного или тройного ряда пушечных портов, очень хорошо выделяющихся на корпусе благодаря высунувшимся наружу стволам пушек. Его орудия на батарейной палубе находились в малозаметных бортовых спонсонах, к тому же сливающихся своим цветом с корпусом, и были развернуты в положении по-походному параллельно борту, как будто были готовы вести огонь в нос или в корму. И поскольку такое расположение артиллерии пока что являлось новинкой, то французы ничего и не поймут… до поры до времени. И могут сделать неверные выводы…

Впрочем, опасения оказались напрасны. Французская эскадра следовала своим курсом на запад и нападать не собиралась. Хотя на палубах кораблей было много народа, и все с интересом разглядывали незнакомцев. Национальность «Дмитрия Донского», скорее всего, установили очень быстро. Его Андреевский флаг на гафеле бизань-мачты, название кириллицей, нанесенное золочеными буквами на черном борту, и дымовые трубы были уже хорошо заметны. Поравнявшись с головным французским фрегатом, отсалютовали ему холостым выстрелом, как принято в цивилизованных европейских странах на сегодняшний день. Французы тоже ответили салютом и продолжали следовать дальше, не меняя курса. «Меркурий» и «Гермес» прошли чуть в стороне, также отсалютовав выстрелами. Обе стороны продемонстрировали свои мирные намерения и продолжили путь. Первая в истории демонстрация флага Русской Америки в Европе закончилась благополучно.

— Представляю, сколько сейчас разговоров будет! Тринидадские колдуны наконец-то до Европы добрались!

— И разные страшилки о нас начнут распространяться одна за другой. Ведь кого-то из тех гопников, что мы ночью «умиротворили», уже могли выловить. Ох, они и нарассказывают всяких ужасов!

— А не хрен приставать ночью к добропорядочным людям…

Флинт и Тунгус стояли на крыле мостика и смотрели вслед удаляющейся французской эскадре, делясь впечатлениями. Радовало, что французы сделали правильный выбор. Если так пойдет и дальше, то корабли под Андреевскими флагами могут стать частыми гостями во французских портах. Но сейчас впереди ждал Гамбург. Богатый вольный город Гамбург с многовековой историей. Которому, возможно, выпала честь стать «окном в Европу» для Русской Америки. В этой истории.

Шумела вода, рассекаемая острым форштевнем, поскрипывали снасти такелажа, и три больших черных корабля шли вдоль побережья Нормандии все дальше и дальше. Вокруг становилось все более оживленно — мелкие грузовые суда и рыбачьи лодки заполнили прибрежные воды. Все с огромным интересом разглядывали трех парусных гигантов непривычных очертаний, но подойти слишком близко не решались. Война, гремевшая в Европе, сюда не дошла. Но вскоре, после прохода Па-де-Кале, или Дуврского пролива, как его называют англичане, — самого узкого места между Англией и материком на выходе в Северное море, надо быть готовым к любым неожиданностям.

Глава 11

«Кто есть ху», или Надо вести себя прилично

Неожиданности начались буквально на следующий день. Рано утром, едва рассвело, и когда до линии Кале — Дувр оставалось уже немного, наблюдатели доложили о двух больших группах кораблей впереди. Ширина пролива в этом месте была не более двадцати миль, «Дмитрий Донской» со своими подопечными шел как раз посередине пролива, и оба берега хорошо просматривались. Как и две крупные эскадры. Одна стояла на якорях возле Дувра, другая приближалась к ней со стороны Северного моря. Расстояние было еще большим для того, чтобы различить флаги, но определенные выводы напрашивались. Флинт, срочно вызванный на мостик, внимательно смотрел в бинокль за разворачивающимися событиями. Здесь же, кроме вахтенных, присутствовали старший офицер Ейнринг, всегда выскакивающий как черт из табакерки при любом намеке на опасность, и Тунгус, который в настоящее время хоть и являлся фактически на борту пассажиром, но остаться в стороне от таких увлекательных событий просто не мог.

— Похоже, скоро начнется…

— Скорее всего, англичане стояли и ждали чего-то возле Дувра. А голландосы решили нанести им визит. Другому просто некому.

— А ведь если тут заваруха начнется, то они могут большую часть пролива перекрыть. Всем места мало будет.

— Могут… Если расползутся в разные стороны… Англичане сейчас на ветре, но голландцев, если только это голландцы, больше. Посмотрим…

— Если будем идти таким же ходом, то не успеем проскочить Дувр до того, как они сцепятся. Сдуру могут и на нас полезть.

— Полезут — получат. Передайте на «Гермес» и «Меркурий» — поднимать пары в котлах…

Корабли убрали паруса, оставив самый минимум, необходимый для управляемости, и начали разводить пары. Ход упал до несерьезных трех узлов, но приближаться раньше времени к месту предполагаемого боевого столкновения Флинт не хотел. Мало ли как там все пойдет. Между тем англичане снялись с якорей и начали выстраивать линию баталии, направляясь навстречу голландцам. Утро было ясное, погода тихая, видимость отличная. Все говорило о том, что скоро здесь станет очень жарко. В мощную оптику удалось рассмотреть флаги ближайших кораблей. Сомнений больше не осталось — англичане и голландцы. Очередное сражение третьей англо-голландской войны на море началось.

Эскадры противников шли навстречу друг другу, соблюдая строй. Все, как и положено согласно правилам линейной тактики. Когда головные корабли поравнялись, загремели выстрелы, и борта окутались дымом. По мере сближения в бой вступали следующие корабли, и вскоре пролив Па-де-Кале стал ареной жестокой схватки. Хорошая погода способствовала более меткой стрельбе с обеих сторон, и вскоре появились первые потери. Некоторые корабли выходили из линии баталии, потеряв управление. Некоторые уже превратились в пылающие факелы. Прогремело два сильных взрыва — у кого-то взорвался порох в крюйт-камере. Бой шел на малой дистанции и постепенно разбивался на отдельные очаги.

Пары подняты, паруса полностью убраны, но идти прямо в центр пролива, где разгорелось ожесточенное сражение, занимавшее уже большую площадь, у Флинта никакого желания не было. Оставалось прижаться ближе к берегу и обойти район боя на безопасном расстоянии. Поскольку ветер по-прежнему был с норд-веста, «Дмитрий Донской» дал ход и направился к английскому побережью, чтобы все время прохода оставаться на ветре. За ним следовали в кильватер «Гермес» и «Меркурий», имея эскадренный ход в двенадцать узлов. Сыграна боевая тревога, расчеты заняли места у орудий, орудия заряжены и направлены в сторону предполагаемого противника. Теперь остается только ждать, как отреагируют аборигены на появление кораблей тринидадцев. Поскольку спутать их с кем-либо уже невозможно. Три черных гиганта с «голыми» мачтами, на которых не было парусов, мчались по водной глади Па-де-Кале, оставляя за собой шлейф дыма.

Впереди быстро приближались белые скалы Дувра. Там же находились крепость и порт, откуда, несомненно, с огромным интересом наблюдали как за развернувшимся сражением, так и за неожиданными визитерами с Тринидада. На всякий случай Флинт решил не приближаться ближе двух миль к берегу. На таком расстоянии местное «ядерное» оружие уже не опасно, но вот разглядеть все как следует можно. Бой к этому времени уже стал напоминать свалку, хотя обе стороны и пытались держать строй, но получалось не очень. Многие корабли имели сильные повреждения рангоута и такелажа, поэтому управлялись с трудом. Кое-кто уже сцепился на абордаж. В общем, все шло в привычной для второй половины XVII века манере ведения морской войны.

«Дмитрий Донской», возглавляя свой маленький отряд, шел параллельно береговой линии, стараясь держаться подальше как от места боя, так и от прибрежных скал. Слева осталась крепость с поднятым над ней английским флагом, справа громыхали выстрелы, и клубы дыма временами закрывали корабли противников чуть ли не по самые топы мачт, а впереди уже открылся простор Северного моря. Еще немного, и узкий пролив останется за кормой. Из крепости по кораблям тринидадских пришельцев не стреляли, так как все равно было далековато, а тем, кто сцепился в Па-де-Кале, сейчас явно не до посторонних. Которые к тому же идут себе мимо и никого не трогают.

Однако сюрпризы на этот день еще не закончились. Не успели выйти из пролива, как поступил новый доклад о появлении еще одной группы кораблей. Флинт схватил бинокль и убедился — так и есть. Еще одна эскадра направлялась в Па-де-Кале со стороны Северного моря, следуя вдоль английского побережья. Флагов пока не разобрать, но, скорее всего, англичане. Если идти не меняя курса, то встреча произойдет довольно близко. Флинт призадумался. В общем-то ничего страшного пока нет. Корабли идут под парами. В случае чего могут развить эскадренный ход до четырнадцати узлов. Больше барки не выжмут, — их машины имеют меньшую мощность, чем машины фрегата. Но больше и не потребуется. Имея преимущество в скорости и не завися от ветра, всегда можно уклониться от нежелательной встречи. Тем более если вокруг нет препятствий для маневра. С французами проблем не возникло. А вот англичане… Как они поведут себя после получения информации о «нью-йоркской побудке», неизвестно. Вот и надо проверить их реакцию, чтобы сразу выяснить, «кто есть ху». Тем более когда их много. И они уверены в своих силах…

Для тех, кто наблюдал за происходящим со стороны, складывалась весьма интересная картина. Не было никаких сомнений, что с приближающейся эскадры тоже заметили три больших черных корабля необычного типа, идущие без парусов со стороны Па-де-Кале и взявшие южнее в сторону французского берега, чтобы разойтись с эскадрой на большом расстоянии. Но неожиданно на палубе самого крупного из них — трехмачтового, идущего головным, прогремел взрыв, и он начал терять ход. Повалил сильный дым. Два четырехмачтовых, идущих следом, тоже стали останавливаться, и вскоре легли в дрейф рядом с потерявшим ход трехмачтовиком. Вскоре от эскадры отделились шесть кораблей и пошли на сближение. Сделать им это было нетрудно, поскольку эскадра находилась на ветре, и расстояние сокращалось довольно быстро. Когда оно уменьшилось до пары миль, два четырехмачтовика дали ход и стали быстро удаляться. Трехмачтовик тоже попытался дать ход, но разгонялся очень медленно и вскоре опять остановился, а из его дымовых труб вырвались клубы белого пара. Расстояние между ним и преследователями быстро сокращалось.

Из рубки «Дмитрия Донского» внимательно наблюдали за происходящим. Предположение оказалось верным — к Па-де-Кале шла крупная эскадра английского флота. Английские флаги были уже хорошо различимы. И сейчас к ним спешили четыре линейных корабля и два фрегата, покинувшие строй и выжимающие из парусов все возможное. Благо погода позволяла. «Меркурий» и «Гермес» быстро удалялись от лежавшего в дрейфе фрегата, всю палубу которого заволокло дымом. Время от времени «Дмитрий Донской» подавал признаки жизни, давая машинами толчок вперед, стараясь держать курс по ветру в сторону французского берега, но тут же останавливался. Два английских фрегата, идущие впереди всех, быстро приближались, начав заходить с обоих бортов. Уже ни у кого не оставалось сомнений, что они хотят взять аварийный корабль на абордаж.

Флинт наблюдал в бинокль за приближающимся противником. Два фрегата, на каждом пушек по сорок с небольшим. И четыре линейных корабля — три двухдечных и один трехдечный, причем под адмиральским флагом. Похоже, ради такой лакомой добычи, как корабль тринидадцев, командующий английской эскадрой решил не мелочиться, послав крупные силы для захвата ценного трофея. Стоявший рядом старший офицер не удержался.

— Совсем разума лишились «лимонники»… Похоже, решились-таки на абордаж. Полмили осталось…

— Да, очень похоже…

— Так что? Огнем и броней?

— Огнем и броней!

Расстояние сокращалось очень быстро. Уже было хорошо видно большое количество вооруженных людей на палубах английских кораблей. Некоторые заняли места на марсах, приготовившись стрелять сверху. На юте стояли офицеры, внимательно разглядывающие в подзорные трубы будущий трофей, и их довольный вид говорил о том, что они не сомневаются в успехе. Однако когда до желанной цели осталось не более кабельтова, «Дмитрий Донской» неожиданно дал ход…

Грохот выстрелов носовых пушек англичан был естественной реакцией на осознание того, что ценная добыча, которую они уже считали своей, ускользает. «Дмитрий Донской» вздрогнул от попаданий. Спустя несколько секунд громыхнул один-единственный ответный выстрел его кормового орудия. На дистанции в пару сотен метров промахнуться трудно. Снаряд, посланный в ватерлинию возле форштевня ближайшего английского фрегата, угодил в цель. Сверкнула вспышка взрыва, и полетели куски дерева. Корабль с развороченным носом тут же зарылся в воду и стал тонуть. Все встало на свои места. Англия сделала свой выбор. «Дмитрий Донской» быстро уходил, разрывая дистанцию. Впрочем, погоня уже закончилась. Оставшиеся английские корабли спешно отворачивали с гибельного для них курса.

Удалившись на полмили, фрегат под Андреевским флагом очень быстро развернулся и пошел на сближение. И вскоре заговорили его орудия, сразу показав, «кто есть ху». Носовой залп «Дмитрия Донского» был страшен. Восемь снарядов, выпущенных с ничтожно малой для нарезной артиллерии дистанции в три кабельтовых, угодили в цель. Второй английский фрегат, так и не сумевший дорваться до абордажа, а теперь тщетно пытавшийся уйти, буквально разломало на куски. Успели только прочесть название на его корме — «Бристоль», до того, как изувеченный корпус скрылся под водой. Осталось четверо. Там прекрасно видели, что сталось с «Бристолем», поэтому прилагали титанические усилия для скорейшего бегства. Увы, для корабля с прямым парусным вооружением развернуться строго на обратный курс, если шел до этого в фордевинд, нереальная задача. Можно только лавировать против ветра, идя в бейдевинд, периодически меняя галсы, а это занимает много времени. Причем скорость хода в бейдевинд гораздо меньше, чем при попутных ветрах. Англичане сами залезли в умело расставленную ловушку.

Флинт улыбался. Все шло, как он и задумал. Теперь остается только поупражняться в стрельбе по крупным тихоходным целям с безопасной дистанции. Последние указания главарту, и «Дмитрий Донской» остановился, дав возможность англичанам закончить поворот и лечь на курс. Ни та, ни другая сторона больше не стреляли. Для англичан дистанция была великовата, да и провоцировать такую «добычу», разом превратившуюся в охотника, лишний раз желания не было. А их противник лег в дрейф и почему-то прекратил огонь, что давало зыбкую надежду удрать. Во всяком случае, выбора у англичан все равно не было.

Увы, их надеждам на благополучный исход не суждено было сбыться. «Дмитрий Донской», подождав некоторое время, дал ход и начал быстро заходить в кильватер английским кораблям, чтобы занять удобную позицию для стрельбы с носовых курсовых углов по уходящей цели. Богатый опыт морских боев с парусными кораблями, полученный на борту «Песца» и «Авроры», не пропал даром.

В бинокль хорошо видна богато украшенная резьбой корма ближайшего беглеца, на которой выделялось название «Ройял Кэтрин». Грохнули кормовые пушки англичан, но дистанция более тысячи метров — недолет. Зато снаряд, посланный из левой шестидюймовки «Дмитрия Донского», угодил точно в корму «Ройял Кэтрин», после чего кормы просто не стало. То, что осталось от двухдечного линейного корабля, быстро уходило под воду. Спустя короткое время правая шестидюймовка броненосного фрегата всаживает снаряд в корму следующего корабля — «Эдгар», где все повторилось с пугающей точностью. Корма — вдребезги, а корабль быстро тонет, заваливаясь на борт. Снова выстрел левой шестидюймовки, и двухдечный линейный корабль «Виктори» последовал за своими собратьями на дно Северного моря. Остался последний — трехдечный, под вице-адмиральским флагом и с символическим названием «Лондон». Бой, а точнее избиение англичан, начиная с момента выстрела по «Ройял Кэтрин», продолжалось менее пяти минут. Все это прекрасно видели как с подошедшей английской эскадры, до ближайших кораблей которой было всего лишь около четырех миль, так и с палуб тех, кто вел бой в Па-де-Кале. А также с английского берега, из крепости Дувр.

Неожиданно флаг на «Лондоне» скользнул вниз, а матросы бросились к мачтам, начав уборку парусов. Все, кто находился в рубке, вопросительно глянули на командира. Старший офицер, выдержав паузу, поинтересовался:

— Владислав Михайлович, сдаются англичане. Что делать будем?

— Вижу, Карл Францевич… Да только доверия у меня к ним ни на грош… Как бы не попытались нас на абордаж взять, если решат, что мы хотим затрофеить их корыто, и подойдем вплотную к борту. Трехдечный линейный корабль — команда под шестьсот человек, если не больше. Вполне могут понадеяться задавить массой.

— Я им тоже не доверяю. Но что сейчас делать? Продолжать вести огонь?

— Нет. Передайте на «Гермес» и «Меркурий» — пусть возвращаются. Хватит изображать паническое бегство. Погасите «дымовухи» на палубе, они больше не нужны. Проверить состояние корабля, характер и степень повреждений. Сейчас подходим к англичанам со стороны кормы, ложимся в дрейф, спускаем на воду катер и отправляем его под белым флагом. После чего предлагаем прибыть к нам на борт адмиралу и командиру корабля. Этот «Лондон» под флагом вице-адмирала Белой эскадры — так у англичан называется авангард, поэтому там есть, с кем поговорить на интересные темы. Остальным даем час на эвакуацию. Не успеют или начнут кочевряжиться — их проблемы. «Гермес» и «Меркурий» подходят, через час топят «Лондон» — либо с англичанами, либо без них, и ждут нас в этой точке, оставаясь под парами. На «Лондон» ни в коем случае не высаживаться и ближе пяти кабельтовых к нему не подходить. Никого не спасать. Подобрать только этих двух сэров — адмирала и командира. А мы идем к эскадре и топим английский флагман. Это как минимум. Всех топить — их там довольно много. Расход снарядов, время… Да это и не нужно, у нас другая задача. Но вот преподать хороший урок английским джентльменам, устанавливающим правила для всех, но не обязательные для себя, жизненно необходимо.

— С других кораблей сейчас кого-нибудь подбирать будем?

— Нет. Пленные в большом количестве нам не нужны. Все равно девать их некуда. А вот с этим вице-адмиралом я бы очень хотел побеседовать…

«Дмитрий Донской» медленно приблизился к «Лондону» со стороны правой кормовой скулы на расстояние в пять кабельтовых, наведя на него свои орудия. Здесь у парусников мертвая зона для артиллерии, и можно не опасаться «случайного» выстрела. Ни Флинт, ни Тунгус, ни Ейнринг, ни кто-либо другой из экипажа «Дмитрия Донского» не верили англичанам. Поскольку все хорошо знали, что английский джентльмен — хозяин своего слова. Захотел — дал. Захотел — назад забрал. Вскоре спущенный на воду катер, тарахтя двигателем, отправился к английскому кораблю, неся на флагштоке большой белый флаг.

Лейтенант Фуэнтес внимательно смотрел на быстро приближающийся высокий борт «Лондона». Он сам вызвался отправиться парламентером, да и лучшей кандидатуры просто не было. Лейтенант уже имел подобный опыт два года назад в заливе Карденас, еще будучи мичманом в экипаже «Аскольда». Правда, тогда переговоры с адмиралом Франсиско де Абария — командиром последнего «золотого» конвоя, ни к чему хорошему не привели из-за крайней упертости данного сеньора и нежелания замечать очевидное. И вот сейчас снова пригодился врожденный талант дипломата у молого офицера. Являясь настоящим испанским дворянином, а не «знатным испанцем», прекрасно зная все тонкости этикета в высшем обществе, принятые на сегодняшний день, и в совершенстве владея несколькими европейскими языками, он мог донести свою мысль до собеседника и убедить его в своей правоте, но сделать это ненавязчиво и красиво. Причем так, чтобы случайной репликой не вызвать резкую негативную реакцию другой стороны, явно не испытывающей дружеских чувств.

Остановившись, не дойдя нескольких метров до борта «Лондона», Фуэнтес козырнул смотревшим на него сверху англичанам и представился:

— Доброе утро, господа! Лейтенант Фуэнтес, штурманский офицер фрегата «Дмитрий Донской» флота Русской Америки. Могу я говорить с адмиралом?

Какое-то время было тихо, все внимательно рассматривали прибывших тринидадцев. У которых ни рогов, ни копыт, ни еще каких-либо атрибутов их дьявольской сущности не было заметно. Наконец, один человек в офицерском мундире нарушил молчание.

— Доброе утро, лейтенант. Я вице-адмирал Харман. Может быть, вы подниметесь на борт, и мы продолжим наш разговор в кают-компании?

— Благодарю вас, сэр, но я не уполномочен вести какие-либо переговоры. Мне приказано передать следующее. С настоящего момента вам дается час на то, чтобы покинуть корабль. После этого он в любом случае будет потоплен. Наш командир приглашает вас, сэр, и командира «Лондона» на борт «Дмитрия Донского». Будьте нашими гостями. Все прочие могут беспрепятственно добраться до берега, который недалеко, и погода этому благоприятствует.

— Как?! Вы даже не хотите обсудить условия сдачи?!

— Нет, сэр. Условие одно — вы покидаете «Лондон» — и остаетесь живы. Ваши жизни нам не нужны. Но если вы этого не сделаете, то через час мы утопим его вместе с вами.

— Поразительно… Вам не нужен такой трофей?!

— Нет, сэр.

— А что же вам нужно?!

— Нам нужен мир, сэр. Мы пришли в Европу с миром. Разве мы дали повод напасть на нас? Зачем вы это сделали?

— Я получил приказ лорд-адмирала.

— Могу я узнать его имя?

— Герцог Йоркский.

— Весьма сожалею об этом, сэр, но герцог Йоркский совершил большую ошибку. И не оставил нам выбора. Поэтому сейчас займитесь эвакуацией. Скоро подойдут два других наших корабля. Пусть вас не вводит в заблуждение то, что они будут лежать в дрейфе в полумиле и наблюдать. Уничтожить «Лондон» они могут и с такой дистанции. А вам советую не терять время. Мы же сейчас отправимся к вашему флагману. А как вернемся, ждем вас в гости. Благодарю вас и до свидания, сэр!

Козырнув адмиралу, Фуэнтес дал приказ возвращаться. Катер развернулся и помчался обратно, оставив англичан в полной прострации. Таких переговоров о сдаче на их памяти еще не было.

Когда катер был поднят на борт и Фуэнтес доложил о выполнении задания, то не стал скрывать своих подозрений.

— Не все там чисто, Владислав Михайлович.

— Почему вы так решили?

— Не было праздношатающихся людей на палубе. Во всяком случае, никакой толпы матросов, глазеющих с интересом на самоходную лодку страшных тринидадцев, не было. Как будто затаились и ждали чего-то. Те, кто спустил флаг, так себя не ведут. Даже на флагмане адмирала де Абарии в заливе Карденас такого не было. Там на нас глазела вся команда в несколько сотен человек. А здесь — адмирал, четверо офицеров и не более десятка матросов. Так не бывает.

— Думаете, устроили нам ловушку?

— Не исключаю этого. Хотя и не пойму, какую именно. Возможно, надеялись, что мы подойдем прямо к борту, заинтересовавшись таким ценным, с их точки зрения, трофеем?

— Возможно, возможно… Впрочем, это не имеет значения. В любом случае через час «Лондон» отправится на дно. А вместе с англичанами или без них, это им решать…

Дав ход, «Дмитрий Донской» оставил за кормой неподвижный «Лондон» и направился к английской эскадре. Откуда, без сомнения, с интересом наблюдали за происходящим, но вмешаться даже не пытались. Результат скоротечного боя произвел впечатление и заставлял проявлять осторожность. В ходе проверки выяснилось, что ничего существенного английское «ядерное» оружие причинить не смогло. Все повреждения свелись к поцарапанной краске и небольшим вмятинам в плитах верхнего броневого пояса, куда угодили ядра. Прочным и надежным оказался корабль, созданный корабелами Форта Росс.

Дистанция сокращалась быстро, и вскоре «Дмитрий Донской» оказался напротив центра линии баталии английского флота — Красной эскадры по английской терминологии. Англичане уже закончили перестроение и были готовы вступить в бой в проливе Па-де-Кале, до которого оставалось уже немного. В самом проливе вовсю грохотал бой, и все было затянуто клубами дыма, а со стороны Северного моря шла подмога, вполне способная серьезно изменить соотношение сил.

Флинт внимательно рассматривал противника. В прошлой истории командующий английским флотом лорд-адмирал герцог Йоркский держал свой флаг на стопушечном линейном корабле «Принц Ройял». Возможно, сейчас будет то же самое? Хоть картина боевых действий на море разительно отличается от того, что было раньше, поскольку Франция не вмешалась в эту войну, но общие черты все же присутствуют. Мелькнула шальная мысль — а не помочь ли голландцам? Даже если «Меркурий» и «Гермес» будут ждать в сторонке и наблюдать, «Дмитрий Донской» и в одиночку сможет серьезно проредить английский флот. А если еще и вместе с голландцами, то от Ройял Нэви вообще ничего не останется. Заманчиво… Но… А с другой стороны — зачем оно надо? Чем дольше «цивилизованные» европейцы будут с особым усердием уничтожать друг друга, тем дольше не будут обращать внимание на то, что творится по другую сторону Атлантики. Решив действовать по обстоятельствам, приказал держать курс точно на флагман, который уже давно идентифицировали благодаря большому адмиральскому флагу. А по мере приближения окончательно убедились, что перед ними «Принц Ройял». Стопушечный линейный корабль лорд-адмирала.

Когда до цели осталось меньше мили, «Дмитрий Донской» лег на параллельный курс с английским флотом, уравняв скорость хода и оказавшись как раз напротив флагмана. Несколько минут ничего не происходило, противники внимательно разглядывали друг друга. Англичане не стреляли из-за большого расстояния, а Флинту было интересно, что же они предпримут дальше? Время пока есть, флагман уже никуда не денется, можно и понаблюдать, как дело пойдет. Место сражения в проливе все ближе и ближе. Скоро Белая эскадра войдет в соприкосновение с противником, за ней Красная и Синяя (арьергард), а тут сбоку ошивается очень опасное «нечто», которое бросило свой трофей и лезет в самую гущу событий, причем явно не для того, чтобы просто поглазеть. И если захочет вмешаться, то на чьей именно стороне, тоже гадать не надо. Мыслительный аппарат лорд-адмирала сейчас должен работать с предельной нагрузкой, поскольку решение требуется принять немедленно. Ох, не хотел бы Флинт оказаться сейчас на его месте…

Прошло около пяти минут, в течение которых ничего не происходило. Англичане шли, сохраняя строй, не пытаясь оказать противодействие настырному соглядатаю. «Дмитрий Донской» тоже вел себя прилично, следуя параллельным курсом на траверзе английского флагмана и не предпринимая никаких агрессивных действий. Неожиданно прозвучал вызов по УКВ с «Гермеса». Флинт удивился.

— Что там у вас?

— Англичане на «Лондоне» странно себя ведут. Шлюпки на воду спустили, но покидать корабль не торопятся. И все какими-то тряпками машут, хотят наше внимание привлечь.

— Не приближаться и быть все время за кормой у «Лондона». Хотят что-то сообщить — пусть шлюпку посылают. Попытка поставить паруса — огонь без предупреждения немедленно.

— «Гермес» понял!

— «Меркурий» понял!

Ситуация не менялась. Англичане шли в пролив к месту боя, «Дмитрий Донской» следовал параллельным курсом на траверзе английского флагмана, а «Гермес» и «Меркурий» сторожили «Лондон». Время ультиматума истекало, но англичане по-прежнему не торопились покидать обреченный корабль. Как знать, возможно, все бы так и закончилось, как сначала планировал Флинт. Утопить «Принц Ройял» и «Лондон», а после этого следовать дальше, не вмешиваясь в очередные англо-голландские разборки. Но неожиданно произошли два не связанных друг с другом события, которые в корне все изменили.

Ветер, до этого длительное время дувший с норд-веста, сначала ослаб, а потом стал заходить на вест, что сразу же создало проблемы англичанам. Двигаться в пролив прежним курсом у них теперь не получалось. Позади раздались выстрелы. «Гермес» и «Меркурий», сохраняя позицию за кормой «Лондона», открыли огонь еще до истечения срока ультиматума. Доклад «Гермеса» все разъяснил.

— Начали паруса ставить. Видно, поняли, что мы на их уловки не купимся, и попытались хоть так нас достать.

— Цель уничтожить. Ко мне не приближаться, ждите команды…

И тут грянул залп со стороны англичан. Синяя и Белая эскадры были все же далеко, а вот Красная эскадра разрядила свои орудия левого борта по «Дмитрию Донскому». Попаданий не было, на часть ядер упала довольно близко. Очевидно, пушки стреляли навесом с большим возвышением, чтобы если не попасть, так хотя бы отпугнуть наглого соглядатая.

Флинту это не понравилось. Того и гляди, сдуру попадут. Если по тебе палят из нескольких сотен стволов, то тут уже работает закон больших чисел. Хоть никаких повреждений при попадании в бронированный корпус «ядерное» оружие и не нанесет, но все равно неприятно, когда в тебя ядра попадают. А могут ведь и по мачте попасть, а на ней брони нет…

— Вот вы, значит, как, ваша светлость? Ну-ну… А мы ведь вас не трогали… пока. Полный вперед, лево на борт!

«Дмитрий Донской» дал ход и быстро вышел из-под обстрела. Все, кто был в рубке, вопросительно поглядывали на командира, не решаясь задать вопрос, но Флинт сам озвучил план дальнейших действий.

— Обгоняем англичан и занимаем позицию между их авангардом и теми, кто сейчас в проливе воюет. То есть выигрываем ветер. В данной ситуации наглы следовать прямо к месту боя не могут — ветер противный, поэтому им придется уклониться к зюйду, идя в бейдевинд. Мы можем атаковать головного, оставаясь в мертвой зоне для всех остальных. И поскольку наглы уже выстроили линию баталии, то либо они будут сбиваться в кучу, спасаясь от нашего огня, либо повернут все вдруг на обратный курс. Либо просто повернут и бросятся удирать, не соблюдая строй. В любом случае попасть теперь в Па-де-Кале, на помощь своим, у них не выйдет. Мы не дадим.

— Поможем голландосам, Владислав Михайлович?

— Да. После неспровоцированного нападения на нас мы подошли к английскому флоту с мирными намерениями, не сделав ни одного выстрела, и показали наш флаг. В результате чего англичане открыли огонь первыми. Значит, считают нас противником. Из этого и будем исходить…

«Дмитрий Донской» мчался полным ходом, быстро обгоняя английский флот. Больше по нему не стреляли, так как дистанция была запредельно большой для дульнозарядных пушек. Вот уже осталась позади Красная эскадра с флагманом, скоро за кормой останется и Белая — авангард. За маневрами большого корабля под Андреевским флагом внимательно следили все, пока еще не понимая его намерений. Но было ясно одно — если бы этот корабль хотел уйти, то уже бы давно ушел. А он вместо этого на большой скорости шел в пролив, чтобы вклиниться между входящим туда английским флотом и кучей-малой, в какую уже давно превратилось сражение в Па-де-Кале.

Наконец, головной корабль английского авангарда остался позади траверза. «Дмитрий Донской» изменил курс и вышел вперед, заняв позицию прямо по носу у англичан, и тут же стал разворачиваться им навстречу. Можно было только представить ужас тех, кто наблюдал с палубы головного английского линейного корабля за дымящим чудовищем, которое обладало огромной скоростью, великолепной маневренностью и невероятной огневой мощью. И вот теперь это чудовище неторопливо двигалось навстречу, прямо нос в нос. Не требовалось большого ума понять, кто первым попадет под его огонь.

Флинт довольно наблюдал за окружающей обстановкой. Ситуация складывается как нельзя лучше. До ближайших кораблей в Па-де-Кале более двух миль, и они на ветре. Линия баталии англичан вынуждена ползти в бейдевинд, чтобы приблизиться к месту боя, а на пути у нее — «Дмитрий Донской», находящийся для всех английских кораблей в мертвой зоне для их артиллерии, за исключением головного, который может вести огонь только из носовых пушек. И изменить свою позицию англичане быстро не могут. Корабль, находящийся в линии баталии, не имеет права ее покинуть, пока у него есть возможность управляться и держать строй. Для связи с флагманом тоже требуется время, так как он находится в самом центре, и с него могут просто не разобрать сигнал головного, пока его не отрепетуют другие. Плюс время на принятие решения лорд-адмиралом. Итого несколько минут, в течение которых головной английский корабль будет идти навстречу своему противнику. А остальные следом за головным, выстроившись в кильватерную колонну. Что предпримет лорд-адмирал? Продолжать идти тем же курсом? Противник будет спокойно расстреливать ближайшие английские корабли, будучи недоступным для обстрела остальными. Приказать головному развернуться и дать бортовой залп? Хорошо, развернулся и дал. Вернуться в строй быстро уже не получится, так как корабль уйдет под ветер. Давать тот же приказ следующему? Так ведь проклятые тринидадцы не будут спокойно смотреть на это безобразие. В итоге как минимум будут потеряны несколько передовых кораблей Синей эскадры, а линия баталии сломана, что сразу исключит многих из боя, поскольку противника будут загораживать свои же. Чем могут воспользоваться находящиеся в Па-де-Кале голландцы. Что так, что этак — ничего хорошего. Правда, есть еще один вариант — разворачиваться на обратный курс и уносить ноги, пока целы. Но… В Лондоне не поймут. Целый флот убежал от одного-единственного корабля, даже не попытавшись дать бой? Что это может быть, кроме предательства? Иными словами, лорд-адмирал герцог Йоркский собственными стараниями вляпался в дерьмо, из которого просто так не выбраться. Доклад дальномерщика отвлек Флинта от размышлений.

— Дистанция до головного — восемь кабельтовых!

— Огонь!

Громыхнула правая шестидюймовка, и на английском корабле сверкнула вспышка взрыва. Полетели деревянные обломки, рухнула фок-мачта, и корабль стал разворачиваться, поскольку упавшая мачта создавала очень сильное сопротивление в воде. В бинокль было хорошо видно, как на палубе суетятся люди. Грянул ответный залп, но расстояние слишком велико для дульнозарядных пушек — недолет. Зато снаряд левой шестидюймовки тоже достиг цели, угодив прямо в центр борта, после чего двухдечный линейный корабль стал потихоньку крениться и оседать. Взрыв разворотил пробоину до самой ватерлинии, что вызвало сильную течь. Все, этот уже не жилец. За накренившимися мачтами виден следующий мателот, который, чтобы избежать столкновения, взял под ветер. «Дмитрий Донской» отворачивает туда же, продолжая сближаться самым малым ходом. Погода хорошая, ветер слабый, волна отсутствует, и наводчики шестидюймовок работают почти что в полигонных условиях. Поэтому следующий выстрел с шести кабельтовых попадает исключительно удачно — в носовую часть близко к ватерлинии. Корабль сразу же зарывается носом в воду и начинает медленно заваливаться на борт. Это стало последней каплей. Строй английского флота начал разваливаться. Передние корабли Белой эскадры отворачивали под ветер, стараясь развернуться на обратный курс. Сзади на них напирала Красная эскадра, где пока еще толком не поняли, что случилось. В результате такой неразберихи линия баталии распалась, начав сбиваться в кучу и превращаясь в удобную групповую цель. Что сразу же дало результат. «Дмитрий Донской» не торопясь следовал в направлении образовавшейся кучи-малы и вел обстрел ближайших целей, не приближаясь к ним ближе чем на полмили и стараясь держаться за кормой. Делать это было нетрудно, поскольку о продолжении боя никто из англичан уже не думал, и все старались удрать. Дабы упорядочить процесс бегства, Флинт вызвал по радио «Гермес» и «Меркурий», которые уже утопили «Лондон» и теперь ждали возвращения «старшего брата» в указанном месте.

— «Гермес», «Меркурий», как обстановка?

— Нормально! «Лондон» утопили, лежим в дрейфе, ждем.

— Кто-нибудь из наглов уцелел?

— Уцелело много. Держатся за обломки и орут.

— Выловите несколько «языков», желательно офицеров, а потом следуйте мористее параллельным курсом с этим английским табором. Меньше мили не приближаться! Не забывайте, что броневой палубы у вас нет. И вообще брони нет. Если кто из наглов захочет удрать в сторону моря или обогнать всех и уйти вперед, открываете огонь. Не старайтесь обязательно попасть, достаточно загнать этого бегунка обратно в стадо. А я буду идти следом и долбить их в корму. Вопросы?

— А если утопим бегунка, «языков» с него брать?

— Если только бегунок под адмиральским флагом. Еще вопросы?

— «Гермес» понял!

— «Меркурий» понял!

— Все, продолжаем работать…

Еще раз осмотрев панораму, открывающуюся из боевой рубки, Флинт злорадно усмехнулся.

— Ну что, джентльмены, вы сами напросились…

На входе в Па-де-Кале воцарился ад. Назвать это боем было нельзя. Это было неторопливое, планомерное и безнаказанное уничтожение английского флота. Англичане угодили в ловушку, из которой не могли вырваться. Слева — близкий берег. Справа — два корабля, идущие без парусов и пресекающие артиллерийским огнем любые попытки отвернуть в море, причем с большой дистанции. Многие пробовали, но после того, как трое пошли ко дну, уцелевшие сочли за благо повернуть назад. Кое-кто столкнулся в этой неразберихе и вообще лишился хода, перепутавшись снастями. Некоторые пытались уйти под самым берегом, обогнав основную группу, наплевав на опасность сесть на мель. Началась самая настоящая гонка на выживание. Двоим не повезло, и они с полного хода налетели на камни. Другие «гонщики» обогнали тихоходов и смогли выйти в группу лидеров, но это лишь отсрочило их гибель. Сзади шел громадный монстр, подгоняя удирающую толпу и уничтожая своих противников одного за другим. И поскольку его скорость хода значительно превышала скорость даже самых быстроходных английских фрегатов, уйти от этого монстра не было никакой возможности. Два других тринидадских корабля шли мористее и не позволяли никому ни отвернуть в море, ни уйти далеко вперед, оторвавшись от основной массы. Когда от некогда многочисленного английского флота осталось меньше половины, некоторые корабли от безысходности начали просто выбрасываться на берег, лишь бы не стать следующей беззащитной мишенью. Таких пока что не трогали. Как не трогали и тех, кто до этого вылетел на мель, устроив гонки под самым берегом. Через два часа с небольшим все пришло к логическому завершению — английский флот кончился. Весь. Остались восемь линейных кораблей, три фрегата и четыре посыльных шлюпа, лежавшие на прибрежных отмелях. Возможно, днища у них были серьезно повреждены, но рисковать и оставлять противнику даже такие «памятники» на берегу никто не собирался. «Дмитрий Донской» развернулся и пошел обратно, ненадолго задерживаясь возле каждого «памятника». Один-два выстрела зажигательными снарядами, и можно идти дальше. Оставив за собой пятнадцать больших костров у берега, он снова вошел в Па-де-Кале.

С первого взгляда стало ясно, что дела у англичан плохи. Не выдержав боя с превосходящими силами голландцев, они отошли под прикрытие береговых батарей Дувра, где и находились в данный момент, стоя на якорях и устраняя повреждения. Голландский флот никуда не ушел, но под огонь береговых пушек лезть не хотел. И правильно делал. Зачем рисковать, если неожиданно появился такой союзник, пусть и случайный? Голландцы прекрасно видели начало боя и поняли, что если корабль тринидадцев не ушел после того, как расправился со своими преследователями, а вернулся к тем, кто этих преследователей послал, то не для того, чтобы высказать претензии. Предположения о дальнейшем развитии событий полностью подтвердились. И вот теперь огромный черный трехмачтовый корабль снова появился возле Дувра, чтобы поставить точку в этом деле.

«Дмитрий Донской» следовал самым малым ходом вдоль берега, удерживая дистанцию в милю. На рейде стояли остатки английской эскадры. Те, кто уцелел во время боя в Па-де-Кале и сумел удрать под прикрытие орудий крепости. Здесь находились три двухдечных линейных корабля, пять фрегатов и разная мелочь. По их внешнему виду было ясно, что доползли они до порта на честном слове. Такелаж порван, рангоут перекошен, фальшборт разломан, в бортах пробоины и прочие прелести. Неожиданно над крепостью появились дымы, а вскоре донесся звук выстрелов. Англичане стреляли навесом с большим возвышением стволов пушек, поэтому рассеивание получилось огромным. Но три ядра упали довольно близко, и над местом их падения сразу заклубился пар. Это сразу же вызвало интерес у находившихся в рубке.

— А наглы-то калеными ядрами стреляют!

— Так им ничего больше не остается.

— Может, сначала крепость немного поломаем?

— Зачем? Наши снаряды для этого не очень подходят, калибр не тот. А вот шугануть джентльменов от пушек — шуганем. Батарее правого борта огонь шрапнелью по крепости. Шестидюймовке — работать фугасными по кораблям…

Второй залп крепость дать не смогла. Загремели выстрелы орудий батарейной палубы, и прямо над бастионами крепости возникли дымные облачка разрывов шрапнели. Данный прием хорошо себя зарекомендовал при подавлении крепостей Гаваны два года назад, вот и сейчас шрапнель пригодилась. Неизвестно, какие потери понесли английские канониры, но больше с берега не прозвучало ни одного выстрела, и «Дмитрий Донской» продолжил «принуждение к миру» Ройял Нэви в спокойной обстановке. Фрегат практически стоял на месте, компенсируя работой машин встречное течение и ветер, и вел по рейду Дувра опустошительную пальбу. Поскольку английские корабли были неподвижны и стояли на якорях довольно близко друг к другу, мало какой снаряд не попадал в цель. Стрельба прекратилась только тогда, когда на рейде не осталось ничего. Крепость молчала. Голландцы, находившиеся несколько дальше от берега, внимательно наблюдали за происходящим, но не приближались и никак не реагировали. Осмотрев в бинокль результат «демонстрации флага», Флинт подвел итог:

— Вот и все… Кончились наглы. А всего-то и надо было им вести себя прилично, когда мы проходим мимо. И ничего бы этого не было…

— Что теперь, Владислав Михайлович?

— Идем туда, куда и собирались, — в Гамбург. Но сначала посмотрим, какую «рыбу» «Гермес» и «Меркурий» в здешних водах выловили. А голландосы уже и без нашей помощи разберутся…

«Дмитрий Донской» развернулся и дал ход, направившись к выходу из Па-де-Кале. Демонстрация флага состоялась, причем с «оглушительным» успехом. Во всех смыслах.

Восьмидесятипушечный линейный корабль «Де Зевен Провинсьон», на котором держал свой флаг командующий голландским флотом лейтенант-адмирал Михаэль Андриэнсен де Рюйтер, хоть и пострадал в бою, но был еще способен держать строй и громить врага, как неожиданно враги… кончились. И умудренный жизнью командующий, много чего повидавший за свою богатую на приключения жизнь, с удивлением и восхищением провожал взглядом большой трехмачтовый корабль необычной конструкции, удалявшийся с большой скоростью, не имея на мачтах даже намека на паруса. Де Рюйтер знал очень многое о тринидадских пришельцах, в том числе и о разгроме ими испанской Новой Армады два года назад. Но если сам факт разгрома испанцев не подлежал сомнению, то вот в то, что это фактически сделал один корабль, де Рюйтер до конца не верил. Считал это обыкновенным преувеличением, которым грешат очень многие «очевидцы», и кораблей на самом деле было гораздо больше, чем один. Но то, что он увидел сегодня, перечеркнуло все его самые фантастические предположения о возможностях далеких тринидадцев.

То, что это тринидадские корабли, де Рюйтер понял сразу. Кто еще, кроме них, может сейчас ходить без парусов? Плюс к этому огромные размеры и непривычные очертания, а также хорошо видимые на гафелях тринидадские флаги — белое поле с косым синим крестом. Поначалу появление этих трех кораблей всех хоть и удивило, но само по себе не являлось чем-то из ряда вон. Добрались наконец-то тринидадцы до Европы, только и всего. Было странно, что они не сделали этого гораздо раньше. И если бы не англичане, идущие со стороны Дувра, то можно было бы даже послать кого-нибудь и обменяться информацией. Увы, в бою этого сделать не удастся. А пока надо заняться тем, ради чего и пришли под стены Дувра. Разведка доложила о наличии эскадры английских кораблей, стоявших на рейде, и упускать возможность разбить флот противника по частям лейтенант-адмирал не хотел. Появление второй эскадры английского флота существенно изменило соотношение сил, и если сначала голландский флот имел численное преимущество над английским, то вот теперь роли поменялись. Де Рюйтер уже подумывал, как бы отступить без потерь, поскольку продолжение боя с численно превосходящим тебя более чем в два раза противником было не лучшим решением. И если поначалу голландцам сопутствовал успех, то скоро ситуация должна была измениться. Корабли тринидадцев тем временем быстро прошли Па-де-Кале и стали удаляться. Де Рюйтер воспринял это философски. Какие могут быть к ним претензии? Это не их война.

Но вот то, что началось дальше, поразило всех. Англичане решили напасть на тринидадцев! Что там конкретно происходило, видно было плохо, поскольку клубы дыма и другие корабли то и дело закрывали обзор с палубы «Де Зевен Провинсьон», но вот результат этой глупости сказался очень быстро. Тринидадский корабль вернулся и стал громить подошедшую эскадру англичан, не дав ей даже приблизиться к месту боя, разгоревшемуся в Па-де-Кале. И де Рюйтер убедился, что байки (как он считал ранее) об уничтожении Новой Армады одним тринидадским кораблем на самом деле правда. На его глазах тринидадец гнал перед собой английский флот, как стадо баранов, находясь на ветре, и громил его с огромной дистанции. Два других тринидадских корабля шли мористее и просто не давали никому сбежать. Чем там закончилось, никто не знал, так как англичане удирали вдоль берега на север и вскоре скрылись за мысом, но вот то, что спустя несколько часов снова появились тринидадские корабли, говорило о многом. Причем ни у кого из них, даже у трехмачтовика, фактически в одиночку проведшего бой, не было заметно никаких повреждений. В самом же проливе Па-де-Кале сражение к этому времени завершилось. Английские корабли — те, что уцелели, бежали под защиту береговых пушек Дувра. Преследовать их де Рюйтер не рискнул. Появление тринидадцев было громом среди ясного неба. Сначала никто ничего не понял. Но когда «купцы» (то, что это именно «купцы», никто уже не сомневался) остались ждать в стороне, не приближаясь к Дувру, а огромный черный фрегат двинулся прямо в сторону рейда, где стояли потрепанные остатки английского флота, все сомнения отпали. Тринидадцы разнесли в пух и прах вторую английскую эскадру и вернулись, чтобы добить первую. Вполне закономерное желание, если ты проходишь мимо и никого не трогаешь, а на тебя нападают. С палуб голландских кораблей с замиранием сердца следили за тем, что началось твориться на рейде Дувра. Тринидадцы очень быстро заставили замолчать крепость, а потом начали обстрел кораблей, стоявших на якорях. Взрывы их бомб при попадании в цель были просто чудовищны. Двухдечные линейные корабли превращались в груду деревяшек и быстро тонули, что уж говорить о куда менее крупных фрегатах и разной мелочи. Причем удивительная по своей точности стрельба велась с большой дистанции, не меньше мили!!! Оставив на рейде Дувра только кучу плавающих деревянных обломков, тринидадский фрегат развернулся и на большой скорости пошел к выходу из Па-де-Кале, где его дожидались два «купца». В этот раз он прошел довольно близко, и удалось его как следует рассмотреть. Длинный и узкий черный корпус с очень острыми обводами совсем не походил на то, что строят сегодня. Шел фрегат очень быстро, не менее пятнадцати узлов, что казалось немыслимым. Но это было. Как и то, что он в одиночку расправился с английским флотом. Причем де Рюйтер насчитал всего шесть пушек на батарейной палубе с одного борта! Значит, шесть и с другого. Правда, пушки необычные. Стволы очень длинные, и не торчат из орудийных портов, как сейчас принято, а находятся в каких-то выступах на корпусе. И, похоже, имеют довольно большой сектор обстрела. На верхней палубе в носовой части по бортам две какие-то длинные пушки покрупнее калибром, находящиеся в небольших рубках. Похоже, могут поворачиваться на очень большой угол, чуть ли не от носа до кормы! Очень интересная конструкция! Но… Двенадцать орудий на батарейной палубе, плюс два орудия покрупнее на верхней палубе, итого четырнадцать… И всё?! Поразительно… Две высокие трубы между мачтами, из которых идет жиденький дым — но с этим как раз понятно. Тринидадцы сжигают земляное масло для того, чтобы их корабли могли ходить без парусов. И если эти три корабля все же имеют паруса, то значит, запасов этого масла на борту надолго не хватает? И тринидадцы, посылая свои корабли через Атлантику, решили не отказываться от старых добрых парусов, чтобы не зависеть от каких-нибудь неприятных случайностей? Возможно, возможно…

Когда фрегат поравнялся с «Де Зевен Провинсьон», с него раздался холостой выстрел. Победитель английского флота первым приветствовал голландский флагман. Де Рюйтер приказал ответить на салют, а сам внимательно рассматривал незнакомца в бинокль — тоже своего рода диковинку, созданную тринидадцами. И которые доставляются в числе прочих диковинок в Соединенные Провинции кораблями Вест-Индской компании. Хоть и дорогая штука, но она стоит этих денег! И сейчас лейтенант-адмирал с профессиональным интересом рассматривал того, кто перевернул все понятия о ведении морской войны в его душе за один день. Конечно, назначение некоторых конструкций на палубе было непонятно, но корабль производил впечатление. Сочетание огромной огневой мощи и скорости. И помимо этого, он был просто красив. Красив той необъяснимой красотой, которая присуща хорошим кораблям. Когда он оказался на траверзе, удалось прочесть его название, нанесенное на высокий черный борт золочеными буквами. Алфавит у тринидадцев был свой, но они всегда дублировали названия кораблей привычной для европейцев латиницей. И де Рюйтер без проблем разобрал в бинокль — DMITRIY DONSKOY. Интересно, кто это? Но кто бы это ни был, имя этого корабля войдет в историю. Такое не забывается. Позади слышались восхищенные возгласы. Многие еще толком поверить не могли в то, что случилось. И то, чему они сами стали свидетелями.

— Такого ни разу не видел! А ведь начнешь рассказывать — на смех поднимут! Никто не поверит!

— Сначала не поверят. А потом придется поверить.

— Но что же теперь будет?

— А что будет? То же, что и раньше. У нас с тринидадцами никогда проблем не было. Таких торговых партнеров еще поискать. А эти английские снобы как были дураками, так и остались. Ведь зачем они сейчас на тринидадцев напали?

— Дураки потому что. Но куда же они идут? И корабли необычные, никто таких не строит.

— Наверное, решили сами в Европе торговать, и даже корабли для этого специальные построили. Этот, похоже, военный. В одиночку с англичанами справился. А два других, что в бой не лезли, — «купцы» с грузом.

— Если они в Европу придут, ох кому-то здесь здорово поплохеет!

— И самым первым — зажравшимся торгашам из ВИК!

— А нечего цены задирать!

Раздался смех. Люди на палубе «Де Зевен Провиньсон» радовались, шутили, смеялись, постепенно отходя от того кошмара, который был вокруг несколько часов назад. Когда само Провидение Господне послало им неожиданную помощь. Все были реалистами и прекрасно понимали, что победили чудом. Исключительно благодаря мастерству тринидадцев и безмерной глупости и алчности англичан, вздумавших наложить свою загребущую лапу на проходившие мимо тринидадские корабли, не сделавшие им ничего плохого.

Глава 12

Пошли по шерсть, да вернулись стрижеными

А вот Джеймсу Паркеру было не до смеха. И сейчас он с горечью смотрел на то, что совсем недавно было грозным кораблем Ройял Нэви — фрегатом «Норфолк». А все из-за одного титулованного идиота, вздумавшего кидаться камнями в льва, когда тот сыт и спокойно проходит мимо…

Настроение у кэптена Паркера было испорчено еще до выхода в море. На военном совете флагманов, куда его — всего лишь кэптена, скромного командира фрегата вызвали, как «специалиста» по тринидадцам, у него произошел неприятный разговор с лорд-адмиралом. Сэру Джеймсу, герцогу Йоркскому, очень не понравилась правда, которую пытался донести до всех командир «Норфолка». До Англии уже дошли сведения о событиях в Нью-Йорке, и лорд-адмирал, да и не только он, горели праведным гневом и призывали покарать нечестивцев, посмевших посягнуть на земли английской короны. Кроме этого, разведка также выяснила, что тринидадцы собираются послать свои корабли в Европу. Но если сам факт отправки можно было считать достоверно установленным, то вот когда эти корабли выйдут из Форта Росс и куда именно направятся, заранее узнать не удалось. Тем не менее его светлость решил предпринять все возможные меры по перехвату этих кораблей, если представится такая возможность. Для чего и позвали Паркера, чтобы получить наиболее полную и достоверную информацию от человека, хорошо знакомого с тринидадцами и всем, что с ними связано. Сначала Паркер толком не понял, что от него хотят, и стал рассказывать во всех подробностях то, что знал. Однако командующий его перебил:

— Кэптен Паркер, достаточно, это мы уже и так знаем. Расскажите, как, по вашему мнению, можно захватить тринидадские корабли? Или хотя бы уничтожить?

— Простите, сэр! Вы говорите серьезно?!

— Да, кэптен Паркер! Очень серьезно! Я знаю о вашем, скажем так… очень осторожном отношении ко всему, что касается тринидадцев. Но меня интересуют их сильные и слабые стороны, зная которые, мы смогли бы разработать план действий по борьбе с ними. Тем более если они действительно собираются к нам в гости. Здесь, вдали от своих баз, они не будут уже иметь такого подавляющего преимущества.

— Сэр, я не могу лгать вам в этом важном вопросе и выдавать желаемое за действительное. Сильные стороны тринидадцев давно известны — колоссальное техническое превосходство над нами. Они всегда выходили победителями исключительно благодаря этому, а не путем отчаянного героизма или преимущества в численности. Здесь и возможность ходить без парусов в любом направлении, независимо от ветра и с гораздо большей скоростью, и совершенная артиллерия, и возможность ведения очень точного огня в темноте, и многое другое. Из их слабых сторон мне известно лишь одно — тринидадцев очень мало. Я имею в виду пришельцев из другого мира — как команду «Тезея», так и их бывших врагов — команду «Карлсруэ». Хоть и не сразу, но они все же поняли, что в этом мире им делить нечего, и зарыли топор войны, как говорят дикари Нового Света. Но их все равно очень мало — несколько сотен. Других слабых сторон я не знаю. Думаю, что и никто другой не знает. Иначе бы уже попытались этим воспользоваться.

— Возможно, возможно… И все же, что бы вы посоветовали предпринять при внезапной встрече с тринидадцами в наших водах?

— Не провоцировать их и постараться разойтись мирно, сэр.

— Что-о?! Да вы… Вы соображаете, что говорите?! Эти негодяи напали на нас, а вы хотите, чтобы это сошло им с рук?!

— Не хочу, сэр! Но я реально смотрю на вещи, сэр! Если только мы попытаемся напасть на тринидадцев, они нас уничтожат. Как уничтожили испанцев два года назад. Я лично видел это благодаря ноутбуку — специальному устройству из другого мира, способному запечатлеть информацию о происходящем, а потом при желании смотреть ее неограниченное количество раз. Собственными глазами видел бой «Тринидада» с эскадрой испанцев, которая пришла высадить десант. Поэтому поверьте мне, сэр, в открытом бою у нас нет шансов уничтожить тринидадский корабль. Вообще. Даже ценой своей гибели.

— Хм-м… А не в открытом? Если каким-то образом заманить их в подготовленную ловушку?

— Никому это еще не удалось, сэр. И знаете, почему?

— Почему?

— Потому что эти пришельцы из другого мира не похожи на нас. Я имею в виду — у них отсутствует желание захватить имущество врага. Вспомните хотя бы уничтожение последнего «золотого» конвоя испанцев в заливе Карденас на Кубе два года назад. У многих до сих пор не укладывается в сознании — утопить такие ценности. «Аскольд», который это сделал, просто расстрелял корабли конвоя с большой дистанции, даже не сделав попытки захватить хотя бы один их них.

— Да, меня это тоже сильно удивило… А если сделать так, чтобы тринидадцы все же заинтересовались трофеями? Скажем, корабль спустит флаг, видя полную бесполезность дальнейшего сопротивления? Да простит меня его величество за такие слова, но в войне с этими исчадиями ада все средства хороши.

— Не думаю, что это сработает, сэр. В том мире, откуда они пришли, действует совсем другая мораль. Как говорил мне сеньор Кортес, спуск флага — это всего лишь намерение капитулировать. Но вовсе не обязанность эту капитуляцию принять. Я сам видел, как испанские корабли спускали флаги, но тринидадцы продолжали вести огонь до тех пор, пока не отправляли их на дно.

— Варвары… Хорошо. Иными словами, ничего конкретного вы предложить не можете?

— Нет, сэр. Если они идут в Европу, то не для того, чтобы воевать с нами или с кем-то еще. Они реалисты и прекрасно понимают, что большой армии у них нет, а одним лишь флотом, каким бы сильным он ни был, выиграть войну на суше нельзя. У них в Европе свои интересы в сфере коммерции. Вот и не надо их провоцировать.

— Понятно… Что же, благодарю вас, кэптен Паркер. Можете возвращаться на корабль. Но если у нас все же состоится встреча с тринидадцами, то я бы хотел, чтобы вы приняли в этом участие. Возможно, будут даже ваши знакомые. Так мы быстрее поймем друг друга. Справитесь?

— Да, сэр!

— Хорошо, идите.

Поняв, что дальнейшее — не для его ушей, Паркер поклонился и вышел из каюты. По пути обратно на «Норфолк» его грызли сомнения. То, что в истории с нападением тринидадцев на Нью-Йорк не все чисто, он знал. Его шеф Мэттью Каррингтон хоть и не сообщал своему протеже всей информации, но по крайней мере ту, которую считал возможным открыть, намеренно не искажал. Как ни неприятно это было осознавать, но Англия в очередной раз наступила на те же грабли в отношениях с тринидадцами. Есть у них такое выражение. Поэтому ничего удивительного в их поведении нет. В намерение пришельцев начать войну с Англией в ее классическом понимании Паркер не верил, им это просто не нужно, даже если не рассматривать чисто технические сложности этого мероприятия. Но вот досаждать Англии чужими руками — это запросто. Начало положено — в Ирландском море появилась эскадра «ирландского» флота, которая дерет в хвост и в гриву Ройял Нэви. Значит, пришельцы установили на этих кораблях какие-то свои новинки, не побоявшись, что они могут попасть к противнику. И поскольку все встречи «ирландских» кораблей с английскими неизбежно заканчивались плачевно для последних, то чем именно воюют «ирландцы», так и осталось невыясненным. А теперь и не узнаешь. Англия окончательно потеряла Ирландию. Недавно пал Белфаст — последний оплот англичан на этом проклятом острове. Его даже не пришлось брать штурмом — большая масса войск быстро вымела все запасы в городе, совершенно не подготовленном к длительной осаде, что начало приводить к постоянным конфликтам между населением и армией, зачастую заканчивавшихся стрельбой и поножовщиной. Оборонять город в таких условиях немыслимо, поэтому он просто упал в руки ирландцам (теперь уже настоящим ирландцам), как спелое яблоко. Хорошо хоть на территорию Англии они пока не суются. А ведь могут…

Когда флот вышел в море, на душе у Паркера было неспокойно. Он не знал конечной цели похода. Сказали просто — следовать к Каналу и быть готовыми вступить в бой. Путем невероятных усилий все же удалось добиться значительного перевеса в численности над голландским флотом как по числу кораблей, так и по числу пушек. Правда, лучше не вспоминать, какой ценой этого достигли. Денег в казне на все катастрофически не хватало. Команды кораблей набраны насильно, поскольку желающих служить, когда жалованье задерживают месяцами, нет и в помине. И надежды на таких подчиненных никакой. О победе над врагом среди матросов мечтают единицы, а основная масса прикидывает, как бы сподручнее сбежать, чтобы не поймали. От бунта этих людей удерживает только отряд морских пехотинцев, находящийся на борту. На «Норфолке» ситуация еще относительно благополучная, а вот на недавно вошедших в строй кораблях, на которые команды по большей части набирали, отлавливая народ на улицах и по кабакам, там просто катастрофа. В случае чего и морская пехота не поможет — затопчут. И как такой, с позволения сказать, флот посылать в бой? О чем думают в Адмиралтействе? Если там вообще думают…

Тринидадцы были обнаружены одновременно с получением информации о бое, идущем в Канале возле Дувра. Поскольку «Норфолк» входил в состав Синей эскадры и занимал место практически в самом конце строя, их заметили не сразу. Новость удивила Паркера и одновременно всколыхнула все его прежние опасения. Все же нельзя было отрицать, что эта встреча случайна. Так судьбе было угодно, чтобы они встретились на выходе из Канала. Но, может быть, обойдется? Он внимательно рассматривал в бинокль три быстро удаляющихся корабля непривычных очертаний. Хоть они и имели рангоут, причем весьма развитый, но шли без помощи парусов. Все офицеры уже собрались на квартердеке и с интересом рассматривали незнакомцев. Кроме самого Паркера, лишь один из них — старший офицер лейтенант Майкл Спенсер был в экипаже «Норфолка» еще мичманом, когда фрегат совершил свой знаменитый вояж на Тринидад с дипломатической миссией. Поэтому для него это хоть и было новинкой, но новинкой вполне ожидаемой. Для всех же остальных офицеров и для многих матросов это было сродни лицезрению Чуда Господнего, поскольку никто из них еще ни разу не видел тринидадских кораблей. Лейтенант Спенсер первым высказал свое мнение, обратившись к командиру:

— Сэр, а ведь раньше у тринидадцев таких кораблей не было. Те французские трофеи, что они переделали, сохранили свой первоначальный облик. «Тринидад» и «Аскольд» вообще ни на что не похожи, и рангоута как такового у них нет. Здесь же — весьма совершенное парусное вооружение и необычный силуэт корпуса, причем очень больших размеров. Тринидадцы решили вернуться к парусам?

— Не думаю. Скорее всего, пошли на это, как на запасной вариант, чтобы обеспечить себе возможность движения, если с машинами что-то случится. Я слышал, что они строят специальные корабли для плавания через Атлантику. Возможно, это они и есть? Ведь вдали от своих баз всякое может случиться. И прийти на помощь некому.

— Быстро идут… Интересно, сколько они способны выжать без парусов?

— Судя по тому, что мы видим, узлов двенадцать, а то и больше.

— Необычная конструкция…

— Зато, наверное, очень эффективная. Тринидадцы хлам не делают.

— А как думаете, сэр, куда они идут?

— Да кто же их знает? Раз прошли Канал и держат курс дальше на ост, то, скорее всего, идут в Голландию, к своим компаньонам-спекулянтам. В Амстердам такие корабли не пройдут, у них должна быть очень большая осадка. А вот в Роттердам могут, там глубины в Маасе для них подходящие. Могут идти также в Данию и Швецию. Ведь они со всей Европой торгуют.

— Жалко, что разминулись с ними. Если бы смогли перехватить их в Канале, то вряд ли бы они ушли.

— Благодарите бога, что разминулись, и тринидадцам не пришло в голову устроить продолжение «нью-йоркской побудки», как они ее назвали.

— Сэр, но что они смогут сделать втроем против целого флота?!

— Уничтожить его, расстреливая наши корабли один за другим с безопасной для себя дистанции, все время находясь на ветре. Хотите попробовать, джентльмены? Я не хочу. Потому что уже видел такое…

Реплики на время смолкли, но Паркер чувствовал, что офицеры с ним не согласны. Разве что Спенсер поверил в то, что эти три корабля могут создать огромные проблемы Ройял Нэви, поскольку тоже видел, с какой легкостью «Тринидад» расправился с испанцами на подходах к рейду Форта Росс. Остальные же мыслят привычными стереотипами. Хвала Господу, вроде обошлось. Уходят… И тут неожиданно на трехмачтовом корабле, идущем головным, прогремел взрыв, и повалил густой черный дым. На палубе «Норфолка» тут же раздались радостные крики. Корабль тринидадцев начал отставать, а затем вообще остановился. Два четырехмачтовика тоже остановились, подойдя к потерявшему ход кораблю. Что они там делали, было непонятно, но все говорило о том, что у тринидадцев возникли проблемы. Вокруг уже выдвигались версии случившегося и предлагались различные планы по захвату трофея. Один лишь Паркер молчал, стиснув бинокль, и пытаясь получше разглядеть, что же творится на палубе трехмачтовика. И чем дольше он смотрел, тем больше подозрений у него возникало.

— Сэр, вы видели?!

— Видел… Только не нравится мне это…

— Почему?!

— Очень похоже на то, что произошло на испытаниях «Тринидада» в Форте Росс. Помните? Передать на флагман! Не приближаться к противнику, опасно!

Услышав это, лейтенант Спенсер изменился в лице. Радостные возгласы вокруг смолкли, и все с удивлением уставились на командира. Пока передавали сигнал, старший офицер поинтересовался:

— Вы думаете, что это ловушка, сэр?

— Скорее всего, да. Ловушка с очень аппетитной приманкой. Поэтому лучше соблюдать осторожность и не провоцировать тринидадцев.

— Но зачем им это надо?

— Например, чтобы выяснить наши намерения таким незамысловатым способом. Эти корабли уходили с большой скоростью, и мы бы при всем желании не смогли их догнать. Но вот если кто-то отстанет… Во всяком случае, такие фокусы вполне в духе тринидадцев.

— Что мы можем предпринять, сэр?

— Все, что мы можем предпринять, это сообщить на флагман о наших подозрениях. Больше от нас, к сожалению, ничего не зависит…

Между тем от строя отделились шесть кораблей и понеслись с попутным ветром к остановившейся троице. Увидев приближающуюся опасность, два четырехмачтовика не стали испытывать судьбу и дали ход. Трехмачтовик остался в одиночестве. Из его корпуса все так же продолжал валить дым. Паркер скрипнул зубами.

— Повторить сигнал опасности!

Но и это не помогло. Случилось именно то, чего опасался командир «Норфолка», очень хорошо знакомый с нравами тринидадцев. Английские корабли открыли огонь первыми. После этого тринидадский трехмачтовик внезапно ожил и проявил удивительную резвость, утопив пятерых и принудив к сдаче «Лондон». Две «беглеца», удиравшие до этого во всю прыть, тут же развернулись и пошли обратно. На палубе «Норфолка» потрясенно молчали. Всех поразило даже не то, что их провели, как несмышленышей, а то, с какой легкостью и в течение какого ничтожно малого промежутка времени этот черный трехмачтовый гигант расправился с тремя линейными кораблями и двумя фрегатами. Паркер окинул взглядом побледневшие лица.

— Всё… К огромному сожалению, я оказался прав. Да смилостивится теперь Господь над нами.

— Но что же теперь делать, сэр?!

— Молиться о том, чтобы тринидадцы удовлетворились этими шестью кораблями и убрались отсюда поскорее. На большее наших возможностей не хватит. Иначе к нам «придет песец»…

Тринидадцы не ушли. Двое «беглецов» остались сторожить «Лондон», а трехмачтовик, который при приближении классифицировали как фрегат из-за наличия одной батарейной палубы, очень быстро сократил дистанцию и вышел на траверз Красной эскадры. Как раз в том месте, где должен находиться флагманский линейный корабль лорд-адмирала «Принц Ройял». Название прочитать не удалось, так как ракурс был неудобный, да и дистанция от того места, где находился «Норфолк», была великовата. Хоть фрегат и не стрелял, но Паркер был уверен, что тринидадцы что-то задумали, и молил Бога о том, чтобы лорд-адмирал не совершил очередную глупость. Увы, Бог не услышал его молитв. Корабли Красной эскадры дали залп, и фрегат стал быстро уходить, разрывая дистанцию и направляясь куда-то в голову колонны. А два других тринидадских корабля в это же время начали обстреливать неподвижный «Лондон». Паркер выругался и глянул на офицеров взглядом, не предвещавшим ничего хорошего.

— Это конец, джентльмены. К нам пришел песец. Надеюсь, каждый исполнит свой долг.

— Но почему, сэр?! Ведь тринидадцы ушли!

— Как вы думаете, зачем они ушли вперед? Не знаете? А я знаю. Тринидадцы займут позицию в голове колонны и начнут выбивать наши корабли по одному. Причем будут находиться в мертвой зоне для артиллерии всех наших кораблей, кроме головного. Который, поверьте, они утопят очень быстро и с безопасной для себя дистанции. А мы не сможем даже попытаться к ним приблизиться, поскольку они все время будут на ветре. Я хорошо знаю их тактику. Утопят головного, займутся следующим. И так пойдут по цепочке до самого концевого. Уйти мы не сможем, у них скорость намного больше нашей. Рассредоточиться тоже не удастся — с одного борта берег, с другого — еще два дымящих тринидадских демона. Которые добьют «Лондон», а потом примутся за нас. Единственная надежда на то, что боеприпасы у тринидадцев закончатся раньше, чем у нас корабли…

Дальнейшие события подтвердили правоту слов Паркера. Далеко впереди разгорелась стрельба, причем это не был бой в Канале, который уже было хорошо видно, и вскоре головные корабли английского флота стали покидать строй, пытаясь побыстрее развернуться на обратный курс, что приводило к страшной неразберихе. Строй Белой эскадры полностью развалился. Корабли разворачивались, а сзади на них напирала Красная эскадра. Начались столкновения. Управление флотом было полностью утрачено, поскольку сигналы с флагмана было невозможно рассмотреть в этой толчее. Настал момент, когда каждый корабль пытался действовать по своему усмотрению. Линия баталии Ройял Нэви перестала быть таковой и превратилась в скопище кораблей, мешающих друг другу, и пытающихся спастись бегством. Причем если Синяя эскадра, идущая позади всех, вовремя разобралась в ситуации и выполнила поворот довольно согласованно, что позволило избежать столкновений и без помех развернуться на обратный курс, то вот Белая эскадра и часть Красной представляли собой неуправляемое стадо, чем умело воспользовались тринидадцы. Некоторые попытались уйти подальше от берега в море, но два других тринидадских корабля, уже отправившие ко дну «Лондон», не дремали и загнали беглецов обратно в кучу. Все это прекрасно видели с палубы «Норфолка». Старший офицер, похоже, не строил иллюзий в отношении исхода боя, но все же спросил:

— Сэр, у нас есть хоть один шанс из тысячи отбиться?

— Нет, мистер Спенсер. Если только тринидадцам вдруг надоест разносить наши корабли на дрова, или появится что-то более важное, что привлечет их внимание, и на нас махнут рукой. Но, сами понимаете, надеяться на это глупо.

— Но ведь этот громадный фрегат в одиночку гонит наш флот, как стадо! Посмотрите, он даже не думает приближаться и ведет фактически выборочный обстрел наиболее предпочтительных целей с огромной дистанции! И стреляет очень точно!

— Я об этом предупреждал. Тактика беспроигрышная, и тринидадцы ее успешно применяют, максимально используя свои преимущества и наши недостатки.

— Так что же нам теперь и помирать, как бессловесным баранам, не имея возможности даже нанести им хоть какой-то ущерб?!

— Зачем? Помирать не обязательно.

— Но как?!

— Лейтенант Спенсер, рассуждайте логически. Если тринидадцы неожиданно не уйдут по каким-либо причинам и доберутся до «Норфолка», то он обречен. Одно-два попадания, и мы пойдем ко дну. Но сейчас рядом берег. Обратите внимание — некоторые корабли Белой эскадры устроили регату по мелководью, когда поняли, что уйти в море им не дадут, и попытались обогнать остальных, чтобы выйти из-под обстрела. Кому-то повезло, но двое сели на мель. И тринидадцы их не тронули! Возможно, просто из-за того, что не хотят прекращать погоню, а эти двое уже никуда не денутся. Ведь можно вернуться и добить их, когда все закончится, поскольку быстро корабль с мели не снять. Так что мешает сделать это нам?

— Значит, вы хотите посадить корабль на мель, сэр, и таким образом обмануть тринидадцев?

— В общем-то да. Но посадить очень аккуратно, чтобы можно было потом сойти с мели, в более-менее безопасном месте, чтобы не проломить днище. Если тринидадцы нами не заинтересуются и пройдут мимо — хорошо. Когда они скроются из виду, мы можем завести верп и попытаться стащить «Норфолк» на глубокую воду. Если не получится, или тринидадцы все же не устоят перед искушением опробовать на нас свои чудовищные пушки, то, по крайней мере, мы хотя бы спасем людей. В создавшейся ситуации и это немало. Предупредите команду, что играть роль дичи на охоте для тринидадцев мы не будем…

Когда повеселевший старший офицер ушел, Паркер продолжил наблюдение за тем, что происходило за кормой. Боем это было назвать нельзя. Планомерное и неторопливое истребление флота противника при подавляющем преимуществе в огневой мощи, скорости и маневренности. Фрегат тринидадцев шел по пятам, выдерживая дистанцию, и громил ближайшие к нему английские корабли. Причем, что очень удивило Паркера, вел стрельбу не залпами, а… из одной пушки! Попеременно то с правого, то с левого борта. Некоторым кораблям хватало одного попадания, после чего их корма разлеталась в щепки, и они начинали тонуть, некоторым доставалось по два-три. В общем и целом ситуация очень напоминала ту, что он видел в заливе Париа два года назад при отражении испанского десанта. Только там взрывы бомб при попадании в цель были еще более сильные. Но и этих хватает с избытком. Некоторые корабли разворачивались бортом и пытались достать своего врага бортовым залпом, но это не давало никакого эффекта. Черный фрегат шел следом, как неумолимый ангел смерти. Даже если какие-то ядра, выпущенные навесом, и долетали до него, то никакого вреда не наносили. А вот тот, кто подставил борт, лишь упрощал задачу тринидадским канонирам, позволяя обстреливать значительно большую по площади цель, чем корма. Очень быстро растаяла Белая эскадра, а за ней и Красная. Возможно, Паркеру это показалось, но у него создалось впечатление, что тринидадцы с особым ожесточением обстреливали флагманский корабль лорд-адмирала «Принц Ройял», несмотря на то, что он спустил флаг. По нему продолжали вести огонь даже после того, когда стало ясно — «Принц Ройял» тонет. Многие спускали флаги, но это никому не помогло. Тринидадцы действовали в полном соответствии с принятыми в их мире нормами морали и правилами ведения войны, исходя лишь из целесообразности своих действий и выбора приоритетных целей. Спасением команд с потопленных кораблей они себя тоже не утруждали, не отвлекаясь от выполнения основной задачи — уничтожения флота противника.

И вот настал момент, когда от Белой и Красной эскадр не осталось ничего. Вообще ничего, если не считать многочисленных обломков на воде и нескольких кораблей, выбросившихся на берег. Настал черед Синей эскадры — арьергарда, сумевшей оторваться довольно далеко от основных сил. Но это была лишь отсрочка. Справа шли параллельным курсом два тринидадских четырехмачтовика, не приближаясь, но и не удаляясь. Оба не похожие ни на один из типов существующих кораблей, но обладающие огневой мощью, способной отправить на дно стопушечный линейный корабль за несколько минут, что они совсем недавно продемонстрировали. Сзади догонял фрегат, сожравший уже три четверти английского флота и собиравшийся сожрать остальное. Слева был берег. Ловушка захлопнулась.

Паркер ходил по юту и внимательно наблюдал за быстро приближающимся тринидадским фрегатом. Несколько подходящих мест, пригодных для безопасной посадки на мель, уже выбрано, и остается только сделать это в нужный момент. Не слишком поздно, иначе до берега можно будет просто не дойти. Вот тринидадцы снова возобновили обстрел, догнав Синюю эскадру. Первой жертвой из которой стал ее флагман — стопушечный линейный корабль «Принц» под флагом адмирала Спрэгга. В бинокль было хорошо видно, как первый выстрел тринидадцев пришелся довольно высоко, и бомба взорвалась на палубе, свалив бизань-мачту и разметав всех, кто там находился. Неуправляемый корабль уваливается под ветер. Следующий выстрел с тринидадского фрегата был более точный — бомба угодила в корпус «Принца» близко к ватерлинии. Грохот взрыва, куча разлетающихся обломков, и стопушечный корабль начинает оседать, заваливаясь на борт. На очереди — девяностошестипушечный «Сент-Эндрю» под флагом вице-адмирала Кэмпторна. Тринидадцы больше не обращают внимания на тонущий «Принц» и немного подворачивают в сторону «Сент-Эндрю», сокращая дистанцию. Всё, дальше ждать не имеет смысла…

Паркер отдал приказ идти к берегу, к заранее выбранной отмели, и «Норфолк» резко изменил курс. Он имел некоторое преимущество перед другими кораблями английского флота, поскольку Паркер, еще во время своего визита в Форт Росс два года назад, озаботился приобретением трех коллекций карт, издаваемых Главным управлением навигации и океанографии Русской Америки. Карты были гораздо более точные и подробные по сравнению с теми, что имел Ройял Нэви. Одну коллекцию он передал в Адмиралтейство, одну оставил на «Норфолке», а одну припрятал у себя дома. Так, на всякий случай. Поскольку справедливо опасался, что с «Норфолка» карты могут забрать. Ведь начальству нужнее, а расторопность Адмиралтейства в таких вопросах он знал прекрасно. В итоге так оно и оказалось. То ли у Адмиралтейства не нашлось денег на копирование и массовый выпуск пусть даже не всей коллекции, а хотя бы наиболее часто используемых карт, то ли были какие-то другие причины, но факт оставался фактом — к началу войны копии тринидадских карт были далеко не на всех кораблях Ройял Нэви. Доходило до абсурда — штурмана делали копии карт сами, насколько им это удавалось. Вот сейчас Паркер и вел «Норфолк» к относительно безопасному месту, чтобы не проломить днище о прибрежные камни. К слову сказать, он оказался не один такой хитрый. Линейные корабли «Дредноут» и «Монк» последовали его примеру.

Берег приближался довольно быстро, заранее убрать лишние паруса, и вот «Норфолк» вздрогнул всем корпусом, коснувшись грунта на небольшой скорости. Фрегат остался цел, пробоин удалось избежать. Осмотр трюма подтвердил — водотечности не обнаружено. Пока что все шло по плану. Паркер, не прекращая наблюдения за происходящим, отдал команду старшему офицеру:

— Лейтенант Спенсер, всем покинуть корабль. Взять оружие, запас продовольствия и воды на первое время. Укрыться на берегу так, чтобы не было видно с моря. Если только тринидадцы попытаются высадиться на «Норфолк», то мы успеем вернуться на него раньше и встретить их, как подобает. В этом случае нас не будут обстреливать — побоятся задеть своих.

— Сэр, может быть, оставить на борту канониров? Если тринидадцы подойдут достаточно близко, то мы можем достать их.

— Из чего? Из кормовых пушек? Ведь «Норфолк» сидит на мели почти перпендикулярно береговой линии, и вся наша бортовая артиллерия сейчас бесполезна. Да и не будут тринидадцы подходить слишком близко. Тем более, я подозреваю, что наши ядра им все равно, что слону дробина. Но вот поинтересоваться трофеем эти ушлые ребята могут, чем черт не шутит. Оставлять же людей на борту — слишком большой риск. Если наплюют на трофей и сразу начнут стрелять, то с «Норфолка» никто не уйдет.

Пока команда переправлялась на берег, Паркер внимательно наблюдал за ходом сражения, чтобы не упустить ни одной мелочи. Мало ли как все обернется. Очень может быть, что среди тех, кто выживет в этом аду, не найдется никого, кто смог бы оценить случившееся без эмоций. И пока по тебе не стреляют, можно собрать максимум информации в относительно спокойной обстановке. Дальнейшее наблюдение убедило командира «Норфолка», что он поступил правильно. Фрегат тринидадцев, разделавшись с теми, кто пытался уйти, проигнорировал выбросившиеся на берег «Дредноут» и «Монк» и продолжил погоню за фрегатом «Хэмпшир» и двумя жалкими посыльными шлюпами «Си Спарроу» и «Свифт». Все, что осталось от могучего Ройял Нэви. Никакого смысла в их уничтожении не было, но, очевидно, тринидадцы осерчали всерьез.

К моменту, когда тринидадский фрегат поравнялся с лежавшим на мели «Норфолком», вся его команда была уже на берегу и наблюдала из укрытий. Наконец-то удалось его как следует рассмотреть и прочитать название «Дмитрий Донской», нанесенное золочеными буквами. Тринидадцы проигнорировали «Норфолк» и продолжили погоню за уцелевшими шлюпами и фрегатом, которые ушли довольно далеко. Однако они не могли состязаться в скорости с этим рукотворным морским демоном. Видя, что сбежать не удастся, «Си Спарроу» и «Свифт» тоже повернули к берегу, и тринидадцы их не тронули! Хотя вполне могли расстрелять с такой дистанции. «Хэмпшир» делал отчаянные попытки уйти, прижавшись как можно ближе к берегу, и в последний момент даже спустил флаг, но это его не спасло. «Дмитрий Донской», не обращая внимания на спуск флага, отправил на дно последний корабль Ройял Нэви.

Вокруг раздавались негодующие возгласы, но Джеймс Паркер был абсолютно спокоен. Он был готов к такому развитию событий. В настоящий момент его гораздо больше интересовал вопрос, а что же будет дальше? Уйдут тринидадцы или нет? Если уйдут, то надо заняться снятием корабля с мели как можно скорее, пока стоит хорошая погода, и ветер дует со стороны берега. Если же не уйдут… Не ушли. Вместо этого вернулись к лежавшим рядышком на прибрежной отмели «Си Спарроу» и «Свифту» и сделали по ним всего два выстрела, в результате чего оба шлюпа вспыхнули, как факелы. А после этого направились к следующей цели — «Норфолку». Паркеру надоело слушать переливание из пустого в порожнее, и он решил вмешаться в разговор.

— А что вы хотите? Они ведут войну в соответствии с принятыми у них правилами. И не собираются подстраиваться под кого-либо.

— Но это же настоящее варварство, сэр! Стрелять по тому, кто спустил флаг!

— Один раз я тоже так сказал одному из тринидадцев. Не Кортесу, а рангом пониже. И знаете, что мне ответили? А не надо было его спускать! Вот такие у них понятия.

— Получается, им не нужны трофеи?

— Ну, почему же. От трофеев они не отказываются, но сейчас не тот случай. Тринидадцы реалисты и не пытаются откусить больше, чем могут проглотить. Куда им девать такое количество трофеев? Тем более которые свяжут их по рукам и ногам, поскольку зависят от ветра, и у них сейчас нет лишних людей? Всего лишь прагматичный расчет, не более.

— Но ведь на трофеях может быть что-то ценное, сэр!

— Банальным грабежом тринидадцы не занимаются. Нет у них такого. Если грабят, то по-крупному. Барбадос, например. Или Нью-Йорк. Кстати, сейчас проверим это на практике. Два шлюпа на мели их не заинтересовали, и они их сожгли. Может быть, «Норфолком» заинтересуются? Приготовить ружья и ждать моей команды. Не высовываться, чтобы нас не заметили раньше времени!

Однако, надежда на то, что тринидадцы клюнут на приманку, не оправдалась. «Дмитрий Донской» вышел на траверз лежавшего на мели «Норфолка» и остановился кабельтовых в восьми от берега, не собираясь приближаться или спускать шлюпки с десантом. Стрельба из кормовых пушек «Норфолка» с такой дистанции все равно была бессмысленной, поэтому Паркер продолжил наблюдение из-за камней. А посмотреть было на что. Корабль необычных очертаний явно был переходным типом от привычных ему пузатых парусников к изящному «Аскольду», которого он хорошо знал. Похожие острые обводы с большим отношением длины к ширине корпуса, только «Дмитрий Донской» значительно крупнее. Два мощных орудия на верхней палубе в носовой части в поворотных рубках. Из них он, очевидно, и громил английские корабли. Плюс шесть орудий на батарейной палубе с одного борта, столько же с другого. Но конструкция уж очень интересная, обеспечивающая большой сектор обстрела. Надо будет подробно описать все по прибытии в Адмиралтейство…

На «Дмитрии Донском» громыхнуло палубное орудие, и корпус «Норфолка» вздрогнул. Взрыва, которого все ждали, не последовало. Вместо этого раздалось громкое шипение, и через несколько мгновений из орудийных портов фрегата вырвались языки пламени. Причем какого-то очень яркого, не похожего на обычное. Прозвучал второй выстрел, и еще одна зажигательная бомба угодила в цель, проломив борт и взорвавшись внутри корпуса. Не прошло и нескольких минут, как «Норфолк» запылал от носа до кормы. А «Дмитрий Донской» как ни в чем не бывало дал ход и направился к следующей цели — лежавшему на мели «Дредноуту». Не сделав даже попытки поинтересоваться тем, что же «Господь послал», и не сделав по берегу ни одного выстрела. Хотя Паркер был уверен, что тринидадцы прекрасно видят укрывшихся за камнями людей. Скрыть более двухсот человек на ограниченном пространстве, где особо и спрятаться негде, практически невозможно. Да и с маскировкой у его подчиненных дела обстояли из рук вон плохо. Но говорить об этом никому не стал. Зачем? И так его уже тут считают чуть ли не сторонником тринидадцев. Вот и не надо создавать лишних поводов для разговоров. Пусть считают, что их не заметили. А ведь места высадки команд «Си Спарроу» и «Свифта» тринидадцы тоже не обстреливали…

— Вот и все… Прощай, «Норфолк»… Мистер Спенсер, вы вроде бы собирались оставить канониров на борту?

— Не ожидал такого, сэр… Но чем же они стреляли?

— Какие-то зажигательные бомбы. Подозреваю, что именно такими бомбами сожгли эскадру адмирала Холмса возле Ямайки. И тогда мы тоже ничего не смогли сделать. Никто не пострадал?

— Нет, сэр. Все целы.

— Хорошо. Стройте команду, лейтенант Спенсер. Отсюда надо срочно уходить. Скоро огонь доберется до пороха в крюйт-камере, и я не хочу, чтобы кому-нибудь на голову свалилась пушка, или кусок мачты. Корабля мы лишились, поэтому обратно будем добираться пешком. Надо как можно скорее сообщить о случившемся.

Глава 13

Мало знать себе цену. Надо еще пользоваться спросом

Когда «Дмитрий Донской» вернулся к ожидавшим его «Меркурию» и «Гермесу», Флинта первым делом заинтересовало, кого же выловили из воды? Особо барки не зверствовали, и когда увидели, что «Лондон» тонет, сразу же прекратили огонь. Из чисто практических соображений, не имеющих ничего общего с Гаагской, Женевской и прочими конвенциями. Требовалось, чтобы побольше хорошо осведомленных «языков» уцелело. А то, если продолжать молотить из «стодвадцаток» по тонущему кораблю фугасными снарядами, пока он не уйдет в воду по самую палубу, можно вообще никого не спасти. Либо спасти нескольких наиболее крепких матросов, которые спасутся за счет других. И которые, кроме кабацких слухов и базарных сплетен, ничего не знают. Да и те могут запамятовать после такого «купания». Однако сейчас «улов» был отменный. Аж целый адмирал! Это помимо кэптена, трех лейтенантов, майора морской пехоты, штурмана и доктора. Вышеупомянутых лиц выловили из воды среди груды деревянных обломков, за которые они держались после того, как все шлюпки были либо разбиты, либо перевернуты обезумевшей толпой, пытавшейся спастись с тонущего корабля. «Гермес» также поднял два десятка матросов и морских пехотинцев, которых прихватили просто на всякий случай. Командир «Гермеса», капитан третьего ранга Рикардо Гутиерес из «тонтон-макутов», начисто лишенный даже намека на толерантность и политкорректность, а также искренне не понимающий смысла принятия Гаагской и Женевской конвенций в мире пришельцев, на удивленный вопрос Флинта, зачем ему столько понадобилось, ответил с не меньшим удивлением:

— Так ведь после допроса недолго их и обратно за борт отправить! А как источники информации для проверки сведений общего характера они тоже сгодятся!

Возразить что-либо против такой логики было трудно, поэтому Флинт дал команду доставить всех пленных на «Дмитрий Донской», пока от них не стали избавляться за ненадобностью. И теперь рассматривал стоящую вдоль борта шеренгу, с которой не спускали глаз морские пехотинцы. Пройдя вдоль строя, остановился возле набычившегося и глядящего с ненавистью адмирала.

— Если я не ошибаюсь, вы — вице-адмирал сэр Джон Харман?

На лице пленника мелькнула тень удивления, но он подтвердил:

— Да, я вице-адмирал Харман. Но откуда вы меня знаете?

— Кто же не знает человека, разгромившего французов возле Мартиники и захватившего Кайенну в 1667 году? Прошу вас быть моим гостем, адмирал Харман. Весьма сожалею, что нам пришлось встретиться при таких обстоятельствах.

— Благодарю вас, сэр. Вы позволите узнать ваше имя?

— Коммодор Владислав Филатов, командир фрегата «Дмитрий Донской» и командующий отрядом.

— Филатов… Капитан Флинт?! Тот, кто утопил треть испанской Новой Армады возле островов Зеленого Мыса, имея лишь маленькую шхуну «Аврора»?!

— Да, это я. А чему вы так удивились?

— А разве вы не совершили нечто сродни чуду, сэр?! Такого не было за всю историю!

Словно волна пробежала по шеренге пленных, и все разом подобрались, с огромным интересом прислушиваясь к разговору и поглядывая на командира «Дмитрия Донского». И тут Флинт понял, что в этом мире капитан Флинт — вымышленный персонаж на страницах книги «Остров сокровищ» Роберта Льюиса Стивенсона, приобрел реальные черты. В виде его собственной персоны. Вот уж не думал о такой чести — стать в глазах аборигенов настоящим капитаном Флинтом. Ладно, пусть будет капитан Флинт. По крайней мере, хоть не поручик Ржевский…

— Все когда-то случается в первый раз, адмирал Харман. Просто надо хорошо выполнять свою работу. Я ее хорошо выполнил возле островов Зеленого мыса. Хорошо выполнил и сегодня. Надеюсь, вы не станете отрицать, что мы не нападали на вас первыми? И даже в бой возле Дувра поначалу не вмешались на стороне голландцев, хотя и могли?

— Нет, сэр.

— Тогда вас не должны удивлять наши последующие действия.

— Они меня и не удивляют, сэр. Я бы на вашем месте поступил точно так же.

— Я рад, что мы понимаем друг друга, и надеюсь, что мы найдем общий язык. Ваши жизни нам не нужны, как не нужны и пленные ради самих пленных, адмирал Харман. Выкупов ни за кого мы тоже не требуем. По приходу в Гамбург вы все будете освобождены, поэтому в ваших интересах рассказать все, что вам известно, а также соблюдать дисциплину и не пытаться вредить или бежать. Слово офицера русского флота. Если кто не согласен с моим предложением, может сейчас же покинуть борт «Дмитрия Донского». Нет таких? Прекрасно. Адмирал Харман, нам надо о многом поговорить. Сразу предупреждаю, что мне не нужны секреты вашего Ройял Нэви. Там нет для нас ничего интересного. Но вот о дальнейших взаимоотношениях наших стран поговорить необходимо. Надеюсь, что вы, как вернетесь в Англию, сможете добраться до короля и сообщить ему всё. Вы согласны с такой постановкой вопроса?

— Более чем, сэр.

— Тогда до встречи, адмирал Харман.

Флинт прошел дальше вдоль строя, выслушивая пленных. Их имена ему ничего не говорили. До тех пор, пока очередь не дошла до молодого человека в офицерском мундире, но явно не большого начальника.

— Штурман Уильям Дэмпир, сэр!

Знакомое имя резануло слух, и Флинт насторожился, но виду не подал. Всех более-менее значимых исторических персонажей этого времени он знал, подготовив материалы заранее. Вдруг доведется встретиться? По возрасту совпадает, да и лицо похоже… Неужели?! Сам Уильям Дэмпир, один из самых знаменитых мореплавателей и каперов в истории, внесший огромный вклад в развитие океанографии, автор нескольких книг на эту тему, член Британского Королевского общества, первый человек, совершивший три кругосветных путешествия, стоит сейчас навытяжку перед ним на борту «Дмитрия Донского» в качестве военнопленного?! Да уж, сегодня воистину день сюрпризов! Правда, в этой истории Уильям Дэмпир пока еще ничего из вышеупомянутого не сделал. Не успел. Значит, надо исправить это упущение. Каперствовать ему, разумеется, теперь никто не позволит, но вот привлечь такого человека на свою сторону и использовать его талант на благо Русской Америки… Как говорится, а почему бы и нет?!

— Рад встретить своего коллегу, мистер Дэмпир. Мне бы хотелось обсудить с вами ряд вопросов, касающихся навигации и географии этого мира. Особенно района Ост-Индии. Вам приходилось бывать там?

— Да, сэр! Я совсем недавно вернулся с острова Ява!

Он!!! Точно он! Вот это «улов»! Ну, теперь держитесь, сэр Уильям!!!

— Расскажете мне о тех краях, мистер Дэмпир?

— Почту за честь, сэр!

— Договорились. Как закончу все дела, я вас вызову.

Флинт про себя усмехнулся. Не ожидал такой реакции в Европе на его «пакости по-взрослому» у островов Зеленого Мыса два года назад. Авторитет капитана Флинта стал непререкаем среди англичан и теперь работает на него. Вот и надо сыграть на этом…

Поручив Тунгусу допросить пленных, но без излишеств, и особо уделив внимание адмиралу Харману и штурману Дэмпиру, Флинт занялся своими прямыми обязанностями. Скоро Гамбург, и надо готовиться к встрече с властями города с учетом сегодняшних событий. Прежние заготовки уже не годятся. Конечно, отряд кораблей Русской Америки прибудет в Гамбург раньше известий о побоище в Па-де-Кале, но не на много. От силы на несколько дней. Сначала могут и не поверить. Но когда информация подтвердится, это вызовет сильную реакцию как властей Гамбурга, так и шведов, фактически контролирующих этот район. Вместе с Себастьяном Кабрера, являвшимся заместителем командующего экспедицией по коммерческой части, составили примерный план действий. Еще до выхода в Европу исходили из того, что новичков, пытающихся втиснуться на европейский рынок, где уже давно все поделено, сразу же попытаются «обуть в лапти». Хоть и сами зависят от этих новичков в Новом Свете, но все равно попытаются. Торгашескую природу не изменить. Вот и надо выработать стратегию и тактику уже с учетом разгрома Ройял Нэви. Голландцы теперь вообще обнаглеют, шведы притихнут, гамбургские купцы оживятся и постараются подвинуть шведов. Гадюшник, одним словом. Или, если выражаться более благообразно, — серпентарий. Но суть от этого не меняется. Когда разговор был уже закончен, и Кабрера ушел, а Флинт собрался отдохнуть от трудов тяжких, просто посидев в удобном кресле с чашечкой кофе, его неожиданно побеспокоил Тунгус, буквально вломившись в каюту. Причем по виду сухопутного «коллеги-убивца» было ясно, что ему удалось нарыть что-то из ряда вон.

— Разрешите, господин коммодор?

— Прошу, мон колонель! Чего это ты такой весь из себя официальный и загадочный? Неужто наглы торпеду изобрели и хотели нам ее в борт всадить, когда начали паруса ставить?

— Нет, до торпеды пока не дошло. Все гораздо проще. Наглы были уверены, что мы не устоим перед искушением и захотим наложить лапу на такой прекрасный, с их точки зрения, трофей. А там уже был готов крупный отряд морской пехоты для абордажа, да и матросы бы в стороне не сидели. Надеялись задавить массой. Когда мы не клюнули на такую приманку, адмирал со товарищи очень удивились, но решили достать нас из своих новых пушек. Тех самых, «дезу» по которым им слили. На «Лондоне» их не убрали после инцидентов с разрывом стволов. Хоть их осталось мало и стрелять из них боялись, но решили оставить — а вдруг пригодится? Когда выбора не будет, и вопрос встанет или — или? Вот как раз такой случай и представился. Решили рискнуть, но для этого надо было обязательно развернуться бортом на цель. Наши «купчины» — молодцы. Четко выполняли твой приказ — занимать позицию напротив кормовой скулы «Лондона», где у бортовой артиллерии парусников мертвая зона. Поэтому они успели наделать в «Лондоне» дырок быстрее, чем он сумел развернуться. Неизвестно, что бы получилось из этой стрельбы, но рисковать все же не стоило.

— Полностью согласен. И кто такой хитромудрый у наглов оказался? Сделать приманку из спущенного флага?

— Адмирал и командир «Лондона» утверждают, что сам его светлость лорд-адмирал герцог Йоркский. Похоже, не врут. Со слов адмирала Хармана, на военном совете вышеупомянутый герцог заявил, что в борьбе с нами любые средства хороши, и здесь не до чистоплюйства.

— То же самое я считаю в отношении наглов. Но ты ведь, я так понял, не из-за этого ко мне примчался? Не мог ты за такое время успеть допросить всех.

— Совершенно верно. После адмирала и командира я поговорил с Дэмпиром. Начал очень осторожно, издалека, чтобы прощупать клиента. Похоже, наш человек. Верность английской короне у него на десятом месте, если не дальше. Парень умен, честолюбив, но очень ограничен в средствах. Поэтому, при правильной мотивации, можно заполучить его с потрохами.

— Так что же тебя смущает?

— Смущает его биография. В наших материалах сказано, что в семье Дэмпира было четыре сына, и старшего звали Джордж. Сейчас же Дэмпир говорит, что его старшего брата зовут Джон. У него должна быть кузина, которую, согласно нашим материалам, зовут Грейс. Но Дэмпир утверждает, что кузин с таким именем среди его родственников нет. По нашим данным, Дэмпир совершил свое первое плавание во Францию в возрасте шестнадцати лет, нанявшись юнгой на торговый корабль. Сейчас же он утверждает, что его первое морское путешествие было в Вест-Индию, в возрасте четырнадцати лет. И не юнгой, а штурманским учеником — ему помогли с деньгами. Причем заметь, еще до нашего «попадалова». То есть мы своим неожиданным появлением никак не могли повлиять на это событие. Есть еще ряд мелких неточностей, на которые не обратишь внимания, если не станешь специально искать. Все последующие различия можно, хоть и с большой натяжкой, списать на наше появление и вмешательство в ход истории. А таких различий в биографии Дэмпира с января 1668 года и по сегодняшний день набралось немало.

— Интересно-о-о… А может, это не тот Уильям Дэмпир?

— Уильям Дэмпир тот, все основные сведения совпадают. Но вот в мелких деталях есть различия.

— Чем дальше, тем все чудесатее и чудесатее, как говорила Алиса в Стране Чудес. И что ты думаешь по этому поводу?

— Раньше мы просто не обращали внимания на такие мелочи, поскольку в глобальном плане все совпадало, а мелких подробностей либо нет в тех исторических документах, которыми мы располагаем, либо эти мелочи тоже чудесным образом совпадали. И далеко не со всеми известными личностями, о которых сохранились подробные исторические данные, мы вступали в контакт. Сейчас же я готовился к вербовке заинтересовавшего нас объекта и внимательно изучил все, что на него у нас есть. И в разговоре сразу обратил внимание на эти нестыковки. Если это не намеренные искажения в исторических материалах, хотя я не понимаю, кому и для чего это понадобилось делать, то вывод напрашивается только один.

— И какой?

— Это не наш мир. А очень похожий на него.

— Ну-у, так уж сразу и не наш мир!

— Хорошо, дай другое объяснение.

— Может, исторические материалы не совсем точные?

— Возможно. Хотя не понимаю, кому и зачем могло понадобиться их искажать. И если мы своим появлением здесь доказали, что путешествия во времени возможны, то почему не могут быть возможны путешествия между мирами? Что-то такое наши ученые умники говорили.

— Но не могли же те, кто организовал весь этот банкет, послать экспедицию без проверки, куда она попадет?

— А может быть, они как раз таки все знали? А исполнителям вроде нас все знать совершенно не обязательно. Даже Березину с Шуриком. Березин — чистый администратор, ни хрена не понимавший во всей этой хронотрихомудии, и ему было по барабану, где именно нахапать золота. А Шурик — спец по своим электронным железякам, и тоже мог не знать всего. Я, кстати, поинтересовался у него, почему в экспедицию послали всего одного специалиста по этому «хронотранклюкатору», будь он неладен. Так Шурик ответил, что даже его присутствие не требовалось. Там система была многократно дублирована и могла управляться дистанционно, работая в паре с установкой в нашем времени, которая в любом случае вытянула бы нас обратно. Так поначалу и собирались сделать, но потом все же решили подстраховаться и отправить спеца, на всякий случай. Надежность системы была стопроцентная, но никто даже в мыслях не допускал, что «Тезей» вступит в бой с крейсером образца 1914 года, поскольку попадание в этот исторический период вообще не планировалось. Спасибо Шурику, умнику хренову. Не мог хотя бы на день раньше или на день позже в 1914 год попасть, тогда бы мы с «Карлсруэ» не встретились.

— Хм-м, интересно…

— Вот и мне интересно.

— Хорошо, допустим, ты прав, и это другой мир. Но что это меняет? Тут что — бабы другие? Или содержание кислорода в атмосфере другое? Я что-то никакой разницы до сегодняшнего дня не замечал. Теперь это наш мир. И мы его будем прогибать под себя, а не наоборот. Единственное неудобство, что теперь нельзя безоглядно доверять нашим историческим данным. Но история в любом случае уже начала серьезно меняться благодаря нашему вмешательству.

— В общем-то, да. Я то же самое хотел сказать.

— Ну и ладно. На всякий случай помалкивай об этом. Сообщим Петровичу и Михалычу, а там уже пусть они сами решают. Лучше скажи, что там с Дэмпиром? Вербануть его уже можно?

— С Дэмпиром все нормально. Когда я только предложил ему сравнить перспективы возвращения в нищую Англию, лишившуюся флота, которая сейчас вообще упадет ниже плинтуса, и переезд на ПМЖ в Форт Росс с предоставлением любимой работы за о-о-очень хорошее жалованье, вот тут-то у него глазенки и разгорелись. Хоть он и старался этого не показывать, да только меня ему не провести. Парнишка пока еще не дал согласия, но явно заинтересовался, почувствовав запах хороших денег и блестящих перспектив. Ведь он по своей натуре прожженный авантюрист, не обремененный излишними моральными запретами, и его верность королю Англии находится в прямой зависимости от того, насколько эта верность ему выгодна. Так что, если будет выгоднее служить нам, то он не станет раздумывать ни секунды. А вот с адмиралом… Смысла его вербовать нет. В нашей истории он умер в октябре следующего, 1673 года. Не думаю, что сейчас что-то сильно изменится. Как бы его раньше не грохнули за такой провал.

— Возможно… Ладно, он нам сейчас все равно лишь в качестве посла нужен, вот и будем работать в этом направлении. Что остальные?

— Командир «Лондона» — кэптен Артур Бишоп, вряд ли. Слишком предан королю. С остальными поговорю до прихода в Гамбург. Может быть, кого и найдем.

Дальнейший переход прошел без приключений. Корабли подняли паруса, воспользовавшись попутным ветром. И вот ранним утром впереди показалось устье Эльбы. Место довольно оживленное, и с ближайших кораблей и рыбацких лодок с интересом взирали на невиданных здесь ранее гостей. Хоть они и шли под парусами, но необычная архитектура и огромные размеры привлекали всеобщее внимание. Причем не только рыбаков и проходящих мимо «купцов». Фрегат под шведским флагом, патрулирующий неподалеку от устья Эльбы, тоже проявил интерес и пошел на сближение. И очень скоро дал выстрел поперек курса «Дмитрия Донского», идущего головным, приказывая остановиться. Очевидно, толком не понял, кого это нелегкая принесла. Ракурс для него был очень неудобный — дымовые трубы скрыты парусами, и сейчас не дымят, поскольку при малой нагрузке котлов жидкое топливо дыма не дает. Да и расстояние великовато. Флагов шведам тоже не видно. Поэтому вполне можно принять незнакомцев за обычные парусники, хоть и очень крупные.

Впрочем, требование было излишним — уже сыграли парусный аврал, и матросы бросились к мачтам убирать паруса. Пары в котлах были подняты заранее, поскольку идти по реке под парусами на парусниках, крупных даже по меркам XXI века, ни Флинт, ни другие командиры кораблей не хотели. Надо использовать достижения цивилизации по максимуму. А пока суть да дело, Флинт осматривал побережье и приближающихся шведов, слушая объяснения старшего офицера, хорошо знавшего эти места. Наконец, внимание обоих полностью переключилось на приближающийся шведский фрегат.

— Скоро надо будет гостей встречать, Карл Францевич. Которые ведут себя здесь, как хозяева.

— Я бы их уже сейчас «встретил», Владислав Михайлович. Из носовых. Да жаль, нельзя. Надо дипломатический протокол соблюдать.

— Ничего, не волнуйтесь. Скоро эти хапуги уберутся с территории Германии. История сильно изменилась — Франция не вмешалась в войну, а Англия ее уже фактически проиграла, едва начав. Хоть и с нашей помощью, но тем не менее. Швеция снова поставила не на ту лошадь. Курфюрст бранденбургский Фридрих Вильгельм Первый взялся за шведов всерьез, поэтому скоро им здесь станет очень неуютно. Сумеет ли он объединить все германские государства, пока неясно, но вот вышвырнуть отсюда шведов вполне может… О-о-о, ребята, а что это вы так забегали, как тараканы от «Дихлофоса»?! Никак, наши дымовые трубы увидели после того, как мы паруса убрали? И что же вы теперь делать будете?

Шведский фрегат увалился под ветер и стал разворачиваться на обратный курс. Когда это ему удалось, на корме прочли название — «Венерн». Шведы явно не ожидали появления здесь тринидадцев, поэтому сочли за благо не нарываться на неприятности. На палубе «Дмитрия Донского» раздался смех. Улыбнулся и Флинт.

— М-м-да… Гости сбежали, не попрощавшись… Пожалуй, так даже лучше. Сейчас этот «Венерн» удирает во всю прыть, на какую способен, и сообщит своим о нашем прибытии. Надеюсь, что у местного шведского начальства хватит ума не уподобляться неадеквату Карлу Двенадцатому. Иначе придется им тут Гангут раньше времени устроить. На радость курфюрсту бранденбургскому и гамбургским купцам… Малый вперед!

Корабли дали ход и взяли курс на вход в устье Эльбы, следуя за шведским фрегатом. Выдерживая дистанцию, «Дмитрий Донской» шел по пятам, не давая «Венерну» отрываться слишком далеко. В кильватер шли «Гермес» и «Меркурий». Вот так, вчетвером, все вместе и подошли к Брюнсбюттелю — сейчас небольшой деревушке, а в будущем месту, где будет находиться шлюз на выходе из Кильского канала в Эльбу, откуда собственно и начинается русло реки. «Венерн» тут же стал на якорь среди рыбацкой мелочи. «Дмитрий Донской» уменьшил ход и тоже повернул в сторону рейда. Надо было не только доложить о своем прибытии местным властям, но и взять лоцманов. Жадничать в таком деле не стоит.

Когда корабли вошли на рейд Брюнсбюттеля, на берегу уже выросла толпа народа. Весь поселок сбежался посмотреть на удивительное зрелище. Андреевские флаги, поднятые на гафелях, и движение без парусов не вызывали ни у кого сомнений, кто же именно прибыл. Непродолжительное маневрирование на рейде, выполненное с необычайной точностью, якоря летят в воду, и три огромных черных корабля замирают на водной глади. Тут же гремят выстрелы салюта. Гости приветствуют хозяев. Все, как и положено по действующим сейчас правилам. Да только вот гости ограничиваются всего лишь одним выстрелом с каждого корабля, ясно давая понять, что большего здешние «хозяева» не стоят. Шведский фрегат «Венерн» отвечает на салют, но в остальном ведет себя так, как будто все происходящее его не касается. И правильно делает. Целее будет.

Когда от берега отошел большой гребной баркас под шведским флагом, на борту «Дмитрия Донского» был уже готов «комитет по встрече». На палубу вызван взвод морских пехотинцев в парадной форме с оружием. Остальные морпехи в бронежилетах и касках, вооруженные до зубов, ждут на батарейной палубе в полной боевой готовности. Орудия находятся в положении «по-походному», но орудийные расчеты на местах. Пар в котлах на марке, и машины готовы дать ход. «Гермес» и «Меркурий» тоже приготовились в меру своих возможностей. Если здешние «хозяева» совершат глупость… Что ж, придется объяснить им, что они неправы, и сразу же уходить в Роттердам. Такой вариант был предусмотрен заранее, если в Гамбурге что-то пойдет не так. Приглашение от голландских властей уже давно получено, и если бы не третья англо-голландская война, то пошли бы сначала именно в Роттердам, а не Гамбург. Просто не хотели уж слишком явно выражать свое отношение к этим очередным внутриевропейским разборкам. Но поскольку Англия с завидным упорством снова наступила на те же грабли, то теперь можно открыто поддержать Соединенные Провинции. Соответствующие инструкции были получены из Форта Росс сразу же после сообщения о бое в Па-де-Кале. По выходу из Гамбурга на обратном пути корабли зайдут в Роттердам. А здесь в данный момент все зависит от того, какую позицию займут шведские и гамбургские власти.

Когда баркас подошел к борту, на палубу поднялся офицер в сопровождении шести солдат, с интересом оглядываясь по сторонам. Увидев стоящих возле трапа офицеров, представился на немецком:

— Доброе утро, господа. Капитан армии его величества короля Швеции Густав Мартинссон. Вы — тринидадцы?

— Доброе утро, герр капитан. Мы — из Русской Америки. Тринидад — лишь название острова, где расположена наша столица Форт Росс, вот нас и зовут все тринидадцами. Разрешите представиться — коммодор Владислав Филатов, командир фрегата «Дмитрий Донской» и командир конвоя. Прибыли в Гамбург с грузом. Вот грузовой манифест, можете ознакомиться.

С этими словами Флинт вручил шведскому офицеру бумаги. Ознакомившись с грузовыми документами, капитан Мартинссон с удивлением глянул на собеседника.

— Сколько?! Сахар и табак более четырех тысяч тонн?! Это сколько же будет в фунтах?!

— Много. Очень много. У нас на борту груза нет, поскольку «Дмитрий Донской» — военный корабль, и выполняет функции охраны конвоя. Весь груз находится на барках «Меркурий» и «Гермес». Вот они, рядом стоят.

— Честно сказать, вы меня удивили, герр Филатов! Таких больших партий груза сахара и табака еще никогда не было. Получается, что это не частные купеческие корабли?

— Нет. «Меркурий» и «Гермес» — военные транспорты, относящиеся к военному флоту Русской Америки и имеющие военные команды. Сами понимаете, отправлять сейчас ценный груз через кишащие пиратами воды на обычных «купцах» очень опасно. Поэтому мы будем осуществлять доставку грузов по системе конвоев — несколько быстроходных и хорошо вооруженных военных транспортов и один-два сильных военных корабля для охраны. Поверьте, такая тактика очень эффективна. Тем более мы уже проверили ее эффективность в действии.

— Вот как?! На вас напали пираты?

— Напали, причем не только пираты. Впрочем, что мы на палубе разговариваем? Герр Мартинссон, хотите посмотреть, как все было? Прошу вас в мою каюту, заодно оцените имеющиеся у нас на борту испанские и французские вина. Или желаете попробовать «Pervach»?

Заинтригованный капитан Мартинссон не отказался от приглашения и по достоинству оценил «Pervach». Однако Флинт преследовал совсем другие цели. Нападение французских пиратов в Ла-Манше и бой в Па-де-Кале были сняты на видео, и теперь представилась великолепная возможность для вброса нужной информации. Капитан Мартинссон даже позабыл про «Pervach», вперившись взглядом в экран монитора. Когда завершились последние кадры — уничтожение остатков английского флота на рейде Дувра, и панорамная съемка голландского флота в проливе, бедный швед какое-то время не мог прийти в себя, собираясь с мыслями. Флинт пришел ему на помощь.

— Как видите, герр Мартинссон, система конвоев очень эффективна. Военный корабль — в данном случае мой фрегат «Дмитрий Донской», успешно справился со своей задачей — прикрытие транспортов, которым даже не пришлось принимать участие в основной фазе боя. При увеличении численности конвоя, разумеется, кораблей охранения должно быть больше. Причем, возможно, даже больше, чем самих охраняемых, это зависит от многих факторов. Однако при этом необходимо соблюдать одно очень важное условие. Корабли должны иметь примерно равную скорость. Иначе какой-нибудь тихоход будет тормозить всех.

— Простите, что?.. Ах да, конечно… Герр Филатов, но это настоящее чудо!!! Такого я еще не видел! Вы хотите сказать, что ваш фрегат в одиночку уничтожил почти весь английский флот?!

— Как ни удивительно, но это факт, герр Мартинссон. Скоро информация о сражении в Па-де-Кале достигнет Гамбурга, и вы сами во всем убедитесь. Мне нет смысла вас обманывать. Английского Ройял Нэви больше нет. То немногое, что осталось, не сможет изменить ситуацию на море в целом. Англия опять проиграла войну Соединенным Провинциям.

— Поразительно… Но зачем вы вмешались в это сражение на стороне голландцев? Ведь вы могли просто отразить нападение и следовать дальше? Зачем было так рисковать?

— Могли, но английским джентльменам надо было вбить в голову мысль — нельзя нападать на корабли под флагом Русской Америки. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Расплата последует незамедлительно.

— Понятно… И я с вами полностью согласен в этом вопросе, герр Филатов… Насколько я понимаю, вы никогда раньше не бывали в Гамбурге?

— Увы.

— Позвольте дать вам совет. Держите ухо востро с этими гамбургскими торгашами. Не верьте их улыбкам и сладким речам. Это еще те волки…

С этим утверждением никто и не спорил. Посылая экспедицию в Европу, в Форте Росс ясно отдавали себе отчет в том, что покушаются на сверхприбыли крупных организаций вроде Вест-Индских компаний в торговле с Новым Светом. И это кое-кому может очень не понравиться. Но также было ясно, что у тех, кто в данный момент «держит цены» в Европе, полно завистливых конкурентов, которые при изменении обстановки вполне могут стать своеобразной «пятой колонной», работая в интересах Русской Америки против монополистов. Естественно, не забывая при этом и о себе любимых. Но это крайний случай, если не удастся договориться о приемлемых условиях выхода на европейский рынок, и дело дойдет до открытой войны цен. Что по большому счету Русской Америке тоже не нужно. Остается надеяться на то, что в Роттердаме, Амстердаме и Гамбурге тоже есть адекватные люди, прекрасно понимающие пагубность торговой войны. Которая очень легко может перейти в реальную. Недавние события в Па-де-Кале — яркий тому пример.

Как бы то ни было, расстались с представителями шведских властей друзьями, и отправились вверх по Эльбе, привлекая всеобщее внимание. Таких гостей здесь еще не было, поэтому многочисленные зрители на берегах никого не удивляли. Информация о появлении тринидадских пришельцев распространялась со скоростью лесного пожара, поэтому можно было надеяться на то, что она вовремя дойдет по назначению. Причем не только к местным властям. Ни Флинт, ни Тунгус, ни другие члены штаба экспедиции не сомневались в том, что беглецы с «Карлсруэ» не устоят перед искушением взглянуть на своих недавних врагов. И с ними вполне можно вступить в контакт. Либо добровольно, либо добровольно-принудительно. Тут уж как карты лягут.

Вольный город Гамбург в лице представителя городского магистрата Клауса Гофмана приветствовал гостей сразу же по прибытию на рейд, о чем герр Гофман объявил Флинту, встретившему его на палубе. Здесь уже получили информацию о прибытии экспедиции из Нового Света и сделали правильные выводы. Если гости из-за океана сами первыми нанесли визит в Гамбург, то явно не для того, чтобы пограбить. А если так, то надо выжать максимум полезного из создавшейся ситуации и завязать прочные торговые отношения с теми, кто «построил» весь Новый Свет (да и не только Новый) на зависть всем соседям. Но и прощупать гостей не мешает, что у них на уме. Поэтому портовые власти пока что на борт не поднимались, все в свои руки взял городской магистрат. После взаимных приветствий и дежурных любезностей герр Гофман озвучил официальную причину своего появления.

— Господа, впервые нас посетили корабли с далекого Тринидада. И мы рады видеть вас гостями нашего города. Бургомистр Гамбурга Вильгельм фон Бейст приглашает вас, герр Филатов, и ваших офицеров к себе во дворец.

— Благодарю вас, герр Гофман. Мы с радостью принимаем это предложение и надеемся, что нам удастся заложить основы нашей дружбы и сотрудничества. Поверьте, меньше всего мы хотим, чтобы нас воспринимали в Европе как некое пугало. Мы прибыли сюда не воевать, а торговать.

— Однако до нас дошли сведения, что у вас не все прошло благополучно во время плавания?

— Совершенно верно. Хотите узнать подробности?

— Конечно!

— Тогда прошу, будьте моим гостем!

Флинт пригласил чиновника в свою каюту, где уже был накрыт стол. За обменом новостями из Нового и Старого Света под хорошую выпивку последовал увлекательный рассказ о плавании трех кораблей через Атлантику, который продолжался до момента входа в Ла-Манш. После чего Флинт с хитрой улыбкой продолжил:

— А теперь, герр Гофман, посмотрите, что было в нашем плавании «не совсем благополучно»…

Когда на экране монитора появились первые кадры, Клаус Гофман позабыл обо всем. Флинт лишь время от времени комментировал происходящее, объясняя непонятные моменты. Когда фильм о сражении в Па-де-Кале закончился, Гофман восхищенно воскликнул:

— Это настоящее чудо, герр Филатов!!! И то, что я видел, и сама возможность запечатлеть происходящие события! Так значит, флот Англии полностью уничтожен?!

— Полностью или нет — не знаю. Во всяком случае, уничтожены те корабли, которые были на подходе к Па-де-Кале и на рейде Дувра. Вы ведь сами это видели. Если хотите, можно посмотреть фильм повторно. Возможно, что-то где-то у англичан и осталось. Но не думаю, что много.

— Так эти картинки можно посмотреть еще раз?

— Да. Информация сохранена на жестком диске компьютера — так называется это устройство, и ее можно смотреть, сколько хотите. Количество просмотров неограниченно.

— Поразительно! А еще что-нибудь у вас есть?

— Есть виды Форта Росс, Якобштадта, Гаваны. Есть запись разгрома испанской Новой Армады, операции по подавлению мятежа в Мехико и взятию Нью-Йорка, который теперь называется Новороссийск. И еще много разной хроники. Хотите посмотреть?

— Конечно!!!

— Если смотреть все, то это займет больше суток. Вас не хватятся?

— Увы, хватятся. В магистрате ждут меня с докладом.

— Тогда давайте сделаем так. Сейчас я покажу вам короткий ознакомительный фильм о нашей стране, а потом вы отправитесь на берег, расскажете бургомистру обо всем, что видели, и передадите ему мое приглашение посетить «Дмитрий Донской». Думаю, его это заинтересует. К сожалению, компьютер не может работать за пределами корабля, поэтому устроить показ для широкой аудитории во дворце бургомистра я не могу. Но его превосходительство может взять с собой вас, а также всех своих помощников, кого сочтет нужным. Тем более нам все равно надо обсудить вопросы торговли, а ваши люди обязательно захотят ознакомиться с образцами наших товаров. Также нам надо высадить на берег пленных англичан, и здесь мы хотим заручиться разрешением его превосходительства. Как вам такой план, герр Гофман?

— Я буду рад помочь вам, герр Филатов!

Когда представитель магистрата отбыл на берег в прекрасном настроении, пообещав в самом ближайшем времени решить вопрос постановки всех трех кораблей к глубоководному причалу, Флинт собрал совет на борту «Дмитрия Донского». Присутствовали командиры «Гермеса» и «Меркурия» Рикардо Гутиерес и Антонио Родригес, Себастьян Кабрера — зам командующего по коммерческой части, Тунгус — главный на борту из «сухопутных убивцев», осуществляющий разведку и контрразведку, и старший офицер «Дмитрия Донского» Карл Ейнринг, как хорошо знавший Гамбург. Хоть и Гамбург 1914 года, но все-таки. В ходе совета обсудили ближайшие задачи и методы их решения в соответствии со сложившейся обстановкой. Когда закончили, Флинт отпустил всех, кроме Тунгуса.

— А теперь рассказывай, мон колонель, что задумал? Мы одни, нас никто не слышит.

— Как стемнеет, спустим шлюпку и отправимся на берег. Я и еще шестеро пацанов из камрадов. «Тонтон-макутов» и испанцев брать не буду, уж очень экстерьер у них для этой местности не подходящий. Прикид — согласно местной моде, чтобы не выделяться. На современных жителей Гамбурга мы вряд ли потянем, но за гостей из какой-нибудь германской глубинки сойдем. Надо прояснить обстановку еще до того, как корабли станут к причалу.

— Значит, опять «главное — чтобы костюмчик сидел»? Как тогда, в Порт Ройяле?

— Разумеется. Походим, послушаем, посмотрим. Может, что интересное узнаем. На невероятную удачу вроде встречи нос к носу с герром Келлером я не рассчитываю, но чем черт не шутит, когда бог спит? Если «наши» немцы находятся в Гамбурге, то не устоят перед искушением взглянуть на нас.

— Твои пацаны их опознают?

— Говорят, что опознают. Даже если они в местных шмотках будут и бороды отрастят.

— А охоту с «подсадными» когда думаешь устроить?

— Не раньше, чем к причалу станем. Иначе подозрительно будет. Пока ты, герр коммодор, вместе с доном Себастьяном будешь бургомистра охмурять, я по-тихому разными пакостями займусь. Как раз по моему профилю…

Ночь прошла спокойно. Никто гостей из-за океана не потревожил, и разведгруппа, побывавшая тайком в городе, не обнаружила ничего подозрительного. Так, обычное любопытство, которое возникало везде и сразу же, где появлялись корабли под Андреевским флагом. Однако на следующее утро начался ажиотаж. Едва рассвело, поступило разрешение становиться к причалу. Поднявшиеся на борт лоцмана были немало удивлены, когда узнали, что для швартовки помощь гребных баркасов не требуется. То, что произошло дальше, вогнало их в состояние «полного охренения». Такого здесь еще никому видеть не доводилось. Огромные корабли длиной более сотни метров маневрировали без посторонней помощи с необычайной точностью и кажущейся легкостью. Берег был запружен толпой любопытных, причем среди обычных зевак было немало моряков, прекрасно понимающих, что они видят. Хотя ни Флинт, ни командиры барков не считали данную швартовку чем-то выдающимся. Подойти к причалу в тихую погоду с отданным якорем, имея два гребных винта и неограниченное количество реверсов — задача для начинающих. Однако местным знать об этом совершенно необязательно. Пусть смотрят и голову ломают, как у тринидадских колдунов такое получается.

Через час после того, как «Дмитрий Донской» стал к городской набережной, на нее выехала кавалькада из четырех богато украшенных карет. Все было ясно — пожаловали власти вольного города Гамбурга. Возможно, вместе с местными «олигархами». Стоявшие неподалеку «Гермес» и «Меркурий» они миновали не задерживаясь, остановившись возле «Дмитрия Донского». И вскоре на палубу поднялась представительная делегация, которую встречали согласно требованиям дипломатического протокола — с почетным караулом из морских пехотинцев. Уже знакомый Клаус Гофман выступил вперед и, поклонившись, официально произнес:

— Доброе утро, герр коммодор! Бургомистр вольного города Гамбург Вильгельм фон Бейст намерен посетить ваш корабль и обсудить вопросы нашего дальнейшего сотрудничества.

— Доброе утро, герр Гофман, доброе утро, господа! Добро пожаловать на борт, будьте нашими гостями!

Флинт был само радушие, и после того, как Гофман представил своих спутников, оказавшихся чиновниками магистрата во главе с самим бургомистром, пригласил всех в кают-компанию.

Вильгельм фон Бейст был уже немолодой и немногословный мужчина, за маской холодной вежливости никак не проявивший особого интереса к прибывшим, но Флинт сразу интуитивно почувствовал — этому человеку очень нужны хорошие отношения с Русской Америкой. И приход экспедиции в Гамбург для него — тот редкий шанс, который выпадает раз в жизни, и упустить его грешно. За последовавшим рассказом о заморских чудесах и намерении установить долговременные и взаимовыгодные торговые отношения Флинт вручил послание бургомистру, а также удивил всех присутствующих неожиданным ходом — продемонстрировал видеозапись обращения Леонида к бургомистру и жителям вольного города Гамбурга на хорошем немецком (по меркам начала XXI века) языке, в которой он надеялся на установление прочной дружбы и взаимовыгодного сотрудничества. Сказать, что гости были поражены, это не сказать ничего. Никто из них не обратил внимания на то, что в записи не прозвучало конкретных имен. Ведь находясь по ту сторону Атлантики, можно просто не успеть отреагировать на очередную смену власти в верхах. Не знали гости и того, что подобные видеозаписи были подготовлены также и для других стран Европы, и Флинт просто демонстрировал ту, которая подходила в данный момент. А когда запись закончилась, окончательно добил зрителей:

— Если хотите, герр фон Бейст, мы можем сделать такую же запись вашего обращения к жителям Русской Америки. Это не займет времени больше, чем сама речь.

— Поразительно, герр Филатов!!! Такого я еще не видел! И вы вот так, с легкостью можете делать любые движущиеся картины со звуком?

— Не любые, а только то, что происходит в действительности. Создать видеозапись, или картину, как вы говорите, из ничего, то есть фальсифицировать изображение, невозможно. Наша аппаратура может в точности фиксировать происходящие события, но не может выдумывать их.

— Вы меня удивили! Давайте попробуем. Но только после того, как закончим. Из рассказа герра Гофмана я понял, что английский флот уничтожен вашим кораблем, и вы также запечатлели это своим устройством?

— Да, это так. Хотите посмотреть?

— Разумеется!

Флинт нашел нужную запись, и кают-компания превратилась в подобие видеосалона, расплодившихся одно время на территории бывшего Советского Союза, когда видеомагнитофоны были еще экзотикой. Гости сгрудились перед экраном монитора и боялись упустить любую мелочь. Флинт же комментировал происходящее и отвечал на иногда возникающие вопросы. После записи боя в Па-де-Кале смотрели события в Мехико, Нью-Йорке, разгром Новой Армады. Особенно гостей поразили кадры, сделанные с воздуха. Когда «кино» закончилось, от прежней маски безразличия на лице бургомистра не осталось и следа. У его спутников — тем более. Теперь Вильгельм фон Бейст был сама любезность.

— Сегодняшний день открыл мне очень многое, герр Филатов! Открыл и удивил. Не стану отрицать, раньше многое из того, что рассказывали о вас, я считал выдумкой. Теперь же понимаю, насколько ошибался. Я буду очень рад нашей дружбе, и знайте, что в Гамбурге вам всегда окажут помощь и поддержку. И я хотел бы передать мои искренние поздравления и предложение дружбы герру Кортесу и всем жителям Русской Америки.

— Благодарю вас, герр фон Бейст. А теперь, быть может, перейдем к обсуждению деловых вопросов?

— Давайте.

Флинт вызвал в кают-компанию своего зама по торговой части и представил его гостям.

— Знакомьтесь, господа. Действительный статский советник Министерства внешней торговли Русской Америки Себастьян Кабрера. Моя правая рука во всем, что касается коммерции…

Когда гости наконец-то покинули борт «Дмитрия Донского», Флинт устало перевел дух. Кабрера ушел на «Гермес» с вызванными представителями торговых домов Гамбурга, кого решил подключить к этому делу бургомистр, а он решил взять тайм-аут. Все же, как ни крути, но выступать в роли дипломата ему еще ни разу не приходилось. Заодно избавились от пленных англичан, передав их местным властям. Оставили себе только одного — Уильяма Дэмпира. Юноша оказался толковым и сразу понял, что ему делают предложение, отказаться от которого — верх глупости. Разумеется, ни в какие секреты его пока что не посвящали, а просто перевели из разряда военнопленных в пассажиры, предоставив для ознакомления кое-какие материалы общего характера. Но для будущего светила океанографии и это было откровением, поэтому он с головой окунулся в изучение всего, что связано с Русской Америкой и пришельцами из другого мира под руководством лейтенанта Фуэнтеса, проинструктированного на этот счет. Иными словами, первая экспедиция в Европу грозила закончиться огромным успехом. Нужные контакты с властями Гамбурга налажены, вброс нужной информации произведен, и теперь надо регулировать очередь из набивающихся в друзья. Причем не только немцев, но и шведов, которые тоже не захотят упустить такую возможность. Как говорится, жить стало лучше, жить стало веселее…

Умиротворенные мысли о достигнутых успехах на торгово-дипломатическом поприще неожиданно прервал Тунгус.

— Герр коммодор, разреши?

— Заходи, мон колонель. Как меня достали эти чертовы педанты-немцы. Все у них согласно орднунгу!

— А ты как думал? Раз ты у нас теперь лицо публичное — целый коммодор и командующий экспедицией, то привыкай быть дипломатом. Это тебе не как раньше — глотки резать и мины цеплять. Для этого здесь я есть, а ты местных бургомистров и курфюрстов с епископами охмурять должен. Кстати, одного уже охмурил до крайности. Видел я его рожу, когда ты предложил ему международный аэропорт Нью-Васюки построить. Запись для истории прекрасная получилась!

— Мон колонель, вы несправедливы в своих суждениях! Нельзя отнимать у человека мечту! Во-первых, не Нью-Васюки, а международный аэропорт Гамбург. Во-вторых, очень больших расходов для постройки причальных мачт не требуется. Это не бетонная полоса в несколько километров с разветвленной сетью рулежных дорожек. Да и сама конструкция причальной мачты — далеко не Останкинская телебашня. А в-третьих, мы ведь и так собирались наладить воздушное сообщение с Европой. Полеты «Колумба» и «Магеллана» в Мехико и Нью-Йорк… пардон — Новороссийск, подтвердили реальность этой затеи. В Кадисе аэропорт уже построен, хоть пока еще и не принял ни один борт. Но он уже готов принять цеппелины. Так почему бы следующему аэропорту не появиться в Гамбурге? Тем более немцы согласны финансировать строительство на свои средства и предоставить требуемое количество людей и материалов. Единственно просят, чтобы прислали тех, кто знает, что именно надо делать. С соответствующей документацией, разумеется. Орднунг, понимаешь! Без этого никак. И ради доставки почты, а также небольших партий дорогостоящих грузов и пассажиров бизнес-класса в течение нескольких суток из Гамбурга в Новый Свет и обратно, они согласны преподнести нам международный аэропорт на блюдечке с голубой каемочкой, построив его на свои деньги.

— Ладно, посмотрим, как они слово держат. Людей на берег отпускаем?

— Отпускаем, но группами, причем только в светлое время суток. Инструктаж, как себя вести, я еще проведу…

Неожиданно в каюту постучали, и вошел старший офицер.

— Владислав Михайлович, разрешите?

— Да, Карл Францевич, что у вас?

— К трапу подошел какой-то мальчишка, передал записку вахтенному и сразу убежал. Причем послание адресовано именно мне.

— Вот как?! И кто же вам тут пишет?

— Не уверен, но… Прочтите сами.

Флинт с интересом развернул листок бумаги, на котором было всего лишь несколько строк, написанных по-немецки четким каллиграфическим почерком.

«Карлу Ейнрингу. Добрый день, дорогой Карл! К сожалению, я опоздал, и вы ушли без меня. В прошлый раз ты красиво вывернулся, сведя партию вничью вечным шахом, но теперь я такой оплошности не допущу. Приходи сегодня вечером к шести в таверну „Ягер“, есть дело. Твой друг Генрих».

Флинт перечитал послание несколько раз и с удивлением уставился на Ейнринга.

— Кто это, Карл Францевич? С кем это вы партию вничью вечным шахом свели?

— С лейтенантом Энссеном после выхода из Парамарибо, или как он там сейчас называется. Как раз перед десантом на Тринидад, когда я угодил в плен.

— Ну, ни хрена себе… А это точно он пишет?

— Не уверен. Об этом факте знали только офицеры «Карлсруэ», и то не все, а только те, кто был тогда в кают-компании. Но письмо написано не рукой Энссена. Я знаю его почерк…

Таверна «Ягер» была оформлена в соответствующем охотничьем[1] стиле, и очевидно, была весьма популярна. Как у местной публики, так и у приезжих. Времени на подготовку встречи оставалось катастрофически мало, поэтому во многом пришлось импровизировать. Постарались выяснить как можно больше — имя владельца, история, преобладающий контингент посетителей и тому подобное. Полученная информация порадовала — не какой-нибудь бандитский притон и не «наливайка» для голытьбы, а вполне респектабельное заведение, дорожащее своей репутацией.

В таверну «Ягер» зашел человек, одетый, как купец среднего пошиба, и направился к свободному столику в углу. Сделав заказ подскочившему официанту, человек молча осмотрел зал, иногда задерживая взгляд на картинах, изображающих сцены охоты, а также на различном «охотничьем» реквизите, украшавшем стены. Узнать в нем старшего офицера броненосного фрегата «Дмитрий Донской» капитана третьего ранга Карла Ейнринга было затруднительно. Одежда по местной моде, накладные усы и бородка, а также парик полностью его преобразили. Посетителей в это час было немного. В противоположном углу шумно веселилась компания великовозрастных оболтусов, за соседним столиком мирно беседовали два почтенных господина средних лет, не торопясь потягивая пиво под хорошую закуску, а чуть дальше расположились четверо иностранцев, которых выдавал разговор на чужом языке. Картина самая обычная для такого крупного портового города, как Гамбург. Однако долго скучать не пришлось. Входная дверь открылась, и вошел еще один человек. По виду — обычный горожанин не слишком высокого достатка. Но, окинув взглядом зал, он сразу же направился к столику, за которым сидел Ейнринг.

Если бы он не знал, кто должен прийти, то ни за что бы не узнал в этом человеке прежнего лощеного лейтенанта Кайзерлихмарине Энссена. Перед ним стоял еще молодой, но уже битый жизнью человек, виски которого посеребрила седина, а взгляд напоминал взгляд затравленного волка, который в последний момент нырнул под флажки и ушел от охотников.

— Генрих, ты?!

— Я, Карл. Здравствуй, дружище!!!

Старые друзья обнялись, но тут же уселись за стол, чтобы не привлекать внимания. Сделали заказ официанту и с удивлением стали рассматривать друг друга.

— Ты совсем не изменился за эти два года, Карл. Что произошло с тобой, как ты оказался у русских? И к чему этот маскарад? Ведь я видел тебя на палубе русского фрегата в военном мундире.

— Обычная предосторожность, Генрих. Да, я сейчас на службе у русских. Имею чин капитана третьего ранга — это вроде нашего корветтен-капитана, и занимаю должность старшего офицера броненосного фрегата «Дмитрий Донской». Как я докатился до жизни такой? Слушай…

Ейнринг говорил долго. Ведь они виделись с Энссеном последний раз перед высадкой десанта на Тринидад. Но если сам разгром десанта Энссен видел, то вот последующая информация дошла до него в сильно искаженном виде. И теперь он с интересом слушал рассказ о событиях более чем двухлетней давности. Мешало лишь то, что говорить приходилось вполголоса. Такие разговоры не для посторонних ушей.

— Вот так все и было, Генрих. Если бы наш Старик не сглупил и не стал воевать с русскими в этом мире, то все было бы по-другому. Ведь это совсем не те русские, что мы вначале думали. Между нами почти век — они пришли из 2012 года, и мы сами для них — история. А так случилось то, что случилось.

— И русские никак вас не притесняют?

— Абсолютно. Они сделали нас полноправными гражданами своего вновь созданного государства, которое назвали Русская Америка. Ты сам видишь — я стал кадровым офицером военного флота, граф Байссель конструирует цеппелины, Ауст и фон Альтхаус служат в конструкторских бюро по созданию новых видов вооружения и средств радиосвязи, Мерк и Бек занимаются тем же, но в конструкторских бюро по созданию машин. Все при деле, и никто не бедствует. Остальные офицеры погибли в ходе десанта на Тринидад и абордажа «Карлсруэ». Многие матросы из наших тоже выдвинулись по службе. Кто на военной, кто на гражданской. На кораблях нашей экспедиции они, кстати, тоже есть. Некоторые уже офицерами стали. А ты как здесь оказался, Генрих?

— Мы ведь с тобой разминулись. Когда русские вернули вас на корабль, как парламентеров, мы на берегу в этот момент были и вернуться уже не смогли. Старик блефовал отчаянно и все же сумел заинтересовать голландского губернатора. Наобещал ему золотые горы в случае нашей поддержки, он и клюнул. Правда, что они конкретно обсуждали, я не знаю, нас до этого не допустили…

Принесли ужин, и друзья беседовали, перемежая разговор стаканчиком мозельского. За окном стемнело, в зале зажгли свечи, стали появляться новые посетители, а они все никак не могли наговориться. Закончилось все на грустной ноте.

— Вот так, Карл. Варнеке и Фрезе погибли в бою со шведами. И слава богу, что это удалось скрыть, а то бы нас уже давно взяли за шиворот. Шведы здесь заправляют всем, и вольность вольного города Гамбурга — фикция. От Старика, как мы с ним расстались, ни слуху ни духу. Мы с Людвигом исправно посещали каждое воскресенье «Большой Михель», но к нам так никто и не пришел. Значит, что-то у Старика пошло не так с курфюрстом бранденбургским, что он не стал нас сдавать. А где-то с полгода назад и Людвиг исчез. Сказал, что устал ждать неизвестно чего, и не собирается больше прозябать в этой дыре. Не знаю, где он сейчас. Так что я тут один. Лавочник средней руки, поскольку мои знания здесь никому не нужны, а раскрывать себя я не могу. Мало знать себе цену, надо еще пользоваться спросом. Но это не самое страшное. На меня началась охота. Подозреваю, что кто-то что-то пронюхал, так как сначала я заметил слежку, а два дня назад на меня напали. Если бы хотели убить — убили, ничто им не мешало. Но, похоже, я был нужен им обязательно живой и желательно целый, это меня и выручило. Причем это не официальные власти. Те бы не церемонились и не пытались сделать все по-тихому. Хорошо, что я не расстаюсь с «парабеллумом». Уложил четверых мерзавцев, но один все же успел достать меня ножом — поранил руку. Поэтому пришлось попросить написать письмо другого человека.

— Так в чем дело, Генрих? Что тебя тут держит? Ведь это совсем не та Германия, которую мы покинули два с небольшим года назад. Пошли к нам!

— Не все так просто, Карл. Здесь у меня жена и сын. Я не могу их бросить.

— А зачем бросать? Бери семью и быстрее к нам на борт. Там вас никто не тронет. Ты понимаешь, что если действительно вышли на твой след, то уже не отстанут? И семью твою не пощадят. А могут и в заложники взять, лишь бы тебя выманить. Наслушался я тут историй от русских. И сам много чего прочел. Просто жуть берет, до чего докатилась Европа в 2012 году.

— А нужен ли я русским?

— Не говори глупостей. Мы все — и русские, и команда «Карлсруэ», чужие в этом мире. И если хотим выжить, то должны держаться вместе. Ты думаешь, я просто так пришел? Командующий экспедицией коммодор Филатов велел передать, что никаких преследований вас пятерых за прошлые дела не будет. Он ведь еще не знал, что Варнеке и Фрезе погибли. Мой пример для тебя ничего не значит? Не думаешь же ты, что меня специально послали в Гамбург ради того, чтобы ты увидел меня на палубе и согласился на встречу? Мы даже не знали, что вы находитесь в Гамбурге.

— Хм-м… Возразить трудно… Но что я буду делать у русских?

— Ты — кадровый офицер флота. Можешь продолжить службу, если хочешь. Флот русские собираются увеличивать, и знающие люди им понадобятся. То, что ты видел, это первые ласточки. Планируется открытие регулярной трансатлантической линии между Европой и Америкой. А для этого, помимо грузовых судов, понадобятся также крейсерские эскадры. Англии в этом мире не видать титула Владычицы морей. Ты видел мой «Дмитрий Донской». Это паровой броненосный фрегат собственной постройки, по своему техническому уровню близкий к кораблям конца XIX века, а кое в чем даже превосходящий их. Ты можешь себе представить что-либо подобное в Европе сегодня? И это всего лишь за четыре года с момента попадания «Тезея» в это время! Не хочешь служить на кораблях — можешь заняться конструкторской деятельностью в области флота, как Ауст и фон Альтхаус. Или займись цеппелинами вместе с Байсселем. Служба по твоему профилю найдется. В конце концов, ты будешь спокойно жить, не шарахаясь от любой тени и не опасаясь за свою семью.

— Убедил. Хорошо, предупрежу жену, и через пару дней мы будем на борту.

— Не затягивал бы ты с переездом. Через пару дней может быть поздно. Жена, кстати, знает, кто ты есть?

— Нет. Никто не знает.

— Вот и не говори раньше времени. А то неизвестно, как она отреагирует…

Когда обговорили все вопросы, и настало время прощаться, Ейнринг отказался от предложения зайти в гости, так как надо было возвращаться на корабль. Направляясь в сторону городской набережной, где стоял «Дмитрий Донской», он с чувством ностальгии смотрел по сторонам, узнавал и одновременно не узнавал свой родной город. Здесь многое было иным. Его окружал совсем не тот Гамбург, который он покинул в 1914 году.

Неожиданно сзади послышалась какая-то возня, глухие удары и сдавленные крики. Ейнринг с удивлением обернулся. Он знал, что его охраняют, но охрана держала дистанцию и не вмешивалась. Очевидно, что-то пошло не так. В свете фонарей он увидел три придавленных к булыжникам мостовой тела, которых умело «упаковывала» компания «оболтусов», пировавших до этого в «Ягере». Командовавший ими Тунгус, одетый, как добропорядочный гамбургский бюргер, лишь контролировал процесс, успокоив своего подопечного:

— Все в порядке, Карл Францевич, это всего лишь попытка похищения. Никто вас убивать не собирался. Наших оппонентов очень интересует, с кем это встречался и о чем говорил интересующий их фигурант.

— Но ведь они могут и на Энссена напасть!!!

— Обязательно нападут. Но не здесь, а ближе к его дому. Не волнуйтесь, мы контролируем ситуацию, и Энссену ничего не грозит. Он нужен нашим оппонентам живой и здоровый.

— Но кто это?!

— Подождите, скоро все узнаем…

Неожиданно Тунгуса отвлекли. Очевидно, пришел доклад по радио. Уточнив кое-что, он повернулся к Ейнрингу.

— Вот и на вашего друга напали. Не волнуйтесь, с ним все в порядке. Но придется ему вместе с семьей перебираться к нам как можно скорее. Не нравится мне это.

— А этих куда девать?

— С собой прихватим, и в спокойной обстановке побеседуем…

Группа «убивцев» Тунгуса подхватила под руки троих горе-похитителей и, изображая подвыпившую компанию, отправилась в сторону набережной. Со стороны это не вызывало никаких подозрений. Те, кто еще держится на ногах, помогают своим слегка перебравшим приятелям. Даже если кто и видел начало инцидента, то принял это за обыкновенный грабеж, что на ночных улицах городов Европы такое же привычное явление, как восход и заход солнца. А потому никого не удивляет. И если не хочешь влипнуть в неприятности, то и не вмешивайся.

Флинт с интересом ждал, чем же закончится встреча в «Ягере», но не предполагал, что события начнут развиваться с такой быстротой. И когда группа, прикрывающая Ейнринга, вернулась с «трофеями», очень удивился. Рассказ старшего офицера о встрече со своим прежним сослуживцем больше добавил неясностей, чем прояснил ситуацию, поэтому, разрешив Ейнрингу отдыхать, Флинт отправился к Тунгусу, который по горячим следам допрашивал пленных. Впрочем, улов оказался невелик, и Тунгус не скрывал досады.

— Дела хреновые, герр коммодор. Против нас работают агенты папы римского. Те, что попались, всего лишь рядовые исполнители, которые толком ничего не знают. Они получили приказ выкрасть лавочника Генриха Остермана — под таким именем проживает здесь лейтенант Энссен, причем обязательно целым и невредимым. Прошлая попытка сорвалась — Энссен перестрелял похитителей, чего никто не ожидал от тихого и законопослушного горожанина, поэтому сегодня для проведения операции выделили более серьезные силы. Его вели и вышли на «Ягер». Ейнринга решили прихватить просто ради интереса, чтобы выяснить степень его участия в этом деле. А поскольку его всерьез никто не воспринимал, выделили для этой цели всего лишь трех человек. Основной же состав группы захвата ушел за Энссеном. Стоит за всем этим итальянец Винченцо Бьянкери — доверенное лицо самого папы Климента Десятого. Какие именно приказы он получил от папы, эти шестерки не знают. Не их уровень.

— Может быть, те, кто пошел за Энссеном, знают?

— Вряд ли. Там такие же «рядовые», которым лишнего знать не положено. Может быть, знает что-то «сержант», непосредственно руководящий операцией, но только если он жив остался. Там не все прошло гладко, нашим пришлось пустить в ход оружие. Сам Бьянкери, как правило, на дело не ходит, а лишь контролирует со стороны. И очень может быть, что он сейчас все видел и теперь заляжет на дно.

— Хреново, мон колонель… Где теперь искать Келлера и Шмарца, неизвестно.

— Еще более хреново, чем ты думаешь, герр коммодор. Эти шестерки все же поведали кое-что интересное. Пару месяцев назад они провернули еще одно дело — помогли бежать из городского дворца в Потсдаме какому-то знатному немцу, находившемуся там фактически на положении ценного пленника. Согласись, факт сам по себе очень интересный и подозрительный. С чего бы папе туда лезть? Но когда я выложил пару десятков фотографий, где были также фото Келлера и Шмарца, все опознали Келлера. Вот так-то, герр коммодор. Опередил нас папа.

— Да-а… Не ожидал… Получается, что Келлер предпочел удрать с агентами папы в неизвестность, но только бы быть подальше от родного фатерланда?

— Получается так. Видно, с курфюрстом бранденбургским они так и не пришли к консенсусу. За два года курфюрст вытряхнул из Келлера все полезное, что тот знал, поэтому сам Келлер стал ему не нужен. Странно, что его вообще не грохнули.

— Возможно, курфюрст хотел использовать Келлера как предмет торга с нами, когда понял, что ничего по-настоящему выдающегося, способного одним махом продвинуть его на вершину власти и прирастить свои владения, Келлер ему дать не сможет. Даже его знание грядущей истории с каждым днем обесценивалось все больше и больше, поскольку из-за наших активных действий история пошла уже по другому пути. Теперь на те же грабли наступит папа. Келлера он получил, да вот только его знания о будущем имеют уже чисто познавательную ценность. Папа узнает, как было. Но совершенно необязательно, что теперь так будет. Как там, кстати, дела у группы прикрытия?

— Нормально. Проводили клиента до самого дома, по дороге взяли двоих, остальных зачистили. До утра побудут в гостях у Энссена, осуществляя его охрану, а заодно и «языков» потрясут. Энссен тем временем пусть со своей женой разбирается. А то как бы она истерику не устроила и покидать фатерланд не отказалась. Завтра утром доставим их на «Меркурий» — там уже подготовили пассажирскую каюту. Тащить к нам на борт бабу с дитем все же не стоит, а на «Меркурии» и «Гермесе» есть хорошие помещения для пассажиров.

— Ладно, подведем итоги. Вопрос с Энссеном, считай, закрыли. Предоставим ему и его семье политическое убежище. Шмарц исчез. Либо уехал куда-то в поисках лучшей доли еще до того, как началась эта возня, либо что-то пронюхал и заранее сделал ноги. Варнеке и Фрезе погибли. Если только Энссен не врет. Хотя какой смысл ему врать? Остается Келлер…

— О Келлере можно забыть. Папа его теперь не выпустит. А гоняться за ним по всей Европе и конфликтовать на этой почве с папой — ради чего? Оно нам надо?

— Не надо…

Глава 14

Homo homini lupus est

Настроение у Леонида перед ужином было скверное. Хотя никаких оснований для этого не было. Накануне пришло сообщение из Гамбурга об удачных переговорах с бургомистром и «уважаемыми людьми» города, а также о том, что один из «беглецов» — лейтенант Кайзерлихмарине Энссен найден, добровольно согласился перебраться на ПМЖ в Форт Росс, а также быть лояльным и в меру сил полезным Русской Америке. В настоящий момент герр лейтенант вместе с женой и сыном находится на барке «Меркурий» под надежной охраной, и во избежание нежелательных эксцессов не сойдет на берег до самого прибытия в Форт Росс. Что касается остальных сбежавших немцев, то искать их уже нет смысла, поскольку курфюрст бранденбургский и так вытряхнул из Келлера все, что мог. Из рассказа Энссена удалось восстановить картину событий, и теперь можно было сделать определенные выводы. Попытка построения Рейха, на которую так рассчитывал Келлер, не удалась. Войска Бранденбурга хоть и нанесли ряд поражений шведской армии, но захватить стратегическую инициативу не смогли. Поэтому, скорее всего, все ограничится некоторым изменением линии границ и зон влияния Бранденбурга в сторону увеличения. Но до единой Германии пока что так же далеко, как и раньше. Не готовы еще немцы к объединению. Каждый местный германский князек или епископ на себя корону примеряет, а простому народу и местной аристократии оно сто лет не надо. Но вот торговать с Русской Америкой они очень даже не против. Шведы тоже зашевелились, и прислали гонцов на «Дмитрий Донской». Боятся, что немцы оттеснят их от кормушки. Иными словами, дела в Германии складываются очень даже хорошо. Почему же тогда предчувствие беды?

Так ничего и не придумав, Леонид отложил черновик письма к королю Новой Испании — все равно настроение неподходящее, и собирался уже встать из-за стола, как неожиданно зазвонил телефон. Взяв трубку, услышал голос Карпова:

— Петрович, бросай все, бери Матильду, и дуйте в госпиталь. Может, она что сделает. У нас ЧП. «Скорую» к тебе домой уже выслали.

— Что случилось?!

— Твоего тезку по батюшке — нашего бывшего чифа привезли. Неудачное падение с лошади. Доктор говорит — не жилец. Удивляется, что он вообще еще жив, хоть и без сознания.

— Еду!!!

«Скорая», — то есть самая настоящая карета «скорой помощи», запряженная четверкой лошадей, прибыла очень быстро. Матильде не понадобились долгие объяснения, и они выехали без задержки. Дорога до госпиталя не заняла много времени, и едва карета остановилась у главного входа, Матильда тут же выскользнула из нее и исчезла внутри здания. Благо все ей здесь было знакомо. Леонид вошел следом и увидел Карпова, сидевшего в вестибюле.

— Михалыч, что толком стряслось? И где Матильда?

— Сразу в операционную умчалась. Наши доктора сейчас над Петровичем колдуют, но говорят, что надежды нет. Открытая черепно-мозговая травма. Несчастный случай. Упал с лошади, и надо же было камню рядом оказаться. Его жена тоже здесь, ей плохо стало. Что-то там ей вкололи и уложили в палате.

— Точно несчастный случай?

— Точно. Свидетелей масса.

— Может, Матильда что сможет сделать?

— Только на нее и надежда…

Оставалось только ждать. Прошло больше часа, и наконец в вестибюле показалась медсестра. Увидев Леонида и Карпова, сразу же направилась к ним.

— Ваше превосходительство, ваша жена просит вас пройти в операционную. И вас, сеньор Карпов, тоже.

Леонид и Карпов переглянулись. Похоже, дело плохо, если врачи, помешанные на стерильности, идут на такое грубейшее нарушение. Оба последовали за медсестрой, но просто так в операционную их все равно не пустили. Заставили надеть халаты, маски, шапочки, бахилы, а также вымыть руки. Но когда Леонид все же переступил порог операционной и встретился взглядом с доктором, то понял, что надеться можно только на чудо.

— Что с ним, Геннадий Валентинович?

— Плохо, Леонид Петрович. С такими травмами не выживают. Удивляюсь, как его вообще живым до госпиталя довезли. Ваша жена сейчас поддерживает в нем жизнь, иначе бы он давно умер. Ей-богу, сказали бы раньше такое — не поверил бы. Но факты… М-м-да…

Леонид глянул на Матильду, склонившуюся над раненым. Лицо женщины было напряжено, и на нем застыли капли пота. Но неожиданно она вскинула голову и произнесла тоном, не терпящим возражений:

— Всем, кроме Леонардо и Андрэ, покинуть операционную.

— Но простите, донна Матильда…

— Я сказала — всем!!!

Ситуация складывалась нестандартная, но она была нестандартной с самого начала. Никто не мог припомнить чего-либо подобного. Когда врачи и медсестры вышли из операционной, закрыв за собой дверь, Матильда глянула на Леонида.

— Леонардо, он обречен. Слишком сильные повреждения мозга. Я пока держу его, но его время уходит, и я не могу делать это до бесконечности. Однако можно ненадолго привести его в сознание. Вряд ли он сможет говорить, но я смогу заглянуть ему в душу.

— А стоит ли?

— Поверь, стоит. Его душа готова уйти, и не надо ей мешать. Но я чувствую, что ее что-то держит. Что-то очень важное, что он не успел сделать при жизни.

— Вот как? Хорошо. Поступай, как считаешь нужным.

Леонид и Карпов смотрели, затаив дыхание, но ничего необычного не происходило. Матильда склонилась над лицом раненого, и он открыл глаза. Продолжалось это недолго, меньше минуты. После чего Матильда выпрямилась и вздохнула, прикрыв глаза покойнику.

— Всё… Он ушел… Пойдемте, надо поговорить…

Леонид смотрел на операционный стол и отказывался верить. Его бывшего старшего помощника, ставшего капитаном «Тезея», прошедшего сквозь время, выжившего в бою с «Карлсруэ», прошедшего через все опасности в этом мире, степенного и рассудительного мужика, с которым он впервые познакомился в Николаеве на заводе «Океан», больше не было…

Между тем Матильда уже вышла из операционной, и его вывел из состояния ступора Карпов, тронув за рукав.

— Пойдем, Петрович… Мы здесь уже лишние… Царствие небесное тебе, Георгий Петрович…

Когда они оказались в ординаторской, Леонид и Карпов молчали. Оба ждали, что скажет Матильда, и не торопили ее. Понимали, что произошло что-то очень важное. Матильда же, налив себе полный стакан воды, махнула рукой в сторону дивана.

— Мне надо хоть немного отдохнуть… Андрэ, будь добр, изыми из личных вещей Георгия Петровича ключ от сейфа. Он был у него с собой. А потом срочно едем к нему в дом.

— Матильда, что с тобой?!

— Потом объяснения, Андрэ. Делай, что я говорю…

Когда удивленный и заинтригованный Карпов ушел, Леонид взял в свои руки ладони Матильды.

— Матильда, дорогая, что с тобой? Может быть, поедем домой, отдохнешь?

— Потом будем отдыхать, Леонардо. Благодари бога, что Андрэ догадался позвать меня.

— Ты узнала что-то очень важное?

— Да. Контакт был очень плохой, но главное я поняла. В сейфе у Георгия Петровича лежит пакет, адресованный тебе лично. Он подготовил его заранее, если с ним что-то случится.

— Но что там?!

— Не знаю. Он сказал мне об этом и ушел. Я не смогла его вернуть…

Вскоре вернулся Карпов и потряс связкой ключей.

— Вот все, что были. Прихватил на всякий случай. Что дальше?

— Сейчас едем домой к Георгию Петровичу. Надо срочно изъять кое-что из сейфа в его кабинете. И не надо, чтобы об этом знал кто-то еще, кроме нас. Андрэ, позаботься о секретности.

— Понял. Не волнуйся, все сделаю.

Все трое разместились в экипаже Карпова, который тут же покинул территорию госпиталя. «Водитель кобылы» был свой, проверенный человек, и Карпов ему доверял. Езда по вечерним улицам Форта Росс не заняла много времени, и вскоре они остановились во дворе особняка Иванова. Вышедшему их встречать дворецкому Леонид сообщил дурную весть:

— Сеньор Иванов умер. Проводите нас в его кабинет и проследите, чтобы нас никто не беспокоил.

Вышколенная челядь не задавала глупых вопросов, тем более таким гостям. Не задерживаясь, прошли на второй этаж. Дворецкий лично зажег свечи в кабинете и, ни слова не говоря, исчез за дверью.

Леонид осмотрел кабинет. Обычная обстановка — стол, стулья, книжные шкафы и солидных размеров сейф — творение швейцарского мастера, прибывшего на ПМЖ в Форт Росс три года назад. Но Матильда покачала головой и направилась к картине, висевшей на стене. Сняв картину, обнаружили за ней дверцу. Нужный ключ нашли быстро, но этого оказалось мало. За первой дверцей была еще одна, с цифровым кодовым замком. Матильда продолжила:

— Код замка 278149. Больше никаких сюрпризов нет.

Набрав нужную комбинацию цифр, Леонид открыл дверцу и удивленно замер. Небольшой тайный сейф был почти пуст. Ни денег, ни драгоценностей в нем не оказалось. На полочке лежал пакет из плотной бумаги и самый обычный мобильник с зарядным устройством. Причем мобильник довольно простенький, не из навороченных. Леонид и Карпов удивленно переглянулись.

— Дальше все чудесатее и чудесатее… Матильда, и что это такое?

— Все, что я успела узнать, этот пакет Георгий Петрович приготовил для Леонардо, если с ним что-нибудь случится. Откроем и посмотрим?

Два раза предлагать не пришлось, и, вскрыв пакет, Леонид вынул из него один-единственный листок бумаги формата А4. Причем бумага была явно из «иномирного» запаса, в отличие от конверта. Сев за стол и придвинув подсвечник, углубился в чтение. Текст был напечатан на принтере.

«Здравствуйте, Леонид Петрович. Если вы читаете это письмо, то значит, меня уже нет с вами. Хочу попросить прощения у вас и у всех остальных ребят с „Тезея“. Не хочу уносить эту тайну с собой в могилу. Я с самого начала знал о задачах нашей экспедиции. Меня внедрили в экипаж с целью контроля. У меня была в подчинении группа, но она вся погибла, я остался один. В случае нештатной ситуации или попытках руководства экспедиции действовать в своих интересах, я был обязан принять меры и подать сигнал тревоги. Никто из состава экспедиции, даже Березин, не обладали всей полнотой информации. Та „связная“ БМП, которую Березин и Прохоров считали „спасательной шлюпкой“ для возвращения в наше время, на самом деле таковой не является. Установка, находящаяся в ней, может работать только в режиме приводного маяка, при включении которого прибудет спасательная команда. Во всяком случае, мне так сказали. Но у меня есть веские основания подозревать, что задачей этой команды будет устранение всех свидетелей и эвакуация либо ликвидация на месте вещественных доказательств. Активировать маяк можно тремя способами. Первый способ — установкой ключа в виде SIM-карты, находившейся у Березина. Второй способ — набрать код активации вручную на мониторе компьютера, управляющего установкой. Код — латинское изречение

Homo homini lupus est

без знаков препинания. Набор должен быть сделан в течение промежутка времени не более чем две минуты с момента открытия файла „Настройка контуров“ в главном меню, и подтвержден нажатием на клавишу „Ввод“. После этого маяк активируется, и будет работать в автоматическом режиме. Третий способ — отправить SMS c аналогичным текстом с моего мобильника на номер, обозначенный в списке адресов, как „Шиномонтаж“. В этом случае маяк будет активирован дистанционно, присутствие оператора внутри БМП не требуется. Дальность действия сигнала мобильника — не менее двух тысяч метров. Маяк находится в спящем режиме, и запаса энергии встроенных источников хватит надолго. В случае выхода их из строя активация возможна только при подключении постороннего источника энергии. Сигнал маяка будет получен в нашем мире через промежуток времени, какой прошел с момента нашего первого хроноперехода и до момента активации маяка по бортовому времени „Тезея“. Я мог бы активировать маяк в любой момент, но не стал этого делать. О причинах, почему я так поступил, умолчу. Надеюсь, что вы построите новый мир, и он будет лучше нашего. Если все же решите активировать маяк, то знайте, что вместо помощи можете получить команду ликвидаторов. Прощайте.

Георгий Иванов».

Леонид сидел за столом, а в его голове строились и тут же рушились множество логических построений. Так это что же получается? Они все это время жили здесь из милости их бывшего чифа?! Ай да Петрович… Карпов быстро понял, что ситуация складывается непонятная, и ловко выхватил листок со стола. На что Леонид даже не отреагировал, погруженный в свои мысли. Матильда смотрела на все это с интересом, но пока что помалкивала. Карпов же, быстро прочитав письмо, передал его Матильде.

— На, прочти. Homo homini lupus est. Человек человеку волк. Яснее не скажешь…

Когда Матильда ознакомилась с содержанием письма, все молча уставились друг на друга. Первым голос подал Карпов:

— Обскакал меня Петрович, признаю… Я ведь такую ситуацию с самого начала предполагал. Не могла контора не заслать сюда «контролеров», присматривающих за ситуацией в целом и за начальством в частности. Но Петрович… Последний человек, на которого я мог бы подумать… Из отставных военморов, никуда не лез, за административными постами не гнался, сидел себе спокойно на «Тезее» и за пароходом присматривал, выражая всяческий одобрямс тем безобразиям, что мы учиняли… Действительно, тихушники самые большие сюрпризы преподносят… Поделом мне, самонадеянному дураку.

— Ладно, Михалыч, не кори себя. Ты все же больше оперативник, чем следователь, так что ничего удивительного в этом нет. Матильда, а ты как его проглядела?

— А что я? Зачем мне надо было каждому глубоко в душу заглядывать? Скрыть такое не получится. Ты сам-то сразу заметил, когда мы первый раз в лесу встретились и познакомились. А Георгий Петрович никаких поводов для беспокойства не подавал.

— Ладно, леди и джентльмены, сеньоры и сеньориты. Давайте думать, что дальше с этим делать.

— А что тут думать? Вот, к примеру, ты, мой каудильо. Неужели ты хочешь все здесь бросить и в просвещенный XXI век вернуться, чтобы попасть в лапы нашей родной конторы? Лично я не хочу. Да и никто из наших не захочет. Так что лучше давай сделаем вид, что ничего не было. Жили мы нормально здесь без этой тайны, и дальше проживем. А для гарантии еще и этот маячок раскурочим, чтобы он даже случайно не смог сработать.

— О возвращении речь не идет. Надо быть наивным дураком, чтобы допускать мысль, будто нас оставят в покое, даже если не грохнут сразу же после получения информации. Но мы можем попытаться вступить в контакт с нашей конторой на наших условиях, наладив торговлю между нашими мирами. Если там согласятся, конечно.

— И каким образом? Во-первых, как мы это сделаем? А во-вторых, чем мы можем заинтересовать контору до такой степени, чтобы она сочла выгодной торговлю с нами, а не послала для нашей ликвидации что-нибудь посерьезнее «Тезея»?

— Как сделаем — это лучше у Шурика спросить. Он эту бандуру лучше знает. Разумеется, придется ему перед этим все рассказать, чтобы не возбуждать несбыточных надежд. А вот дальше все будет зависеть от многих факторов. Работает ли эта шарманка вообще, а если работает, то когда там отреагируют и как отреагируют. Кого именно пришлют и с какими целями. Это больше по твоей части, герр Мюллер, — со своими коллегами разговаривать. Не думаю, что сюда первыми отправят дипломатов из МИДа.

— Да уж, кто бы сомневался!

— Во-о-т! И если после первой встречи высоких договаривающихся сторон обе стороны останутся целы и невредимы, не устроив дружеские пострелушки, то можно сделать предложение руководству конторы, от которого им очень трудно будет отказаться. Ведь чего они хотели по большому счету? Бабла. Так мы им это бабло в виде золота, серебра и камушков можем обеспечить в товарных количествах, причем не надо будет его искать и пытаться забрать с помощью огнестрела. Взамен же сможем получать разные высокотехнологичные ништяки, сами которые пока что получать не можем и вряд ли сможем в ближайшем будущем. И еще людей, согласных переселиться в наш мир. Что для них, что для нас такая торговля будет очень выгодной. Кроме этого, есть еще один нюанс, подтвержденный нашими докторами. Процесс перехода очень благотворно сказывается на состоянии организма, и многие толстосумы не откажутся поправить свое здоровье подобным образом. Причем их можно даже не посвящать в подробности. Пусть считают, что находятся на каком-то удаленном от цивилизации курорте. Где отсутствие телевидения, телефона и интернета — обязательное условие для успешного лечения.

— Это так. Но ты не сбрасывай со счетов вероятность, что руководство конторы приложит все усилия для того, чтобы наложить лапу на канал перехода и сделать нас мальчиками на побегушках. И это в лучшем случае. В худшем — ты и сам знаешь. А зная нашу контору, я могу прогнозировать вероятность развития подобного варианта в сто процентов.

— Так я тоже не обольщаюсь. Поэтому надо подумать, что надо сделать для того, чтобы подобное кидалово стало невыгодным. А также иметь возможность в одностороннем порядке закрыть канал и не допустить его работы без нашего позволения. Но это по части Шурика.

— А он сможет?

— Вот и поговорим с ним на эту тему, как со спецом. В любом случае, если мы не сможем сохранить возможность контроля над переходом между мирами — давай уже смотреть правде в глаза, то не стоит и связываться. Если сюда ломанутся целые армии и флоты с оружием XXI века, то к нам точно придет песец. Как и всему этому миру. А нам в самом лучшем случае предложат роль полицаев, как делали немцы на оккупированной территории. Даже не гауляйтеров, поскольку гауляйтеров своих пришлют.

— Полностью согласен, мой команданте! Но придется Шурику рассказать о наших подозрениях, что это другой мир.

— Ну и что? Он и так много знает, но в болтливости до сих пор замечен не был. Так что либо тысяча секретов в его голове, либо тысяча плюс один, роли не играет.

Следующий день был занят траурной церемонией. Случившееся поразило всех. Как членов экипажа «Тезея», так и всех прочих. Нелепейший несчастный случай. Отпевание в соборе, похороны и поминки, на которых Леонид произнес пламенную речь, а также выслушал соболезнования от иностранных послов, приглашенных на это мероприятие. Но на следующий день, ближе к обеду, когда головы у всех должны были уже проясниться, нагрянул в дом инженера Прохорова вместе с Карповым и Матильдой. Прохоров, то есть Шурик, хоть и удивился, но сразу понял, что это неспроста. А поскольку вчера он вел себя довольно умеренно и уже пришел в норму, то оказался вполне готов к адекватной беседе за закрытыми дверями. Выслушав новость, на первое время лишился дара речи, пока Леонид не вывел его своим вопросом из состояния «полного охренения».

— Вот мы и пришли к вам за советом, Александр Александрович. Как к единственному специалисту среди нас в этой области. Сможем ли мы сохранить контроль над каналом межмирового перехода? Поскольку на той стороне приложат все силы к тому же самому.

— Удивили вы меня, Леонид Петрович… По-настоящему удивили, не ожидал… Значит, меня тоже за болвана держали… Но если так, то не все потеряно! Преподнесем фунт изюму конторе!

— А как?

— Предотвратить проникновение сюда, если удастся забросить маяки, невозможно. Ведь мы не сможем отследить и уничтожить все. Но здесь есть пара нюансов, на которых мы можем сыграть.

— Каким образом?

— Первый нюанс — маяк дает лишь привязку по месту, но не привязку по времени. Если мы пробиваем канал во времени, а как теперь есть подозрение, что и между мирами, с помощью стационарной установки большой мощности, то выбираем именно время. Место — какое оказалось в момент перехода, то есть его надо выбрать заранее. Маяк же решает обратную задачу — дает место без привязки по времени. Иными словами, там не поймут, из какого именно исторического периода идет сигнал. А чтобы оказаться в нужной точке времени, требуется приблизиться к месту, где установлен маяк, на расстояние в сто пятьдесят — двести метров. Если дистанция будет больше, то встреча не получится. Можно выйти совсем в другом времени.

— И что нам это дает?

— Выбирая место установки маяка, мы можем резко ограничить возможности тех, кто сюда явится, поскольку установка перемещения во времени требует большое количество энергии. Пример — наш «Тезей», генераторы которого имеют большую суммарную мощность. Если установить маяк на «Тезее», или хотя бы на побережье, то можно ждать прибытия чего угодно — хоть авианосца, хоть атомной подводной лодки. Пусть даже они окажутся очень близко к берегу, и даже сядут на мель, но сюда попадут. Наземные же энергетические установки имеют ограниченные размеры и мощность, а перебрасываемая масса напрямую зависит от мощности потребляемой энергии.

— А если простыми словами?

— А если простыми словами, то если мы установим маяк где-то на суше вдали от берега, то чтобы туда попасть чему-то крупному вроде авианосца или крейсера, придется устанавливать его на колеса, как это сделал князь Олег со своими ладьями при взятии Царьграда. Либо посылать что-то вроде автомобилей повышенной проходимости с небольшой полезной нагрузкой, для перемещения которых мощности мобильной установки будет хватать впритык. Даже танки отправить не получится — у них масса очень большая при сравнительно небольшом внутреннем объеме. Установку большой мощности с мощным источником энергии там просто негде размещать. Не думаю, что за прошедшие четыре с небольшим года произошел качественный скачок в этом направлении.

— А если сделать одну мощную стационарную установку в месте нахождения маяка и высоковольтную ЛЭП туда протянуть? Чтобы сразу танковую армию со всем хозяйством сюда перебросить?

— Теоретически возможно. Но на это потребуется много времени. И здесь всплывает второй нюанс. Маяк может работать либо от внешнего источника энергии, либо от встроенного, в полностью автономном режиме. Но в этом случае запаса энергии хватает не более чем на семьдесят пять часов. И это в идеальных условиях. За такой короткий срок невозможно где-нибудь в глуши собрать установку большой мощности, перебросить туда требуемые для успешного вторжения силы и подвести линию электропередач. А сигнал маяка отличается в зависимости от того, какой источник энергии используется — внешний или встроенный.

— Очень интересно… Допустим, это так. И что предпримет контора в этом случае?

— Если мы установим маяк где-нибудь в глухомани, в труднодоступном месте, причем активируем его от встроенного источника энергии, то контора сделает вывод, что постороннего источника энергии у нас нет. И там встанут перед дилеммой — либо срочно перебросить сюда поисковую группу с весьма ограниченными возможностями, либо рисковать потерять нас навсегда. Поскольку когда маяк прекратит работать, найти нас не удастся. Долго объяснять, почему, но поверьте на слово.

— Хорошо, допустим, мы так и сделаем. Загоним нашу «связную» БМП в глухомань и активируем маяк от батарей. Дальше что?

— Если в конторе не махнули на нас рукой и сразу же примут сигнал, то какое-то время уйдет на различные согласования в верхах. Локализуют точку пространства, откуда идет сигнал маяка, и будут думать, как туда добраться, причем не с пустыми руками и с наибольшими силами. Но, поскольку маяк находится на суше, появления авианосца можно не опасаться. И поскольку контора жестко ограничена во времени — не более трех суток, то это могут быть только легкие мобильные комплексы, которые можно устанавливать либо на автомобилях, либо на летательных аппаратах вроде транспортного вертолета. Теоретически можно установить комплекс и на транспортном самолете, но ему очень опасно выполнять полет на высоте в двести метров. Тем более в гористой местности. Так что можно ожидать либо автомобили повышенной проходимости, либо транспортные вертолеты, если автомобили в нашем мире не смогут подойти к месту расположения маяка. Вертолет же вполне может зависнуть прямо над маяком на высоте в сотню метров. И те, кто в нем будет находиться, смогут рассчитывать только на бортовое вооружение вертолета и то оружие, какое смогут утащить в руках. Во всяком случае, целая армия сразу здесь не появится. А поскольку мы сможем контролировать местоположение прибывших, то сразу же обнаружим то, что они попытаются здесь установить. Маяк с источником питания имеет большие размеры и вес. Его не то что в карман не спрячешь, а даже в руках не унесешь. Да вы и сами видели, что десантный отсек БМП почти полностью забит. Аппаратура связи там занимает совсем немного места.

— И сколько таких вертолетов или автомобилей ждать?

— Когда мы уходили на «Тезее», в распоряжении конторы было четыре мобильных комплекса. Два наземных и два воздушных. Наземные смонтированы на машинах-амфибиях, сделанных по спецзаказу, а воздушные — на вертолетах «Ми-26». Разумеется, тоже сильно отличающихся от серийной модели. Это то, о чем я знаю. Знаю также то, что эти комплексы уже опробованы в деле, и результат был успешный. Их не применяют исключительно из-за мизерной грузоподъемности. Почти все уходит на саму установку и мощные генераторы. Плюс экипаж и небольшая поисковая группа. На полезную нагрузку остается очень мало. Именно поэтому решили задействовать морской вариант — переоборудовали «Тезей». Допускаю, что за время нашего отсутствия появилось что-то еще, но не думаю, что изменения очень существенные. И если контора знает, что в ее распоряжении не более трех суток, то вполне может успеть перебросить эти комплексы в нужную точку вместе с поисковыми группами. А вот сделать что-то монументальное, способное перебросить сразу целую армию с хорошо подготовленной военной базой — нет. Мы же, наоборот, сможем сосредоточить в месте контакта большие силы. Если в ходе встречи возникнут сложности, то сможем уничтожить прибывших вместе со всей их аппаратурой. Наш маяк тоже выключим. И после этого сюда никто не доберется.

— Интересно… То есть единственный способ не допустить проникновения в наш мир, — это локализовать место перехода и уничтожать там все непотребное, если оно вдруг появится?

— В общих чертах — да. При первом контакте мы легко сможем это сделать, так как контора просто не успеет подготовить что-то по-настоящему опасное. Но вот при последующих контактах я такой гарантии дать не могу. Вполне могут и военную базу в месте перехода построить со своей электростанцией, чтобы сюда ее перебросить вместе с маяком, либо какой-нибудь броненосец на гусеницах сделать. Единственное, чем мы можем себя обезопасить в этом случае — каждый раз открывать портал в новом месте, причем на короткое время, оговоренное заранее. Чтобы вертолет туда успел, а вот броненосец на гусеницах — нет. Но сами понимаете, что такие «деловые отношения» нам не нужны.

— Согласен. Значит, проверим контору на вшивость. За кого она нас держит. За лохов или за равноправных партнеров. Если с первого раза поймем, что дело дрянь, то просто прикроем лавочку. И больше такими глупостями заниматься не будем…

С этого дня в центральной части острова Тринидад началось заметное оживление. Нашли удобную площадку, на которой мог совершить посадку большой транспортный вертолет, и расширили дорогу через джунгли к этому месту. Впрочем, дорога — это было громко сказано. Гусеничная бронетехника еще могла по ней пройти, а вот автомобилям надо было передвигаться с малой скоростью и с большой осторожностью. Оборудовали укрытия для пехоты и артиллерии, привели в боевую готовность авиацию, а также пригнали к месту встречи все три БМП. «Связную» с маяком поставили в центре площадки, а две другие замаскировали в джунглях, причем так, что они могли вести перекрестный огонь. Мало ли кто пожалует. Когда все было готово к приему гостей, привели «массовку». Большая группа добровольцев из морских пехотинцев, специально подобранная из индейцев и метисов, переоделась в «дикарей» с соответствующим антуражем и расположилась лагерем с краю площадки. Карпов решил лично руководить операцией, как ни отговаривали его Леонид и Матильда. Но у начальника тайной полиции был железный аргумент.

— Я там знаю многих. И меня многие знают. Поэтому, скорее всего, пошлют кого-то из тех, кто лично знаком со мной и Березиным, чтобы исключить подставу. Если же мы пошлем других людей, то не факт, что с ними вообще захотят разговаривать, а не попытаются сразу завернуть ласты. Со мной же, хотя бы ради приличия, сначала побеседуют.

— Ты в этом уверен?

— Не до конца. Но ведь не устраивать же сразу пострелушки? Иначе зачем вообще это затевать? Возможно, что и договоримся.

— Тогда один ты не пойдешь. Я иду с тобой.

Леонид и Карпов удивленно уставились на Матильду.

— Ты?! Еще чего!!!

— Да, я. Сеньоры, вы хотите узнать, что задумали наши гости? А если они задумали нечто плохое, хотите получить то, на чем они прибудут из вашего мира в целости и сохранности, да еще и с действующей установкой перемещения во времени-пространстве?

Матильда буквально наслаждалась немой сценой после этих слов. Какое-то время ушло на осмысление сказанного, после чего оба воскликнули:

— Как?!

— Да очень просто. Ты, Андрэ, — глава встречающей делегации, поскольку тебя там знают. Я, как первая леди, вхожу в состав делегации, но с чисто представительскими целями. Ты, Леонардо, как глава государства и хотел бы присутствовать, но не смог. Тебя отвлекли важные государственные дела, и ты не можешь торчать возле маяка круглые сутки. Подберем еще несколько представительных фигур из испанцев и оденем их по последней европейской моде нашего времени. Что предпримут наши гости, если увидят людей из прошлого? В кружевах, шляпах с перьями и со шпагами?

— Во всяком случае, могут недооценить.

— Вот и я на это рассчитываю. И тем более они не будут считать угрозой молодую женщину в тяжеленном длинном платье до земли. Даже если захотят взять нас в заложники, то будут обращаться не слишком грубо. А со мной — тем более. Мне главное попасть на борт вертолета, или на чем они там появятся, а задача других «заложников» — не мешать мне. У вас есть подробное описание этого «Ми-26», чтобы я знала, с чем придется столкнуться?

— Ну, Матильда!!! С тобой не соскучишься…

Когда «комитет по встрече» был готов, провели последнюю проверку. Прохоров, разместившись в десантном отсеке БМП, тестировал аппаратуру. Но вот настал момент «Х». Ввод кода, и маяк ожил! Прохоров довольно потер руки.

— Всё, теперь ждем. Вряд ли в течение первых суток кто-то появится, но на вторые сутки могут, если сразу же перебросят технику транспортным самолетом в Порт-оф-Спейн на Тринидад.

— То есть вертолеты могут и не появиться?

— Далеко. На одной заправке «Ми-26» в любом случае до Тринидада не долетит, а организовать им перелет через Атлантику с промежуточными заправками — это время. Могут и не успеть. Но если перебросят комплекс самолетом в Порт-оф-Спейн, то могут установить его на какой-нибудь местной вертушке нужной грузоподъемности. Тем более топлива можно брать по минимуму, далеко ей лететь не придется.

— Значит, ждем гостей?

— Значит, ждем…

Два дня прошли в напряженном ожидании. Маяк исправно работал от встроенных батарей, но абсолютно ничего не происходило. «Дикари» стояли лагерем на поляне, Карпов с Чингачгуком посменно дежурили в БМП возле маяка, Шурика прогнали подальше от места возможного конфликта, нечего ему понапрасну рисковать. «Комитет по встрече», состоящий из майора Мендосы и шести морских пехотинцев из испанцев «правильной» внешности, сменивших форму Русской Америки на ту, что «положено» в этом времени, ожидал здесь же, разместившись в палатке на краю площадки. В «комитет по встрече» входила также Матильда, палатка которой расположилась по соседству. «Засадный полк» разместился в джунглях и близко не приближался. Но… Ничего не происходило…

Заканчивался третий день. Индикатор заряда батарей, снабжающих маяк энергией, уже подавал контрольный сигнал низкого уровня. Карпов связался по рации с Прохоровым.

— Сан Саныч, скоро наша шарманка замолчит. Батареи уже еле тянут. На генератор переходить не будем?

— Сразу же изменится характер сигнала, и это может вызвать подозрение. Держите уже до конца, пока не погаснет. В крайнем случае потом аккумуляторы зарядим, и через пару дней можно будет снова маяк включить.

— А вот этого бы не хотелось. Мало ли что там за это время придумают!

Неожиданно туман закрыл небо, и вверху раздался гул. А когда через несколько секунд туман рассеялся так же внезапно, как и появился, над поляной зависла винтокрылая машина. Вокруг сразу же все пришло в движение. «Дикари», согласно разработанному сценарию, «в панике» бросились в джунгли. «Комитет по встрече», выбежавший из палаток, истово крестился, глядя на невиданное чудо. Вертолет пошел на посадку, выбрав свободное место в стороне от БМП, а вверху снова возник туман, из которого вскоре показался еще один такой же вертолет. Но этот садиться не стал, а начал нарезать круги над площадкой, быстро набирая высоту. Пока что все шло, как и ожидалось. За исключением одного. Карпов и Чингачгук, едва взглянув на совершающую посадку машину, оба выругались, и Карпов прокричал в эфир:

— Гости пожаловали. Готовьте хлеб-соль с водкой!

Передав сигнал тревоги, дал знак Чингачгуку занять место в башне БМП. В случае чего эта машина отсюда уже не взлетит. Подбежавший «комитет по встрече» недоуменно смотрел на сеньора Карпова, но глупых вопросов не задавал. Лишь Матильда, подошедшая позже всех из-за своего длинного пышного платья до пят, крайне неудобного для передвижения по пересеченной местности, сразу захотела прояснить обстановку.

— Андрэ, что случилось? Почему ты подал сигнал тревоги?

— Это не «Ми-26». Это «Супер Стэллион». Тот, который в воздухе, тоже. Пиндосы пожаловали. Даже опознавательные знаки закрашивать не стали. Ох, что-то не так пошло в конторе после нашего ухода…

Между тем в окружающей обстановке произошли изменения. Вертолет совершил посадку, но двигатели оставил на малых оборотах. Дверь открылась, и на землю посыпались десантники. Быстро рассредоточившись вокруг машины, заняли оборону, и только после этого на землю ступили те, кто прибыл «поговорить». Три человека в камуфляже. Двое белых и один негр. Тут уже отпали последние сомнения. Прибывшие не стали удаляться слишком далеко от вертолета, явно ожидая ответного хода принимающей стороны. Карпов процедил сквозь зубы:

— Продался пиндосам, сволочь…

— Андрэ, ты кого-то знаешь?

— Знаю… Но, оказывается, недостаточно хорошо знаю…

Карпов велел морпехам оставаться на месте, а сам пошел вперед, поддерживая под руку Матильду. Рядом шел майор Мендоса, выряженный, как павлин, и изображающий знатного сеньора. Когда осталось несколько шагов, Карпов остановился. Двигатели вертолета работали на малых оборотах, и можно было говорить, не повышая голоса. Один из прибывших первым нарушил молчание:

— Ну, здравствуй, Андрюха. Мы ведь вас уже похоронили. Долго жить будешь.

— Здравствуй, Мыкола. Как сие понимать? С каких это пор ты в Штатах оказался? И кто это с тобой?

— Долго рассказывать. Разреши тебе представить моих спутников — мистер Френсис Макнамара и мистер Дэвид Робсон. Можешь говорить по-русски, они нас понимают. А это кто с тобой?

— Очень приятно, господа. Разрешите представиться — Андрей Карпов. Мои спутники — командир батальона гвардии майор Хуан Мендоса, и первая леди, сеньора Матильда Кортес. Они тоже знают русский. И все же? Что все это значит? Откуда здесь американские вертолеты?

— Я же тебе говорю, долго рассказывать. А где остальные? Что с «Тезеем»? И что тут у вас вообще стряслось?

— Долго рассказывать, Мыкола. И оно тебе совершенно не интересно.

— А это предоставь мне решать. И все же?

— Лети домой, в Вашингтон, Мыкола. Приношу вам извинения за ложный вызов, господа. Случайно вышло, не на ту кнопку нажали.

— Все шутишь, Андрюшка? Без вас мы не улетим.

— В другой раз, Мыкола. А сейчас нам, увы, недосуг.

— Андрюша, не вынуждай. Либо вы сядете в вертушку добровольно, либо вас туда упакуют. Не тебе объяснять, как это делается. И на свою «бээмпэшку» не надейся. Передай своим, что если только дернутся, тут же ПТУРС с воздуха получат. Так что пусть не делают глупостей. Кстати, Шурик Прохоров и Березин живы?

— Чингачгук, слышал? Не делай резких движений. Шурик жив, здоров и в меру упитан. А вот Березин — увы. Пал смертью храбрых.

— Очень хорошо! Андрюша, будь добр, все железо на землю. Сеньор Мендоса, прошу вас оставить все ваше оружие здесь. Добро пожаловать на борт, дамы и господа!

Тут же подскочили четверо десантников, обезоружили и обыскали Карпова и Мендосу. Однако без инцидента не обошлось. Когда один из бойцов попытался отобрать у Мендосы шпагу, тот возмутился и оказал сопротивление. В результате чего тут же был скручен и обезоружен, а один десантник, оказавшийся негром, еще и двинул его ботинком по ребрам. Карпов сопротивления не оказал, позволив себя обыскать, и не сказал ни слова, когда на них с Мендосой надели наручники. Правда, на этом грубости кончились, и троих пленников погрузили в вертолет со всяческими предосторожностями. Десант держал оборону до последнего, прикрывая место высадки. Когда все закончилось, быстро погрузились на борт, и вертолет взмыл в воздух. Снизу растерянно смотрели оставшиеся члены «комитета по встрече», стоя возле неподвижной БМП, и осторожно выглядывали из-за деревьев «дикари». А две больших винтокрылых машины быстро удалялись в голубом небе, и непривычный звук от работы их двигателей становился все тише и тише.

Но едва вертолеты ушли достаточно далеко, обстановка на поляне резко изменилась. «Дикари» очень быстро приобрели цивилизованный вид, переодевшись в военную форму, и, разобрав оружие из схронов, покинули площадку. «Связная» БМП, взяв на броню «комитет по встрече», направилась к аэродрому. Туда же поспешили и две другие боевые машины. Артиллерия и пехота также покидали замаскированные позиции. Все были довольны, поскольку удалось обойтись без стрельбы. А дальше — будущее покажет.

Между тем на борту вертолета развернулось настоящее шоу. Мендоса и Матильда умело разыграли страх от попадания на борт «летающего корабля». Но если Мендоса вел себя спокойно и лишь шептал молитвы, то Матильда была на грани истерики, вертелась и постоянно приставала с расспросами к окружающим. В конце концов, старшему группы это надоело.

— Мэм, успокойтесь, нам ничего не грозит. Скоро все закончится.

— А вдруг мы упадем?!

— Не упадем…

Вертолет набрал высоту, уходя от места появления в этом мире, но затем стал снижаться. В иллюминатор было видно, что полет проходит над сушей, то есть пока еще над Тринидадом. Где находится вторая машина, разобрать было невозможно. Неожиданно Матильда успокоилась и, глянув в лицо охране, со зловещей улыбкой произнесла:

— Добро пожаловать в ад, сеньоры!!!

Внешне все было тихо. Только противники, не спускавшие глаз с пленников, безвольно обмякли в креслах, и их взгляды потеряли какую-либо осмысленность. Матильда тут же подскочила и достала ключ у одного из охранников, освободив Карпова и Мендосу от наручников. Но если Карпов тут же взялся за дело, изъяв отобранное у него ранее оружие, то вот Мендоса смотрел круглыми от удивления глазами.

— Сеньора Кортес, что это?!

— Потом объяснения, сеньор Мендоса. Одно могу сказать — это не колдовство. Сидите тихо, не мешайте и ничего не трогайте. Не вздумайте стрелять, а то можете повредить машину. Андрэ, надо спешить. Второй вертолет сейчас должен сбросить два маяка в джунглях Тринидада подальше от точки выхода. А потом еще один — в заливе Париа. У нас тоже есть два маяка — один наземного, второй морского исполнения. По ним может быть осуществлена наводка больших кораблей, обладающих мощной установкой переноса. У нас и у другой машины есть ракеты на внешней подвеске, которые могут быть применены как по наземным, так и по воздушным целям. Если хочешь, я могу взять под контроль экипаж в кабине и сбить второй вертолет.

— На месте разберемся. Сейчас в кабину! Сеньор Мендоса, а вы тут пока присмотрите за этими мерзавцами. В случае чего действуйте только холодным оружием. Но они долго не должны очнуться.

Внутри было довольно тесно. Большую часть внутреннего объема фюзеляжа занимала различная аппаратура, поэтому места для людей оставалось очень мало. Карпов и Матильда с трудом протиснулись ко входу в кабину, перешагивая через лежавших вповалку американских коммандос. Особенно тяжело пришлось Матильде, длинное платье которой цеплялось буквально за все.

Вот и кабина. Экипаж хоть и заметил появление незваных гостей, но предпринять ничего не успел. Матильда вывела из строя всех, кроме командира, которого сделала послушным исполнителем своей воли.

— Противник на два часа. Зайти в хвост, приготовить комплекс к стрельбе.

— Да, мэм. Комплекс готов, цель захвачена.

Теперь в дело вступил Карпов, выбросив из кресла второго пилота и надев его шлем с гарнитурой.

— Матильда, какие у нас позывные?

— Мы — «Дельта-один». Второй — «Дельта-два».

— «Дельта-два», железки сбросили?

— Одну… Кто это?!

— «Дельта-один».

— Не понял. Где Боб?

— Держит вас сейчас на прицеле. «Дельта-два», сейчас разворачиваешься и ложишься на курс три-ноль-ноль. Сброс железа прекратить. Попытаешься взбрыкнуть — получишь сразу две ракеты. Мне не жалко.

— Да вы что там, обкурились все?!

— «Дельта-два», у вас пять секунд. Потом стреляю.

— Черт с тобой, курс три-ноль-ноль!!! Дальше что?!

— Вскоре впереди будет большой аэродром. На нем совершишь посадку. После посадки заглушить двигатели, покинуть машину и не оказывать сопротивления. В этом случае останетесь живы.

— Кто вы такие, черт бы вас побрал?!

— Скоро узнаете…

Машины шли на высоте всего в три сотни метров. «Дельта-один» сохранял свое положение сзади «Дельты-два», готовый открыть огонь в случае малейшего неповиновения. Но экипаж головного вертолета пока что не пытался геройствовать и выполнял то, что от него требовали. Вот впереди из-за холмов показалось летное поле аэродрома. Полоса была свободна, самолеты находились на стоянке, а дирижабли ошвартованы к мачтам. Карпов не удержался от подколки.

— «Дельта-два», тебе места для посадки хватит?

— Хватит, умник…

Однако «Дельта-два» явно не торопился совершить посадку. Уменьшив скорость и начав снижение, он завис на высоте около сотни метров. Как будто ждал чего-то. Карпову это надоело.

— «Дельта-два», у нас тут и зенитки есть. Хочешь проверить?

Проверять там не захотели, и вертолет пошел на посадку. Вскоре машина замерла, коснувшись земли, но ротор продолжал вращаться. Выключать двигатели и выходить на свет божий американцы не спешили. «Дельта-один» завис в воздухе на небольшой высоте, развернувшись носом на цель. Прошло больше минуты. Экипаж «Дельты-два» явно чего-то ждал.

— «Дельта-два», вы там что — заснули?

Эфир молчал.

— «Дельта-два», объясняю один раз для тупых. Не пытайтесь включить ту шарманку, что находится у вас на борту. Все равно не получится. Приказываю остановить двигатели и покинуть машину. И не вздумайте что-нибудь в ней сломать. Вы сами мне не нужны, поэтому целость ваших шкур целиком зависит от целости вашего чоппера[2]. Дабы ваша совесть была спокойна, и вы не чувствовали себя предателями, напоминаю, что «Дельта-один» и так находится в моих руках. И от того, получу ли я ваш чоппер в целом виде или его обгоревшую тушку, ничего не изменится. Но в этом случае я спалю его вместе с вами. За попытку диверсии — то же самое. Думайте, парни! У вас одна минута.

Очевидно, сказанное возымело действие. Ротор «Дельты-два» стал замедлять вращение и вскоре остановился. Открылась дверь, и на землю спрыгнули шесть человек, удивленно озираясь. И было от чего. К вертолету на полной скорости неслась БМП, а за ней… отряд кавалерии. Карпов и Матильда с интересом наблюдали за происходящим, и только когда экипаж «Дельты-два» взяли под белы ручки, а по рации поступил доклад, что ситуация под контролем, облегченно вздохнули. Матильда ласковым голосом обратилась к командиру «Дельты-один»:

— Молодчина, Боб! Ты все правильно сделал. А теперь отбой тревоги, идем на посадку. Только осторожнее, пожалуйста!

Когда многотонная туша «Супер Стэллиона» плавно коснулась земли и замерла, Матильда дала команду выключить двигатели. И лишь когда лопасти ротора остановились, глянула на Карпова.

— Андрэ, у нас еще одна проблема.

— Свидетель?

— Да.

— Так может…

— Нет. Только ответь на один вопрос. Он тебе нужен? Для твоей службы?

— Откровенно говоря, да. Толковый мужик. Хотелось бы его заполучить.

— Тогда я сохраню ему память. Пошли.

— А пилот?

— Он уже в нирване. И вернется оттуда суток через двое, если я не верну его раньше…

Когда Карпов и Матильда вошли в грузовой отсек, майор Мендоса исправно нес вахту, присматривая за американцами и держа наготове нож. Не приходилось сомневаться, что если бы кто-то подал признаки жизни, то испанец не раздумывая пустил бы его в ход. Увидев вошедших, Мендоса собирался что-то спросить, но не успел. И вместо этого рухнул на колени. Карпов быстро открыл дверь и выпрыгнул из вертолета, придержав подбежавших «тонтон-макутов». Матильда же, воздев руку над головой Мендосы, произнесла:

— Хуан Мендоса, вы видели то, что очень редко бывает доступно людям. Воины Господа Нашего Иисуса Христа могут принимать различный облик, ибо в борьбе с силами Зла это необходимо. Клянетесь ли вы молчать об этом и не говорить никому, даже на исповеди, ибо Господь все равно слышит вас, а души других людей не стоит подвергать сомнению и смущению?

— Клянусь!

— Да прибудет божья благодать с вами, Хуан Мендоса! Встаньте!

Мендоса встал, но при этом поклонился Матильде.

— Прошу простить мое невежество, сеньора Кортес… Но… Не знаю, как к вам обращаться!

— Полноте, мой друг! В миру мое имя — Матильда Кортес. Но это не все. Мы давно знаем вас и уверены в вас. Поэтому хотим предложить вам очень важное и очень ответственное дело. Конкретно — обеспечение безопасности государства. Вам станут известны многие вещи, о которых вы также будете обязаны хранить молчание. Вы согласны, майор Мендоса?

— Да, сеньора Кортес!

— Хорошо, подполковник Мендоса! Детали обсудите с начальником тайной полиции сеньором Карповым.

— Сеньором Карповым?!

— Да, сеньором Карповым. Пойдемте, нас уже заждались…

Леонид с нетерпением поглядывал на открытую дверь, и наконец-то там показалась Матильда. Однако выходить не стала, а подала знак бойцам подняться на борт, отдавая распоряжения.

— Выносите и укладывайте на землю. Изъять абсолютно все, вплоть до шнурков от ботинок. Вот этих троих держать отдельно…

И только после этого покинула борт, сразу же оказавшись в объятиях Леонида.

— Ну, амазонка, и заставили же вы нас понервничать! Хоть недаром?

— Еще как недаром! Андрэ еще ничего не рассказывал?

— Только в общих чертах. Как вы пиндосов на испуг взяли.

— А где Шурик?

— Сейчас первый вертолет на уши ставит.

— Ладно, тут и без нас управятся. Пока Андрэ занят, давай в сторонку отойдем и подождем. Ему тоже интересно будет послушать…

Но Карпов управился быстро, и вскоре был весь внимание.

— Процесс пошел, как говорил один незабвенный персонаж. Донна свет Матильда, а что же такого вы сотворили, что сеньор Мендоса перед тобой на колени бухнулся?

— Да ничего особенного. Взяла с него клятву о неразглашении увиденного, представ перед его взором в виде ангела с огненным мечом. На верующих людей такое очень сильно действует. Кстати, перейти на службу в твою «гестапу» он согласился, поэтому с сегодняшнего дня сеньор Мендоса — подполковник. Формально есть за что повысить его в чине — принял деятельное участие в успешном срыве планов коварного врага и захвате двух великолепных трофеев — тяжелых транспортных вертолетов «Супер Стэллион» фирмы «Сикорский», сделанных по спецзаказу.

— Ладно. Будем считать, что материал для пресс-релиза готов. А по сути?

— А по сути — слушайте. Поначалу я слишком глубоко им в душу не заглядывала, не хотела настораживать раньше времени. Но и этого хватило. Мы очень вовремя обрубили канал. Там были готовы еще два «Стэллиона» с десантом, и они сюда просто не смогли попасть. После обрыва канала эти «послы» запаниковали, поэтому стали импровизировать — взяли нас в заложники. Собирались сначала выставить маяки, а потом либо ждать подмогу в укромном месте, либо торговаться, если бы не удалось восстановить работу канала. Случившееся оказалось для них полной неожиданностью. Они были уверены в успехе, поскольку все системы дублированы. В крайнем случае вертолеты могла вытянуть обратно мощная установка, находящаяся на корабле, который тоже был готов к переносу и ждал лишь установки маяка в подходящем месте.

— А тут облом по имени Шурик!

— Вот именно. Шурику надо памятник поставить уже сейчас. Так вот. Один маяк они выставить успели, и сейчас он исправно работает. Остальные — нет. Шурик разберется?

— Говорит, что разберется. В крайнем случае разберем по винтикам. Все равно дорога на Землю-1 нам закрыта. А кто же сами «послы»?

— Все узнать я не успела, но и то, что узнала, заставляет задуматься. Экипаж вертолета и бойцы десанта — обычное пушечное мясо, которое знает немного. Но вот эта троица… Твой старый знакомый — обычный Иуда, продавший своих за тридцать сребреников. К по-настоящему важным секретам его не допускают и сейчас взяли исключительно из-за того, что он хорошо знает тебя, Шурика и Березина. А вот два других — весьма и весьма интересные экземпляры! Я их у тебя заберу? Надо как следует с ними поработать.

— Да ради бога, забирай! Можешь и этого Иуду забрать заодно. А что там у нас стряслось, не узнала?

— Мало, поскольку в первую очередь старалась вытянуть то, что связано с операцией вторжения. После исчезновения «Тезея» произошел раскол среди руководства вашей конторы, и верх одержали те, кто давно поглядывал на Запад. Своих агентов американцы у вас имели давно, поэтому тему им просто «слили». Но не все прошло гладко. С рядом ключевых фигур произошли странные несчастные случаи, некоторые вообще исчезли, и довести дело до ума американцы так и не смогли. Они отправили две экспедиции, аналогичные вашей, и обе бесследно исчезли. Именно поэтому заранее подготовили внушительные экспедиционные силы, если вдруг все же придет какая-то информация. Сигнал от маяка «Тезея» был для них полной неожиданностью, вас уже давно списали со счетов. Но поскольку от их экспедиций не было ни слуху ни духу, ухватились за этот шанс. И еще — им очень был нужен Шурик. Он — один из разработчиков проекта, а у американцев с этим возникли сложности. Поэтому вас разрешили ликвидировать всех, если того потребует обстановка. А вот его приказали обязательно взять живым, не считаясь ни с какими потерями.

— Ай да Шурик! А я ему чуть башку не свернул…

— И хорошо сделал, что не свернул. Если бы не Шурик… О, кстати, вот и он собственной персоной!

Прохоров уже разобрался с первым вертолетом и собирался заняться вторым, как его перехватил Карпов.

— Сан Саныч, чем порадуете?

— В общем-то, даже несколько проще, чем я ожидал. Наши распространители демократии перехитрили сами себя. Слишком понадеялись на автоматику, завязанную на бортовые компы, вот она их и подвела. В ручном режиме вертолет еще мог бы успеть уйти обратно, пока наша «глушилка» не вышла на полную мощность, но автоматика это сделать не дала — она сразу же отключила прием сигнала во избежание перегрузки. Думаю, что на другой машине произошло то же самое. Я разговаривал с экипажем, они пытались осуществить запуск в ручном режиме уже после схлопывания канала. Разумеется, ничего не вышло. После включения «глушилки» на «Тезее» ее поле накрыло большим куполом всю местность вокруг, и через него никакой сигнал не пройдет. Идея «лобового» решения вопроса, то есть простым увеличением мощности, оказалась верной. Все вместе взятые генераторы обоих вертолетов имеют намного меньшую мощность, чем один валогенератор «Тезея» в полторы тысячи киловатт.

— Кстати, сколько нам его еще гонять? Наши «механоиды» зубами скрипят — такой расход топлива! Причем старого топлива. Ведь валогенератор здоровенный, его приходится главным двигателем крутить.

— Надо крутить до тех пор, пока не обезвредим маяк. Те, которые не успели установить, отключены. Но выставленный работает исправно, и при отключении экранирующего поля «глушилки» его сигнал будет принят у американцев.

— Сан Саныч, выключите всё! И более не включайте. Сейчас удалось предотвратить вторжение распространителей демократии. Во второй раз так может не повезти.

— Да разве я не понимаю, Леонид Петрович? Сейчас к месту выброски маяка вылетает «А-4». На нем установлен детектор сигнала маяка, так что обнаружат его быстро. А дальше — дело техники. После этого можно будет и «глушилку» выключить, чтобы наших механикусов не нервировать.

— Больше никаких сигналов нет?

— Нет. Только один — от установленного маяка. Аппаратура на вертолетах обесточена. Так что не волнуйтесь, часа через три-четыре решим эту проблему. И наглухо закроем проход в наш мир. Ладно, извините, но мне сейчас надо еще со вторым вертолетом разобраться…

Прохоров поспешил к «Стэллиону», а Леонид покачал головой и усмехнулся.

— А помнится, герр Мюллер, ты хотел его сразу после нашего «попадалова» удавить?

— Ну, был грех, мой каудильо… Кто же знал, на что этот умник способен?

— Собрать из остатков разрушенной хроноустановки на «Тезее» своеобразную «глушилку» и закрыть с ее помощью проход в наш мир… Ай да Шурик… Кстати, а что это там наш новоиспеченный жандармский подполковник Мендоса делает? Как прилетели, так сразу в свою форму переоделся и теперь от пленных не отходит?

— А это он ждет, когда один ниггер очухается. Говорит, что за всю жизнь еще ни одна черномазая обезьяна не посмела его ударить.

— Ну, ладно. Для хорошего человека ничего не жалко. И еще вопрос, герр Мюллер. Ты ведь пиндосам предлагал сразу улететь обратно. Как они это могли сделать? Ведь канал перехода уже был закрыт экранирующим полем?

— Ну, нельзя же безоглядно верить всему, что говорят, мой команданте! Это тебе, главе государства, надо говорить правду… Хоть и не всю. А мне, главному жандарму, и соврать не грех, если для пользы дела. Да, вот такой я подлец и негодяй! Homo homini lupus est, понимаешь!

Все трое рассмеялись. Компания со стороны выглядела сюрреалистичной. Двое мужчин в камуфляже XXI века и женщина в наряде XVII века весело обсуждали насущные проблемы этого мира. Их мира. Теперь уже окончательно. Последняя ниточка, связывающая пришельцев с их прошлым, оборвана. Два больших транспортных вертолета с опознавательными знаками ВВС США, стоявшие неподалеку, напоминали, что там остались не только друзья. Там очень многие хотели бы наложить лапу на этот мир, привнеся в него «цивилизацию» и «демократию» так, как они это понимают. С толерантностью и политкорректностью, доходящими до абсурда, и всеми прочими «общечеловеческими ценностями». Там снова посчитали, что богатства этого мира должны принадлежать «всему человечеству». И весь этот красивый план рухнул в один миг. Горстка людей, прошедших сквозь время и пространство, смогла отстоять независимость своего мира. Именно своего мира. Отныне и навсегда.

Эпилог

Июнь 1673 года, Северная Двина, Архангельск.

С самого утра весь Архангельск бурлил. Весть о появлении никогда не бывавших здесь ранее индейских немцев уже распространилась по городу. Как всегда, информация по дороге обрастала все новыми и новыми подробностями, и теперь все ждали чуть ли не явления Чуда Господнего, настолько удивительными были новости. Весь берег был запружен народом, и вот вскоре из-за поворота на фарватере показался необычный корабль, что сразу же убедило многих скептиков в том, что разошедшиеся по городу слухи не лишены смысла. Корабль был огромен, таких здесь еще никогда не видели. Даже корабли английских и голландских купцов, регулярно наведывающиеся в Архангельск, выглядели мелкими посудинами на фоне этого гиганта. Но это было не самое удивительное. Корабль шел против течения без помощи парусов! Три высокие мачты были «голыми», все паруса убраны. Но корабль шел, и причем довольно быстро! Вскоре за ним показался еще один, с четырьмя мачтами. А за ним еще и еще… Шесть больших черных кораблей шли по реке, не неся на своих мачтах ни клочка парусов. Сюда уже доходили слухи о таинственных тринидадцах из далекого Нового Света, якобы обладающих многими тайнами бытия, но воочию их еще никто не видел. Ни их самих, ни их кораблей. Огромных, как плавающие крепости, и способных в одиночку уничтожать целые флоты врагов. Но появляться в Архангельске тринидадцы почему-то не спешили, им хватало торговли с Европой. Голландские купцы, каждую весну и лето приходившие в Архангельск, рассказывали о них удивительные вещи. И вот теперь тринидадцы решили появиться здесь сами, направив целую эскадру из шести огромных кораблей. До размеров плавающих крепостей они, конечно, не дотягивали, но своими размерами впечатляли. То и дело в толпе слышались возгласы.

— А эти тринидадские немцы правда, как арапы, черные?

— Не-е, то сбрехал тебе кто-то. Голландцы сказывали, что есть такие же, как они. А есть индейцы, на самоедов похожие. Только одеваются все чудно. Не так, как у них в европах принято. Платье чуток на наше похоже. И речь на нашу похожа.

— Ну?! Так с ними что, без толмача говорить можно?!

— Того не ведаю. Но сказывали, что речь очень похожа.

— Чудны дела твои, Господи!

В тех местах, где стояла более состоятельная публика — местные купцы, духовенство и государевы люди, тоже удивлялись. Однако опасения не было, поскольку тринидадцы заранее через доверенных людей известили архангельские власти о том, что намерены наладить торговлю с Москвой. Сам архангельский воевода с интересом рассматривал прибывших гостей в бинокль — удивительную штуку, гораздо удобнее подзорной трубы. Стоили они в Европе больших денег, но раскупались очень быстро, едва очередная партия товара приходила туда из Нового Света.

— Ишь ты, а буквы-то на борту и впрямь русские!.. «Дмитрий Донской»… Это какой Дмитрий? Уж не князь ли Дмитрий Иванович, что татар на Куликовом поле разбил?

— Да, воевода. Дьяки из Посольского приказа сказывали, что фрегат сей именем князя московского Дмитрия Ивановича Донского назван. А еще сказывали, что он в прошлом году один весь аглицкий флот в Немецком море извел.

— Да ну?! Один?! Хорош врать-то! Пушек у него что-то больно мало.

— Ну, не совсем один, с ним еще два «купца» было… Но какие из «купцов» бойцы? Голландцы сказывали, что будто бы этот самый «Дмитрий Донской» — сущий дьявол! Корабли аглицкие без счета с одного выстрела топил.

— Врут, поди. Может, и топил, да не с одного выстрела… Так, а кто там еще пожаловал? Хм… «Меркурий»… «Гермес»… «Посейдон»… Ладно… Гляди-ка, «Владимир Мономах»!.. И «Пересвет»! Видать, и в самом деле православные! Латиняне свои корабли такими именами называть не будут…

«Дмитрий Донской» осторожно шел по фарватеру Северной Двины, а впереди вырастал Архангельск — единственный выход России к морю. Последние маневры, и вот якорь летит в воду, а фрегат замирает на глади Северной Двины. Позади становятся на рейде «Гермес», «Меркурий», «Посейдон», «Владимир Мономах» и «Пересвет». Долгий путь из далекого Форта Росс завершен. Впервые в этом мире корабли под Андреевским флагом пришли в Архангельск. Старинный русский порт, где началось создание русского флота. И теперь это может случиться гораздо раньше…

Контр-адмирал Филатов, командующий экспедицией, уже ставший для всей Европы легендарной личностью — капитаном Флинтом, смотрел с мостика фрегата на город, положивший начало морскому могуществу России. Все, что было здесь до этого, было лишь первыми шагами. Началом долгого пути навстречу друг другу. Хоть они, пришельцы из другого мира, и построили свое государство в Новом Свете, с которым вынуждены считаться все — и друзья, и недруги, но ни на минуту не забывают, что они — русские. И этим все сказано. Пусть между ними океан, но здесь должны знать, что есть страна, которая всегда придет на помощь России в трудную минуту. И они, ступив на русскую землю, смогут с достоинством сказать:

— Мы — из Русской Америки!

Примечания

1

Jager — охотник, егерь (нем.).

2

Сhopper — жаргонное название вертолета в английском языке.

Content

Сергей Лысак
КОРТЕС: В НАЧАЛЕ ПУТИ

Глава 1 Над Гудзоном тучи ходят хмуро…

Глава 2 Лень — двигатель прогресса

Глава 3 Мало украсть. Надо еще уметь сбыть…

Глава 4 Политика — дело грязное… Но зато какое интересное!

Глава 5 Распространение демократии

Глава 6 Когда молчат пушки

Глава 7 Нью-Йоркская побудка

Глава 8 Мне сверху видно все, ты так и знай!

Глава 9 Новые игроки на старом поле

Глава 10 Демонстрация флага, или Как совместить приятное с полезным

Глава 11 «Кто есть ху», или Надо вести себя прилично

Глава 12 Пошли по шерсть, да вернулись стрижеными

Глава 13 Мало знать себе цену. Надо еще пользоваться спросом

Глава 14 Homo homini lupus est

Эпилог

Примечания