Рост Толбери

ДОЛГАЯ НОЧЬ

ПРОЛОГ

… Арья ждала, что её соперник рассыплется на тысячи льдинок или хотя бы падёт на колени, раненный, чтобы она смогла довершить дело.

«Шли-и-инь», — прошептал её кинжал, туго входя в тело Короля Ночи. Но больше ничего не произошло. Глаза его так и горели спокойным голубым огнём. Рука Арьи всё ещё стискивала кинжал, вдавливала в свою цель, проворачивала и рвала. В ледяном взгляде напротив не было ни боли, ни страха, ни превосходства, ни радости. Вообще ничего не было.

Мысли в голове Арьи неслись сплошным потоком, она всё не понимала, почему же ничего не происходит? Ведь Многоликий Бог вёл её к этому моменту всю её жизнь, через все испытания, через все жертвы… сейчас она на своём месте. Она должна закрыть синие глаза.

Впервые за долгое время, где-то в глубине её сердца зарождались страх и неуверенность. Губы Короля Ночи искривились. Арья вытащила клинок и хотела ударить ещё раз, в горло, и…

Раздался хруст. Но не разбившегося льда, а её шеи, и безвольное тело её отбросили прочь.

Суровый буран, стоявший стеной во весь горизонт, вдруг застыл. Снежинки больше не метались в воздухе, их движенье стало медленным, величественным танцем. Крона чардрева побелела от бесконечных их тел. Волосы и плечи Брана так же стали белыми.

Король Ночи развернулся к нему, задержал ледяной взгляд на чардреве, вынул свой клинок и приставил к груди Брана. Бран пришёл в себя, посмотрел на него снизу вверх, сказал что-то, так тихо, что слова его тут же утонули в танце снежинок.

МЕЛИСАНДРА

Звуки битвы и крики снаружи стихли. Треск огня в камине и лампадах прерывался тяжелым дыханием Пса.

— Ну что там ведьма? — недовольно прорычал он.

Красная жрица не ответила, она сосредоточенно всматривалась в огонь. Правая её рука зарылась в глубокий вырез халата и скребла кожу в том месте, где было её сердце.

— Мы проиграли… — прошептала она, — Нам нужно найти Джона. Ещё есть шанс. Всё это не может быть зря…

— Какой в этом смысл? — прохрипел Пёс, он и не ждал, что ему ответят на этот вопрос. — Я сваливаю отсюда. Не хочу умирать тут… с тобой… И на морозе не хочу. Пошла ты к чёрту!

Зубы Пса клацнули, проскрипели друг об друга, широким шагом он подошёл к окну, охнул, перелез на подоконник и застучал сапогами по крыше.

Мелисандра очнулась и выглянула на улицу. Пёс уже скрылся. Замок горел, и в этом зареве темнейшая из ночей казалась не такой уж и тёмной. Но это пока горит огонь…

Битва закончилась. Если это вообще можно было назвать битвой… Мёртвые замерли и потеряли интерес к происходящему. Словно вышедшая из берегов река, они снесли всё на своём пути и теперь спокойно растекались по углам и низинкам на едва видимом горизонте. Оставшиеся в живых редкие защитники воспользовались паузой и отступили в глубину строений. Сопротивление не имеет смысла. Суровый ветер стих.

Что-то происходило в этот самый момент. Мелисандра слышала в огне хруст, Владыка Света не показал ей, но она знала, что означал этот звук. В огне она видела очертания чардрева и танец двух теней — чёрной, как крыло ворона и большой, совсем уж непроглядной. Они проносились мимо, сталкивались и растворялись друг в друге. Огонь больше не отбрасывал их, это они обступали его со всех сторон… и это он теперь плясал… от взмахов тени…

Она опять поняла неправильно. Всё не может закончится так. Глупо было рассчитывать, что девочка сможет убить воплощение Ледяной Души.

Нет. Нужно что-то иное. Есть же легенда. Она должна найти Джона и исполнить то, что ей было предначертано. Джон — избранный, нет в этом сомнений и не может быть. Сегодня наступит рассвет.

В её груди снова запульсировало. Будто подтверждая догадку, сердце её кольнуло и от него пахнуло жаром, который растёкся по всему телу. Огонь внутри неё бесновался и просился наружу. И скоро он найдёт выход.

Тёмные небеса пронзил громоподобный визг, затем ещё один и ещё. Крылатая тень у холодной и бледной луны заметалась, забилась в небе. И вдруг распрямилась, и камнем ринулась вниз, в сторону от осаждаемых стен. От рычания, глубокого и низкого, по стеклам прошла рябь. Снова визг, затем грохот, скрип и… вдалеке громадным цветком разрослось пламя, перемахнуло через стену, устремилось в стороны и ввысь, до самого неба и окрасило, его словно предзакатное солнце. Дрогон и Рейгаль сошлись в смертельной схватке. Нет больше драконов у Владыки Света.

Мелисандру качнуло, она побледнела и оперлась на подоконник, кулаки её сжались, лицо скривилось, мгновение она собиралась, выдохнула, оттолкнулась и скрылась в проходе.

* * *

— Джон! — крикнула она.

Азор Ахай брёл ей навстречу, смотрел прямо перед собой и не видел её. Он был бледен как мел, нетвёрдая рука едва сжимала меч и взгляд его был полон безумия. Она остановила его движение, схватила за плечи и тряхнула. Взгляд Джона сфокусировался, на ватных ногах он оттолкнулся, упёрся спиной в стену и чуть осел. Его голова почти безвольно опустилась на грудь.

— Джон! — снова крикнула она. — У нас нет на это времени, Джон!

— Дракон не дал мне пройти… — пробормотал он. — Там была Арья…

— У неё не вышло. Это должен сделать ты, Джон, — Мелисандра положила руки на его лицо, и ей так захотелось подарить ему поцелуй полный огня. — Слушай меня внимательно, Джон. Ты должен взять свой меч и ударить им меня в самое сердце. А потом ты пойдёшь за Королём Ночи. Давай, Джон, у нас совсем нет времени!

Азор Ахай медлил. Смотрел на неё потёрянным взглядом и весь обмяк в её руках. Как же она его понимала сейчас… Как же сильно ей самой хотелось упасть на колени и зарыдать. Столько лет борьбы, столько потерь, столько ошибок… Столько боли…

Она притянула его к себе и поцеловала. Как очень давно целовала того мужчину, имя которого время выжгло из её памяти много… много жизней назад. Единственного, которого она любила по-настоящему, пока Владыка Света не призвал его и её не забрали в рабство.

Ты должен, Азор Ахай. Обещанный принц. Свет во тьме. Спаситель рода людей.

Не отрывая губ, она обняла его за шею, утянула вниз, на колени, обнажила свою грудь, нащупала лезвие в его безвольных руках и хотела направить куда нужно.

Джон вдруг встрепенулся, вырвался из объятий, оттолкнул её, рванул вверх и перерубил ходока. Только сейчас Мелисандра услышала их шипение и стоны. Они были всюду.

— Нет! — крикнула она, вскочила на ноги и вжалась в стену.

От кроткого и застенчивого мальчишки, которого она целовала мгновенье назад, не осталось и следа. Азор Ахай разил врагов яростно, метался между ними беспощадным, неукротимым лесным пожаром, с которым нельзя совладать.

Ей оставалось только отойти от стены и подставится под клинок. Когда кровь её коснется клинка, а сердце остановиться… она станет кузницей, где будет снова выкован Светозарый. Она шагнула вперёд, но меч вдруг замер в руках Джона.

— Нет… — прошептал он.

Бесконечная атака мертвецов прекратилась. Переступая упокоенных уже навеки, сквозь пробитую стену в полуразрушенный барак вошла процессия. Во главе её встала невысокая, но статная фигура, украшенная короной из ледяных рогов. Король Ночи.

Воплощение Тьмы было маленьким и совсем не таким страшным, как видела в огне Мелисандра. И хотя от создания и его свиты веяло чуждой и мощной магией, оно не казалось непобедимым. Король Ночи смотрел на Джона, и сквозь лёд его взгляда читался интерес. Две вечные силы снова напротив друг друга.

Но Азор Ахай не смотрел на своего врага. Всё его внимание было приковано к маленькой фигурке в белой-серой шубке, стоящей по левую руку от Владыки Ночи. Ни мертвенно-бледная кожа, ни синие глаза, ни отсутствующее выражение лица, ни горло, перерезанное с хирургической точностью умелой убийцей, не смогли полностью испортить её красоту. Дейнерис Таргариен. Матерь Драконов.

Взгляд Короля Ночи был спокойным и безмятежным, но Мелисандра физически почувствовала его усмешку. Он изучал Джона. Противника грозного, но уже побежденного.

Тело Дейнерис шагнуло вперёд и шаткой походкой побрело навстречу к любимому.

— Нет… — прошептал он, в ужасе отшатнулся назад и как-то инстинктивно вытянул вперёд меч.

Тело Дейнерис не остановилось, лезвие уперлось в её грудь, но она продолжала идти. Лезвие прошло через кожу, устремилось к сердцу, что-то внутри у неё хрустнуло. Синие глаза погасли, безвольной марионеткой она пошатнулась, споткнулась, голова её упала на грудь и сама она упала, утащив за собой меч, который так и не стал Святозарым.

Гули сразу же бросились на безоружного. Тот лишь успел упасть на колени, перед своей любимой и подарить ей последний и полный печали взгляд. Его повалили на земли и рвали. Он не кричал.

Впервые Мелисандре стало холодно. Снежинки и ледяные камни, словно острые зубы впились в её стопы, пальцы рук занемели и не слушались, а ветер хотел содрать с неё кожу и забрать голос. Король Ночи теперь смотрел на неё. Что-то в нём изменилось. Это холодное, чуждое существо ликовало и светилось. Оно выглядело таким доступным и таким смертным, и не было за ним того тяжелого левиафана, той невероятной тёмной горы и бездонной бездны, что она видела в огне ранее и чувствовала на горизонте всё это время. Победа была так близко. Всего один удар. Но она не справилась.

Гули закончили с тем, что осталось от Азор Ахая, успокоились и снова встали позади своего владыки. Ледяные глаза скользнули по телу героя, и, шатаясь, тот поднялся. Оглянул всё таким же непонимающим взглядом. И пошёл на Мелисандру.

— Я не буду служить тебе!

Это были последние слова Мелисандры, красной жрицы. Сама удивившись своей смелости, она бросилась к телу Матери Драконов, вырвала из него меч и отчаянно рубанула Джона.

Много мужчин погибли с именем Мелисандры на устах, с мечами в руках и от мечей, но сама она никогда до этого не брала это оружие. От касанья валирийской стали, Джон упал как подкошенный, Мелисандра обернулась к Королю Ночи и неловко вытянула тяжёлый меч вперёд. На секунду ей показалось, что она сама сможет нанести удар. Словно читая её мысли, гули и иные обступили Короля Ночи, и она снова почувствовала его усмешку. Из-за спин их показалась синеглазая Арья, она сжимала окровавленный нож и тенью скользила к красной жрице.

— Я не буду служить тебе, — чуть слышно повторила Мелисандра и больше не смотрела на Короля Ночи.

Опустила меч, взялась за лезвие двумя руками, притянула к себе и провела по горлу. Кровь её вспыхнула словно дикий огонь и вырвалась наружу, охватила пол, стены, её саму, тела Дейнерис и Джона. Мелисандра выронила меч, упала и в этом месте разгорелось зарево. Такое яркое, что даже Король Ночи прикрылся от него рукой.

Но в этот момент, всё остальные огни, насколько хватало глаз, погасли. Метель стихла, облака рассеялись, и воцарившуюся безлюдную тишину, пробил первый луч солнца. Блеклого и холодного, как сама зима. Король Ночи ещё немного посмотрел на последнее, и уже начавшее затухать зарево, развернулся и пошёл прочь.

САНДОР КЛИГАН

Сандор Клиган не боялся смерти. Просто не хотел умирать вот так. Чёртова ведьма! Стоило разрубить её. Послала малявку на смерть. Обманула её.

Что-то происходило. Мёртвые почти потеряли к нему интерес. Клиган поднялся на стену, и на всякий случай пригибаясь, оглядел путь к отступлению. Винтерфел словно оказался в центре разлившейся реки, только это была река мёртвых. Сколько их тут? Десятки тысяч? Сотни?

Живым никогда не собрать такую армию. Не найти. Не вооружить. Не прокормить.

Не остановить.

Это битва с самой смертью и живые никогда не смогут её выиграть.

Клиган обернулся назад, увидел бредущего мимо иссушенного ходока и нырнул за бочку. Нужно спрятаться. Сваливать отсюда, так далеко, как только можно. На самый край земли. На самый далёкий остров. Только выбраться из этого замка… Бежать в лес не вариант. Даже если добежит, что ждёт его там? Кончится ли войско мертвецов за этим горизонтом? А за следующим?

Стараясь не шуметь, Клиган пододвинул к себе кусок горелой грузовой сетки, куски досок, пару тел и старательно похоронил себя под ними. Было чертовски холодно. И тихо.

Усталость навалилась на Сандора, он перестал бороться с дрожью и громким стуком зубов, голова стала тяжелой, глаза стали слипаться. Он усмехнулся и нарочно закрыл их. Если он сейчас уснёт — может и не проснутся. Замерзнет насмерть. Но с другой стороны… в этих обстоятельствах — какая приятная и лёгкая смерть!

Может, он тоже встанет… потом… Красивый и синеглазый. Клиган, которому уже не больно и не страшно. Которому уже ничего не нужно делать. Не нужно совершать все эти выборы, проламывать все эти головы и трястись внутри от страха, который он так скрывает. Может быть, он весь такой красивый и синеглазый добредёт до Королевской Гавани, поднимется по ступенькам и встретит своего дорого брата. И поприветствует его как следует. Как давно уже следовало…

Не так уж и плохо.

Сандор потерял счёт времени. Толи он спал, то ли нет, ему было холодно, ветер морозил уши и сушил губы, он то ли лежал под трупами, то ли ехал на лошади, с мелкой, опять куда-то и зачем-то, то ли хотел завершить какое-то дело..

Между окоченевших тел и обледенелых досок начал пробиваться свет. Дерьмо! Он и не думал, что увидит ещё один рассвет. А тело совсем окоченело. Они всё-таки победили? И он лежит, прекратившись трупами, как последний трус в надежде спасти свою шкуру? Черта-с два!

Клиган освободился от завалов, выпрямился в полный рост. После тёмной ночи, тусклый свет ослепил его. Всё ещё тихо. Всё кончилось? Понемногу его глаза привыкли и он увидел. Река мёртвых никуда не делась. Но теперь она пришла в движение.

Сандор хотел изрыгнуть ругательство, да так и замер, ибо нельзя было придумать слово, достойное происходящего. Он пригнул голову и уселся на пол, прекратившись бортиком между бойницами. Эх, вот бы выпить! Да чего покрепче. Слишком тяжело выносить это на трезвую голову.

Внизу, во внутренней части двора, откуда был виден Клиган, мертвые так же вставали на марш. Клиган замер, сполз ещё ниже, перевернулся на живот и потихоньку пополз к двери оборонительной башни, аккуратно подтягивая за собой топор.

Где-то внизу в глубине башни или в коридорах ближних строений он услышал неуверенные, спотыкающиеся шаги. И подождал, пока они стихнут.

Спустился в низ, миновал пару коридоров вглубь, подальше от стены и попал в широкий зал. Баррикады из обеденных столов и стульев были сметены волной мертвых, защитники истыкали их обсидиановыми лезвиями, упокоили навсегда сотни мертвецов, засыпали их телами каждый сантиметр крепости, но этого оказалось мало. Капля в море. Какие отважные северяне! Неприступные, несломленные. И такие мёртвые теперь. А вот сир Сандор Клиган всё еще жив.

Он перевернул один из трупов и выцарапал из под него здоровенную фляжку, откупорил и залил себе в рот. Чёртово пойло одичалых! Жидкой огонь с протухшим козьим молоком! Ну, ничего, и так сойдёт. Ещё бы пожрать чего. И согреться бы.

Клиган осмотрелся, прошёлся туда-сюда, со злости пнул по башке один из трупов, притих, прислушался и встал на четвереньки — так искать было проще.

— Да, чёрт же вас дери! Неужели ничего нет? — проворчал он и осёкся.

Тихо. Никаких звуков кроме его возни. И завываний ветра. Но… что-то не так. Клиган вскочил, подорвал топор в груди и согнул ноги. Что-то мелькнуло между трупами, шустрое словно крыса. Никаких звуков. Только его дыхание. И снова мелькнуло… Не-е-т. Это не крыса.

Оглядываясь и стреляя глазами во все стороны, Сандор сделал несколько широких шагов вперёд, распахнул дверь, вышел в коридор, захлопнул дверь и развернулся, надеясь слинять по-тихому.

Но беззвучная и ловкая тень преградила ему путь.

— Нет… — прошептал он, — не-е-ет! — закричал он.

Девочка, в которой больше не было жизни, бросилась вперёд. В ней ещё осталась та кошачья грация, которую она подцепила где-то на своём пути. В мягком подкате она проскользнула под взмахом топора Клигана, ловко перекатилась и разорвала дистанцию.

Лицо Сандора перекосилось больше обычного, кинжал из валирийской стали, словно бритва прошёл через его одежду и оставил на бедре глубокий порез, тот час заполнившийся кровью. Густые капли упали на земле.

Клиган взревел и обрушил топорище туда, куда скользила тень с ледяными глазами. Девочка, у которой больше не билось сердце, легко ушла от взмаха и так же легко избежала удара сапогом, на который надеялся поймать её Клиган.

— Дерьмо… — прошептал он, сжимая новую рану в боку. Глубокую и опасную.

Клиган опустил топор лезвием вниз, с силой воткнул его острие в лед, опёрся на него словно на костыль, прокашлялся и усмехнулся.

— Что-то не ладится у меня с женщинами. Так и знал, что маленькая леди всё-таки прикончит меня. Жаль, что не вышло… Жаль, что отпустил тебя. Жаль, что не прикончила меня ещё тогда.

Девочка, которая теперь стала для Клигана никем, плавно и беззвучно сократила дистанцию и бросилась вперёд.

Клиган знал, что не сможет отразить её удар. Слишком уж ловкой была эта бестия, даже после смерти. Он лишь изо всей силы рванул топор, вверх и впёред, отбрасывая острием тяжелые осколки льда ей под ноги и ледяную крошку ей в глаза. И уже неловко, не так как прежде, она споткнулась об одну из глыбин, присела в выпаде, ноги её разъехались, но всё она равно довершила атаку.

Всё равно слишком быстро. Пёс почувствовал острие, и удар этого самого острия, хоть и вошёл в живот, но по силе был равен толчкам и ударам этой малявки долгое время назад, в той другой жизни, где он лишь искал выгоды, а не бежал от вечного хлада.

И в тот момент, когда нежить хотела вырвать клинок из брюха Клигана, он опустил ладонь на рукоятку и сжал.

— Поймал, — процедил Пёс сквозь зубы и обрушил сверху свой топор.

* * *

С каждой потерянной капелькой крови, Клигану становилось всё холоднее. Он плутал по обледенелым коридорам, цеплялся руками за стены и иногда избавлялся от потерявшихся в этом лабиринте гулей. Силы оставляли его, мысли становились всё бессвязнее, а тело всё более непослушным.

Он вломился в скромную комнатушку, закрыл за собой дверь, кряхтя выгреб из очага остатки углей, схватил со стола обрывки бумаги, веревки и всё что могло гореть. Сел на промозглый пол, сгрёб мусор в кучку, непослушными пальцами достал кресало. Искры падали на мусор, тлели, но огонь всё не разгорался, как бы Сандор не упорствовал…

Клиган вскоре выдохся, перестал чувствовать зад и снова задумался о смерти.

С самого первого и «яркого» воспоминания она всегда бродила где-то рядом. Смотрела на него издалека с интересом, или даже дышала в затылок, и он так привык к ней, что… уже даже и презрения не испытывал.

Вот и сейчас её тяжелый взгляд застыл у него где-то между лопаток. Что ты будешь делать Клиган? Сдашься и замерзнешь здесь насмерть? Или снова будешь бороться? В этом есть смысл? Ты не устал, Клиган?

Пёс проскрипел что-то, прорычал. Горло так осипло, что слов ругательства было не разобрать. С трудом подтянул под себя ноги, хрустнул сухожилиями, тяжело поднялся, опёрся о стену и побрёл.

Нужно найти что-то, что будет хорошо гореть. Масло. Крепкий эль. Это сраное пойло северян. Сейчас ему нужен огонь, проклятое семя!

Из тёмного угла на него обрушилось что-то, шипящие и сухопарое. Они повалились на землю, Пёс инстинктивно опустил руки этому на горло и понял, что уже давно не тащит свой топор, он остался где-то там. В синих глазах высохшего и истерзанного ледяными бурями гуля не было ненависти. Лишь какое-то упорство. Во что бы то ни стало, оно хотело убить Пса.

Не сегодня, приятель. Клиган напрягся изо всех сил, ощутил как снова разошлись его раны и обдали тело ещё тёплой кровью. Голова гуля полетела в один угол, а тело в другой. Мёртвая голова ещё жила, и Пёс усмехнулся и кивнул этому упрямству. Если б не его раны, он бы попробовал сделать и реверанс.

Подгибающиеся ноги вынесли его на улицу. Вроде бы прошло совсем немного времени, как он попал в лабиринт, но солнце уже собралось спрятаться за горизонт. Воздух был таким холодным и колючим, что промозглость старой крепости показалась натопленной баней замерзающему Псу. Он кинулся в первую попавшуюся дверь, чтобы больше ни секунды ему не пришлось терпеть на себе ледяной ветер.

Ступать почти некуда. Всюду трупы. Они не воняют, потому что превратились в лёд. Из дыры в стене задувает метель. И вдруг Клиган чувствует на своей коже дуновение тепла.

У одной из стен ещё тлела кучка пепла. От неё пахло жареной свининой, но почерневшие ребра, торчащие из снега явно принадлежали не свинье. А ещё из-под снега торчит маленькая голова волка, вырезанная из кости. Клиган подошёл поближе и не зря… Меч Джона. Длинный коготь.

Лицо Клигана скривилось. Не то чтобы, ему было не плевать, но настроение и так было паршивее некуда. Хороший меч. Добрый. Негоже ему пропадать в снегу. Найдется ему и получше применение.

Клиган усмехнулся и коротко рассмеялся. Ланнистеры были готовы удавиться за такой меч. Только самые величайшие войны, рыцари и главы домов были достойны носить этот промёрзший кусок металла. И сир Сандор Клиган. Ха.

Он опустился на колени, откопал вокруг снег, взялся за лезвие и замер. Оно было тёплым. Почти горячим.

Снаружи раздался грохот и шипение. Ходоки. Клиган упал на колени. Не было у него сил сражаться, он обнял меч, как горячую лагерную проститутку, и стал закидывать себя снегом…

* * *

…И снились ему корабли, вмерзшие в лёд, синие, хищные цветы на снегу и люди, в странных доспехах. Снилось, как затух последний костёр и как странные люди приняли последний бой с ордой мертвецов, на ледяном валу, посреди ледяной пустыни. Снилась ему женщина, с белой кожей и волосами, с синими глазами, живая и не живая, в странных одеждах, стоящая на коленях посреди красной спирали и смотрящая в темноту. Снилось, как упала она на снег и как солнце, неожиданно горячее и яркое, прибило её словно букашку. И странные люди в доспехах прошли мимо тускнеющих глаз её, живых и не живых. И один из них пронзил её сердце копьём с чёрным, блестящим наконечником. Солнце грело так жарко, что воин расстегнул свои одежды, скинул капюшон и стал догонять своих…

Клиган очнулся. Снежный кокон его расплавился, а сам он согрелся и даже разомлел. Раны беспокоили его меньше, а судя по тому, что он жив — вечерние гости прошли мимо. Клиган усмехнулся.

Он слышал немало трёпа о валирийской стали, но чтобы он не давала замерзнуть… Торос из Мирра обязательно бы увидел в этом какой-то божественный знак. А Псу было плевать. Он жив. И это главное.

У него ещё есть одно незаконченное дело в Королевской Гавани. Даже если мертвецы пойдут в ту сторону, он окажется быстрее. А потом… он будет свободен. Отправится куда потеплее и переждёт всё это дерьмо. Если доживет. Но грех не попробовать.

Сандор осторожно выглянул в дыру. Винтерфелл вымер и затих. Даже мертвые покинули его. Метель немного подуспокоилась, и утреннее солнце немного разогнало мороз.

Следующие два часа он потратил на обшаривание окрестностей. Он не спешил и был осмотрительным. Искал еду, одежду, оружие, воду, выпивку. Путь предстоял неблизкий и опасный, особенно если зима идёт быстрее лошади. Но и тут оставаться было не вариантом, даже с его ранами. Тут он замерзнет насмерть. Станет ещё холоднее, он чувствовал это каждой клеточкой своего тела.

Если пройтись по округе, возможно, он найдёт лошадь, пускай даже дотракийскую замерзшую клячу. Он вставит ей таких тумаков, что она вмиг согреется и унёсет его из этого ледяного ада. Это хороший план.

Клигану удалось собрать большую сумку. Гули ему больше не попадались. Ветер постоянно подбрасывал под ноги снег, Винтерфелл заносило и очень скоро, без людской руки он скроется под ледяными шапками. Нужно спешить.

Сандор решил сократить путь и выйти через разрушенную стену рощи с чардревом. Он дойдет до холмов, оглядится, как следует, может, наткнется на лошадь, вернется за сумкой и пустится в путь.

Снег уже почти скрыл тела и оружие павших здесь войнов. Чардрево раскинуло свои ветви высоко в небеса. Уж оно-то точно пережило не одну зиму. Тоже упорное.

Сандору начал напевать, чтоб согреться, но пошлая солдатская песенка то и дело прерывалась ругательствами и клацаньем зубов. И вдруг он застыл как вкопанный, не выдержал и рассмеялся. Из всех гребенных дорожек, он выбрал именно эту.

Он сразу понял, кто перед ним. Он уже видел эту тварь, пусть и издалека. Без своей свиты, без своих мёртвых слуг, совершенно один у чардрева стоял Король Ночи. Он снял свой доспех, воткнул продолговатый клинок глубоко в вырезанный и кровоточащий лик и гладил кору рукой.

— Чёрт меня дери, тебя таки достали! — усмехнулся Клиган. — Это была мелкая? Да? Не такой уж ты и крутой, да?

Король Ночи развернулся, наклонил голову и оценивающим взглядом осмотрел Пса. Под рёбрами на его ледяном теле зияла трещина, а корона его из острых шипов осыпалась почти наполовину.

— Очень хорошо, что я тебя встретил. Чтобы там всё эти боги не хотели — это закончится здесь, — процедил Клиган и сплюнул на снег. — Надеюсь ты мужик, а не страшная баба. У меня с ними не ладится.

Широкими шагами Пёс разорвал дистанцию, зарычал и обрушил свой меч сверху вниз. Клинок Короля Ночи вмиг освободился, столкнулся с валерийской сталью, в воздухе раздался звон, но не такой, как бывает когда метал сталкивается с металлом. Иной. Противный и резкий.

Король Ночи легко блокировал страшный удар, шагнул назад и в сторону, закрутился и сразу же контратаковал. Теперь блокировать пришлось Псу и на секунду он подумал, что лезвие из льда проёдет сквозь него и Длинный Коготь, как нож сквозь масло. Но после причудливого звона Пёс всё ещё был жив. Всё таки то, с чем он сражался не было каким-то богом и от Пса не осталось ледышки. У него был шанс. Их клинки снова столкнулись.

Король Ночи сражался с умением и надменностью, присущими старому рыцарю. Его техника была ловкой, оточенной, в движениях сверхчеловеческая сила и скорость. Он читал всё атаки Пса, будто дрался с ребёнком. Но он слишком высоко держал голову.

Их клинки сошлись в очередной раз, Пёс шагнул вперёд, наступил ботинком на ногу противника и обрушил пудовый кулак на лицо. Крепкий ублюдок не то что не отшатнулся, даже не моргнул. Это скорее был его план, чем план Пса. Ледяные пальцы схватили Пса.

Пёс отшатнулся вырвался, разорвав рукав, он знал, что нельзя давать этой твари прикоснуться. Развернулся, продолжая движение, и рубанул всем весом. Чёрт, да этот удар проверенно разрубал лошадь! Другой бы его противник уже упал, но Король Ночи так же легко блокировал удар.

Клиган вцепился в рукоять обеими руками и попытался задавить весом, но ледяной демон был крепок. Полуулыбка или что-то вроде неё заиграла на лице Короля Ночи, и от этого только сильнее перекосило Пса. Он надавил ещё, изо всех сил.

Ботинки Клигана предательски заскользили, руки задрожали и сам он начал складываться и просаживаться вниз. На секунду ему стало страшно, но потом сразу же — спокойно. Его смерть была совсем рядом. Скоро ему не нужно будет сражаться. Скоро он сможет отдохнуть.

Раненная нога Клигана подогнулась, просела на колено, упёрлась в снег, руки ходили крупной дрожью, сил держать меч не осталось. Клиган закрыл глаза.

Треск. Но не черепушки Клигана, и не льда под его коленом. Широкий клинок Короля Ночи, давил на Длинный Коготь, но теперь давал трещину, словно был сделан из самой дерьмовой стали. Вот зачем нужен хороший меч, козье ты вымя!

— Валар моргулис, ублюдок!

Клиган зарычал, вырвал из под себя ногу, кинулся назад и вырвал свой клинок в сторону. Меч Короля Ночи разъехался и распался на две части, Клиган крутанул свой полуторник над головой и обрушил на противника…

СЕРСЕЯ

— Ну, — Серсея поежилась, поправила плотное зимнее платье и поставила кубок на подоконник.

Ощутимо похолодало. Плотный покров тяжёлых облаков укутал небо над столицей и скрыл солнце. И хотя был день, то тут, то там среди плотной застройки, как в сумерках, горели огоньки очагов. Жители Королевской Гавани тоже мерзли. Как там эти Старки говорили… «Зима близко»?…

— Вестей нет, Ваша Милость, — своим спокойным и вежливым тоном ответил Квиберн и опустил глаза.

— Больше месяца прошло, Квиберн! — ледяным тоном прошипела она.

— Я боюсь… Ваша Милость, новостей и не будет… — Квиберн поднял глаза и посмотрел на неё, как-то серьезно… так когда-то давно смотрел отец.

— Что?! — Серсея скривила губы и метнула в мейстера уничижающий взгляд.

— Вороны… Ваша Милость… они не возвращаются… и вообще ведут себя странно. Ваша Милость, нам стоит признать — северянам и их союзникам не удалось разбить войско мертвецов и теперь они движутся сюда.

— Мертвецов… — процедила королева. — Бред! Нам следовало всё-таки послать армию и положить конец этому безумию, Квиберн!

— Город бы остался без защиты, Ваша милость. Теперь же он хорошо укреплён и готов противостоять любой опасности.

— А что стало с драконами? И с этой беловолосой шлюхой? — Серсея отхлебнула из бокала.

— Неизвестно, Ваша Милость. Но когда-нибудь выяснится.

— Когда-нибудь… был бы ты осторожнее в своих формулировках, Квиберн!

— Слушаюсь, Ваша милость. Если мои расчеты верны, мы выясним всё через пару недель…

— Глупость! — отрезала Серсея. — А что с этим… наёмником, как его?

— Сир Брон так же не вернулся, Ваша Милость.

— Надеюсь, он успел привести приговор в исполнение… — пробормотала она и погладила округлившийся живот. Квиберн не уходил и мял руки, сцепленные в замок, что ещё больше раздражало королево. — Что-то ещё?

— Да, Ваша Милость… Неутешительные вести из Дорна, — Квиберн замялся.

— Что там ещё?

— Мои шпионы вернулись только вчера. Судя по показаниям некоторых свидетелей, есть вероятность, что туда прибыл Варис, бывший Мастер над шептунами.

— Я помню кто он! Предатель…

— Его видели в обществе с временным правителем Дорна и… неким Юным Грифом… который прилюдно величает себя Эйгоном, сыном Элии Мартелл и Рейгона Таргариена. И до меня дошёл слух, что Доран Мартелл пережил покушение.

— Что? Да плевать на этих Мартеллов! Ещё один Таргариен?!

— Но без драконов, Ваша Милость! Даже если он действительно Таргариен. Однако, убывшие из Королевской Гавани три недели назад Золотые Мечи теперь обосновались в Дорне и есть вероятность, что они ведут переговоры с Вашими врагами. К войску Золотых Мечей присоединились ещё подкрепления и… слоны, Ваша Милость.

— Слоны?! — Серсею перекосило от злобы, её кубок полетел в Квиберна и обдал его вином.

— Да, Ваша милость. И зная Вариса, я думаю, они найдут способ перевести их через море. Похоже, это смутное время и не думает заканчиваться.

— Мда… — пробормотала Серсея, присела в кресло и опустила руки на живот. — А Эурон? Его корабли ещё на месте?

— Да Ваша Милость, тут, я думаю, переживать не о чем. Плыть им некуда. Железные Острова снова под контролем Аши Грейджой. И эта часть железнорождённых вряд ли думает их покидать.

— Боятся. Не удивительно. А Аррены?

— Они сознательно не выходят на связь, Ваша Милость. По крайней мере, нет признаков, что они собираются вмешиваться в дальнейшие события.

— Рассчитывают перезимовать в этом своём гнезде… Ничего, они тоже своё получат, пускай и последними, — Серсея снова поёжилась. — Сир Григор, закройте окно.

Мрачный громила встрепенулся, бряцнул доспехами, широкими шагами болванчика дошёл до окна, громыхнул створнями и застыл в ожидании новых приказов.

— Квиберн, — Серсея встала и расправила плечи, — я бы хотела, чтобы ты обдумал идею привлечения новых союзников. У этих… мертвецов, хм, наверняка есть лидер с которым можно было бы провести переговоры… либо же нам стоит обратить своё внимание на потенциальных союзников из Эссоса.

* * *

В последние дни что-то происходило с Эуроном. С ним всегда что-то происходило, его душа и сердце всегда были в движении, но теперь… его душа металась, а сердце словно потяжелело и шло ко дну.

Он ничего не ел, лишь всаживал в себя неприличные количества крепкого эля и ни с кем не разговаривал. Вечерами, когда глаза его обретали ещё больше демонического блеска от выпитого спиртного, он подолгу смотрел в темнеющий, предзакатный горизонт моря. Оно становилось всё более спокойным, безмятежным и холодным с каждым днем. Когда темнота сковывала его непобедимый флот, затаившийся в бухте Королевской Гавани в ожидании всё ненаступающего сражения, он запирался в своей каюте, зажигал огонь и подолгу смотрел на него.

С каждый днём, несмотря на полный штиль, танец огня в жаровне становился всё более беспокойным и рваным. И этот огонь, что-то пытался донести ему. Но Эурон не знал языка огня, море было его домом. Жрец Красного Бога затерялся где-то в борделях Королевской Гавани, что-то останавливало Эурона послать за ним людей и выбить из него всё, что говорит огонь.

То, что мертво умереть не может.

И тем не менее интерес Королевы к нему умер. Эурон до последнего думал, что сможет завоевать её, как он завоёвывал всё на своём пути. Но их любовь сложилась словно парус, когда буря стихла и превратилась в мёртвый штиль.

Он сам покинул замок, не дожидаясь, пока его выкинут рыцари или тот страшный громила. С достоинством. Сказав ей, что ему нужно заняться флотом и он не может оставлять своих людей без предводителя. Она даже не кивнула и не посмотрела на него.

Но ничего. Когда родиться их ребёнок, когда умрёт последняя из Таргариенов и когда он избавится от цареубийцы, она станет поспокойнее и он заявит свои права. А пока лучше просто не попадаться ей на глаза. У этой бабёнки слишком много власти, она опасна, но и ей не стоит недооценивать Грейджоя.

Ожидание.

Вот чего не мог выносить Эурон. До этого момента, очень долгие годы, вся его жизнь была одним сплошным броском в бушующее море. Волны били его, поднимались выше его головы, выше дворцов, что он мог себе представить, обрушивались ему на голову гранитными стенами, оставляли у него на губах солоноватый привкус и боль во всем теле. Но ни одна из этих волн не смогла сломать его. Каждый миг своей яркой жизни, он смотрел в лицо бушующему шторму и кричал: «Забери меня! Забери-и-и! Или я заберу тебя!».

И вот наступил штиль. Ему бы и хотелось куда-то прыгнуть, но здравый смысл подсказывал ему, что сейчас нужно ждать. Скоро ветер подует и снова превратит море в бушующий, бурлящий котёл, в котором была вся его жизнь. В котором он был силён по-настоящему.

Следующий дни пролетели словно в тумане. И вот от скуки его обуяла ярость, он приказал выкинуть бочки с вином за борт и весь день стрелял из «Скорпионов», совсем загнав команду, напился до беспамятства и прыгнул вводу.

Вода обожгла его и шокировала. Она выбивала из легких воздух и пыталась забрать из него саму жизнь. Такая холодная… Даже для него, видевшего все северные моря… С трудом он доплыл до веревочной лестницы, поднялся на борт, еле сжимая окоченевшие пальцы, не показал вида команде и скрылся в своей каюте.

Огонь из жаровни плясал, словно безумец, но почти не давал тепла. Эурон понял, что если останется тут ещё хотя бы на день, то…

Эурон выбежал из своей каюты, хотел кричать, приказывать, направить корабли к Железным островам, отбить их и вернутся снова настоящим мужчиной.

Но он не успел раскрыть рот. Вся команда высыпала на палубу, молчала и смотрела вниз.

Корабли вмерзли в лёд.

* * *

В то утро Серсея не смогла позвать слуг. Её горло сковало словно льдом, она охрипла и потеряла голос. Она выдохнула пар, вздрогнула и поняла, что не чувствует кончиков ушей, лба, пальцев ног, рук и плечей. Камин погас, да и не просто погас, а покрылся льдом и сквозь дымоход в комнату залетали снежинки.

Сир Григор Клиган стоял у окна и неотрывно смотрел на горизонт. Обычно он был у её кровати. Серсея прохрипела что-то невразумительное, он обернулся и, поняв что от него хотят, выбежал за слугами.

Что-то было не так. Уже давно было утро, её не разбудили, как положено. И в замке было слишком тихо.

Ветер донёс с улицы обрывки встревоженных выкриков. Зазвонил колокол. Потом ещё один. И ещё.

Опустив головы, в покои ворвались две бледные служанки. Одна тут же развела огонь, вторая помогла королеве одеться и совершить утренний туалет. В конце Серсея схватила её за подбородок и прошептала:

— Что там? Что там?

— Я… я не знаю, Ваша Милость. — Служанка вырвалась и почти бегом скрылась из покоев.

Сир Григор снова занял позицию у окна. Она бы спросила у него, но он не разговаривал. Серсея раскрыла сервант, трясущимися руками достала бутылку крепкой настойки от Квиберна, налила себе в бокал, сделала три крупных глотка и прокашлялась. Горлу стало определённо легче, Серсея налила свой кубок почти до краев, схватила его и быстрым шагом вышла из покоев.

В тронном зале было малолюдно. Лишь рыцари и командиры стражи, в доспехах и полностью вооруженные. Их имён она не помнила. И Квиберн. Подлый крысёныш буквально шептался о чем-то с кучкой заговорщиков.

— Что происходит? — попыталась крикнуть Серсея и закашлялась.

Рыцари тут же покинули зал, Квиберн подошёл к ней, он был бледен и глаза его бегали.

— Ваша Милость, — ответил он, — у стен… войско мёртвых…

— Что?

— Наши худшие опасения сбылись, Ваша Милость… Город готовится к осаде.

— Почему… почему меня не разбудили?.. — ошарашенно прошептала Серсея.

— В этом не было необходимости, Ваша Милость, — как-то странно ответил Квиберн.

— Что?! — изумилась Серсея.

— Я бы сказал, что здесь может быть опасно, моя королева… — Квиберн с трудом подбирал слова. — И что Вам стоит на время покинуть город… но, боюсь, все пути для отступления оказались отрезаны. Вчера ночью даже корабли вмерзли в лёд… Зима уже здесь. Мы будем оборонять город, моя королева. А Вы можете заняться, чем хотите… Я бы советовал Вам молиться.

Серсея не успела ничего ответить, Квиберн выбежал из зала. Колокола с улицы забили отчаянно.

Рука с кубком её затряслась. Серсея обхватила запястье, выдохнула, сделала ещё пару больших глотков и устремилась вверх, на смотровые башни.

Там наверху она поняла, куда смотрел сир Клиган. Со стороны гор на столицу надвигалась сплошная белая стена, от земли до облаков. Белая мгла… В детстве Серсея, как и все дети, слышала эти сказки.

На стены и оборонительные башни устремились сотни и тысячи красно-чёрных точек, они застыли там в ожидании атаки и зажгли сотни огней. Рядом с Серсеей встал сир Марк Турро, вроде так его звали, один из офицеров южного гарнизона.

— Сколько их? — спросила его Серсея.

— Мы не смогли посчитать, Ваша Милость. Больше ста тысяч, — процедил он.

— О, Боги… — прошептала королева. — А Вы? Вы что здесь делаете?

— Просто хотел увидеть своими глазами, Ваша Милость. Пока не началось. Я поведу своих людей к северным воротам.

Туман вдруг столкнулся со столицей, тяжёло перемахнул за стены и заполнил улицы. Крики и колокола стихли. Скрипучий вопль вдруг разогнал тишину. Сир Марк побледнел и быстрым шагом устремился к лестнице.

Серсея залпом осушила бокал и выронила его под ноги. Скрипучий вопль повторился и стал ближе. Кто-то из людей истошно закричал вдалеке:

— Драко-о-он!

Королеву качнуло от ужасного ветра, но она устояла. В небе над столицей мелькнула чёрная тень. Словно ястреб в поисках добычи, она сделала круг на городом и пошла на снижение. Серсея побледнела.

Ярко-синий огонь разорвал небеса и обрушился на город. Раздались крики и гром, как от грозы.

Телохранители королевы было зашептались, но Гора так страшно взглянул на них, что они мигом заткнулись.

Королевская Гавань горела. Блеклое солнце скрылось за тучами и дымом от пожарищ, стало темно, как ночью. Лишь сотни огоньков и редкие серые тени рассекали небеса, надеясь поразить дракона. Дракон поднимался в самую высь, камнем обрушивался вниз и с каждым заходом сокращал количество защитников или домов, где жили её подданные.

И вот он снова обрушился вниз, но на этот раз, каким-то чудом громадная стрела из «Скорпиона» скользнула ему по брюху и он рухнул вниз. Он не был убит, лишь ранен и в том квартале, куда он приземлился разразился настоящий ад.

Серсея вскрикнула радостно и отчаянно, она всё ещё надеялась, что и эта передряга закончится. Но в небе показались ещё две тени. И ещё больше огня обрушилась на столицу.

Сир Григор подошёл к ней, встал рядом и посмотрел на неё. Он хотел, чтобы они нашли более безопасное место. Серсея кивнула, кинула последний взгляд на горящую столицу и увидела зелёные всполохи дикого огня. Ловушки, которую она приготовила для соперницы. Внизу раздались крики.

* * *

Они покинули тронный зал, шли по коридору вниз, собираясь затеряться в катакомбах. Серсея услышала нарастающий грохот, словно сотня лошадей сошла с ума и неслась на неё. Сир Клиган остановился, выставил руку не давая Серсее идти вперёд и застыл в нерешительности, смотря то вперёд, то на неё.

На секунду всё стихло и вдруг в коридор бушующей рекой хлынули мертвецы. Серсею грубо подхватили под руки и побежали с ней, совсем близко от себя она слышала настигающие их хрипы и трески. Вдруг тряска и звуки прекратились, голова Серсеи перестался мотаться туда сюда и она наконец смогла сфокусироваться.

Перед ними были массивные двери в тронный зал, слева и справа стены, а позади застыла армия мертвых. Они не двигались, не издавали ни звука, стояли и смотрели на королеву и её последних защитников.

— Что нам делать, Сир Клиган? — прошептал один из рыцарей, видимо надеясь, что хоть сейчас мрачный великан нарушит свой обед молчания.

Но Сир Клиган ничего не ответил, обнажил меч и бросился впёред. Серсея хотела закричать, чтобы он остановился, ей показалось, что Гора обезумел и только приближает их конец. Из плотной толпы мертвецов, в змеино-гибком пируете выскочил противник Клигана.

Он не был мёртвым и лишь издалека мог сойти за человека. Худой, как скелет, лицо — череп, серая кожа покрыта коркой и сморщена, глаза словно горящие синие огоньки, пепельно бледные волосы, сплетены в косу. Броня на нём была легкая, как из кожи, он был вооружен изогнутым мечом с длинной рукояткой, сделанным не из металла, а скорее изо льда.

Серсея уже видела подобный поединок. Ловкий и быстрый боец против несокрушимой физической мощи.

Клиган, похоже, тоже не забыл этот поединок. Он лишь слегка подвинул лезвие ледяного меча — от груди к себе в живот, принял его и обрушил свой клинок сверху на замешкавшегося противника. Словно стекло разбилось и чудовища не стало. Сир Клиган одним движением достал из своего тела чужеродный меч и не было похоже, что такая рана хоть как-то его обеспокоила.

Но пауза была недолгой. Сквозь ряды мёртвых просочились ещё несколько подобных… солдат. Сир Григор отступил назад, за спины остальных стражей королевы, под звуки битвы толкнул её в тронный зал, последний раз посмотрел своими жуткими глазами и захлопнул двери.

Серсея резко поднялась, подбежала к двери и прислушалась. Что-то тяжелое гулко упало на пол и стало тихо. Совсем тихо, будто по другую сторону двери ничего и не было.

Ледяной ужас сковал Серсею, она задышала часто-часто и попятилась назад. Двери тронного зала слегка скрипнули. Серсея замерла.

Высокая, немного коренастая, но статная фигура медленно вошла, прошлась по залу, провела рукой по стенам, обвела взглядом потолок, Железный трон и уставилась на Серсею своими синими глазами.

— Ты… — прошептала Серсея.

Она пятилась назад, споткнулась на ступеньках, уперлась в холодное тело трона, забралась на него и свернулась клубочком. Ей хотелось закрыть глаза и чтобы всё это кончилась, но она не могла не смотреть.

На мертвенно-бледном лице-маске проступила искривлённая полуухмылка. Серсея задрожала ещё больше. Спустя годы, он вырос, и теперь его сходство с отцом стало очевидным.

Врата тронного зала медленно раскрылись. Молча и почти беззвучно, не торопясь, толпа мертвых заполнила зал и их обглоданные, истерзанные и гниющие лица окружили трон и Серсею.

Король Ночи вышел к её ногам и насмешливо поклонился. Из-за его спины к трону побрёл ещё один мертвец.

— Нет… — прошептала Серсея, заплакала и сползла вниз.

К шеи Серсеи протянулись руки, одна мёртвая, а другая из золота…

ТИРИОН

Тирион тяжело поднялся с колен, вздохнул и похлопал по щеке умирающую лошадь. Суровый зимний ветер терзал его обмотанное тряпками лицо и руки. Лошадь глубоко вдохнула, выдохнула и замерла.

Тирион уже и не считал, сколько он был в дороге и сколько лошадей не смогли продолжать путь. Он почти привык к боли в теле и холоду. Теперь он чувствовал себя сильным, физически, хоть и был измотан. Но весь этот путь… он был в никуда. Тирион совершенно не понимал, что ему делать дальше. Но умирать он не хотел точно.

Там в крипте, храбрая рыжеволосая девочка, перенёсшая так много, взяла из его рук кинжал из обсидиана и вонзила себе в сердце. А у него не хватило смелости. Он спрятался, как трус. Но зачем? Во имя чего?

Тирион коротко выдохнул, сжал кулаки, поправил тряпки на лице и решительно двинулся вперёд.

Безжалостный Тормунд бы умер от смеха, увидев как отчаявшийся, печальный, но серьёзный карлик, борется со снегом, барахтается в нем и вырывает у него каждый сантиметр. И без того короткие его ноги проваливались, практически не давая ему продвигаться вперед. Но он делал шаг, подтягивался руками, вырывал ноги, затем ещё шаг… Иной раз ему хотелось остаться в этом снегу, иной раз он даже плакал от своего бессилия, иной раз мрачно понимал, что это конец. Солнце почти закатилось за горизонт, сумерки дадут ему ещё пару часов, но в конце он останется на едине с тьмой и она поглотит его.

И вдруг сердце маленького льва забилось быстрее. Под коркой снега он узнал очертания Королевской Гавани. Дошёл. Тирион упал на колени, от усталость ног и рук он почти не чувствовал, а дыхание его было таким же глубоким и быстрым, как у лошади, что умерла не так давно.

Под слоем снега город словно обмельчал, стал ниже и почернел… Нет… Город сожгли. Серсея…

— Кар-р-р-! — прозвучало у него над головой.

Разжиревший ворон сидел на ветке, вертел головой, но не сводил с него глаз. От этого взгляда Тириону стало не по себе. Но, по крайней мере, эта чёртова птица вполне себе жива. Давно он не видел ничего живого, кроме лошади. Хороший знак. Или нет?

Городские дороги еще не так занесло снегом и идти стало куда легче. Пахло гарью. На голову Тириона падали снежники, перемешанные с частицами пепла. Что же тут случилось.

Тирион опустил глаза вниз и увидел торчавшую из снега обгоревшую руку. Больше он глаза не опускал. Только один раз. Когда не смог смотреть на сгоревший бордель. Безумная и нереальная картина на этой глупой детали вдруг уложилось у него в голове. Нет больше Королевской Гавани. И ей больше никто не правит. Нет Семи Королевств.

И всё-таки Тирион решил идти к замку. Там по крайней мере осталось вино.

Тирион совершенно не смотрел по сторонам, оглох и просто брёл вперёд. И лишь резкое движение совсем рядом вывело его из этого ступора. Сначала он не понял. Подумал, что пласт снега съехал с полуразрушенной крыши. Но это был не снег. То, что двигалось сливалось с ним и было почти не различимо на его фоне.

Тирион услышал скрип, противный и проникающий в самую душу. Многолапая тень, размером с лошадь, скользнуло в сторону и скрылось за домом.

Тирион вздрогнул, и оглядываясь, быстро пошёл вперёд.

Теперь он смотрел по сторонам и мотал головой почти беспрерывно. Слева, справа, сзади и впереди ему попадались застывшие фигуры. Синие их глаза смотрели прямо перед собой или вниз и никаких звуков они не издавали. Их были сотни. Тысячи. Десятки тысяч.

И хотя им было плевать на карлика, он побежал. Неуклюже, спотыкаясь, производя огромное количество шума в этой тишине, отчаянно. Он бежал, пока не достиг замка.

Тут мертвецов уже не было. А Тириона не было их видеть. Лишь только одно лицо. Лицо его сестры. Он должен был убедиться. Из последних сил Тирион начал подыматься вверх.

* * *

У Железного Трона лежало иссохшиеся, растерзанное тело. Тирион сразу понял кому оно принадлежит.

Но трон был не пуст. На нём сидел человек, с серой кожей, синими глазами, и странными буграми на черепе. Человек не двигался с места и не сводил с Тириона глаз.

То, что раньше было Браном Старком и Трехглазым вороном встало.

Тирион молчал. Долго. Он так и не смог придумать, что сказать. Голова его тяжелела, взгляд опускался всё ниже. И в конце конце, Тирион опустил голову к самой земле и преклонил колено.

Тирион ждал, что ледяные руки коснуться его или в зал ворвется толпа мертвецов, но нечто иное сбило его с ног. Башня завибрировала, пошла ходуном и разломилась. В зияющую протиснулась громадная чешуйчатая морда, Король Ночи в последний раз посмотрел на Тириона, неожиданно ловко вскарабкался на дракона и тот понёс его ввысь.

Тирион поднялся, быстро как смог и подбежал к дыре. Дракон нёс Короля Ночи на восток. Раздался скрипящий вопль и две крылатые тени устремились туда же. А далеко внизу сотни и тысячи маленьких точек пришли в движение, рекой они устремились за своими королём по обледенелому морю.

Тирион отшатнулся от края, скользнул взглядом по опустошённой столице, на негнущихся ногах прошёл до ступеней у трона, опустился на них и схватился за голову.

ТОРМУНД

По меркам вольного народа Тормунд прожил длинную жизнь. И впервые за его длинную жизнь Студёное море замерзло. Стало так холодно, темно и ветрено, что Суровый Дом впервые показался Тормунду действительно суровым.

Но вслед за потоком ругательств, темноту белой пустыни разорвал его гулкий смех. Никакой лёд не устоит перед Тормундом Ледоломом! Тормунд крепче всякого, даже самого лютого льда!

— Великанья срань! — пританцовывал на месте Тормунд и растирал руки. — Если тут ещё остались живые медведи, я убью их всех и сделаю себе самую большую шубу на сраном севере!

Короткая удочка забилась, Тормунд оскалился, треснул по образовавшейся корке льда и вытянул добычу.

— Ха-хах! Какая здоровая! — Рыжий бородач расхохотался, но ледяной ветер быстро заткнул его.

Прикрыв лицо рукой он пустился в обратный путь по обледенелой пустыне, что ещё недавно была морем. Сквозь темноту, вьюгу, тысячелетнюю белизну и холодный свет звезд, вдалеке пробивались два огонька, на расстоянии друг от друга. Кострища вольного народа. Пускай всего два огонька, но жизнь не ушла отсюда. А значит, пройдет поколение, два, три, сотня и Суровый Дом снова станет людным.

Последние несколько сотен метров Тормунд уже бежал, иногда воздух тут становился невыносимо холодным. Резво и помогая себе руками от стал карабкаться по скалам, ко входу в пещеру. И он уже почти дошёл до полога из шкура, как снег около него сдвинулся и резко бросился на него. Тормунд только и успел побледнеть.

— Ах ты злобная псина! — закричал Тормунд на Призрака и попробовал ударить бестию рыбиной.

Лютоволк легко увернулся, отскочил назад и зарычал. То ли играючи, то ли нет.

— Я тебе поиграюсь! — закричал на него Тормунд. — Иди лучше поймай чего-нибудь, нахлебник безухий! Ух я тебя!

Призрак встрепенулся, услышал что-то в темноте и бросился в ту сторону.

Тормунд закинул добычу на плечо, расправил плечи, гордо поднял голову, улыбнулся своей улыбкой, откинул полог и зашёл.

В их пещере было ощутимо теплее. От дыма немного слезились глаза, было тесновато, но… потом уже седой Тормунд будет хвастать своим внукам, что это он Тормунд, пережил самую суровую зиму. Тормунд Ледяной Король. Тормунд Суровозимый. Тормунд Отец Великанов.

Сир Бриенна Тарт не удостоила его взглядом. И тем не менее он плюхнул ей под ноги добычу, хлопнул её по плечу и улыбнулся.

Светловолосый ребёнок в маленькой шерстяной люльке снова заплакал. Тормунд подкинул в очаг ещё пару дровишек, подошёл к нему, перекинул рыжую бороду в люльку, надулся и смешно скосил глаза.

— Ничего, малец. Когда-нибудь твоя мать выплачет все слезы и научится, наконец, чистить рыбу. Тогда у тебя появятся братья, не такие заморыши, как ты, конечно, а здоровые ублюдки-великаны. Они будут тебя обижать, но ты-то будешь постарше их и я научу тебя задавать им трёпку. Выплачь все слезы сейчас, малыш, а потом я научу тебя смеяться, чтобы не случилось.

— Как там наша королева? — рискнул спросить Тормунд. Бриенна не ответила. Она жалась к огню и не сводила с него глаз. Тормунд покачал головой, посмотрел на неё ласково и вышел.

По меркам свободного народа Тормунд был смелым человеком и видел очень многое. Но белобрысая ведьма пугала его. Или быть может, теперь он желал держаться подальше от всего этого магического дерьма.

Он прошёл закутки пещеры, не нашел никого, побрел ко входу, одёрнул полог и вышел в метель. Ветер задувал так, как будто Тормунд трахнул жену ветра и теперь он был недоволен. Он прикрылся рукой, поморщился и с неудовольствие посмотрел на дальний конец наружной стены пещеры. На её обледенелом склоне выросло нечто вроде цветка, метр в поперечнике. И этот ледяной цветок совсем не нравился Тормунду.

Нужно привыкать к новому миру.

Дейнерис, со всеми её титулами, более многочисленными, чем титулы, которые дал себе Тормунд, стояла на улице. В полный рост, босиком. Её обнажённую грудь и полоску шрама в районе сердца лишь слегка прикрывало какое-то подобие одежды… Вьюга ерошила её расплетённые волосы, острые снежинки вонзались в кожу, но ей не было холодно.

В руках она держала ещё одного рёбенка этого нового мира. Сына Джона. Качала и шептала ему что-то на незнакомом языке.

— Смотри в темноту, Рейго. То, что здесь, то что на юге, на востоке и на западе — всё это твоё, Рейго. Твоё по праву. Когда ты вырастешь — ты возьмешь это. Смотри в темноту, Рейго. Смотри и не бойся.

Content

Рост Толбери
ДОЛГАЯ НОЧЬ

ПРОЛОГ

МЕЛИСАНДРА

САНДОР КЛИГАН

СЕРСЕЯ

ТИРИОН

ТОРМУНД