Даниэлла Постель-Виней

Французское искусство домашнего уюта. Мезон, милый мезон

Дом – это наш уголок мира… наша первая вселенная, настоящий космос в полном смысле этого слова.

Гастон Башляр. «Поэтика пространства»

Памяти Жаклин Манон (1939–2004)

и

моим французским родственникам и друзьям, которые отворили для меня двери своих домов и поделились секретами

Перевела с английского Е. А. Бакушева по изданию:

HOME SWEET MAISON (The French Art of Making a Home) by Danielle Postel-Vinay, 2018

Жаклин Манон в своем будуаре

Обращение к читателям

Когда я признаюсь в своей любви к Франции, окружающие реагируют весьма бурно. Рассказывают о том, что французы надменные, помешаны на собственной элитарности, пренебрежительно относятся к представителям других национальностей. Однажды в разговоре со мной одна американка заявила, что никогда не бывала во Франции, но слышала, что все они там настоящие снобы, поэтому даже не собирается туда ехать. Французский сноб. С подобным стереотипом всем нам доводилось сталкиваться, но это вовсе не свидетельствует о его истинности. Несмотря на мои попытки убедить собеседницу в том, что все мои знакомые французы исключительно милые и приятные люди и во всем виноваты культурные различия и ложные представления, та мне так и не поверила. Поддавшись влиянию стереотипов, она предпочла отказаться от знакомства с французами.

Прямо противоположной реакцией является экстатический восторг. Находятся люди, убежденные в том, что французы производят все только самое первоклассное, романтичное и красивое. Согласна, французская культура отличается определенным шармом, что же касается самих французов… Я, к примеру, люблю мужа-француза и его родственников, но у них имеются недостатки, свойственные любой другой семье. Легко пасть жертвой чрезмерной идеализации всего французского. Можно подумать, французы идеальны, их еда и мода значительно превосходят наши собственные, а сами мы были бы беспредельно счастливы, если бы переехали в Париж и жили в самом сердце этой древней и благородной цивилизации. Однако все это не более чем иллюзия. Мы можем многому научиться у французов, и понимание, а также адаптация французской культуры к нашим реалиям пойдут, несомненно, нам на пользу, однако Франция вовсе не рай на земле.

Обе крайности – романтичные, стильные, образованные, любвеобильные гурманы, чья жизнь представляет нескончаемое удовольствие, и неприятные высокомерные типы, глумящиеся над всеми вокруг, – ошибочны. Французам свойственны как положительные, так и отрицательные качества, как, впрочем, и американцам, итальянцам, японцам, китайцам или любой другой нации. Следует вдумчиво анализировать все эти характеристики, с тем чтобы оценить достойные из них и проигнорировать не самые лучшие.

С учетом сказанного выше я собираюсь поделиться с вами секретами обустройства французского быта. Так вы, конечно, французом не станете и даже не выучите французский и не переедете во Францию, чтобы самолично познакомиться с французской культурой, хотя я настоятельно советую посетить эту страну. Вам нет нужды четко понимать все глубокие различия между французской культурой и образом жизни остального мира. Потребуется лишь критически оценить свой дом и произвести некоторые системные изменения. Применяйте понравившееся и отказывайтесь от того, что вам не по душе, пока не создадите идеальный для себя дом по французским мотивам.

Кроме того, хотелось бы отметить тот факт, что я не специалист по домам: не дипломированный архитектор, не декоратор интерьеров, даже не домохозяйка. Совокупность моего личного опыта в сфере обустройства дома почерпнута из моей жизни – здесь, в Соединенных Штатах, и во Франции. Совместная жизнь с мужем-французом и общение с его французскими родственниками заставили меня по-иному взглянуть на многие вещи и делать их по-другому, увидеть красоту и эффективность, с которыми французы обживают свое личное пространство. Надеюсь, эта книга окажется полезной для вас, вы ощутите прилив вдохновения и захотите применить французское искусство обустройства дома на практике.

Мое знакомство с французскими домами

Впервые с французским домом я познакомилась в Соединенных Штатах.

Жаклин Манон, владелица антикварного магазина на главной улице моего родного города на Среднем Западе, пригласила меня в гости на обед. В то время я, семнадцатилетняя ученица школы, работала на полставки в ее магазине «У Манон», чтобы скопить деньги и после окончания учебы переехать в собственное жилье. Я предпринимала первые шаги к самостоятельной жизни, и судьба привела меня к Жаклин.

Жаклин не стала меня нанимать – она вполне управлялась самостоятельно, – но и от ворот поворот мне не дала. Многие дни мы просиживали в ее антикварном магазинчике, уютно устроившись в мягких креслах, болтали, попивали кофе и курили сигареты. Жаклин предпочитала Benson & Hedges в черном лакированном мундштуке, а я – American Spirits. Во время этих посиделок хозяйка магазина обучала меня премудростям бизнеса – покупке и продаже изысканных предметов, а также рассказывала о своей жизни. Я многое узнала об антикварной мебели, старинных украшениях и винтажной одежде. Как выяснилось, эти старые вещи не только помогают человеку прочувствовать культуру, но и способны привести его в будущее.

Мало-помалу между Жаклин и мной завязалась маловероятная дружба: я была прилежной ученицей, нуждающейся в наставлениях, а 54-летняя Жаклин – дочерью француженки и немца, бывшей моделью, ставшей хиппи, резкой в общении и ревностно оберегающей свое личное пространство. В Соединенные Штаты она эмигрировала в 1960-х годах, тридцать пять лет назад. Сперва поселилась в Нью-Йорке, потом перебралась в Сан-Франциско и наконец осела на Среднем Западе. Именно здесь, в центре Америки, она стала моим первым наставником по искусству жизни.

Однажды апрельским вечером я приехала к ней на обед, поднялась по ступенькам и позвонила в дверь. Надо отметить, что прошли месяцы, прежде чем Жаклин пригласила меня в свой дом – большой особняк в викторианском стиле с окнами в сад. Для моей знакомой дом служил убежищем, крепостью, где она могла укрыться от остального мира. Надрывный лай двух йоркширских терьеров, Коко и Шантильи, перекрывал стереозапись Эдит Пиаф. Итак, дверь распахнулась, на пороге появилась Жаклин. Она была неотразима: шарф с узорами на седых волосах, длинные серебряные серьги, свитер ручной вязки.

– Заходи, – пригласила она меня, оттягивая собак в дом. – Не бойся, они просто меня охраняют. Располагайся, будь как дома.

Пройдя через холл, я оказалась в доме, подобного которому еще никогда не видала в своей жизни. Каждое помещение – от холла и гостиной до уголка для чтения и столовой – казалось нездешним, но очень близким по духу. Дом был забит мебелью, разными предметами декора, растениями, книгами и статуэтками, но при этом выглядел просторным и элегантным. Минимализм и строгость – это не про дом Жаклин. По сути, сама идея минимализма, безжалостного отвержения прошлого, являлась прямой противоположностью всему мной там увиденному. Комнаты отличались торжественностью в сочетании с богемностью и аккуратностью, но при этом благодаря картинам, написанным масляными красками, и стопкам пластинок Джони Митчелл в них чувствовался дух свободы. Воздух пах чистотой и свежестью, тем не менее, на старых книгах лежала пыль, а в углу окна виднелись тонкие нити паутины. Дом Жаклин, как мне казалось тогда, был не просто местом, где она ела и спала, а служил отражением ее представления о жизни.

Хозяйка подвела меня к камину. Потрескивал огонь, на маленький деревянный столик и два кресла падали отблески. Круглый столик был красиво сервирован, но было очевидно, что его принесли сюда по случаю, как обычно делают со складывающимся столиком перед телевизором. Оглянувшись, я заметила отсутствие телевизора, по крайней мере, в этой комнате я его не видела. В нашей гостиной телевизор служил центром притяжения, буквальным и символическим сердцем нашей семейной жизни. Здесь же нас сближал камин.

– Присаживайся, – предложила она, указывая на кресло. – Я подумала, мы можем поесть у огня.

Устроившись поудобнее, я стала осматривать комнату, останавливая взгляд то на окаменелых аммонитах на блюде, то на нефритовом Будде, купленном на Хейт-стрит в Сан-Франциско, то на покрытой лаком коробочке с картами Таро, предметах, которые, как я поняла позднее, свидетельствовали о том, кем была и где побывала хозяйка этого дома.

Через несколько секунд Жаклин вернулась, неся огромное блюдо с запеченной на гриле спаржей.

– Сегодня, – объявила она, ставя дымящуюся спаржу на стол, – знаменательный день: первая спаржа в этом сезоне на фермерском рынке!

Усевшись напротив меня, хозяйка развернула полотняную салфетку и расстелила ее на коленях. А затем, хотя стол был должным образом сервирован (хрустальные стаканы для воды, костяная фарфоровая посуда и тяжелые серебряные приборы), ухватила побег спаржи пальцами, обмакнула его в лимонный айоли и отправила в рот.

– Это мой весенний ритуал, – пояснила она, с ее пальцев стекал айоли. – Каждый год, когда появляется первая спаржа, я ем ее у камина вместе с другом.

Я взяла лежащую слева от меня вилку, но она остановила меня:

– Нет, нужно есть только руками! Так намного вкуснее. – Она ухватила еще один побег и откусила головку. – Чтобы по-настоящему распробовать эту весеннюю спаржу, надо есть ее, как благородный дикарь Руссо.

Посмотрев на спаржу, я перевела взгляд на Жаклин. Есть руками? Серьезно? Та подбодрила меня, так что я решилась попробовать один побег.

Несмотря на то что я понятия не имела о том, кто такой Руссо, и ничего не знала о французской культуре, слова хозяйки дома точно отражали самую суть французского мировоззрения: торжественно накрыть на стол, придерживаться ритуалов и традиций, после чего немного пошалить и получить от этого удовольствие.

Подле огня мы просидели весь вечер, обмакивая спаржу в айоли и наслаждаясь вкусом теплого багета с маслом, болтали и смеялись, пока холод снаружи не отступил в темноту. Это был красивый, по-особенному французский момент, ставший возможным лишь благодаря созданной Жаклин атмосфере. Почитание ритуала, уважение к природе и пространство, выполняющее четкую и неизменную функцию, – все эти элементы в совокупности обеспечили поистине волшебное впечатление. Я открыла для себя незнакомый и особый мир, французский мир, который мне совершенно не хотелось покидать.

Хотя тогда я об этом не догадывалась, при создании своего дома Жаклин опиралась на истинно французскую эстетику. Фрэнсис Скотт Фицджеральд говорил, что богатые отличаются от нас с вами. То же можно сказать и о французах. Однажды Жаклин рассказала, что французы умеют находить удовольствие в повседневной жизни так, как никто, и она многие годы совершенствовала это искусство. Американские дома казались ей столь же странными и экзотическими, как и мне поначалу ее жилище. Постепенно я осознала, что она привезла с собой свою культуру и наследие: количество вещей в ее доме, от полного набора серебра до комода с хрустальной посудой, поражало до глубины души. Представьте себе улитку, везде таскающую с собой тяжелую, но прекрасную раковину. На самом деле Жаклин необязательно было находиться во Франции, чтобы жить по-французски. Она создала французский образ жизни в центре Среднего Запада.

После знакомства с этой неординарной женщиной проникновение в тайну французского дома стало для меня своего рода миссией. Мне не давал покоя вопрос: как же французам удается организовывать свою жизнь с такой элегантностью, соблазнительностью и теплотой? Я погрузилась в изучение французской культуры и в конце концов переехала во Францию. Мне хотелось понять, чем французский дом столь разительно отличается от всех других видов жилья. Когда несколько лет назад я вышла замуж за француза и смогла лично наблюдать за повседневной жизнью местного населения, то обнаружила, что французские дома так же незнакомы мне, как иглу или вигвам. Тем не менее меня не покидало желание разгадать загадку salle à manger, почувствовать себя как дома в salon, хлопотать в cuisine вместе со свекровью. Я начала замечать, что во Франции жилые пространства – это нечто большее, чем просто набор комнат. Они соединяют все элементы, которые так привлекали меня в доме Жаклин: красоту, традиции, любовь и дружбу. Все эти основополагающие компоненты можно найти в любом уголке французского maison. Важнее всего наличие связи между комнатой и ее основным предназначением. Каждое помещение имеет свою собственную raison d'être, причину для нахождения здесь. Жизнь в соответствии с функцией и назначением каждой комнаты создает гармоничную среду.

Французов учат быть логичными, организованными и методичными. Их культура, основанная на давней и выдающейся интеллектуальной системе, ставящей классификацию, описание и организацию выше импровизации, креативности и оригинальности, представляет собой набор строго определенных кодов, которые прочно вплелись в ткань повседневной жизни и оказывают влияние на все – от приготовления пищи до моды. Это объясняет, почему французы известны своей консервативностью, когда речь заходит об искусстве жизни. Вся их культура вращается вокруг унифицированных ритуальных практик. При этом французы – существа семейные, коллективные, они получают огромное удовольствие и удовлетворение от совместных переживаний (как положительных, так и отрицательных) в пределах группы, обычно семьи. Совместные трапезы, совместная работа, совместные расходы на медицинскую помощь и университет; сообществу и общественной жизни придается первостепенное значение.

Именно это картезианское мировоззрение в сочетании с французской любовью к коллективизму и определяет французский дом. Каждое помещение выполняет специальную функцию: создается определенная модель для дома, понятная всей группе, и обеспечиваются полноценные моменты семейного единения. Разумеется, во Франции есть дома с отклонениями от стандартов, но это лишь забавные исключения из правил. Французы понимают правила, хотя иногда и нарушают их. Любое французское жилое пространство – выражение французской культуры, и оно, осознанно или неосознанно, соответствует определенным ритуалам и традициям. От квартир в Париже до сельских домов в Бретани, древних строений в Лангедоке и сборных домов в Провансе… Эти качества отчетливо проступают во всех домах, которые я посетила во Франции. Результат? Красота, спокойствие, целевое назначение, чувственность и порядок. Пожив во французском доме и прочувствовав все прелести французского образа жизни, я изменилась раз и навсегда.

1. L’entrée – прихожая

Дома из моего детства, построенные в 1970-х годах или позже, отличались единообразной современностью и рациональностью, обеспечивающей максимальное удобство проживания. При открытой планировке этажа одно помещение перетекало в другое, что обеспечивало непрерывность звука, света, движения и внутренней отделки. В большом количестве имелись окна и стеклянные раздвижные двери, поэтому солнечные лучи легко проникали во все уголки и щели, безжалостно освещая пыль, отпечатки пальцев, пятна на ковре и паутину. Но самым поразительным в домах моего американского детства являлась продуманность планировки: приходя ко мне в гости, вы сразу оказывались в центре событий, попадали ли вы в кухню из гаража (как делали мои друзья) или через главный вход, минуя прихожую со шкафом для верхней одежды и половиком для вытирания ног, которая вела сразу в гостиную.

Наша прихожая представляла собой небольшое пустое помещение. На полу лежала плитка, и единственным объектом, вынуждающим хоть немного задержаться здесь, был коврик, о который вытирали подошвы. Прихожая была транзитным пунктом, проходным местом. Здесь не на что было смотреть и нечего было делать, сюда заходили лишь затем, чтобы по возможности быстро и удобно попасть в центр событий – гостиную или кухню/столовую. Мне казалось, дом таким и должен быть – открытым, свободным, аккуратным и функциональным. Конечно же, я не задумывалась об этом, просто верила, что все живут так же, как и я.

А потом меня пригласили во французский дом.

Второй раз в гостях у Жаклин Манон я побывала через несколько недель после спаржевого пиршества. Оказавшись в прихожей, я оглядывалась вокруг в попытках сориентироваться. В свой первый визит я не успела как следует разглядеть прихожую, но теперь, из обжигающей жары нырнув в прохладный полумрак прихожей, я подумала, что это пространство предназначено для того, чтобы задержать меня, заставить остановиться и внимательно осмотреться.

Стоя в прихожей с коробочкой с летними ягодами в качестве подарка, я окидывала взглядом помещение. Оно было совсем небольшим, даже, скорее, стесненным, и у меня с порога возникло ощущение, будто я попала в убежище, которое защитит меня от всего, что осталось снаружи. Там не было окон, а маленькая лампа на столике наполняла пространство слабым рассеянным светом. От стен исходил мускусный запах какого-то благовония и витал над паркетным полом. Позже я узнала, что Жаклин жгла эти палочки во всем доме, желая создать для гостей чувственную атмосферу. Но особенно сильно запах был слышен в прихожей, словно хозяйка таким образом хотела познакомить приходящих с душой своего дома, которая, как я осознала со временем, в полной мере отражала ее собственную личность. Знакомство начиналось именно с прихожей.

Подле двери стояла дубовая вешалка и маленькая скамеечка, чтобы можно было присесть и снять обувь. Напротив меня, у дальней стены, располагался античный деревянный шкаф с двумя раздвижными дверями. В нем, как я узнала позднее, хранились фирменные шарфы Жаклин для головы, сотни хлопковых квадратов с различными рисунками, отглаженные и сложенные стопочками. На шкафу стояла ваза с цветами, пластмассовая голова манекена со шляпой-колоколом из 1920-х годов, низко надвинутой на глаза, пепельница из узорчатого стекла и жесткой формы крокодиловая сумочка из 1950-х.

Вместо того чтобы сразу вести в дом, как было в доме моего детства, эта прихожая преграждалась закрытой дверью с большим стеклом, через которое я видела гостиную и слышала, как за дверью заливаются лаем йоркширские терьеры, Коко и Шантильи. Так что прихожая и остальная часть дома были четко отделены друг от друга. Получалась этакая капсула, где мы вдвоем с Жаклин, хозяйка и гостья, стояли в срежиссированном уединении. Организация прихожей заставляла сделать паузу, перевести дух, поприветствовать хозяйку и настроиться на индивидуальность дома, а по сути, ее собственную.

Надо признать, эта прихожая могла принадлежать только Жаклин. Это была ее передняя, замысловатый результат ее самовыражения, который служил не просто промежуточной точкой на пути к гостиной, а местом, возвещающим о том, кто она, где побывала и чем готова поделиться с вами. Пока я находилась в первом помещении ее дома, у меня не зародилось и тени сомнения, что мне предстоит встреча с уникальной личностью, человеком очевидных и специфических вкусов, который предлагает эти дары мне, своей гостье.

Посмотрев налево, я увидела изогнутую лестницу, ведущую на второй этаж. В прихожей оказалось много интересного, поэтому, вместо того чтобы сразу пройти в гостиную, я медлила, внимательно рассматривая каждую мелочь. Я перевела взгляд с лестницы на целую серию гравюр в рамках, висевших на стене на одинаковом расстоянии друг от друга: серые, похожие на призраки фигуры со впалыми щеками взирали на меня примерно с восьми изображений. На стене были и другие картины. Помню портрет Жаклин, сидящей в магазине, выполненный угольным карандашом, и еще несколько рисунков в рамках возле вешалки и лампы, но эти гравюры отличались странной притягательностью, от них было трудно оторвать взгляд. Многие годы спустя Жаклин рассказала, что на них были изображены дети, освобожденные из концентрационных лагерей после Второй мировой войны. В тот момент я полностью погрузилась в созерцание рисунков, хотя и не понимала еще, что в них нашла отражение и собственная жизнь Жаклин – деформация позвоночника от недоедания, беспрестанный страх голода, ночные кошмары и прочие отголоски выпавших на ее долю в детстве страданий. Когда началась война, родители Жаклин оставили ее в католическом монастыре за пределами Мюнхена, посчитав, что там она будет в большей безопасности, нежели во Франции. Девочке было года три или четыре, и во время войны она едва не умерла от голода. Ее первым воспоминанием был черный американский солдат, один из многих американцев в Германии после войны, который прибыл в монастырь с продуктами и одеждой. Он дал ей апельсин. До этого она никогда не видела чернокожего человека. И апельсина.

В тот первый день, стоя в прихожей дома Жаклин, я ничего не знала о подробностях ее жизни. Мы только знакомились друг с другом, и она бы не стала сразу рассказывать о таких вещах. Но все же в определенном смысле эта женщина, как открытая книга, делилась со мной своей жизнью. Гравюры, манекен со шляпой-колоколом, пепельница из узорчатого стекла, массивный деревянный шкаф с любимыми шарфами для головы… Эти предметы определяли ее личность и повествовали историю о том, кем она была или кем, возможно, хотела стать сейчас. Прихожая служила физическим проявлением ее индивидуальности. И к тому же, как я узнала позже, характерной особенностью французского дома.

Хотя прихожую Жаклин можно было считать наглядным пособием по личной истории, хозяйка дома не относилась к тем, кто обнажает душу перед незнакомыми людьми. Как, собственно, и все мы: не доверяем самые сокровенные тайны гостям, собравшимся на званый обед. Мы стараемся создать для них комфортную и приятную атмосферу, а для этого нередко приходится убирать с глаз долой напоминания о печальных событиях. Тем не менее французский дом более личный и более открытый, чем дома, к которым я привыкла.

Сразу вспоминаю дом Штайнеров. В детстве я много времени проводила в этом доме, современном двухэтажном разноуровневом здании с огромным двором. Он находился на нашей улице, только несколько ниже. Штайнеры переехали сюда в тот год, когда мне исполнилось восемь. У них была дочка моего возраста по имени Сара, и вскоре мы сдружились. Я частенько бывала у Сары, оставалась на обед с ее семьей и ночевала по выходным. Я быстро усвоила ритмы и правила ее дома. В культурном плане семья Штайнеров отличалась от моей среднезападной семьи: манеры, акцент, образование, религиозные и семейные устои с головой выдавали в них восточное побережье. Практичность и приземленность выделяли их среди нас, выросших на реке Миссисипи. Но при этом их дом на удивление мало чем отличался от нашего.

Иначе говоря, их дом был американским по самой своей глубинной сути и имел общие характеристики с домами во всех других частях моей родной страны. В доме Штайнеров нельзя было найти никаких свидетельств тому, что в нем жила именно семья Штайнеров и никакая другая. Стоя в их прихожей, я вообще не видела ни единого проявления их личной истории. Вы бы никогда не догадались, что они жили в Мэне, любили Нью-Йорк или имели еврейское происхождение. Вам бы и в голову не пришло, что у семьи имеется собственный бизнес – фотография. На стене вблизи входной двери висел избитый пейзаж, обязательная полка для обуви и большой папоротник. Они, как и большинство американцев, не прибегали к личной истории, чтобы уже с порога представить свою семейную культуру.

Хотя французы пользуются репутацией людей сдержанных и даже холодных, тем не менее, после личного знакомства они вполне открыто себя выражают. Надо отметить, мои друзья-французы столь же теплы и дружелюбны, как и приятели-американцы. Разница кроется в том, как мы, американцы, себя выражаем. Приглашая посторонних к себе домой, мы ведем себя максимально гостеприимно и открыто: устраиваем экскурсию по дому, переводя гостей из комнаты в комнату, и, не стесняясь, приглашаем их в самые интимные помещения. Мы демонстрируем искреннее радушие и гостеприимство, но сами дома зачастую скрывают нашу истинную сущность, будь то история семьи, политические взгляды, религиозные убеждения или нереализованные мечты. Мы зачастую маскируем все, что в действительности определяет нашу личность, типовыми и безликими элементами дизайна. Не выставляем напоказ ничего, что выдавало бы слишком много личной информации или сделало бы нас чересчур уязвимыми. Наши прихожие нередко представляют собой оборонительные сооружения посерьезнее разводного моста.

По моему опыту американские прихожие открытые, чистые и не обременены ничем, что могло бы задержать там входящего. Решая придать холлу индивидуальный характер (если вообще кому-то придет в голову тратить время и деньги на проходное, чисто служебное помещение), мы обычно размещаем там фотографии улыбающихся детей или групповое фото, запечатлевшее момент веселого семейного мероприятия – Рождества, дня рождения или выпускного. Эти снимки в рамках, как правило, расставляют на пристенном столике, чтобы они бросались в глаза всем проходящим. Вы никогда не задумывались, почему на всеобщее обозрение выставляются фото одного и того же типа? Счастливые лица на портретах. Стебающиеся люди стоят, держась за руки. Наши успехи, такие как окончание колледжа, годовщина свадьбы, продвижение по службе, безусловно, важные жизненные вехи, но они нередко скрывают, кто мы есть и как живем: наше культурное наследие, историю семьи, религиозную принадлежность или профессию. Смотря на эти улыбающиеся портреты в рамочках, я ничего не узнаю о людях, с которыми собираюсь встретиться. Они не создают тесной, близкой связи. Как раз наоборот. Мне кажется, эти снимки семейного успеха и счастья призваны обезоружить и умиротворить гостя, дать ему понять, что здесь живут жизнерадостные и честные люди, которые так же будут относиться и к вам. Вам здесь очень рады, но истинная личность хозяев дома не выставляется напоказ.

Французская прихожая – это совершенно другое дело: она ставит перед вами загадку. Дает подсказки, приоткрывает завесу тайны, рассказывает истории и завлекает вас в жизнь хозяев. Я обнаружила, что французы могут демонстрировать фанатичную скрытность в отношении своей личной жизни (я поддерживала сердечные отношения с некоторыми французскими парами, но практически ничего не знала об их личной жизни), однако, когда дело доходит до настоящей дружбы и приглашения нового друга домой, все обстоит совсем не так. Исходя из своего опыта, могу сказать, что прихожая – единственное место, где поощряется откровенность, фантазия и шалости. Возможно, именно по этой причине так трудно получить приглашение во французский дом, ведь оно является приглашением во внутренний мир француза. Беспричинно и необдуманно подобные приглашения не делаются. Это обязательство по установлению близких и прочных отношений. Прошлое и настоящее владельца дома встречаются в жилом пространстве, и встреча эта происходит сразу же, как только вы переступаете порог.

Прихожая обнажает интимную жизнь обитателей дома через глубоко личные эмоционально заряженные предметы, которые повествуют о том, кто здесь живет, откуда родом и кем хочет стать.

Иными словами, прихожая во французском доме никогда не выполняет просто функцию прохода в другую комнату. Ее задача – притормозить вас, заставить немного задержаться, поглазеть на корешок книги или на раму для картины, свыкнуться с атмосферой дома. Французская прихожая предполагает, что вы потратите немного времени и кое-что узнаете о жизни людей, которых встретите внутри.

Прихожей во французском доме уделяется наибольшее внимание. Возьмем, к примеру, дом моих французских свекра и свекрови. Из сотен посещенных мною французских домов лучше всего я знакома с домом Постель-Виней, где мы часто останавливаемся вместе с мужем Адрианом. Их дом, такой же французский, как багет, представляет собой просторные четырехэтажные апартаменты в VII округе Парижа, прямо напротив Эйфелевой башни. Классическое парижское здание XIX века: квартира консьержа на первом этаже, решетка из кованого железа на дверях и винтовая лестница с глянцевыми деревянными перилами. Маленький шаткий лифт доставляет нас к квартире № 4, жилищу Постель-Виней, где в холле можно увидеть фарфоровую подставку для зонтиков и дерево в горшке. Как и многие парижские жилые здания, возведенные в эпоху реконструкции Парижа Жоржем Эженом Османом в XIX веке, этот дом отражает французский стиль жизни: широкий холл, много раздельных комнат и окна, выходящие на широкие центральные авеню. Но стоит вам открыть входную дверь и зайти в прихожую – и вы понимаете: эта квартира не может принадлежать никому другому.

Как и в случае с прихожей Жаклин, прихожая Постель-Виней отделена от остальной части дома. В прихожую открывается много дверей: одна в гостиную, вторая в столовую, еще две в коридоры, один из которых ведет в спальни, а другой в кухню. Но эти двери обычно закрыты, вынуждая вас остановиться, сделать паузу и оглядеться. Вы ощущаете, что находитесь в пространстве, которое обещает весьма интересную прогулку по дому.

Прихожая Постель-Виней рассказывает историю жизни семьи. Отец моего мужа – врач, бывший министр здравоохранения, работавший в самых престижных клиниках Парижа. Моя свекровь двадцать лет проработала медсестрой в отделении скорой помощи, после чего решила применить свои познания в медицинской сфере и любовь к языку в издании ежемесячного медицинского журнала, который теперь распространяется по всей Европе. Но я оказываюсь в прихожей их квартиры и понимаю, что мне не нужно знать подробности биографии хозяев, чтобы составить о них представление. Все там, в прихожей, в символической форме.

Первое, что бросается в глаза при входе, – книжные полки, заставленные медицинскими книгами. Там и Histoire de la Pensée Médicale en Occident, и десять толстенных в черных кожаных обложках томов медицинского словаря, и иллюстрированные энциклопедии, и учебники по римской медицинской практике. Я представляю, как мой свекор достает один из этих фолиантов, пролистывает его в поисках подобного клинического случая и раздумывает о своем пациенте. Там же представлена целая коллекция всяких диковинок, связанных с медициной, которую супруги собирали многие годы: человеческий череп, набор мензурок XVIII века, средневековые аптечные склянки, фарфоровая голова с френологическими отметками, несколько старых микроскопов и бесчисленное количество прочих мелких предметов, ценных и не очень.

Попадая в прихожую, вы останавливаетесь, чтобы впитать окружающую обстановку, и задерживаетесь здесь на некоторое время. Пространство хочет нечто вам поведать, и поэтому вы окидываете взглядом шкафы и полки, изучая выставленные рядами предметы. Это история в образах. Подобный способ чтения пространства, когда визуальные объекты расположены таким образом, чтобы рассказывать скрытую историю, все равно что изучение витражей старой церкви. Прежде чем получить широкое распространение в печатной версии, Библия преподавалась визуально, в цветных стеклянных панелях, каждый витраж при этом все более подробно раскрывал единую общую картину. Я училась в католической школе, и каждое утро перед уроками мы посещали мессу. Я переводила взгляд с одного витража на другой, пытаясь постичь их смысл. Так же и с прихожей: это иллюстрированный рассказ, способ представить себя и свою семью. Ваша жизнь в предметах.

Хотя многие предметы в холле Постель-Виней подчеркивают непосредственную связь и давнюю преданность владельцев медицинской профессии, очевидно, что хозяева выбирали романтические, почти фантастические предметы. Я обратила внимание на отсутствие на стене дипломов и медицинских сертификатов. Здесь нет лабораторных халатов, стетоскопов или экземпляров их популярного медицинского журнала в рамке. Задача данных предметов не в том, чтобы напомнить посетителям об их статусе, классе или компетентности, владельцы не пытаются подтвердить свою квалификацию или произвести впечатление названием своей престижной альма-матер. Они создают фантазию своей жизни, превращая работу в нечто большее, чем просто профессия: они создают повествование. Вот в чем кроется великое противоречие французов: под логической картезианской оболочкой скрываются мечтательность, оригинальность и изящная игра воображения. Они почитают романтичность, метафоричность и невысказанность. Прихожая вбирает в себя все перечисленные идеи – она отличается душевностью и художественностью, предлагает свои истории молча, без бахвальства или показухи.

Предметы в прихожей представляют вас так, как вы хотите выглядеть в глазах других людей. Но поскольку история и традиция являются чрезвычайно важной составляющей французского мировоззрения, прихожая может также намекать на желания для будущего. Посреди медицинских книг и предметов располагается небольшой стол вишневого дерева, на котором стоит старая пишущая машинка марки Olympia. Она, насколько мне известно, не работает, я не видела, чтобы кто-либо ею пользовался. Однако пишущая машинка, приютившаяся среди медицинских книг и разных диковинок, стоит там неспроста, это забавная шутка для посвященных: мой свекор давно мечтает выкроить свободное время для написания книги. Он ни за что не признается в своем тайном желании за чашечкой кофе, на то, чтобы понять его, у меня ушли годы. Но пишущая машинка Olympia приоткрывает одну из завес тайны его личности. У него есть мечта, которую он надеется когда-нибудь воплотить в жизнь.

В прихожей вы делаете паузу, переводите дыхание и впитываете специфический запах дома. Мускусный, земляной, восточные ароматы или свежие цветочные запахи – никакой разницы нет. Это момент передышки, мгновение, когда вы покидаете запруду неконтролируемых эмоций и входите в новый мир.

Именно в прихожей чаще всего витают ароматы, характерные для дома. Как и Жаклин, Постель-Виней используют запахи, чтобы добавить еще одну личную нотку в композицию комнаты. В их доме не жгут благовоний (думаю, любовь Жаклин к благовониям была в большей степени связана с ее жизнью в Сан-Франциско в 1960-х годах, нежели с французским прошлым), но в воздухе чувствуется аромат лаванды, мимозы или жасмина. Стоит мне войти в их квартиру, и я инстинктивно понимаю, что попала под их защиту.

Моя свекровь использует комнатные ароматические спреи, которые намного дешевле парфюма, но при этом изготовлены из натуральных ингредиентов, как, например, продукция домашних ароматов марки Durance, которая производится в парфюмерной столице Франции – городе Грасе. Популярны ароматические свечи, правда, аромат сохраняется, только пока горит свеча. Не стоит забывать об известной лампе Берже – изобретенном во Франции специальном приспособлении для ароматизации очищения воздуха методом каталитического горения, в процессе которого сжигается спирт и распыляются в воздух молекулы ароматической жидкости. Лампы эти маленькие, элегантные и сдержанные. Для более длительного ароматического эффекта можно воспользоваться bouquet parfumé, набором палочек, погруженных в концентрированный парфюм и распространяющих аромат на протяжении многих недель.

АРОМАТЫ ДЛЯ ПРИХОЖЕЙ

Французы обожают наполнять отдельные части дома ароматами, тесно связанными с их личным жизненным опытом и воспоминаниями. Отыщите ароматы для прихожей, которые отражают какие-то моменты вашей жизни, ваш индивидуальный стиль.

✗ Французы распыляют в помещении только натуральные эссенции и не используют химические средства в аэрозольной упаковке. Обратите внимание на мимозу, вербену, сладкий апельсин, жасмин, лаванду, санталовое дерево и пачули. Это популярные ароматы во Франции.

✗ Не менее популярны ароматизированные свечи. Кустарные свечи из пчелиного воска, сои или парафина дают легкий и естественный аромат. Их можно купить на фермерских рынках. Что же касается вариантов подороже, то многие мои французские друзья с ума сходят по свечам Diptyque (продаются в фирменных магазинах Diptyque или крупных универмагах вроде Nordstrom в Соединенных Штатах). Моя любимая свеча Diptyque называется Figuier и имеет теплый древесный и фруктовый аромат.

✗ Bouquet parfumé (ароматический диффузор с тростниковыми палочками). Lampe Berger и Jo Malone производят высококлассные диффузоры (и парфюмы), но les bouquet parfumés мне встречались везде – от дешевых магазинов до Pier One Imports. Самое главное – подобрать правильный аромат.

✗ Эфирные масла и ароматические вещества в испарителе. Lampe Berger (можно приобрести на amazon.com) из числа моих любимых, но существует множество вариантов по самым различным ценам. Я предпочитаю естественные, более легкие запахи, не привлекающие к себе особого внимания, например Summer Rain, Lemon Flower и Fresh Linen от Lampe Berger, но есть и более сильные, ярко выраженные ароматы вроде Crème Brûlée и Orange Cinnamon. Я заметила, что практически все, независимо от уровня финансового благополучия, используют в доме тот или иной аромат. И не важно, какими ароматическими веществами вы пользуетесь, главное, чтобы они в полной мере отражали именно ваш образ, вашу индивидуальность.

Я много лет прожила в старом доме на юге Франции, врезанном в горную породу. Вход со стороны улицы там был самой низкой точкой в доме, и поэтому внутри царил сильный запах камней, земли и влаги. Иногда в зимние месяцы через камень просачивался запах плесени. Сколько бы дом ни чистили, этот запах не исчезал. Стало понятно, что мне нужен сильный аромат, что-то концентрированное, естественное, но не перебивающее все прочие запахи. И я купила древесный аромат от Durance в bouquet parfumé, он стоял в уголке моей прихожей.

Помимо перебивания неприятных запахов (которых, будем надеяться, у вас нет в прихожей) ароматы для дома – необходимый компонент эмоциональной атмосферы. Они не только создают определенный внутренний настрой в настоящем, но и привязывают вас к этому месту, а также возвращают вас сюда даже по прошествии многих лет. Никогда не забуду тот день, когда спустя несколько лет после смерти Жаклин я зашла в ее магазин и вдохнула то же благовоние, которое она использовала дома. Переполняемая эмоциями, я пробыла в магазине полчаса, заново ярко переживая очередную встречу с подругой.

Давайте заглянем в парижскую квартиру Жака Делеза, близкого друга семьи моего мужа. Жак – страстный коллекционер различных вещей. На полках и в застекленных шкафчиках во всех комнатах квартиры было выставлено все – от кварцевых жеод, мраморных бюстов и старинных книг до морских ракушек, чучел и античных ночных горшков. Впервые я оказалась в гостях у Жака несколько лет назад, и его квартира произвела на меня колоссальное впечатление, ничего более фантастического мне видеть еще не доводилось. Прихожая, кабинет и гостиная были заставлены предметами искусства, объектами коллекционирования, книгами, картинами и медицинскими диковинками, множеством других предметов, которые отражали его личный вкус, видение мира и космос, являющийся, как он утверждает, его внешней оболочкой. Квартира Жака столь разительно отличалась от американского дома, что я не могла ее забыть и наконец решила навестить его и расспросить о том, что же вдохновило хозяина на создание такого интерьера.

– Это мое убежище, позволяющее укрыться от внешнего мира и почувствовать себя в собственной вселенной. Мой дом помогает восстановить душевное равновесие. Приходя сюда, я могу полностью расслабиться.

Он подался вперед, указывая на большой бюст на каминной полке.

– Просто невероятно. Все мы замечаем совершенно разные вещи. Взгляните на камин. На прошлой неделе мой приятель, зашедший в гости, сделал замечание касательно двух керамических фигурок на полке над камином. И не обратил внимания на мраморный бюст, который намного крупнее. Почему он заметил одно, но упустил из виду другое? Этот вопрос не дает мне покоя.

Я внимательно пригляделась к статуэткам. Раньше я их не видела. В глаза бросался только мраморный бюст.

– Я раскрываю гостям свой внутренний мир, но также узнаю что-то и о них, их вкусах, идеях. Каждый приход гостей на обед – это обмен идеями. Кстати, в моем доме нет ничего дорогого. Все это я нашел на блошиных рынках и в антикварных магазинах, поэтому оно представляет ценность лишь для меня, в личном смысле. Значение имеет именно поиск и расстановка таких предметов.

Показывая мне другие комнаты своей квартиры, в каждой из которых множество самых различных предметов, Жак пояснил, что вдохновлялся традицией le cabinet de curiosité[1]. У меня имелось смутное подозрение, что подобные кабинеты были каким-то образом связаны с эксцентричными коллекционерами, русскими принцами, сумасшедшими учеными или музеями, но я никогда не думала о кабинете редкостей в связи с домом. Позднее в интернете я нашла информацию о том, что кунсткамеры как понятие получили широкое распространение в эпоху Ренессанса. Подобные коллекции состояли преимущественно из геологических, антропологических, естественнонаучных экспонатов и медицинских инструментов. Ботаники выставляли засушенные цветы, а лепидоптерологи – бабочек. Они демонстрировали страстное увлечение коллекционера и считались микрокосмом мира. Это своего рода театр памяти, воздвигнутый в целях напоминания об одном из важнейших и прекраснейших аспектов жизни.

Театр памяти. Это словосочетание наиболее уместно, когда речь заходит о применении объектов во французской прихожей. Холл – это сцена для личного вкуса, для предметов, пробуждающих воспоминания. Размещая их в прихожей, вы устраиваете театральное представление, раскрывая свой внутренний, личный мир и разыгрывая его для мира внешнего.

Надо признать, квартира Жака весьма необычна. Среднестатистический французский дом не набит под завязку экзотическими предметами и сокровищами, но стремление выразить себя посредством различных безделушек свойственно многим французам. Вспоминаются прихожая Жаклин с гравюрами и винтажными шляпами и прихожая Постель-Виней с черепами и медицинскими книгами. И хотя дом Жака самый нетипичный из этих трех, их объединяет общая идея.

Однако создание кабинета редкостей в прихожей сопряжено с одной опасностью – захламленностью. Всем нам доводилось видеть заваленные мелочевкой полки и столы, которые больше смахивают на поверхности для нагромождения хлама. Кабинет редкостей от скопидомного накопления мусора отделяет тонкая грань. Вам не нужна загроможденная прихожая, но прихожая пустая и стерильная – это еще хуже. Значимые выразительные предметы в прихожей язык не повернется назвать хламом. Ключевое слово здесь – «выразительные». Предметы должны выражать ваше видение или иметь значение для вас в личном плане. И показать, какими вы хотели бы предстать перед окружающим миром. Жак скрупулезно организовал и курировал свою коллекцию, и в результате она получилась интересной и весьма своеобразной. Я покидала его квартиру с ощущением прикосновения к красоте.

Несмотря на множество общих черт между прихожими Жаклин, Жака и моих свекра и свекрови, нельзя сказать, что они вписываются в один конкретный стиль. Расскажу вам об одной квартире в XII округе, она располагалась на третьем этаже здания постройки XIX века, недалеко от Оперы Бастилии. Огромные окна со створными переплетами выходили на авеню Довениль. Разумеется, я смотрела фотографии жилища перед приездом, но едва переступив порог квартиры и оказавшись в прихожей, ощутила, что это место по-настоящему французское. Холл, аккуратный и безупречно чистый, был выкрашен в белый цвет, из потолочного медальона в форме цветка свисал маленький изысканный канделябр. Но это оказалась единственная типичная черта. В одном углу стоял большой керамический бульдог с кожаным ошейником с шипами. На маленьком деревянном столике сидели, обнявшись, два одинаковых набивных медвежонка, оба в мужской одежде. Рядом с медвежатами я увидела карамельки в обертках в стеклянной миске и открытку с изображением двух загорающих обнаженных парней с сомбреро на интимных местах, на все синее небо было написано слово «Мексика». До того как я вошла в квартиру, владелец казался совершенным незнакомцем. Но пока я стояла в прихожей и осматривалась, впервые знакомясь с этим французским домом, то узнала массу полезной информации о стиле хозяина, его чувстве юмора и сексуальной ориентации. Более того, почувствовала, что он доверяет мне в достаточной степени, чтобы раскрыться, а это, в свою очередь, наложило особенный отпечаток на мое пребывание в его доме. В этом и кроется сила прихожей: она представляет вас, обитателя дома, каждому входящему. Даже в ваше отсутствие.

Когда мы с мужем перебрались в Нью-Йорк, то поселились в маленькой современной съемной квартире, где не было ничего похожего на прихожую. Входная дверь открывалась в самый центр жилого пространства. Гость сразу оказывался подле дивана и обеденного стола. И мы ничего не могли с этим поделать, жилище было организовано именно таким образом.

Я пришла к выводу, что при офранцуживании современного жилища наибольшую проблему представляет отсутствие физических границ между комнатами. Нам свойственна многозадачность в каждом помещении: прихожая как гостиная и гостиная как рабочий кабинет.

Если вы живете в доме без настоящей прихожей, можете обустроить символическую. Под этим я понимаю персонализированное пространство, где можно задержаться, войдя в дом. В нашей маленькой открытой квартире мы с мужем предприняли попытку возвести некие символические перегородки.

Мы отделили зону прихожей с помощью вешалки для верхней одежды, поставили рядом с ней полку для обуви, а на стене у двери развесили фотографии в рамках. Исключительно личные фотографии. Мой муж, талантливый фотограф и кинорежиссер, сделал серию снимков во время урагана Сэнди. Мы переехали в Нью-Йорк за несколько месяцев до него и только обживались в новом доме. Когда мы описывали фотографии гостям, то неизбежно вспоминали историю о нашем переезде из Франции в Нью-Йорк, а это, разумеется, подводило к рассказу о нашем знакомстве в Париже. Прихожая открывала двери в нашу личную биографию, сближая нас с друзьями.

Муж повесил эти фото, и этот его жест был абсолютно естественным, попыткой воссоздать прихожие, через которые ему довелось пройти за всю предыдущую жизнь. Я, американка, не имевшая столь длительного опыта пользования прихожими, с интересом наблюдала, как он создает интимное пространство, приглашающее к беседе. К тому моменту я уже понимала значимость французской прихожей, но еще не задумывалась о реакции других людей. Разница в поведении французов и американцев, входивших в нашу квартиру, обозначила весьма четкие культурные ожидания в отношении сути и смысла прихожей. Французские гости останавливались подле фотографий, расспрашивали о них, ожидая истории, рассказывали, как сами пережили ураган Сэнди. Американцы, как правило, быстро скользили взглядом по снимкам и сразу же, не задерживаясь, направлялись в гостиную или кухню, смотря где в тот момент собрался народ.

При обустройстве собственной прихожей руководствуйтесь несколькими базовыми принципами. Во-первых, именно здесь наиболее отчетливо проявляется личность вашего дома, иными словами, ваша индивидуальность и индивидуальность вашей семьи. Это место встречи внешнего и внутреннего миров, где входящий оставляет случайные события внешнего мира – дождь, снег, ветер или невыносимую жару – и вступает в защищенную, упорядоченную и сокровенную сферу вашей жизни.

Вы наверняка слышали выражение «любовь с первого взгляда». Конечно же, все мы понимаем важность благоприятного первого впечатления. Именно в прихожей и свершается это волшебство.

Это место открытий, то самое значимое пространство, где вы узнаете, с каким человеком или семьей вам предстоит встретиться. Более того, именно здесь концентрируется невидимый главенствующий дух дома. Семья, карьера, дружба и вкус – все перечисленное явственно проступает в прихожей.

При обустройстве прихожей необходимо помнить, что это помещение – отражение того, кто вы есть. Это история вашей жизни и вашей семьи. Здесь ответы на вопросы о том, откуда вы родом и куда идете. Используя предметы, цвет или произведения искусства, вы можете нарисовать картину своих устремлений и мечтаний. Поскольку прихожей отводится самая главная роль, когда речь заходит о том, чтобы раскрыть вашу личность и произвести впечатление на других, используйте эту драгоценную площадь для демонстрации лучшей версии самих себя.

Самое важное при создании прихожей – не бойтесь затейливости и полета фантазии. Здесь открывается больше возможностей для импровизации и драматических эффектов, чем в других помещениях французского дома, так что будьте экспрессивны. Отдавайте предпочтение предметам, повествующим историю вашей внутренней жизни. Помните ту красивую картину с цветами, что вы повесили возле входной двери? Она является частью вашего самовыражения, если свидетельствует о вашей любви к садоводству и страстном увлечении розами. Если же вы совершенно равнодушны к цветам и вообще терпеть не можете копаться в саду, зачем вешать картину с розами возле входной двери? Чтобы угодить другим? Или заполнить пустое место? Может быть, она напоминает вам о бабушкином саде и, следовательно, пробуждает воспоминания об утраченной эмоциональной связи с прошлым? Или о бывшем возлюбленном? Или о стремлении к умиротворению и роскоши? Если вы получаете истинное эстетическое удовольствие, созерцая картину с розами (например, вам нравится текстура холста и цвет вазы), то это более чем веская причина оставить ее висеть. Но постарайтесь понять, какие мотивы побудили вас разместить ее именно здесь. И руководствуйтесь этим пониманием при обустройстве остальной части дома. Единство, гармония и порядок. Знание того, как эти понятия переносятся из вашей персональной истории на объекты в прихожей, раз и навсегда изменит ваш дом.

КАК ОБУСТРОИТЬ

entrée во французском духе

✗ Ваша прихожая не должна быть похожа ни на какую другую. С помощью различных объектов нарисуйте карту своих вкусов, интересов и жизни.

✗ Выбирайте книги, произведения искусства или предметы, повествующие вашу личную историю. Это могут быть вещи из вашего прошлого, настоящего и даже будущего. Не бойтесь мечтать. Используйте объекты, которые символизируют надежду на будущие замыслы, вроде пишущей машинки моего свекра.

✗ Отведите место для обуви и верхней одежды. Мне по душе большие старомодные деревянные вешалки – главный атрибут многих французских домов, но сгодятся также крючки на стене, обычный или встроенный шкаф.

✗ Устройте собственный театр памяти в комоде, застекленном шкафу или на книжной полке. В нем будут представлены небольшие интересные вещицы, которые позволят гостям заглянуть в микрокосм вашей жизни.

✗ Поставьте в прихожей натуральный аромат для дома, парфюм, благовоние, диффузор или свечу, которые издают наиболее близкий для вас запах.

2. Le Salon – гостиная

С семи до двенадцати лет, прежде чем я начала все свободное время проводить в своей комнате, слушая музыку, моим местом постоянного обитания служила гостиная. Мы жили в одноэтажном доме в стиле ранчо 1970-х годов постройки, длинном и широком, с огромной высокой гостиной прямо в центре дома. Она являла собой срединную точку нашего жилища на полпути между спальнями с одной стороны и кухней и столовой – с другой. В настоящих домах 1970-х и 1980-х годов обязательно имелся золотой плюшевый ковер, длинные зеленые и желтые диваны и мягкое глубокое кресло, развернутые к телевизору, тяжелому металлическому ящику, прикрепленному на кронштейнах над камином. Я, бывало, растягивалась на полу и переключала каналы с помощью здоровенного пульта, иногда смотря телевизор с семьей, а иногда (например, во время скучных летних каникул) в одиночку. Мне было комфортно в гостиной.

Даже, наверное, слишком комфортно. Если хотелось есть, я ставила столик-поднос и ела прямо в гостиной, смотря все подряд, как загипнотизированная. Наши столики-подносы особой устойчивостью не отличались, их ножки были изготовлены из того же пустотелого алюминия, из какого был сделан руль моего велосипеда, а сам столик – из тонкого литьевого пластика. По причинам, которые мне малопонятны даже сейчас, мне нравилось есть на подносе перед телевизором, особенно вместе с семьей. Мы впятером устраивались каждый со своим подносом и смотрели ситкомы. Тогда нам не казалось странным отвлекаться от еды на нескончаемую череду программ. Нас не смущало и отсутствие визуального контакта с родителями за трапезой, не говоря уже о разговорах. Мы находились вместе, но совершенно обособленно друг от друга, каждый был погружен в себя. Такой способ сосуществования был характерен для многих американцев.

В доме моего детства гостиная была всего лишь еще одним местом сбора семьи, как спальня или кухня. Однако для французов это в корне неверный подход. Каждая комната должна обладать собственным уникальным статусом и функционально отличаться от всех других помещений. В иерархии французского дома гостиная занимает наивысшее положение, королевское превосходство над всеми прочими комнатами. Почему? Гостиная – царство беседы, культуры и общения, это очень важные понятия в жизни французов. К тому же это царство взрослых, наделенных неоспоримой властью во французской семье.

Гостиная моего детства не отличалась четко обозначенным превосходством над другими комнатами в доме. Никакого привилегированного положения. Здесь главенствовали дети, я и мои братья, сестры могли творить что угодно. На полу были разбросаны наши игрушки, на кофейном столике валялись наши книги, на книжных полках громоздилась наша грязная посуда.

Возможно, родители придерживались иного мнения на этот счет, но мы определенно не получали четких сигналов о том, что гостиная принадлежит им. Когда к моим родителям приходили друзья, они иногда рассаживались в гостиной и беседовали, потягивая пиво. Но нередко они просто болтались между гостиной, кухней и столовой. На протяжении вечера они мигрировали из одной комнаты в другую. О каких бы целях и предназначениях ни шла речь, эти три помещения из моего детства всегда являлись взаимозаменяемыми.

Планировка дома однозначно усугубляла данную проблему. Столовая не отделялась стеной от гостиной. Гостиная перетекала в столовую, которая, в свою очередь, вела непосредственно в кухню. Поскольку все три помещения были объединены, звуки телевизора разносились повсюду, в результате чего любая транслируемая передача, будь то шестичасовые новости или субботние мультфильмы, являлась фокусом всего дома. Итог? Каждая из трех комнат была лишена своего предназначения. Куда бы ни зашел человек, его всегда что-то отвлекало от главной функции данной комнаты. Во многих американских домах эти границы между упомянутыми тремя комнатами и сегодня остаются весьма расплывчатыми. Хочешь делать уроки на кухне? Без проблем. Намерен есть в гостиной? Возьми поднос. Желаешь смотреть видео в столовой? Принеси ноутбук.

Когда помещение выполняет все функции, оно утрачивает свое целевое назначение. Помещение без назначения – безрадостное помещение.

Набирать популярность открытая планировка в жилых помещениях стала только в конце XIX века, когда усовершенствования в отопительной системе позволили американцам убирать стены и создавать наполненное светом общее пространство. Фрэнк Ллойд Райт одним из первых поддержал данную концепцию, и уже в 1940-х годах американцы в массовом порядке начали применять открытый стиль. Большинство домов, если не все, которые я помню из своего детства, относились к домам открытой планировки. И я понимаю причину такой популярности. Перетекающие друг в друга помещения создают в доме ощущение бесконечной свободы и света, иллюзию единения и сплоченности. Но интересно, преобразуется ли эта иллюзия в реальную сплоченность? Дарит ли нам жизнь без границ удовольствие и целенаправленность? В моем случае нет. В доме моего детства, а также в других домах с открытой планировкой, где я жила, уже будучи взрослой, меня нередко окружало множество людей, занимающихся в одном и том же помещении десятками разных дел. Но при этом каждый человек был так же обособлен от остальных, как если бы находился в одиночестве. Совместное пребывание людей в одной комнате не гарантирует душевного общения. Без следования ритуалу, без истинной близости, без общей цели нахождения в той или иной комнате вы останетесь одиноки в толпе.

Во многих домах неопределенность в использовании пространства влечет за собой отсутствие ритуалов. Со временем каждый член семьи начинает использовать комнаты на собственное усмотрение, успешно лишая себя возможности общих занятий и ритуалов в доме. Вас подстерегает одна опасность: ваша семья может перестать быть группой и превратиться в сборище людей, которые просто живут друг подле друга, соседей, делящих общее пространство, но не осваивающих его сообща. Французы убеждены в том, что нарушение ритуалов в повседневной жизни влечет за собой проблемы в отношениях. Пары, семьи, одинокие люди, которые регулярно приглашают в гости друзей, были бы куда счастливее в своих домах, если бы использовали каждую комнату, как французы: с соблюдением ритуалов и сообща, с четкой конкретной целью в установленное время. Полностью открытое пространство и наделение различных комнат одинаковой функцией подрывает первостепенное назначение помещения – пробуждать радость и чувство единства.

За счет создания совместного пространства с заранее согласованной функцией комната способствует сплоченности. Мы ощущаем единство и замысел. Регулярное использование комнаты по целевому назначению ведет к установлению ритуала. А ритуал – это воздух, которым дышит французский дом, клей, скрепляющий семью и сообщество.

Весьма легкомысленно считать, что открытая планировка виновата в семейных проблемах. Дело не в планировке как таковой, а в существенном отсутствии у каждой комнаты четкого целевого назначения. Когда мы не наделяем гостиную raison d'être[2] она лишена конкретной функции в доме, формальной роли. Ритуал нарушается, и воцаряется хаос.

Разумеется, изолированность, отчуждение и разлад в семье вызываются самыми разными причинами. Подобные проблемы возникают также и во французских семьях, где уровень разводов и депрессии не уступает показателям США. Однако ритуал имеет свойство сближать людей, даже отчужденных подростков, поссорившихся друзей или разведенных супругов, пускай хотя бы на час или два. Мы не можем вернуться к манере строительства в XIX веке, и современная архитектура является частью нашего времени, отражающей множество прекрасных и практичных усовершенствований нашей культуры, зато мы в состоянии вернуть приверженность традиции и целевое назначение, которые подчеркивала планировка с изолированными помещениями. Мы можем вдохнуть ритуал в каждую комнату.

В то время как назначение прихожей – представить внешнему миру историю вашей жизни и личность вашего дома, гостиная призвана свести людей вместе для общения. Слово salon (гостиная) появилось во французском языке в XVII веке и произошло от итальянского salone. Постепенно оно стало означать нечто большее, чем просто физическое пространство. Salon превратился в событие, организованное собрание друзей и знакомых в доме очаровательной и состоятельной хозяйки, которая приглашала художников и интеллектуалов для познавательных и содержательных бесед. Задачей таких собраний было поощрение дискуссий на тему искусства, театра, политики и интеллектуальной жизни. Основной смысл салонов сводился к беседам. Элемент развлечения, безусловно, присутствовал, но подобные вечеринки отличались интеллектуальным и моральным свойством: салон посещали, дабы поизощряться в остроумии, поучаствовать в дебатах и познакомиться с интересными людьми. Иными словами, здесь стремились показать себя, пообщаться, сразиться в интеллектуальных битвах, очаровать и обольстить.

Американские гостиные и салоны XIX века были в большей степени приближены к французскому пониманию salon, чем наши современные гостиные. На Среднем Западе во времена моего детства некоторые пожилые леди именовали свои гостиные комнатой для сидения или залой. Однажды, помню, бабушка моей подруги пригласила нас в свою комнату для сидения. И я тогда подумала: что там делать, сидеть? Использовать такое устаревшее слово показалось мне претенциозным и консервативным. Но когда я недавно посмотрела в словаре значения слов «комната для сидения» и «зала», то оказалось, что эти названия были всего лишь эквивалентом гостиной XIX века. Будучи оформленными более официально, чем наши незатейливые гостиные, они считались средоточием семейных сборищ и располагались прямо в центре дома. Наличие традиционного зала свидетельствовало о социальном успехе, выделяя вас из всех остальных домовладельцев, ютившихся всего в нескольких комнатах.

Состоятельные семьи нередко покупали пианино в гостиную, чтобы продемонстрировать музыкальные таланты членов семьи и развлекать гостей. Основной формой развлечений служили акустические: музыка, беседы, пение и прочее. Слово parlor (гостиная, зал) произошло от французскою parler – разговаривать. Приглашение в комнату для сидения или зал подразумевало вечер с беседами, может быть, музыку, возможно, немного алкоголя, перед тем как приступить к обеду. Совместные посиделки и общение в четко очерченном пространстве под треск горящих поленьев и звон бокалов уже и были целью сами по себе. Считалось предпочтительным обособить это теплое уютное помещение и отгородить его от остальной части дома, что довольно парадоксально, с учетом того что одни из самых востребованных и популярных на сегодняшний день домов – это лофты и дома с гигантскими открытыми площадями, окруженными стеклянными стенами.

В американском зале, так же как и во французском салоне, самые значимые моменты отличались интимностью, сокровенностью и отсутствием внешних отвлекающих факторов.

Беседы. В салонах велись исключительно беседы. Это может показаться странным тем из нас, кто обязательно связывает времяпрепровождение с друзьями с какой-нибудь деятельностью, например совместной готовкой, просмотром футбольного матча, приготовлением стейков на гриле. Но французы предпочитают проводить время в непосредственном общении друг с другом. Когда мы с мужем жили в Париже, его родители приглашали нас на apéro, шестичасовой алкоголь, подаваемый в гостиной, излюбленный ритуал во французской культуре. Мы сидели за бокалом вина, обсуждали последние новости, говорили о работе или о семье. В разговорах часто всплывает политика, а также прочитанные книги. Темы меняются в зависимости от группы. Например, во время apéro у Постель-Виней мы говорили о культурных мероприятиях, семейных новостях и так далее. Но apéro с друзьями может быть менее высокодуховным: обсуждения общих друзей или рабочие сплетни. У моих родственников мы просиживали в салоне около часа, после чего либо переходили на ужин в другую комнату, salle à manger, либо же, если у нас имелись свои планы, выходили в прихожую, одевались и прощались. Этот час, проводимый за разговорами, сближал нас, придавал понимание того, что мы являемся частью группы. Мы реализовывали высшее назначение гостиной – общение друг с другом.

Французы обожают и свято чтут это простое ежедневное событие. Они предвкушают шестичасовой ритуал как совместный момент удовольствия в перерыве между типичными хлопотами, рабочими и семейными обязанностями. И оберегают его от натиска бытовых забот и отвлекающих факторов. Французы не менее амбициозны и нацелены на карьерный успех, чем американцы. Представление о французах как мечтательных бездельниках ошибочно. Много говорится об официальной 35-часовой рабочей неделе, доступной французским работникам. Действительно, сотрудники на некоторых штатных позициях и правительственных должностях работают меньше, чем в Соединенных Штатах. Но врачам, владельцам малого бизнеса, фрилансерам и самозанятым приходится выдерживать нагрузки, свойственные амбициозным американцам или японцам, работать по шестьдесят часов в неделю и забывать о летнем отпуске. Тем не менее я неоднократно наблюдала, как французы организовывали свой рабочий график: начинали рабочий день пораньше или выходили на работу в выходные, только чтобы не отказываться от ритуального apéritif.

Наш американский «счастливый час», традиционные встречи после работы за выпивкой, – близкий родственник французского apéro, однако он не несет той же культурной нагрузки и далеко не так же повсеместно распространен, как apéritif. В Штатах я встречалась с друзьями в баре в любое время в промежутке с 17:00 до 21:00. Специальные скидки «счастливого часа» предлагаются раньше, но американцы зачастую уходят с работы позже и совмещают послерабочий алкоголь с быстрым ужином. Однако главное отличие американского послерабочего алкоголя от французского apéritif заключается в местоположении. Мои американские друзья привыкли направляться после работы в бар, а вот во Франции прочно укоренилась традиция организовывать apéritifs ома, особенно по выходным, хотя французы с удовольствием заходят в кафе ради apéro по пути на ужин. Детально выработанный ритуал посиделок с друзьями и алкоголем полностью отделен от работы. Мне никогда не приходилось видеть, как мои французские друзья отправлялись на apéro с коллегами после работы, если только между ними не сложились по-настоящему близкие дружеские отношения, выходящие за рамки формального общения. К тому же действует негласное правило, согласно которому примерно через час время apéro заканчивается и все отправляются ужинать.

Apéro необязательно должен быть изысканным. Обычно он предполагает бутылку столового вина, миску со снэками (чипсы или фисташки) и нескольких друзей. Когда я жила во Франции, то примерно в шесть часов ко мне нередко заглядывали гости, таким образом организовывался спонтанный apéro. Это простой ритуал, укрепляющий связь между людьми и позволяющий сделать паузу в напряженной дневной суете.

В этом отношении Жаклин Манон была до мозга костей француженкой. Ее день делился на подчиненные определенным ритуалам эпизоды. Самые важные из них – это кофе по утрам и apéro по вечерам. Каждый день ровно в шесть часов подавались коктейли: джин с тоником и лаймом летом и «Маргарита» с лаймовым соком зимой, которые готовились по заказу ее мужем Ли. Я получила постоянно действующее приглашение присоединяться к ним и поэтому частенько заявлялась без предварительного уведомления. Мне даже не нужно было стучаться. Отталкивая Коко и Шантильи, я проходила через прихожую и попадала в гостиную, где Жаклин и Ли потягивали напитки и щелкали фисташки.

Во время apéro в доме Жаклин мы всегда сидели в гостиной. Исключение составляли прекрасные теплые дни, когда мы перебирались в сад. У нее в гостиной не было бара, поэтому она обычно все приносила из кухни. В комнате все было продумано для комфорта: бархатные кресла и удобный диван. Хозяйка сервировала все тот же мраморный кофейный столик, который использовала каждый год, чтобы лакомиться спаржей, расставляла маленькие мисочки с орешками, клала стопку салфеток – и voilà!

Следует отметить, что шестичасовое распитие напитков требует правильного окружения, то есть салона. Если вы на кухне готовите и одновременно выпиваете с друзьями, то вы, конечно, здорово проводите время, но при этом лишаетесь упорядоченности ритуала. Вместо того чтобы принимать участие в разговоре, вы постоянно отвлекаетесь на готовку и уборку. У меня в шкафчике хранятся бокалы для вина, бутылки с вином и небольшой запас ликеров, с тем чтобы мы могли расположиться в салоне и вообще не ходить на кухню.

Недавно моя подруга спроектировала новую кухню в своем прекрасном историческом доме. Она снесла стену между кухней и столовой и установила на ее месте массивный белый остров, объединивший пространство. В остров была встроена духовка и ящики для хранения кастрюль, сковородок, серебра и прочей утвари. С противоположной стороны острова было отведено место для сидения с четырьмя высокими барными стульями, где гости могли расслабиться, поболтать и перекусить. Моя подруга отдала предпочтение именно такому дизайну, поскольку хотела иметь пространство, подходящее для совместного приготовления пищи и совместного же ее поедания. Ее гости, как она рассказывала, могут сидеть здесь и попивать разные напитки, а могут по желанию порезать овощи и помочь с готовкой. После того как все будет готово, они все вместе рассядутся тут же. Подобное представление о совместном употреблении напитков, готовке и поглощении пищи в одной и той же комнате прямо противоположно французским понятиям. Да, совмещение данных видов деятельности обеспечивает уют и непосредственную атмосферу, но при этом вносит серьезную путаницу. Какова цель данной комнаты? Работа? Развлечение? Беседа – это искусство, кулинария – это искусство, и прием пищи – это искусство. Для французов все три аспекта имеют крайне высокую степень ритуализации. Разве можно выполнять все три действия хорошо и, что более важно, получать от них удовольствие, если все они происходят одномоментно? Вы должны расслабляться? Или готовить? Хозяин рассчитывает, что вы будете резать лук или рассказывать анекдоты? Вам следует лакомиться десертом или загружать посудомойку? Подобные ситуации изобилуют целым рядом сбивающих с толку вопросов, которые не возникали бы, если действо попросту переместилось в гостиную, где совершенно нечего делать, кроме как попивать вино и (истинная цель встречи) наслаждаться искусством беседы и общением с друзьями. Смешивание данных комнат приводит француза в замешательство. Это проблема многозадачности, выбора эффективности вместо интимности и удовольствия. И подобный выбор французам не по нутру.

Пригласив друзей на обед, перед приемом пищи разместите их в гостиной. Гостиная должна быть обставлена таким образом, чтобы выполнять свою основную функцию комфортного приятного помещения, располагающего к общению. Здесь не едят. Здесь не устраивают детскую игровую зону и не собирают конструкторы. Это не идеальное место для компьютерного стола. Salon предназначен для приема и развлечения гостей, для встреч, в ходе которых можно поговорить, поиграть в карты или настольные игры, одним словом, развлекаться.

Поскольку salon (после entrée) является наиболее публичным помещением в доме, именно здесь нередко выставлялась лучшая мебель, наиболее выразительные предметы искусства и любые личные объекты, которые хозяева хотели бы продемонстрировать. Стоит избегать, правда, претенциозности. Гораздо интереснее придерживаться принципа минимализма, что, кстати, свидетельствует о вашем изящном вкусе, и привносить нотку занимательности, поставив любимую мебель, пару книг по искусству и продумав парочку элегантных штрихов, чем выражать свой личный вкус и жизненный опыт. Несколько лет я прожила в Японии, благодаря чему в одном углу нашего салона появилась японская ваза. Мой отец участвовал в войне во Вьетнаме, и у меня на полке под стеклянным колпаком сидит кукла, которую он отправил домой. На столике у нас лежит стопка книг по искусству в твердых переплетах, но все эти книги куплены нами на выставках, так что при желании мы можем поговорить об увиденных там картинах. Подобные личные объекты и предметы декора предназначены стимулировать дискуссию и побуждать гостей высказывать свои мнения. Ведь функция гостиной сводится к поиску общих позиций, общению и развлечению.

Французские дети, как и любые другие, тоже проводят время в гостиной, но совершенно очевидно, что во французском доме salon не предназначен для игрушек или одинокого просмотра видеофильмов в кресле-мешке. Все дело в том, что во Франции гостиная не является сферой владения детей. Они там гости, привилегированные, но все же гости. Salon – царство взрослых, неоспоримых властителей дома.

За многие годы мне довелось побывать во многих французских гостиных и понаблюдать, как дети не старше шести-семи лет сидят вместе со взрослыми за apéro и участвуют в разговорах. Тема дискуссии не имеет значения, однако сам факт того, что дети могут находиться в гостиной вместе с взрослыми, попивая сок или газировку и разделяя с ними этот момент, полностью изменил мое представление о роли представителей младшего поколения в семье. Десятью минутами ранее они тусили в детской, как американские дети, но стоило им войти в гостиную, как их манеры преображались и они вступали в мир взрослых бесед. Во Франции подростки нередко могут выпить стакан вина вместе с родителями. Я ни разу не видела французского подростка, злоупотребляющего данной привилегией, вероятно, потому, что такое поведение шло бы вразрез с целью ритуала. Смысл apéro не в алкоголе и не в производимом им эффекте, а в ощущении единения: присутствующие общаются и делятся друг с другом своими идеями. Дети тянутся в гостиную. И меняют поведение, чтобы быть ее достойными.

Зачастую гладко протекающий apéro, когда каждый выпил по бокальчику, беседа течет весьма оживленно и вечер слишком прекрасен, чтобы его прекращать, спонтанно переходит в apéro-dînatoire, легкий неформальный ужин с вином и нехитрой едой, которую можно есть руками. В то время как традиционный apéritif состоит из вина и простых закусок, apéro-dînatoire имеет чуть более усложненную форму. Выкатывается столик, во многом похожий на столик Жаклин с мраморной столешницей, а на него выставляются различная горячая и холодная еда, которую можно есть руками: деревенский pâté и багеты, сыр, порезанные мясные изделия, соленые лепешки, маленькие пиццы, жареные или запеченные на гриле сардины с лимоном. Ключевое слово в связи с данным ритуалом – «просто». Все, что выставляется на стол, должно собираться на скорую руку, быть простым в приготовлении и незатейливым в подаче. Однажды я совершила ошибку, приготовив полноценный ужин для импровизированного apéro-dînatoire. Слишком долго торчала на кухне, нервно накрывала на стол, так что к тому моменту, как я вынесла еду, настроение было несколько подпорчено. Волшебство момента уже улетучилось. Период apéro-dînatoire закончился, оставив нам только обычный банальный ужин.

Это возвращает нас к телевизору, bête noire любой гостиной. Появление этого технического устройства можно смело считать одним из самых губительных изменений французской гостиной за последние пятьдесят лет. Одни французы ненавидят телевизор и не допускают его в гостиную. Другие лояльно к нему относятся и вешают телевизор над камином или на выступающей стене. По моему убеждению, если вы хотите создать в своем доме атмосферу французского salon, вам стоит избавиться от телевизора. Я вовсе не призываю вас выбросить его или для развлечения читать только книги. Как и многие другие, я люблю смотреть телевизор. Однако он противоречит назначению гостиной. Мелькающий свет, яркие цвета, резкая смена звуков лишают комнату баланса. Даже выключенный телевизор разъедает дух этой комнаты. Черный экран сбивает с толку, раздражает, это черная дыра, чья сила тяготения до последней крупицы вытягивает из пространства положительную энергию. В лучшем случае он просто съедает место, где могло бы поселиться что-нибудь красивое, а в худшем – окружающую среду.

Французы прекрасно осведомлены о проблеме, которую создает в доме данное техническое устройство. Он идет вразрез со всем, что им так дорого в salon: притягивает молчаливых зрителей, вместо того чтобы стимулировать оживленные беседы. Порождает пассивное восприятие информации вместо активного обмена идеями и новостями.

Когда мы с мужем решили купить новый телевизор, я оказалась втянутой в изящные типично французские дебаты на тему самой идеи и назначения телевидения. Я хотела смотреть сериалы с Netflix и НВО, но Адриан переживал, что большой телевизор нарушит спокойствие нашей квартиры. Когда я принялась изыскивать способы спрятать монстра, то во французских журналах по дизайну наткнулась на статьи, описывающие самые различные виды креативного камуфляжа. Предлагалось, в частности, загрузить красивое изображение и оставлять его на экране, чтобы тот напоминал картину, разместить телевизор в шкафу и держать дверцы закрытыми, соорудить автоматический механизм, который бы опускал телевизор в специальное отверстие, правда, подобная идея грозила обернуться трудоемкой и дорогостоящей. В конечном счете я решила вообще убрать его из гостиной и повесить на стене в спальне, где я либо смотрю какую-нибудь передачу, либо включаю уютное видео с горящими и потрескивающими в камине березовыми дровами.

Несмотря на наличие множества креативных способов спрятать телевизор, оптимальный вариант – это вообще убрать его из гостиной. Если вы можете позволить себе подобное, замените тяжелое громоздкое традиционное устройство на портативный кинопроектор, проецирующий изображение на сворачивающийся экран или же просто на стену. Помимо своей инклюзивности – семья и друзья могут усесться рядом для просмотра фильма или передачи, – это свидетельство совершенствования технологий и редкий случай совмещения технологии и жизнепригодности. Воспринимайте его как возможность спасти свой salon. Если вы любите смотреть фильмы на большом экране и располагаете финансами, купите себе проектор. В числе моих друзей есть американцы и французы, которые предпочли потратиться на проектор. Мой знакомый проецировал на стену манхэттенской квартиры абсолютно все, что хотел посмотреть, а подруга использует экран, который может разворачиваться и сворачиваться. Закончив просмотр, она просто сворачивает экран и убирает его в шкаф.

В salon обычно можно найти все то, что мы воспринимаем как роскошный французский décor: люстры, зеркала в золоченой раме, часы из золоченой бронзы и так далее. Любой, кто видел французские дома в фильмах или журналах, с легкостью распознает характерный вид, салонный архетип. Виды décor видоизменяются от региона к региону, так что парижский salon будет кардинально отличаться от гостиной средиземноморского дома в Ницце или горного дома в Альпах, но есть определенные объекты, которые присутствуют практически в каждой французской гостиной.

Однажды на Рождество, уже после нашего с Адрианом переезда в Нью-Йорк, к нам в гости приехала его сестра. До этого она ни разу не была в этом городе, поэтому многое казалось ей непривычным. На второй день пребывания в Штатах она спросила брата: а где все зеркала? В ее словах я увидела резон. Было упущено пять возможностей проверить свою внешность в каждой комнате. Над каждым камином отсутствовали собрания мерцающих отражений в золотых рамах. Такое не встретишь во Франции, где зеркала буквально повсюду. В каждом ресторане, в каждом доме зеркала, зеркала и опять зеркала. И хотя я никогда не думала о зеркале как типично французском элементе, традиционное зеркало в золоченой раме является одним из самых узнаваемых французских объектов помимо багета и Эйфелевой башни. Один только взгляд на резные завитки, розетки из листьев аканта и посеребренное стекло – и сразу становится понятно, что вы стоите во французском salon.

Вопрос цвета, тканей, мебели и декора салона не представляет особых сложностей. В своих салонах французы обычно предпочитают простые цвета, высококачественные ткани, антикварную мебель и классический французский декор. Как правило, в гостиной можно увидеть потолочную люстру, два двухместных кресла-дивана, размещенных друг напротив друга перед камином, и зеркало над каминной полкой. Не редкость и стеклянный колпак с занимательной вещицей внутри – морской раковиной, чучелом птицы, маленькими часами, а также ряды больших книг в твердых переплетах по искусству или медицине, хотя мне доводилось встречать салоны с разбросанными на кофейном столике старинными bandes dessinées, французскими и бельгийскими комиксами, пользующимися бешеной популярностью. Все это типично французские дизайнерские приемы. После переделки гостиной вы также можете добавить подобные предметы. И пусть они мало что могут поведать о вашем личном вкусе, в этом нет ничего страшного, ведь вы уже выразили себя в entrée. Нет острой необходимости делать это и в salon.

Французы не любят рисковать, когда дело касается внутренней отделки дома. По большей части избегают резких или, как говорят сами французы, эксцентричных дизайнерских решений. Поэтому чаще всего они предпочитают придерживаться традиционных цветов и стилей. Мой муж однажды рассказал, что многие его однокурсницы-француженки любили наведываться в Лондон, поскольку могли там экспериментировать с одеждой и прической, не будучи поднятыми на смех. То же самое относится и к внутреннему убранству. Они отдадут предпочтение традиционному предмету мебели вместо модного, нейтральному цвету вместо яркого и спокойной картине вместо кричащей. Французское групповое мышление может оказаться безжалостной и объединяющей силой.

Тем не менее французы обожают контрасты. Гостиная предназначена для развлечения, а следовательно, представлений, дебатов и театральности, поэтому здесь вполне приемлемо немножко порезвиться, как это делала Жаклин со спаржей. И для этого нет более подходящего места, чем гостиная. Классический французский salon предлагает возможность для провокационных решений. Добавление концептуального объекта – странной формы авангардного дивана, цветастого экзотического ковра, необычной картины или сексуально заманчивой фотографии – привносит элемент театральности и помогает завязать разговор и установить непринужденную атмосферу среди гостей. На стене гостиной Жаклин повесила собственную полуобнаженную фотографию с мощным сексуальным зарядом, сделанную, когда ей было тридцать с небольшим. Она с удовольствием наблюдала, как мой парень не может оторвать от фото глаз. Необычные и шокирующие предметы провоцируют комментарии, французы всегда быстро подмечают нарушения принятых правил. И к этому нужно стремиться. Подобный объект не даст скучать и послужит вам палочкой-выручалочкой, когда вы обнаружите на диване кучку приунывших гостей.

До того как мы поженились, в квартире-студии моего мужа в семиэтажном здании без лифта во II округе, которую я прозвала garçonnière, или холостяцкая берлога, стоял «дизайнерский» кофейный столик. Столик был сооружен из журналов, корешки которых были спрессованы в виде завитка, словно плотно сжатый бутон; сверху журнальное основание было накрыто стеклом. Впервые увидев данное творение, я принялась возражать против использования печатной продукции в качестве мебели, мотивируя тем, что журналы следует читать, а не ставить на них бокал с вином. Разумеется, муж парировал тем, что ему по душе идея находить словам полезное применение. Я тут же спросила, согласится ли он порезать книги на ковер. И понеслось. Прикольный столик выполнил свою задачу: мы обменивались шуточными комментариями, флиртуя и участвуя в словесной дуэли по поводу этого нелепого объекта, а в конце долго смеялись. Адриан расставил ловушку, и я угодила точнехонько в нее. Французы хотят видеть, как гости реагируют, испытывают потребность высказаться, обсудить идеи и вкусы. И если для этого придется поставить в гостиной что-то безумное, значит, так тому и быть.

Но только не слишком безумное. В гостиной все-таки нужно придерживаться базовых декораторских принципов. Во-первых, нейтральная цветовая гамма. Окраска стен кричащими цветами считается дурным тоном. Француз, входящий в дом с ярко-желтыми или красными стенами, пестрыми обоями и шторами, испытывает сильное чувство дискомфорта. Смотреть на комнату прищурившись ненормально. Если только вы не планируете использовать цветовую гамму как тему для разговоров, лучше выбрать варианты попроще. Стены в salon должны быть выкрашены в успокаивающие натуральные цвета – кремовый, светло-серый, слоновой кости, голубовато-серый, прохладно-голубой, цвет яичной скорлупы. Краска должна иметь меловую или матовую текстуру, никакого блеска или глянца. Краска Estate Emulsion от компании Farrow & Ball придает стене именно такой сильный меловой эффект. Суть в том, чтобы свести к минимуму отвлекающие факторы, если только последние не запланированы специально. Любое ваше решение должно отвечать назначению гостиной, а именно сближать вас с дорогими вам людьми. У salon нет более важной функции.

КАК СОЗДАТЬ

собственный salon во французском духе

✗ Зеркало в золоченой раме добавит вашему salon (или любой другой комнате, за исключением, пожалуй, кухни) блеска и света. Сегодня имеется широчайший выбор недорогих копий, к тому же в интернете и антикварных магазинах можно отыскать оригинальные зеркала XVIII или XIX века.

✗ Люстра.

✗ Карнизы и потолочные медальоны. Хотя наличие оригинальных карнизов и панелей целиком и полностью зависит от возраста и стиля вашего дома, вполне возможно добавить эти декоративные украшения без особых сил или затрат. Home Depot и прочие магазины с товарами для дома предлагают множество вариантов. Если же вы хотите аутентичные гипсовые карнизы, можете нанять специалиста, который создаст для вас идеальный стиль.

✗ Мебель должна быть традиционной, а цвета – приглушенными. Для salon оптимально подходят нейтральные цвета.

✗ С целью стимулирования беседы попробуйте добавить в гостиную провокационный или концептуальный предмет мебели, художественное произведение или объект. К таковым можно отнести все – от картины до предмета мебели, главное, чтобы это провоцировало дискуссию.

3. La Salle à Manger – столовая

Применительно к salle à manger, или столовой, действуют наиболее четкие и универсальные правила французского дома. Salle означает «комната», a manger переводится как «есть». Функция столовой определяется названием: это комната, где мы едим. А еда – это не пустяки. Для моей французской семьи время обеда причисляется к наиболее важным ритуалам, это прекрасный момент единства, когда все собираются вместе, чтобы сообща насладиться едой и пообщаться.

Нет ничего удивительного в том, что salle à manger является самой любимой и наиболее традиционной комнатой французского дома. Это средоточие французской культуры и семьи, за тысячи лет накопленной истории и культуры в одном пространстве. Это место, где можно увидеть в действии все невысказанные ожидания и традиции общества, где особенно заметно противостояние чужеземных идей и обычаев. В контексте назначения, этикета и формы во французском доме нет помещения, к которому предъявлялись бы более жесткие требования. Это вовсе не означает излишней формальности или скучности salle à manger. Мне доводилось трапезничать за современными обеденными столами, и практически каждая трапеза во Франции отличалась комфортом, расслабленностью и весельем. Но за любым торжественным обедом скрывается приверженность исключительно важной функции столовой. Это защищенное место, где можно разделить пищу и укрепить связь со своим племенем.

Среди наиболее существенных характеристик французской столовой следует выделить физическое отделение ее от кухни. Кухня – это функциональное помещение, где готовится пища. В столовой же пища принимается.

Совместная трапеза – такая простая идея, но в Америке почему-то семьи и друзья стали крайне редко собираться дома за одним столом. И это далеко не то же самое, что есть бок о бок в одном общем помещении. Когда мы едим за просмотром бейсбольного матча, или когда дети играют за столом в видеоигры, или когда мы жуем, разговаривая по телефону, то тем самым стираем базовое различие между развлечением, семейной жизнью и принятием пищи. В современных домах, особенно не имеющих выделенной столовой зоны, мы привыкли одновременно и готовить, и есть, и убирать. Ставим тарелки на колени, усаживаясь за просмотр повтора «Американской семейки». Поедаем сэндвич и проверяем электронную почту за рабочим столом. Это ведь удобно. Во время написания этих строк я как раз пью кофе и лакомлюсь свежей выпечкой на завтрак прямо в своем кабинете. Завтракаю ли я обычно вместе с семьей? Иногда, но не часто. В большинстве случаев беру кофе и ухожу в кабинет, где проверяю почту и социальные сети, прежде чем приступить к работе. Невзирая на брак с французом и любовь к ритуалам французской жизни, я американка до мозга костей, и поэтому идея совместных завтраков по будним дням не кажется мне естественной. Я не могу расслабиться. Меня тянет побыстрее приступить к работе. Я предпочитаю завтракать за рабочим столом – так я могу привести в порядок рабочие материалы, подумать, побыть наедине с собой. Я неспособна прочувствовать один из самых фундаментальных и простых моментов в жизни. Это заставляет задуматься о приоритетах.

Нет никаких сомнений, что эпоха ежедневных совместных посиделок во время всех трех трапез безвозвратно ушла и во Франции, и в других странах. Просто невозможно так часто есть всем вместе, и, честно говоря, мне бы не хотелось, чтобы распорядок моего дня полностью подчинялся семейным трапезам. Учитывая, сколько мы работаем (время, проводимое на работе, плюс время, затраченное на дорогу туда и обратно), могу сказать, что весьма затруднительно каждый вечер собираться всей семьей за ужином, не говоря уже о трех приемах пищи. Завтрак поглощается на бегу или отсутствует вовсе. Обед мы проводим за рабочим столом, в кафетерии или ресторане. Если у вас есть дети, обеспечение их полезным в плане питательности и обстановки обедом вы отдаете на откуп школе, а это, если отношение к обедам напоминает мою среднезападную государственную школу, чисто утопический подход.

Во Франции некоторые семьи до сих пор собираются на совместный обед, даже в течение недели. Во французских школах ученикам отводится на обед больше времени, чем в моем детстве. У моих детей, к примеру, в деревенской школе на юге Франции на обед отводилось два часа. Как и прочие одноклассники, мои сын и дочь каждый день приходили домой пообедать в двенадцать и возвращались к двум. Это ежедневное событие требовало от меня значительных усилий. Как я уже упоминала, я люблю работать в промежутках между приемами пищи, поэтому выделять двухчасовой перерыв прямо в середине дня мне было трудно. Речь идет не только о времени как таковом, но и о приготовлении обеда точно к установленному часу, а также о последующей уборке; вообще весь процесс закупок, готовки и наведения порядка представлял собой определенную сложность. Я осознала, насколько мое американское воспитание приучило меня к эффективности. Я сидела с детьми, но через полчаса или около того уже была готова вернуться в кабинет и работать оставшуюся часть дня. Мне не приходилось рассиживаться или обсуждать с ними школу и домашние задания. У меня не было возможности насладиться моментом спокойствия и удовольствия. Я была прочно привязана к работе. Моя жизнь не вмещала практику приема пищи и важность данного ритуала как ежедневного события.

У французов подобной проблемы нет. Они с удовольствием едят и с еще большим удовольствием едят все вместе. Еда – это в первую очередь символ французского наследия, а совместная трапеза тесно переплетена с национальным самоотождествлением. Французы называют это patrimoine, или богатыми культурными традициями, которые передаются из поколения в поколение и культивируют негласные традиции и ожидания, управляющие жизнью французов. Зачастую эти традиции проявляются на местных рынках, где продавцы делятся с покупателями рецептами, советами относительно выбора вина, рекомендациями касательно подачи дополнительных блюд, а также историей выращивания фруктов и овощей (или производства мяса и сыра). Многие французские культурные традиции передаются именно посредством приобретения, продажи, приготовления и поглощения пищи.

Но эта передача чаще всего происходит во время приема пищи. Самый известный пример – le repas gastronomique. Эта совместная трапеза воплощает собой французское кулинарное искусство и служит знаковым элементом французской культуры. Кстати сказать, она настолько ценная, что в 2010 году le repas gastronomique была внесена в список нематериального наследия ЮНЕСКО, перечень культурных традиций, находящихся под угрозой в силу перемен современного мира, включая кубинскую румбу и фестиваль огня у водопада Начи в Японии. Хотя во Франции все признают традиционные кулинарные ритуалы, многим никак не удается интегрировать их в свою жизнь. Они, так же как и я, слишком погрязают в работе, семье и друзьях, чтобы тратить много времени на закупки, готовку, еду и уборку. Однако на кону нечто большее, чем отсутствие полезной еды (хотя, по мнению моего мужа, это уже достаточно плохо). Это утрата образа жизни.

Зайдем в la salle à manger. Столовая – это родной дом le repas gastronomique и основной части французских трапез. Идея о приеме пищи в отдельном помещении – изобретение буржуазии XIX века. Согласно Надин де Ротшильд, в чьей исчерпывающей книге о французском этикете «Искусство нравиться и добиваться успеха» («Le Bonheur de Seduire, L’art de Réussir») даются советы касательно жизни в современном мире, раньше люди ели там, где им было приятнее всего: у открытого окна весной, у огня зимой, в спальне поздно ночью и так далее. С появлением столовой в XIX веке и возвышением среднего класса, располагающего деньгами и временем для домашних развлечений, столовая стала выполнять роль связующей нити, места, где семья и друзья могли собраться с целью укрепления физических и эмоциональных связей. Не будет преувеличением утверждать, что прием пищи является наиболее важным ритуалом в жизни француза и относятся к нему соответственно с уважением и вниманием. По сути, во многих французских семьях ужин считается священным, а столовая – местом, где происходит сие священное действо. Если подобное отношение отдает религиозностью, то лишь потому, что так оно и есть. В некотором смысле для некоторых французов ритуалы, связанные с едой, потеснили ритуалы религиозные. Можно предположить, что в результате жесткого секуляризма в современной Франции религиозные ритуалы были перенесены из церкви в дом. Правда это или нет, но факт остается фактом: французский дом строится вокруг столовой.

В современном суматошном многозадачном мире, пресыщенном цифровой информацией, трудно вообразить полнейшее отделение еды от всех прочих видов деятельности. Однако главное правило французской salle à manger гласит: никаких отвлекающих факторов во время еды. Никакого телевизора, разговоров по мобильному, громкой музыки. Как можно чаще создавайте располагающую к общению теплую атмосферу и собирайте за столом близких и любимых людей. Ужин – это священный ритуал, одно из самых необходимых человечеству занятий, и он требует к себе благоговейного отношения. Рассаживаясь вокруг стола в salle à manger, вы руководствуетесь одной целью: сосредоточиться на удовольствии вкушения пищи, на теплом общении с семьей и друзьями и на мастерстве повара. Поскольку совместные трапезы становятся все более редким событием, крайне важно дарить наше внимание еде и людям, с которыми мы находимся за одним столом. Во Франции внимание и участие не факультативная возможность, а неотъемлемая часть ритуала поглощения пищи, сопровождаемого ощущением радости от нахождения среди близких. Добиться этого не так-то просто, как кажется, особенно если планировка дома или квартиры не предполагает специально выделенного помещения – столовой. Мы с мужем столкнулись именно с такой дилеммой, когда жили в Нью-Йорке. Современная квартира не имела ничего, напоминающего столовую. Кухня являлась частью общего пространства, включающего прихожую, столовую зону и уголок для диванчика. По нью-йоркским стандартам квартира была большая, современная, с двумя ванными комнатами и панорамными окнами, выходящими на Ист-Ривер. Квартира очень нравилась нам обоим, но при этом мы понимали, что хотим иметь отдельные комнаты и, самое главное, отдельную столовую. Нам мечталось есть за столом вместо кухонного острова. Хотелось устраивать apéro в помещении, не связанном с приготовлением еды. Однако наши представления о доме не совпадали с планировкой и назначением квартиры, где пространство было спроектировано с целью оптимальной эффективности: одна комната переходила в другую. Имелось также многофункциональное освещение: кухонные светильники освещали столовую зону, а светильники в прихожей – уголок для дивана. Мы не раз задумывались, возможно ли применить в подобных условиях французские идеи касательно отдельных жилых пространств и привязанных к ним ритуалов. Может быть, современное жилье должно оставаться современным жильем. Кроме ремонта, вариантов у нас оставалось немного.

После некоторых экспериментов нам удалось несколько реорганизовать пространство. Прихожую мы выделили с помощью стратегически расположенных объектов: вешалки для одежды, полки для обуви и фотографий. Кухонный остров обозначил границу между зоной для готовки и зоной для еды. Для усиления эффекта разделения мы положили под обеденный стол коврик. Несмотря на отсутствие физической стены между кухней и столовой, создали видимость обособленных зон. Закончив готовить, мы как бы закрывали кухню, перенося все необходимые предметы в столовую, выключая кухонный свет и проходя шесть метров к столу, чтобы разделить друг с другом трапезу. К тому же мы снабдили столовую собственным отдельным светом, используя в некоторых случаях светильники с регулятором яркости, но чаще всего свечи. Усилия себя оправдали. Каждый вечер мы устраивались подальше от места, где готовится еда, наслаждаясь совместной трапезой без отвлекающих факторов. Даже в нашей перегруженной квартире у нас имелась настоящая salle à manger.

Однажды во Франции меня пригласили в дом месье и мадам Бланк, пары, жившей в VII округе Парижа. Их просторная квартира с тремя спальнями располагалась на последнем этаже типичного османовского здания возле Les Invalides, Дома инвалидов, величественного памятника архитектуры, где похоронен Наполеон. Когда мы с Адрианом приехали, хозяева провели нас в salle à manger, где разговор наш плавно перетек к идее семейных трапез в будние дни.

Они, как и многие французские семьи, верили, что ужин является самым важным ритуалом семейной жизни. Однако семейство Бланк усаживается в salle à manger каждый вечер по будням. В принципе об этом мечтает большинство французских семей, но редко какой из них удается действительно придерживаться такого порядка. Я пытаюсь собрать свою семью за ужином несколько раз в неделю и зачастую вынуждена руководствоваться двухэтапным процессом: сперва едят дети, потом взрослые. Зато я компенсирую ее, превратив в семейную трапезу воскресные обеды. Но для Бланков это семейное правило, ритуал, от которого зависят все члены семьи: что бы ни случилось, они накрывают на стол и вместе едят с понедельника по пятницу. Они также приглашают на ужин гостей, что помогает им поддерживать дружеские связи, не отрывая время от общения с детьми.

«Иногда, если мы работаем допоздна, ужин начинается только в половине девятого. После ужина дети учат уроки за столом, а мы помогаем им до тех пор, пока не приходит время ложиться спать, – рассказывал месье Бланк. – Мы часто приглашаем на ужин друзей, чтобы иметь возможность не только вести светскую жизнь, но и побыть дома с детьми. Важно, что каждый вечер мы собираемся все вместе на час или около того».

«Будние ужины у нас довольно незамысловатые, – добавляет мадам Бланк. – Мы часто доедаем оставшееся от обеда или вообще заказываем готовую еду с доставкой. Но особенными для нас их делают усилия, которые мы прикладываем, чтобы быть вместе».

«Вместе» – вот основополагающее слово и идея. Смысл совместных трапез не столько в еде, сколько в единении. Хотя еда как таковая важна и доставляет немалое удовольствие, самым важным все-таки является процесс совместного накрывания на стол, совместные посиделки, совместное трапезничанье и совместная уборка. Во многих французских семьях у детей есть определенные обязанности. В одной знакомой мне семье дети должны были помогать готовить и сервировать стол, когда родители устраивали званые ужины. Они подносили мясные блюда, бутылки вина, очищали тарелки, подавали десерт и следили за салфетками. Увидев такое в первый раз, я была несколько шокирована. «Эти дети как слуги», – прошептала я мужу. Он же пояснил мне, что суть не в том, чтобы принудить их к труду, а в том, чтобы вовлечь их в организацию мероприятия. Они вкладывали в него собственные усилия. Такой подход помогал выдернуть их из изолированности – из мобильного телефона или компьютера – и побудить поучаствовать в семейной жизни, оказаться хоть на время в мире взрослого общения.

В качестве salle à manger семейство Бланков использует центральную комнату квартиры, длинное помещение с окнами со створными переплетами, выходящими на Ecole Militaire, Военную школу, комплекс зданий различных военных учреждений XVIII века к югу от Эйфелевой башни. Расположенная между гостиной и детскими комнатами, столовая позволяет гостям легко перейти к обеденному столу после aperitif, а детям, если ужин заканчивается поздно, разойтись по своим спальням.

Вообще говоря, в большинстве французских домов salle а manger представляет собой довольно простую комнату, центральный элемент которой – обеденный стол. В моем доме на юге Франции, к примеру, длинный дубовый фермерский стол простирался на всю длину комнаты. Места оставалось только для vasillier, или буфета, где хранилась посуда, стекло и столовое серебро, и маленького приставного столика с мраморной столешницей для горячих блюд. Хотя мне доводилось видеть множество столовых с изысканным дизайном, моя все-таки относилась к числу типичных. Никаких картин на стенах или выставленных напоказ объектов. Назначение комнаты – совместные трапезы.

Salle à manger семейства Бланк отличается такой же скромностью. Длинный стеклянный прямоугольный стол, за которым помещается от восьми до десяти человек. Тарелки, бокалы, стаканы и сервировочные миски во встроенных шкафчиках. Фарфор и прочая красивая посуда хранится там же, ни в коем случае не в кухне, где держат только повседневную посуду и изделия из стекла. Coffre, или ящик для столового серебра и выдвижной ящик с льняными скатертями, хлопковыми салфетками и плетеными подставками. На полке белого мраморного камина выстроились в ряд стеклянные подсвечники с густым воском оплавленных свечей. Здесь размещается абсолютно все, что необходимо, чтобы накрыть стол для совместной трапезы, готовое к использованию и ждущее своего часа.

Протокол неформальной семейной трапезы также не отличается сложностью. В сервировке стола участвуют все члены семьи, включая детей. Зажигаются несколько свечей, приглушается верхний свет, все едят, обмениваются впечатлениями и рассказывают о событиях прошедшего дня. Французы любят поболтать. Умение говорить хорошо, остроумно – во Франции признак интеллекта, что весьма осложняет иностранцам, плохо владеющим языком, проникновение в группы общения местных жителей. Иногда мне кажется, что совместная трапеза – такой же предлог для обмена информацией, как и собственно еда. В разговоре участвуют все. За семейным ужином дети также свободны в высказывании своих мыслей. В ходе трапез нередки политические дебаты, делятся семейными сплетнями, рассказывают анекдоты и обсуждают книги и фильмы. Содержание разговоров менее важно, нежели факт того, что члены семьи и друзья собрались за одним столом, без телефонов, айпадов и прочих отвлекающих факторов, общаются лицом к лицу, обмениваясь знаниями о мире, который они вместе населяют. На первый взгляд, здесь нет ничего сложного, однако я помню, как в подростковом возрасте отказывалась принимать участие в разговорах за столом. Предпочитала листать журнал и вылезти из-за стола, едва закончив есть. Во французском доме подобное невозможно. Сама идея отказа от участия в обсуждениях неприемлема, недопустима, французскому подростку такое даже в голову не придет.

Неформальная французская трапеза, как правило, состоит из трех блюд. Первое – это entrée в виде салата, мясной нарезки или charcuterie, супа, сыра и хлеба. Подается также вино или пиво, которые часто выполняют роль apéritif. Дети пьют воду, обычную или газированную. За ужином им редко разрешается пить сок или газированные сладкие напитки. Иногда им позволяют сделать глоток вина, чтобы учились разбираться во вкусах. Вино считается таким же элементом трапезы, как хлеб или мясо, а злоупотребление им воспринимается с таким же неодобрением, как переедание. За размером порций тщательно следят, чтобы дети росли с пониманием меры и в еде, и в вине. Когда мой муж переехал со мной в Соединенные Штаты, то с радостью обнаружил, что любые порции, начиная от сэндвичей и заканчивая стейками, у нас гораздо больше, чем во Франции. Он любит поесть, так что американские размеры порций ему были по душе. За год жизни в Нью-Йорке он набрал семь килограммов. При этом питался так же, как и раньше: три раза в день, много овощей и фруктов, никакой вредной еды. Он поправился исключительно из-за одних только размеров порций.

Мне было интересно наблюдать за его реакцией на то, как едят американцы. Его удивляла не только американская привычка есть и работать одновременно, употреблять после еды алкогольные напитки с бургером или вообще пропускать тот или иной прием пищи. До глубины души Адриана потрясло то, что некоторые его американские друзья пили, чтобы напиться, и без стеснения в этом признавались. Во Франции признаться в запоях – неслыханное дело. Возможно, потому, что французским детям с раннего возраста разрешается употреблять за едой чуточку вина, так они приучаются ценить его и разбираться в нем, благодаря чему алкоголь лишается своей таинственности и привлекательности, поскольку не находится под запретом.

После entrée следует основное блюдо – рыба, мясо, паста, тушеное или любое иное сытное блюдо. Французы всегда подают хлеб, причем без масла (за исключением завтраков, тостов или тартинок). Поэтому во время ужина масла на столе вы не найдете. Обычно для ужина покупаются багеты, и французы отрезают или же просто отламывают от них куски, кладя те на стол, а не на тарелку. Определить, что трапеза по-настоящему французская, можно по огромному количеству крошек на столе.

С французским багетом связано одно из полюбившихся мне правил этикета. Помимо того что багет оставляют на столе, его используют и для подчищения тарелки. Некоторые просто берут хлеб руками и макают его в подливку. Но если вы хотите действовать по правилам, нужно отломить небольшой кусочек, положить на тарелку и повозить по ней с помощью вилки. Когда хлеб полностью пропитается жидкостью, надо съесть его с использованием вилки и ножа.

Последним идет десерт, сыр, хлеб, фрукты или йогурт. Иногда подается лишь один из вариантов, например пирог из patisserie, а порой и все перечисленные. Семью моего мужа можно смело назвать gourmand – в том смысле, что они любят поесть, в конце трапезы на столе появляются десерт, сыр, фрукты и йогурт. И нет, никто из них не страдает от лишнего веса.

Пара слов о манерах за столом. Французы едят, держа нож в правой руке, а вилку в левой, зубчиками вниз, разрезая еду и отправляя в рот одним движением. Американцы тоже, разумеется, пользуются ножом, но потом откладывают его и используют для еды только вилку, зачастую перекладывая ее из одной руки в другую. Французы не держат руки на коленях и не кладут локти на стол. Американцы кладут руки на колени между блюдами и иногда опираются локтями о стол, и им в голову не придет класть хлеб на скатерть.

Во Франции и Америке правильное поведение за столом имеет столько нюансов, что хватило бы на целую книгу. Мой муж говорит, что, даже прожив во Франции всю жизнь, он не разбирается во всех правилах. Французы делают друг другу замечания относительно манер за столом, но по-доброму, обращая их в шутку. Когда мы в Нью-Йорке, я шутливо поправляю мужа, а в Париже он учит меня.

Моей американской душе импонирует непритязательность неформальных французских трапез. Блюда плавно перетекают одно в другое, подаются неспешно, не ощущается и намека на снобизм, все наслаждаются процессом поглощения пищи, придерживаясь четко обозначенных правил. Одновременно все садятся за стол и начинают есть. Как только трапеза началась, тарелки свободно передаются от одного к другому. Все участвуют в беседе, атмосфера складывается легкая и непринужденная. Вино обязательно подается даже при самой скромной трапезе, но на выбор предлагается также вода или пиво. Правил касательно напитков для взрослых нет. Детям разрешается пить воду, или газированный лимонад вроде San Pellegrino, или сделать глоток вина. Никто не запивает еду соком или молоком. Никогда. Помню, одна американка рассказала мне, что однажды попросила к блюду молоко. Французы были настолько шокированы, что половину трапезы бурно анализировали подобный выбор, от пользы для здоровья до истоков происхождения обычая.

Несмотря на кажущийся избыток правил, во время многих семейных ужинов с мужем и его семьей царила уютная и расслабленная атмосфера. По большому счету французская семейная трапеза такая же неформальная и веселая, как наши американские ужины. Единственное различие (и это ключевой момент) в том, что они всегда проходят за обеденным столом.

Официальные ужины во Франции более продуманные. Дни рождения, ужины с коллегами, праздничные обеды (особенно на Рождество и Новый год) – все это, как правило, отмечается формальной трапезой. По таким поводам стол накрывается скатертью, украшается цветами и свечами. Сервировка тарелками, бокалами и столовыми приборами полностью соответствует торжественности мероприятия. Надин де Ротшильд рекомендует размещать тарелки на расстоянии двух сантиметров от края стола и шестидесяти сантиметров друг от друга. Она не советует ставить тарелки одна на другую, за исключением суповой, которую можно поместить на тарелку для горячего блюда и убрать, когда суп будет съеден. Нож кладется справа от тарелки острием к ней. Суповая ложка – справа от ножа выпуклостью вниз. Слева – вилка для закуски и вилка для основного блюда. Над вилками иногда ставится тарелочка для хлеба, но Надин советует не заморачиваться с ней: тарелка для хлеба больше для показной пышности, большинство французов все равно игнорируют ее и кладут хлеб на скатерть. Над тарелкой для основного блюда кладется маленькая десертная ложка. Стакан для воды ставится над ней слева. Бокал для красного вина непосредственно над десертной ложкой, рядом с ним – бокал для белого вина. Шампанское всегда подается как apéritif или с десертом, а не с основным блюдом.

Ожидая гостей на торжественный или неформальный обед или ужин, разумно продумать plan de table, или рассадку гостей. Такой ход кажется старомодным, но во Франции это элемент современной традиции. Я побывала на многих обедах и ужинах, от юга Франции до Парижа и Бретани, и ни один не обходился без рассадки. Учитывая, что ядром любого вечера является обмен мнениями и идеями за столом, план рассадки можно считать существенной составляющей вашей вечеринки, не менее существенной, чем еда и вино. Продуманный план обеспечит интересные беседы, новые знакомства, укрепление старой дружбы. Надин де Ротшильд приводит несколько различных планов рассадки в зависимости от размера группы (на шесть, десять, четырнадцать и шестнадцать человек), но базовые правила любой рассадки таковы: хозяева вечера (традиционно это месье и мадам, но реалии современного мира включают месье и месье или мадам и мадам) сидят посередине стола, друг напротив друга. Мужчины и женщины располагаются рядом друг с другом, пары никогда не усаживают рядом. Партнеров безжалостно разделяют, за исключением пар в течение первого года брака. Надин де Ротшильд также рекомендует готовить карточки для всех трапез, где гостей больше восьми. Проанализировав характеры и увлечения приглашенных, их стоит разместить таким образом, чтобы они с максимальной вероятностью нашли себе родственную душу. Строго придерживаться установленной рассадки нелегко. Мне приходилось видеть, как гости тайком меняли карточки, чтобы сесть рядом с более интересным для них человеком. Но вы должны проявить твердость и вернуть их на прежние места. Грамотный plan de table помогает группе перемешаться и завести спонтанный разговор.

Традиционно хозяин разливает вино, в то время как хозяйка подает еду. Сперва еду и напитки подают женщинам согласно возрасту – сначала самым старшим, детям последним. Хотя иерархия по возрасту может показаться глупой, правильная подача служит признаком уважения к гостям. Мне довелось присутствовать на больших торжественных официальных приемах, где у детей был отдельный стол, но на менее масштабных вечеринках (с количеством гостей менее двадцати) детей рассаживают за общим столом.

Трапеза не начинается, пока всем не подадут кушанья. В то время как еда готовится на кухне, apéritif – напитки и hors d’oeuvres – подают в салоне. Когда из кухни доносится «А table!», все перемещаются в salle à manger. Гости занимают места согласно схеме рассадки – plan de table, желают bon appétit и принимаются за еду.

От своего мужа и от других французов я не раз слышала, что некоторые воспринимают эту фразу как passé, то есть устаревшую. К их словам я отношусь довольно скептически. Во Франции поступать вопреки общественному мнению касательно традиций почетно и классно, даже если вы сами их придерживаетесь, поэтому, когда я вижу, как французы закатывают глаза при упоминании о традициях, то не удивляюсь. Лично для меня это ритуал, сигнализирующий о начале трапезы, чем-то напоминающий благословение в традиционном христианском доме или «итадакимас», японскую фразу, произносимую перед едой, которую можно перевести как «я смиренно принимаю». Bon appétit проводит четкую границу между двумя видами деятельности: приготовлением пищи и процессом ее поглощения. Вот поэтому я из числа тех, кто предпочитает желать приятного аппетита.

Официальная совместная французская трапеза не ограничивается тремя традиционными блюдами и может длиться несколько часов. При хорошем вине и еде в интересной компании три часа пролетают незаметно. Я присутствовала на многих воскресных обедах, которые превращались в долгие дискуссии об искусстве и политике, плавно перетекали в шестичасовой apéro, а в семь вечера – в apéro-dînatoire[3]. Весь день мы проводили за едой и разговорами, получая от этого истинное удовольствие.

ТРАДИЦИОННЫЕ СОСТАВЛЯЮЩИЕ ФРАНЦУЗСКОЙ ТРАПЕЗЫ

✗ Apéritif (или apéro). Алкогольный напиток, подаваемый перед обедом или ужином с орешками, крендельками или чипсами. Традиционно предпочтение отдается коктейлю «Кир» (черносмородиновый ликер Crème de cassis и белое сухое вино) или «Кир Рояль» (шампанское вместо белого вина), хотя не менее популярно и сухое вино. Иногда более сладкий «Кир» заменяют охлажденным белым или розовым вином. Мой муж частенько пьет пиво перед ужином. Перед торжественной или обильной трапезой apéritif обычно подается в салоне, в то время как хозяева заканчивают приготовления, накрывают на стол и приносят посуду в salle à manger.

✗ Entrée. Это первое блюдо в трапезе. В качестве закуски может выступать все что угодно – от салата или простого овощного блюда в виде моркови с маслом или стручковой фасоли до супа. Может быть, вы слышали о французских escargot – улитках, запеченных в раковине во вкуснейшем сливочном масле с петрушкой. Они подаются как первое блюдо.

✗ Для американцев эскарго выглядят довольно странно, равно как и другое излюбленное французское блюдо – стейк тартар, сырая рубленая говядина с сырым яйцом, приправленная вустерширским соусом, петрушкой, каперсами и порезанным луком, хотя многие французы предпочитают отведать данное блюдо в бистро, а не дома. Моя свекровь, к примеру, из соображений вкуса и гигиены ест стейк тартар, только если его приготовят в ее присутствии в ресторане. Я была поражена до глубины души, когда моя мать, выросшая на Среднем Западе и имевшая классические американские пристрастия в еде, буквально влюбилась в стейк тартар, попробовав его в парижском бистро. В зависимости от размеров порции стейк тартар подается как entrée или же как основное блюдо.

✗ Plat principal. Основным блюдом обычно выступает рыба, птица или красное мясо. Во Франции мало вегетарианцев, но их число неуклонно растет. Паста и кускус также часто подаются как основное блюдо, особенно в случае менее официальных трапез, когда нет времени выготавливать изысканные угощения.

✗ Сыр. Его можно есть непосредственно после основного блюда. Нередко сыр подают вместе с салатом. К сырному ассорти иногда предлагают свежий багет. Оказывается, вид выбираемого сыра зачастую зависит от молока, используемого в его приготовлении. Сыр из козьего молока, сыр из коровьего молока и сыр из овечьего молока – три основных варианта, и наличие каждого из перечисленных видов на сырной тарелке считается признаком хорошего тона. Фрукты на сырной тарелке не приветствуются. Меня, всегда выкладывавшую виноград вместе с сыром, данное правило очень удивило. Традиционно сыр является самостоятельным блюдом.

✗ Салат. До сих пор не прекращаются дебаты относительно момента подачи салата. В Париже его обычно подают в конце трапезы. На юге же Франции он частенько подается первым в качестве entrée.

✗ Фрукты. Обычно после салата или вместе с ним выносится ваза с фруктами.

✗ Десерт. Да, иногда имеют место сыр, салат, фрукты и еще десерт. Вот почему воскресные обеды могут растягиваться на весь день.

✗ Кофе. Кофе подается с десертом. Если беседа затягивается, иногда кофе подается второй раз.

✗ Digestif. Время от времени, особенно это касается длинных воскресных обедов, после кофе подается digestif. Коньяк, арманьяк, кальвадос или любой из многочисленных ликеров или Eau-de-vie разливаются в маленькие рюмки. Их задача – содействие процессу пищеварения, после такого количества блюд это весьма кстати.

Помимо многозадачности американских жилых пространств одной из самых серьезных проблем при создании salle à manger являются перекусы, которые плохо сказываются не только на вашей талии. Основа удачной столовой – семейные трапезы, а они возможны лишь в том случае, когда все члены семьи испытывают голод в одно и то же время, например к ужину, который во Франции несколько смещен и начинается в районе 20:00. Если вы перекусили часов в шесть и не голодны на момент ужина, семейная трапеза, считайте, испорчена. Все члены семьи начинают питаться вразнобой, когда проголодаются.

Дети едят в одно время, родители – в другое. В своей семье я постоянно сталкиваюсь с подобной проблемой.

Французу трудно осмыслить американскую привычку есть под настроение. Она провоцирует колоссальный культурный шок у французов, которые пытаются разобраться в нюансах жизни в Соединенных Штатах. Они не понимают, что в ткань нашей культуры прочно вплетено мгновенное удовлетворение в контексте не только еды, но и всего остального. Мы испытываем голод прямо сейчас и поэтому немедленно его утоляем.

Мадам Ротшильд приводит весьма мудреный перечень принципов правильного питания, но чаще всего мне попадались самые простые из них: никогда не есть до наступления сильного чувства голода и не позволять себе наедаться до отвала. Никогда не перекусывать между приемами пищи, а днем употреблять только фрукты.

Французы научились ждать и, по сути, даже находят удовольствие в ожидании еды. Это относится в том числе и к фастфуду. Французы часто едят фастфуд – они являются вторыми крупнейшими покупателями McDonalds после американцев, – но MacDo (как здесь называют фастфуд) они всегда употребляют, сидя за столом en famille за обедом или за ужином. Это замена семейной трапезе, а не дополнение к ней. Переносная еда, незапланированная еда, еда на ходу – все это смущает французов. Месье Бланк рассказывал об одной поездке с американской семьей из Нью-Йорка в Вашингтон, округ Колумбия. Они поехали на машине, и на все путешествие у них должно было уйти около четырех часов. Но на всем пути то и дело возникали задержки. Его американские попутчики постоянно останавливались то поесть, то попить, то сходить в туалет. Остановки случались примерно каждый час. В итоге поездка растянулась на шесть часов, так что, когда они приехали, никто ужинать, естественно, не хотел. Quelle horreur![4]

Однажды я оказалась участницей франко-американского спора из-за перекуса. Никогда не забуду одно утро еще на заре наших отношений, когда мы с Адрианом прогуливались по Парижу. До обеда оставалось еще около часа. В тот день я не завтракала и (вот так сюрприз) ужасно проголодалась. Мне хотелось что-нибудь съесть, хоть что-то закинуть в рот, чтобы продержаться до обеда, и я оглядывалась по сторонам в поисках места, где можно перекусить. Когда я сообщила об этом Адриану, тот взглянул на меня, как на безумную.

– Понятное дело, ты хочешь есть, ты же не завтракала! – заявил он.

Когда я пояснила, что хочу перекусить и что это не помешает мне пообедать, муж скептически на меня уставился.

– Нет, ты перебьешь аппетит! И что мы потом будем делать? Пропустим обед? Нет уж, уволь. Ни за что!

Прямо там, на улице, нам пришлось пережить серьезное напряжение в наших франко-американских отношениях. Мы оба пребывали в состоянии раздражения и растерянности. Он не понимал, что в моем мире нет ничего зазорного в том, чтобы купить что-нибудь поесть, когда голоден, даже в одиннадцать утра. Проблема, конечно, заключалась в моем пропущенном завтраке. Для Адриана отсутствие завтрака сбивало ритм всего дня. Теперь я могла перебить аппетит и отказаться от обеда, что лишило бы нас возможности вместе поесть и загубило бы надежду на прекрасное совместное времяпрепровождение. Он бурчал, что нет ничего плохого в чувстве голода, а я тем временем заскочила в пекарню за свежим круассаном.

Было ясно: мои американские привычки по части еды идут вразрез с его французскими стереотипами. Он не понимал, что в моей культуре поощряется есть, когда ты голоден. А я не могла взять в толк, что в его мире перекусы между приемами пищи совершенно и категорически неприемлемы. Так просто не принято. Это не только проявление дурных манер, но и нарушение всех ритуалов совместного приема пищи. И к тому же говорит о вас как о недисциплинированном эгоисте, вы ведь пытаетесь утолить собственный голод в ущерб всем остальным.

Перекусы представляют для французов реальную проблему. Не потому, что они вредны сами по себе, и не потому, что французы не любят вкус различных снэков. Все дело в том, что у них попросту нет времени на такие перекусы. Традиционно французы не едят между приемами пищи. Но если подобное происходит, то данный процесс наделяется ритуальной функцией и специальным названием. Например, goûter – это традиционный перекус детей после школы. Часто он организовывается за кухонным столом, но иногда можно просто утолить голод пирожным или печеньем, купленным в булочной рядом со школой. Возле школы моих детей на юге Франции в булочной продавался специальный набор goûter, pain au chocolat[5] и пакетик сока Capri Sun за два евро. Родители, покупающие такие наборы, никогда не скажут, что это перекус для детей. Они назовут это goûter. В чем разница? Перекус – неорганизованная, импульсивная еда. Goûter – совместный ритуал, утвержденный и одобряемый обществом, каждый день в одно и то же время ему отдают дань все маленькие французы.

Совсем недавно я получила напоминание о сильнейших чувствах, которые французы питают к своей repasgastronmique. Адриан, занятый в кинопроизводстве, работал в Вашингтоне, округ Колумбия, над одним проектом. На съемочной площадке вся команда питалась вместе, и, хотя вся еда доставлялась им из ресторана, однажды вечером они решили вместе приготовить и устроить ужин. В муже всколыхнулась вся его французская сентиментальность, и он тут же принялся планировать пир горой. Были куплены свиные отбивные, салат, вино и все ингредиенты для знаменитого рататуя его матери. Я в то время находилась дома в Нью-Йорке, а о том, что творится на вечеринке, меня регулярно уведомляли посредством текстовых сообщений. Все шло прекрасно, пока не подошло время еды.

Внезапно на мой телефон обрушился шквал исступленных воплей в сообщениях. Что такое? Они же даже не накрывают на стол!? Все едят на кухне?! Еще же не время ужина! Рататую еще час готовиться. Они берут тарелки и едят мясо стоя! Что происходит? Я не могу так есть! Это неуважение к еде!

Выудив побольше подробностей, я поняла, что коллеги мужа брали тарелки и накладывали сами себе по мере приготовления еды, после чего рассаживались там, где им было удобно – в кухне, гостиной, столовой, на задней террасе, где придется, – и ели, пока другие продолжали готовить. Подобный барбекю-стиль шведского стола – неотъемлемая часть американской культуры, но для француза это совершеннейший абсурд. В понимании моего мужа едой, на приготовление которой были потрачены время и деньги, следует наслаждаться именно в столовой, сидя за столом.

Адриан на личном опыте постиг главное отличие в использовании нами salle à manger, поэтому я попросила его объяснить, что он понимает под неуважением к еде. Заставила его описать свои чувства. По его словам, ты должен уважать животное, пищу, время, затраченное на ее приготовление. Главное в еде – совместность, здесь все едят вразнобой, не сидят вместе и не наслаждаются вместе пищей. В его ответе отразились наши представления об общности и индивидуальности, единении и разобщенности, и все перечисленное заметно сказывается на французском доме и французском понимании назначения столовой.

Впечатления мужа об этом случае заставили меня задуматься об уважении и смысле, который он вкладывает в слово «уважение» применительно к данной ситуации. В Соединенных Штатах уважение к ритуалам, связанным с едой, представляется неким анахронизмом и смертной скукотищей. Будучи подростками, мы закатываем глаза при одном только упоминании о подобной идее, а став взрослыми, полностью ее игнорируем. Однако в уважении к церемонии ужина есть нечто большее, чем догматичная напыщенность. Уважая повара, пищу и единение, возникающее между нами в процессе трапезы, мы тем самым отдаем дань уважения узам, связывающим нас и остальных людей. Формируем отношения, а если они уже устоявшиеся, то таким образом мы их поддерживаем. Это признание священного ритуала добывания пищи, приготовления кушанья, которое насыщает и подкрепляет нас, и возможности поделиться им с теми, кто нам дорог. В современном мире мы умудрились утратить способность ценить самые важные элементы жизни: уважение к собственному здоровью и отношениям. Чтобы вновь обрести это уважение, можно для начала попробовать организовать собственную salle a manger.

ПРОБЛЕМА SALLE A MANGER

Пообщавшись с семейством Бланк по поводу их еженедельных семейных трапез, я решила сама попробовать организовать такие же. С какой целью? В течение месяца по вечерам ужинать всей семьей. Вы тоже можете последовать моему примеру. Во-первых, обустройте столовую таким образом, чтобы каждый вечер семья могла собираться в ней на ужин без лишних приготовлений. Необязательно выготавливать деликатесы. Еда даже может не быть домашнего приготовления. Но если вам доставили блюда из китайского ресторана или пиццу, достаньте еду из картонных упаковок или пластмассовых контейнеров, разложите по тарелкам и мискам и расставьте на столе так, чтобы ее можно было передавать и делиться друг с другом. Добавьте салат или простое первое блюдо и десерт, чтобы в совокупности получились три блюда. Не нужно никаких сложностей, пусть одно блюдо плавно переходит в следующее. По большому счету важно не то, что вы едите, а то, что вы едите вместе, ни на что не отвлекаясь. Иными словами, никаких телефонов, книг, журналов, компьютеров рядом с salle à manger. На час отключите внешний мир и живите в созданной вами самими вселенной. По прошествии месяца я поняла, что такие ужины вошли у нас в привычку. И теперь редкий вечер обходится без совместной семейной трапезы.

КАК ОБУСТРОИТЬ

собственную salle à manger во французском духе

✗ Обеденный стол. Большой обеденный стол – центральный элемент любой французской salle à manger. Он должен быть достаточно большим, чтобы за ним уместилась вся ваша семья плюс несколько друзей. Очень неплохо, если у него имеется возможность дополнительного увеличения при наличии в помещении свободного места.

✗ Комод или буфет. Данный предмет мебели служит двум целям: не только позволяет видеть ваши красивые тарелки и восхитительную столовую посуду, но и вмещает серебряные столовые приборы, скатерти, салфетки, подставки под тарелки, кольца для салфеток, вазы, подставки для свечей и прочие предметы для сервировки стола.

✗ Освещение. В salle à manger необходимо предусмотреть гибкость в плане освещения. Установите переключатель с регулятором яркости, если у вас верхний свет. Или рассчитывайте на свечи и естественное освещение.

✗ Отдельное помещение. Помните, чтобы получилась настоящая salle à manger, вам необходимо отделить столовую от кухни. Этого эффекта можно добиться с помощью коврика, меняющего фактуру поверхности пола, отдельного освещения над обеденным столом или предметов мебели, обеспечивающих некое подобие разделения.

4. La Cuisine – кухня

Мое восхищение французской кухней, или la cuisine, зародилось, как и моя любовь к французским домам в целом, в доме Жаклин Манон. Моя наставница по красивой жизни отлично готовила и в своей кухне создавала блюда, которые я никогда не забуду: coq au vin, bouillabaisse, boeuf bourguignon. Жаклин неоднократно утверждала, что у нее лучшая кухня в городе, и я не могла не согласиться с этим. Маленькая, плотно заставленная кухня, отделенная от гостиной и столовой, располагалась в дальней части дома. Он был построен в XIX веке, когда кухни не служили местом для развлечений, и поэтому имел планировку, типичную для многих французских домов. Жаклин всегда считала кулинарию делом тонким, высокотехничным, почти научным, так что никогда не сыпала на глаз, не кидала щепотку того или горстку этого, а точно отмеряла нужные ингредиенты и скрупулезно подбирала подходящие принадлежности, включая такие дефицитные французские аксессуары, как bain-marie (водяная баня – кухонная принадлежность в виде сосуда с кипящей водой, внутрь которого ставится сосуд меньшего размера, чтобы его содержимое готовилось на пару) и таджин (керамический горшок с крышкой конической формы). Медные горшочки и чугунные формы для запекания, а также большая тестомешалка, стоящая на деревянном столике… К моменту нашего знакомства Жаклин уже располагала всеми принадлежностями, необходимыми ей в ее искусстве. Раковина находилась у окна, откуда открывался великолепный вид на сад – буйные и сочные заросли цветов и овощей. В теплую погоду хозяйка босая выходила на задний двор, чтобы нарвать свежей зелени, и всегда возвращалась с полной корзиной созревших помидоров, бросала их на столешницу, брала остро заточенный нож – все ножи были тщательно заточены и хранились в определенном месте – и приступала к работе. Каждый прибор лежал на своем месте, благодаря чему миски для смешивания и сковородки можно было находить инстинктивно, не задумываясь. Каждый раз, когда я заходила на кухню Жаклин и наблюдала за ее манерой готовить, бессознательной четкостью и отточенностью движений, в моей голове срабатывал какой-то тонкий механизм, окружающий мир внезапно приобретал смысл.

Если столовая – сердце французского дома, то кухня – его мозг, функциональное помещение, сводящее воедино в одном техническом пространстве логику, порядок и умения. Из всех комнат французского дома кухня является самой современной, наименее отягощенной традициями или грузом публичной демонстрации. В отличие от salon или salle à manger – помещений, предназначенных для групп и гостей, – кухня считается местом приватным, близким по духу к своему альтер эго, погребу, и ванной комнате, которая отличается той же степенью гигиеничности, стерильности и неприкрашенности. Французская кухня может иметь элегантный дизайн, традиционную первоклассную и баснословно дорогую духовку марки La Cornue и расписанную вручную плитку в стиле прованс, но, вне зависимости от того, тратите ли вы состояние на оборудование или придерживаетесь простоты в оформлении, французская кухня – это место с одним-единственным назначением: здесь готовится еда.

В первую очередь французская кухня представляет собой рабочее пространство, чисто техническую комнату. Здесь вы не расслабляетесь, не тусите с друзьями, не устраиваете посиделки с алкоголем. Оно не должно быть комфортным или отражать личность повара. Тут нет цветных обоев и не висят любимые картины, не стоит удобный диванчик. Это чистое, ничем не обремененное пространство, табула раса для повара, в чью задачу входит сведение воедино науки и техники для получения поэтического и недолговечного результата – восхитительного блюда.

Главная функция французской кухни сводится к рабочему пространству. Подобно лаборатории, она представляет собой организованное и эффективное пространство с целью выполнения серьезной задачи преобразования калорий и химических элементов в нечто чувственное. Если задуматься, даже простой процесс варки кофе – это акт химического превращения. Алхимия трансформации набора разрозненных ингредиентов в сбалансированное и вкусное блюдо требует не только нужных инструментов, но и правильной техники их использования. Мне довелось видеть множество лучше оснащенных американских кухонь с большим количеством всяких дорогих приспособлений и первоклассных приборов, но все это представлялось пустой тратой времени и денег, поскольку повар попросту не умел правильно ими пользоваться. Инструменты вам необходимы, но гораздо важнее правильная цель их использования.

Стоит отметить, что кухня в современном ее виде, будь то в США или во Франции, относительно недавнее явление. В период средневековья пища готовилась на открытом огне, по большей части в здании, построенном из негорючих материалов, которое было либо отделено от дома, либо достаточно изолировано на случай пожара. Простые люди обходились обычным очагом, а состоятельные домовладельцы вообще никогда не видели кухню, поскольку готовили слуги. В XVII веке жизнь французских и американских семей протекала возле камина: готовили на огне, ели и спали неподалеку, чтобы греться. И только после Французской революции в конце XVIII века комнаты в домах простых людей стали различаться по своей функциональности, при этом кухня оказалась наиболее изолированной (вероятно, потому, что считалась самым непривлекательным помещением). В те времена кухни награждались такими эпитетами, как «вонючая», «грязная», «уродливая» и infréquentable[6], там старались показываться как можно реже. Чулан для мытья посуды, который обычно представлял собой отдельную комнатушку, примыкающую к кухне, назывался souillarde. Корень данного слова означает «грязь» или «пятно». Женщины, которые мыли посуду, именовались souillardes – посудомойки. Понятное дело, никто кухню не любил и уж тем более не желал находиться там долгое время.

И только в XX веке кухня наконец превратилась в место, приятное для пребывания. В 1920-х годах во Франции появились первые холодильники, а затем после войны, в 1940-х, начали импортироваться американские модульные компоненты. Французы переняли идею обустройства кухни в американском стиле, с радостью отказавшись от угольных и дровяных плит в пользу газовых и электрических и заменив морозильные камеры холодильниками. Кухни превратились в чистые, полные воздуха и приятные помещения. Благодаря низким ценам приспособления для взбивания, смешивания и нарезания начали пользоваться все большей популярностью. Стало возможным длительное хранение свежих и замороженных продуктов. В этом отношении современная французская кухня тесно связана с технологией и философией американских кухонь. Французы обожают точность, технологически продвинутые устройства, помогающие быстрее и проще готовить традиционные блюда и не возиться со старым проблемным оборудованием. Они даже любят замороженные продукты и микроволновки, хотя зачастую замораживается обычная еда, приготовленная в воскресенье.

Приготовление пищи стало рассматриваться как набор технических умений, а не как нудная работа, каковой оно являлось в прошлом. С помощью подходящих принадлежностей и правильного настроя стало возможным овладеть элементами и сотворить шедевр. Французская кухня превратилась в серьезное рабочее пространство, где совершенствовались искусство и наука кулинарии. Из всех помещений в доме кухня в наибольшей степени отвечает принципам картезианства: она самая четко организованная и жестко упорядоченная.

Но она также и наименее традиционная. Так обстояло дело с моим домом на юге Франции, который был построен в XIII веке, задолго до появления понятия современной кухни. Структурные элементы кухни были очень старые, стены и потолок выложены одинаковым медово-желтым камнем, придающим теплую рустикальную атмосферу. Но ни бледно-желтые шкафчики, ни терракотовая плитка на полу, ни открытые деревянные балки на потолке не лишали кухню ее главного целевого назначения – она оставалась высокоэффективным рабочим пространством.

В нашей кухне все было функционально. Островок с мраморной столешницей для замешивания и раскатывания теста с расположенными снизу полками, где хранилась посуда для запекания. Шкафчики с полками и выдвижными ящиками и полка для микроволновки. Индукционная варочная панель, на которой можно было вскипятить воду за четыре минуты. В помещении были лишь технические объекты и инструменты для приготовления пищи. Оно отличалось самодостаточностью, функциональностью и было предназначено для выполнения лишь одной задачи – серьезной готовки.

На моей французской кухне мы никогда не устраивали семейные трапезы. Там даже не мыли посуду ввиду отсутствия раковины. Если нужно было наполнить водой кастрюлю, то выходили в крошечную комнатушку прямо рядом с кухней, souillarde, где стояла посудомоечная машина, были техническая раковина со смесителем с выдвижной лейкой и полка из нержавейки для сушки посуды. Там находилось и мусорное ведро, а также ведро для перерабатываемых отходов, поэтому назначением данного помещения можно считать ликвидацию отходов и мытье грязной посуды. Физическое отделение помывочной комнаты от кухни проводит четкое различие между двумя видами деятельности, так что каждый раз, когда я готовила, помнила о том, что моя французская кухня – своеобразная машина по приготовлению пищи.

Парижская кухня семейства Бланк – яркий пример традиционной французской cuisine. Длинная и узкая, одновременно вмещающая лишь несколько человек, она была изначально спроектирована и построена для одной-единственной цели – приготовления еды. Это приятное помещение с окном, из которого открывается вид на косые парижские крыши, льется свет на белые шкафчики, столешницу из серого гранита и простые открытые полки с расставленными на них чайниками, чашками для эспрессо, для café au lait, а также ступкой с пестиком. Помещение отличала спокойная строгость профессиональной кухни: никаких картин на стенах, никакой цветной плитки на полу или кухонном фартуке, никаких ярких приборов, притягивающих взгляд. В день моего визита я заглянула внутрь шкафчиков и обнаружила там формы для выпечки, баночки со специями, пакеты с мукой, рисом и злаками, три разновидности сахара, скалки, упаковки с пастой и мюсли, мерные стаканчики. Эта кухня предназначалась для повара и была предназначена только для приготовления ежедневных семейных обедов.

Уже выходя из кухни, я заметила маленький столик возле стены с двумя задвинутыми под него стульями. Такой объект, как кухонный стол, привел меня в недоумение. Если все едят в столовой, то что это такое? Когда пользуются этим столом? Насколько мне было известно, французы всегда обедают в salle à manger. Наверное, все-таки имеются исключения. На мой вопрос мадам пояснила, что они с мужем иногда сервируют там быстрый завтрак по-простому. С учетом наличия только двух стульев вместить больше было бы попросту невозможно. Взглянув на кофемашину на столике рядом, я представила, как ранним утром они пьют кофе на залитой солнечным светом кухне. Для этих целей у них были выделены отдельные наборы стаканов для сока, тарелок и мисок, а также специальные столовые приборы. Используемые для торжественных семейных обедов приборы хранились в шкафчике в столовой. Завтраки за кухонным столиком окутывала атмосфера домашней непринужденности, тем не менее, они подчинялись ритуалам в не меньшей степени, чем еженедельные семейные трапезы.

Мне еще предстояло узнать, что, невзирая на четкое разделение во французском доме актов приготовления и поглощения еды, определенная гибкость все же имеет место. В то время как процесс готовки и процесс принятия пищи никогда не происходят одновременно, французы вполне могут быстро перекусить на скорую руку (что-то холодное, подогретое в микроволновке или тосты), сидя за маленьким кухонным столом, стойкой для завтрака или кухонным островом прямо на кухне, совсем как в Штатах. Такая возможность предусмотрена не во всех французских кухнях, но если она есть, то ситуация, особенно по утрам, упрощается в тех случаях, когда накрывать стол в salle à manger слишком трудно или нецелесообразно из-за малого числа людей.

Хотя французы могут рассказывать вам, что все трапезы организуются в salle à manger, все-таки иногда при определенных обстоятельствах они едят за кухонным столом. Думаю, данное явление можно считать французским парадоксом.

Следует отметить существенную разницу между этими двумя видами приема пищи. Завтрак может быть быстрым, несложным и поедаться на ходу, когда все члены семьи собираются на работу или в школу, но вот трапезу в столовой никогда не назовешь импровизированной или на скорую руку. Подобный дуализм я наблюдала в семье мужа. У Постель-Виней имелся маленький столик на кухне с задвинутыми под него стульями, очень напоминавший кухонный стол Бланков. За ним они завтракали и периодически могли пообедать или поужинать. Это место для неформальной еды, обычно быстро приготовляемой, позднего ужина или перекуса в одиночестве. Данное пространство чаще всего используется в отсутствие кого-либо из членов семьи или когда кто-то из них ест в одиночку.

Современные французские дома по стилю разительно отличаются от моей кухни на юге Франции или типичных парижских квартир, построенных в XIX и XX веках. В них открытая планировка с огромными окнами и раздвижными стеклянными дверями, совсем как в американских домах. Так что можно предположить, что в новых жилищах французы будут вести себя иначе, взаимно заменяя столовую и кухню, избавляясь от прихожей и смотря телевизор в салоне. Однако ничего подобного не происходит. Структура французского дома слабо сказывается на представлениях французов о комнатах в этом доме. Они все равно используют каждую комнату в соответствии с ее традиционным назначением. Иными словами, несмотря на то что современная кухня может плавно перетекать в salle à manger, функции обоих помещений при этом не меняются. Это особенно верно по отношению к кухне.

Возьмем, к примеру, современный дом Дэнни, старого друга семьи Постель-Виней. Однажды в воскресенье я, мой муж и свекровь направились в гости к Дэнни, проживавшему в пятнадцати минутах езды к югу от Парижа. Визит получился спонтанным: мы позвонили ему в последнюю минуту и предупредили, что скоро приедем на обед с устрицами, купленными тем же утром на рынке на авеню де Сакс. Моя свекровь знала о моем увлечении французскими кухнями и считала кухню Дэнни прекрасным примером, поэтому по телефону сообщила старому приятелю о том, что мы нагрянем с угощением. В большинстве случаев подобные визиты не приняты. Но Дэнни был близким другом, к тому же обожал устриц, поэтому с радостью согласился.

Мы приехали неожиданно. Я надеялась, что это не оставит Дэнни времени что-то менять, лишая тем самым дом обычной повседневной естественности. До этого я уже несколько раз встречалась с хозяином и сгорала от любопытства, так мне хотелось увидеть дом, который свекровь описала как прекрасное современное строение с большим садом и великолепным видом. Хотя дети его выросли и Дэнни жил один, он вел активную общественную жизнь, зачастую принимая в гостях свою даму сердца и друзей. Он также любил готовить, и его кухня просто обязана была быть достойной внимания.

Благодаря огромным окнам и высоким потолкам дом Дэнни был наполнен воздухом и светом. Кухня оказалась самым маленьким и изолированным помещением на первом этаже, единственным, если не считать ванную комнату, со стенами. Но на мой вкус она была изумительна, идеальный пример, наглядно демонстрирующий, почему французские кухни для меня самые любимые на свете. Длинное и глубокое пространство, большое окно, выходящее в сад, простой стол, раковина и посудомоечная машина вдоль одной стены, ряд шкафчиков – вдоль другой. Случив момент, когда рядом никого не было, я заглянула в шкафчики и увидела там стеклянную посуду и тарелки, выстроившиеся аккуратными блестящими рядами. Я уже знала, что французы не смешивают столовое стекло, и все бокалы Дэнни были одной марки, одинаковые по размеру и цвету; на расположенных ярусами полках стояло одинаковое число каждого вида стеклянных изделий: бокалы для красного вина, затем бокалы для шампанского, бокалы для белого вина, внизу стаканы для воды. Тарелки были рассортированы аналогичным образом. Все одинаково белые, произведены одной компанией, аккуратно расставлены по размеру и назначению. Суповые миски, салатные миски, блюда для второго, десертные тарелочки – все красиво и продуманно. Хозяин реализовал собственную таксономию, одновременно функциональную, эстетичную и практичную.

Все это, безусловно, впечатляло, однако неизгладимое впечатление на меня произвели столовые приборы. Давайте на минутку остановимся и поговорим о чуде французского ящика с ложками и вилками.

Французские кухонные ящики – это поистине шедевр, произведение искусства, вызывающее восхищение. Это как икебана, японское искусство составления букетов, которое на первый взгляд кажется таким простым – кидаете цветы в воду как придется. Но в действительности грамотно организованный кухонный ящик требует умения, которое приобретается длительной практикой. В случае с икебаной нет одного-единственного правила, позволяющего создавать идеальные цветочные композиции. Секрет роскошной компоновки цветов – в многолетнем изучении таких композиций, глубоком понимании японской эстетики минимализма и колоссальном практическом опыте. Аналогично и с французскими кухонными ящиками: за их совершенством стоит целая культура.

Нет нужды говорить, что пока я еще не вполне овладела этим искусством. Никогда не забуду, как свекровь впервые навестила нас в Нью-Йорке. Правда, в то время она еще не была официально моей свекровью, поэтому я нервничала. Не только потому, что она являлась матерью моего любимого мужчины, но и потому, что она была матерью-француженкой моего любимого мужчины-француза. Мне было известно, что у матерей-француженок свои специфические представления о доме, поэтому мы с Адрианом вычистили всю квартиру и навели везде порядок. Я основательно подготовилась, во всяком случае, так мне казалось.

Утром первого же дня свекровь задумала приготовить кофе в нашей маленькой кухоньке. Она принялась что-то искать – сахар или ложечку – и поочередно открывала кухонные ящики. С каждым выдвинутым ящиком на ее лице все явственнее проступала тревога. Глаза широко раскрылись. Повернувшись, она в полном смятении посмотрела на сына. Где ложки? Почему ножи и вилки перемешаны с мерными стаканчиками? Она первый раз в жизни видела американскую кухню. Культурный шок в чистом виде.

Здесь стоит отметить, что мой муж принадлежит к особому типу французов, что и объясняет, почему он, собственно, решил жениться на американке. Он любит Францию, но ценит некоторую удаленность от родины. Понимает правила, по которым живут его соотечественники, но намеренно, почти с восторгом, иногда их нарушает. В то же время у него имеется определенное видение того, как должна протекать наша повседневная жизнь: как нам следует есть, складывать чистое белье, организовывать кухонные ящики… и эти представления мне совершенно непонятны. Мой прежний образ жизни, в частности беспорядок, царивший в кухонных ящиках, и все такое прочее, придавал романтический флер проживанию в Америке. На немой недоуменный вопрос матери по поводу состояния наших шкафчиков Адриан попросту пожал плечами, как бы говоря, что мы больше не во Франции.

До данного инцидента я считала свои кухонные ящики вполне нормальными. В одном хранились столовые приборы различного стиля, которые я вразбивку собирала многие годы, там же валялись мерные стаканчики; в другом разместились стеклянные и пластмассовые контейнеры и кухонные принадлежности, в третьем – полотенца различных цветов, стилей и размеров, полиэтиленовые пакеты на застежке и ручной миксер, а в четвертом – всякая всячина (аптечные резинки, отвертка, суперклей и скрепки для бумаг. Все прочие аксессуары и принадлежности, такие, например, как лопатки, деревянные ложки, венчики, в полном беспорядке перемешались в самом большом ящике. Я-то полагала, что мои кухонные ящики хорошо организованы. Но они не были организованы так, как французские кухонные ящики. Там царил бардак.

Глядя на элегантный ящик Дэнни со столовым серебром, я с некоторой досадой вспоминала собственные кухонные ящики. Я быстро достала мобильный телефон и тайком сделала фотографию.

Рассматривая сейчас то фото, я вижу деревянный органайзер для приборов, занимающий весь ящик целиком. Он был разделен на шесть отдельных секций. В каждой из них было вырезано изображение хранящихся приборов: вилка, выгравированная в отделении с вилками, большая ложка – в отделении со столовыми ложками, нож с гладким лезвием – в отделении с ножами, чайная ложка – в отделении с маленькими ложками. В двух оставшихся секциях рисунков не было, они предназначались для разнородных аксессуаров. В одной лежали пластмассовые пробки для винных бутылок, а в другой – зазубренные ножи. Органайзер настолько впечатлял своей рациональностью и продуманностью, все четко и на виду, что мне сразу вспомнилась суровая элегантность профессиональных ресторанных кухонь и концепция mise en place – двигатель, приводящий в движение французскую кухню и действительно образ жизни и действий французов в этом помещении.

Mise en place переводится как «класть на место» или «все на своих местах» и является важнейшим принципом, которого на своих кухнях придерживаются все французские повара. Говоря простым языком, это система, благодаря которой французы держат кухонные принадлежности там, где ими пользуются, но одним организационным аспектом она не ограничивается. Это подход к восприятию собственного пространства.

Чтобы применять обычай mise en place на своей кухне, назначьте каждому предмету строго определенное место. Убедитесь, что это самое логичное и легкодоступное для него место хранения: мерные стаканчики возле скалки, формы для запекания рядом с духовкой, дуршлаг возле раковины, ящик со столовым серебром под тарелками, оливковое масло и уксус возле мисок для салатов. И тогда вы сможете со всем усердием, страстностью и одержимостью готовить еду. Несложно, правда?

Впервые о данной концепции я услышала в передаче Джулии Чайлд, задолго до переезда во Францию. Она разъясняла, что шеф-повар французского ресторана никогда не смог бы столь эффективно работать на кухне, не прибегая к mise en place. Хотя тогда я не до конца понимала суть этой идеи, но со временем осознала правоту знаменитого шеф-повара. Каждый предмет во французской кухне (и в меньшей степени во французском доме) находится на отведенном для него месте. Освоив искусство mise en place (это касается и дома в целом), вы сможете изменить образ жизни в месте своего обитания и тем самым свою жизнь.

Говоря о французском ресторане или французском доме, невозможно переоценить строгую приверженность грамотно организованной кухне. Я, человек по-американски небрежный, устраивающий в ящиках со всякой всячиной форменный хаос, при виде такой красоты каждый раз прихожу в благоговейное восхищение. Иногда, проходя мимо французской кухни, я проскальзываю внутрь, открываю ящики и любуюсь стопками идеально сложенных (и отглаженных) полотняных салфеток, сверкающим столовым серебром: все предметы одной марки, одинаковое количество ложек, вилок и ножей, уложенных ровными рядами, все заточенное и готовое к работе. А еще стеклянная посуда: все по наборам. Всегда. Одинаковые бокалы для красного вина, бокалы для белого вина, бокалы для шампанского.

Порой чашки отличаются странными цветами и формами, но это, пожалуй, единственные непарные предметы, которые мне доводилось видеть на французской кухне, и обычно на то имеются причины сентиментального характера: чайная чашка, купленная в Лондоне, и чашки для эспрессо, приобретенные в Риме, по самой своей природе не будут сочетаться друг с другом. Даже у таких мужчин, как Дэнни, и женщин вроде моей французской золовки, которые живут одни и зачастую едят в одиночку, кухни столь же обустроены и функциональны. Все настолько аккуратно, так по-научному, что поневоле всплывают ассоциации с какой-нибудь химической диаграммой, своего рода периодической таблицей или кухонной таксономией.

Как им удается поддерживать такой порядок? Дело не в волшебстве и не в удовольствии, а в трезвом и практичном отсечении лишних вещей, основанном на mise en place. Человек задает себе простой вопрос: какая утварь необходима и есть ли для нее место? В кухне, где хранится множество мелких и важных предметов, без mise en place не обойтись. Я не большой специалист по организации пространства (и это может подтвердить моя свекровь), но у французов научилась тому, что залог гармоничной кухни – держать каждую вещь на своем месте. В этом вам поможет овладение искусством mise en place.

ИСКУССТВО MISE EN PLACE

✗ Произведите инвентаризацию. Заведите блокнот специально для своей кухни и составьте перечень абсолютно всего, что в ней находится, какими бы мелкими ни были предметы: кофеварки, штопоры, сито для муки, термометр для мяса и так далее.

✗ Определите функциональность предметов. Двадцать семь стаканов для воды? У вас действительно бывает столько гостей? Сократите это число до десяти или двенадцати. То же самое относится ко всей стеклянной посуде. Три суповые ложки? Этого явно недостаточно, так что докупите необходимые.

✗ Позаботьтесь о единообразии. Полотенца для посуды двадцати разных цветов? Выбросьте их и потратьтесь на новые, одинаковые по цвету и размеру. Следите за строгим однообразием стеклянной посуды и тарелок: они должны быть одного цвета, бренда и стиля. Если тарелки желтые, то и миски должны быть тоже желтыми.

✗ Выбирайте с умом. Тщательно подходите к выбору постоянного места хранения для кухонной утвари. Проанализируйте пространство и определите ящик или шкафчик, наиболее подходящий для назначения каждого конкретного предмета. Ножи хранятся возле места, где вы разделываете мясо. Лопатки и деревянные ложки, а также кастрюли и сковороды должны находиться возле плиты. Если нужен идеальный пример, посмотрите в интернете небезызвестную доску с крючками Джулии Чайлд, на которой развешаны многие ее кулинарные принадлежности.

✗ Делайте ярлыки. Если вы решили, что кухонный комбайн будет размещаться на полке под шкафчиком, напишите на маленьком листочке «кухонный комбайн» и приклейте на нужное место. На первый взгляд, может быть, кажется слишком, но метод и правда эффективный. Чем чаще вы получаете напоминания, тем выше вероятность поддержания порядка. Я знаю одну женщину, которая использовала данный метод во время изучения русского языка: написала на листочках слова, обозначающие на русском духовку, ложку, холодильник, и расклеила их по всей кухне.

Целый месяц ее кухня была заполнена русским языком, пока она как следует не запомнила слова и не убрала листочки. Попробуйте повторить такое в своей кухне… и, может быть, выучите французский.

✗ Прилежно, страстно и неутомимо поддерживайте этот порядок. Воспользовавшись тем или иным прибором, помойте его и положите на определенное для него место. Разбили стакан? Немедленно восполните потерю. Единственный способ сохранить mise en place именно таков – поддерживать его.

Наведя порядок на кухне, практикуйте mise en place как ежедневный ритуал, такой же регулярный, как утренний кофе или чистка зубов перед сном. Достав нож, чтобы порезать лук, используйте его по назначению, после чего сразу же помойте и положите на место. Не бросайте его в раковину и не оставляйте на разделочной доске. Он выполнил свою задачу. Вознаградите его и верните на родное место.

Я наблюдала, как мои французские родственники и друзья неукоснительно придерживаются данной практики: используют ту или иную кухонную принадлежность, незамедлительно моют ее и сразу же убирают. Это составная часть кулинарного ритма. Благодаря этой практике процесс приготовления пищи протекает более гладко и эффективно. Хотя поначалу подобный подход кажется несколько навязчивым, но в конце концов он становится второй натурой. Раскладывая предметы по местам сразу после использования, вы предупреждаете образование на кухне беспорядка и хаоса в процессе готовки. Действуя таким образом, вы не потеряете принадлежности и не станете тратить лишнее время, оказавшись в эпицентре кавардака. Когда происходит подобное, а оно случается время от времени, остановитесь и верните все на свои места. Если вдруг система дала сбой (скопилось слишком много кухонных принадлежностей, разбилось несколько бокалов для вина), вы всегда можете перезагрузиться. Возвращайтесь в начало: возьмите кухонный блокнот, проанализируйте предметы, которыми пользуетесь, добавьте или уберите те или иные принадлежности, выделите им постоянное место нахождения.

Обратите внимание, что у французов обычно много вещей, порой очень много. Они не живут в минималистичных условиях без всякого имущества. В их культуре принято приобретать красивые ценные предметы и передавать фамильные ценности из поколения в поколение. Выбросить бабулины серебряные столовые приборы – такое никому и в голову не придет. Система, позволяющая поддерживать порядок во всех вещах, была разработана в силу необходимости. Надо отметить, что французские дети обучаются искусству mise en place в отношении своих вещей не только дома, но и в школе. Когда моей дочери было пять, она научилась держать на парте карандаши и ручки в определенном порядке, класть ножницы и бумагу в одно и то же место и складывать тетради в порядке намеченных на текущий день уроков. Увидеть предмет, не лежащий на своем месте, – серьезная проблема для французских детей; за неорганизованность их бранят намного сильнее, чем меня в детстве. Поэтому они привыкают все держать на своем месте, в результате чего у них даже развивается легкая степень обсессивно-компульсивного расстройства.

Кухня также используется для хранения продуктов, и французы подходят к нему и к процессу покупки еды совсем не так, как американцы. До того как в каждом французском городе, как грибы после дождя, стали появляться крупные сети супермаркетов вроде Carrefour, Super U и Picard, людям не оставалось ничего иного, кроме как ежедневно ходить за покупками. И хотя сейчас есть возможность укомплектовать кладовую на неделю вперед, оптом закупая молоко, бутилированную воду, сливки, масло и бакалею, тем не менее, большинство французов до сих пор предпочитают манеру закупок, к которой привыкли за многие столетия: покупать небольшие объемы свежих продуктов в маленьких лавчонках по соседству несколько раз в неделю, а хлеб в пекарне каждый день. Такая система позволяет приобретать меньше продуктов, съедать их свежими и практически ничего не выбрасывать. На французской кухне продукты надолго не задерживаются: они не сваливаются огромными грудами на полках, пролеживая там неделями или даже месяцами, а помещаются на короткое время в холодильник, после чего быстро перемещаются на стол. Жесткое правило хранения еды во Франции – это круговорот. Продукты поступают и съедаются в тот же день. Нет времени на промедление. Покупаешь свежее и съедаешь свежее.

Le frigo, или холодильник, отражает описанную философию. Французский холодильник намного меньше американского. Надо сказать, большие двухдверные холодильники французы называют American, в последнее время стало модным покупать огромный дорогущий американский frigo, оснащенный диспенсером для воды и генератором льда. Признаю, после переезда во Францию мне было нелегко привыкнуть к холодильнику. В моем доме имелся узкий французский холодильник, и поначалу во мне жило стойкое желание приобрести агрегат побольше. Но я быстро осознала, что маленький размер отлично подходит к французской манере питания: нет места для лишних продуктов. Когда дело касается еды, французы покупают только необходимое и доедают все до последней крошки.

Этот случай послужил мне важным уроком. Мы, американцы, запасаемся продуктами в таких масштабах, словно грядет апокалипсис. Когда я была маленькой, моя семья отправлялась за покупками по субботам и набирала еды на всю следующую неделю. После магазина в кухню заносились многочисленные пакеты с бакалеей, консервированными и замороженными продуктами и различными упаковками. Иногда мы закупались в магазинах, где продукты продавались оптом по сниженным ценам: Walmart, Sams Club, Costco и так далее. Сегодня во Франции наблюдается тенденция к оптовым закупкам (здесь есть торговая сеть под названием Metro, где мои американские покупательские инстинкты просто зашкаливают), но общепринятой практикой все-таки является противоположное. Багеты, к примеру, выпекаются ежедневно, а во многих пекарнях и дважды в день. Мой муж утверждает, что багет черствеет через шесть часов после того, как его достали из духовки. Употребление свежих продуктов куда важнее, чем употребление продуктов удобных, и французская кухня в точности отражает данное правило. Французы не забивают холодильники и кладовки так, чтобы те буквально ломились от избытка продуктов. Во французском холодильнике я вижу массу пустого места.

К сожалению, мой опыт заглядывания в чужие холодильники и кладовые намного более ограниченный, нежели опыт исследования остальных частей дома, ведь не так-то просто проникнуть на кухню француза, не говоря уже о холодильнике! Но когда мне все-таки это удавалось, во французской кладовой всегда обнаруживался определенный набор продуктов: конфитюр (джем), желтая дижонская горчица, высококачественное оливковое масло, корнишоны (маленькие маринованные огурчики), мед, орехи, высококачественный шоколад (часто для выпечки), сухофрукты, кофе, букет гарни (пучок из розмарина, тимьяна, петрушки, лавровых листьев), морская соль и уксус. Однажды вечером за ужином в разговоре с Мари, работавшей в киноиндустрии и специализировавшейся на съемках еды, я завела разговор о французской кладовой, называемой garde-manger. Мари рассказала мне, что в прошлом garde-manger представлял собой шкаф или чулан, который открывался на улицу; там хранились масло и молоко (предполагаю, он запирался изнутри во избежание краж). В больших домах или замках холодное хранение молочных и мясных продуктов было организовано на нижнем уровне дома, иногда в подвале, часто за этим следили кухарка и помощники по кухне. В некоторых домах garde-manger закрывался на замок, а тот, у кого имелся ключ, обладал огромной властью над всем домохозяйством.

Garde-manger психологически очень важен для французов. По словам Мари, содержимое кладовой – единственное, что объединяет французов всех социальных слоев: как у богатых, так и у бедных всегда найдутся корнишоны, уксус разных видов, оливковое масло, сыр, сливочное масло, джем. Подобную кулинарную сплоченность не в состоянии разбить ни класс, ни территориальное расположение, ни образование.

Сливочное масло – это еще один обязательный элемент французской кладовой. Оно всегда хранится в емкости с крышкой, называемой beurrier, а не просто завернуто в бумагу или фольгу. Этот урок мне дорого обошелся. Съехав с квартиры, которую арендовала на Airbnb, в XII округе, я вскоре получила фотографию куска масла в золотистой фольге, оставленного мною в холодильнике. От него я отрезала лишь крохотный кусочек, поэтому завернула и положила на полку, полагая, что, когда хозяин вернется, то его использует. Но он был не очень доволен. И пожаловался, что я оставила бардак в холодильнике. Почему? Потому что масло не было распаковано!

Разумеется, французы придирчивы и требовательны к хранению продуктов. Но у них имеется на то веская причина: их кухонная система – от покупок и хранения до готовки и поглощения пищи – полностью себя оправдала. Пищевые привычки французов порождают здоровых людей. Они занимают двадцать третье место в мире по ожирению (американцы – первое) и четырнадцатое по средней продолжительности жизни (американцы – сороковое). Манера питаться обеспечивает им долгую жизнь в стройном теле.

Немало написано о пищевых привычках французов, особенно о так называемом французском парадоксе, умении французов поглощать жирную сытную пищу вроде сыра и паштета, каждый день пить вино, но при этом оставаться стройными, здоровыми и доживать до ста лет. Хотя некоторые пытаются подражать французскому рациону – пьют красное вино и ежедневно поедают сыр Brie, но не думаю, что объяснение упомянутому парадоксу кроется во французской пище как таковой. Секрет заключается, скорее, в том, как французы обращаются с продуктами, как их покупают, хранят, готовят и употребляют. От плетеной корзинки для продуктов до кладовой, от строгой выверенности кухни до salle à manger – данная система диктует каждодневное употребление свежих продуктов в небольших количествах вместе с друзьями и семьей. Сам процесс поглощения пищи в компании и участие в содержательных беседах помогают человеку снизить темп, делают маленькие порции достаточными и отбивают охоту к перееданию. Французы прекрасно об этом осведомлены и крепко держатся за свои традиции, связанные с едой, даже когда не живут на родине. Мои французские друзья в Нью-Йорке свято чтут традицию посещать фермерские рынки. Они покупают свежий хлеб в булочной так часто, как это возможно. У них получается превратить быструю немудреную закупку продуктов в составной элемент повседневной жизни. Они каждый день приобретают небольшие объемы свежих продуктов, съедают все приготовленное и ничего не оставляют на следующий день.

Но от старых привычек действительно сложно избавиться. Я постоянно под завязку забиваю холодильник и кладовку, даже через многие годы попыток ограничить закупку продуктов дневными потребностями. Для моего мужа это остается непостижимой загадкой. Зачем покупать ящик йогуртов? Завтра можно купить еще. Для борьбы с этой привычкой я часто расчищаю холодильник и пускаю его содержимое на ужин тем же вечером. Я пришла к выводу, что освобождение мест хранения на кухне чрезвычайно важно. Для меня пустой холодильник – это упражнение на очищение разума.

ЗАПАСЫ ВО ФРАНЦУЗСКОЙ КЛАДОВОЙ

В результате совместной жизни с французом я привыкла держать под рукой определенный набор продуктов.

1. Традиционная французская горчица. Maille – самая известная марка. Существует множество разновидностей, но хорошо измельченная желтая горчица – это классика.

2. Высококачественный шоколад для выпечки. Его можно использовать для приготовления быстрых десертов, но мой фаворит – восхитительный и простой Fondant au Chocolat, торт с расплавленным шоколадом, готовить который меня научила Шарлотта, моя соседка с юга Франции (рецепт представлен ниже).

3. Маринованные корнишоны. Эти крохотные маринованные огурчики употребляются вместе с салатом, как гарнир с курицей или говядиной и, конечно же, с бургерами.

4. Оливковое масло. Свежевыжатое масло я частенько покупала на маслобойне прямо рядом со своим домом на юге Франции. Обычно фермер привозил пятилитровый бидон с маслом прямо к моим дверям каждые полгода или около того. Теперь я покупаю итальянское масло экстракласса, в качестве (и аутентичности) которого могу удостовериться онлайн.

5. Уксус. Существует множество его разновидностей, но во французских кладовых чаще всего я находила красный винный уксус, бальзамический уксус и шампанский уксус.

6. Морская соль, или fleur de sel. Живя на юге Франции, я влюбилась в соль из района Камарг. По-французски саmargues означает «болото», и соль из этого региона обладает травяными нотками и очень соленым вкусом. Не менее восхитительна и соль из Бретани или Нормандии.

7. Конфитюр, или джем, предпочтительно домашнего изготовления, без добавления сахара или искусственных ароматизаторов. Джем Bonne Maman можно купить практически везде, он производится во Франции и экспортируется, что гарантирует отсутствие в нем кукурузного сиропа и фруктов с ГМО.

8. Травы Прованса. Во Франции эту смесь трав можно купить абсолютно везде. В нее входят розмарин, семена фенхеля, орегано, лавровый лист и прочие травы. Я добавляю такую приправу во все, от супов и соусов до жареного цыпленка. Если вы не можете найти готовую смесь, поищите в интернете рецепт по самостоятельному ее приготовлению.

9. Мед. Еще одно сокровище юга Франции, многим французам он заменяет сахар. Его добавляют в обычный йогурт и даже в кофе.

10. Мука, сахар и бульонные кубики. Knorr придумал серию с бульонами в желеобразной форме в пластиковых баночках. Французы используют их для супов и прочих блюд. Приобрести такие кубики можно и в Америке, и во многих других странах. Я лично их обожаю и кладу для придания бульону хорошей насыщенности.

11. Газированная вода в бутылках.

Небольшое дополнение касательно декора французской кухни. Французская кухня, как уже говорилось, рассматривается как рабочее пространство, и поэтому декор тяготеет к минимализму и всегда является функциональным. Тематические кухни – с обоями, фантазийными занавесками и картинками на стене – явление крайне редкое. По большому счету представление о французской кухне в большей степени связано с функциональными элементами дизайна. Поищите информацию в интернете по запросу «французская кухня» – и, скорее всего, увидите целую подборку дорогих, богато украшенных, вычурных кухонь с островами и люстрами. Я ни разу не видела на французской кухне (даже в Версале) хрустальной люстры. Французам даже в голову не придет подобное украшательство. Красота французской кухни кроется в элегантной функциональности.

FONDANT AU CHOCOLAT (ШОКОЛАДНЫЙ ФОНДАН) ОТ ШАРЛОТТЫ

Когда я жила на юге Франции, моя соседка поделилась со мной рецептом fondant au chocolat, шоколадного кекса с хрустящей оболочкой и жидкой начинкой. Этот десерт я готовила, наверное, сотню раз. Он удивительно прост и быстр в приготовлении и пользуется всеобщей любовью. Вы можете использовать маленькие керамические формочки (у меня 225-граммовые формочки марки Le Creuset) для выпечки отдельных кексов или взять большую классическую литровую форму для суфле. Приведенный ниже рецепт рассчитан на шесть отдельных кексов. В форму для суфле поместятся пять или шесть порций. В кладовке я всегда держу запас ингредиентов для этого десерта на случай, если мне захочется шоколада, что случается довольно часто.

✗ Пять крупных яиц.

✗ Масло, 200 граммов, или около 1¼ пачки.

✗ Сахар, 200 граммов, или около 1 чашки (можно уменьшить до 150 граммов, или ¾ чашки).

✗ Темный шоколад, 70 % какао, 200 граммов, или около 1 чашки. Можете использовать кондитерский шоколад для выпечки или, если хотите получить фондан с насыщенным, богатым шоколадным вкусом, возьмите высококачественный темный шоколад.

✗ Мука, 1 большая с горкой столовая ложка.

Нагрейте духовку до 200 °C. Разбейте в миску пять яиц и взбейте венчиком. На низком огне растопите масло, сахар и темный шоколад в кастрюльке с толстым дном. Когда все ингредиенты растопятся, добавьте столовую ложку муки с горкой. Размешивайте до кремообразного состояния. С помощью резиновой лопатки добавьте растопленную шоколадную массу к яйцам и перемешивайте венчиком или ручным блендером, пока смесь не приобретет консистенцию пудинга. Разложите по формочкам (наполняйте до половины) или емкостям для суфле и поставьте в духовку на 22 минуты. Если используете формочки, сократите время выпекания до 15–18 минут в зависимости от духовки. Через 15 минут проверьте готовность, корочка должна быть твердой, а сердцевина – жидкой. Подавайте горячим с crème fraîche (крем-фреш) или ванильным мороженым по желанию.

БАНКИ LE PARFAIT: СИЛА НОСТАЛЬГИИ

В период правления Наполеона вся нация усиленно пыталась придумать метод транспортировки продуктов к солдатам. Был объявлен конкурс с денежной наградой, его выиграл в 1810 году Николя Аппер, предложивший способ, известный нам сегодня как консервирование: запечатывание свежих продуктов в герметической стеклянной бутылке и последующее ее кипячение с целью уничтожения бактерий. Позднее большую популярность для консервирования приобрели банки Le parfait – классические французские стеклянные банки с оранжевой резиновой прокладкой и металлической защелкой, которые все мы привыкли видеть на полках бабушкиной кухни. Хотя со временем стекло Le parfait, что на французском означает «идеальный», заменили консервные банки и прочие формы сохранения продуктов питания, французы не избежали ностальгии по идее старомодного хранения натуральных продуктов, особенно того, что подразумевает хранение в стеклянных банках свежих рыночных фруктов и овощей. Если только вы не живете на ферме и не располагаете массой времени, чтобы выращивать и хранить продукты собственного производства, в современном мире консервирование непрактично. Французы предпочитают этим не заниматься. Тем не менее в душе многих из них живет тоска по старым методам производства и сохранения пищи. Например, производители джема Bonne Maman сыграли на этой ностальгии, используя стеклянные банки и металлические крышки в красно-белую клетку. Я нашла мини-баночки Le parfait с джемом, haricots verts (зеленой фасолью) и pâté (паштетом). Баночка или две с чем-нибудь домашним (или, по крайней мере, так выглядящим) – это во Франции всегда приветствуется.

НАУКА ВАШЕЙ

французской кухни

1. Кухня – это рабочее пространство. Уберите из нее все, что не предназначено для кулинарной деятельности.

2. Кухня и вся кухонная утварь должны находиться в рабочем состоянии: ремонтируйте или меняйте на новое все, что ломается. Точите ножи. Покупайте новые мерные стаканчики. Выбросьте старые кухонные полотенца и затертые коврики.

3. В ваших шкафчиках должна главенствовать четкая система. Рассортируйте стеклянную посуду по типу, марке, размеру и функции и поддерживайте одинаковое число каждого типа. То же самое относится к тарелкам.

4. В выдвижных ящиках должен царить идеальный порядок. Организуйте простую и понятную систему хранения контейнеров, кухонных принадлежностей, салфеток и полотенец и уберите все предметы, которыми не пользуетесь. Будьте безжалостны.

5. Ваш холодильник не должен быть забит под завязку: приобретайте свежие ингредиенты по мере необходимости, вместо того чтобы покупать слишком много, а потом выбрасывать испорченное.

6. В кладовке всегда должны храниться основные продукты: оливковое масло, джем, горчица, соленья. Наполняйте кладовую так, как это делают французы. Или, если у вас есть любимые продукты, имейте небольшой их запас.

5. La Laverie – прачечная

Самая известная французская прачечная в мире на самом деле вовсе даже не прачечная. «Французская прачечная» – так называется трехзвездочный ресторан в Калифорнии, разместившийся в бывшей французской паровой прачечной. За сотни лет до открытия этого заведения французская манера стирать белье вручную, с ручной обработкой и технологически совершенным выведением пятен, считалась превосходным методом очищения одежды. И хотя ресторан унаследовал свое название вместе со зданием и традиционная французская стирка белья не имеет ничего общего с происходящим на ресторанной кухне, по моему мнению, это название подходит идеально. Образ французской прачечной пробуждает в сознании нечто соблазнительное: хрустящие белые скатерти на обеденном столе, запах свежевыглаженного хлопка, мягкость теплых салфеток на губах. Это понятие сочетает в себе все самое красивое, упорядоченное и роскошное.

Все перечисленное вряд ли можно отнести к моим чувствам во время стирки. Меня всегда тяготила эта домашняя работа. Если где я и появлялась реже всего, то это точно была прачечная. Разумеется, чистая одежда является жизненной необходимостью, поэтому мне приходилось заниматься стиркой, как и всем остальным: грязные вещи накапливались в корзине, после чего я относила их к стиральной машине, засовывала внутрь, насыпала порошок, нажимала пару кнопок и как можно быстрее уходила. Базовые правила были мне известны: отделить белое белье от цветного; стирать в холодной воде, чтобы «не выстирывался» цвет; никогда не сушить одежду при высоких температурах, чтобы она не села. Я давно смирилась с тем, что носки пропадают, футболки сминаются, а постельное белье невозможно сложить ровно.

Фанатом глажки я тоже не была. И частенько покупала одежду, которую не нужно гладить, только чтобы избежать ненавистной работы. Доставая из сушильной машины помятую рубашку, я старалась разгладить ее по мере возможности и смиренно принимала получившийся результат. Стиркой я занималась только в силу вынужденной необходимости, не получая удовольствия от этого процесса и не имея необходимых знаний об этом.

И только после знакомства со своей свекровью-француженкой я открыла для себя совершенно иной подход к стирке. Ее laverie, или прачечная, как и многие другие прачечные, которые я видела во Франции, отличается простотой, хорошей обустроенностью и грамотной продуманностью. Это помещение технически прекрасно оборудовано и имеет одно-единственное назначение – выполнять конкретную работу. Laverie моей свекрови разместилась в нише возле кухни. Там нашлось место для стиральной машины с фронтальной загрузкой, совмещенной с сушилкой, длинного узкого столика для складывания вещей, шкафчиков с порошками, пятновыводителями, крахмалом, кондиционерами и прочими необходимыми средствами, а также для большого парового утюга. К потолку на веревке крепится тяжелая железная сушилка. Если отпустить веревку, сушилка опускается на специальном блоке, а если потянуть вниз, сушилка убирается под потолок, подальше от глаз.

Laverie не является исторически традиционным помещением французского дома, поскольку только в XX веке стиральная машина вошла в бытовую жизнь. До тех пор существовали общественные lavoirs, или прачечные, куда женщины приносили белье. Согласно исследованию lavoirs, проводимому Мирей Родье, до революции такие прачечные предназначались исключительно для состоятельных людей (или, если быть точнее, для слуг состоятельных людей), после чего ими стали пользоваться деревенские женщины. Они терли одежду на стиральной доске и выбивали воду с помощью толстой палки. На юге Франции, где я жила, имелась старая общественная lavoir, расположенная вблизи ручья прямо рядом с нашей деревней. Проходя мимо, я частенько останавливалась и воображала, как много десятилетий назад, еще до того, как водопровод и современная техника превратили стирку в индивидуальное занятие, группы женщин собирались в lavoir. Мне представлялось, как они обменивались новостями, обсуждали последние деревенские события и давали друг другу советы касательно домашнего хозяйства, детей и мужей. Когда-то стирка представляла собой светское мероприятие. Но теперь мы втискиваем ее между другими повседневными делами.

Со временем у французов появились и другие методы очищения одежды: различные механические приспособления для стирки и отжимания воды, а также плоские угольные утюги для разглаживания складок. Огромную популярность завоевали разные виды травяного мыла из Марселя, изготовленного из оливкового, кокосового и пальмового масла. Оно также экспортировалось во многие страны мира. Француз Жан-Батист Джолли обнаружил и усовершенствовал способ сухой чистки, когда разлил на грязную скатерть керосин, после чего пятна в этом месте исчезли. Написанная в 1912 году книга «Секрет и наука французской сухой чистки» («The Secret and Science of French Dry Cleaning»), знакомящая американских читателей с приемами сухой чистки, упоминает М. Жадлена как человека, который в 1866 году популяризировал химчистку. В книге американцам предлагается чистить одежду с помощью сухой чистки в домашних условиях в большом металлическом молочном бидоне, а также дается совет чистить абсолютно все, от перчаток и цилиндров до меха. Среди рекомендуемых химических веществ – бензин, скипидар и бура. Я никогда не считала стирку белья опасным занятием, но домашняя химчистка кажется мне рискованной затеей. Могу дать совет касательно домашней химчистки: никогда не используйте бензин рядом с открытым огнем любого рода, поскольку он взрывоопасен. Не зря химчистку в настоящее время доверяют профессионалам.

Оригинальная французская прачечная (в противоположность китайской или американской) отличалась французской традицией ручной обработки: стирали, сушили, гладили, чинили и крахмалили вручную. Это очень трудоемкий подход. Недавно в Нью-Йорке я обнаружила французскую ручную прачечную, Allo Laverie, где используются только традиционные приемы чистки одежды. Как указано на ее сайте, в заведении используются только растительные очищающие средства, помогающие сохранить волокна старинных тканей, а также говорится о том, что в XVII веке французские аристократы отправляли вещи на чистку на Карибские острова. Понятное дело, в колониях использовать рабочую силу было проще. Чистка вещей в Allo Laverie может занять три дня, как в случае с одеялом со сбившимся перьевым наполнителем, там он взбивается руками и высушивается воздухом. Подобные трудоемкие методы стоят дорого. Сколько стоит постирать простыню? Двадцать долларов. Стеганое одеяло? Пятьдесят долларов. Семьдесят пять за винтаж.

Вряд ли найдется много людей (французов или любой другой национальности), готовых платить такие деньги за чистые простыни, пусть даже исключительной мягкости. Никому из моих французских родственников такое и в голову не придет. Родители моего мужа – люди щедрые, они устраивают роскошные вечеринки и с удовольствием дарят подарки, но при этом не выбрасывают деньги на ветер. Французы ценят и уважают роскошь, но бережливость ценят еще больше, и французский дом служит тому подтверждением. За время проживания во Франции я обратила внимание, что французы пускают в ход абсолютно все. Остатки еды в холодильнике? Пойдут на запеканку. Осталось на сантиметр шампуня? Выдавливают до последней капли. Они очень экономно расходуют электричество, воду и отопление. И дело здесь не в деньгах. Состоятельные люди (насколько я видела) бережливы не меньше остальных. Бережливое отношение ко всему – это осознанный образ жизни, уважение к энергии дома. Никогда не забуду тот день, когда Жаклин, обожавшая дешевые покупки больше всего на свете, наткнулась в Армии спасения на несколько дюжин вышитых вручную салфеток по пятьдесят центов каждая. «Тратить как скупердяй, а жить как королева – вот настоящее искусство», – заявила она.

Несколько слов о вышитых салфетках и старинных скатертях: это роскошь, за которой стоит охотиться. После того как я вышла замуж, свекровь подарила мне набор белых льняных салфеток с вышитыми вручную семейными инициалами – PV. Эти салфетки уже давно передаются из поколения в поколение, тем не менее, и они, и подходящая к ним скатерть сохранили белоснежность, что, несомненно, свидетельствует о талантах семьи Постель-Виней по части стирки. С тех пор, приезжая во Францию, я всегда отправляюсь на les brocantes или les puces (уличные рынки и блошиные рынки) в поисках старого французского столового белья. Красивое столовое белье обожают не только во Франции, но и в Соединенных Штатах, и, если как следует поохотиться, вы можете (как Жаклин) отыскать его по совершенно смешной цене.

Если вы не большой любитель старины или хотели бы иметь персональные монограммы на своем столовом белье, можете воспользоваться нехитрыми приемами. Один из них – найти швею, которая вышьет вам на скатерти, салфетках и прочем нужные монограммы. Есть также службы почтовой доставки, на которые я наткнулась в процессе интернет-поисков. Магазины вроде L.L. Bean вышивают монограммы на вашей покупке перед отправкой. Украсить монограммами белье и полотенца несложно, тем не менее, я редко вижу такое в американских домах.

Стоит только бросить один взгляд на прачечную моей свекрови, и сразу же становится понятно, что стирка для мадам Постель-Виней – дело серьезное. Однажды я открыла шкафчик в ее прачечной и обнаружила там дюжину маленьких бутылок, выставленных в рядок на полке, словно баночки со специями, на каждой из них красовалась цветная этикетка. Присмотревшись, я увидела картинки с изображением шоколада, крови, масла, ржавчины, кетчупа и чернил. Как я поняла, все это были изготовленные по индивидуальному заказу пятновыводители, или détachants. Я была потрясена: зачем ей столько разных видов détachants? В Штатах, насколько я знала, имелся один общий спрей для выведения пятен. Когда я поинтересовалась у свекрови по поводу ее запасов, она отреагировала так, словно выведение разных пятен разными химическими средствами является само собой разумеющимся. С научной точки зрения (а именно так французы смотрят на стирку) это более чем здравый подход. Пятна от травы представляют совсем иную проблему, нежели чернила из шариковой ручки, а пятно от оливкового масла на шелковой блузке отличается от кофейного пятна. Как можно удалять такие разные пятна одним и тем же химическим продуктом?

Позже, проходя по огромному супермаркету Carrefour возле моего дома на юге Франции, я решила изучить ассортимент. К моему величайшему изумлению, в магазине обнаружилась целая секция, заставленная бутылками с détachants, многоцветная радуга цветных этикеток. Цена была невысокой – евро или два за бутылочку, так что я купила несколько на пробу: одну для пятен крови, одну для пятен от травы и еще одну для пятен от масла и жира. Мои дети всегда возвращались из школы с испачканными травой джинсами, и, хотя я предпочитаю спать на белых хлопковых простынях, я боялась пользоваться ими во время менструации, поскольку кровь всегда трудно отстирать. Если бы мне удалось спасти одну пару джинсов или несколько простыней, я бы заплатила за эти пятновыводители в десять раз больше. Поэтому я решила их опробовать.

Через месяц у меня в прачечной уже скопилось двадцать различных бутылочек, моя собственная коллекция пятновыводителей. Я получила возможность спасать одежду от гибели и внезапно осознала, насколько раздражает жизнь во власти пятен. Я прилежно пользовалась всеми пятновыводителями, живя во Франции, и была готова попрощаться с ними после переезда в Штаты. К моему удивлению, меня начало волновать состояние моей прачечной. Произошла настоящая революция, которую я приписываю медленному неявственному влиянию Франции: я получала удовольствие от стирки, поскольку научилась качественно стирать.

Когда мы решили перебраться в Нью-Йорк, я упаковала с собой несколько пятновыводителей, так как думала, что дома не сумею найти такие же специальные продукты, поэтому придется снова пользоваться одним détachant для всех пятен. Недавно я узнала о европейской компании Carbona, предлагающей полный спектр пятновыводителей. Продукты производства Carbona представлены в Соединенных Штатах с 1908 года; компания одной из первых стала предлагать невоспламеняемые растворители для чистки. Они продают Stain System, набор из девяти маленьких бутылок пятновыводителей, наподобие тех, что я использовала во Франции: ржавчина и пот, кофе, чай, вино и сок, моторное масло и смола, трава, грязь и косметика, жир и кулинарное масло, маркеры и мелки, шоколад, кетчуп и горчица, лак для ногтей, клей и жевательная резинка. Я установила «полку со специями» с пятновыводителями на другой стороне Атлантического океана, и моя французская laverie снова заработала.

Стоит отметить, что ни один détachant в мире не поможет добиться качества настоящей французской прачечной, если не следовать в точности методу стирки. В процессе совместной стирки с моей свекровью я обратила внимание, что она следует строгим правилам очищения. Как оказалось, мой метод разделения цветных и белых вещей и использования одного моющего средства недостаточно эффективен. Мадам Постель-Виней переняла свой метод от матери и продолжает применять его до сих пор, даже после смены технологий.

Сперва она осматривает каждый предмет одежды в поисках забытых в карманах вещей. Она находила и жевательную резинку, и ручки, и деньги, из-за которых могли бы возникнуть проблемы во время стирки. После проверки карманов она обрабатывала пятна, а потом сортировала вещи по цвету и виду ткани, выбирая правильный температурный режим для каждого предмета. Стирка одежды одного цвета и из одной ткани небольшими партиями предпочтительнее запихивания их в бак одной большой кучей (как я всегда делала). И хотя у свекрови имеется сушилка, она старается пользоваться ею только в случае крайней необходимости и как можно чаще сушит вещи естественным образом на открытом воздухе. Если постиранных вещей немного, она развешивает их на металлических планках и поднимает к потолку. Летом, когда она живет в загородном доме в Бретани, вывешивает вещи на улицу (если, конечно, не идет дождь). Помню ее удивление, когда я призналась, что всегда использую электрическую сушилку. По ее мнению, это пустой расход электричества, а стало быть, и денег, к тому же плохо сказывается на одежде. Любые вещи в электрической сушилке выцветают, садятся и портятся.

Машинная сушка и сушильная машина, или sèchelinge, – во Франции весьма злободневная тема. Наиболее обсуждаемый вопрос в контексте стирки на онлайн-форуме, который я читаю, связан с необходимостью наличия в доме сушилки. Современные француженки (большинство участниц этого форума – молодые женщины) в общем и целом любят свои sèche-linge и голосуют за их наличие. Разумеется, в Соединенных Штатах подобный вопрос даже не возникает. Сушилки есть у всех. Даже летом, когда стоит прекрасная погода, большинство людей продолжает ими пользоваться.

В моем доме на юге Франции, где замечательная погода сохраняется большую часть года, вполне логично и разумно сушить вещи на улице. Во дворе я натянула веревку, один ее конец привязав к голубым прованским ставням, а второй – к крюку, вбитому в стену, прямо над садом с ароматическими травами. Я развешивала на ней джинсы, платья и нижнее белье, чтобы вещи подсыхали на солнце, а когда через несколько часов снимала, одежда пахла свежим воздухом и розмарином.

Вместе с естественной сушкой приходит мой bête noir – глажка. Не думаю, что только у меня возникает тяжелое чувство при виде длинной плоской доски на металлических ножках. Мое поколение женщин, а также предшествующее, если уж на то пошло, выискивали способы избежать накрахмаливания и отпаривания одежды. Уклонение, как я упоминала ранее, творит чудеса. Хорошо помогает и делегирование обязанностей. Вы понимаете, что добились успеха, когда можете нанять человека, помогающего гладить одежду. После того как моя свекровь многие годы утюжила одежду для всей своей семьи, она вменила регулярную глажку в обязанности Бетти, их постоянной домработнице. В те дни, когда Бетти приходит убирать в дом Постель-Виней, ее можно застать в laverie, подле кип чистых вещей, громоздящихся на столике. Гладится абсолютно все: и сорочки, и мужские трусы, и джинсы, и салфетки. Однажды Бетти погладила мои джинсы. Когда я влезла в теплые хрустящие Levi’s, то поняла, что настоящая роскошь – это пара отутюженных джинсов. Я почти соблазнилась начать гладить сама. Почти.

МАДАМ ПОСТЕЛЬ-ВИНЕЙ: ЭТАПЫ И ПРИНЦИПЫ ИДЕАЛЬНОЙ СТИРКИ

✗ Прежде всего достаньте все из карманов.

✗ Тщательно проверьте вещь на наличие пятен. Осмотрите воротничок и проймы на предмет изменения цвета.

✗ Обработайте пятна подходящим пятновыводителем.

✗ Выверните вещи наизнанку.

✗ Обязательно сортируйте одежду перед стиркой. Отдельно стираются:

Ж льняные вещи; ж белый хлопок; ж цветной хлопок; ж цветная синтетика.

✗ Шерстяная одежда стирается вручную и сушится в разложенном виде на ткани.

✗ Гладить нужно все: джинсы, полотняные салфетки и простыни.

Разумеется, даже самая тщательная глажка в мире окажется бесполезной без правильного складывания поглаженных вещей.

Сложить полотенце можно по-разному, и я понимаю, что в каждой семье ведутся жаркие дебаты относительно того, что конкретно подразумевает правильный формат. Признаюсь, многие годы просто складывала полотенца как придется: иногда пополам, потом еще раз пополам. Порой в три раза. Зачастую просто скатывала в рулончик, как маленькие спальные мешки. Когда-то моя мать пыталась научить меня придавать сложенным полотенцам некое подобие формы, но все ее усилия пропали втуне. В колледже я порой просто оставляла полотенца в корзине для белья, пока одно из них мне не понадобится.

Во Франции также нет единственно верного способа складывать полотенца. Я пересмотрела множество роликов на YouTube, рассказывающих о самых разнообразных способах складывания, и обнаружила, что некоторые противоречат друг другу. Мадам Постель-Виней, однако, складывает салфетки, кухонные и банные полотенца втрое. Я заметила, что все полотенца в salle de bain семьи Постель-Виней всегда одного размера, одного цвета и сложены по-военному аккуратно. Секрет в том, чтобы выбрать свой метод складывания и строго его придерживаться.

Простыни – другое дело. Французское постельное белье включает натяжную простыню на резинке на матрас и пододеяльник (специальный чехол, надеваемый на одеяло и полностью его закрывающий, он заменяет американскую пододеяльную простыню и служит для защиты одеяла от пятен). Белье может быть довольно объемным, особенно больших размеров. Никогда не забуду, как однажды, когда мы с мужем вдвоем разбирали постиранные вещи, он наблюдал за моими манипуляциями по складыванию двуспальной простыни на резинке. Я пыталась сложить ее в квадрат, но получилось у меня нечто, напоминающее круассан. На лице моего супруга застыло выражение совершеннейшего недоумения. В конце концов он забрал у меня простыню и показал, как нужно складывать ее правильно (то есть по-французски). За тридцать секунд простыня на резинке превратилась в идеальный плотный квадрат, или carré. Я стояла разинув рот, пребывая в некотором благоговении от подобной демонстрации savoirfaire[7]. Оказалось, он перенял это невероятное умение от своей матери много лет назад. Когда дело касается стирки, хитрости науки я постигаю медленно, и, хотя муж несколько раз показал мне трюк со складыванием и заставил повторить, мне пришлось посмотреть обучающее видео в интернете, чтобы до конца разобраться в этом методе. Возможно, и вам понадобится попрактиковаться, чтобы складывать идеальные французские carrés из простыней.

ИДЕАЛЬНЫЙ CARRÉ ИЗ ПРОСТЫНИ

✗ Шаг первый. Возьмите натяжную простыню обеими руками верхней стороной к себе. Засуньте левую руку в уголок простыни таким образом, чтобы угловой шов лежал у вас на ладони (шов должен смотреть наружу).

✗ Шаг второй. Правой рукой повторите то же самое со вторым уголком. Теперь вы обеими руками держите два уголка простыни, вытянув их в стороны.

✗ Шаг третий. Вот и фокус. Вы соединяете два угла так, чтобы швы образовали одну прямую линию. Потом накидываете правый угол на левый, и теперь получается, что левой рукой вы держите оба угла (один в другом).

✗ Шаг четвертый. Возьмите третий угол правой рукой (швом наружу) и засуньте его внутрь левого угла. Теперь в левой руке у вас три угла.

✗ Шаг пятый. Возьмите правой рукой последний угол и засуньте его в левый угол. Теперь все четыре угла аккуратно засунуты в один угол. Как проверить, что вы все сделали правильно? Все швы должны ровно наложиться один на другой.

✗ Шаг шестой. Разложите квадрат на плоской ровной поверхности. Если края образуют неровный квадрат, сложите их так, чтобы получился ровный квадрат. Сложите получившийся квадрат четыре раза до длинного тонкого прямоугольника. Затем сложите прямоугольник три раза. Voilà.

Однажды мой свекор процитировал одну старую французскую поговорку. Ne pas mélanger les torchons avec les serviettes означает «не путать кухонные полотенца со столовыми салфетками». Уверена, это какое-то устаревшее буржуазное предупреждение насчет общения с неподходящими людьми, но мне нравится воспринимать ее буквально. Когда дело касается стирки, не смешивайте разные вещи. Выберите один метод для своей laverie и придерживайтесь его. И если вы начнете стирать по-французски, то стирка перестанет напоминать нудную обязанность и будет приносить удовольствие.

КАК ОБУСТРОИТЬ

собственную laverie во французском духе

✗ Найдите для laverie подходящее место, удобное, но не в эпицентре движения в доме. Французы нередко предпочитают оборудовать прачечную возле кухни, но я видела стиральные машины и в ванной комнате, и в чулане. Грамотно расположенная и организованная laverie делает стирку не столь обременительным занятием.

✗ Замените сильнодействующие химические продукты натуральными традиционными средствами. Белый уксус, мыло из Марселя и моющие средства домашнего изготовления не менее эффективны и гораздо дешевле, чем органические продукты, которые продаются в супермаркетах.

✗ Соберите собственный комплект пятновыводителей.

✗ Разработайте свою технику складывания полотенец, простыней и одеял, чтобы в местах хранения белья царил порядок и аккуратность.

✗ Чинить вещи куда проще, когда все необходимое для этого хранится в одном месте. Соберите набор принадлежностей для починки и шитья и держите его в laverie.

✗ Сушите вещи на открытом воздухе и на бельевой веревке – это экономит деньги и бережет одежду.

6. La Salle de Bain и Le Toilet – ванная комната и туалет

Если только вы не гостите долгое время во французском доме, вам может не представиться возможности увидеть ванную комнату.

Это приватное помещение, которое часто располагается в другой половине дома, позади спальных комнат. В традиционной французской salle de bain отсутствует туалет. Он представляет собой другую комнату, по размерам не больше маленького шкафа. Я всегда вспоминаю британский термин «ватерклозет», который никак не связан с комнатой, где, собственно, и происходит мытье.

Я не испытываю столь же теплых чувств к французским ванным, какие питаю к salle à manger или cuisine. Не ощущаю особого удовольствия от пребывания в этом пространстве, никакого особого единства с французской культурой и историей, как в случае с salon. Любая другая комната во французском доме отличается специфической французской атмосферой. Но со временем salle de bain переняла столько элементов из британских и американских ванных комнат, что те попросту уничтожили оригинальную изюминку. Французская salle de bain лишилась своей души.

Как и французские кухни, французская ванная представляет собой техническое помещение, обычно без всяких наворотов, зачастую больнично-белого цвета и по-больничному стерильная. Возможно, мои слова покажутся жесткими, но так, в сущности, и есть. Во французской ванной приятного мало. Мне нравится часами лежать в горячей ванне, нежась, читая, слушая музыку, размышляя о жизни. Я привыкла несколько раз доливать горячую воду, а иногда даже выпить бокал вина, что, вероятно, привело бы французов в ужас. В большинстве французских salle de bains просто не предусмотрены подобные роскошные расточительные ритуалы. Французы слишком практичны. Им не свойственны ни приземленная духовность японской ванны, ни чувственность итальянской. Даже большие дизайнерские ванные комнаты выглядят во Франции несколько простовато, словно ваша задача – как можно быстрее совершить гигиенические процедуры, помыться, почистить зубы, побриться и перейти в salle à manger, где и начинается настоящее веселье.

Возможно, равнодушие французов к salle de bain объясняется тем, что исторически во Франции не сложилась культура мытья. Французы начали мыться хоть с какой-то регулярностью всего несколько сотен лет назад. Людовик XIV до ужаса боялся ванны (в то время считалось, что вода вызывает заболевания) и, по слухам, за всю жизнь принимал ванну лишь трижды. К 1900 году ванна имелась только в 4 процентах французских домов. В отличие от римлян, которые придумали и использовали водопроводную систему на тысячи лет раньше, внутренний водопровод появился у французов только в XIX веке. В сельской местности люди принимали ванну примерно четыре раза в год. В городах, где формировались иные стандарты гигиены, по улицам, от двери к двери, перемещалась передвижная ванна, называемая une baignoire ambulante, где можно было мыться за деньги. Достаточно было заплатить положенную сумму, и ванна наполнялась горячей водой, вы взбирались по узенькой лестнице, погружались в воду и оттирали скопившуюся за недели грязь. Это была ванна-Uber.

К XIX веку отношение к мытью во Франции изменилось. Частично такая перемена восприятия была обусловлена влиянием англичан, которые в викторианскую эпоху популяризировали мытье как лекарство от различных болезней, а также фактом того, что наука сумела развенчать многие старые предрассудки касательно воды и заболеваний. Состоятельные люди оборудовали ванные комнаты, больше напоминавшие салон или будуар (см. главу 10). Эти комнаты являлись частью спальни или располагались в непосредственной близости от нее, что делало их неотъемлемым элементом частных покоев семьи. Эти прототипы ванных комнат одновременно служили нескольким целям: там и одевались, и мылись, и общались. Зачастую там ставились сперва сундуки, а потом armoires, или платяные шкафы, чтобы после мытья можно было сразу одеться в чистое. Украшенные коврами, обоями и картинами, эти комнаты отличались куда большей пышностью, нежели современные французские ванные. Сами ванны и раковины иногда накрывали тканью или прятали в больших armoires. Полы керамической плиткой не выкладывали, поскольку водопроводная вода не текла, а стало быть, и разбрызгивать было нечего. То, что сегодня считается простой и обыденной гигиенической процедурой, в те времена сопровождалось изрядными сложностями. Нужно было принести в дом не одно ведро воды, нагреть ее на огне или на печке и вручную наполнить ванну. После этого предстояло вычерпать и вынести всю грязную воду, ведро за ведром. Даже если вам повезло иметь слугу, который наполняет и опорожняет вашу ванну, представьте, как холодно в ванне будет зимой, когда даже дровяная печь не может в достаточной мере нагреть воздух… вода замерзала еще до окончания мытья. Помните про все это и будьте благодарны за водопроводную воду, горячую и холодную, и простоту, с которой мы можем совершать ежедневные омовения.

Современная ванная комната выбивается из остальной части французского maison, поскольку является преимущественно заимствованной. Британская страсть к купанию вдохновляла французов на протяжении всего XIX века, и британцы даже начали продавать французам такие новые продукты, как шампунь, хотя последние весьма скептически относились к тому, чтобы мочить голову. На приспособления и принадлежности во французской ванной, как и на современную кухню, сильное влияние оказали американские ванные XX века. В 1900 году, когда на L’exposition de l’hygiène в Париже выставлялись американские ванны, многие французы были шокированы тем, что они называли «купальные фабрики». Вероятно, они не очень-то их испугали, поскольку к 1950-м годам французы переключились на ванные комнаты в американском стиле, оборудованные душевыми кабинками и отделанные белой керамической плиткой. Любое подобие традиционной ванной комнате фактически было стерто.

В XIX веке, когда французские ванные еще сохранили уникальный французский дух, на передний план были выдвинуты самые чудесные компоненты французской ванной. Мой любимый – le bidet. Биде представляло собой маленькую фарфоровую раковину, зачастую вмонтированную в деревянный столик, которая использовалась для мытья derrière[8]. Хотя изобретатель биде доподлинно неизвестен, само слово «биде» появилось во французском языке в начале XVIII века. Скорее всего, оно было заимствовано у французской bandalou, полезной маленькой фарфоровой раковины, в которую женщины могли мочиться во время длительных поездок в calèche[9] или затянувшейся церковной службы. В ходе службы женщины обычно передавали ее по рядам, незаметно опорожняя мочевой пузырь, засунув ее под юбки, вместо того чтобы вставать и отвлекать набожных прихожан. Большую часть XX века механическое фарфоровое биде являлось неотъемлемой частью французских ванных комнат. Хотя биде все еще популярны в Италии, Испании и Японии, лучшими биде в мире являются автоматические унитазы-биде, которые изготавливаются японской компанией Toto, правда, во Франции они встречаются все реже.

По моему мнению, это печально. По большому счету биде – это один из самых гениальных вкладов французов в ванную комнату и одно из нескольких оригинальных изобретений. Настоятельно рекомендую вам заиметь такое устройство. Биде более гигиенично, чем туалетная бумага, и может служить быстрой заменой душу. Оно особенно полезно для женщин в период менструации. И любой, кто читал роман Генри Миллера, может подтвердить, что использование биде до и после секса когда-то считалось в Париже de rigueur[10].

Если вы строите или ремонтируете ванную, обязательно установите возле унитаза биде. Если в помещении слишком мало места и вы располагаете финансовыми средствами, приобретите японскую модель унитаза. Один мой друг обзавелся люксовой моделью японского унитаза с различными температурными режимами воды, водяного напора и функцией подогрева сиденья. Такие унитазы стоят дорого, поэтому, если вы не можете на них потратиться, существуют более дешевые варианты крышек-биде для унитазов. Их можно легко установить на имеющийся унитаз. Если вы готовы внести одно изменение с целью офранцуживания своей ванной комнаты, то им должна стать установка биде. Вы оцените, насколько это удобно.

Еще один элемент французской ванной, которого мне недостает в Америке, – электрический полотенцесушитель. Современное приспособление, в Европе я встречала его повсюду, так что не могу утверждать, что это исключительно французский аксессуар ванной комнаты. Тем не менее почти в каждой ванной во Франции имеется такая волшебная лестница, и я недоумеваю, почему остальной мир до сих пор не перенял эту славную традицию. Выглядит, как простая металлическая вешалка, которая крепится на стену и включается в розетку. Перед тем как принять душ, просто повесьте полотенце на одну из перекладин. Когда выйдете из душа, оно будет по-уютному теплым. После того как вытретесь, снова повесьте полотенце на перекладину, и полотенцесушитель очень быстро его высушит. Это, конечно, роскошь, без которой мы вполне можем обойтись, но разве не удовольствие от таких приятных мелочей дает нам возможность наслаждаться жизнью в собственном доме?

Что же касается туалета, то давайте поговорим о такой вещи, как парфюм. Туалет в парижском доме Постель-Виней представляет собой помещение с белой керамической плиткой на стенах и на полу, маленькой раковиной, бруском белого мыла, незамысловатым ершиком и единственным металлическим кольцом, на котором висит светлое полотенце для рук. Нет ни материалов для чтения, ни запасных рулонов туалетной бумаги, ни забавных картинок на стенах, есть только одна-единственная бутылочка парфюма, одиноко стоящая на полке. В белом пространстве маленький стеклянный флакончик напоминает маячок чувственности. Остается только взять его с полки, поднять повыше и распылить содержимое.

Хотя я видела натуральные освежители воздуха во многих французских ванных комнатах, ничто не сравнится с ароматами, которые использует мадам Постель-Виней. У нее в туалете всегда необыкновенный запах, ничего тяжелого или резкого. Она предпочитает свежую недорогую eau de toilette или натуральный парфюм. В последний мой визит это был лавандовый аромат. Моя свекровь никогда в жизни не поставит бутылку Chanel No. 5, поскольку это глупо и расточительно. Ее выбор определяется чистыми ароматами юга Франции – лавандой, жасмином, жимолостью. Свежий натуральный парфюм предназначен для нейтрализации естественных запахов помещения.

Как и в случае с entrée, использование определенного аромата отражает ваш личный вкус, но в отличие от entrée – общественного места, где одновременно может находиться много людей, хранение парфюма в туалете является жестом исключительно приватным, который в самый интимный момент гость оценит по достоинству. Стоит распылить аромат в воздухе раз или два, и впечатления от посещения туалета кардинально меняются. Ты вдыхаешь запах фиалок или розмарина и, покидая данное помещение, знаешь: любой, кто войдет сюда после тебя, будет вдыхать ароматы цветов.

В entrée ароматизировать воздух можно разными способами – посредством пульверизатора или ароматических палочек, но я никогда не видела подобных аксессуаров во французских туалетах. Не попадались мне и огромные аэрозольные бутылки в американском стиле с «освежителями воздуха» вроде Glade или Lysol, при использовании которых появляется тошнота (не только ядреный химический запах, но и токсичная система подачи). От этих мин тошнотворных запахов в ванной комнате стоит воздержаться. Возможно, бутылочка натурального аромата для дома обойдется дороже, особенно если вы захотите приобрести аутентичный французский парфюм, но это в том случае, если вы можете себе это позволить. Если же для вас это не вариант, создайте собственный парфюм, разведя эфирное масло вроде сладкого апельсина или лимонной вербены в небольшом количестве воды. Для подобной смеси отлично подойдет любая необычная и симпатичная стеклянная бутылочка, но если вы найдете винтажный стеклянный атомайзер для духов (оригинальный или копию), то ваша ванная комната будет выглядеть и пахнуть по-французски.

Я предпочитаю воспринимать французскую ванную как помещение из XIX века с картинами, коврами и людьми, сидящими рядом, пока вы моетесь. Недавно я воссоздала подобную атмосферу в нашем доме в долине реки Гудзон. Ванная и туалет отделены друг от друга. Туалет крошечный, аналог французского эквивалента, а в salle de bain доминирует фарфоровая ванна с декоративными ножками XIX века. Я также повесила большое зеркало XIX века, купленное во Франции, и добавила отреставрированный античный шкафчик для полотенец, шампуней и мыла. Комната не слишком большая, но выглядит такой гедонической, меньше похожа на клинику и больше на святилище неги и блаженства. Французская ванная до начала XX века в определенной мере являлась воплощением галльской культуры, где удовольствие, беседа и чувственность ценились превыше рациональности и суровой гигиеничности.

Почему бы не вернуть ее в наше время? Давайте же скажем нет этим безликим местам для гигиенических процедур, этим «фабрикам купания», существующим сегодня, и вернем ритуалу омовения былую чувственность. Добавим ванной немного цвета, иррациональности, роскоши и декадентства. Все это придаст ей особый колорит, изюминку. Вот вам совет, в котором французы практически никогда не нуждаются.

КАК ОБУСТРОИТЬ

собственную salle de bain по-французски

1. Биде. Если вы меняете всего одну вещь в ванной комнате, то пусть это будет биде. Рекомендую японский комбинированный унитаз-биде, но и отдельное биде рядом с унитазом также прекрасный вариант.

2. Установите возле душа электрический полотенцесушитель, чтобы можно было быстро сушить и нагревать полотенца.

3. Используйте в ванной комнате парфюм или натуральные ароматы. Мне нравится такой вариант, как антикварный атомайзер для духов с эфирным маслом внутри.

4. Ищите вдохновение во французских ванных до XX века, с большими ваннами, креслами или диванчиком, картинами на стенах, большими зеркалами в позолоченных рамах и даже люстрой. И тогда вы прочувствуете, что принятие ванны – это не просто функциональная задача, а момент наслаждения и обновления.

7. Le Bureau, La Bibliotèque и Les Archives – рабочий кабинет, библиотека и архив

В отличие от большинства других помещений французского maison, bureau – офис, или рабочий кабинет, имеется не в каждом доме. Одна из очевидных тому причин – площадь: если у вас не большой особняк, офис становится непрактичным. Но даже при наличии свободной площади вы, вероятно, предпочтете офису гостевую спальню, особенно если вам домашний офис не очень-то и нужен. В Париже, где квартиры порой не превышают размером шкаф, попросту нет иного выбора: bureau приходится организовывать в других комнатах. Письменные столы, книжные полки, семейные документы и прочее находят свое место в коридорах, гостиной или спальне. Bureau следует организовывать в наиболее подходящих для этого местах, за исключением, разумеется, кухни или ванной комнаты. Важность bureau определяется не месторасположением, а функциональностью. Письменный стол в коридоре, escritoire[11] в уголке столовой, bibliotèque в спальне: размещение офиса не имеет большого значения, при условии что он отвечает вашим потребностям и целям.

Жаклин Манон, к примеру, установила escritoire в уголке столовой. Этот маленький деревянный столик откидывался, если хозяйке нужно было написать письмо или оплатить счета, и с такой же легкостью складывался, когда на ужин к ней приходили гости. В нем умещалась целая уйма различных вещей: пачки счетов, баночка с авторучками, стеклянные пресс-папье (она обожала выдувное художественное стекло, и я его тоже коллекционирую) и серебряный нож для открывания конвертов. При этом столик без труда можно было убрать подальше, когда в нем не было надобности. Его расположение отражало его ценность в жизни Жаклин. Она не собиралась выделять целую комнату для работы с бумагами. Лишнее помещение наверху? Она превратила его в большую гардеробную, или dressing, как сказали бы французы. Одежда была для хозяйки на первом месте, оплата счетов – на втором. И, надо признать, Жаклин всегда выглядела потрясающе.

Моя свекровь работает дома, и поэтому в семье Постель-Виней bureau является жизненной необходимостью. Вместо того чтобы пожертвовать одной из трех спален, они обустроили домашний офис в углу салона, очень большой комнаты, которая могла бы безболезненно вместить дополнительную мебель. Письменный стол расположен подле окна с видом на Эйфелеву башню, именно там свекровь редактирует свой медицинский журнал, а второй стол разместился у стены, здесь свекор работает над медицинским приложением. Одну из стен занимают книжные полки с научной литературой, скрупулезно организованным архивом и семейными документами. Вся эта офисная мебель выглядит совершенно ненавязчивой, вероятно, потому, что очень похожа на мебель самого салона, такая же скромная, элегантная и нейтральных цветов. Таким образом, комната выполняет двойное назначение: мадам Постель-Виней может устраивать встречи в офисе, которые затем плавно перетекают в салон. Bureau настолько органично встроен в пространство, что, не зная, куда именно смотреть, вы, скорее всего, его даже не заметите.

При обустройстве bureau важно подумать не только о месте его расположения, но и о том, как организовать хранение всех вещей, типичных для домашнего офиса. Меня, к примеру, всегда ставили в тупик книги. Где их расставлять? Раньше я совершенно не задумывалась над этим, как мне казалось, ерундовым вопросом. Но после знакомства с будущим мужем – французом перестала относиться к этому легкомысленно. В начале наших отношений он частенько приглашал меня в свою квартиру во II округе Парижа. Куда бы я ни бросила взгляд, он обязательно натыкался на книжную полку. Честно говоря, смотреть в той квартире было особенно не на что. Маленькая мансардная с крохотной кухонькой, переходящей в гостиную/столовую и компактную спальню, где приткнулась лестница. В ограниченном пространстве вместилось минимум мебели. Зато каким огромным и роскошным оказалось собрание книг.

Ими была заставлена целая стена: книги по искусству, переводы японских романов, книги о кинематографе, Пруст в кожаном переплете. Я могла потеряться, просто рассматривая их. Все книги были тщательно организованы, рассортированы по темам, словно выражая некое философское camaraderie. Книги не запихивались на книжные полки бессистемно; скорее, они напоминали с любовью курируемую коллекцию, отражавшую вкус хозяина, образование и увлечения. Это, как он меня проинформировал, была его библиотека (bibliotèque).

Многие годы я полагала, что он просто ошибочно употребляет слово «библиотека» для обозначения книжной полки. Когда он заметил, что нам не помешало бы обустроить библиотеку в квартире в Нью-Йорке, я указала на полки, заставленные книгами. Он скользнул взглядом по моей коллекции романов в мягкой обложке, словарей, музейных каталогов и покачал головой: это, дескать, не bibliotèque. Я растерялась. Библиотека – это отдельное здание, где хранятся книги, объяснила я ему. В квартире ее быть не может. Постепенно до меня дошло, что никакой ошибки в употреблении им слова «библиотека» нет. В представлении Адриана библиотека действительно имеет место быть в квартире. Более того, во французском доме bibliotèque служит идеальным выражением индивидуальности.

Давайте-ка попробуем уяснить разницу между такими понятиями, как étagèrs à livres (книжные полки) и bibliotèque (библиотека). Как собиратель книг, у которого они громоздятся на полках, радиаторах, полу и подоконниках, я всегда считала, что каждая книжная полка выполняет лишь одну функцию – вместилища прочитанной мною книги. Но во французском доме книжная полка и bibliotèque – понятия совершенно различные. Книжная полка – это приспособление для хранения; bib' liotèque – выражение внутренней культуры дома.

Вероятно, все дело в том, что во Франции вы есть то, что читаете. Или, по крайней мере, вы есть то, что держите в своей библиотеке, bibliotèque.

Для французов куда важнее то, что вы читаете, нежели одежда, которую вы носите, машина, которую водите, кольца на пальцах или часы на запястье. По своей значимости книги намного превосходят вашу работу или годовой доход. Во Франции уважение нельзя купить за деньги, а вот за любовь к культуре в целом и к книгам в частности можно. В обществе, помешанном на образовании, интеллигентности и хорошем вкусе, книги выполняют важную роль связующего звена между тем, кто вы есть, и тем, что вы можете поведать миру. Книги говорят за вас. Читаемые вами книги имеют огромное значение. Книги, выставляемые в доме, имеют еще большее значение. Отсутствие книг в вашей жизни сигнализирует о глубокой и необъяснимой пустоте.

Хороший вкус приобретается с опытом, впитывается через семью, через культуру. Другими словами, коротких дорог к le bon gout не существует. Может показаться странным, что французы, одни из главных производителей товаров роскоши, не любят показной демонстрации богатства, но так оно и есть. Они окрестили Николя Саркози «президентом-побрякушкой» из-за его любви к дорогим часам и яхтам. Подобные излишества являются свидетельством дурного вкуса. В Париже намного лучше рассказать о прочитанной в выходные книге, чем кичиться своим Rolex. Эта идея о превосходстве культуры над деньгами весьма далека от моего американского мира. Тем не менее даже в насквозь пропитанном коммерческим подходом обществе вроде нашего живо сильное стремление выйти за пределы материализма и обрести смысл в идеях. Может показаться, что мы, американцы, мало интересуемся культурой как символом статуса, но мы все равно оцениваем друг друга. Увидев собрание книг, я инстинктивно первым делом пытаюсь провести корреляцию между книгой и коллекционером. Помните: любой гость, приходящий к вам в дом, заметит вашу bibliotèque и на основании увиденных книг сформирует представление о вас.

После посвящения в секрет bibliotèque мои встречи с французскими книжными полками начали обретать смысл. Я вспомнила книжные полки, увиденные в доме моего приятеля, живущего в Париже, американского писателя, женатого на своем французском издателе. На полках с книгами писателей-американцев царил хаос – самая разнообразная беллетристика на английском языке вперемешку с гранками и различными научными трудами. Складывалось впечатление, что книги складируются на полках безо всякой системы, как попало. Но посреди всего этого обменного центра печатных материалов заметно выделялась одна полка. Даже если книги на ней не были написаны на французском, расстановка корешков по размеру и цвету, а также характер книг ясно давали понять, что данная полка целиком и полностью принадлежит жене моего приятеля. Это и была французская bibliotèque. Что же определяет данное явление? Спроси вы об этом француженку, которая ее обустроила, и та, скорее всего, по-галльски небрежно пожмет плечами и ответит, что, мол, понятия не имеет. Но я продолжаю настаивать, что bibliotèque представляет собой тщательно организованный объект, призванный раскрывать сложные аспекты личности. Подобно entrée bibliotèque поет дифирамбы, с тем чтобы вы могли хранить молчание.

Несколько верхних полок этого книжного шкафа были заставлены книгами в элегантном переплете из серии «Плеяды», составляющими базу библиотеки француза-книголюба. Включающая восемьсот томов, La Bibliotèque de la Pléiade (Библиотека Плеяды) – серия книг классиков и современных авторов, издаваемых в кожаном переплете. Как и собрания Everyman’s Library, Modern Library или Library of America (вдохновением послужила непосредственно Библиотека Плеяды), эта серия зачастую выставляется во французских домах, а на собрание максимально полной коллекции тратятся огромные силы и деньги. Одни коллекционеры одержимы страстью собрать всю коллекцию целиком, другие охотятся за редкими и лимитированными изданиями. Каждый год, например, издательство выпускает маленький и элегантный календарь Pléiade в таком же кожаном переплете, что и книги серии. Поскольку такой календарь на следующий год идет бесплатным подарком при покупке трех изданий Плеяды в период Рождества, заполучить его можно лишь в ограниченный период времени. Его наличие служит безусловным признаком вашего утонченного и изысканного вкуса.

Хотя не говорящим по-французски нет резона коллекционировать Библиотеку Плеяды, у них есть веское основание оборудовать в своем доме bibliotèque. Без нее нельзя считать законченным ни один maison. Выбираемые вами книги, как и предметы в entrée, должны отражать ваш вкус, мировоззрение и увлечения. Придайте ей нотку индивидуальности. Одна-две полки для классики, которую вы уже с удовольствием прочли или которую планируете прочесть в будущем, – это возможность показать, что вы тянетесь к культуре и открыты для восприятия новых идей.

Наполняйте библиотеку медленно, добавляя книги год за годом. Пусть начало ей положат книги классиков в твердой обложке, те, что вы уже прочли, и те, что надеетесь когда-нибудь прочесть. Я собираю издания Everyman’s Library и Modern Library, и за несколько лет моя коллекция приблизилась к сотне томов. Я пока еще прочла не все, так что эти книги стали моим устремлением и мотивацией, каждый раз, смотря на них, я знаю: мне есть что предвкушать.

Эти книги – красивые объекты, увесистые, обещание удовольствия таится под их толстой обложкой и скрывается за элегантным шрифтом. Я обожаю свои книги как физические предметы. Разумеется, всегда можно прочесть рассказы Фланнери О’Коннор в электронном виде, загрузить их на планшет, так и не прочувствовав их веса и не пролистав шуршащие страницы. Материалистичность книг, как они заполняют пространство, напоминая о своей непреходящей актуальности, – вот что имеет первостепенное значение. Насколько приятно держать издание сборника работ Фланнери О’Коннор из серии Library of America, рассматривать ее фото на обложке, знакомиться с подробностями ее биографии, пробегать пальцами по гладкой бумаге…

Но самое главное – любите свою bibliotèque. Регулярно пополняйте ее новыми книгами. Делитесь ими с близкими людьми. Пусть ваша домашняя библиотека станет местом обмена идей, из которых вытекает страстная дискуссия. По мере того как цифровой мир все агрессивнее вторгается в нашу частную жизнь, такие беседы могут случаться все реже и реже, поэтому наша задача – как можно активнее их поддерживать. Книги есть средство обмена идеями с любимыми людьми, а также теми, кого вы считаете достаточно близкими, чтобы впускать в свой дом.

Если библиотека выступает моральным и философским центром вашего bureau, наиболее практичным его элементом является les archives, или домашний архив.

Впервые я познакомилась с этим понятием, когда жила на юге Франции. Меня пригласили к подруге на обед. Войдя в гостиную, я увидела большой деревянный шкаф, заполненный толстыми цветными папками. Они были аккуратно расставлены, это напоминало музейный архив. При ближайшем рассмотрении я заметила наклеенные на корешки этикетки с указанием содержимого каждой папки: электричество, отопление, школа, налоги 2010 год, налоги 2011 год, медицинская страховка, страхование недвижимости и так далее. На мой вопрос подруга ответила просто: «Это наш архив». Когда я пояснила, что в американских домах ничего подобного нет, она очень удивилась: «Как же вы тогда держите документы и бумаги в порядке?»

Хороший, однако, вопрос. Доведись нам в тот момент очутиться в моем домашнем офисе, моя подруга лицезрела бы физическое свидетельство моего смущения. Мне позарез была нужна система организации и хранения вроде ее archives. В моих бумагах царил настоящий хаос. Я работала дома в своем личном домашнем офисе, который был сверху донизу заполнен грудами и кипами личных и рабочих бумаг. Долгое время у меня вообще отсутствовала какая бы то ни было система: бумаги складировались на рабочем столе, потом на книжной полке, затем на полу. Налоговые декларации, медицинские счета, страховые полисы, семейные документы (свидетельства о рождении, паспорта, свидетельства о прививках и прочее) – все было свалено в одну кучу. Какие-то бумаги были смяты, какие-то порваны, какие-то сложены пополам. Если мне нужен был какой-либо документ, я могла потратить час на его поиски в этих беспорядочных ворохах. Наведение порядка в бумагах и документах представлялось мне настолько страшной и муторной задачей, что я попросту отмахивалась от этой мысли.

Но настал день, когда я поняла, что не могу больше игнорировать этот бардак. Мне нужно было найти записи по прививкам дочери, и половину воскресного дня я провела, копаясь в бумагах. Понимая острую необходимость реорганизации, я купила небольшой металлический картотечный шкафчик. В углу домашнего офиса он смотрелся круто и по-деловому, но на деле оказался совершенно бесполезным предметом. Мне казалось, что раскладывание бумаг по ящикам, подписывание этикеток на тонких папках и задвигание документов в недра шкафчика будет дарить мне настоящее наслаждение. Но вскоре я поняла, что мне ненавистно все это: и выдвижные ящики на металлических направляющих, и хлипкие папки, и судорожное перебирание сжатых скоросшивателей, битком набитых бумагами. В результате в шкафу образовался кавардак. Так что я снова вернулась к тому, что просто выдвигала ящик и кидала туда бумаги, не сортируя и не подшивая.

Увидев archives своей подруги, я вознамерилась организовать собственное хранилище документов. Купила десять папок с кольцами большого размера, несколько упаковок прозрачных файлов (с тремя отверстиями сбоку) и перманентный маркер. На корешках папок с кольцами я подписала все необходимые мне категории. Затем перебрала все документы и бумаги. Каждый важный документ помещался в отдельный прозрачный файл, а потом в соответствующую папку. Я также приобрела цветные наклейки-разделители, чтобы обозначать начало отдельных разделов. Например, в папке «Налоги» были собраны все мои налоговые декларации, где цветными наклейками разделялись разные годы. В папку «Здоровье» отправились отметки о прививках, заявления о выплате страховых возмещений и прочее подобное. Закончив, я поставила все папки на полку, где их легко можно достать.

На создание описанной системы ушло немало времени, зато теперь она избавляет меня от часовых поисков и раздражения. Самая очевидная польза – возможность с невероятной легкостью и быстротой отыскать любой нужный документ. Возможно, причина в продуманной классификации, но, по моему убеждению, эффективность системы обусловлена тем, что все папки находятся на виду и в свободном доступе. Поэтому нет нужды перебирать кипы файлов и бумаг.

Еще одно преимущество les archives – защита всех важных документов (свидетельств о рождении и о браке, паспортов) с помощью прозрачных файлов. Во Франции обязательно нужно хранить подобные документы в хорошем состоянии, поскольку замена свидетельства о рождении не представляется возможным. Если вы его теряете, то уже навсегда остаетесь без него. В других странах заменить утраченный или испорченный документ не так уж трудно, но во Франции это попросту невозможно. Вот поэтому французы особенно щепетильно относятся к сохранности документов.

Здесь стоит упомянуть, что, хотя и в других странах приходится иметь дело с большим количеством всяческих бумаг, французы по праву занимают первое место по части бюрократии и канцелярщины. Когда я жила во Франции, меня предупредили, чтобы я никогда не выбрасывала ни единой бумажечки, поскольку она запросто может мне понадобиться когда-нибудь в будущем (в налоговых целях, для подтверждения оплаты, в качестве удостоверения личности и так далее). Практически любой, кому довелось жить во Франции, может поведать не одну историю о том, как его гоняли из канцелярии в канцелярию, в каждой из которых ему давали заполнять кучу разных бумаг, прося все их обязательно сохранить. На мой вопрос о причинах такой бюрократии мне рассказали, что всему виной Наполеон и его централизованное правительство, но могу сказать, что в частных французских компаниях ситуация обстоит не лучшим образом. Попробуйте оформить мобильный телефон или открыть банковский счет. Вам потребуется недюжинная выдержка. Вот почему французы, выбрав блестящую меру защиты, создали систему для борьбы с бюрократией: les archives. Оборудовав свой archives, я долго удивлялась, почему не додумалась до этого раньше. Данная система далеко не оригинальна. По всему миру полным-полно домашних офисов, заполненных папками и файлами. Я вспоминаю, что в средней школе пользовалась похожими папками с кольцами и скоросшивателями. Отчетливо помню папку на кольцах с Микки-Маусом, которая у меня была в четвертом классе, в нее вмещались все мои учебные материалы. Музеи и библиотеки сотни лет хранят документы с помощью архивных методов.

Они применяются повсюду, не только во Франции.

Однако во Франции эта четкая, весьма простая и логичная система организации и хранения документов встречается в каждом доме. Les archives – обязательный элемент французского maison, столь же универсальный, как le salon, la cuisine или le boudoir. Все в семье знают, как пользоваться системой, и от каждого ее члена требуется правильно подшивать и классифицировать свои документы. Теперь, входя во французский дом, я оглядываюсь в поисках архива. Иногда найти его не составляет труда – папки и архивные коробки стоят на виду, а порой он прячется в шкафу, но вы можете быть уверены: в каждой французской семье где-то точно есть она, временная капсула их жизни.

Lе bureau, la bibliotèque и les archives есть интеллектуальный и организационный двигатель вашего дома. Их основная функция – систематизировать и классифицировать. Le bureau помогает работать в одном месте, bibliotèque систематизирует ваши интеллектуальные предпочтения, a archives поддерживает порядок в счетах и семейных документах. Французы – страстные поклонники систематизации, и их картезианский ум тяготеет к хорошему методу классификации, но ваш домашний офис, библиотека или архив вовсе не должны быть безвкусными, безжизненными или безликими. Вы можете импровизировать, опираясь на концепции, созданные французами, подгоняя базовые системы под свой собственный стиль. Проявляйте творческий подход и развлекайтесь.

КАК ОБУСТРОИТЬ

собственные bureau, bibliotèque и archives по-французски

✗ При проектировании домашнего офиса помните: не важно, где вы его разместите, но важно, чтобы он функционировал только для вас.

✗ Чтобы ваш bureau органично вписался в пространство, особенно если он находится в другой комнате или коридоре, подбирайте мебель в том же стиле и тех же цветах, возможно, даже такие же предметы искусства, как в других частях дома. Офис мадам Постель-Виней прекрасно интегрирован в салон в силу одинаковой мебели и цветовой гаммы.

✗ Обустройте в доме bibliotèque, или домашнюю библиотеку. Пусть она будет на виду, чтобы гости видели книги и могли обсуждать их с вами.

✗ Выбирайте книги, отражающие ваш вкус и интересы. Если вы ненавидите классику, лучше заполнять полки, к примеру, произведениями современных авторов. Если мало читаете, возьмите за правило покупать книги, которые хотели бы прочесть в будущем. Собирайте экземпляры из серии Everyman’s Library или Modern Library, составляя программу чтения, и постепенно пополняйте свою библиотеку.

✗ Организуйте все бумаги, медицинские выписки, семейные документы (свидетельства о рождении, паспорта, записи о прививках и так далее) в архивную систему папок.

✗ Классифицируйте для простоты. Купите большие папки с кольцами и прозрачные файлы. Пометьте на каждой папке соответствующее название и вкладывайте бумаги в файлы.

✗ Помните совет Жаклин Манон касательно следования правилам и получения удовольствия. Эти системы предназначены только для вас и вашей жизни. Они должны отвечать вашим потребностям.

8. Le Foyer и La Cave камин и подвал

Одни из самых любимых помещений во французском maison – это даже не комнаты, а площади дома, которые несут на себе мощный отпечаток семьи и традиций. Камин (foyer) и подвал (cave) как раз относятся к таким пространствам. Говоря метафорически, очаг являет собой сердце дома, а подвал – его внутренности. Вместе они приносят кровь и мужество обитателям дома.

Впервые французское слово foyer я услышала на своей свадебной церемонии. Мы были в Порт-Бланке, скалистом городе в департаменте Кот-д Армор региона Бретань, где у семьи Постель-Виней находится летний дом. Порт-Бланк знаменит своей переменчивой погодой, это гавань, битком забитая парусными судами и жирными солоноватыми атлантическими креветками. В этом городе моего мужа крестили, там же в детстве он проводил каждое лето. С Порт-Бланком связаны многие самые счастливые события семейства Постель-Виней, поэтому мы с Адрианом решили обвенчаться в старинной сельской часовне. В день церемонии мы стояли друг подле друга перед священником, члены семьи и друзья заполнили часовню. Отпуская благословение, аббат напомнил прихожанам, что одним из четырех столпов брака в католической вере является создание foyer. В тот момент я не поняла значение данного слова именно в таком контексте, но, сверившись впоследствии по словарю, узнала, что foyer – это очаг, место, где разводят огонь, символический центр дома и семейной жизни.

В английском языке foyer – это прихожая, холл или приемная, и данное слово не имеет ничего общего с французским словом, услышанным мною на свадьбе. Я обнаружила, что зачастую французские слова и понятия полностью преображаются, стоит им упасть на американскую почву. Возьмем, к примеру, слово entrée (блюдо, которое вы заказываете в ресторане). Во Франции entrée – это закуска. В Америке это основное блюдо. Одно слово, но прямо противоположные значения.

Слово foyer – это faux ami, ложный друг, слово, которое заставляет думать, будто французское foyer и американское foyer обозначают одно и то же, хотя в действительности между ними нет соответствия. С точностью можно лишь утверждать, что слово foyer, в более общем смысле это домашний очаг, наделено во французском доме возвышенным, почти религиозным содержанием. Это центр притяжения всего жилого пространства. Символический источник тепла и света.

Французы не одиноки в своем почитании домашнего очага. До появления центрального отопления огонь был необходим для выживания в большинстве северных стран. В результате очаг ассоциируется у нас с комфортом, уютом, теплом и семьей. В традиционных японских домах и гостиницах имеется очаг, расположенный в центре главной комнаты. Над ним можно подвешивать железный горшок, в котором готовятся тушеные блюда, или набэмоно. Согласно датской практике хюгге, или уюта, свечи и камины создают уютную атмосферу. Долгими морозными зимами в моем американском детстве на Среднем Западе мы частенько жгли поленья в большом каменном камине. Когда в нем полыхал огонь, все мы собирались подле него с одной-единственной целью – побыть en famille, в кругу семьи. Если горел огонь, телевизор почти не включался. Все тянулись к очагу, и его тепло нас сближало.

Французы испытывают чувство настоящего благоговения к камину, это уходит корнями глубоко в представление об идеальной французской семье, очаге и доме. Впервые в летний дом моего мужа в Бретани меня пригласили дождливыми и сырыми весенними выходными. Вечера мы провели у огня, там же ели, пили вино и болтали до ночи. Спать мы ложились, когда уже тлела зола, а утром под таганом валялись разбросанные угольки от сгоревших дров. Процесс разжигания огня, наблюдения за его ярким пламенем и медленным шипящим затуханием словно воспроизводит траекторию человеческой жизни – мы ярко горим, находим тех, с кем можно поделиться теплом, и угасаем. Эти сокровенные чувства, невысказанные, абсолютно первобытные, напоминают нам о самом важном в жизни: семье, друзьях и неумолимом течении времени. Неслучайно в день моего первого визита в дом Жаклин она поставила столик возле камина.

Камин занимал центральное место в ее эмоциональной жизни, и она выбрала его, чтобы глубже впустить меня в свою жизнь. Рядом с ним меня приняли в ее семью.

Помешательство на огне до сих пор встречается во Франции повсеместно. Недавно в попытках снизить уровень загрязнения в Париже было внесено предложение о запрете топить дровами. Запрет был отменен всего за несколько дней до вступления в силу из-за массовых протестов. Сеголен Руаяль, министр экологии, назвала запрет нелепым и аннулировала его. Между тем в 2014 году законодательно были запрещены камины во всех новых домах в Нью-Йорке. Утрата этого традиционного элемента дома не повлекла за собой никаких громких общественных протестов. Кажется, по эту сторону Атлантики никого особо она не волновала.

Несколько месяцев назад я листала декабрьские выпуски французских журналов по дизайну. Это были рождественские выпуски, поэтому красной нитью через все статьи проходила тема семьи, домашнего тепла и уюта, сидящих вокруг камина и попивающих вино друзей и уютных комнат с горками снега на наружных подоконниках. Не обошлось на фотографиях без свечей на каминных полках и мягкого освещения, подчеркивающих важность огня в темные и мрачные декабрьские вечера. На страницах каждого журнала – россыпь вставок с рекламой газовых печек, так называемых poêle, которые постепенно вытесняют во французских домах старомодные камины. Эти зачастую отдельно стоящие печки легко устанавливать, а некоторые модели не требуют дымохода. В них можно жечь деревянные пеллеты либо подключать к электричеству или газу. Они словно огромный магнит в салоне, даже если в доме нет камина. Французам по душе идея очага, даже если небольшое пространство не вмещает физическое его воплощение.

Хотя с 2007 года использование каминов как основного источника обогрева в парижских квартирах запрещено, они все равно широко используются. Когда дымоходы закладываются кирпичом, камины все равно служат декоративным и символическим элементом дома. Даже если никто не сидит вокруг пустого очага, он привносит ощущение теплоты. В квартире Постель-Виней пять каминов: один в столовой, один в гостиной и по одному в каждой спальне. Мраморные полки и резные обрамления выполняют сегодня лишь декоративную функцию, но в семье никому даже в голову не приходит заменить их чем-либо более практичным – книжным шкафом или диваном. Со временем хозяева многих парижских квартир прекратили пользоваться каминами, однако французы никогда их ничем не закрывают. Пусть камин не используется для обогрева дома, но он все равно ценится за даримое им чувство единения и тепла. Для семейства Постель-Виней такое единение обретает физическое выражение в их доме в Бретани: мы сидим вокруг огня, болтаем и наслаждаемся теплом. Подбрасываем поленья и подметаем золу. В Париже камин превращается в символического дублера такого единства. Он напоминает о том, что очаг есть символический фундамент семьи, даже если в нем не горит настоящий огонь.

От символического foyer необязательно должно исходить настоящее тепло. Вы можете создать иллюзию огня с таким же эффектом. Когда мы с Адрианом жили в современной нью-йоркской квартире, у нас не было ничего, даже отдаленно напоминавшего камин. Я нашла такой выход: включала на широкоэкранном телевизоре видео с Netflix под названием «Камин для вашего дома». Само видео представляло собой увеличенное изображение камина с горящими дровами, и в течение одного часа можно было наблюдать за их медленным тлением. Я обычно делала звук погромче, чтобы потрескивание тлеющих дров наполняло всю квартиру, а однажды для усиления эффекта даже использовала эфирное масло с древесным ароматом в паровом диффузоре. Видео представлено в нескольких вариациях – одно с музыкой, другое с березовыми поленьями, но я предпочитаю классический вариант. Когда я его включаю, меня наполняет то же ощущение тепла, безопасности и уюта, что я испытывала в Бретани.

Если камин является метафорическим сердцем французского дома и, как правило, центральным элементом salon, то cave, или подвал, сокрыт в его темных глубинных недрах. Французское слово cave близко по значению к английскому слову cave: темное прохладное и потайное место, скрывающее ценные вещи от посягательства. Обычно подвал представляет собой маленькое помещение без окон под домом, как правило, в цокольном этаже. Когда-то раньше это было прохладное место для хранения корнеплодов, сыра, вызревающего мяса и вина. В Париже под каждым зданием имеется целый нижний этаж с многочисленными les caves.

В идеальных условиях температура в подвале составляет 13 °C, это естественная температура почвы под поверхностью земли. Подвал бережет вино от замораживания, а также защищает сокровища от воров. Время от времени во французских газетах встречаются заметки о домовладельцах, откопавших в своем подвале монеты, серебро и прочие ценные вещи. До появления банков, железных сейфов и депозитарных ячеек подвал служил хранилищем семейных богатств, местом, где зарыты сокровища.

Даже сегодня в современных французских домах он наделен важной функцией защиты прошлого и сохранения его для будущего. Подвал призван уберечь от разрушения. Его суть в том, чтобы крепко держаться за прошлое и передать его в неизменном виде в будущее. В этом отношении подвал является элементом французского представления о семье: то, что когда-то было, повторится снова. Нам же нужно просто уберечь это от порчи.

Вино созревает медленно, оно становится совершенным только с течением времени. Время раскрывает его во всей красе. Храня вино, вы в каком-то смысле держитесь за время. В год нашей свадьбы я купила несколько бутылок шампанского, завернула их в бумагу и положила в подвале. Мне казалось очень романтичным выпить их через десять, двадцать или даже тридцать лет брака. Чтобы уберечь бутылки от перепадов температуры, из-за которых ухудшается вкус и может испортиться само вино, я положила их в задней части подвала и оставила созревать.

Французам свойственна эмоциональная связь со своими подвалами. Cave – не просто прохладное место для хранения. Это временная капсула, защитная ширма для красивых вещей, которые мы хотим спасти от разрушения. Это способ остановить или хотя бы замедлить время, с тем чтобы поддерживать в себе иллюзию того, что любимые нами вещи попросту не исчезнут. В подвале шампанское может пролежать неимоверно долго, за это время сменится не одно поколение.

Идея о спрятанных сокровищах и зарытых секретах завернута в само происхождение и функцию подвала. Постепенно я узнала, что французы не любят раскрывать подробности касательно того, что они имеют: ни один француз не станет признаваться, сколько стоит та или иная вещь или как много он зарабатывает. Считается грубым интересоваться или делиться деталями о вашем финансовом состоянии; никто также не будет хвастаться друзьям своими бонусами или зарплатой. Американцы ожидают подобных откровений и руководствуются ими, чтобы оценить социальный статус и иерархию. В противоположность им французы не опираются на богатство как отличительный признак и не раскрывают размеры своего достатка (и не жалуются на его отсутствие). Они не пытаются раболепствовать и не ведут себя снисходительно. Французы умеют иначе рассказать о себе: в какой школе учились, кем работают, фамилия и так далее. Они хотят верить в равенство всех людей вне зависимости от их финансового положения. Все это, разумеется, иллюзия, ибо деньги волнуют французов не меньше, чем всех остальных. Только во Франции богатство не трансформируется в статус и власть так, как это происходит в Америке. Во Франции культура и вкус (что вы думаете, что делаете, что читаете) гораздо интереснее, очаровательнее и соблазнительнее, а следовательно, и влиятельнее, нежели банковский счет. Разговоры о деньгах считаются дурным тоном, и вам следует как можно тщательнее прятать свое драгоценное имущество.

В старых парижских зданиях подвал – элемент привычный, к каждой квартире прилагалась собственная подземная комнатка. За последнюю сотню лет большие многоквартирные здания были разделены, крошечные верхние этажи превратились в студии, соответственно подвалов оказалось меньше, чем жильцов. В новых зданиях аналогичные подсобные помещения отводятся не всегда, в результате чего подвалы стали вожделенной редкостью, пробуждающей в соседях примитивное чувство зависти. Те же парижане, которым не повезло обзавестись пространством под зданием, оборудуют подвал наверху, прямо в квартирах: в кухне или кладовке ставится маленький или большой холодильник для вина. И хотя он, несомненно, помогает сохранять вино холодным, меня всегда волновал вопрос: утоляет ли он эмоциональную тягу к темному безопасному месту для хранения сокровищ?

Большая часть подвалов, посещенных мною во Франции, располагалась в старых домах и в точности отвечала представлениям о типичных погребах: темные, сырые, пыльные, плохо освещенные, с заставленными рядами полок, такие же готические, как погреб в рассказе «Бочонок амонтильядо» Эдгара Аллана По. Подвал в Калифорнии может напоминать салон BMW, весь сверкающий хромом и стеклом. В журналах, посвященных вину, я читала статьи о коллекционерах из Напы или Сономы с чистыми и хорошо освещенными подвалами. Это эффектные помещения с выставленными на всеобщее обозрение дорогими бутылками, с дегустационным баром, где друзья могут вместе отведать вино. Нередко там даже проводятся свадьбы. Такие подвалы, как и гостиная моего детства, перегружены многозадачностью до степени безвкусицы.

Когда я жила на юге Франции, мой подвал располагался в кладовке под лестницей и представлял собой пространство, врезанное в известняковую породу. Длинное и узкое, оно больше смахивало на тоннель, чем на комнату, поэтому на входе я повесила фонарик, свет которого прорезал густую обвитую паутиной темноту. При грамотном складировании я могла разместить в этом погребе несколько сотен бутылок вина, но мне ни разу не удалось заполнить его до отказа. По большому счету хранимое там вино имело для меня эмоциональную ценность. Как и в случае с шампанским, купленным в год моей свадьбы, я покупала бутылки вина в годы рождения детей. Находила вино определенного года, которое бы хорошо старело, планируя подарить его детям, когда те подрастут, возможно, на выпускной в колледже или на свадьбу, я хотела, чтобы они получили нечто, что созревало и менялось со временем так же, как и они. Большая часть моей коллекции приобреталась бессистемно. Мне нравилось посещать маленькие виноградники и покупать там вино на память об этих визитах. Количество вина интересовало меня меньше, чем ощущение открытия, овладевавшее мною всякий раз, когда я открывала скрипящую дверь, смахивала паутину и заглядывала в темный зев погреба.

Подвалы в новых домах могут довольно сильно отличаться от подземных помещений аналогичного назначения в старых.

Мне доводилось бывать в чистых и светлых подвалах без спертого воздуха с запахом плесени традиционного cave. Я входила в современный подвал с ярким освещением, кондиционированием, холодильниками из нержавеющей стали и компьютеризированным каталогом хранящегося там вина. Хотя такие помещения отличаются модернизированными и технологическими аспектами многих французских кухонь, где все по-научному систематизировано, они практически не имеют отношения к традиционным французским caves. Меня всегда занимал вопрос, не придают ли французскому maison все эти модерновые подвалы с крутым оборудованием и эффективной системой классификации ощущение негативного пространства, недостатка, печальной затяжной тоски по теням и секретам.

Сегодня французы, как и все прочие, прячут наличные и ценные вещи в банках и сейфах. Скоропортящиеся продукты они хранят в холодильниках с контролем температуры, а мясо – в морозильных камерах. Для хранения вина используются современные технологии, а существующие ныне функциональные системы можно устанавливать в любой части дома. Больше нет нужды прятать вино под землей, в пыльном темном месте. Тем не менее большинство знакомых мне французов до сих пор не отказываются от погреба и не променяют его на самый крутой винный холодильник в мире. Cave остался частью французского дома и все еще представляет исключительную важность для французского чувства культурного наследия. Невзирая на современные технологии, парижане порой ведут войну с соседями за крошечную подземную комнатку в цокольном этаже. Все дело в том, что подвал, выполняя важную функцию хранения вина, принимает на себя еще более значимую роль: cave – это корневая система дома, пространство, которое привязывает семью к глинистой плодородной почве. Подвал помогает французскому дому прочно стоять на земле. Он придает ему глубину.

Сегодня французский cave используется исключительно для хранения вина, а не для припрятывания золотых монет.

Это простое и достаточно функциональное укромное место, где бутылки раскладываются по ячейкам. Большинство известных мне ценителей вина пользуются системой для организации хранения бутылок, обычно распределяя их по регионам, затем по дате. При этом вина, которые должны созревать, укладываются ближе к задней стенке, благодаря чему гораздо проще достать бутылки, которые необходимо распечатать раньше.

В cave не следует хранить вино, которое вы планируете выпить прямо сейчас или в ближайшие несколько месяцев. Эти бутылки можно разместить в кладовке или маленьком винном холодильнике при наличии такового. Вино в подвале предназначено для будущего, его вы планируете употребить гораздо позднее, иногда через много-много лет. Некоторые бутылки вообще не вскрываются, а передаются как наследство следующему поколению. Порой мне кажется, что французы относятся к своим подвалам так же, как американцы к страхованию жизни: несчастный случай маловероятен, но если произойдет, то оставшиеся в живых будут обеспечены. Понятное дело, ни страховка, ни подвал, битком набитый винтажным бордо, не сможет унять боль семейной трагедии. Однако стремление оборудовать подобное хранилище объясняется аналогичными эмоциональными причинами: случись какое-нибудь несчастье, мы хотя бы оставим что-то после себя.

Foyer и cave – два пространства во французском доме, дающих мощный эмоциональный и психологический резонанс. Учитывание упомянутых эмоциональных аспектов является важной частью не только обустройства персонального пространства, но и самоопределения вас как обитателя дома. При создании foyer и cave вам придется лишний раз поразмыслить и покопаться в своей душе. Кого вы хотите видеть в своем доме? Какие сокровища намерены спрятать подальше? Не у всех имеется камин, но у многих есть понимание того, кто отвечает духу их дома и кто должен (или не должен) там находиться. Не у каждого имеется подвал, зато у всех нас есть вещи, достойные сохранения, предметы, которые мы надеемся передать будущему поколению. Помните об этом, когда будете оборудовать собственные foyer и cave.

В свой дом на обед со спаржей Жаклин пригласила меня только через год после нашего знакомства. Проявила осторожность, показав сперва только entrée и salon. Прошло еще много месяцев, прежде чем я была допущена на второй этаж, в секретные уголки ее дома вроде boudoir, а также в подвал, где она хранила вино, консервированные фрукты и овощи. Сперва мне пришлось заслужить ее доверие. Она проверяла, вписываюсь ли я в атмосферу ее дома. Мне всегда казалось, что Жаклин верит в то, что дом ее наделен мудростью и избирательностью, что он сам выбирает тех, кто в него входит, и служит ей верным стражем.

КАК ОБУСТРОИТЬ

собственные foyer и cave по-французски

✗ Если в вашем доме имеется камин, сделайте его центральным элементом комнаты. Пользуйтесь им регулярно, при любой возможности приглашайте друзей и родню посидеть возле огня и поболтать. В случае отсутствия камина подумайте о покупке качественной poêle – газовой печи, или печи на дровах.

✗ Превратите телевизор в символический foyer с помощью видео с камином. Это, надо признать, самый быстрый и простой способ привнести уют огня в жилое пространство.

✗ Если вы любитель вина, оборудуйте для него собственный cave. Оптимальное место – цокольный этаж или подвал, где сухо и прохладно, без доступа прямых солнечных лучей. Сгодится и просто темный шкаф. Либо купите винный холодильный шкаф, чтобы поддерживать температуру около 13 °C.

9. La Chambre – спальня

Мой отец родился в 1944 году на маленькой каменной ферме в сельской местности Среднего Запада. Он был сыном фермеров, истовых католиков, которые вырастили двенадцать детей в доме только с тремя спальнями и одной ванной комнатой. Ребятишкам приходилось ютиться по несколько человек в одной спальне и иногда спать впятером или вшестером в одной кровати. В семье мальчиков было больше, чем девочек (восемь мальчиков и четыре девочки), поэтому условия для сна у моего отца отличались куда большей стесненностью, нежели у его сестер. Однажды я спросила у отца, как ему жилось в таком тесном доме. Как я ни старалась, мне никогда не удавалось представить подобную жизнь. Он же ответил, что никогда не видел в этом никаких проблем. Суровыми средне-западными зимами его детства постель моего отца всегда оставалась теплой.

Хотя мой отец родился всего семьдесят пять лет назад, дом его детства представляется чем-то древним людям, живущим в современных домах. Сегодня даже в самых скромных жилищах их обитатели обычно спят каждый на своем матраце. В ограниченном жилом пространстве мы предпочитаем пользоваться двухъярусными кроватями, раскладушками, подъемными кроватями или даже надувными матрацами, вместо того чтобы пихать по пять-шесть человек в одну большую кровать. Нехватка свободного пространства, вынужденная близость, отсутствие возможностей для уединения – подобные условия выходят далеко за пределы норм современной жизни.

Пожив какое-то время во Франции и пообщавшись с пожилыми парижанами на тему их детства, я узнала, что жизнь во Франции начала XX века не так уж отличалась от жизни моего отца на ферме. Дэнни с идеальным ящиком столового серебра вырос в крохотной квартирке в VII округе Парижа. Его отец работал смотрителем здания, или concierge, и их квартиру на первом этаже никак нельзя было назвать просторной. Вместе с братом Дэнни спал на узкой кровати в комнате размером не больше шкафа. И он не считал такие условия свидетельством бедности. Просто тогда так была устроена жизнь. Практически все делили с кем-то спальню. Свободное пространство было роскошью, позволить которую себе могли немногие.

Как уже упоминалось в главе про foyer (см. главу 8), средний и нижний классы во Франции традиционно обитали в небольших, многолюдных жилищах, где очаг выступал центральным элементом семейной жизни. Так что люди привыкли готовить, есть, спать и даже мыться в одном пространстве. Они также спали en masse, совсем как отец вместе с братьями, однако их постель кардинально отличалась: вместо матрасов были соломенные тюфяки. Последние, как вы можете представить, обеспечивали тесный контакт со всякого рода мелкой живностью, обитающей в сене: вшами, клещами, блохами, насекомыми и даже мышами. От заражения насекомыми спасал толстый чехол, так называемый тик, а также хранение тюфяков и одеял в больших кедровых сундуках, или coffres. В таких сундуках, зачастую с искусной резьбой, также хранилась одежда. В конце концов на замену coffres пришел главный атрибут французской спальни – платяной шкаф.

В больших средневековых европейских жилищах состоятельные люди спали на кроватях, больше походивших на миниатюрные комнаты. Это были огромные деревянные конструкции на четырех опорных столбиках с занавесями или деревянными дверьми с каждой стороны, призванными оградить спящего от сквозняков и назойливого любопытства слуг.

Английский писатель Томас Троллоп, посетивший Бретань в XIX веке, описывал традиционную деревянную кровать-шкаф, или lit clos, как «гигантский темный дубовый предмет мебели», походивший на «пресс для ткани». Подобные деревянные конструкции зачастую являлись самым дорогим предметом в доме и переходили из поколения в поколение. В Англии XVII века Уильям Шекспир в своем завещании оставлял жене «вторую по качеству кровать». Очевидно, он намекал на свои отношения с супругой. При этом надо отметить, что вторая по качеству кровать в хозяйстве представляла собой внушительный актив.

В прошлом сон не считался столь же приватным и личным действом, как сегодня. Помню, с каким восхищением разглядывала спальню Людовика XIV в Версале. Применительно ко всем комнатам личных покоев монарха действовал замысловатый этикет касательно лиц, которым дозволялось входить в спальню или выходить из нее. Поскольку во дворце отсутствовали «личные комнаты» в чистом виде (все помещения располагались одно за другим, в линию, чтобы попасть в следующую, приходилось сперва пройти через предыдущую), само понятие личной комнаты в Версале разительно отличалось от привычного в наши дни. Однако опочивальня короля отличалась особой публичностью, поскольку именно там соблюдался известный ритуал наблюдения за пробуждением короля – grand levée. В ходе этого строго регламентированного события члены двора каждое утро собирались в опочивальне, дабы наблюдать, как просыпается король-солнце, в результате чего та больше напоминала театр, а не то, что мы привыкли считать спальней. Немножко похоже на веб-камеру с прямой трансляцией из президентской главной спальни Белого дома. Современным людям трудно понять, как столь интимный и уединенный акт может выставляться на всеобщее обозрение. Но еще более странной вещью представляется степень интимности, возникающая в результате подобного ритуала между королем и его подданными. Они видели своего короля без пудры и одежды, без парика и каблуков. Представьте, каково просыпаться, не имея времени, чтобы привести себя в порядок – почистить зубы, причесаться, помыться, – прежде чем появиться на людях. Сама мысль об этом переводит вопрос всклокоченных волос на новый уровень.

Роскошь приватности в спальне – это современное изобретение. В своем исследовании французских домов «Наши дома» («Nos Maisons») Беатрис Фонтанель пишет, что в средние века спальня представляла собой куда более публичное место для множества различных действий: работы, одевания, сна и омовения. В больших домах всегда существовала опасность того, что кто-нибудь улизнет с ценными вещами, хранившимися в спальне в les coffres: дорогой одеждой, ювелирными украшениями, обувью и прочими необходимыми предметами. Фонтанель отмечает, что у хозяйки дома на поясе всегда висела огромная связка ключей. Обеспечить безопасность, сохранность вещей и приватность можно было, только запирая двери.

Сегодня мы, разумеется, рассчитываем на уединенность. Любой, кто имел дело с современным американским подростком (или сам является таковым), знает, что наличие отдельной спальни воспринимается как обязательное требование. В шестнадцать лет я считала, что имею на нее полное право, что все должны уважать мое «личное пространство» и что я могу украшать свою спальню по собственному желанию. Во Франции подростки не имеют такой свободы в декорировании своей спальни, однако их представление о приватности практически такое же. Современная французская chambre – убежище, остров, святилище, где человек может освободиться от коллективного характера семейной жизни.

Мишель Перро, французский историк, специализируется на женской истории, ее книга «История комнат» («Histoire de Chambres») анализирует функцию французских спальных помещений. Мишель писала о спальне как о месте, где человек проводит половину своего времени и переживает в своем личном пространстве мечты, желания, страсти, потери, головные боли и болезнь. Но такая приватность является более-менее современным изобретением, зачастую приписываемым иностранному влиянию. Нередко рассадниками индивидуализма называют дома английских аристократов, в которых внутренние коридоры были спроектированы таким образом, чтобы человек переходил из одной комнаты в другую, попадая в укромные уголки, где можно было предаваться неге. По моему опыту, la chambre относится к числу самых приватных комнат во французском доме, которую (как и salle de bain) вы, скорее всего, никогда не увидите, если только вас не пригласят провести там ночь в качестве гостя. Но даже тогда вам доведется лицезреть лишь ту спальню, где вы будете спать. До знакомства с Адрианом я никогда не видела настоящую спальню француза. Встречала фотографии дизайнерских спален в журналах и отмечала la chambre во французских фильмах, однако мой личный опыт был сведен к минимуму. Я прожила во Франции много лет и побывала во многих французских домах, но не видела ничего, кроме salon и salle à manger. Получить приглашение на обед во Франции нелегко, не говоря уже о дозволении посетить самую закрытую территорию семьи. Попасть в спальню француза можно только в том случае, если вы намерены спать с ним.

После того как я влюбилась в Адриана, мне частенько удавалось увидеть его chambre. Квартира его, как я уже упоминала при описании его коллекции книг, находится в сердце Парижа и согласно большинству стандартов просто крошечная. Спальня притулилась на половинном этаже с мансардным окном, из которого видны многие классические парижские здания. Там хватало места только для футона, узкого шкафа и кресла. Когда мы поднимались наверх спать, появлялось ощущение, будто мы карабкаемся в гнездо. Тем не менее эта спальня-гнездо, сколь бы крохотная она ни была, отвечала всем стандартам французской chamber, как я бы ее определила.

Если конкретнее, она была предназначена для одного-единственного действия – находиться в постели. Уж с какой целью вы там находились – сна или иных занятий, мы в рамках данного описания обсуждать не будем, но могу сказать, что французы используют спальню по конкретному и определенному назначению: снять одежду и забраться под одеяло.

Постельное белье по большей части нейтральных цветов, изготовлено из высококачественного хлопка без замысловатых рисунков. Хотя во французских детских часто можно встретить яркое цветно белье и мебель из IKEA[12], заразившие весь мир, словно шведский грипп, цвета в спальнях преимущественно остаются более-менее приглушенными. Французы предпочитают простую элегантную спальню без лишних украшений. Они также не склонны к тщательно подобранному декору, столь популярному в Америке. Во французской спальне я никогда не видела комплектов подходящих друг к другу штор, наволочек, простыней, покрывал, ковров и прочего. Может присутствовать некий цвет, объединяющий пространство и собирающий его воедино, однако данный эффект ненавязчив и спокоен. Элегантность всегда берет верх над тематическим убранством.

В общем и целом французское постельное белье не сильно отличается от нашего, правда, зачастую французов, оказавшихся в Америке, смущает отсутствие пододеяльников. Хотя многие американцы действительно накрывают тонкие нижние одеяла (comforters) толстыми верхними (duvets), в Соединенных Штатах тонкие и толстые одеяла традиционно используют без пододеяльника. Одна моя знакомая француженка, которая снимала в Нью-Йорке обставленную квартиру по субаренде, была вынуждена написать мне сообщение с вопросом о постельных принадлежностях. Она нашла простыню на резинке, обычную простыню и тонкое одеяло, но никаких пододеяльников. Во Франции на одеяло всегда надевают пододеяльник и редко (если вообще когда-либо) просто подкладывают под одеяло простыню. Когда я сообщила, что пододеяльник ей вряд ли удастся найти, она принялась уточнять, нужно ли ей каждый раз стирать тонкое одеяло, couette, вместе с простынями. Французы воспринимают пододеяльник как защитный слой от пятен, снимают и стирают его еженедельно. Идея еженедельной стирки самого одеяла казалась моей подруге довольно странной, и, как мы знаем, она не является распространенной практикой в США.

Постельное белье имеет региональные вариации. На юге Франции, например, где погода в целом довольно мягкая, в ходу традиционные легкие стеганые хлопковые одеяла. Мои любимые – boutis, традиционные прованские стеганые одеяла, в которых тонкая хлопковая, шелковая или шерстяная прокладка покрыта с обеих сторон толстой хлопковой тканью и простегана сверху. Больше всего мне нравятся boutis (на прованском диалекте переводится как «набитый») с цветочным узором, очень популярные во французских домах в стиле кантри. Я влюбилась в летние одеяла boutis воскресным днем, когда случайно заметила их на местном рынке. Когда я прогуливалась с корзинкой, полной овощей, мой взгляд упал на стопку бледных стеганых одеял с цветочным узором. Подойдя и потрогав одно из них, под пальцами я почувствовала мягчайшее приятнейшее полотно. В конце концов я купила одно для родителей и еще несколько для друзей в Штатах в качестве подарка. Не могу представить лета без boutis и рекомендую их всем ввиду красоты и удобства. К счастью, чтобы приобрести их, не нужно специально ехать во Францию. В интернете можно найти множество прованских одеял, и аутентичных старинных, и современных копий. При покупке обратите внимание, чтобы одеяло было изготовлено из 100-процентного хлопка, включая набивку.

Во французской chambre центральным элементом является кровать, но это не то монструозное деревянное закрытое сооружение из средневековья. Современные кровати отличаются простотой, отсутствием мудреных изголовий и каркасов, в то время как антикварные кровати (которые лично мне очень по душе, одна такая даже имелась у меня в доме на юге Франции) более замысловатые, с резными деревянными украшениями. Поскольку подобные старомодные предметы мебели теперь вышли из моды, я отыскала свои антикварные кровати – три кровати с обрамленным деревянной резной рамой изголовьем, которое украшено панелями из узорчатой ткани, – в аналоге нашей Армии спасения в Монпелье. (Жаклин бы мной гордилась.) Помимо прованских стеганых одеял к моим любимым элементам французской спальни относятся также антикварные каркасы. Мне особенно нравится, как они смотрятся в современном доме: сочетание старого и нового придает спальне уникальную атмосферу. Можно приобрести как копии старинных кроватей (кровати в виде саней, кровати с балдахином и резные готические кровати), так и раритетные оригиналы.

Главное назначение chambre не предусматривает просмотра телевизора, потребления еды или вина либо семейных посиделок в спальне. В детских обычно ставится стол или парта, где дети могут выполнять уроки, и, конечно же, там имеются книжные шкафы и armoire, или деревянный ящик, для мальчиков. Другой мебели обычно не очень много. Мне никогда не приходилось видеть телевизор во французской спальне. Перед сном французы чаще читают, чем смотрят телевизор, поэтому по обеим сторонам кровати всегда размещены прикроватные тумбочки с настольными лампами, на которых громоздятся стопки книг.

Простота и минимальная элегантность chambre во многом обусловлена наличием достаточных и продуманных мест хранения. Традиционной мебелью для хранения одежды является гардеробный шкаф, обычно большой деревянный, передающийся из поколения в поколение. Вместить один из таких динозавров в крошечную спальню Адриана не представлялось возможным, поэтому он специально приспособил и оборудовал маленький встроенный шкаф, куда едва вместилась вся его идеально сложенная одежда. В эпоху средневековья garde'Tobe (так назывался шкаф) являлся важной частью большого дома и представлял собой отдельную комнату, присоединенную к хозяйской спальне. Сегодня богачи хранят свои сумки Hermès в le dressing, или гардеробной комнате.

В общем, как бы вы ни развешивали одежду, при оборудовании французской спальни главное помнить о том, что это помещение должно быть приватным, успокаивающим, интимным и комфортным. Это ваше самое личное пространство, место, где вы проводите треть жизни, где вы мечтаете, видите сны, любите, плачете и приходите в себя после ежедневной суеты. Ее основная функция – дарить умиротворение и удовольствие.

КАК ОБУСТРОИТЬ

собственную chambre во французском духе

✗ В спальне отдавайте предпочтение простым успокаивающим минималистическим цветам, например кремовому или серому. Они должны обеспечивать спокойствие и комфорт и способствовать полноценному сну.

✗ Для обеспечения свободного пространства уберите из спальни телевизор и всю лишнюю мебель (диваны, газетницы, подставки для растений и так далее).

✗ Чтобы создать максимальную уединенность, используйте шторы или жалюзи.

✗ Вместо пухового одеяла попробуйте использовать пододеяльник вместе с простыней на резинке (не обычной простыней). Все постельное белье должно быть одного цвета, без узоров. Забудьте о рюшечках и оборочках. Чем проще, тем лучше.

✗ В теплую погоду укрывайтесь прованским традиционным стеганым одеялом, так называемым boutis.

✗ Поищите антикварный французский каркас кровати, либо старинный экземпляр, либо красивую копию.

✗ Помните: ваша спальня – это помещение для сна, а не для приема пищи, семейных дискуссий или работы. Используйте данную комнату по ее прямому назначению, и она подарит вам радость и покой.

10. Le Boudoir – будуар

После того как, поступив в колледж, я уехала из родного города, мы с Жаклин Манон поддерживали постоянный контакт.

На каникулах я регулярно навещала ее, долгими вечерами мы просиживали в ее салоне, складывая головоломки Ravens-burger и болтая. С годами я все больше узнавала о ее прошлом и постепенно начинала понимать, как гравюры в entrée повествуют о ее собственных страданиях. Еще много весенних вечеров мы лакомились первой в сезоне спаржей, наши пальцы были измазаны маслом и айоли, а ноги согревались огнем. Бесчисленное количество раз я готовила на ее прекрасно оборудованной кухне, куда проникали ароматы трав из садика. Но из всех комнат, где мы с Жаклин проводили время, больше всего мне полюбился boudoir.

Это была странная комната, красивая, уставленная антикварной мебелью, но вовсе не производящая впечатления загроможденной или неуютной. Наоборот, именно здесь вам хотелось бы проводить время с хозяйкой, если бы она, конечно, дозволила. В большинстве случаев она этого не делала. Жаклин весьма придирчиво отбирала людей, которым разрешалось заходить в ее boudoir. Здесь хранились все ее сокровища – шкатулки с драгоценностями, которые она собирала многие годы, и ее самые ценные, украшенные бисером платья из 1920-х годов. Однажды она достала связку любовных писем, датированных 1960-ми, показала мне несколько поэтических строк от бывшего возлюбленного, а затем снова убрала, словно пряча от чужого посягательства. Она боялась кражи, я уверена, но куда важнее то, что boudoir был ее личным пространством, комнатой, где она проводила время в одиночестве или с самыми близкими друзьями. Эта комната хранила все ее секреты и мирские сокровища. И ей не хотелось выдавать ни первые, ни вторые кому ни попадя.

Занимая переднюю часть спальни, boudoir располагался на втором этаже и представлял собой комнату с вереницей окон, выходящих в парк. Помимо чувства защищенности, которое наполняло меня в будуаре, мне запомнилось огромное количество отражений в комнате. В ней было полно зеркал: полноразмерное зеркало в раме из красного дерева, туалетный столик с большим круглым зеркалом, зеркало в позолоченной раме на стене напротив окон. И в них отражались платья на крючках, старинные украшения в шкатулках и на подносах, кресло-качалка с наброшенной на спинку гигантских размеров шелковой шалью, стопки книг в твердых переплетах, ее дневник, открытый на последней записи, проигрыватель и стопка пластинок. Где бы я ни сидела, я видела множество отражений всего этого.

Мне казалось, что в будуаре Жаклин все имеет глубину и объем. В нем царил уютный и горячо любимый хозяйкой хаос. Когда я приходила к Жаклин домой, она иногда принимала мое пальто в entrée и предлагала: «Давай-ка выпьем кофе в будуаре». До знакомства с ней я никогда не слышала слова «будуар». В нем сквозило что-то волшебное. Недозволенное. Сексуальное. Французское.

Boudoir восходит к французскому слову bouder, что означает «дуться», «обижаться», и нетрудно представить, что эта комната использовалась как убежище, место, где можно спрятаться от жестокого мира, безопасное укрытие, дающее возможность расслабиться и сделать именно это – подуться. Традиционно будуары предназначались исключительно для женских посиделок, там проводили время вместе. После обеда мужчины уходили в fumoir, то есть курительную комнату, чтобы покурить, выпить или поиграть в карты, а женщины уединялись в boudoir. В описаниях своих подвигов Маркиз де Сад придал будуару довольно скандальный оттенок, однако по своей сути boudoir не имеет ничего общего с соблазнением или смелыми сексуальными экспериментами. Это место для отдохновения, убежище, где прячутся от требований и суждений окружающего мира. Интимнее салона, но доступнее спальни, boudoir служил тем местом, где друзья могли выпить, поговорить, подготовиться к тому или иному мероприятию или просто расслабиться.

Иногда во время своих визитов к Жаклин я поднималась по ступенькам и находила ее растянувшейся на диване в boudoir, погруженной в собственные мысли, уставившейся в пустоту, с лежащей рядом книгой. У меня появлялось ощущение, что в своем boudoir она была абсолютно свободна, могла выбросить из головы все мысли, даже печальные воспоминания детства, и существовать в ином времени и пространстве.

Во всех отношениях и смыслах boudoir являет собой не комнату, а фантазию, пространство, которого более не существует. Жаклин создала такую комнату, но ни в одном доме из посещенных мною после ее смерти мне ни разу не довелось увидеть ничего похожего на boudoir. Данный вид комнаты исчез из французского дома. В современную эпоху отмерли правила этикета, требующие разделения мужчин и женщин на светских мероприятиях, так что сегодня основным местом общения выступают salon и salle à manger. Тем не менее, если у вас имеется такая возможность, настоятельно призываю вас оборудовать в своем доме подобную комнату. Часы, проведенные в boudoir Жаклин, я вспоминаю с особенной теплотой. Именно здесь она показала мне любимую шкатулочку с кольцами, изображения магазина винтажной одежды, который она открыла в Беркли, и фотографии живущего отдельно сына. Тут мы вели беседы на самые сокровенные темы, и я не могу представить, что они могли бы протекать где-либо в другом месте.

Надо сказать, что сама идея, пусть и вышедшая из моды, все-таки не полностью исчезла из французского дома. До сих пор существуют небольшие помещения, находящиеся в полном распоряжении женщин. В миниатюрный boudoir можно переделать le dressing, или гардеробную, встречавшуюся мне во многих французских спальнях; она либо примыкает к спальне в виде отдельного помещения, либо является частью спальни. В стремлении к фантазийности и затейливости не нужно доходить до абсурда. От вас не требуется покупать предметы антиквариата или восточные ковры. Подойдут любой декор и мебель, при условии что они выполняют функцию данной комнаты. Она должна служить вашим персональным убежищем и отражать ваш личный вкус. Это священное место, где можно спрятаться и затаиться. Как и в случае со всеми прочими комнатами французского дома, именно назначение, а не убранство имеет первостепенное значение.

Недавно, вдохновившись воспоминаниями о будуаре Жаклин, я решила обустроить собственный будуар в доме в штате Нью-Йорк. Выбрала маленькую комнату – бывший кабинет, отделенный от хозяйской спальни раздвижными дверями, под свою личную территорию. В ней уместились небольшой диванчик, торшер, туалетный столик и зеркало в золоченой раме. С учетом наличия большого шкафа вдоль одной стены мой boudoir меньше походил на женскую гостиную, а больше на boudoir Жаклин – персональную гардеробную.

Лично меня факт отсутствия boudoir в современном доме очень радует. Это открывает перед нами безграничную свободу действий. Можно положить в boudoir кресла-мешки или разбросать на полу огромные подушки. Можно придать boudoir вид гардеробной на съемочной площадке с туалетным столиком, заставленным косметикой, и стопками Vogue и Harper s Bazaar на полу. Не забывайте только о том, что ваш boudoir – это место для передышки и отдыха. Спокойствие и внимание к себе куда важнее декора. Проявляйте столько эксцентричности, сколько хотите. Создайте комнату, которая помогает почувствовать себя красивой и особенной. Место, где вы сможете проводить время с друзьями или возлюбленными, ведь в современном boudoir отсутствуют правила. Маркиз де Сад бы одобрил.

КАК ОБУСТРОИТЬ СОБСТВЕННЫЙ BOUDOIR ВО ФРАНЦУЗСКОМ ДУХЕ

✗ Выберите уединенное место, подальше от остальных членов семьи, и наполните его персональными сокровищами – личными фотографиями, дневниками, любовными письмами, украшениями, любимыми книгами и журналами.

✗ Обустройте себе уютное гнездышко для комфортного времяпрепровождения. В вашем boudoir должен быть диван, кресло-мешок, кушетка или мягкое кресло, в которое можно погрузиться и на досуге спокойно почитать, подумать, помечтать или послушать музыку.

✗ Проявите избирательность. Не впускайте в boudoir всех подряд. Это ваше секретное, особенное место, поэтому родственники и друзья должны попросить разрешения, чтобы войти. Когда вы решите, что допускаете того или иного человека в свой личный мир, и усаживаетесь вдвоем в boudoir, ощутите, что ваша дружба перешла на новый уровень близости.

✗ Развесьте зеркала. Не переживайте о своей тщеславности. В будуаре вы должны сосредоточиться на самих себе, на физической и эмоциональной сторонах своей жизни. Он должен отражать вас, ваши вкусы, ваши идеи во всех их многообразных проявлениях.

✗ Пусть boudoir станет местом для мечтаний наяву. Здесь вы можете фантазировать, надеяться, строить планы и мечтать обо всем, чего хотите в жизни.

Хотя boudoir – это место для фантазий, его отголоски можно отыскать в каждой комнате французского maison.

Наш дом, как говорит Гастон Башляр, – это наша первая вселенная, он дает нам силы и возможность каждый день возобновлять свою энергию, восстанавливать способность креативно мыслить и восполнять жажду жизни. Комнаты нашего дома отражают помещения нашего разума. В процессе обустройства дома вы создаете пространства, которые приносят вам счастье, благополучие и любовь. Практичные, скромные комнаты вроде прачечной и роскошные, сказочные вроде будуара – все они одинаково важны. Каждое помещение дома вытекает из ваших потребностей, закристаллизовываясь вокруг вас, словно защитная раковина улитки. То, как вы живете в своем доме, определяет, кто вы есть, чего хотите, к чему стремитесь. И на этом пути нет незначительных мелочей. Создавая свой maison, мы творим собственную жизнь. Помню Жаклин Манон в ее boudoir. Она наклонялась над туалетным столиком, глядела в зеркало и повязывала на голову шарф, с легкостью его заматывая и закручивая. Затем поднимала глаза, встречалась в зеркале с моим восхищенным взглядом и улыбалась. Мы понимали друг друга без слов, у нас был секрет, нечто незримое, подаренное ею мне. Находить радость в простых ритуалах повседневной жизни, замечать красоту в вышитой салфетке и аромате мускусного парфюма, создавать персональный мир, собственную, частную вселенную – эти давно приобретенные знания уже никогда не забудутся. Жаклин показала мне, как создавать дом, который изо дня в день будет придавать мне силы и подпитывать, французский дом, который будет напоминать о ней, когда ее не станет.

Постскриптум

Прежде всего мы должны помнить, что хорошая жизнь в доме меньше всего связана с ценностью материальных предметов, полезностью технических устройств, красотой декора или количеством накопленных сокровищ. Мы счастливы в доме, потому что чувствуем себя там в безопасности и любимыми. Мы ощущаем, что создали собственную вселенную, придающую осмысленность и направление нашей жизни. Без него мы лишь странники, отказавшиеся от удовольствия ежедневно проживать жизнь в месте, которое знает нас настоящих, без прикрас. Вашему дому ведомо ваше прошлое, он ведет вас к будущему и дарит комфортное успокоение ритуала. На планете нет ничего, что бы знало и заботилось о вас, как ваш дом. Просто вам следует снабдить его нужными для этого средствами.

Выражение благодарности

Merci beaucoup Линн Грейди и Кэрри Торнтон из Dey Street за энтузиазм и мудрую редактуру. Спасибо моему агенту Эрику Симоноффу и всем работникам невидимого фронта в WME и HarperCollins, благодаря которым моя книга увидела свет. Выражаю особую признательность семейству Постель-Виней за то, что разрешили написать об их личной жизни и познакомили меня со своими друзьями-французами, многие из которых гостеприимно распахнули передо мной двери своих домов. Спасибо моему мужу Адриану за знакомство с удивительно богатой французской культурой. Я безмерно счастлива, что он вошел в мою жизнь.

Об авторе

Даниэлла Постель-Виней проживает в Нью-Йорке в долине реки Гудзон вместе с детьми и мужем-парижанином.

Примечания

1

Le cabinet de curiosité (фр.) – кабинет редкостей, кунсткамера. – Прим. перев.

2

Разумное основание, суть и смысл (фр.). – Прим. перев.

3

Аперитив-ужин (фр.). – Прим. перев.

4

Какой ужас! (фр.). – Прим. перев.

5

Булочка с шоколадом (фр.). – Прим. перев.

6

Не внушающий доверия, подозрительный (фр.). – Прим. перев.

7

Сметливость, находчивость, секреты производства (фр.). – Прим. перев.

8

Зад, пятая точка (фр.). – Прим. перев.

9

Коляска (фр.). – Прим. перев.

10

Необходимый, обязательный (фр.). – Прим. перев.

11

Секретер (фр.). – Прим. перев.

12

Французы не устояли перед IKEA. Надо признать, они так же любят эту марку, как и весь остальной мир. Живя на юге Франции, я обнаружила, что многие антикварные магазины переполнены красивой старинной мебелью. На мой вопрос, почему в магазинах такой богатый выбор и столь разумные цены, владелец одного из них пояснил, что молодые французы не желают покупать антиквариат. Они приобретают современную мебель в IKEA и выбрасывают предметы, доставшиеся от бабушек и дедушек.

Content

Даниэлла Постель-Виней
Французское искусство домашнего уюта. Мезон, милый мезон

Обращение к читателям

Мое знакомство с французскими домами

1. L’entrée – прихожая

2. Le Salon – гостиная

3. La Salle à Manger – столовая

4. La Cuisine – кухня

5. La Laverie – прачечная

6. La Salle de Bain и Le Toilet – ванная комната и туалет

7. Le Bureau, La Bibliotèque и Les Archives – рабочий кабинет, библиотека и архив

8. Le Foyer и La Cave камин и подвал

9. La Chambre – спальня

10. Le Boudoir – будуар

Постскриптум

Выражение благодарности

Об авторе

Примечания