Пылев Денис Анатольевич

Пираты Найратского моря. Книга 2 [publisher: SelfPub.ru]

Пролог

Шторм в Найратском море бушевал уже вторые сутки и не думал ослабевать. Шхуну, словно листок, сорванный холодным осенним ветром, кидало из стороны в сторону. Волны с яростью бойцовых псов набрасывались на трещавшие борта «Ахтамстаара». Корабль зарывался носом в волны, и вода, пенясь, обмывала ют. Несколько часов назад сломалась фок–мачта, и обломками убило несколько моряков. Капитан Калев сам встал к рулю после того, как рулевого смыло за борт очередной волной. Вода заливала пушечные палубы, просачиваясь через орудийные порты. Часть команды откачивала воду из трюмов с помощью помпы.

К капитану, цепляясь за планширь, добрался боцман:

– Дело плохо, капитан! – закричал он, стараясь перекричать рев разгневанной стихии. – Нас, кажется, несет к берегу.

– Морской Отец нам в помощь, – прорычал капитан, пытаясь удержать рулевое колесо в нужном положении. – Что говорит Нейфиц?!

Нейфицем звали корабельного мага–погодника, которого капитан нанял в Зальгаре. Тщедушный, с растрёпанными седыми космами, он плавал на «Ахтамстааре» уже девять сезонов и не собирался расторгать договор.

– Он говорит, что буря не природного происхождения, – обоих моряков в этот миг, едва не смыло за борт огромной волной, и они, отплевываясь, дружно схватились за рулевое колесо.

– Кто-то не хочет, чтобы мы доставили нашего пассажира до пункта назначения…

– Он может что-нибудь сделать?!

– Пробует, но… – тут боцман добавил заковыристое ругательство. – Говорит, это кто–то могущественный. А может и не один.

– Дьявол! – капитан широко расставив ноги, как мог, противостоял попыткам колеса вырваться из его могучих, покрытых татуировками, рук. Ему на помощь пришел боцман, и они вдвоем сумели, как им казалось, совладать с рулем. Но здесь судьба окончательно отвернулась от гибнущего «Ахтамстаара» – ужасный треск возвестил о том, что они напоролись на риф. Судно стало разваливаться прямо на глазах. Оставшиеся в живых моряки прыгали за борт, хватаясь за куски обшивки, чтобы хоть так удержаться на плаву.

Из трюма шхуны раздался протяжный женский крик, сменившийся, тоскливым воем.

– А что делать с… этим… этой? – прокричал боцман перед тем, как прыгнуть за борт.

– Да Тьма с ним, – капитану было не до существа, брошенного в трюме. – Спасай свою жизнь, Геллис!

Через несколько часов после того, как верхушки мачт «Ахтамстаара» поглотили всеядные волны, шторм резко прекратился. Налетевший ветер разметал плотную пленку туч, и море, словно в ответ на это, успокоилось, сменив цвет с темно-стального на сине-зеленый.

Из-за плотной стены воды ночью капитан Калев не заметил близкий берег. Но это открытие вряд ли утешило его, потому что это был берег Унаири. Места, куда очень не хотел попадать капитан.

На берег, в полутора милях от места кораблекрушения выбралась девушка в длинном платье, которое облепило стройную фигуру. Черные волосы обрамляли неестественно бледное лицо. Она неприязненно посмотрела на быстро розовеющий восток и поспешила укрыться в тени деревьев, которая словно растворила в себе вышедшую из моря. Больше на берег никто из команды не вышел.

Глава 1

Гроза напугала всех без исключения жителей Медессы. Такого разгула стихии не помнили и многие из старожилов. Поползли слухи о выживших после Войны Стихий Повелительницах Бурь. Хотя официально последнюю из них убили почти сто лет назад. Об этом судачили во всех тавернах, корчмах и борделях, на всех углах и перекрестках порта и окрестностей. Высокий город не остался в стороне. Как это часто бывает, всплеск религиозного рвения захлестнул Медессу. Моряки и без того народ суеверный, и одна мысль о возможно живой Повелительнице доводила многих до исступления.

Особенно радовались последнему владельцы таверн и всевозможных питейных заведений – выручки росли, как на дрожжах. Люди и нелюди собирались в конце рабочего дня за бутылочкой рома или кружкой пива, в сотый раз обмусоливая прошедшую месяц назад ночную бурю.

Жрецы и представители различных религий тоже не упускали шанса рассказать в своих проповедях о приближающемся конце света и других возможных катаклизмах. Губернатор была вынуждена даже объявить о наказании для паникеров, но город все равно гудел. Патрули Стражи были усилены, но как это часто случается, дальше Среднего города они не заходили.

Флозерин, сидя в кресле на балкончике своего жилища, наслаждался видами и снующими внизу жителями города. Он пребывал в том благостном состоянии, когда улыбку на лице вызывало абсолютно всё: свет солнца, пение птичек, ругань докеров или кривые ухмылки на рожах бандитов.

Прошло почти три месяца после их с Герхардом путешествия. В благодарность за возвращение Скиллоса новый губернатор осыпала друзей милостями. Флозерину был подарен небольшой двухэтажный домик на улице Костоправов в самом сердце Среднего города. Здесь жили врачи разных степеней учености, а также рас и вероисповеданий. Были среди них те, кто обучались в Имперской академии и других престижных заведениях, а были и откровенные шарлатаны, вытягивающие из жителей Медессы полновесные марки с помощью обмана.

Вот на этой «тихой» улочке теперь и жил Флозерин. Обустраиваться ему помогал, конечно же, гном. Он врезал и в без того толстую дверь жилища замки, которые были не по зубам обычным ворам. Кроме этого снабдил все ставни цепочками, скинуть которые, не зная секрета, было невозможно.

И теперь, эльф проводил дни за обустройством жилища, так не похожего на то, которое он оставил в Пеллерионе. Те деньги, что остались у него после золотого дождя, пролившегося на них с Герхардом после возвращения фьерийской святыни, требовалось тратить с умом. И эльф оставшуюся сумму положил в гномий банк, время от времени проверяя их медленный рост.

Так за раздумьями о будущем его и застал стук в дверь. Пока Флозерин пытался вырваться из цепких объятий кресла, стук повторился. На этот раз он был громче и продолжительней. Перегнувшись через перила, эльф с удивлением увидел рыжего, лохматого коротышку–полукровку в ливрее со знаком губернатора.

– Чего тебе? – весьма недружелюбно спросил он, глядя на посланца.

Тот, не ожидая услышать голос с небес, подпрыгнул так, что едва не угодил головой в балкон. С минуту этот молодчик хватал ртом воздух и пучил глаза прежде, чем ответить на вопрос.

– Меня… я… послали.

– Никуда не уходи, – буркнул Флозерин, прежде чем скрыться в доме. Открыв входную дверь, он привалился к косяку и, сложив руки на груди, не мигая, смотрел на коротышку:

– Ну?!

– Госпожа ун–Халлис просила вас незамедлительно прибыть, – собравшись с силами, наконец-то выпалил коротышка, чьих родителей можно было заподозрить в связи с гномами: курносый массивный нос, огненно–рыжая шевелюра, здоровенные ладони и взгляд существа, которое за свою недолгую жизнь уже успело не единожды проклясть любовь своих родителей.

– С чего бы это? – Флозерин не спешил бросаться по первой команде кого бы то ни было. Лицо у полукровки стало несчастней самого несчастного на свете.

– Н–не знаю, господин, – мотнул он своей огненной шевелюрой, умоляюще глядя на эльфа снизу вверх. «Не мучай меня» читалось в этом взгляде.

– Ладно, жди тут. Я сейчас.

Обрадованный полукровка от радости так часто закивал головой, что Флозерину на миг показалось, что она сейчас отвалиться. Прикрыв дверь, он поднялся наверх, где переоделся в подобающий случаю наряд. Заскочив на кухню, взял здоровенное яблоко и вышел на крыльцо. Радости на лице коротышки позавидовал бы любой из родственников, с коим тот не виделся лет эдак двести.

Эльф с оглушительным хрустом надкусил призывно поблескивавший яблочный бок и, прожевав, коротко кивнул:

– Веди.

Гонец с места было собрался взять в карьер, но рука Флозерина вовремя ухватила его за плечо.

– Не так быстро, скороход! Я не могу жевать на бегу.

Полукровка зажмурился и, совладав с собой, кивнул, переходя, наконец, на нормальный, прогулочный шаг. Несмотря на утренние часы, на улице Костоправов было множество самого разного народа. Шишки из Высокого города, несколько зажиточных гномов вышагивали с плохо скрываемым презрением, глядя на пару – эльфа и полукровку. Флозерин улыбнулся им, для верности помахав огрызком яблока. Матросы и проститутки стояли у дверей одних и тех же докторов, лениво переругиваясь и костеря весь белый свет. Одни по привычке, другие с растерянностью.

На эльфа смотрели с плохо скрываемой ненавистью и люди, встреченные им на пути. После сокрушительного поражения у Квадерхилла [Битва у Квадерхилла – морское сражение во время Войны листьев, в котором объединенный эльфийский флот наголову разбил флот Империи] имперским амбициям Зальгары не суждено было сбыться. Так что, благодаря славному наследию предков, Флозерин приобрел в лице милых жителей Медессы множество желающих раскроить ему черепушку. Ещё до всей этой истории с Сокровищем он в охотку разбил не одно лицо только за грубое слово или брошенный взгляд, чем и заработал определенного рода репутацию, благодаря которой не бросался в драку каждый раз, видя презрительно наморщенный нос или плевок ему вслед.

Вскоре улицы стали шире и чище, а дома выше и богаче. Многие имели небольшие сады и, чем выше подниматься, тем они были больше и экзотичнее, прячась за мощными заборами и спинами суровой охраны. Мимо эльфа и полукровки протопал патруль Стражи, с удивлением на холеных мордах разглядывая нашу колоритную парочку. Оставив после себя непередаваемую смесь запахов пота, чеснока, табака, перегара и нескольких замечаний о длинноухих ублюдках, патруль скрылся в одном из многочисленных переулках.

Криво усмехнувшись, Флозерин покачал головой и, не сбавляя шага, отправился дальше. Рыжий полукровка, горделиво расправив плечи, вышагивал впереди. Резиденция губернатора располагалась в самой высокой точке города, и когда они, наконец, добрались до нее, грудь посыльного ходила ходуном. Охранники губернатора, все как один, принадлежали расе скарцени и видели эльфа раньше, поэтому, когда коротышка скрылся в доме, и следом за этим раздался тонкий звук колокольчика, они ограничились досмотром эльфа на предмет видимого оружия и пропустили. Отсутствие в их действиях враждебности можно было смело заносить в раздел «Редкости». Дело, скорее всего, было в том, что их народы никогда не воевали, что для Этолии было делом неслыханным. Отсюда эта терпимость, не дающая профессиональным навыкам раствориться в предрассудках.

Старый дворецкий, служивший ещё Лессату, предыдущему губернатору архипелага, провел его через анфиладу комнат, пока не остановился перед высокими дверями, возле которых сидели, стояли трое скарцени, уже знакомые Флозерину по приключению в Портовом городе.

– Губернатор ун–Халлис ждет вас, – сухо проскрипел старик, приоткрывая дверь. Эльф мысленно пожал плечами и шагнул внутрь.

– Посещение тобой моего скромного жилища приобретает закономерность, эльф, – зазвенел детский голосок. Сидевшую в высоком кресле можно было легко спутать с девочкой подростком. И тем самым совершить роковую ошибку. Губернатор принадлежала к народу фьери, пользующемуся весьма дурной славой. Но возможности проверить правдивость слухов у Флозерина еще не было.

– Итак, чтобы ты не ломал себе голову, перейду сразу к делу. Что думаешь о буре?

– Никогда такой не видел.

– Поверь, не многие из ныне живущих могут похвастаться в обратном. Знатная была штука, но… это не то, ради чего я тебя пригласила.

Эльф нетерпеливо наморщил нос, оглядываясь по сторонам, но фьери лишь весело рассмеялась и поманила его пальцем:

– Следуй за мной, – она скользнула в открывшуюся потайную дверь, скрытую до этого тяжелой портьерой. Вниз уходили ступени, освещенные светящимися шарами. Здесь царила уже не прохлада, а самый настоящий холод. Распахнув еще одну тонкую стальную дверь, покрытую инеем, фьери проскользнула внутрь. Эльф, зябко поежившись, последовал за ней.

– Великий древний лес! – воскликнул он войдя.

На трёх железных столах лежали тела. Вдоль стен стояли шкафы и стеллажи с какими–то приборами – то ли орудиями врача, то ли палача. Сходу определить разницу было нелегко. Флозерин инстинктивно подался к двери.

– Никак подопытные кролики закончились, кьерисса[Кьер, кьерисса – уважительное обращение к благородным нечеловеческого происхождения] губернатор?

– Не дури, эльф, – усмехнулась фьери. – Посмотри на них внимательно.

Одно из тел принадлежало мужчине в возрасте, судя по всему, человеку. Еще одно принадлежало юноше в богатой одежде, что подразумевало его принадлежность к высшему сословию. Третьей была молодая девушка, с лица которой даже смерть не смогла стереть похотливое выражение. Короткая юбка выставляла на обозрение бедра, а множество дешевых украшений не оставляли сомнений в выбранной ею при жизни профессии.

Но объединяла эти тела не смерть, а причина, повлекшая за собой визит последней. У всей троицы были следы клыков на шеях, а тела носили следы когтей, словно на них напал очень голодный, безжалостный хищник. На запястье девушки остались синяки от пальцев убийцы – длинные и тонкие, женские.

Внимательно осмотрев все три тела, эльф отметил, что все они обескровлены.

– Я еще не делала вскрытие, – произнесла губернатор, – ждала тебя. Ну, так что скажешь?

Прежде чем ответить, Флозерин задумчиво потер подбородок. Перед его внутренним взором проплывали картины двадцатилетней давности. Он тогда еще не был изгоем, и Черный лес приветливо распахивал ему свои объятия. Разорванные глотки Стражей Перевала, глубокие следы от когтей и кровавая бойня, в которой его клан потерял еще шестерых, воинов и мага.

– Готовьтесь к худшему, губернатор. Это – вампир.

Глава 2

Спустя десять минут, сидя в рабочем кабинете с кружкой горячего каффа[Кафф – тонизирующий напиток из плодов дерева кафф, произрастающего в южных провинциях Империи и Халифате], бледная фьери неожиданно сказала:

– Теперь я понимаю, почему он (Лесатт) не хотел отпускать вас с гномом. Встречался ты с этими тварями раньше?

– Да, кьерисса ун–Халлис. В тот раз погибло почти два десятка эльфов, один из которых был магом. Неплохим магом.

– Но, что им нужно на Унаири?! Мы же ни с кем не воюем. И раньше никогда вампиры не появлялись на архипелаге!

– Им нужно только одно – кровь, – жестоко сказал эльф, перед глазами которого на миг всплыло лицо Коэлиналя, залитое кровью из прокушенной артерии. В тот раз тварь была сыта и решила проиграться. – И количество жертв не имеет значения.

– Как его можно остановить?

Эльф пожал плечами:

– Очень просто – убить.

Фьери фыркнула, став похожей на девчонку–сорванца:

– Да уж! Чего проще – взял да убил!

– Пока он присматривается, обживает территорию, а вот когда уже обоснуется, тогда и начнет резать людишек, как скот.

Губернатор, несмотря ни на что, умела держать удар. Оставаясь с виду спокойной, она пыталась скрыть ту бурю эмоций, которая бушевала внутри, то и дело, пытаясь прорваться наружу:

– Что мне нужно сделать, чтобы вы взялись за это дело, кьер Флозерин?

Вопрос прозвучал весьма двусмысленно, и она это поняла, но было поздно. Веселые искорки смеха промелькнули в глазах эльфа и погасли, так и не выплеснувшись наружу.

– Поосторожней со словами, кьерисса губернатор, иначе можете попасть в более невыгодное положение, чем то, в котором находитесь сейчас. С чего вы взяли, что я захочу взяться за это дело? Одного раза было абсолютно достаточно, чтобы держаться от этих тварей как можно дальше и не привлекать к себе их внимание.

– И все же, Флозерин, – фьери опустила обязательную, официальную приставку «кьер», – у меня нет возможности подбирать ключи к вашей совести, особенно когда гибнут жители города. Поэтому я предлагаю вам тысячу золотых. Вы согласны?!

Флозерин сделал вид, что задумался над её, более чем щедрым, предложением. На миг его одолела жадность, но он сумел во время её оседлать.

– Весьма заманчиво. Гоните вперёд аванс, я думаю, трёхсот марок будет достаточно. Поразнюхаю в городе. Если решу не связываться с вами, верну половину аванса. Да, и все расходы за ваш счёт. Отчёт о них я предоставлю.

– Не слишком ли ты круто взял, эльф, – глаза фьери налились темнотой. Откуда–то потянуло сыростью, раздалось змеиное шипение. Но Флозерин и ухом не повёл:

– Нет, кьерисса. Тем более, что вы втягиваете меня в эту авантюру против моего желания. Если бы могли лицезреть то, что видел я, то вы бы поняли, что никакая сила меня не удержит от того, чтобы в любой момент покинуть Унаири.

Губернатор как–то сразу сникла, откинувшись на спинку высокого кресла:

– Хорошо, раздери тебя кхрасст[ Кхрасст – хищник-эндемик, живущий только на Унаири. Больше всего похож на помесь собаки и обезьяны. Нападает на противника даже больше себя. Первые человеческие колонисты принялись было его уничтожать, и только вмешательство фьери спасло его от тотального истребления. Сейчас почти не встречается. Ходят слухи, что фьери их приручили и используют вместо охотничьих собак]! Твоя взяла, эльф! Что собираешься делать?!

– Как я уже сказал, раньше поразнюхаю в городе…

Перед уходом, дворецкий передал Флозерину небольшой, увесистый мешочек, в котором позвякивали имперские марки. Тридцать двойных марок с профилем императора были большими деньгами для Среднего и Портового города, в которых перерезали глотки за куда меньшие суммы. Охранники-скарцени проводили его восхищёнными взглядами. Ещё бы! Подёргать тигра за усы и остаться в живых?! Это ещё нужно суметь.

Уже будучи дома, Флозерин спрятал деньги, предварительно рассовав несколько кругляшей по карманам. Любуясь с балкона набравшим силу днём, он ещё раз взвесил все «за» и «против». Шум и гам, доносившиеся снизу, абсолютно не мешали ему думать. Мысли его носились очень далеко от улицы Костоправов. Тысяча золотых была огромной суммой, и немногие из пиратов могли похвастать тем, что держали её в руках. И если распорядиться ею правильно, то можно было забыть о риске на несколько лет и ещё кое-что отложить на «черный день».

Но охота на вампира таила в себе смертельную опасность. Эти твари были умны, расчетливы и осторожны. Они не боялись ничего, кроме солнечного света и серебра. Но по слухам самые древние из них могли обходить и эти правила. Остальные же ухищрения заставляли их корчиться от смеха. Но это, как говориться, ещё полбеды. Насытившись и наигравшись, вампир начинал обзаводиться свитой. Почти такими же милыми созданиями, как и он, полностью подчинёнными его воле. В Пеллерионе, как и во всех Лесных княжествах, их называли кайлешами. Они не боялись дневного света, были очень сильны и по-собачьи преданы своему хозяину.

В таком деле нужен был хороший совет и, поразмыслив, Флозерин решил отправиться на Парк–Лейн, чтобы встретиться с Кошачьей леди. Приняв окончательное решение, эльф выбрался из кресла и, на ходу перекусив, прогулочным шагом пошёл на границу между Высоким и Средним городом.

Парк–Лейн была одной из достопримечательностей Медессы. Здесь обычно прогуливались зажиточные горожане и туристы, посещавшие дорогие рестораны и ювелирные лавки в сопровождении телохранителей. Сюда приезжали даже из Империи, чтобы купить знаменитый чёрный и розовый жемчуг, который с риском для жизни добывали у берегов Гали и Рюйка.

Казна Зальгары, чьей колонией некогда был Унаири, ежемесячно пополнялась за счёт продажи жемчуга полновесными имперскими марками, и, конечно, вокруг столь прибыльного промысла кружили крупные и не очень «акулы». Поэтому Лесатт и стал привлекать для охраны промысла пиратов, чтобы отгонять барражирующих вокруг стервятников.

Но кроме ювелирных лавок Парк–Лейн славилась своими скверами, каждый из которых был украшен фонтанами. Именно здесь собирались толпы горожан в особо жаркие летние дни, чтобы насладиться прохладой и понаблюдать за игрой солнца в каплях воды. Один из таких скверов и облюбовала Кошачья Леди, одна из самых сильных колдуний на Унаири, но знающих об этом можно было пересчитать по пальцам. Она очень умело скрывала это, прикидываясь… сумасшедшей. А своё прозвище она получила из–за пары десятков кошек, которые словно верная стража всё время вились вокруг неё. Они сидели на её плечах, спали на её коленях, тёрлись о её ноги, напоминая живой, шевелящийся ковёр. И сердито шипели, если кто–то собирался подойти к их госпоже.

Сама же Кошачья Леди носила тяжёлый длинный плащ с капюшоном, полностью скрывающим её лицо от окружающих. Из-под него виднелось тёмно–синее платье, явно знавшее лучшие времена и стоившее когда–то больших денег. Этот наряд не менялся ни зимой, ни летом, впрочем, как и сама Кошачья Леди. Никто не знал, кто она и откуда появилась, но даже старожилы в один голос заявляли, что она была здесь ещё во времена их детства.

Выйдя из дома, Флозерин сразу же заработал несколько ненавидящих взглядов, шёпотки, словно рядом гудел пчелиный рой. Раздав несколько ослепительных улыбок, эльф отправился дальше. Он вспомнил то время, когда только попал на архипелаг. Тогда он не выпускал из рук оружия, и оно несколько раз спасало ему жизнь, ну или, по крайней мере, здоровье. Эльфов не любили всегда, но только люди с их нетерпимостью к другим расам довели дело до войны. И скоропостижно её проиграли, когда все четыре княжества, обычно находящиеся в состоянии контролируемой тревоги, внезапно объединились и дали отпор захватчикам. С тех пор прошел не один десяток лет, но ненависть к Перворождённым только окрепла.

Свернув с улицы Костоправов на Шейзи-милз, Флозерин вскоре выбрался на площадь Броудина. Покрутившись между лоточников, которые буквально оккупировали всю площадь, эльф проверил, не увязался ли кто следом за ним. Убедившись, что «хвосты» отсутствуют, он отправился дальше и через полчаса, наконец–то, вышел на Парк–Лейн. Кошачья Леди была на месте вместе со всеми своими кошками. Завидев приближающегося эльфа, кошки дружно зашипели, выгибая спины и задрав хвосты.

– Тихо, тихо, мои маленькие, – проскрипела старуха. – Это всего лишь один-единственный эльф. Да, да! Один–одинешенек.

– Доброго дня, госпожа, – улыбнулся Флозерин, доставая коробочку с апелийскими сладостями. Старуха питала к ним слабость. Она радостно закряхтела, протянув одетую в перчатку руку, и – одним молниеносным движением коробка сменила хозяина. Кошки тем временем окружили и эльфа, трясь о его ноги.

– Пришёл узнать о соплеменнице, черноволосый? – совсем другим, деловым тоном спросила она.

– Вообще–то, нет, – произнёс сбитый с толку Флозерин. – Я хотел поговорить об убийствах.

– А это одно и тоже, черноволосый. Мои крошки рассказали мне об эльфийке, пришедшей после бури. Она питается кровью. Небывалое событие, да?

Флозерина словно молнией припечатало. Ещё тогда, в Пеллерионе, говорили о паре пропавших Стражей Перевала, но никто не думал, что они обратятся в вампиров. Значит, всё-таки прошлое не хочет его отпускать без хорошего удара по голове.

– Где она прячется? – совсем тихо, сквозь зубы спросил он.

– Кхе–хе–хе, – забулькала колдунья. – Подайте старухе на пропитание, – загнусавила она. Флозерин мысленно обозвал себя идиотом и достал из кармана куртки две золотые монеты, аккуратно положив их в ладонь старухи.

– Прости мне мою рассеянность, госпожа.

Кошки встретили передачу денег одобрительным мявом!

– Да, мои крошки! Мы ведь поможем бедному Флозерину найти вампира?! Правда, мои хорошие?

Кошки выказали явное желание сотрудничать.

– Мне бы не помешало, что–нибудь из магического арсенала, госпожа, – осторожно произнёс эльф, воодушевлённый боевым настроением котов и кошек.

– Кхе, кхе, тогда приходи завтра. Сюда же. Мы будем тебя ждать, – на мгновение капюшон приподнялся, и на Флозерина глянули два зелёных глаза с вертикальными зрачками. Опешив, он некоторое время хватал ртом воздух, а когда пришёл в себя, старуха со своей гвардией была уже в конце сквера.

– Старая ведьма! – буркнул он, оглядываясь, но спешащих по своим делам людей не интересовал ещё один глупец, общающийся с сумасшедшей.

– Завтра, так завтра. Тогда сегодня можно отправиться к Герхарду, поделиться с ним новостями, пускай этот рак–отшельник порадуется.

Но эта идея оказалась неудачной. Дома никого не оказалось, зато нашлась записка, в которой Герхард просил его простить за то, что не успел попрощаться с ним, когда Дейрдре ап–Хеннах уговорила его возглавить канониров на бывшем «Поцелуе Смерти», переименованном с присущим эльфам юмором в «Скромницу». Оба корабля отправились патрулировать жемчужные прииски.

Огорчённо сплюнув и пнув ни в чём не повинную дверь в жилище гнома, Флозерин отправился в обратный путь, на ходу вспоминая те ругательства, что не успели вылететь из его рта перед закрытыми дверьми. В итоге к своему дому он подошёл с первыми звёздами. Людской поток с наступлением сумерек иссяк, и теперь на улицах бродили разные личности, один только вид которых вызывал желание звать Стражу. В то время как Высокий и Средний города погружались в сон, в Порту таверны и бордели заполнялись посетителями. Здесь ночная жизнь была не в пример активней и кровопролитней.

С трудом перебирая ногами, Флозерин на ощупь закрыл дверь и, добравшись до кровати, уснул, прежде чем коснулся головой подушки.

Глава 3

Разбудили его грохот и громкая брань. Спросонья Флозерин лишь бессвязно выругался и, повернувшись на другой бок, снова заснул. Но, когда затрясся весь дом, стало ясно, что ранние визитёры не уйдут. Решив, что уснуть больше не удастся, эльф поплелся вниз, бормоча проклятия и призывая все кары на голову стучавшего.

Посмотрев в глазок, он увидел богато украшенную коляску, запряжённую четверкой коней. Рядом с ней верхами сидели десяток скарцени. Уже догадавшись, кто мог разъезжать по Медессе в сопровождении эскорта телохранителей-скарцени, Флозерин открыл дверь. На пороге стояла фьери, и в глазах у неё плескалась жажда убийства.

– Я битый час колочу в эту треклятую дверь, эльф! – прорычала она, прежде чем увидела его помятое со сна лицо и невидящие глаза. – В общем, собирайся. У нас ещё одно тело. И поторопись, у нас мало времени.

Спустя десять минут он уже ехал вместе с губернатором по улицам города.

– Тело обнаружил патруль в Кривом переулке. Не знаю, что они там забыли. Место глухое, – вводила она его в курс дела.

– Угу, – задумчиво произнёс Флозерин, отчаянно стараясь подавить зевоту и борясь с остатками сна. Губернатор покосилась на него, но ничего не сказала. К тому времени, как коляска остановилась, ему удалось одержать тяжелейшую победу надо сном и не заснуть на плече у фьери. Выйдя первым, эльф галантно подал руку, а она попыталась сделать вид, что не удивлена.

Тело лежало в самом конце переулка. Богатая одежда, украшения остались на теле молодой девушки. Обычные «ночные работники» не разрывали своим жертвам горло и не вспарывали им живот. Да и не оставили бы они не одного кольца на её пальцах. К тому же на горле ясно были видны следы клыков. Вокруг тела виднелись пятна засохшей крови.

– Видимо, она очень голодна, – пробормотал себе под нос эльф, но фьери услышала

– Что ещё за «она»? – вскинулась фьери, в упор разглядывая Флозерина. Не отводя взгляда, он тут же выдал ей предположительную теорию, что вампир – женщина.

– Пока мы стараемся скрывать любую информацию об убийствах, – начала губернатор, – но, как только эта сволочь закусит кем–нибудь из Высокого города, всё спокойствие полетит в тартарары. Ты же знаешь, как эти заносчивые ублюдки относятся к своей безопасности. К тому же это и политический вопрос. Если до императора долетит хоть одно слово, что обстановку на Унаири невозможно контролировать, он введет войска, и тогда – прощай независимая торговля и автономия. Постарайся изловить её побыстрее, хотя, глядя на то, что осталось от жертв, я сама не прочь, чтобы здесь были имперские войска, и я не отвечала за этот кошмар.

– И я, – мрачно добавил эльф, глядя, как скарцени спешно заворачивают тело в тяжёлый плащ и прячут в коляску. Весь обратный путь он проделал молча, поддавшись внезапной тоске по мрачным лесам Пеллериона, по беззаботности, которая сопровождала весь его жизненный путь до момента Падения. И тогда мир явил ему свой истинный облик, ведь позор Семьи смывается только кровью. И он, наследник отцовского титула, пролил свою кровь и ушёл, вернее, уполз подыхать. Но судьбе угодно было дать ему ещё один шанс, и его подобрал корабль, на котором плыл и Герхард, первый раз спасший ему жизнь. Когда моряки увидели, кого они выловили из воды, то собирались скинуть бесчувственное тело обратно за борт. Здесь-то и вмешался гном

– О чем задумался, эльф? – окликнула его фьери.

– О жизни, – криво усмехнулся он.

– Неплохо, – ун–Халлис даже не пыталась уточнять. Тонкие морщинки залегли у нее в уголках рта. Под глазами темнели круги. Сразу было видно, что последние два дня дались ей нелёгкой ценой. – Кстати, твоя остановка.

Флозерин и не заметил, как они выехали на улицу Костоправов.

– Дай знать, когда потребуется помощь, – бросила она, напоследок отворачиваясь, но он успел заметить, как сомкнулись её веки, и губернатор уснула. Флозерин кивнул знакомому скарцени и, получив в ответ такой же кивок, поднялся к себе.

Налив кружку горячего каффа, он долго сидел, вертя её в руках и вдыхая густой, бодрящий аромат напитка. Тихий шелест листьев Пеллериона всё не отпускал, перебирая струны души и дёргая за самые болезненные из них. Печать Падения жгла его душу в такие минуты, словно лесной пожар: хотелось выть, словно волк, кататься по земле, рвя волосы. Впрочем, он быстро справился с приступом чёрной меланхолии и переключился на состояние текущих дел. Вампирша могла за очень короткое время наводнить город своими слугами, и если её не остановить, зараза перекинется и на другие острова архипелага.

Но где искать кровососку, которая к тому же не хочет, чтобы её нашли. И тут его озарило! Ведь теперь они не в чаще пеллерионских лесов, где можно искать годами, а в городе. Го–ро–де! Нужно искать дом, в котором могла прятаться привыкшая к роскоши эльфийка. Портовый город отпадал сразу. Да и в Среднем было недостаточно домов, отвечающих возможным эстетическим вкусам звезднорожденной.

Значит, придётся обойти не одну улицу, не один закоулок. А это всё время, которое с неумолимостью ускользало сквозь пальцы, как песок. Даже если ограничиться Высоким городом. Но прежде стоило предубедить губернатора.

Глава 4

На следующее утро он уже был перед воротами губернаторской резиденции. Стражник–кавлерг сквозь зубы поинтересовался о причине столь раннего визита и, сплюнув под ноги Флозерина, откровенно издеваясь, скрылся среди деревьев. Вернулся он на удивление быстро и, как показалось эльфу, даже немного запыхался.

– Кьерисса губернатор примет вас, – с поклоном добавил он. После беседы с фьери у него, видимо, резко прибавилось манер.

Она приняла его в бассейне, скрытого от посторонних глаз густыми зарослями м’вали. Девочка с недетской фигурой плавала среди цветущих лилий, а рядом с ней мелькали плавники золотых и красных рыб.

– И дня не прошло с окончания нашей беседы, пеллерионец, а ты снова здесь. Надо понимать, что–то случилось?

– Пока нет, губернатор, – Флозерин скрестил руки на груди, глядя поверх деревьев. – Но, я думаю, мы можем существенно сузить площадь поисков.

– И как же? – фьери подплыла поближе, не мигая глядя на него. Эльф изо всех сил старался не смотреть на обнажённое тело губернатора, ругаясь про себя последними словами. Маленькая ведьма просто издевалась над ним!

– Если мне не изменяет память, губернатор имеет право собирать городской совет в чрезвычайных случаях?!

– Формально это так. Но городской совет не собирался уже долгое время по одной весьма прозаичной причине.

– ?!

– Власть, – фьери плеснула водой, и рыбки бросились в разные стороны. – Многим из Высокого не слишком по нраву, что я стала губернатором. И даже сейчас вокруг меня плетётся паутина интриг. А так я преподнесу им себя на блюде, хорошо прожаренной, и с вот таким яблоком в глотке.

– Да–а, – эльф сочувственно покачал головой, – здесь тоже полно акул.

– Ты даже не представляешь себе – каких! – Фьери наполовину высунулась из воды. Флозерин, как мог, быстро перевёл взгляд на верхушки деревьев, что, конечно же, не укрылось от неё.

– Значит, я зря побеспокоил вас, губернатор. Прошу прощения…

– Вы ещё ничего не совершили, кьер Флозерин. Ничего, за что пришлось бы просить прощения.

– Тогда я оставлю вас, кьерисса ун–Халлис, – он всё ещё прятал взгляд, и это жутко забавляло фьери.

– А поплавать не хочешь? – медовым голоском спросила фьери. Но, заметив отчаяние на лице эльфа, решила проявить снисхождение.

– Я пошутила, не бойтесь, кьер Флозерин. Идите пока…

Покинув резиденцию губернатора, он отправился на Парк–Лейн на встречу с Кошачьей Леди. Предстоял ещё один нелёгкий разговор, а вся выдержка кончилась с самого утра. Мелькнула мысль о заведении Полли Феррейн. К тому времени как он покинул территорию Высокого города и вступил на Крамнер–стрит, эта мысль становилась всё привлекательней. Но, сжав зубы и буквально волоча себя за шиворот, Флозерин медленно двигался к Парк–Лейн.

Добравшись, наконец, до нужного сквера с весело журчащими фонтанами, эльф почувствовал себя обманутым. Кошачьей Леди не было! Покрутившись возле фонтана в форме изогнувшейся рыбы, Флозерин окончательно опустошил свой словарный багаж и собрался уходить, когда услышал мяуканье! Подняв голову, он увидел кошку, сидевшую на одной из ветвей высокого клёна с красно–золотистой листвой. Он мог поклясться всеми богами Этолии, что минуту назад её там не было.

– Клянусь Чёрным лесом, – наконец пробормотал эльф. – Они все надо мной издеваются.

Тем временем кошка с серо-чёрной шёрсткой и пронзительно зелёными глазами спустилась с дерева и, гордо задрав хвост, прошла мимо него. Флозерин удивлённо смотрел ей вслед, пока кошка не остановилась и не посмотрела на него откровенно издевательски. Мол, ты идёшь или нет?! Пожав плечами, эльф отправился следом за ней, твёрдо решив, что больше сегодня он ничему не удивится.

Через пару кварталов он заметил, что дорога, которой вела его кошка, скорее всего, приведёт его к жилищу Кошачьей Леди. Но вела она его довольно странно, будто петляя, проверяла, не увязался ли кто за ними. Наконец, они подошли к дому, в котором жила колдунья. Это был старинный, но всё ещё крепкий особнячок, потемневший от времени и отсутствия умелых рук. Когда-то этот двухэтажный домик принадлежал разорившемуся аристократу, но с тех пор, как в нём поселилась Кошачья Леди, он стал напоминать приют для бездомных кошек. Хотя все соседи считали, что дом кишит призраками. И пугали им непослушных детей.

Ещё вокруг дома росло огромное количество роз. Хозяйка только им уделяла достаточно внимания, чтобы они, как и кошки, расплодились здесь в огромном количестве. Алые, белые, чёрные и очень-очень редкие – голубые розы из Эльперриона. Как они сюда попали – загадка, но с ними связана ещё одна история.

Однажды, один из младших сыновей Брухо Ольденштайера, известного торговца шерстью, решил подарить такую розу своей очередной подружке, но получил чёткий и недвусмысленный отказ. За те деньги, что предлагал молодой Ольденштайер, можно было купить небольшой дом, но старуха оказалась несговорчивой и на все увещевания отвечала отказом. Когда же в юнце взыграла кровь, он наговорил Кошачьей Леди кучу гадостей и ушел, выбив дверь. А ночью перелез через невысокий забор вместе с дружками и обстриг весь куст. Утром, заметив пропажу, старуха, как ни в чём не бывало, отправилась со своими кошками в сквер. А уже к полудню туда прибежал незадачливый грабитель. Руки его покрывали шипы, доходя до плеч. Шипы стали уже расти на груди и спине. Кровь текла по рукам, заливала торс и ноги. Боль была ужасной. Гордый сын упал на колени и, рыдая, просил прощения. По слухам, Кошачья Леди заставила его вернуть все до единого цветы. И в тот же миг, как последняя роза покинула руки воришки, шипы на теле молодого Ольденштайера отпали сами по себе.

Миновав никогда не запирающиеся ворота, носившие, как и все в этом доме, следы былого достатка, Флозерин по узенькой дорожке прошёл мимо шеренг кустов роз и остановился перед покосившимся крыльцом. Без приглашения Леди в дом никто не отваживался заходить.

– Ну и долго ты собираешься там стоять, юноша? – раздался голос колдуньи, показавшийся эльфу на удивление молодым и полным энергии.

Поднявшись по скрипучей лестнице, Флозерин скользнул в прохладный полумрак «кошачьего дома». Посреди холла стоял огромный, потрескавшийся стол, сплошь уставленный пузырьками и другой стеклянной посудой. На нём яблоку негде было упасть, но нашлось место для двух полосатых кумушек. Одна сидела на здоровенной реторте, а другая стояла на широко расставленных лапах, раскачиваясь, словно укурившийся н’хага гоблин.

Несколько световых шаров висело на стенах, освещая небольшие участки пространства вокруг себя. Вдоль стен стояла куча всякого хлама, который аристократы из Верхнего города почему-то называли антиквариатом и имели привычку покупать за большие деньги, с умным видом повествуя об эпохе и мастере, изготовившем ту или иную безделушку.

В освещённых местах была заметна паутина, за все эти годы ставшая напоминать порванные паруса, колышимые потоками тёплого воздуха. Из неосвещённого угла, предварительно блеснув зеленью глаз, вышла хозяйка этого кошачьего приюта. Наверное, она очень хорошо видела в темноте, потому что капюшон был всё так же низко надвинут на глаза, скрывая её лицо. Леди словно плыла по воздуху, не касаясь ногами пола. При этом ни одна складка на её плаще не шевельнулась.

– Ну что же, раз пожаловал, придётся поделиться с тобой кое–чем, – голос колдуньи сегодня претерпевал значительные изменения. Теперь он был молодым, буквально пышущим силой. Да и говорила она сегодня без своего обычного хихиканья и покашливания. – Мои крошки видели её. Видели твою соплеменницу, юный эльф.

– Не знал, что кошки различают детей Великого леса, – пожал плечами Флозерин.

– Достаточно того, что вас различаю я, – отрезала старая сумасшедшая. – Она выходила сегодня на охоту. Да! Она охотилась, а мои крошки следили за ней до самого её логова…

– И где оно?! – аж подпрыгнул эльф.

– Ха, так я тебе и сказала! Деньги, вперёд!

– Сколько? – Флозерин стал прикидывать, на сколько «скромными» могут оказаться запросы свихнувшейся колдуньи.

– 50 марок, – раздалось из-под капюшона.

Эльф молча отсчитал пять монет, по десять марок каждая, в протянутую ладонь.

– И?..

– Она поселилась в старом доме у границы с Высоким городом, на улице Рекшен–хилл. Мои малышки караулили её до самого утра. Возьми с собой Милзи. Она отведёт тебя прямо к её дому.

– Милзи?!..

– Это вон та черненькая, – прикинулась глухой колдунья.

Никто не называет кошку «Милзи»!

Спустя ещё двадцать минут Флозерин покинул дом с привидениями. В карманах и в небольшой поясной сумке лежали пять стеклянных шариков с разноцветными лепестками огня внутри. Эльфу с самого начала показалась низкой цена за информацию о логове вампира, но дальше Кошачья Леди повела себя как отпетый торгаш, заломив такую цену, что не будь это деньги губернатора, Флозерин послал бы её в Бездну, а на встречу с вампиршей пошёл с одним копьём.

Теперь же он вышагивал по улицам Медессы с чёрным котом на руках и видом существа, которого только что развели на триста золотых. Всю дорогу до дому эльф изрыгал проклятия и взывал к богам.

Добравшись, наконец, до улицы Костоправов, Флозерин издалека ещё раз полюбовался своим домом. Его белёными стенами и ярко–красной черепичной крышей. Снующие по улице прохожие неодобрительно косились на него и на кошку. Один, маленького роста полукровка так откровенно таращился на мохнатую негодяйку в руках эльфа, что даже кошка, делавшая вид, что спит, открыла глаза и зашипела, выгибая спину.

Полукровка испарился.

Поднявшись по ступеням и с трудом открыв дверь одной рукой, Флозерин отправился наверх, где висело оружие. Конечно, выходить из дома увешанным оружием с ног до головы не очень хотелось, но даже ему при мысли о встрече с вампиром хотелось ощущать под рукой холод лезвия. Наскоро перекусив, эльф погрузился в размышления – идти ли к дому сейчас или отложить свидание с Судьбой.

В конце концов, Флозерин решил идти налегке и без оружия, справедливо полагая, что сейчас оно ему не понадобится. Выпив чашечку горячего каффа, он позвал свою неожиданную компаньонку и отправился на улицу. Кошке определённо понравилось в его доме: она одобрительно фыркнула при виде чистой кухни. Естественно, по сравнению с жилищем колдуньи у него царил патологический порядок. Неожиданно от этой мысли у него улучшилось настроение, и он отправился следом за важно вышагивающим зверем, весело посмеиваясь.

Встречные расступались и неодобрительно морщились. Одни при виде эльфа, другие при виде кошки, которые, как и Перворождённые, не пользовались популярностью на Унаири. Их считали весьма странными животными, себе на уме. Но основной причиной было то, что кошки считались священными животными богини Смерти Айрюхе. Они были стражами загробного мира во многих религиях и культурах, исповедуемых на архипелаге. В храме Прощания, жрецы которого участвовали почти во всех похоронах, стояла статуя богини Айрюхе. Скульптор высек в камне женщину с точёной фигурой, одетой в тяжёлый балахон с капюшоном и разрезами до середины бедра. Одна нога горделиво выставлена вперёд, будто напоказ, на сгибе левой руки сидит кошка, в правой руке – длинный резной жезл, на вершине которого вставлен череп, отдалённо напоминающий человеческий.

Капюшон скрывал всю верхнюю часть лица, оставляя видимой лишь подбородок и губы, кончики которых оттянуты назад. Чуть полноватые, они словно созданы самим Творцом для поцелуев. И никто не избежал и не избежит их мягкого, бархатистого прикосновения, ставшего последним. У ног богини тёрлись ещё две кошки.

Поморщившись, Флозерин отогнал столь несвоевременные сравнения, сосредоточившись на воображаемом образе противника. Единственным козырем против вампира могла быть внезапность. Потому, вступать с ним в открытую конфронтацию, да ещё и на его территории – чистое самоубийство!

На Пелли–курт кошка свернула на небольшую утопающую в зелени Рекшен-хилл, название которой Флозерин никогда не слышал. Вступив под тень раскидистых каштанов, он сразу почуял неладное. Некое присутствие чьего–то чужого, холодного разума. Даже тени казались какими–то голодными и зловещими.

Ступая как можно беззаботнее, Флозерин пытался придать своей походке максимальную расслабленность, но чувствовал, что выходит не очень. Кошка со странным именем – Милзи, кралась в нескольких шагах впереди. Напротив дома с высоким решётчатым забором она села и стала яростно вылизываться. Что ж, знак был ясен. Не останавливаясь, Флозерин прошёл мимо дома, бросив косой взгляд на утопающий в зелени особняк. Двухэтажное здание с колоннами и узкими стрельчатыми окнами в староимперском стиле выглядел довольно привлекательно. Но печать беспокойства лежала и на нём.

К немалому удивлению эльфа эта улица словно обезлюдела. Он прошёл дальше, пока не упёрся в тупик, но так никого и не встретил. Возвращаться обратно тем же путём не хотелось, но идти через чьи–то дворы равнялось самоубийству. Некоторые богатеи в надежде защититься от воров, заводили себе подчас просто смертоносных тварей. Милзи тем временем растворилась в тенях, и Флозерину пришлось идти обратно, изображая усердно прогуливающегося туриста.

Вновь выйдя на Пелли–курт, эльф огляделся по сторонам и, влившись в людской поток, решил зайти в кошачью обитель, вернуть кошку, которая словно соткалась из воздуха, как только он покинул безлюдную улочку. Подняв её и посадив на сгиб руки, он двинулся в сторону дома Кошачьей Леди.

Пройдя пару улиц, Флозерин почувствовал ужасное чувство голода. Организм, переживший эмоциональный всплеск, требовал немедленной кормёжки. Пройдя мимо нескольких довольно приличных заведений, он понял, что больше не в силах бороться с собой, и при виде следующей вывески в виде улыбающегося жареного поросёнка ноги сами понесли к приветливо распахнутым дверям.

Служанка, радостно бросившаяся к посетителю, на полдороги споткнулась, рассмотрев, кто заглянул к ним в гости. Она беспомощно оглянулась на бармена, высокого худого полукровку, но, видимо, не получив никаких указаний, набралась храбрости и подошла к севшему за стол эльфу. Кошка с видом хозяйки заведения пристроилась рядом на скамье, требовательно уставившись на девушку.

– Добрый день, кьер эльф. Что желаете?

– А что можно заказать прямо сейчас?

– Фирменного запеченного гуся по–кантийски, с яблоками.

– Отлично! А пиво у вас…

– Самое лучшее, кьер! Хозяин, – она стрельнула глазами в сторону бармена, – сам варит его по старинному семейному рецепту.

– Тогда неси гуся и пиво. И что–нибудь для моей кошки.

Поняв, что от этого клиента проблем ждать не надо, служанка разулыбалась и умчалась на кухню. Тем временем Флозерин спокойно огляделся по сторонам. Кроме него в помещении сидела парочка кавлергов–торговцев и семья какого–то богатого туриста, во все глаза разглядывающие его, как какую–то диковину. Он бросил в их сторону хмурый взгляд, и они тут же потеряли к нему интерес.

Спустя несколько минут улыбающаяся служанка поставила перед ним поднос с ещё скворчащим гусём, покрытым золотистой коркой и испускающим просто умопомрачительный запах. Перед Милзи возникла мисочка с кусочками мелко порезанного мяса и блюдечко с молоком. Благосклонно мяукнув, кошка атаковала пищу и, глядя на неё, Флозерин принялся за гуся. Чуть позже перед ним появилась большая глиняная кружка, над которой колыхалось облако пены. Сумев лишь кивнуть в знак благодарности, эльф приложился к бокалу.

Пиво было выше всяких похвал!

Когда от гуся остались лишь кости, Флозерин, сыто отдуваясь, отодвинул поднос и сделал знак, что хочет расплатиться. Обслуживающая его девушка тут же оказалась рядом, уже без опаски глядя на него и старательно вылизывающуюся кошку.

– Сколько, я должен?

– Четверть марки серебром, кьер, – прощебетала она, чётким движением подхватывая посуду.

Порывшись по карманам, Флозерин оставил на столе полмарки и, кивнув бармену, вышел на улицу. Представив лицо служанки, увидевшей свои чаевые, он неожиданно пришёл в ещё лучшее расположение духа. За то время, что он насыщался, солнце успело опуститься ещё ниже, так что следовало поторапливаться, чтобы успеть и к Кошачьей Леди, и к себе домой. Оставаться на тёмных улицах в этот раз ему не хотелось.

Глава 5

Как только Флозерин вошёл в ворота кошачьего дома, Милзи, сонно дремавшая у него на руках, спрыгнула на дорожку и умчалась в дом. Миновав кусты и в очередной раз полюбовавшись на буйство красок, эльф остановился перед домом, ожидая приглашения.

– Умный мальчик, – раздалось сзади, и эльф приложил сверхусилие, чтобы не взвиться вверх на несколько футов.

Как она оказалась сзади?! Почему он её не услышал?!

По–видимому эти вопросы так ясно отпечатались на его лице, что Кошачья Леди рассмеялась низким грудным смехом, так не вязавшимся со всем её обликом, и сделала приглашающий жест.

Внутри ярко горело несколько толстых свечей вместо привычных уже маголамп. Кошки в огромных количествах были тут же, но Милзи Флозерин не приметил.

– Не ломай голову, эльф! У женщин всегда есть маленькие тайны, которые вам, мужикам, никогда не разгадать.

– Я пришёл вернуть кошку, госпожа, – решил побыстрее покончить с этим делом Флозерин.

– Весьма трогательно, – как и в прошлый раз, голос колдуньи вновь изменился, приобретя силу и сочность, исчезло вечное «кхе–кхе».

Эльф решил, что это его не касается. С людьми, умеющими вот так появляться за спиной, всегда нужно быть вежливыми. Во избежание…

– Хм. Милзи могла найти дорогу и без твоей помощи. Ты просто мало общался с кошками, Флозерин Дардаэннех, – колдунья назвала его полным именем, которое на всей Этолии могли знать только его родственники и гном. Но до одних слишком далеко, а гном слишком упрям, чтобы кому–то сказать эту тайну.

– Она сказала, что ей понравилось с тобой работать.

– Весьма… э, польщён.

Она успела ей сказать! Да они друг на дружку даже не посмотрели! Впрочем, чего–то подобного стоило ожидать от старой ведьмы, пока это не выходило за рамки её образа. Флозерин хотел уже распрощаться с гостеприимным сумасшедшим домом, но старуха по-прежнему стояла между ним и дверью.

– Хочу дать тебе напоследок совет, эльф. Бесплатный. Когда встретишься с ней, ты можешь испытать разные чувства – от ненависти до восхищения. Но не давай ни одному из них одержать верх над твоим разумом, иначе погибнешь. А так, у тебя есть шанс. Да, мои крошки? Кхе–кхе! Есть у глупого эльфа шанс.

Перемена, произошедшая с колдуньей, окончательно выбила его из колеи. Он выскочил из дома, прежде чем кошки разразились дружным мявом, и не остановился даже для того, чтобы полюбоваться голубыми розами, что делал каждый раз до этого.

Добрался он до улицы Костоправов с первыми звёздами. В это время все более-менее добропорядочные жители Медессы отходили ко сну или собирались это сделать. Те же, кто промышлял в ночное время суток, сейчас как раз разминались, готовясь к их нелёгкому труду. Оставив все размышления на потом, Флозерин рухнул в постель полураздетым. Сопротивлялся сну он не больше трёх секунд.

По уже заведенному обычаю роль будильника сыграли громоподобные удары в дверь, сопровождаемые сочными ругательствами. Догадываясь, кто мог посетить его в такую рань, Флозерин потащился вниз, отчаянно пытаясь продрать глаза. Предварительно разогнав туман, он взглянул в глазок и, помедлив, открыл дверь.

– Ты похож на курителя н’хага, эльф, – сказала, входя, губернатор. Следом за ней в дом просочились двое скарцени. Отсалютовав им, Флозерин поплёлся умываться.

– А у тебя уютно, – сказала ему в спину фьери, рассматривая гостиную, в которой вокруг низкого столика замысловатой формы были расстелены густые, ворсистые ковры нумадов из далёкой пустыни в сердце Империи. На них лежало множество подушек и подушечек разной формы. – А это, наверное, комната для переговоров, да?!

Пробормотав нечто невразумительное, Флозерин скрылся за дверью, предоставив гостям самим разбираться в обстановке.

Умывшись ледяной водой, которая вмиг вернула его к жизни, Флозерин заскочил на кухню, где поставил на огонь чайник с водой для каффа. Когда вода закипела, он разлил по кружкам горячий, ароматный напиток и с подносом вошёл в гостиную.

– Знаменитое эльфийское гостеприимство, – усмехнулась губернатор ун–Халлис, – после которого вы начинали резать глотки…

Телохранители вмиг оказались на ногах, шипя и поводя выхваченными саблями. Флозерин, едва не выронивший поднос, хмуро посмотрел на фьери, заходящуюся в хохоте. Скарцени переглянулись, посмотрели на хозяйку, одарив её недовольными взглядами, и убрали оружие. Отсмеявшись, фьери смахнула воображаемую слезу и перевела дыхание.

– Уф–ф, давно так не смеялась! Надо почаще заходить к тебе, – при этих словах телохранители дружно закатили глаза, качая головами.

– Я так понимаю, вы пришли рассказать о чём–то важном, – произнёс Флозерин, ставя поднос.

– Точно, – фьери помрачнела, враз утратив всю весёлость. – Как я и предполагала, расшевелить этих аристократических толстосумов так просто не удастся. Нам нужен другой план, – она взяла кружку, предложив и телохранителям. Скарцени подумали и согласно кивнули. Так некоторое время все сидели молча, наслаждаясь каффом.

– Я нашёл её… вампира, – тихо произнёс эльф, делая глоток.

– Ты… что сделал? – фьери забавно округлила глаза.

– Я нашёл дом, где он обитает.

– Так быстро?! Ты что, дух–ищейка во плоти? – губернатор взволнованно вскочила на ноги и заходила по комнате, не выпуская кружки с каффом. Сердце Флозерина сжалось при мысли о том, что может произойти с его коврами. Но волнения были напрасными, фьери быстро взяла себя в руки и села обратно на подушки, поставив кружку на стол.

– Что собираешься делать? – уже сухим, деловым тоном спросила она, уставясь на эльфа блестящими глазами. Маленькая девочка, как по мановению волшебной палочки, вновь стала холодной и расчётливой хищницей.

– Осмотрюсь, а потом обращусь к вам за помощью.

– Всё, что попросишь, эльф, – вскинула она подбородок.

– Всё мне не нужно… Пока. Но чуть позже потребуется отряд стражи с луками. Да и ваша помощь будет не лишней, губернатор.

– Только скажи…

Допив кафф и обговорив детали, Флозерин аккуратно выпроводил ранних гостей и уже приноравливался снова поспать, как в дверь кто–то поскрёбся, а затем замяукал. Помянув Чёрный Лес, он пошёл открывать и на крыльце своего дома увидел вчерашнюю кошку Милзи. Кошка довольно мурчала и всем своим видом показывала, что крайне рада встрече.

– Что за напасть, – эльф оглядел улицу, опасаясь увидеть её хозяйку и всю кошачью банду, но обошлось. Кошка тем временем прошмыгнула мимо него и отправилась в путешествие по дому.

– Ах ты, маленькая нахалка! – пока Флозерин закрывал дверь, кошка забежала наверх, где была спальня. Махнув рукой на неё и мысленно послав Кошачьей Леди привет, он отправился спать.

Во второй раз он проснулся оттого, что что-то тяжёлое давило ему на грудь. С трудом разлепив веки, эльф увидел спящую прямо на нём кошку. Паршивка дрыхла, свернувшись клубком, и только вздымающиеся бока говорили о том, что она живая.

– Да что ж это такое, – Флозерин сбросил обиженно мявкнувшую кошку с себя и перевернулся на другой бок. Но, не тут то было. Кошка, отойдя заранее на безопасное расстояние, стала мяукать, да так противно, что уже спустя минуту эльф подпрыгнул и, забыв про сон, погнался за ней. Но кошка выскользнула в коридор и где–то затихла.

– Где ты прячешься, маленькая дрянь?! – бушевал Флозерин, заглядывая во все углы. Но кошки и след простыл. Неожиданно из кухни донёсся звон посуды, и обрадованный эльф, крадучись, направился на шум, прикидывая в уме, как далеко он сможет зашвырнуть докучливое животное.

Ворвавшись на кухню с радостным кличем, эльф будто на стенку налетел и замер, на ней распластанный. Кошки на кухне не было! Вместо неё за столом сидела абсолютно незнакомая ему девушка–человек с копной чёрных блестящих волос.

– Отличный кафф, – произнесла она, отсалютовав чашкой.

– Ну, это уже слишком, – оторопело произнёс Флозерин. – Ты кто такая?! И как сюда попала?!

– Ты сам пустил меня.

– Я?!

– Ты. Открыл дверь и пустил.

– Погоди, погоди! Так ты – кошка?!

– Великая богиня, а кто ещё? Летающая корова?!

– Так ты – Милзи?

Девушка поморщилась и посмотрела на него поверх чашки с дымящимся каффом.

– Вообще–то моё имя – Милезза, но тётя зовёт Милзи.

– Тётя?

– Ну да! Кошачья Леди – моя тётка. Иногда я живу у неё.

– Угу. Всё ясно, – первый раз в жизни Флозерин не знал, как себя вести. Он сел и перед ним тут же появилась чашка с каффом.

– Выпей. С утра отлично прочищает мозги.

– Угу, – эльф всё так же рассеянно кивнул и автоматически взял чашку. Он, конечно же, слышал про оборотней, но впервые видел одного из них. Да ещё и так близко. Про них ходили разные слухи даже в Пеллерионе. Но сколько в них правды, а сколько вымысла, не знали и сами рассказчики. Говорили, это богиня Луны отмечает Избранных ею. Но чаще всего для них эта избранность становиться проклятием.

Если эльфы, впрочем как и те же кавлерги, терпимо относились к оборотням, то люди не жалели сил для их истребления. Поэтому свою избранность оборотни предпочитали скрывать. У некоторых это получалось отлично, у некоторых сдавали нервы, и они начинали оставлять за собой кровавый след.

Флозерин некоторое время молчал, потягивая кафф, изучая свою собеседницу, прежде чем заговорить снова.

– Первый раз встречаю оборотня, да и ещё и у себя дома, – он покачал головой, не сводя глаз с черноволосой.

– Это нормальная реакция. Поверь, мне приходилось сталкиваться с гораздо более жарким приёмом, – она невесело усмехнулась. – Но тётя сказала, что с тобой проблем не будет.

– Тётя?!

– Ну–у, она мне не родная тётя. Просто присматривает за мной с тех пор, как я осиротела. А я изредка гощу у неё, помогаю по хозяйству и всё такое.

– Как сейчас?

– Вот–вот. Она сказала, что тебе понадобится моя помощь.

– Твоя помощь?!

– А разве я не помогла тебе? Это же я нашла вампиршу.

Флозерину пришлось признать этот факт.

– А, кроме того, я могу побыть твоим телохранителем.

– Кем, кем?! Ну, это уже слишком! Эльф, которого охраняет кошка, – он засмеялся, запрокинув голову. Но когда вновь посмотрел на свою собеседницу, смех застрял в его горле. На месте черноволосой красотки сидела здоровенная чёрная пантера! Зверь лениво обмахнулся хвостом и зевнул, демонстрируя оторопевшему эльфу пасть, полную убийственных клыков. Спустя мгновение она вернула себе истинный облик.

– Ну как, впечатляет?

– Даже больше, чем ты можешь себе представить, Милли, тьфу, Милезза.

– А мне понравилось. Зови меня Милли.

– Погоди, погоди! То есть ты можешь стать любым зверем, каким пожелаешь?

– Нет, нет. Что ты, – девушка засмеялась. – Каждый из нас может принимать лишь несколько обличий тех, с которыми он наиболее близок по духу. Богиня Луны смотрит глубоко в душу каждого Избранного, прежде чем одарить его частицей лунной магии.

Это было так необычно! Флозерин в десятитысячный раз спросил себя, что было бы, не покинь он Пеллерион. Кроме того, конечно же, что его приговорили к Единению с травой. Столько нового и необычного было в мире. Он потёр подбородок и посмотрел на довольно улыбающуюся Милли.

– Ладно, твоя взяла. У меня есть отличный диван в комнате для гостей. Там и поживёшь.

– Ура, – захлопала в ладоши девушка–кошка. – Тётя так и говорила.

– Что?!

– Ничего. Я пошутила.

– Хорошо. Тогда сиди дома, а я схожу ещё раз, посмотрю на её логово.

– Ты слишком привлекаешь внимание, эльф. Давай лучше я схожу. Меня они не узнают.

– А это идея, – мысленно он уже был в своей постели. – Давай. А по возвращении домой займёшься обедом.

– Чем?

– Ты слышала, – надо сразу показать, кто в доме хозяин. Да! После этого он гордо удалился к себе наверх, оставив Милли кипеть от негодования в одиночестве.

Стук в дверь настиг его уже наверху. Прорычав ругательство, Флозерин спустился, но за дверью никого не было, кроме кучи дурно пахнущего мусора и записки, написанной неверной рукой: «Уберайся ис нашаго горада, эльф». Зная, что за ним сейчас наблюдают авторы этого, несомненно, шедевра, Флозерин показал им непристойный знак руками и, осторожно скинув мусор с крыльца, захлопнул дверь. Но не успел он дойти до лестницы, как стук повторился. В один миг эльф оказался у двери и, резко распахнув её, схватил за плечо уличного мальчишку:

– Молись о своей шкуре, маленький паршивец, – прошипел он, одной рукой стаскивая ремень.

– К–кьер, – мелкий со страха стал заикаться, – вам з–записка.

– Где она?! – рявкнул Флозерин, не прекращая расстёгивать ремень.

Дрожащей рукой человечек протянул ему небольшой конверт, запечатанный ярко-красным сургучом. Герб печати был смутно знакомым.

– Ладно, малыш, – он потрепал мальчишку по вихрастой голове и сунул ему в ладонь монетку. – Не плачь. Я просто ошибся, вот и всё. А кто передал тебе записку?

– Благородная вон в той карете, – он указал на повозку, запряжённую четырьмя конями. Судя по украшениям, стоила она баснословных денег и принадлежала исключительно богатому аристократическому роду. Сломав печать, он развернул сложенный листок бумаги. На нём было всего два слова, написанных замысловатой эльфийской вязью: «Садись в карету».

Флозерин колебался, раздумывая, брать ли с собой хольгест или не стоит. Потом, всё-таки решив, что проку от него в карете не будет, он отправился налегке.

На передке сидел угрюмый, здоровый мужик в добротной дорогой одежде. На голове у него была широкополая шляпа, скрывающая черты лица. Когда эльф подошёл вплотную к карете, он даже не пошевелился, оставаясь безучастным к происходящему вокруг него. Пришлось Флозерину самому открывать дверцу. Внутри салона царила тьма, которую, казалось, с трудом прорезал свет дня, проникающий в раскрытую дверь. Стены и сиденья внутри кареты были обиты тёмно–красным материалом, придавая транспорту некий ореол загадочности и мистики.

– Присаживайся, Флозерин, не бойся, – произнёс знакомый женский голос на аэльдэ.

Эльф ожидал чего–то подобного и поэтому сохранил на лице маску невозмутимости.

– Если Вы не против, мне бы хотелось увидеть Ваше лицо прежде, чем сесть в эту карету, – осторожно начал он. – И двери держать открытыми.

– Как скажешь, – голос невидимки становился с каждой минутой всё более знакомым, а подозрения закрадывались всё глубже. Неожиданно его собеседница подалась вперёд, и её лицо на миг попало в полосу света. Даже прикрытое вуалью, оно было прекрасно. Огромные фиалковые глаза, густые ресницы, высокие скулы. Немного удлинённое, бледное лицо, которое немного портил широкий рот да небольшие выпирающие клыки.

– Миратиэль!!!

– Ну, наконец–то! А я думала, ты уже не вспомнишь моего имени.

– И не вспомнил бы. Ты же умерла?

– Умерла, – согласно кивнула вампирша. – А затем ожила, – она тихо рассмеялась. – Ты бы видел, как удивились братья и отец с матерью.

– Ты… ты убила их?!

– Ну–у, я была дьявольски голодна, и, по правде, плохо соображала. В общем, когда я наконец–то пришла в себя, всё вокруг было залито кровью и завалено телами родни. У меня хватило ума покинуть место этой бойни до рассвета.

– Но почему?

– Ты помнишь ту битву с тварью, что убила Стражей перевала?

– Конечно. Мы были там вместе.

– Были, – она хмыкнула. – Но укусил он меня одну. Тебя тогда ещё не было. И он не просто укусил, а передал свой Тёмный Дар. Первое время я не чувствовала ничего, а потом, потом стало слишком поздно. Тебя, правда, уже не было в Чёрном лесу. Чтобы не бросать тень на честь семьи, отец сказал, что я умерла от истощения.

– Мне… жаль, – в голове у Флозерина ярилась вьюга. Как всё глупо! Глупо и просто. Он мог догадаться. Тогда её поведение показалось ему странным, но окончание этой истории он узнал только что. Обидно.

– А мне нет, – в темноте блеснули клыки. Наконец, я свободна от всего на свете. От законов и условностей. От прошлого и настоящего. Я – сама себе хозяйка, Флозерин Дардаэннех. Да и ты больше не старший охранитель, как я погляжу. Изгнан?! Впрочем, нетрудно догадаться.

– Чего ты хочешь, Миратиэль? – глухим голосом спросил эльф. – Чего тебе так нужно от меня, что ты не удержалась и приехала ко мне днём, когда все кровососы спят.

Наступила секундная пауза. Его глаза, уже привыкшие к полумраку, отметили промелькнувшие признаки зарождающегося раздражения. Но эльфийка быстро взяла себя в руки:

– Присоединяйся ко мне, и мы будем вместе править этим островом. Вдвоём. Ты и я. Мне нужен кто–то одной со мной крови. Кто-то, на кого я могу положиться. Я не хочу быть игрушкой в чужих руках. – Вампирша подалась вперёд, сжав кулаки. Дыхание её стало тяжёлым, словно после бега. Флозерина удивила та горячность, с какой она выпалила эту тираду, столько в ней было огня!

– Нет, Миратиэль, – он покачал головой. – Ты уже не та смешливая девчонка с цветами в волосах, а я не тот наивный юноша, что когда–то засматривался на тебя. Здесь наши пути расходятся, и в следующую нашу встречу мы будем врагами.

Вампирша абсолютно спокойно восприняла отказ эльфа, хотя в глазах её плескались озёра смерти:

– Чего-то подобного я и ожидала, но до последнего надеялась, что ты одумаешься и примешь моё предложение. Сейчас в память о нашей прошлой дружбе я тебя отпущу, но в следующий раз – убью! Всё, уходи!

Не рискуя испытывать терпение вампирши, Флозерин одним прыжком оказался снаружи.

– Мне жаль, Мира. Мне так жаль. Но каждый из нас уже выбрал свою сторону. Прощай!

Развернувшись, Флозерин пошёл к дому, ощущая на себе взгляд эльфийки. Он жёг его, словно раскалённый металл. Не было слышно слов, лишь щелчок хлыста. Кони тронулись с места, беря разбег.

Тем временем эльфа мучил вопрос, откуда она узнала о нём?! Откуда узнала, где живёт? Что вообще происходит? Он задавал себе эти вопросы, пока не вошёл в дом. Едва дверь за его спиной захлопнулась, Флозерин опустился прямо на пол. Тело с запозданием реагировало на столь близкое соприкосновение со смертью. Сам собой напрашивался вывод о том, что его предали. Или же вампирша узнаёт информацию каким–то иным, неизвестным ещё способом. В сотый раз он пожалел, что Герхард отправился с капитаном Дейрдре. Потому как дела, по любимому выражению гнома, кипели, и нужно приложить немало усилий, чтобы не ошпариться кипятком. С невыносимой мукой посмотрев на свои ноги, Флозерин отправился в Высокий город.

Глава 6

Обратная дорога показалась Миратиэль вечностью. Её донимали воспоминания, и не было от них спасения…

Когда первый голод был утолён, и способность здраво рассуждать вернулась к ней, она несколько часов билась в истерике над телами родных. Поочерёдно обнимая холодные трупы отца и матери, она перемазалась их кровью с ног до головы. Такой её и нашёл один из слуг. Видя, во что превратилась молодая госпожа, старый эльф хотел сбежать, но не успел сделать едва ли десяток шагов. В два прыжка Мира догнала убегающего и одним взмахом когтей разорвала ему шею. Кровавая пелена вновь накрыла её трепещущее сознание и обратила некогда изнеженную аристократку в пышущую жаждой крови тварь.

На неё устроили охоту, гнали через леса, Перевал. Но она сумела вырваться и уйти в Монферрион. Дальнейшее она помнила урывками. Только бег, беспокойный сон с кошмарами и кровь. Невыносимая жажда крови. От кошмаров она едва не потеряла связь с реальностью, настолько они были нераздельны.

Несколько раз ей приходила мысль о самоубийстве. Но не хватило смелости, да и жаль было красоту, которой так щедро одарил её Лес. И она решила подождать. А вскоре поняла, что не в силах отказаться от бессмертия. Эльфы жили долго, невероятно долго, но всё же не вечно. И умирали они, так же как и другие существа на Этолии.

А Миратиэль?

Она стала сильней, быстрей, выносливей, не подвержена болезням. Она стала, в конце концов, бессмертной. Тогда же она почувствовала, как растёт и её магический потенциал, подпитываемый тёмным Нечто. Получить так много, а взамен избегать солнечных лучей и не прикасаться к серебру? Ерунда!

Расставить всё по своим местам ей помогла засада, устроенная её бывшими соплеменниками уже в Монферрионе. Они выследили её, когда она возвращалась с ночной охоты в Маэране, небольшом городке неподалёку от побережья. Засада ничем не выдала себя, и Миратиэль спасли её новые рефлексы. За несколько шагов она почувствовала биения чужих сердец и успела приготовиться.

Когда из темноты вылетели стрелы с горящими от магии наконечниками, она уже летела к стрелкам, прятавшимся в тёмной подворотне. Это были двое монферрионцев, и она справилась с ними быстро, тихо и умело. Но тут сзади тугой волной воздуха и острыми осколками камней в спину ей ударил взрыв. Её швырнуло на противоположную стену, но едва она пришла в себя, как в дело вступил маг. Сквозь булыжник мостовой пробились побеги плюща, пытающиеся оплести её с ног до головы, но когти, теперь венчающие все десять её пальцев, прекрасно справились с ним.

Скорее всего, если бы здесь были одни монферрионцы, они бы отступили, но её родичи бросились на неё как стая голодных волков. За спинами бесстрашных Ловцов она увидела мага, её дядю Манулина. И в глазах его она прочла свой приговор – смерть!

Дядя рявкнул команду. Ловцы подались в стороны, а в Миру тут же ударил столп огня.

Но за миг до этого она уже вонзала когти в грудь одному из воинов. Он с удивлением смотрел на неё, будто отказываясь верить в происходящее и, наконец, рухнул навзничь, разбрызгивая вокруг тяжёлые чёрные капли.

Молния ударила ей в плечо, отбросив на пару шагов. Платье начало было гореть, но Мира успела сбить пламя. Но рука, тем не менее, повисла плетью. Она почувствовала, как включились механизмы регенерации, когда она с рычанием бросилась на противника.

– Задержите её хоть на миг! – кричит дядя, плетя новое смертельное заклинание. Но всё было тщетно. Погибло ещё двое Ловцов, прежде чем Манулин выпустил на волю результат заклинания. Ночная мгла соткалась в подобие фигуры с горящими красными глазами.

«Теневой двойник». Такое заклинание было под силу немногим из эльфийских магов, так как основным источником его являлась ярость сотворяющего. Одна ошибка, неверное произношение, и порождение мрака убивало своего создателя.

«Теневой» сразу бросился на вампиршу, сохраняя абсолютную тишину. От первого же его удара её отбросило на несколько шагов, а её ответный взмах когтей пропал, пройдя сквозь призрачное тело. Мира понимала, что это, скорее всего, конец. Драться с ним бессмысленно, и она решилась на отчаянный шаг. Кинулась влево, вправо, уходя от «Теневого», прыжок вверх. Оттолкнувшись от грубого водостока, она приземлилась между оставшимися Ловцами и, внеся свою долю неразберихи, бросилась на дядю. Удар двойника бросил её на землю, но, вопреки ожиданиям, она прямо с земли совершила длинный бросок и вонзила в Манулина когти, а затем и клыки.

Воины, как один, вскрикнули, бросаясь к своему господину, а «Теневой двойник» бесшумно растаял в воздухе. Наступила неловкая пауза, все участники сражения на миг замерли. Отовсюду неслись крики разбуженных горожан, которые взывали к ночной страже. Противники стояли, сверля друг друга глазами, но сражаться дальше Миратиэль уже не хотелось, и она первой скрылась в темноте дворов, оставив бывших соплеменников исходить яростью и объясняться с властями. В эту ночь Мира решила покинуть благословенные Лесные княжества.

Она побывала в Гротанге и в Зальгаре, нигде не оставаясь подолгу, будто невесомая паутинка, которую несёт осенний ветерок. Обычно она покидала город прежде, чем непонимание властей начинало перерастать в контролируемую панику. Она успела наследить даже в Мууринге, пока однажды не попалась. И как попалась!!

Столица Зурдаара, Аран–Кошш, огромный перенаселённый город показался ей идеальным местом для длительной остановки в её путешествии.

Но, как она ошибалась!

Самоуверенность сыграла с ней жестокую шутку. Оказалось, что она далеко не первая из Ночного народа, заглянувшая на огонёк. При городском совете давно уже существовала сигнальная команда из магов, честно отрабатывающих своё немаленькое жалованье. Не успела она осушить первый десяток, как угодила в расставленную ловушку и вынуждена была плясать под их дудку несколько лет. Из неё сделали идеальное оружие для борьбы с врагами короля Зурдаара, Омилина Рагнавса I.

Её лояльность контролировалась с помощью заговорённого браслета, который, в случае малейшего неповиновения, превратил бы её в кучу пепла. Когда, плывя на «Ахтамстааре», она сумела избавиться от браслета и убить сопровождавшего её повсюду мага, его дружки наслали эту невиданную по силе бурю…

Карета остановилась, но Миратиэль ещё долго сидела, уставившись в темноту. Как бесконечно затейлива Судьба! Кто мог бы предсказать, что, здесь, на Унаири, она встретит свою давнишнюю любовь. Она встряхнулась, словно отгоняя наваждение. Нет, теперь у неё нет ни сородичей, ни любви, ни друзей! Никого…

Это ещё одна негативная черта её нового образа жизни, и она несказанно тяготила её. Когда дверь кареты открылась, перед ней оказалось крыльцо заднего входа в густой тени от возвышающихся рядом деревьев. В тёмном дверном проёме стоял один из её кайлешей. Опираясь на протянутую руку, Мира, не торопясь, спустилась по ступенькам и вошла в спасительную мглу. Все окна, даже малейшая щель были забиты или заложены верными слугами. Впереди её ждали долгие часы сна, большего похожего на смерть, который будут стеречь безмолвные кайлеши.

Встретивший Флозерина у дверей губернаторского дома один из телохранителей-скарцени приветливо кивнул, как старому знакомому.

– Тебе было бы прощ–ще ж–шить рядом, эльф, – произнёс он, одновременно осматривая окрестности за его спиной. – С–сэконмил бы время.

– Я подумаю, – буркнул Флозерин, проходя в ворота. Сегодня белая дорожка показалось ему серой и унылой, что ещё больше усугубило его дурное настроение.

Губернатор сразу же вошла в приёмную:

– Не прошло и полдня, а ты снова здесь, кьер Флозерин, – удивлённо заметила она.

– Я говорил с ней.

– С кем?! – не сразу поняла фьери.

– С вампиром.

– И?!.. – губернатор аж подпрыгнула, но быстро взяла себя в руки. – Погоди, погоди! Но ведь сейчас день?!

– Она нашла способ. И ещё она знает, кто я, и где меня искать.

Губернатор побледнела и закусила нижнюю губу.

– Но этого не может быть!

– Вот и я так подумал. А это значит, у вас тут завёлся шпион.

Фьери удивлялась не больше минуты, затем её губы изогнулись в хищной улыбке, моментально сделав её похожей на легендарную фурию. Взяв со стола колокольчик, она позвонила, и тут же вошёл слуга.

– Позови мне Шибуми.

Молча, поклонившись, слуга исчез. Флозерин вопросительно посмотрел на хищно озиравшуюся фьери.

– Подожди немного, эльф.

Вошёл старший телохранитель, который занял место погибшего в Портовом городе.

– С–слуш–шаю гос–спожа–а.

– Шибуми–канн, собери всех, кто находиться в доме возле бассейна. Сколько тебе нужно времени?

– Немного госпож–ша–а.

– Хорошо.

Скарцени вышел так же тихо, как и появился.

Фьери сидела на краю стола и очень напоминала маленькую, нахохлившуюся птичку, которая с мрачным видом слушала рассказ эльфа:

– Мне искренне жаль, эльф…

– Бывает хуже. Переживу.

– Не бывает мелочей там, где есть мужчина и женщина, эльф, – с необычайно серьёзным видом заявила губернатор.

– Я запомню. Что вы задумали?

– Сейчас увидишь.

Тем временем в комнату так же тихо просочился Шибуми:

– Все–е с–собраны, гос–спожа–а.

– Вот и отлично, – маленькая девочка спрыгнула со стола и направилась к дверям. Флозерин почувствовал, как в комнате наэлектризовался воздух, и кожу закололи тысячи невидимых иголок. Запахло грозой. Кому–то очень сильно не поздоровиться.

Возле бассейна собралось человек тридцать–сорок. Тут была и домашняя прислуга, повара, лакеи, и даже садовника, старого кавлерга, привели исполнительные скарцени. Когда вышла фьери, все молча поклонились, испуганно посматривая то на хозяйку, то на замерших, будто статуи, скарцени. Бросив один взгляд на обитателей своего дома, ун–Халлис начала творить волшбу.

Не было ни грома, ни молний, и даже земля не разверзлась под ногами у замеревших людей. Рябь прошла по поверхности бассейна, потянуло сыростью, послышалось шипение. Прикрыв глаза, губернатор, словно слепая, водила руками перед собой, будто пыталась нащупать что–то. Ещё пара странных пассов, и маленькая девочка сделал шаг вперёд. Стоявшие до этого неподвижно телохранители тут же подали признаки жизни, одновременно качнувшись вперёд.

Неожиданно один из слуг, благообразный мужчина, человек средних лет, зашипел, выгнулся дугой, издав душераздирающий вой. Стоящие рядом с ним отшатнулись, а бдительные скарцени кинулись в атаку, но опоздали.

Метаморфоза произошла стремительнее росчерка стрелы. Его выгнуло, кожа с лица и рук сползла лохмотьями, обнажая участки новой лоснящейся, зелёной кожи. Рот рвался, растягиваясь в широкую безобразную пасть. Первый же подлетевший телохранитель был отброшен на несколько метров ударом лапы с непомерно кривыми когтями. Он упал, как старая брошенная кукла, и одного взгляда было достаточно, чтобы понять, этот воин больше не встанет. Флозерин пожалев, что оставил дома хольгест, решил не путаться под ногами у змеиных воинов.

Прислуга с криками разбегалась, покидая поле битвы. Флозерин увидел, как в чудовище ударила молния, но бессильно стекла по его новой коже. Фьери прорычала ругательство, и её руки замелькали, сплетая новое заклинание, пока телохранители отвлекали внимание чудовища.

– Что это за тварь, губернатор! – спокойно спросил он у закончившей плести заклинание фьери. Та изрыгала проклятия со скоростью, которой позавидовал бы любой матрос.

– Это бай–шшун[Бай-шшун – полумифическое существо, которое считалось полностью истребленным. Может принимать любой облик существа, с которым бай-шшун вступал в контакт. Питается кровью и сырым мясом. Очень предан хозяину]. Твоя подружка где-то подобрала детёныша и вырастила возле себя. Я думала, что никогда больше не увижу их на Унаири. Но, погоди…

Вода в бассейне помутнела, в центре образовался небольшой смерч, от которого постепенно стало отделяться щупальце тёмно–зелёной воды, достигшее в длину нескольких метров.

– В сторону! – крикнула губернатор телохранителям. И едва воины отпрыгнули от ярящейся твари, сверкнув на солнце, будто стальной, водяной хлыст со свистом рассёк бай’шшуна надвое.

– Вот так, скотина! – удовлетворённо воскликнула фьери, обрывая поток ругательств. Губернатор в сопровождении Шибуми подошла к истекающим дурнопахнущей кровью останкам и, плюнув на останки, гордо удалилась в дом, не забыв дать распоряжение о замене воды в бассейне.

Едва войдя в кабинет, она позвонила в золотой колокольчик, стоявший у неё на столе. Вошедший слуга принёс украшенный кувшин и два хрустальных бокала. При виде хрусталя Флозерин хмыкнул. На островах он ценился выше золота и даже дороже розового жемчуга, в силу своей необычайной редкости. А у губернатора была прямо вызывающая тяга к таким вещам.

Заметив реакцию эльфа, фьери понимающе хмыкнула и, отпустив слугу, сама разлила вино по бокалам.

– «Рубиновая кровь». Двадцатилетней выдержки.

– У вас отличный вкус, губернатор. Но думаю, мы пришли сюда не дегустировать вино.

– Я и сама не знаю, – буркнула губернатор, разглядывая содержимое бокала. – Но я знаю точно одно – нам нужно быстрее избавиться от вампирши!

Флозерин хмыкнул:

– Чем быстрее мы перейдём к ответным мерам, тем быстрее будет результат. Десяток лучников должны расположиться вокруг указанного дома. А на нас с вами падают главные роли во всей этой истории. Представьте, как будут горожане голосовать за вашу политику.

– Угу. Сплю и вижу, – Фьери одним махом осушила бокал и с мрачным видом уставилась в окно. Флозерин понял, что нужно покидать это «гостеприимное» место. Быстро откланявшись, он поспешил домой, чтобы вооружиться и направиться к злополучному особняку на Рэкшен–Хилл.

Глава 7

Добравшись до дома, эльф испытал острое желание плюнуть на все и завалиться спать, тем более что день давно уже перевалил за полдень и неуклонно двигался к вечеру. Но откладывать больше охоту на вампиршу было нельзя. Поэтому Флозерин долго рассматривал свое снаряжение, перенесенное из дома Герхарда.

Достав сумку, он добавил к нему флакончики колдуньи. Наконец, решившись, он выбрал камзол грязно-зеленого цвета, под который надел кольчугу. Широкий пояс с несколькими карманами, специально сделанными для маленьких магических сюрпризов, и ножнами для изогнутого кинжала плотно обхватил его талию. Выбор оставшегося оружия был традиционен: хольгест и ламии. Окинув себя взглядом и не найдя никаких недостатков в экипировке, он отправился на кухню, где раздавался стук посуды.

– Когда ты пришла?

– Буквально только что, – Милли с хрустом откусила яблоко, которое держала в руках. – Чертовски хочется есть.

Эльф вздохнул и, распахнув шкаф, поставил перед ней остатки мясного пирога и кусок сыра, присовокупив к этому чашечку каффа. Подумав, он налил и себе.

– Куда ты собрался? – отдышавшись, спросила она.

– К нашей общей знакомой. Кстати, она была здесь…

– Да ну, – Милли стала принюхиваться, враз став похожей на зверя. – Ничего не чувствую.

– В дом она не заходила. Мы мило поболтали на улице.

Глаза Милли стали еще больше, хотя Флозерин готов был поспорить, что такое в принципе невозможно.

– Я с тобой!

Эльф покачал головой:

– Нет.

– Но…

– Там будет фьери и ещё целая прорва другого народа, и я не хочу рассказывать им, откуда в центре Медессы взялся оборотень.

– Но…

– Никаких «но», – отрезал Флозерин. – Остаешься дома и точка.

Милли надулась, всем своим видом показывая глубину своей обиды. Допив кафф одним глотком, эльф отправился в Верхний город. Прохожие испуганно уступали ему дорогу и оглядывались в поисках Стражи. Но как это часто и бывает, стражников нигде не было видно. Флозерин же шёл, сосредоточенно глядя себе под ноги. Предсказывать исход боя с вампиром и его слугами не взялся бы и самый опытный предсказатель. И даже участие фьери не давало полной гарантии успеха.

Уже на Пелли–курт Флозерин встряхнулся, выходя из какого–то странного оцепенения. Он заметил Пиррэ ун–Халлис, одетую, как обычная, человеческая девочка, а неподалёку несколько скарцени весьма успешно изображали праздных гуляк.

Вот и Рэкшен–Хилл. Первым в переулок проскользнул Шибуми, а следом за ним уже вошли эльф и фьери.

– Лучники сейчас рассредоточиваются за нашими спинами, – совсем тихо произнесла фьери, остановившись напротив особняка с колоннами.

– Отлично, – настроение у Флозерина начало потихоньку улучшаться. – Тогда начинаем.

– Думаю, да, – прорычала фьери, врываясь во двор, следом за ней внутрь втянулись эльф и телохранители. Внезапно долгий, замогильный вой разорвал такую, как оказалось, хрупкую тишину. Ему вторило ещё несколько голосов. Небо над городом стало стремительно темнеть, словно напитываясь мраком. Тучи густого, чернильного цвета соткались буквально из ниоткуда, будто колпаком накрыв Медессу. Похолодало.

Облачка пара вылетали вместе с дыханием из ртов атакующих. Скарцени забормотали охранные молитвы, хватаясь за амулеты и обереги, но не отвлекались от дома.

С глухим стуком двери особняка распахнулись, и на широкое крыльцо выскочило существо, лишь отдалённо напоминавшее человека. С той лишь разницей, что больше всего он походил на морского ежа. Иглы покрывали всё его тело, заменяя одежду. А в глазах плескалось море ядовитой зелени. Оно прохрипело что–то на странном языке и… иглы, словно рой стрел, ударили во все стороны. Раздались крики боли, проклятия.

Флозерин успел узнать это создание эльфийской магии, но не успел никого предостеречь. Нескольких стражей и двоих скарцени изрешетило иглами. Фьери спас Шибуми, успев сбить с ног растерявшуюся хозяйку. Раненые начали биться в агонии. Страшный яд внутри игл начал проникать в кровь, медленно убивая свою жертву.

Существо захохотало, вскинув руки к небу, новые иглы уже стали проглядывать, занимая места старых. Это был шанс. Вскочив на ноги, эльф в три прыжка достиг человека-ежа и одним ударом хольгеста почти отсёк ему голову, которая держалась на небольшом клочке кожи. Зелёная кровь брызнула во все стороны, разъедая камень ступеней.

Сзади раздавались приглушённые травой ругательства губернатора, которою продолжал удерживать Шибуми. Темнеющий прямоугольник теперь казался вратами в мир мёртвых, а от дома во все стороны расходились волны угрозы и едва сдерживаемой темной ярости.

Один из телохранителей прокричал что–то, указывая на дом, но Флозерин, не понявший ни слова, продолжал красться к дверям, держа хольгест перед собой. И всё равно не успел заметить, как в дверном проёме возник кайлеш[Кайлеш – магически сотворенное существо из жертв вампира, которых он не убил, а превратил в спутников. Выполняют множество функций по охране и диверсиям. Срок жизни не ограничивается смертью хозяина] вампирши – высокий, мускулистый кавлерг с вязью татуировок на обеих руках. Одной из них он схватился за древко копья, а другой сильно толкнул эльфа в грудь. Пролетев несколько метров по воздуху, Флозерин всё-таки успел сгруппироваться и только поэтому не переломал при падении себе все кости. Тем временем кайлеш пронзил одного из стражников, насадив его, словно бабочку, на иглу. Издав сдавленный полувскрик-полувсхлип, воин обмяк, и кайлеш стряхнул его на землю.

Удар кнута застал творение вампирши врасплох, кровавая полоса перечеркнула бледное лицо кавлерга. Он зарычал, схватившись за лицо, с глухим стуком копьё упало на землю. Кровь обильно орошала траву, просачиваясь сквозь пальцы. Второй удар пришёлся по рукам, закрывающим лицо, и кайлеш, взвыв, скрылся в доме.

Флозерин поспешил поднять хольгест и убраться подальше от дверей, чтобы какой-нибудь, не в меру ретивый прислужник Миратиэль, не прыгнул ему на спину. Он обратил внимание, что подоспевшие лучники взяли на прицел все окна.

– Ну?! Что будем делать? – гневно раздувая ноздри, спросила фьери, отряхивая свой костюм.

– Можем попробовать спалить дом, – пожал плечами эльф, – и не рисковать людьми понапрасну.

– Заманчивое предложение, – губернатор совершенно по–человечески потёрла подбородок. – Но как к этому отнесутся все эти аристократические индюки. Боюсь, у меня начнётся мигрень от их завываний.

– Если мы войдём в дом сейчас, большая часть останется там навсегда, – Флозерин начинал чувствовать приступ неконтролируемой ярости. – А если дождёмся захода солнца, вообще никто не уйдёт отсюда живым.

Краем глаза он заметил, как дёрнулся Шибуми, нервно посматривая на дом. Но фьери раздумывала ещё несколько мгновений:

– Пожалуй ты прав, эльф, – она снова грязно выругалась. Искра, пробежав по её волосам, стекла по руке в ладонь, постепенно принимая форму огненного шара. И он продолжал расти. Она развела руки в стороны, а шар завис перед ее лицом. Но вот – хлопок в ладони, и волшебный шар, словно охотничий пес, сорвался с места, устремляясь к дверям дома. Громыхнуло так, что у Флозерина еще долго звенело в ушах. Секунду спустя внутри дома бесновался огненный шторм.

– Лучники, наизготовку! – крикнул старший телохранитель. И вовремя. С громким треском вылетели ставни в одном из окон второго этажа, и еще один человек-еж выбрался наружу. Мягко приземлившись, он сделал первый шаг, но тут, сердито гудя, в него вонзился рой стрел. В довершение невидимая сила подхватила и шмякнула о стену с неприятным влажным звуком.

Из дома раздался тонкий, нарастающий вой, сменившийся высоким аэльде. Внезапно ветвь одного из деревьев словно хлыстом ударила стоявшего рядом лучника, разорвав беднягу практически пополам. Еще один лучник с душераздирающими криками исчез в ветвях величественного платана.

– Это она, – заорал Флозерин, указывая на дом, где еще недавно гудевшее пламя стало опадать, пока совсем не исчезло.

– Тысяча бед на твою голову, – завопила фьери, белея от бешенства. Вновь Флозерин почуял запах сырости и тихое бормотание невидимых призраков. Обгоревшие двери разлетелись на сотни щепок, открывая взглядам полумрак холла. Стеклянным дождём брызнули стёкла первого этажа, и наружу выбрались двое кайлешей. Пальцы обоих украшали внушительные когти. Видимо для разнообразия это были две обнажённые девушки, которые, не переставая улыбаться, бросились на стражей.

Эффект сказался незамедлительно. Пока лучники пускали слюни, кайлеши в два прыжка покрыли разделявшее их расстояние. Тут они разделились, одна бросилась на фьери, другая на эльфа. Шибуми, сохраняя невозмутимое выражение на лице, вступили в бой, оттеснив фьери назад. Губернатор была недовольна таким поворотом и явно рвалась в рукопашную. Перехватив копьё, Флозерин сделал первый пробный выпад. Кайлеш отбила копьё молниеносным движением руки и тут же контратаковала сама. Флозерин, не успев среагировать, получил несколько глубоких царапин на правом предплечье. Второй удар он отразил серединой древка и отпрыгнул назад, разрывая дистанцию. Не останавливаясь, кайлеш вновь атаковала.

Эльф с трудом ушёл в низкую стойку, едва успев пригнуться. Пяткой хольгеста он ударил её в район солнечного сплетения и, как только она согнулась, добавил сверху плоской стороной наконечника. Кайлеш со стоном рухнула на землю, но тут же вскочила, извернувшись по-змеиному, и прямо с колен бросилась на Флозерина. Эльф бросился навстречу, всаживая хольгест прямо между обнажённых грудей. Она издала тихий вздох, глаза её потускнели, но… лишь на миг. В следующую секунду с душераздирающим визгом она рванулась вперёд, размахивая когтями.

Флозерин медленно, с трудом всаживал остриё хольгеста всё глубже в тело женщины, стараясь не попасться под её когти. Собрав все силы, он опрокинул визжащую женщину, буквально пригвоздил её к земле, с силой проворачивая клинок. Глаза её заволок предсмертный туман, она улыбнулась и, наконец–то, умерла, обретя покой в смерти.

Из разбитой в щепу двери выскочил первый, раненный эльфом кайлеш, и, не обращая внимания на скарцени и стражников, ринулся на Флозерина. В его крике слышалась боль, но вскоре он сменился глухим животным рычанием. Флозерин спокойно ждал, держа хольгест «посохом», и когда кайлеш бросился на него, сильно ударил его ногой в живот. Показалось на миг, что ударил в каменную стену, но тварь отлетела на пару шагов назад и снова бросилась в атаку. Флозерин отбил несколько ударов и, шагнув вперед, ударил сверху вниз, будто мечом, вкладывая в удар всю силу. Лезвие, сверкнув, распороло кайлеша от ключицы до паха. На землю отвратительным клубком червей выпали внутренности. Кавлерг взревел и опрокинулся на спину. Один из стражников тут же отрубил ему голову.

Но бой на этом и не думал заканчиваться. Вампирша ответила магией, и головы двух лучников взорвались, словно перезревшие арбузы. Ветви молодого тамаронга задушили еще парочку стражников, а само дерево с треском и скрипом вытягивало из земли корни один за одним.

– А, тьма! – завопил Флозерин, сообразив, что сейчас произойдет. – Aed’danae duummort ichhossaa! Скорее, пока он не выбрался полностью, сожги его!

– Не могу, – удивленно сказала фьери, – она меня блокирует.

Выругавшись, Флозерин бросился к дому. Ввязаться в бой с вампиршей, было единственным шансом выжить после встречи с Гибельным лесом. Если она не сосредоточится, то управлять тамаронгом не сможет. Уже на крыльце особняка его настиг душераздирающий крик. Один из скарцени извивался в воздухе, опутанный тонкими ветвями, в то время как более толстые ветви отрывали у него конечности одну за другой. Кровавый дождь пролился на землю, а ветви дерева уже тянулись к остальным. Сородичи павшего кружили вокруг, пытаясь рубить ветви, но тщетно. Воззвав к Вечному лесу, эльф скрылся в доме.

Не смотря на летнюю жару, в доме было холодно. Дыхание морозным облачком вырывалось изо рта. В холле, спасенном от огня, царил хаос. Кое-где виднелись пятна крови, и тем страннее на фоне развала смотрелись большие вазы яркой, аляповатой расцветки, которые стояли у дальней стены.

– Доимперская эпоха, – раздался голос Миратиэль, который шёл, казалось, со всех сторон. От неожиданности Флозерин вздрогнул, чем вызвал смех эльфийки. – Практически бесценны, – продолжила она как ни в чём не бывало. Где-то гулко хлопнули двери, затем снова и снова, пока их стук не превратился в дикую, необузданную симфонию.

– Хватит, Миратиэль, – крикнул Флозерин, зажимая уши руками. – Остановись!

– Ты думал, что сможешь одолеть меня?! Вот так просто, – она тихо засмеялась, и от этого смеха эльфу стало не по себе. Так, наверное, могла смеяться смерть, потому что ничего живого в этих звуках уже не было. Голос вампирши раздавался, казалось, со всех сторон. По лицу и волосам Флозерина легонько прошлась чья-то невидимая рука. Внезапно она оказалась перед ним – горящие адским огнём глаза, разметавшиеся во все стороны волосы, и какое–то «неживое» лицо, туго обтянутое кожей. Теперь уже её ладонь прошлась по его лицу, волосам, царапая кожу невозможно острыми когтями. Флозерин невольно отшатнулся.

– А ты ничуть не изменился, мой милый Флозерин. Всё такой же гордый, наивный и глупый…

– Но, я, по крайней мере, не пью чужую кровь и не обращаю живых людей в кайлешей. Посмотри, кем ты стала, Миратиэль, – он с грустью покачал головой.

– Глупец! – взвизгнула вампирша, сбивая его с ног звонкой оплеухой, от которой эльф отлетел на пару шагов. – Ты можешь говорить всё, что вздумается, сути это не изменит. Посмотри! Даже твоей хвалёной фьери не справиться со мной. А ведь я ещё даже не Высшая. На всё, что вас хватило, так это убить кайлешей и «ежей». Попробуйте теперь, Гибельный Лес!

– Вот видишь, ты даже нашу магию извратила. Что случилось, Мира? Ты ведь никогда не была такой?! Зачем дала этой заразе поработить себя…

– А ты предлагаешь убить себя, Флозерин Дардаэннех?!

– Как альтернативу вечному злу, да.

– Дурак! Попробуй–ка побыть на моём месте, – она уставилась на него своими полыхающими красным глазами. Они росли и росли, заполняя собой всё свободное пространство.

И тут Флозерин ощутил голод. Нет – голод всепожирающий, бескомпромиссный, проникающий в каждую клеточку его тела! Взывая к нему, требуя сотнями тысяч голосов. Тысячи лиц сменялись перед его взором, словно бегущая вода. Среди них эльф увидел лица родителей, близких, совсем незнакомых ему существ, которые на все лады упрашивали, приказывали ему утолить эту страшную жажду.

Эта мысль проникала всё глубже и глубже в его сознание, бесцеремонно срывая покрывала мыслей, воспоминаний и тайных желаний, пуская корни дальше, всё глубже и глубже, пока океаны пылающих глаз засасывали в себя его душу, выжигая на каждой частице его сущности этот безмолвный приказ.

И не было сил противиться этому, потому что голоса в его голове обещали, кричали, грозили, срываясь с лёгкого бриза в беснующийся шторм. Но внезапно всё стихло. Флозерин обнаружил себя стоящим на коленях, а из глаз его текли горячие, злые слёзы. В полумраке комнаты раздался тихий смех:

– Впечатлился? – два красных глаза зажглись прямо перед ним. – Как тебе теперь, идея о самоубийстве?

– Становится всё привлекательней, – собравшись с силами, ответил Флозерин.

– Как и моя…

– Нет! Никогда я не стану помогать тебе!

– Жаль. Мог бы жить, – бесстрастно произнесла эльфийка. В темноте влажно блеснули клыки.

К этому моменту Флозерин наконец–то нащупал в кармашке на поясе купленный у колдуньи флакончик. «Открой его, когда вокруг тебя спуститься тьма», – сказала она тогда.

Сжав его в кулаке, он большим пальцем подцепил пробку.

Вспышка ярчайшего света озарила холл, буквально выедая темноту из всех потаённых мест. Чтобы не ослепнуть самому, эльф закрыл глаза предплечьем. Не прекращая выть, ослеплённая вампирша металась по холлу, натыкаясь на стены и мебель. На месте глаз чернели обожжённые глазницы, из которых текла сукровица. Но отличный слух тут же подсказал ей, где находится эльф, едва тот пошевелился. С рыком, напоминающим грохот камнепада, она бросилась на него, выставив вперёд когти.

Флозерин попытался уклониться, уйти с пути обезумевшей от боли вампирши. Но тщетно. Едва он сделал шаг в сторону, как она тут же скорректировала свои движения и когти, словно ножи в масле, вошли в левое плечо эльфа. Почуяв кровь, Миратиэль издала ещё один рык и стала подтягивать Флозерина к себе, в нетерпении щёлкая зубами.

Истекая кровью, Флозерин пытался отодвинуть медленно приближающуюся смерть, но силы были не равны. Не замечая сопротивления, вампирша уже приготовилась вонзить в него клыки, но что-то мохнатое и пахнущее зверем ударилось в них, сбрасывая её с обессиленного борьбой и потерей крови эльфа.

Теряя сознание, Флозерин успел заметить, что кроме Миратиэль в разгромленном холле находится ещё одно существо. Но затем сознание всё-таки покинуло его.

Пришёл в себя он внезапно, будто кто-то с силой втолкнул его обратно в тело. Затихающий шум битвы говорил о том, что развязка близка. Приподнявшись на локтях, Флозерин попытался увидеть хоть что-нибудь, но тщетно. Перед глазами плавали разноцветные круги. Вдобавок во вновь разлившемся полумраке что-либо рассмотреть было практически невозможно.

В это время он почувствовал на себе чьи-то руки, шарящие по его плечу. Он попытался снова привстать, но его бесцеремонно придавили к полу.

– Лежи, не дергайся, – прошипела фьери. А это оказалась именно она. – Я сейчас занимаюсь твоими ранами, пока твои подружки рвут друг дружку на части.

– По-подружки? – слова будто отказывались слетать с языка, цепляясь за небо, зубы и губы.

– Ну да. Пока ты тут общался, заявилась какая-то девица, сказала, что она твоя помощница, и, как только узнала, где ты, сразу бросилась сюда. Что в тебе такого особенного, эльф? – с подозрением в голосе спросила губернатор.

– Н-не знаю.

– Вот-вот, с вами мужиками всегда так. Заварите кашу, а сами потом плечами пожимаете.

Продолжая болтать, фьери остановила кровь и теперь ворожила над ранами, которые медленно затягивались молодой, розовой кожей.

В это время к ним, грациозно ступая, подошла Милли.

– Ну, как он? – спросила она у фьери.

Прежде, чем ответить, та потянула носом воздух и пристально посмотрела в глаза Милли.

– Ты кто? – глаза фьери зажглись недобрым огнем.

– А ты догадайся, – отпарировала девушка, смело глядя в глаза губернатору.

– Девочки, не ссорьтесь, – слабым голосом произнес Флозерин, пытаясь все-таки сесть.

– И не думай даже, – замахала руками фьери, укладывая его обратно. Милли тоже присела, приложив и свои усилия к укладыванию эльфа на обе лопатки.

Женщины переглянулись, блеснув глазами друг на друга, но, не переходя к выяснению отношений. У Флозерина мелькнуло опасение, что, не приведи Великий лес, они споются, жизнь его превратится в сущий ад. Осознав всю глубину опасности, в которую он только что заглянул, эльф не выдержал и застонал. Наградой ему были причитания обеих кумушек, пытающихся облегчить его мнимые страдания.

В это время в дом зашли скарцени с чем-то, напоминающим носилки. Флозерина уложили и в сопровождении обеих дам отправили на улицу Костоправов, в его дом, где он был оставлен на попечении Милли к огромному и нескрываемому разочарованию госпожи ун-Халлис.

Эпилог

Спустя три недели из патрулирования вернулся Герхард. Когда он пришел к эльфу в гости, у того едва не случился припадок. Теперь на голове у гнома пестрела бандана, широкие кожаные штаны были укорочены на манер матросской моды. Вместо привычной рубашки и куртки на Герхарде была надета ярко вышитая безрукавка. За широкий кушак был заткнут кинжал в богато украшенных ножнах.

Отсмеявшись и утерев несуществующую слезу, Флозерин примирительно поднял руки.

– Герхард, никогда бы не подумал, что тебе так пойдет костюм морского волка.

– И?! – насупившись, спросил Герхард.

– Просто я рад тебя видеть, дружище, – искренне сказал эльф, хлопая гнома по спине. – Проходи в дом, я столько тебе хочу рассказать.

Спустя пару часов и несколько кружек темного пенистого пива, друзья сидели молча, каждый думая о своем. После рассказа Флозерина настал черед Герхарда рассказывать о своем первом боевом дежурстве. Но оно по увлекательности не шло ни в какое сравнение с тем, с чем пришлось столкнуться Флозерину.

– Ну, вот, наконец, ты уже и сам можешь стоять на собственных ногах, и тебе не нужен ежеминутный контроль.

– Ха, это говорит твое гномье упрямство, Герхард! – воскликнул эльф. – Тебе просто стыдно признать, что пока ты плавал на этом корыте, я тут разбирался с настоящей проблемой.

– «Скромница» – не корыто! – вскрикнул уязвленный гном. – Не надо так о корабле, на котором я служу, Флози.

– Ну-ну, я же пошутил, Герхард. Гронт-Хаг не мог плавать на корыте.

– Во-во.

– Но, я надеюсь, ты уже повидал Эльхо?

– Еще нет…

– Ага. Так вот откуда эти вспышки неконтролируемой агрессии.

Гном вскочил, сжимая пудовые кулаки.

– Ну, все! – заревел он на весь дом. – Теперь я точно спущу с тебя шкуру, раз эта длиннозубая не успела этого сделать.

– Это кто так орет? – в дверь заглянула заспанная Милли, отчаянно теря глаза. Гном замер с открытым ртом, растерянно хлопая глазами.

– Милли, это Герхард. Герхард, это Милли, моя… секретарша.

– Очень мило, – гном взял себя в руки, разглядывая неожиданную гостью. – Ну, ладно, зайду позже. Теперь понятно, откуда эта умиротворенность и внешнее спокойствие.

– Все не так, как ты себе представляешь…

– Как обычно, – гном с деланным равнодушием пожал плечами и взглянул на Милли, но той и след простыл, – осталось тебе только завести кошку и кучу маленьких, вечно пищащих детишек.

– Но я…

– Ничего не говори, – гном направился к выходу. – Засиделся я что-то. Заглянешь ко мне на днях?

– Конечно, дружище. Обязательно!

– Тогда пивка не забудь. Темного. И побольше.

Content

Пылев Денис Анатольевич Пираты Найратского моря. Книга 2 [publisher: SelfPub.ru]

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Эпилог