Юрий Уленгов

Тени безумия

Глава 1

Одна из причин, по которым я не люблю Высших — их сраное высокомерие. Из-за своей гордости и амбиций они развалили к чертям собачьим собственную планету, прихватив, заодно, высокоразвитую техническую цивилизацию соседей, приперлись к нам без приглашения на своих раздолбанных лоханках, которые больше никогда не смогут подняться в воздух, исключительно за счет вероломства и владения магией подмяли человечество под себя, получив, при этом нехилую ответку, и у них еще хватает наглости корчить из себя сверхсуществ. Это, как если бы лузер-старшеклассник навалял малышу из начальной школы и считал это поводом для гордости. Гребаные лицемеры!

Лепрекон в нелепом цилиндре с зеленым ободком закончил, наконец, вертеть в руках мою мятую двадцатку, брезгливо скривившись бросил ее в ящик кассового аппарата, и процедил сквозь зубы:

— Быстрее давай, очередь уже собирается.

Вот же гад мелкий! Сам меня тут чуть ли не пять минут промурыжил, и бухтит еще! Высшие, что с них взять.

Вернувшись к машине, я вставил заправочный пистолет в бак, и нажал на рычаг, скосив глаза на табло. Интересно, сколько не дольют в этот раз? Чтоб лепреконы налили «Нектара» на те деньги, что ты им заплатил? Да в жизни такого не будет.

Мое внимание привлек шум. Оглянувшись, я увидел орка. Серокожий, не глядя по сторонам, брел к заправке прямо через проезжую часть. Автомобили на этом участке набирали неплохую скорость, водители сигналили, били по тормозам и матерились, но орк будто не замечал их, продолжая движение. Шел он как-то странно, покачиваясь и иногда меняя траекторию, но довольно целенаправленно. Взгляд его был прикован к стеклянной будке, в которой восседал лепрекон-кассир. Что это с ним? Пьяный, что ли?

Мне доводилось видеть нетрезвых Высших, но было это на Верхних ярусах, на Дне же, где некоторым из них приходилось работать, в подобном никто замечен не был. Ну, если не считать Грумли, да и тот обычно запирался у себя в лавке, чтобы опорожнить бутыль любимого грибного самогона. Высшие, открывшие для себя алкоголь только на нашей планете, предпочитали демонстрировать свое превосходство над жалкими людишками везде и во всем, и не могли себе позволить уронить лицо. Но вот этот — мог. Бунтарь, что ли?

Орк, наконец, сумел пересечь проезжую часть, не спровоцировав ни одной аварии, и сам не погибнув под колесами. Ступив на тротуар, он протоптался лапищами в грубых ботинках прямо по газону, замяв розовый куст, и это не осталось незамеченным со стороны лепрекона. Выпрыгнув из своей будки, он, смешно перебирая короткими ножками и лавируя между выстроившимися в очередь на заправку автомобилями, засеменил в сторону орка.

— Эй ты, верзила? Не видишь, куда прешь, что ли? — завизжал лепрекон. — Совсем очумел? Кто тут будет все восстанавливать? Ты знаешь, сколько я на этот проклятый газон трачу?

Ну, естественно. Это эльфы о природе радели бы и горевали о загубленных растениях, а коротышку интересуют только деньги. Я бы удивился, будь по-другому.

Орк, завидев лепрекона, будто взбодрился, но не шагнул пристыженно с газона, а двинул прямо к нему навстречу, вырывая мощными подошвами куски дерна.

— Ты совсем с ума сошел, что ли? Уйди с газона, я тебе говорю! — лепрекон, в голове которого каждый шаг орка превращался во вполне осязаемые суммы ущерба, был на грани сердечного приступа. Вне себя от ярости, он подбежал к орку, шагнувшему, наконец, на растрескавшийся асфальт, и принялся колотить его кулачками. Со стороны это выглядело крайне забавно: громила-орк за шесть футов ростом, и лепрекон, едва достающий ему до пояса. Правда, то, что произошло дальше, забавным назвать было уже сложнее.

Орк, издав нечленораздельный звук, похожий на голодное урчание, схватил лепрекона, легко поднял его в воздух… И впился ему в шею!

Внушительные клыки моментально пробили тонкую кожу, и морда орка окрасилась ярко-зеленой лепреконьей кровью. Бешеный орк, довольно урча, полосовал плоть верещащего и дергающегося коротышки, погружая клыки все глубже. Что за черт?

Я огляделся по сторонам. Ни полиции, ни других Высших в пределах видимости не было, люди же на заправке вели себя по-разному. Кто-то, оцепенев, глазел на невообразимое зрелище, кто-то пытался заснять происходящее на чарофон, чтобы потом пересмотреть на голографе, но большая часть просто прыгала в свои машины и стремилась поскорее покинуть заправку, на которой происходило что-то странное и, несомненно, опасное. А вот помогать лепрекону явно никто не собирался. Проклятье!

Я недолюбливаю Высших, но принимаю их, как данность. Я практически не видел мира без них, для меня они существовали всегда, всегда были рядом с людьми… Высшие были разными. Кто-то — как мой товарищ Поллак, считающий людей равными, кто-то — как Искариэль Эйренор, ненавидевший всех, кроме самих Высших, чей предок, известный под именем Проклятый-и-Забытый, начал войну с цивилизацией нормов, приведшую к тому, что остатки магов отправились искать новый дом… Да, Высшие высокомерны и чванливы, но это не значит, что я могу спокойно стоять и смотреть, как убивают одного из них. В конце концов, среди людей тоже откровенные гниды встречаются.

Прекрасно понимая, что, если вмешаюсь, встречи с полицией не избежать, я попытался вспомнить, нет ли у меня при себе чего-либо запрещенного? Вроде бы нет. Ради разнообразия, я сегодня не собирался воевать с подземными тварями или срывать ритуал древних магов, так что и в машине было чисто, и на теле никакой «запрещенки» не было, и даже моя «Анаконда» была заряжена обыкновенными патронами. Самыми обычными «Магнум.44», пули которых, с небольшого расстояния, гарантированно пробивают минимум четыре ряда дюймовых досок. Самое то для невменяемого орка.

Потянув револьвер из кобуры, я шагнул вперед.

— Эй ты, дубина серокожая! А ну брось его! — палить в Высшего без предупреждения было чревато последствиями, хлопот потом не оберешься. А вот если я сначала честно скажу ему, что разворочу его тупую башку, если он не прекратит безобразничать, и это будет запечатлено многочисленными камерами зевак, проблем сразу станет меньше.

— Ты слышишь меня, придурок? Отпусти его, иначе буду стрелять!

Странно, но орк послушался. Вот только, к моему глубокому сожалению, совсем не потому, что решил внять предупреждениям. Сыто рыгнув, он отбросил лепрекона в сторону. Даже со своего места я слышал, как череп ударился об асфальт. Живое тело так падать не может.

Я перехватил револьвер обеими руками и принял позу для стрельбы, однако ни я сам, ни моя пушка, орка не заинтересовали от слова «совсем». Он снова впал в эту свою странную прострацию, уставившись пустыми глазами в никуда.

Вдали раздался вой сирен. Мне уже, было, показалось, что мы спокойно сможем дождаться полицию, которую кто-то все же вызвал, и которая сможет исполнить свою работу самостоятельно, как вдруг орк оживился снова.

На пороге заправки стояла… Хм, как назвать самку лепрекона? Никогда не задумывался, стараясь по минимуму пересекаться с этим хитрожопым народцем. Лепрекониха? Пусть будет так. В таких же смешных ботинках и гетрах, только вместо рубахи, жилетки и шляпки — платье в оборочку и забавный чепчик. Лепрекониха явно имела некое родство с владельцем заправки, ну, или просто первый раз видела, как кого-то жестоко убивают. Ее глаза расширились, став похожими на блюдца, а кожа стала мраморно-белой. Рот открыт в немом крике, и, в целом, вся барышня находилась в полустолбнячном состоянии. Чего нельзя было сказать об орке.

Завидев лепрекониху, он взбодрился, издал то самое урчание, и весьма бодро рванул вперед. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что произойдет дальше. Я резко развернулся, убедился, что на линии огня никто не маячит, и дважды выстрелил ему в спину.

«Анаконда» привычно лягнулась отдачей, звук выстрела ударил по ушам, а орк, получивший дополнительное ускорение в виде двух тринадцатиграммовых пуль, разогнанных почти до полутысячи ярдов в секунду, споткнулся, и со всего маха распластался на асфальте, в кровь сдирая морду и выставленные вперед ладони. Я опустил револьвер и медленно выдохнул. Ну, все. Влез. Теперь проблем не оберешься.

Я уже начал засовывать револьвер в кобуру, когда кто-то вскрикнул. Резко обернувшись, я не поверил своим глазам: орк поднимался на ноги. Да как так-то?

Снова достав револьвер, я медленно пошел вперед, держа серокожего на прицеле. Отсюда хорошо было видно входные отверстия в спине здоровяка, и я точно мог сказать, что каждое из таких ранений должно было стать смертельным. Должно было, но не стало. Орк замедлился, шел, покачиваясь, но шел, вновь уставившись на так и не догадавшуюся сбежать, лепрекониху.

Сирены выли совсем близко, но уже было понятно, что заканчивать это придется мне. Копы не успевали. Выругавшись, я вскинул револьвер, и потянул спуск.

Глава 2

Я сидел, опершись о капот машины, и курил. «Розовый нектар», хвала Высшим, не бензин, и против курения на заправке никто не протестовал. Хотя и протестовать было некому. Кучка оставшихся зевак старалась держаться подальше и от меня, и от тела орка, а прибывшие копы… Черт, это совсем ни в какие ворота не лезло, если честно.

Я ожидал, что, как только примчится первая полицейская машина, начнется шоу в стиле: «замри, парень, брось пушку, на колени, ноги скрестить, руки на затылок, на затылок, мать твою!», но вместо этого сразу несколько гравилетов приземлились в отдалении, а их экипажи принялись сноровисто растягивать оцепление, ставя магический барьер и не выпуская никого с территории. И даже не пытаясь меня задержать.

Что ж, ладно. Подождем, делать нечего, все равно особо сильно я никуда не спешу. Вот только револьвер я при этом положил на видное место, на крышу машины. От греха подальше.

Среди полицейских гравилетов приземлился еще один, и из него вышел Поллак. Орк подошел к самому барьеру, присмотрелся, и, узнав меня, с размаху шлепнул ладонью по лбу, покачал головой, и удалился к машине. Ну, прости, капитан. Я не специально ищу приключения, они сами меня как-то находят.

Спустя еще десять минут и две сигареты, на посадку зашел черный, обтекаемый гравимобиль без опознавательных знаков, и я поежился. Безопасность, ну конечно. Куда же без нее, ага. Эх, что-то я не могу вспомнить ни одного раза, когда общение с этими ребятами доставляло бы мне удовольствие. Ну, не считая пары моментов с Из. Из…

Надолго погрузиться в мрачные мысли мне не дали. Из гравилета Безопасности выбрались две фигуры в черных плащах, и направились прямо ко мне. Я поднялся, отряхнул куртку, и, на всякий случай, отойдя на пару шагов от машины, принялся ждать, стараясь держать руки на виду.

Пройдя через барьер, безопасники разделились. Один двинулся к телу орка, второй продолжил путь ко мне. В его походке было что-то странное, но что именно — я так и не смог уловить. И только когда он приблизился почти вплотную, я понял, что с ним не так.

Безопасник был нагом.

Наги — древнейшая раса Высших, они даже старше эльфов, чванливо считающих себя Первородными. Нагов было мало, и они старались лишний раз не отсвечивать, оставаясь в тени эдакими серыми кардиналами. Сами себя они, разумеется, называли по-другому, но человеку было не под силу воспроизвести этот набор шипяще-свистяще-щелкающих звуков, и им прилепили наиболее близкое и знакомое по земным мифам название. На нагов из мифов невысокие прямоходящие рептилии походили мало, но не рептилоидами же их называть? И без того немногочисленных ящеров после катастрофы, постигшей планету Высших, осталось совсем немного, и, если честно, я нага видел впервые. Они редко показывались даже среди Высших, что уж тут говорить про людей? А вся информация, которой я владел о рептилиях, основывалась на «Взаимодействии цивилизаций» — предмете, вошедшем в школьную программу вскоре после Падения Корабля.

Наг стоял в паре шагов, чуть склонив голову на длинной шее набок, и пытливо, с каким-то брезгливым интересом, рассматривал меня. Под капюшоном блеснули желтые глаза с вертикальными зрачками, на миг показался раздвоенный язык, а потом он заговорил неприятным, шипяще-свистящим шепотом, весьма богатым, впрочем, на оттенки. Заговорил, ничуть не пытаясь скрыть из тона гадливость и омерзение. Как будто это он стоял рядом с разумной ящерицей, а не я.

— Мне рассказали, что тут произошло. Странно. Приходится благодарить низшее существо за убийство одного из нас. Как неприятно.

Я хмыкнул. И это людей еще называют ксенофобами!

— Благодарить?

— Да. Много чести для низшего, но ты оказал услугу. Впрочем, даже червяк иногда может быть полезным. Стой и не дергайся, мне неприятно находиться рядом, но я должен получить слепок твоей ауры.

Он поднял короткие лапки, теряющиеся в складках рукавов плаща, и я почувствовал, как моего сознания касается нечто скользкое и неприятное, даже мерзкое. Ощущение можно было сравнить с тем, что я чувствовал во время досмотра «ищейки», только многократно усиленное. Что-то чужое и чуждое копалось в моей голове, я буквально физически ощущал, как влажные лапки с острыми коготками касаются мозга. Когда меня уже начало тошнить, и я подумывал от души проблеваться прямо на плащ безопасника, ощущение исчезло.

— Как интересно, — задумчиво прошипел наг. — Ланс ван дер Тоот, частный сыщик. Тридцать четыре земных года, холост, в постоянных отношениях не состоит, ориентация гетеросексуальная, репутация — отрицательная, кредитная история… Хм, кредитная история положительная, забавно. Так, обвинялся в убийстве Кортиэля Валтазара из Дома Серебряной Луны, позже был переведен в свидетели по делу, обвинялся в избиении и убийстве нескольких человек, провокациях и розжиге межцивилизационной розни, ого, был в розыске, затем… Хм, затем все обвинения были сняты, включая запрет на посещение Верхних ярусов, более того — появилась метка, позволяющая проходить контроль вне очереди. При этом метки осведомителя Безопасности нет… Как интересно!

Наг покрутил головой, стрельнул пару раз своим мерзким языком и продолжил.

— Ага! Есть информация о связи с Изадриэль Валтазар, бывшей сотрудницей Безопасности, также одно время находившейся в розыске по обвинению в… Ого! — из-под капюшона снова высунулся раздвоенный язык, — запрещенные виды магии, участие в террористической организации… Хм, обвинения сняты, получена благодарность за предотвращение особо крупного теракта… Сняты тогда же, когда и твои. Одновременно с вступлением Изадриэль Валтазар в статус главы Дома Серебряной Луны… Это многое объясняет, включая положительную кредитную историю. Достопочтенная сидхе любит покувыркаться с людишками, да? Любила, — поправил сам себя. — Исчезла при невыясненных обстоятельствах. Ну, да, об этом все гудят, — на меня снова взглянули внимательные змеиные глаза. — А не приложил ли ты руку к этому исчезновению, а, дружок?

Судя по тому, что я помнил, наги были умными и хитрыми, прекрасно владели магией, и, в отличие от других рас, им не требовались «костыли» вроде боевых жезлов, кристаллов-накопителей или еще каких-либо приспособлений. Нет, конечно же, они пользовались артефактами, упрощающими жизнь, вроде гравилетов или чарофонов, но, в целом, манипулировали чистой энергией, тратя ее в разы экономнее собратьев. А, следовательно, и возможности у них были выше. Вот и сейчас рептилия умудрилась влезть мне в голову, провести поверхностное сканирование, потом без всяких сторонних устройств подключиться к базам Безопасности и получить на меня более, чем исчерпывающую информацию. М-да, Высшим обо мне известно много, гораздо больше, чем мне бы хотелось. Неприятно.

— Офицер, мне кажется, или вы испытываете ко мне личную неприязнь и задаете вопросы, которые, мало того, что не касаются дела, так еще и имеют явную цель оскорбить меня?

Наг издал какой-то странный звук, который, видимо, должен был обозначать смех.

— Нет, не кажется, дружок. Я испытываю к тебе сильную неприязнь, брезгливость и отвращение. И очень хочу оскорбить тебя. Только не принимай на свой счет. Я ненавижу весь ваш нелепый вид, это недоразумение, тупиковый вид эволюции. Ты же — полное ничтожество даже на фоне своих собратьев, и недостоин личной ненависти. Однако, биография у тебя достаточно интересная, должен признать. Пожалуй, позже я поинтересуюсь ее подробностями, что-то мне подсказывает, что ты не так прост, как кажешься. Я бы не отказался сейчас влезть в твою голову чуть глубже…

— Офицер, вы планируете провести глубокое ментальное сканирование? Потрудитесь тогда предъявить мне обвинение. Кроме того, я требую, чтобы сканирование проводилось согласно процедуре, в присутствии двух офицеров и моего адвоката, — если честно, мне стало малость не по себе. А ну как найдет сейчас повод, признает показания свидетелей недостоверными, и выкатит обвинение в убийстве орка? А то еще и расскажет, что это я лепрекона загрыз. С этой твари станется. Тем не менее, я старался держаться невозмутимо и специально говорил погромче, чтобы мои слова были слышны заинтересовавшемуся Поллаку, подошедшему к барьеру поближе, и напарнику нага.

— Хорошая идея, — прошипел наг, и я обмер. — Но, к сожалению, у меня сейчас нет для этого оснований. Я чту закон. Однако я обязательно озабочусь тем, чтобы, рано или поздно, эти основания у меня появились. Ты заинтересовал меня, червячок, и тем хуже для тебя.

— Так что там с благодарностью, офицер? Вы закончили опрос, досмотр, или как это у вас называется? Я могу ехать? У меня мало времени, я опаздываю, — я демонстративно посмотрел на часы.

Наг скривился, как будто проглотил лягушку (хотя, кто знает, может я неверно подобрал сравнение, и для него лягушка — деликатес), и официальным голосом прошипел:

— Ланс ван дер Тоот, от лица Управления Безопасности, я, Хиссус Ксаа, заместитель начальника отдела особых расследований, выношу вам благодарность за предотвращение убийства. Вы можете быть свободны. Не покидайте место регистрации, вас могут вызвать для дачи более подробных показаний.

— Спасибо, офицер, — я шагнул мимо нага, слегка задев его плащ, забрал револьвер и сунул его в кобуру. Усевшись в машину, я услышал угрожающее шипение, и повернулся к окну.

— Я запомнил тебя, червячок, — наг сверлил меня своими глазками, которые так и сверкали ненавистью. — Мы еще встретимся. И гораздо быстрее, чем ты думаешь.

— Рад был помочь, офицер, — буркнул я, завел двигатель, и направил машину к выезду с территории заправки.

Хиссус, мать его, Ксаа. Только тебя мне для полного счастья не хватало. И зачем я вообще полез во все это?

Глава 3

Вырулив за барьер, я припарковался, выбрался из машины, и двинулся к Поллаку. Орк заметил меня, и махнул рукой, подожди, мол, не до тебя. Я согласно кивнул. Уже привык, что всем не до меня, что тут поделаешь. Заняты делами, а я тут отвлекаю всех, стреляя по бешеным оркам.

Впрочем, ждать пришлось недолго. Поллак закончил что-то втолковывать подчиненным, и подошел ко мне.

— Опять ты в задницу влез, ван дер Тоот, — устало проговорил капитан. — Ну вот чего тебя вечно тянет не пойми куда, а?

— Ну, так уж складывается, — развел я руками. — А куда я влез-то хоть, расскажи?

Поллак нахмурился.

— Не твоего ума дело. Достаточно того, что ты умудрился Хиссуса против себя настроить. Езжай, куда ехал, Ланс, и забудь обо всем, что видел. Для твоего же блага.

— Ой, подумаешь, ящерка обиделась, — я пренебрежительно махнул рукой. — Тоже мне…

— На твоем месте я бы отнесся к этому серьезно, Ланс, — буркнул орк. — Хиссус очень опасен. Я бы не рискнул переходить ему дорогу. Наги — очень древние создания, они даже эльфов ни во что не ставят, про людей же и вовсе речи нет. Хиссус мог занять место в Совете, но вместо этого пошел служить в Безопасность. Именно потому, что ненавидит людей и постоянно ждет от них какой-то подлости. А еще он невероятно злопамятен, а ты его прилюдно унизил.

— Я? Его? Чем же?

— Да тем, что поставил на место и заставил выносить благодарность. Помяни мое слово, Ланс, это тебе еще не раз аукнется.

— Ой, да ладно! — где-то в глубине души я понимал, что Поллак прав, но открыто бояться рептилии? У нас, вон, ящерицы тоже доминирующим видом были, пока метеорит не прилетел. Так те хоть с виду страшные были, а эта мерзость ничего, кроме отвращения, не вызывает.

— Не доведет тебя до добра твое легкомыслие, ван дер Тоот, — покачал головой капитан. — Ладно, езжай отсюда, ты и так уже привлек внимание, как только мог.

— То есть, ты мне не расскажешь, да?

— Не нужно оно тебе, поверь, — очень серьезно проговорил Поллак. Так серьезно, что я даже проникся. — Совершенно не нужно.

— Ладно, ладно, в конце концов, это действительно не мое дело, — развел я руками. — Уже жалею, что встрял. Поеду я. Увидимся, Поллак.

— Увидимся, Ланс. Будь осторожен.

Я кивнул, и пошел к машине.

Когда я уже садился в автомобиль, мое внимание привлек большой серебристый гравилет, размером с фургон доставки. Ого! Такие большие гравики — редкость. Что это еще такое? Сделав вид, что у меня заел ремень безопасности, я принялся его дергать, а сам то и дело бросал взгляды на площадку перед заправкой. И, когда задние двери фургона распахнулись, мое любопытство было вознаграждено, да так, что я даже присвистнул. Ну ничего себе! С таким я еще не сталкивался.

Из фургона вышли две фигуры, затянутые в серебристые комбинезоны со шлемами, похожие на костюмы биологической защиты. Хотя, почему «похожие»? Это они и есть! Вот только до этого я никогда не слышал, чтобы Высшие болели хоть чем-нибудь.

«Космонавты» подошли к трупу орка, достали большой серебристый мешок и сноровисто запаковали в него тело. После проделали то же самое с телом лепрекона, подхватили мешки, в два захода закинули их в двери, залезли следом, и гравилет тут же взмыл в воздух, заложил вираж, и ушел в небо. Следом за ним последовала машина безопасников, а полицейские зашевелились, принявшись разбирать барьер.

Во дела!

Завидев направляющегося ко мне копа, я, наконец-то «справился» с ремнем, пристегнулся, завел мотор и быстро выехал на дорогу. Хватит с меня на сегодня общения с представителями власти.

* * *

— Ну что там, Грумли? Не томи, у меня уже спину ломит! — недовольно пробурчал я.

Гном, бродящий вокруг меня в странном шлеме, из которого торчали трубки и нечто похожее на антенны, лишь отмахнулся. От шлема исходило едва слышное жужжание, а в центре конструкции то и дело вспыхивал алым какой-то камень.

Еще две минуты, и гном стащил шлем, в сердцах брякнув его на стул, стоящий рядом.

— Ничего не понимаю. Изменений в ауре нет, никаких эманаций прибор не улавливает. Ты уверен, что тебе все это не привиделось?

— Нет, Грумли. В том, что мне не привиделось, я уверен совершенно точно.

— Странно. Очень-очень странно. Я-то делал «Зерцало» по древнему рецепту, до меня на Земле никто не создавал такого. Но, сколько я ни рылся, ни в рукописях, ни в магосфере никаких упоминаний о таком я не находил даже на нашей планете! Покажи еще раз!

Я пожал плечами, уселся на жесткой койке, и задрал рубашку до шеи. Гном подошел почти вплотную, и принялся рассматривать большой круглый шрам от ожога, оставленный мне амулетом. Даже пальцем потыкал в загрубевшую кожу, заставив меня зашипеть сквозь зубы.

— Не знаю… — протянул гном. — Ожог явно от медной оправы, которая чересчур сильно накалилась. Амулет не прожег кожу и мясо, не прошел внутрь тебя…

— Что за бред, Грумли? Естественно не прошел! Как такое вообще возможно? Я бы погиб, если бы этот твой булыжник проплавил мое тело!

— Ты многого не знаешь о магических артефактах, Ланс. Впрочем, как выяснилось — я тоже, — гном казался растерянным. — Никто и никогда не слышал о таком эффекте. Возможно, это потому, что… — гном задумался. — Гм, гм…

— Грумли, ты чего? Не тяни, рассказывай, давай!

— Я не уверен, мне нужно пересмотреть свои записи, и все посчитать, — гном выглядел крайне задумчивым. — Ланс, давай ты зайдешь ко мне завтра? А лучше — послезавтра.

— То есть, сейчас ты мне ничего не скажешь? — я посмотрел на озадаченного гнома.

— Ну, ты же не хочешь мне говорить, под какое воздействие попал. А это могло бы приблизить нас к разгадке.

— Поверь, Грумли, тебе оно не нужно, — я поймал себя на том, что чуть ли не слово в слово повторил недавнюю фразу Поллака, и невесело усмехнулся.

— Как скажешь. Ладно, все, иди давай, мне тут подумать надо, — гном вскочил со стула, и едва ли не выталкивать меня принялся. Я знал, что, когда он приходит в такое состояние, спорить с ним бесполезно, поэтому попрощался и вышел.

* * *

На улице шел дождь. Я натянул капюшон, и закурил, глядя на то место, где еще недавно стоял дом, в котором я снимал квартиру. Завалы разгребли, но строить здесь, конечно, ничего не стали. Вполне ожидаемо, впрочем. Кому нужны трущобы? Никому, верно. Потому сейчас здесь был пустырь, постепенно зарастающий высокой травой.

Я поежился. Неприятно ощущать себя причиной разрушений и гибели людей. Мягко говоря, неприятно. Я наводил справки, из-под завалов достали восемь тел. И, хотя моих знакомых среди них не было, одно то, что я, хоть и косвенно, виновен в их смерти, меня очень сильно угнетало. Я не забыл обещание заставить главу Красных ангелов заплатить по счетам, и он еще свое получит. Вот только байкеры куда-то делись. Мне не пришлось даже ехать к таинственному торговцу коврами, контакты которого дала мне мисс Дэвис. Вероятнее всего, после взбучки, которую им задала освобожденная от запретов полиция при поддержке и активном участии напрочь отмороженных бойцов Багряного крыла, байкеры решили, что не такие уж они и крутые, и ушли в подполье или вовсе распустили банду. А может, выжидают удобный момент, чтобы появиться вновь и напомнить о себе. Сейчас это стало сложнее: после попытки бунта, количество полиции на Дне увеличилось, и ребята в форме, памятуя, что сделали с их коллегами не так давно, работают с Докурив, я щелчком отправил сигарету в мокрые кусты, и вернулся к машине. Мимо пробежал мальчонка с газетами, и я, желая отвлечься от мрачных мыслей, сунул ему доллар, получив взамен вкусно пахнущий свежей типографской краской пакет.

Газеты, благодаря дороговизне доступа к магической Сети, а также цене самих гаджетов для подключения, давно вернулись в обиход и вновь стали привычными. Несколько ушлых ребят, ранее ведших популярные городские блоги, объединились и стали выпускать их бумажную версию, стараясь выбирать для публикации самые важные и интересные новости. Вот и сейчас на первой полосе красовалась фотография знакомого каждому в городе здания, а крупные буквы заголовка вопрошали: «Кому достанется Серебряная Луна?».

Не знаю, как насчет других читателей, но в моем случае издатели попали заголовком, что называется, «в аудиторию». Это для остальных «Дом Серебряной Луны» — мегамагокорпорация, которая производит гаджеты на стыке магии и электроники. Я же не так давно обвинялся в убийстве одного из членов правящей Домом семьи Валтазар, видел последний бой ее главы, пару раз чуть не переспал с его племянницей, а потом, когда она сама стала главой Дома, и вовсе убил ее, хоть и нечаянно и в целях самообороны. Хорошо, что об этом никто не знает. И, надеюсь, так будет всегда.

Я вспомнил Хиссуса, и настроение, и без того бывшее не очень радужным, устремилось к отметке «ниже плинтуса». Снова закурив, я включил в машине свет, и углубился в чтение.

Статья начиналась с рассказа о том, как героически пал Трендориэль Валтазар, пытаясь отомстить убийце собственного сына, и, по совместительству, срывая крупный теракт, а также — как пропала без вести его единственная родственница, тоже поучаствовавшая в грандиозной битве с силами зла и успевшая, после смерти дядюшки, стать главой Дома Серебряной Луны.

После вступления шла информация, гласящая, что теперь Дом Серебряной Луны остался без правителя. Семья Валтазар сильно пострадала в войне на их родной планете, спастись удалось всего нескольким представителям — и большинство из них погибло при Падении Корабля. Трендориэлю удалось сохранить Дом, он даже сумел сделать из него успешную корпорацию, одним из первых, кстати, начав брать на работу людей, но сейчас в живых не осталось никого из семьи Валтазар, и древний род угас. По эльфийским законам, в случае гибели правящей семьи, Дом прекращает свое существование, а все его имущество переходит к Дому, изъявившему желание продолжить дело. И вот тут начиналось самое интересное.

Это самое желание изъявили сразу несколько Домов, что, впрочем, неудивительно: семьи Валтазар больше нет, а вот их состояние, компании и производственные мощности — остались. Магические штучки, разрабатываемые для людей и Высших — большой и прибыльный рынок. Злые языки даже поговаривали, что исчезновение Изадриэль Валтазар — дело рук кого-то из конкурентов, желающих прибрать корпорацию к рукам. Как бы то ни было, в ситуации, при которой заявку на право наследования подавало больше одного Дома, это право разыгрывалось на так называемом Турнире Достойных.

Каждый эльфийский род получал право доказать свое превосходство, выставив наиболее искусного мага на поединок Силы, и сейчас в город со всей Земли слетались эльфы, желающие испытать удачу. Турнир Достойных проводился в несколько этапов, в каждом из которых сходились представители нескольких Домов. В финал выходили двое, и Дом победителя получал все.

Турнир должен был пройти через несколько дней, и, что самое интересное — проводиться он будет на Дне, на спортивной арене «Барклайс-центр» в Бруклине: на Верхних ярусах подходящего места для столь масштабных действий не нашлось. По иронии судьбы, более подходящее место, где Высшие могли бы устроить свои развлекухи, Мэдисон Сквер Гарден, находилось на Манхэттене, который сейчас так и звался — Остров Высших, вот только Корабль в свое время упал именно на него. Так что теперь эльфам выбирать не приходилось.

Ниже основной новости находилась небольшая заметка, сообщавшая, что одновременно с турниром будет проходить нечто вроде выставки, на которой влиятельные Дома будут хвастаться богатством и мощью, выставив на всеобщее обозрение свои самые крутые и ценные артефакты.

Я покачал головой, сложил газету, и бросил ее на заднее сидение. Высшие… Сколько пафоса, сколько чванства, а сами готовы глотки друг другу порвать, лишь бы зацепить кусок пожирнее. И чем они отличаются от нас, людей? Да ничем. Выглядят только иначе, да магией владеют.

Про мысли о магии, я невольно опустил взгляд на грудь, туда, где под рубашкой скрывался шрам от ожога. Опустив окно, я выкинул сигарету, завел машину, и выехал на дорогу.

Глава 4

Дождь прекратился, но настроение осталось пасмурным. Наступал вечер, Дно зажигало огни, и добропорядочные горожане стремились добраться до своих жилищ, пока окончательно не стемнело. Несмотря на усиленные полицейские патрули, с наступлением темноты на улицах было небезопасно. Ночные же жители, наоборот, выбирались из нор.

Выходили «на работу» уличные проститутки, самые дешевые и низкопробные, те, после которых рискуешь наизусть выучить дорогу в клинику, кучковались мелкие гангстеры, собравшиеся обсудить свои дела, а потом завалиться в бар, чтобы показушно пить самое дорогое пойло, шлепать по ляжкам официанток и задирать окружающих. Веса — ноль, зато понтов хватает. Загорались вывески пафосных стрип-клубов, где всякую мелочь на входе надежно фильтровал фэйс-контроль — серьезные ребятки, с мышцами, готовыми порвать пиджаки и оттопыривающимися подмышками. Начинали свой промысел дилеры, и собирали инструмент домушники. В общем, Дно, наконец, начинало жить своей настоящей жизнью. И Высшим в этой жизни места не было.

Все, кто по какой-либо причине работали на Дне, сейчас стояли в очереди на станции монорельса, чтобы унестись на безопасные и спокойные Верхние ярусы. А те, кому предстояло переночевать здесь, готовились: запирали ставни, активировали охранные артефакты, полиция и охрана утраивали бдительность, натягивали бронежилеты и надеялись, что ночь пройдет спокойно. Никому не хотелось получить в спину нож, или очередь из контрабандного китайского «Калашникова». Высшим не рады на Дне. И если днем это выражалось лишь во враждебных взглядах и угрюмых лицах, то ночью легко могло перерасти в нечто более серьезное.

Задумавшись, я едва не проскочил на красный свет светофора. От резкого торможения машина клюнула носом, и я выругался. Откуда-то справа послышался смех.

Я повернул голову налево, и увидел ярко-желтый, почти лимонный, автомобиль неизвестной мне марки. Что-то японское, кажется. Зализанный, обтекаемый, с большим спойлером и агрессивным обвесом. За рулем сидела девушка. На вид — двадцать-двадцать два, каштановые волосы, в показном беспорядке спускающиеся ниже плеч, большие, чуть раскосые глаза… Она-то и смеялась над моим резким торможением.

— Что, крутовата машина для тебя, не справляешься? — усмехнулась она, показав белоснежные зубы.

— Я справлялся с этой машиной, еще когда ты пешком под стол ходила, — недовольно буркнул я. Странно, но меня чем-то задело ее замечание.

— Ого! Да у нас тут серьезный парень! Ну, давай тогда на зеленый до «Старбакса»? — весело предложила девушка. — Проигравший покупает кофе.

Не знаю, что на меня нашло. Возможно, захотелось сменить настроение, хапнув драйва и адреналина, возможно — охладить эту неуместную, веселую девчонку на слишком яркой для Дна машине, только я хищно улыбнулся, и включил первую передачу. Я поднял обороты двигателя, удерживая машину на месте не до конца выжатым сцеплением, а когда загорелся желтый — утопил газ в пол, плавно, но быстро отпуская сцепление. Двигатель взревел, и мой «Чарджер» сорвался с места, будто пинка под зад получил — но без пробуксовки, аккуратно и быстро.

«Лимонка» рванула по-спортивному, в клубах дыма и визжа резиной. Я ухмыльнулся. Стрелка легла в красную зону, я снова отработал сцеплением, и включил вторую передачу.

Ухмылка стерлась с лица, когда желтый автомобиль, легко и уверенно, обошел меня, и рванул вперед, набирая скорость. Ого! Что там у нее под капотом? Впившись взглядом в дорогу, я воткнул третью.

Машина летела по практически пустой дороге, разбрызгивая воду, оставшуюся на покрытии после недавнего дождя. Город за окном размазался, потеряв реалистичность, стрелка спидометра подкрадывалась к ста милям в час, а «лимонка», мчащая впереди, медленно, но уверенно приближалась. Машина незнакомки была заточена под быстрый старт, а вот на дистанции определенно проигрывала. Я уверенно отыгрывал ярд за ярдом, и через некоторое время моя машина уже поравнялась с лимонным болидом. Я бросил быстрый взгляд в окно.

Девушка сидела ровно, с прямой, напряженной спиной, губа чуть прикушена, глаза — сощуренные, внимательные. Дурашливо отсалютовав ей двумя пальцами, я переключил передачу, и моя машина продолжила разгон, вырываясь вперед. Я бросил взгляд на спидометр: сто двадцать. Ого! Кажется, я так еще машину не разгонял. Где там этот долбаный «Старбакс»?

Стрелка на спидометре медленно, но верно приближалась к тому значению, дальше которого мне заходить не хотелось бы. Черт его знает, как поведет себя двигатель, все же у меня не гоночная машина. Однако уязвленная гордость и азарт заставляли продолжать гонку.

Впереди показался перекресток. Светофор, висящий над ним, тревожно мигал желтым, указывая на то, что сейчас свет сменится на красный. Я сжал зубы, и вдавил педаль газа.

В последний раз мигнув, светофор высветил красный сигнал. Черт, ну, давай, давай же!

Поздно!

«Лимонка», будто получив второе дыхание, быстро и уверенно обошла меня слева, а с примыкающей дороги появился большой грузовик с цистерной, на которой красовалась эмблема корпорации-производителя «Розового нектара». С досадой хлопнув по рулю, я отпустил газ, перекинул передачу в нейтраль и придавил тормоз, глядя, как желтая машина в считанных дюймах расходится с передним бампером грузовика.

Завизжала возмущенная варварским обхождением резина, машина ушла в занос по мокрому покрытию, развернулась практически перпендикулярно, и остановилась в паре ярдов от неспешно проезжающего перекресток грузовика. Водитель высунулся из окна, повернулся ко мне, и покрутил пальцем у виска. Я показал ему средний палец, и откинулся на спинку сидения. Сердце колотилось, как сумасшедшее, лоб покрылся потом, колени предательски дрожали, зато от плохого настроения не осталось и следа! Я дождался, пока проедет грузовик, включил первую передачу, и медленно поехал к виднеющемуся в сотне ярдов впереди «Старбаксу».

Припарковавшись за «лимонкой» с трилистником на багажнике, я выбрался из машины. Девчонка уже ждала меня, облокотившись о свой автомобиль. Все та же насмешливая улыбка, нарочито небрежная прическа, в глазах пляшут бесенята. Хм. А она хороша! Я присмотрелся к случайной сопернице внимательнее.

Невысокая, но фигуристая, с большой грудью, выпирающей из оранжевого топа. Черные леггинсы обтягивают стройные ноги, короткая джинсовая куртка не пытается скрыть полоску загорелой кожи на талии… Выглядит привлекательно, но не вызывающе. М-м-м, что-то я засмотрелся, хватит глазеть.

— Рэйчел, — улыбнувшись еще шире, представилась девушка.

— Ланс, — кивнул я, пожимая протянутую ладошку. Рукопожатие Рэйчел мне понравилось. Короткое, крепкое, но не мужское, не знаю, как правильно это описать. Приятное, в общем.

— Я буду большой капучино без сахара, — я пытался найти в ее голосе издевку, но не смог. Да и смотрела она на меня не как победитель на побежденного. Просто высказала пожелание. Я хмыкнул и пошел в кофейню.

Вернувшись с двумя большими стаканами, я застал Рэйчел возле моей машины. Девушка ходила вокруг автомобиля, и одобрительно кивала.

— «Додж Чарджер» 1970 года. Триста семьдесят пять лошадок, шесть литров, шесть секунд до сотни. Сток?

— Сток, — согласился я.

— Ты путешественник во времени? Где ты взял эту тачку в таком состоянии?

— Повезло, — пожал я плечами.

— Извини, я не думала, что у тебя машина в стоке, так бы не предлагала гоняться. Не люблю легко выигрывать.

— Легко? — возмутился я. — Да если бы не тот грузовик с цистерной…

— То я бы точно так же обошла тебя, — закончила девушка, доброжелательно улыбнувшись. — Взгляни.

Она подошла к своей машине и открыла капот.

Я поморщился.

— Извини, но мне это ничего не скажет. Я не очень хорошо разбираюсь в машинах, а такую, как у тебя, и вовсе вижу впервые.

Не став смотреть под капот, в салон я все же заглянул, и поразился количеству датчиков и переключателей, явно не с завода сюда поставленных.

— Ну, ладно, — Рэйчел слегка разочарованно пожала плечами, закрыла капот и забрала у меня из рук стакан. — Спасибо.

— Пожалуйста. Ты не местная, да?

— Так хорошо видно?

— Ага, очень даже, — я снова посмотрел на загорелую девушку, и сравнил ее с бледными, не видящими солнечных лучей, обитателей Дна.

— Корпус-Кристи, Техас.

— Ого. Не близко. И как там, у вас, в Техасе?

— В Хьюстоне, Сан-Антонио и Далласе — почти как здесь, хоть и попроще. А вот отъедь в глубину штата — и как будто ничего никогда не меняется, как было раньше, так и осталось. Даже Высших почти нет.

Я помолчал, осмысливая полученную информацию. Мне было очень тяжело представить, как это, когда нет Высших. Как-то так сложилось, что я практически не выезжал из Нью-Йорка, а здесь вокруг всегда был кто-то из пришельцев. Орки, эльфы, гномы, лепреконы, другие расы… Сегодня вот с нагом встретился… Даже на Дне много Высших, никогда не забываешь о них. А вот как, когда их почти нет — я представить не мог.

— Интересно. И как ты здесь оказалась?

— Мы с командой приехали, на соревнования. У вас тут большой турнир проводится.

— Турнир Достойных? — удивился я, пытаясь понять, какое отношение к нему может иметь девушка на спортивном автомобиле.

— Нет, — рассмеялась Рэйчел. — Уличные гонки. «Большая миля». Не слышал разве?

Я покачал головой.

— Я решила, что ты тоже из наших, вот и решила с тобой погоняться, — она допила кофе, и бросила стакан в урну. — А хочешь посмотреть? — вдруг спросила Рэйчел.

— Посмотреть на что? — чувствуя себя последним болваном, спросил я.

— На гонки, конечно же, — улыбнулась девушка. — Там еще выставка машин будет, думаю, твоя там произведет фурор. Приезжай!

Я даже опешил от такого напора. С другой стороны — черт побери, а почему нет? Делать мне сейчас все равно нечего, к Грумли идти только послезавтра, серьезных дел пока нет…

— Когда и куда? — спросил я, неожиданно даже для самого себя.

— В старые доки, те, что заброшены, у моста, — явно обрадовалась моему согласию девушка. — Завтра, в девять вечера начало. Приезжай, я тебя с ребятами познакомлю. Они тоже захотят посмотреть на твою тачку и будут рады познакомиться. Это же раритет, попробуй найди такую, да еще и в идеальном состоянии.

Я собирался что-то сказать, но в этот момент, взвизгнув тормозами, рядом с нами остановилась ярко-красная машина, чем-то похожая на автомобиль Рэйчел. Из окна высунулся бритый наголо мексиканец, смерил меня взглядом, и проговорил, обращаясь к девушке:

— Рэй, ну где тебе носит? Ждем же! Пат уже решил, что случилось что-то, нас послал искать.

— Да нормально все, еду! — девушка повернулась ко мне, и несколько смущенно улыбнулась мне. — Рада знакомству, Ланс.

— Взаимно, Рэйчел.

— Ну же! Поехали! — поторопил ее явно чем-то недовольный мексиканец.

— Да еду, еду уже! — раздраженно махнула рукой девушка, и пошла к своей машине. — Так как, Ланс? До завтра?

— До завтра, — почему-то мне было очень тяжело отказать ей.

— Обязательно приезжай! — крикнула она, уже трогаясь. Я посмотрел вслед рванувшей с места «лимонке», и поймал себя на том, что улыбаюсь. Мексиканец ожег меня недобрым взглядом, машина взревела двигателем, и с визгом резины устремилась вслед за «лимонкой» девушки. Я покачал головой. «Будут рады», говоришь, да, Рэйчел? Почему-то я в этом сомневаюсь.

Я закурил, постоял несколько секунд, задумчиво глядя вслед уже скрывшимся машинам, и вернулся к своему автомобилю. Пора домой.

Глава 5

Этим утром у меня была назначена встреча с потенциальной клиенткой. Некая барышня, не пожелавшая назваться и говорившая со странным акцентом, позвонила мне вчера вечером, когда я уже собирался ложиться. Мне показалось, она волновалась, и я согласился на раннюю встречу, хотя обычно предпочитал поспать. Так что я с ненавистью задушил подушкой старый, механический будильник, грохотавший так, что его, наверняка, было слышно и на Верхних ярусах, и, не дав себе снова соскользнуть в объятия Морфея, поплелся в душ, ругаясь под нос и шлепая босыми ногами по полу.

В новой квартире, которую я снимал взамен угробленной «Ангелами», было несравненно лучше и удобнее, хоть она и была дальше от центра, чем та, в которой состоялось мое последнее свидание с Изадриэль. Электричество не отключалось, из крана всегда текла горячая вода, и соседи были, не то, чтоб прям совсем респектабельными, но, в сравнении с трущобами, качество моего окружения явно выросло. Многие работали на Высших, а те, что трудились на Дне, не были замечены ни в чем криминальном, обычные, честные работяги. Конечно, и платить за эту квартиру нужно было больше, но сейчас я мог себе это позволить. Да, вторую часть оплаты от Трендориэля я так и не получил, но, если откровенно, и первой части было более, чем достаточно. Особенно, если распоряжаться деньгами с умом.

Я нанял брокера, почтенного гнома с хитрым взглядом, который, от моего имени, вложил часть денег в ценные бумаги наиболее перспективных магических корпораций. Оставшееся я разделил на две равные суммы, положив одну на депозит в гномьем банке, а вторую оставив себе на жизнь и расходы. Прознав о том, что Ланс ван дер Тоот снова в деле, начали понемногу появляться клиенты, и теперь я мог позволить себе выбирать заказы, отметая те, которые откровенно дурно пахли, или требовали от меня больше усилий, чем приносили денег. В общем, можно было сказать, что жизнь наладилась. И вот, позавчера я вляпался в очередные неприятности.

Хотелось верить, что наг забудет обо мне, пошипит себе в капюшон, да и займется своими делами. Очень хотелось. Потому что если он начнет копать… Нет, безусловно, то, что произошло тогда с Изадриэль, даже превышением самообороны не было, в конце концов, ее сгубило ее же заклятие, которым она пыталась убить меня. Запрещенное заклятие, заметим. А то, что оно отразилось в нее же… Ну, да, можно списать на амулет. В конце концов, это вполне правдоподобная версия. Можно даже отмазаться от того, что я не вызвал полицию, объяснить это тем, что мне было страшно, что я не знал, как отреагируют Высшие на смерть одной из них, к тому же — не простой эльфийки, а без пяти минут главы Дома Серебряной Луны. Вот только тогда пришлось бы рассказывать о некромантии, об участии Из во всей этой истории с убийствами, о секте, да много о чем, на самом деле. Главное — о том, как в этом блудняке оказался замешан я, и какова моя собственная роль в тех событиях. Мне делать этого, по вполне понятным причинам, не хотелось. А если бы я начал запираться, ко мне легко применили бы глубокое сканирование. Оно мне надо? Особенно учитывая непонятную историю с «Зерцалом». Будем надеяться, что Грумли успеет понять, что со мной произошло, до того момента, как ко мне придет Безопасность. Тогда я хотя бы правдоподобную версию построить смогу.

Окончательно проснувшись под контрастным душем, я прошлепал на кухню, сделал себе кофе, и, включив маговизор, закурил. Передавали новости.

Я отсмотрел весь выпуск, и, к своему удивлению, не нашел в нем упоминаний о событиях на заправке. Впрочем, это все равно была отцензурированная для Дна версия, такое здесь могли и не показать. Да и произошло это позавчера, не самая свежая, рядовая новость. Скорее всего, орк просто обдолбался какой-то дрянью, и съехал с катушек, только и всего. Только вот что тогда там делали эти парни в скафандрах?

Ладно, это не мое дело. Надеюсь, дело обстоит именно так, как я считаю, Хиссус Ксаа закроет его и погрязнет в других, начисто забыв о «червячке».

Вот только не очень-то верилось в забывчивость нага.

Я допил кофе, вымыл кружку, и направился в спальню. Спустя пять минут, полностью одетый и собравшийся, я уже выходил из квартиры.

Встреча была назначена в «Козе и капусте» — третьеразрядном баре, расположенном практически в трущобах. Это уже настораживало. Во-первых, клиентов из трущоб особо платежеспособными назвать нельзя, а во-вторых, от их дел дурно пахло. Было и «в-третьих»: не стоило забывать, что еще недавно за мной охотились «Ангелы», и поездка в такое место могла обернуться чем угодно. Помня об этом, помимо револьвера, я взял с собой магический шокер, который, во время прошлой заварушки так и провалялся в рюкзаке, и который я, наконец-то зарядил во время прошлого визита к Грумли, а в специальных петлях внутри рукава пристроил телескопическую дубинку. Возможно, пружина в обрезке шланга, которую я раньше таскал с собой, и была действеннее, но носить ее было неудобно.

Сев в машину, я завел двигатель, прогрел его в течение пары минут, махнул консьержу, поднявшему для меня хлипкий шлагбаум, и выехал со двора.

Ехать до «Козы и капусты» было недолго, но я специально выехал заранее, чтобы проверить обстановку на месте. Оставил машину в паре кварталов, надвинул козырек бейсболки на глаза, натянул капюшон и прогулялся до бара. Ничего подозрительного я не заметил, но, для проформы, обошел квартал, нашел заезд для вывоза мусора и, перебравшись через заграждение из сетки, заглянул и на задний двор. Вроде бы все чисто. Ни мотоциклов, ни молодчиков в засаде, только и ждущих моего появления, видно не было. В самом баре, что было хорошо видно через большие окна, людей почти не было. Решив, что достаточно покормил паранойю, я вернулся ко входу, скинул капюшон и вошел в бар.

Заказав стакан воды, я сел за дальний столик, так, чтобы можно было наблюдать за входом, при этом оставаясь незамеченным с улицы. Когда до назначенного времени оставалось несколько минут, дверь бара открылась.

В помещение зашла орчанка. Вообще, насколько я знал, на родном диалекте орков их женщины звались по-другому, но вникать в такие тонкости желания у меня не было. Орчанка выглядела растерянной и… Заплаканной? Кажется, да. Она принялась озираться, и я поднял руку, обозначаясь. Увидев меня, она чуть ли не бегом бросилась к моему столику.

— Здравствуйте. Вы — Ланс ван дер Тоот? — мое имя далось ей не просто, как всегда, в устах орков, оно прозвучало, как собачий лай. Я кивнул.

— Да, это я. С кем имею честь?

— Меня зовут Сиварра. Я звонила вам вчера.

— Очень приятно. Присаживайтесь.

Орчанка села. Было видно, что ей не очень удобно — в этом заведении, в отличие от многих в центре, не предполагалось, что за столами будет сидеть кто-то, кроме людей. Подумав об этом, я удивился: почему Сиварра решила назначить встречу там, где Высших не очень жалуют? Обычно они избегали трущоб, где для них было слишком опасно даже днем. Странно.

— Расскажите, в чем дело? Для чего вы хотите меня нанять?

Она перевела дыхание, и проговорила, едва не плача.

— Мой муж пропал.

Я внимательно посмотрел на нее, и едва сдержался от того, чтобы хмыкнуть.

— Извините, но пропажами Высших должна заниматься полиция. Кроме того, моя лицензия не допускает ведения расследований на Верхних ярусах. Думаю, вам лучше обратиться к…

— Он пропал на Дне. И я уже была в полиции.

— И что вам сказали? — кажется, орчанка была на грани нервного срыва.

— Они сказали… Сказали… Что прошло слишком мало времени, и он может просто где-то развлекаться… — по серым щекам покатились крупные слезы.

— То есть, они даже не обратили внимания на то, что он не вернулся домой, на Верхние ярусы? — я достал из кармана платок, удостоверился в том, что он чистый, и протянул его Сиварре. Та благодарно кивнула, и вытерла слезы.

— Мы живем не наверху. Мы живем на Дне.

Хм. Странно. На Дне живет мало Высших. В основном те, у кого здесь небольшой бизнес, и они не могут себе позволить нанять работников, не доверяя им, ну, или такие, как Грумли — чего-то не поделившие с собратьями. Интересно, к какой категории относятся Сиварра с мужем? Я не из тех, кто судит по внешнему виду, но предпринимателем Сиварра не выглядела.

— Ладно, давайте вы просто расскажете мне все с самого начала. Кто ваш муж, когда он пропал, и почему вы действительно думаете, что он не загулял где-то с друзьями?

Орчанка подняла на меня какой-то потерянный взгляд. Кажется, она не допускала и мысли о том, что ее благоверный может где-то зависнуть. Что ж, возможно, она так считала искренне, но за время работы детективом я успел повидать слишком многое и стать циничным. Слишком часто доводилось мне находить почтенного главу семейства в объятиях проститутки, или благоверную супругу — в компании накачанного парня, а то и не одного. А ведь на Дне существуют увеселительные заведения, созданные специально для Высших. Мало кто из них признается в этом, но наших женщин находят привлекательными и орки, и гномы, и эльфы.

— Грокк не вернулся с работы позавчера утром. Он работает охранником на винном складе у гоблинов. Его чарофон не отвечает. Я уже не знаю, что и думать.

— Ваш муж не говорил, что у него есть какие-либо дела? Не упоминал, что хочет с кем-либо встретиться? Вы не ссорились?

— Нет. Ох, мистер ван дер Тоот… С ним точно что-то случилось.

— Скажите, он не употребляет наркотики или алкоголь?

— Да… Да как вы можете! — она подняла на меня непонимающие и искренне возмущенные глаза. — Впрочем… Вы же не знаете. Давайте лучше я расскажу вам все сама, чтобы вы не задавали дежурные вопросы.

История оказалась весьма грустной. Грокк и Сиварра жили наверху, поженились пятьдесят лет назад, еще на Корабле. На Земле они неплохо устроились, хоть и не имели собственного рода. Грокк работал на гномов, небольшую компанию артефакторов, производивших штучный товар на заказ. Он был сборщиком. Хитрожопые гномы опасались собирать арты по собственным, свежеразработанным рецептам, резонно побаиваясь, что что-то может пойти не так, и наняли на эту работу нескольких орков. Несмотря на возможную опасность, Грокк не жаловался: его доходов хватало на оплату неплохого жилья, еще и оставалось достаточно для того, чтобы Сиварра не работала. А не так давно у них должен был появиться ребенок. Я понимал, как много значит это для орков. У них, живущих по несколько сотен лет, не бывало много детей, один, два — максимум. Нередко случалось так, что детей у орков не было вовсе, и появление первенца для них — огромное событие. Сиварра родила, все было хорошо, Грокк летал, как на крыльях, жизнь была прекрасна… ровно до того момента, пока орчонок не погиб, банально выпав из окна. После этого существование пары превратилось в кошмар.

Грокк переживал смерть первенца едва ли не тяжелее жены, которая винила в происшедшем себя, и запорол несколько артефактов с дорогостоящими ингредиентами. Гномов личная жизнь наемного работника волновала мало, и его уволили, при этом взыскав всю сумму ущерба. У пары не осталось денег, с поисками новой работы возникли трудности, и, в конце концов, они были вынуждены переехать на Дно. Грокк с большим трудом смог устроиться охранником на винный склад гоблинов, того, что он зарабатывал, едва хватало на плохую еду и оплату жилья. Сиварре он работать запретил, боясь куда-либо отпускать ее одну. В последнее время он совсем упал духом, и искал возможность хоть как-то подработать. Вроде как, он говорил Сиварре, что нашел какую-то должность, где платили больше, но пока это были только разговоры. Два дня назад Грокк ушел на работу — и не вернулся. Гоблины-работодатели сказали, что он сдал смену и отправился домой. Больше его никто не видел.

Я выслушал излияния Сиварры, за время которых мой платок совсем вымок. Поблагодарив за предложенную воду, она выпила стакан до дна, и с надеждой во взгляде посмотрела на меня.

— Скажите, вы возьметесь? Будете его искать? У нас осталось немного сбережений…

Я тяжело вздохнул, и кивнул. А что мне оставалось делать? Денег на этом деле я, конечно, не заработаю, но, черт побери, я не могу ей отказать! Несмотря на то, что орк, пропавший на Дне — это очевидный «висяк», я все же попробую его поискать. Надеюсь, у меня получится отыскать его, а не его тело.

— Да. Мне только нужно уточнить у вас кое-какие подробности.

Я расспросил Сиварру о месте работы мужа, о его привычках, что он любил, чего, наоборот — не любил, записал адрес склада. Без особой надежды поинтересовался, не знает ли она, куда Грокк планировал перейти от гоблинов, но, к моему удивлению, она достала и выложила на стол мятый картонный прямоугольник с названием и адресом.

Я повертел визитку в руках. «Экспериментальная клиника Кроуфорда». Все. Больше ничего. Ни чем занимаются в клинике, ни рекламного слогана… Только адрес. Я напряг память, и, если она мне не изменяла, это было такое место, в котором порядочная клиника размещаться не будет. Интересно, зачем им понадобился орк? На какую должность они его собирались взять? Высшие не болеют, так что в клинике лечатся люди, и нанять Высшего, значит, гарантированно настроить против себя большую часть клиентуры. Странно, очень странно.

Ладно. Кажется, я узнал все, что хотел. Нужно будет сгонять к Грокку на работу, поговорить с начальством и коллегами, да и в клинику эту заглянуть не помешает. Для начала хватит, пожалуй. Там, глядишь, и найду какую-нибудь зацепку.

— Спасибо. Сиварра, скажите пожалуйста, может быть, у вас есть фото Грокка? Я знаю, вы не любите фотографироваться, а для удостоверения у вас используются слепки ауры…

— Я знала, что вы об этом попросите, и принесла фотографию. Грокку очень нравятся всякие человеческие устройства, у нас много снимков. Вот, я выбрала самый лучший…

На стол легла фотокарточка, я взглянул на нее, и закусил губу.

Для людей все орки на одно лицо. Различать получается только тех, с кем знаком и часто видишься, как я с Поллаком, например. Однако эту орочью морду забыть у меня вряд ли получится, слишком уж врезалась она в память. Шрам под левым глазом, характерно загнутый левый клык чуть короче правого, жесткая щетка волос, выстриженных полоской на макушке…

Сомнений быть не могло. Именно на морду Грокка я внимательно смотрел совсем недавно.

Перед тем, как его застрелить.

Глава 6

Шок был силен, но я сумел удержать себя в руках. Уверив Сиварру в том, что сделаю все, что в моих силах, чтобы найти ее мужа, я вышел из бара и направился к машине.

Настроение было отвратительным. До того, как Сиварра показала мне фото Грокка, я даже не вспоминал убитого орка, разве что в контексте размышлений о том, как быть с Хиссусом Ксаа. Орк и орк, агрессивный псих, который угрожал окружающим. Однако теперь…

Дьявол! Я своими руками убил того, кто не так давно лишился самого дорогого, что у него было, и оставил без мужа несчастную орчанку, у которой на Дне абсолютно нет шансов на выживание в одиночку. Будь на ее месте гнома или эльфийка… Работа в борделе для любителей Высших — не самый лучший вариант, но, хотя бы, способ прокормиться. Будучи же представительницей максимально несимпатичной людям расы… До такой экзотики любителей найдется немного. Не могу себе представить, куда бы она могла здесь устроиться. Единственное доступное ей решение — возвращение на Верхние ярусы. Там она может хотя бы попытаться начать жизнь заново. Здесь же ее, рано или поздно, просто убьют.

Вот только возвращение наверх стоит денег, который у Сиварры нет. Я сплюнул на асфальт. Вот дерьмо! Кажется, я нашел себе еще один геморрой. Как ни крути, а именно я убил Грокка, и теперь следовало ответить за свой поступок. Хорошо, что, по крайней мере, у меня есть деньги. Нужно подумать, как преподнести все это орчанке. Хм, и остаться в живых при этом. Не стоит забывать, что она Высшая, и что орки никогда не отличались железным самообладанием.

Но, черт побери, почему в полиции ее отшили? Почему не рассказали все, как есть? Грокк погиб два дня назад, личность, наверняка, установлена, и в базу происшествие внесено. Так почему же ее отфутболили с надуманной отговоркой? На Высших это не похоже. Пожалуй, этот вопрос требует прояснения.

Я сел в машину, завел двигатель, и поехал в сторону полицейского управления.

* * *

В управлении мне сказали, что Поллак занят, и велели ждать, пока не освободится. Я лишь пожал плечами, и, решив провести время с пользой, сгонял через дорогу в забегаловку. Там я сделал заказ, получив через некоторое время большой, вкусно пахнущий пакет, и поспешил назад.

Стоило мне пристроить пакет на капоте, достать оттуда стакан с кофе и закурить, как на улице показался Поллак. Знающий мои привычки капитан не стал ждать в кабинете, а выбрался на улицу, как только закончил с делами. Как всегда, угрюмо поздоровавшись со мной, орк запустил лапищу в пакет, выудил оттуда тройной воппер с беконом, и довольно хрюкнул. Пара секунд — и огромный бургер скрылся в пасти, а орк прикрыл глаза от наслаждения.

Прожевав, он взял второй стакан с кофе, сделал большой глоток, и, поморщившись от сигаретного дыма, поинтересовался:

— Что стряслось на этот раз? Чего нужно?

— А с чего ты взял, что мне от тебя что-то нужно? — возмутился я. — Я что, не могу просто так заехать к старому приятелю? Поболтать, поинтересоваться, как дела на службе, как здоровье?

Услышав про здоровье, Поллак как-то странно скривился, допил кофе, смял стакан и бросил его обратно в пакет.

— Ван дер Тоот, я тебя слишком хорошо знаю, чтоб предположить, что ты приперся сюда просто поболтать, еще и от щедрой души решил угостить меня обедом.

— Боже упаси, Поллак! Угостить тебя обедом — дорогое удовольствие, у меня так и деньги закончатся. Это так, легкий перекус. Не жевать же мне самому, это ж невежливо, — я развел руками.

— Хватит заговаривать мне зубы, Ланс. Выкладывай, что тебе нужно. У меня правда много работы.

Я посерьезнел.

— Хорошо. Этот орк, которого мне пришлось застрелить. Что с ним было, Поллак?

К моему удивлению, капитан не стал снова говорить, что мне лучше этого не знать.

— Наркотики. Упоролся какой-то дрянью. Такое впечатление, что на нем тестировали какую-то новинку. Новая дрянь, среди побочных эффектов — всплески немотивированной агрессии и пробуждение первобытных инстинктов. Ищем, кто притащил это дерьмо на улицы. Ничего не слышал об этом?

— Нет, не слышал, — я помотал головой. Странно. То он меня прочь гнал, говорил, что мне не нужно ничего знать, а тут полный расклад дал, да еще и как бы помощи попросил. Что-то тут не так.

— И что, это не первый такой случай?

— Была еще парочка, — неохотно проговорил капитан. — Все среди Высших. Ваша химия как-то очень странно на нас действует.

— Угу, — черт, все равно не складывается! Я подумал, и решился.

— Поллак, если все так просто, как ты говоришь, почему тогда этим делом заинтересовалась Безопасность? И не просто Безопасность, а заместитель начальника отдела, Хиссус, мать его, Ксаа?

Он лишь пожал плечами.

— Почему на место прибыла Безопасность — ты и сам знаешь, Ланс. Через них проходит все, что связано с убийствами Высших. Особенно, если в этом замешан человек. Почему прилетел Хиссус — без понятия. Может, он был дежурным по отделу.

— А что тогда за ребята в комбинезонах биозащиты? И почему вдове убитого орка никто ничего не сказал? Почему ее отшили в полиции, Поллак?

Орк нахмурился.

— Ты решил все-таки покопаться в этом дерьме, Ланс? Зачем тебе это? Объявили благодарность — и радуйся. Чего тебе неймется?

— Ты не ответил на мой вопрос, Поллак, — я прищурился. Что-то тут не ладно, пожалуй, не стоит выкладывать капитану все, как есть. Он со мной темнит, а чем я хуже?

Капитан тяжело вздохнул, и, будто объясняя умственно отсталому прописные истины, проговорил:

— Ребята в комбинезонах — алхимический отдел, они приезжают на все подобные случаи. Комбинезоны предписаны уставом. По поводу вдовы — понятия не имею, о чем ты. Прояснишь?

— Жена убитого орка приходила в полицию с заявлением о пропаже. Ее отшили, сказав, что муженек просто загулял. С каких пор вы так относитесь к своей работе?

Поллак выглядел смущенным.

— Скорее всего, произошла путаница. Убитого забрали на Верхние ярусы, а нам информацию спустить забыли. А то, что некто отказался принимать заявление о пропаже — для меня новость. Поверь, я с этим разберусь, Ланс. Мы так не работаем, — слово «мы» орк намеренно выделил, и я так и не понял: то ли это была непонятная шпилька в мой адрес, то ли в капитане внезапно взыграла расовая гордость. — А откуда ты это знаешь, Ланс? Ну, то, что кто-то отказался принимать заявление? — Поллак произнес это как бы между прочим, но мне показалось, что эта информация для него важна.

— Да слышал, люди говорят, — пожал я плечами. — Может, и врут. Ты же понимаешь, на Дне не каждый день подобное случается. Вот и ходят пересуды.

— А. Понял, — кивнул капитан. То ли он и правда поверил в то, что я сказал, то ли просто сделал вид — по нему было не понять. — Так а приезжал чего?

— Ну, узнать, что это было вообще, — я искренне удивился вопросу. — Все-таки я там поучаствовал.

— Ну, да, — несколько рассеяно кивнул орк. — Ладно, пойду я, Ланс, пора. Если вдруг узнаешь что-нибудь об этой дряни — звони. Спасибо за угощение.

— Всегда пожалуйста, — ответил я. Поллак развернулся и пошел в участок. Я постоял некоторое время, облокотившись на машину, докуривая, и глядя ему вслед, потом выбросил окурок, и полез за руль. Дьявол! Что-то нечисто в этом деле!

* * *

Ответы Поллака мне не понравились. Как-то слишком быстро и охотно он рассказал о новом наркотике, якобы попавшем на улицы. Учитывая, что сначала, там, на заправке, он не сказал ни слова, только бухтел про то, что мне нужно держаться от этого дела подальше. Судя по всему, капитан просто придумал версию, которая направит меня по ложному пути или вовсе отобьет интерес к случившемуся. Упоротый наркотой орк — диковинка, но ничего сверхстранного в этом нет, и, не обратись ко мне Сиварра, пожалуй, этим я бы и удовлетворился. Но поверить в то, что рачительные, педантичные Высшие просто так не приняли заявление и «забыли» обновить базу… Тут Поллак мог бы придумать что-нибудь поправдоподобнее. М-да.

То, что такой случай не первый, капитан сказал сам, и на это же косвенно указывала слаженность действий безопасников и алхимического отдела. Но почему никто об этом не слышал? С тех пор, как мое финансовое положение выправилось, я мог себе позволить оплату магосферы, и регулярно просматривал новости. Ничего подобного там не мелькало. И, если в официальных сводках такого быть и не могло, то новостные блоги Дна мимо такого не прошли бы. Но даже там я не видел никаких упоминаний. Странно, очень странно. От пронырливых сетевых журналистов мало что укрывалось, в погоне за «жареным» они совали свой любопытный нос всюду, куда только можно, и, в отличие от официальных средств массовой информации, находившихся в руках Высших, насчет цензуры особо не парились. Правда, было у меня подозрение, что это лишь видимость гласности. Хитросделанные Высшие вполне могли предусмотреть эдакий клапан для сброса давления — все же недовольных и так слишком много, вот и не трогали блогеров, пока они не начинали писать о чем-то действительно «горячем». Впрочем, чего я гадаю? У меня есть надежный способ выяснить это.

Я взглянул на часы. Одиннадцать. Микки уже должен быть на своем «боевом посту». Думаю, стоит съездить и пообщаться.

* * *

Все рабочее время Микки, ведущий репортер популярного сетевого блога «Со Дна постучали», проводил в «Крокодиле» — небольшом барчике с сомнительной репутацией. Восседая за пожизненно зарезервированным за ним столиком, он смолил сигары с отвратным запахом, пил самое дешевое пойло, и выглядел, как человек, которого от последней стадии алкоголизма отделяет не больше пары стаканов. Засаленные волосы, рубашка с вечно грязным воротничком, траурная кайма под ногтями… Кристалл терминала магосферы рядом с ним смотрелся так же уместно, как пуританин в борделе. Ровно до того момента, как рядом с ним присаживалась его очередная «птичка». Едва ли не каждый на Дне знал, что, если притащить в «Крокодил» «жареную» новость — в накладе не останешься. Микки платил наличкой, щедро и на месте. Стоило наклюнуться по-настоящему горячему материалу, как репортер преображался. Над столом расцветала полупрозрачная проекция магосферы, а окружающий мир переставал существовать для Микки. Был только он, магосфера, и будущая статья, которая приносила ему либо хорошие деньги, либо большие неприятности. Либо и то, и другое одновременно.

В последний раз мы с Микки виделись при не самых приятных обстоятельствах, но, несмотря на это (а, может, и наоборот — благодаря этому), я надеялся, что мне удастся его разговорить. В любом случае, попытаться определенно стоило.

Выйдя из машины, я поднялся на крыльцо «Крокодила», открыл дверь и заглянул внутрь. Ну, я не ошибся. Есть вещи, которые никогда не меняются. Луна вертится вокруг Земли, Земля — вокруг Солнца, а Микки заседает в «Крокодиле». Прекрасно.

Я направился прямо к дальнему столику, и успел преодолеть половину расстояния до него, когда Микки меня заметил. Секунду-другую он щурился, пытаясь вспомнить, откуда меня знает, а когда вспомнил, его глаза округлились, и он непроизвольно сдвинулся в сторону, пытаясь прижаться к стене, а вечновонючая сигара выпала из уголка рта на пол.

Я подошел к столику, поднял сигару с пола, и одним движением раздавил ее в пепельнице, поморщившись от неприятного запаха. Микки скривился, но ничего не сказал. Плюхнувшись на лавку, я выложил сигареты, закурил сам, и, выпустив струю дыма прямо репортеру в лицо, проникновенно выдохнул:

— Ну, здравствуй, Микки.

Репортер весь сжался и нахохлился, став похожим на толстую крысу. Я усмехнулся, взял его бокал, сделал глоток, и тут же с отвращением выплюнул жидкость на пол.

— Боже, ну и дерьмо ты пьешь! Неужели тебе это нравится?

Микки, наконец, отыскал у себя яйца, и проблеял:

— В чем дело, Ланс? Тебе что-то нужно?

Я хмыкнул.

В прошлый раз мы виделись с Микки, когда он раскопал грязные подробности о жизни одного, достаточно влиятельного на Дне, человека. Такие, о которых он бы не хотел распространяться даже самому близкому кругу, не говоря уж о том, чтоб читать о них в «Со Дна постучали». Меня наняли, чтобы я популярно объяснил репортеру, что не все статьи одинаково полезны. Я приехал, пообщался с Микки, и мы, вроде как, даже поняли друг друга. Вот только стоило лишь мне выйти из бара, как на меня набросились два головореза. Я хорошенько отделал их, и вернулся к непонятливому журналисту, повторить уже пройденный материал. С тех пор он меня немного побаивается.

— Да, Микки, ты прав. Мне кое-что нужно.

Я затушил сигарету в его бокале, и пристально посмотрел на репортера. Он не продержался и пары секунд, отведя глаза в сторону, и мелко задрожав. Пора было прекращать этот цирк, а то обделается еще, или в обморок хлопнется.

— Ланс, я… Ничего… Ни про кого… — Микки не знал, за чем именно я пришел, и решил, что меня снова не устраивает какая-то публикация, но какая именно — не мог предположить. Пора немного успокоить крысеныша.

— Расслабься, Микки, — я потянулся через стол и хлопнул его по плечу. Микки подпрыгнул, ударился о стол коленями, и его бокал перевернулся, заливая исчерканный неровным почерком блокнот. Репортер тут же бросился спасать свои записи.

— Я пришел к тебе по другому поводу. Мне нужна информация.

Микки поднял голову, посмотрел на меня, и, убедившись, что я не собираюсь его бить, немного успокоился.

— Да, конечно, Ланс, ты же знаешь, я всегда… Чем смогу… Все, что знаю…

— Надеюсь, это так. Успокойся пока, а я схожу заказать чего-нибудь приятнее твоей бурды.

К тому моменту, как я вернулся к столу с двумя толстодонными стаканами, в которых плескался виски с содовой, репортер смог взять себя в руки, но глядел на меня все равно с опаской, дергаясь каждый раз, когда я совершал слишком резкое движение.

— Держи, угощаю, — я придвинул к нему стакан, и отхлебнул из своего. Рановато для выпивки, но мне тоже нужно немного успокоить нервы, которые, после встречи с Сиваррой, были совсем ни к черту.

— Спасибо, — пробормотал он, и в несколько глотков опустошил емкость. Глядя, как под тонкой кожей ходит выпирающий вперед кадык, я почувствовал отвращение. Боже, как с ним коллеги общаются?

— Скажи, Микки, не слышал ли ты в последнее время чего-нибудь странного о Высших? — как можно мягче спросил я.

— Странного? О Высших? Да они все странные, тебе ли не знать, Ланс! — фыркнул немного пришедший в себя от выпивки репортер.

— Совсем странного, Микки. Такого, чего обычно не бывает.

— Не понимаю, о чем ты, Ланс.

Я вздохнул. Ну, да. Придется конкретизировать.

— Я уточню. Не слышал ли ты о приступах немотивированный агрессии среди Высших? О том, что они, ни с того, ни с сего бросались на окружающих?

Микки замялся, и я понял, что пришел по адресу. Крысеныш точно что-то знал.

— Нет, Ланс, ничего подобного я не слышал, — выдавил, наконец, из себя он.

— Точно? — я оперся руками о стол, и наклонился в его сторону.

— Точно, — слишком решительно закивал он.

Я вздохнул.

— Эх, а я ведь хотел по-хорошему…

— Стой, Ланс, подожди! — замахал руками Микки. — Ланс, я не могу ничего сказать, честное слово! Иначе они…

— Кто «они»?

Микки понял, что проговорился и поник.

— Безопасность, — выдавил он наконец.

Я покачал головой, и понял, что тут нужен немного другой подход. Остановив официантку, я попросил ее повторить заказ, попросив для Микки на этот раз чистый виски. Пока она не принесла два стакана, я молчал, не желая спугнуть удачу. Если я начну сейчас быковать на крысеныша — он мне точно ничего не скажет. Пусть успокоится, и убедится, что я не причиню ему вреда. Кроме того, если я выбью из репортера информацию, с него станется стукануть про слишком любопытного частного детектива, а дополнительные неприятности — последнее, что мне сейчас нужно. Особенно учитывая нездоровый интерес Хиссуса, мать его, Ксаа.

— Я никому ничего не скажу, Микки, — глядя репортеру в глаза, проговорил я. — Эта информация никуда не уйдет. Она нужна только мне. У тебя не будет неприятностей, связанных с этим, обещаю. Это важно, поверь.

— Только для личного пользования? — недоверчиво спросил Микки.

— Только для личного пользования, — кивнул я.

Он вздохнул, отхлебнул из стакана, достал очередную мерзкую сигару, закурил, откусив кончик зубами, и заговорил.

— Было несколько таких случаев. Я тебе рассказываю это только потому, что знаю — в одном из них замешан ты, — поймав мой взгляд, репортер исправился: — Поучаствовал ты, прости. Мне сбросили видео еще до того, как копы установили Барьер. Потом записи у всех, кто там был, просто стёрли каким-то заклинанием. Хлоп — и в чарофоне ничего нет. Вообще ничего. Ни этой записи, ни чего бы то ни было еще.

— О как, — хмыкнул я.

— Да. Еще два случая были на этой неделе. Гном и эльфийка. Гном приторговывал мелкими артефактами, сувенирка, по сути, эльфийка… Эльфийка работала в «Призрачном наслаждении».

Я хмыкнул, и совсем осмелевший Микки расплылся в похотливо-мечтательной улыбке.

— Да. Высшая-шлюха — это всегда забавно, — поймав мой посуровевший взгляд, он стер с лица улыбку.

— Гном кинулся на своего товарища, прямо на улице, это увидели копы и вмешались. Так он одному из них глотку вырвал, прикинь! Его напарнику пришлось низкорослого на месте сжечь! А эльфийка бросилась на клиента, какого-то богатенького Высшего с Верхних ярусов. Гребаный извращенец любил погорячее, потому на крики никто не обратил внимания, а когда понял, что там что-то не так, было поздно — она из него половину крови высосала, представляешь? Вышибал, при этом, не тронула. Они бы не стали вызывать копов, сам понимаешь, но какой-то там совсем серьезный типок был. Они обосрались, заперли ее в комнате, и вызвали полицию. Ну, и она на них тоже кинулась, так что ее… Тоже… Того…

— Угу. Вот, значит, как, — задумчиво протянул я. — Интересно. А при чем здесь Безопасность?

Микки скривился, как будто сожрал лимон.

— Я уже заканчивал черновик статьи, когда явились эти, в черных плащах. Один обычный, высокомерный ублюдок-эльф, а вот второй… Я таких и не видел никогда. Гребаный наг. Они сказали, что, если об этом появится хоть строчка, если узнает хоть одна живая душа — меня отправят на могильник радиоактивных отходов в Саванна-Ривер. Так что, Ланс, я очень тебя прошу, пожалуйста…

Выглядел Микки настолько жалко, что меня аж замутило.

— Не переживай. От меня об этом никто не узнает. Спасибо, Микки, — я взял со стола его блокнот, перелистнул несколько страниц, вырвал чистую, и сунул ее репортеру.

— Запиши, пожалуйста, для меня, все, что ты знаешь о гноме и эльфийке.

Репортер тяжело вздохнул, и взялся за карандаш, а я оперся о стол и отхлебнул из стакана, невидяще глядя куда-то в стену.

М-да. С каждой минутой все интереснее и интереснее.

Глава 7

Выйдя из «Крокодила», я уселся в машину и принялся думать, что делать дальше.

Интересное, получается, кино. Мертвый коп — а Поллак мне не сказал ни слова, хотя про «пару случаев» и обмолвился. Заурядный случай — а к Микки наведался сам Хиссус, мать его, Ксаа… Нет, наркота здесь точно не при чем. Слишком это мелко для такой шишки из Безопасности. Хотя… Такой вариант совсем исключать нельзя. Если здесь новый «Голубой лед», тогда во вмешательстве господина заместителя начальника отдела нет ничего странного. Вот только по описанию Сиварры, Грокк совсем не был похож на того, кто станет упарываться наркотой после смены. Хотя проверить все же стоит.

Я посмотрел на лист бумаги, исчерканный неровным почерком Микки. В «Призрачное наслаждение» сейчас ехать бессмысленно, заведение откроется только вечером. Туристическая часть Бронкса, где торговал артефактами гном, слишком далеко, если я хочу сегодня успеть сделать еще что-нибудь, лучше оставить визит туда напоследок… В общем, все говорит о том, что стоит съездить к Грокку на работу, и пообщаться с его начальством и коллегами. Это тоже не очень близко, но, тем не менее, туда добраться проще. Значит, поедем искать эти самые «Склады Брукха».

Сказано — сделано. Я завел двигатель, выехал с парковки, и, влившись в жидкий поток транспорта, направился в промзону, в которой и работал Грокк.

* * *

Ехать пришлось достаточно долго, а потом я еще и заблудился. По переулкам складской зоны, где совсем не было указателей, я петлял больше часа, и три раза умудрился уткнуться в тупик, в котором даже развернуться нельзя, пришлось выезжать задним ходом. В общем, к тому моменту, когда я нашел нужное место, настроение мое было порядком испорчено.

«Склады Брукха» располагались в самом сердце промзоны и представляли собой длинное, серое здание, высотой с двухэтажный дом, стоящее на немаленькой территории, зажатой между другими складами. Если судить по внешнему виду, этот самый Брукх, которому принадлежал склад, переживал не лучшие времена. Обшарпанный бетонный забор, давно не крашеные ворота со следами ржавчины — зато тройной ряд колючей проволоки. Припарковавшись, я выбрался из машины, и направился к воротам.

Не успел я занести руку, чтобы постучать, как в калитке с лязгом открылось смотровое окошко, из которого на меня уставилась орочья морда.

— Добрый день, — как можно вежливее поздоровался я. — Я ищу «Склады Брукха». Насколько понимаю, это здесь. Правильно?

— Что надо? — пробурчал орк.

— Я хотел бы поговорить с кем-то, кто знает Грокка — он работал здесь охранником.

— Не знаю никакого Грокка, — последовал ответ. — Закрыто, склад не работает. Вали отсюда.

— Эй, чего так грубо? — возмутился я. — Я же просто пообщаться! Может, есть кто-то, кто с ним знаком?

— Никого нет. Склад не работает. Вали отсюда, — окошко закрылось, а я остался стоять перед воротами, удивленный и раздосадованный. Какого дьявола?

Я понимаю, что Высшие не любят людей. Понимаю, что орки — в принципе не образец благодушия и гостеприимства. Но, черт побери, он даже не поинтересовался, кто я такой!

Я достал бумажник, раскрыл его так, чтобы было видно значок частного детектива, и несколько раз ударил по воротам ногой.

— Ты с первого раза не понимаешь?

На этот раз орк открыл калитку в воротах и показался целиком.

— Друг, это не займет много времени. Мне нужна всего пара минут. Я же не просто так…

Орк посмотрел на значок, которым я размахивал у него перед мордой, быстрым движением ухватил меня за ремень и воротник куртки, а через секунду я ощутил всю прелесть свободного полета, завершившегося в пыли посреди дороги.

— Вали отсюда, шпик. Здесь никто не будет с тобой разговаривать, — прогудел орк. — Не заставляй меня вырывать тебе ноги.

Это было неприятно. Внутри все клокотало от ярости и унижения, а первым порывом было выхватить револьвер и наделать в серокожем новых, не предусмотренных природой, дырок. К счастью, я сумел взять себя в руки и понять, что, если так пойдет дальше, стрельба по служащим «Складов Брукха» войдет у меня в привычку, а это не лучший вариант развития событий. Сжав зубы, я встал, отряхнулся, сунул бумажник в карман, и, злобно зыркнув на орка, прыгнул за руль. С пробуксовкой сорвавшись с места, я обдал охранника облаком пыли, и погнал машину по улице.

Заехав за поворот, я сбросил скорость и постарался успокоиться. За время работы детективом меня много раз выставляли за двери, спускали с лестниц, банально били морду… Это, конечно, неприятно, но не смертельно, и с каждым разом воспринимается все отстраненнее. Тот Ланс, каким я был всего месяц назад, вероятнее всего, и особого внимания не обратил бы на эту досадную выходку невежливого орка. Ланс нынешний терпеть этого не хотел. Кроме того, то, что склад внезапно «закрылся», было, как минимум, подозрительно. Да и само поведение орка… Допустим, гоблинское дело и правда закрыто, такое вполне может быть, но ведь этот гребаный охранник был мало того, что коллегой Грокка, он был еще и его соплеменником… Может, конечно, он так выражает свою скорбь в связи с утратой сменщика, но почему-то мне в это не верилось. В общем, отъехав на значительное расстояние, я нашел, где поставить машину, так, чтобы она не бросалась в глаза и не вызывала жгучего желания попытаться угнать ее, выбрался на улицу и пошел назад.

Добравшись до нужного переулка, я не стал сворачивать к воротам, а двинулся вдоль забора. Конечно, то, что я задумал, лучше бы провернуть ночью, но что-то внутри меня изо всех сил протестовало против этого. Интуиция, чтоб ее. Подводила она меня редко, а, следовательно, забить на нее будет неправильно. Что-то тут есть, и, кто знает, будет ли еще здесь это «что-то», если я вернусь, когда стемнеет.

Добравшись почти до конца забора, я приметил место, где один из рядов колючей проволоки сверху забора заметно провис, и огляделся по сторонам. Вроде бы никого. Стянув куртку, я подпрыгнул, набросил ее на нижний ряд проволоки, подтянулся, ухватившись за штырь, к которому крепилась проволока, и заглянул во двор. Убедившись, что за забором никого нет, а от будки охранника меня не видно, я быстро забрался наверх, протиснулся между рядами проволоки, и спрыгнул на землю.

Натянув куртку, я сделал несколько шагов, и присел за развозным фургоном, стоящим на кирпичах.

Склад занимал большую территорию, эта ее часть, насколько я понимал, отводилась под ремонтную зону: вокруг стояло несколько фургонов, разобранных в разной степени. Что интересно — ни на одном из них не было логотипа с названием компании. Хм. Винный склад, говорите? Есть ощущение, что гоблины гонят здесь отменный шмурдяк, который, под видом приличного алкоголя, поставляют в бары и магазинчики Дна. Абсолютно ничего удивительного, знатными виноделами мелкие ушастые ублюдки не числились никогда, доками были, разве что по части «радующего сердце» эля, который варили исключительно для себя, а вот мошенники и аферюги они те еще… Тогда ничего удивительного, что здесь и народа не видно, и вывески на воротах нет. Да и товар, вероятнее всего, по ночам развозится, чтоб внимания не привлекать, на таких вот фургончиках без опознавательных знаков. Ладно, надо как-то заглянуть внутрь склада. Может, там что-нибудь найду?

А может, и не найду. Может, у меня паранойя, и склад действительно не работает, а Грокк с напарниками здесь сидели, просто, чтоб последнее не растащили. У нас народ такой, без присмотра лучше ничего не оставлять. Из этих фургонов на месте один целый соберут, и, загрузив в него все, что не прихвачено сваркой, через главные ворота выедут, еще и их с собой прихватив. Вот только что-то мне подсказывало, что это не так. Ладно. Нужно теперь придумать, как попасть внутрь.

Здание склада представляло собой монолитную коробку, окна виднелись лишь в крыше, лезть на которую было бы глупо. Во-первых, по металлочерепице бесшумно не прокрадешься, а во-вторых — стоит помнить, что здесь не все склады заброшены. Забравшись на крышу, я выставлю себя на обозрение всей округе, и, кто знает, какая у местной охраны солидарность? Возьмут и стуканут орку, что у него на территории подозрительное тело наблюдается. Оно мне надо, от этого болвана невоспитанного бегать? Нет, совсем не надо. Значит, нужно искать другой путь.

Этот другой путь отсюда тоже просматривался, но казался мне чересчур подозрительным, потому что выглядел он точь-в-точь, как пост второго охранника. Не мог же невоспитанный болван быть единственным на всю территорию? Так много не насторожишь.

С ближней ко мне стороны здания, ярдах в семи от земли, к стене прилепился металлический помост, огражденный перилами, на этот помост вела металлическая же лестница. А в конце помоста виднелась остекленная дверь из металлопластика. И, если б я был начальником здешней охраны, то второго охранника я бы разместил именно там. Хороший обзор на всю часть двора, закрытую от взгляда невоспитанного болвана в сторожке у ворот, да и сам склад под присмотром.

Кажется, так и было. Дверь открылась, и на помост, грохоча железом, выбрел еще один орк. Сыто рыгнул, со смаком обглодал куриную ножку, и, размахнувшись, запустил кость в мою сторону. Та ударилась о фургон и отлетела в кусты, а орк вытер жирную руку о штанину, высморкался с помоста, и снова скрылся за дверью. М-да. Охраннички…

План сложился в голове сам собой. Рискованный и идиотский, но не назад же лезть? Я выждал еще несколько минут, и, убедившись, что второму орку не придет в голову направиться на обход вверенной территории, пригибаясь, побежал к помосту.

* * *

Подняться по лестнице и пробраться по помосту к двери так, чтобы не переполошить грохотом всю округу, было непросто, тем не менее, у меня получилось. Теперь — самое опасное. Я выдохнул, и, протянув руку, постучал в дверь, сжавшись на корточках сбоку от нее.

Тяжелые шаги послышались практически сразу же — видимо, я оказался прав, и орк сидел совсем рядом с дверью. Посмотрев сквозь стекло и никого не увидев с другой стороны, охранник скривил рожу, и взялся за дверную ручку. Так, сейчас, сейчас, осторожно…

Дверь грохнула о перила, и орк сделал шаг на помост, вертя башкой, в попытках понять, кто помешал его служебному нихренанеделанью, но, хвала богам, даже не подумал опустить свою тупую морду. Все, ждать больше нельзя!

Я резко выпрямился и ткнул орка подмышку. Затрещал разрядник магического шокера, и охранник, успев лишь скорчить удивленную гримасу, начал заваливаться вперед.

Если эта туша грохнется на помост — на шум сбежится весь город. Я метнулся вперед, и подхватил оседающее тело орка, сам едва не потеряв равновесие. Ох и тяжелый, собака! С трудом удержав тушу охранника от падения, я заглянул в дверь, и, убедившись, что за дверью не замер ошарашенный напарник орка, потащил его внутрь.

Орк и в нормальном состоянии весил, как два с половиной ван дер Тоота, а сейчас, когда его туша обмякла, и вовсе казался неподъемным. Шипя сквозь зубы, я кое-как затащил его в сторожку, бросил тело на полу, и закрыл за собой дверь. Переведя дух, я огляделся.

В комнатушке — ничего лишнего. Длинное окно, которое мне с позиции у разобранных фургонов видно не было, у окна стоит стол, на столе лежит амулет связи. Пара грязных тарелок, большая кружка, такая же, как у меня, телескопическая дубинка… Типичное обиталище охранника. Так, а вон дверь в стене, это интереснее.

Я закрыл дверь на замок, чтобы невоспитанный болван с поста у ворот не заявился в самый неподходящий момент, вытащил из внутреннего кармана куртки несколько пластиковых стяжек, и как следует спутал орку руки и ноги, для чего пришлось соединить вместе несколько полосок пластика — здоровый, гад! Закончив, я выпрямился, размял затекшую поясницу, и направился к двери, ведущей в склад.

Из-за двери слышалась приглушенная музыка — я оказался прав, склад был не совсем пуст. Ну, или совсем не пуст. Упругие басы пробивались даже сквозь толстые стены, а когда я открыл дверь, сжимая в кармане шокер, даже по ушам ударило. Хм. Что тут еще за дискотека?

За дверью оказался выход на галерею, идущую по периметру всего склада. Тот же металлический настил, те же металлические перила, что и на улице, только сделано более добротно: под ногами железо не гремело. Ну, или я просто не слышал этого звука, потому что все заглушала музыка. Присев, я сделал несколько шагов, глянул вниз, и замер, пораженный открывшейся картиной.

Все пространство склада занимали сколоченные из деревянных поддонов столы, протянувшиеся длинными рядами. У столов суетились гоблины, много, очень много гоблинов. Такого количества ушастых ублюдков в одном месте до этого я не видел никогда. Гоблины были заняты работой.

Присмотревшись, я увидел, что столы поделены на секции. За каждой секцией, приплясывая в такт музыке, работали по четыре гоблина, одетых лишь в набедренные повязки. И работа эта, особенно отсюда, сверху, походила на работу отлично отлаженного механизма, готового дать фору любому конвейеру. Взобравшийся на табуретку, первый гоблин доставал из большого мешка целые охапки листьев какого-то мутно-коричневого цвета. Листья эти он бросал в таз, стоящий рядом, из которого их забирал второй, и, поплевав на ладони, быстро перетирал листву над большим ситом, превращая ее в порошок, который из-под сита выгребал третий. Этот третий делил порошок на равные кучки, добавлял в них что-то, и передавал получившиеся порции на стальном листе четвертому, который ссыпал получившуюся смесь в бутылки с высоким горлышком, и составлял их в ящики. Между секциями мотались другие гоблины, с грузовыми тележками, собирая заполненные ящики и увозя их в другое помещение. И все это — под бодрый бит, сдобренный хорошо узнаваемым речитативом парней с Кипарисового холма, доносящийся из огромной стереосистемы, стоящей посреди склада на помосте из все тех же поддонов.

Я даже головой помотал из стороны в сторону. Какой-то, мать его, сюрреализм. Но, по крайней мере, начинает подтверждаться версия с новым наркотиком. Как бы заполучить образцы этих листьев?

Кажется, отлаженные действия гоблинов, вкупе с ритмичной музыкой, ввергли меня в некий транс и заставили потерять бдительность. Обернуться, почувствовав чужое присутствие, я успел в последний момент. Времени хватило только на то, чтоб отшатнуться в сторону, и не дать телескопической дубинке, зажатой в лапе очень злого орка, раскроить мне черепушку. Дубина ударила о перила, заставив их жалобно застонать, а само оружие — согнуться. Меня передернуло, когда я невольно представил, что было бы, если бы удар такой силы попал в цель.

Злобно оскалившийся орк показал клыки и отбросил испорченную дубинку в сторону. Кажется, он даже обрадовался: убить меня одним ударом явно казалось ублюдку слишком простым исходом. Теперь же у него появился железобетонный повод предварительно сделать из меня котлету своими огромными лапищами. Вот дерьмо… Как же я мог так расслабиться? И как эта сволочь освободилась?

Я вскочил на ноги и отступил в сторону, доставая из кармана шокер, в котором еще оставалось три заряда. Стрелять в охрану в процессе незаконного нарушения границ частной собственности, пусть и весьма сомнительного назначения, было плохой идеей, и я все еще надеялся отделаться малой кровью. Внизу происходящего на галерее еще не заметили, так что, если я быстро вырублю серокожего имбецила, вполне еще можно тихо свалить. Вот только сам я в такой исход не очень верил.

Орк шагнул вперед, и провел вполне профессиональный хук правой. Я качнулся в сторону, уходя от удара, и даже не успел назвать себя болваном, повевшимся на ложный выпад: левая орочья лапа, с энергией и силой хорошей кувалды, врезалась в скулу, придав моей тушке приличное горизонтальное ускорение. Проще говоря — меня сбило с ног и швырнуло назад. Шокер, при этом, я выпустил, и, описав красивую дугу, он улетел через перила. Дерьмо!

Приземление вышло жестким, и следующие пару секунд я пытался сделать две вещи: понять, есть ли у меня еще нижняя челюсть, и унять звон в ушах. Челюсть, вроде как, пока была на месте, но, что-то мне подсказывало, что это ненадолго. Орк, явно воодушевленный первым успехом, довольно щерился, ожидая, пока я снова поднимусь на ноги. Искушение так и остаться лежать на металлическом помосте, внезапно оказавшимся таким удобным, я задавил в зародыше, едва глянув на подкованные орочьи ботинки тринадцатого размера. Думаю, если я так и продолжу валяться, он пустит их в ход, особенно не раздумывая.

Подавив приступ неуместного сейчас головокружения, я встал на ноги, и, вытряхнув из рукава собственную дубинку, разложил ее одним движением. Ну что, боксер доморощенный? Промеж ушей не хочешь?

Промеж ушей орк не хотел, скорее, наоборот: судя по всему, он очень хотел надавать промеж ушей мне. И допускать этого ни в коем случае не следовало: раз познакомившись с его левой, проверять на себе, насколько лучше или хуже он действует правой, решительно не хотелось. Я отступил еще на шаг, и занял оборонительную позицию, из которой было одинаково удобно и в сторону отпрыгнуть, и огреть орка дубинкой. Вот только серокожая громадина мои ухищрения проигнорировала: взревев, как пароход, орк рванул вперед, не обращая внимания на появившееся у меня оружие.

Видит бог, я пытался отпрыгнуть, но сделать это, когда на тебя несется громадная туша, заполнившая собой весь проход, весьма затруднительно. На этот раз орк решил не спарринговать, а просто врезался в меня всей своей массой. Наверное, такие же ощущения испытывает человек, в которого на полном ходу врезается метропоезд. Я ожидал нового полета в неизвестность, но упасть орк мне не дал. Ухватив меня за шиворот, он, для начала, заехал мне все той же левой по многострадальной скуле, а потом прижал к перилам, да так, что аж позвоночник затрещал. Мерзкая, перекошенная рожа маячила в считанных дюймах, обдавая зловонным дыханием, пожелтевшие клыки с такого расстояния смотрелись по-настоящему отвратительно, а тем, что должно было обозначать улыбку, можно было пугать детишек перед сном. Орк сдавил мне горло, и перегибал назад, с такой силой, что я понял: еще несколько секунд, и он попросту сломает мне спину. И, кажется, именно этого он и добивался.

— У… тебя… изо рта… воняет… — прохрипел я, и наугад наподдал ему коленом.

Анатомия у Высших схожа с человеческой, и, когда зрачки серокожего расширились от внезапной боли, я мысленно возликовал, пытаясь рассчитать свои дальнейшие действия. Вывернуться из ослабившегося захвата, с разворота заехать дубинкой по затылку, и, при необходимости, добавить, доводя тварь, что называется, до кондиции… Вот только болевой порог у орка оказался значительно выше, чем у среднестатистического человека. Взревев, он подался назад, и с размаху приложил меня об ограждение. Сила удара была такова, что раздавшийся треск я счел последним «прости» своего позвоночника. К счастью, это оказалось не так. Трещала не моя спина. Трещали перила.

Хлипкое ограждение не вынесло издевательств, на которые не было рассчитано, и прогнулось назад. Действуя на чистой интуиции, непонятно на что рассчитывая, я качнулся вперед, выпустил дубинку, схватил орка обеими руками за рубаху, и резко откинулся назад.

К тому, что было дальше, орк, к счастью, оказался не готов. Секция перил рухнула вниз, охранник потерял равновесие и завалился следом. Я же из последних сил крутанулся всем телом, проворачивая вместе с собой и орочью тушу, и, когда мы полетели вниз, серокожий оказался снизу.

Полет продлился не больше пары секунд, а наше приземление ознаменовалось треском и грохотом, слышным на весь склад. Музыка смолкла, и в тишине хрипение орка показалось особенно громким. Я взглянул на своего спарринг-партнера, и едва удержался от радостного восклицания. При приземлении орку не повезло: рухнув на помост, он попал шеей на самый край одного из поддонов, и теперь его голова была неестественно вывернута, а зрачки быстро затягивало смертной поволокой.

Отпустив рубаху орка, которую до сих пор сжимал мертвой хваткой, я огляделся, сползая с туши. Десятки взглядов остановивших работу гоблинов скрестились на мне, и я так и не мог понять, с чем больше связано бешенство, плескавшееся в их маленьких глазках: со смертью охранника, или с разбитой вдрызг стереосистемой, обломки которой так больно впивались мне в ногу.

М-да… Кажется, тихо свалить не получилось.

— Привет, — дрожащим голосом пробормотал я, поднимаясь, и пытаясь слезть с груды досок, в которую превратился помост. — Как дела? Не подскажете, где здесь выход?

Гоблины стояли молча и недвижимо, сверля меня взглядами. Один из них, будто выйдя из оцепенения, опустил руку куда-то под стол, а когда снова поднял ее, моему взору предстал внушительных размеров свинокол, и держал его гоблин весьма недвусмысленно.

— Угу, — кивнул я. — Стало быть, не подскажете.

Движение гоблина повторили остальные, и через секунду в свете ламп дневного света, чье жужжание сейчас слышалось особенно отчетливо, блеснуло пять десятков ножей.

— Мать твою… — пробурчал я, делая шаг назад. — И мне ведь за это даже не заплатили…

Глава 8

В иерархии Высших гоблины занимают место, которое находится чуть ниже дна. Метафорического, разумеется, а не того, на котором живут люди в Большом Яблоке. Даже тупорылые тролли находятся на ступеньку выше. Если честно, я вообще не знаю, как эти мелкие твари попали на Корабль, учитывая, что их презирают не только эльфы с гномами, но и ближайшие родственники — орки. Гоблины гнусные, злобные, мерзкие пакостники с отвратительным характером и манерами. Думаю, если бы это племя сгинуло вместе с планетой Высших, никто бы сильно не расстроился. Даже библейский Ной, если верить некоторым апокрифам, не взял на свой ковчег некоторых особо, скажем так, неприятных, особей. Однако эльфы оказались великодушнее, и эвакуировали мелких засранцев вместе с остальными. А дальше они уж расплодились, как крысята, и растеклись по всей Земле, как ни странно, прекрасно чувствуя себя среди людей.

Гоблины — единственная раса Высших, предпочитающая постоянно жить не на Верхних ярусах, а на Дне. Даже не просто на Дне, а там, где даже самые оторванные земляне селиться бы не стали. Сбившись в настоящие банды, ушастые на удивление хорошо поладили с бандами земными, ощущая с их членами некоторое душевное родство. И тем, и другим претил честный труд, и те, и другие промышляли разбоем, воровством, и прочими темными делишками. Именно поэтому я совсем не удивился, увидев их здесь. Застать гоблинское племя за изготовлением наркоты гораздо менее странно, чем встретить этих ублюдков, скажем, собирающими пожертвования для бездомных. Типичное занятие.

А еще гоблины трусливые и никогда не нападут первыми. Поодиночке. Собравшись же в стаю… Даже доблестные копы Высших, зная, что придется разбираться с гоблинами, не суются в их логова меньше, чем тремя-четырьмя экипажами. Меня же угораздило вляпаться в самое гнездо, в одиночку, еще и стать свидетелем их незаконной деятельности. Ненужным свидетелем. Мама дорогая, да что ж мне так везет по жизни?

Гоблины, все, как один, сделали шаг вперед. Мне же сейчас отступать было нельзя. Стоит показать тварям слабость, как они ринутся в бой, попросту закидав меня своими тушками. Стараясь сохранять как можно более невозмутимый вид, я медленно достал из кобуры револьвер, и щелкнул курком.

— Стоять! — негромко, но отчетливо скомандовал я, надеясь, что голос мой звучит достаточно угрожающе. Стая сделала еще один синхронный шаг вперед, выставив перед собой разнокалиберное пырялово.

— Я сказал — стоять! — на этот раз в моем голосе отчетливо лязгнул металл. Если не показать с самого начала, что не боишься ушастых ублюдков, что ты круче их, и они для тебя — лишь досадное, но вполне преодолимое препятствие, велика вероятность, что так в гнезде и останешься. Я же намерен свалить из склада живым и, желательно, невредимым. Хотя шансов на это, если говорить откровенно, немного.

Гоблины замерли, не сводя с меня глаз. Черт, и что дальше?

Вперед протолкнулся особо рослый гоблин. На глаз — где-то мне по грудь, морда вытянутая, правое ухо подраное, будто зубами прокушенное в нескольких местах. Хотя, может, и не «будто»: если это их лидер, кто знает, как он прорывался на свое место, нравы у мелких те еще, недалеко от животных ушли. Не исключено, что к своему положению в стае он, в буквальном смысле, прогрызался зубами.

— На что ты надеешься, человек? — насмешливо и презрительно процедил гоблин. — Один, здесь? Ты сейчас не в том положении, чтобы командовать «стоять».

— Но вы же, тем не менее, остановились, — я слегка усмехнулся.

— Нас здесь десять полных рук, — продолжил гоблин. — Не думаешь ли ты, что сможешь справиться с нами? Мы растащим твои кости по темным углам, человек.

— Ну, со всеми — может, и не справлюсь. Но, учитывая, что я не совсем один, — я многозначительно качнул револьвером, — к тому моменту, как от меня останутся кости, потащат их не десять полных рук, а восемь неполных. Уж расстрелять шесть патронов и не промахнуться при этом я точно успею, поверь мне. Тебе оно надо? — интересно, мне показалось, или гоблины дрогнули.

— Нет, не надо. Но ты все равно погибнешь, человек. Тебе оно надо? — гоблин скопировал мои интонации.

— Вот. Мы пришли к выводу, что драка не выгодна никому из нас. Я погибну, но заберу с собой твоих братьев. И, поверь мне, свою жизнь я постараюсь продать дорого. Так может, нам нечего делить? И незачем? Вы меня пропустите, и сегодня никто не умрет. Не кажется ли тебе, что так будет лучше?

— Нам нужно посоветоваться, — проговорил гоблин. — Стой, где стоишь.

Ха. Можно подумать, я куда-то денусь.

Вообще, похоже на то, что у гоблинов нет острого желания ввязываться в драку. Это хорошо. Потому что, как бы я ни храбрился, умирать не хотелось. Да, несколько ушастых я заберу с собой, но что мне с этого? Да ничего. С другой стороны — а захотят ли отпустить меня эти твари? По факту, я застал их на месте преступления, и выпускать меня из склада глупо. Если бы здесь имело место изготовление исконно гоблинского средства от головной боли, они бы первые вызвали копов — я незаконно проник на территорию и убил орка на глазах у полусотни свидетелей… Черт, как же я устал, подумалось мне невпопад. Не выспался, намотался по городу, подрался с охранниками, да и сейчас… Нервы-то не железные. Вот бы просто лечь — и заснуть. Эх…

Мозг как-то резко переключился с прокачки сложившейся ситуации, мысли путались, и вертелись вокруг одного — ощущения, что мне все задолбало. Швырнуть бы револьвер в толпу, плюнуть на все, сесть прямо на бетонный пол, откинуться спиной на ящики, закурить, прикрыв глаза…

Дыхание успокоилось, сердце перестало колотиться обезумевшим воробьем в клетке, стало биться спокойно, в ритм замысловатой мелодии, выстукиваемой на там-тамах мелким гоблином. Тум-тум, тум-тум-тум, тум-тум, тум-тум-тум…

— Отдохни, человек, ты устал. Мы не причиним тебе вреда. Нам нечего делить. Сядь, расслабься, отдохни. Переведи дух. А потом спокойно пойдешь домой, — слова вернувшегося с «совещания» вожака гоблинов звучали медленно и размеренно. Черт, они же нормальные ребята! С чего я взял, что они обязательно хотят мне зла? Что они вообще могут мне сделать? Они такие маленькие, милые, тум-тум, тум-тум-тум, тум-тум, тум-тум-тум… Может, и не идти никуда? Увалиться спать прямо здесь… Высплюсь, как следует, да и пойду тогда, куда спешить?

— Некуда спешить, ты в безопасности. Тебе здесь ничего не угрожает. Отдохни, человек, отдохни, ты устал.

Тум-тум, тум-тум-тум. Тум-тум, тум-тум-тум. Устал. Отдохнуть. Безопасность. Здесь тихо, спокойно… Тум-тум, тум-тум-тум… Вполне можно было бы заснуть… Если бы только не это странное жжение в груди… Что это вообще? Черт, больно, БОЛЬНО!!!

Вспышка боли рывком очистила сознание от сонного дурмана, я, уже практически выпустивший из рук револьвер, резко выпрямился, и отпрянул назад от открывшейся мне картины.

На разгромленном помосте стояли невесть откуда взявшиеся там-тамы, и мелкий, даже по гоблинским меркам, уродец монотонно настукивал на них ту самую мелодию, которая едва меня не усыпила. Остальные же, выстроившись неровным полукругом, подступали ко мне, сжимая в лапах ножи, обломки досок, табуреты, горлышки бутылок… Милый парень, вожак гоблинов, шел первым, держа на отлете короткое копье, и до него оставалось не больше трех ярдов.

— Отдохни, человек, — снова завел он свою шарманку. — Отдохни, ты устал…

Накладываясь на перестук там-тамов, его голос ввергал в состояние ступора, я снова начал соскальзывать в небыль, как вдруг очередная вспышка боли в груди развеяла морок и наполнила меня яростью.

Гребаные! Мелкие! Твари! Недовысшие! Трусливые крысы! На то, чтобы кинуться полусотней на меня одного, духу у них не хватило, так они решили усыпить меня и прирезать во сне! Мерзость! Ненавижу!

Ярость клокотала во мне и требовала выхода. В груди разливалась боль, по мере накала эмоций, трансформируясь в приятное тепло, растекающееся по всему телу. А перед глазами заплясали мои старые знакомые — красные снежинки.

Поняв, что план провалился, вожак гоблинов издал дикий боевой клич, и ринулся на меня. Мне не оставалось ничего, кроме как вскинуть револьвер и влепить пулю прямо между глаз-бусинок. Я еще успел увидеть, как содержимое его черепа плеснуло на задние ряды, а потом на меня накатила отвратительная ушастая волна. Еще миг, и… Совсем не понимая, что делаю, не в силах больше сдерживать жжение во всем теле, я обхватил себя за плечи, а потом резко тряхнул руками, раскидывая их в стороны, будто пытаясь вытряхнуть из себя переполняющую… Энергию?

Я так и не понял, что произошло в следующую секунду. Сложилось впечатление, что в складе что-то взорвалось, а я оказался в самом эпицентре этого взрыва. Только, к собственному удивлению, я остался цел и невредим, в то время как гоблинов расшвыряло по всему склады. Отчаянно вереща в полете, они разлетались во все стороны мелкими ушастыми снарядами, сшибая столы и штабеля ящиков, я же остался стоять на месте, глядя, как оседает пыль, поднятая… чем?

Я почувствовал слабость, и опустился на колено. Перед глазами поплыло, голова пошла кругом… Вот же дерьмо! Надо уходить, пока эти уродцы не очухались.

Я кое-как поднялся, и, пошатываясь, сделал пару шагов. Слабость и головокружение постепенно проходили, гоблины не спешили вскакивать и снова нестись в атаку… Кажется, выберусь. Нет, точно выберусь!

И, в тот момент, когда мне уже показалось, что, еще чуть-чуть, и самое хреновое за сегодня уже почти позади, сразу две двери, ведущие в склад, вылетели, вышибленные заклинанием, и в помещение ворвались фигуры в темных плащах с капюшонами, сжимающие боевые жезлы.

— Всем лежать, бросить оружие, мордой в пол! Работает Безопасность!

М-да. Кажется, нет такой ситуации, которая не могла бы стать еще хуже…

* * *

Гном в темном балахоне свернул окно магосферы, и отхлебнул воды из стакана, стоящего на столе рядом с хрустальным, причудливым графином. Встал, прошелся по кабинету, устало вздохнул, и снова обратился ко мне.

— Больше ничего не хочешь рассказать?

Я, не открывая глаз, пробурчал:

— Я все уже рассказал. Три раза. Сколько можно?

— Сколько нужно. Если понадобится — расскажешь еще четыре.

— Ну и так же все ясно. Что еще нужно? — за те три или четыре часа, что я провел в полицейском участке, меня раз за разом заставляли повторять одно и то же. Я не стал запираться, и выложил все, как на духу, опустив лишь историю с оглушенным шокером орком и нашу с ним драку. В остальном шутить с Безопасностью было небезопасно, как бы банально не звучал такой каламбур. Не те обстоятельства, чтобы играть в молчанку. То, что меня не повезли на Верхние ярусы, а допрашивали в полицейском участке на Дне, несколько обнадеживало, но — самую малость. Слишком многое было против меня.

— Незаконное проникновение, убийство двух Высших…

— Я не убивал орка, сколько можно вам повторять? Это был несчастный случай. Он бросился на меня, ударил, я отлетел к перилам, он принялся меня душить, перила не выдержали, и он сломал себе шею. А гоблина… Ну, да, я убил гоблина. Но это была самозащита, понимаете? Вы же сами видели…

— Мы видели орка со сломанной шеей, гоблина с разваленной пулей головой и пять десятков его собратьев, оглушенных и ничего не понимающих. Они рассказывают, что ты свалился им на головы, практически в буквальном смысле, и принялся их убивать.

— И как же я их убивал, скажите на милость? Магией? — я хмыкнул. — Или вы всерьез верите в то, что я смог раскидать полсотни ушастых в одиночку?

— Но ведь раскидал же.

Я вздохнул.

— На мне был защитный амулет. Ничего запрещенного, разве что достаточно мощный.

— И где же он?

Я пожал плечами.

— Одноразовый. Рассыпался. Исчез. Аннигилировал.

— Мы не нашли обломков.

— Значит, плохо искали. «Воздушная волна» — сильное заклинание, возможно, обломки, осколки, или что там остается после срабатывания, просто слишком далеко раскидало.

— У кого ты купил амулет?

— Мне его отдали. В счет долга за старое дело. Я решил, что мне такая штука может пригодится, вот и носил. Повезло, пригодилось. Не будь на мне амулета — вы бы нашли там на один труп больше. Меня бы просто разорвали! Вы видели, сколько там ножей валялось?

— Допустим. Но остается незаконное проникновение. Зачем ты проник на склад, что вынюхивал?

— Что, опять? — я попробовал возразить, но, наткнувшись на взгляд гнома, решил, что не стоит играть с огнем. — Ладно. Повторим. Несколько дней назад я ввязался в нездоровую историю со спятившим орком на заправке. Пытаясь спасти одну из ваших, мне пришлось его застрелить. После этого меня наняла его вдова, она хотела, чтобы я установил обстоятельства, приведшие к гибели мужа. Я не смог ей отказать, и взялся за дело — действуя в рамках своей лицензии, прошу заметить. В первую очередь я решил пообщаться с коллегами, а, по возможности — и с нанимателями Грокка, чтобы выяснить, не было ли чего странного в его поведении в последнее время. Однако разговаривать со мной отказались в весьма агрессивной манере. Решив, что это подозрительно, я перелез через забор, и, дождавшись, пока охранник вый дет, проник внутрь. Да, я признаюсь — я незаконно проник на территорию склада, вы это от меня хотите услышать? Хорошо. Но, кроме этого, я ни в чем не виноват! Орк убился сам, а с гоблином была самозащита. Да вы вообще видели, чем они там занимались? Они же, мать их, наркоту фасовали! — здесь было самое слабое место во всей моей версии. Если бы я точно знал, что гоблины занимались изготовлением наркотиков, я бы чувствовал себя гораздо увереннее, но, черт побери, что, если они там производили элитный сорт особого гоблинского чая?

— Как вы вообще проморгали это, когда приезжали на место работы убитого Грокка? Вы же не могли не заметить весь этот конвейер! Или, — я посмотрел на гнома, и мой мозг пронзила невероятная догадка, — или вы туда не приезжали?

Гном отвел взгляд.

— Что, серьезно? — я аж задохнулся, осознав это. — Серьезно? У вас орк после смены загрыз лепрекона и пытался закусить его женушкой, а вы даже не соблаговолили съездить к нему на работу?

— Мы не знали, где он работает, — буркнул гном. — А вдову его найти не смогли. Они нигде не регистрировались, когда спустились на Нижние ярусы, работал он там без оформления бумаг, и самого предприятия уже пару лет, как не существует. Склады сдаются в аренду, опять же, без бумаг, за наличные. Пришлось как следует поработать, чтобы отыскать это место. Ты должен спасибо сказать, что мы так вовремя там оказались!

— М-да… — протянул я. — Ну и дела… А я-то думал…

— Заткнись, — беззлобно буркнул гном.

— Молчу, — пожал я плечами. — Закурить можно?

— Да кури, — махнул он рукой.

В дверь постучали. Гном бросил «открыто», и на пороге появился его соплеменник, только одетый не в плащ Безопасности, а в полицейскую форму. Он что-то тихо пробормотал гному из Безопасности, тот хмуро кивнул, и уселся за стол. Дождавшись, пока полицейский выйдет, развернул магосферу и хмуро уставился на полупрозрачное окно, явно что-то читая. Дочитал, хлопком ладони свернул терминал, и пробурчал:

— Повезло тебе.

Я вопросительно взглянул на него.

— Пришли данные экспертизы той срани, что нашли на складе. Это действительно наркотики. Какой-то новый тип. Судя по анализу крови Грокка, у него сорвало крышу именно от этой дряни. Все гоблины со склада, за исключением пары-тройки — в розыске. Кажется, ван дер Тоот, ты легко отделался.

Я докурил, и, не найдя взглядом пепельницу, достал последнюю сигарету, сунул ее за ухо, и бросил окурок в пустую пачку.

— Так просто? — проговорил я.

— Не просто, — помотал головой гном. — Волокиты еще — куча. Но тебя это уже не касается. Вали давай. Не забудь подписать у дежурного уведомление о запрете выезда из города, и жди вызов в суд.

— Суд? — я удивленно посмотрел на гнома. — Эй, ребят, я вам, вообще-то дело раскрыл!

— И что теперь, оставлять безнаказанным нарушение частной собственности? — гаденько ухмыльнулся гном. — Иди уже, не испытывай мое терпение.

— А мой револьвер?

— Ты совсем обнаглел? — в голосе гнома послышалось искреннее изумление. — Вали, пока я тебя в каталажку до суда не засунул!

Судя по его голосу, он сейчас был вполне на такое способен, так что я не стал испытывать судьбу, пожал плечами, буркнул «рад был сотрудничать», и вышел из кабинета.

В конце концов, я и правда легко отделался. А револьвер… Думаю, я знаю того, кто мне поможет его вернуть.

Глава 9

Быстро покинуть полицейский участок не удалось — дежурный был занят, и пришлось подождать, пока он освободится, чтобы расписаться на бланке запрета выезда. Вообще, смешно, конечно — подписка о невыезде. Такая мера может быть эффективной только для совсем уж законопослушных граждан, да и то… Даже не выезжая из города, на Дне можно было так затеряться, что днем с огнем не сыщешь. Глупость какая-то… — подписывая бумагу, я задумался, и даже ойкнуть не успел, когда орк, сидящий за стойкой дежурного, достал и защелкнул у меня на запястье тонкий металлический браслет.

— Э, ты чего делаешь? Что это? — я перевел недоуменный взгляд с браслета на орка.

— Стандартный следящий браслет, — невозмутимо ответил орк.

— В смысле — «следящий»? Какого хрена?

— В том смысле, что, если ты понадобишься или не явишься на суд, мы тебя найдем, где бы ты ни находился, — осклабился орк. — А если ты попытаешься выехать из города, браслет отрежет тебе руку.

— Всего-то? — скривился я. — А почему не голову?

— Следящий ошейник используется при более серьезных нарушениях и транспортировке преступников. Но, если ты настаиваешь…

— Спасибо, не надо, — буркнул я, бросил ручку на стойку и, развернувшись, зашагал к выходу. Настроение, и без того отвратное, испортилось еще сильнее. Но совсем испоганилось оно, когда, выходя на улицу, я нос к носу столкнулся с Хиссусом, мать его, Ксаа.

— О, червячок! — прошипел наг. — Какая встреча! Приходил признаться в похищении и убийстве наследницы Дома Серебряной Луны?

— Нет, — ответил я. — сдавал в стол находок змеиную шкуру. Не ты потерял? Пойди, примерь. Или это была жабья? Впрочем, какая разница…

— Если человек неудачник — он неудачник во всем, — в шипении нага послышался оттенок снисходительности. — Даже чувством юмора тебя обделили при рождении, бедняга… — Смотрю, у тебя новое украшение? — Хиссус указал на браслет, — Тебе идет. Очень постараюсь, чтобы в будущем такой же оказался у тебя на шее.

— Без извращений уже не получается? — состроил я сочувственную гримасу. — Увы, старость не радость. Прости, но ты не в моем вкусе, — я толкнул створку двери и протиснулся мимо раздраженно скривившегося нага: немудреная шутка все же зацепила безопасника. Интересно, какого дьявола он здесь делает? Да и эти его слова про убийство и похищение… Говорил он явно не всерьез, иначе я бы из участка не вышел, но шутка вышла очень уж близкой к истине. Не могу сказать, что мне это понравилось.

Хиссус что-то еще шипел мне вслед, но я его уже не слушал. Сунув руки в карманы, я направился к жующему бутерброд таксисту, поинтересовался, свободен ли он, и, получив утвердительный ответ, забрался на заднее сидение. В желудке немилосердно бурчало: проглоченный утром гамбургер давно и безостаточно переварился, но, прежде чем думать про обед — хотя, учитывая время — скорее, про ужин, следовало сначала забрать оставленную в промзоне машину. Назвав таксисту адрес, я откинулся на сидении и прикрыл глаза.

* * *

Таксисту пришлось меня будить: я сам не заметил, как уснул. Сонно поблагодарив его, я расплатился и перебрался в свою машину.

Итак. Дело раскрыто. Грокк каким-то образом нажрался экспериментальной гоблинской наркоты и, одичав от нее, накинулся на лепрекона, после чего я его убил. Склад с наркотой накрыла Безопасность, и в том, что эта дрянь на улицах больше не появится, можно быть уверенным. Что ни думай о Высших, а их спецслужбы работать умеют. Даже если «Склады Брукха» — лишь одно из многих звеньев в изготовлении и распространении этой дряни, безопасники раскрутят цепочку до самого начала. Проститутка и уличный торговец в эту схему вполне вписываются. Как ни крути, а именно асоциальные элементы — целевая аудитория торговцев наркотиками. Так что можно забыть об этом. Вот только нужно решить, как все это преподнести Сиварре… Не думаю, что ей понравится мой рассказ. Впрочем, об этом можно подумать и позже. Сейчас же на повестке дня есть другой вопрос, более важный для меня. Что, мать его, произошло на складе?

Гному из Безопасности я, понятное дело, соврал: не было на мне никакого амулета, и быть не могло, после определенных событий носить их я побаиваюсь. И тому, что произошло, есть только одно объяснение: и у случая с отраженным в Изадриэль заклинанием Могильного тлена, и у непонятной волны, разметавшей гоблинов по складу, ноги растут из одного и того же места. А это значит, что нужно навестить Грумли.

Достав чарофон, я вызвал гнома, однако он не ответил. Я повторил еще пару раз, с тем же результатом, чертыхнулся и бросил трубку на панель. Похоже, Грумли с головой зарылся в свои изыскания. Выдернуть его оттуда нереально, это я знал по опыту, так что и пытаться смысла нет. Черт. Заехать к нему? Угу, чтобы поцеловать закрытую дверь. Нет уж. Лучше завтра утром. А сейчас… Сейчас надо поесть.

Я завел машину, и выехал из переулка.

* * *

Есть хотелось сильно, а ни в одном из заведений, в которых я предпочитал питаться, быстро не готовили. Соваться в малознакомую забегаловку не хотелось, а дома из всей еды было только пиво. И хотя пиво, как известно, это жидкий хлеб, сейчас мне хотелось чего-нибудь посущественнее. Поэтому я отправился в ту же круглосуточную закусочную, в которой покупал утром бургеры. Расправившись под кофе с парой двойных вопперов, я почувствовал, как улучшается, казалось бы, окончательно убитое настроение. А еще — понял, что домой мне совсем не хочется. Хотелось развеяться, выбросить из головы все, произошедшее за день, переключиться на что-нибудь. Обычно, чем больше о чем-то думаешь, тем хуже получается найти решение, и это — как раз такой случай. Надо разгрузить мозг, а там, глядишь, выход из ситуации с Сиваррой придумается сам собой. Вот только куда податься?

Завалиться в какой-нибудь бар, и там как следует надраться? Нет никакого желания. Поехать просто покататься по ночному городу? Иногда мне такое нравится, но сегодня точно хочется не этого. Который там час? Половина девятого… Черт, мне кажется, или на девять у меня было что-то назначено? Не помню… Дьявол, точно!

За всей суетой вчерашнее приглашение посетить гонки совершенно вылетело из головы. Я задумался. Может, и правда туда съездить? Меня нельзя назвать большим ценителем тачек, несмотря на «Чарджер», который я, в свое время, купил, в основном, из-за внешнего вида и общей тяги к старым вещам, вроде той же «Анаконды», и уличными гонками я никогда не интересовался, но это гораздо лучше, чем наливаться виски или валяться на диване с пивом под осточертевшие сериалы. Новые знакомства, незнакомая атмосфера, смена декораций — кажется, это именно то, что мне сейчас нужно. Хотя… Кого я обманываю? Если бы меня пригласил туда кто-то другой, я бы об этом даже не вспомнил. А так… Я вспомнил улыбку Рэйчел, этот ее оранжевый топ, полоску загорелой кожи… К черту!

Я одним глотком допил кофе, сгреб со стола ключи от машины, и вышел на улицу.

* * *

То, что в доках происходит нечто необычное, было видно сразу. Даже если не учитывать двух парней криминальной наружности на черной спортивной тачке, пасущих съезд с трассы. Рев моторов и грохот музыки не услышал бы только глухой, а, чтобы не заметить отблески разноцветных прожекторов, нужно было ослепнуть. Я медленно проехал мимо, и увидел, как один из парней в машине что-то проговорил в чарофон. Нормально у них тут все организовано.

Проехав между контейнерами, я будто оказался в другом мире. Большая площадка была уставлена машинами и заполнена людьми, гремела музыка и сверкали разноцветные прожекторы. Хм. Такого я еще не видел. Все это пестрое сборище настолько контрастировало с серым, тусклым и унылым Дном, что мне даже стало не по себе. Да, где-то есть пафосные ночные клубы с наркотой и обнаженными красотками, танцующими на столах, где-то, в местах попроще, тусуется молодежь, но я настолько отвык от подобной стороны ночной жизни, что смотрел на все это, как на новое пришествие инопланетян. В то время, как в подворотнях режут за тощий кошелек, в то время, как орки от безысходности работают в охране у гоблинов-наркоторговцев, а эльфийки торгуют собой в подпольных борделях… Пир во время чумы какой-то. Нет, я не ханжа, и не считаю, что нужно похоронить себя заживо, если вокруг не очень гостеприимный мир, но выглядело это, мягко говоря, непривычно.

На мою машину обратили внимание и встретили ее приветственными криками. Кто-то указывал на «Чарджер» другим, кто-то одобрительно поднимал большие пальцы… Кажется, Рэйчел была права, моя машина определенно вызывала интерес у здешней публики. Я еле полз, раздвигая толпу и искренне надеясь, что не перееду никому ноги. Какая-то девица полила из бутылки и без того полупрозрачную майку, и прижалась внушительной грудью к боковому стеклу, проводя языком по полным губам и призывно подмигивая. Хм. Ну… Не могу сказать, чтобы мне здесь совсем не нравится.

Кое-как протиснувшись сквозь толпу, я нашел свободное место у одного из контейнеров, и припарковался, предварительно газанув на холостом ходу, чтобы отогнать зевак. Рык шестилитрового двигателя вызвал одобрительный гул у окружающих. Ну точно, они тут все чокнутые.

Стоило выбраться из машины, как меня тут же закидали вопросами и просьбами взглянуть на двигатель. Оглядевшись, я увидел, что у других машин происходит примерно то же самое, и сдался. Открыв капот и предоставив всем желающим любоваться тачкой, я отошел в сторону и закурил.

— Ланс! — я обернулся на зов, и увидел Рэйчел, протискивающуюся ко мне. Одета она была так же, как и в прошлый раз, разве что ее куртчонка сейчас болталась на талии, связанная рукавами. Девушка выглядела раскрасневшейся и радостной, в руках, подняв их на уровень лица, чтобы не выбили, она несла две бутылки пива. На лице блуждала настолько открытая и искренняя улыбка, что я не удержался, и улыбнулся в ответ.

— Привет! Я думала, ты не приедешь. Держи! — девушка сунула мне одну из бутылок. Я не стал жеманиться — пить действительно хотелось, и, сковырнув пробку, приложился к горлышку.

— Пойдем, сейчас наши стартовать будут! — Рэйчел схватила меня за руку, и потащила в сторону, туда, где на стартовой площадке рычали движками четыре автомобиля. Я, обескураженный ее непосредственностью и напором, растерялся.

— А… — я показал на машину, у которой так и толпилась публика.

— Забей! — отмахнулась девушка. — Здесь никто не тронет чужое, не переживай. Пойдем скорее, старт пропустим!

Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.

Крепко держа меня за руку, Рэйчел уверенно протолкалась сквозь толпу, и остановилась у натянутых вдоль импровизированной трассы канатов.

— На красной тачке — Бруно, ты его уже видел вчера. На черной — Пат, он у нас вроде капитана. На зеленой и синей — местные. У них нет шансов! — прильнув ко мне и приобняв за плечи, почти кричала мне в ухо девушка. Я с трудом улавливал смысл ее слов, чувствуя себя, что называется, не в своей тарелке. Во-первых — крайне непривычное мне окружение, масса громких звуков, во-вторых… Черт, ну, я понимаю, что Рэйчел вся такая простая и непосредственная, и ведет себя, будто мы знакомы тысячу лет, но, тролль меня раздери, если она продолжит так прижиматься, я за себя не ручаюсь! Горячее дыхание в ухо, ощущающиеся даже через толстую кожу куртки приятные выпуклости… Я глотнул пива, чтоб немного остыть. Помогло, но не так, чтоб очень сильно.

— Что на кону? — спросил я, чтоб отвлечься.

— Как договоришься, но обычно ставят по тысяче, плюс, победителю причитается десять процентов от выручки букмекера, — девушка указала куда-то в сторону, я проследил за ее взглядом, и увидел парня в гавайской рубашке, стоящего на помосте возле доски для черчения, и лихорадочно записывающего ставки. Второй собирал деньги у желающих. Хм, неслабо получается.

— Сейчас будет старт, смотри!

Перед машинами появилась девица модельной внешности, одетая в топ с внушительным декольте, больше напоминающий бюстгальтер, и короткие джинсовые шорты. Очень короткие, я бы сказал. Девица была хороша, знала это, и не скрывала от окружающих. Покачивая бедрами и вышагивая на высоких каблуках так, будто шла по подиуму, она встала чуть впереди от готовых стартовать тачек, улыбнулась, и подняла руки вверх. Толпа стихла. Девица что-то проговорила, а потом резко опустила руки вниз, приседая.

Моторы взревели на предельных оборотах, и, взвизгнув резиной, машины сорвались с места. Зрители восторженно закричали.

— Заезд на полмили, вообще, на финише интереснее, но мы бы уже не успели, — снова прокричала Рэйчел. Я посмотрел вслед машинам. Черная тачка уверенно ушла в отрыв, за ней, как приклеенная, держалась красная. Кажется, Рэйчел была права, у тех двоих шансов не было. Легкие деньги.

Последние слова я неосознанно произнес вслух, девушка, услышав их, засмеялась, и снова прильнула ко мне.

— Легкие? Да ты знаешь, сколько вложено в каждую тачку труда и денег?

Я лишь пожал плечами, чем снова вызвал у нее смех.

— Ладно, пойдем! — и она опять потащила меня сквозь толпу.

Рядом с моей машиной к этому времени припарковалась еще одна — красный, блестящий лаком, «Мустанг», и сейчас народ, собравшийся вокруг, вел ожесточенный спор.

— «Чарджер» сделает тебя еще на старте! — уверял покрытый татуировками латинос молодого парня в кожанке, джинсах и остроносых туфлях, по всей видимости, хозяина «Мустанга».

— Пыль он глотать будет, — снисходительно смеялся тот. Капоты обеих машин были открыты, и ценители переходили от одной тачки к другой, тыча пальцами в двигатели и доказывая что-то друг другу.

— О чем спорите, мальчики? — Рэйчел тут была своя в доску. Ну, или была такой по жизни, что более вероятно, если вспомнить, как мы с ней познакомились.

— Он говорит, что порвет «Чарджера» на полмили, — латинос указал на парня. Рэйчел подошла к «Мустангу», заглянула под капот, глянула в салон, и помотала головой, заставив копну каштановых волос всколыхнуться.

— Не-а, не порвет! — уверенно сказала девушка.

— Да ладно! — ухмыльнулся парень. — На что спорим?

Я, стоя чуть в стороне, закурил, с интересом наблюдая за происходящим.

— Две штуки! — запальчиво бросила девушка. Я вскинул брови. Хм, а как они это будут проверять?

— Принимаю, — парень ответил, чуть помедлив, видно было, что две тысячи для него — деньги немалые, и он уже не очень рад, что связался. В принципе, две тысячи — очень немаленькие деньги для подавляющего большинства жителей Дна. Я бы, во всяком случае, не рискнул такой суммой в гонках. Особенно я, учитывая, что гонщик из меня тот еще. Нет, я умею водить, спору нет, и, когда очень нужно, способен выжать из машины все, на что она способна, например, преследуя гравилет с убийцей из секты поехавших Высших. Но одно дело — погоня по городу, и совсем другое — такие вот показательные выступления.

— Ланс, дашь ключи? — повернулась ко мне Рэйчел. Было видно, что девушка «завелась» с пол-оборота, и охвачена азартом.

Парень, увидевший возможность соскочить с пари, рассмеялся.

— Что, друг, дал свои яйца девке поносить? Ну, тогда и ключи не жми уж, дай, — зеваки вокруг расхохотались, я поймал на себе несколько снисходительных взглядов. Черт, неприятно. Кажется, я сам заводиться начинаю.

— Мои яйца по подбородку тебе бьют, — парировал я. Еще не хватало, чтоб меня какой-то сопляк унижал, да еще и в присутствии симпатичной мне девчонки. Хм. «Симпатичной»? Ну, да, чего скрывать. В конце концов, не для того же, чтоб на гонки посмотреть, я сюда приперся.

Смысл моих слов до парня дошел не сразу, толпа же отреагировала хохотом уже в его сторону. Владелец «Мустанга» позеленел от злости и сделал шаг вперед.

— Что ты сказал? Повтори!

— Я говорю, зубы убери, мешают — я срывался уже на откровенную грубость, но этот ублюдок меня взбесил.

— Да я тебя… — он сжал кулаки, а я поставил бутылку на землю, прикидывая, как лучше встретить этого придурка, когда он на меня бросится. Рэйчел с интересом наблюдала за развитием ситуации.

— Э, тихо, тихо, — между нами выскочил латинос. — Может, вы на трассе разберетесь, а, крутые парни? Кулаками махать много ума не надо.

— Ставлю три штуки на то, что сделаю этого козла, а потом вобью его слова ему в глотку, вместе с зубами, — процедил парень.

— Я бы на твоем месте так легко деньгами не разбрасывался. Или все равно папины, не жалко? — не остался в долгу я.

— Три тысячи, — повторил сопляк. — Или ты только языком трепать можешь?

— Принимаю, — дьявол, куда я лезу? У меня даже налички с собой столько нет! Я же не гонщик!

Латинос довольно ухмыльнулся, и, дернув за рукав своего соотечественника, стоящего рядом, что-то прошептал ему на ухо. Тот кивнул, и убежал к букмекеру.

— Так как? По машинам, господа? — татуированный показал белоснежные зубы. Сопляк, вместо ответа, отошел к своей тачке, захлопнул капот, и уселся на водительское место, бросив на меня уничтожающий взгляд. Я нащупал в кармане ключи.

— У тебя деньги, если что, есть? — тихо спросила подошедшая Рэйчел.

— Разберусь, — буркнул я, уже жалея, что во все это ввязался, и пошел к машине.

— Ты его сделаешь! — уверенно проговорила девушка, засунув голову в окно, когда я уже уселся за руль. — У него машина тоже в стоке, видно, что не следит за ней, и вообще — он козел. Гони, как вчера со мной — и все будет хорошо. Только стартуй резче.

Я хмуро кивнул, и завел двигатель. Мне бы ее уверенность.

«Форд Мустанг» мощнее моего «Чарджера», я знал это, потому что, когда покупал тачку, мне предлагали такую модель, и, если у парня есть навык — мне несдобровать. Однако, мою машину доводил до ума Майк, а это кое-что да значит. Его же тачка, по словам Рэйчел, была в худшем состоянии, а мне почему-то казалось, что ей в этом плане можно доверять. Что ж, со щитом или на щите. Либо я поставлю на место этого придурка и стану богаче на три тысячи, либо проиграю, и стану, соответственно, на эту же сумму беднее. Немалые деньги, но гордость, все же, стоит дороже. Ладно, посмотрим.

Я включил передачу и медленно выехал на старт. Юнец на своем «Мустанге» уже был там. Дьявол, хоть бы он не оказался местным чемпионом…

Музыку перекрыл голос зазывалы, кричащего в громкоговоритель.

— Дамы и господа, внимание! У нас новый заезд! Вы все могли вдоволь полюбоваться на эти чудесные ретромобили, а сейчас у вас есть возможность увидеть, каковы они в деле! «Форд Мустанг» и «Додж Чарджер» в гонке на полмили! Делайте ваши ставки!

Я размял кисти и шею, больше для собственного успокоения, и посмотрел на трассу. Идеальной ее назвать нельзя: дорога, как и вся территория доков, была выложена из бетонных плит, но, по крайней мере, ям и выбоин видно не было. Прожекторы освещали трассу на всем ее протяжении, до самых финишных флажков. Ну, здесь хоть неожиданностей не будет, и грузовик ниоткуда не вынырнет. Это уже радует. Расслабься, Ланс, все будет хорошо.

Букмекер закончил с приемом ставок, и сбоку появилась девица, дающая отмашку на старт. Я посмотрел на зрителей, и увидел Рэйчел. Девушка поймала мой взгляд, показала большой палец, и ободряюще подмигнула. На душе стало еще противнее. Не хочется облажаться, ой, как не хочется!

Девица, покачивая бедрами, вышла, наконец, на старт, и широко улыбнулась. Я смотрел прямо перед собой, фиксируя ее лишь боковым зрением. Передача включена, сцепление выжато, нога на педали газа поддерживает нужное количество оборотов…

Девица плавным движением вытянула руку в мою сторону, потом — в сторону сопляка на «Мустанге». Я в его сторону не косился, но, судя по буквально ощутимым физически волнам ненависти, исходившим слева, он был сильно на взводе. Тем лучше.

Руки девицы взметнулись вверх, и… Вперед!

В любом деле важно спокойствие. Возможно, странно слышать это от человека, иногда переключающегося в режим берсерка и готового крушить все вокруг, но, тем не менее, это так. Лишние эмоции до добра не доводят. Пусть внутри тебя клокочет буря, но, если уж взялся за дело, то, будь добр, усмири чувства, и действуй холодно и расчетливо. Я, по крайней мере, стараюсь так делать. Юнец на «Мустанге» от подобных мыслей был явно далек. На старте у него что-то пошло не так, и пробуксовавшую машину повело в сторону. Справился он практически сразу, но это подарило мне лишнюю секунду, которая, в итоге, и оказалась для юнца роковой.

Мне удалось тронуться чисто, уйдя в отрыв с самого старта, и, к тому моменту, когда более мощный двигатель «Мустанга» мог бы сыграть в пользу оппонента, трасса уже заканчивалась, и финишную линию я пересек, опережая «Мустанг» чуть больше, чем на корпус. Если бы дистанция была больше, даже ошибка соперника на старте меня бы не спасла, а так… Наверное, это можно назвать легкой победой. Я сбросил скорость, притормозил, развернулся, и, не спеша, покатил обратно, бросив взгляд на перекошенную рожу излишне самоуверенного оппонента.

Толпа меня встретила восторженным ревом, и, кажется, я начал понимать этих ребят, вбрасывающих немыслимые деньги в свои тачки ради того, чтобы на несколько секунд выжать из них все, что только возможно. Адреналин после гонки отпускал, от беснующейся толпы можно было заряжать магические амулеты, такая вокруг клокотала энергия, а ощущение безоговорочной победы слегка било в голову. Я вернулся к своему месту, аккуратно припарковал машину, и, едва выбрался из нее, сразу утонул в объятиях Рэйчел. Эта ее импульсивность и непосредственность подкупали не на шутку, задавленные прежде эмоции били ключом, и мне понадобилась вся моя выдержка, чтобы не впиться ей в губы жадным поцелуем. Девушка чмокнула меня в щеку и прокричала в ухо:

— Я же говорила — ты его сделаешь!

Рядом послышался рык двигателя, и я нехотя отстранил девушку.

Юнец остановил машину рядом, опустил стекло, и бросил на землю пачку банкнот, прошипев что-то, после чего рванул с места, едва не сбив какого-то парня.

— Придурок, — прошипела Рэйчел, и, прежде чем я успел отреагировать, подняла с земли деньги и сунула их мне в нагрудный карман рубашки.

— Твой выигрыш. Чистая победа! — улыбнулась она.

Я благодарно кивнул и проговорил:

— Что-то мне здесь надоело. Не хочешь сменить обстановку?

— И куда ты предлагаешь отправиться? — хитро прищурилась девушка.

— Ну… Не знаю. Для начала — куда-нибудь, где чуть тише и уютнее, а там видно будет.

Она подумала секунду, и согласилась.

— Не вопрос. Только мне машину нужно поставить. Поедем же на твоей, как понимаю? Пойдем со мной.

Снова с трудом протолкавшись сквозь толпу, мы оказались в стороне от действа. Рэйчел, опять ухватив меня за руку, уверенно шла куда-то в сторону возвышающихся в темноте контейнеров.

Здесь оказался настоящий кемпинг: трейлеры с прицепами, грузовики… То тут, то там стояли гоночные автомобили, под одним из них, установив фонари и бросив на бетон куртки, копались трое.

Мы прошли в самый конец, к стоящей особняком фуре. Возле фуры была припаркована машина Рэйчел.

— Я сегодня участвовала только в первых заездах, так что теперь совершенно свободна. Вот только машину загоню, подожди минутку.

Я лишь кивнул.

Девушка подошла к фуре, достала из кармана ключи и принялась открывать замки на запорах.

— Поможешь?

Я помог ей распахнуть двери и вытащить сходни, Рэйчел щелкнула спрятанным где-то сбоку выключателем, и внутренности прицепа осветились несколькими лампами. Пока девушка загоняла внутрь свою «лимонку», я бросил взгляд внутрь грузовика и присвистнул.

— Ого.

Обычной фурой это выглядело только снаружи, внутри же был обустроен настоящий автовоз. В самом конце стояла зеленая машина, такого же футуристического дизайна, как большинство виденных мной сегодня, на втором же ярусе автовоза…

На втором ярусе автовоза стояли четыре гравилета. Я не большой спец по этим штукам, но видеть их, все же, довелось немало, а один раз я даже прокатился на гравилете Главы Дома Серебряной Луны. Но таких машин я еще не встречал. Создавалось впечатление, что, если их и сделали Высшие, то совсем для других целей, нежели обычные гравимобили. При этом я не мог сказать точно, в чем заключаются отличия, но в том, что они есть — уверен.

— Эй, какого хрена ты там делаешь?

Я обернулся и увидел двух парней, быстро идущих к грузовику. Один — уже знакомый мне качок-мексиканец с наголо выбритой головой, второго видеть пока не приходилось. Высокий, выше меня, шире в плечах, короткая стрижка, правильные, но какие-то резкие, рубленые черты лица… Руку этот второй держал под курткой, и мне это очень не понравилось. Я хорошо знаю, как выглядят ребята, готовые достать ствол и наделать в тебе не предусмотренных природой отверстий. Этот был как раз из таких.

— Тихо, парни, все в порядке! — я сделал шаг назад, и поднял руки в умиротворяющем жесте, заодно показывая, что в них ничего нет. А то, кто знает, что может произойти, вон какие нервные.

— Пат, Бруно, все нормально! — из грузовика показалась Рэйчел. Девушка выключила свет и легко спрыгнула на землю. — Это Ланс, мой друг, я попросила его помочь.

— Когда это ты тут друзей уже завести успела? — спросил тот, которого я определил, как Пата. Смотрел он на меня все так же исподлобья, но руку из-под куртки убрал.

— Ну, ты же знаешь, я вообще коммуникабельная, — улыбнулась девчонка. — Ланс обещал мне показать город, так что можете не ждать. Он меня потом подбросит.

— Сильно не задерживайся, нам завтра еще машины готовить, — пробурчал Пат, и, смерив меня взглядом, прошел мимо, не подав руки. — На два слова, Рэй.

Я не стал лезть на рожон, приключений с меня на сегодня хватило, потому тактично отошел в сторону. Прикуривая, я бросил незаметный взгляд на Пата. Он, вместе с Бруно, стоял возле девушки, и, судя по выражению лица, отчитывал ее. Несколько секунд девушка молча слушала, потом скорчила гримаску, махнула рукой, и, резко развернувшись, пошла в мою сторону. Мекс попытался поймать ее за локоть, но она тряхнула рукой, освобождаясь, что-то зло прошипела, и зашагала еще быстрее. Однако, когда девушка подошла ко мне, по ее лицу невозможно было сказать, что она с кем-то только что ругалась.

— Суровые у тебя друзья, — проговорил я. — Неприветливые.

— Ой, забей, — раздраженно махнула она рукой. — Ну их. Пошли уже скорее, мне здесь тоже надоело. Только — чур, ты угощаешь! — Девушка улыбнулась, и призывно качнула головой. Я вернул ей улыбку, и зашагал к машине, спиной ощущая два буравящих взгляда.

М-да, не самые приятные парни. Совсем не чета Рэйчел.

Я бросил окурок под ближайший контейнер, и поспешил за девушкой.

Глава 10

На трассе продолжались заезды, о моей гонке с «Мустангом» почтенная публика уже и думать забыла, перенеся внимание на более интересные и профессиональные заезды, и даже народа у «Чарджера» стало вроде как меньше. Ну и хорошо. Все-таки, при моей профессии, так отчаянно привлекать внимание — не самое лучшее решение. Кто знает, кем в другой, настоящей жизни Дна, окажется белозубый, татуированный латинос или тот верзила-афроамериканец? Добропорядочными гражданами эти ребята не выглядят, а значит, скорее всего, стоят по ту сторону закона. А у меня работа такая, при которой не очень приветствуется, чтобы тебя узнавали в лицо уличные бандиты, мелкие и не очень.

Хотя тот самый латинос, кстати, удивил. Когда мы с Рэйчел уже уселись в машину, он материализовался рядом, и сунул мне пачку двадцаток.

— Держи, друг, твоя доля с букмекера. Заработал!

Надо же! А я и забыл об этом. Пролистав пачку, я прикинул, что там около трехсот долларов. Ну, неплохо. Было бы странно, если бы на никому не известных новичков ставили большие суммы. Хотя… Латинос мог и переполовинить купюры. Ну, да ладно. Все равно легкие деньги, из воздуха, можно сказать.

— Спасибо! — я кивнул ему, завел двигатель, и, тронув машину с места, принялся выбираться из толпы.

— И куда ты меня везешь? — поинтересовалась Рэйчел, когда мы выехали из доков.

— А куда бы ты хотела? — бросил я взгляд на девушку.

— А что бы ты хотел мне показать? — лукаво улыбнулась она.

Я задумался. Что можно показать впервые оказавшейся в городе девушке, которая, к тому же, приехала из достаточно глухих мест? Хм… Кажется, знаю.

Бросив взгляд на часы, я решительно развернул машину, и вскоре уже тормозил у ближайшей станции монорельса.

— Пойдем, — я потянул девушку за собой.

В это время пассажиропоток на Верхние ярусы значительно спадал, коп у рамки магодетектора посмотрел на нас не очень приветливо, и, кажется, готов был уделить излишнее внимание. Если бы не метка в моей ауре, позволяющая подниматься наверх в любое время и проходить контроль вне очереди — готов спорить, он вовсе завернул бы нас. А так, посмотрел на дисплей детектора, удивленно вскинул брови, и пропустил на перрон.

В «человеческом» метро, пользования которым, по возможности, старались избегать даже жители Дна, поезда вечером можно было ждать до посинения — в смысле, посинения собственного хладного трупа, оттащенного куда-нибудь за колонну нарком, отчаявшимся найти деньги на дозу законными методами. Наверх же поезда ходили четко по расписанию, даже если вагоны были пусты — Высшие педанты практически во всем.

Четко ко времени, указанному на табло, из тоннеля на перрон бесшумно выкатился состав. Двери распахнулись, и мы с девушкой вошли в вагон. Рэйчел выглядела заинтригованной, но пока обходилась без вопросов. Меня это устраивало.

Кроме нас с этой станции ехали всего пара человек и один усталый гном. Гном сразу ушел в начало вагона, нацепил на голову очки маговизора и откинулся на спинку кресла. Люди, наоборот, отошли в хвост, сели рядом и принялись что-то тихо обсуждать. Ну и прекрасно. Мы с Рэйчел уселись в центре, двери закрылись, и поезд бесшумно нырнул в тоннель, моментально набирая скорость.

Кажется, девушка решила мне полностью довериться. Что ж, хорошо. Надеюсь, ей понравится то, что она увидит. Я дождался момента, когда поезд замедлил ход перед тем, как вынырнуть из колбы тоннеля, и скомандовал:

— Закрой глаза.

Девушка послушалась. Взяв Рэйчел за плечи, я заставил ее встать, и легонько подтолкнул к окну, после чего проговорил:

— Открывай.

Восхищенный вдох подсказал мне, что я не ошибся. Думаю, у себя в глубинке девушка такого не видела.

Состав находился в высшей точке, здесь он замедлялся, давая всем желающим возможность как следует полюбоваться открывающимся видом и, в очередной раз, проникнуться могуществом Высших.

Ночью вид на пролив был еще прекраснее, чем днем. Мосты, ведущие к Острову Высших, перевитые иллюминацией, возносящиеся к небесам сияющие ярусы и громадина Корабля, подсвеченная навигационными огнями, призрачные магистрали, забитые мчащими куда-то гравилетами — все это отражалось в зеркальной глади пролива, создавая ирреальное ощущение второго, подводного города. Картина захватывала дух, будила воображение и затрагивала какие-то глубокие, потаенные струны души. Даже я, видевший это, если не сотни, то десятки раз точно, проникся. Что уж говорить о Рэйчел?

Поезд на секунду практически замер, чтобы снова ускориться и нырнуть в тоннель.

— Это… Невероятно! — выдохнула Рэйчел, повернувшись. Глаза девушки блестели, а на лице застыло восхищенно-изумленное выражение. Я улыбнулся. Отлично. Задумка удалась. Ну-ну. То ли еще будет…

Состав остановился на платформе, двери с шипением разъехались в стороны, и я вышел из вагона, увлекая за собой Рэйчел. Сейчас, поздним вечером, пассажиропоток со Дна иссяк, и большая часть пропускных пунктов была закрыта, а на тех, что функционировали, работали спустя рукава. Меня, только считав особую метку, подсаженную, в свое время, в знак благодарности за помощь, оказанную в уничтожении секты спятивших Высших, пропустили дальше, Рэйчел сканировали на несколько секунд дольше, но тоже особого интереса не проявили. Я взял девушку за руку, и, под безжизненным взглядом орка из Безопасности, каменным изваянием замершего у стены, повел к выходу в город.

Верхние ярусы бурлили даже сейчас, и Рэйчел на миг замерла на пороге. Глядя на нее, я понял, что ее небрежное «В Далласе, Хьюстоне и Сан-Антонио — как здесь» — не более, чем желание не показаться провинциалкой. Не была она в больших городах, облюбованных Высшими для проживания, иначе совсем не так смотрела бы.

Решив, что выбор монорельса в качестве средства дальнейшего передвижения будет полнейшим свинством по отношению к девушке, я увлек ее к стоянке гравитакси. Мы забрались на заднее сидение, я назвал адрес, и машина мягко взмыла в воздух, по спирали набрала высоту, и влилась в поток, движущийся по очерченной призрачным сиянием магистрали.

Рэйчел вертела головой по сторонам, не уставая удивляться и восхищаться. На самом деле, было чем. Небоскребы Корпораций сверкали голографической рекламой, на фасадах зданий разыгрывались целые сцены, и не поверить в их реальность было сложно. Огромный красный дракон промчался прямо перед нашей машиной, чтобы нырнуть в стену здания напротив, и девушка восхищенно ойкнула. Я откинулся на спинку, и наслаждался моментом, сам по-новому глядя на происходящее вокруг. Как ни крути, а в красоте Высшие толк знали.

Мы промчались над воздушными эстакадами и невесомыми мостками над пропастью в десятки ярусов, миновали здание штаб-квартиры Дома Звонкой Реки, превращенное в настоящие висячие сады, между которыми срывался вниз иллюзорный, но невероятно реалистичный водопад, после чего наш транспорт замедлился, заложил вираж и мягко приземлился на посадочную площадку. Я расплатился, открыл дверь, и помог выйти девушке.

— И куда мы теперь? — Рэйчел с любопытством и неким стеснением поглядывала по сторонам. Я лишь загадочно улыбнулся, и повлек ее за собой.

Войдя в холл здания Дружбы Цивилизаций, я направился прямиком к стационарному телепорту, установленному в глубине холла, купил билеты, и повернулся к девушке.

— Пойдем!

— Туда? — Рэйчел показала на телепорт. Гном, продающий билеты, понимающе усмехнулся. Я кивнул.

— Туда.

— Что там? — было видно, что ей не очень хочется входить в портал. Ну, понимаю. Меня самого от подобного потряхивает, но тут уж ничего не поделаешь.

— Тебе понравится, — пообещал я.

Девушка поджала губки, набрала полную грудь воздуха, будто собираясь прыгать в воду, и шагнула вперед.

— Не бойся, я с тобой, — успокаивающе проговорил я, взял ее за руку, и сделал шаг в портал.

Те, кто создавали этот телепорт, старались сделать переход максимально комфортным, устранив любые неприятные ощущения от переноса, обычно присущие ручным порталам. У них это получилось. Мы просто шагнули в зеркальную гладь, и оказались на другой стороне. Ни мороза по коже, ни головокружения, ни тошноты… Все бы порталы так работали. Я остановился посреди круглой площадки, и взглянул на девушку. Она стояла у портала, удивленно озираясь по сторонам, и в глазах ее легко читалось восхищение и некая оторопь. Что, впрочем, неудивительно.

Башня Дружбы Цивилизаций строилась, как нетрудно догадаться, как символ некой дружбы народов, землян и Высших. Мне иногда казалось, что Высшие и сами уверены в том, что узурпация ими власти на Земле — великое благо для ее обитателей, и искренне не понимают, что именно не нравится части землян. Возможно, через несколько поколений это так и будет восприниматься. Сейчас же, пока еще живы те, кто хорошо помнит последствия этой узурпации, те, кто потерял близких в процессе усмирения череды антимагических бунтов, это строение воспринималось, как изощренная издевка. Но, как бы то ни было, стоило признать, что выглядело сооружение невероятно.

Башня была самым высоким зданием города, выше нее, разве что, громадина Корабля на Острове Высших. Вид, который открывался с обзорной площадки на самой вершине, захватывал дух. Рейчел прошла вперед, и остановилась у круглой, прозрачной стены, идущей по периметру. Девушка прижалась к стеклу, и замерла, глядя на ночной город. Я не стал мешать ей наслаждаться зрелищем.

Так она простояла несколько минут, зачарованно вглядываясь в открывающуюся панораму. Когда она, наконец, повернулась ко мне, в ее расширившихся глазах читался почти что детский восторг.

— Ланс, это… Это невероятно!

Я улыбнулся, и кивнул. На меня, в свое время, это произвело такое же впечатление. Внезапно я почувствовал прилив бесшабашной удали, и, подмигнув девушке, спросил:

— Хочешь еще выше?

Она лишь кивнула.

Я подошел к двери в колонне посреди площадки и достал из кармана магическую отмычку. Технический выход был закрыт, но когда меня останавливали запертые двери? Прижав отмычку к замку, я дождался щелчка, и толкнул дверь.

— Прошу!

Девушка с опаской последовала за мной по узкой металлической лестнице, по спирали поднимающейся вверх. Недолгий подъем — и вот мы у новой двери, конечно же, тоже запертой. Я снова использовал отмычку, распахнул дверь, и шагнул вперед.

— Осторожнее! — предупредил я Рэйчел, выходя на площадку, обнесенную перилами.

Техническая площадка была совсем маленькой, не больше шести метров в диаметре, но именно отсюда открывался по-настоящему шикарный вид на город, и особый привкус свободы ему дарило отсутствие прозрачной стены, защищающей зевак в обзорной комнате. Я подошел к перилам, оперся на них, глянул вниз, и снова испытал пугающее, и, вместе с тем, приятное ощущение головокружения. Отсюда все, происходящее внизу, казалось далеким и нереальным, люди и Высшие выглядели, как насекомые, а гравилеты смотрелись диковинными стрекозами, скользящими на фоне огней города.

Я почувствовал прикосновение: Рэйчел тоже подошла к перилам. С минуту девушка смотрела вниз, а потом зябко повела плечами.

— Красиво… И страшно.

Я обнял ее за талию, и привлек к себе. Девушка доверчиво прижалась ко мне, не отводя взгляда от панорамы ночного города. Несколько минут мы молча наслаждались открывающимся видом.

— Я иногда думаю: каким бы сейчас был наш мир, если бы не пришли Высшие? — задумчиво проговорила девушка.

— Ну, тебе это легче представить, — пожал плечами я. — Сама говорила, что у вас там их не очень-то часто и встретить можно.

— Да, но их присутствие все равно ощущается. Их технологии, будто из сказки, проекты по изменению планеты, придания ей первозданного вида…

Я вспомнил старые фильмы, новости из подшивок старых газет, распечатки новостных сайтов, которые многие хранили, как реликвию, как напоминание о мире, в котором именно люди были венцом творения, и пожал плечами.

— Знаешь, сложно сказать. С одной стороны, Высшие захватили власть, самостоятельно решив, что знают, как лучше для нас и нашей планеты. С другой… Сам-то я плохо помню, как оно было, но, если верить старым газетам и фильмам… Вредные производства по всему миру, изменение климата, загрязнение окружающей среды… Люди ведь тогда совсем не думали о том, что будет после. На тех, кто тогда думал об экологии, о том, что мы оставим потомкам, смотрели, как на фриков. Даже о переработке пластика задумываться стали только в последние годы, перед самым Падением. А постоянные войны в разных уголках планеты? Вместо того, чтобы сплотиться и улучшать себя и свою среду обитания, люди выдумывали тысячи поводов для вражды. Разный цвет кожи, разные религии, принадлежность к разным нациям… Возможно, именно поэтому человечество оказалось таким беззащитным перед Высшими. Они пришли — и все искусственное деление на страны и государства, все эти упорно возводимые границы и бряцание оружием перед носом у соседа, оказались мышиной возней.

Я вытряхнул из пачки сигарету, вопросительно посмотрел на Рэйчел, дождался ее молчаливого согласия и закурил. Глубоко затянулся, выдохнул клуб дыма, тут же подхваченный и разорванный в клочья порывом ветра, и продолжил.

— Человечество ведь развивалось неравномерно. Здесь испытывают беспилотные автомобили, а неподалеку умирают от голода и недостатка воды. Войны за нефть, дутая экономика… Высшие одним своим появлением показали, насколько это глупо. Если бы человечество было единым, если бы каждая страна делала свой вклад в общую, мировую экономику, занимаясь тем, что у нее получается лучше всего, если бы львиная доля ресурсов не тратилась на изобретение все более эффективного оружия, показавшего, в итоге, свою полную несостоятельность — возможно, тогда бы все было по-другому, и Высшим не пришлось бы останавливать нас, чтобы мы не уничтожили друг друга и Землю заодно. Я не часто думаю о чем-то подобном, но, знаешь, иногда мне кажется, что они нас и в самом деле спасли. Спасли от самих себя.

— Я никогда не смотрела на это с такой точки зрения… — задумчиво проговорила девушка, а я одернул себя. Ну вот зачем мне понадобилось все это выворачивать на нее? Да, сама спросила, но можно же было отделаться общими фразами! А меня понесло… Старею, что ли?

— У нас Высших считают чужаками-захватчиками, а тех, кто ушел в города, чтобы работать на них — предателями, — продолжила девушка. Я хмыкнул. Ну, еще бы, Техас. Было бы удивительно, если бы потомки свободолюбивых пионеров старого Запада считали иначе.

— Но разве есть что-то плохое в том, чтобы жить лучше? Они ведь действительно многое изменили. Разве можно было раньше представить города такими? — девушка махнула рукой в сторону великолепия, лежащего у нас под ногами. Я вспомнил задыхающиеся от смога мегаполисы из старых передач, людей, выходящих на улицу в масках-респираторах…

— Не знаю, — я затушил сигарету о перила, и щелчком отправил окурок в бесконечный полет, и обругал себя последними словами. Ночь, звезды, город под ногами, красивая девушка рядом — а я какую-то чушь несу, господи!

— Это все слишком сложно. Знаешь, что-то мне перехотелось говорить на эту тему, — я посмотрел на Рэйчел. Сейчас, когда она была так близко, мне не очень хотелось философствовать и представлять, как далеко смогло бы зайти человечество в своей суицидальной тяге к самоуничтожению.

— А чего тебе хочется? — Рэйчел улыбнулась. Вместо ответа я притянул ее еще ближе к себе и поцеловал. Она ответила, и я понял, что сейчас мне действительно плевать на все: Высших, людей, Дно, Верхние ярусы, Безопасность и Сопротивление… Время остановилось, и во всей вселенной не осталось ничего, способного испортить момент…

Кроме гнома, продающего билеты на обзорную площадку.

— Эй, вы, двое! Как вы здесь оказались? Это служебный выход, здесь запрещено находиться!

Я с трудом оторвался от губ девушки, и посмотрел на гнома, стоящего у двери.

— Извините, дверь была не заперта, и нам захотелось…

— Ага, конечно! Не заперта! Убирайтесь отсюда, пока я полицию не вызвал!

Мы с Рэйчел переглянулись, и, почему-то, рассмеялись. Обняв девушку за талию, я повлек ее к выходу. Уже на лестнице я бросил взгляд назад, и чуть не споткнулся от удивления: гном улыбнулся мне, подмигнул, и показал большой палец.

Все-таки не все Высшие — уроды.

* * *

Меня разбудило бьющее в лицо солнце. Недовольно зажмурившись, я попытался понять, почему не задернуты шторы, вспомнил события вчерашнего вечера, и открыл глаза.

Шторы, вопреки обыкновению, были открыты, потому что вчера ночью на подоконнике сидела одетая в мою футболку Рэйчел, пила пиво и задумчиво смотрела в окно. Я улыбнулся, словно кот, наевшийся сметаны, с хрустом потянулся, и одним движением вскочил на ноги.

Аккуратно сложенная футболка лежала на краю кровати, на ней — записка.

«Мне очень понравился вчерашний вечер. Спасибо. Еще увидимся. Рэйчел».

Я хмыкнул. Идеальная девушка!

Приняв душ, я быстро выпил кофе, вопреки обыкновению не став задерживаться на кухне, оделся, и вышел из квартиры, чувствуя себя полным сил и желания переделать за сегодня все скопившиеся дела. Даже предстоящий разговор с Сиваррой не мог испортить мне настроения. Спускаясь по лестнице, я поймал себя на том, что насвистываю незатейливую мелодию. Так, нужно бы собраться. Дел — куча. Нужно встретиться с Поллаком и постараться вернуть револьвер, решить, как именно связаться с Сиваррой, что ей рассказать, а о чем умолчать. Но, в первую очередь — встретиться с Грумли. Гном всерьез залег на дно, не отвечая на звонки, а у меня к нему накопилась масса вопросов. Пожалуй, этим я и займусь в первую очередь.

Я уселся в машину, вывел ее из двора, и влился в поток транспорта. Сегодня меня не раздражали даже горе-водители, а обычно сумрачное Дно казалось солнечным и приветливым. Надо же.

Припарковавшись перед лавкой Грумли, я выбрался из машины, и дернул входную дверь. Заперто. Странно. Бросил взгляд на часы: половина одиннадцатого. Обычно в такое время гном уже вовсю работает. Чего это он закрылся?

На стук в дверь никто не откликнулся, и я решил попробовать зайти с черного хода. Неужели он настолько погрузился в свои изыскания, что его даже клиенты не интересуют? На жадноватого гнома это не похоже.

Обойдя здание, я толкнул дверь черного хода и удивленно вскинул брови. Не заперто. Постучал, не дождался ответа, и зашел внутрь.

В лавке было темно и тихо. Я нахмурился. Похоже, и правда, гном сегодня не работает. Может, он засел в мастерской? Пройдя через торговый зал, я зашел за стойку, и взялся за ручку двери, ведущей в лабораторию. Та легко опустилась вниз, и дверь с легким скрипом открылась.

Никого, и жалюзи закрыты, темень такая, что ничего не различить. Куда это гном ускакал, бросив все нараспашку?

Я нащупал в кармане фонарь, достал его и включил. Узкая кушетка у стены, рабочий стол с колбами, пробирками и ретортами, письменный стол, заваленный бумагами… Стоп. А это что?

Луч фонаря пробежал по столу и осветил гнома, лежащего грудью на столе. Под головой, уткнувшейся в толстую тетрадь, расплывалось большое темное пятно. Дерьмо!

Стараясь ничего не задеть, я подошел к столу, перегнулся через него, и, чисто для проформы, приложил палец к шее гнома, заранее зная, что ничего не почувствую.

Грумли был мертв. Причем, умер он явно не сегодня, а смерть наступила точно не по естественным причинам. Дьявол. Кажется, меня снова угораздило куда-то вляпаться.

А ведь день так хорошо начинался!

Глава 11

Полиция, во главе с Поллаком, которому я и позвонил, выбравшись из лавки Грумли, прибыла, когда я докуривал третью сигарету. Руки у меня не тряслись, но нервничал я изрядно. Несмотря на то, что в последнее время мне довелось увидеть достаточно большое количество трупов, а в превращении в таковые вполне живых людей и Высших еще и деятельно поучаствовать, мертвый Грумли выбил меня из колеи. Мы с Грумли не были друзьями или приятелями, и даже не надрались вместе ни разу, но некая симпатия к ворчливому и жадноватому гному у меня все же присутствовала. Все же знал я его довольно долго, да и выручал он меня не раз, хоть и требуя за это совершенно неадекватные, с моей точки зрения, суммы. А еще, где-то в глубине души, на самой грани подсознания копошилось липкое и неприятное ощущение того, что убийство гнома каким-то образом могло быть связано с его изысканиями. И вот это было совсем дерьмово.

Благодаря Поллаку, прибывшие полицейские не стали прямо на месте пытаться расколоть меня и вырвать признание в убийстве. Не били, и даже не обездвижили. Хотя могли бы, наверное. Все же Высшие начинают сильно злиться и нервничать, когда убивают кого-то из них. Орк лично снял с меня показания, а потом полицейские отправились обследовать место происшествия.

Поллак вышел из лавки, оперся о стену рядом со мной, привычно поморщившись от сигаретного дыма, тяжело вздохнул, и поинтересовался:

— Ван дер Тоот, скажи. Ты можешь прожить хоть один день, чтобы не влезть в какую-нибудь задницу?

— Звучит двусмысленно, — заметил я, и щелчком отправил окурок в урну. Не попал. Ожидаемо.

— Брось придуриваться. Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

— Это риторический вопрос, или вы меня допрашиваете, капитан?

— Ланс! — в голосе Поллака лязгнул металл.

— Да ну что «Ланс»? — не выдержал я. — Я-то тут при чем? Я приехал к Грумли забрать оставленный на зарядку амулет, разрешенный, между прочим, с лицензией, и обнаружил его труп. Вышел на улицу и позвонил тебе. Куда я влез? Или ты думаешь, что мне нравится общаться с копами вместо завтрака?

— Не психуй. Просто в последнее время ты с незавидным постоянством попадаешь в подобные ситуации. Сначала орк, потом гоблины на складе, теперь еще гном этот. И, заметь, это все события этой недели, я про другие случаи не говорю уже. Убит Высший, Ланс, — тон орка стал более серьезным. — Хиссус Ксаа из Безопасности и так под тебя копает. И тут — ты, над телом. Понимаешь, что это значит? Ты хочешь на сканирование? Уверен, что тебе постоянно будет везти, и ты не свихнешься? Или, может быть, тебе скрывать совсем нечего?

Я внимательно посмотрел на капитана. Эх, черт побери, прав ведь он, и даже не догадывается, насколько. Но что я могу поделать? Я же действительно не специально.

— Карма у меня такая, наверное.

— Карма? Это что такое? — в глазах Поллака читался неподдельный интерес. Я мысленно застонал. Не хватало мне еще тут лекцию на тему земных религий читать, особенно учитывая, что здесь я и сам плаваю. От лекции меня спас гном в полицейской форме, вышедший из лавки, и поманивший Поллака.

Капитан отсутствовал пару минут. Вернувшись, как всегда недовольно, но с каким-то облегчением в голосе, пробурчал:

— Садись в свою тачку и вали домой. И постарайся хотя бы по дороге никуда не вляпаться.

— В смысле? Я больше не подозреваемый?

— Нет, ты всего лишь свидетель, и я тебя уже опросил. Гнома убили при помощи магии, и никакие артефакты и амулеты при этом не использовались. Так что ты вне подозрений, и я могу тебя отпустить, пока не приперлась Безопасность.

— А как же отработка моих возможных связей с криминальными элементами из числа Высших, возможное соучастие…

— Ланс, ты совсем дурак? У меня к тебе вопросов нет. А вот у Безопасности наверняка будут. Тебе хочется с ними общаться?

— Если честно — не очень, — признался я.

— Так какого ты тут шутки шутишь? Убирайся.

— Спасибо, Поллак, — искренне поблагодарил я, смерил орка взглядом, прикидывая, уместно ли будет поговорить с ним о возвращении моего револьвера, решил, что сейчас это будет несколько неуместно, и направился к машине.

— И не вздумай уезжать из города! — крикнул мне в спину Поллак. Я с кислой рожей покосился на браслет, красующийся на запястье, и в сердцах хлопнул дверью машины.

* * *

Приехав домой, я сделал себе кофе, взял пепельницу, и развалился в кресле, закинув ноги на журнальный столик. Настроение ни к черту. Вообще, мне хотелось совсем не кофе, взгляд все чаще останавливался на закрытой дверце бара, но я, все же, смог себя пересилить.

Грумли мертв. Когда я окончательно осознал, что это означает, меня охватила легкая паника. Раздери меня тролль, как теперь узнать, что со мной происходит? Ладно, если бы все ограничилось отражением заклятия Изадриэль и больше не проявлялось, но слишком свежи воспоминания о вспышке в ангаре, разбросавшей гоблинов. И к кому мне теперь с этим идти? К Сопротивлению? К Отступникам? К Высшим? Ни те, ни другие, ни третьи доверия у меня не вызывали. Да уж. Так себе ситуация.

Не выдержав, я встал и налил себе виски на два пальца, сходил на кухню, добавил льда, и вернулся в кресло. Ладно. Нужно попытаться включить голову.

Я достал из кармана небольшой потрепанный блокнот в потрепанной кожаной обложке. Надеюсь, господа полицейские не обидятся на то, что я забрал его с места преступления. Впрочем, их не может обидеть то, о чем они не знают.

Этот блокнот я постоянно видел у Грумли, он все время таскал его во внутреннем кармане жилета, записывал туда долги, приходы, расходы, черкал какие-то формулы, что-то писал, разговаривая по чарофону. Логично предположить, что есть шанс, хоть и небольшой, покопавшись в записях, получить хоть какую-нибудь зацепку, которая поможет пролить свет на его убийство.

Отхлебнув из стакана, я уселся поудобнее, настроился на вдумчивое изучение записей, открыл блокнот… И застонал от осознания собственного идиотизма.

Видимо, на мои мыслительные способности повлиял стресс от смерти Грумли. Другого объяснения я не видел. Ибо, чтобы стащить с места преступления гномий блокнот, не подумав, что все записи в нем будут (какая неожиданность!) на гномьем, нужно быть воистину идиотом.

Я в сердцах бросил блокнот, тот проехался по столешнице, и упал на пол. Вот же черт! Может, Поллак поделится информацией? Хотя куда там… Мало того, что я и правда слишком часто за последнее время влипаю в неприятности и свечусь перед полицией, так еще это дело, скорее всего, уйдет Безопасности. А уж перед ними мне маячить точно не стоит. Черт, что же делать?

Я допил виски, потянулся, чтобы поставить стакан на стол, и замер. На темном ворсе паласа отчетливо выделялся прямоугольник визитной карточки из дешевого сероватого картона. «Экспериментальная клиника Кроуфорда». Адрес, телефон, все. Что за черт?

Я точно помнил, что визитку, которую мне дала Сиварра, клал в бумажник. Как она очутилась на полу? Выпала? Но я, вроде бы, бумажник не доставал дома. Или доставал?

Потянувшись за курткой, я нащупал в кармане бумажник, открыл его, и уставился на смятый кусочек картона, выглядывающий из отделения для визиток. Достал его, автоматически разгладил, и положил на стол. Нагнулся, поднял визитку с пола, и положил два прямоугольника рядом.

Визитки были идентичны, только одна выглядела затасканной и помятой, а вторая — относительно новой. Да. Сегодня у меня с соображалкой определенно туго. Это что, получается, вторая визитка выпала из блокнота Грумли?

Я взял ту карточку, что выглядела более новой, и перевернул ее. На обороте карандашом было нацарапано: «д-р Крэнстон».

Открыв блокнот, я сличил почерк. Текст, написанный по-гномьи отличался от того, что был написан по-английски, но незначительно. И записи в блокноте, и надпись на визитке были сделаны одной рукой, просто на родном языке Грумли писать было привычнее.

Откинувшись на спинку кресла, я закурил, выпустил клуб дыма, и прикрыл глаза. Итак, что у нас получается?

Дано: спятивший от наркоты орк, работающий на гоблинов-наркоторговцев, обещающий жене, что скоро у них будет много денег, в качестве подтверждения предъявляющий визитную карточку человеческой клиники на Дне. Убитый с помощью магии гном, торгующий на Дне артефактами. Что общего с первым случаем? Визитная карточка человеческой клиники на Дне. Только, в отличие от первой карточки, на этой еще написана фамилия некоего доктора. Хм.

Я достал из кармана чарофон, поднес к нему визитку Грумли, и устройство слегка завибрировало, уведомляя меня о том, что получена новая информация. Я открыл телефонную книгу на букве «К» и увидел новую запись: Крэнстон Н.Ф. Угу. Интересно. Значит, это не просто запись на первом попавшемся клочке бумаги, визитка прикладывалась к чарофону Крэнстона. Интересно, интересно…

Подчиняясь внезапному порыву, я вызвал Крэнстона, и приложил трубку к уху. Ничего, полная тишина. Чарофон выключен. Обидно, но не смертельно. Если этот самый Крэнстон — доктор, и записал свой номер на визитку клиники, логично предположить, что он в ней работает. Черт, как интересно было бы посмотреть на последние вызовы с чарофона Грумли, только кто ж мне даст? Поллак откажется, да я и сам не хочу к нему идти, по нескольким причинам. Во-первых, орк на меня зол, и дергать его лишний раз не стоит. Во-вторых… Во-вторых, у меня есть ощущение, что меня где-то, мягко говоря, обманули, выдав версию с Грокком, обожравшимся гоблинской наркоты. Что-то они темнят, и показывать, что я об этом догадываюсь, не стоит.

Ладно, раз других вариантов нет, нужно бы съездить в эту самую «Экспериментальную клинику Кроуфорда», кем бы он ни был. Время как раз подходящее. Так, где они там находятся?

* * *

«Экспериментальная клиника Кроуфорда» расположилась в Бронксе, в месте, в котором престижное заведение открывать не станут. Не совсем гетто, но и не центр. Хотя могло бы быть и хуже. Здесь, по крайней мере, решетками были закрыты только окна первых этажей, в отличие от более «веселых» районов, где ими забрано все, вплоть до четвертого этажа, а выходы из жилых комплексов с социальными квартирами нередко напоминали пропускные пункты тюрьмы строго режима. Стены нижних этажей покрыты толстым слоем красной масляной краски — плоды борьбы с вездесущим граффити, ведущейся с переменным успехом. Например, на фасаде этого здания стрит-арт закрасить еще не успели, и я даже притормозил, разглядывая образчик современного искусства: на красном фоне черной краской весьма художественно была изображена большая виселица, с несколькими казненными и воронами, терзающими безжизненные тела. Не нужно обладать излишне богатой фантазией, чтобы опознать характерные силуэты наиболее узнаваемых рас Высших: орк, гном, эльф. М-да, интересное место. И это в этом районе планировал работать Грокк? Смело, очень смело.

Перед тем, как ехать в клинику, я попытался найти о ней хоть какую-нибудь информацию, чтобы состряпать более-менее правдоподобную легенду. Хотя бы узнать, что здесь лечат, чтобы прикинуться больным, напроситься на прием и оглядеться, но, к моему глубокому удивлению, никакой информации отыскать не удалось. Даже звонок проныре Микки ничего не дал, и, насколько я мог слышать, он не увиливал от ответа, а действительно не знал, о чем идет речь. Так что пришлось ехать наобум. В крайнем случае, у меня есть фамилия Крэнстона, попробую сыграть на этом. А там посмотрим, как получится. Импровизация — наше все.

Я проехал мимо фудтрака, около которого стояли несколько молодых пуэрториканцев в спортивных костюмах и темных куртках. Ребята проводили мою тачку внимательными, заинтересованными взглядами, и я пожалел, что недавно помыл машину: запыленной она, хотя бы, не бросалась так в глаза.

Клиника квартировала в длинном двухэтажном здании унылого серого цвета, обнесенном таким же унылым забором. Вывески нет, за клиникой — пустырь. Да, интересное место. Я не стал привлекать лишнего внимания, а проехал еще квартал, нашел относительно спокойное с виду местечко, и припарковался около магазинчика с «ночным» окном. Над окном висела табличка с силуэтом человека с дробовиком и красноречивой надписью: «Стреляю на поражение». Да, похоже, полиция Высших здесь — нечастные гости.

Оставив машину, я сунул руки в карманы и неторопливо пошел по направлению к клинике, ловя на себе настороженные и подозрительные взгляды местных.

Добравшись до нужного здания, я подошел к калитке, и нажал на грибок звонка. В ожидании, пока мне откроют, осмотрелся. На заборе — камеры, колючая проволока… От чего здесь лечат? От маниакально-депрессивных психозов? Да, с каждой минутой все забавнее.

Лязгнул замок, калитка приоткрылась, и за ней показался доминиканец в темной форме и с коротким автоматом на ремне. Ого. Серьезно.

— Здравствуйте. Я ищу «Экспериментальную клинику Кроуфорда». Это здесь, верно?

Доминиканец молча кивнул, оглядывая меня злым, цепким взглядом. Неприветливый привратник, однако.

— Я бы хотел поговорить с доктором Крэнстоном. Мне не назначено, но док говорил, что, если буду поблизости, он меня примет.

На лице охранника не дрогнул ни один мускул. Еще несколько секунд он буравил меня взглядом, а потом соизволил заговорить:

— Прием только по предварительной записи.

— Но док…

— До свидания.

Калитка закрылась у меня перед носом. Да уж, гостеприимные ребята. Памятуя о том, что было, когда я в прошлый раз пытался проявить настойчивость в общении с охранником «Складов Брукха», повторно звонить я не стал, а лишь пожал плечами, и, снова сунув руки в карманы, как можно более вальяжной походкой пошел вдоль забора. Нужно бы тут осмотреться.

Забор высокий, такой с маха не преодолеешь. Камеры понатыканы через каждые несколько метров. Когда я позволил себе слишком приблизиться, за забором послышалось злобное рычание. Собаки. Отлично. Просто прекрасно. Это место мне нравится все больше и больше. Подозрение в том, что с клиникой не очень чисто, крепло во мне с каждой секундой.

Когда я свернул с тротуара, решив пройтись вдоль забора к пустырю, из-за угла показался еще один охранник, практически близнец того, с которым я общался минуту назад. Охранник вперил в меня взгляд и многозначительно поправил автомат на ремне. Угу. Намек ясен. Я развернулся, и направился к машине. Незваным гостям здесь действительно не рады, не стоит лишний раз нервировать охрану. Серьезные ребята. Интересно, а разрешение на такие пушки у них есть? Хотя, о чем я говорю, в этот район полиция заявится, разве что, если тут полноценные уличные бои идти будут. И то не факт.

Возле моей машины терлись какие-то мелкие оборванцы с большим бумбоксом, из которого давил басами мексиканский хип-хоп. Вели юнцы себя при этом настолько борзо, что пришлось на них гаркнуть, чтоб свалили. Уходили они медленно, нехотя, а один обернулся и выставил руку в неприличном жесте. И без того не лучшее настроение требовало сорваться, догнать юнцов и поучить их вежливости, но компашка ребят постарше, поглядывающих на меня с другой стороны улицы и как-то очень подозрительно держащих руки под куртками, заставила воздержаться от этой идеи. Отличный район, ничего не скажешь. А главное — мне не знакомый, так что лучше здесь не рыпаться, особенно учитывая, что моя пушка так и лежит в полицейском участке. Ладно, переживу. Нужно вернуться в цивилизацию и хорошенечко все обдумать.

Раз нахрапом в клинику попасть не удалось — будем действовать умнее. В конце концов, не все ж через заборы прыгать, иногда нужно и более тонкий подход демонстрировать. По крайней мере, в данном случае это будет оправданно. Глядя на ребятишек, охраняющих клинику, как-то не возникает сомнений, что палец у них на спуске не дрогнет, а реанимационные процедуры мне проводить никто не станет, даром, что лечебное учреждение. Значит, будем работать головой.

Я завел машину, развернулся через две полосы, и, мстительно окатив водой из лужи оборванцев с бумбоксом, покатил к дому. У меня появилась ниточка, и это не могло не радовать. Осталось только не налажать, распутывая клубок.

Глава 12

Хвост за собой я заметил, не успев проехать и пары кварталов. Черный внедорожник GMC, с силуэтом бегемота, выглядящий на этих улицах так же чуждо, как и мой «Чарджер», бросающийся в глаза и привлекающий внимание, старался держаться в отдалении, но неотступно следовал за мной, несмотря на то, что я поехал не самым популярным маршрутом. Чтобы удостовериться, на очередном светофоре я свернул неожиданно даже для самого себя, и, включив правый поворотник, съехал на обочину, припарковавшись у тележки с хот-догами. Через несколько секунд в зеркале заднего вида показался внедорожник, водитель которого так испугался меня потерять, что даже проскочил на красный. Увидев мою машину, он сбросил скорость, и проехал мимо, уже не нарушая правил. За тонированными в ноль стеклами лиц видно не было, и даже сколько человек сидит в машине не определить. Стараясь не подать виду, что засек хвост, я сделал вид, что ищу что-то в бардачке, потом вышел из машины и купил хот-дог.

Интересно. То есть, «Экспериментальная клиника Кроуфорда» настолько закрытое заведение, что за любым посетителем, явившимся не по записи, начинают слежку? Или это во мне детектива вычислили? Каким, интересно, образом? Я, все же, не настолько известная личность. Или я сам себя каким-то образом выдал, назвав имя Крэнстона? Непонятно.

Ладно, пока продолжим игру с мальчиками, сидящими во внедорожнике GMC. Я более чем уверен, что их машина окажется невзначай припаркованной за углом, а, как только я проеду мимо, у ребят сразу найдутся неотложные дела, а конечная точка маршрута окажется где-то по пути моего следования.

Так и было. Внедорожник стоял за углом, а те, кто в нем сидел, даже не вышли из машины. Ну хоть бы кофе выпили, на самом-то деле. М-да. Машина приметная, вести наблюдение не умеют… Дилетанты, в общем. Ладно, ребята, если вам так хочется поиграть в детективов, давайте поиграем.

Я не спеша проехал мимо, доехал до перекрестка, и снова повернул направо, возвращаясь к ранее намеченному маршруту. Поворачивая, бросил взгляд в зеркало заднего вида: внедорожник последовал за мной. В принципе, я мог бы без проблем оторваться от них, просто утопив педаль газа, но мне не хотелось, чтобы преследователи знали, что они раскрыты. Так что, если хотят покататься — пусть катаются. Интересно, какую цель они преследуют? Догнать, остановить, и разъяснить, что не нужно приходить в клинику без записи? Так лучше места, чем трущобы Бронкса, для этого не найти, а они даже не пытаются меня догнать. Вычислить, куда я поеду, чтобы по адресу узнать мою личность? Возможно, если б он не были такими болванами, у них бы и получилось, но увы. О том, что меня могут срисовать по номерам машины, я был спокоен: «Додж» много лет был зарегистрирован на фирму-прокладку в Питтсбурге, куда эти горе-детективы точно не попрутся. Так что придется ребятам возвращаться, несолоно хлебавши.

На выезде из Бронкса транспортный поток увеличился, внедорожнику пришлось подтянуться ближе. Я ехал максимально расслабленно, никуда не торопясь и не совершая резких маневров. Пусть парни решат, что имеют дело с простофилей.

Наконец, я добрался до «своего» района и припарковался у небольшого бара. Зайдя внутрь, я сел за столик, заказал кофе и стейк, не дожидаясь заказа положил под салфетку деньги и вышел в туалет. Помыл руки, высушил их, и, выйдя из туалета, прошмыгнул через коридор ко входу для персонала. Дверь, как обычно, оказалась открытой, я вышел на улицу, встал у обочины и поднял руку. Тут же из потока вынырнуло такси, я уселся в него, назвал адрес, и отправился к Салливану. Время близилось к вечеру, а я толком даже не завтракал. Так что самое время как следует поесть, и обдумать дальнейшие действия.

* * *

В ресторане я не стал мудрить, а заказал все тот же стейк с картофелем, обжаренным дольками, и салат с курицей, помидорами, кукурузой и зеленью. За вдумчивым поглощением пищи, попытался систематизировать всю имеющуюся информацию.

Итак. Кто-то убил Грумли. В блокноте Грумли обнаружилась визитка «Экспериментальной клиники Кроуфорда», с номером некоего доктора Крэнстона. Точно такую же визитку мне дала Сиварра. Ее муж, орк Грокк, ссылаясь на эту визитку, обещал, что в ближайшем времени финансовое благополучие их семьи наладится. При этом, клиника находится в не самом благополучном районе, в котором Высшие предпочитают не появляться, охраняется серьезно вооруженными ребятами и не имеет вывески, а за посетителями, прибывшими без предварительной записи, устраивают слежку. Интересная, в общем, клиника.

Какая может быть связь между Грокком и Грумли? Оба они — Высшие. На этом, пожалуй, все. Ну, если не считать того, что оба они жили на Дне, и оба теперь мертвы. Гениально, детектив. Вам стоит запатентовать свой метод, ага. Мало данных. Нужно больше. Нужна информация о клинике, нужна информация о Крэнстоне. Но где ее взять?

Ладно. Попробуем по-другому. У нас есть два Высших с одинаковыми визитками, и оба они мертвы. И, если к смерти одного из них не подкопаться, рядовое убийство, то второй сбрендил и начал бросаться на других Высших. И тут у нас есть еще несколько соответствий. Как минимум, еще двое погибших Высших вели себя так же… Так-так-так…

Официант принес кофе и счет. Я закурил, и придвинул пепельницу ближе.

Получается, четыре трупа, каждый — со странностями. И эти странности — то, что объединяет все четыре смерти. Убиты Грумли, орк Грокк, эльфийка-проститука из «Призрачного наслаждения» и гном, торгующий мелочевкой. Смерти Грокка, эльфийки и гнома объединяет невменяемое состояние, в котором они находились перед смертью. Смерти Грокка и Грумли — то, что у обоих нашлись визитки странной клиники. И, если уж убийство Грумли, вроде бы, не имеющее ничего общего с остальными смертями все же связано со смертью Грокка, следующим шагом будет логично предположить, что оно точно так же может быть связано и с другими смертями. Чтобы подтвердить или опровергнуть это, нужно выяснить, не было ли у эльфийки и гнома визиток «Экспериментальной клиники Кроуфорда». И, в том случае, если визитки были, получим какую-то базу и точку отсчета. Как минимум, можно будет опросить окружение гнома и эльфийки, вдруг проскочит какая-нибудь информация об этой клинике? Хм. Выглядит, как план.

Пока я делал свои, безусловно гениальные, умозаключения, кофе успел остыть. Я сделал глоток, затушил сигарету и глянул на часы. Семь вечера. Искать кого-то, кто мог знать гнома-торговца, поздновато, а вот чтобы посетить «Призрачное наслаждение» скоро будет самое время. Интересно, что там поделывают балбесы на внедорожнике? Все еще стерегут мой «Чарджер», или уже поняли, что опростоволосились, и свалили? Ну, как бы то ни было, пусть машина пока постоит там. Угнать или испоганить ее все равно не смогут, я только недавно обновил охранное заклинание, так что ничего страшного. А сам я…

Мысль оборвал зазвонивший чарофон. Рэйчел. Улыбнувшись, я взял трубку.

— Привет, — услышав ее голос, я испытал странное ощущение. Это что еще такое? Я… соскучился?

— Извини, что убежала, не попрощавшись, нужно было готовить машину к гонкам. Ты не обиделся?

— Привет. Не обиделся, хоть и немного расстроился, — я усмехнулся.

— Не хочешь сегодня подъехать в доки? У меня три заезда.

Я нахмурился. Если честно — увидеть девушку мне хотелось. Но снова ехать к гонщикам… Один раз окунуться в атмосферу — неплохо, даже интересно, ради разнообразия и расширения кругозора, но еще раз… Да и, как ни крути, дела еще есть. Которые нужно делать. Хотелось бы верить и надеяться, что полиция и Безопасность сами оперативно найдут убийцу и раскроют дело, только вот что-то подсказывает, что меня с результатами не ознакомят. А тот факт, что Грумли пытался понять природу странных вещей, происходящих со мной, покоя все же не давал. Нет, я прекрасно понимаю, что, помимо меня, Грумли общался еще с целой кучей разного рода мутных личностей, и что его смерть может быть никак не связана с моим делом, но что-то меня все же точило изнутри…

— Эй, ты еще здесь? — голос Рэйчел вывел меня из минутного оцепенения.

— Да, здесь, прости. Задумался я что-то.

— Так как? Приедешь?

— Знаешь, мне кажется, твоих друзей мой визит не обрадует.

— Ну ты же ко мне приедешь, а не к ним, верно? — голос девушки как-то странно изменился. Кажется, говоря о друзьях, я попал в точку. — Я уже взрослая девочка, и сама решаю, с кем дружить.

Я вздохнул.

— Прости, но нет. Не сегодня. Сегодня мне нужно работать, — я только сейчас понял, навряд ли Рэйчел в курсе специфики работы частного детектива, и слова «мне нужно работать» в семь часов вечера могут выглядеть банальной отмазкой. Но уже ляпнул, так чего уж…

— Ясно. Ну, ладно. Пока, — и девушка положила трубку. Ну вот, обиделась. Я просто мастер общения с женским полом, черт побери, могу тренинги проводить. Настроение почему-то испортилось. Расплатившись по счету, я натянул куртку, всьал и быстрым шагом направился к выходу.

Работать и правда нужно.

* * *

Глядя на это здание, вы никогда в жизни не сказали бы, что в нем находится самый дорогой бордель города. Ну, во всяком случае — на Дне. О существовании публичных домов на Верхних ярусах мне достоверно известно не было, хотя слухи ходили всякие, так что о их расценках я мог только догадываться. А вот о ценах в «Призрачном наслаждении» я был наслышан, именно потому сначала заехал в отделение гномьего банка и пополнил запас наличности. Не то, чтобы я планировал развлекаться в борделе, но, зная расценки на развлечения, можно прикинуть и стоимость информации. Здесь не то место, где можно размахивать значком, тут нужно вежливо и аккуратно. А то и ноги переломать могут.

Я подошел к обычной стальной двери в доме без вывески, и нажал на едва заметную кнопку звонка. Некоторое время ничего не происходило, однако я чувствовал на себе пристальный, изучающий взгляд. Интересно, откуда меня разглядывают? Ни камер, ни глазка не видно. Впрочем, здесь вполне и магическая система наблюдения может быть. Тем, кто держит это заведение, нужно быть осмотрительными. Не думаю, что Высшим понравится то, что их сородичи продают себя презренным людишкам. Мне кажется, безопаснее состоять в Сопротивлении, чем содержать такое место, это как плевок в лицо высокомерным ублюдкам.

Дверь, наконец, открылась, и на меня, уже без каких-либо приспособлений, уставился исподлобья охранник. Он окинул меня оценивающим взглядом, и, видимо, решил, что со мной можно особо не церемониться.

— Чего надо?

Ну, да. Пожалуй, вся моя одежда стоит дешевле его начищенных туфель, не говоря уже о костюме и белоснежной рубашке, под которой перекатывались внушительные мускулы. Тоже, кстати, разительный контраст с обшарпанным фасадом здания.

— Развлечься, — пожал я плечами.

— Уверен, что пришел по адресу?

Я молча показал ему перетянутую резинкой пачку купюр, скрученных трубочкой. Охранник посмотрел на деньги, снова на меня, выглянул на улицу, убедился, что за углом не притаился полицейский отряд, и отступил в сторону.

— Проходи.

Сзади меня лязгнула дверь.

— Оружие есть? — поинтересовался охранник. Я покачал головой. Решив, что не того я полета птица, чтобы со мной слишком церемониться, он обыскал меня, старательно прохлопав рукава, подмышки и штанины, и буркнул.

— Иди за мной.

Щелкнул замок второй двери, и я двинулся следом за охранником, идущим чуть боком, чтобы не цепляться плечами за стены узкого прохода.

Послышалась приглушенная музыка, впереди забрезжил свет, и я оказался в просторном холле. Да, здесь совсем не так, как снаружи. Шелк и бархат, мягкий свет, струящийся из фонарей с красноватыми фильтрами, благородная кожа кресел т диванов, расслабляющая музыка… Все по высшему разряду.

На одном из диванов сидели две девушки. Дорогие платья, обтягивающие идеальные фигуры, как перчатки, неброский макияж, никаких вульгарных или излишне откровенных деталей. Одна из них, взглянув на меня, что-то шепнула подружке, обе весело, но не обидно рассмеялись, и снова вернулись к журналу, который листали. Стараясь держаться свободно и независимо, я подошел к внушительной барной стойке из мореного дуба, и взгромоздился на высокий табурет.

— Что будете пить? — послышался мягкий, с легкой хрипотцой, голос, от звука которого я вдруг почувствовал себя далеко не так уверенно и невозмутимо, как хотел показать.

За стойкой, будто из ниоткуда, возникла среднего возраста дама с внушительным бюстом, неудержимо атакующим корсаж обтягивающего платья. Несмотря на то, что дама явно пережила свой расцвет, глядя на нее становилось понятно: такая даст фору обеим девчонкам, сидящим на диване и целомудренно сжимающим коленки. От нее буквально веяло самыми смелыми мужскими фантазиями, хотя ничего распутного в ней не было. Аура такая, что ли?

— Бурбон, если вас не затруднит, — черт. Где меня только не носило, в каких злачных местах я только не бывал, иногда заглядывая в самые потаенные уголки Дна, но в этом заведении я почему-то чувствую себя школьником. Стоило заехать переодеться перед визитом, глядишь, и чувствовал бы себя увереннее. Всегда считал, что дресс-код — полная хрень, что человек должен иметь право ходить в том, в чем ему удобно, при условии, что это не мешает другим, но сейчас, попав в это место, где даже охранник был одет дороже меня, а шлюхи походили на дам из высшего общества, я ощущал себя грязным бродягой, явившимся прямо из-под моста на званый ужин. Стараясь скрыть смущение, я глотнул из стакана. Алкоголь приятно обжег пищевод и вернул немного уверенности. Так, все, детектив, соберись! Ты же не мальчишка сопливый!

На стойку передо мной легла папка в толстом, кожаном переплете.

— Расслабьтесь. Посмотрите, здесь те девочки, которые сейчас свободны. Девочки же, я правильно поняла? — уточнила на всякий случай «мамочка».

— Правильно, да, — усмехнулся я. — У вас можно курить?

— Да, конечно. Можете забрать напиток, и перебраться в кресло, если вам так будет удобнее. Я принесу пепельницу.

Я благодарно кивнул, прихватил стакан, папку и соскользнул со стула. Рассматривать каталог проституток на виду у нее не очень хотелось.

Устроившись в кресле поудобнее, я положил папку на колени и достал сигареты. Тут же появилась «мамочка». Поставила передо мной пепельницу, стакан с еще одной порцией бурбона, и, ободряюще улыбнувшись, ушла обратно за стойку. Я закурил, и открыл папку.

Да-а… Здесь было, на что посмотреть. Изображенные на больших, качественных снимках девушки явно не походили на дешевок из гетто. Дорогое белье, тела без единого изъяна, но главное — они не выглядели, как шлюхи. То ли мастерство фотографа тому причиной, то ли умеренность макияжа и отсутствие нарочито откровенных поз создавали такой эффект — непонятно. Удивительно, но почти каждая на фотографии подходила под определение «девушка, в которую можно влюбиться». Сильный ход. Наверняка здесь полно постоянной клиентуры.

Я долистал почти до конца, но пока так и не увидел того, что мне нужно. Зато нашел фото девушек, сидящих напротив. Очень странно было смотреть на изысканных, может быть, слегка легкомысленных дам, вполголоса обсуждающих модели платьев в журнале, а потом опускать глаза и видеть на снимках их же, только гораздо менее одетых и в гораздо более томных позах. Я снова почувствовал себя неловко, и поспешно глотнул бурбона. Хорошо, что папка лежит у меня на коленях, да.

Докурив сигарету, я постарался взять себя в руки, и поднял руку, привлекая внимание «мамочки». Та тут же направилась ко мне.

— Выбрали?

— К сожалению, нет, — покачал я головой.

— Как же так? — искренне расстроилась она. — Неужели вам не понравился никто из девочек?

— Я бы так не сказал. У вас очень красивые девушки, но… Как бы так выразиться? Мне бы хотелось немного другого.

«Мамочка» удивленно вскинула брови.

— Другого? Но… Вы же сами сказали, что…

— Нет-нет, вы меня неправильно поняли, — качнул я головой. — Меня интересуют именно девушки, да. Но… Не наши девушки.

«Мамочка» прищурилась, и я снова почувствовал на себе изучающий взгляд, подобный тому, каким одарил меня охранник на входе. Почтенная мадам куда-то исчезла, передо мной вдруг оказалась прожженная шлюха с многолетним опытом, способная одним взглядом оценить платежеспособность клиента и с первого раза точно определить максимальную сумму, которую тот готов заплатить за услуги.

Продолжалось это какую-то секунду, потом она кивнула сама себе, снова превратилась в респектабельную мадам, и проговорила:

— Кажется, я поняла, что вам нужно. Но это будет стоить дороже, и заплатить нужно будет вперед. Правила заведения.

— Не вопрос, — я кивнул. — Я уважаю чужие правила.

— Тогда пройдемте, — она нагнулась, чтобы забрать папку, и на миг мне открылся достаточно волнующий вид. Хмыкнув, я поднялся, и пошел за ней, стараясь не смотреть на покачивающиеся бедра.

Рядом со стойкой, прикрытая шторой, оказалась дверь. Пройдя сквозь нее вслед за своей провожатой, я оказался в еще одном зале, ничуть не менее роскошном. «Мамочка» указала мне на кресло, и скрылась, чтобы через секунду появиться опять, с новой папкой.

— Простите, но на этот раз я буду поблизости, чтобы видеть вас и папку, — проговорила она со своей обезоруживающей хрипотцой.

— Да, конечно.

Она уселась в кресло напротив, а я сделал глоток из стакана, закурил очередную сигарету, и открыл папку.

Да. Здесь, думаю, я найду то, что мне нужно.

В этой папке снимков было меньше, что, в общем-то логично. Зато на них было именно то, что мне нужно. До этого я не рассматривал Высших, как сексуальных партнеров, если не считать Изадриэль, конечно, поэтому сейчас мой интерес был в большей степени интересом исследователя, разглядывающего карту терра инкогнито.

С первого снимка на меня смотрела улыбающаяся гнома. Хм. А ведь не настолько уж и чужды они нам, как выяснилось. По крайней мере, визуально. Да, те, кто любит барышень поизящнее, навряд ли взглянет в ее сторону, тем же, кто предпочитает, чтобы было, за что подержаться, такая однозначно придется по вкусу. Невысокий рост на все сто процентов компенсировался весьма и весьма выдающимися формами, при этом гнома не теряла в женственности — все пропорции были соблюдены. В своих бесформенных, мешковатых платьях они казались квадратными, без них же, как выяснилось, все было вполне… Гм… Привлекательно.

Фильтр обжег губы, я дернулся и просыпал пепел на штаны. «Мамочка» напротив понимающе усмехнулась. Я криво улыбнулся уголком рта, затушил сигарету и перевернул страницу.

Эльфийки. Ну, тут и обсуждать нечего. Наверное, это единственная раса Высших, представительницы которых присутствовали во влажных фантазиях человеческих мужчин практически любого возраста. Неудивительно. Глядя на снимок, с которого на меня задумчиво глядела изящная, неземная во всех смыслах, красотка, со спускающимися ниже пояса светлыми волосами, я ощутил то, что ощущать мне сейчас совсем не стоило. Я все-таки работать сюда пришел. Незаметно прикусив губу, я перевернул страницу. Опять эльфийка. На этот раз — темноволосая, с короткой стрижкой. Ее взгляд и поза были настолько призывными, что я удивился, как после этой фотографии вообще кто-то может листать дальше? Но я — смог. Я на работе тут. Не развлекаюсь. Работа, да. Исключительно она. Тьфу, черт.

Больше эльфиек в каталоге не оказалось. Были еще гномы, с разными лицами, разными размерами, но, все же, похожие друг на друга, как сестры. Были орчанки. Серокожие, большие, квадратные, с выдающимися достоинствами, но… К ним сексуального интереса не было, от слова «вообще». Не знаю, как нормальный человек может вообще захотеть такое. Была парочка гоблинш и лепрекониха — их снимки я быстро пролистал. Это совсем уж экзотика. Снова открыв папку на третьей странице, я посмотрел на «мамочку», давай понять, что выбор сделан. Она поднялась и подошла ко мне.

— Эта, — я показал на темноволосую эльфийку, которая произвела на меня такое впечатление.

«Мамочка» нахмурилась, и, кажется, едва сдержала ругательство, глядя на фотографию так, будто не понимала, откуда она здесь взялась.

— Извините, но нет, — проговорила, наконец, она. — Эта девушка сейчас не работает.

— Жаль, — мне даже не пришлось изображать сожаление. — Очень жаль. А эта? — я перевернул страницу, и показал на светловолосую эльфийку.

— Эта свободна. Полторы тысячи за час, второй — тысячу, ночь — семь тысяч.

Я незаметно сглотнул. Ну, нихрена себе у них тут расценочки! Я понимаю, что товар экзотический, но полторы тысячи за час… Черт, как хорошо, что я снял наличные.

Видимо, увидев выражение моего лица, «мамочка» нахмурилась, и ее рука нырнула в карман платья. Собралась вызвать охрану, чтобы вышвырнули нищеброда? Ну, нет, дорогая.

— Хорошо, — кивнул я.

— Оплата вперед, — быстро проговорила «мамочка», будто опасаясь, что я передумаю.

Я кивнул, и достал деньги. Отсчитал пятнадцать сотенных, и, преодолевая невероятно сильное сопротивление проснувшейся жадности, протянул их сутенерше. Сейчас она вовсе не казалась мне привлекательной и изысканной. Интересно, какой процент от этой суммы достанется эльфийке?

— Одну минуту, — получив деньги, «мамочка» снова стала самой любезностью. — Сейчас я за вами приду.

Я допил бурбон, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, и вытер пот, выступивший на лбу. Да, нервная у меня работа, ничего не скажешь!

* * *

«Мамочка» вернулась спустя несколько минут, и поманила меня за собой. Я встал, расправил куртку, и последовал за ней. Мы прошли через зал, миновали еще одну дверь и поднялись на второй этаж. Там она указала мне на дверь в конце коридора, и удалилась. Я повернул ручку, и вошел в комнату.

Да, это место точно отличается от всех борделей, в которых мне довелось побывать. Словно в сказку попал. Про эльфов, ага.

Комната была необычно большой. Пол, стены и потолок комнаты обшиты деревом, причем так, что между панелями нет ни единой щелки, а узор был подобран так, что создается впечатление, будто все это дерево выращено внутри комнаты, что оно — живое. Стены заплетены растениями, даже с потолка свисает нечто, отдаленно напоминающее лианы. Источника мягкого, приглушенного света не видно, и это создает дополнительную иллюзию чего-то необычного. По камням в углу комнаты сбегает ручеек, В центре комнаты — коврик, будто лужайка с сочной, зеленой травой, на которой, скрестив ноги, сидит и смотрит на меня та самая эльфийка с фотографии. Призрачный свет, подсвечивающий ореол обрамляющих тонкую фигурку светлых волос, создает иллюзию чего-то волшебного, неземного, а легкая, полупрозрачная туника скорее подчеркивает, чем скрывает волнующие изгибы фигуры.

— Я — Анариэль, — ее голос прозучал в унисон с журчанием искусственного ручейка. — Хочешь вина? — в руках эльфийка баюкала деревянный кубок.

— Я бы предпочел виски, но, боюсь, что с меня на сегодня хватит, — с ухмылкой ответил я, глядя по сторонам в поисках кресла или стула.

— А я, пожалуй, выпью, — Анариэль сделала глоток, и отставив кубок, игриво улыбнулась.

— Ты как предпочитаешь? Поиграем? Или сразу к делу?

— Я предпочитаю поговорить, — мой взгляд, наконец, зацепился за резное кресло, я сделал несколько шагов, обойдя коврик-поляну, чтобы не топтать его своими ботинками, и сел.

— А ты небедный парень, — кажется, эльфийка была слегка пьяна. — Чтобы просто поговорить в этом заведении есть и более дешевые варианты.

— Я хочу поговорить именно с тобой.

— Мы знакомы? — Анариэль нахмурилась, явно пытаясь меня припомнить. Логично, что ей это не удалось.

— Нет. Я хочу поговорить об Эрвен, — в тот момент, когда я произнес это имя, Анариэль вздрогнула. Что ж. Я не ошибся. Две эльфийки, работающие в одном… эмм… заведении, должны, если не дружить, то, хотя бы, общаться. И, кажется, так и было.

— Что тебе нужно? Кто ты такой? — эльфийка напряглась. Я вздохнул, достал бумажник, и продемонстрировал ей значок.

— Меня зовут Ланс ван дер Тоот, я частный детектив, и я расследую дело, которое может быть связано со смертью Эрвен.

— Эрвен убили копы, — ее прекрасно личико исказила гримаса. — Какое еще дело может связано с этим?

— А что было перед этим?

Анариэль нахмурилась.

— Слушай, мне все это не нравится. Может, ты просто трахнешь меня, и все? Без всяких разговоров?

— Трахаться с людьми тебе нравится больше, чем пытаться помочь найти того, кто виноват в смерти твоей подруги? — я прищурился.

— Ублюдок, — выдохнула эльфийка, и одним махом допила вино. Сейчас она совсем не походила на ту ласковую девочку, которая встретила меня в дверях.

— Вероятно, — пожал я плечами. Сунув руку в карман, я достал деньги, отсчитал пять сотенных, и протянул их Анариэль.

— Может быть, это больше расположит тебя к разговору?

Она метнула на меня уничтожающий взгляд и даже не шелохнулась.

— Мало? Может, добавить? — я начал злиться. — Сколько тебе перепадет с того, что я отдал твоей сутенерше с надутыми силиконом сиськами? Я готов заплатить больше. Только как-то странно, что для меня наказать того, кто превратил Эрвен в животное, важнее, чем для тебя. Я-то думал, Высшие — они во всем лучше ничтожных людишек, для которых в жизни главное — удовлетворить свои низменные инстинкты, а оно вон как получается. Я вывалил кучу денег, чтобы поговорить с тобой о гибели твоей подруги, а тебе проще лечь под меня, чем помочь.

— Дважды ублюдок, — Анариэль вдруг успокоилась, встала, и, достав откуда-то короткий халатик, надела его, туго завязав пояс. Подойдя к стене, открыла хитро замаскированный бар, достала оттуда бутылку и налила себе еще. Посмотрев на бутылку, эльфийка подумала, и решила назад ее не ставить, прошла к креслу, уселась, поджав ноги, и отпила из кубка.

— Что ты хочешь знать? — она все еще злилась, но я видел за сердитым выражением ее мордашки плохо скрываемый стыд. Кажется, мне удалось дернуть за нужную ниточку.

— У Эрвен были проблемы с деньгами? — я понял, что сморозил глупость, но поправляться было уже поздно.

— Нет, у нее было полно бабок, она, на самом деле, была наследной принцессой Дома Домов, а трахалась со всеми, кто способен заплатить, из любви к искусству, — фыркнула Анариэль.

— Извини. Исправляюсь: у Эрвен были особенные проблемы с деньгами?

— Нет, — снова выпив, уже спокойно заговорила Анариэль. — Особенных проблем у нее не было, но она была просто одержима идеей свалить из этой дыры.

— Куда?

— Обратно. На Верхние ярусы, — пожала она плечами. — Куда же еще?

— Извини, если мой вопрос неуместен, можешь на него не отвечать. Но как получилось, что она — да и ты тоже — вообще попали сюда? Насколько я знаю, у вас все несколько по-другому, и… Если честно, я очень тяжело представляю себе, что должно случиться, чтобы…

— Чтобы Высшая стала шлюхой, покорно раздвигающей ноги перед каждым, кто в состоянии наскрести на это деньжат? — горько усмехнулась Анариэль. — Да-а… Кажется, вы многого не знаете. Или не хотите знать. В конце концов, вам-то до этого какое дело?

— Ты о чем? — я на миг пожалел, что отказался от виски, но усилием воли загнал желание выпить вглубь сознания. В конце концов, мне лучше бы оставаться в трезвом уме, а выпил сегодня я уже немало.

— О том, что в ваших глазах все Высшие — небожители. Наверное, с вашей точки зрения так и есть, но, увы, это не так. И среди Высших есть те, кто выше, и те, кто прикладывает все силы, чтобы вскарабкаться с самого дна и не соскользнуть в бездну.

— Ну, судя по всему, мы в этой бездне живем, — хмыкнул я, достал сигарету и закурил. Эльфийка нахмурилась, но ничего не сказала, лишь извлекла откуда-то пепельницу, и протянула мне. Я поблагодарил ее молчаливым кивком.

— Если твоя семья не принадлежит к одному из Домов — тебе приходится вкалывать не меньше, чем людям, которые работают на Высших. Если у тебя нет выдающихся способностей к магии — вкалывать приходится на не самой привлекательной работе. Если твоя семья моложе нескольких тысяч лет — всем насрать, что с тобой происходит. А если твои родители были техниками на одном из Кораблей, и погибли во время Исхода… — Анариэль запнулась, и спрятала лицо за кубком.

Я скривился. Черт. Как-то не ожидал я такой реакции. Надо осторожнее, а то эльфийка напьется раньше, чем я получу какую-либо информацию.

— Я познакомилась с Эрвен уже здесь. Ее история была примерно такой же, как у меня. Проблемы с работой, отсутствие собственного жилья, за собственное платить не смогла… Съехав на Дно, она пыталась найти работу наверху, но там таким не рады. Ну и…

— Понятно, — кивнул я. — Значит, Эрвен очень хотела вернуться назад?

— Вернуться назад хотят все, она же этой идеей была просто одержима. Все время говорила мне, мол, погоди, подруга, найду способ вернуться, и тебя не забуду. Только кому мы там теперь нужны, после этого всего? Они никогда не примут нас обратно в свое общество, — горько проговорила Анариэль. — Дай сигарету, — резко охрипшим голосом вдруг попросила она.

Я протянул ей пачку и чиркнул зажигалкой. Эльфийка глубоко затянулась, даже не закашлявшись, выпустила густой клуб дыма и некоторое время смотрела на него, прежде чем снова заговорить. Я тоже молчал. Черт. В первый раз вижу, чтобы Высшие курили.

— Эрвен искала любые способы. Даже в эту клинику ездила, — Анариэль презрительно поджала губы. — Я говорила ей, что это больше похоже на бред, но она меня не слушала. И что в итоге? Я оказалась права. Они расщедрились на целые две сотни. Потеря времени. Даже здесь больше получается. Еще и эта старая сука, Грин, рассвирепела, из-за того, что Эрвен сорвала график, и в отместку подсунула ей этого ублюдка сверху, гребаного извращенца из Домов. Не знаю уж, что он там с ней делал, но, после того, как принимать его пришлось мне, я вообще не удивилась, что Эрвен его убила. Мразь… — эльфийка снова глубоко затянулась.

— Что за клиника, Анариэль? — боясь спугнуть ее, спросил я. — Она рассказывала об этом?

— Какие-то шарлатаны, — фыркнула она. — И своим очки втирают, и на нас наживаются. Они, якобы, лечат ваши болезни при помощи нашей крови. Там целый договор, по которому, в случае выздоровления пациента, которого лечили твоей кровью, тебе отвалят золотые горы. Но я думаю, что никто ничего не получает. Ни ваши — здоровья, ни наши — денег. Так-то.

— Она говорила, как называется клиника?

— Говорила, но я не запомнила, — покачала головой Анариэль. — Но, кажется, у меня где-то осталась их визитка, мне ее Эрвен притащила. Тебе нужно? Я поищу.

— Поищи, пожалуйста, — попросил я.

— Хорошо. Допью только, — ее голос звучал нетрезво, а когда Анариэль наливала себе новую порцию, часть вина пролилась мимо. Кажется, эльфийка этого даже не заметила. В несколько глотков опустошив кубок, она встала, и, покачиваясь, отправилась вглубь комнаты, где за занавеской из лиан обнаружилась еще одна дверь. Ее не было пару минут. Появившись снова, Анариэль протянула мне уже знакомый картонный прямоугольник.

«Экспериментальная клиника Кроуфорда».

— Вот. Надеюсь, это тебе поможет, хоть и не понимаю, каким образом. Я работала, когда приехали копы и началась стрельба. Они действительно ее застрелили. Если кто и виноват в ее смерти — так эта мразь с Верхних ярусов. Высокопарная тварь, гребаный ублюдок из домов, — язык у Анариэль уже откровенно заплетался.

— Спасибо, — до меня дошло, что о приступе безумия, охватившего Эрвен, здесь не распространялись. Значит, и мне не стоит. — Не уверен, что ты мне помогла, но — спасибо.

— Да пожалуйста, — пьяно усмехнулась эльфийка.

— Я, пожалуй, пойду. Спасибо за общение, — я незаметно сунул пять сотенных между сидением и подлокотником своего кресла. Надеюсь, их найдет Анариэль, а не кто-то другой.

— Эй! Вар…Ван… Как там тебя? Ланс! — окликнула меня эльфийка, когда я уже взялся за дверную ручку.

— Да? — я обернулся. Анариэль, пошатываясь, встала, и потянула поясок халата.

— У тебя еще осталось время. Уверен, что тебе пора? Мы могли бы… — халат соскользнул на пол, открывая взгляду ее фантастическую фигуру. Эльфийка была пьяной в хлам.

— Уверен, — вздохнул я. — До свидания, Анариэль, и… удачи!

— Да пошел ты, ублюдок! — буркнула она себе под нос, запуталась в своих длинных ногах, и упала на пол. Я повернул ручку и вышел в коридор, мягко прикрыв за собой двери. Настроение ни капли не напоминало то, с которым я пришел сюда, даже несмотря на то, что я уверился в своей теории — во всем происходящем «Экспериментальная клиника Кроуфорда» играет далеко не последнюю роль. Больше всего мне сейчас хотелось разбить кому-нибудь морду.

Выругавшись себе под нос, я пошел к лестнице.

Мне вдруг тоже остро захотелось напиться. И я не видел ни одной причины, которая могла бы помешать мне осуществить это намерение.

Все. Хватит на сегодня работы.

Глава 13

— Здравствуйте, мистер… — симпатичная барышня за стойкой ненадолго зависла, опустив взгляд куда-то в бумаги, и я ей подсказал:

— Андерсон. Томас Андерсон, — я широко улыбнулся, и девица улыбнулась мне в ответ.

— Да. Совершенно верно. Простите, мистер Андерсон, мы не используем Магосферу для работы — сами понимаете, конфиденциальность, а вашу карточку я почему-то не могу найти. Подождите минутку, хорошо? Вот там кресла, столик, присаживайтесь, можете полистать журналы.

— А курить можно? — поинтересовался я.

— Да, конечно, — девица улыбнулась еще лучезарнее, — Но придется выйти в комнату для курения. Вот эта дверь.

— Спасибо, — я кивнул, и направился в означенную комнату.

Изнутри клиника выглядела совсем иначе, чем снаружи. Большие, светлые помещения, приветливый персонал… Вот что значит — клиент, пришедший по предварительной записи. Правда, для того, чтобы «записаться на прием», пришлось побегать. Я закурил, встал у окна, и, набрав полную грудь воздуха, медленно выдохнул, только сейчас переводя дыхание. Да уж. Непросто было сюда попасть… Теперь бы еще назад выбраться.

Я взглянул на охранника с автоматом, запирающего ворота гаража за привезшим меня сюда микроавтобусом, еще раз глубоко затянулся, и постарался расслабиться. Спокойно, Ланс. И не из такой задницы выбирались. Сначала нужно узнать, что здесь вообще происходит, а потом… Потом что-нибудь придумаем. Как обычно.

* * *

На то, чтобы записаться в «Экспериментальную клинику Кроуфорда», у меня ушло четыре дня. Первый — на то, чтобы найти врача, который «поставит» нужный диагноз. Остальные три я потратил, с несчастным, убитым видом скитаясь по клиникам, здраво рассудив, что, если «ЭКК» как-то получает клиентов, стараясь, при этом, не афишировать свою деятельность, значит, в этом помогают настоящие врачи. Учитывая, что нормальный человек не сунется в лечебное учреждение, о котором нет абсолютно никакой информации, искать следует тех, кто уже отчаялся. А учитывая, что, с появлением в жизни человечества магии, болезней, способных довести до отчаяния, осталось не так много, список удалось значительно сузить.

В первых двух клиниках, глядя на мою историю болезни и анализы, врачи лишь сочувственно развели руками, еще в нескольких без особого воодушевления предложили обратиться к Высшим, глядя на меня так, будто перед ними сидел без пяти минут мертвец. Еще в пяти или шести реакция была примерно такой же, и я понял, что делаю что-то неправильно. Я ходил по достаточно дорогим госпиталям, справедливо рассудив, что, если в «Экспериментальной клинике Кроуфорда» засели мошенники, то их интересуют исключительно состоятельные граждане, с которых можно что-то поиметь, но, обойдя чуть ли не все солидные заведения, так и не добился того, чтобы на мою наживку кто-то клюнул. Стоило поменять подход.

В последний день я устроил рейд по муниципальным клиникам, и уже в третьей из них мне улыбнулась удача. На удивление хорошо одетый доктор по фамилии Джонсон, если верить бейджу, прикрепленному к карману халата, просмотрел мои бумаги, отложил их в сторону, блеснув золотом часов на руке, и медленно проговорил.

— Мистер Андерсон, скажите, вы знаете, что написано в вашей истории болезни?

Я мрачно кивнул.

— Полагаю, тогда вы понимаете, что шансов у вас практически нет? Что вам, скорее всего, не помогут ни люди, ни Высшие?

— Вы меня сейчас так подбодрить хотите? — горько усмехнулся я.

— Знаете, как ни странно, но да, — врач слегка улыбнулся. — Дело в том, что решение проблемы все же существует, — он поднял руку в предупредительном жесте. — Не гарантированное, к сожалению, при таком заболевании стопроцентной гарантии никто не даст. Но — шансы все же есть, и немалые.

Я подался вперед, стараясь создать впечатление человека, только что узнавшего, что его смертельную болезнь все же можно излечить. В принципе, это было не сложно: ощущения от того, что на мою немудреную наживку все же клюнула нужная рыба, было очень похоже на то, что мне требовалось изобразить.

— Есть одна экспериментальная клиника, — понизив голос, проговорил доктор Джонсон, — они применяют методы… Скажем так, достаточно смелые и еще не успевшие пройти сертификацию. Но процент выживаемости при вашем заболевании у них очень высокий.

«Процент выживаемости» сильно резанул слух, однако до меня все же дошло, что это медицинский термин, широко распространенный у циников в белых халатах. Наверное, когда каждый день имеешь дело со смертельными заболеваниями, эмоции притупляются, но говорить такое пациенту… Ну, не знаю.

— Дело в том… — я замялся, теребя в руках старую, выгоревшую бейсболку со сломанным козырьком. — Дело в том, что у меня не очень много денег. Я смогу наскрести двести, ну, триста долларов, может быть, если немного подождать, то…

Джонсон попытался скрыть отчетливо промелькнувшую на лице усмешку. Получилось не очень хорошо, но он все же сумел взять себя в руки, и снова натянуть на лицо сочувственную мину. Само участие.

— Мистер Андерсон, деньги не понадобятся. Более того — весьма вероятно, что в случае успешного исхода, заплатят вам самому.

Я состроил удивленную гримасу.

— В чем подвох, доктор?

— Никакого подвоха! — Джонсон ободряюще улыбнулся. — Единственное — прежде чем в клинике примут окончательное решение, необходимо заполнить анкету. Им нужна вся информация о вас, чтобы понять, смогут ли они помочь в вашем случае и заранее составить правильный план лечения.

— А как же мне попасть туда? Что это за клиника, где она находится?

— Заполнить анкету вы сможете прямо здесь, у меня есть бланк. Я передам ее в клинику, и с вами свяжутся.

— Точно свяжутся? — я старался изо всех сил сделать вид, что проглотил крючок вместе с поплавком, грузилом, леской и удилищем, не показав при этом радости от того, что жадный доктор схожим образом заглотил мой. — А как? У меня нет чарофона, но я, наверное, могу оставить номер консьержа… Я живу в меблированных комнатах, думаю, смогу договориться…

— Вот здесь все и укажете, — врач с улыбкой протянул мне пару листов и ручку. — Нужно только действовать поскорее. Сами понимаете, время работает против нас.

Я закивал, хватаясь за простую шариковую ручку, как за спасательный круг.

— Можете заполнить прямо здесь, — доктор встал из-за стола и сделал приглашающий жест. — А мне пока нужно позвонить, — док вышел, а я поставил стул ближе, отодвинул в сторону пачку каких-то бумаг, и принялся читать вопросы.

Анкета была достаточно странной. Обязательными, в таких случаях, вещами, типа номера социального страхования, в ней не интересовались, зато была масса вопросов, касающихся меня и моего окружения. Место работы. Семья. Какие отношения с родственниками поддерживаю. Считаю ли себя общительными человеком. Имена трех самых близких друзей. Имена коллег, с которыми мне нравится общаться… Очень странная анкета, но, кажется, я начал понимать, почему она составлена именно так. И чем больше я понимал, тем сильнее мне не нравилась собственная затея.

Решив, что я понял, как именно нужно заполнить анкету, чтобы получить приглашение на лечение, я приступил к работе. Временно не работаю, ищу работу. Сирота, родственников нет. Общительным себя не считаю, друзей нет, со старыми приятелями почти не общаюсь. С бывшими коллегами не общаюсь… Идеальный портрет социопата-одиночки, опустившегося на самое дно, еще и сломленного смертельной болезнью. Составить его было не сложно, ведь совсем недавно я как раз таким человеком и был. Разве что со смертельной болезнью повезло, если не считать таковой прогрессирующий алкоголизм.

В графу «Место жительства» я вписал адрес меблированных комнат, где действительно снял грязную каморку на время расследования. Находиться там было неприятно, передвигаться в старой одежде и без автомобиля — непривычно, но нужно было потерпеть. Возврат на несколько дней в не такое далекое прошлое — не самая высокая цена за анонимность и конфиденциальность. Всяко лучше, чем привести домой на хвосте отморозков, которые следили за мной после посещения клиники. Если они похожи на того доминиканца, что открыл мне двери в клинике, ничего хорошего ждать от них не стоит: отпетые головорезы. Так что временные неудобства, новую прическу и неопрятную бороду, которой я старательно обрастал последние дни, можно было отнести к необходимому злу.

Вернувшийся док Джонсон прочитал мои каракули, и, кажется, воодушевился еще больше.

— Мистер Андерсон, я добавлю к вашей анкете результаты анализов и историю болезни, и, думаю, что в самое ближайшее время с вами свяжутся. А сейчас прошу простить, меня ждут пациенты.

После этого мне ничего не оставалось, кроме как вернуться в свои трущобы и два дня проваляться на желтоватом постельном, небрежно брошенном поверх матраса в подозрительных пятнах. Дважды я пытался дозвониться до Рэйчел, но девушка банально не брала трубку. Один раз я практически решился съездить в доки, потом посмотрел в зеркало, и остановился. Куда мне в таком виде ехать-то? А главное — зачем? Навязываться? Глупая ситуация, которую сам и допустил. Да, девчонка симпатичная, да, мне она понравилась… Но, раздери меня орк, на тот момент у меня было дело поважнее. И если она такая обидчивая… Нет, я все-таки постараюсь разрулить ситуацию, но не сейчас. Сначала — разобраться с гребаной «Клиникой Кроуфорда».

Стук в дверь раздался на третий день, когда я уже совсем отупел от безделья и начал предполагать, что моя анкета не заинтересовала великих лекарей, что меня каким-то образом раскрыли, или что, в конце концов, я вытянул пустышку. Все три варианта имели примерно одинаковые шансы на то, чтобы оказаться правдивыми, и уже пару часов, с того самого момента, как проснулся, я боролся с желанием послать все к дьяволу и отправиться к себе в квартиру. Стук сдернул меня с кровати. Напустив на лицо траурное выражение с которым я контактировал с окружающим миром в этой ипостаси, я направился к двери.

За дверью оказался консьерж — бомжеватого вида парень с длинными, засаленными волосами, в не менее засаленных джинсах с прорехами на коленках и зеленой камуфляжной куртке, рукава которой были закатаны по локоть.

— Вам звонили, мистер Андерсон, — прогундосил он. — Вы просили, чтобы я сообщил, если кто-то будет вас спрашивать, — консьерж выжидающе уставился на меня. Я лишь кивнул, ожидая продолжения.

— Просили сказать, что звонят от дока Джонсона. Что вам назначили встречу… Сейчас… — он залез в карман куртки, и достал из него мятый обрывок бумаги, пересыпанный табачными крошками и каким-то мусором. — Куинс, «Старбакс» у станции метро «Бульвар Астория». Вам нужно быть там сегодня в два часа, — консьерж замолк, и выжидающе посмотрел на меня. Я залез в карман, достал долларовую купюру и протянул ее парню. Он выдернул у меня банкноту так резко, будто опасался, что я передумаю, сунул мне взамен клочок бумаги и скрылся за дверью.

Значит, все-таки сработало. Я вздохнул.

То, что я на верном пути — это хорошо. А вот то, что мне под видом смертельно больного предстоит проникнуть в клинику, которую охраняют вооруженные ребятки, похожие на профессиональных убийц — не очень.

Я сложил в картонную коробку чарофон, часы, бумажник с документами на настоящее имя, кастет и дубинку, достал скотч и старательно запечатал коробку. Брать с собой что-либо, что позволит идентифицировать меня, как Ланса ван дер Тоота — опасно. И здесь я тоже свое добро оставлять не хочу. Похожий на крысу консьерж доверия не внушал никакого, не удивлюсь, если среди его хобби имеется копание в вещах постояльцев. Вырвав из блокнота чистый лист, я написал на нем свой домашний адрес. Буду выходить — оставлю консьержу, пусть отправит с курьером. По уму, таких явных следов лучше бы не оставлять, но я и так перестраховываюсь. Лишняя паранойя.

Перед тем, как выйти из комнаты, я присел на кровать, и около минуты размышлял, не стоит ли оставить весточку Поллаку? Мало ли, чем обернется мой визит… В идеале было бы и вовсе дать капитану наводку на клинику, непонятно как пропущенную Безопасностью, а самому отойти в сторону, но тогда слишком много вопросов останется без ответов. А я все еще хочу повидаться с таинственным доктором Крэнстоном. И другого способа сделать это я не вижу. Ладно, к нагам сомнения! Начал делать — нужно довести до конца. А записку Поллаку лучше все же передать. Пусть он ее получит, скажем, послезавтра днем. Если я не вернусь к этому времени, значит точно случилось что-то нехорошее, и в этом случае мне будет спокойнее, если буду знать, что ко мне рано или поздно придет помощь… Ну, или хотя бы за меня отомстят при совсем уж тухлом раскладе.

Решившись, я встал, выдрал из блокнота еще один лист, написал Поллаку короткую записку, и, подхватив под мышку коробку со своим нехитрым скарбом, вышел из комнаты.

* * *

На этот раз поездка в метро прошла без эксцессов. Я пытался подремать, но сон не шел — в голове постоянно прокручивались разные варианты развития событий. Когда поезд подъезжал к бульвару Астория, я уже стоял в дверях. Вышел, прошел по пустому перрону надземной станции, спустился по ступенькам и оказался практически на месте встречи. Из «Старбакса» тянулись вкусные запахи, захотелось кофе, но я решил, что навряд ли полунищий Томас Андерсон будет позволять себе такие излишества. В пять минут третьего прямо передо мной припарковался черный микроавтобус с наглухо тонированными окнами. Из него вышел доминиканец, как брат-близнец похожий на уже виденного мною охранника, огляделся и встретился со мной глазами. У меня внутри все сжалось. А ну как узнают? Но нет. Кивнув самому себе, доминиканец подошел ко мне и поинтересовался:

— Томас Андерсон? — видимо, док Джонсон описал меня. Что ж, так даже проще.

— Да, это я, — я кивнул. — А вы…

— Мы от дока Джонсона. Прошу в машину. Мы отвезем вас в клинику.

— Так сразу? — я напустил на себя растерянный вид. — Мне не сказали, я не взял с собой пижаму и…

— Не переживайте, мистер Андерсон, мы вам все предоставим. У вас сложный случай и лучше начать лечение немедленно. Вам не нужно на работу или еще куда-нибудь в ближайшие дни?

Я потупился.

— Нет, на работу мне не надо, — нормальному человеку стыдно быть безработным, и он не станет кричать об этом на каждом шагу.

— Превосходно, — доминиканец улыбнулся, продемонстрировав желтые от табака зубы. — Тогда пройдемте.

Я кивнул, и последовал за ним. Он открыл боковую дверь и отступил в сторону, ожидая, пока я заберусь в салон.

— А почему здесь нет окон? — «удивился» я, заглянув внутрь. Стекла пассажирской части салона были заклеены не просвечивающейся пленкой, разглядеть изнутри, что происходит на улице, было невозможно. Как невозможно было и с улицы увидеть, кто сидит в салоне.

Охранник, или кто он там, лишь пожал плечами.

— Машину купили подержанной, предыдущий хозяин сделал так, а переделывать не стали. Не волнуйтесь, мистер Андерсон, темно не будет. Как только закроется дверь, в салоне включится свет.

Я молча кивнул и полез внутрь. Задвинувшаяся за спиной дверь отрезала все звуки города — шумоизоляция в автобусе также была на уровне.

— Предыдущий хозяин, конечно, — чуть слышно буркнул я себе под нос, уселся в кресло и попытался расслабиться. Получилось плохо.

Машина тронулась с места. Сначала я попытался было считать повороты, чтобы иметь примерное представление о том, куда мы движемся, но быстро бросил это занятие. Во-первых, не настолько хорошо я знал эту часть города, а во-вторых — пункт назначения мне давно известен. Нет смысла ломать голову.

Ехали мы достаточно долго — водитель наворачивал лишние круги, перестраховываясь, что еще раз убедило меня в том, что в клинике что-то нечисто. Не думаю, что отсутствие, например, лицензии на врачебную практику или применение не сертифицированных процедур заставило бы принимать такие меры предосторожности, а значит, я на верном пути. Главное, чтобы этот путь не закончился где-нибудь на дне Гудзона.

Наконец, спустя примерно час, машина замедлилась, а после и совсем остановилась. Щелкнул замок, дверь отъехала в сторону, и я увидел того же доми.

— Прибыли, мистер Андерсон. Пройдемте.

Я выбрался из салона и быстро огляделся. Да, то самое место. «Экспериментальная клиника Кроуфорда», мать ее. Если честно, за время поездки меня одолевали сомнения, а в голове крутились мрачные картины, одна хуже другой. Ведь стопроцентной гарантии, что я вышел именно на тех, кто мне нужен, не было, и я мог влегкую попасть, например, на черных трансплантологов, или на кого еще похуже. Мало ли какие махинации проворачиваются на Дне под медицинским прикрытием? Успокаивал я себя лишь тем, что с «диагнозом», поставленным по легенде, мои органы мало кого могут заинтересовать. Что же тогда мутят в «ЭКК»? Ладно. Совсем скоро узнаю.

— Мистер Андерсон? — доминиканец смотрел на меня выжидающе. Кажется, я слегка задумался. Окей. Посмотрим, чем они тут занимаются.

Ссутулившись и стараясь изменить походку на тот случай, если меня видит та же смена охраны, при которой я здесь уже был, я двинулся следом за провожатым в сторону крыльца. Что ж. Надеюсь, выбраться отсюда будет не намного сложнее, чем попасть внутрь.

Глава 14

— Мистер Андерсон! Мистер Андерсон! — из задумчивости меня вывел голос девушки с ресепшен.

Я сделал еще одну затяжку и обернулся.

— Мистер Андерсон, я нашла вашу учетную карту! Немедленно выбросьте сигарету! Вы с ума сошли? Курить, при вашем диагнозе… Вы что?

Смачно затянувшись, я пожал плечами.

— Насколько я понимаю, при моем диагнозе это значения уже не имеет.

Девица подскочила ко мне, ловко выдернула почти докуренную сигарету из пальцев и раздавила ее в пепельнице.

— А это уже будет решать доктор! Пройдемте, пожалуйста!

Я пожал плечами, и последовал за ней.

Пройдя по короткому коридору, девица достала из кармана ключ и открыла невзрачную деревянную дверь.

— Проходите.

Внутри оказалась типичная душевая, с кабинкой, скамьей для переодевания и скользким кафелем. Вдоль одной из стен тянулись полки, уставленные одинаковыми холщовыми сумками. Оглядев меня, девица что-то прикинула в уме, подошла к полке, и, немного порывшись среди сумок, достала одну из них. Поставив ее на кушетку, она повернулась ко мне.

— Пожалуйста, примите душ. Туалетные принадлежности — в кабинке. Когда закончите — выходите из комнаты, вас будут ждать, — я послушно кивнул, девица ослепительно улыбнулась, и вышла из комнаты.

Я разделся, став боком к замеченному под потолком глазку миниатюрной камеры, и, так же боком прошел в кабинку.

Девица не обманула — на полочке нашлась одноразовая упаковка с туалетными принадлежностями, наподобие тех, что продаются на вокзалах и заправках. Что ж, и на том спасибо.

Бормоча себе под нос что-то неразборчивое для микрофона, который также наверняка был здесь установлен, я открыл воду, и несколько минут нежился под горячими струями, стараясь гнать подальше беспокойство, нет-нет, да и дающее о себе знать, и стараясь настроиться на позитивный лад. Получалось плохо. Все же суровый вид охранников, их организованность и вооружение, а также способ доставки в клинику, не располагали к тому, чтобы чувствовать себя в полной безопасности. В нормальных клиниках такого не бывает.

Тщательно вымывшись, я вышел из кабинки, и хмыкнул. Моя одежда исчезла. Прошлепав босыми ногами по кафелю, я заглянул в сумку, оставленную девицей. Там оказалась дешевая пижама, нижнее белье, халат, шлепанцы и несколько пар носков. Интересно.

Со своей одеждой я расстался без сожалений — все равно ее только выбрасывать. Бумажник тоже был старым и практически пустым — все ценное и важное, вроде документов, по которым меня можно будет идентифицировать, осталось в коробке, отправленной на домашний адрес. Хм, кстати, а ведь я чуть не прокололся. Попроси у меня барышня любое удостоверение личности, и я имел бы весьма бледный вид. Впрочем, что-то придумал бы. В конце концов, я к ним не с улицы же пришел, по «направлению».

Пожав плечами, я принялся натягивать больничную одежду. С размером девица явно угадала, хотя с безразмерными больничными вещами, это не сложно. Одевшись, я подошел к двери, и выглянул наружу.

— Закончили? — раздалось над ухом, и я даже вздрогнул от неожиданности. — Следуйте за мной.

Неприветливый, грудной голос принадлежал дородной бабище в одежде санитара. Глядя на нее, я подумал, что теперь знаю, как выглядели бы дети людей и орков, если бы их рождение от такой связи было возможным. В плечах — как два меня, ростом не уступает, из коротких рукавов выглядывают мускулистые руки. Темные волосы собраны в хвост под шапочкой.

Я в очередной раз кивнул, и двинулся за санитаркой. Она шла размашистым, мужским шагом, не утруждая себя объяснениями, куда и для чего мы идем. Я решил, что даже для того забитого неудачника, которого я сейчас отыгрывал, такое беспрекословное подчинение будет нетипичным, и, продрав горло, робко поинтересовался.

— Простите, а куда вы меня ведете? К доктору?

Санитарка резко остановилась, так, что я чуть не налетел на ее широкую спину. Повернувшись, она смерила меня удивленным взглядом. Такой мог быть у меня, если б со мной внезапно заговорил таракан.

— В палату, — наконец-то соблаговолила ответить санитарка.

— Извините, а разве меня не должен сначала осмотреть доктор?

— Доктора сейчас нет. Он будет завтра утром.

— А… А зачем тогда меня привезли сегодня?

— Доктор приезжает рано, к обходу вы должны быть на месте. Кроме того, утром вам нужно будет сдать анализы для подтверждения диагноза. Идите за мной, — она потеряла ко мне интерес, и снова двинулась вперед, не утруждаясь посмотреть, выполнил ли я команду.

Анализы. Проклятье! Только этого мне и не хватало!

Разумеется, анализы покажут, что я здоров, как бык. И как это чудесное исцеление объяснять докторам? Черт побери! Как-то не продумал я этот момент. Кажется, я вообще ничего не продумал, детектив хренов! Придется форсировать события. Нужно попытаться разузнать все, что мне нужно, сегодня же, и свалить отсюда, пока меня не вывели на чистую воду. В пижаме… Прекрасно, в общем. Наверное, нужно было, все же, сдавать их Поллаку и не играть здесь в агента под прикрытием…

Между тем, шли мы уже достаточно долго. Коридор петлял, одна дверь сменялась другой, навстречу — ни одного человека. Странная клиника. Я здесь что, единственный пациент, что ли?

Миновав очередную дверь, мы оказались в отделении стационара. По крайней мере, это было на него похоже. Пост дежурного, двери с номерами — палаты, двери с табличками — процедурная, забор анализов, еще что-то. На посту — два амбала с волосатыми руками. Одеты, как санитары, но я бы совсем не удивился, увидев их на подпольных боях без правил, например.

— Новенький, — прогудела бабища, остановившись у поста. — В двенадцатую палату. Разберитесь там, — развернулась и ушла. Как биоробот, честное слово.

— Привет, — один из санитаров, поднялся, попытавшись напялить на лицо что-то, отдаленно напоминающее дружелюбную улыбку. — Пойдем, проведу.

Я лишь кисло кивнул.

— Смотри, значит, обед ты уже пропустил, ужин в шесть, принесу в палату. Отбой в девять. После отбоя палату покидать нежелательно. Туалет — в палате. Куришь?

— Сигареты забрали, — сокрушенно развел руками я.

— Это хорошо, это правильно, — усмехнулся санитар. — Курить у нас запрещено. Подъем в шесть. Ну, к тебе зайдут, расскажут, что там у тебя по распорядку будет. Анализы, то, это… В восемь — осмотр у доктора. Ну а потом уже по обстоятельствам. Понял?

— Понял.

Да, на частную клинику, где перед пациентом лебезят и стараются угодить, это мало похоже. Скорее, на тюремный лазарет. Впрочем, учитывая, что здесь, типа, все бесплатно… Ладно, посмотрим, что дальше будет. Пока выглядит удручающе.

Еще один интересный момент — в стационаре царила полная тишина. Никто не разговаривал, не было слышно смеха, да вообще, никаких звуков, характерных для места, где люди маются от безделья. Я тут что, единственный пациент, что ли? Странно это все.

Открыв дверь, санитар шагнул в сторону.

— Располагайся. Если что-то будет нужно — зови. Кнопка у кровати.

Я поблагодари его кивком, и прошел в палату.

Небольшая комнатка, пять на пять, койка, заправленная свежим бельем, тумбочка, дверь в туалет… Все. На тумбочке — первые признаки сервиса, запечатанная бутылка с водой. Ну, хоть что-то.

Повернувшись к двери, чтобы запереть ее, я выругался про себя. Ни защелки, ни чего-либо ее напоминающего с этой стороны не было, только металлическая пластина, закрывающая доступ к замку. Интересно…

Тяжело вздохнув, я плюхнулся на кровать. Ну что ж… Делать нечего. Будем ждать ночи и думать, как сделать так, чтобы эта палата не превратилась в ловушку для глупой мыши, возомнившей себя кошкой.

* * *

Ужин, как и было обещано, принесли в шесть — с небольшим запозданием. Решив использовать это запоздание, как предлог выбраться в коридор и осмотреться, я столкнулся с неприятным сюрпризом — дверь палаты была заперта снаружи. Прелестно. Подергав ручку, я вернулся к кровати, и, буквально через несколько минут раздался щелчок, и на пороге показался все тот же псевдодружелюбный санитар с подносом в руке. Решив, что вопросы с моей стороны будут выглядеть вполне ожидаемо, я уселся на кровати, и проговорил.

— Я сейчас хотел выйти в коридор, немного размяться перед ужином, но дверь оказалась заперта. Вы меня случайно закрыли в палате?

Санитар бухнул поднос на тумбочку, и, не моргнув глазом, проговорил:

— Нет. Это часть режима. Клиника экспериментальная, люди здесь бывают разные, и им очень хотелось бы сохранить свою конфиденциальность. Поэтому здесь не принято, чтобы больные ходили по коридору без крайней надобности. Не переживай. Если что-то понадобится — просто нажми на кнопку, а пока отдыхай и набирайся сил. В обычное время-то, наверное, не до отдыха? — вопрос звучал, вроде как, даже сочувственно. Я лишь тяжело вздохнул в ответ, что можно было расценивать, как угодно.

— Скучно.

— Ничего, завтра будет не до скуки. Сдашь анализы, придет доктор, осмотрит, назначит исследования… Сам не заметишь, как день пролетит.

Я лишь кивнул.

Санитар переставил еду на тумбочку, и, забрав поднос, покинул палату. Замок в двери отчетливо щелкнул. Да уж. Режим и конфиденциальность, конечно. Скривившись, я ковырнул одноразовой вилкой подгоревшую творожную запеканку, политую джемом, и отложил прибор. Аппетита и так не было, а есть это, без угрозы смерти от голода, было решительно невозможно. К этому моменту я уже успел убедиться, что, в отличие от душевой, в палате камер наблюдения не было, потому взял тарелку, прошествовал в уборную, где и смыл свой изысканный ужин в унитаз. Помыл тарелку, поставил на тумбочку, посмотрел на пачку дешевого сока, полагавшегося к ужину, и решил его тоже не трогать. Черт его знает, что здесь в еде может быть. Воду из бутылки, к слову, я тоже не пил, предпочтя утолить жажду из-под крана. Мерзко, противно, чревато расстройством желудка, зато — гарантировано без наркоты, которую легко могут добавить в ту воду, которую выдают от клиники. Лучше поберечься.

Действовать я решил за полночь, когда санитарам станет откровенно скучно. В идеале они должны бы и вовсе отправиться спать — что можно делать ночью в отделении, в котором все палаты заперты на ключ?

Время тянулось мучительно медленно, и, следя за стрелками, я в который раз похвалил себя за то, что додумался взять часы в душ. В противном случае они б, как и остальные вещи, исчезли, и контролировать время стало бы решительно невозможно. В палате не было настенных часов, не было окна, не было вообще ничего, по чем можно было бы отслеживать время. Только ровный, не оставляющий теней, свет ламп дневного света. Тоска.

В девять часов лампы мигнули и погасли, в ультимативном порядке возвестив об отбое. У меня появилось новое занятие — борьба со сном. Тускло светящиеся в темноте стрелки наручных часов будто замерли на одном месте, не желая двигать время, и пару раз я почти провалился в сон. Пытка какая-то.

Наконец, наступила полночь. Не в силах больше пребывать в бездействии, я решил, что ждать больше не имеет смысла. Пора начинать.

Встав с кровати, я спустил штаны, нащупал в паху задравшийся уголок, и, морщась, отодрал полоску скотча, под которым укрывался набор из четырех отмычек. Экипируясь таким образом, я несколько рисковал, если бы в клинике был более серьезный досмотр, ко мне непременно возникли бы вопросы, но это лучше, чем оказаться взаперти без шансов выбраться. Похвалив себя за предусмотрительность, а охранников клиники — за беспечность, я прокрался к двери и присел перед ней. Замок был довольно простым, я обратил на это внимание еще пока горел свет, так что трудностей не предвиделось. Быстро открутив пластину, закрывающую механизм, я запустил было в него отмычки, как вдруг услышал шаги. Санитар!

Я замер, задержав дыхание. Чего это ему не сидится? Неужели услышал? Проклятье! Если он войдет — времени на то, чтобы поставить пластину на место у меня уже не будет, и, стоит ему присмотреться…

Послышался звук, с которым ключ входит в замок. Отпрянув, я занял позицию за дверью. Что ж, возможно так будет даже лучше.

Дверь открылась, и в палату шагнул санитар. К моему удивлению, он не стал включать свет, а повернулся назад, и сделал кому-то жест, мол, все спокойно, заходим. Дьявол! Их двое!

Первый санитар, держа в руках какую-то тряпку, медленно двинулся к моей кровати. За ним последовал второй, с короткой дубинкой в руке. Одеяло, которое я старательно скомкал перед тем, как заняться замком, не давало возможности рассмотреть от порога, что кровать пуста, но стоит им сделать еще пару шагов…

Времени на раздумья не оставалось, как, собственно, и вариантов действий. Я сделал бесшумный шаг вперед, и со всего маху ударил второго санитара ребром ладони по затылку, одновременно перехватывая руку с дубинкой. Не ожидавший нападения санитар даже не ойкнул, молча заваливаясь вперед, я же перехватил дубинку двумя руками, и наотмашь ударил в голову второго, который начал поворачиваться на звук. Голова санитара мотнулась, он «поплыл», я освободил правую руку и основательно добавил ему в челюсть, да так, что аж рука онемела. Голова санитара мотнулась в другую сторону, глаза закатились, и он повалился на пол. Зашипев, я встряхнул отбитую конечность, метнулся к двери, и выглянул в коридор. Никого. Хорошо. Прикрыв дверь, я вернулся к санитарам. Бегло обыскав тела, я едва сдержался, чтобы не присвистнуть. Нормально ребята к ночным обходам готовятся!

Помимо дубинки, у того, что я вырубил первым, нашлись кляп и наручники. У второго — тряпка, бутылка с эфиром, такие же наручники и дубинка. Недолго думая, я хорошенько пропитал тряпку и поочередно усыпил обоих санитаров. Ублюдки чертовы! Куда же они меня тащить собирались, интересно? Получается, рассказ про анализы и обход — это так, басни? Получается так.

Ладно, нужно двигаться быстрее. Не думаю, что санитары пришли за мной по собственной инициативе, их кто-то послал, и, если этот кто-то будет ждать слишком долго, наверняка поднимется тревога. Мне бы к этому моменту хорошо понять, что здесь вообще происходит и тихонечко смыться.

Я защелкнул наручники на первом санитаре, с трудом поднял его и уложил на кровать, предварительно сдернув с нее простыню. Порвав простыню на полосы, связал ему лодыжки, кусок ткани засунул в рот, второй обмотал вокруг, на манер кляпа. Накрыв его одеялом, занялся вторым. Процедура та же — наручники, импровизированный кляп, путы… Правда, прежде чем связывать его, стянул с тела одежду. Этот был не таким шкафообразным, как его товарищ, и, переодевшись, с расстояния и со спины, я вполне сойду за него. Оп, а это что?

В кармане куртки санитара обнаружилась связка ключей. Ага, прекрасно. Это мне явно пригодится, лучше, чем ковыряться отмычками с каждой дверью на пути.

Связанного санитара я запихнул под кровать, и спустил с нее край одеяла, так, чтобы от дверей тело не сразу бросалось в глаза. Пусть какие-то секунды, но выиграю. Что-то мне подсказывает, что даже они мне будут полезны.

Облачившись в одежду санитара, я сунул за пояс дубинку, в карман положил кляп и пузырек с эфиром — мало ли где пригодится, натянул на глаза шапочку и выглянул в коридор. Пусто. Достав связку ключей, быстро нашел нужный — ключи оказались промаркированы номерами палат, и закрыл дверь за собой. Все. Теперь можно заняться тем, ради чего я, собственно, сюда и пришел.

В коридоре царила тишина. Ни единого звука, даже храпа не слышно. Как так? Настолько хорошая звукоизоляция? Или действительно я сейчас единственный пациент клиники? Непонятно. Где же искать интересующую меня информацию? Что-то мне подсказывало, что явно не в отделении.

Для очистки совести я нашел на связке ключ от процедурной, заглянул в нее, и усмехнулся. Что же, ожидаемо. Процедурная была пустой, здесь, даже, кажется, пыль не вытирали. Никаких ампул, шприцев, пробирок, что там еще должно быть? Ни-че-го. Пустой стол, пыльная кушетка — все.

Закрыв двери, я двинулся дальше. То, что «Экспериментальная клиники Кроуфорда» никакое не лечебное заведение, в котором испытывают инновационные методики, я уже понял. Но что такое она на самом деле?

Так. У дверей моей палаты стояла каталка. Значит, везти меня должны были достаточно далеко. Но куда именно? На глаза попался грязный след на полу, и я прищурился. Интересно. Не поленившись, вернулся к каталке и осмотрел колеса: грязные. Значит, то, что я ищу, находится в другом корпусе. Понятно. Будем искать.

Дверь отделения оказалась открытой. Я переступил через порог и огляделся. Есть! Грязный след вел к двери направо. Оттуда же едва заметно тянуло сквозняком. Значит, там выход на улицу. Что ж, посмотрим.

Я достал из-за пояса дубинку и взялся за дверную ручку. И в этот же момент она повернулась, уходя вниз, а дверь приоткрылась — снаружи ее кто-то потянул на себя!

Действуя, скорее, на инстинктах, чем осознанно, я сделал два шага назад, а потом, резко ускорившись, прыгнул вперед, врезаясь в дверь всем своим весом. Тот, кто находился за дверью, явно не ожидал такого: с той стороны послышался удар и громкая ругань. Дернув дверь на себя, я еще раз врезал ею неизвестному, выскочил, и ударил дубинкой темную фигуру, целясь в голову. Попал! Правое колено пошло вперед, врезаясь неизвестному в пах, тот согнулся, и я еще раз взмахнул дубинкой, окончательно выбивая дух из бедолаги.

— Рэнди, что там у тебя? — послышался знакомый прокуренный голос. Быстро оглядевшись, я сориентировался и пошел на голос.

Дверь выходила на лестничную клетку, прямо передо мной были ступени, ведущие на второй этаж, слева — пандус для каталки, спускающийся в короткий коридор, в конце которого виднелся дверной проем: выход на улицу. Голос доносился именно оттуда.

А еще оттуда, вместе с вечерней прохладой, доносился сигаретный дым, втянув который, я чуть не выругался вслух. До этого момент я не осознавал, насколько сильно хочется курить, а сейчас аж скулы свело. Зар-раза! Ладно, не до того сейчас!

— Рэнди? — голос принадлежал той самой мужеподобной санитарке, что встречала меня из душевой. Именно она курила на пороге, видимо, ожидая, пока двое неудачников, мирно сопящих сейчас палате, прикатят каталку с моей тушкой. Ну-ну.

Со своего места санитарка не видел, что происходило около двери, и я решил этим воспользоваться. Низко наклонив голову и держа дубинку так, чтобы ее не было видно, я двинулся к дверям.

— Эй, Майк, какого черта? Где вы бродите? Я за вами Рэнди послала! И что это был за шум?

— Споткнулся, — буркнул я себе под нос.

— Спотк… Э, какого черта? Ты не Майк!

Прежде, чем бабища то-либо предприняла, я прыгнул вперед, замахиваясь дубинкой, вот только я ее явно недооценил. Окурок полетел куда-то в сторону, а навстречу мне метнулся пудовый кулак. Ни отпрянуть в сторону, ни закрыться я уже не мог, и потому мощный удар в грудь едва не свалил меня с ног. В воздухе просвистела дубинка, я дернулся, уходя от удара, и ударил в ответ. Дубинка удачно попала по кисти, зашипев, санитарка выронила оружие, а я нанес еще один удар, попав в скулу.

Мальчикам с детства вбивают в голову, что бить женщин — нехорошо. И я с этим полностью согласен. Вот только девочкам про мальчиков такое, видимо не говорят. Во всяком случае этой, конкретной — точно, если она вообще была когда-то девочкой, а не появилась на свет сразу в виде агрессивной мужеподобной грымзы. Кого другого такой удар дубинкой сбил бы с ног, а то и вырубил, но санитарка лишь издала нечленораздельный звук, а потом зарядила мне в голову, да так, что у меня аж перед глазами засверкало. Я наугад махнул ногой, попал, инстинктивно увернулся от нового удара, и засадил кулак ей в живот, после чего шагнул в сторону и провел классический апперкот. Этого санитарка уже выдержать не смогла, и, пошатнувшись, опустилась на землю в нокдауне. Крепкая какая! Того и гляди очухается, и меня ждет очередной раунд со стенобитным орудием! Нет, с меня хватит!

Я ринулся вперед, и ударил опять, на этот раз, правда, послабее. Глаза бабищи закатились, и она, наконец, вырубилась. Достав из кармана наручники, я кое-как подтащил ее к стене и пристегнул к трубе, кажущейся достаточно прочной, чтобы удержать этот шагающий экскаватор. Убедившись, что в ближайшее время бабища не очнется, я вернулся в коридор.

Вовремя. Лежащее на полу тело принялось возиться, приходя в себя. Не дожидаясь, пока к бедолаге окончательно вернется сознание, я достал бутылку с эфиром и быстро обработал «клиента». Увидев, кто оказался этим самым «клиентом», я чуть слышно присвистнул, и клятвенно пообещал принести жертву богине удачи, если выберусь отсюда. На полу, свернувшись в позе эмбриона, лежал охранник — в черной форме, бронежилете, с кобурой на бедре и штурмовой винтовкой на плече.

Сказать, что мне повезло — значит, не сказать ничего. Если бы не случайность с дверью… В лучшем случае, я бы сейчас сидел в наручниках, в худшем — остывал бы на полу в коридоре.

К сожалению, охранник-доминиканец был мелковат, и его одежда мне не подходила. Потому я ограничился тем, что снял с него ремень с кобурой, приладив ее на себя, забрал запасной магазин к винтовке и закинул ее на плечо. Самого охранника я втащил на лестничную площадку на пролет выше и приковал к батарее его же наручниками, крепко связал между собой шнурки на ботинках, и заткнул рот кляпом. Вот и пригодился! Закончив с охранником, я двинулся к уже начавшей приходить в себя санитарке.

Первое, что она увидела, очнувшись — ствол винтовки, смотрящий ей прямо в лицо. То еще зрелище. С такого ракурса ствол выглядит просто бездонным, что сразу отбивает охоту орать и дергаться.

— Откроешь рот без разрешения — умрешь, — прошипел я. Блеф, конечно, но не думаю, что в такой ситуации она станет проверять, обманываю я, или действительно настроен максимально серьезно. Скорчив мерзкую рожу, она кивнула.

— Куда меня собирались везти?

Поломавшись пару секунд, она все-таки решила, что лучше говорить, чем жевать сопли.

— В третий корпус, — увидев непонимание на моем лице, она уточнила:

— Одноэтажное здание у забора.

— Что там?

Санитарка криво усмехнулась.

— Лаборатория.

Подумав, я решил не уточнять, что за лаборатория и чем они в ней занимаются. Времени мало, сам посмотрю.

— Кто там меня ждет?

— Доктора.

— Сколько?

— Двое.

— Охрана?

— Без надобности, — ухмыльнулась бабища. Ну, да. С такими санитарами и охрана не требуется.

— Сколько всего охраны на территории?

Она замялась, и мне пришлось угрожающе качнуть винтовкой.

— Еще трое.

Я на миг задумался. Допрашивать ее дальше? А где гарантия, что в этот момент из-за угла не вывернет охранник? Нет, рискованно. Сам разберусь.

Одной рукой пропитывать тряпку эфиром было неудобно, но отвести оружие я не решился. Мало ли, что она еще выкинет? Ткнув ствол в живот санитарке, я прижал тряпку к ее лицу, и, дождавшись, пока она отрубится, выдохнул. Теперь самое сложное — нужно затащить ее в здание, чтобы не маячила тут. Ну а потом… Потом придется наведаться в этот гребаный третий корпус, и выяснить, наконец, чем они тут занимаются.

Тяжело вздохнув, я расстегнул наручники, и, ухватив санитарку подмышками, тяжело потащил ее к дверям.

Интересная ночка получается, ничего не скажешь.

Глава 15

В первую очередь я попытался разобраться с винтовкой. С автоматическим оружием я, с недавних пор, немного знаком, только опыт мой несколько специфичен: из штурмовых винтовок стрелял, в основном, не я, а в меня, а это, как ни крути, далеко не одно и то же. Я — консерватор, и мне милее простые и понятные механизмы, вроде револьверов, или, на худой конец, дробовиков. Ломаться нечему и зачаровать, при правильной подготовке, практически невозможно. В этот же раз мне в руки попало что-то более современное.

Полет инженерной мысли землян в части, касающейся проектирования и производства огнестрельного оружия был прерван Высшими на пике полета, тем не менее, человечество успело наплодить немало смертоносного хай-тека, до сих пор всплывающего у подпольных торговцев, на складах банд и в криминальной хронике. Один из его образчиков сейчас был у меня в руках. Очень хорошо, что живой бульдозер, по чистому недоразумению называющийся санитаркой клиники, не знал, что я даже не проверил, не на предохранителе ли стоит винтовка — потому что у меня попросту не было времена на то, чтобы его искать. Ладно, что тут у нас?

Винтовка выглядела футуристично, сплошь металл и пластик, планки для крепления приблуд, дополнительная рукоятка, фонарь под стволом, какой-то навороченный прицел… Магазин — из прозрачного пластика, для контроля боеприпасов… Дорогая штучка… Ладно, где тут предохранитель?

Ага, вот. Он же — переключатель режимов огня. Так, а почему здесь четыре позиции? Ясно. Предохранитель, стрельба очередями, отсечка по три патрона, одиночные. С моим опытом пользования — одиночные, даже не обсуждается. А это что за кнопочка на прицеле? Ага, понятно.

Я нажал на кнопку, и на открытой линзе прицела высветилось красное перекрестье. Кажется, это называется «коллиматорный прицел», он же «ред дот». Хорошо.

Вскинув оружие, я вложился, прицелился — удобно. Наверное, со стороны я выгляжу просто феерично: белые штаны, куртка, колпак, чудом не слетевший с головы, больничные шлепанцы и навороченная винтовка. Санитар на тропе войны. А, да, еще кобура.

С пистолетом разобрался быстрее: «Глок», тоже наполовину из пластика, с лазерным целеуказателем. Стив такие любит, каждый раз, когда у него бываю, впарить норовит. Хорошо. С пистолетами я более дружен, хотя все равно предпочел бы родную «Анаконду», покоящуюся сейчас в шкафу для вещдоков в полицейском участке… Ну, будем пользоваться тем, что есть.

В процессе знакомства с оружием я практически добрался до пресловутого третьего корпуса. Здесь стоит вести себя осторожнее. Стенобойная санитарка сказала, что охраны тут нет, но стоит ли ей верить на все сто? Не думаю. Лучше считать, что охрана внутри имеется.

Дверь оказалась заперта, и ни один из ключей со связки, утащенной у санитара, не подошел. Обидно, хотя логично. Если проводишь незаконные эксперименты, лучше держать дверь на замке. И что дальше? Искать окно? Если окна и есть, на них, наверняка установлены решетки. Вернуться назад и поискать ключи у санитарки или охранника? Возможно, но долго. Сначала попробуем по-другому. Я достал из кармана набор отмычек и присел у замка. С виду ничего сложного. Ну-ка, ну-ка…

Спустя минуту сосредоточенного ковыряния в замке, послышался щелчок. Есть! Ну, что? Вперед? Вернув отмычки в карман, я взялся за винтовку поудобнее, и толкнув дверь, вошел в здание.

Если честно, я ожидал, что лаборатория будет выглядеть как-то… Не так, в общем. То, что я увидел, больше напоминало какой-то полузаброшенный цех, но никак не место, где могут проводиться какие-либо исследования.

Узкий коридор освещался лампами дневного света, причем, мало того, что горели они через одну, так еще и те, что работали, неприятно жужжали и перемигивались. По бокам, у стен, кучи хлама. Какие-то коробки, сломанные каталки, стулья, еще что-то, что не поддавалось идентификации. Действительно очень странно выглядит. Каталку по этому проходу провезти вполне реально, но куда? А главное — зачем?

Коридор закончился достаточно быстро, и я оказался в большом зале, заставленном металлическими столами. Здесь все выглядело примерно так же: пыль, грязь, темень и никакой хирургической стерильности. На столах громоздился хлам, свет был еще более тусклым: половина ламп здесь вообще не работали. Я уже совсем было решил, что стенобитная санитарка навешала мне лапши на уши, как вдруг в противоположном конце зала обнаружилось то, что мне, скорее всего, и нужно было: грузовой лифт с зарешеченными дверями.

Приблизившись, я изучил лифт внимательнее. Да, это то, что я ищу. Двери открыты, на полу — свежие следы… Думаю, каталку поднимали именно здесь. Значит, лаборатория в подвале? Сука-санитарка об этом не упомянула. И что дальше?

Если спускаться на лифте, меня услышат, и подготовятся к встрече. Встречать, понятное дело, будут санитаров и охранника, сопровождающих спящего пациента на каталке, но тем не менее. Элемент неожиданности будет, конечно, но крайне незначительный. Нужно поискать лестницу.

Лестница обнаружилась за дверью, как и все остальное, заваленной хламом и покрытой пылью. Я даже засомневался, стоит ли этот хлам растаскивать, не мог же персонал один только лифт использовать? Через пару минут работы отмычками оказалось, что мог. Я постоял на пороге, глядя на уходящую в темноту лестницу, и еще раз задумался, не проще ли сдать весь этот шалман Поллаку? Нет. Не проще. Я тут уже порядочно накуролесил, а вот конкретных доказательств преступного умысла персонала пока не нашел. Так что, прежде чем вызывать кавалерию, не мешало бы их добыть, чтобы самому бледный вид не иметь потом. Сам, все сам.

Два коротких пролета — и я внизу. Здесь была еще одна дверь, с еще одним простецким замком, на который у меня ушло не больше минуты. Наконец, замок чуть слышно щелкнул, я сунул отмычки в карман, набрал полную грудь воздуха, как перед прыжком в воду, и, сняв с плеча винтовку, шагнул через порог.

Подвальный этаж отличался от первого так же, как замызганный бродяга под мостом отличается от безупречного джентльмена в дорогом ресторане. Яркий свет, чистая плитка на полу и стенах, никакого мусора… Не так, конечно, как в операционной, например, но и на заброшенный склад не похоже. Впереди, чуть дальше по коридору — вполне современная дверь с доводчиком и круглым окошком, похожим на иллюминатор. Стараясь ступать как можно тише, что в шлепанцах было достаточно непросто, я прокрался к двери и заглянул в окошко.

Коридор, футов двадцать длинной. По обе стороны — двери, толстые, явно намекающие на звукоизоляцию. В конце коридора — еще одна дверь. Ну, что ж. Пойдем.

Я мягко нажал на ручку и открыл дверь. Тихо, пусто. Сделав пару шагов, оказался у ближайшей двери, и аккуратно заглянул внутрь.

За дверью была палата. Больничная. На этот раз — настоящая, не бутафория, как наверху. На кровати лежал мужчина средних лет. Взглянув на его лицо, я невольно вздрогнул.

Мужчина был в забытье. Лицо покрыто капельками пота, кожа — неестественного, ярко-желтого цвета. Губы искусанные, сухие. Рядом с кроватью — система для переливания крови, трубка от пакета тянется к катетеру в вене. Присмотревшись, я заметил, что мужчина пристегнут к кровати ремнями. Будто почувствовав мой взгляд, мужчина заметался, задергался, что-то забормотал, не приходя в сознание. Я посмотрел на него еще пару секунд, и двинулся дальше.

В соседней палате оказалась женщина. Здесь картина была примерно такой же, только кроме нездоровой желтизны, на ее коже еще выделялись бурые пятна, похожие на последствия аллергической реакции. Хм. Я, конечно, не врач, но пока, то, что я вижу, вполне укладывается в легенду клиники. Тяжело больные люди, им пытаются помочь… Но почему в подвале? И почему за пациентами приходят в ночи с хлороформом?

За следующей дверью было пусто. Но, судя по скомканной постели, опустела палата не так давно. Присмотревшись, я поморщился. Простыни были выпачканы чем-то красным, на полу виднелась большая, густая лужа. Всматриваться я не стал, что это такое, было понятно и так. Кого-то вырвало.

Прекрасное место.

Заглянув в последнюю палату, я вздрогнул, встретившись взглядом со светловолосой девушкой, лежащей на кровати. В отличие от мужчины и женщины, она была в сознании. Увидев меня, она непроизвольно дернулась, а лицо исказила гримаса ненависти. Подумав, я толкнул дверь и вошел в палату.

Девушка отреагировала странно. Заерзав, она, будто забыв о широких ремнях, притягивающих ее к кровати, попыталась забиться в угол, губы приоткрылись, изо рта послышалось шипение.

— Не подходи! Не подходи ко мне, слышишь, ты, садист!

Я оторопел. Я? Садист? Да я ее впервые вижу! И только когда она открыла рот, чтобы закричать, до меня дошло. На мне же одежда санитара! Она меня за одного из них принимает!

— Тихо, тихо! — я опустил оружие, поднял руку в предостерегающем жесте, и стащил с головы шапочку, сунув ее в карман. — Спокойно! Я тут не работаю, я не один из них, слышишь? Только не кричи!

Не знаю, поверила ли она мне, или просто потеряла дар речи от вида вооруженного до зубов меня в мешковатой одежде с чужого плеча, как бы то ни было, кричать она передумала. Ее взгляд скользнул по мне, она набрала полную грудь воздуха, тяжело выдохнула и обмякла на постели.

— Спокойно! — продолжил я, медленно приближаясь к кровати и держа руки на виду. — Я не причиню тебе вреда. Я — детектив, я пришел помочь! Только успокойся!

Кажется, до нее дошел смысл моих слов.

— Кто ты? Как тут оказалась? — глупый, наверное, вопрос, но надо же с чего-то начинать общение?

— М… Мэг… — проговорила девушка, слегка запинаясь. — Мне сказали, что помогут, что вылечат, а потом пришли ночью, сунули в лицо какую-то дрянь, и очнулась я уже здесь.

— Что с тобой делали?

— Я… Я не знаю. Вливали какую-то жидкость, похоже на кровь, говорили, что мне станет лучше, но я только чувствовала себя все хуже и хуже. А они не останавливались. Я пыталась уйти, тогда меня избили, пристегнули к кровати и продолжали… — девушка всхлипнула.

— Спокойно, Мэг! Теперь все будет хорошо! — продолжал я увещевать ее. — Продолжали что?

— Я… Я не знаю… Мне кажется, это какие-то опыты… Эксперименты. Я просила отпустить меня, просила отпустить, но они не слушали, а эта… Эта сука… Приходила и глумилась. Она… Она говорила… — новый всхлип. Кажется, она на грани истерики. Плохо. Если заорет…

— Что она говорила, Мэг?

— Говорила, что…

И в этот момент нас прервали.

— Эй, приятель, а где… Какого…

Я резко обернулся и беззвучно выругался. В дверях стоял охранник, как брат-близнец похожий на того, что я вырубил дверью. Только вот в отличие от него, он был вполне в сознании, и одной рукой тянулся к пушке на поясе, а другой — к рации, закрепленной на плече. Видимо, сначала он принял меня за санитара, но потом увидел оружие, и понял, что здесь, мягко говоря, что-то не то.

Я схватился за оружие и упал на колено, вскидывая винтовку. Только благодаря этому, пуля, которую выпустил охранник, прошла выше и вдребезги разнесла какой-то прибор, стоящий на прикроватной тумбочке. Не дожидаясь, пока охранник перенесет прицел, я утопил спусковой крючок.

Стрелять в движении из непривычного оружия — не самая простая задача, особенно когда торопишься спустить курок раньше противника, и потому я промазал. Вместо того, чтобы ударить охранника в грудь, моя первая пуля вошла ему в ногу. Он закричал и качнулся назад, падая в двери, но пистолет не выпустил. К счастью, он тоже был далеко не Буффало Билл, и пуля, выпущенная в падении, ударила в стену, противно взвизгнув рикошетом. Я снова прицелился и выстрелил еще дважды. На этот раз мои выстрелы достигли цели, попав охраннику в туловище. Будь он без бронежилета, на этом бы все и закончилось, а так… А так он выпал в коридор, дотянулся, наконец, до рации, и не своим голосом заорал в нее что-то на испанском. Я вскочил на ноги, одним длинным прыжком преодолел разделяющее нас расстояние и выстрелил ему в голову. Практически в упор.

Охранник заткнулся на полуслове, его голова безвольно откинулась назад, вокруг нее начала разрастаться кровавая лужа. Выругавшись, я быстро глянул в обе стороны коридора: чисто. Пока чисто. Но это ненадолго. Чертов ублюдок, успел все-таки поднять тревогу! Но какого хрена? Эта тварь же сказала мне, что внутри нет охраны!

— Мэг, не бойся, — бросил я через плечо. — Сейчас я разберусь с проблемой и вернусь за тобой. Только не…

Обернувшись, я замер на полуслове. Мэг меня не слышала. Та самая пуля, срикошетившая от стены, попала ей в голову. Девушка была мертва.

— Дерьмо! — процедил я. Так. Нужно срочно что-то делать.

По уму, нужно было сматываться. Вот только была одна проблема. Я не успел узнать ровным счетом ни-че-го! Нет, конечно, основываясь на рассказе проститутки из «Призрачных грез» и того, что я увидел здесь, можно сделать какие-то выводы, но этого мало, чертовски мало, мать его! Значит, придется еще задержаться. Но успею ли я отсюда выбраться, если задержусь? Сложный вопрос.

Затащив тело охранника в палату, я прикрыл дверь, и быстро двинулся по коридору. Нужно выяснить все до конца. Нельзя бросать дело на середине. Хотя бы осмотреть здесь все. Две минуты, мне нужно всего две гребаных минуты!

Я дернул дверь, ведущую в следующий зал, и замер на пороге. Твою мать, это еще что за дерьмо?

Больше всего помещение напоминало лабораторию безумного ученого из фильма ужасов. Оно было заставлено приборами непонятного назначения, вся эта машинерия гудела, пищала и щелкала, провода и шланги, переплетаясь подобно экзотическим змеям, тянулись от аппаратов к прозрачным бакам из стекла или пластика. А в этих баках…

Я, если честно, ни черта не понимаю в анатомии, биологии, или что там нужно знать, чтобы опознать человеческий эмбрион, но готов был поклясться, что в баках были именно они. Эмбрионы, на разных стадиях развития. От невнятного головастика до вполне сформировавшегося младенца. А вот с однозначной идентификацией принадлежности этих эмбрионов возникала проблема.

Когда-то очень давно, когда я был еще подростком, на Дно приезжала странствующая кунсткамера с выставкой под названием «Катастрофы человеческих тел». Там были выставлены образчики разнообразных генетических мутаций — то ли действительно настоящие и заспиртованные, то ли искусно вылепленные из воска, не знаю. «Заячья губа», «Волчья пасть», лишние руки, ноги, рудиментарные хвосты и жабры — самое безобидное, что можно было там увидеть. Луи и Фредди, пара моих дружков, которым посчастливилось попасть на выставку, прожужжали мне все уши о ней, я не выдержал, стащил у дяди пять баксов, чтобы оплатить вход и сбежал из-под замка на выставку.

Выставка произвела на меня ни с чем не сравнимое впечатление. Возможно, сейчас вспоминать об этом немного стыдно, но меня вырвало прямо на один из экспонатов. Меня вывели за ухо, и обидным пинком отправили на пыльную мостовую, где я продолжил опустошать желудок. Мне здорово влетело от дяди за украденные деньги и побег, а еще я понял, что и Луи, и Фредди ни на какой выставке не были, и лишь важно надували щеки, живописуя выдуманные экспонаты. Я отловил их поодиночке и хорошенечко взгрел за вранье, а себе поклялся никогда в жизни больше не посещать кунсткамеру.

То, что я видел перед собой, очень напоминало ту самую выставку. Огромное количество разнообразных уродцев, с тремя ногами, с растущим из затылка вторым лицом, с перепонками между пальцами и чешуей, с непропорциональными, вмятыми головами… От экспонатов выставки все это отличалось только одним, но очень важным уточнением: то, что было за стеклом, было однозначно живым. Я видел, как пульсируют жилки, как сокращаются конечности, как раскрываются и закрываются уродливые рты, и чувствовал, как откуда-то из глубин, из самых потаенных пластов сознания, поднимается ничем не прикрытая, первобытная ярость, а перед глазами начинают свой замысловатый танец почти забытые красные снежинки. Отлично, мать твою. Давно их не видел.

Криво усмехнувшись, я поправил ремень винтовки, и, стараясь не смотреть на чудовищные баки, быстро пошел к следующей двери. У меня накопилось слишком много вопросов, и кому-то определенно придется на них ответить.

Однако задать их я не успел. Позади послышался топот, постепенно переходящий в осторожные шаги. Охрана. Черт. Сколько их там, двое? Уже многовато, наврала, сука. Ну, ладно.

Мозг работал быстро и четко, как хорошие часы. Мысль еще не успела оформиться, а я уже воплощал ее в действие. Два шага назад, нащупать выключатели… Есть! Свет в зале погас, скрыв меня в темноте, охранники же должны были появиться на фоне хорошо освещенного коридора. Легкие мишени.

Присев за большим гудящим ящиком, выглядящим достаточно солидно, чтобы удержать пулю, я перевел переключатель в режим стрельбы очередями по три патрона. Охранников двое, они в бронежилетах, пусть и легких, и, как ни крути, с навыками у них будет явно получше, чем у меня. Пока что удача была на моей стороне, но оба раза я заставал охрану врасплох. Сейчас же они насторожены и готовы к бою. Не лучший расклад, но какой есть.

Я осторожно выглянул из-за ящика. Ага, есть! Охранники, прикрывая друг друга, двигались ко мне. И им, наверное, тоже было страшно. Идти по освещенному коридору в темный зал… Но выбора у них не было, да. Как, впрочем, и у меня.

Я открыл огонь, когда первый охранник, идущий чуть на полусогнутых и настороженно водящий стволом по сторонам, переступил через порог. Тщательно прицелившись, я покрепче сжал цевье винтовки, выдохнул и потянул спуск.

Винтовка коротко пролаяла, дернувшись в руках, будто пытаясь выпрыгнуть, приклад толкнул в плечо. Двенадцать граммов смерти, стремительной и невидимой, унеслись к противнику… Чтобы через миг сгореть в синей вспышке, с хрустальным перезвоном окутавшей фигуру наемника.

Охранные амулеты!

Достаточно легко справившись с двумя охранниками до этого, я даже не подумал, что эта парочка может пользоваться магической защитой! Идиот! Теперь расхлебывать свою глупость!

Короткая очередь ударила в ящик, одна из пуль пробила его насквозь и срикошетила о плитку. Черт! Я рванулся в сторону, прыгнул, прокатившись по кафелю на животе, кое-как сгруппировался, и, проскакав по полу на трех костях, скрылся за соседним аппаратом. По которому тоже сразу застучали пули.

Резко высунувшись, я поймал в прицел метнувшуюся в сторону тень, и выстрелил. Вспышка, перезвон… В зале ощутимо похолодало, температура будто разом опустилась на несколько градусов. «Хрустальная сфера»!

Я слышал об этом артефакте. Достаточно мощный охранный щит, да еще и многоразовый. Время перезарядки — несколько секунд, в качестве энергии — тепло окружающей среды. Вот почему похолодало: в зале и так было не слишком тепло, а две подряд активации «Сферы» еще сильнее уронили температуру. Теоретически, если разности температур не хватит для зарядки амулета, он начнет тащить тепло из носителя, достаточно быстро охладив его до трупного окоченения. Вот только для этого явно понадобится больше активаций, я столько времени не проживу. Черт, что же делать?

Я качнулся в сторону — и новая очередь разнесла бак у меня над головой. За шиворот хлынула липкая, вонючая жидкость, что-то мягкое прокатилось по спине и с противным шлепком упало на пол. Постаравшись не думать о том, что это было, я дернулся за угол, пытаясь поймать мысль, отчаянно бьющуюся где-то на грани сознания. Точно!

«Хрустальная сфера» не предназначается для использования в обстановке затяжного боя, это не самый дорогой артефакт последнего шанса, дающий защиту от пули в спину или случайного попадания. Во-первых — из-за того самого негативного эффекта, в результате которого амулет может полакомиться теплом собственного носителя. А во-вторых…

Во-вторых, энергии «Хрустальная сфера» запасает не так уж и много, и артефакт можно банально перегрузить, выдав большее воздействие в единицу времени, чем то, на которое он рассчитан.

Справа раздался шорох, и я, резко развернувшись, выстрелил наугад, просто чтобы отпугнуть противника. Раздался топот и грохот: охранник поспешил уйти с линии огня. Убедившись, что в ближайшие секунды с этого направления мне ничто не угрожает, я переключил винтовку в режим стрельбы очередями, подобрал с пола крупный осколок бака, и, широко размахнувшись, бросил его в дальний конец зала.

Охранник отреагировал ровно так, как я и ожидал: вскинувшись над своим укрытием, он прицелился на звук, я же поймал темную фигуру в прицел, и утопил спусковой крючок.

Удерживать винтовку, бьющую длинной очередью, оказалось сложнее, чем при стрельбе по три патрона, ствол увело вверх, но это уже не имело значения. Весь оставшийся боезапас, выпущенный в какие-то доли секунды добрался до цели, «Сфера» мигнула, отражая удар первых капель свинцового ливня, и вырубилась. Оставшиеся пули ударили охранника в шею и грудь, прошили легкий бронежилет и бросили бойца на пол. Минус один! Есть!

Сброшенный магазин полетел на пол, моя рука метнулась в карман за вторым, но пальцы схватили пустоту. Раздери меня орк! Потерял!

И в этот момент сзади послышался треск стекла под подошвой. Близко. Чересчур, мать его, близко!

Прыгнув в сторону, я умудрился одновременно развернуться и швырнуть бесполезную теперь винтовку в фигуру, вынырнувшую из-за гудящего ящика. К сожалению, на этом мои акробатические трюки закончились: поскользнувшись при приземлении, я нелепо взмахнул руками, и распластался на спине прямо в луже вонючей жидкости.

Темноту разрезали вспышки, над ухом противно взвизгнуло, а в следующую секунду левое плечо рвануло болью. Вскрикнув, я перекатился на бок, и что было сил оттолкнулся ногами от ближайшей стойки с оборудованием. Стойка, качнувшись, с грохотом повалилась на пол, винтовка в руках охранника снова плюнула огнем, но я уже скользил в мерзкой жидкости, смешивая с ней кровь из раны, к новому укрытию, одновременно пытаясь нащупать пистолет в кобуре.

Пистолета не было. Черт. Как же так?

Новая очередь — и я, не сдержавшись, закричал в голос. На этот раз — нога. Дьявол!

Извернувшись на полу, я забарахтался, пытаясь встать, рядом прозвучали быстрые шаги, и взвыл, получив ботинком под ребра. Удар оказался настолько силен, что меня подбросило в воздух и перевернуло на спину. В боку что-то хрустнуло. Бедные мои ребра…

— Лежать, мразь! — моя взгляд встретился со взглядом охранника, на которого упала полоса света из коридора, и я понял, что сейчас с ним лучше не шутить. Лицо искажено яростью, руки, сжимающие винтовку, нервно подрагивают, на лбу бьется жилка… На взводе. Одно движение, и…

— Тихо, тихо, друг, — забормотал я, лихорадочно пытаясь найти выход из положения. — Все хорошо, успокойся…

Как я собирался успокоить «друга» — я и сам не знал, но получить ответ на этот вопрос я не успел. Дверь, ведущая в коридор, с грохотом распахнулась, ударившись о стену, кто-то что-то отрывисто рявкнул, а в следующий миг в грудь охранника ударила белая ветвистая молния парализующего заклинания. Под потолком ослепительно вспыхнул белый шар, затапливающий помещение ярким светом, послышался топот множества ног, а еще через секунду надо мной склонилась знакомая клыкастая морда в полицейской фуражке.

— Жив? Жив, я тебя спрашиваю? Эй, целителя сюда! — заорала морда.

Ко мне тут же подбежали, приподняли над полом, мигнули диагностические чары…

— Жить будет. Сильный стресс, шок и небольшая кровопотеря, — послышался приятный голос над ухом. Где-то я его уже слышал.

— Ван дер Тоот, мать твою, — недовольно пролаял орк. — Во что ты опять умудрился вляпаться?

— Поллак, дружище, — меня вдруг, что называется, «повело», в глазах задвоилось, и передо мной оказалось сразу два орка. — Как же я рад тебя… Вас… видеть. Обоих.

— Чертов болван, — беззлобно пробурчал орк. — Унесите его с глаз моих. И вызывайте следственную группу. До утра тут провозимся.

Я хотел было сказать, что со мной все в порядке, что не надо меня никуда нести, что я еще здесь не закончил, но меня обдало теплом, кто-то пробормотал на ухо «спи», и я почувствовал, что уплываю.

Перед тем, как окончательно отрубиться, я успел еще задаться вопросом, откуда здесь взялся Поллак, и как он меня, черт подери, нашел, но целительница сделала пасс перед моим лицом, и я, выдохнув, перестал сопротивляться, соскальзывая в теплую, уютную глубину.

К черту вопросы. Все потом. А сейчас — спать.

Глава 16

Заклинание колдовского сна — сложная штука. Если у того, кто его накладывает, мало опыта, то можно проваляться в летаргии от нескольких часов до нескольких дней. Неопытные заклинатели не могут точно высчитать время, в течение которого будет спать «пациент», да и для опытного это не так-то просто, потому целители обычно используют артефакты с закачанными в них чарами, на которых можно отрегулировать необходимую «порцию» заклинания. Целительница, погрузившая в сон меня, была профессионалом: несмотря на то, что она использовала чистую энергию, проспал я ровно столько, сколько понадобилось, чтобы остановить кровотечение и закрыть раны — меньше получаса. Теперь я, укутанный в одеяло, сидел на перевернутом ящике у стены лаборатории, смотрел, как суетятся копы и целители, пил горячий, сладкий чай и ждал, когда до меня доберётся Поллак. А в том, что рано или поздно это случится, я не сомневался ни секунды.

Целительница, кстати, не зря показалась мне знакомой — это была та самая эльфийка, которая лечила Поллака в памятную ночь восстания Красных Ангелов, Гаэрлинд. Именно она погружала меня в сон, именно она занималась моими ранами и хлопотала надо мной, когда я очнулся. И я был ей благодарен.

Из дверей, по обе стороны которых замерли гномы с боевыми жезлами, послышалось знакомое бурчание, а через пару секунд появился Поллак. Я вздохнул. Ну, сейчас начнется.

Орк подошел ко мне, встал напротив, и принялся сверлить меня взглядом. Я уже набрал было полную грудь воздуха, чтобы начать оправдываться, но не успел.

— Как ты себя чувствуешь?

Если бы со мной поздоровался чайник, и поинтересовался, какой температуры воду нужно подготовить, я бы удивился меньше. От капитана Поллака я ожидал чего угодно, только не этих слов. Он мог начать бурчать, что я опять встрял в заварушку, мог отчитать, за то, что я снова занимаюсь расследованием, не поставив его в известность, мог пригрозить забрать лицензию, а то и упечь за решетку, но поинтересоваться самочувствием?

— А… А почему ты об этом спрашиваешь? — я чувствовал явный подвох, и потому ответил вопросом на вопрос.

— Да вот думаю, кто тебе опять настучал по голове, да так, что у тебя мозги наконец на место встали.

— В смысле? — теперь я уже совсем ничего не понимал.

— Раз в кои-то веки ты поступил разумно. Ну, относительно, — Поллак достал из нагрудного кармана сигару, сплюнул откушенный кончик, и чиркнул колесиком бензиновой зажигалки.

— Что ты имеешь в виду? — с каждой фразой орка я приходил во все большее замешательство.

— Я имею в виду, что у тебя хватило ума предупредить меня о том, что ты намерен влезть в очередную задницу. Раньше за тобой такого не наблюдалось.

— Я? Предупредить тебя? Поллак, я не понимаю…

— То есть, хочешь сказать, что это не ты передал мне записку? — орк достал из кармана мятый клочок бумаги, и передал его мне. Я принял бумагу, присмотрелся, и с удивлением узнал в ней собственную записку, которую оставил консьержу с указанием передать ее Поллаку… Послезавтра. Какого…

— Написал ее я, — осторожно проговорил я. — Но как ты ее получил?

— Пару часов назад в участок ввалился какой-то сонный торчок, и потребовал меня, дескать, ему нужно мне что-то передать. Не знаю, где ты его нашел, но тебе стоит купить ему пару лишних доз — оставлять записку у дежурного он отказался. Мне пришлось среди ночи тащиться в участок, и читать в записке, что, если она попала ко мне, значит, у тебя проблемы. А зная, что ты не признаешься, что у тебя проблемы, даже если будешь сидеть по уши в дерьме, я понял, что тебя заставили нырнуть и задержать дыхание. Так что мне пришлось в обход всех пеленговать твой браслет и поднимать кавалерию. И, как я вижу, не зря. Ты мне должен, ван дер Тоот.

Я сидел на ящике, смотрел то на записку, то на Поллака, и абсолютно не понимал, что произошло. Нет, я, конечно, был чертовски благодарен консьержу, который не только доставил записку, но еще и отказался оставлять ее у дежурного. Не сделай он этого — и максимум, что нашли бы копы завтра утром — мой хладный труп. Но как же так получилось?

Из размышлений меня выдернул голос Поллака.

— Так ты не хочешь мне рассказать, что тут произошло? Внизу творится какая-то жуть, мы повязали кучу народа, нашли целый арсенал с незарегистрированным оружием, и несколько пропавших людей. Куда ты вляпался на этот раз, ван дер Тоот?

Глубоко вдохнув, лихорадочно размышляя, что стоит говорить Поллаку, а что — нет, я, как можно жалобнее посмотрел орку в глаза и спросил:

— А можно мне еще чаю?

* * *

— М-да… М-да… М-да-а-а-а… — Поллак жевал сигару и нечленораздельно мычал, переваривая мой рассказ. Я выложил ему все, умолчав лишь о своей находке в лавке Грумли. Очень уж не хотелось, чтобы два этих дела объединили в одно, слишком много ненужных подробностей может всплыть при этом.

— То есть, вы мне наврали про наркоту на складе у гоблинов, да? Она к этому делу не имеет никакого отношения, правильно я понимаю? — мне удалось разжиться сигаретами у одного из человеческих медиков, и сейчас я с наслаждением смолил одну за одной.

— Не знаю, — буркнул орк.

— В смысле «не знаю»?

— В прямом. Это дело забрала Безопасность. Мне рассказали ровно то же, что и тебе. Возможно, гоблины и это место как-то связаны, может быть, наркотики производили именно здесь…

— Брось, Поллак, — скривился я, выдыхая дым капитану в лицо. — Какие наркотики? Ты же сам понимаешь, что это бред. Каждый из обезумевших Высших был в этой клинике. Его наркотой, что ли кормили?

Орк фыркнул, отгоняя дым, и помотал головой.

— Не знаю, Ланс, — впервые за долгое время он назвал меня по имени, без этого его гавкающего «Хван-хдер-хтоот». — Я простой капитан полиции, Безопасность не делится со мной своими соображениями. Зато я знаю другое: сейчас я обязан позвонить им, и поставить в известность обо всем этот дерьме. И, что бы там ни было, для тебя их появление закончится плохо. Мало того, что ты умудрился настроить против себя Хиссуса, так ты еще и каждый раз оказываешься подозрительно близко к этому делу…

Я похолодел.

— И?

— И вали-ка ты домой, Ланс, — будто приняв какое-то сложное решение, приказал орк.

— Домой? Но…

— Убирайся, Ланс. Я постараюсь тебя прикрыть. Я знаю, что ты ни в чем не виноват, знаю, что ты умеешь держать язык за зубами, но Хиссусу этого объяснить я не смогу. Он меня просто не будет слушать. Дело пахнет угрозой безопасности Высших рас, и, если это на самом деле так, в лучшем случае тебя бросят за решетку, пока все это не закончится. В худшем…

Орк не стал продолжать фразу, но мне это было и не нужно. Уж слишком много страшных баек о Безопасности ходило по Дну, и далеко не все из них были вымыслом. Я сам знал несколько случаев, когда люди, сунувшие нос слишком глубоко не в свое дело, бесследно исчезали после появления черного гравилета. Мне совсем не хотелось узнать, что с ними случилось, на собственной шкуре.

— Но что ты им скажешь?

— Придумаю что-нибудь, — Поллак пожал могучими плечами. — Не впервой, — увидев мое удивленное выражение лица, орк усмехнулся. — А ты что думал, полиция с Безопасностью прямо рука об руку ходит? Все, ван дер Тоот, скройся с глаз моих. И выброси из головы это дело, пока тебе ее не оторвали.

Я затушил сигарету, встал… и сел назад.

— Поллак, я бы не хотел злоупотреблять твоей неожиданной добротой, но… Сейчас три часа утра, а мы находимся в Бронксе. Не уверен, что я смогу сейчас поймать такси, а если ты решил меня отправить домой пешком, то я, если честно, лучше сдамся Безопасности.

— Бр-р-ра-кх! — кажется, орк разозлился. Достав из кармана амулет связи, он что-то забурчал в него на своем языке, пару раз недовольно рявкнул, и вернул амулет на место.

— Тебя отвезут. Мои парни едут в участок, захватят тебя с собой. Ланс, дай мне слово, что больше не полезешь в это дело. Я не хочу думать, что подставляю свою шею зря.

Я вздохнул. Врать Поллаку не хотелось, но…

В конце концов, дело, фактически закрыто. Остались детали — выяснить, что именно делали с Высшими в «Экспериментальной клинике Кроуфорда», и кто за всем этим стоит. С этим справятся и без меня. И с этой точки зрения — делать мне здесь, действительно, нечего. Но… Всегда есть это «но» — смерть Грумли как-то связана с клиникой и работающим в ней доктором Крэнстоном. Возможно, это совпадение, но, пока я не узнаю этого наверняка — я не отступлю. Так что…

— Слово, Поллак, — скрепя сердце, сказал я, скручивая фигу в кармане. Как бы давая обещание понарошку. Орк внимательно посмотрел мне в глаза, и кивнул.

— Я тебе верю. Все, Ланс. Убирайся. Ребята ждут у ворот, — он развернулся, и пошел назад в лабораторию. Я постоял, глядя ему вслед, и, когда орк уже почти скрылся в дверях, окликнул его.

— Эй, Поллак! — орк обернулся.

— Ну?!

— Спасибо!

Поллак что-то пробурчал, махнул рукой, и скрылся в дверях. Я тяжело вздохнул, развернулся, и, шаркая ногами в шлепанцах, побрел к воротам.

* * *

Ребятами оказались гном и орчанка. Не знаю, чего им там накрутил Поллак, но вопросами они меня не донимали, и даже понимающе кивнули, когда я попросил посадить гравилет в квартале от моей квартиры. Слухи о странном постояльце, бродящем ночами по городу в грязной одежде санитара и шлепанцах я как-нибудь переживу, а вот о том, что меня привезли домой копы, соседям знать крайне нежелательно.

Попрощавшись с патрульными, я двинулся к дому, и за этот короткий путь успел несколько раз пожалеть о решении пройтись пешком. Гаэрлинд знала свое дело, да и раны были не такими уж серьезными, но прошло слишком мало времени, и чувствовал я себя откровенно паршиво. Сказывался шок, который испытал организм, и потеря крови. Да и экспресс-лечение — не самая приятная и полезная штука, на самом деле. Доковыляв до квартиры, я сунул руку в карман и выругался: ключи остались в коробке, которую я оставил в меблированных комнатах. Пришлось стучать кулаком по стальной подъездной двери, и просить у заспанного консьержа, наградившего меня удивленным взглядом, запасные ключи от квартиры. Отказавшись от помощи, я поднялся на свой этаж, открыл двери и едва удержался от того, чтобы сразу не рухнуть в кровать. На морально-волевых я освободился от грязной, окровавленной одежды, сунул ее в мусорный пакет и направился в душ.

Под горячими струями воды мне стало несколько легче, и смыв с себя грязь и кровь прошедшей ночи, я присмотрелся к ранам. Да, Гаэрлинд и правда мастер. Раны уже зарубцевались и покрылись корочкой. Такими темпами к утру от них останутся лишь розовые шрамы. Ха, сэкономил. Лечение такого уровня серьезно ударило бы меня по карману, а тут — бесплатно.

Закончив с душем, я достал из шкафа бутылку красного вина и бокал, наплевав на приличия, требующие наливать на треть, наполнил до краев. Не знаю, правда ли красное вино полезно при потере крови, но мне оно сейчас точно не повредит. Вылакав бокал залпом, я поставил его в мойку и завалился в кровать. Все. Спать.

* * *

Спалось отвратительно, большую часть остатков ночи меня мучили кошмары. Снился Хиссус Ксаа, требующий от меня стать агентом Безопасности на Дне, снилась Изадриэль, почему-то окровавленная и умоляющая меня о помощи, снились Стражи Отступников… В общем, выспаться мне так и не удалось, и около полудня я, разбитый и уставший, едва ли не больше, чем когда ложился, снова стоял под струями душа, на этот раз — контрастного.

Кое-как придя в себя, я отправился на кухню. Две кружки густого, черного кофе практически привели меня в чувство, но состояние было далеким от нормального, не говоря уже о хорошем. Ужасно чесались шрамы, болела голова… Еще и погода, как по заказу, была отвратительной. Отсюда неба видно не было, но, учитывая, что за окном было темно, как в сумерках, легко можно было сделать вывод, что небо над городом затянули тучи. Под стать настроению, в общем.

Думать над расследованием сегодня не было ни сил, ни настроения. Стоило задуматься над чем-то серьезнее, чем «что я буду есть на завтрак», как начинала дико болеть голова. Нет, сегодня я напрягаться не стану. Но с кое-какими делами разобраться все же стоит.

Я тщательно выбрился, уничтожив «маскировочную» бороду, с наслаждением влез в чистые джинсы, и надел рубашку. Боже, как же все-таки приятно снова надеть нормальную одежду, а не обноски! Тяжело представить, что совсем недавно шмотки, с которыми я без сожаления распрощался в клинике, были моим парадно-выходным нарядом. Фу, мерзость! Это ж надо было так опуститься…

Открыв сейф, я некоторое время смотрел на его содержимое, и, в итоге, решил, что, хоть я и не собираюсь сегодня искать приключений, разгуливать безоружным не стоит, ибо они сами всегда меня находят, и, как правило, в самый неподходящий момент. Кроме того, после прошлой ночи без пушки я чувствовал себя все равно, что голым, а появляться голым на людях — неприлично. Достав из сейфа наплечную кобуру, я надел ее, поморщившись от боли, и взял в руки пистолет.

«Кольт 1911». При всей моей нелюбви к автоматическому оружию, к этой пушке я, с недавних пор, ощущал нечто вроде уважения. За этим стволом стояла славная история, он не утратил своей актуальности спустя десятки лет, но даже не это было главным. Я доверял «Кольту». Хотя вернее сказать — доверял неведомому магу, нанесшему на него руны, устоявшие перед магией Изначальных, там, на Корабле, когда мы пытались сорвать ритуал Очищения. Даже одному из сильнейших колдунов Высших не удалось зачаровать мое оружие — и это было лучшей рекомендацией. Конечно, будь здесь моя «Анаконда» — я бы предпочел ее. Но «Анаконды» не было, и выбирать не приходилось.

Я сунул пистолет в кобуру, сунул в чехол запасной магазин, и набросил куртку. Посмотрел в зеркало — оружия не видно. Ну и хорошо. Взяв со стола ключи от машины, я обулся и вышел из квартиры.

На выходе меня перехватил консьерж.

— Мистер ван дер Тоот… — нерешительно проговорил он.

— Да? — я честно попытался припомнить, как его зовут, но не вышло. Консьерж работал здесь не так давно, и запомнить его имя я еще попросту не успел. Все, что я о нем знал — то, что это хитрого вида старичок, от которого постоянно пахнет дешевым вином. Этот запах консьерж пытался маскировать, жуя какую-то растительную дрянь, но маскировка выходила так себе. В остальном же, надо отдать ему должное, консьерж выглядел вполне презентабельно: чистый, опрятный, и работу свою делает нормально. Что еще надо-то?

— Я хотел бы поговорить о том, что произошло вчера.

— А что произошло вчера? — с напускным удивлением поинтересовался я.

— Это, конечно, не мое дело, но… У нас здесь приличный дом, и появляться в таком виде… Я-то все понимаю, но вот другие жильцы…

На мнение других жильцов мне было, если честно, плевать, но стоило дослушать, что хочет мне сказать старый абрикос.

— У других жильцов могут возникнуть претензии, если они увидят в доме человека в крови и грязи. И в чужой одежде. Я…

— Стоп! Ближе к делу. Я никого не видел, пока поднимался в квартиру, и никто не видел меня. Никто, кроме тебя, правильно?

— Правильно, но…

— И, думаю, для всех будет лучше, если об этом никто не узнает, верно? — я приобнял консьержа и сунул ему в карман куртки пятидолларовую купюру. Он расплылся в улыбке.

— Конечно, конечно, мистер… — не дав консьержу договорить, я сместил руку, обхватил его шею и слегка прижал.

— А если кто-нибудь об этом узнает — исключительно случайно, сорока на хвосте принесет, например — я буду знать, из кого следует выбить дерьмо. Мы поняли друг друга?

Лицо старого пропойцы приобрело красноватый оттенок, и я ослабил хватку.

— Кх… Кх… Конечно, мистер ван… Кх… Дер Тоот!

— Вот и отлично, — я отпустил консьержа, и нарочито беззаботной походкой проследовал к выходу, бросив через плечо:

— Удачного дня!

— Удачного дня, мистер ван дер Тоот! — прохрипел консьерж.

Вот ублюдок! Еще не хватало, чтоб меня прислуга шантажировала.

* * *

Машина завелась сразу же, будто застоялась в ожидании хозяина. Я за ней, если честно, тоже соскучился. Своя машина — это не на метро кататься, не в салоне микроавтобуса без окон и не на заднем сидении полицейского гравика. Своя машина — это часть дома, где бы ты ни находился. Здесь все привычно и удобно, все продумано и настроено под тебя. Я не умею ремонтировать автомобиль, мыть его предпочитаю на общественных мойках, а обслуживать — в мастерских Майка, тем не менее, я люблю свою тачку. И, судя по тому, как она мне служит — у нас это взаимно.

Прогрев двигатель, я вывел автомобиль со стоянки и влился в жиденький поток транспорта. Начать стоит с самого важного. А именно — с возвращения своих вещей. Учитывая, что консьерж о посылке не упомянул, можно смело делать вывод, что, либо портье из меблированных комнат попытался наложить лапу на мое добро, либо просто не отправил их. Я, если честно, склонялся к второму выводу.

Спустя сорок минут я припарковался у меблированных комнат на границе западных трущоб. Чумазая детвора, завидев мою тачку, тут же окружила ее, принявшись о чем-то спорить. Я поморщился. Как пить дать, стоит мне скрыться из виду, и пацанва попытается что-то открутить или и вовсе внутрь залезть. Магическая сигналка работает исправно, но меньше всего мне нужно, чтобы кого-то здесь покалечило. Отыскав взглядом самого авторитетного в этой банде, пацаненка лет двенадцати, я подошел к нему и помахал перед носом двухдолларовой купюрой.

— Что нужно сделать, мистер? — хриплым, ломающимся голосом деловито поинтересовался подросток.

— Проследить за тачкой, пока я не вернусь. Чтоб никто не лез. А то руки магией поотрывает, а мне потом машину мыть, — в тон ему ответил я.

Миг — и банкнота, выхваченная ушлым мальцом, исчезла у него в кармане.

— Окей, мистер. Все будет в лучшем виде. Эй, ты! Куда полез? А ну отойди от тачки! — тут же принялся выполнять обязанности охранника малец. Я улыбнулся и пошел ко входу.

Портье сидел за стойкой, нацепив на голову большие наушники и, потряхивая засаленной гривой в такт рвущейся из-под амбушюр музыке, сосредоточенно забивал косяк. Я облокотился на стойку, и принялся заинтересованно наблюдать за процессом, который уже подходил к концу. Запечатав самокрутку, парень высунул липкий язык в белесых пятнах, и вдохновенно облизал бумагу. Между треками в наушниках наступила пауза, и я тихонечко кашлянул, привлекая внимание.

Парень от неожиданности дернулся, уронил самокрутку, и, нелепо взмахнув руками, вместе со стулом рухнул на пол, утаскивая за собой на проводе со стола плеер.

— Какого… — начал было он, поднимаясь, потом в его затуманенных глазах мелькнула искра узнавания, он стянул наушники и уже не так экспрессивно проговорил:

— Нельзя же так пугать, мистер!

— Извини, — хмыкнул я.

— Вы за посылкой? Я ее как раз завтра собирался отправить. А письмо передал, все, как вы просили.

— Как я просил? — я вскинул брови. Парень замялся, и пробормотал:

— Ну, практически. Простите, мистер, я… Задремал, и не отправил письмо вовремя. Было поздно, курьера я уже не нашел бы, потому отнес ее сам. Я же не опоздал, все нормально?

«Не отправил письмо вовремя». Я с размаху шлепнул по лицу ладонью и, сдерживая рвущийся наружу истерический смех, коротко закивал.

— Не… Не опоздал, — я, наконец, не выдержал и расхохотался.

— Эй, мистер! С вами все в порядке?

Я отмахнулся от обеспокоенного парня, и уткнулся лбом в стойку. Смеялся я, пока не заболел живот, а скулы не свело спазмом. «Не отправил письмо вовремя». Да, это истерика.

Отсмеявшись, я глубоко вдохнул, постарался успокоиться, и посмотрел на портье.

— Все в порядке, да. Спасибо, — и едва усмирил новый приступ хохота. Черт побери, я догадывался, что произошло, но одно дело догадываться, и совсем другое — получить подтверждение своим догадкам. Получается, я обязан жизнью банальной случайности! Тому, что этот гребаный планокур обдолбился и все, мать его, перепутал! Если бы не это…

— Ты молодец. Давай сюда посылку, — отдышавшись, произнес я.

Портье посмотрел на меня, как на идиота, открыл ящик стола, и достал оттуда запечатанную в оберточную бумагу коробку с моим адресом.

— Спасибо, — я забрал посылку, порылся в кармане, и, отыскав стодолларовую купюру, положил ее на стойку.

— Эм, мистер… Это… Многовато… — портье выглядел искренне удивленным.

— Не бери в голову парень. Просто возьми деньги. Ты их заслужил, — мне все еще было дурно от смеха, потому я не стал рассусоливать, а махнул рукой, и вышел из здания, успев увидеть в висящем на стене зеркале, как парень крутит пальцем у виска. Эх, знал бы он, что я жив лишь благодаря его тупой прокуренной башке — наверное, еще доплату потребовал бы.

Ребятня так и толпилась у машины, сейчас, правда, они вели себя поспокойнее. «Охранник» свое дело знал, сейчас он, стоя у капота, что-то важно рассказывал остальным, периодически показывая на машину. Сумел заинтересовать. И правда авторитетный парень, ты смотри.

Я кивнул пацану и открыл двери. Тот очень серьезно кивнул мне в ответ, и бросил два пальца к виску, как бы в салюте. Сдержав улыбку, я уселся в машину.

Устроившись на сидении, я закурил и распаковал коробку. Чарофон, бумажник, водительское удостоверение, ключи от квартиры… Вроде бы все на месте. И даже деньги. С ума сойти, какой честный и обстоятельный планокур. Дай бог ему здоровья. Я рассовал все по карманам, завел двигатель и медленно выехал на дорогу. Теперь, когда главное сделано, можно и расслабиться. Заехать в магазин, затариться едой, пивом, и провести остаток дня за просмотром какого-нибудь сериала, до которых весьма охочи Высшие, из-за чего новых телешоу на любой вкус в последнее время стали снимать прямо неприлично много. И некоторые из них — очень даже ничего.

Не спеша двигаясь в нужном направлении, я лениво крутил руль, и уже практически ощущал вкус свежего холодного пива, еще не подозревая, что вскоре мои планы изменятся, и прекрасный праздник ничегонеделанья окажется несколько испорчен.

Глава 17

Ярко-желтую спортивную тачку я увидел, когда до магазинчика оставалась пара кварталов. Увидел — и по коже пробежали мурашки, сердце пропустило удар, а нога сама нажала на тормоз. Еще до конца не понимая, что делаю, я съехал на обочину и заглушил двигатель. Ошибки быть не могло — таких машин я в городе больше не встречал.

Рэйчел.

«Мурашение» при мысли о девушке усилилось, и я удивленно покачал головой. Это что еще за новости? Попытавшись проанализировать свое состояние, и найдя в нем отголоски чего-то полузабытого, но, тем не менее, очень знакомого, усмехнулся. М-да, дела… Давненько я подобного не испытывал. Как мальчишка, ты посмотри только! И ведь, казалось, успокоился практически. Ну девчонка, ну симпатичная, ну переспали… А оно вон как, оказывается, еще бывает. Ха. Я думал, что уже слишком стар для этого дерьма.

Снова усмехнувшись, я открыл дверь и вышел из машины. Постоял несколько секунд, колеблясь, потом махнул рукой и быстрым шагом направился ко входу в кафе, у которого стояла «лимонка».

Войдя внутрь, махнул рукой встрепенувшейся было официантке, огляделся, и, увидев Рэйчел, двинулся к ее столику.

Девушка была не одна. Вместе с ней сидел Пат — тот неприятный, коротко стриженый брюнет в кожанке, с которым я уже сталкивался у их автовоза в доках. Яростно жестикулируя, он что-то доказывал Рэйчел, пристально глядя ей в глаза. Мне почему-то показалось, что беседа девушке неприятна. Подойдя к их столику, я откашлялся, привлекая к себе внимание.

— Привет. Рэйчел, можно тебя на пару минут?

Девушка удивленно вскинула брови и поджала губы. Ясно. Дуется. Впрочем, ничего удивительного, сам виноват. Нужно было хотя бы позвонить ей. Рэйчел вдохнула, собираясь что-то сказать, но не успела. Заговорил Пат. Не поворачивая головы, он процедил сквозь зубы:

— Пошел на хрен отсюда, придурок. Она занята. Слепой?

Мне очень захотелось сломать ему нос о столешницу, но я сдержался: только малолетние дебилы считают, что драка на глазах у девушки — то, что прибавит им очков крутости в ее глазах. Кроме того, Пат, хоть и грубый ублюдок, но, при этом, еще и друг Рэйчел, а ломать нос другу девушки, перед которой хочешь извиниться — не самая блестящая идея. Так что я мысленно досчитал до трех, и снова спросил, не обращая на брюнета внимания:

— Рэйчел?

И снова вмешался Пат.

— Ты что, тугой? Свали на хрен, пока я тебе ноги не сломал. — на этот раз он повернулся ко мне. Взглянув ему в глаза, я понял, что парень не понтуется. Я действительно ему не нравлюсь. Ну да и черт с ним. Я не стодолларовая купюра, чтоб мне все симпатизировали. А еще — я не самый терпеливый человек, и не очень люблю, когда со мной разговаривают в таком тоне.

— Остынь, приятель, — я старался выглядеть спокойным и расслабленным, хотя, на самом деле, был близок к точке кипения. — Я не с тобой разговариваю.

Пат открыл рот, но я сделал предупреждающий жест.

— Хорошенько подумай, прежде чем что-то сказать. Два раза я стерпел, на третий придется поучить тебя вежливости, раз мамочка не объяснила, как нужно разговаривать с другими людьми, — я потерял интерес к брюнету, и повернулся к Рэйчел. — Так как? Уделишь мне две минуты?

— Ты… — Пат задохнулся от злости и попытался встать. Я переместил вес тела на правую ногу, готовясь резко развернуться, уклониться от удара или ударить первым, в зависимости от ситуации, но Рэйчел перегнулась через стол и схватила брюнета за плечи.

— Пат, не надо! Пожалуйста!

Брюнет фыркнул, но уселся на место.

— Что ты хотел, Ланс? — от ее голоса веяло ледяным холодом. Да, кажется, мне здесь не рады. Не стоило, наверное, и заходить. С другой стороны… Да и черт с ним! Хотя бы точку поставлю.

— Наедине.

Пат снова издал насмешливый звук. Хренов ублюдок! С каким удовольствием я бы сейчас раскрошил ему зубы стволом пистолета!

— Две минуты, не больше.

— Детский сад, — прошипел брюнет. — Чтобы послать его, достаточно секунды.

— Пат! — Рэйчел повысила голос. — Позволь, я сама решу, кого мне посылать и за какое время.

— Позволяю, — брюнет усмехнулся и встал. — Жду тебя в машине.

Бросив на стол мятую купюру, он выбрался из-за стола, намеренно пихнув меня плечом и направился к выходу. Я задавил вспышку злости, и указал на его место.

— Присяду?

Рэйчел безразлично пожала плечами. Восприняв это, как согласие, я уселся за стол, облокотился на локти и наклонился к ней.

— Прости.

— Простить? За что? — она изобразила на лице равнодушное непонимание, но я видел, что оно искусственное, что за ним скрывается что-то другое. Обида? Да, именно она. Обида и уязвленная гордость.

— За то, что я… — я стушевался. Черт, а ведь и правда — за что? Ведь не было никаких обещаний, никаких договоренностей… Да, она мне позвонила один раз, я ответил, что приехать не могу… После этого мы не общались. Черт, да прошло несколько дней, она меня давно из головы выбросила, а я тут надумал себе! Хотя… Ладно, к дьяволу! Нет ничего хуже незаконченных дел. Извинюсь, уйду и отправлюсь домой. К пиву и сериалам.

— За то, что у тебя могло сложиться неправильное впечатление, — что я несу, господи?

— Ты извиняешься за мои мысли? — девушка усмехнулась.

Я вздохнул.

— Нет. Просто… В общем… — я начал злиться на себя за косноязычие. Как мальчик, честное слово! — Когда ты позвонила — я очень хотел с тобой встретиться. Но у меня не было возможности. Мне пришлось уехать, по работе. Дела…

— Настолько важные, что ты даже не нашел минуты, чтобы позвонить? — скептически поинтересовалась Рэйчел. — Ну, верно. Зачем? Легко пришло — легко ушло, да?

Ага. Вот она себя и выдала. Она и вправду обижена. Небось решила, что я принял ее за девушку легкого поведения, скажем так. Значит, ей не все равно — и это уже что-то.

— Это не так. У меня действительно не было возможности позвонить. Да черт побери, Рэйчел! Если бы я так считал — разве сидел бы сейчас здесь? Выслушивал бы все это дерьмо от твоего друга?

— Не знаю. Тебе виднее, — кажется, она обиделась всерьез. — Мало ли. Пятница, вечер… Дурочка из провинции, которой достаточно показать местные достопримечательности, чтобы затащить в койку… Дешево и сердито, почему бы не повторить? — на этих словах голос девушки сорвался, и она быстро отвернулась.

Я нагнулся вперед и взял ее за руку.

— Ну прекращай, а? Сама же знаешь, что это не так.

Девушка, все так же глядя в сторону, шмыгнула носом. Проклятье! Как ребенок обиженный!

Протянув руку, я аккуратно повернул ее голову к себе, погладив по щеке.

— Ну ты чего?

Она стряхнула мою руку, но сделала это беззлобно. Кажется, лед тронулся. Или нет?

— Ланс ван дер Тоот, ты — козел, — прошипела она. Глаза девушки метали молнии, но было в ее взгляде что-то еще. Облегчение? Радость? — Я, вообще-то, ждала твоего звонка, — продолжила Рэйчел. — И даже несколько раз звонила тебе сама, что, мать твою, совсем уж неприлично. Но твой гребаный чарофон был выключен!

— Я…

— Молчи! Я сейчас говорю! Так вот! Если ты думаешь, что ты, мать твою, такой распрекрасный крутой самец, что я прощу тебя, только увидев… Не улыбайся! Если ты, мать твою, считаешь, что все будет так просто — можешь сразу отсюда уматывать, понял?

Я старательно сдерживал улыбку. Ругалась она не очень умело, но искренне. Выглядело это забавно.

— Понял. И что мне нужно, чтобы заслужить твое прощение?

— Для начала — тебе нужно быть ровно в восемь часов в доках. В восемь, понял? И ни секундой позже! Будешь стоять там, смотреть заезды и болеть за меня! А потом тебе придется меня удивить. Как — придумаешь сам. И вот тогда, только тогда, я подумаю над тем, чтобы тебя простить. Понятно тебе?

На этот раз сдержать улыбку я уже не смог.

— Понятно. В восемь. В доках. Удивить.

— Сильно удивить!

— Сильно удивить, — кивнул я.

— И не вздумай опоздать! — девушка встала. — Все. Я пошла, а то Пат опять припрется и начнет бычить.

— До вечера, — проговорил я. Девушка лишь фыркнула, и, тряхнув головой, пошла на выход. Через несколько секунд хлопнула дверь, двигатель «лимонки» зарычал, и машина сорвалась с места. А я так и остался сидеть за столиком, глупо улыбаясь, и пялясь в пустоту, как болван.

* * *

Учитывая, что планы на вечер кардинально изменились, за пивом заезжать я не стал. Вместо этого направился прямо домой: до восьми вечера осталось не так уж и много времени, стоило привести себя в порядок. Свои эмоции я больше не пытался анализировать, и так все понятно. Смешно, конечно, но, кажется, я втрескался, как мальчишка. Ну и ладно. В конце концов, почему бы и нет? Могу себе позволить. Не все ж по Дну бегать, как ужаленному и под удары подставляться. Когда-то нужно и отдохнуть. А заморачиваться вопросом, что это такое на самом деле, мимолетное увлечение или что-то более серьёзное, я сейчас не хочу. Время покажет.

Настроение несколько омрачалось не самым лучшим самочувствием, все еще побаливала голова и ужасно чесались шрамы, но, по сравнению с тем, что было несколько часов назад — небо и земля. Если еще удастся немного поспать, совсем хорошо будет. Молодец все-таки Гаэрлинд, без нее я бы долго пластом лежал. Надо как-то отблагодарить целительницу, что ли…

Припарковавшись во дворе, я чуть ли не бегом поднялся по лестнице, открыл дверь и посмотрел на часы. Пять. Отлично. У меня есть еще, как минимум, два часа. Вполне достаточно, чтобы прийти в себя и даже немного подремать. И, черт побери, почему бы не совместить приятное с полезным?

Пройдя в ванную, я открыл оба крана, отрегулировал поток и закрыл сток. Нет ничего лучше горячей ванны, когда нужно расслабиться и порелаксировать. Особенно — после вчерашней ночи. Вернувшись в гостиную, я разделся, бросил одежду на стул и убрал в сейф пистолет. Прислушался к ощущениям: вроде нормально. Только есть хочется. На одном кофе далеко не уедешь.

Ожидая, пока нальется ванна, я подогрел молоко, залил им хлопья и быстро поел. Выключил воду, достал из шкафчика артефакт, поддерживающий температуру, и бросил его на дно. Все, теперь вода будет теплой, сколько бы я в ней ни провалялся. Забравшись в ванну, я погрузился по шею в воду, и чуть не застонал от наслаждения.

Думать ни о чем не хотелось, но мысли сами лезли в голову назойливыми мухами. Уже возвращаясь домой, я вспомнил, что на завтра назначен суд по делу о незаконном проникновении на «Склады Брукха», и надо бы на него явиться. Возможно, стоило бы позвонить юристу, который периодически занимался моими делами — Пройдохе Ричи, и поручить ему представлять меня в суде, чтобы не терять времени на ерунду, но это стоило сделать раньше. Этот прохвост наверняка занят с утра до вечера, помогая разным стремным личностям проворачивать их сомнительные делишки, и заставить его перекроить график может только внушительная сумма. А выкладывать ее мне не хотелось. Так что обойдется Пройдоха.

Дело все равно обернется обычным штрафом, чисто формальным и даже не очень крупным, кроме того, мне надо снять этот проклятый следящий браслет и вернуть свою «Анаконду». А еще обязательно нужно заехать к Поллаку, поблагодарить еще раз и попытаться вытянуть из него хоть какую-то информацию. Это будет непросто, но тут уж ничего не поделаешь. Слишком много темных пятен осталось в этом деле. И мне это не нравится… Если с заражением Высших более-менее все понятно, то как привязать сюда убийство Грумли, я ума не приложу. А ведь интуиция, которая меня практически никогда не подводила, во все горло кричит, что и заражение, и смерть гнома, и даже непонятные явления, происходящие со мной — звенья одной цепочки. Вот только с какой стороны тянуть этот клубок? Информация, полученная копами, если, конечно, Поллак ею со мной поделится, может стать ключом к разгадке.

Постепенно мысли становились все запутаннее и текли все медленнее. Веки опускались, паузы между морганием увеличились. Не в силах сопротивляться требованиям измученного организма, я устроился поудобнее и закрыл глаза.

Из сна меня вырвал какой-то едва слышимый звук. Посторонний, неправильный. Такой, какого быть не должно. Я с трудом разлепил глаза, прислушался, но идентифицировать звук так и не смог. Что за ерунда?

Поднявшись, я потянулся за полотенцем, продолжая вслушиваться сквозь журчание струек стекающей с тела воды. Да что за черт?

Кое-как вытершись, я толкнул дверь и шагнул из ванной. Размякший в тепле и неге мозг никак не мог собраться, мысль, крутившаяся где-то на пороге сознания, постоянно ускользала. Звук послышался вновь, и, в тот момент, когда я сумел, наконец, его опознать, затылок взорвался болью, в глазах сверкнуло, и я полетел на пол. Новый удар отдался хрустом в многострадальных ребрах, я взвыл от боли, но тычок носком ботинка в зубы заставил проглотить крик. Я попытался встать, и тут же где-то в районе солнечного сплетения будто взорвался фаербол. Меня перевернуло на спину, и следующие пару десятков секунд превратились в вечность. Сильные, умелые удары сыпались на меня со всех сторон, я крутился, словно уж на сковородке, пытаясь прикрыть важные органы и протолкнуть сквозь сжатое спазмом горло хотя бы глоток воздуха. Получалось плохо.

Наконец, избиение прекратилось. Послышались тяжелые шаги, кто-то ухватил меня за волосы и приподнял голову. Перед глазами все плыло, напрягшись, я попытался сфокусироваться. Получилось не сразу. Наконец, темное пятно обрело форму, и я наткнулся на бешеный взгляд, буравящий меня сквозь прорези маски.

— Ну что, ублюдок? Как насчет обещанного урока вежливости?

Хлесткий удар ладонью едва не отправил меня в нокаут.

— Не спать, мразь! — рявкнула маска, задирая мне голову еще выше, до хруста в шее. Нападающий приблизил лицо чуть ли не вплотную и процедил:

— Еще раз появишься рядом с Рэйчел — и сегодняшняя взбучка покажется тебе легким поглаживанием. Понял? — меня встряхнули.

— Ты… Ты… — едва ворочая языком, прохрипел я.

— Что? Не слышу, мразь! Громче!

— Ты… Труп… — выдавил я.

— Ага. Значит, не понял, — в голосе послышалось нескрываемая радость. — Значит, закрепим урок.

Хватка разжалась, и я ткнулся лицом в пол. Меня снова принялись избивать, и на этот раз сил прикрываться и уворачиваться у меня не было. Я лежал, вздрагивая от ударов, и мечтая только о том, чтобы потерять сознание. Все тело превратилось в сплошной, пульсирующий болью комок, лицо залило кровью, но вожделенное забытье все не приходило. Иногда не так уж и хорошо быть крепким парнем.

Наконец они устали. Сквозь стук крови в висках я слышал тяжелое дыхание нападающих. Меня снова схватили за волосы, задирая голову.

— Забудь о ней, ищейка обоссанная! Иначе будет хуже. Приблизишься к ней — станешь инвалидом. Срать под себя будешь. Понял? Не слышу! — новая затрещина заставила голову мотнуться.

Как бы унизительно это ни было, но мне пришлось кивнуть. Просто потому, что этот придурок явно съехал с катушек, а еще одного «сеанса» я могу и не пережить. Твари заплатят. Сполна заплатят. Но — позже. А для этого нужно остаться в живых.

— Вот и чудненько. Надеюсь, до тебя дошло. Хотя… Нет. Надеюсь, что не дошло. Ведь тогда ты снова сунешься туда, куда не нужно, и мне придется превратить тебя в овощ. И сделаю я это с удовольствием. Все! Мне пора! Спокойной ночи, ищейка!

Ублюдок отпустил меня, отошел на шаг, и с размаху ударил ногой. Этот удар я встретил почти с благодарностью. Боль, вспыхнув в последний раз, отступила, и я с головой погрузился в мутные воды забытья.

Глава 18

— Ланс! Ланс!

Смутно знакомый голос доносился до меня словно сквозь толщу воды. Я медленно опускался в глубину, на самое дно океана боли. Мысли мешались и путались. Окончательно потерять связь с реальностью не давал только этот голос, зовущий меня по имени. Вот только я никак не мог понять, кому он принадлежит.

— Ланс! Ван дер Тоот! Да чего ты стоишь столбом, болван, помогай! Быстро, силь-кхан'дьиэре! Поднимай, клади его на кровать!

— Да, госпожа! Простите, госпожа! Сейчас, сейчас…

— Да осторожнее!

Второй голос я тоже знал, и тоже не мог узнать. Впрочем, это было не важно. Я продолжал скользить туда, в темную пустоту, где было так уютно и спокойно. Где по глазам не бил назойливый свет, и никто не хватал меня за… Черт, больно же!

Вспышка боли на миг вернула меня в сознание, и я застонал.

— Жив. Тихо, тихо! Лежи, не двигайся. Принеси воды, быстро!

— Холодной или горячей, госпожа?

— Теплой! Быстро!

— Слушаюсь, слушаюсь…

— Быстрее! Спокойно, Ланс. Сейчас…

Над ухом что-то щелкнуло, сквозь заплывшие глаза стал виден синеватый свет. Он становился ярче, пока не превратился в небольшой шар, который начал двигаться надо мной. Над ухом послышался шепот на эльфийском, а тело вдруг начало напитываться теплом. Тепло отгоняло боль и расслабляло скованные судорогой мышцы, становилось легко и приятно. Шепот стал громче, превращаясь в бормотание, умиротворенное, убаюкивающее… Веки снова налились тяжестью, и я перестал сопротивляться, расслабился и скользнул во тьму, где было так тихо и приятно…

* * *

Не знаю, сколько я «отсутствовал», но в этот раз возврат в сознание прошел легче. Очнувшись, я осторожно прислушался к себе. Странное дело, но сейчас мне было значительно лучше. Тело еще ныло, но острой боли не было. Я попытался пошевелиться, и, к моему удивлению это удалось — и движение даже не отозвалось новой вспышкой. Подняв веки, я навел фокус.

Потолок. Потолок моей спальни. Но я же потерял сознание в гостиной! Это что, получается, все эти голоса мне не почудились? Но кому же они принадлежали?

Собравшись с духом, я сел в кровати. В боку заныло, появилось легкое головокружение — и только. Странно. Эти два выродка так меня отходили, что, по идее, я еще долго не должен был найти в себе сил подняться. Тем не менее, я чувствовал себя лишь немногим хуже, чем днем. Мистика какая-то.

Спустив ноги с кровати, я встал на ноги. Комната совершила резкий оборот и остановилась. Я постоял, держась за кровать, и шагнул к шкафу. Нашел чистые джинсы, натянул их, и вышел в гостиную.

Остановившись на пороге, я окинул взглядом комнату и выругался под нос.

Квартира была разгромлена. Выродки разломали все, что можно было разломать, вывернули содержимое холодильника, распотрошили все припасы… На полу блестело стекло битых бутылок, стены перепачканы… Оглядывая учиненный разгром, я чувствовал, как внутри зарождается ярость. Чистая и незамутненная. Кому-то придется за это ответить, и я даже знал, кому.

Я перевел взгляд и вздрогнул. На гостевом диване, накрывшись легким плащом лежала девушка. Светлые волосы разметались по подушке, открывая удлиненное, острое ухо. Эльфийка! Но… Какого хрена?

Сделав неосторожный шаг, я наступил на разбитую бутылку. Стекло хрустнуло, ступню обожгло, и я зашипел от боли. Этот негромкий шум разбудил эльфийку. Она пошевелилась, пробормотала что-то, а потом, видимо, окончательно проснувшись, резко уселась на кровати.

— Гаэрлинд? Ты что здесь делаешь?

Моему удивление не было предела. Целительница из участка, которую я видел-то два раза в жизни, первый — в ночь восстания Красных Ангелов, а второй — сутки назад, спит на диване в моей гостиной. Это как вообще?

— Ланс, — кажется, эльфийка смутилась. Встав, она потянулась за плащом, ее качнуло и целительница едва не упала. Я успел подскочить и схватить ее за локоть. Вглядевшись в лицо целительницы, я нахмурился: цвет лица Гаэрлинд успешно конкурировал с цветом белых обоев на стене.

— С тобой все в порядке? И как ты тут, черт побери, оказалась?

— Устала, — пробормотала эльфийка. — Лечила, много сил ушло…

— Сейчас, погоди, — я усадил Гаэрлинд на диван, и огляделся. Так. Срочно нужен горячий, сладкий напиток. Я понятия не имел, как все это работает с точки зрения биологии, но точно знал, что расход энергии, возникающий у Высших при чересчур интенсивном использовании Источника, компенсируется обильным горячим и сладким питьем. Это не то, чтобы восстанавливало их силы, но, по крайней мере, приводило в себя. Теперь, кстати, понятно, почему я себя так чувствую. За это нужно благодарить эльфийку. Так что, как минимум, чаем ее напоить я обязан. Как она здесь оказалась, можно будет и позже выяснить.

Отыскав среди бедлама чайник, я поднял его, наполнил водой и, включив в сеть, щелкнул кнопкой. Нашел чай, сахар, щедро сыпанул прямо в кружку. Дождался, пока чайник закипит, залил кружку кипятком и поставил на тумбочку рядом с эльфийкой. Та благодарно кивнула. Не желая третировать целительницу, пока она приходит в себя, я вернулся в спальню, прихватив упаковку пластыря, заклеил порез на ноге и надел носки, футболку и кофту с капюшоном. Потом достал из сейфа «тысяча девятьсот одиннадцатый» и нацепил на себя кобуру. Все. Больше без ствола даже в туалет не пойду. Хотя… Чем бы он помог мне? Да ничем. Разве что нападающие разжились бы еще и моей пушкой. Дерьмо! Пат, ублюдок. Думаешь, это все? Нет, дружище. Мы с тобой еще встретимся. И эта встреча запомнится тебе надолго. Хотя нет. У мертвых нет памяти, есть лишь память о них. Пат… Рэйчел!

Я посмотрел в окно: светло. Мать твою, сколько же это я провалялся? Пройдя в ванну, я нашел часы и чарофон. Девять утра. Прекрасно. Просто прекрасно. Ладно. С этим тоже придется разбираться позже. Сейчас немного другие приоритеты.

Найдя в прихожей старые высокие ботинки, я обулся — сейчас проще обутым ходить, чем пытаться убирать. Бросил взгляд на входную дверь — закрыто. Ха, а толку. Она и до этого не нараспашку была. Кажется, пора раскошелиться на зачарованные замки. Хотя, скорее, задуматься о смене квартиры.

Вернувшись в гостиную, я застал эльфийку допивающей чай. Выглядела она уже лучше, и даже румянец вернулся. Хорошо. Думаю, теперь можно выяснить, как она здесь оказалась. А главное — зачем.

Я поднял стул, развернул его спинкой вперед, и уселся напротив целительницы. Несколько секунд смотрел на нее, а потом откашлялся и заговорил.

— Гаэрлинд, я очень благодарен тебе. Даже не знаю, чем смогу отплатить: если бы не ты, все было бы гораздо хуже. Но мне очень хотелось бы понять, что тебя сюда привело.

Эльфийка допила чай, отставила кружку в сторону, и, выдохнув, проговорила:

— Поллак.

Я чуть склонил голову набок, ожидая продолжения.

— Поллак заразился.

Я не сразу понял, о чем речь, а когда до меня дошло, решил все же переспросить.

— Заразился? В смысле?

У эльфийки нервно дернулась щека.

— Этой дрянью. Которая сводит с ума и заставляет бросаться на братьев.

— Что? Как?

— В лаборатории. В той клинике, на которую ты навел нас.

У меня закружилась голова.

— Как это произошло?

— Один из наших случайно разбил пробирку. Обезумел и бросился на Поллака. Поллак успел его утихомирить, а потом… — эльфийка помрачнела. — Потом обезумел сам.

Мне показалось, что квартира качнулась. Поллак… Да что, черт побери, вообще происходит? Как? Я хорошо помнил, что происходило с Высшими при заражении, хотя и видел это всего один раз. Черт. Это что, значит, Поллак…

— Поллак мертв? — я не узнал свой голос, так тускло и серо он звучал.

— Хвала богам, нет, — качнула головой эльфийка. — Мы успели закрыть его в лаборатории до появления Безопасности. Они забрали его… Изучать. К остальным.

— К остальным? — кажется, я совершенно ничего не понимаю.

— Это не первый случай заражения, сам знаешь.

— Ну, да, — я кивнул. — Был еще орк на заправке, убивший лепрекона, был гном, накинувшийся на копов, эльфийка, загрызшая какую-то шишку…

— И две вспышки на Верхних ярусах… — едва слышно проговорила эльфийка. — В изоляции находится около сотни обезумевших Высших. Все, кого удалось обезвредить. В карантине — еще больше. Наши маги и ваши ученые из Корпораций пытаются понять, чем это вызвано и разработать что-то вроде вакцины или противоядия… Но пока тщетно.

— Стоп, — я помотал головой, пытаясь уложить все услышанное в свою систему мира. — Давай начнем с простого: почему ты не в карантине?

— Я сбежала.

— Сбежала? Зачем?

— Затем, что эти тэлькваны ничего не понимают в том, что происходит! Это не болезнь, это что-то искусственное! Безумие не заразно! Эта дрянь действует только на тех, кто… Думаю, вдыхает нечто вроде газа. Чрезвычайно нестабильного, он распадается уже через несколько секунд и не распространяется — по крайней мере, в невысокой концентрации. Потому и противоядие до сих пор не найдено — попросту нет образцов для анализа. А держать в карантине тех, кто не контактировал с отравой — глупо.

— Так. Так-так. Так, — пробормотал я, постукивая по спинке стула. — Так-так. Тебя не было рядом с Поллаком, когда все произошло, но тебя все равно сунули в карантин?

— Как и половины нашего участка. Но когда это останавливало Безопасность?

— Хорошо, — я нашел на полу сигареты, зажигалку, закурил и вернулся на место. — Как получилось, что Поллак обезумел так быстро? Ведь Грокк после визита в клинику успел отработать ночную смену, и только утром сошел с ума. А эльфийка в борделе убила клиента через несколько часов. Почему с Поллаком было не так?

— Я не знаю, — Гаэрлинд пожала плечами. — Возможно, дело в концентрации. Возможно — это другая версия вируса. Это не важно. Сейчас важно другое. Нужно найти исходный вирус, Ланс. Найти и доставить его в лаборатории. Без него лекарство не создать.

— И? — кажется, я начинал что-то понимать. Но это понимание только все запутывало еще больше.

— Это должен сделать ты, Ланс.

— Я? Погоди, Гаэрлинд, — я встал, затушил сигарету и налил себе стакан воды. Отхлебнув, я посмотрел на эльфийку. — Позволь я задам тебе несколько вопросов.

Целительница кивнула.

— Я не понимаю, что происходит. Вы — Высшие. Ваша хваленая Безопасность держит в кулаке весь этот мир. Вы — гребаные маги, у вас есть следящие заклинания, «ищейки», черт знает, что еще. Зачем вам я, черт побери? Что я смогу сделать там, где пасуют ваши оперативники?

Гаэрлинд горько усмехнулась.

— Боюсь, твое мнение о Безопасности несколько преувеличено. Особенно сейчас. После падения Дома Серебряной Луны все пошло кувырком. Человеку это сложно понять, но внутри нашей цивилизации все гораздо сложнее, чем видится со стороны. Это целая система сдержек и противовесов, непрекращающаяся подковерная борьба и интриги… Сейчас в движение пришло слишком много сил, в том числе — внутри Безопасности. И каждая тянет одеяло в свою сторону.

Кроме того, все силы брошены на обеспечение безопасности Турнира Высших, и настоящая опасность замалчивается. Если другие узнают, что Дома, ответственные за Нью-Йорк и эту часть света допустили опасность для Высших рас… Скажем так, их акции очень сильно упадут в цене. У Безопасности попросту не хватает сил, чтобы одновременно заниматься Турниром и искать того, кто все это сделал. А кое-кто из руководства, как мне кажется, еще и напрямую саботирует все процессы. Нет, Ланс. На Безопасность сейчас нет особой надежды. Тебе уже удалось обставить их дважды — первый раз, когда ты вышел на «Склады Брукха», второй — с «Клиникой Кроуфорда». Мне кажется, что в третий раз у тебя тоже выйдет быстрее.

— Стоп. «Склады Брукха». Что было там? Я же четко видел гоблинов, которые фасовали какую-то дрянь. Мне сказали, что это наркотик, который и виноват в поведении Грокка. Поллак от ответа ушел. Может, хотя бы ты объяснишь?

Эльфийка усмехнулась.

— Совпадение. Банальное совпадение, вот и все. Это даже не наркотики были. Нечто вроде приворотного зелья. Гоблинское изобретение, у них большая часть теневого бизнеса на этой дряни построена.

— Что еще за приворотное зелье? Кому оно может понадобиться в таких количествах?

— Особая гоблинская трава, которую они приноровились выращивать даже здесь. Ее добавляют в вино, чтобы от него возникало что-то вроде зависимости. После такой обработки любая моча кажется самым вкусным и пьянящим напитком. Полученную бурду гоблины поставляют в виные лавки на Дне. Себестоимость нулевая, оптовая цена выше, чем у любого другого алкогольного ширпотреба, зато для клиентов можно выставлять практически любой ценник: купят, вернутся и попросят добавки. Проблем с заказами у них не было, сам понимаешь. Никто не откажется от такого товара. Время от времени мы накрываем такие вот подпольные цеха. Рядовое явление, ничего выдающегося. Так что тебе просто рассказали байку.

— Понимаю, — хмыкнул я. — Вернемся к этой вашей отраве. Ты сказала, что в клинике разбили пробирку в лаборатории. Там же наверняка что-то осталось. Почему нельзя забрать ее на анализ?

— Бесполезно, — покачала головой Гаэрлинд. — Там ничего не осталось. Я не знаю, что это, но вещество сразу улетучивается. Растворяется. Не знаю. Нужно отыскать того, кто произвел его. Отыскав создателя, сможем найти лекарство.

Я встал и принялся вышагивать по комнате.

То, о чем говорила Гаэрлинд, с трудом укладывалось в голове. Всемогущая Безопасность не может кого-то найти, надо же! С другой стороны — если человек никогда не попадал в их поле зрения, если никогда не пересекался с полицией, такой вариант вполне возможен. Мало ли на Дне темных личностей скрывается, и вполне успешно? Сотрудничать с копами и безопасниками здесь никто не будет, скорее, наоборот, помогут беглецу укрыться. Так что…

— Хорошо, — я повернулся к эльфийке. — Я сделаю все, что могу. Ответь только на один вопрос. Почему ты пришла ко мне? Мы ведь даже не знакомы.

Гаэрлинд замялась, но все-таки ответила.

— Мы дружим с капитаном, он мне доверяет. Он не раз отзывался о тебе с уважением, а еще Поллак рассказал мне, что произошло в ночь восстания Красных Ангелов. И благодаря кому удалось сорвать ритуал на самом деле. Мне кажется, если ты не сможешь найти этого человека, его не сможет найти никто. Ну и, в конце концов, мне просто не к кому больше обратиться. Я боюсь, что пройдет слишком много времени, прежде чем Безопасность и Совет Высших закончат показуху и по-настоящему возьмутся за дело. Можно просто не найти концов.

Я хмыкнул. Поллак меня уважает, подумать только! Хотя, если отбросить всю его напускную суровость, то, наверное, это и правда так. Ладно.

— Мне понадобится полицейская информация, доступ к ходу расследования и предварительным выводам. Ты можешь мне помочь с этим?

— У полиции нет практически никакой информации, делом занимается Безопасность, — увидев мое обескураженное лицо, Гаэрлинд поспешно продолжила: — но на твои вопросы ответят. В Безопасности тоже есть те, кто заинтересован в том, чтобы отыскать виновника всего этого как можно быстрее. Я дам тебе номер одного офицера, именно он помог мне сбежать. Вы встретитесь с ним, и он ответит на твои вопросы. Во всяком случае, на те, на которые сможет.

— Похоже на план, — кивнул я. — Хорошо. Что думаешь делать ты? Тебя ищут?

— Не думаю, что очень уж целенаправленно. Во всяком случае, Дно переворачивать ради меня не будут. Мне нужно просто где-то пересидеть какое-то время.

— Можешь остаться здесь, — пожал я плечами. — Не думаю, что кто-то сунется сюда еще раз. Правда, времени убирать у меня, пожалуй, нет. Прежде чем я встречусь с твоим товарищем из Безопасности, мне еще нужно избавиться от этого, — я потряс рукой со следящим браслетом, — и сделать так, чтобы меня не объявили в розыск. А для этого нужно появиться в суде, который, — я бросил взгляд на часы, — начнется уже довольно скоро. Так что ты располагайся, а я, с твоего позволения, попробую хотя бы немного привести себя в порядок.

Глава 19

М-да. Отлично. С такой рожей только в суд идти.

Из зеркала на меня смотрел кто угодно, только не Ланс ван дер Тоот, каким я привык его видеть. Лицо опухло, под левым глазом наливался синяк. Губы разбиты. Я потрогал кончиком языка правый клык, и ощутил новый приступ ярости: зуб ощутимо пошатывался. Пат, урод, благодари бога за то, что сейчас мне не до тебя, сволочь! Отличный видок, черт побери! И это после того, как Гаэрлинд влила в меня едва ли не всю свою силу! Да уж, если бы не эльфийка, мне пришлось бы худо… Ничего. Доберусь я до этого гонщика. Мало ему не покажется.

Умывшись, и обработав ссадины, я вернулся в гостиную. Гаэрлинд пришла в себя и пыталась навести порядок в бедламе, в который превратилась моя квартира. Я остановился на пороге, глядя на эльфийку, пытающуюся достать из-под дивана закатившуюся туда бутылку и мысленно присвистнул. Никогда и подумать не мог бы, что в моей квартире будет убирать Высшая. Чудна и извилиста дорога судьбы, однако.

Почувствовав мой взгляд, Гаэрлинд обернулась.

— Ланс, я тут вдруг поняла, что даже не спросила, кто тебя так разукрасил. Это имеет какое-то отношение к твоему расследованию?

Я попытался состроить гримасу, но лишь поморщился от боли.

— Нет, не имеет. Это другое. Личное, скажем так.

Эльфийка лукаво улыбнулась.

— Неужели тебя навестил чей-то разгневанный кавалер?

— Можно и так сказать. Давай контакты, с кем там из Безопасности связываться. Ехать надо. Ты уверена, что ему можно доверять?

— Да, уверена. Его зовут Маэтхорн. Я предупрежу его. Давай чарофон.

Я протянул целительнице артефакт, она достала свой, поколдовала с ним, прислонила к моему, и вернула чарофон.

— Себя я тоже добавила в список. Раз уж я остаюсь у тебя…

— Хорошо. Держи, — я протянул ей ключи. — Как только что-нибудь узнаю — позвоню.

Я поправил пистолет, набросил куртку, и вышел из квартиры.

Спустившись по лестнице, я встретил консьержа, который, увидев меня, вдруг ойкнул и попятился назад. Ну точно, это его голос был вторым у меня в квартире! Я и забыл уже! А чего это он так ведет себя? Ха, кажется знаю. Думаю, стоит немного задержаться. Есть пара вопросов к нашему стражу ворот.

— Доброе утро, мистер ван дер Тоот, — слегка заикаясь, пролепетал консьерж.

— Доброе. Как дела? Как работа? Не слишком ли перетруждаетесь, охраняя наш покой? — беспечным голосом поинтересовался я.

— Мистер ван дер Тоот, я… Я… Я вчера, кажется, забыл закрыть двери, и немного отвлекся… — даже с такого расстояния я отчетливо слышал запах дешевого алкоголя.

— Ага. Забыл и отвлекся. Ну, да. С кем не бывает? Каждый может забыть и отвлечься, верно? — я шел прямо на консьержа, а он продолжал пятиться, пока не ткнулся спиной в стену своей каморки. — Ну или нажраться абрикосовой наливки и забить болт на работу, да? — я навис над консьержем, и он втянул голову в плечи, глядя на меня снизу вверх. — Из-за тебя, старая макака, меня ночью чуть не убили. Понимаешь ты это?

— М-м-мис-с-стер в-в-ван д-дер Тоот, я не… Я не нарочно!

— Еще этого не хватало, — я сгреб старого хрыча за шкирку и как следует встряхнул, так, что у него даже что-то хрустнуло. Взглянув на него, я поморщился, и меня слегка отпустило. Он выглядел настолько испуганным и жалким, что даже противно стало. Я разжал руку, и старикан чуть не упал.

— Я не вздую тебя только потому, что боюсь случайно убить. Правда, если ты продолжишь пьянствовать на работе, я могу и перестать бояться. Еще раз оставишь двери нараспашку — вышибу тебе мозги. Слушай сюда внимательно. Высокородная госпожа на некоторое время остается у меня в квартире. Ее — не беспокоить. И попробуй только заикнуться об этом кому-нибудь, старая ты образина. Усвоил? М? — я резко подался в его сторону.

— Ус-своил… — послышался какой-то непонятный звук. Я опустил глаза и выругался. Правая штанина консьержа потемнела, и вокруг его ботинка образовалась растущая лужица. Тьфу, мерзость! Меня едва не стошнило от отвращения. Какое же все-таки жалкое создание! Кто его только на работу взял?

Сплюнув на пол, я развернулся и пошел к выходу.

Машина стояла на парковке, и была целой и невредимой. Ну, еще бы. Дураков нет. Магическая «сигналка» — дело такое. Когда к тачке приближаешься слишком близко — сначала слегка «надавит», как бы намекая, что лучше поскорее мимо пройти, если намек не понят — даванет сильнее, кого послабее и вырубить может, ну а если ты, невзирая на, протянешь к тачке свои ручонки, так можно и без них остаться. Думаю, Пат сотоварищи дураками не были, потому машину и не тронули. Плохо, что у меня самого такой «сигналки» нет.

Хм, кстати. А ведь была, до недавнего времени. Спасла от «Могильного тлена», от нападения гоблинов… Почему же она не сработала ни в клинике, ни во время нападения? Батарейка села? Или это был какой-то остаточный эффект после купания в океане энергии там, на Корабле, и теперь он окончательно выветрился? Я бы не против, если так, на самом деле. Очень не люблю все, что не могу понять и контролировать. Правда, что-то подсказывает, что на самом деле все несколько сложнее. И именно это, помимо всего прочего, подталкивает меня продолжать расследование. Это и Поллак.

Поллак… Я старался не подать виду, но информация эльфийки произвела на меня эффект, сравнимый с ударом кувалды. Капитан мне не друг. Я не уверен, что с Высшими в принципе можно дружить. Но я его уважаю. Он — один из немногих, кто видит в нас не грязь под ногами, не вредных паразитов, едва не угробивших свою планету, а равных. Он относится к людям, как к младшим братьям, по мере сил пытаясь защищать нас от нас самих же. И старается привить это подчиненным. Только на его участке копы пытаются вмешиваться, не давая народу, живущему на Дне, покрошить друг друга. Он, не раздумывая, рискуя значком и должностью, отправился на Корабль, чтобы попытаться помешать Изначальным завершить свой варварский ритуал. Он бросился спасать меня, получив записку от сомнительного наркомана. И именно поэтому я не отступлюсь и попытаюсь найти эту дрянь, которой травят Высших. Кто-то другой отошел бы в сторону, и только порадовался, мол, так и надо захватчикам и оккупантам. Но я считаю, что, если среди Высших есть хотя бы несколько процентов таких, как Поллак — они не должны погибнуть. Их принято считать тиранами и узурпаторами, но, кто знает, что было бы с человечеством, если б не они?

Я поймал себя на том, что стою и тупо смотрю в одну точку. Встряхнувшись, отогнал наваждение, посмотрел на часы, выругался, и, усевшись в машину, завел двигатель. Нужно двигаться, и, желательно, поскорее.

* * *

В суд я почти опоздал, пришлось поторопиться, «играя в шашки» на дороге и пару раз даже кого-то подрезав. Добравшись до места, я бросил машину на стоянке, показал на входе браслет, с которого коп считал информацию, сдал оружие, и почти вбежал в Комнату Правосудия, успев положить руки на кристалл Магосферы в последний момент. Кристалл мигнул и вокруг появились проекции Судейского совета. Высшие были слишком заняты, чтобы присутствовать лично, да и на Дно Высокородные не стали бы спускаться ради меня, а допускать такого отброса во Дворец Правосудия на Верхних ярусах, по их мнению, было просто кощунством, так что судебные разбирательства проходили вот таким вот удаленным образом. Неодобрительно покосившись на меня, Делятор, особо не усердствуя, зачитал обвинение, а Синдик-человек толкнул слово в защиту, напирая на то, что благодаря моим действиям, которые, хоть, несомненно, и были преступными, но направленными на благое дело, удалось обезвредить преступную группу, ставящую своими недостойными деяниями под угрозу авторитет всех Высших рас. Судья выслушал обоих и приговорил меня к штрафу в пятьсот баксов, который я тут же и оплатил, приложив карту гномьего банка к кристаллу Магосферы. Важно покивав, проекции погасли, а в комнату зашел коп, который снял с меня браслет. Все. Вот и весь суд. Быстро, четко, без волокиты. Можно двигаться дальше.

Выбравшись на улицу, я уселся в машину и набрал номер, который мне дала Гаэрлинд. Ответили практически сразу.

— Слушаю

— Маэтхорн? Твой номер дала мне…

— Понял, не продолжай. Через час в «Законе и порядке» возле шестнадцатого участка. Займи кабинку и жди, — безопасник отключился.

М-да. Место для встречи просто прекрасное. Шестнадцатый участок — это участок Поллака, и его окрестности я знал хорошо. В том числе и небольшой бар в подворотне, неприметный и простой… на первый взгляд и если не обращать внимания на название. Это было одно из немногих заведений на Дне, открытых Высшими для Высших. «Закон и порядок» — полицейский бар, вся округа знает, что сюда приходят перекусить, а иногда и пропустить стаканчик-другой копы. И здесь же они встречаются со своими осведомителями. То есть, зайти в бар средь бела дня — все равно, что повесить себе на грудь табличку «Внимание, я стукач». Но делать нечего. Кроме того, моей репутации среди людей, наверное, уже мало что может угрожать. Я и так частенько встречаюсь в том районе с Поллаком, и многие об этом знают, в связи с чем часть клиентов со Дна попросту отвалилась. Хотя, возможно, это и к лучшему.

Заказы у таких клиентов были достаточно специфическими и однообразными: выбить дерьмо из обидчика, отследить загулявшую жену, и выбить дерьмо из ее любовника, найти должника, и, если не удается вернуть деньги — опять-таки выбить из него дерьмо. Дерьмовая работенка, одним словом. Грязная, опасная и низкооплачиваемая. Еще несколько месяцев назад я за такую брался с радостью, сейчас же особенного желания быть наемной гориллой не возникало. Особо я ничего не потерял, а в чем-то, даже и наоборот — приобрел. Но светиться лишний раз в тех местах все равно не хотелось. Ну, ладно. Тут уж ничего не поделаешь.

Взглянув на себя в зеркало заднего вида, я выругался. Видок тот еще, как бы не хуже, чем час назад. Открыв отделение для перчаток, я порылся в нем и, выудив большие солнцезащитные очки-«авиаторы», нацепил их на нос, поморщившись от боли. Теперь немного лучше, по крайней мере, в глаза так не бросаюсь. Если еще натянуть капюшон — вполне нормально будет. Ладно, поехали, чего уж там.

Добрался я быстро, машину оставил за пару кварталов и прогулялся до бара пешком. Периодически меня посещали мысли приобрести что-нибудь более неприметное, чем «Чарджер», сделав его машиной выходного дня, но каждый раз покупка откладывалась. Я люблю свою тачку, и ездить на чем-то другом мне категорически не хочется. Да и содержать две машины несколько накладно. Это сейчас я, благодаря кредитке Трендориэля Валтазара достаточно обеспеченный парень, но рано или поздно этот праздник жизни закончится. Дела же мне, в последнее время, попадаются не сказать, чтоб очень денежные. Может, попробовать возобновить лицензию для расследования на Верхних ярусах? Тамошняя публика более платежеспособна, да и задачи у них попроще. Но тогда придется переезжать наверх, а этого мне совсем не хочется. Да и под колпаком плотным окажусь у Безопасности, а сейчас точно не время для этого. Ладно, как-нибудь выкручусь.

Около бара никого не было видно, и я поскорее прошмыгнул в дверь, чтобы не маячить на улице. И вот внутри я впервые увидел какие-то признаки того, что в городе не все ладно.

Обычно в баре было не то, чтобы битком набито, но свободных столиков было мало: в «Закон и порядок» заходили не только копы из шестнадцатого участка, сюда съезжались полицейские чуть ли не со всего Дна. Кто-то — пообедать, кто-то — пропустить стаканчик-другой после смены, а кто-то и в выходной, посидеть с коллегами. Сейчас же здесь было практически пусто, лишь за дальним столиком пара орков лениво жевали гамбургеры и пялились в маговизор.

— Мне нужна кабинка, — пробурчал я лепрекону, стоящему за стойкой, не иначе, как на подставленной скамеечке — иначе из-за бара выглядывала бы максимум верхушка его цилиндра.

— Уверен, что не ошибся заведением? — проскрипел тот.

— Уверен, — ухмыльнулся я в ответ. — Жду друга.

— Друга, значит? Понятно, — лепрекон усмехнулся, и мотнул головой. — Вон та, третья, заходи, располагайся. Налить чего-нибудь?

— Нет, спасибо. Сделай двойной воппер, стакан кофе «по-патрульному» и дай пепельницу.

— У нас не принято курить, — попробовал возразить лепрекон, но я лишь отмахнулся.

— Я здесь не впервые. Давай пепельницу, и тащи жратву и кофе. Я жду.

Что-то недовольно буркнув, он таки выдал мне требуемое, и я направился в кабинку.

Внутри было все так же, как и в последний раз, когда я здесь общался с Поллаком. Стол, жесткий диван буквой П, вытяжка под потолком. Не курят здесь, конечно. А подпалины на светлом покрытии стола «под дерево» сами собой появились, как же.

Через несколько минут явился лепрекон, бухнул передо мной тарелку с бургером и поставил высокий картонный стакан с кофе. Надеюсь, мелкий засранец не плюнул никуда. Сковырнув крышку со стакана, я принюхался. Кофе «по-патрульному» — местный фирменный напиток, разработанный, так сказать, специально для орков-полицейских, весьма уважающих кофеин, и приготовленный с поправкой на железобетонные организмы этих громил. Смесь трех крепчайших сортов кофе, большущий стакан, немного леприконьей магии и никакого сахара. В обычных обстоятельствах эта бурда, шибающая похлеще напичканных химией энергетиков, меня бы не прельстила, но сейчас это именно то, что нужно, чтобы привести организм в тонус.

Отхлебнув обжигающей жидкости, я подвинул к себе тарелку с бургером. Что-что, а готовили здесь вкусно, не отнять.

Едва я успел расправиться с едой и вытереть рот, как дверь открылась, и в кабинку вошел эльф. Высокий, тонкий, с заплетенными в косу длинными, светлыми волосами. Одет он был обычно, никакого тебе форменного плаща — легкая, просторная куртка, штаны, тяжелые ботинки. Кивнув мне, он уселся напротив, достал из кармана какой-то плоский камешек и положил его на стол. Угу, понятно. Артефакт, что-то вроде «Полога тишины», чтобы нас, значит, никто подслушать не мог.

— Я — Маэтхорн. Ты — ван дер Тоот, правильно?

Я кивнул. Эльф оценивающе осмотрел меня и брезгливо поморщился. Ну, да, неудивительно. Я и обычно выгляжу совсем не как последняя надежда эльфийского племени, а сейчас уж и подавно.

— Я отвечу на твои вопросы. На те, на которые смогу ответить. Задавай.

— Наверное, будет проще, если ты расскажешь все, что знаешь, а я потом уточню, что непонятно.

— Хорошо, — эльф вздохнул. — Значит, ситуация следующая. Несколько дней назад в полицию поступил странный вызов из лавки сувениров в Бронксе. Отправившиеся туда патрульные столкнулись с обезумевшим гномом, который накинулся на них. Его пришлось убить, другими методами остановить психа не получалось — как они говорят, во всяком случае. Возможен вариант, что кто-то из них просто психанул, и завалил гнома, и я к этому варианту склоняюсь. Не суть важно. На следующий день взбесилась… — эльф запнулся и замолчал. Было видно, что ему эта тема неприятна. Ну, как же, соплеменница, Высшая — и вдруг шлюха. Учитывая зашкаливающее высокомерие Высших в целом, и эльфов — в частности, это хороший такой удар под дых. — Взбесилась одна из сотрудниц увеселительного заведения. И тут я уже целиком и полностью оправдываю прибывший патруль — одному из копов, пытавшихся ее успокоить, она просто-напросто перегрызла глотку. Учитывая, что ее первой жертвой стал Высокородный, представитель одного из Домов, к делу подключилась Безопасность. А на следующий день некто Ланс ван дер Тоот пристрелил орка-отщепенца, загрызшего лепрекона на заправке. Стало понятно, что ситуация нерядовая. Что только подтвердилось после того, как произошло сразу две вспышки на верхних ярусах.

— С этого момента подробнее, — я сделал еще глоток кофе и закурил.

— Первая вспышка произошла в парке. Десять зараженных, почти сотня — в карантине. Обошлось, хвала богам, без жертв. И вторая, практически синхронная — в концертном зале. Там уже все хуже. Много зараженных, много пострадавших, кто-то в панике ударил Силой… В общем, печальная история.

— Но постой! Как же получилось так, что вы не смогли отследить того, кто инициировал эти вспышки? У вас же там тотальный контроль, отслеживание по ауре, сканирование…

Эльф внимательно посмотрел на меня неожиданно тяжелым, изучающим взглядом. Некоторое время подумав, он заговорил тихим голосом.

— Наша система безопасности несовершенна. Слепки ауры каждого человека, поднимающегося на Верхние ярусы заносятся в базу и отслеживаются, это так. Но при сильном магическом фоне сигнал может пропадать. Кроме того, его можно заглушить тем или иным способом. Это закрытая информация, однако, мне кажется, ею владеют все заинтересованные. Тем не менее, я хочу, чтобы ты дал слово, что это не уйдет дальше тебя.

— Слово, Маэтхорн, — я, конечно, подозревал, что система безопасности у Высших достаточно дырявая, но не думал, что до такой степени. Интересно.

— Хорошо. Почему вы сами не вышли на «Клинику Кроуфорда»? Как получилось так, что я вас опередил?

И снова эльф нахмурился.

— Не хватает ресурсов. Даже сейчас к расследованию подключено намного меньше народа, чем должно бы. Все из-за проклятого Турнира! Все силы брошены на обеспечение его безопасности. Проблему умалчивают, чтобы не допустить паники и не сорвать Турнир.

— Не проще ли отыскать того, кто представляет угрозу, вместо того, чтобы пытаться от нее оградиться?

— Не проще, — эльф скривился, как от зубной боли. — Мы не можем найти того, кто создал этот вирус. Во внешней среде он практически моментально распадается, а обнаружить его в организме зараженных невозможно.

— Но вы же взяли персонал клиники! Они-то должны знать, что это за дрянь!

— В том-то и дело, что нет. Мы провели глубокое сканирование всего персонала и охраны, но никто ничего не знает о вирусе! Они там вообще другим занимались!

— Другим — это чем? Для чего им понадобились ткани Высших, и что они делали с людьми?

— Я не медик, но, насколько я понял, в клинике ставили эксперименты, целью которых было сделать людей способными к магии. Они пытались расшифровать геном разных рас, и выделить ген, отвечающий за магию, наделяющий Старшие Расы Силой. В ходе экспериментов они пытались привить разные гены людям, разных полов и возрастов, используя вирусы, как транспорт, что бы это ни значило. По крайней мере, мне объясняли именно так. Они заражали вирусами подопытных, в надежде, что вирус перестроит генный код, и впишет в него новую информацию. По словам наших специалистов — бред и ересь. Все, чего они добились — мутации и смерти подопытных. Вот и все.

— Понятно, — я задумался. Получается, внедряясь в клинику, я шел на верную смерть. И, если бы у меня не получилось вырубить пришедших за мной санитаров… Бр-р-р-р! Теперь понятно, почему они подбирали людей без родственников и связей в социуме. Какой только смысл ставить эксперименты на смертельно больных? Не очень понятно, но теперь это не моя головная боль.

— Хорошо, но как-то же оказался в их лаборатории этот вирус!

— Мы думаем, что кто-то из персонала вел свою собственную игру, используя мощности лаборатории «Клиники Кроуфорда». И даже знаем, кто. Мы взяли весь персонал, кроме их старшего микробиолога. Именно его тебе и предстоит найти. Он скрывается где-то на Дне, а ты сам знаешь, насколько сложно нам здесь работать. Времени мало, и я не могу смотреть, как наше руководство занимается ерундой, вместо того, чтобы бросить все силы на поиски этого человека. А сам я ничего сделать не могу.

Я докурил, раздавил сигарету в пепельнице, и залил ее остатками кофе.

— Хорошо. Я постараюсь помочь вам. Сделаю все, что в моих силах. Но, чтобы приступить к поискам, мне нужно хотя бы понимать, кого я ищу. Его личность установили?

— Установили. И даже нашли его фотографии. Раздали их всем патрульным и офицерам Безопасности, но не думаю, что от этого будет какой-то толк. Вот, держи.

На стол легла фотография мужчины средних лет. Обрит наголо, высокий морщинистый лоб, на мясистом носу — прямоугольные очки в тонкой оправе. Взгляд — тяжелый, решительный, тонкие губы упрямо сжаты…

— Уже хорошо. Как его зовут?

— Его зовут Крэнстон. Доктор Брайан Крэнстон. И это практически все, что мы о нем знаем на текущий момент.

Глава 20

Удивляться я, кажется, давно разучился. Брайан Крэнстон. Тот, кого мне нужно найти, тот, кто, скорее всего, создал вирус, заражающий Высших безумием… И тот, чья фамилия была нацарапана на визитке, найденной у Грумли. Совпадение? Не думаю. Что ж. Получается, мне его поиски тоже на руку. Прежде, чем я доставлю его к Высшим, доктор Крэнстон ответит мне на несколько вопросов. И от того, насколько полно он будет на них отвечать, зависит то, в каком состоянии он попадет в лапы Безопасности. Что-что, а задавать вопросы я умею. Особенно когда прижмет.

Стараясь не выдать своих эмоций, я спрятал фотографию во внутренний карман. Пусть лучше эльф считает, что я делаю ему одолжение. Мне так будет спокойнее. А еще — в будущем из этого можно будет извлечь какую-никакую выгоду. Всегда приятно, когда Высшие должны тебе, а не ты им.

— Спасибо. Я постараюсь его найти. Как только узнаю что-то — свяжусь с тобой.

— Хорошо, — эльф кивнул, подумал, и проговорил, поджав губы:

— Я поднял досье на тебя, почитал о твоих «заслугах», посмотрел психотип… Когда найдешь его — не играй в самодеятельность, как ты любишь. Просто набери меня. Мы сами его возьмем. Не наломай дров. Упустишь его — и второго шанса может не быть.

— Так и сделаю, — кивнул я, скрестив пальцы в кармане.

— Хорошо, — повторил эльф. — На обороте снимка — адрес. Мы там уже были, но мало ли, вдруг придет что-то в голову во время осмотра. На этом — все. Мне пора. Удачи тебе, ван дер Тоот, — эльф плавным движением встал, и вышел из кабинки. Я подождал немного, и последовал его примеру.

К тому моменту, как я вышел из бара, пошел дождь. Сначала мелкий и редкий, он все усиливался, и, к тому моменту, как я добрался до машины, превратился в настоящий ливень. Упав на сидение, я стянул промокший капюшон и включил печку, после чего откинулся на спинку кресла и задумался, глядя на сбегающие по лобовому стеклу капли.

Итак, мне нужно найти Крэнстона, который прячется где-то на Дне. Нетривиальная, прямо скажем, задача. Дно — огромно. И в нем столько разнообразных потаенных мест, что отыскать кого-то, кто решил плотно залечь на дно, практически невозможно. Особенно, если у прячущегося есть какие-то навыки. В этой ситуации розыскные мероприятия несколько упрощаются тем, что у доктора Крэнстона таких навыков, думаю, нет. Для начала нужно решить, с какой стороны к этому вообще подходить. Наверное, стоит начать со стандартных процедур: как минимум, осмотреть жилище Крэнстона. Хоть Безопасность, наверняка и перевернула там все сверху донизу, осмотр поможет мне немного узнать доктора, понять, чем он дышит, а это в моей работе тоже немаловажно.

Я достал фотографию, перевернул ее и посмотрел на адрес. И снова здравствуй, Южный Бронкс. Просто прекрасно. Что ж, нужно тогда двигаться. Только сначала стоит сделать кое-какие приготовления. Хватит совать голую руку в банку со скорпионами, пришло время задуматься о собственной безопасности.

* * *

Майк встретил меня с радостным удивлением и затаенной надеждой. Вытирая руки промасленной тряпкой, он с усмешкой смотрел, как я паркуюсь у одного из гаражей его автосервиса.

— Что, Ланс, ты наконец-то понял, что эта тачка тебе не по карману? — бывший борец широко улыбнулся. — Я рад, что ты приехал именно ко мне. Лучшей цены тебе никто не даст.

— Расслабься, Майк, — я пожал протянутую руку, — «Чарджер» не продается.

— Значит, опять хочешь оставить его в залог? — лицо механика помрачнело. — Имей в виду, процент вырос. Инфляция… Да и сроки теперь не так демократичны. Ничего личного, но…

— Майк, я не собираюсь ни продавать машину, ни занимать у тебя деньги под ее залог. Я хочу оставить ее на хранение и арендовать другую тачку.

Механик расстроился. Он давно положил глаз на «Чарджер», и сейчас, как ему казалось, был в шаге от мечты, а я растоптал все его надежды.

— Ну, может, хоть поездишь на другой, и поймешь, что этот раритет тебе ни к чему, — нашел он плюс в ситуации. — Хорошо. У меня есть пара свободных боксов, да и в аренду найдется, что предложить. Пойдем, посмотрим.

Закрыв машину, я последовал за Майком.

— Есть отличная тачка, шустрая, экономная, удобная. Мне кажется, тебе понравится. Заодно сравнишь ее со своим пожирателем «нектара». Вот, смотри, — Майк подошел к одному из боксов, и толкнул вверх ворота. За ними оказалась зеленая спортивная машина, наподобие тех, которые я в изобилии видел на гонках в доках. Обтекаемые формы, пластик, обвесы…

— Турбина специально изготовлена под использование «нектара». Это уже не старые технологии, и не самоделка, самый настоящий новодел! Тачка — зверь, но при этом жрет примерно в три раза меньше твоей. Ускорение до ста миль…

— Майк, я не собираюсь участвовать в заездах на скорость, — прервал я входящего в раж механика. — Мне не нужна машина, которую будет видно за милю. Я ищу что-нибудь обычное и неприметное.

— Ну, сейчас ты на ней особо и выделяться не будешь. В городе проходят гонки, сейчас таких на улице десятки. Вот только вчера ко мне приезжали ребятки, не местные. Там машинки еще круче. Одна — вообще прелесть, желтая «Эва», и за рулем такая цыпочка… — Майк присвистнул, а я навострил уши. Желтая машина с «цыпочкой» за рулем? Где-то я такое видел, да. Майк, тем временем, продолжал:

— Правда, странно, что запчасти они спрашивали почему-то для гравилета. Гравилеты в гонках, вроде как, не участвуют. Да и сам гравик, насколько я понял из того, что им нужно было, странный, я про такие не слышал. Тоже, видимо, новодел. Такой будет стоить целое состояние… Хотя, судя по их тачкам, ребятки не бедствуют…

Желтая тачка, девушка за рулем, гравилет… Гравилеты я видел в автовозе команды Рэйчел. И правда, зачем они им, если в гонках гравимобили не участвуют? Интересно… В том, что за запчастями они приехали именно к Майку, удивительного ничего не было: его сервис самый крутой в пределах досягаемости, и об этом знают все. Рэйчел… Блин, вот почему, едва начинает налаживаться какое-то подобие личной жизни, постоянно происходит какая-то задница? Ладно, проехали. Не до того сейчас.

— Нет, Майк, это точно не то, что мне нужно. Давай попроще. Ты меня знаешь же, я тот еще консерватор.

— Ну, как знаешь. Тогда вот.

Ворота соседнего бокса поехали вверх, и я поморщился.

— Слушай, ну ты серьезно?

«Бьюик», стоящий в боксе, явно знавал лучшие времена. Намного лучшие. Если честно, я сильно удивлюсь, если эта тачка вообще заведется или не рассыплется, проехав полмили. Гнилая насквозь, в левом переднем крыле дыра с ладонь, которую даже не пытались замаскировать, лобовое стекло в трещинах, фары мутные…

— Ты ее из-под пресса вынул? Машина мне нужна, чтобы ездить на ней. Если мне захочется толкать тяжелые железяки, я пойду в спортзал, Майк. Возможно, ты не знаешь, но это машина должна возить меня, а не наоборот.

Механик фыркнул.

— Пройдет несколько дней — и ты не узнаешь эту тачку. Это просто мои ребята еще не успели ею заняться…

— Вот когда успеют, тогда и поговорим. А пока дай мне что-нибудь, во что не нужно впрягать лошадь, чтобы двигаться.

— Да ты, я смотрю, автоэкспертом стал, — кажется, Майк обиделся. — С одного взгляда определяешь, едет машина, или нет.

— Нет, просто пытаюсь ограничить риски, — пожал я плечами. — А что насчет этого? — я показал на пикап, стоящий в соседнем боксе. — На ходу?

— Боже, да с каким пор ты стал миллионером, ван дер Тоот? — Майк вполне натурально, без наигранного артистизма, всплеснул руками. — Этот трактор же жрет еще больше, чем твое корыто! Ты на заправке разоришься! Цены на «розовый нектар» ты видел вообще?

— Видел. Так все-таки?

— Странный у тебя вкус, Ланс. Для города такая машина… Да, на ходу. Хочешь посмотреть?

— Пожалуй.

Майк вошел в бокс и щелкнул выключателем. Под потолком затрещали, разогреваясь, лампы дневного света.

— Ничего особенного, обычный сельский трудяга. Динамики никакой, скорость — так себе, но тачка крепкая. Тут даже слоев краски меньше десяти, — хмыкнул механик. Я вошел в бокс и осмотрел машину.

— По твоим загоревшимся глазам я вижу, что эта тачка как раз по тебе, старый консерватор, — улыбнулся Майк. — Ну, да, она и выпускалась-то примерно в одни года с твоим «Чарджером». Вот только не обессудь, движок там стоит более современный, старый приказал долго жить. Зато мощности добавилось. Правда, расход тоже увеличился.

Я пожал плечами. В этой машине меня интересовало совсем другое. Старенький «Форд» будет одинаково гармонично смотреться и в Южном Бронксе, и в западных трущобах, и в центре. Таких машин — десятки и сотни, и они уж точно не привлекают внимание так, как сверкающий лаком и хромом «Додж Чарджер». Идеально.

Открыв дверь, я забрался внутрь и поерзал на сидении. Удобно. Вот чего не отнять у старых машин — так это внутреннего пространства. В современных тачках ты чувствуешь себя пилотом истребителя, как их показывали в старых фильмах эпохи Падения — тесно, зажато, максимум функциональности, минимум комфорта. Сев же в старую машину, ты чувствуешь себя свободно и вольготно, как будто любимый вытертый диван вдруг обрел возможность передвигаться самостоятельно. Я такое люблю.

Нащупав ключ в замке, я завел автомобиль. Двигатель подхватился практически сразу, заурчал солидно и басовито. Было видно, что за машиной ухаживали — по крайней мере, что касается ее внутренностей. Внешне же «Форд» выглядел, как и сотни его близнецов — в меру облупленный, в меру ржавый… В общем, то, что нужно, чтобы раствориться в потоке и не привлечь лишнего внимания на парковке.

— Беру, — проговорил я, заглушив двигатель и выбравшись из машины. — Пока на неделю. Сколько с меня?

— Пятьдесят баксов. Заправка за твой счет. Сейчас в баке на донышке, а он ой какой немаленький.

— Заправь под крышку и добавь в счет, — поморщился я. — Сейчас кататься по заправкам времени у меня нет.

— Любой каприз за ваши деньги, — усмехнулся Майк. — Свою тачку на такой же срок оставляешь?

— Пока — да, там посмотрим.

— Еще тридцать баксов.

— Заметано.

— Загоняй тогда свою в третий бокс, вон, парни покажут. Точно не хочешь продать?

— Точно, — уверенно кивнул я.

— Жаль. Я бы купил.

— Знаю, — усмехнулся я, и пошел к машине.

* * *

Через несколько минут я уже выезжал из ворот за рулем «Форда». Было непривычно, но мне нравилось. Особенно посадка. Сидишь как в грузовике почти, обзор хороший, и ощущения другие совсем. Конечно, старичок-пикап был не таким послушным, на манипуляции рулем реагировал с запозданием, тормозил с инерцией, но ко всему этому можно было привыкнуть. Главное — что я теперь не маячу в потоке, как прыщ на подбородке. С такой тачкой вряд ли кто-то захочет погоняться. И даже тонированные, скорее всего, уже умельцами Майка, стекла не давали оснований подозревать водителя такого вот «Форда» в чем-то необычном или злодейском. Ну, не хочется человеку в аквариуме сидеть, что в этом такого? В общем, идеально подходящая для моих целей машина.

Первым делом я отправился в полицейский участок — не к Поллаку, а в тот, в который меня привезли после задержания на «Складах Брукха». Не желая светить лишний раз машину, я оставил ее в паре кварталов и прошелся пешком. С неба накрапывало, похоже было, что скоро снова зарядит ливень, но пока было терпимо. В участке я подошел к дежурному сержанту, перекинулся с ним несколькими фразами, после чего мне был вручен пропуск, и я двинулся к хранилищу вещдоков. Там хмурый гном вернул мне револьвер, заставил оставить оттиск в ведомости, и тут же потерял ко мне интерес. Сунув обмотанную ремнями кобуры «Анаконду» под мышку, я направился к выходу, и через несколько минут уже мудрил с ремнями, пытаясь подружить подвесные «1911» и «Анаконды». Возможно, конечно, избыточно, но у меня еще и прихваченный из багажника «Чарджера» дробовик под сидением лежит. Сейчас мне так спокойнее.

Кое-как разобравшись с ремнями, я вывел машину с парковки и погнал ее к выезду из даунтауна. Настало время посетить дом доктора Крэнстона. Правда, перед этим нужно еще кое-куда заехать.

* * *

Спрятаться на Дне легко. Даже очень. Однако — при одном условии. Если ты умеешь прятаться. Подозревать такие навыки у микробиолога, пусть даже и занятого весьма сомнительными делами, как минимум, странно. Тем не менее, Безопасность его не нашла. А это значит, что, скорее всего, док обратился к тем, кто зарабатывал на жизнь тем, что прятал людей. Найти его при таком раскладе становилось проблематично, но, все же, возможно. Если знать, конечно, к кому обращаться.

— Зачем тебе этот хмырь? — Счастливчик Пит покрутил в руках фото Брайана Крэнстона, и протянул его мне обратно.

— Оставь себе, это копия. У меня еще есть, — я отвел руку Пита. — Хочу с ним потолковать. Но ему об этом, разумеется, знать совсем необязательно. — Видел его?

— Я — нет. Нужно поспрашивать у парней.

— Поспрашивай, — кивнул я. — Но осторожно. Думаю, не нужно говорить, что рассказывать, кто именно его ищет, не стоит?

— Обижаешь, ван дер Тоот. — Я — могила.

— Ни капли не сомневаюсь, — усмехнулся я. — Тем не менее, хочу лишний раз заострить на этом твое внимание. Это не та информация, которой можно торговать. Если не будешь держать рот на замке, проблемы придут даже не с моей стороны. И выкрутиться легко не получится, имей в виду.

Счастливчик Пит — стукач и проныра. А еще — кладезь разнообразной, и, на первый взгляд, никому не нужной информации. Именно за счет этого он и живет. И если Пит поймет, что есть кто-то, кто сможет заплатить за информацию больше непосредственного заказчика, он обязательно ее перепродаст. С Высшими Счастливчик не работает принципиально, но внимание банд мне тоже совсем не нужно. Так что слегка припугнуть Пита не помешает. Хотя он парень тертый, просто так не испугается.

— Ладно. Жду звонка, — я кивнул Питу, дождался, пока он растворится в тенях, и пошел к машине.

Припарковался я достаточно далеко, в единственном месте, в котором машину не разобрали бы на запчасти за время моего отсутствия — у небольшого магазинчика, в котором редкие в этих местах патрульные покупали кофе и пончики. Стоящий у обочины пикап в это время суток привлекал внимание, но выбора у меня не было. Это не «Чарджер» с магической «сигналкой», который можно было оставлять где угодно. А остаться без колес вечером в Бронксе — совсем не то, чего мне хотелось бы.

Прийти на встречу пешком меня попросил Пит, и теперь, пробираясь по загаженным переулкам, я мысленно материл паранойю торговца информацией и крепче сжимал рукоять пистолета. Места здесь такие, что из кобуры пушку можно и не успеть достать. Переступая через мусор, который тут, кажется, без затей вываливали прямо из окон, я постоянно ощущал на себе чьи-то взгляды. Не самое приятное ощущение. Когда за спиной послышался торопливый топот, мне стоило больших усилий сохранить размеренный шаг.

— Эй, друг! — послышался окрик. — Дружище, постой!

Наверное, правильнее было бы сделать вид, что я не понимаю, что зовут именно меня, но в таком случае слишком велика была вероятность получить по затылку метко брошенным камнем… а то и пулю в спину схлопотать, при совсем уж тухлом раскладе. Потому я остановился, развернулся, и, громко щелкнув предохранителем, поинтересовался:

— Меня зовешь?

Двое низкорослых бродяг, услышав щелчок, резко затормозили. Один из них поднял перед собой руки, показывая пустые ладони. Однако перед этим я услышал хорошо различимый звук металла, бряцнувшего об асфальт: парень скинул обрезок водопроводной трубы, кастет, или еще что-то, не менее неприятное, с помощью чего меня собирался «поприветствовать».

— Нет, друг, извини. Ошиблись, — бродяга сделал шаг назад. — Думали, приятель наш. Обознались. Слушай, не одолжишь пару баксов? — вот же шнырье! Даже в такой ситуации не теряют надежды поживиться. — А мы бы тебя проводили, куда там тебе надо. Тут места такие, самому лучше не ходить. Небезопасно здесь.

Ага. А с вами можно ничего не бояться, конечно. Кроме ножа в печень.

— Нет, спасибо. Сам дойду. Мне показалось, вы в другую сторону вообще собирались, да? — я слегка качнул стволом в направлении, откуда пришли бродяги.

— Да, да. Туда и собирались. Удачи тебе, друг, — бродяга кивнул, пригнулся, подобрав с земли брошенное орудие промысла, и, потянув за рукав приятеля, отступил во мрак. Я дождался, пока они не скроются, и только тогда продолжил путь, перейдя на более размашистый и быстрый шаг. Лучше поторопиться. Бродяги меня прощупали, и теперь все зависело от того, насколько сильно им нужно выпить или ширнуться. Нехитрая рекогносцировка показала, что у меня есть пистолет, и для обитателей трущоб это значит лишь то, что надо быть осторожнее при нападении. Ну и то, что в случае успеха, как минимум, стволом они разживутся. Уже результат. Дальше его можно будет или в дело пустить, или сдать скупщику. Оружие — оно тоже денег стоит.

В конце переулка показался фонарь магазинчика, а возле него — мой пикап. Кажется, пока целый. Гребанные трущобы! Больше всего мне сейчас хотелось убраться отсюда, однако я еще сделал не все, что задумано, а чтобы посетить квартиру Крэнстона, мне нужно было еще сильнее углубиться в этот, мягко говоря, не самый благополучный район. Возможно, было бы правильнее вернуться сюда днем, но мне не хотелось терять время, его и так было упущено слишком много. Ладно, к дьяволу! В конце концов, это всего лишь гребаные наркоманы. Мне ли их бояться?

Несмотря на весь аутотренинг, закрыв за собой дверцу пикапа, я вздохнул с облегчением. Да, я видел некоторое дерьмо, дрался с гомункулами, выбрасывал из окна некроголема и сражался с магами Высших, однако все это не делало меня бесстрашным и неуязвимым. Обрезок трубы может убить так же, как и фаербол древнего колдуна, всей разницы — то, что умереть от первого немного обиднее, чем от второго. Так что по сторонам все же стоит поглядывать. Особенно если собираешься забраться в самое сердце южных трущоб.

Невесело усмехнувшись, я завел двигатель и под чьим-то пристальным и недобрым взглядом, тронул машину с места. Гребаный доктор Крэнстон! Вот что ему стоило поселиться в даунтауне?

Глава 21

Квартира Крэнстона находилась не так уж и далеко, однако, из-за специфики района мне пришлось проблуждать по закоулкам около часа. Несколько раз вполне пригодные для проезда улицы заканчивались баррикадами из сгоревших машин и мусорных контейнеров, тогда приходилось долго выбираться задним ходом под изучающими взглядами местных, греющихся у бочек с горящим мусором. Еще пару раз проезд просто оканчивался тупиком, без каких-либо предупреждающих знаков. В общем, планировка улиц здесь не подчинялась никакой логике, и, к тому моменту, как мне все же удалось добраться до нужного места, я изрядно напсиховался.

Док Крэнстон жил в многоэтажном жилом комплексе, окруженном высоким забором. Свет во дворе не горел, большинство окон также были темными. Калитка в заборе оказалась распахнутой настежь, что меня несколько удивило: по идее, в таком районе все входы на ночь должны быть наглухо замурованными. Присмотревшись, я ухмыльнулся: замок на калитке был попросту сломан. Ну, ясно.

Держа в руке пистолет, я пересек темный двор и, подойдя к одному из подъездов, посветил фонариком на покрытый сигаретными подпалинами и комочками засохшей жвачки список квартир. Ага. Мне сюда. Хорошо.

Металлическая дверь, ведущая в подъезд, также оказалась незапертой: с замком дела здесь обстояли так же, как и на входе во двор. Привычная, на самом деле, картина. Сколько ни меняй замки, шпана их все равно сломает, тут исключительно вопрос упорства. Рано или поздно жители просто забивали на замену, и фокусировались на защите собственных жилищ, что хорошо видно по массивным металлическим дверям, ведущим в квартиры. Хотя кое-где были установлены обычные деревянные, а в некоторых квартирах двери и вовсе отсутствовали. Проходя мимо одного из таких жилищ, я услышал характерные звуки совокупления, из-за другой тянуло растворителем и еще какой-то химией — там готовили наркотики. Судя по всему, эти квартиры были давно брошены, и в них нашли приют местные бездомные и шпана.

Лифт, конечно же, не работал, света на лестничной клетке не было, и, поднимаясь на седьмой этаж, где жил Крэнстон, я не переставал удивляться выбору места жительства дока. Такие комплексы — дешевое социальное жилье, селились в них те, у кого не было денег, чтобы арендовать что-либо приличное. У Крэнстона, как мне кажется, деньги должны водиться, все же микробиолог — совсем не то же самое, что мелкий торговец крэком. Какого черта его сюда занесло вообще?

Дверь Крэнстона была солидной, однако двери и замки — это от честных людей. Ну, или от не умеющих пользоваться отмычками. Покопаться с замком пришлось, однако спустя десять минут и одну сигарету он все-таки сдался. Что интересно — за все это время никто так и не выглянул на лестничную клетку, несмотря на мое кряхтение и приглушенную ругань. Кажется, здесь никому нет дела до соседей, каждого волнуют исключительно собственные проблемы. Что ж, логично.

Вскрыв дверь, я огляделся, спрятал отмычки в карман, и, достав пистолет, шагнул в квартиру.

Пусто. Тихо. Где-то в ванной капает неисправный кран. Переключив фонарь на красный светофильтр, и держа его под ручкой пистолета, я быстро обыскал комнаты. Никого. В принципе, ожидаемо. Вряд ли док вернулся бы на квартиру, зная, что клинику накрыли. Да и визит Безопасности не мог остаться незамеченным. Задернув шторы, я нашел выключатель, и включил свет.

В квартире было чисто, и, наверное, можно сказать, что уютно. Аккуратно заправленная кровать, одежда на плечиках лежит поверх, но это, скорее, последствия обыска безопасников. Ну да, дверцы везде открыты, ящики выдвинуты… Навряд ли я найду здесь что-то, незамеченное Высшими, эти ребята свое дело знают. Моя задача, скорее, составить мнение о Крэнстоне, подметить какие-то детали, которые могут мне рассказать о его характере или привычках.

Рядом с кроватью — рабочий стол, на нем — древний компьютер с жидкокристаллическим монитором. Странно. Сейчас такие практически никто не использует, в частности, потому что их невозможно подключить к Магосфере. Видимо, доктору Магосфера ни к чему, компьютер он использовал для чего-то другого. Учитывая его специальность… В общем-то, неудивительно.

Компьютер был вскрыт, боковая крышка валялась на полу, жесткий диск отсутствовал. Ну, да, Высшие не идиоты. Несмотря на их презрение к земным технологиям, они в них неплохо разбираются. По крайней мере, некоторые, а уж Безопасности сам бог велел иметь спецов, способных обращаться с нашей электроникой. Ладно, пошли дальше.

Вообще, квартира была на удивление безликой. Никаких мелочей, способных рассказать больше о владельце, никаких безделушек, сувениров… Складывалось впечатление, что доктор Крэнстон все в жизни сводил к сухой функциональности. Или не все?

Нагнувшись, я поднял с пола разбитую фоторамку. Видимо, во время обыска, кто-то ее уронил. Перевернув, я посмотрел на фото. С карточки на меня смотрел мрачный Крэнстон. На фото он был младше, чем сейчас. Улыбающиеся женщина и подросток лет пятнадцати на контрасте с угрюмым доком выглядели особенно веселыми. Я достал фотографию из рамки и перевернул ее. Ага, что-то есть. Дата и надпись от руки: «Брайану на память о лете в Хьюстоне». Хм. Интересно.

Я присмотрелся к фото. Кто бы это мог быть? Жена? Подруга? Сестра? Да. Определенно. Общие черты очень хорошо прослеживаются. Хоть и говорят, что муж с женой через какое-то время становятся похожи, здесь сходство явно родственное. Черт побери, так может Крэнстона и в городе-то давно нет? Надо узнать у Маэтхорна, отрабатывали ли они версию с родственниками, и, если да, что это дало. Мне самому в Хьюстон ехать не очень хотелось, особенно учитывая, что поездка, скорее всего, выйдет бессмысленной. Я бы на месте дока близких такой опасности не подвергал.

Так, стоп, а это что?

Дверь в кладовую я едва не пропустил — настолько она сливалась со стеной. Открыл, встал на пороге. Так-так. Кажется, наш доктор брал работу на дом.

В кладовой, насколько я понял, ранее располагалась домашняя лаборатория Крэнстона. Причем понял я это исключительно по халату на спинке стула, микроскопу и подставке для пробирок. Ранее здесь явно находилось что-то еще, но сейчас на столе виднелись лишь белые квадраты, следы от стоящего здесь ранее оборудования, выделяющиеся на припавшем пылью столе. Безопасность вынесла все. Ну, неудивительно. Правда, учитывая, что, тем не менее, решили привлечь меня — толку от этого не было. Печально.

Дальнейший обыск не дал ничего. Если что-то в квартире и было, это наверняка утащили Высшие. Хотя я не думаю, что они нашли что-то, что могло бы указать на текущее местопребывание Крэнстона — Маэтхорн бы мне об этом сообщил. Все же то, что безопасники решили обратиться ко мне, говорит о том, что сами они находятся в тупике.

Ладно. Больше мне здесь делать нечего. Нужно ехать домой. Все, что мог, на сегодня я сделал. Теперь нужно отдохнуть и ждать результатов.

В последний раз окинув квартиру дока взглядом, я выключил свет и вышел в подъезд.

На улице меня ждал сюрприз, и далеко не самый приятный.

— Чего ты там возишься? Бей стекло, да и все! — гнусавый голос принадлежал чернокожему коренастому крепышу, выглядящему так, как будто он только что вылез из помойки. Хотя, может и вылез.

— С целым стеклом дороже выйдет! — прошипел его напарник, наоборот, белый, худой и долговязый, ковыряясь в замке арендованного пикапа.

— На сколько? На десять баксов? Дай я, ну! — крепыш оттолкнул долговязого, и размахнулся. Так, кажется пора вмешаться.

— Отошли от машины, придурки, — скомандовал я, подкрепив свои слова движением револьверного ствола. — Медленно и плавно! Повернулись на сто восемьдесят градусов и свалили, пока я вам лишних дырок не наделал. Ну!

— Э, тихо, хоуми, тихо! Мы тебя услышали! Только спокойнее! — крепыш поднял руки, и отступил на шаг. — Спокойнее, друг! Без нервов! Мы думали, что это бесхозная тачка. Тут никто так машины не оставляет. Ты не местный, наверное, да?

Черт, ненавижу гребаные трущобы! Я тут всего каких-то пару часов, а меня уже во второй раз нахлобучить пытаются! Чертовы нарки!

— Хотите без нервов — валите на хрен отсюда, — проигнорировал я его вопросы. — Иначе я за себя не ручаюсь.

И тут за спиной послышался знакомый и очень характерный звук, заставивший меня похолодеть: двойной металлический щелчок. Обычно так звучат курки ружья, когда их взводят перед выстрелом. Черт. Надо же так опростоволоситься…

— У нас тут крутой парень? — обладатель нового голоса слегка шепелявил. — Опусти свою большую пушку, хоумбой. Опусти, положи на землю и отойди в сторону.

— А если вместо этого я прострелю башку твоему приятелю? — поинтересовался я.

— Тогда я выстрелю дуплетом тебе в спину. Двенадцатый калибр, хоумбой. Не надо с ним шутить. Он этого не любит.

Аргумент. Двенадцатый калибр — это серьезно, да. Я слегка повернулся в сторону, показывая, что больше не держу на мушке приятелей говорящего, переложил «Анаконду» в левую руку, и чуть повернул револьвер набок. Все равно не успею. Начну поворачиваться или резко дернусь— шарахнет. Двенадцатый калибр, да почти в упор… Никакие целители не помогут. Хотя, какие целители, откуда им здесь взяться? Хорошо, если тело найдут через неделю в каком-нибудь мусорнике… Черт побери, что делать?

Мозг с бешеной скоростью просчитывал варианты. То, что меня не оставят в живых — факт. И времени у меня очень мало. От момента, когда я положу пушку на землю до момента, когда на эту же землю меня бросят выстрелы — считанные секунды. Так что предпринимать что-то нужно уже сейчас.

Я медленно наклонялся, продолжая держать револьвер в вытянутой левой руке. Надеюсь, все внимание парня с ружьем сейчас приковано именно к ней. Ну и темнота тоже помогает… Надеюсь, опять же…

Я медленно подвел правую руку к телу. Грабитель не отреагировал. Хорошо. Еще немного, одновременно продолжая наклоняться вперед, еще немного…

— Шевелись! Тебя парализовало, что ли? — грабитель нервно дернул стволом.

— Да он обгадился! — донеслось от пикапа. Ублюдок с ружьем на миг отвлекся, и я решился. Сейчас или никогда!

Правая рука метнулась под куртку и обхватила рукоять пистолета. Я дернул «1911» на себя, выжал клавишу автоматического предохранителя и утопил спуск.

Два выстрела слились в один, грабитель выронил ружье и завалился вперед, а я, шипя от боли в руке, обожженной пороховыми газами и горячими гильзами, крутанулся на месте, перехватил пистолет двумя руками, и открыл уже прицельный огонь по оставшимся ублюдкам.

Выстрел, второй — коренастый качнулся и навалился на пикап, сползая по дверце. Под ногами у него что-то бряцнуло. Выстрел, второй — бросившийся бежать долговязый получил две пули в спину, и упал, нелепо взмахнув руками. Помня, что в магазине остался всего один патрон, я пинком отбросил обрез, нагнулся и быстро поднял «Анаконду», не сводя ствола пистолета с парочки у пикапа.

Вроде готовы.

Я поставил пистолет на предохранитель, и вернул его в кобуру. Получилось со второй попытки: руки подрагивали. Чертовы ублюдки.

Поглядывая по сторонам, я вернулся к тому, что угрожал мне обрезом. Держа его на мушке, пнул тело ногой, переворачивая на спину. Готов. Две дырки, в груди и животе, глаза закатились. Следующий.

Крепыш был еще жив, но это ненадолго: пули попали в грудь и шею. Не жилец. Он что-то хрипел, пачкая кровью и без того загаженный асфальт, но меня уже не интересовал. Оттолкнув ногой небольшой черный пистолет, лежащий рядом, я переместился к третьему. Мертв. Одна пуля между лопаток, вторая — в основание черепа.

Угрызений совести по поводу застреленного в спину убегающего грабителя я не чувствовал. Даже если у него не было оружия… Да к черту! Его дружки, завалив меня, точно по ночам от кошмаров не просыпались бы. Мне оставалось только поблагодарить свою предусмотрительность за снятый с предохранителя пистолет и не застегнутую кобуру. Если бы не это — мог бы и не успеть.

Вернувшись к пикапу, я отпихнул уже затихшего коренастого, и выругался: на двери остался отчетливо видимый кровавый след. Ладно, свалю отсюда — смою. Неизвестно, кто на выстрелы еще пожаловать может. Копы, конечно, сюда не приедут, но вот местная шпана может и подтянуться в надежде поживиться с трупов.

Забравшись в пикап, я завел двигатель, сменил магазин в пистолете, и, не включая фар, сдал назад. Развернувшись на небольшом пятачке у мусорных баков, я секунду помедлил, припоминая дорогу, переключил передачу, и, поддав газу, тронул машину с места.

Прекрасная ночка выдалась!

* * *

Заезжать во двор на пикапе я не стал — не хотелось, чтобы кто-нибудь ассоциировал меня с этой машиной. Я оставил грузовичок на стоянке, сунув пару баксов сонному сторожу, и прогулялся пешком, сделав крюк вокруг квартала. Действовал я, скорее, по привычке, чем из необходимости, но осторожность, как говорится — мать безопасности.

Консьерж при моем появлении так и не смог решить, широко улыбнутся и поздороваться или забиться в угол и не отсвечивать. Я не стал мучить его, и просто молча прошел мимо, сделав вид, что не заметил его затруднений.

Поднявшись к себе, я привычно открыл дверь ключом, шагнул через порог, и уже нагнулся, чтобы разуться, когда услышал какой-то звук. Я напрягся. Проклятье. В квартире явно кто-то есть!

Прямо передо мной послышался шорох. Среагировал я машинально, на инстинктах. Резко разогнувшись, взмахнул левой рукой и припечатал к стене что-то теплое, едва пискнувшее. Правой выдернул из кобуры пистолет, и ткнул стволом в живот неизвестному. Раздался щелчок выключателя, и я замер. Черт. Черт-черт-черт. Кажется, я облажался.

У стены, вдавленная в нее моей левой рукой, крепко сжимающей тонкую шею, стояла эльфийка. Сейчас, в моей белой футболке, смотревшейся на ней, как короткая туника, без амулета и сложной прически, она совсем не выглядела Высшей. Скорее, была похожа на перепуганную девчонку. Впрочем, кто угодно будет похож на перепуганную девчонку, если его схватят за горло и приставят к животу пушку.

Гаэрлинд. Проклятье, совсем вылетело из головы, что целительница осталась в моей квартире!

— Может, ты меня все-таки отпустишь? — прохрипела эльфийка. Я сбросил оцепенение, и отступил назад.

— Прости, — смущенно пробормотал я. — Кажется, я чересчур замотался. Или в последнее время меня слишком часто били по голове. Я совсем забыл о тебе.

— Пустое, — откашлялась эльфийка, массируя горло левой рукой. Правой же она резко махнула в сторону, стряхивая с кончиков пальцев красные огоньки. Боевое заклинание. Черт, я действительно осёл. Если бы она отреагировала так же, как я, рефлекторно, от Ланса ван дер Тоота осталась бы лишь горстка пепла. Или лужица слизи. Или вообще ничего. В зависимости от того, чем собиралась атаковать целительница.

— Извини, — снова проговорил я, понял, что до сих пор сжимаю пистолет, и неловко сунул его в кобуру. Черт, а если бы выстрелил?

— Я сама на взводе, — призналась Гаэрлинд. — Слишком много событий. Выпьешь?

Я с трудом подавил смешок. А она тут уже вполне обжилась! Вот уже и выпить предлагает тоном гостеприимной хозяйки. Что дальше? Замок сменит?

— Не откажусь, — проговорил я, снимая куртку. — Виски, если не сложно. Там, в…

— Знаю, — усмехнулась целительница. — Не один ты нервничаешь.

Развернувшись, она двинулась к бару, а я вдруг подумал, что моя футболка чертовски ей идет. С трудом оторвав взгляд от голых ног эльфийки и… м-м-м… всего остального, соблазнительно обтянутого тонкой тканью, я посмотрел на куртку, сунул палец в дыру, проделанную пистолетными пулями, и покачал головой. Кажется, мне понадобится новая одежда. Вот дерьмо!

Так и не решив, что делать с курткой, я повесил ее на крючок, снял ботинки и прошел в комнату. Гаэрлинд, тем временем, поставила на стол два стакана, наполненных до половины, и возилась со льдом. Подумав, я уселся на жесткий кухонный стул: было ощущение, что из кресла я уже могу и не подняться. Усталость навалилась каменной глыбой, внезапно и резко. Сказывались события последних дней, организму не хватало времени как следует восстановиться, да и постоянный стресс тоже не способствовал бодрости духа и тела. Не став ждать, я потянулся за своим стаканом, поднес его ко рту, и осушил парой больших глотков. Как вода. Эльфийка, замершая с щипцами для льда, хмыкнула, звякнула прозрачными кубиками о стекло и снова наполнила стакан.

— Все так плохо?

— Угу, — я благодарно кивнул, откинулся на спинку, и поморщился, зашипев сквозь зубы, когда «Анаконда» ткнулась мне в ребра. Дьявол. Даже ремни снять сил нет.

— Давай помогу, — не дожидаясь ответа, Гаэрлинд грациозно скользнула мне за спину. Щелкнув креплением, она ловко извлекла револьвер из кобуры и аккуратно положила его на стол передо мной. Через секунду рядом с ним пристроился «19–11», и эльфийка занялась самой сбруей, стянула ее с меня и бросила в кресло. Кажется, даже дышать стало легче.

— Так лучше?

— Да, значительно. Спасибо. Извини, — я наклонился вперед, стащил толстовку и бросил ее к ремням, оставшись в одной футболке. — Уф-ф… Так совсем хорошо.

— Ого, — Гаэрлинд, все так же стоя сзади, провела пальцем по грубому рубцу у меня на шее. — Это что? Нож?

— Топор, — от прикосновения ее пальцев по коже пробежали мурашки, и я поспешно приложился к стакану.

— Топор… — задумчиво протянула эльфийка. — Это кто тебя с бревном перепутал?

— Один наркоман. Я пришел к нему по просьбе доброго человека, чтобы объяснить, что нехорошо задерживать возврат долга, а он вообразил себя Железным Дровосеком.

— Ого, — эльфийка перегнулась через меня, и потянулась за своим стаканом. Сквозь тонкую ткань я почувствовал ее грудь, и тихонько сглотнул. Что, мать его, здесь вообще происходит?

Гаэрлинд выпрямилась и сделал глоток виски. Холодная капля, то ли нарочно, то ли случайно, упала мне на напряженную шею, и заставила вздрогнуть.

— А это что? — на этот раз она коснулась шрама на плече, чуть отодвинув горловину футболки.

— Пуля.

— Откуда?

— Не помню, — усмехнулся я.

— Какая интересная у тебя жизнь… — протянула эльфийка. Я услышал странные нотки в ее голосе, и бросил взгляд на неубранную в бар бутылку. Меньше половины. Сильно меньше. А когда я уходил, она была полная. Черт, да она пьяная! — внезапно дошло до меня.

— Ты так напряжен, — пробормотала эльфийка, снова отправляя в поход по моему телу целую дивизию мурашей, марширующих строевым шагом. — Давай я помогу тебе расслабиться, а ты расскажешь, как продвигается дело, — стакан опять опустился на стол, и в этот раз Гаэрлинд прижималась ко мне чуть дольше, чем требовалось. Ее прохладные ладони опустились мне на плечи и принялись разминать мышцы. Черт… Приятно-то как…

— Гаэрлинд, — внезапно севшим голосом проговорил я. — Не надо.

— Не надо что? — мурлыкнула она мне в ухо. Я почувствовал, что еще немного, буквально пара десятков секунд — и все, я за себя не отвечаю.

— Ничего. Ничего не надо.

— Я тебе не нравлюсь? — дьявол, это уже совсем откровенно.

— Нравишься, — с трудом овладел я своим голосом. — Просто…

— Просто что?

— Просто, когда в последний раз происходило подобное, это плохо кончилось, — мрачно ответил я, отстраняясь, и стараясь отогнать призрак Изадриэль, внезапно появившийся перед глазами.

— Для кого? — кажется, игривый настрой целительницы было не сбить.

— Для всех, — твердо проговорил я, и мягко, но настойчиво убрал руки эльфийки, уже нырнувшие мне под футболку. — Я серьезно.

— Ха! — обиженно усмехнулась Гаэрлинд. — Ну, как скажешь.

Нетвердой походкой обойдя стол, она отодвинула стул и уселась на него, вызывающе наклонившись вперед. Футболка на груди натянулась, став практически прозрачной, и я с большим трудом заставил себя посмотреть целительнице в глаза.

— Не могла бы ты что-нибудь накинуть на себя?

Гаэрлинд несколько секунд пожирала меня взглядом, потом фыркнула, резко встала, и, покачнувшись, направилась в спальню. Как я сразу не заметил, что она наклюкалась? Мне вдруг вспомнилась проститутка в «Призрачном наслаждении», в сжатые сроки довевшая себя до состояния нестояния. А ведь сначала тоже трезвой выглядела. Интересно, это крепкий земной алкоголь так действует на Высших? На всех, или только на эльфов? Надо бы как-то поинтересоваться… Так, исключительно для общего развития.

Из спальни послышался шум, будто там что-то упало. Нехотя поднявшись, я подошел к двери и тихонько постучал. Тишина. Я постучал еще раз. Ноль. Эх. Надеюсь, это не уловка.

Приоткрыв дверь, я заглянул в комнату и хмыкнул под нос. Гаэрлинд ничком лежала поперек кровати и сладко посапывала. Все. Спектакль окончен. Отрубилась. Быстро она.

Я подошел к кровати, одернул задравшуюся футболку, открывающую весьма притягательное зрелище, и, приподняв эльфийку, уложил ее по-человечески. Или по-эльфийски? Подняв с пола одеяло, я накрыл им что-то пробормотавшую целительницу и пошел на выход. На пороге задержался, оглянулся, и, покачав головой, закрыл за собой дверь.

Вернувшись в комнату, я взял бутылку, вылил остатки виски себе в стакан, и, откинувшись в кресле, прижал холодное стекло к пылающему лбу.

Ох и дурак же ты, ван дер Тоот!

Или нет?

Опустошив стакан, я поставил его в мойку, выдвинул из-под дивана ящик и достал оттуда плед. Быстро разделся, щелкнул выключателем, и улегся. На какую-то секунду я снова почувствовал прикосновение прохладных ладоней Гаэрлинд, и вздрогнул.

Наверное, все-таки дурак.

Перевернувшись на бок, я волевым усилием выбросил из головы предательские мысли, и закрыл глаза. К черту. Нужно выспаться. Через несколько часов наступит новый день, и что-то мне подсказывает, что он будет ни хрена не легким. Так что — спать. Спать и ни о чем не думать.

Нет, все же дурак, определенно.

Глава 22

Меня разбудил дробный перестук тяжелых капель по жестяному подоконнику. С трудом разлепив глаза, я бросил взгляд в окно. Дождь. Опять. Как же он задолбал!

Помимо дождя был еще какой-то звук. Навевшись на него, я увидел Гаэрлинд, задумчиво рассматривающую упаковку с растворимым кофе. Сейчас целительница выглядела совсем не так, как вчера. Леггинсы, вместо моей футболки — моя же толстовка, с застегнутой доверху молнией, волосы собраны в толстую косу…

— Три ложки, пожалуйста, — проговорил я. — С горкой. И две сахара. Во-о-н в ту кружку с кроликом Роджером.

Эльфийка вздрогнула.

— Доброе утро, — робко проговорила она, и, залившись краской, отвернулась. Ага. Ну, все верно. Правильно я себя вчера повел. Это не я самец такой привлекательный, а виски оказалось слишком много. Немножко обидно, конечно, но, в целом, ничего нового.

— Доброе, — покривив душой, ответил я. Доброе… Утро добрым не бывает. Особенно когда в теле отдаются болью недавние побои, за окном мрак и сырость, а впереди — длинный, тяжелый день.

Дождавшись, пока эльфийка отвернется, я подхватил с пола одежду, и направился в душ. Вдоволь наплескавшись, я насухо вытерся, выбрался из душа и уставился на себя в зеркало. Потрогал челюсть: болит. Подумав, решил, что бриться сегодня не стану. К черту.

Когда я вернулся в гостиную, Гаэрлинд сидела за столом, забравшись на стул с ногами, и мелкими глотками пила кофе. Я взял свою кружку, отодвинул стул и уселся напротив. Глотнул горячий напиток… Ух, хорошо!

Пару минут в гостиной висела тишина. Целительница старательно смотрела в свою кружку, не решаясь поднять взгляд. Я выудил из пачки сигарету, придвинул пепельницу, щелкнул зажигалкой и с наслаждением закурил.

— Ланс, — решилась, наконец, Гаэрлинд. — То, что вчера произошло… — говорить ей не хотелось, и целительница замялась.

— А что вчера произошло? — беззаботным тоном поинтересовался я, выпуская дым.

— Ну… То, что было…

— Да ничего не было, — пожал я плечами. — Ну, кроме того, что я тебя чуть не пришиб случайно. Извини еще раз. А так — не припомню ничего из ряда вон выходящего. Мы немного выпили после тяжелого дня и разошлись по комнатам спать. Ты храпела, что ли? Расслабься, я не слышал. Я вообще сплю крепко.

Гаэрлинд робко улыбнулась.

— Спасибо, Ланс. Спасибо.

— Забей, — отмахнулся я. — Есть какие-нибудь новости?

— Никаких, — покачала головой эльфийка. — Я стараюсь не светиться. Даже не связывалась ни с кем. А у тебя?

— Пока ничего особенного, — я повторил ее жест. — Но, думаю, скоро появятся. Закинул я тут пару удочек, должно клюнуть. Рано или поздно.

— Лучше бы рано, — вздохнула эльфийка.

— Не могу не согласиться, — кивнул я.

И в этот момент зазвонил чарофон.

— Привет, — я узнал голос сразу же. Счастливчик Пит. Быстро он.

— Я, кажется, нашел то, что тебе нужно, — Счастливчик избегал говорить открытым текстом. И, думаю, правильно делал. — Подваливай в то же место через пару часов, пообщаемся. Возьми, что обещал.

— Принял, — я кивнул, хотя собеседник и не мог меня видеть. — Только пешком больше не пойду, имей в виду. Мне вчера хватило.

Счастливчик помялся, но в итоге согласился.

— Хрен с тобой. Тогда ровно в одиннадцать на том же месте. Не опаздывай, долго ждать не буду, — голос информатора звучал как-то нервно. Что он там, чет побери, накопал? Надеюсь, не труп Крэнстона?

— В одиннадцать на там же месте. До встречи, — ответил я, и положил трубку. Задумчиво раздавив окурок в пепельнице, я отхлебнул кофе и посмотрел на эльфийку.

— Ну, вот, кажется, что-то и прояснилось. Надо собираться.

Поднявшись из-за стола, я потянулся, зевнул, и принялся размышлять, что нужно взять с собой.

* * *

Дождь превратился в настоящий ливень. Как из ведра. Пока я шел до стоянки, успел вымокнуть до нитки, и сейчас на половичке под ногами медленно, но уверенно собиралась лужица стекающей со штанов воды. Печка в машине, хвала всем богам, работала исправно, потому я сбросил мокрую куртку и выкрутил регулятор на максимум, направив на себя поток теплого воздуха. Только простудиться для полного счастья сейчас не хватало.

Потоки воды заливали проезжую часть, дворники грузовичка работали, не останавливаясь, размазывая грязь по лобовому стеклу. Дождь смывал с Верхних ярусов всю пыль и грязь, и обрушивал ее на головы обитателям Дна. Даже струи казались не прозрачными, а серыми.

От того, что вся эта грязь стекала по полицейским гравилетам, медленно курсирующим над улицами, и заслонам Багряного крыла, перекрывшим половину перекрестков, простой люд ощущал некое злорадство. Сначала я не понял, с чего такое оживление, обычно Высших внизу днем с огнем не сыщешь, а потом до меня дошло, и я даже ладонью себе по лбу шлепнул. Ну точно! Сегодня же у Высших гребаный Турнир Достойных! Вот и оцепили все подходы к стадиону. Совсем забыл. Ну, в свете всего происходящего — неудивительно. Ха, вот погода им поднасрала! Хотя, насколько я помню, начало там ближе к вечеру… Ладно, хрен с ними. Меня это мало интересует.

Из-за перекрытых заслонами улиц на дорогах собрались пробки, и я мысленно похвалил себя за то, что выехал раньше. Путь, все-таки, неблизкий, а опаздывать не стоит.

Спустя достаточно долгое время дорога все же стала посвободнее, и я рискнул разогнать своего старичка. «Форд», хоть и нехотя, но ускорился. На рискованные обгоны, конечно, не пойдешь, но и так неплохо. Тем более, что, завидев в зеркалах заднего вида мой автомобиль, выглядящий так, будто терять ему в этой жизни уже нечего, водители купе и седанов сами освобождали полосу, от греха подальше.

Бронкс выглядел удручающе. Если в даунтауне канализация еще как-то справлялась, то в трущобах все было очень плохо. Забитые решетки стоков не пропускали воду, провоцируя настоящее наводнение: вода покрывала не только автомобильную дорогу, но и тротуары, и уровень быстро прибывал. Еще несколько часов в таком темпе — и местным понадобятся лодки. По улицам плыли груды мусора, поворачивая на неработающем светофоре я увидел дохлую крысу, кружащуюся в водовороте. Апокалипсис.

Пробираясь по разветвленному руслу быстрой реки, в которое превратились улочки Бронкса, я в который раз поблагодарил себя за предусмотрительность. Окажись я здесь на «Чарджере» — уже засел бы в какой-нибудь яме, как тот бедолага на «Плимуте», застрявшем посреди перекрестка. Водитель «Плимута» опустил стекло, высунул голову и пытался привлечь хоть чьё-нибудь внимание, в надежде, что ему помогут выбраться. Увидев мой пикап, он активно замахал руками, что-то крича. Прости друг. Не до тебя. Поняв, что я проезжаю мимо, водитель «Плимута» раздраженно рявкнул и показал мне вслед оттопыренный средний палец. Вот урод.

Единственные, для кого происходящее было не стихийным бедствием, а веселым развлечением, были дети. Грязная, чумазая шпана с восторженными криками плескалась в лужах, обливая немногочисленных прохожих, плясала под струями ливня и запускала импровизированные плавсредства. Мимо меня, совсем рядом с машиной, промчалась влекомая потоком пластиковая детская ванна. В ванне, вцепившись в борта побелевшими пальцами, сидел чернокожий пацаненок лет пяти, и ревел не своим голосом — то ли от страха, то ли от восторга, так сразу и не поймешь. За ним, с воплями и улюлюканьем неслась толпа его товарищей, подбадривающих отважного моряка не самыми цензурными выкриками. Да-а, дела-а…

Кое-как вырулив из основной водной артерии, я свернул в переулок. Здесь, как ни странно, стоки работали, воды было меньше, и я наконец-то смог почувствовать себя не капитаном речного буксира, пробивающегося против течения навстречу гибнущему судну, а водителем автомобиля, который, к тому же, не пытался развернуть и снести в сторону водный поток. Дерьмо! Боюсь, если этот проклятый дождь не кончится, говорить о стихийном бедствии начнут уже вполне серьезно. По крайней мере здесь, в трущобах.

У сожженного магазина, возле которого встречались с Питом в прошлый раз, никого не было. Продинамил, что ли? Оглядевшись, я притормозил, и тут же из-за угла вынырнула знакомая щуплая фигура. Я разблокировал пассажирскую дверь, и в салон тут же забрался Счастливчик. Мокрый, злой, но довольный.

— Поехали, нечего здесь торчать, внимание привлекать.

— Чье внимание? — усмехнулся я. — По-моему, кроме крыс здесь никого нет. И те по норам сидят, усы намочить боятся.

— Это тебе так кажется, — ответил Счастливчик. — А на самом деле тут на каждом углу глаза и уши.

Я не стал спорить, и тронул машину с места. Пит отряхнулся по-собачьи, порылся в карманах мокрой куртки и вытащил пачку сигарет.

— Курить у тебя здесь можно? — отыскав сигарету посуше, он сунул ее в рот и принялся снова копаться в карманах в поисках зажигалки, нисколько не сомневаясь в положительном ответе.

— Кури, — махнул я рукой, объезжая подозрительный водоворот: не хватало еще в открытый канализационный люк колесом нырнуть. — Только окно приоткрой.

Пит затянулся и выдохнул густой клуб дыма. Я поморщился: на сигаретах Счастливчик явно экономил. Воняло жутко. Зря я разрешил ему в машине смалить.

— Ну, рассказывай, что там у тебя, — чем раньше расскажет, тем раньше я его высажу. И тем меньше буду вдыхать это неземной аромат. Черт, и от самого Счастливчика псиной несет… Провоняет мне машину, как я на ней ездить буду?

— Нашел я твоего клиента, — выдержав паузу, проговорил Пит. Я от неожиданности даже вильнул на дороге. Да ладно?

Если честно, я особых надежд на Пита не возлагал. Ну, точнее, как? Я был практически уверен, что найдет что-то, что поможет мне отыскать очередную зацепку, но чтобы прямо так?

— Не тяни, — я взглянул на Счастливчика, держащего практически театральную паузу.

— Расходы возросли, — еще раз смачно затянувшись вонючей сигаретой, проговорил Пит. Кажется, мелкий ублюдок понял, что для меня это действительно важно, и почуял запах денег.

— Если информация того стоит, я доплачу, — как можно более спокойным тоном проговорил я. — Но если ты меня пытаешься развести — я тебя утоплю, на хрен, в ближайшей канаве, — под конец я не удержался, и в голосе все-таки лязгнула сталь. — Выкладывай, мать твою.

— Он у ирландцев. У «Братьев Клевера».

Я присвистнул.

«Братья Клевера» — неформальное название крупного ирландского клана, выходцев из Северного Бронкса. Говорят, что когда-то давно живущие там ребята были практически ассимилировавшимися, примерными и спокойными, законопослушными американцами. Ну, по крайней мере, на первый взгляд. Сложно назвать спокойными и законопослушными ребят, которые, устав от беспредела, выбили из своего района отмороженных албанцев, не скрывавших своего участия в боевых группировках на родине. Тем не менее, в криминальных хрониках ирландцы особо не светились.

После Падения Корабля все сильно поменялось. Задиристые ирландцы терпеть не могли Высших, многие из них участвовали в восстаниях, а жесткое подавление Антимагического бунта сильно сократило численность населения района — большая часть взрослого населения ирландских кварталов состояла в Сопротивлении. После подавления бунта, ирландцы закрылись у себя, особо не высовываясь, и сосредоточились на выживании общины. Тихо, спокойно, без суеты и лишних телодвижений, не высовываясь и не суясь на рожон, деловитые и, вроде как ничем особо не выделяющиеся ребята-работяги подгребли под себя большую часть алкогольного бизнеса в Бронксе — подпольного, разумеется, и отщипнули здоровый кус от торговли оружием, потеснив итальянцев, а когда те попытались возразить, залили улицы новой Маленькой Италии кровью, на деле доказав, что оружием они умеют не только торговать.

Новое Сопротивление, возглавленное мисс Дэвис, ирландцы не признавали, считая его игрушечным, что, впрочем, не мешало продавать партизанам оружие. Свою агрессию к Высшим они тоже, вроде бы, поумерили — по крайней мере, внешне, однако именно эти парни были основной причиной, по которой и копы, и Безопасность старались без особо веской причины в этих местах не появляться. В общем, серьезные ребята, это тебе не латиносы или мексы. Вот только какого дьявола у них забыл Крэнстон?

— Интересно… — теперь и я потянулся за сигаретой. — И что он у них делает? Ты не поинтересовался?

— Я же сделал свою работу, да, Ланс? — Счастливчик, наконец, докурил, и выбросил смытый фильтр в окно.

— Сделал, — согласился я. — Сколько?

— Еще двести баксов.

— Сколько? Ты, часом, не охренел, дружище? — я удивленно уставился на проныру.

— Поверь, информация стоит этих денег.

Я задумался. Счастливчик дорожил своей репутацией, и обычно старался не наглеть. А если ему и правда удалось накопать что-то ценное…

— Ладно, черт с тобой. Выкладывай.

— Деньги вперед.

Выругавшись, я полез в бумажник, пересчитал банкноты, и шлепнул их на панель перед стукачом.

— Держи. Без штанов меня решил оставить.

Счастливчик мою реплику проигнорировал, снова выдержал паузу и проговорил:

— Он пришел к падди в поисках убежища и выхода на Сопротивление. И сегодня вечером они передают его гребаным партизанам, — Пит сгреб деньги, спрятал их во внутренний карман и оценивающе посмотрел на меня.

М-да. Хреновы дела. У Сопротивления Крэнстона я не выцарапаю. Конечно, можно попробовать связаться с мисс Дэвис, и напомнить, что за ней должок, но, максимум, чего я добьюсь — того, что мне позволят пообщаться с доком. Но это никак не приблизит к разработке лекарства, противоядия, или как там это правильно называть… Нетрудно догадаться, для чего Сопротивлению понадобился Крэнстон: они там спят и видят, как заполучат оружие массового поражения, способное эффективно воздействовать на Высших. Страшно представить, что будет, если оно у них все же окажется. Но, черт побери, зачем Крэнстону понадобилось Сопротивление? Неужели он такой же фанатик, как и они? Хотя странный вопрос: из благих намерений биологическое оружие не создают. Дьявол, что же делать?

В принципе, моя задача выполнена. Можно звонить Маэтхорну, передать ему информацию, и умыть руки. Вот только что-то мне подсказывало, что это не приведет ровным счетом ни к чему. Чтобы обложить ирландцев в их районе и взять дока, даже Высшим потребуется крупная полицейская операция всеми имеющимися силами, а, учитывая рассказ Гаэрлинд об интригах и подковерной борьбе, времени на то, чтобы собрать эти силы, уйдет слишком много. Непозволительно много. Еще и этот Турнир… Так не получится. Кроме того, вряд ли Высшие дадут мне перекинуться с доком словечком. Нет, вызывать кавалерию рано. Нужно действовать по-другому. А что, если…

— У тебя есть знакомые в «Братстве»? — я внимательно посмотрел на Пита. Тот лишь усмехнулся.

— А как по-твоему я узнал все это?

— Мне нужно встретиться с клиентом. До того, как его передадут Сопротивлению. Если ты устроишь это — я заплачу тебе еще штуку баксов.

— Чего? Да в своем ли ты уме, Ланс? — возмутился Счастливчик, но я продолжал смотреть на него. Было видно, что Пит заглотил наживку. Тысяча долларов — хорошие деньги. Не думаю, что проныре каждый день предлагают такие суммы.

— Если он от кого-то прячется — с чего он будет с тобой встречаться? Да тебя никто к нему не пустит, Ланс, подумай сам! Если бы ты взялся кого-то охранять — ты бы к нему пускал непонятно кого? Да ну, речи быть даже не может. Я даже спрашивать не буду!

— Мне нужно только поговорить с ним, Пит. И все. Не больше. Десять минут. Не верю, что ты не сможешь такое организовать. Ну же, Пит, подумай.

— Ланс, это…

— Тысяча пятьсот.

Поныра запнулся. Снова достал свою вонючую сигарету, закурил, задумчиво глядя на потоки дождя, хлещущие по лобовому стеклу, и, наконец, произнес.

— Две. И то ничего не обещаю. Деньги пойдут не мне — а там меньше и предлагать бессмысленно. И, имей в виду, Ланс. Если что-то пойдет не так — зароют и меня, и тебя. Здесь не те люди, которым можно нагадить. И даже твоя внезапно появившаяся крыша, которой ты меня пугал, не спасет.

— Десять минут разговора, все. Больше мне ничего не нужно. Слово, Пит.

Стукач скривился.

— Деньги вперед.

Я усмехнулся.

— Ты сейчас серьезно думаешь, что я вожу с собой такие суммы? Еще и отправляясь в Южный Бронкс? Нет, Пит. Я привезу деньги. Но позже. Когда ты скажешь, что договорился. Поторопись, пожалуйста. Времени мало.

— Я постараюсь, — было видно, что все это Счастливчику не нравится, но и упускать крупный заработок ему не хотелось. — Высади меня на углу.

Машина остановилась, Пит натянул капюшон и выпрыгнул наружу. Перед тем, как закрыть двери, он повернулся ко мне и буркнул:

— Две штуки, Ланс, не забудь. Все сразу. И не выпускай из рук гребаный чарофон. Я тебе позвоню.

Я кивнул, Пит захлопнул двери, и растворился в пелене дождя. Я постоял несколько секунд, развернулся и поехал в направлении центра. Времени, внезапно, оказалось совсем мало, а мне еще нужно подготовиться. Сегодня вечером мне понадобятся не только деньги.

Глава 23

К Стиву я не заезжал с того самого момента, как готовился к спуску в катакомбы. Черт, не так давно вроде было, а такое ощущение, будто целая вечность прошла. Как в другой жизни. Тем не менее, торговец совсем не удивился, увидев меня на пороге.

— Привет, Ланс. Дай угадаю. Опять пушку просрал?

— Хреновый из тебя предсказатель. Нет. Пушка на месте. И одна, и вторая, — я распахнул куртку и продемонстрировал торговцу сбрую.

— Ты на тропу войны вышел, что ли? Тогда боевой раскраски не хватает. Ну и куртчонка у тебя что-то прохудилась, не задувает? — оружейник ехидно оскалился, увидев дыру, проделанную пулями.

— Это вентиляция, — угрюмо буркнул я. — Чтоб подмышки не потели.

— А, ну тогда да. Тогда конечно. Удобно, — издевательски покивал Стив. — Что тебя ко мне привело? Только не говори, что ты по мне соскучился и заскочил просто так, поболтать.

— Ты не настолько приятный собеседник, чтобы я перся в твою дыру только для того, чтобы насладиться беседой.

Закончив с приветственными любезностями, я стянул мокрую куртку, повесил ее у входа и прошел к стойке.

— В общем, в первую очередь. Патроны для этой кастрюли, которую ты мне впарил под видом оружия в прошлый раз. Обычные, без спецэффектов. Еще мне нужна пара дополнительных магазинов и новая кобура для него.

Стив ничуть не обиделся на «кастрюлю», а только широко улыбнулся.

— Оценил, да? Оценил? А я говорил тебе! Еще немного, и со своим орехоколом расстанешься!

— Уймись.

— Ага, обязательно, — Стив ухмыльнулся. — А кобуру ты как уделать умудрился? Она же кожаная, ее попробуй порви…

— Так же, как и куртку. Стрелять сквозь нее не очень удобно.

Оружейник покачал головой.

— Да ты выдумщик. Хорошо. Сейчас что-то подберем…

Стив задумался, зачем-то потыкал пальцем в ремни кобуры, и, бубня под нос, скрылся в подсобке. Зашуршало, загремело, послышалось сдавленное ругательство… Через пару минут оружейник вернулся и начал раскладывать добро по стойке.

— Значит, смотри. Вот магазины. Я, если честно, все же не думал, что тебе «девятнадцать-одиннадцать» придется по вкусу, и в прошлый раз особо не заморачивался. Но если уж ты распробовал… В общем, вот такие же магазины, но с доработанной пружиной и подавателем. Теперь в магазин вмещается не семь, а восемь патронов. А восемь — всегда лучше, чем семь, верно?

— Сложно не согласиться.

— А вот эти — увеличенные, на десять. С тем, что десять лучше восьми, ты, думаю, тоже спорить не будешь, да?

Я достал из многострадальной кобуры пистолет, извлек магазин и вставил вместо него новый, на десять патронов. Примерился, поморщился. Помимо того, что магазин уродливо выпирает из ручки, так еще и развесовка сразу меняется. А мне к новой привыкать совсем не хочется.

— Нет. Десять лучше восьми, но неудобно. Давай на восемь. И стандартные эти замени тогда, которые мне продал.

— С доплатой! Просто так не…

— С доплатой, с доплатой, расслабься.

— Давай магазины сюда!

Я выщелкнул патроны из обоих магазинов и придвинул из к Стиву.

— Теперь кобура. Насколько я понял, ты хочешь ходить весь обвешанный стреляющим железом. Твоя сбруя из прошлого века для этого совсем не годится. Вот, примерь, — передо мной появилась вполне современно выглядящая подвесная система.

— Кордура, баллистический нейлон. Кобуры универсальные, застежки-фастексы. Чтоб не возиться с фастексом, просто тянешь сильнее — срабатывает кнопка. Эргономика — на высшем уровне, даже не почувствуешь, что на тебе две пушки висят. Вторую кобуру можно разместить вертикально, как раз под твой орехокол, и отрегулировать высоту. Два дополнительных ремня, на груди и поясе — для распределения веса. При этом все продумано. Свою конструкцию ты самостоятельно, наверное, и снять не можешь. А здесь — смотри.

Пара щелчков — и Стив снял с меня подвесную систему так же легко, как и надел.

— А ну, дай попробую, — я вспомнил, как эльфийка снимала с меня сбрую, и недовольно поморщился. Тут оружейник прав. Но, черт побери… «Кордура», «баллистический нейлон», «фастексы» … Как много незнакомых слов.

— А нельзя все то же самое, но из старой-доброй кожи, а? — с надеждой спросил я.

Стив только фыркнул. Видимо, нельзя. Ну, ладно. Прогресс, мать его.

Бурчал я, даже мысленно, просто по привычке. То, что подвесная, предложенная Стивом, превосходит мою странную конструкцию по всем параметрам, было очевидно. Эластичные ремни обтянули торс, прижав кобуры к телу, ремни на груди и поясе надежно зафиксировали систему, оружие действительно практически не ощущалось. Вздохнув, я разоблачился, и принялся подгонять кобуры. Эту — горизонтально, под левое плечо, здесь будет мой основной инструмент, которым сейчас выступает «девятнадцать-одиннадцать». Признавать правоту Стива не хотелось, но он банально ухватистее и удобнее. Предохранителей только до черта, но в остальном он для моего изменившегося образа жизни подходит больше, чем «Анаконда». Достать быстрее, спрятать проще… Тем не менее, с револьвером я расставаться тоже не буду. Мало ли, какая дрянь встретится, а в нем я могу оперативно боеприпасы менять. И против Высших, не дай бог с ними пересечься, и против тварей магических. Пистолет — для людей, револьвер — для чудовищ, хех… Так что вертикальную кобуру «Анаконды» — под левое.

— Держи, — Стив протянул мне три небольших подсумка на липучках. — На поясной ремень, для пистолета, — пояснил оружейник.

Я приладил подсумки, загрузил в них магазины…

— Каждый раз после визита к тебе чувствую себя не частным детективом, а частным контрактором, — пожаловался я.

— Я просто даю адекватный ответ на твои запросы, — пожал плечами Стив. — Это, в конце концов, твоя сраная безопасность. Не хочу терять клиента, даже если он захаживает ко мне не так уж часто.

— Кстати о безопасности. Нужен бронежилет. Желательно — полегче, но, при этом, чтоб не протыкался карандашом.

— Ты, для разнообразия, собрался повоевать с людьми? — усмехнулся Стив. — Зачем тебе жилет? Возьми амулет. Есть хорошие, проверенные. А защитить смогут не только от пуль, но и от магии.

Я вспомнил амулет, проданный мне Грумли, и поежился.

— Нет. Амулеты фонят. Ты видел вообще, что на улице творится? Патрули и блокпосты повсюду. Не хочу, чтоб меня Багряное крыло по асфальту размазало.

— Ну да, ну да… — задумчиво кивнул Стив. — Легкий, говоришь…

Он снова скрылся в подсобке, а когда вернулся, выложил передо мной черный бронежилет, испещренный золотистыми письменами.

— Тип-два. Скрытое ношение. Защитит от практически любого дерьма, которое встречается на улицах — если ты, конечно, не полезешь на ребят с армейскими винтовками. Но, даже если тебе взбредет в голову помериться крутостью именно с такими парнями, здесь есть вот это, — он ткнул пальцем в письмена, явно ожидая вопроса. Я, в принципе, уже понял, о чем речь, но решил побаловать оружейника, которого хлебом не корми — дай рассказать о своем товаре.

— «Вот это» — это что?

— Защитные руны. Магического фона нет, но в них, тем не менее, заложено несколько простеньких заклинаний. Если не углубляться — очередь из штурмовой винтовки он выдержит. Но только одну. После этого руны выгорят, и на тебе останется обычный, хоть и весьма неплохой бронежилет.

— Годится, — кивнул я, и принялся экипироваться. Жилет, подогнать, подтянуть… Сидит хорошо. Сверху толстовка. На толстовку — подвесная. Револьвер, пистолет, магазины… Хорошо. Пойдет.

Стив бросил еще один взгляд на мою куртку, вздохнул, и пошел в ту часть магазина, которую занимала разнообразная одежда, по одному внешнему виду которой было со ста футов видно, что надевший ее собрался на войну. Однако та вещь, которую притащил Стив, выглядела на удивление по-граждански, и больше всего напоминала обычный плащ-дождевик. Правда, немного странный.

— Это так называемое тактическое пончо, — пояснил Стив, поймав мой удивленный взгляд. — Материал — мембранный, отличная ветрозащита, полная водонепроницаемость. Глубокий капюшон с козырьком. Внешний вид — стопроцентно гражданский, однако разрабатывали его явно не для ленивых прогулок под дождем тоскливыми осенними вечерами. Примерь.

Не став спорить, я надел плащ-накидку через голову. Хм, а ведь и правда удобная штука. Легкая, просторная, рукава… Рукавов, можно сказать, что и нет. А ну-ка…

Я попробовал достать пистолет и улыбнулся. Мало того, что почти ничего не мешает, так еще и сделать это получается незаметно. Руки и так скрыты накидкой, кто его поймет, что ты там делаешь, и появление пистолета является полной неожиданностью. Конечно, некое неудобство есть, но так и куртку нужно расстегнуть, прежде чем пушку вытащить… И выглядит одежка в чем — то даже стильно. А по нынешней-то погоде… Взглянув на свою многострадальную куртку, я вздохнул.

— Уговорил. Ладно. Беру. Но, перед тем, как ты меня доведешь до сердечного приступа стоимостью покупок, мне нужно кое-что еще…

* * *

Я вышел от Стива спустя час, став беднее на достаточно ощутимую сумму. Зато закупил все, что нужно. Стоило признать, что во многом оружейник, все-таки прав. Эх, как же я скучаю по старым-добрым временам, когда все было тихо, спокойно, и можно было без опаски потакать своим замшелым привычкам. По временам, когда от скорости выхватывания револьвера, количества боеприпасов и удобства снаряжения не зависела продолжительность моей жизни. Где же вы, милые и будничные поиски шантажистов, должников и неверных супругов? Мне сейчас так вас не хватает…

Чарофон зазвонил, когда я уже уселся в машину. Я достал гаджет и принял вызов. Звонил Счастливчик.

— Три тысячи, Ланс. И ни центом меньше. Времени у тебя…

— Да ты охренел! — прервал я стукача. — Какие три тысячи, Пит? За эти бабки я…

— Я сейчас положу трубку, и больше брать ее не стану. Никогда, — прошипел Счастливчик. — И разруливай свои проблемы сам, понял? Если я говору, что нужно три куска — это значит, что нужно именно три куска, а не что у меня аппетит вдруг прорезался. Ты думаешь, можно просто так взять и договориться с гребаными падди? Тащи свою жопу в Бронкс, ван дер Тоот, и не забудь прихватить бабки. Времени очень мало. Приедешь — позвони, — стукач положил трубку.

Твою мать! Мелкий ублюдок, совсем нюх потерял! Ладно, крысеныш, дай только разобраться с этим делом, а потом мы с тобой обязательно побеседуем о внезапном повышении стоимости услуг…

Я сплюнул в окно, завел машину, и поехал в банк.

Из-за беспрецедентных мер безопасности, предпринятых Высшими, ездить по городу было весьма и весьма сложно. Повсюду — усиление патрулей, копы, Безопасность и Багряное крыло, на дорогах — блокпосты. Чем ближе к даунтауну в Бруклине, тем выше градус паранойи. Плюсом к этому — непрекращающиеся потоки воды с неба. Отличный день выбрали ирландцы для передачи Крэнстона Сопротивлению, ничего не скажешь. Хотя, может мне это на руку?

В банке я зло посмотрел на стремительно тающий счет, выругался и снял деньги. Если все получится, нужно будет намекнуть Маэтхорну на оплату накладных расходов. Понятно, что делаю все это я не ради денег, но какого черта? Если уж они сами не в состоянии разобраться со всем этим дерьмом, пусть хотя бы компенсацию выкатят. Не обеднеют. Не Поллаку же, ради которого я и таскаю свою задницу по лужам, счет потом выставлять?

В Бронкс пришлось ехать объездной дорогой — сраные пробки. На выезде из Бруклина стоял гребаный блокпост, правда, тех, кто покидал Лонг-Айлэнд, к счастью, не трогали. А вот во встречном направлении сканировали тачки очень внимательно. Еще несколько часов назад этого не было, нужно учесть.

Счастливчик ждал меня там же, где мы с расстались в прошлый раз. Забравшись в машину, он отряхнулся, подобно большой крысе, и выжидающе посмотрел на меня.

— Привез?

— Привез, — буркнул я. — Но расплачусь я с тобой, только когда буду уверен в том, что ты не пытаешься меня поиметь. Куда ехать?

Счастливчик поморщился, но спорить не стал.

— В промзону. На месте покажу, куда конкретнее.

Я только пожал плечами. Логично. Тут черт ногу сломит, а я местности не знаю. Только вот в самой промзоне нужно быть осторожнее. Мало ли что могло прийти в голову крысе-стукачу при мыслях о трех тысячах долларов?

Следующие полчаса мы блуждали по стремительно темнеющим улицам. Фонарей в Бронксе почти не было по понятным причинам, а непогода ускоряла наступление сумерек. Скоро мне пришлось включить фары.

Дождь ослаб, но не прекратился. Улицы обезлюдели. Все, кто имели крышу над головой, предпочли под ней и спрятаться, те, кто крыши не имел — отправились ее искать. За все время, что двигались к точке назначения нам встретилась всего пара машин.

Дома остались позади, мы выехали к Ист-Ривер, вдоль которой протянулись бетонные заборы пакгаузов, заводов, складских комплексов… Все это, разумеется, заброшенное и пришедшее в запустение. Мысли на миг убежали в сторону, и я хмыкнул под нос. С другой стороны, через Гудзон, раскинулся футуристический и сказочный Остров Высших, с его воздушными эстакадами и висячими садами, с расчерчивающими воздух трассами гравилетов, шпилями и призрачными колоннадами, а здесь — такая задница. Ратующие за экологию Высшие ликвидируют атомные и гидроэлектростанции, превращают гиблые пустыни в цветущие сады, и терпят такой свинарник у себя под носом… Непонятно.

— Здесь поверни, — буркнул Счастливчик, показывая на ответвление дороги. Я послушно повернул, убрал правую руку с руля и незаметно сунул ее под пончо. Не нравится мне, как он напрягся… И местность эта не нравится. Как бы чего не вышло. Прижав педаль газа, я воспользовался шумом движка, и переложил пистолет, сунув его между ног. Осторожность — мать безопасности, а три штуки для Пита — большие бабки. Стоит поберечься.

— Тут, — проговорил Пит. — Загоняй тачку, чтоб видно не было. Вот сюда, за контейнер.

Внимательно глядя по сторонам, я съехал с дороги и припарковался между забором и грузовым контейнером, непонятно как оказавшимся на обочине.

— Приехали. Деньги, — протянул руку Счастливчик.

— Я, кажется, понятно сказал, Пит. Деньги будут после того, как ты убедишь меня в том, что я увижу Крэнстона. Пока я не убежден.

— Деньги нужны для того, кто тебя к нему отведет, — сдерживая раздражение проговорил Пит. — Не будет денег — не будет Крэнстона.

— Угу, — кивнул я, уже практически на сто процентов уверившись, что Счастливчик решил меня кинуть. — Дай угадаю. Я дам тебе бабки, ты скажешь мне сидеть в машине, а сам пойдешь их относить, да? Ты что, решил, что Нью-Йорк такой маленький, а, Счастливчик? Решил, что сможешь залечь там, где я тебя не найду? Должен тебя расстроить: это будет стоить значительно дороже трех штук баксов.

— Да иди ты на хрен, Ланс! — взвизгнул стукач. — Не нравится что-то — вали назад в город! Можно подумать, я тебя кидал когда-то! Хотел бы — шмальнул тебе в башку сразу, бабки забрал и уже расслаблялся бы где-нибудь в кабаке. Нахрен ты мне упал, возить тебя по промзоне? Ты думаешь, мне больше заняться нечем? Ну так и катись тогда на хер отсюда! Высадишь меня на ближайшем перекрестке и разбежались. Только больше ко мне не обращайся! Да и не только ко мне. Параноик гребаный. Думаешь так легко договориться с общинной бандой о том, чтоб какой-то левый чувак пришел базарить с их подопечным? Ну так а чего сам не договорился тогда? Чего меня просил и сам бабки предлагал, а? Сам может сходишь?

Порыв Счастливчика был настолько яростным и искренним, что мне даже стало немного стыдно за свои подозрения. Либо он был идеальным актером, по которому плакали театральные подмостки, либо я действительно пережестил с паранойей. Однако терять лицо нельзя.

— Не ори на меня, — холодно проговорил я. — Мы в Бронксе, а три штуки баксов есть три штуки баксов. На моем месте ты бы тоже был подозрительным.

— Да пошел ты… — пробурчал Счастливчик.

— Чего?

— Говорю, если хочешь — пойдем вместе. Если ты такой недоверчивый… Хотел, как лучше… Не обижайся, если тебе задницу, не разобравшись, отстрелят.

Я только хмыкнул.

— Ну, пойдем. Держи, — я бросил Счастливчику на колени пачку баксов, перехваченную резинкой, вернул пистолет в кобуру, и, открыв дверь, спрыгнул в лужу. Задницу отстрелят, ты гляди, мать твою. Главное, чтобы я ее никому не отстрелил.

Я нацепил капюшон, взялся под пончо за пистолет, и последовал за Счастливчиком в сгущающуюся темноту.

Глава 24

Идя за Счастливчиком, я ожидал чего угодно: пустышки и скомканных извинений в финале, попытки сбежать и затеряться в лабиринтах заброшенных заводов, да даже пули в спину, если честно. Я так настроился на негативный сценарий, что, когда из пелены дождя выступила фигура с дробовиком в длинном плаще-дождевике, моим первым порывом было выхватить пистолет и открыть огонь. Однако я сдержался — и правильно сделал.

— Стоять, — пробурчала фигура. — Пит, гобшит, мать твою, сколько можно ждать? Ты должен был появиться еще час назад! — неизвестный с дробовиком говорил так, будто за секунду до этого набил полный рот еды, да так и не успел прожевать. Я даже невольно улыбнулся: да, ирландца в этом парне можно было признать с закрытыми глазами. Их акцент ни с чем не спутаешь.

— Не ко мне вопрос, — угрюмо пробурчал Счастливчик. — Вот, держи, — проныра протянул ирландцу изрядно похудевшую пачку. — Все как договаривались.

— Вот только договаривались на час раньше! — снова недовольно пробурчал ирландец, но деньги все же взял, воровато оглядевшись. Привычка, что ли? Здесь же ни черта на расстоянии вытянутой руки не рассмотреть!

— Это тот парень? — ирландец мотнул головой в мою сторону.

— Да.

— Ты с ним?

— Нет. Дальше вы сами как-нибудь.

Я тихонько хмыкнул. Кажется, Счастливчику от полученных денег так башню сорвало, что он из промзоны пешком бежать готов. Или его где-то ждут с машиной? Ладно, мне-то какая разница? Главное — не наколол. Остальное — его дела.

— Эй, ты, — ирландец повернулся ко мне. — Оружие есть?

Тонкий, мать его, момент. Если меня обыщут — скорее всего, никакого Крэнстона я не увижу. Никто не поверит, что я так экипировался только для того, чтобы мирно пообщаться с доком.

— Есть конечно, — усмехнулся я, будто парень сказал что-то смешное. — Или ты думаешь, что я поперся бы в промзону Бронкса безоружным? — я постарался посмотреть на него как можно увереннее.

— Ха. Честно. Ладно, двигай за мной, гобшит. И без шуток.

Не знаю, что такое «гобшит», но мне почему-то захотелось вбить это слово парню в глотку. Глядишь, и прочищу голосовые связки, или что там ему мешает говорить по-человечески? Интересно, откуда у ирландцев, проживших здесь несколько поколений, и давно ставших коренными американцами, этот чудовищный акцент? Или они его специально культивируют, чтобы отличаться? Хм, с них станется.

Ирландец, меж тем, развернулся, и, не глядя, иду ли я за ним, шагнул в пролом в заборе. Мне не оставалось ничего, кроме как двинуться следом.

Как и остальные предприятия в промзоне, завод был давно заброшен и практически подчистую разворован. Огрызки металлических конструкций со следами резаков, полуразобранное кирпичное здание какого-то цеха, изукрашенные граффити и непристойностями стены… Кажется, под ноль здесь все не разобрали исключительно потому, что вторичного стройматериала под разборку вокруг было хоть отбавляй. Выглядело все это крайне удручающе, а косые струи дождя еще и добавляли депрессивному ландшафту мрачности. Да уж, то еще местечко.

— Зачем тебе этот хэгиш? — неразборчиво бросил ирландец через плечо.

— Поговорить, — хоть парень и не мог меня видеть, я пожал плечами.

— Это я понял. Мутный он. И ты мутный. Один платит хорошие бабки, чтобы мы его спрятали и кое с кем свели, второй платит хорошие бабки, чтобы его увидеть… Если б Счастливчик не поручился за тебя, я бы решил, что ты — именно тот, от кого он прячется.

— Нет. Я — не он, — от этого нагромождения местоимений слегка закружилась голова. Парень вообще очень вольно обращался с английским, и понимать его было крайне сложно. Поручился, значит… У Пита среди ирландцев имеется авторитет, ты гляди. На слово верят. А так и не скажешь.

— То, что я делаю для тебя — очень большое исключение. Если об этом узнают старшие — мне будет неприятно. И тогда неприятно станет тебе. Я бы не стал заниматься этим дерьмом, но, черт возьми… — далее прозвучало что-то совсем неразборчивое, но меня это, на самом деле, мало интересовало. И так было понятно, что парень — шестерка. Это и по поведению видно, и по слишком молодому голосу слышно. Наверняка проигрался в покер или кости, а такой долг — святое. Ну, или хочет произвести впечатление на подружку. Счастливчик всегда умел находить нужных людей и подход к ним. Чутье у него, что ли, такое, особенное?

А вот то, что парень делает это втайне от своих старших — это плохие новости. Что, если сейчас кому-то что-то не понравится, и меня вышвырнут вон? Я криво ухмыльнулся и погладил чарофон в кармане. Тогда план «Б», чего уж там. Маэтхорн, которому я позвонил, едва выйдя из банка, пообещал, что прибудет в любую точку города в течение пяти минут после моего повторного звонка. Эльф настаивал, чтобы я рассказал, куда именно направляюсь, но мне удалось убедить его в том, что этого я и сам пока не знаю — и именно этим обусловлен звонок. Впрочем, я и правда не знал точно. А если бы указал примерную местность… Черт его знает. Тут два варианта. Или Маэтхорн заставил бы меня взять прикрытие, или Безопасность оцепила бы весь район, бросив на прочесывание Багряное крыло. Мне не подходил ни один из вариантов, потому как ни в первом, ни во втором случае пообщаться с Крэнстоном не удастся, а для меня это крайне важно.

На подходе к одному из цехов нас кто-то окликнул. Сквозь завесу дождя я с большим трудом разглядел закутанного в темный дождевик парня с автоматической винтовкой, засевшего на крыше пристройки. Мой провожатый махнул рукой, буркнул что-то неразборчиво, и толкнул дверь.

Огромный цех, размером с поле для соккера, был уставлен грузовыми контейнерами, цистернами на постаментах, штабелями труб и прилично захламлен строительным мусором. В ключевых точках — часовые. Еще несколько человек сидят за столом у входа в инженерный офис и дуются в карты при свете магического светильника. Все, как на подбор, молодые, лет, наверное, по двадцать с мелочью. Тоже интересная деталька, между прочим.

— Эй, Финн, как там погодка? — поинтересовался один из игроков, рыжий громила с окладистой бородой и детским лицом. Из тех, что побрей — и алкоголь им продавать перестанут.

— Как твоя сестра Делма, Коннор, — буркнул мой провожатый.

— В смысле? — бородач нахмурил лоб.

— Такая же мрачная и отвратная.

Сидящие за столом взорвались хохотом. Да тут и правда одна молодежь собралась. Дело считают настолько простым, что поручили его этим балбесам? Или… Или они взялись за него втайне от остальных?

— Что это за хэгиш, Финн? — подал голос другой картежник, невысокий и плечистый крепыш, глядя на меня.

— Не твое дело, — недовольно буркнул Финн, снимая мокрый капюшон. — Отыгрался уже? Или опять будешь деньги клянчить?

Крепыш закрыл рот и уткнулся в свои карты. Ну, какой-никакой авторитет у моего провожатого имеется, это уже хорошо. По крайней мере, меня отсюда не выпнут. А еще — он никому не рассказал о моем визите и уплаченных за него деньгах. Прикарманить решил. Прохвост.

Финн тем временем показал мне на двери офиса.

— Твой гобшит внутри. У тебя десять минут. Максимум — пятнадцать. Думаю, не нужно предупреждать, что, если с ним что-либо произойдет, ты отсюда уже не выйдешь?

— Не нужно, — мотнул я головой. — Не переживай. Нормально все будет.

— Да мне-то что? Это ты переживать должен, — хмыкнул Финн, и, потеряв ко мне интерес, направился к столу.

Забавные ребята. Думаю, если бы кто-то всерьез искал дока, они бы помехой не стали. А может мне только так кажется. Ладно.

Вздохнув, я взялся за ручку, помедлил секунду, и, открыв дверь, решительно шагнул внутрь.

Ну, здравствуйте, доктор Крэнстон.

* * *

Интерьер помещения сюрпризов не преподнес: типичный офис инженеров, простота, минимализм и функциональность. Сэндвич-панели, из которых собрана будка, изнутри обшиты вагонкой, на окнах — опущенные жалюзи. Несколько столов, стулья, у стены — металлические шкафчики и стеллажи. И везде толстенный слой пыли.

Доктор Крэнстон сидел в углу на простом офисном стуле, наклонившись вперед и обхватив голову упертыми в колени руками. Услышав, как я вошел, он вздрогнул и со вздохом выпрямился.

— Здравствуйте, доктор, — проговорил я, откидывая капюшон на спину.

— Здравствуйте, — Крэнстон внимательно посмотрел на меня. — Вы из Сопротивления? Тот человек, что обещал мне убежище, да?

До этого момента я не знал, как именно строить беседу с доком. Вариант силового допроса отменялся: ирландцам, скорее всего, не понравится, если я начну пытать человека, которого они взялись прикрыть. Предложить ему я тоже ничего не мог. Я шел сюда, надеясь, что придумаю что-то на месте, но того, что док сам раздаст мне все козыри из колоды, даже предположить не мог. Если не воспользуюсь такой возможностью — буду последним дураком.

— Да. Меня зовут Андерсон. Томас Андерсон. Меня прислала мисс Дэвис. Прежде чем мы выполним свою часть договора, мне нужно получить от вас некоторую информацию и убедиться, что вы — тот, за кого себя выдаете и действительно можете быть нам полезны, — я взял один из стульев, развернул его спинкой вперед и уселся напротив доктора.

— Но я же все рассказал, еще тогда…

— Док, вы хотите, чтоб все прошло так, как мы договаривались? — прервал я его.

— Конечно!

— Тогда будьте добры, отвечайте на вопросы и не тратьте зря мое время.

— Я… Хорошо, — сдался доктор. — Спрашивайте.

— Вспышки безумия, поражающего Высших — ваша работа?

Доктор стрельнул по мне глазами, и уставился в стену.

— Док?

— Если вы пришли сюда и задаете этот вопрос — думаю, в ответе нуждаетесь не так уж сильно, — бесцветным голосом проговорил Крэнстон.

— Да или нет?

— Да.

— Что их вызывает?

— В двух словах это не описать, — доктор выглядел растерянным. Чего-чего, а детальных расспросов он не ожидал.

— Вы уж постарайтесь, — добавил я холода в голос. — Помните, что от этого зависит многое.

Крэнстон вздохнул.

— Если в двух словах — это вирус.

— Вы разрабатывали его для клиники Кроуфорда? — снова быстрый взгляд и неохотный ответ.

— Нет. Это была моя собственная инициатива, о которой я никому не рассказывал.

— Почему?

Доктор хмыкнул.

— Мои коллеги по клинике были очень увлеченными людьми. К сожалению, их изыскания шли по изначально тупиковому пути. То, что они делали, было глупостью. Я бы не хотел делиться такой информацией с ними.

— Конкретнее, пожалуйста. Чем они занимались?

Доктор внимательно посмотрел на меня, и нерешительно спросил:

— Извините, могу я поинтересоваться уровнем вашей компетентности? Вы что-нибудь понимаете в генетике? Молекулярной биологии? Вирусологии?

Я бросил на Крэнстона мрачный взгляд.

— Как считаете, похож я на человека, который разбирается в этом?

— К сожалению, нет.

— Ну вот и рассказывайте, как человеку, который ничего не понимает. Быстрее, док. У нас мало времени.

Крэнстон в очередной раз вздохнул и начал сбивчивый рассказ. Причем, начал он сильно издалека. Я старался не перебивать, лишь изредка направляя его вопросами в нужное русло. И чем дольше я его слушал, тем меньше мне нравилось все происходящее.

До Падения Корабля Брайан Крэнстон был подающим надежды вирусологом. Трудился в Центре по контролю заболеваний, да не где-нибудь, а в COTREP — Координационном центре по реагированию на терроризм. Док со своими коллегами изучали вероятные сценарии биологической угрозы и разрабатывали адекватные ответные меры для них. После того, как к власти на планете пришли Высшие, Крэнстон остался не у дел: его работа проходила под эгидой Центрального разведывательного управления, которое после мягкого переворота было распущено пришельцами, как и большинство других человеческих силовых структур, окончательно расформированных и запрещенных после Первого антимагического бунта. Блестящая карьера пошла под откос: боевыми вирусами стало попросту негде заниматься. Дока пытались завербовать всякие мутные организации, но, понимая, чем может закончиться подобная деятельность в это время, Крэнстон благоразумно отказывался.

В медицине особого места ему также не нашлось. Богатых теперь лечили магией, упразднившей десятки еще недавно смертельных заболеваний, а на лечение бедных никто средств, на которые могли бы проводиться долгосрочные исследования, не выделял. Когда на горизонте появились эмиссары «Клиники Кроуфорда», док был практически доведен до отчаяния, и потому согласился на сделанное предложение, несмотря на то, что считал само направление безперcпективным.

Кто стоял за «Клиникой Кроуфорда» док не знал. Известно было лишь то, что в подпольной лаборатории клиники проводились эксперименты, в ходе которых людям пытались «привить» магические способности.

У коллег Крэнстона была теория, согласно которой за владение магией отвечали определенные последовательности в ДНК Высших. Проще говоря — они пытались выделить некий «Ген волшебства».

— Мы изучали ДНК разных представителей Высших рас, пытались найти в них общие элементы, которые не встречаются у людей, и расшифровать их функционал. Мы хотели создать генный код, внедрив который в геном человека, мы передали бы ему магические способности, — говоря о работе, Крэнстон несколько оживился, хотя голос и звучал все так же печально. — Я не верил в то, что это возможно — по крайней мере, силами одной подпольной лаборатории, но платили очень неплохо, так что я продолжал работу. Мне нужны были деньги.

— Не очень понимаю, — проговорил я, борясь с желанием закурить. — Каким образом вы планировали внедрить этот генный код?

Док пожал плечами.

— Опыты проводились по двум направлениям: в одном случае мои коллеги воздействовали на эмбрионы, во втором — пытались прописать информацию с помощью вирусов взрослым с ослабленным иммунитетом. К сожалению, в первом случае единственным результатом были отрицательные мутации, во втором — иммунный ответ даже ослабленного организма приводил к гибели вируса либо его носителя.

«Мутации», «гибель носителя»… Я вспомнил увиденное в подвальной лаборатории, и с трудом сдержал желание ударить доктора.

— То, что ваши опыты убивали людей, вас не смущало? — как можно более спокойным голосом спросил я. Крэнстон поднял голову и впервые посмотрел мне в глаза.

— Я занимался лишь исследованиями кода… Черт побери! — внезапно вспыхнул он. — Да! Смущало! Смущало! Но что я мог сделать? Эти люди и так были обречены, а ей… Ей еще можно помочь! Для этого нужны деньги, и другого способа заработать их у меня нет! Вы обещали, помните? Я воссоздам для вас этот проклятый вирус, но вы ее спасете!

Мне стоило титанических усилий не выдать, что я ни черта не понимаю, о чем он говорит.

— Все обещания остаются в силе, док. Мы слов на ветер не бросаем. Продолжайте, пожалуйста.

Крэнстон немного успокоился, и заговорил снова. И на этот раз мне пришлось изрядно напрячь извилины, чтобы понять, о чем он говорит. Его речь ускорилась и стала изобиловать специфическими терминами. Перебивать его для их пояснения я опасался: время работало против меня, а глубоко вникать не требовалось. Пусть этим занимаются специалисты.

Из того, что говорил доктор, я понял, что в ходе работы кровь очередной «подопытной» случайно попала в культуры, полученные от донора-Высшего. И то, что произошло в результате, привело доктора Крэнстона к открытию, перевернувшему его жизнь.

В крови «подопытной» обнаружился полиовирус — возбудитель считавшегося давно и окончательно побежденного полиомиелита. Причем в тканях Высших вирус вел себя крайне нетипичным образом, размножаясь и атакуя здоровые клетки с дикой скоростью. Проснувшийся интерес вирусолога сподвиг доктора к дальнейшим опытам, и их результат выглядел просто ошеломительно. Устойчивые к практически любым человеческим заболеваниям Высшие оказались беззащитны перед болезнью, над которой, одной из немногих, человечество окончательно одержало победу. При этом в случае с пришельцами, развивалась она совсем непредсказуемым образом.

Дальнейшие изыскания охваченного исследовательским пылом доктора показали: как и у людей, полиовирус поражает центральную нервную систему Высших, однако при этом он практически моментально мутирует и начинает размножаться с нереальной скоростью, приводя к поражению определенных участков мозга. В результате у Высших развивается своего рода бешенство, которое приводит к вспышкам безумной, неконтролируемой агрессии — направленной, почему-то, исключительно на представителей своего вида. Почему все работает именно так, Крэнстон объяснить не мог: тут и человеческий-то мозг толком не изучен, что уж говорить о мозге пришельцев? Однако факт оставался фактом: совершенно случайно, в результате череды совпадений доктор Крэнстон изобрел то, о чем мечтали все те, кто так до сих пор и не смог смириться с произошедшими на Земле переменами: биологическое оружие, поражающее Высших и не несущее опасности для людей.

Я не стал уточнять, каким именно образом док узнал о симптомах заболевания, проявляющихся у Высших: меньше знаешь — лучше спишь. И так, чем больше я его слушал, тем сильнее лезли на лоб мои глаза. А воодушевившийся доктор, между тем, продолжал рассказывать. Как он, охваченный азартом исследователя, обустраивал дома лабораторию, как работал с мутировавшим вирусом, повышая его заразность и быстродействие… Как решился, наконец, перейти от компьютерных моделей к натурным экспериментам в естественных условиях. Особой любви к Высшим Крэнстон не питал, а впав в исследовательский раж, и вовсе не думал о том, что делает. Псих. Самый натуральный.

— Почему… — я хотел было спросить, почему Высшие до сих пор не нашли вакцину, противоядие, или как там эта хреновина называется, но осекся: такая формулировка вопроса может меня выдать. Подумав, я перефразировал:

— Раз это известный вирус, который мы, к тому же, уже один раз победили, где гарантия, что Высшие не смогут с ним справиться, если привлекут перебежчиков?

Крэнстон усмехнулся.

— О, теперь это не просто полиовирус… Теперь это нечто новое, и, чтобы разобраться с этим, моим коллегам понадобится не один месяц, даже если привлекут всех, кто остался. Уж поверьте мне на слово — я знал, что делаю.

И снова я с трудом удержался, чтобы не врезать доку по морде. Говорит так, будто создал произведение искусства. Чертов ублюдок. Хотя, с его точки зрения, наверное, примерно так и есть.

— Зачем вам это было нужно, док? — Крэнстон посмотрел на меня недоумевающим взглядом. — Зачем вы создали этот вирус? Для чего? У вас какие-то свои счеты к Высшим?

К моему удивлению, док лишь пожал плечами.

— Сначала мне было просто интересно. Знаете, будто в молодость вернулся. Потом… Потом у меня просто не было другого выхода. Потому я и обратился к вам. Потому что после того, как все случилось… Только вы меня сможете защитить. И спасти Еву.

— Подробнее, пожалуйста, — я продолжал делать вид, будто все, что мне рассказывал Крэнстон, было уже известно и я лишь проверял информацию. Правда, после того, как доктор протер очки и продолжил рассказ, казаться невозмутимым с каждым словом становилось все сложнее и сложнее.

После того, как док получил устойчивый и «работоспособный» вирус, его нужно было испытать. В качестве подопытных выступили гном, эльфийка и орк, привлеченные в «Клинику Кроуфорда» обещаниями легких денег. Крэнстон заразил всех троих — и стал ждать результатов. Вот только они оказались совсем уж неожиданными. И речь шла вовсе не о симптомах болезни.

Вечером следующего дня в квартиру Крэнстона заявился Высший. Появившись будто из ниоткуда, он заявил, что знает все о работе Крэнстона, и что теперь док работает на него. Введя доктора в транс, он выяснил у него все подробности о вирусе, и потребовал образцы. Крэнстону не оставалось ничего, кроме как предоставить их. Приказав продолжать работу, Высший исчез, предупредив дока о возможных последствиях в случае неблагоразумного поведения. А вскоре на чарофон Крэнстона поступило сообщение с прикрепленными голозаписями. Записи демонстрировали испытания вируса на Верхних ярусах.

— Я был поражен. Я не думал, что может произойти такое, не собирался использовать этот вирус. Мне просто было интересно, реально ли сделать подобное, чисто теоретически…

Я почувствовал растущую злость. «Просто было интересно». Интересно, мать его. Ради интереса создал боевой вирус, ради интереса заразил троих… Тупой ублюдок! Хотя… Почему сразу тупой? Потому что отмазки тупые, детские? Может, на это и расчет? Ладно. Не мне судить доктора, открывшего ящик Пандоры. И точно не сейчас. Нужно продолжать, пока есть время.

— Как выглядел Высший? К какой расе принадлежал? — факт присутствия в истории кого-то из Высших оказался, мягко говоря, удивительным. Какого дьявола вообще? Мотивы Изначальных, стремившихся уничтожить человечество, мне были хотя бы понятны. Но Высший, который ставит смертельные опыты на своих же соплеменниках?

— Я не знаю. В памяти лишь темное, размытое пятно. А когда пытаюсь вспомнить подробности, начинает безумно болеть голова. Не могу.

Ясно. Кем бы ни был неизвестный Высший, он, во всяком случае, не дурак. Подстраховался. Черт… Вот как чувствовал я, что все это не просто так, что лезу в какую-то дурно пахнущую и крайне опасную игру. Но делать нечего, мяч у меня, и остается лишь не потерять его до конца матча.

— Разумеется, своими планами он не делился? — спросил я это, скорее, для проформы. Только в плохом кино злодей рассказывает своему подручному свой злодейский план во всех подробностях. Высший, если он не последний идиот, так не подставится. А что-то мне подсказывает, что идиотом его считать будет глупо.

— Нет. Он лишь приказал мне подготовить как можно больше… Материала. Чем быстрее — тем лучше. Сказал, явится, когда придет время.

«Материала». Ну, понятно. Черт, что же за игра здесь ведется?

— Исходя из того, что вы сидите здесь, вы решили отказаться, правильно? Где сейчас вирус? Он при вас?

— Я же говорил! Меня что, совсем не слушали? — Крэнстон от негодования аж вскочил с места. Черт, все время забываю, что играю роль эмиссара Сопротивления!

— Сядьте, — негромко, но жестко, скомандовал я. — Вам нужно убежище, или нет?

— Нужно, — потупился Крэнстон. — Вируса… Вируса у меня нет. Но я могу епопытаться его воссоздать!

— Что значит «нет»?

Крэнстон снова снял очки, протер их полой клетчатой рубашки, и его прорвало.

Незадолго до появления таинственного Высшего, к Крэнстону неожиданно заявился племянник, которого он не видел несколько лет. Док был несколько удивлен его появлению, тот же ввалился к дядюшке, как к себе домой, и заявил, что поживет у него некоторое время. Отказывать было как-то не с руки, и док, махнув рукой, разрешил ему остаться. К тому моменту Крэнстон уже оборудовал дома импровизированную лабораторию и вовсю работал над вирусом, практически оторвавшись от реальности. Вернуться в нее пришлось, когда, вернувшись домой после работы в клинике, док застал парня увлеченно изучающим голозаписи испытаний и видеодневник, которые док имел неосторожность загрузить в домашний проектор.

Парень оказался ухватистым, мутным и очень предприимчивым. Смекнув, что за штука попала к нему в руки, он заявил доку, что в два счета найдет покупателей, которые очень и очень щедро заплатят. Особенно, если провести грамотную демонстрацию. А он-де, знает, как это сделать. Док возмутился, разгорелся скандал, в результате которого дядюшка выставил племянника за двери. А потом появился Высший, и Крэнстон напрочь забыл о семейных неурядицах. Как выяснилось — зря. Потому что накануне того дня, когда должен был явиться Высший, все колбы с вирусом, подготовленные Крэнстоном, пропали. Включая исходный материал.

— Я понял, что надо бежать. За то время, что оставалось, я бы ничего не успел сделать. Он бы меня убил. Просто убил бы. А мне нельзя сейчас умирать, — Крэнстон выглядел так, будто заново переживал те события. Впрочем, наверное, так оно и было. — Высший следил за мной, не мог не следить, потому я нашел того, кто снимет следящую метку. Проклятый гном потребовал огромную сумму, но его рекомендовали, как лучшего специалиста. Остальные деньги я отдал им, — кивок в сторону двери, — за то, чтобы они организовали встречу с вами. И вот я здесь.

В голове что-то щелкнуло, и картинка сложилась.

— Гном? — медленно и вкрадчиво произнес я. — Что еще за гном?

— Маг и алхимик. Он смог снять следящую метку…

— Имя! — рявкнул я. Раздался стук в дверь, но я не обратил на него внимания. — Имя! — прошипел я, непроизвольно вставая и делая шаг к Крэнстону.

— Эй, как там тебя, гобшит! — послышалось из-за дверей. — Время! На выход!

— Имя! — я схватил доктора за грудки и подтянул к себе. — Ну!

— Не помню, — прохрипел док. — Отпустите, да что вы делаете? Гамии… Гумми… Гуммли…

— Грумли, — выдохнул я, отпуская дока.

— Да, точно! Грумли! — закивал Крэнстон. — Вы его знаете?

— Эй, там! Открывай, мать твою! Быстро! За доком приехали!

— Приехали? — Крэнстон уставился на меня. — То есть… Вы не из Сопротивления? Но… Кто вы?

— Тот, кому очень хочется тебя убить, — прорычал я, доставая пистолет. — Встать! — Решение пришло само по себе. Пришло и наполнило ощущением правоты и правильности.

— Что вы…

— Живой или мертвый, ты пойдешь со мной! — рявкнул я, чувствуя, как медленно подступает состояние измененного сознания, такое знакомое и такое забытое. Ирландцы? Сопротивление? Да срать я на них хотел. Пусть попробуют остановить меня… Если смогут. Крэнстона я им не отдам! И на пути у меня сейчас лучше не становиться.

Глава 25

Дверь ходила ходуном, сквозь тонкий металл лились потоки ирландских ругательств. Доктор попытался дернуться, и я, без тени жалости, вбил кулак ему в печень. Гребаный придурок! Дергается он! Раньше надо было, когда дерьмо свое синтезировал, вирусолог хренов! Шагнув ему за спину, я, для симметрии, добавил по почкам, сунул руку в карман, и, сжав в кулаке металлический кругляш, перехватил Крэнстона предплечьем за шею, взяв дока в жесткий захват.

— Не играй в героя — и будешь жить, — свистящим шепотом пообещал я. Чарофон… Где чарофон? Вот он. Так, номер Маэтхорна… Давай, Высший… Покажи свою хваленую пунктуальность. Пять минут… Пять минут я, пожалуй, продержусь. Больше — не гарантирую.

Снаружи послышался шум, кто-то на кого-то кричал, кто-то перед кем-то оправдывался… Давай, Маэтхорн, гребаная твоя морда эльфийская, ну же!

Тишина. Что за хрень? Проклятый эльф, черт бы тебя побрал, где ты?

Перебранка снаружи утихла, послышались тяжелые шаги, за ними — стук в дверь. Отрывистый, уверенный.

— Эй, внутри.

В трубке тишина. Не отвечает. Что за черт? Вот так вот и понадейся на Высших…

— Ты слышишь? — снова голос из-за двери. — Я не знаю, кто ты такой, но сейчас ты совершаешь большую ошибку. Открой дверь, опустись на колени и положи руки на затылок. В противном случае…

— Отвали от дверей, отведи своих людей и скажи ирландцам не дергаться. Иначе я за себя не отвечаю, — перебил я неизвестного.

— Ты идиот? Ты вообще знаешь, с кем связался? — в голосе слышалось явное недоумение человека, привыкшего, что его все боятся и слушаются.

— Скажи ему, док, — оставив попытки связаться с Маэтхорном, я сунул чарофон в карман, сменив его на пистолет, и ткнул дока, с ужасом глядящего на мою левую руку, стволом под ребра. Кажется, кавалерии не будет. Придется выбираться самостоятельно. Черт! Только с мисс Дэвис не хватало поссориться.

— У него граната! — мрачно проговорил док, до которого, кажется, наконец-то дошло, что сегодняшний вечер томным точно не будет.

— Слышал? — поинтересовался я у закрытой двери. — Док врать не станет. Так что, повторюсь: свалите в стороны, желательно подальше, и не пытайтесь меня подстрелить или зачаровать. Если док, конечно, нужен вам целым. А то, не дай бог, рука разожмется, и будете до Рождества из него осколки выковыривать.

— Вы же это несерьезно? — Крэнстон попытался взглянуть на меня. В его положении это было непросто.

— Увы, серьезнее некуда, — буркнул я.

— Черт, — меня почему-то насмешила эта реплика.

— Мистер Крэнстон, — послышалось тем временем из-за двери, — посмотрите, пожалуйста на гранату. Как она выглядит? На ней есть предохранительное кольцо?

— Это М-61, приятель, — вместо дока ответил я. — Грохнет — мало не покажется. И, да. Кольцо есть. А теперь — я отогнул усики и с характерным щелчком извлек кольцо, — а теперь нету. Только рычаг и моя слабеющая рука. Так что вы там решили?

— Он выдернул кольцо, — упавшим голосом подтвердил Крэнстон.

— Парень, чего ты хочешь? — теперь голос из-за дверей звучал несколько обеспокоенно. — Назови свои требования.

— Я тебе что, террорист какой-то? — возмутился я. — Просто свалите нахрен, и дайте мне с моим добрым другом Брайаном спокойно выйти. И тогда никто не пострадает.

— Парень, мы из…

— Без тебя знаю, откуда вы. Все, мне надоело, я выхожу. Пеняйте на себя.

Несмотря на браваду, мне было совсем не до смеха: снаружи отряд Сопротивления и целая куча гребаных ирландцев. Нет ничего хуже непредсказуемых людей, а ирландцы выглядят именно такими. Черт знает, что им может в головы прийти. Им-то Крэнстон не особенно нужен…

Сопротивление — тоже не фунт изюму. Там парни подготовленные. Пока я держу Крэнстона в заложниках, снайперской пули можно не опасаться. Но что делать, когда придет время садиться в машину? Незадача…

Нет, кое-какие идеи у меня, конечно же, есть, вот только не очень они мне нравятся.

— Открывай, — буркнул я доктору, толкая его вперед. Тот сделал шаг, слегка дрожащими руками взялся за засов и потянул его в сторону.

— Резче, ну! — я ткнул пистолетом в бок Крэнстону, тот дернулся, засов выскочил из пазов и со звоном упал на пол. Болван, черт побери! Ладно, какая разница, главное, что открыто теперь.

Я пинком распахнул двери и подтолкнул дока.

— Давай, пошел! И без фокусов! — процедил я ему в ухо.

В цеху, тем временем, произошли некие изменения. Стол с картами перевернут, светильник, карты, бутылка и стаканы валяются на полу. Финн, злой и униженный, стоит, держась за покрасневшее ухо — кажется, кто-то прописал ему хорошую затрещину. Остальные ирландцы рассыпались по цеху, засели за укрытиями и нервно тискают пушки. Причем целятся они не только в меня. По центру цеха — пятеро бойцов постарше, с хмурыми и решительными лицами. Одеты, вроде как, в гражданское, но с явным оттенком милитари. Такая одежда называется тактической, она же — двойного назначения. В руках короткие пистолеты-пулеметы. При этом двое контролируют меня, а остальные — ирландцев. Дерьмо. Обстановка напряженная, брось спичку, и полыхнет так, что мало не покажется.

При виде меня один из бойцов, видимо, главный, шагнул назад и убрал руки с оружия. Я запоздало подумал, что надо было нацепить капюшон, и почувствовал, как по коже пробегают мурашки. Все вокруг воспринималось как сквозь дымку, где-то в районе висков застучали невидимые молоточки. Приступ близко. Проклятье. Давно такого не было. Ладно, нужно держать себя в руках.

— Приятель, давай поговорим, — подчеркнуто дружелюбно произнес командир отряда Сопротивления. — Я не знаю, кто ты и что задумал, но, уверяю — оно тебе не нужно. Отпусти дока, и, так и быть, я разрешу тебе спокойно уйти. В конце концов, каждый имеет право на ошибку.

— В сторону! — я взмахнул пистолетом, надеясь, что выходит уверенно и убедительно. — Давай я сам как-нибудь решу, что мне нужно, а что нет, мать твою! — быстро осмотрев цех и убедившись, что за спиной у меня никого нет, развернулся к стене, продолжая держать дока перед собой живым щитом.

— Эй, как там тебя… Финн! — командир отряда Сопротивления зло окликнул главу молодых ирландцев. — Это что за подстава? Какого хрена вообще? Вы что, решили поиграть с нами? Где старший О’Доннелл? Я хочу с ним поговорить.

Финн побледнел и замялся, и тут же мне стало понятно все, что до этого вызывало легкое недоумение. Я был прав. Молодые ирландцы решили втихую заработать на стороне, втайне от старших. Тайком спрятали Крэнстона, тайком связались с Сопротивлением, прикрывшись именем главы клана… Еще, наверное, и деньги взяли с обеих сторон. Но Финну этого оказалось мало, и он еще и на предложение Счастливчика согласился. Идиот жадный.

— Ты меня слышишь? — командир отряда, видимо, немного потерял голову. Вот зачем ему это сейчас, спрашивается? Толку с этих разговоров? Ему бы сейчас со мной вопрос решать, а он к ирландцу лезет. Впрочем, мне же лучше. Пока они там отношения будут выяснять, глядишь, свалю под шумок.

Сделав быстрый шаг вперед, командир оказался рядом с Финном, и отвесил ему новую затрещину. Злую, унизительную… Спустить такую у всех на глазах — навсегда распрощаться с авторитетом. Ну, Финн спускать и не стал.

Молодой ирландец взмахнул рукой, и командир, охнул, хватаясь за живот. Опустив глаза, он ошарашенно посмотрел на сочащуюся сквозь пальцы кровь, покачнулся и медленно осел на пол.

В ангаре повисла мертвая тишина. Обостренное близким приступом восприятие транслировало происходящее в мельчайших подробностях. Финн плавно, будто в замедленном кино, опустил руку с зажатым в ней ножом, и крупная капля крови, на миг задержавшись на острие клинка, задрожала и сорвалась вниз, с хорошо различимым звуком разбившись о бетон.

В следующее мгновение замерший цех взорвался движением. Ближайший к Финну боец Сопротивления вскинул пистолет-пулемет и одной короткой очередью срезал предводителя ирландцев — а через миг его голова исчезла в брызгах крови и мозгового вещества, приняв в себя разрывную пулю из дробовика. Очередь из штурмовой винтовки хлестнула по уже мертвому телу, совсем немного не дотянувшись до напарника бойца, который в длинном прыжке ушел за перевернутый металлический верстак, и вслепую ударил на весь магазин, выставив оружие на вытянутых руках. Кто-то из ирландцев заорал от боли, но его крик потонул в разразившейся канонаде. Случайная пуля высекла искры из стены у меня над головой, я сбросил оцепенение, и, швырнув гранату куда-то вглубь цеха, упал за нагромождение стальных труб, утягивая Крэнстона за собой.

Доктор что-то хрипел, но я, не церемонясь, треснул его локтем, схватил за шиворот, и потащил за собой. Обалдевшему от всего происходящего доку не оставалось ничего, кроме как последовать за мной.

Взорвалась граната, сквозь грохот стрельбы послышался визг рикошетящих осколков. Ангар походил на филиал ада. Черт, ведь нормально же все начиналось! Придурки долбаные!

На первый взгляд, партизаны были обречены: ирландцев было больше, и они заранее заняли более удобные точки. Да, подготовка у банды хуже, но они должны были победить просто по закону больших чисел. Если бы не одно «но»: как выяснилось, бойцов Сопротивления было не пятеро.

Где-то вверху послышался звон, на пол полетели осколки стекол, а потом по ирландцам солидно и басовито заработал ручной пулемет. Твою мать!

Вжав голову в пол, волоча за собой Крэнстона, я полз на четвереньках, укрываясь за трубами и совершенно не представляя, как буду выбираться из этой задницы. А выбираться нужно, и, желательно, как можно скорее. Если Сопротивление запросит подкрепление, цех оцепят, и вырваться отсюда, не прибегая к чуду, будет попросту невозможно. Чудес в моем арсенале нет, так что придется как-то крутиться. Черт, ну почему я всегда попадаю в такие ситуации? Мало того, что мне за это не платят, так я еще и сам доплачиваю!

Движение позади я скорее почувствовал, чем услышал. Бросив доктора, я резко перевернулся на спину и вскинул пистолет. Опоздал я всего на секунду: ошалевший ирландец с двустволкой, глядя на меня совершенно бешеными, круглыми глазами, опустил ствол и спустил оба курка, прежде чем я утопил спуск.

Грохнуло, я услышал легкий перезвон и мягкий толчок: бронежилет Стива сработал, как надо. В тот же момент ирландец поймал три моих пули и упал на колени, обливаясь кровью из пробитой груди и горла. Дерьмо! Быстрее наружу, валить отсюда!

Доктор впал в ступор, пришлось его подбодрить пинком по ребрам. Черт, у него-то бронежилета нет! Нужно бы это учитывать!

Выглянув из-за труб, я быстро оценил обстановку и нырнул назад. Ирландцы держались. Отступив, они укрылись в глубине цеха и продолжали огрызаться стрельбой. Не совсем безрезультатной, нужно сказать. Хлопнула винтовка, и пулеметчик Сопротивления, выронив оружие, полетел из-под крыши следом за ним. Тем не менее, было понятно, что держаться ирландцам осталось недолго. Повстанцы преодолели первый ступор, и теперь брали инициативу в свои руки, прикрывая друг друга и продвигаясь от укрытия к укрытию короткими перебежками. Еще немного — и зажмут юных балбесов. А если еще кто-то зайдет со спины… В общем, веселье продлится недолго. И, желательно, чтоб к его финалу меня уже здесь не было. Это не шутки, черт побери, крайним сделают именно меня. И сильно сомневаюсь, что спасение жизни мисс Дэвис в недалеком прошлом, сыграет в мою пользу. Нет-нет-нет, великодушие повстанцев проверять я не намерен. Не говоря уже о том, что меня могут пришить на месте, просто со злости.

Чувствовал я себя, между тем, достаточно паршиво. Поле боя проглядывало сквозь зеленоватую дымку, в висках стучало так, будто в голове засела целая артель гномов-ремесленников, колотящих по металлу деревянными молотками. Снова это состояние, мать его!

В кармане забился чарофон. Вовремя, блин! Кто там? Сосредоточившись на легком зуде, возникающем где-то в затылке при использовании устройства, я попытался определить звонящего. Давай, эльф, мать твою, покажись — и я рискну взять трубку! Однако вместо Маэтхорна сознание заполнил образ Рэйчел. Да вы издеваетесь? Только о делах сердечных разговаривать осталось, ага!

Усилием воли «погасив» картинку, я присел на корточки и высунулся еще раз, лихорадочно пытаясь отыскать выход. И он таки нашелся! В двадцати ярдах от меня в стене виднелась дверь. Насколько я помнил, с наружной стороны там была кирпичная пристройка. И из нее, мать ее, просто обязан был быть выход на улицу!

Я взглянул на дока. Затравленный взгляд, дышит часто, оглядывается по сторонам, но, слава богу, не пытается подняться или убежать. Правда, и готовым броситься на баррикады тоже не выглядит. Черт. Придется тащить его, прикрывая собственным телом. У меня, по крайней мере, бронежилет есть. Главное — чтоб не сопротивлялся.

Снова зазвонил чарофон. Потратив секунду на проверку, и убедившись, что звонит снова не эльф, я сбросил вызов. По трубам над головой взвизгнул рикошет, заставив меня вздрогнуть. Все. Нужно уходить, пока у Сопротивления не появилось немного времени и сил на то, чтобы зажать и прикончить виновника всего этого беспредела.

Подтянув дока к себе, я прошипел ему прямо в ухо:

— Не будете слушать меня — умрете. Будете слушать — я вас вытащу. Делайте, что говорю, и все будет хорошо. Ясно?

— Кто вы такой? — ну, черт подери, ты глянь, какой любопытный! Нашел время!

— Потом! Слушайте меня: по моей команде бежим в ту дверь. Чем быстрее — тем лучше. Старайтесь держаться за мной. Не сзади… Черт, да как объяснить-то? Прикрывайтесь мной! Ясно?

Крэнстон кивнул, глядя на меня совсем обезумевшими глазами. Дерьмо. Мне не нужно, чтоб он паниковал.

Подняв руку, я залепил доку пощечину. Тот вздрогнул, тряхнул головой, в глазах появилась осмысленность.

— Я спрашиваю, ясно?

— Да!

— Тогда… Вперед!!!

Схватив дока за рукав, я дернул его за собой. Подошвы пробуксовали по бетону, я нелепо взмахнул руками и чуть не упал. Чудом удержав равновесие, рванул вперед. Доктор, молодец, держался ровно там, где я ему сказал. Совсем немного, еще секунда, другая…

Я не понял, кто именно перенес огонь на нас с доком. Снова звякнуло, вспыхнуло магией, по телу пробежала волна тепла… И тут же в бок будто с размаху ударили кувалдой. А потом еще… И еще… От боли перехватило дыхание, многострадальные ребра будто зашлись в немом вопле, но я сумел удержать равновесие, втолкнуть дока в дверной проем и ввалиться следом. Разорви меня тролль, больно-то как!

Поскользнувшись на чем-то невидимом, я все же не удержался на ногах и обмякшим кулем рухнул на пол. Док, судя по звукам — тоже. Скрипя зубами от боли, я перевернулся на бок, высвобождая руку с пистолетом. Вовремя! В дверях мелькнул силуэт, и я открыл огонь, практически не целясь.

Магазин опустел моментально, выбросив его, я зашарил по поясу, в поисках нового. Нашел, дернул рукой, пытаясь вогнать его в рукоятку… Не успел.

Из цеха ударила длинная очередь, и я инстинктивно сжался, выронив магазин, закрывая лицо руками и зажмуриваясь. Глупость, винтовочные пули так не остановишь, но инстинктам не прикажешь… Все, отбегался нахрен…

Я ожидал рвущей плоть боли, но, к моему удивлению, ее не было. Вместо этого на руки навалилась тяжесть, как будто я пытался удержать падающую бетонную плиту. Открыв глаза, я увидел перед собой зеленое сияние, в которое бессильно бились пули. Зеленая пелена вздрагивала и прогибалась, но держала! Твою мать, вот это новости…

Кажется, боец Сопротивления, забежавший в пристройку, охренел от увиденного не меньше, а то и больше меня. Винтовка в его руках дернулась в последний раз, и сухо щелкнула, возвещая о том, что магазин опустел. Призрачная пелена погасла, а повстанец, не сводя с меня глаз, нажал на кнопку сброса и дернул из кармана-подсумка новый магазин.

Вскочив на ноги, я прыгнул вперед, широко размахиваясь и рыча. Один шанс. Всего один. Если я не вырублю повстанца — мне конец. Он расстреляет меня, как ростовую мишень в тире. С двух ярдов промахнуться невозможно. И я ударил. Ударил, вкладывая всю злость, всю волю, всю силу, что еще оставалась в теле…

В момент удара правая рука вдруг вспыхнула разноцветным пламенем, длинные языки протянулись от сжатого кулака до самого локтя. Кулак вошел в грудь бойца, как в пластилин, проламывая грудину и круша ребра. Будто бы наблюдая со стороны, я увидел, как рука погрузилась в тело по середину предплечья, стряхнул наваждение, и рванул ее назад. Пламя погасло. Боец качнулся, рыгнул кровью, и упал на пол. Комната сделала резкий оборот вокруг своей оси, я рухнул на колени и меня вырвало прямо на труп.

Дерьмо-дерьмо-дерьмо! Что это было? Что это, мать вашу, нахрен, было вообще? Вытерев рот рукавом, я отполз в сторону, пытаясь прийти в себя. Колени тряслись, руки и ноги налились тяжестью, по телу разлилась болезненная слабость. Я чувствовал себя так, будто что-то в одночасье высосало из меня все силы, бросив их на создание непонятной хрени, пробившей грудь повстанца. Или… Или так и было на самом деле?

В стороне послышался болезненный стон, и я тряхнул головой. Дьявол, док! Чисто автоматически подобрав с пола оброненный магазин, я вогнал его в рукоятку, дернул затвор, досылая патрон и, сунув пистолет в кобуру, поковылял на звук. За спиной продолжалась стрельба, но в комнату никто не спешил. Видимо, боец проявил инициативу, никого не поставив в известность перед тем, как броситься за нами. Что ж, тем лучше. Найти дока, привести его в чувство, и сваливать. Наверное, обгадился там от страха. Раздери меня тролль, как же хреново!

Док, раскинув руки, лежал на спине у стены. Грудь тяжело поднималась и опадала — непривычный к такому экшену ученый никак не мог прийти в себя. Еще не хватало его тащить, я сам еле ноги переставляю.

— Док, хорош валяться, — прохрипел я. — Подъем! Нужно уходить!

В ответ — тишина и тяжелое дыхание. Вот же…

— Док! — я опустился на колени перед ним, попытался взять его за шиворот, чтобы хорошенько встряхнуть, и отдернул руку.

Тепло. Мокро. Липко. Какого…

Повернувшись к свету, я взглянул на руку, и едва не застонал. Вся ладонь была в свежей темной крови. Черт! Лихорадочно нашарив в кармане пончо фонарик, я включил его, направил луч на доктора, и грязно выругался.

Чтобы понять, что Брайан Крэнстон отсюда никуда уже не пойдет, медицинское образование не требовалось. Несколько дыр в груди, из которых в такт ударам затихающего сердца выплескивались фонтанчики крови, говорили об этом весьма и весьма красноречиво. Под телом — тоже кровь, медленно растекается большой лужей. Лицо бледное, дыхание прерывистое… Твою мать! Ну как его угораздило-то?

— Док! Эй, док! — я склонился над ним, пытаясь поймать взгляд расфокусированных глаз и изо всех сил пытаясь отогнать заполняющее меня чувство вины. В конце концов, это из-за меня все. Если б я не приперся… Ладно, к дьяволу! Порефлексировать можно и потом. Сейчас надо хотя бы попытаться довести дело до конца.

— Док! Брайан! Ты слышишь меня? Твой гребаный племянник, укравший вирус! Кто он? Как его зовут? Где его искать?

Умирающий ученый поймал мой взгляд и попытался что-то сказать, но изо рта вырвался лишь невнятный хрип.

— Как? Ну же! Док! Постарайся, мать твою! Как его зовут? Кто он? Откуда? Да ответь ты хоть что-нибудь!

Крэнстон вдруг резко вдохнул, подобрался, и, приподнявшись, выдохнул прямо мне в лицо:

— Кор… Кри… Рик…

Тело доктора напряглось, изо рта хлынула кровь. Дернувшись в последний раз, доктор обмяк. Затылок ударился об пол с деревянным стуком. Все. Мертв.

— Кор… Кри… Рик… — пробормотал я себе под нос. — Кор… Кри… Рик…

Промелькнувшая догадка озарила затуманенное сознание молнией. Дьявол! Неужели… Не может быть!

Я вскочил на ноги. Колени подогнулись, меня повело, и тело бросило вперед. Взмахнув руками, я ударился о дверь. Та распахнулась, и, не удержавшись на ногах, я упал прямо в лужу. По затылку хлестнули холодные струи. Дождь! Выбрался!

С трудом поднявшись, я накинул капюшон, и, пошатываясь, двинулся в темноту. Силы понемногу возвращались, и через десяток шагов я шел уже, если не уверенной походкой, то, по крайней мере, не рисковал каждую секунду упасть. К машине! Скорее!

«Кор», «Кри», «Рик»… Вот дерьмо!

Глава 26

Несмотря на то, что изнутри меня так и подстегивало действовать как можно быстрее, к машине я пробирался медленно и осторожно. Где-то здесь должны быть тачки Сопротивления, и, если их охраняют, мне с этими ребятами сталкиваться не нужно. Впрочем, сильно сомневаюсь, что кто-нибудь из повстанцев остался в стороне от вечеринки в ангаре.

Так и оказалось. Три машины — древний «кадди» и пара совсем невзрачных седанов. Присмотревшись к кадиллаку, я невольно выругался. Катафалк! Так вот как они собирались вывозить Крэнстона! Да, оригинально… Не удивлюсь, если внутри и гроб настоящий есть.

Людей у машин не было. Проскользнув мимо, я поспешил к грузовичку, мысленно поблагодарив Счастливчика за то, что мы так далеко припарковались. Нашарив в кармане ключи, ввалился в машину, завел мотор и сразу нажал на газ. Я совершенно не понимал, куда еду, но сейчас это было не важно. Главное — подальше отсюда, до того момента, как меня заметят. Вертя одной рукой руль, второй я лихорадочно искал чарофон.

Маэтхорн молчал. Чертов ублюдочный эльф! Какого хрена? Где ты, когда нужен? Сбросив вызов, я набрал Гаэрлинд.

Эльфийка ответила моментально.

— Гаэрлинд! Мне нужен Маэтхорн! Немедленно! Найди его!

— Ланс, что…

— Найди Маэтхорна! Быстро! Я знаю, где искать вирус!

— Поняла.

Эльфийка отключилась.

Впереди показался поворот, и я бросил в него машину, надеясь, что еду не в тупик. Корму занесло, и я с трудом удержал пикап на дороге. Да, это не «Чарджер». Проклятье, сейчас мне не помешала бы машина побыстрее…

В руке забился чарофон. Гаэрлинд! Ну, что там?

— Да!

— Ланс, Маэтхорн не отвечает. Я связалась с его помощником… Маэтхорн отстранён! Его обвинили в каком-то диком заговоре и арестовали!

Дерьмо! Я в сердцах ударил кулаком по рулю. Вот и приплыли. Таких совпадений не бывает! Кажется, таинственный Высший, приходивший к Крэнстону — большая шишка. Проклятье, что же делать?

— Гаэрлинд, немедленно уходи из моей квартиры! Если Маэтхорна арестовали, могут прийти и за тобой!

— А что будешь делать ты?

Что буду делать я? Ха, как обычно! Разгребать дерьмо за другими.

— Постараюсь добраться до вируса. Все, отбой.

Кор… Кри… Рик… Твою мать!

«— Ты не местная, да? — Так хорошо видно? — Ага, очень даже. — Корпус-Кристи, Техас».

Кор… Кри… Рик…

«Брайану на память о лете в Хьюстоне»… «В Хьюстоне — почти как здесь…».

Кор… Кри… Рик…

«— На черной — Пат, он у нас вроде капитана…».

Корпус-Кристи. Патрик.

Дерьмо!

Возможно, меня зациклило. Возможно я ошибаюсь. Но почему-то мне кажется, что я на верном пути. Сильно сомневаюсь, что сейчас в Большом Яблоке можно найти много людей из Корпус-Кристи, штат Техас. Как сильно сомневаюсь и в том, что среди них множество людей с родственниками здесь. Родственниками, которым подписывают фото «На память о лете в Хьюстоне». Сейчас я очень жалел, что не прихватил фотографию с собой, но готов был поспорить на свою «Анаконду» и «Чарджер» в придачу, что улыбчивый подросток на фото и угрюмый громила, выбивший из меня дерьмо в моей же квартире — одно и то же лицо. Впрочем, это не сложно узнать. Наверное…

Машина выскочила из промзоны. Проехав пару кварталов, я сбросил скорость, свернул к обочине и остановился. Забравшись в бардачок, нашел сигареты, закурил и снова достал чарофон. Что ж. Сейчас и проверим, прав я, или ошибаюсь.

* * *

Рэйчел ответила сразу. Впрочем, учитывая, что она названивала мне все время, пока я пытался вырваться из цеха — неудивительно. Что ж. На ловца и зверь бежит.

Голос девушки звучал возбужденно и… испуганно? Да, пожалуй.

— Фух, Ланс, слава богу, ты в порядке!

Я невольно фыркнул. В порядке… Ага. Еще в каком! Рэйчел, между тем, продолжала.

— Ланс, мне очень нужна твоя помощь. Мы можем встретиться?

Я от такого напора замялся, и Рэйчел восприняла это по-своему.

— Ланс, я знаю, что сделал Патрик, и очень сожалею об этом. Я пойму, если ты откажешься, но… Я не знаю, к кому еще могу обратиться. Мне действительно нужна помощь. Очень нужна. И… и я боюсь.

Меня накрыло дурным предчувствием.

— Рэйчел, один вопрос. У Патрика есть в Нью-Йорке дядя?

— Эм… — Кажется, вопрос застал ее врасплох. — Есть, да. А почему ты спрашиваешь? Ланс, ты же не хочешь…

— Я ничего не хочу, — сухо прервал я девушку. — Говори, где ты находишься. Я сейчас приеду.

Выслушав девушку, я выругался, переключил передачу, и утопил педаль газа. Бедолага грузовичок рыкнул движком, плюнул грязью из-под колес, и, медленно набирая скорость, двинулся в направлении выезда из Бронкса.

Кажется, сегодня будет очень длинный вечер.

* * *

Рэйчел назначила встречу в центре Бруклина. С одной стороны — странное место для того, кто чего-то боится и от чего-то прячется, с другой — если на Дне и есть безопасное место, то это оно. Даунтаун — оживленный район, а сейчас, когда в «Барклайс-центре» проходит Турнир Достойных, тут еще и патрулей не счесть. Причем, не только полицейских.

Пока я добирался до «Старбакса» в Сити-Тауэр, несколько раз пришлось проезжать через блокпосты. Сканеры ищеек исправно высвечивали оружие, и мне приходилось медленно и очень аккуратно, под гул накопителей боевых жезлов, стискиваемых то копами, то Багряным крылом, показывать лицензии и разрешения. Страшно подумать, что было бы, если б я не использовал гранату. Или если бы меня остановили по дороге в Бронкс.

Из-за этого в пути я солидно задержался, и когда подъехал к пункту назначения и припарковался у вызывающе желтой машины, часы показывали почти получасовое опоздание. Прежде чем выйти из машины, я внимательно осмотрелся по сторонам: оживленное место — это хорошо, конечно, но вероятную ловушку исключать нельзя. Мало ли.

Ожидая меня, Рэйчел нарезала круги вокруг своего автомобиля. Высматривала она явно «Чарджер», и, когда я выбрался из пикапа, девушка на миг удивленно вскинула брови. Увидев меня, она порывисто шагнула вперед, но вдруг остановилась, будто одернув себя. Рэйчел всмотрелась в мое лицо, вздохнула с облегчением, и проговорила:

— Ланс, я сожалею, — начала она. — То, что сделал Пат… Я не имею к этому отношения. Я узнала об этом только сегодня…

— Забудь, — я махнул рукой. — Ты не виновата. Рассказывай, что случилось, — вероятно, стоило начать с вопроса «где Патрик?», но что-то мне подсказывало, что ответ на него я получу и так.

— Если честно, я даже не знаю, с чего начать, — нерешительно проговорила Рэйчел. — Возможно, мне стоило бы обратиться в полицию… Но я боюсь. Я помню, что ты рассказывал о своей работе, и решила, что ты мог бы мне помочь. Правда, сейчас я уже не уверена в этом. Наверное, лучше…

— Наверное лучше начать с самого начала, а там разберемся, — успокоил я девушку. Подняв голову, поморщился: прекратившийся было дождь явно собирался зарядить снова. Как же он достал! — Давай в машину. Кажется, здесь опять сейчас станет мокро.

* * *

Водила Рэйчел просто великолепно. Крепко держа руль, плотно сжав губы, она уверенно обходила попутные машины, иногда выскакивая на встречку и совершая двойные, а то и тройные обгоны, а я сидел рядом, смотрел на девушку совершенно новым взглядом, и пытался переварить полученную информацию.

Рэйчел рассказывала коротко, рвано, но подробности мне были и не нужны, на самом деле. Чтобы нарисовать картину происходящего, полученной информации хватило с головой.

Если коротко, в Техасе, помимо гонок, команда Патрика, в которой Рэйчел состояла около года, занималась доставкой контрабандных амулетов, артефактов и алхимических компонентов. Близость границы с Мексикой, в которой влияние Высших было намного ниже, чем в американских мегаполисах и малое количество пришельцев в самом Техасе весьма способствовали развитию нелегального бизнеса. В Мексике обосновалось немало Высших-изгоев, которые, по тем или иным причинам предпочли общество людей жизни с соплеменниками. Как правило, это были мастера-ремесленники, способные создать практически любой магический гаджет. Наибольшим спросом пользовалась разного рода «запрещенка»: защитные амулеты особой мощности, способные противостоять даже заклинаниям Багряного крыла, противоамулетные боеприпасы, ментальные доминаторы, нелегальные боевые жезлы… В Мексику поступали компоненты и ингредиенты, а оттуда шла готовая продукция. Высшие старались отслеживать и пресекать потоки контрабанды, но, как и у землян, в свое время активно, но практически безуспешно боровшихся с торговлей людьми, наркотрафиком и потоком нелегального оружия, идущего через границу, получалось у них это не сказать, чтобы идеально. И какая-то часть ответственности за это лежала на Патрике и его команде.

Недавно безбашенных гонщиков заметили некие серьезные люди с серьезными заказами, а, соответственно, и с серьезными деньгами. Вот только деньги эти отрабатывать было сложней и опасней, чем раньше. Патрик с командой, тем не менее, справлялись, и постепенно им давали все более сложные и все более щекотливые задания, и в конце концов эта кривая дорожка привела их в Нью-Йорк, где они должны были выполнить некое поручение. О его сути Рэйчел не сообщали — ее вообще старались впутывать по минимуму, когда это было возможно. Точно она знала только одно: это было каким-то образом связано с Высшими, и за это должны были очень хорошо заплатить. Настолько хорошо, что Патрик только об этом и твердил, словно одержимый.

— Я поняла, что не хочу в этом участвовать, когда нашла в машине Патрика оружие, — проговорила Рэйчел. — У нас было железное правило: никаких смертей, никаких убийств. Одно дело — таскать амулеты, и совсем другое — убивать. Людей, Высших — без разницы. Но у Пата в последнее время совсем крыша поехала. Последней каплей было то, что он устроил с тобой. Ублюдок! — Рэйчел нажала на клаксон, отпугивая зазевавшийся седан, и с филигранной точностью вписала машину в образовавшийся промежуток. — И если дела обстоят так, как ты говоришь… Этот вирус… Это терроризм! Высшие нас просто уничтожат. Я не знаю, что с ним, Ланс, но это безумие…

В мой рассказ девушка поверила сразу. Я опасался, что она станет покрывать товарищей, но, видимо, что-то в их поведении действительно напугало Рэйчел. Сдала она их без тени сомнений. И, глядя на плохо замаскированный синяк на ее скуле, я даже знал, что именно послужило этому причиной. Сейчас Рэйчел везла меня в мотель, в котором квартировала команда — и из которого они должны были отправиться «на дело».

— Если бы я только могла представить нечто подобное… — Рейчел обескуражено покачала головой. — Думаю, Патрик догадывался об этом, и специально не рассказывал. Знал, что я откажусь в таком участвовать.

— То есть, он не сказал, что именно нужно будет делать? Какова вообще твоя роль?

— Как обычно — вести гравилет. Я лучший пилот в команде. Патрик тоже хорош, но я лучше, — девушка усмехнулась, но тут же снова нахмурилась. — В подробностях не объяснял. Сказал, мол, перед самым началом все расскажет, и отправил готовить машину. Тогда-то я и нашла оружие. Вернулась, потребовала объяснений, а он… — девушка стиснула руль так, что пальцы побелели. — Мразь. Ненавижу.

Как все было дальше, я уже знал. Как Патрик, вместо того, чтобы объяснить, что происходит, сорвался на Рэйчел, напомнил, что всем имеющемся она обязана команде, а когда она попыталась возразить, ударил девушку по лицу. Пока она хватала свои вещи, он в красках живописал ей, что они сделали со мной, а под конец окончательно обезумевший контрабандист пригрозил тем же самым девушке, если она не одумается. Рэйчел вышла из себя, вырубила придурка ударом автомобильного огнетушителя, прыгнула в тачку и уехала. Сейчас я слушал этот рассказ уже во второй раз, но не прерывал: Рэйчел явно нужно было выговориться.

— Ты действительно не догадываешься, что именно понадобилось вашим заказчикам? Даже предположительно? — спросил я, когда девушка замолчала.

— Действительно, — Рэйчел вздохнула. — Но это точно что-то другое, не этот гребаный вирус. Пат практически не общался с дядей, что-то там между ними произошло, давно еще. Он наткнулся на эту дрянь случайно. И, видимо, решил заработать еще больше. Почти приехали. Еще пара минут — и на месте.

— Рэй, ты понимаешь, что будет, когда мы приедем? — я оторвался от разглядывания унылого пейзажа за окном, и внимательно посмотрел на девушку. — Патрик ведь не отдаст вирус просто так. Скорее всего, он попытается меня убить…

Девушка, сглотнув, кивнула.

— И мне придется убить его самого, — закончил я.

В машине повисла тишина.

— Я думала, может стоит все же обратиться в полицию…

— Нет, — резко оборвал я ее. — Единственный коп, которому я могу доверять, сейчас заперт в карантине, а единственный контакт в Безопасности отстранен и арестован. Пытаться объяснить что-то случайным Высшим — только терять время. А его мало. Ты сама сказала, что они собрались действовать сегодня вечером.

— Собирались. Но, после того, как я сбежала… Они могут отложить все это.

— А могут и не отложить, — буркнул я. — Нельзя рисковать. У него в руках боевой вирус, превращающий Высших в плотоядных безумцев. Если он скроется с ним…

— Я поняла, — безжизненным голосом проговорила девушка. — Ланс, пожалуйста, пообещай мне…

— Пообещать тебе что?

— Я понимаю, что это, наверное, звучит глупо, особенно после того, что я тебе рассказала, но, тем не менее… Пообещай, пожалуйста, что не будешь стрелять первым.

— Постараюсь, — буркнул я, решив не озвучивать мысль о том, что, если первым выстрелит Патрик, отвечать, скорее всего, будет уже некому.

— Приехали, — проговорила Рэйчел, останавливая машину и глуша мотор. Я выглянул в окно.

М-да. Отель тот еще. Длинное п-образное здание в два этажа, большая парковка… Номера — с отдельными выходами прямо на улицу… Типичный притон. Я поискал взглядом знакомые машины. Не нашел. Черт. Опоздали, что ли?

— Грузовика нет, — прошептала Рэйчел, будто прочитав мои мысли. Проклятье! Неужели гребаным гонщикам удалось ускользнуть? Я стиснул зубы, чтоб не выругаться. Ладно, к дьяволу!

— Какой номер?

— Двадцать второй и двадцать третий. Мой — двадцать четвертый.

— Понял. Сиди здесь. Я пойду проверю. Если все будет в порядке — позвоню. Если через пять минут ничего не услышишь и не будет звонка — уезжай. Все.

Дождавшись подтверждающего, слегка испуганного кивка, я выбрался из машины, и, держась в тени, быстро пошел к зданию.

Машин нет, но значит ли это, что ублюдки свалили? Не факт. Если они еще здесь, то мне будут противостоять три здоровых, вооруженных лося, еще и в тесном пространстве. Нет, пожалуй с «не стреляй первым» не выйдет. Лучше считать, что они на месте, просто чтобы не расслабляться.

Я добрался до засранной лестницы, и, стараясь не скрипеть давно рассохшимися ступенями, поднялся на второй этаж. Двадцать второй номер в середине балкона, судя по табличкам на дверях. Эх, черт, пустышка, скорее всего. Если б Пат был здесь — в номере горел бы свет. Если они что-то задумали на сегодня, сомнительно, что света нет, потому что банда решила отоспаться перед делом. В голове мелькнула запоздалая мысль, что можно было просто отправить Рэйчел к портье, чтоб она поинтересовалась, на месте ли ее друзья. Ладно, поздно уже, чего там.

Сжав под пончо рукоять пистолета, я двинулся к нужным номерам. Хоть бы ублюдки были на месте. Кажется, после всего пережитого сегодня, меня не так страшит возможная перестрелка, как то, что придется переться куда-то еще. Найти бы этот гребаный вирус, вернуться домой, накачаться виски и завалиться спать. Устал, как собака.

Дверь передо мной внезапно распахнулась, и на балкон вывалилась темнокожая девица. Пьяная — в дым. Из одежды на девице был лишь топ, с трудом сдерживающий большую грудь, и короткие шорты.

— Эй, красавчик! — завопила она, едва завидев меня. — Не хочешь развлечься?

Я досадливо поморщился. Только тебя тут, мать твою, не хватало!

— Эй, слышишь? — девица громко икнула. — Всего пять баксов!

Я молча прошел мимо, едва не толкнув ее плечом.

— Пять баксов, слышишь? Где ты еще найдешь такие сиськи за пять баксов?

Вот зараза. Заткнись же ты уже!

— Ну и пошел ты! Козел! — с чувством выкрикнула она мне вслед и поковыляла к лестнице. Через несколько секунд я услышал вскрик и шум падения: кажется, лестница оказалась для нее непреодолимым препятствием.

Вот и двадцать второй. Света нет, как и в двадцать третьем. Эх. Была не была!

Став в стороне от двери, я достал пистолет, и постучал в дверь, тут же приникнув ухом к стене. Звукоизоляция здесь никакая, мышь пробежит — услышишь. Тишина. Я постучал еще раз, громче и настойчивее. Никого. Черт.

В двадцать третьем тоже тихо. Никто не прокрался к двери, чтобы посмотреть, кто ломится к соседям. Не таясь, я грохнул в дверь двадцать третьего номера носком ботинка. Тишина. Черт. Упустил все-таки.

Оглядевшись по сторонам, и убедившись, что никто на меня не смотрит, я достал складной нож, и быстро вскрыл двери. Замки — дерьмо, даже отмычка не нужна. Ухватившись за ручку, я резко дернул дверь на себя, тут же отскакивая в сторону. Ноль реакции. Выругавшись, я шагнул в комнату, нащупал выключатель и включил свет. Пусто. В двадцать третьем, думаю, то же самое. Слишком поздно, мать твою!

Достав чарофон, я вызвал Рэйчел.

— Пусто. Они успели свалить. Сиди пока в машине, я подойду чуть позже. Набери, если увидишь что-то подозрительное.

— Поняла.

Закрыв за собой дверь, я вошел в номер и устало опустился на кровать. Навалилась тоска и апатия, а где-то на грани сознания забрезжила робкая тень облегчения. Все. Я сделал, что мог. Пусть дальше этим занимаются Высшие. Нахрен. С меня хватит. Полиция отработает гораздо эффективнее в край задолбавшегося детектива-одиночки. Пусть Гаэрлинд свяжется с кем-то из своих, пускай уже они какую-то инициативу проявят. В конце концов, Поллак чей капитан, их, или мой?

Подавив желание закурить, я поднялся и принялся методично обыскивать номер. Порефлексировал, представил, как будет хорошо, когда все закончится, и хватит. А сейчас надо работать.

Обыск ничего не дал. Все, что мне удалось отыскать — несколько коробок от пиццы, целую батарею пивных бутылок, дохлую мышь и мужской носок без пары, сиротливо валяющийся под кроватью. Не густо.

Вздохнув, я еще раз внимательно оглядел комнату, и, убедившись, что ничего не пропустил, перешел в соседнюю.

Вторая дверь открылась так же легко и быстро. Включив свет, я окинул номер взглядом. На первый взгляд — все то же самое. Ладно. Стоит убедиться. Глупо было бы упустить что-то важное из-за собственной лени.

Результат оказался еще более плачевным: здесь не нашлось даже дохлой мыши. Предчувствуя неудачу, я открыл дверь в душ, щелкнул выключателем, и тут же сделал стойку, как терьер, почуявший лису.

Из мусорной корзины выглядывал край черной инструментальной сумки.

Присев около находки, я внимательно ее осмотрел. Хвататься руками за неизвестный предмет, расположенный нарочито небрежно — глупо. Особенно если знаешь, что у оставившего этот предмет имеются замашки террориста. В такой ситуации излишняя поспешность может обойтись очень дорого.

Оглядев сумку со всех сторон и немного подумав, я решил, что в данном случае паранойя, все же, неуместна. На кой хрен оставлять ловушку в таком месте? А главное — для кого? Для нового постояльца, который заедет сюда после гонщиков? Так это только внимание привлечь к себе. Для Рэйчел? Да что ж они, совсем отморозки, что ли? В общем, думаю, опасности нет. А если и есть — да и черт с ней. Сдохну, так хоть колотиться больше не придется.

Убрав пистолет, я достал сумку, расстегнул молнию и заглянул внутрь.

Одежда. Стандартный рабочий комбинезон техника. Износился, вот и выбросили. Или необратимо выпачкался. Проклятье. Опять пустышка.

Вытряхнув комбинезон на пол, я внимательно осмотрел сумку и даже прощупал швы. Ничего. Дерьмо!

Скорее для очистки совести, чем действительно надеясь что-нибудь найти, я принялся выворачивать карманы комбинезона, и замер, увидев на спине большую эмблему.

«Барклайс-Центр».

Так-так-так…

Я сунул руку в карман, достал сигареты, и закурил, усевшись на пол.

Откуда, спрашивается, у нелегального гонщика-контрабандиста, прибывшего в Нью-Йорк из Корпус-Кристи, штат Техас, возьмется комбинезон техника «Барклайс-центра»? «Барклайс-центра», на название которого я в последние дни натыкаюсь вообще везде? «Барклайс-мать-его-центра», в котором проводится Турнир Достойных? «Барклайс-мать-его-центра», который сейчас под завязку набит Высшими всех рас?

Что там говорил док, разорви черти его зад вилами, о своем племянничке? Что тот знает, кому продать вирус, особенно, если провести грамотную демонстрацию? Дьявол, если это то, о чем я думаю, то демонстрация получится — грамотнее некуда.

Кажется, у нас намечаются большие проблемы…

Глава 27

Несмотря на то, что мне казалось, будто этот бесконечный вечер длится уже целую вечность, часы показывали всего восемь. Сложно поверить, сколько событий уместилось в этот небольшой промежуток. Впрочем, здесь свою роль сыграла и погода, благодаря которой сумерки наступили на пару часов раньше. А еще — сжатая пружина где-то внутри меня, подталкивающая и требующая действовать без промедления. То самое чувство, когда тебе кажется, что ты критически опаздываешь, стараешься двигаться быстрее, но при этом ощущаешь, что бежишь на месте.

Движение по Флэтбуш и Атлантик в районе стадиона было перекрыто, а подходы наглухо закупорены сводными отрядами копов, Безопасности и Багряного крыла. В воздухе парили ищейки, над головами проносились гравилеты… Я такого оживления на Дне сто лет не видел!

Глухие пробки стали естественным следствием заблокированного движения. Центр стоял практически намертво, так что, в итоге, нам пришлось бросить машину и добираться до «Барклайс-центра» пешком.

Плана у меня не было. Никакого. Гаэрлинд, с которой я пытался связаться с того момента, как мы выехали из отеля, не отвечала. Я не знал, как расценивать это молчание, и просто выбросил этот вариант из головы. Думать о том, что могло случиться еще и с эльфийкой было категорически некогда.

Некоторое время я всерьез обдумывал возможность анонимного звонка в полицию, но потом отмел этот вариант. Высшие играют в какие-то, понятные только им самим игры, если Маэтхорна арестовали, то определенно установили его связи, и вышли на Гаэрлинд, и, вполне возможно, еще и на меня. А анонимность в наше время… Скажем так: я верю в нее слабо.

У меня был только один вариант: добраться до оцепления вокруг «Барклайс-центра» и попытаться пообщаться с кем-то, кто отвечает за безопасность на месте. Такому персонажу точно не надо, чтобы в его зоне ответственности произошло нечто нехорошее, а значит, он ко мне, как минимум, прислушается. А большего мне, пожалуй, и не нужно.

Если бы мои мысли сейчас слышал кто-нибудь из Сопротивления, наверное, пристрелил бы меня на месте, потом затарился попкорном и уселся смотреть шоу. Шутка ли? Массовое уничтожение Высших! Это же то, что им снится каждую ночь! Но у меня на этот счет другие соображения, часть из которых я уже озвучивал Рэйчел в тот вечер на смотровой площадке башни Дружбы цивилизаций. Помимо того, что далеко не все Высшие такие ублюдки, какими кажутся, человечество еще и зависит от них. Да, именно так. Сколько в Сопротивлении толковых инженеров? Врачей? Ученых? Мне почему-то кажется, что намного меньше, чем штурмовиков, саперов и снайперов. Что получит человечество, избавившись от Высших, чьи технологии заменили все, от телевидения до атомной энергетики? Сможет ли оно в сжатые сроки восстановить все то, что было упразднено пришельцами? Очень сильно сомневаюсь.

Не способные аккумулировать и использовать магическую энергию, мы очень быстро, намного быстрее, чем можно представить, откатимся в Средневековье. Сколько пройдет времени до того момента, как человечество сможет оправиться от удара? И сколько людей погибнет за это время? Сотни тысяч? Миллионы? Десятки миллионов? Мне не хочется проверять на практике. И именно поэтому я постараюсь сделать все для того, чтобы вирус не попал в руки тем, кто сможет придумать способ его масштабного применения. То, что может произойти в «Барклайс-Центре» — всего лишь капля по сравнению с тем, что будет, если вирус окажется у Сопротивления или им подобной организации. Но именно эта капля может переполнить сосуд.

Впереди показалось здание спортивной арены, весь фасад которой был увешан огромными экранами, транслирующими то, что происходит внутри. Трибуны — забиты, в вип-ложе — представители Совета. На арене — два эльфийских мага, выясняющих, кому должен отойти осиротевший Дом Серебряной Луны со всеми его компаниями, торговыми марками, технологиями, производственными мощностями и прочим-прочим-прочим… Да-а-а… Если вирус вырвется на свободу, внутри будет очень весело. А если ничего не предпринять — он вырвется. Думается мне, внутри все уже готово для этого. Комбинезон техника выброшен, а значит, он уже не понадобится. То есть, Патрик с остальными проникли внутрь заранее, еще до Турнира, и подготовили шоу. Да, такая демонстрация поднимет стоимость вируса до невиданных высот. Дерьмо!

Я перешел с бега на быстрый шаг — дыхалка ни к черту, не могу больше бежать. Да и не мешало бы восстановить дыхание, прежде чем обращаться к Высшим. И без того шансов, что меня выслушают, не так много. Так что придется постараться.

— Тебе совсем необязательно идти со мной, — я повернулся к Рэйчел. Девушка лишь упрямо помотала головой. Да, зря Патрик так с ней поступил, она действительно готова идти до конца, чтобы наказать обидчика. Видимо, то, что люди, которых она считала чуть ли не семьей, способны на такое, для Рэйчел оказалось серьезным ударом. Что ж, тем хуже для них. Мне этих ублюдков точно не жалко.

Впереди показалось свободное пространство. Пешеходное движение по улице запрещено не было, но люди инстинктивно старались держаться подальше от кордонов Высших. Потому преодолевая последние ярды до силовых щитов, установленных посреди улицы, я прошагал, привлекая всеобщее внимание.

— Стоять! — прогремел закованный в доспехи тролль из Багряного крыла, стоящий в первой линии оцепления. — Проход запрещен!

Я проигнорировал его призыв. То, что интеллект — не самая сильная сторона этих существ, было известно каждому. Это ходячая башня, объясняться с ним бесполезно. Тем не менее, я сбавил шаг, а руки старался держать на виду. Меньше всего мне хотелось, чтобы меня испепелили на месте, расценив какое-либо мое действие, как угрозу.

— Эй, ты слышишь? Он к тебе обращается! — гном в мундире полицейского сделал шаг вперед и положил руку на боевой жезл.

— Офицер, мне срочно нужно поговорить с кем-то из старших, с тем, кто отвечает за безопасность! — с этим уже можно начинать диалог. Тон — как можно дружелюбнее, смотреть в глаза, излучать отсутствие агрессии…

— Чего? Вали отсюда! — усмехнулся гном. — Сказано тебе — прохода нет!

— Да я не собираюсь никуда проходить! — я остановился в паре ярдов от оцепления, продолжая демонстрировать отсутствие угрозы. — У меня важная информация!

— Позвони на горячую линию! — фыркнул гном. — Иди отсюда, не мешай работать!

— Офицер, — я как можно проникновеннее посмотрел гному в глаза. — Я могу уйти. Но, если ваше руководство потом узнает, что вы проигнорировали этот сигнал — боюсь, вы лишитесь работы.

— Что? — гном опешил от такой наглости. — Да как ты…

— Да вломи ему, Торн! — послышался чей-то голос. — Чего ты с ним разговариваешь? А потом патрулю сдай! Псих какой-то!

— Я сейчас… — гном вытащил шокер и сделал шаг ко мне.

— Патрульный! Что здесь происходит?

Услышав этот голос, я похолодел. Твою мать! Вот это я везунчик, раздери меня тролль! Это ж надо так наткнуться! Сто из ста просто! Надо было и правда валить, пока гном предлагал.

Копы расступились, и к заслону подошел офицер Безопасности. Невысокий рост, плащ с глубоким капюшоном, плавные движения… Хиссус, мать его, Ксаа! Повезло так повезло, нечего сказать!

— Кого я вижу… — послышалось из-под капюшона с характерными шипяще-свистящими нотками. — Червячок! Вот это сюрприз… Решил все же признаться? Подожди до завтра, сегодня я слишком занят.

Я собрал в кулак всю свою волю, и, вместо того, чтобы послать нага подальше, проговорил:

— Здравствуйте, офицер. Мне необходимо поговорить с кем-то, кто отвечает за безопасность турнира. У меня есть информация, которая может предотвратить серьезное преступление.

— Да ладно, — в голосе нага звучала насмешка, однако он слегка задумался. Вспомнил обстоятельства, при которых мы с ним познакомились? Тогда ведь я тоже предотвратил преступление, и ему даже пришлось выносить мне благодарность. — Ты как затычка, ван дер Тоот. Чем зловоннее дырка — тем с большей радостью ты в нее готов заскочить. Я слушаю тебя.

— При всем уважении, офицер, но я бы хотел поговорить с кем-то, кто уполномочен принимать решения… — я не успел договорить. Физиономию ящера перекосило гримасой, и он зашипел, перебивая меня.

— Уполномочен? Придурок, я — Хиссус Ксаа, старший офицер Безопасности, заместитель начальника отдела особых расследований, командующий серебряного ранга! Я отвечаю за безопасность этого объекта, и я уполномочен принимать любые решения! — прошипел ящер, делая акцент на «я». — В том числе — решение превратить тебя в жабу! Говори, или отправишься ночевать в каталажку!

Услышав про жабу, я едва не отпустил неуместную шутку про кулинарные предпочтения господина офицера и с трудом подавив улыбку, проговорил:

— Прошу простить меня, сэр. Вы — тот, кто мне нужен.

— Говори! — кажется, сейчас у него с клыков яд закапает, весь аж извелся от бешенства. Гребаная ящерица! Твою ж мать, кого мне придется убеждать…

— Турнир нужно немедленно остановить. Опасность теракта. Это все, что я могу сказать вам при всех. Я очень надеюсь, что вы примете меня всерьез и выслушаете до конца, желательно — наедине.

По рядам копов и бойцов Багряного крыла пробежал шепоток. Те, кто стоял ближе, напряглись, закрутили головами, будто пытались рассмотреть незримую опасность, те, кто не мог меня слышать, пытались узнать у коллег, что их всполошило… Да, сейчас весь этот муравейник еще не так забегает!

Ящер опешил.

— Что ты…

И в этот момент из здания донесся гулкий взрыв.

* * *

Ряды оцепления всколыхнулись, а я рефлекторно поднял голову на экран. Проклятье! Не успели!

Турнир, по всей видимости, подошел к концу, и в момент взрыва на арене чествовали победителя. Продолжающий снимать оператор крупным планом показал разметанные, окровавленные тела эльфов, другая камера показывала ринувшуюся к выходу толпу. В первых рядах гудело пламя, занявшийся пластик нещадно чадил, система вентиляции пыталась справиться с клубами густого дыма, втягивая их под потолок…

Прямо к датчикам системы экстренного пожаротушения.

— Нет! — вырвалось у меня. Я понял все, но было уже поздно.

Из невидимых распылителей ударили струи воды, заливая пламя и вымачивая до нитки набившихся в здание Высших. Которые вдруг замерли, пытаясь понять, что происходит, а потом…

Огромный орк схватил пробегающую мимо миловидную эльфийку, поднял ее над полом и впился ей прямо в горло. Коренастый гном, замерший рядом, вдруг подобрался, и прыжком, сделавшим бы честь любому дикому хищнику, сбил с ног своего соплеменника. А через несколько секунд выхватить из происходящего отдельные сцены стало невозможно. Здание спортивной арены захлестнуло безумие.

Из «Барклайс-центра» доносились дикие крики ужаса, перемежаемые воплями боли. Трибуны слились в единый грызущий, царапающий и рвущий на части окровавленный организм. Кто-то из сохранивших рассудок Высших в ужасе шарахнул огненной струей по соплеменникам. Огромные экраны на фасаде бесстрастно транслировали разверзнувшийся ад, а внутри обезумевшие Высшие, подстегиваемые рвущейся наружу первобытной яростью безжалостно убивали друг друга.

Хиссус стряхнул оцепенение, схватился за амулет связи и принялся отдавать распоряжения. Ряды оцепления дрогнули, но команды офицеров заставили бойцов удержать строй. К выходу из здания арены рванули отряды Багряного крыла, на ходу снимая боевые жезлы.

«Грамотная демонстрация», да. Грамотнее, пожалуй, некуда…

— Ты! — меня кто-то цепко схватил за плечо и швырнул внутрь оцепления. С трудом удержавшись на ногах, я мотнул головой, пытаясь понять, что происходит. Хиссус!

— Что ты об этом знаешь? — глаза ящера полыхали пламенем, и я понял, что время игр кончилось.

— Теракт! В систему пожаротушения был закачан вирус, тот самый, что…

— Замри!!! На колени!!! — прогремело у меня в голове, и я, против своей воли, рухнул на асфальт, больно ударившись коленными чашечками. Ящер шагнул ко мне, выпростал из складок плаща свои лапки, и положил их мне на голову, крепко обхватив лоб и затылок. Хиссус бесцеремонно вломился в мое сознание, и сейчас рылся в воспоминаниях, пытаясь выдернуть наружу те, что были нужны ему. И я, несмотря на дикую боль, разрывающую голову, попытался изо всех сил сосредоточиться, чтобы помочь гребаному ящеру.

Перед глазами замелькали образы. Заправка, обезумевший орк, мой выстрел, спасший лепрекониху. Встреча с женой Грокка, найм. Визит в «Призрачное наслаждение», визитки с именем Крэнстона, поездка в «Клинику Кроуфорда»… Беседа с доктором, рассказ о вирусе… Поиски Патрика, найденный комбинезон с эмблемой «Барклайс-центра»…

Образы сменяли друг друга все быстрее и быстрее, информация бурлящим потоком неслась прямо в мозг ящеру. Гребаный Хиссус, мать его, Ксаа нырнул глубже, туда, куда нырять ему не следовало, и я понял, что, если ничего не предпринять, через несколько секунд он будет знать обо мне вообще все.

Бесцеремонное вторжение всколыхнуло ярость, сидящую глубоко внутри меня. Осязаемую, хорошо различимую внутренним взором ярость, окрашенную, почему-то в зеленый. Подпитываемый этой яростью я принялся сопротивляться ментальному изнасилованию. В какой-то момент хватка невидимых пальцев, сжимающих мозг, слегка ослабла, я напрягся… И вышиб Хиссуса прочь из своего сознания!

Рывком вернувшись в реальность, я сделал судорожный вздох, пытаясь наполнить легкие кислородом. Перед глазами замедляли свой танец такие знакомые снежинки. Ошарашенный Хиссус стоял рядом, непонимающе мотая головой. Что это было, мать вашу?

— Ты… — прошипел медленно приходящий в себя Хиссус. — Этот человек, укравший вирус… Ты знаешь, где его искать?

Я криво усмехнулся. Если бы! Но, прежде чем я открыл рот, заговорила непонятно как проникшая за оцепление Рэйчел.

— Ланс! Это, — она сделала широкий жест, показывая в сторону арены, — это не то, что хотел Патрик! Это не конечная цель! Он прибыл сюда за другим! Он вор и контрабандист, ему не могли поручить другое! Это — не то!

Я замер. Что-то зашевелилось в памяти, что-то, связанное с Турниром, но к нему не относящееся. Только что?

Девушка была права. На вирус Патрик наткнулся случайно, это не было целью приезда команды в Нью-Йорк. Но даже заполучив вирус, Патрик не покинул город. Он планировал закончить дело. Но что, черт побери, ему могли такого поручить, что могло быть сопоставимо по цене с гребаным биологическим оружием?

Вор и контрабандист… Доставка запрещенных артефактов, компонентов для них… Артефактов! Черт!

Заметка. Заметка в газете, ниже большой статьи о Турнире Достойных. В ней говорилось о выставке артефактов, которые стащили в Нью-Йорк со всей Земли гребаные сидхе, прибывшие бороться за права подмять под себя Дом Серебряной Луны! Точно!

— Выставка… — прошептал я. — Выставка артефактов! Хиссус, где это?

— Что? — кажется, ящер еще не понял. Тугодум, мать его! Как он вообще свою должность получил? Через постель?

— Это, — теперь уже я указал на объятый безумием «Барклайс-центр», — лишь отвлекающий маневр! Цель — выставка артефактов!

Ящер хлопнул пастью, схватил амулет связи и зашипел что-то на своем языке. Закончив, сунул его куда-то в складки плаща, и ткнул в мою сторону скрюченным когтистым пальцем.

— Ты! Со мной, быстро! — не дожидаясь подтверждения, наг быстро двинулся к запаркованному внутри оцепления черному гравимобилю. Рэйчел рванулась к машине вместе со мной, и, стоило ящеру открыть водительскую дверь, как девушка отпихнула его и полезла за штурвал. Хиссус от такой наглости оторопел.

— Что ты вытворяешь? Кто ты вообще такая?

— Патрик будет на гравимобиле. И никто из вас его не догонит. Никогда в жизни, — бесстрашно глядя нагу в глаза, отчеканила девушка. — А я — догоню.

Ящер что-то прошипел, махнул лапой и скользнул на сидение пассажира рядом с водителем.

— Ты — назад. Быстро! — прошипел ящер.

Я лишь кивнул, и метнулся к задней двери. Стоило мне упасть на заднее сидение, как машина заурчала, подобралась и прыгнула в ночное, затянутое тучами небо.

Такого аттракциона я на сегодня не заказывал!

Глава 28

Рэйчел рывком подняла гравилет, с места уходя в набор высоты. Летающая машина свечой рванула ввысь, перегрузка вдавила в кресло… Кажется, теперь я знаю, что испытывали пилоты-истребители. Картинка за окном слилась в череду огней, ярусы мелькали с непередаваемой скоростью… Даже Хиссус на переднем сидении, не выдержав, что-то зашипел.

Прямо над нами показалась оживленная магистраль, гравимобили шли чуть ли не сплошным потоком, сигнальные огни размывались, превращаясь в единый волшебный шлейф, и для меня в нем не было ни единого разрыва, ни дюйма свободного места. Для меня, но не для Рэйчел. Продолжая подъем, девушка закрутила гравик вокруг своей оси, еще больше увеличив скорость и вклинилась в какое-то непередаваемо малое, одной ей видимое свободное пространство. Миг — и магистраль превращается в пеструю ленту, тающую в темноте.

Яркие краски рекламных голопанелей за бортом выцвели и померкли, оставшись внизу: машина поднялась над городом так высоко, что даже башни и шпили Верхних ярусов остались где-то внизу. Скорость упала, а полет, наконец, перешел в горизонтальную плоскость.

— Куда? — Рэйчел обернулась ко мне. Вместо меня ответил наг. Ткнув лапами в лобовое стекло, он развел их в стороны, и изображение на этом участке увеличилось, подсветив красным одно из зданий на Верхнем ярусе.

— Туда!

Девушка кивнула, а в следующий момент желудок снова прыгнул в горло: Рэйчел резко бросила машину в пике, явно выжимая из гравилета больше, чем в него закладывали конструкторы. Только сейчас до меня дошли вся простота и изящество выбранного девушкой маневра: вместо того, чтобы петлять между зданиями и перегруженными магистралями незнакомого города, она вывела гравилет на максимальную высоту, чтобы оттуда спикировать в нужную точку. Гениально, и по времени значительно экономнее.

Хиссус вдруг приглушенно зашипел. Повиснув на ремне, я наклонился вперед и посмотрел на нага: прижав недоразвитые лапки к голове, он что-то бормотал в пустоту. На миг мне показалось, что ему стало плохо от перегрузок, но уже через секунду наг опустил лапы и выпрямился в кресле:

— Взрыв в здании выставочного центра. Вспышка вируса. Быстрее!

Бросив короткий взгляд на рептилию, девушка процедила сквозь стиснутые зубы:

— Не могу. Эта штука не умеет быстрее.

— Умеет, — наг издал звук, который можно было трактовать, как усмешку, и тронул лапой пиктограмму на панели управления.

Машина, которая и до этого перла на нереальной, как по мне, скорости, резко прыгнула вперед, словно ей пинка отвесили. Вжавшись в кресло, я чувствовал, как кожа на лице оттягивается под воздействием ускорения. Рэйчел же перегрузку будто не чувствовала: сжав штурвал так, что побелели суставы, девушка улыбалась. Наркоманка адреналиновая!

Гравилет рухнул на Верхние ярусы, подобно коршуну, пикирующему на кролика, выровнявшись в самый последний момент. Другие машины испуганно шарахнулись в стороны. Хиссус снова что-то нажал, и в лакированных бортах гравилетов, проносящихся с обеих сторон от нас, заплясали разноцветные сполохи: наг врубил мигалку.

— Быстрее! — снова прошипела рептилия.

— Делаю, что могу! — огрызнулась девушка.

Впереди показался посадочный пятачок, и Рэйчел направила машину вниз. Вдруг откуда-то из тени здания вынырнул зеленый гравилет, и рванул вверх. Выругавшись, девушка перехватила штурвал, и, едва не задев днищем ограждение, бросила машину следом.

— Что ты делаешь? — прошипел наг.

— Это он! Патрик! — процедила Рэйчел, увеличивая скорость.

Хиссус выругался по-своему, схватил амулет связи и принялся отдавать быстрые команды на языке Старших рас. Я про себя позавидовал выдержке и сосредоточенности нага. Все же не зря он свой пост занимает, клеветал я на него. Так быстро и бесстрастно реагировать, с учетом нетривиальных обстоятельств и стремительно меняющейся обстановки, дано не каждому.

Зеленый гравимобиль набирал скорость, петляя между зданиями и то и дело меняя эшелон. Рэйчел держалась за ним, как приклеенная, но расстояние не сокращалось. Черт, как его сажать вообще? Стрелять на ходу невозможно, скорость не та, притереть гравилет беглеца и заставить снизиться тоже не представляется возможным, для этого нужно несколько машин… Хиссус, рептилия долбанная, почему он не вызывает помощь?

— Все заняты, — ящер будто мысли мои прочитал. — Нет ресурсов. Надо очаги изолировать.

Ну, да. Тоже верно. Страшно представить, что может произойти, если зараженные выплеснутся на улицы. К тому моменту, как их остановят — или просто перебьют, что, как мне кажется, вероятнее, они могут много беды наделать. Ладно на Дне, но здесь, на Верхних ярусах, где вокруг только Высшие… Но неужели нельзя выдернуть один-два экипажа? Быть такого не может!

— Пока можем надеяться только на себя. Давай, человеческая самка, жми. У тебя хорошо получается.

Я аж поперхнулся — и от обращения, и от признания. Тяжко, наверное, его высокомерному нагу было выдавить.

Мастерство Рэйчел и впрямь было выше всяких похвал. Однако и Патрик не промах. Он бросал машину из стороны в сторону, совершая абсолютно непредсказуемые кульбиты в попытках сбросить «хвост». Рэйчел удавалось повторять его эволюции, но вот сократить расстояние — пока нет.

Зеленый гравилет сорвался в пике, уходя ниже, к более загруженным магистралям и плотной застройке, в попытке затеряться среди других летающих машин. Рэйчел повторила маневр, и у меня перехватило дыхание. Проскальзывающие мимо гравимобили и детали чужой архитектуры проносились так близко, что мозг, кажется, уже отключил чувство страха за ненадобностью: устал бояться. Обе машины вытворяли такие фигуры высшего пилотажа, что низвергнуть наружу обед бедному ошарашенному организму не давало лишь то, что я сегодня не обедал.

Откуда-то снизу вынырнул гравимобиль в черно-белой полицейской расцветке, и, врубив мигалки и сирену, подключился к погоне. Хиссус при этом зашипел от раздражения. Я невольно покосился на ящера: чего ему не нравится? Нашелся кто-то свободный — и отлично, быстрее загоним болвана в угол. Я бы еще от нескольких машин подкрепления не отказался. Однако уже через несколько секунд стало понятно, что неизвестные копы заданный темп не выдерживают: уровень вождения не позволяет. Я думаю, никто из них не готовился к бешеной гонке с препятствиями на таких скоростях. Водитель полицейского гравимобиля банально не успевал повторять маневры вслед за Патриком, очень толково использующего как движущийся по магистралям транспорт, так и помпезную архитектуру Верхних ярусов. Не по зубам копам этот орешек.

Едва я об этом подумал, как черно-белый гравилет чиркнул днищем по крыше встречной машины. Та резко клюнула носом, свалилась на эшелон ниже, и в нее тут же врезался встречный гравимобиль. Грохнул взрыв, нашу машину ощутимо тряхнуло, полицейский гравилет шарахнулся в сторону, окончательно потерял управление и на полном ходу влетел в пешеходную эстакаду.

Новая взрывная волна сотрясла наш гравимобиль, бросила его в сторону, и в какой-то миг мне показалось, что на этом гонка для нас закончилась. Однако Рэйчел, шипя и ругаясь, нечеловеческим усилием смогла выровнять гравик, сделала «бочку», уходя от столкновения с встречной машиной, и, заложив вираж, продолжила погоню.

Несколько секунд — и мы вырвались на простор, оставив застройку и магистрали позади. Впереди сверкала вода залива и огни Острова Высших, и на миг я испытал острое дежавю. Снова ночь, снова грозовой фронт, снова гравилет мчит навстречу громадине Корабля, закрывающей половину неба… Однако ощущение пропало, как только Рэйчел направила нос машины вниз, по спирали устремляясь вслед за Патриком. Да, в прошлый раз тоже было страшно, но тогда я, хотя бы, не боялся разбиться, тогда страх был иного рода.

Патрик пикировал в трущобы Бронкса. Опять этот район, будь он неладен! Впрочем, логично. Затеряться здесь проще всего. Учитывая, что где-то здесь его наверняка ждет машина… Интересно, Хиссусу хватило ума отдать приказ о закрытии города? Хотя… Боюсь, быстро и надежно запереть город не под силу даже Высшим. Если Патрик не идиот, вырваться он сможет. А если даже и закроют, залечь здесь можно так, что днем с огнем не найдешь, что недавно подтвердил дядюшка гонщика. Обратись он не к молодым ирландцам, а к их старшим — до сих пор искали бы безуспешно. Так что… Нет, терять Патрика нельзя. Особенно учитывая, что у этого придурка остался вирус. Черт знает, что он еще натворит, псих чертов.

Зеленый гравимобиль спикировал к самому Дну, вынырнув из пике в считанных метрах над асфальтовым покрытием дороги. Через лобовое стекло нашей машины было отчетливо видно, как воздушный удар вспенивает волнами дождевую воду, ровным слоем покрывающую дорогу. Рэйчел повторила маневр с упреждением, что позволило отыграть у преследуемого несколько ярдов, и увеличила скорость.

Еще пару минут назад мне казалось, что бояться сильнее невозможно, однако, как выяснилось, я глубоко заблуждался. Полет в относительно свободном пространстве Верхних ярусов, пусть даже проходивший среди летных магистралей и шпилей небоскребов, не шел ни в какое сравнение с бешеной гонкой по трущобам Дна. Мимо с безумной скоростью мелькали дома и столбы линии электропередач, Патрик, пытаясь оторваться, закладывал немыслимые виражи, входя в повороты в самый последний момент, да так, что обе машины становились на ребро. Каждый раз во время такого финта мне казалось, что вот сейчас-то законы физики возьмут, наконец, верх, и мы по инерции вмажемся в здание. И каждый раз Рэйчел поддавала газу и совершала немыслимое, возвращая машину на безопасную траекторию.

Погоня закончилась так же внезапно, как началась. Конец ей положил прущий на полной скорости грузовик, выскочивший на перекресток за доли секунды до того, как его миновал Патрик. Гонщик успел среагировать и рвануть машину вверх, однако все-таки чиркнул днищем о кабину тягача. Патрик сбросил скорость, чтобы выровнять вильнувший в сторону гравилет, и воспользовавшаяся этим Рэйчел моментально увеличила мощность двигателя, придавая машине ускорение.

— Держитесь!

Машина прыгнула вперед, корпус сотряс удар, послышался треск, и я вдруг понял, что потерявший управление гравилет на сумасшедшей скорости несет в сторону, закручивая против часовой стрелки. Что-то кричала Рэйчел, отчаянно сражающаяся с рычагами, злобно шипел Ксаа, но мне было не до них. Поняв, что катастрофа неизбежна, я изо всех сил вцепился в ручки над дверями, звездой раскинувшись на заднем сидении, уперся ногами в пол и наклонил голову.

Гравилет ударился о землю, заставив часть органов внутри моей бедной тушки поменяться местами, подпрыгнул и снова приземлился. С бешеным скрежетом кружась вокруг своей оси, в ореоле водяных брызг, машина неслась в темноту и неизвестность — по крайней мере, именно так для меня выглядело происходящее. А потом последовал мощный удар, меня швырнуло в сторону, я обо что-то крепко приложился, и сознание погасло.

* * *

Судя по тому, что, когда я пришел в себя, водила грузовика только успел оббежать свою машину, время моего пребывания в стране волшебных грез составило считанные секунды. Застонав, я кое-как принял вертикальное положение и осмотрелся.

Гравилет валялся на свободном асфальтовом пятачке сразу за т-образным перекрестком. Наш чудный свободный полет с вращением прервала бетонная стена какого-то склада. Оставалось только поставить свечку за тех, кто конструировал гравимобиль: в каком-нибудь дешевом седане я бы уже не очнулся. Здесь же кузов выдержал, и даже без деформаций, только стекла высыпались.

Рэйчел молчала, ткнувшись лицом в штурвал, по щеке девушки сбегала струйка крови. Наклонившись вперед, я попробовал нащупать пульс: жива, но без сознания. Ящер тоже вырубился. Его состояние, если честно, меня интересовало мало, потому я осмотрел только девушку. Визуально повреждений видно не было, скорее всего, ее, как и меня, просто вырубило от удара. Выругавшись про себя, я принялся возиться с дверью. Следовало бы осмотреть Рэйчел более тщательно, но сейчас на это, к сожалению, времени нет: нужно разобраться с Патриком. Как бы плохо это ни звучало, но именно сейчас это важнее.

Распахнув дверь, я практически вывалился наружу, упав на четвереньки. Держась за кузов гравимобиля, я выпрямился и сунул руку за пистолетом. На месте. Уже хорошо.

— Эй, дружище, какого дьявола? — загорланил подбежавший водитель грузовика. Видимо то, что из машины выбрался человек, а не Высший, придало ему смелости. — Вы совсем с ума сошли, носиться здесь? Вы…

— Пошел на хрен! — рыкнул я, махнув рукой с пистолетом. Мужик резко поменялся в лице и cделал шаг назад.

— Да я просто…

— Пошел на хрен!!! — я сфокусировался и поискал взглядом гравилет Патрика.

— Понял, понял, — кивнул водила, и побежал к машине. Через миг послышался рев мощного движка, и грузовик рванул прочь. Наверное, следовало попросить его привести помощь… Ладно. Сам вызову, как только разберусь с ублюдочным гонщиком.

Машине Патрика повезло меньше: сбитая на землю ударом нашего гравилета, она снесла автобусную остановку, пролетела через всю площадку и на полном ходу врезалась в забор. Тем не менее, я даже отсюда видел, что внутри кто-то шевелится. Кстати, а этот ублюдок один? Или работает в паре с тем перекачанным мексом? Сейчас и узнаем.

Прихрамывая, я двинулся к машине. Болела голова, в ноге при каждом шаге неприятно щелкало и постреливало, но, в целом, я пережил падение весьма удачно. Что ж, хоть где-то повезло.

Водительская дверь гравилета открылась, и из машины, так же «изящно», как я несколько секунд назад, выпал Патрик. У него, судя по виду, посадка оказалась не столь мягкой. Лицо парня залито кровью, со щеки свисает кусок кожи, левая рука согнута под неестественным углом…

Увидев меня, он встал на колени и попытался сунуть правую руку под куртку. Ну, нет, дружище. Пушку достать я тебе не дам. Сдохнуть с оружием в руках — слишком почетно для тебя.

Стиснув зубы, я ускорился, преодолевая последние футы, и, в тот момент, когда Патрик уже выхватил пистолет, с размаха зарядил носком ботинка ему в зубы. Пистолет, бряцнув, улетел куда-то под гравимобиль, я же резко нагнулся, обхватил парня за затылок и ударил его головой о борт. И еще разок — чтобы разговор завязать, так сказать.

— Я обещал тебе урок вежливости, мразь! — прохрипел я, сплевывая кровь. Кажется, я приложился сильнее, чем мне казалось. — А свои обещания я привык выполнять.

Патрик что-то промычал и попытался пошевелиться. Я, недолго думая, повторил нехитрую процедуру, да так, что даже краска на борту трещинами пошла. Черт. Перестарался. Придурок вырубился, или даже насовсем отъехал, а над бездыханным телом измываться — совсем никакого удовольствия нет. Ладно, подождем, рано или поздно он придет в себя. А пока надо бы обыскать машину.

Отпихнув ногой Патрика, я сунул голову в салон. Да, эта тачка явно попроще той, что у Хиссуса, вон как от удара панель приборную деформировало! Или причина в более высокой скорости, на которой произошло столкновение? Хрен его знает. Пофиг.

Свет уличного фонаря кое-как освещал внутренности машины. Вглядевшись, я рассмотрел спортивную сумку, валяющуюся на полу под передним сидением, нагнулся и вытащил ее из машины.

Внутри лежало два кейса. Один — из толстого пластика, второй — металлический. Уложив оба на сидение, я отщелкнул замки. Есть!

В пластиковом кейсе, выложенным изнутри толстым поролоном, блестели жестко зафиксированные флаконы. Вирус. Я почувствовал, как меня слегка отпускает напряжение последних часов. Нашел. Нашел, мать его! Значит, все не зря… Фух…

Снаружи послышался стон, Патрик под ногами зашевелился. Я, не глядя, ударил ногой. Стон прервался. Лежать, мать твою! Так, а здесь у нас что?

Раскрыв второй кейс, я в недоумении уставился на крупный кристалл, лежащий в углублении. Большой, сверкающий в свете фонаря отполированными золотистыми гранями, сквозь которые пробивается слабое зеленоватое сияние. Симпатично, но, в целом, ничего особенного. Это что, из-за этой штуковины весь сыр-бор? Что же, мать его, это такое?

Где-то на грани сознания забрезжило смутное ощущение узнавания. Такую же, или похожую штуку я уже где-то видел. Но где?

— Медленно подними руки и отойди от машины, — послышался сзади характерный голос нага. Я в недоумении оглянулся. Он что, слишком сильно головой ударился, что ли? Что за…

Хиссус стоял в нескольких футах сзади меня. Плащ порван, капюшон съехал… По продолговатой морде ящера стекает зеленоватая кровь. Кажется, ему тоже досталось при посадке. Однако, несмотря на это, настроен он был решительно.

— Отойди от машины. Подними руки, — снова прошипел ящер. — Быстро!

— Так быстро или медленно? — не удержался я, и тут же пожалел об этом.

Обрушившийся на меня ментальный удар не шел ни в какое сравнение ни с чем, испытанным мною до этого. Грубое, проводимое не по правилам сканирование Изадриэль, торопливое вмешательство самого Хиссуса совсем недавно, у «Барклайс-центра»… Удар был настолько силен, что у меня подогнулись колени, и я, выронив пистолет, сполз по борту гравилета на тело Патрика.

Наг неспешно подошел к машине и с неожиданной силой отбросил меня в сторону. Ты гляди, ублюдок чешуйчатый, а с виду и не скажешь, что дури у него столько. Я попытался пошевелиться, и только застонал от боли. Гребаная ящерица что-то намагичила, меня будто сковало невидимой цепью, а каждое движение приносило нечеловеческую боль. Чувствуя, что вот-вот потеряю сознание, я замер и попытался перевести дыхание.

Хиссус, тем временем, заглянул в салон, и, издав довольный звук, потянулся за контейнером.

— Надо же! Нашелся! А я думал, уже все, — я готов был поспорить, что ящер улыбался. Но… Что он несет? Кто нашелся?

Я попытался пошевелиться, и едва сдержал болезненный стон. Да что эта тварь со мной сделала, а? Боль нереальная, кажется, череп лопнет сейчас! До крови закусив губу, я попробовал двинуть левой рукой. В глазах зарябило, сердце стучало так, будто собиралось выпрыгнуть из груди, но, тем не менее, рука слегка сдвинулась. Еще немного… Еще…

Хиссус, тем временем, захлопнул контейнер с вирусом и переключился на второй кейс.

— Право, неожиданный бонус, — ящер добавил что-то на своем шипящем языке. — Такого я не ожидал, — взяв кристалл в лапы, он смотрел на него несколько секунд, после чего спрятал артефакт под плащ. — Какой хороший червячок! Сам все сделал! Даже пачкаться не пришлось. Но откуда же ты такой взялся, а? — бормотал себе под нос безопасник. — Сейчас узнаем…

Безопасник склонился над бесчувственным Патриком и обхватил его голову. Несколько секунд ничего не происходило, а потом наг резко выпрямился, и мотнул головой.

— Ну надо же, — и снова зашипел что-то по-своему. — Ладно. С этим мы разберемся потом. Пока нужно создать правдоподобную картину происшедшего.

Моя ладонь обхватила рукоять револьвера и потащила его из кобуры. Медленно, осторожно, сквозь вспышки боли… Будь я в нормальном состоянии, организм ящера уже обогатился бы свинцом, однако ментальный блок был слишком силен. Каждое движение сопровождалось вспышкой немыслимой боли. Я сильнее стиснул зубы, и почувствовал, как по подбородку стекает струйка крови. Нет, тварь, ты меня так просто не возьмешь!

Проснувшаяся ярость придала сил, перед глазами заплясали снежинки, и боль сразу же сделалась вполне терпимой. Я дернулся, и…

— Замри! — голос Хиссуса набатом прогремел в моей голове, и я послушно застыл, совсем немного не добрав слабину спуска.

— Какой прыткий червячок, — картинно покачал головой Хиссус. — Пожалуй, ты не такой мусор, как мне казалось. Но все равно — недостаточно хорош. Как и все вы. Что ж, так даже проще. Давай, червячок, делай свое дело.

Наг отступил в сторону, и пристально посмотрел на меня:

— Убей его!

Гребанный менталист! Понятно, почему он даже жезл не носит! С такой силой это ему ни к чему! Я почувствовал, как моя рука помимо воли сдвигается. Ствол опустился ниже, палец на спуске напрягся… Твою мать, какого хрена?!

По ушам ударил грохот выстрела, револьвер лягнулся отдачей. Тяжелая пуля пробила голову Патрика, на открытую дверь гравилета плеснуло темным, и ящер одобрительно прицокнул.

— Хорошо. Молодец, червячок. Что у нас получается? Героический частный детектив настиг злодея и застрелил его из своей большой пушки. Но потом его обуяла жадность, и он решил сорвать куш. И сотруднику Безопасности пришлось разбираться уже с ним, подручными, так сказать, средствами. Сойдет, как рабочая версия, как считаешь? Кивни! — команда снова отдалась у меня в голове гулким эхом, и я почувствовал, как мышцы шеи сокращаются. Абсолютно самостоятельно и без моего участия.

— Вот так. Хорошо, — удовлетворенно прошипел наг. — Все получается, как нельзя лучше. Конечно, хорошо бы застрелить еще и девчонку, но времени мало. Так что, будем считать, что она убилась при падении.

Наг внезапно сделал шаг вперед и приблизил свою отвратительную морду практически вплотную к моему лицу.

— Ты даже не представляешь, как помог мне! Проклятый доктор испугался и сбежал, я уже думал, что все было зря! И тут ты! Если бы не твое появление, тварь, я бы так и не вышел снова на след вещества. Получается, что я тебе еще и должен быть благодарен! Тебе, и этому недоумку! — Хиссус махнул лапой в сторону Патрика. — Он сделал за меня всю грязную работу, заставив этих чванливых ублюдков жрать друг друга, а ты снова вывел на вирус. Чудно, как иногда совпадают события, подумать только! — из пасти ящера исходило отвратительное зловоние, но я не мог даже отвернуться. Желтые глаза с вертикальными зрачками немигающе смотрели на меня, и казалось, что Хиссус заглядывает в самое мое естество.

— Но довольно разговоров! Время уходит! — ящер выпрямился и отошел в сторону. — Пора заканчивать. Убей себя!

И, прежде чем мне удалось осознать, что именно сказал наг, я почувствовал, как рука с револьвером медленно поднимается к подбородку.

Что???

Я попытался притормозить невольное движение. Получилось плохо. Рука если и замедлилась, то совсем незаметно, незначительно. Еще пара секунд, и…

Нет!!!

Перед глазами зарябило зеленым, наг дернулся, а рука вдруг остановилась. Ящер недоуменно уставился на меня, а револьвер медленно, по десятой доле дюйма начал сдвигаться в его сторону. Ну, еще немного…

— УБЕЙ СЕБЯ!!! — снова прогремел голос в голове. Я почувствовал, как сознание оплетают невидимые, склизкие пальцы с острыми когтями. Под их давлением воля рушилась, как замок из песка во время прилива. Зеленая рябь усилилась, но сил сопротивляться практически не осталось. Дуло револьвера снова начало подъем.

Собрав все внутренние резервы, я мысленно потянулся к невидимым пальцам. Они ощущались физически, будто материализовались внутри меня. Обхватив их внутренней проекцией своих рук, я принялся по одному отгибать мерзкие отростки. И в тот момент, когда один из них поддался, я внезапно ощутил контакт с чужим сознанием.

Описать словами это сложно. По ощущениям, меня будто макнули головой в выгребную яму, в которую свалили все самое мерзкое, что только может быть на свете. Ненависть, брезгливость, ущемленная гордость, отвращение — и к людям, и к Высшим. Все это захлестывало меня волнами, превращаясь в череду образов. В какой-то момент образы обрели форму и смысл, я еще немного напрягся и увидел.

Увидел Хиссуса, пропитанного ненавистью ко всему миру. К высокомерным выскочкам-эльфам, считающих себя Высшими среди Старших, хотя предки нага правили миром, еще когда ни о каких эльфах никто даже и не слышал. К мерзким дегенератам-оркам, практически не владеющим Искусством, но бахвалящимся своей дурной силой. К ремесленникам-гномам, пронырам и предателям, которым все равно, кому служить. И, самое главное, — к отвратительным червям, которым из-за какой-то насмешки мироздания досталась эта прекрасная планета. К низшим, недостойным осквернять сущее самим фактом своего существования.

Увидел Хиссуса, жаждущего возрождения своей расы. Расы, которую мы называем нагами. Мечты о низвержении эльфов, о возвращении былого величия истинных хозяев мира… Мечты, которым, до определенного момента было не суждено сбыться. Пока он, Хиссус Ксаа, двенадцатый сын давно погибшего монарха без престола, не наткнулся на вещество, превращающее ненавистных ублюдков, зовущих себя Старшими расами, в жаждущих плоти животных, бросающее их в бездну безумия, в бездну, из которой нет выхода…

Увидел Хиссуса, напавшего на след низшего, создавшего идеальное оружие, которое должно было привести его к вершине пирамиды. К торжеству нагов и возврату власти исконным правителям. Тем, кто ее заслуживает, тем, кто сумеет ею распорядиться. Увидел воображаемые картины будущего, в котором по Земле рыщут безумцы, истребляющие друг друга, в котором жалкие черви становятся теми, кем и должны были стать, если бы не проклятые мягкотелые эльфы — безмолвными рабами, обслуживающими господ и находящимися на эволюционной лестнице чуть выше животных.

Увидел, как запуганный низший соглашается приготовить столько вещества, сколько понадобится Хиссусу. Увидел отчаяние нага, когда он понял, что червь сбежал, его бесплодные попытки отыскать создателя вещества. Увидел, как умирает мерзкий гном, посмевший снять следящую метку с беглеца. И почувствовал радость, охватившую его при виде обезумевших ублюдков, уничтожающих друг друга, когда, по какому-то невероятному стечению обстоятельств, вещество оказалось распылено там, где собирался распылить его он сам.

Чужое сознание заворочалось, забилось в моей хватке, и внезапно вспыхнуло сверхновой, обжигая и заставляя отступить. Сквозь череду внутренних образов и зеленую пелену, сквозь кровавую дымку и нечеловеческую боль, рвущую мозг на части, я увидел, как у гребаного ящера полыхнули глаза. Раздвоенный язык вырвался из пасти, и наг снова прошипел команду, подобно пещерному эху заметавшуюся у меня в сознании:

— УБЕЙ СЕБЯ!!!

Револьвер рывком сместился на несколько дюймов. Сейчас, когда наши сознания сплелись и стали практически единым целым, я чувствовал: наг жалеет, что решил показать свою власть, заставив меня убить себя собственными руками. Сейчас он хотел бы просто остановить мое сердце или вскипятить кровь, но менять тактику боялся. Боялся, потому что, впервые за сотни лет, он ощущал чужое присутствие в своем сознании. Впервые он встретился с силой, которая способна противостоять его собственной. И это пугало его. Пугало до усерачки.

Однако, как бы ни полыхала зеленая рябь, как бы ни кружились в безумном танце снежинки, моя воля была слабей. Медленно, дюйм за дюймом, секунда за секундой, но я проигрывал этот незримый бой. Дуло револьвера поднималось все выше и выше. Еще немного, и…

— Н-на! — звонкий выкрик Рэйчел едва не выбил меня из этого странного транса, находясь в котором я тратил последние силы на борьбу, начинавшую казаться бесплодной. Сквозь пелену я увидел, как девушка, сжимающая в руках обрезок металлической трубы, обрушила его на голову Хиссуса. Точнее, попыталась обрушить. Не отводя от меня гипнотизирующего взгляда, наг отмахнулся от Рэйчел, и она, вскрикнув, отлетела в сторону. Ей не хватило буквально какой-то секунды. Зато этой секунды хватило меня.

Отбрасывая девушку, Высший на миг отвлекся, и на этот самый миг его ментальный натиск ослаб, чем я и воспользовался. Щедро зачерпнув сил из пульсирующего где-то внутри зеленого сгустка, я вышиб ящера из своего сознания, совсем как на площади перед «Барклайс-центром», когда, сканируя меня, наг полез туда, куда я его пускать не хотел. Однако на этот раз я вложил в ментальный удар все силы, и результат не заставил себя ждать. «Ответка» оказалась настолько мощной, что ящер покачнулся и упал на колено. Раскрыв пасть, он что-то бестолково шипел, и теперь уже я, сокрушив защитные барьеры Высшего, мял и терзал его сознание, причиняя нагу невыносимую боль.

— Хва-а-ат-и-ит! — взмолился Хиссус, хватаясь за голову. — Хва-а-а-ати-и-и-ит… И правда — хватит.

«Отпустив» разум нага, я рывком вернулся в реальность, и вскинул револьвер. Сейчас, когда я полностью освободился от чужой воли, сковывающей разум, движение далось невероятно легко. Палец утопил спуск. И еще раз. И еще. Тело нага сотрясалось от попаданий, а я продолжал стрелять, пока в барабане не кончились патроны.

Перезарядив барабан скорозарядником, я защелкнул его на место, и подойдя к распростершемуся на земле ящеру, пинком перевернул тело.

Хиссус был мертв. Однозначно.

— Один — для людей, второй — для чудовищ, — снова вспомнил я фразу, вычитанную в глубоком детстве в какой-то книжке. — А ты — самое настоящее чудовище.

Сплюнув тягучую слюну на окровавленную морду, я развернулся, сунул револьвер в кобуру и, хромая и морщась от вспышек головной боли, двинулся к слабо шевелящейся на земле Рэйчел.

В отдалении, быстро приближаясь, выли сирены, над головой на бреющем полете прошел гравилет, где-то в стороне ревели моторы броневиков Багряного крыла. Я уселся прямо в лужу, прижал к себе вздрагивающую девушку, и сунул руку в карман. Пошарив там, отыскал в пачке целую сигарету, прикурил, выдохнул густой клуб дыма и приготовился ждать кавалерию.

Надеюсь, она не задержится.

Эпилог

— Ван дер Тоот! На выход!

Дверь камеры открылась, и я неохотно поднялся с узкой койки. За последние дни я с ней, можно сказать, сроднился, даже расставаться жаль. Купить себе домой такую же, что ли? Если, конечно, у меня еще будет дом, а не койко-место в бараке где-нибудь в Пало-Верде.

Встав, я потянулся и зевнул. Ожидающий меня снаружи гном в полной выкладке конвоира опешил от такой наглости, но ничего не сказал. В конце концов, я был примерным заключенным. Спал, ел и пялился в потолок, ничего не требуя, не истеря и не угрожая.

— Давай, пошевеливайся, — буркнул Высший. Я кивнул, шагнул за дверь и привычно развернулся к стене, выставив руки назад.

За время, проведенное в изоляторе, процедура стала отработанной до автоматизма — на допросы меня дергали каждый божий день, сначала так и по два раза. Сменялись допрашивающие, сменялись вопросы, несколько раз, обрадованные тем, что допрашиваемый не превращается после процедуры в пускающий слюни овощ, Высшие проводили глубокое ментальное сканирование… К моему удивлению, каждый раз мне удавалось показывать им ровно то, что я хотел, не пуская глубже. После ментальной схватки с Хиссусом это давалось до изумления легко. Причем я как-то быстро изобрел тактику, при которой следователю казалось, что он полностью держит сканирование под контролем. Очень удобно, скажу я вам.

Хиссус… Гребаный наг! Благодаря сканированию, главным подозреваемым был именно он, а не я, что не могло не радовать. Теперь мне пытались пришить всего лишь соучастие в заговоре, который устроила пакостная рептилия. Все же и правда Высшие, несмотря на пафосное самоназвание, ничем не лучше людей. Такие же мелочные и жалкие до власти. Вот чего ему не хватало, спрашивается? Ты и так на вершине пищевой цепочки, живи да радуйся! Нет же… Интриги, заговоры… Насколько я понял из вопросов следователей, наг, блестяще раскрыв дело о заражении и выйдя на Крэнстона, совсем не спешил делиться результатами с начальством. Самонадеянная ящерка решила устроить революцию, с помощью вируса уничтожив Совет, и приведя к власти остатки своей расы. И это многое объясняло, на самом деле. В первую очередь то, что я в расследовании умудрялся постоянно опережать Высших. Наг намеренно направлял следствие в тупик и саботировал поиски — к этому моменту он уже нашел Крэнстона и ждал только, чтобы тот произвел препарат на основе вируса в достаточном для его целей количестве. И, не появись вдруг из ниоткуда племянничек дока…

Остальную часть банды, кстати, удалось взять. Механик Майк, ожидавший Патрика с машиной в паре миль от места, где наши гравилеты потерпели крушение, не дождавшись босса и увидев нездоровое оживление, рванул на выезд из города, где их обоих поджидал мексиканец Бруно с грузовиком, на котором команда гонщиков должна была покинуть город. Там-то их и принял летучий отряд Багряного крыла. Об этом рассказал Поллак, когда пришел меня проведать, в наглую воспользовавшись служебным положением.

Да, Поллак выздоровел. Получив исходную версию вируса и узнав, с чем именно они имеют дело. Высшие привлекли земных врачей и достаточно быстро состряпали вакцину. Вроде бы теперь обязательному вакцинированию подлежали все Высшие, поголовно. Так что новая вспышка безумия Старшим расам уже не грозит.

Вылечить, к сожалению, удалось не всех. У части зараженных изменения оказались необратимыми. О том, что с ними в итоге сделали, Поллак говорить не стал. А я не стал спрашивать. Орку повезло — и ладно. Я был рад, что все мои усилия не оказались напрасными, и капитан пребывал теперь в добром здравии.

До Гаэрлинд и Маэтхорна, как выяснилось, действительно добрались Высшие из команды Хиссуса, вместе с которыми он работал над подготовкой к перевороту. К счастью, эльфы не пострадали, и сейчас, вроде как, даже восстановились в должностях и продолжили работу.

Рэйчел отпустили. Ее признали введенной в заблуждение, о старых грешках она благоразумно умолчала, а те, о которых рассказала, с лихвой перекрывались содействием в поимке Патрика и помощью следствию. Ей даже сканирование проводить не стали. Где она сейчас, Поллак не знал, но город девушка пока не покидала.

В общем, все фигуранты к этому моменту были уже либо наказаны, либо мертвы, либо оправданы. И только ваш покорный слуга дожидался непонятно чего, отсыпаясь и пытаясь осознать все, что с ним произошло за это время.

Запястья почувствовали магический холодок, исходящий от ограничивающих браслетов, раздался щелчок, и гном скомандовал:

— Вперед!

Угрюмо кивнув, я двинулся по коридору знакомым маршрутом.

За следующей дверью, перекрывающей коридор, дожидался еще один конвоир — закованный в броню по самые брови орк. Хм, чего это они вдруг так вырядились? Раньше за ними подобного не наблюдалось, просто по форме были. В честь чего это такие изменения?

Дошагав до знакомой допросной, я остановился, но гном, к моему удивлению, скомандовал двигаться дальше. Кажется, пришло время задать мой любимый вопрос: что здесь, мать вашу, вообще происходит?

Мы проследовали дальше и за следующей дверью к нам присоединились еще двое конвоиров. Целый парад, раздери меня тролль. Ой. А вот, кажется, и он.

Ходячая башня в броне с гербами Багряного крыла ожидала у выхода. Тролль что-то проурчал, распахнул дверь, и я зажмурился от ставшего непривычным солнечного света. А когда снова открыл глаза, выругался уже в голос.

На заднем дворе изолятора нас поджидала целая колонна. Два колесных броневика Багряного крыла, автозак, парочка полицейских гравилетов и один — принадлежащий Безопасности. Мамочки, с чего такие почести? Они меня куда везти собрались? Сразу на каторгу, что ли?

Объяснять мне, конечно же, никто ничего не стал. Один из бойцов Багряного крыла открыл дверь автозака, и гном-конвоир, подпихнув меня в поясницу, закрыл ее за мной.

Однако.

Я уселся на жесткую скамью, и откинулся на холодную стенку, сверля взглядом очередных боевиков, сидящих лицами ко мне. Щитками шлемов, точнее. Быстро поняв, что играть в гляделки с тонированными забралами скучно и неинтересно, я прикрыл глаза и вздохнул. Что ж. Двум смертям, как говорится, не бывать, а одной — не миновать. Будь, что будет.

Зарычали движки колесной техники, заухали гравилеты, и колонна медленно выехала из тюремного двора. Окон в автозаке не было, и куда меня везут, оставалось лишь предполагать. Однако предполагать я за последние дни так откровенно задолбался, что бросил это занятие, и, кажется, задремал.

Проснулся я от того, что меня трясли за плечо. Разлепив глаза, я дернулся, увидев напротив темный щиток шлема конвоира.

— Приехали, — прогудел он. — На выход.

Хм. Спал я явно не так долго, до Пало-Верде добраться мы, вроде как, не успели бы. Тогда куда меня привезли?

Выйдя на улицу, я прищурился и огляделся. Ну надо же! Да здравствует закон и порядок! Даже если отсюда меня отправят прямиком на разборку атомной электростанции, я никогда в жизни не смогу сказать, что Высшие сделали это незаконно!

Меня привезли к зданию суда.

Поднявшись по ступеням, я, в компании конвоиров, прошествовал к Комнате Правосудия. Бойцы Багряного крыла отошли в сторону, пропуская двух безопасников в темных плащах, те открыли дверь передо мной и зашли следом. Все остальные остались снаружи.

Интере-е-есно. В прошлый раз процедура проходила без свидетелей, а сейчас, вон, безопасники замерли у двери, положив руки на боевые жезлы. Интересно, это хороший признак, или плохой?

Я положил руки на кристалл Магосферы, и комната тут же озарилась светом проекций. Хм. А в этот раз их больше. Помимо Делятора, Синдика и Судьи в отдалении маячили еще четверо неизвестных в плащах с капюшонами. Эх, ван дер Тоот, кажется, на этот раз ничего хорошего тебя не ожидает. Ведь говорят же умные люди: не делай добра — не получишь зла. А я снова встряпался, причем — из самых лучших побуждений.

Делятор откашлялся и зачитал обвинение. Слушая, как обвинитель перечисляет мои прегрешения, среди которых оказались и терроризм, и покушение на представителей Старших рас, и сокрытие улик, и убийство Высшего, и даже, мать его, использование оружия с незаконно нанесенными рунами, я с каждой секундой все отчетливее понимал, что это — все. Каторга мне светит только при самом благоприятном раскладе. Это развоплощение. Однозначно.

Делятор закончил и умолк. Теперь слово взял Синдик. И здесь я снова испытал глубочайшее изумление. Все говорило о том, что защищает меня явно не назначенный Высоким судом адвокат. Нет. Это был защитник высочайшего класса, вдребезги разносящий одно обвинение за другим. К концу его речи мне хотелось хлопать в ладоши: если Судья примет во внимание все, сказанное Синдиком, максимум, что мне грозит — штраф за неуважение к Старшим расам. Ну и, может быть, еще неправильная парковка. Эх, кулаки бы сейчас сжать на удачу!

В Комнате Правосудия воцарилась тишина. Судья внимательно посмотрел на меня, и я замер. Черт побери, я узнал его лицо! Это же…

Сердце рухнуло в пятки. Нет, тут даже высококлассный Синдик не поможет. Твою мать, ну как так-то, а?

Судьей был убеленный сединами эльф, чье строгое лицо знал любой, кто хоть немного интересовался жизнью пришельцев. Меня судил Старейшина Совета Высших. Звездец.

— Суд удаляется на совещание, — хорошо поставленным голосом проговорил он, проекции мигнули и исчезли.

Нет, ну блин, они что, издеваются? Грех на душу брать не хотят, ждут, чтоб я сам здесь от сердечного приступа скончался?

К счастью, ждать пришлось недолго. Проекции снова проявились, и Судья, убедившись, что все готовы слушать, заговорил.

— Верховный Суд Совета Старших Рас выслушал обе стороны и готов объявить приговор.

Я почувствовал, как у меня начинают мелко дрожать колени.

— Принимая во внимание все, сказанное Синдиком и Делятором, а также материалы дела и мнение Старейшин Совета, решаем.

Я задержал дыхание.

— Учитывая действия обвиняемого, Ланса ван дер Тоота, землянина, устранившие смертельную опасность для Старших рас и предотвратившие ужасную трагедию, а также принимая во внимание его добровольную сдачу, сотрудничество со следствием, а также примерное поведение, суд объявляет вышеуказанного Ланса ван дер Тоота невиновным.

Я почувствовал, как подкашиваются ноги, а сознание затапливает невероятное облегчение. Однако не успел я обрадоваться, как Судья заговорил снова.

— Однако! Учитывая явную асоциальность, нелояльность и многочисленные нарушения, допущенные вышеупомянутым Лансом ван дер Тоотом, землянином, при проведении частного детективного расследования, сокрытие фактов и использование оружия, запрещенного для свободного обращения без соответствующего разрешения, суд принимает решение лишить вышеупомянутого Ланса ван дер Тоота, землянина, лицензии на проведение частных детективных расследований и разрешения на ношение всех видов огнестрельного и магического оружия сроком на три земных года. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Проекции погасли, а я почувствовал, как пол уходит из-под ног. Фуф. Высшие. Гребаные артисты. Это ж надо такое представление разыграть, а? Я за эти минуты лет на пять, наверное, постарел. Лишение лицензии и разрешения на оружие? Да ради бога! По сравнению с тем, что мне грозило… Немного сбережений еще осталось, если не шиковать — хватит. Да и вообще. Разберусь как-нибудь. Не вопрос.

Я повернулся, и бодро прошагал к застывшими истуканами безопасникам.

— Ну? Слышали? Не-ви-но-вен! Снимайте эти железки! — я требовательно протянул руки, и один из безопасников по очереди коснулся своим амулетом браслетов на руках и обруча на шее, снимая их.

— Счастливо о… — слова застыли в глотке, когда оба безопасника вдруг вытянулись в струнку, грохнули кулаками себе в грудь и замерли, отдавая мне честь. Я невольно выпрямился, неловко кивнул, и вышел, толкнув разблокировавшуюся дверь. Ну, дела…

Выйдя из здания суда, я остановился на ступенях, блаженно зажмурившись и подставляя лицо ласковым лучам солнца. Эх, хорошо-то как все-таки!

— Ланс!

Я открыл глаза и увидел в нескольких ярдах от себя Поллака и Гаэрлинд. Поодаль, опираясь на ярко-желтую спортивную машину и робко улыбаясь, стояла Рэйчел.

— С освобождением, что ли? — ухмыльнулся орк.

— Да ну тебя, — буркнул я. Поллак внезапно подался ко мне и крепко обнял, заставив затрещать мои многострадальные кости.

— Спасибо, Ланс, — прогудел капитан. — Поверь, я этого не забуду.

— Брось, — с трудом высвободившись из медвежьих объятий орка, отмахнулся я. — Будет достаточно, если ты какое-то время не станешь выписывать мне штрафов за неправильную парковку.

— Я разузнал то, что ты просил, — орк сунул мне бумажку с двумя старательно, но коряво выведенными адресами. — Первый адрес — Сиварра, второй — Ева Крэнстон. Это племянница доктора и сестра Патрика. Девочка тяжело больна, но Гаэрлинд говорит, что ее можно вылечить. Нужны только деньги. Много денег.

Я помрачнел.

— Сигареты есть? — невпопад спросил я. Черт, что я несу? Откуда у орка вообще сигареты?

— Держи, — я повернулся на голос и увидел приблизившуюся Рэйчел. — Я подумала, что тебе они понадобятся, — девушка протянула мне пачку сигарет и одноразовую зажигалку.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я, достал сигарету и закурил.

Ева Крэнстон, значит. Невольная причина создания доктором вируса, сумасшествия Патрика и всего, за этим последовавшего. Вот уж правду говорят: благими намерениями дорога в ад вымощена. Они хотели помочь девочке, а в итоге оба погибли. И не без моего участия. Да уж…

— Мистер ван дер Тоот! Мистер ван дер Тоот! — я погрузился в свои мысли, и не сразу понял, что меня кто-то зовет. Это кто еще? Голос незнакомый.

Обернувшись, я увидел пару черных, непримечательных гравилетов и нескольких Высших возле них. Эльфы. Одеты неброско, но дорого. Двое — гражданские, если можно так выразиться, а остальные — явно охрана. Стоят полукругом, цепко смотрят по сторонам… Кого еще принесло на мою голову?

— Можно вас на минуточку? — увидев, что я обернулся, позвал меня один из «гражданских».

— Угу, — буркнул я, и в недоумении направился к Высшим.

— Позвольте представить, это господин Эйдариэль Алвин, глава Дома Черной Воды. К сожалению, господин не говорит по-английски, поэтому я буду переводить. Вы не против?

Я глубоко затянулся и выдохнул дым уголком рта.

— И что от меня нужно господину Эйдариэлю Алвину, главе Дома Черной Воды? Хочу сразу предупредить, что меня только что лишили лицензии и теперь я некоторое время не практикую.

Высокородный сидхе что-то спросил у переводчика, тот коротко ответил, и оба засмеялись.

— Господин Алвин не нуждается в ваших услугах. Он хочет поблагодарить вас, — не обратив внимания на мой саркастический тон, мягко улыбнулся эльф.

— Поблагодарить? За что?

— Господин Алвин издалека. Представители нашего Дома приезжали на Турнир Достойных. К сожалению, победить нам не удалось… Хотя это не важно.

— А что важно? — я не мог понять, к чему клонит длинноухий. Или я туплю после всех этих эмоциональных качелей, или кому-то нужно быстрее переходить к сути.

— Мы привозили с собой некий артефакт. И, к нашему глубочайшему сожалению, он оказался украден. Это большая потеря для нашего Дома.

Дьявол, да чего он хочет? Сказал же — не практикую. Разбрасываются, блин, своими артефактами, как побрякушками, а потом — «большая потеря».

Достопочтенный сидхе снова заговорил, его помощник дождался, пока он закончит, и перевел.

— Нам стало известно, что именно благодаря вам артефакт вернулся в Дом Черной Воды. Господин Алвин интересуется, что вы хотели бы принять в награду? В разумных пределах, разумеется, — добавил он, явно уже от себя.

Черт! Та побрякушка, на которую Хиссус пытался радостно наложить лапы! Артефакт, значит… Та самая дрянь, внезапно показавшаяся мне смутно знакомой… Интересно, интересно…

В изоляторе я долго ломал голову, что напоминала мне штуковина из второго кейса. И все-таки вспомнил. По своей структуре и форме она, как две капли воды, походила на камень, установленный в амулете, проданном мне Грумли!

Я почувствовал след, и едва не сделал стойку.

— Я понял, о чем идет речь, — мягко, боясь спугнуть удачу, произнес я. — Передайте мистеру Алвину, что я рад был поспособствовать возвращению украденного артефакта. Что же до награды…

Эльф навострил уши.

— Я бы хотел побольше узнать об этом самом артефакте. Я…

— К сожалению, это невозможно, — перебил меня эльф, не дожидаясь ни окончания моей фразы, ни реакции своего хозяина. Я посмотрел ему в глаза, и понял, что расспрашивать здесь действительно бесполезно. Дерьмо!

— Быть может, вас не оскорбило бы денежное вознаграждение? — вкрадчиво поинтересовался эльф.

И тут меня осенило.

Сунув руку в карман, я достал бумажку, принесенную Поллаком, и протянул ее эльфу.

— Здесь два адреса, — произнес я. — По первому живет орчанка, оставшаяся без мужа и прозябающая на Дне без средств к существованию. По второму — человеческая девочка. Ребенок. Она тяжело больна, но ваши маги могут излечить ее. Помогите им — и мы в расчете.

Эльф повернулся к хозяину и перевел мои слова. Длинноухий подумал, кивнул и что-то произнес.

— Господин Алвин говорит, что вы очень благородный человек. Мы исполним вашу просьбу. Всего хорошего.

Сунув бумажку в карман, эльф напустил на лицо фирменное выражение Высших, заменющее табличку «Аудиенция окончена».

— И вам не хворать, — буркнул я, развернулся, и пошел к друзьям.

За спиной раздалось уханье гравилетов — Высшие убрались так же быстро, как и появились у здания суда.

— Эй, Ланс! — прогудел орк. — Чего такой кислый? Улыбнись!

— Тяжело улыбаться на пустой желудок и трезвую голову, — отшутился я.

— Ну, это дело поправимое. Я тут как раз столик заказал… Правда, на троих, но могу перезвонить и расширить заказ, — орк бросил быстрый взгляд на Рэйчел.

— Перезванивай, — кивнул я и повернулся к девушке. — Подбросишь?

Рэйчел широко улыбнулась.

— Конечно!

— Куда ехать? — поинтересовалась девушка, когда мы погрузились в машину. Я — на переднее сидение, Гаэрлинд и сжавшийся и боящийся лишний раз вздохнуть орк — на заднее.

— В «Закон и порядок», — прогудел Поллак. — Ланс знает, где это, покажет.

— Ты уверен, что это подходящее заведение? — скептически вздернул бровь я, повернувшись к орку.

— А что? Тебе надо привыкать, ты теперь там частым гостем будешь! — осклабился Поллак.

— В смысле?

Орк деланно нахмурился и шлепнул себя ладонью по лбу.

— Ну точно! Я и забыл! Последствия болезни, наверное, — Поллак запустил пальцы в нагрудный карман куртки, извлек из него пластиковый прямоугольник и протянул мне.

— Я тут на досуге прикидывал, что тебе может грозить, и пришел к выводу, что лицензию у тебя точно отберут. А жрать-то тебе за что-то нужно. Ну и подсуетился слегка. Оно еще не заверенное, правда, нужно заехать в управление… Если ты не против, конечно.

Я перевернул прямоугольник и всмотрелся в надпись.

«Ланс ван дер Тоот. Консультант отдела по особым расследованиям. Полиция Нью-Йорка».

Хмыкнув, я повертел карточку, и сунул ее в карман.

— В «Закон и порядок», говоришь? Что ж, поехали. Надеюсь, бармен не станет плевать мне в виски.

Рэйчел повернула ключ в зажигании, мотор заурчал, и машина тронулась. Я некоторое время смотрел, как в зеркале заднего вида удаляется Дворец Правосудия, потом откинулся на спинку кресла и улыбнулся.

Кажется, впервые за долгое время у меня было хорошее настроение.

Content

Юрий Уленгов
Тени безумия

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог