Владимир Геннадьевич Поселягин

Время сурка

Роман

* * *

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону.

© Владимир Поселягин, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

* * *

Снова покатившись с откоса под рёв мощного движка грузовика, я лежал, зажимая рану на голове, и улыбался. Шестое перерождение мне в этот раз понравилось, жаль – прожил всего три года. После того как я обнаружил на борту «Бичкрафта» ящики со станком для печатания американских банкнот, я долетел до Агуни, сбросил ящики и мешки с деньгами на парашюте. Они упали рядом с берегом прямо в кусты. Сбрасывал с небольшой высоты, надеясь, что свидетелей нет. Хотя купол парашюта рассмотреть можно. Пролетев над островом, я направился дальше. Баки практически пустые, но уже светлеет, так что, набрав высоту и настроив автопилот, я выпрыгнул из самолёта. Парашют открыл метрах в двухстах от поверхности воды, ну и заодно сбросил сумку с лодкой, активировав запуск, надувку лодки. Так что когда я упал в воду, то сразу, отстегнув ремни, старясь держать вещмешок над головой, подплыл к лодке, где забросил подмоченный вещмешок, ну и сам забрался. Собрал вёсла, убедился, что парашют, намокнув, пошёл на дно, и погрёб к Агуни. Надеюсь, часов за десять доберусь. В вещмешке была вода, личные вещи да еда. Должно хватить.

До острова доплыл, хотя из-за ветра и течения заметно дрейфовал в сторону, чуть не промахнулся, но днём рассмотрел его на горизонте в бинокль. К вечеру добрался. Лодку сдул и спрятал, после чего пробежался к скинутому грузу. К счастью, там никого не было, проверил груз, перепрятал и замаскировал, после чего направился в очередной раз знакомиться со старым контрабандистом. Хорошо пообщались. Сначала пару дел сделали, чтобы можно было верить друг другу. А потом я попросил достать мне японскую подлодку, пообещав за неё американский денежный станок. В общем, дела закрутились. Станок мигом исчез с острова вместе с красками и оставшейся бумагой. Лодку мне подогнали, а вот экипажу платил золотом. Тем самым. Подводников у японцев не так и много было, но найти нужных специалистов для полной команды удалось. Лодка тип «Сентака», номер «I-205». По всем документам была повреждена налётом вражеской авиации и пущена на слом. В действительности отремонтирована и после окончания войны использовалась как контрабандное судно. Надо сказать, состояние у неё было ужасным, без обслуживания давно пора было отправить на слом, однако ящик золота и три инженера сотворили чудо, её не только привели в полный порядок, но и вооружение нашли, снаряды для мелкокалиберных пушек и торпеды, но всего одиннадцать штук, в работоспособности которых меня заверили. Их проверили. Ну и два десятка якорных мин. А капитан на ней и часть офицеров были с неё, они и воевали на ней с американцами. Два года лодку гоняли, экипаж тренировался, включая меня, я был старшим помощником и числился новым владельцем лодки. Освоил лодку от и до. И вот началась война, мы поставили по нескольку мин на входе из южнокорейских портов, где подорвалось несколько транспортов с грузами и солдатами, а потом торпедировали два авианосца и крейсер, выпустив общей сложностью восемь торпед, два полновесных залпа. Оба авианосца были повреждены, один ко дну пошёл, ещё бы, четыре торпеды схлопотал, другой – три, горя и садясь в воду кормой, а восьмую случайно в нос крейсер получил. Чистая случайность, наша цель авианосцы были.

Ох нас и погоняли, тут и эсминцы, и две подводные лодки, но профессионализм команды сказался, ушли. Выпустили три последние торпеды, хана одному эсминцу, отсиделись на глубине, и ушли. Только лодка в хлам была, так что, выплатив премии экипажу, я их отпустил. Лодку ремонтировать смысла не видел, тут денег не хватит и много специфичных запчастей нужно. Инженер, что с нами был, только головой качал: слишком большой ремонт. Тем более американцы, зная, кого искать – работа машин и электромоторов характерные, сразу понятно, что лодка японская, – начнут искать, узнают, кто покупал и покупает запчасти, так на нас и выйдут. Риск слишком велик. Я и тем, что выполнено, был доволен, пощёчину пиндосы получили значительную, так что экипаж покинул мою лодку, а я её затопил в самом глубоком месте Восточно-Китайского моря и из Японии на джонке добрался до Китая. Там под видом китайского добровольца – документы и лётные корочки сделал – отправился в Северную Корею. Союз и КНР уже вступили в войну, так что попал в китайскую эскадрилью, летали мы на Ту-2 китайского производства. Хорошо воевали, но ни разу налёты на корабельную американскую группировку не устраивали. Больше полугода я летал, опыта немало набрался. А когда стали собирать группу, чтобы учиться летать на советских реактивных истребителях, я и записался. Быстро выяснилось, что я всё схватываю на лету. Так что уже через три месяца я летал на «миге». На моём счету было четыре «сейбра» и одиннадцать поршневых самолётов разных типов, от бомбардировщиков до истребителей. Сбили меня в конце пятьдесят второго года над морем, пришлось приводняться. Там подошедший американский эсминец и подобрал меня. Два месяца в лагере военнопленных под Пусаном провёл. И в результате расстрел у рва, проведённый южнокорейскими солдатами. Что и привело к реинкарнации номер семь.

А радовался я не тому, что всё вот так вышло, а тому, что я наконец разобрался, что не так делаю. Нужно не искоренять зло тут, на месте, а нужно в этот раз найти того, кто отдаёт приказы. В этот раз я собирался отправиться в Северную Америку, вот там и повоюем. Только историю с подлодкой повторю, раз такая удачная вышла, аж два авианосца удалось на дно пустить. Сначала одного приголубили, и пока нас судорожно искали, шла перезарядка торпедных аппаратов и сближение со вторым авианосцем, что удирал как раз на нас на всех парах, ночью, не поняли, откуда торпеды были выпущены. И тут полновесный залп почти в упор. Странно даже, восемь торпед выпустили, и все восемь штатно сработали, и ни одного промаха. Что это – везение или профессионализм? Я думаю, последнее. Капитан подлодки воевал с начала, с сорок первого, так что опыта имел много, коим со мной тоже изрядно делился. А я учился, уже убедился, что все знания и опыт всегда пригодятся.

В общем, отлежавшись от наезда грузовика, я повторил всё, что в прошлый раз делал – если тактика отработана, то почему бы и нет? Так что взял двух американцев и спрятал грузовик. Дальше посещение военного медика, что швы наложил, переоделся, подготовился, угнал «Дуглас» с китайскими опознавательными знаками и золотом на борту. В этот раз долетел на бреющем до пустынного японского берега в районе Киото, там совершил посадку, я ещё в прошлый раз присмотрел удобное место. Разгрузил машину, вырыл большой схрон, спрятал там все трофеи, замаскировал, убедился, что свидетелей нет, и ночью, взлетев, вернулся на маршрут самолёта и покинул его рядом с Китаем. До южнокорейского берега добрался на спасательной шлюпке. Действовал немного по-своему, не повторяя прошлые разы. Самолёт на автопилоте улетел, где упадёт, не знаю, но сомневаюсь, что до Китая долетит, раньше грохнется. Тут и резкий порыв ветра может сказаться, и топлива не хватит. Дальше действовал по старой схеме: бухгалтера казино и несколько офицеров ограбил, работая под уличных грабителей. Ну и наконец, дождавшись вылета «Бичкрафта», поднялся на его борту в небо и уже привычно, не в первый раз, пристрелил экипаж из двух человек, пилота и штурмана. Дальше всё то же самое: сбросил груз на Агуни, покинув самолёт, тот дальше сам полетел, пообщался со старым контрабандистом. В этот раз золота меньше потратил, уже знал, какие цены и сколько стоит. Так что лодку восстановили, команду набрали, и началась учёба. Я уже опыт имел, два года плюс боевой поход, так что работал на лодке уверенно и продолжал впитывать бесценный опыт капитана Гото-сана.

Снова два года изучения лодки. На топливо я не скупился. Но в этот раз закупил куда больше запчастей, со старых складов японского флота, то есть помня, какие повреждения получит лодка, я заранее подготовился и всё имел. На небольшом пустынном островке спрятано, там же запасы топлива, хватит дважды резервуары субмарины наполнить. Сварочные аппараты, инструменты – провести ремонт вне доков тут было возможно. Заплатил больше денег, и мне нашли торпеды, ещё сорок штук, там же на остров на лодке мы всё и перевезли. Кроме команды, о базе нашей никто не знал. Запасы провизии тоже были велики. Ну а дальше, дождавшись памятного дня, в этот раз с моими подсказками промахов не было, мы били чуть ли не в упор. Не ожидали американцы, что в их строю ночью окажется чужая субмарина. Свои две в надводном положении шли малым ходом, команды проводили работы на палубе. Третья находилась у берегов Северной Кореи, проводила разведку. Поэтому по одной торпеде ушли в подлодки, в прошлый раз они нам немало крови попортили. Две другие торпеды по авианосцам были выпущены, по одной на каждый, чтобы не сбежали. Три эсминца и два тральщика, что были подготовлены к противодействию субмаринам, рванули на наши поиски, а пока шла спешная перезарядка торпедных аппаратов. В том отсеке службу проходили самые крепкие из японцев, да и цепи с талями, подвешенные под потолком, им помогали. Мы поднырнули под оседающий на корму авианосец, ему наша торпеда вошла между винтов, напрочь лишив того хода. Вот под авианосцем и стояли, перезаряжаясь. На борту штатный боезапас четырнадцать штук, четыре в носовых аппаратах, кормовых на лодке не было, и десять в торпедном отсеке хранятся. Но мы на борт взяли шестнадцать, это был мой приказ, ещё две лежали на полу в других отсеках, их матами закидали, чтобы по ним ходить можно было, но всё равно двое ноги подвернули, ладно хоть переломов нет.

Второй авианосец спешно уходил, попадание в центр, похоже, его не сильно ранило, убегал вполне быстро, а теперь против нас пять противолодочных кораблей, крейсер убегал вместе с авианосцем. Причём эсминцы и тральщики знали, где мы укрылись, но достать нас не могли, мы на пятидесяти метрах были, а те, кто нас мог достать, уже лежат на дне. Это я про обе американские подлодки, что камнем ушли на дно после попадания торпед. Торпед с наведением на звук у них не было, да и от авианосца звуков больше, а глубинными бомбами нас не достать. Мы в норке. Так что после перезарядки наш капитан показал настоящий класс. Я подобную работу видел в прошлый раз. С глубины сорока метров – мы чуть поднялись, задрав нос, – находясь под американским авианосцем, не используя перископ для прицеливания, а только данные с поста звукачей, он по одной выпустил торпеды в разные стороны на шум чужих машин. В результате один промах, взрыва так не дождались, и три подрыва. По разным кораблям, значит, кого-то мы достали, а так как вокруг авианосца наматывали круги противолодочные корабли, то их мы и достали, уполовинив. Началась новая перезарядка, а мы думали, что делать. Да, спрятаться смогли, но как покинем тушу, что нас прикрывает, то сразу попадём под глубинные бомбы. А уходить нужно. Поэтому решили драться до конца. Звукарь сообщил, что два оставшихся противолодочных корабля отбежали в сторону, поэтому, перезарядившись, мы задним ходом вышли из-под авианосца и всадили ему в бок четыре торпеды, после чего снова ушли на глубину, перезаряжаясь и уходя в сторону, где всё заглушили и замерли. Авианосец тонул, пока вскоре не ушёл на дно. А эсминец и тральщик нас искали, звукарь уже определился, кто против нас остался. Утопили мы два эсминца и один тральщик.

В эту игру в кошки-мышки победили американцы, хотя мы и потопили тральщик, но эсминец нас достал, гонял ещё шесть часов, и вот от близкого разрыва бомбы заклинило рули, начали заполняться водой балластные цистерны, и мы пошли ко дну, а вскоре чудовищное давление смяло лодку.

* * *

Восьмая реинкарнация прошла как и шестая. Золото в этот раз я в Китае спрятал, потом приобрёл подлодку и остальное. Мы утопили оба авианосца, одну подлодку, два эсминца и тральщики, повредили эсминец, крейсер и судно РЭБ. Досталось нам тоже немало, но в этот раз я отказался от подготовки базы на острове. Приобрёл грузовое судно, чтобы обязательно грузовая стрела была, там были все запчасти, топливо и торпеды. Потрепали нас гораздо меньше, ремонт не сложный, так что, уйдя от преследования к берегам Северной Кореи, там их местная авиация отогнала, мы на глубине укрылись. И следующими сутками дойдя до Китайских берегов, сделав заметный крюк, ушли в Восточно-китайское море, а оттуда к Тайваню, где и ждало нас судно обеспечения. Капитан на нём тоже воевал в недавней войне и ненавидел американцев. Да всех из таких набирали. В общем, на пустынном берегу, куда мы вытащили лодку, шёл ремонт. Замаскировали её масксетями и две недели вели ремонт, пока всё не восстановили. А дальше покинули Тайвань и пошли к берегам США. Повторно устроить тарарам у флотской группировки ООН рядом с Кореей можно и не мечтать, там приняли все меры безопасности, больше не расслабляются. На подходе перехватят. Кстати, мы потопили два американских авианосца, эсминец и подлодку. А вот ещё эсминец и тральщик были британскими. Это уже на Тайване узнали. Кстати, наша лодка была заново покрашена, в цвет флота Северной Кореи, хотя что там за флот, катера одни, нанесены опознавательные знаки флота, и вся команда, включая офицеров, носила военно-морскую форму северокорейского военного флота. Мы работали под них. Ушли ночью, нас буксировало судно, мы ресурс двигателей берегли, они и так побегали, менять нужно. Так на буксире и двигались. Один раз вдали самолёт пролетал, видимо патрульный, поэтому поспешили уйти под воду. Нас, похоже, не обнаружили. И вот сюрприз, в сопровождении пяти эсминцев в сторону Кореи шёл американский авианосец, а следом за ними – конвой из двенадцати транспортов. Мы такую цель не могли упустить.

Судно обеспечения спешно стало уходить в сторону, чтобы не подумали, что оно тут как будто при чём, а мы двигались весь вечер и полночи, обогнав на надводном ходу группировку американцев, встали у них на пути, заглушив все системы, на перископной глубине. Воздушной разведки мы не обнаружили, потому действовали уверенно. Потом пришлось уйти в сторону, чтобы поразить авианосец, и мы выпустили четыре торпеды. Одна, к сожалению, оторвала корму эсминцу, тот сразу на дно ушёл, видимо глубинные бомбы сдентонировали, ещё одна мимо, и две в авианосец попали. Тот пока держался на воде, хотя ход и потерял, но на нём возникли пожары. Возможно, были поражены цистерны с топливом для самолётов, слишком ярко полыхала палуба, это со слов капитана, он увидел всё в перископ, прежде чем мы на глубину ушли для перезарядки. Дальше снова игра в кошки-мышки, где мы вышли победителями. Нам бы свалить, своё дело сделали, догнать судно обеспечения, но жадность взыграла, конвой не бросили, стороной обогнали его в надводном положении и уже при свете дня торпедировали ещё три судна и один эсминец. А авианосец полностью выгорел и тонул. В этот раз нам уйти не дали…

Снова я качусь кубарем с откоса, и вдали стихает мощный движок американского грузовика. Ночью, напившись воды, я раздумывал над всеми событиями. Почему всё так происходит, что раз, и конец близко? Опыта я набираюсь каждый раз немало, но всё равно он мне слабо помогал. Да, всё верно, все пробные жизни только подтвердили, корень зла нужно искать в Америке, но всё равно сразу я туда не отправлюсь.

В общем, я снова пошёл по проторенному пути. Золото на китайском побережье зарыл, но вот что важно, денежный станок отправил в Шанхай. Нашёл китайскую триаду и просто продал всё за сто тысяч английских фунтов стерлингов. Станок по печатанию денег на деньги меняю, смешно. Условие я поставил одно – выпустить как можно больше фальшивых долларов, чтобы обрушить финансовую систему США. Не скажу, что меня послушали, но к сведению приняли. А вообще странно, что не ограбили, а расплатились и забрали станок, всё по-честному. Дальше, платя золотом, купил подлодку, восстановил её, команда та же, два года подготовки и очередной бой с флотской группировкой ООН. В этот раз сработали даже лучше, чем в прошлые случаи. Тормознули оба авианосца по одной торпеде в корму, чтобы не сбежали, утопили обе американские субмарины и нырнули для перезарядки, дальше добили авианосцы, пустив их ко дну, крейсер и два британских эсминца. А уходя и два тральщика. В этот раз нас так потрепало, когда всплыли через девятнадцать часов, море чистое было, инженер сказал, всё, лодка больше под воду уйти не сможет. Только камнем. С трудом доползли до Аичи, там моряки сошли, я расплатился за работу, а лодку утопил.

И в этот раз я отправился в Китай, выправил документы и отправился на войну. Помня, как и где сбили мой «миг», я провоевал до того момента, воевал лучше, зная историю этой войны и неся противнику больше потерь. И тот бой я пережил, хотя вернулся на аэродром один из звена, сбив три американских реактивных истребителя. Их против нашей четвёрки двенадцать было. Общий мой счёт дошёл до сорока двух сбитых, а ведь я ещё и бомбардировщиком был. Однако война закончилась в октябре пятьдесят третьего, и северянам досталось больше земель, чем я помнил, однако после перемирия остались Северная и Южная Кореи. После войны я оказался за бортом, никому не нужным. В Китай возвращаться не стал, а отправился на Тайвань, где получил документы и купил джонку. Доплыл до спрятанного золота, два ящика осталось, два других ушли на подготовку атаки флотской группировки из-под воды. Ну, стал просто жить да вредить американцам по мелочи, шесть гражданских грузовых судов на дно пустил, но это так, детские игры. Я поучаствовал ещё в трёх локальных конфликтах, находясь на той стороне, что против американцев. Или точнее, против тех, за кого они выступали. Да, я ещё прожил в США шесть лет, в разных штатах, изучая их. Убил из винтовки пять сенаторов, двенадцать банкиров известных фамилий и вице-президента. Умер я в возрасте девяноста одного года в Аргентине, на своей вилле в окрестностях Буэнос-Айреса. Женат был на кореяночке, очень красивая девушка. Это была та самая Вон, с которой в одной из жизней пережил бомбардировку Пхеньяна. У нас было двое детей. Умерла она в возрасте шестидесяти трёх лет, а я год повдовствовал и женился на аргентинке сорока двух лет, хотя мне было пятьдесят восемь. И тут дети были, сын и дочь, тоже наследники. Общих внуков у меня было двенадцать. А правнуков восемнадцать. Вот праправнучка всего одна, ещё два ребёнка на подходе, но не дожил.

Одно я могу сказать, идея отдать печатный денежный станок китайской мафии дал плоды. Они таки обрушили финансовую систему США, денег было столько, что их в Китае чуть ли не как туалетную бумагу использовали. Их целыми судами развозили в другие государства, и постепенно доллары обесценились. Сейчас основная валюта – это английские фунты и, неожиданно, японские иены. Сейчас, конечно, американцы оправились, но последние тридцать лет им было очень тяжело, экономика на волоске висела. Неудивительно, что участвовали всего в трёх войнах, гораздо меньше, чем в моей памяти. Вьетнама тут не было: Лаос, Панама и Ирак. Всё.

* * *

Снова катясь под откос, я замер на ярко-зелёной траве и, зажимая рану, под удаляющийся рёв двигателя размышлял. Мне было плохо, телу досталось, голова кружилась, да ещё кровь на голове, однако способности трезво мыслить я не потерял. Я был уверен, что в этот раз всё, прожита жизнь не зря, всё, что я мог, всё сделал. Я в первые жизни по всем реинкарнациям прожил до глубокой старости и умер своей смертью. Но что опять не так? А ответа нет. Я воевал, перебил большое количество южнокорейских солдат и солдат войск ООН, или не это важно в этой истории? Не понимаю. Ладно, попробуем Советский Союз в этот раз вплести, пожить там.

Наутро я отправился дальше, устроил засаду на двух американских солдат, мне нужно на что-то было жить, и для начала трофеи с этих двух – самое то. Грузовик в этот раз перегнал в Пусан. Оставил пока на въезде, заперев. Пробежавшись по городу, закупив вещи, отогнал грузовик местным мафиози, я их уже по именам знал его купили вместе с грузом за двести долларов. Поселился в той же гостинице, где когда-то Анну встретил. Дальше провернул всё по старой схеме, мне требовались средства. Ограбил бухгалтера казино и двух американских офицеров, деньги все поменял в банке на советские рубли. После этого пробрался на борт «Дугласа» с китайскими опознавательными знаками, уничтожил экипаж и, перехватив управление, на бреющем полетел к Хабаровску. А пока летел, подготовил груз с золотом к выбросу. Выбрасывать не пришлось, найдя отличное место для посадки – это китайское побережье, – совершил посадку и отдыхал тут пару дней, пока готовил схроны, два в километре друг от друга, с отличной маскировкой, а потом, взлетев, полетел дальше. Рядом с Хабаровском выпрыгнул из самолёта на трёхкилометровой высоте. Специально поднял, чтобы радарами засекли, дальше на автопилоте полетел, а я совершил затяжной прыжок, открыв парашют метрах в трёхстах от земли. Тут сплошная тайга, на сосну чуть не сел, скатился по веткам. Ночь стояла, специально так время подгадал. Содрав купол с верхушки дерева, сжёг его, спрятав в ближайшем ручье остатки, и побежал дальше. Пока падал, вроде дорогу приметил, полоса пресекала лес, и действительно, выбежал на убитую машинами дорогу. По ней и рванул дальше, добравшись до перекрёстка, тут дорога была не лучше. Имелись старые следы грейдера на обочине, но дорогу снова так разбили, что ровнять тут нечего. По обочине я и шёл, почти весь остаток ночи.

Прошёл ночную деревню, там одна собака на мой запах среагировала и остальные подхватили. Нашумели гады. Однако с рассветом добежал до окраин Хабаровска. Километрах в пятнадцати я от него выпрыгнул. Пару раз меня грузовые машины нагоняли со спины, я укрывался, все они двигались в сторону города, и на рассвете повстречался колёсный трактор с тележкой. В городе я добрался до рынка, тот уже открывался, мне одежду нужно сменить. В общем, купил лёгкую летнюю одежду. Штаны, рубаху, два комплекта нательного белья, лёгкие туфли. Кепку обязательно, без головных уборов тут не ходили. Чемоданчик. Свою одежду и обувь продал. В чемоданчик убрал все вещи из вещмешка и сумки, их тоже продал, оставив один чемодан. Потом в рядах нашёл армейский сидор, он не так внимание привлекал, приобрёл, как и съестное, в пути потребуется. Я решил отправиться в Казань. В общем, приобретя что нужно, добрался до касс железнодорожного вокзала. Там купил купейный билет на Казань и стал ожидать, отправка через три часа. Вспомнив о магазине музыкальных инструментов, купил гитару и запасные струны, как и в прошлый раз.

Всё пока хорошо, но стоит отметить, что у меня долго не было практики в разговорном русском, акцент появился. Пришлось почаще общаться, надеюсь, вскоре тот пропадёт. Погружение в языковую среду в этом хорошо помогает. Благополучно сев в поезд, я отправился по маршруту. В планах добраться до Казани, сделать себе документы, получив паспорт шестнадцатилетнего, желательно аттестат об окончании школы, и можно отправляться в Москву. В общем, я хочу прожить жизнь обычного советского гражданина. Посмотрим, закончу я эту очередную череду возрождений или нет.

* * *

Прокатившись по склону, зажимая рану на голове, я лишь взвыл в ярости. Ну сколько можно?! Ответа у меня не было на этот крик души. В этот раз я прожил в Союзе до сорока пяти лет и погиб при задержании преступника в восьмидесятом году. Я майором в райотделе Москвы работал. Своя квартира, машину взял, «Москвич-412», каждое лето на Чёрное море ездил, отдыхал с женой и детьми. У меня их трое. А жена узбечка. Одно понятно: это тоже был тупиковый путь. Однако та жизнь мне вполне понравилась. В Союзе мне жилось хорошо, часто путёвки в санаторий МВД давали, я не отказывался. Жена – врач-терапевт, всё у нас в жизни хорошо было, дети почти взрослые, а тут выстрел из темноты и новое перерождение.

Ночью, пока крестьяне-беженцы, что мне помогли, сидели у ручья, меня уже напоили и накормили, я размышлял. Надо всё менять. Сначала и до конца. Как обычно, американцев на дороге убивать не буду. Вообще всё изменю. Прогуляюсь до Пусана, сдам оба самолёта криминалу, думаю, золото и печатный станок их заинтересуют, и переберусь в США. Пора. Достало всё. Решено, так и поступлю. Поглядим, что из этого выйдет.

Утром, попрощавшись с крестьянами, как и всегда кормить они меня и не думали, я поспешил прочь. Добравшись до рисовых чеков, тут вода теплее, чем в ручье, хорошенько помылся, старясь не трогать полотенце на голове. Снова одевшись – неприятно на чистое тело эти грязные лохмотья надевать, но нужно, – я отправился в Пусан. Американцы, водитель-засранец и сержант-негр, уже наверняка дальше поехали. Добравшись до окраин – а денег нет посетить местного военного медика, – отправился в бесплатное лечебное заведение для бедняков. Открыли тут что-то вроде от Красного Креста. Идти недалеко было, только длинная очередь была, но меня с открытой раной пропустили вперёд. К моему удивлению, мне там бесплатно обработали рану, вполне профессионально зашили, но хотели наложить бинт, а не пластырь. Сказав, что хочу постричься, услышал предложение обрить налысо, на что я согласился. Это сделали, и уже бинт лег на чистую и помытую голову. Я даже поклонился им выходя. Кстати, такую операцию я и сам проведу при наличии зеркала и медикаментов, всё же сельский фельдшер, да и в той жизни, где до девяностолетнего рубежа дожил, практики в этом деле немало имел, опытный я медик. Но не врач.

Добравшись до рынка, стараясь скрыть бурчание желудка – в отличие от бесплатной больницы для бедняков, бесплатных кормёжек не было, нужно своими силами добывать питание, – я осмотрелся. Нужно прикинуть, как можно заработать. В такие моменты жалеешь, что тех двух американцев не придавил. Тем более каждый раз за дело. Водителя так точно. В общем, я пошёл к криминалу. Найти местного главу труда не составило, я знал, кто он и как его найти. В прошлый раз дела имел, тот же грузовик с мебелью продавал. В общем, меня провели к нему, обыскав.

– Не смотри на вид, это маскировка, – первым делом сказал я главе.

К слову, этот глава криминальной жизни и бизнеса Пусана ранее был полицейским офицером, но, как и отец Пака, попал под репрессии. Но он сбежал и устроился, подмяв под себя всё дело, частично своих людей перетащив. А из полицейских становятся самые такие авторитеты и дельцы теневого бизнеса. Они многое могут.

– Говори.

– Есть платная информация. Хочу получить за неё десять тысяч долларов. Проверить её трудно, но информация реальная. Готов уступить пять за неё и взять другие пять тысяч американских долларов.

– Дам тысячу. Говори.

– Хм, я тороплюсь, поэтому согласен. Через несколько дней от банка Пусана на военный аэродром поедет армейский грузовик. Охрана два солдата с автоматами и офицер. Груз секретный, но я знаю, что в ящиках. Их четыре, в каждом по пятьдесят килограммов золота в самодельных слитках без клейм. Его погрузят на борт «Дугласа» с китайскими обозначениями. Это маскировка. Брать машину на дороге не советую, будут искать и всё равно выйдут на вас. А вот если на борт проникнет ваш человек, вооружённый лётчик, то сможет захватить его. Можно спрятаться в грузовом отсеке, он маленький, но один человек уместится. А как самолёт взлетит, уничтожить экипаж, их три человека без охраны, и угнать самолёт. Взлетел и пропал, поди найди, на вас уже не подумают. А вы отправите судно и примете самолёт где-нибудь на берегу или на мелководье.

– Интересная информация.

– Это ещё не всё. Есть информация по денежному печатному станку. Доллары американские печатает. Предлагаю так: вы проводите первую операцию по захвату золота и выплачиваете мне деньги, и я сообщу вам, где можно перехватить этот станок. Учтите, американцы его будут искать сильнее, чем золото. Всё перевернут. Так что думайте. А пока за ваш счёт я бы хотел получить комнату и сытную еду.

– Меня это устраивает, но ты будешь под охраной.

– Без проблем.

Меня заселили в гостинице, что принадлежала главе, выставили охрану и действительно кормили от пуза. Я каждый день мылся в душе, стараясь не мочить голову, хотя губкой по ней проходился. Осторожно тренировался. Еда была однообразной – рыба разных видов, рис и овощи. Информацию подробную я дал, и на следующий день после захвата самолёта меня снова пригласили к главе.

– Вот твои деньги, – положил тот на столешницу пачку банкнот, которые я тут же убрал в карман. – Ты был прав насчёт золота. На аэродром соваться мои люди не рискнули, взяли их на дороге. Всё чисто прошло. Говори насчёт станка.

– За него попрошу пять тысяч.

– Я и так в плюсе. Хорошо.

– Тогда деньги сейчас и отпускаете меня, я покидаю Корею и не хочу сюда возвращаться.

– Согласен.

– Его повезут через месяц, на самолете «Бичкрафт» с военного аэродрома.

Я подробно описал, что и откуда повезут. Глава записывал мои слова, после чего отсчитал деньги, достав их из сейфа, протянул мне, пересчитывать я не стал, чем явно произвёл на главу хорошее впечатление, и меня выпустили из здания казино, где этот глава и находился. Однако то, что слежка имеется, я приметил, когда направился на рынок. Я всё ещё ходил в обносках. Да, постирал, высушил, но обносками они от этого быть не перестали, только чистыми, и всё. Я знал, что покупать, сменил одежду, простые брюки, рубаху, крепкий ремень, неплохие туфли, нательное бельё. Сразу переоделся, а свою одежду и котомку продал. В этот раз не на нож поменял, а на широкополую шляпу, что подходила к одежде. Купил японский военный вещмешок и обычную, но новую котомку. Приобрёл мыло, полотенце, зубную щётку и пасту, зеркальце и расчёску. В будущем пригодится. В общем, привычный набор. Съестное. Всё те же банки с тушёнкой и рыбой, сухари и галеты, риса пару кило. Из утвари взял только японскую армейскую фляжку, охотничий нож, большую кружку и ложку. Специй и соли также приобрёл. Стопку лепёшек взял и вяленого мяса.

Вот так загрузившись, посетил китайскую пельменную, где хорошо поел, и сбежал от наблюдения через заднюю дверь общепита, скрывшись в улицах. Едва успел спрятаться в щель между домами, как пробежало трое с пистолетами в руках. Похоже, убрать меня хотели, как свидетеля. Вполне понятно, я бы так же поступил. Темнеть начало, так что я отправился в порт, где нашёл как раз отходящую джонку, их в порту больше сотни было, и, купив место в матросском кубрике, забросил вещи в общую кучу, тут под потолком сетка висела для багажа, а сам устроился в гамаке и, покачиваясь, уснул. Джонка уже выходила из порта.

Плавание заняло больше двух суток, а всё из-за небольшого шторма и часто дующего встречного ветра, однако всё же добрались до Фукуоки. Там я сошёл в порту, дав взятку таможеннику, и отправился в таможенную службу, где получил временный документ и разрешение находиться в Японии в течение трёх месяцев.

Задерживаться я не стал, сменил азиатские одеяния на вполне пристойные европейские одежды, старую одежду продал в магазин китайцев, что торговали подобным товаром. Там же и закупался. И трость, о да, моя трость, её я купил. Так вот, задерживаться не стал, а купил билет на канадский сухогруз, что грузился рисом и готовился отплыть в Ванкувер. Отходил он только через два дня, поэтому я просто гулял по городу. Ну и в день отбытия прибыл на борт, мои японские документы вполне подходили для покупки билета, и вселился в одноместную каюту. Небольшую, второго класса, но вполне комфортабельную. Гальюн в конце коридора, там же душевая, но раковина была в каюте. Большую часть пути я просто гулял по палубе, а в каюте, используя это тесное помещение, отрабатывал удары в замкнутом пространстве и тренировался. По четыре раза в день по часу. Прогулки по палубе в это время не входили. Я лишь четыре раза прогулки пропускал, когда шквальный дождь шёл. А так полтора месяца, и показались берега Канады. Судно было не особо ходким, но надёжным и очень мореходным, держалось в двух штормах, что мы пережили вполне достойно.

В порт мы вошли через сутки, там ещё пролив потребовалось пройти, поэтому, как на якорь вставали я не видел, ночью спал.

Надо отдать должное капитану, прежде чем утром отправить нас на берег, для этого были наготове две судовые шлюпки, он велел накормить нас завтраком. Можно сказать, последняя услуга от команды. На этом всё, вещи у меня уже собраны были, так что покинул борт судна с другими пассажирами, в первом рейсе. На берегу нас отправили в здание таможенной службы на регистрацию. Когда подошла моя очередь, таможенник, рассматривая иероглифы, спросил:

– Где паспорт?

– Мне пятнадцать, ещё не выдают.

Тот молча поставил штамп, и всё на этом, я вышел из здания, держа в руках картонный листок памятки, где написано, что можно, а что нет, он был на английском, мы на нём и общались, и направился прочь от порта. Я уже выяснил, в городе была железная дорога, но куда она идёт? Меня интересовала граница Канады и США. Именно туда я и хотел отправиться. Сняв номер в гостинице, я пошёл в ресторанчик и там пообщался с персоналом. Английский тут повсеместно звучал, хотя слышал и французский. Его я в одну из реинкарнаций изучал, говорил плохо, читал тоже, но понимал хорошо. Оказалось, граница между государствами совсем близко от города. Рукой подать. А до Сиэтла, уже американского города штата Вашингтон, от Ванкувера всего сто сорок миль. Чуть больше двухсот километров, если на наши пересчитать. Подумав, я отправился по магазинам. Туристские тоже есть, но в основном ориентированы на морской туризм, удочки, спиннинги и всё такое. Даже надувные лодки продают. Я нашёл нормальный товар, в магазине имелось всё для походов. Приобрёл специальный велосипед – редкая модель для туризма, с двумя багажниками, спереди и сзади, – туристскую одежду по размеру, фактически детская получается, обувь тоже, высокие ботинки на шнуровке, куртка утеплённая. Лето-то заканчивается. Купил рюкзак, палатку, одеяло, котелок и всё, что необходимо для жизни на природе. Леску и всё необходимое для рыбалки тоже приобрёл. Отлично закупился.

Все покупки я отнёс, или точнее укатил на велосипеде в гостиницу, подняв в номер. Велосипед собран был и готов к использованию. И стал укладывать всё в рюкзак. Отправиться дальше я планировал завтра. А вообще к границе шла дорога на Сиэтл, и там стоял пропускной пункт, но пересекать его я не собирался, перейду границу незаконно. Моя цель – убийство президента США до начала войны в Корее, и я решил выполнить свой долг честного человека. Пусть это лишь пешка в руках банкиров, но начну с него, а закончу ими. Так что на территории США я буду находиться незаконно, и законы их соблюдать тоже не собирался. А закончив сборы, направился в магазины, припасы купить. И сейчас же, закупив солидный запас, тут бобы были и картошка, вернулся в номер. Окончательно закончив сборы, пересчитал наличные, со всеми тратами у меня осталось пять тысяч четыреста двадцать два доллара с центами. Самая большая трата – билет на грузопассажирское судно. В общем, сумма у меня на руках очень солидная. В Америке на эти деньги могу купить автомобиль представительского класса или два менее престижных. Новеньких с завода. А закончив всё складывать, отправился гулять, так до вечера и гулял, в ресторанчике поужинал и, ещё погуляв, отправился спать. Все достопримечательности я успел посмотреть. Ранее в этом городе бывать мне не доводилось.

Утром выписавшись из гостиницы, сообщив, что решил посмотреть дикие красоты Канады, мол, на дикой природе поживу, оседлал велосипед и покинул город по дороге, что вела в сторону Атлантического побережья, то есть в глубь Канады. Двигался вдоль железнодорожного полотна. На выезде полицейский, что стоял у машины, проводил меня долгим взглядом. А отъехав подальше, я свернул и по лесам перебрался ближе к дороге, что вела в сторону границы с США. Двигался недолго, нашёл подходящее место для днёвки, ручей рядом, поставил палатку, разогрел обед и вскоре уснул в палатке. Ночь – вот моё время. Самое то.

Как ни странно, но поездка по диким краям Канады мне понравилась. Ну почти диким. Однажды медведя, что ловил в реке рыбу, видел. Метрах в тридцати от меня дело было. Я там же лосося выловил и сготовил на ужин. Неделю катил, не торопясь. По дороге и ночами, чтобы не было свидетелей. Было такое, видел свет фар, уходил с трассы, давал проехать и возвращался. Границу пересёк без проблем. Видел вдали приграничный пункт, там машины останавливались, печати, как я понял, ставили, но я обошёл стороной и, вернувшись на трассу, так и катил, пока не увидел в очередную ночь огни Сиэтла. В этот раз на днёвку я встал с довольным видом. Добрался.

Улёгся в полночь, поэтому встал ближе к девяти утра. Приготовил завтрак, припасы ещё были, поел, спрятал в лесу вещи, рюкзак, тюк палатки и вещмешок с котомкой и, собравшись, покатил к городу. А прямо открыто. К обеду был в городе. Покатался, не особо привлекая внимание, азиатов немного, но всё же были, в основном японцы, вот они на меня более внимательно смотрели, сразу опознав во мне корейца. Это для европейцев мы на одно лицо. Я прикупил припасов, приобрёл карту Америки, всех штатов, и, пообщавшись с местными, узнал, что у Сиэтла аж два аэродрома, военный и гражданский. Последний только недавно открыли, и теперь в городе имеются постоянные пассажирские авиалинии. А вот у другого местного жителя удалось выяснить о третьем аэродроме – частном, где держали свои машины местные любители авиационной техники. Да, там располагался авиаклуб.

Вернувшись к месту стоянки, я достал спрятанные вещи, снова поставил палатку и устроился на ночь. В этот раз спать буду ночью. Насчёт самолётов я думал и пока отложил эту идею. В принципе, она хороша, смогу быстро перемещаться, но есть минусы, угнанный самолёт будут искать, и с топливом проблемы. Есть ещё один транспорт, вполне подходящий и неприметный, хотя и не такой скоростной. Автомобиль. США уже имеет отличные дороги, и можно проехать с одной стороны континента до другой, главное – иметь подходящую и надёжную машину. Ну и документы, если полиция остановит, что тоже вполне возможно. Правда, тут их выдают в шестнадцать лет, так что буду изображать шестнадцатилетнего. Вот только где достать подобные права? К японцам обращаться смысла нет, ещё и сдадут копам. Мафия может помочь. Надо подумать. Насчёт машины, видел площадку, где продают подержанные авто, там можно подобрать подходящую. Кстати, там же видел пару автобусов, переделанных в дома на колёсах. По деньгам потяну, только на черта? Мне машины хватит, а спать в палатке и мыться в ручье вполне смогу. Я привык, и мне нравится жить на природе.

Следующие два дня я посещал Сиэтл, в этот раз не в туристской, а обычной лёгкой, летней, европейской одежде. Бродил по магазинам, изучал город, обедал в кафе, искал возможность достать документы. Я предпочитаю подстраховываться от случайностей. Я не нашёл мафию, видимо прячется хорошо, или плохо искал, но благодаря помощи говорливого бармена вышел на чиновника, что занимался оформлением документов на беженцев. Именно беженцев, а не эмигрантов. За каких-то пятьсот долларов у меня на руках оказались полные документы гражданина США, даже не соискателя. Записали как китайца с Тайваня. Водительское удостоверение тоже выдали. Спросили, умею ли я водить, ответил – да, мне вручили справочник по ПДД и выдали права. Вот и всё. Так что, покинув нужный департамент, я прошёлся до стоянки подержанных машин. Ко мне уже спешил продавец, широко и радостно улыбаясь, как будто выиграл в лотерею миллион.

– Что-то интересует, или посмотреть? – спросил тот с ходу.

– Интересует. Хочу машину купить. Ехать далеко. К родственникам, потом обратно в Сиэтл. Тысяч десять миль проехать нужно. Поэтому машина требуется надёжная, чтобы не подвела.

Продавец на минуту завис, явно перебирая мысленно подходящие машины. Кстати, несколько машин на его площадке имели армейскую раскраску.

– Дом на колёсах? – наконец спросил тот с надеждой.

– Нет. Универсал желательно, чтобы, если что случится, в машине можно было переночевать.

– Хм, есть у меня подходящие машины. Например, «Шевроле Субурбан», третье поколение, большой салон. Прошлого года выпуска машина. За две тысячи отдам.

– Посмотреть надо. Да и цена не радует.

– Можете поторговаться, – широко улыбнулся тот.

Осмотрев «Субурбан», отказался от этого дорожного монстра. Поэтому, осмотревшись, решил сам побродить по площадке, вдруг что понравится? И действительно: приметил одну прелесть. Форд-пикап в жёлтой раскраске. Кабина большая, поэтому я сразу окрестил его «мордатенький». Хотя «головастик» больше бы подошло. Машина явно свежая. В кабине полноразмерный диван, я на нём улягусь и ноги вытяну, не касаясь дверей макушкой и ногами. Подозвав продавца, тот рядом ошивался, попросил описать характеристики машины. Оказалось, первый «F-Series Truck» – более известный как «Ford Bonus-Built» – был представлен в тысяча девятьсот сорок восьмом году. На тот период пикап серии F имел современный дизайн с цельным лобовым стеклом и интегрированными фарами. Опционально для этой серии были доступны плунжерный стеклоомыватель, солнцезащитный козырек, освещение салона. Для грузовичка была также доступна опция по обвесу дополнительным хромом с двумя хромированными рогами на бампере. Грузоподъёмность – тонна. Имеется чехол, чтобы закрывать кузов. Чехол идёт в подарок при покупке машины. Я её всю облазил, на спидометре всего триста миль накатано, может, и скрутили, но судя по ходовой, машина и не побегала особо. Мне её загнали в смотровую яму, в сервис при площадке подержанных машин, и там мастер сообщил, что машину сам проверял, отличная, продала вдова фермера после того, как тот упал с коня и сломал себе шею. Мы долго торговались с хозяином площадки, он и выступал тут за продавца, и всё же ударили по рукам. Продал тот мне пикап за тысячу семьсот восемьдесят шесть долларов. Но вместе с чехлом для кузова, бонусом подарит шесть канистр для бензина, полный набор инструментов и насос, и оформит машину на меня. С последним проблем нет, видимо связи в полиции имел. Так что машину отогнали к полицейским, и уже через час оформление было закончено. Я и номера получил. Машину отогнал в сервис, где механик подготовит её к долгой дороге, он же номера прикрутит. Страховку на машину я тоже оформил. Мастер сказал, что могу забрать машину завтра часов в десять, так что, сев на велосипед, я покатил к своему лагерю и устроился на ночь. Снимать номер в одной из гостиниц Сиэтла я и не думал – природа, мне она тут нравилась. Чувствовал себя как в нашей тайге на Урале. Бывать мне там доводилось. Да и служить тоже.

На следующее утро, оставив все вещи в лагере – светить ими в городе не хотел, – поехал в город. Там заехал в сервис и принял машину. Мне всё проверили, бак полный, масло тоже в норме, даже воду в стеклоомыватель залили. Ну и все шесть канистр залиты под пробку бензином. Стоят в кузове, закрытом чехлом. Я всё проверил, по квитанции восемнадцать долларов за обслуживание и дополнительно десять за допуслуги и бензин, но я уплатил тридцать. Сев в машину, ещё раз попробовал её на ходу, а то только от полицейского участка обратно перегонял, и покатил к заранее присмотренному магазину. Он был туристский. Там я купил ведро и летний душ – сунешь шланг в ведро с водой, качаешь ногой как насосом, и вода из лейки течёт на тебя. Вполне удобно. Также банное полотенце и халат, купил складной стол и два стула для выезда на природу. Потом продуктов набрал, канистру воды, в некоторых местах буду проезжать, где с этим проблемы, приобрёл шланг и воронку. После этого, покинув город, добрался до лагеря. Машина по бездорожью пёрла только так. Там снял с кузова велосипед, между прочим этот кузов не такой и большой. Разместил вещи, сверху велосипед, закрыл всё чехлом и завязал специальным страховочным шнуром.

После этого, выехав на дорогу, объехал Сиэтл по объездной дороге, карту автодорог Северной Америки я уже купил, и поехал прочь от города. Задерживаться я не собирался. И так отлично подготовился. Теперь стоит подумать, где достать оружие, настоящую армейскую винтовку со снайперским прицелом. Везти её из Кореи я посчитал делом опасным. Тут найду. А дороги действительно неплохи, мой пикап пёр только так. Как я отмечал, каждые пятьдесят миль стояли автозаправки. Часто встречаются придорожные мотели и закусочные, но не останавливался, только у заправок. К вечеру я заправил полный бак, пока не трогая канистры. Машинка мощная, рвёт с места, но и прожорливая. Пиндосы на топливе вообще не экономят. Два дня катил, дважды заночевав в живописных местах, пока не добрался до Сан-Франциско. Мне нужно оружие, а тут, надеюсь, формируются конвои в Корею, так что я был уверен, что всё необходимое добуду. В Сиэтле в порту ничего подобного не грузили, войны с Кореей пока же нет, тем более там я светиться не хотел, а тут меня никто не знает.

Обустроился я за городом и стал изучать Сан-Франциско и его небольшой порт. Только мощная железнодорожная станция позволила доставлять сюда грузы и в будущем формировать морские конвои. При изучении города моё внимание привлекла стоянка грузовых автоприцепов. Нашёлся и небольшой одноосный и вполне длинный, два метра, где велосипед легко встанет, что мне понравилось. Да и другого груза я планирую порядочно. Прицеп имел дуги и тент, мог подключаться к приборам машины, стоп-сигналы и поворотники. Я уточнил у продавцов: да, они ставят фаркопы на машины и проводят электрику. Так что машину я разгрузил в лагере и перегнал её в сервис у торговой площадки. Там приступили к работе, прицеп я уже купил, как и фаркоп, за работу заплачу позже, когда принимать буду, а сам больше в порту тусовался. Вечером машину с прицепом – документы я на него оформил – отогнал в лагерь, проверил, велосипед как в гараже находился, так что отличное приобретение, тут я и планировал перевозить добытое вооружение. Теперь по нему. В порту грузили на три судна авиацию в ящиках, устаревшие танки и бронетранспортёры, другое вооружение, вот сержанта из части, что это обеспечивали, я и выкрал и по-жёсткому допросил. Тот и описал, где что находится. В порту неразбериха, так что выкрасть всё что нужно вполне возможно. Да и торговали там оружием сами солдаты, но так, чтобы патруль не прихватил на горячем. Ха, а говорили, Америка не готовилась к войне в Корее, вон сколько устаревшего и списанного вооружения готовят южно-корейцам передать.

Этой же ночью я угнал армейский грузовик, явно тяжелогружёный. Тот остановился на перекрёстке, я видел, спереди был, что кроме водителя никого в кабине не было, так что подошёл, он пропускал колонну бронетранспортёров, незаметно для свидетелей спокойно встал на подножку со стороны пассажира и сел в кабину, и вбил нож в бок солдата. Водителя я сбросил на пол, перебрался на его место, дорога как раз освободилась, и повернул влево, а не направо, как хотел водитель. Выехав из города, благополучно избежав патрулей, отогнал в неприметное место на побережье, довольно далеко от моего лагеря, и стал осматривать трофеи. В кабине в держателе стандартный карабин «М-1», подсумка у солдата не было, нашёл за спинкой. Не на войне же. А вот в кузове меня ожидало разочарование: только тяжёлое вооружение. Крупнокалиберные пулемёты, патроны к ним, и «супербазука» в ящике. Правда, к ней всего двадцать выстрелов было. Я бы предпочёл безоткатное орудие, в прошлой реинкарнации мне такое попалось трофеем, неплохая штука, пострелял, пока выстрелы не закончились, но и эта «базука» ничего.

Брать я решил один пулемёт «Браунинг М-2», два боекомплекта для него, эту «супербазуку», всё равно она тут одна, и все выстрелы для неё. А при разгрузке, когда до кабины добрался, обнаружил тут обычные ручные гранаты. Причём устаревшее вооружение, на наши Ф-1 похожи. Два ящика, для растяжек пойдут. Их тоже снял. Всё разгрузил на берегу, убрав в кусты, нарубил ветки и замаскировал. А грузовик, закрыв борт и задний тент, отогнал обратно в город и подъехал к пирсам. Несмотря на ночь, там погрузка не завершилась. Огромные горы снаряжения и ящиков громоздились. Вот у ящиков со снарядами я грузовик и поставил, воспользовался тем, что часовой с другой стороны ходил. Пробил ножом дно бензобака, топливо ручьём потекло, и стал спешно уходить. А в кабине разгоралось пламя. На месте водителя как будто спал водитель. Паника поднялась сразу, в темноте освещённую огнём кабину рассмотрели быстро, но сделать ничего не успели, полыхнуло. А я уже убегал со всех ног. Вот-вот рассветёт, мне до своего лагеря добежать нужно, а это километров семь. Ладно, велосипед в городе, укрыт в одном месте. Заберу его, и к себе. А вооружение потом приберу, когда всё успокоится. Американцы такие наглые, потому что крупных войн на их землях не проходило, я не говорю про войну за независимость или свободу чернокожих, это их внутренние дела, а вот настоящих битв не было. Оттого они такие наглые. Надо бы исправить это дело. Ударить по верхушке.

Надо сказать, происшествие в порту вызвало огромные слухи. В газетах чего только не писали, столько разных предположений… Однако два основных имелись. Пресса придерживается версии теракта, а вот армейские же следователи… Когда пожары в порту и городе стихли и снаряды перестали разлетаться – между прочим, сгорело множество военного снаряжения, танков, самолётов, один транспорт, что стоял под загрузкой, погибло больше сотни человек в порту и вдвое меньше в городе. От разрывов снарядов пострадали. Так вот, армейские следователи считали, что это несчастный случай, водитель закурил и уснул, папироса упала и начала тлеть. От грузовика почти ничего не осталось, но очевидцы видели спавшего на руле водителя при всполохах огня в кабине. Правительству явно не хотелось раздувать шумиху, раз некурящего солдата, а в карманах у него я не обнаружил сигарет, объявили курящим.

В общем, официальная версия – несчастный случай при нарушении техники безопасности одним из военнослужащих. Сразу были написаны новые дополнительные инструкции, и вроде как дело было закрыто, но я приметил, что городе работают разные команды, видимо ФБР, копов стало больше. Сам я три дня в пригороде прожил, обо мне знали, приезжали копы, документы проверяли, вещи осмотрели, ордер от судьи, разрешающий это, предъявили, так что я спокойно дал им порыться в вещах, ничего не нашли интересного и укатили. И вот прошло три дня, я собрался ранним утром и направился к схрону. Ящики я не брал, вооружение в брезент замотано было, именно так и погрузил в прицеп. Туда оружие в брезенте, а ящики с гранатами, выстрелами к «базуке» и с патронами для «Браунинга» – в кузов «мордатого». Потом сверху свои вещи нагрузил в кузов и прицеп. Велосипед поставил последним, тот будет изрядно мешать при досмотре. А карабин водителя грузовика убрал за спинку пикапа в кабине, патроны и подсумки туда же, ну и сумку с пятью гарантами, которые я достал из ящика и снарядил. Наконец всё закрыл, ящики разобрал, вырыл лопаткой канаву и зарыл их в песке, большую яму так копать не пришлось, вполне хватило присыпать. Дальше покинул берега и, вернувшись на дорогу, покатил в глубь континента. Дорога спокойная, а вот музыки не хватало, но радиоприёмник я поставить не успел, хотя это возможно, в США почти сотня моделей разных радиоприёмников в продаже были, а то я меломан, с удовольствием бы послушал, даже местную музыку. Ничего, в пути в каком-либо сервисе поставлю, пикап этим нужным прибором оснащён не был.

Меня обогнал в пути автобус, полный пассажиров, но это местные перевозки, если далеко, то американцы пользовались железной дорогой. Сейчас её уже не видел, шоссе в сторону ушло, но двигались мы в одну сторону. Я особо не гнал, да и сложно это с прицепом, ехал километров семьдесят в час. Так двигаясь, приметил перекрёсток и как на дорогу выходит дама со второстепенной дороги, с сумкой и в белой широкополой шляпе, там чуть дальше остановка была, видимо на автобус не успела, поэтому, увидев меня, подняла руку, останавливая. Подумал, – фигурка у женщины отличная, что показывает облегающая блузка и юбка-колокольчиком. Поначалу мне девушкой показалась, фигурка подтянутая, но когда ближе подъехал, понял, что ей чуть за тридцать, хотя для меня всё равно девчонкой оставалась. Она заглянула в окно и спросила:

– Вы куда едете? Мне в Денвер нужно.

Как посмотрела, мне не понравилось. Вообще американцы ещё те расисты, у них все, кто не американец и не европеец, люди второго или даже третьего сорта, вроде негров или азиатов. А судя по взгляду дамочки, я где-то в районе четвёртого плаваю. Работать таким разрешают, но общаться – фу-у. То ли дело мне Аргентина нравилась, где расизма нет совсем, она стала моей любимой страной, поэтому я планировал, закончив здесь, перебраться в эту страну и спокойно там жить. Яхту приобрету, я постепенно становился человеком, который любил и желал жить хорошо, иметь большой дом, автомобиль и яхту, счёт в банке, чтобы не зависеть от финансовых обстоятельств и путешествовать, желательно с женой. Поэтому взгляд, коим она наградила, мне не понравился. Я решил действовать, тем более она колебалась, не хотела ехать в кабине с человеком второго-третьего-четвёртого сорта, проще другую машину остановить с правильным американцем.

– Денвер проезжаю, – подтвердил я. – Готов подвезти, если плата будет натурой.

– Это как? – не поняла та.

– Вы со мной будете расплачиваться в постели.

– Да как ты смеешь?! – возмутилась та, от гнева глаза её заметали молнии.

– Готов весь путь оплачивать наш номер и ваше питание в кафе.

Надо сказать, американцы не только трудолюбивые, но и практичные. Доехать бесплатно, пусть и с азиатом, хотя придётся ноги раздвигать? Задумалась и, подумав, сказала:

– И двадцать долларов каждый день.

Та не поняла, что она сама себя этим оскорбила, выставляя по сути проституткой. Хотя ею явно не была, больше похоже на домохозяйку.

– Хорошо.

Та представилась Люси, я принял багаж, убрав в прицеп, кузов занят, и мы поехали дальше. Моя рука гладила её коленку, что ту нервировало, видимо сомневалась, что согласилась. А когда мы свернули с дороги, та с паникой поинтересовалась:

– Куда мы едем?

– Я хочу получить оплату, – был мой ответ, и, достав банкноту в двадцать долларов, протянул той.

У Люси сработал хватательный рефлекс, она убрала деньги в маленькую сумочку и только потом сообразила, свела ноги и сидела так, пока мы не остановились под деревом, в тени. Развернул её к себе – ох и напряжена была! – впился в ярко накрашенные губы и параллельно начал ласкать одной рукой. Дальше под её охи и ахи я поимел Люси.

– Помыться хочешь? – спросил я, когда слез с пассажирки.

– А есть? – удивилась та.

– У меня всё есть.

Открыв чехол кузова, я достал ведро и канистру с водой, налил и расстелил резиновый коврик, куда положил летний душ. Та, ничуть не стесняясь, что её видно со всех сторон, включая меня, встала на коврик, и я начал качать, а та мыться и, извиняйте за подробность, подмываться. В этом я ей активно помогал, заодно лапая. Та была не против, всё походило на игру, ничуть меня не стесняясь при том, да и меня окатила, я тоже стоял рядом обнажённый, и та меня лапать начала под видом мытья. Наигравшись – вода в ведре закончилась, – мы вытерлись полотенцем. После чего стали одеваться. Я собрал вещи, мы сели в машину и, вернувшись на дорогу, покатили дальше. Мы и пяти миль не проехали, как наткнулись на армейский пункт досмотра, там же и полицейские были. Нас даже не остановили, видимо подозрительными мы не казались, а вот пару машин осматривали. Я понимал, что причиной, почему мой пикап особо не привлёк внимания, была пассажирка.

Мы пообедали в закусочной, я выбрал то, что вполне питательно, суп мясной и яичницу на второе. Она заказала немало, я же плачу. Вечером за полчаса до наступления темноты мы свернули к придорожному мотелю. Рядом стояла заправка. Я сначала заправился, полный бак и одну канистру, потом поехал к парковке мотеля. Дальше сам сходил к портье и оплатил ночь в номере с большой кроватью, кондиционером и холодильником. Душ обязательно. Таких номеров было всего три, они дорогие, свободны, так что, получив ключ, провёл попутчицу в номер и, пока та принимала душ, осмотрел машину, запер и, раздевшись, скользнул к ней.

Честно сказать, я бы предпочёл замедлить путь, мне нравилось такое путешествие, но Люси торопилась, ей нужно в Денвер. Вообще, она замужем, но её муж – офицер, и служит тот… в Корее. Советником. В ближайшее время возвращения его можно не ждать, так что она была вполне ненасытная в сексе и на следы на теле не обращала внимания. Сойдёт всё. А в Денвер ехала забрать дочку, у неё с мужем был ребёнок, гостила у свекрови, матери мужа. Лето заканчивается, скоро в школу, дочка как раз в первый класс идёт, каникулы к концу подходят. Вот так и доехали мы до Денвера на четвёртый день. Я подвёз Люси к нужной улице, дом, где проживала свекровь, находился за поворотом перекрёстка. Люси меня жадно поцеловала и, забрав вещи, ушла, а я покатил к выезду из города. Кстати, деньги Люси каждый день брала не смущаясь, стоила мне примерно сто долларов, но и отрабатывала их вполне трудолюбиво и охотно. Думаю, теперь к азиатам та будет относиться совсем по-другому. Надеюсь, на негров смотреть не будет, иначе, я так понимаю, разочаруется и в европейцах, и в азиатах. Негры в сексе реально неутомимые. Это я по слухам знал.

Покинув город, я въехал на заправку, последние мили мы гнали и было не до заправок, три канистры пусты, хотя полбака ещё было. Я слил из четвертой бензин в бак и залил в четыре свежего горючего. А на водонапорной колонке залил две канистры для технической воды свежей водой. В дороге быстро расходуются, по Люси знаю. И вот Денвер остался за спиной, спидометр накручивает новые мили, а я поглядываю на нередких автостопщиков, что голосуют на обочине. Путешествовать с Люси мне понравилось, да и вообще женщина под боком – это, оказывается, здорово. Именно поэтому моё внимание и привлекали автостопщики, но всё не то. Проехав ещё две мили, я приметил двух девушек, около двадцати на вид, в юбочках, белых рубашечках, ножки ровненькие и загорелые, белокурые, светленькие, как будто сёстры. Голосуют. Где-то я их видел, но никак не вспомню. Прикинув, мысленно пожал плечами и стал притормаживать, сворачивая к ним, чувствуя, как прицеп поддаёт сзади. Почему бы и нет? Попытка не пытка, как говорил один литовец, избивая меня в тюрьме в первой жизни. Меня, похоже, узнали, стали переглядываться со значительными взглядами, а когда я остановился, чтобы они могли заглянуть ко мне через открытое окно со стороны пассажира, я их вспомнил. Мы с Люси все ночи проводили в номерах мотелей, да шумно, похоже, она специально как мартовская кошка орала. А утром во время завтрака в кафешках на неё многие из женщин с завистью смотрели, на меня задумчиво, мужчины презрительно на обоих. Пожилые недовольны, что им спать не давали. И вот вчера утром и этих девчат в кафе мотеля я видел. Скорее всего, на другой машине доехали. И они меня узнали.

– Привет, – улыбнулась одна, заглянув ко мне и демонстрируя через вырез рубахи грудки, что ничем не сдержаны. Восхитительный вид.

– Привет, – кивнул я, с интересом изучая, мой взгляд она заметила и довольно улыбнулась.

– Мы в Атланту едем. Подбросишь хотя бы часть дороги?

– Легко, но у меня есть своя такса. Натурой.

– Это как? – заинтересовались обе.

– Вы расплачиваетесь своими телами.

– Та женщина, что с тобой раньше была, она?..

– Эта пассажирка уже сошла, и очень сожалела, что дорога так коротка была.

– Мы согласны! – хором сообщили они, даже не дав сказать фразу об оплате.

– Я еду мимо Атланты, так что довезу сразу до города.

– Это просто отлично, – заулыбались девчата. – У нас уроки начинаются через шесть дней. Успеем? Мы в колледже учимся.

– Успеем, – сказал я, съедая их взглядом.

Я вышел из машины и убрал их вещи, чемоданчик и две дорожные сумки в прицеп, при себе они небольшие сумочки оставили. Сели, в кабине для нас троих худосочных места хватало, так что покатили дальше, а моя рука двигалась по бедру сидевшей вплотную одной из пассажирок. Чему та не возражала. Да она без белья?! Пришлось сворачивать с дороги и брать плату натурой. С обеих. По одному разу, но меня на двоих хватило, они были в восторге от дорожного душа, сервис, и мы покатили дальше.

Конечно, в Атланту мне не нужно, мой путь к Вашингтону лежал, но не подвезти таких девчат безотказных – это грех. Так что мы въехали в Атланту и подкатили к общежитию колледжа, как раз за час до наступления уроков. Девчонки быстро похватали вещи и, помахав руками, убежали. Так что, покинув улицу с этим учебным заведением, я покатил в сторону ближайшего сервиса. Нужно машину посмотреть, та немало накрутила по дорогам разных штатов, да автоприёмник поставить. Снял номер, куда перенёс все вещи из кузова, прицеп оставил на парковке и доехал до сервиса. Там уже были клиенты, пришлось подождать, этот сервис как раз по фермерским машинам и работал, пикапам в том числе. Наконец и мою машину на смотровую яму загнали. Два часа, но нашли, чего так гремит снизу, разболталось крепление глушителя. И это искали два часа? Пока автоэлектрик работал, ставил радиоприёмник и динамик на приборную панель, там ещё отверстия прорезать нужно, заодно другой мастер воду в радиатор подлил, масло проверил, тоже чуть долил, остальное посмотрел, колёса чуть подкачал. В общем, за работу двадцатку долларов взяли, плюс сам приёмник сто двадцать долларов со всеми аксессуарами. Дорогой тут сервис. Антенна теперь стояла, радио проверено, уверенно ловит. К вечеру вернув машину на парковку мотеля, я переночевал в номере и, загрузившись, утром покатил к Вашингтону, слушая музыку. И на дороге стояла девушка, голосуя. Сумочка на плече, саквояж под ногами, на голове светлая широкополая шляпа. Видно, что не бедствует. Всё хорошо, кроме того, что она была негритянкой. Вьющиеся волосы, миловидное смуглое лицо, видимо в предках европейцы затесались, та не была той копией горилл с большими носами, некрасивыми фигурами, а вполне ничего. Взгляд притягивала.

Решив рискнуть, я притормозил рядом и поинтересовался, куда едет. Не знаю, повезло ли, но ехала та в Вашингтон. Кстати, обе девчонки, которых я недавно высадил, были местными, рядом с Атлантой их семьи проживали, а в Сан-Франциско на каникулы отдыхать ездили. Автостопом туда и обратно.

– Беру натурой, – сказал я. – Оплата телом.

Та разозлилась, крылья носа вздулись, обругала меня, сообщив, что она не такая. В общем, отказалась та со мной ехать, а жаль, я бы не прочь попробовать негритянку. Стыдно признаться, но таких женщин у меня ни разу не было, а тут уж больно экземпляр попался восхитительный, что невольное возбуждение вызывал. Фигурка действительно само совершенство.

– Ладно, садись, – пошутил я.

Та на меня задумчиво покосилась, посмотрела на пустое шоссе и всё же села. Саквояж под ноги поставила, ну и мы покатили. А вообще в США с автостопщиков деньги не принято было брать, оттого это движение имело большую массовость. Моё требование оплаты тут, скажем так, шло поперёк традиций, но в первый раз попутчица Люси зарабатывала телом, а девчата просто секса хотели, так что я и получил согласие, а эта, видимо, правильная. Пока мы катили по шоссе, под негромкое бормотание диктора по радио, я продолжал раздумывать. Как ни странно, простые американцы больше ненависти у меня не вызывали. Вот что секс животворящий делает. А ведь я шесть лет тут прожил, изучая их культуру и менталитет. Но тогда я только шлюхами пользовался, платными женщинами, что особо восторгов у меня не вызывало, а тут с простыми американками разных слоёв общества, и вполне ничего. Причём я даже принял решение, что, уничтожая верхушку правительства и банкиров, что всё оплачивают, постараюсь всё делать так, чтобы простые американцы не пострадали. Они лишь орудие в руках тех, кто сидит наверху. Пока принял решение, но последую ли ему, увидим позже.

Ночью, где-то в полночь, лёжа в кровати номера моей попутчицы, та только что уснула, повернувшись ко мне спиной, простыня сползла с её бедра, открывая восхитительный вид, реклама снаружи подсвечивала через окно, я лежал и размышлял. Нет, пришлось упорство проявить, но всё же в первый же день нашего знакомства сломил сопротивление. Когда мы заселились в номера придорожного мотеля, я купил бутылочку шампанского, фруктов и постучался в номер. Она открывать не стала, спросила, кто беспокоит, вот и ответил ей, что это я, с шампанским и фруктами. Минут десять пришлось ждать, но всё же открыла и впустила.

Утром она изображала недотрогу, но завалить её на кровать и взять своё я смог. После этого, одевшись и сдав номера, позавтракали и покатили дальше. Следующим днем мы въехали в Вашингтон, и она сошла на нужной улице, перед этим, заметно поколебавшись, подарила мне долгий прощальный поцелуй. Это первые такие её проявления чувств на людях. Да и в номере очень старательно себя сдерживала от криков, хотя иногда прорывались. Глядя, как её попка крутит восьмёрки, пока Мари уходила, я вздохнул и покатил дальше. Нужно найти место для жилья, можно будет вести разведку. Я переехал на окраину города, а вообще Вашингтон охранялся довольно неплохо, я часто видел полицейских на улицах и их патрульные машины. Номера моего пикапа, конечно, привлекали внимание, но не останавливали. А на окраине рядом со стоянкой для автодомов были кемпинги. Дома, построенные из щитов, можно сказать, летние домики. Как жить в них зимой, я не представлял, обогрева в них не было. А ведь зима в этих широтах со снегом, холодная.

Найдя администратора, что сдавал эти дома, осмотрел несколько. Те, что двух- или трёхквартирные, я даже не рассматривал, мне понравился одноэтажный коттедж, три комнаты – это спальня, гостиная с залом совмещённые и кухня со столовой. Отдельное помещение санузла. Ванной не было, только душевая. У дома навес, где машину и прицеп можно поставить, оба по размеру войдут. Дальше он меня оформил, оплатил я за месяц, плюс коммунальные услуги. Отцепив прицеп, поставил его под навесом, ключи от коттеджа на руках были, и мы с этим администратором, или менеджером, покатили к площадке, где стояли склады. Их можно как гаражи использовать. Я решил такой склад арендовать, размеры разные были, подобрав подходящий, довольно кивнул. Прицеп войдёт. В общем, склад тоже арендовал, он номерной, получив за это ключи от менеджера. Ещё имелась услуга по найму горничной, я оформил её и за месяц вперёд оплатил, теперь дважды в неделю в десять часов дня та будет приходить и убираться в коттедже. Ключ у горничной будет, посещать станет, когда меня не будет.

Дальше менеджер ушёл довольный, клиент ещё один появился, пусть пока на месяц, а я съездил к коттеджу и перегнал прицеп, поставив его в сарай, и часть вещей из кузова там разгрузил, заперев помещение. А так я ему сказал, что ищу работу, возможно жить тут буду. Только вряд ли дальше коттедж снимать, дорогое удовольствие. Насчёт работы я серьёзно собирался её поискать. Причём устроиться хотел в Капитолий – это здание Конгресса США. Хоть уборщиком, но мне нужно там устроиться. Пока убивать президента я не буду, а вот начнётся война в Корее, тогда конечно, ещё и листовки раскидаю, чтобы было понятно, за что. Так убить – он жертвой станет, а за дело – уже есть причина. А Капитолий мне нужен для минирования. Ведь после убийства президента тут же Конгресс будет собран, вот и прихлопну их в одном месте. Что ж, начинаем. Ах да, деньги нужны, и много. Стоит продумать план ограбления одного из банков, что финансируют военную машину США. Или одного из банкиров, что держит кубышку дома. У меня даже есть один такой на примете, откупиться хотел, когда я его в прошлую реинкарнацию ликвидировал. А накопил тот действительно много. Два грузовика потребовалось, чтобы всё вывезти, и моим внукам хватило тех запасов. Почему бы сейчас не повторить? Нужно только подготовиться, машину побольше достать, длинномерный полуприцеп, думаю, самое то тут будет, чтобы за раз всё вывезти. Ну и насчёт работы в Капитолии подумать, прикинуть, как проникнуть. Проверка, думаю, там жесточайшая.

На следующий день я отправился в Капитолий, найдя работников, что за кадры отвечают.

– Значит, хотите у нас работать? – сухим строгим голосом сказала женщина в строгом костюме, что сидела за столом в своём кабинете. Я стоял перед столом. – Почему вы хотите устроиться именно тут?

– Карьеру буду делать.

– Уборщиком? – усмехнулась та.

– Я буду говорить, что работал в Конгрессе в Капитолии, не уточняя кем. Это придаст мне вес, а подтверждение о работе только упрочит мои позиции.

– Хм, дальновидно, – согласилась она и, посмотрев на мои водительские права, добавила: – Что ж, Ромео Ли, я готова вас принять пока стажёром сроком на месяц.

Устроиться уборщиком действительно удалось без особых проблем. Проверку лёгкую прошёл, тут вообще, по сравнению с тем, что в будущем будет, простейшие схемы приёма работников. А ведь это один из символов Америки. Меня закрепили за восточным крылом, остальное в здании не наша тема. Кроме меня тут работало одиннадцать сотрудников, и мы работали каждый день. Кроме воскресенья, это выходной. В этот день по очереди кто-то дежурил в здании. Старшим у нас был старший смены Калкидис, пожилой поляк, он и раздавал задачи по утрам, а позже принимал их, и если есть время, то давал новые. Бывало, из-за массового наплыва посетителей, а сюда и экскурсии водят, приходилось до темноты работать. За это давали надбавки. Я вписался в группу вполне неплохо, показывая трудолюбие и отличное знание подобной работы. Один поживёшь, и не такому научишься. В дежурства меня пока не ставили, но дважды помогал в воскресенья кому-то из уборщиков.

Месяц пролетел как один день, и наконец меня перевели на постоянную работу, сняв стажёрство. За месяц я получил зарплату в размере ста десяти долларов, и это была вполне солидная зарплата. Теперь моя зарплата сто шестьдесят долларов, не считая надбавки за внеурочные работы и премии. Чуть больше двухсот будет выходить. В коттедже я прижился, но всё же к концу аренды присмотрел себе более подходящее жильё. Квартиру брать не стал, машину хранить негде, но небольшой коттедж в районе частных домов, отлично подготовленный к зимнему и летнему времени, меня устроил. Аренда – сто десять долларов. Четыре комнаты, гараж есть, машина войдёт и прицеп тоже. Так что сдал коттедж и склад и перевёз вещи в новый арендованный дом. Я там сразу за полгода аренды уплатил, приобрёл припасов, часть бытовых приборов, и вот стал жить и работать. В выходные гулял, на велосипеде катался, приглядывал за Белым домом. Дни так и шли друг за другом, я освоился в Вашингтоне и решил начать готовиться к экспроприации неправедно нажитого у одного банкира. Он один жил, жена умерла, дети разъехались, своими семьями живут. Точнее, не один, с любовником, но это не важно. Мне они мешали в прошлый раз, значит, ликвидирую всех и в этот.

Так наступил четвёртый месяц моей работы в Капитолии, уже Рождество наступило, война в Корее началась как обычно, но я пока готовился. Например, арендовал фургон и, уехав в субботу, у нас сокращённый день, вернулся в ночь с воскресенья на понедельник. Ездил в Вирджинию, в том штате были склады строительной компании, вот я и позаимствовал там три тонны взрывчатки, пусть строительной, но от этого менее мощной она не стала. Сторож погиб, склады горели и взрывались. Я всегда предпочитал огнём свои махинации скрывать. А машину разгрузил на складе, арендовал его. Причём, как ни торопился с разгрузкой и возвращением фургона, всё равно опоздал на работу. Меня за это премии лишили. Взрывчатка была хороша, шашками, к ней множество проводов и электродетонаторы, но был и обычный бикфордов шнур. По Трумэну, теперешнему президенту, я тоже информации собрал достаточно. Однако пока подготовка шла неспешно, слишком много всё мне одному сделать нужно.

Так вот, через четыре месяца с момента работы в Капитолии я в субботу, сразу после окончания рабочего дня, на машине поехал домой, а не на велосипеде, как обычно. По пути решил заскочить в кафе, быстро поесть, времени мало, мне ещё грузовик-дальномер угнать нужно. В таких делах только угон, а не аренда. А в кафе, где я стал искать свободное место, кафе полное было, обнаружил одиноко сидевшую девушку. Ту самую негритянку, или правильнее называть мулатку? Она сидела в одиночестве, по виду грустила, так что, подойдя, привлёк к себе внимание, поинтересовавшись:

– Можно?

Та, подняв глаза, неожиданно улыбнулась и молча кивнула головой.

– Привет, – садясь, поздоровался я и взмахом руки подозвал официантку. – Давно не виделись. Знаешь, я скучал.

– Привет. Я тоже, – тихим голосом сказала та.

Тут подошла официантка, которая, приняв заказ, отошла, а мы продолжили общение. Мари училась на втором курсе юридического колледжа. В общежитии не жила, мест нет, снимала комнату с подружкой, вдвоём не так и дорого. А подружка замуж выходит, переезжает к парню. А та оплату не потянет, искала, с кем бы договориться о совместном проживании, но пока не нашла.

– Не проблема, переезжай ко мне, – пожал я плечами. – Домик у меня замечательный. Правда, спальня одна, но зато кровать шикарная. Не скрипит, как прошлые.

Та потемнела лицом. Я так понял, она покраснела? Однако от предложения всё же отказалась, а вот адрес взяла, где я живу. Я сразу предупредил, что на эти выходные меня не будет, уезжаю в другой город, подрядился на подработку. В общем, пока я ел, мы пообщались, она не особо спешила. Плюнув, я забрал её, расплатившись за обед за себя и неё, и мы поехали ко мне, где провели восхитительные выходные, разойдясь только утром в понедельник, она на учёбу, а я на работу. Три недели я не мог выкроить время, пока Мари не пригласили на уик-энд к однокурснице. Кстати, Мари в общежитии теперь жила, ей дали место отчисленной студентки. В субботу пораньше, наконец добравшись до дома, переоделся, оставил машину в гараже и, оседлав велосипед, покатил за город, там была крупная стоянка для больших грузовиков, включая дальномеры, а также мотель и кафе с баром. Приметил несколько порожних машин, по ним видно это, дождался, когда к одной подойдёт водитель, вырубил того, так чтобы никто не видел. Потом велосипед в грузовик, водителя в кабину, он мёртв, дело такое, свидетелей я оставлять не хочу.

Устроившись в кабине, я покинул стоянку и, разгоняясь, поехал через Западную Виргинию в Кентукки, там находился роскошный особняк нужного мне банкира. Сработал чисто, подъехал, оставив машину за территорией, пробежался, а приехал я под утро до рассвета в воскресенье, всю ночь гнал, и зачистил дом. Нож имелся. От охраны ещё и пистолеты добыл и дробовик. Охранников на территории четверо было, восемь голов прислуги и сам хозяин, которого я и застал в постели с любовником. Последнего пристрелил, а хозяина, прихватив, повёл в подвалы к хранилищу. Как я и думал, код был другой, не тот, что я помнил. Тот менял их раз в полгода. Пристрелив банкира, я убежал за грузовиком, подогнал к чёрному входу, тут прямой выход из подвала был, и начал на тележке поднимать в кузов ящики и слитки золотые. Картины были. Весь день работал, но машину загрузил. Потом поджёг дом и отправился в ближайший город, где вот уже два месяца как у меня был арендован крупный склад, между прочим под сигнализацией. Поставив там машину, я уже в темноте стал разгружать грузовик. Ничего, разгрузил, поставил склад на охрану, оплачено ещё на полгода, грузовик перегнал за город, бросив там на трассе, и поджёг, а сам на велосипеде покатил к частному аэродрому. Там меня уже ждал двухмоторный самолёт, заранее заказал, назвав ложные данные. Поднял велосипед в салон и почти сразу уснул на диване, пока самолёт поднимался в воздух, благо снегопад наконец закончился и была лётная погода. Сели на частном аэродроме Вашингтона, забрав велосипед, сразу оплатил пилоту работу и покатил домой. Я успел принять душ, собрался и отправился на работу. Успел за выходные, сам не ожидал, но не хотел я брать ещё один день за свой счёт. Успел.

Неделю я выжидал и на следующие выходные, в субботу, на пикапе с прицепом скатался к нужному городку. Он назывался Манчестер. Мари была мной отправлена в тур по магазинам, денег дал, так что не мешала, с подружками веселилась. Проверил склад, тут всё в норме, отключил сигнализацию и, загнав пикап на склад, заперся изнутри, включил свет и начал перебирать трофеи. С собой я ничего не брал после акции, а тут несколько мешков денег, слитки золотые. Я себе отложил сто тысяч долларов и стал работать по произведениям искусства, загрузил их в прицеп и кузов пикапа, остальное сложил по порядку, чтобы хорошо смотрелось, и в обед воскресенья покатил обратно, в полночь добравшись до Вашингтона, где поставил машину и пикап на место в гараже. Кроме ценностей я привёз и оружие. У банкира была отличная коллекция охотничьего оружия, но среди коллекции встречались и армейские образцы. Например, винтовки «Спрингфилд» и Мосина с оптическими прицелами. Обе со мной и ехали, к каждой специальные снайперские патроны имелись, по пятьдесят штук. Вряд ли мне столько понадобится, но я предпочитал иметь запас.

Следующий месяц я носил в Капитолий взрывчатку. Нас не досматривали, только при выходе, не выношу ли что, так что то, что я прихожу каждой раз с рюкзачком, а выхожу с пустой сумкой, в которой только коробка с бутербродами, никого не интересовало. Однако тонну взрывчатки я так перетащил. Делал это трижды в день, приходил утром с шестью килограммовыми шашками, убирал в тайник в подвале, там имелись хозяйственные помещения, коими пользовались мы, уборщики. И стоял небольшой трёхкубовый контейнер, я получил к нему ключ, если проще, свой замок повесил и наполнял этот контейнер взрывчаткой. Так вот, приносил шесть кило утром, машина стояла на парковке, где лежала взрывчатка. Потом выходил обедать и возвращался, неся ещё шесть кило. Так что за два месяца и наносил такое количество взрывчатки. Может показаться, что хватит, но я считал, что мало. А тут был заказ доставки моющих средств, и меня поставили ответственным, таким образом я ещё тонну привёз взрывчатки разом. Контейнер оказался практически полон. Осталась финишная прямая, комната, где стоял контейнер, находилась как раз под залом Конгресса, где и идут дебаты.

Уже наступил март пятидесятого года, я расстался с Мари, с криками и обидами, я играл, а вот та обиделась по-настоящему. Надеюсь, когда меня вычислят, у той проблем не будет. А меня наверняка вычислят. Тут, как ни крути, единственный кореец, замаскированный под китайца, что работает в Капитолии. Я арендовал два морских контейнера, в одном отправил во Францию картины и произведения искусства, адрес доставки Лувр, подарил им всё, дарственная присутствовала, от своего имени всё сделал. Вчера контейнер отплыл на судне. Во второй контейнер загрузил золото и другие трофеи от банкира, опустошив склад в Манчестере, и уже неделя, как он ушёл в Аргентину. В Буэнос-Айресе будет ожидать на охраняемой площадке порта, пока я не прибуду. Получение по квитанции, что у меня находилась. Это ещё не всё, я оплатил услуги юриста, если что, тот меня защищать будет, даже посмертно, ну и нотариуса. Всё моё имущество, если что, будет продано с молотка и отдано в детский приют в Вашингтоне. А другой юрист передаст Мари послание, это в случае моей смерти, в коробке письмо с моими извинениями, мол, я должен был так поступить, сто тысяч наличностью и заверенная копия квитанции к морскому контейнеру в Аргентине, с объяснениями. Мари девочка умная, надеюсь, поступит правильно. Юрист и нотариус – филиалы германских юридических и адвокатских контор, я уверен, что они не сдадут меня американцам. Да и в договорах это прописано. Если выживу, конечно, отменю всё, но я предпочёл подстраховаться.

И вот этот день наступил. Восьмого марта, в день, когда СССР объявил о появлении у него атомной бомбы, я прицелился в голову Трумэна и выстрелил. После чего почти сразу повторно, влепив вторую пулю в голову вице-президента страны Олбена Баркли. Оба президента, пусть один и носил приставку вице, скатились со ступенек Белого дома, охрана бросилась к ним, но было поздно, защищать оказалось некого. Оставив винтовку на месте, я был в перчатках, тут же бросил листовку и побежал к угнанной машине, стрелял я с расстояния в восемьсот метров и не промахнулся. Маска на лице и мешковатая одежда скрывали фигуру. Подбежав к машине, выдернул из салона «супербазуку» и выстрелил фугасной гранатой по вылетевшему из-за угла на большой скорости фургону, где находилась силовая группа из службы охраны президента. Полыхнуло здорово. Если бы не «базука», уйти сложно было бы. А теперь о силовой группе можно забыть. Отшвырнув установку, я прыгнул в машину и рванул с места. Старый «Форд» вполне тянул. Бросив машину в тупичке за магазином у мусорных баков, перебрался в другую машину, тоже угнанную, и уехал в другой район города. Тут в кустах переоделся в свою одежду и, сев на велосипед, покатил на работу. Катил спокойно, хотя копы уже перекрывали улицы. Время десять часов утра, начальство о моём отсутствии на работе не знало, я утром пришёл и отметился как всегда, меня отправили в подвал, убрать плесень со стен, вызвали рабочих, завтра будут там ремонт проводить, косметический. Всё же библиотека рядом, мало ли что. Как я покинул здание и вернулся, видели только охранники, а им всё равно, сказал, за моющими пошёл, и отпустили, моющие при мне были, главное – не вынес ничего. Да уж, паника по городу и стране стояла изрядная, об убийстве президента и его зама уже сообщили по радио, мы в зале собрались, слушали, но я работал дальше и успел закончить с плесенью, о чём доложился начальству, после чего меня отправили на другую работу. На экскурсии школьницу вырвало, так что я направился чистить ковровое покрытие. И после обеда стал спешно собираться Конгресс, сенаторы, не все успели, но в шесть часов вечера началось срочное заседание. Убедившись, что Капитолий от экскурсий закрыли и все посторонние покинули здание, а опоздавшие сенаторы прошли в зал, они прилетели со своих штатов на самолётах, я спустился вниз, открыл контейнер и запустил часовой механизм; если он не сработает, то и бикфордов шнур поджёг. Запер контейнер, там отверстия, чтобы воздух был, прорезаны, ну и направился к выходу. Только нас не отпускали, мало ли пригодимся, пришлось ждать. А заряд рванёт через полчаса после запуска.

Я уж собрался просто сбежать, как здание содрогнулось, стены зашатались и начали рушиться. Последнее, что помню, в жуткой пыли на меня рухнул потолок, и вот снова качусь под откос под рёв американского армейского грузовика.

Ночью у костра меня покормили и напоили, голова полотенцем перевязана, я раздумывал. Бомба взорвалась на двенадцать минут раньше срока, я по часам отслеживал. Что-то случилось, раз та раньше инициировалась. Ладно, не получилось обрести покой, от постоянной истории бессмертия я устал, но надеюсь, Мэри воспользуется всем, что я для неё оставил, и будет жить спокойно, а не полезет в политику, ведь это было её мечтой. Оставить след в истории. Хм, а она его оставит, любовница того, кто президента убил и взорвал Капитолий. Листовки с пояснениями я везде раскидывал. Да, такое ей точно не забудут, надеюсь, богатства, что ей отойдут, её успокоят. Ну и что тюрьмы избежит, виноватого же нужно найти, а тут такая удача, любовница корейского террориста. Надеюсь, германские юристы справятся и вытащат её из лап американского правосудия. Всё же скандалили мы при свидетелях, расставшись окончательно.

Утром, простившись с бедняками-крестьянами, я отправился дальше в одиночку. Убил обоих американцев, грузовик продал главе криминальной мафии Пусана и дальше работал в одиночку. Угнал самолёт с золотом, спрятав его на побережье Китая. Потом и самолёт с денежным станком. Его китайская мафия ранее неплохо использовала, отдал им. Дальше привычное, купил подлодку, два года подготовки, ремонта, и мы уничтожили оба американских авианосца, крейсер утопили, обе подлодки и один эсминец. Смогли уйти, потрепали нас, но ушли к Японии, где команду я привычно распустил, субмарину на дно, то, что от неё осталось – текла из всех щелей, а из двигателей только один работал, постоянные замыкания проводки. В общем, в хлам. Ну и повторил, отправился в Китай, купил документы, корочки лётчика, и добровольцем в Корею. Отвоевал от души, на моём счету даже два утопленных военных транспорта появилось. Один уже выходил из порта, разгрузился, а вот второй на подходе был. Утопил артиллерию, что была на его борту, тоже неплохо.

Три года пролетели очень быстро, но всё это привычно, переживал не один раз. Война закончилась, добровольцы отправились по своим странам, а я угнал трофейный самолёт и полетел до Владивостока. До Хабаровска дальности не хватит, до Владика бы добраться. Машину я утопил в море, пешком за неделю добрался до города, чудом миновав пограничников, в сумке пара золотых слитков, чтобы наличность добыть. Там в городе смог продать стоматологу кусочек золота, получив пятнадцать тысяч рублей, купил билет на поезд и покатил сначала до Казани, а потом миновал Москву, и в Ленинград. Дело в том, что там проживал и нёс службу в истребительном авиаполку Фёдор Палкин. Старший лейтенант уже. Капитана через год получит.

Наблюдая, как поезд, пыхтя и выпуская пары дыма, подходит к перрону, я размышлял. Почему мне за все реинкарнации ни разу не пришло в голову поговорить с самим собой, я до сих пор не знаю. Ну вот не подумал, и всё, как будто какой-то блок стоял. А сейчас наконец стукнуло, дошло. Стоит рискнуть. Возможно, на этом реинкарнации наконец закончатся и я обрету покой. Нет, умирать я, как ни странно, не хотел, а просто прожить свою спокойную жизнь желал. Ведь как ни крути, но и от реинкарнаций можно устать. Может быть, у меня откроется второе дыхание, обрету желание вновь и вновь использовать разные способы американцам отомстить, воевать против них, но пока оно не открылось. От всего устал, всё обрыдло. Пообщаюсь с собой из прошлого, всё ему расскажу о своей жизни, выпьем, мне уже можно, скоро девятнадцать исполнится, и, покинув Союз, отправлюсь в Аргентину. Давно хочу в кругосветное путешествие отправиться, вот и выполню свою мечту. Куплю яхту моторную, сейчас везде заправиться можно, и отправлюсь. Может быть, девушку себе найду. Вон, к сожалению, найти я не смог, война, следы затерялись, может, и погибла. Ничего, найду ещё себе спутницу жизни.

Я один слиток через стоматологов уже распродал, скопив солидную сумму, неплохо оделся в пошитую в Союзе одежду, багаж местный приобрёл, то есть мало чем отличался от простых советских граждан. Ну, кроме того, что кореец. Я говорил, что казах, и люди верили. А сейчас, подхватив чемоданчик, повесил на плечо чехол с гитарой и, покинув купе, добравшись до тамбура – большая часть пассажиров уже вышла, я последний, – сойдя на перрон, отправился к выходу с вокзала Ленинграда. До военного городка, где проживал местный Фёдор… Я с трудом его позиционирую как себя, мы уже слишком разные люди, столько реинкарнаций изменили меня, я прожил очень долго, так что говорю правильно, именно местный Фёдор. Это не я. Так вот, до военного городка можно доехать автобусом или на такси, останавливаться в городе-герое Ленинграде я не стал, нашёл свободное такси, это была «Победа», и, назвав адрес, не обращая внимания на счётчик, поехал куда нужно. Водитель ушлый, взял несколько попутчиков, но меня этим не смутил, багаж в багажнике, я сижу на переднем сиденье, так что что там сзади, мне всё равно. Доехали быстро, уже через полчаса благодаря фактически пустым дорогам, где только и видно грузовики, спецмашины да автобусы, редко когда частное авто проедет, мы добрались до места. Городок входил в зону охраны аэродрома, поэтому на въезде был пропускной пункт. Я не стал проезжать на территорию, хотя кое-какой документ у меня был, справка из милиции Казани об утере паспорта. Украли якобы.

Покинув такси, расплатившись, забрал багаж и, придерживая висевшую на плече гитару, сказал дежурному сержанту на въезде:

– Я бы хотел пообщаться со старшим лейтенантом Палкиным.

– Как передать? – спросил сержант, подходя к кирпичной коробке КПП и снимая трубку с телефона. Он руку в окошко сунул, чтобы дотянуться до аппарата.

– Родственник приехал, – улыбаясь, сообщил я.

Того вызвали, он не участвовал в полётах, а я присел на скамеечку, с удовольствием щурясь на зелень вокруг. Этот военный городок только в прошлом году сдали, и его заселили военные. Пока ещё не все части могли подобным похвастаться, а тут именно так было.

– Вы ко мне? – услышал я странно знакомый голос.

Повернув голову, я посмотрел на стоявшего у шлагбаума КПП старшего лейтенанта, на кителе которого имелись орденские планки. Невысокий, светловолосый, коренастым его не назовёшь, но что-то такое было, основательное. Правильное лицо, серые глаза, фуражка сбита на затылок, улыбка в уголках губ. В общем, я смотрел на себя в молодости. А если учесть, что Фёдор в этом году женился, то почему тот в таком хорошем настроении, было понятно. Да ещё осваивает новую реактивную технику. Уже летал и был в восторге. Я так задумался, что пропустил его появление. Встав с лавки, я сказал:

– Здравствуй. Я из Кореи недавно прибыл, воевал там. На реактивных «мигах». Изображал китайского добровольца. Сорок семь лично сбитых. Меня попросили встретиться с тобой твои знакомые. Например, бывший ведомый Алексей Куницын.

– Лёшка? – оживился тот. – Так он там был? Как он?

– В порядке. Сейчас на Севере новую машину осваивает. Тут вещи можно оставить? Предлагаю прогуляться, поговорить.

– Я прослежу, – сказал сержант с поста, что с интересом слушал нас.

Кстати, обычно тут сержант и пара бойцов, но сержант был один и кроме штык-ножа на ремне оружия не имел. Может, куда отправили рядовых? Не знаю, я этот момент жизни не помню. В общем, вещи занесли на КПП, в помещение, сержант устроился на лавочке, он выпустил из городка автобус, полный женщин и детей, а мы по обочине дороги, асфальтированной, новый асфальт, стали прогуливаться. Молчали оба. Когда отошли, я сказал:

– С чего бы начать? Знаешь, очень тяжело вот так начинать разговор. Давай я опишу его как постороннего человека. Мне так легче.

– Хм, хорошо.

– Жил на свете мальчик, Фёдор… Пусть будет Веткин.

Фёдор прищурился, явно понял, о ком я, но кивнул, мол, продолжай. Мы находились в прямой видимости с КПП, остановившись и развернувшись, пошли обратно. Я же рассказывал:

– Мальчишка болел небом. Но шла война. Тогда он твёрдо решил стать воздушным воином. Родители погибли при бомбёжке, поэтому Фёдор оказался в детском доме, но упорство дало возможность добиться своей цели, своей мечты. Обучение в аэроклубе, потом в военном училище, и младший лейтенант Веткин в сорок третьем оказался в полку подполковника Соколова, прославленный полк, на «ла-семь» летали. Новенькая машина, но нет никакого боевого опыта…

Я описывал войну, бой в Берлине на развалинах, потом мирную послевоенную жизнь, что привела Веткина в этот полк. Как с женой встретился, поженились, потом описал дальнейшую жизнь, что, несмотря на провал поступления в Академию Генштаба, вышел на пенсию в звании подполковника с должности командира полка. Как в Литве на родине жены поселились. Взрослые дети разлетелись. Как умерла жена. Потом страшное время девяностых с развалом страны. Бесчинства националистов в Литве. Как Веткин попал в тюрьму, напав на такого националиста примерно того же возраста, что надел форму СС со всеми наградами и гордо шагал по улице в толпах таких же подлецов. Тюрьма двадцать лет, отказ предоставить гражданство Российской Федерации, четыре года в американской лаборатории, где над ним ставили опыты. Фёдор, слушая, кусал кулак, до крови докусался, но слушал не прерывая. Как умер, описал, и очнулся в теле корейского мальчика в Корее, описал первую реинкарнацию, как погиб от подлого удар в спину. Как с изумлением очнулся в том же месте в том же теле. И вот так всё описывал, пока не дошёл до того, как добрался до Ленинграда и КПП этой части.

– Смирись с этим, – сказал я Фёдору. – Всё, что я рассказал, правда. Я Фёдор Палкин. Я – это ты. И я очень устал от всего этого.

– Верю, – вздохнул тот. – Так мою жизнь мог описать только я сам. Слишком подробные детали моей жизни.

– Батя с особистом полка идут, – сказал я, мельком глянув в сторону КПП.

Сержант, похоже, внимательно за нами наблюдал, а заметив, в каком Фёдор находился душевном состоянии, вызвал начальство, я видел, тот ходил звонить в сторожку КПП, потом вернулся обратно на лавку. А вскоре послышался звук мотора машины, у КПП встал «козлик», и пешком, выйдя, к нам направились командир полка и особист. Идти им было недалеко, мы стояли в пятидесяти метрах.

– Фёдор, представь своего гостя, – велел, подходя, комполка.

– Товарищ подполковник, – официально обратился к комполка тот. – Разрешите представить… Фёдора Палкина. Он – это я, только из будущего. Я там умер совсем старым и оказался в теле этого корейского мальчишки. Это действительно я, я проверил.

На меня уставились два ошарашенных взгляда, на что я смущенно развёл руками и согласно кивнул, подтверждая.

– Здорова, батя, сто сорок лет не виделись.

Фёдора я прекрасно понял, тот был настолько ошарашен свалившимися на него новостями, что тому требовалось просто с кем-то посоветоваться, и батя для этого вполне годился. Это особист был новенький, всего два месяца в полку. Правда, при этом успел заработать репутацию правильного мужика, но со своими тараканами в голове, видимо работа влияла. Он всегда на работе, даже когда расслабляется в компании.

– Что за чушь? – сказал батя, быстро взяв себя в руки.

– К сожалению, не чушь, – сказал я. – Хочу сразу поздравить, через неделю у вас, Юрий Алексеевич, родится внучка. Надей назовёте. В пять лет её собьёт мотоциклист на дороге, и на всю жизнь она останется хромой и из-за этого несчастной в жизни. Проследите, чтобы этого не допустить.

– Хм, вот как? А обо мне что скажешь?

– Погибнете в пятьдесят девятом при опробовании новой машины, пришедшей в полк, «миг-двадцать один». Двигатель отказал, а катапультироваться вы отказались, до последнего пытались спасти машину. Я на похоронах не был, за год до этого происшествия был переведён в другой полк. В Крыму он стоял.

Особист стоял и слушал всё, казалось бы, с отстранённым видом, но я знал его эту привычку, тот всё фиксировал. До каждого слова, движения и мимики. Вот тот и подал голос:

– А моё будущее знаешь?

– Капитан Соломин, кажется? – хмурясь, вспоминая всё по этому офицеру, сказал я. – Вы у нас человек новый, прослужили недолго. Были убиты. Потом прибыл новый особист, старший лейтенант Осокин.

– Из особого отдела корпуса, знаю такого, – кивнул капитан. – Когда меня убьют и как? Это известно?

– Известно ли? – усмехнулся я. – Да полк неделю потом на ушах стоял, столько слухов было. Ушли в лес, по своим делам. Пропали, прислали солдат, прочесали лес и нашли тело, заваленное ветками. От охраны аэродрома удалось узнать, что удар первый в спину был, ножевой, а потом ещё с десяток ножевых ударов, и горло перерезали. Говорят, не профессионал бил, неврастеник какой-то. Мясник.

– Когда это произошло? – играя скулами, спросил тот.

– Э-э-э. Шестнадцатого августа… Это?.. Сегодня, получается?

– Придушу гада.

– В чём дело? – повернулся комполка к особисту.

– Это служебные дела. Я с моим агентом сам справлюсь. Нашёл, значит, лёгкий путь, скотина, – прошипел тот со злостью.

– Возьми солдат из аэродромной охраны.

– Ни к чему, – отмахнулся тот. – Хотя своим позвоню, приедут и подстрахуют. Встреча у нас через час назначена, в лесу. Товарищ подполковник, вы пока, хм, второго Фёдора в нашей служебной квартире поселите, у Палкина жена молодая, стеснит, а вечером все вместе соберёмся и более предметно пообщаемся. А сейчас извините, меня ждут неотложные служебные дела.

Капитан почти что убежал, а комполка сказал, кивнув в сторону военного городка:

– Идём, если не против.

– Нет, вещи со мной, да и вспомнить молодость хочется. Сколько тут не был. Кстати, забыл, в следующем году у инженера полка сын утонет, купался. Что там случилось, точно неизвестно, может, ноги свело, но жена у него с ума от горя сойдёт, повесится, детей-то они больше не могут иметь, а Бочкин сопьётся в край, со службы будет уволен.

– Да что ты говоришь? – расстроился подполковник, пока мы шли к КПП. – Постараемся не допустить. Когда это произошло?

– День рождения жены тринадцатого июля. Значит, пятнадцатого. Бочкин считал, что сына убили.

– Ещё есть что из такого?

– Из срочного: когда на берегу залива будут копать берег, чтобы сделать пляж для жителей нашего городка, экскаватор, что снимал слой, зацепит авиабомбу времён войны. Будет взрыв. Погибнет экскаваторщик и двое солдат строительного батальона, ещё трое пострадают. Это через три дня случиться должно.

– Понял. Сапёров вызову. Ещё?

– Две машины будут разбиты в этом году, в одном случае техник виноват. Не уследил, что силовой каркас дал трещину. Машина развалилась от нагрузок, лётчик, лейтенант Бадов, погибнет. Во втором случае электрика вырубилась в полёте, лётчик сажал машину на ручном управлении. Рация не работала, и он не слышал ваши приказы покинуть машину, не хватило места для посадки, поздно сел, врезался в пожарную машину. Полыхнули обе. Трое солдат пожарной команды погибли, а водитель успел выскочить из машины. Только ожоги получил. Его и сделали виноватым. Нарушил инструкцию, перекрыл полосу, хотя находился за её пределами.

– Кто пилотировал?

– Майор Барсуков.

– Начштаба? Плохо. Это всё?

– Из серьёзного да. Разве что капитан Лукин напишет анонимку на капитана Базеева в КГБ. Так МГБ называться будет.

– Они же друзья?!

– Женщину не поделили. Это через два года случится. Базеев на зону загремит. Пять лет отсидит за то, что не совершал, мы с ним в восьмидесятых встречались, он на Севере работал, вертолётчиком у газовщиков, вот он и рассказал эту историю. Только на Лукина он не злился, тот погиб во время боевого вылета во Вьетнаме. А та девушка женой его стала, а как вдовой оказалась, уехала на родину, больше о ней не слышали. Лукин Героя посмертно получил. Один против семи американцев, сбил четырёх. Последнего тараном. Не давал прорваться к нашим бомбардировщикам. Потерял ведомого и один бился, не струсил и не отступил.

– Одни плохие новости. Хоть одна хорошая есть? – спросил тот, садясь на место водителя.

Сегодня батя был сам за рулём, капитан убежал на своих двоих, так что, прихватив вещи, я устроился на заднем сиденье. Фёдор сел спереди. После этого батя, развернув «козлик», погнал в сторону служебной гостиницы, что была на территории военного городка. Я же, чуть подавшись вперёд, громко сказал, чтобы услышали:

– Хорошие новости тоже есть.

– Вечером поговорим, когда Соломин вернётся, – не отвлекаясь от управления, сказал батя. – Тот велел пока без него не начинать.

– Добро.

Когда мы остановились, батя отправил Фёдора на аэродром, у того были дела по службе, а сам провёл меня в фойе гостиницы и велел выделить бронь, заселив меня в ней. Мы стояли у стойки администратора, и пока служащая, жена одного из офицеров, заполняла бланк постояльца, батя вдруг спросил:

– Кстати, раз ты из Кореи, оружие с собой привёз?

– Конечно, – даже удивился я вопросу. – Четыре единицы и пару гранат. Я без оружия себя голым чувствую.

– Надо сдать.

– Буду привыкать ходить обнажённым, – вздохнул я и подмигнул администраторше.

К слову, та жена лётчика из другого полка. Тут на аэродроме базировалось два полка, истребительный и бомбардировочный. Фронтовые бомбардировщики, не стратеги. Подполковник без спроса снял трубку телефона и вызвал штаб своего полка, велев дежурному офицеру прибыть к гостинице, принять у постояльца оружие по описи, поместив в оружейную комнату при штабе.

– Кстати, это вам. Подарок. Вы меня многому научили, – открыв вещмешок, я достал тяжёлую кобуру с кольтом, на ремне было три подсумка с запасными магазинами.

Батя покрутил пистолет, что достал из кобуры, оружие ухоженное, и кивнул, принимая, после чего спросил у меня:

– Это правда, ты в Корее сорок семь сбитых на счету имеешь?

– Да, всё верно. Лётная книжка при мне, только она на корейском и китайском заполнена.

– Найдём знающего языки. А гитара? Для виду носишь?

– Песен оттуда знаю тысячи. Про лётчиков тоже, вечером послушаете. Можно в клубе выступить, пианино и аккордеон я тоже знаю.

– Договорились.

На этом мы больше не дали администраторше нас подслушивать, получили ключ и поднялись в номер. Он был одноместным, со своим санузлом. Там унитаз, раковина и небольшая сидячая ванна, которую как душевую можно использовать. Единственное окно выходило на небольшую площадь и на вход в магазин.

– Вот, для старшего офицерского состава держим. Пока располагайся, питаться будешь из нашей столовой; я распоряжусь, помдежурные будут приносить к тебе в номер. Ты сейчас как, голоден?

– В поезде перехватил, так что ужина дождусь.

– Добро. Располагайся, если что нужно, магазин рядом, вон его видно. Купишь что нужно.

Тут раздался стук в дверь, и я открыл её, впуская молодого лейтенанта. Увидев комполка, тот вытянулся, но батя быстро его на место поставил, напомнив, зачем тот пришёл. Они вместе осмотрели оружие, что я достал, поцокали языками, наблюдая, как с щелчком из трости появляется лезвие, трость оставили, остальное по описи забрали и оба ушли. Лейтенанту батя сказал, что я оттуда, с Корейской войны. Только тс-с-с. Уверен, полк через час об этом будет знать, а через два – второй и весь военный городок. Я понял батю, тот подготавливал почву для моего вживания в местные реалии. Кстати, батя документы на китайского лётчика-добровольца забрал, прежде чем уйти. На этом всё, принял душ, полотенце в номере было, и, надев свежее бельё, бросив старое в стирку, сам постираю, в лёгких одеждах прогулялся до магазина, замечая некоторые взгляды. Думаю, привлекала внимание моя экзотическая внешность, информация обо мне ещё не успела разойтись, времени мало прошло. А когда купил печенья к чаю и возвращался, обратил внимание, что народу стало больше, что со стороны меня разглядывают. Дойти до гостиницы не дали, двое пионеров, в галстуках, одеты – как будто только что с линейки, подойдя спросили:

– Здравствуйте. А вы правда с войны приехали?

– Правда. С поезда, прямо сюда к вам. Воевал лётчиком, сначала на китайском бомбардировщике, «ту-два», а потом на истребителе «ла-одиннадцать». А когда предложили научиться летать на «миг-пятнадцать», я тоже согласился. И последние полгода до окончания войны летал на советском реактивном истребителе. Лично сбил восемь американских «сайбров». Общий счёт у меня сорок семь сбитых. Есть ещё обстрелянная подлодка и два утопленных транспортных судна. Повоевать пришлось изрядно.

– Ух ты! А вы можете нам об этом рассказать? В клубе. Мы всех наших соберём.

– Через час устроит? Я гитару возьму, несколько песен спою.

– Конечно.

Пройдя в фойе гостиницы, поднялся в номер, вскипятил чайку, хотя это правилами запрещено, но мы, русские люди, всегда найдём выход, попил с печеньем, переоделся в лучшие одежды – чёрные брюки от костюма, белоснежную рубаху, туфли так начищены, что в них как в зеркало смотреться можно – и, прихватив гитару, направился к клубу. Где он находился, я помнил. Оказалось, мне сопровождающего выделили, даже двух, две девчушки лет двенадцати, тоже в пионерских галстуках, ждали внизу. Мой номер на втором этаже был. Сдав ключ, я с ними и направился к клубу. Там меня встретила заведующая клубом и провела на сцену. Зал был битком. Тут не только школьники, но и много взрослых было. В основном женщины, пожилые, но и несколько парней в военной форме заметил. В самоволке, что ли? Хм, тут и жена Фёдора была. Сразу её узнал. Такая молодая…

Я уже три часа находился в клубе, мне и воды приносили, а то горло пересохло, когда зашёл в зал батя и погрозил мне пальцем. После этого громко сообщил об окончании концерта. Он его из-за песни, что я заканчивал петь, принял за концерт. А я описывал армейские будни фронтовых лётчиков, вылеты, бои. Что видел своими глазами расстрелянных мирных граждан, налёты вражеской авиации на мирных жителей. Сожжённые огнемётами госпитали и медсанбаты. Как американские лётчики расстреливали наших, что висели под куполами парашютов. В общем, много что рассказал. Изредка пел песни о войне. Аккордеон в клубе нашёлся, я исполнил песню «Фантом», слышал её ещё перед развалом Союза. К Корейской войне та тоже неплохо подходила, хотя пелась о Вьетнаме. Я лишь несколько слов изменил. А саму песню довел до совершенства исполнения ещё в Корее, пел для своих.

Попрощавшись со слушателями, предложил завтра в это же время дать концерт, юмористический. Ну и песни будут, на что слушатели охотно согласились, а меня отвлекла заведующая клубом. Сказала, что всё организует. После этого мы с батей пошли к гостинице.

– Соломин в госпитале. Врачи пытаются ему жизнь спасти, – с хмурым видом сообщил батя.

– Не помогла информация? – уточнил я с некоторым удивлением.

– Помогла. Соломину выстрелили в спину из арбалета. Рана действительно на ножевую похожа. Самоделкин хренов. Его там бойцы из осназа особого отдела корпуса и повязали. Соломина перевязали и сразу в госпиталь. Операция всё ещё идёт.

– И кто он?

– Техник из нашего полка. Просмотрели гниду. Из националистов был. Каратель. Использовал документы настоящего фронтовика.

– Не Павлов ли, случайно?

– Ты знал? – поворачиваясь ко мне, спросил тот.

– Нет, просто логически мыслю. Только он подал прошение об отставке через месяц после убийства Соломина.

– Ясно.

Мы поднялись ко мне в номер, Фёдор уже тут был, ждал в фойе, я вскипятил чаю на троих, разлив по стаканам, и, пока мы пили, батя поинтересовался:

– Как так получилось, что ты новое тело получил, да ещё в прошлом? Что там в будущем?

– Плохо всё было, никакого светлого будущего не наступило. Я не видел. Фёдор знает, я ему рассказал. А вообще, по истории нужно несколько тетрадей написать, чтобы знали, что будет. Память моя после перемещения просто идеальной стала, вспоминать стал то, что давно, казалось, забыл. Даже какие бедствия были помню.

– Почему к нам пришёл? Не к правительству обратился?

– Я обращался, даже дважды. В первый раз забили в застенках Лубянки. Некто Абакумов расстарался. Во второй Сталину всё сообщил, стало чуть лучше, я одиннадцать лет прожил в Союзе, погиб в аварии в семидесятых. В общем, разница не существенна, разве что быстрее продвинулись в создании современных реактивных боевых самолётов. Я же всё до восьмидесятых знал, летал. По сравнению с сегодняшними моделями, небо и земля. Богом себя в небе чувствуешь.

– Не понял, как это два раза обращался?

– Я много раз умирал и постоянно возвращался в это тело, начиная всё заново. В последний раз, не выдержав, пробрался в Америку, застрелил президента США с его замом и взорвал Капитолий со всем Конгрессом и сенаторами. Только уйти не успел, заряд раньше взорвался, погиб и вот начал заново. Видимо, мозги прочистились, решил повоевать, а после войны Фёдора навестить. Впервые за все свои многочисленные жизни это сделал.

– У меня голова кругом идёт, – сказал батя и, достав папиросы из портсигара, постучал по нему и закурил. – Рассказывай сначала.

На следующий день, пообедав и даже отдохнув, полуденный отдых, я прихватил гитару и направился в клуб. Подошёл вовремя, мы ещё с заведующей пообщались, та, оказывается, кассу открыла, билеты продавались, но я на деньги не претендовал, так той и сказал. После этого вышел под аплодисменты на сцену, слегка поклонившись, гитару пока прислонил к стулу и сказал:

– Доброго дня, товарищи. Наш концерт мы начнём с юмористических рассказов. Та история, которую я вам сейчас расскажу, не была выдумана и случилась на самом деле, чему было множество свидетелей, особенно среди радиолюбителей, потому как монолог, который я вам опишу, происходил в радиоэфире. История эта произошла между американским боевым флотом и испанцами. Итак, приступим…

В общем, я в красках и лицах описал монолог офицеров флота с испанцами. Спор и запугивание, последнее от американцев, шёл из-за того, кто первым отвернёт. Пока не выяснилось, что испанцы находятся на маяке, а американцы полным ходом идут на них. Всё это так получилось, что зал лежал, захлёбываясь от смеха. Дав им немного передохнуть, сидя на стуле, я спел юмористическую песенку от Высоцкого, «Разговор в цирке», что тоже было принято на ура. Сегодня только юмор, даже песни об этом, ничего более. После песни ещё один рассказ. Описывал, какие законы в Америке, вызывая взрывы хохота в зале. А что, когда я жил в Аргентине, имел интернет и активно общался с российским юмористом Задорновым, все его передачи и концерты видел, на некоторых бывал лично, ещё он у меня на вилле гостил, вот и копировал его сценки. Они были интересны в будущем, интересны и сейчас, что ярко демонстрировалось. В общем, два часа пролетели очень быстро. Зрители долго аплодировали мне вслед, в конце концов я спел последнюю песню на бис, она детская, всё же в большинстве в зале дети, хотя и взрослых было немало, не меньше трети. На этом простился и направился в гостиницу. Там уже батя ждал. Кстати, мы договорились, пока наверх тот сообщать не будет. После смерти Сталина там сейчас борьба за власть идёт. А кто станет главой и до чего доведёт страну, тот уже знал. Хрущёва тот заочно ненавидел.

– Как Соломин? – вешая гитару над кроватью, спросил я комполка.

– Очнулся. Там сейчас жена с ним. Дочка тут в городке, соседи взяли присмотреть.

– Понятно. Так что решили? Принимаете мой план?

– Да, беру на себя эту ответственность. Даю добро. С Соломиным я сам поговорю.

Мы договорились вот о чём. Я на бумаге описываю историю Союза, кто развалил, зачем и когда. В общем, всё, все бедствия по годам, всё что вспомню. А в альбоме для рисования рисую современные в будущем машины, истребители и штурмовики. Всё что знаю о них, описываю в тетрадке. На этом всё, мы прощаемся, я самостоятельно покидаю Союз, а они тут уже сами. Лезть в эту клоаку я не хотел, что достаточно ясно продемонстрировал. Уже делал, хватит. А пока на территории военной части меня записали как приезжего артиста разговорного жанра. Юмориста и певца. Да, был пущен слух, что я оттуда, что я подтвердил концертом, документы мне батя уже вернул, но это больше не муссировалось. Был и был.

– Хорошие новости, – согласился я.

– Это ещё не всё. Я на твоих концертах не был, как-то не доводилось, но о тебе уже пошли слухи. Звонили из штаба нашей дивизии, просили отправить тебя к ним, выступить в Доме офицеров в Ленинграде. Неужели так интересно рассказываешь? Надо обязательно сходить. Обычно концерт начинается, когда у нас служба, а потом ты уже отдыхаешь. Это можно как-то изменить?

– Да, конечно. Можно до обеда давать часовой концерт для детей, у вас в городке их много, вернулись с каникул и пионерских лагерей. А после шести вечера, в семь, давать концерт часа на два уже для взрослых.

– Отлично. Тогда я свяжусь с комдивом, завтра у нас два концерта, а послезавтра тебя свозят в Ленинград, и дашь концерт там в Доме офицеров. В семь вечера удобно?

– Вполне.

Дальше я принял душ и, взяв стопку принесённых Фёдором офицерских тетрадей, чистых, приготовил письменные принадлежности и приступил к работе. Написать нужно было много. Офицеры ещё посидели со мной, мы чаю попили, мне ужин принесли, а потом они ушли, а я работал, обещания нужно выполнять, надеюсь, успею.

В полку я провёл две недели, пока за мной не пришли. Поверьте, это изрядно времени. Батя прикрывал как мог, но всё же как-то информация ушла. Вроде не Соломин постарался, хотя, может, и от него ушло. Сейчас уже и не узнаешь. Бате о прибытии группы не сообщили, видимо, чтобы не помешал и не предупредил. И что важно, я собирался завтра покинуть расположение полка, закончив писать мемуары, точнее историю Советского Союза от наших дней до развала, альбомы зарисовал с машинами будущего, дал их ТТХ, некоторые узлы и приборы нарисовал и дал описание. Учёным будет легче разобраться, если знать, к чему стремиться. Я успел побывать почти во всех клубах дивизии и штаба авиакорпуса, что был развёрнут на этом побережье. Меня на самолёте даже в Мурманск на два дня возили, четыре концерта там дал. Народ, не избалованный подобным юмором, был в восторге. Я начинаю чувствовать себя поп-звездой, как говорил дядя Миша, как я его называл. Поп – от слова попы.

Сегодня я как раз дал вечерний концерт, а сегодня было второе сентября, школа, уроки начались, но всё равно детей в зале хватало, хотя концерт был для взрослых. Местные офицеры с жёнами, их родители, кто приехал и жил с детьми. Зал, как всегда, был битком. Сегодня у меня новая программа для концерта, заезженного не было, я редко концерты повторял, только для тех, кто пропустил их. Это я про наш клуб, на выездах, там можно повторяться, меня никто не знал. Хорошо подобранная программа позволяла зрителям, покидая клуб, пребывать в хорошем настроении, с улыбками, по кому-то до сих пор судороги смеха пробегали. Некоторые мои речи повторяли в кругу знакомых, отчего все взрывались смехом. Всё же дядя Миша великий юморист, грех это не признавать, а я так, лишь плагиатор. Замечу, особую радость у зрителей вызывали рассказы об американцах и Америке. Моя фраза «ну тупые-е» стала крылатой в городке. Я не знаю, что в будущем, что в это время, похоже, эта тема будет всегда актуальной.

Придерживая гитару, а я всегда даю музыкальное сопровождение из песен, у меня их действительно много, шёл от клуба, пожимая людям руки, ощущая хлопки ладоней по плечам, пара девушек так подарили поцелуй, целомудренный, в щёчки, хотя одной я губы подставил, вызвав смех и свист, когда замер. Мне навстречу выходили трое, улыбка сразу слетела с губ, я волком осмотрелся, убирая девушку за спину. Двоих я не знал, а вот одного очень хорошо: капитан Озёрин, это он был одним из моих инструкторов осназа в Москве, где я жил несколько лет, во время одной из реинкарнаций. Опытный боец. Тот тоже отслеживал мою походку, и чем дальше, тем больше хмурился. Бойцы такого уровня по одним движениям видели, кто перед тобой, как их ни маскируй, и тому не нравились мои движения. Видел что-то знакомое? Возможно. Осмотревшись, обнаружил ещё шестерых неизвестных, что замкнули колечко, выдавив тех из зрителей, кто ко мне подошёл.

– Капитан Озёрин? – с кривой усмешкой сказал я. – Давно не виделись.

Зрители, что уже отошли от клуба, спешили вернуться, чтобы узнать, что происходит, остальные нас начали окружать.

– Мы знакомы? – спросил тот, замерев на месте, пристально меня рассматривая.

– Я больше трёх лет был вашим учеником. Вы сказали, что я был лучшим у вас.

– Не припомню такого.

– Не сомневаюсь.

– Ты садишься в машину и едешь с нами, – указал тот на две «победы» и «эмку», что стояли у магазина.

– На эту шутку я больше не куплюсь. Один раз съездил, так фактически забили на Лубянке.

Почему подошли ко мне тут, я понимал, торопились, иначе тихо бы повязали в номере, вынесли так чтобы никто не увидел, и увезли. Однако каждый вечер со мной в номере проводил батя, да не один, Фёдор ещё был, что приносил от жены вкусняшки, та готовила пирожки и пироги. Я любил её стряпню. А вообще жена у Фёдора училась на последнем курсе медицинского, скоро интернатура будет, она пройдет её тут, в поликлинике, что имелась на территории военного городка. Толпа вокруг от моих слов глухо зароптала, похоже Озёрин понял, что совершает ошибку, мои зрители меня в обиду не дадут, тем более группа захвата была одета в гражданские одежды. Тот среагировал сразу, достал удостоверение, в руках предъявив открытые корочки, к нему вышел полковник, командир бомбардировочного полка, осмотрел и кивнул, подтверждая. Что примечательно, его особист стоял в сторонке, а не он ли меня слил?

– Этот человек задержан! – громко сказал капитан. – Приказ подписан особым отделом штаба округа.

Тут, подтверждая мои предположения, особист полка бомбардировщиков подтвердил полномочия этой группы. Однако сдаваться я не стал. Хотя брали меня жёстко, то есть сломали ногу и несколько рёбер, раздавили гитару, но повязать всё же смогли. Я лишь радовался, сплёвывая кровавую слюну, три зуба выбиты и ещё несколько шаталось, что победа далась группе захвата дорого. Не зря столько тренировался. Двоих в бессознательном сознании грузили в машину, три руки сломал, одну из плечевого состава вырвал. Однако никого из своих группа Озёрова не оставила, погрузились, меня не забыли и укатили. Как КПП проехали, не видел, меня чем-то укололи, и я вырубился.

* * *

Очнувшись, я понял, что завален телами. Перед глазами торчала чая-то грязная пятка. На инстинктах я задёргался, при этом не понимая, что происходит, где склон, травма головы и удаляющийся рёв армейского грузовика? Ладно, сейчас не до того, нужно понять, что происходит. Тела свежие, окоченеть не успели, с некоторых на меня всё ещё лилась кровь. В общем, куча зашевелилась, и я услышал возглас на английском языке с американской кашей во рту:

– О, тут один узкоглазый живой.

– Добей, – приказал кто-то другой.

Прозвучала короткая очередь, и меня поглотила новая тьма.

Очнулся почти сразу, под той же кучей. Только в этот раз не стал резко шевелиться и привлекать к себе внимание. В прошлую реинкарнацию в новом теле я не успел получить информацию по этому самому телу. Я так и лежал, пока американские солдаты смеялись где-то рядом, шуточки сыпались, предлагали кого-то вдуть сильнее. В общем, вскоре раздался рёв мощного движка, и тот стал удаляться. Зажимая касательную огнестрельную рану на голове, выбравшись из-под тела, я рассмотрел в пыли удаляющуюся корму гусеничного бронетранспортёра. Знакомая модель, американский, кажется модель М59. Додумать я не успел, тут на меня обрушились воспоминания прошлого хозяина тела, и я потерял сознание от боли, хотя ожидал нечто подобное. По опыту прошлого тела.

Очнулся я, видимо, сразу, потому как ещё слышал в отделении рёв движка бронетранспортёра, пока тот не стих из-за большого расстояния. Сев, я посмотрел на два десятка убитых мирных граждан, жителей Вьетнама, крестьян, их расстреляли из штурмовых винтовок, кому-то досталось из крупнокалиберного пулемёта, что стоял на боевой машине. Пошатываясь, я отошёл от кучи тел на дороге и посмотрел на обочине на двух вьетнамок. Красивые девочки. Были. Насиловали их долго и с расстановкой. Ноги до сих пор раздвинуты. Добили ножами или штыками. Живых, кроме меня, никого не было. Я решил проверить, осмотрел все тела, может, ещё кому повезло так же, как мне? Оторвав кусок рубахи у убитого крестьянина, та на вид чистой была, я перевязал голову и, спустившись к воде чека, с обеих сторон дороги рисовые поля, – в самом неприятном месте застал беженцев патруль, – я присел, мельком осмотрев себя в отражении, и начал умываться и стирать кровь с лица и шеи.

Да, я теперь знал, как звали мальчишку, в которого попал. В этот раз тело мне досталось не пятнадцатилетнего парня, а, скорее всего, четырнадцати лет. Точно не знал и сам прошлый владелец этого моего нового тела. Звали мальчишку Ли Ван Кыонг. Имя Кыонг означает «сильный». В общем, в этот раз судьба у парнишки тоже была незавидна. Мать жила во французской фактории, где от французов, родители разные, родила дочь и сына с разницей в шесть лет между ними. Последний младший был. Потом факторию закрыли, и женщина вышла замуж за крестьянина-вьетнамца. Вроде всё неплохо шло, но умерла от заражения крови, рана была на ноге, и вот дошло до гибели. Крестьянин тот недолго горевал, тут же изнасиловал сестру Вана, имя его мне не нравилось, коверкать язык не хотел, и выгнал парнишку. Тот на девчонку давно поглядывал, но жена его в кулаке держала, а тут все барьеры сдерживания спали. Крики сестры до сих пор поднимали Вана по ночам. В результате напал на него, порезал ножом и сбежал. Только через два года узнал, что сестра совершенно спокойно вышла замуж за другого крестьянина, а она действительно красива была, уже родила дочку и воспитывает её. Тот крестьянин, что над ней надругался, отчим, умер от ран, сильно Ван его порезал. Сам Ван прибился к пожилому вьетнамцу, тот был проводником по джунглям. Также собирал целебные травы и продавал их на рынках. Тот взял парнишку в ученики. Четыре года тренировал и учил, сбежал из дома Ван в девять лет. Два месяца назад учитель Вана был убит, авиацией тот квадрат накрыли. Да, сейчас шла Вьетнамская война, тысяча девятьсот шестьдесят шестой год. Июль. Находимся мы в провинции Биньдинь. Американцы уже больше года как тут высадились и до сих пор перебрасывают войска. Ван знал три языка, вьетнамский, один из горных диалектов вьетнамского, они там жили с учителем, хижина у них имелась, и французский. Его плохо знал, писать так совсем не умел. После гибели учителя Ван подряжался работать проводником, уводил людей с захваченных войсками ООН земель на безопасные территории, контролируемые Севером. Брал немного за работу, нанимали его охотно. Три раза удачно провёл, а вот тут попались. Четвёртая группа была полностью уничтожена, вместе с маленькими детьми. Ван думал переждать до ночи и пересечь дорогу с наступлением темноты, но решил рискнуть. Это было его решение. Ошибочное.

Ладно, сейчас не до того, и прошлая жизнь обычного вьетнамского мальчишки мне пока была безразлична, кроме его знаний о множестве троп и укрытий в джунглях. У него было три тайника в разных местах, ничего серьёзного, припасы везде, но в одной была американская винтовка. Украл её на американской базе, прокравшись на территорию, вытащил из кабины грузовика вместе с двумя армейскими пайками. Я опознал её как М-14. Только патронов нет, он их расстрелял по пролетавшему вертолёту модели «Ирокез», его ещё знают как «Хьюи». Пиндосы из-за обстрела в джунглях Вьетнама потеряли множество этих вертолётов. Да и было там в магазине патронов десять штук.

Сам Ван имел очень красивую внешность, смесь Азии и Европы. Стройный, волосы чёрные вьющиеся, сейчас я их тряпицей замотал, чтобы остановить кровь. И уже пользовался успехом у девушек и женщин, от которых шарахался как от огня. После случая с сестрой, от того, что увидел, похоже, стал полным импотентом. Ни одной реакции на женщин, кроме испуга. Это я так, отвлёкся от мыслей. А сам, отойдя от воды чека, стал сталкивать тела на обочину, осматривая котомки и вещи. Американцы этим не занимались, побрезговали, хотя следы лёгкого обыска я видел. Видимо, деньги искали, их не было. Изнасилованных девчат тоже отнёс в общую кучу. В результате при мне оказался вещмешок, набитый съестным и чистой рубахой, найденной в вещах, ну и котомка с утварью и разными мелочами для жизни в лесу. Оружия не было, нашёл неплохой нож в ножнах у одного из беженцев, тот нож, что ранее был на поясе Вана, пропал, но у него второй остался, небольшой засапожный на щиколотке. Его американцы не нашли. Нож я проверил, заточен остро, потом вернул обратно. Так оставив тела, я направился следом за американцами, они укатили туда же, куда Ван вёл беженцев. В ту же сторону.

Одет Ван был неприметно. В тёмно-серые брюки, такой же расцветки рубаха, на голове соломенная шляпа, она в стороне валялась, с отверстием от пули и с кровью, я её подобрал и снова надел. На ногах сандалии, не самая удобная обувь для джунглей, но у Вана ничего другого не было. Да и не поносишь в тропиках другую обувь. Ещё были кальсоны, что-то вроде трусов. Вот и вся одежда. Из личных вещей Вана, что я нашёл, была котомка с утварью, чтобы готовить на костре, куда-то пропали вещмешок со скаткой одеяла и тентом. Всюду обыскал, даже на воды чеков посмотрел, не кинули ли туда, но нет, пусто. Зачем американцам вещи Вана? Пришлось поискать и отобрать не побитые пулями вещи беженцев. Так отобрал вполне годный заплечный мешок, два одеяла, один подстилкой будет, другим укрываться. Приметил скатку циновки и её взял. Внутрь одеяла и завернул. В вещмешок ушли лепёшки, несколько вяленых кусков рыб, специи, три кило риса, заварка для чая. Бобы два кило. Ну и сверху рубаха запасная. В котомке небольшой котелок, кружка и металлическая миска, ложка для готовки, несколько палочек. Соль, своя заварка, лепёшки, сушеное мясо и несколько свежих луковиц. Ещё у Вана была мелкокалиберная винтовка непонятной модели, она лежала тут, изувеченная, сунули под гусеницы.

Ноша тяжела была, при шагах болью в рану отдавала. Двигался я по следам гусениц тяжёлой машины. Я хотел найти уродов и наказать их. А пока шагал, не забывая внимательно поглядывать вокруг, зрение у Вана было даже лучше, чем у Пака в прошлой жизни. Вскоре дорога скрылась в тропическом лесу, где я сошёл с дороги и направился дальше рядом с ней, чтобы меня не заметили. Помогло, пост обнаружил, который обошёл, перешагивая через лески противопехотных мин. Тут я остановился, скинув ношу, и стал, осторожно работая, снимать мины. Трёх хватит. Я найду, где их поставить. В дороге времени подумать было много, вот к каким я выводам пришёл. Похоже, мне дали второй шанс жить, когда я рассказал всё Фёдору. Всё так просто оказалось. Тут тоже с реинкарнацией жить, может, снова Фёдора навестить? Интересно, чьё тело я займу следующее? Однако торопиться с этим я не буду. Были причины в этом, и очень веские. Например, я в новом теле, попав в Вана, понял, что хочу жить, хочу жить полной жизнью. Тут я не чувствовал моральных кандалов и не видел жизнь как будто на каторге, как будто у меня была цель в жизни, которую я не исполнил. Думаю, это остаточные эмоции Пака, и они влияли на меня, отчего и искал возможности избавиться поскорее от тела Пака, это было больше неосознанное решение, перешедшее у меня в манию. В результате всё получилось, и теперь я только рад своему бессмертию и буду делать что хочу и что пожелаю. У Вана не было цели, он просто жил как хотел, что совпадало с моими желаниями. Пак, скорее всего, мне не подходил, оттого я столько реинкарнаций с ним и мучился. Другое дело Ван, я в восторге от нового тела. Да и психологического блока не было. Стоило вспомнить мою мулаточку. Уф-ф, я мужчина в полном смысле этого слова. Отлично.

Не знаю, может, высшим силам надоели мои мучения, или действительно стоило ранее поговорить с Фёдором, чтобы новое тело получить, но я этому только рад и не собираюсь ничего менять. Тем более то, как я умер, тоже навевает не самые приятные воспоминания. Меня же тогда взяли по-жёсткому на территории военного городка. Сначала в госпиталь, а потом в Москву. Я там Хрущёва видел, вырвал руку из наручников и убил его ударом в горло. Планировал побег, а тут вон куда пришлось пустить возможность снять наручники. Это всё, что я мог сделать для наших, хоть так изменить историю. Суда не было, заперли в карцере, и там я провёл полгода в полусидячем положении. По влажным стенам стекала вода, холодно было, результат понятен. Организм всё же не выдержал, и я умер от острого бронхита. В бреду ещё помню, меня отправили в тюремную больницу, но делали ли там что, уже не знаю. Очнулся под грудой тел. И да, со мной многие часто говорили, даже показывали тетрадки, кои я писал и отдавал бате. Значит, и с ним поработали, добровольно тот бы их не отдал. У меня даже вопрос встал, жив ли Фёдор? Но я молчал, с этими говорить отказывался. Да и я особо им не нужен, всё в тетрадках есть. Результаты вы видите, новое тело, новая жизнь. Ради такого рискнуть и умереть такой страшной смертью я был не против. Кандалы скинул, и меня ждёт новый мир. Эх, повеселюсь.

Снял я четыре мины и, щупая перед собой тропу – уже стемнело, не видно ничего, полная темень, – направился к базе американцев, видно, что временная, недавно тут появилась. Зону безопасности вокруг базы вырубили всего метров на двадцать. Ограда из колючей проволоки, часовые на вышках, и всё. Прежде чем подойти к лагерю, я оставил вещи метрах в двадцати позади, снял шляпу, я голову замотал длинным листом местного растения, чтобы скрыть импровизированный бинт. Со своего места я наблюдал четыре вышки с ручными пулемётами по концам лагеря, колючая проволока не везде была, половина столбов вкопана, и там она свисала, в остальных местах просто на земле валялась мотками. Проползти можно. Около трёх десятков больших палаток, солдаты, что бродили по базе, часовой на въезде. Стоянка боевой техники и грузовиков. Последних с два десятка, две зенитки и одиннадцать гусеничных бронетранспортёров, вроде того, что был у патруля. Какой из них там участвовал, не знаю. Помню две последние цифры номера – 09, остальное было скрыто свесившимся краем масксети. Большая палатка с поднятыми стенами показывала веселившихся солдат, там был бар и столы, где-то глухо рокотал дизель-генератор, что давал свет прожекторам и лампам. Отдельно стояла палатка медиков, рядом санитарный автомобиль. Да и на палатке красный крест. Отлично, всё что нужно имеется. Рядом с медиками свободное пространство, похоже место для вертолёта, санитарного борта, но сейчас там было пусто.

Я отполз назад, машинально отбросив змейку, и чего ей не спится, этот вид очень ядовитый, и, забрав вещи, направился в обход лагеря. Это с моей стороны колючая проволока лежала на земле, сложно проползти будет, всё потревожу, а с другой столбы, вот они и пригодятся. Дальше я вот как сделал: отошёл на двести метров от окраины поляны, где расположена база, нащупал натянутые лески противопехотных мин натяжного действия и снял полосу метров в двадцать. Тут не только противопехотные были, но и сигнальные. Потревожишь, вверх ракета взлетит. Их я не брал. Вещи с той стороны сложил, а все мины, сделав вязанку, шатаясь от тяжести, понёс к лагерю. Я им устрою тартарарам. Выбрал для проникновения то место, где заканчивались столбы и с последнего свисала проволока. Вот, прижавшись к нему, и прополз в щель. Мины взял пока четыре, а то шумом, пока я волоком бы их тащил, привлеку внимание часового на вышке. Приходилось, когда свет прожектора проходил по этой местности, замирать и, как тот уходил дальше, продолжать движение; добравшись до палатки медиков, я оставил мины в тени палатки и сделал ещё два рейса. Всего мин двенадцать было, да две на опушке оставил, преследователей в будущем притормозить, ставя на своих следах. В общем, все мины были на месте. Дальше аккуратно приподнял материю палатки и заглянул внутрь. Там было две девушки в форме военных медиков. Обе лейтенанты. Одна другой косы заплетала, а на столе стояло зеркальце на ножке. Отлично, всё что нужно тут было, я тихо проник в палатку, подрезав крепление, чтобы тент поднять, а то натянуты были, и, возникнув позади девушек, двумя точными ударами вырубил обеих. Тяжело было, но уложил обеих на койки в палатке.

Дальше достав из кобуры одной пистолет, обычный кольт, положил на стол, приведя к бою, чтобы под рукой был. Вторую я тоже разоружил, да и ремни с кобурами снял. Связал им руки за спинами и кляпы вставил, вдруг неожиданно очнутся. Поискал и нашёл армейский длинный вещмешок. Выкинул барахло, убрал один экземпляр оружия внутрь, осмотрел шкафчики и набрал медикаментов и хирургические инструменты. После этого сел за стол и, поглядывая на вход, мало ли кто случайно заглянет, стал снимать повязку. Рывком. Кровь всё же потекла. Что удивительно, рана на том же месте, как и у Пака, в тело которого я ранее попадал. Только там удар о камень был, форма раны в виде подковы, а тут длинная, но глубокая. Нужно шить. Поискав, я нашёл опасную бритву, всё что нужно, и, намылив голову, стал брить её. Рану пока пластырем закрыл, кровь от этого течь не перестала. Закончив, полотенцем протёр голову, осмотрел в зеркальце и ощупал, хорошо побрил, ну и, сняв пластырь, приступил к лечению. Обработал рану, почистил, потом сделал себе два укола, от столбняка и другой – антибиотик. Ну и, приготовив шовный материал, стал шить. Не обезболил, мне нужна ясная голова. Когда закончил и, протерев шов смоченной в спирте ваткой, начал бинт накладывать, у входа вдруг раздались шум и голоса, я так и замер с поднятыми руками, но потом продолжил, ускорив работу, слушая, о чём говорят. Голоса вскоре замолкли, и шаги удалились. Уф-ф. Вот это выброс адреналина был. В общем, бинт я закрепил скобками. Дальше нашёл в вещах форменную юбку одной из девушек, обе были в пятнистой форме и брюках, разрезал её ножом, сделав платок, и завязал бандану, та, зелёная, скрыла бинт.

Дальше в баул убрал и второй пистолет, отложенные медикаменты, чтобы перевязку делать, и зеркальце на ножке, осмотрелся на предмет трофеев, лимит времени был, но я всё же нашёл двухлитровый термос. Отличная штука. Его тоже убрал в баул. Ну и, покинув палатку, сначала отнёс баул к ограждению, положив с той стороны, и, вернувшись, тут смена часовых как раз шла, подхватил мины и направился к стоянке техники. Найти нужный бронетранспортёр удалось легко, тот один имел номер, что заканчивался на нужные мне две цифры 09. Внутри, на ящиках к крупнокалиберному пулемёту мину я и поставил, а леску привязал к дверце водителя. Может, всё сдетонирует? Ещё две мины у бензовозов и бочек с топливом установил. Одну да потревожат. Остальные в рядах между палатками. Бегать в панике начнут и инициируют. Мины «лягушками» были, выстреливали вверх и взрывались, разбрасывая сотни свинцовых шариков. Когда закончил, осмотрел ещё раз технику, искал оружие, тяжёлые пулемёты мне не снять, но в одном бронетранспортёре нашёл переломный гранатомёт и ремень, где были гранаты, двадцать семь штук. Знакомый гранатомёт, видел такие трофеи, когда в этой войне участвовал. Кажется, наименование у него М-79. Ещё нашёл коробку с патронами к винтовке, что была у Вана спрятана в тайнике. Прихватил её. Ну и, добежав, скрываясь, до ограды, убрал коробку в баул, места хватило, и, закинув за спину, к гранатомёту, стал ползти в сторону опушки. Смог уйти, скрывшись за деревьями. Отнёс трофеи к остальным своим вещам. Подготовив их к переноске и вернувшись, снарядив гранатомёт гранатой, с опушки выстрелил по лагерю, прицельно по бару, где было множество народу. При этом сразу рванул обратно, а по дереву, за которым я стоял, ударила сначала одна пулемётная очередь с ближайшей вышки, потом ещё несколько. Те только и поливали, а я, загрузившись вещами, отправился дальше. На адреналине эту тяжесть уносил, точно говорю. В полукилометре поставил мину, следы от сандалий вдавленные, найти могут, спрятал её в траве. Попытался поднять вещи и не смог. Выдохся. Аж взвыл от отчаяния. От базы стрельба доносилась, зарево от пожаров видно, хлопки сработавших мин, а я думал, как добро утащить. Схватив баул и гранатомёт с боеприпасом, я пробежал метров двести, оставил там и бегом вернулся обратно. Так я далеко не уйду, кровопотеря сказывалась, усталость, шатало уже, но стоит удалиться. Если мина сработает, я услышу. Плохо, что не смог уйти далеко, но может, вблизи меня не будут искать? А ведь хотел всё загрузить в один из бронетранспортёров и просто удрать на нём. Решил не рисковать. Сглупил, признаю.

Закинув верёвку на ветку, я поднялся наверх и по одной стал поднимать вещи, пока не забрался чуть ли не на самую верхушку. Однако это не всё, я никакой уже был, сил не оставалось, но это не помешало мне перебраться по ветвям на другое дерево, а потом дальше, где удалось найти дерево с самой густой кроной, спрятать трофеи и пожитки. Тут привязался к ветке и почти сразу отрубился. Всё, предел сил наступил.

Проснулся я от шума внизу, от голосов. Замерев на миг, выглянул и рассматривал американских солдат, что двигались группой. По моим следам, к слову. Не знаю, подорвались на мине или нет, но то, как они двигались, мне не понравилось. На коммандос похоже. Может, егеря? К счастью, меня они не обнаружили, хотя фишка с прятками на деревьях известна давно. Только, видимо, не стали искать иголку в стоге сена и, проведя поисковые мероприятия, ушли. Только вот я на это не куплюсь, секреты и наблюдатели должны вокруг быть, как спущусь, меня тут же обнаружат. Мне оно надо? Так что я отвязался, переполз к стволу дерева и отлил сверху. Давно терпел. Напился из термоса, там какао было, осталось от медиков полколбы. Достал лепёшку с вяленой рыбой и стал есть, лепёшку и мясо грызть. Шло туго, но зубы молодые помогали, так что, насытившись, стараясь не двигаться резко, это сразу привлекает внимание, я долго всматривался в землю и деревья вокруг. Солдаты вели себя слишком нарочито, значит, знают, что я где-то тут. Говорили громко, что просто невозможно, значит, привлекали внимание. Думаю, даже нашли мои следы, где я на дерево поднялся, хотя старался это на корнях делать. Но следы вели к дереву и пропадали. Тут любой догадается, куда скрылся, наверняка осмотрели само дерево, ближайшие, и, не найдя, удалились, выставив несколько групп. А я через четыре перебрался и укрылся на пятом, тут листвы много.

Получается, тут выиграет тот, кто другого пересидит. Слезать с дерева не стоит, тут свисающие лианы хорошо меня скрывают. Плохо, но терпимо. Додумать я не успел, неподалёку раздался щелчок, и в мою сторону с шипением полетела ракета. Попала та в ствол, но меня всё равно сбило, и, обрывая лианы, я полетел вниз. От удара раздался хруст, и темнота. Кажется, я так неудачно упал, что сломал себе шею. Хотя всё равно не жилец, меня не только взрывная волна достала, но и осколки нашпиговали. Как сознание не потерял, не понимаю. А коммандос на деревьях сидели, ждали, когда я проявлю себя, и дождались, рассмотрели.

Снова я под грудой тел, убийцы снесли их к краю дороги, чтобы проезд не загораживали, и я оказался внизу. По пояс придавили, остальное открыто. Сразу придя в себя, я сквозь ресницы посмотрел на стоявшего рядом солдата, а когда тот, баюкая штурмовую винтовку М-16, перекинул ту на левый локоть, повернувшись спиной ко мне, то аккуратно освободил ноги и, достав засапожный нож, приготовился к прыжку. Тот мельком обернулся и не заметил движения, не обратив внимания, что поза моя изменена, видимо не фиксировал это, снова отвернулся, подбадривая парней, что насиловали попутчиц Вана. Привстав, я осмотрелся, чтобы оценить ситуацию. Значит, так, один рядом со мной стоял, метрах в трёх, спиной, сержант у заднего борта бронетранспортёра, где был опущен пандус. У крупнокалиберного пулемёта из башенки по пояс виднелся солдат, рядом из люка торчала голова в каске ещё одного, похоже водителя, что, положив руки на край люка, с интересом наблюдал за тем, что творили их сослуживцы. Броня была повёрнута так, что через открытый пандус я их не видел. У дороги стояли пятеро, поправляли детали амуниции, видимо успели первыми, и у насилуемых девушек двое, что как раз и занимались процессом. Они, видимо, ослабли, держать уже не нужно. Одиннадцать тварей общим числом.

Вскочив, я подсёк ножом стоявшему рядом пехотинцу сухожилие под коленкой, отчего тот начал заваливаться на меня, и сразу же вбил клинок ему в основание черепа, доставая позвоночник. Всё, готов. При этом левой свободной рукой сорвал с того ремень штурмовой винтовки с плеча. Я уже видел, магазин удлинённый вставлен, на тридцать патронов. Вскинув приклад к плечу, наводя ствол на двух солдат в бронетранспортёре, они самые опасные, особенно если просто присядут за прикрытие брони, и молясь, чтобы та была приведена к бою, нажал на спуск. Винтовка громыхнула короткой, на два патрона, очередью, на удивление мягко прижавшись к плечу. Отдача была слабой, что мне очень понравилось. Голова пулемётчика разлетелась, а я уже навёл ствол на водителя и дал такую же короткую очередь, после чего по сержанту, что пытался уйти в перекат, и длинную по пяти солдатам, что в шоке замерли. Сбил всех с ног. А когда двое вскочили, и по одному патрону не пожалел. Быстро пробежавшись, добил подранков, коих четверо оказалось, включая сержанта. Хотя ему позвоночник перебило. Добил всех без сомнений.

Перезарядив винтовку, тут это просто, я подбежал к девчатам, им на вид лет по пятнадцать было, и попытался привести в чувство. Бесполезно, одна без сознания, другая смотрит в небо и ни на что не реагирует. Сняв с одного из солдат флягу, проверил – вода с лимонным привкусом. Видимо, добавка, полил в рот той, что без сознания, та закашлялась, но сделала несколько глотков. Однако в себя не пришла. А вот второй помогло, залил в рот, тоже кашляла, но хоть отмерла, заплакала. Я сбегал и принёс два одеяла от вещей беженцев, накрыл их ими. Девчата пока в неадеквате, пусть в себя придут, а я трофеями займусь. В общем, я снимал ременные системы с подсумками, каски, всё оружие собрал, всю обувь снял, продать можно. Целые брюки камуфляжные, кепи. В общем, остались полураздетые тела. Оба тела в броне, а я проверил, там кроме двух трупов никого не было, выкинул наружу, тоже всё сняв. Потом полил из фляжки на тряпку, что нашёл под сиденьем водителя, и отмыл салон от крови и мозгов. Да, я собираюсь забрать себе эту броню. Штука неплохая, плавать умеет, пригодится, да и скорость способна высокую держать. Из оружия моими трофеями стали десять винтовок М-16, один ручной пулемёт М-60, три пистолета «Кольт» и броня в обвесе, с крупнокалиберным пулемётом М-2. Гранат по четыре штуки в подсумках, почти сорок штук. Я посмотрел, в бронетранспортёре четыре канистры с бензином в держателях, и в баке две трети. Километров на сто хватит, конечный маршрут, куда Ван вёл беженцев, в семидесяти километрах находится. Там деревня на берегу реки, довольно крупная. И река, и деревня.

Дальше пощупал, как там бинт, я взял бинт из индивидуального медпакета, просто намотал, закрывая рану, и сверху кепи одного из солдат, чтобы не размотался. Всё ценное с беженцев я уже собрал и погрузил в бронетранспортёр, это девчатам отойдёт. Там я и свои вещи нашёл, то есть Вана. И винтовку его с дороги поднял, целая. Патронов к ней мало, всего шесть штук. Дальше провёл по пандусу и усадил девчат внутрь брони, на лавки. Они пришли в себя, хотя ходили с трудом, так и сидят, завернувшись в одеяла. Вернувшись наружу, сунул гранату без предохранительного кольца под тело сержанта и, подняв пандус, устроившись на месте механика-водителя, запустив движок, погнал по дороге. Ну как погнал, слабоват тут двигатель, километрах на сорока потащился. Что будет, когда съеду с укатанной дороги, даже думать не хочу. Все дороги я тут, благодаря Вану, знал, поэтому был уверен, добраться до деревни на броне смогу. Главное – не нарваться на военных, и те и другие нам опасны. Потом продам броню, всё оружие и сваливаю из страны. Путешествовать отправлюсь. Сейчас съедем с дороги, отъедем подальше, и надо раной заняться. Кровоточит.

Трясло в машине не сильно, катили спокойно, проехали около двух километров по этой дороге, что насыпью пересекла рисовые поля, дальше возвышенность пошла, и я свернул, уходя на едва заметную тропку. Будут искать машину, по следам, конечно, найдут, где та проезжала, но я собираюсь уехать далеко. Машина мощным передком подминала сначала траву, потом небольшой кустарник, по днищу тот только и скрёбся, довольно противно, как по стеклу. Дав больше газу, я забрался на небольшой холм и там, встав, выглянул из люка водителя. Осмотревшись, закрыл люк, машина вообще по-боевому шла, и стал спускаться с другой стороны. Стемнеет часа через два, думаю, успею подготовиться. Пересекли вброд речушку метров десять шириной, но там глубина по пояс, возможности держаться на воде испробованы не были. Однако дно топкое, но ничего, преодолели, не застряли, и, выбравшись с другой стороны, подминая листья, руша завесы лиан, катили дальше. Мы по джунглям двигались, мотало тут на корнях серьёзно. Я опасался, как бы гусеницы не потерять или не сесть на днище, но выбрались на тропу, звериную и, проехав ещё немного, встали. Двигатель заглох, я отключил его, и наступила наконец тишина, час в этой грохочущей коробке вышел тяжёлым. Природа вокруг постепенно начала оживать, звуки появились, трели птиц.

Покинув место водителя, я зажёг освещение и спросил у девчат:

– Вы как?

– Тяжело, – сказал одна.

– Ясно. Тогда слушаем меня. Тут метрах в десяти ручеёк протекает, идёте туда, мыться. Одежду я собрал из вещей, что были у группы. Переоденьтесь. Дальше, вот тут еда и утварь. Ваша задача – развести костёр и приготовить ужин на четверых. Я же потом уйду. Вернусь ночью. Машина останется тут, вы будете её охранять. С оружием обращаться умеете?

– Нет, – ещё и головами покачали.

– Ладно, тогда просто ждете. Тут рядом американская военная база, откуда эти бандиты были, а у меня рана на голове, шить нужно, хочу их медиков посетить, под дулом пистолета всё сделают. Вернусь, и дальше поедем. До самой деревни, куда я вас вёл.

– Хорошо, – тихо сказали девочки.

Дальше я открыл пандус, опустив его, и показал, как запираться внутри, если будет какая опасность. Потом вещи из трофеев аккуратнее переложил. Под лавками обнаружил рюкзаки солдат, но не трогал, потом посмотрю. Пока девчонки мылись в стороне, у меня под рукой винтовка заряженная была, я осматривал оружие, от всего несло порохом, да и бортовое оружие брони грязное, ну и стал заниматься чисткой. Хорошо, я эти винтовки знал, точнее с М-14 знаком был, изрядно пострелял на стрельбище, тут система одна, вот только с чисткой морока. С пулемётами сложнее, ручной я только видел, чистить не доводилось, да и крупный тоже, но справился. Всё оружие было заряжено и сложено у кабины бронетранспортера. За это время девчата привели себя в порядок, переоделись и сготовили ужин, мы совместно поели его, сидя рядом с бортом бронемашины. Мне двойная порция была. После этого я стал собираться, стемнеет минут через десять, хотя у нас тут уже темно становилось.

В общем, прихватив только нож, я налегке побежал к базе. Тут до неё чуть больше километра. Я знал, где поставить машину. Чуть дальше выезд на вполне приличную тропу, по которой ездили телеги, грузовик, может, и не пройдёт, ветви низкие, но бронетранспортер вполне. Дальше всё по старой схеме, снял мины, шесть штук и три сигнальные отложил, заберу с собой, теперь мне есть на чём перевозить трофеи, и, пробравшись в лагерь, оглушил медиков. Те взволнованы были, пока одна другой косу заплетала, описывала ужасы на дороге, что погибли их солдаты и потом ещё двое пострадали при подрыве гранаты, один убит, другой тяжело ранен, его уже в госпиталь отправили на вертолёте. В общем, вырубил, занялся собой, успел швы наложить и перевязать, трофеи собрать, когда в палатку, стремительно шагая, вошёл офицер, майор. Тот напоролся на мой нож, что вошёл в солнечное сплетение, вздохнуть так и не смог, лёг на пол. Я забрал у него оружие, подсумки были с магазинами к винтовке, но самой той не имелось, пистолет и гранаты. Дальше расставил мины, прихватил гранатомёт с гранатами, патроны к М-14 и покинул базу. Там на опушке выстрелил осколочной гранатой по бару, и пока начиналась паника да стреляли пулемёты с вышек, я рванул в глубь леса. Подхватив мины и сигналки, тяжело нагруженный бежал до самой брони. Та заперта оказалась, постучавшись, сообщил девчатам, что это я, впустили, так что скинул трофеи, места мало оставалось, и, устроившись на месте водителя, пандус я уже поднял, запустил успевший остыть движок, включив обе фары, и медленно стронулся с места, двигаясь дальше. Вот и тропа. Ста метров не проехали. Повернув влево, я заметно прибавил ходу. Световые столбы от фар то прыгали вверх, то опускались вниз, но было вполне видно через смотровые приборы. Тяжело этой машиной управлять, мышцы болели после прошлой езды, однако ничего, крепился. Эту ночь я решил использовать по полной.

Мы съехали с тропы километров через двенадцать, двигаясь дальше по дну ручья, то ныряли чуть ли не по башню, то едва гусеницы мочили. По речке километра три, снова выехали на тропу и покатили по ней. Тут километров шесть, дальше я не рисковал, тут уже территории Вьетконга, могут и заминировать, так что дальше двигался только по тем тропкам, где люди ходят, но я проезжал на тяжёлой гусеничной машине. Специально подбирал места, где точно пройдёт. К рассвету я полностью выдохся, но километров на сорок мы от базы уехали, а по сути все шестьдесят намотали. Заглушив двигатель, я осмотрелся через башенку стрелка-пулемётчика, чисто, открыл пандус и, осмотревшись, стал доставать канистры, нюхая, что внутри, и через найденную воронку сливал топливо в бак. Там мало осталось, уровень топлива совсем опустился. Дальше девчатам сказал, когда меня разбудить, через пять часов, по солнцу сориентируются, они пообещали к этому времени сготовить рис, и, обняв винтовку, я вскоре уснул.

Выспался отлично, никто нас не беспокоил. Завтрак уже был готов, рис с мясом. Мясо я дал, сушеное отварили. Со специями самое то. Мы уже поели, собирались, когда я уловил в шуме леса знакомое: люди шли, природа это демонстрировала, от птиц до насекомых.

– Быстро в машину, кто-то сюда идёт. Я сбегаю посмотрю.

Я уже подогнал ременную систему с подсумками под себя и пробежался по своим следам, оттуда чужаки шли. Обнаружил уже метров через двести, похоже, вьетнамские партизаны шли по колеям от нашей машины, одеты кто как, вооружены так же, но вид боевой. С виду не понятно, это как северяне могут быть, так и южане. Бегом вернувшись, я запустил движок и погнал дальше. Эти просто отберут всё, а я воевать за Вьетнам не собирался, он и так победит, мне средства нужны, чтобы свалить отсюда, и их я планировал получить. Снова тропы одна за другой, три речки пересекли. На одной пришлось плыть, через пандус заметно вода поступала, но это и понятно, там специальные работы с замазкой щелей нужно провести, но речка узкая, успели перебраться на другую сторону, опустить пандус и слить воду. Машину я поставил на склоне, так что проблем не возникло. Я думал, не хватит топлива, прожорливая техника, но всё же за два часа до темноты, ревя движком и распугивая кур, мы по главной улице деревни подкатили к самому крупному тут магазину. Хозяин, что им владел, был местным главой. Что интересно, у этой брони был клаксон. Похоже, самоделка, я нажал, и по магазину ударила мощная сирена. Какое там жители деревни, я сам жутко перепугался. И потирая шишку на голове – проверил ею крепость брони люка, – чертыхнулся, надел каску, после чего пояснил перепуганным девчатам:

– Сам не знал, что тут такой громкий сигнал был.

Тут в смотровую щель я приметил движение, и в дверном проёме появилась тучная фигура Хо Ван Туана, хозяина магазина, видимо тот внутри был, когда я появился. Открыв люк, я осторожно высунулся и сказал:

– Доброго вечера, уважаемый глава. Не хотите ли купить эту чудесную боевую машину американцев? Внутри ещё оружия и снаряжения на двенадцать солдат. Есть обувь и некоторые детали формы. Донги не нужны, предлагаю за иностранные деньги, американские, английские или французские.

– Откуда она у тебя? – удивился тот, опознав меня.

Тот знал учителя Вана, а соответственно, теперь и меня. Да и Ван в магазине покупал патроны к своей винтовке, ну и другие мелкие покупки делал.

– Я вёл группу к вам в деревню. Американцы на этой машине на нас напали. Я ранен был. Они всех убили. Кроме меня и двух девушек, вы знаете зачем. Когда я очнулся, то всех убил и захватил эту бронемашину. Оружие тоже. Потом ночью я проник на их базу, взорвал её, пожар сильный был, и украл ещё немного оружия. Мне американские врачи операцию сделали. Я в голову ранен был. За помощью к ним ходил. Пистолетом угрожал, всё сделали.

– Ай молодец, – хлопнул тот себя по ляжкам и предложил: – Даю за всё не глядя двадцать тысяч американских долларов. Их недавно партизаны принесли, меняли на донги.

– Согласен. Только вещи свои заберу?

– Хорошо, – кивнул тот и заорал на всю деревню: – Выходите! Я купил эту машину!

Тут же со всех сторон стали появляться люди, немало вооружённых было, с десяток в форме Вьетконга, видимо отдыхали тут, когда я появился, и вместе со всеми попрятались, и тяжёлого вооружения, чтобы проковырять эту броню, я у них не обнаружил. В общем, я вылез из люка и, сняв шлем, тот сеточкой затянут был, протянул главе посёлка, тот тут же сменил шляпу на каску и, гордо ступая следом за мной, прошёл к корме машины. Я постучался, и пандус начал опускаться. Дальше девчат забрали, я описал местным жителям, что с нами было, а люди главы осматривали приобретение. Я только котомку, вещмешок и винтовку Вана забрал, остальное считается имуществом главы. Даже баул с медикаментами. С ними тут тоже плохо. В общем, махнул рукой, пусть забирают. Глава тут слово держит, если сказал двадцать тысяч даст, значит, двадцать.

– А подарить её армии Севера не хочешь? – вдруг спросил один из солдат, в котором я признал офицера.

– У американцев техники много, почему бы вам её не забрать? Я смог, и вы сможете. А это машина уважаемого главы, теперь с ним договаривайтесь.

Те начали общаться, и офицер остался ни с чем. Глава создал в деревне силы самообороны, легкого стрелкового разнотипного ещё достали, но бронетехники не было от слова совсем, так что тот отдавать её не собирался. К тому же машина могла плавать, плохо и медленно, но могла. Сам глава лично все трофеи осмотрел, списки составил, вещи погибших беженцев передали девчатам, их уже увели к родственникам, а я с главой отправился к нему в кабинет, это с другой стороны магазина. Бронемашину уже приняли, чуть позже двигатель взревел, и та укатила. Там всё понятно, тем более схемы управления имелись. В общем, глава достал пачки и отсчитал двадцать тысяч, что я убрал в вещмешок, не пересчитывая. Тот при мне это делал, и я проследил, смысла повторно это делать не видел.

– Хочешь ещё заработать?

– Есть такое желание, – заинтересовался я.

– Партизаны сбили вертолёт, там деньги в мешках были. Зарплата американских солдат. Думаю, они теперь сильно недовольны.

– И сколько там было? – спросил я и тут же понял: зря, бестактный вопрос. – Извините.

Стоит пояснить, почему я зову хозяина магазина главой. Вьетнамцы – очень добродушный, приветливый и гостеприимный народ со своими культурными традициями и обычаями, которые нужно знать и соблюдать при общении с ними. Современные вьетнамцы немало переняли от других народов, но большинство же обычаев и традиций остались и соблюдаются, как в старые добрые времена. Вьетнамцы очень редко представляются первыми, называя свое имя и должность, и делают это, только когда их об этом попросят. Обращаться к вьетнамцам нужно только «господин» и «госпожа», до тех пор, пока они сами не попросят вас перейти на имена. Когда вы удостоитесь чести перейти на имена, не забывайте всегда добавлять обращение перед именем «господин» или «госпожа». По фамилии во Вьетнаме называть не принято, так могут называть только вождей вьетнамского народа. Официальных и представительных лиц во Вьетнаме принято называть по их титулу, например, господин профессор. Ну а так как глава имел официальный статус правителя в этой крупной деревне на две сотни домов, станет понятно, что так положено делать. Раньше, до попадания в тело Вана, я этих нюансов не знал, а сейчас пользовался, как коренной житель.

– Деньги есть, – мягко сказал глава. – Только вот партизан эти бумажки не интересуют, им донги подавай. Я предлагаю тебе работу. Ты ко мне перегоняешь военную технику американцев или южан, а я за неё плачу. Танки тридцать тысяч, такие машины для солдат пятнадцать. За пушку со снарядами дам двадцать.

– Авиация?

– А ты умеешь? – удивился тот.

– Да. Самолёты и вертолёты. Научился.

– Самолёты нам не нужно, а за вертолёт дам сто тысяч.

– Мало.

– Ну хорошо, ради тебя сто двадцать. Оружие тоже буду брать.

– Идёт. Только по одной машине перегонять опасно, или наши или южане сожгут, американцы тоже.

– К нам они по реке пытались подняться. Сожгли их лодки. Потом со дна пулемёты достали.

Тому было чем хвастаться, в прошлом глава был серьёзным полицейским чином, не армия конечно, но командовать умел и любил, а сейчас явно был в отличном настроении от приобретений. Причём за бумажки, которые тут не особо ценятся. Сам я, конечно, броню больше перегонять не буду, опасно, повезло, что смог доехать на ней, а вот вертолёт вполне угнать смогу.

– Извини, уважаемый глава, с бронетехникой тяжело будет. Тут мне повезло, что доехали, а вот вертолёт пригнать – это смогу. Лётчик-то есть для него?

– А ты?

– Нет, я уйду. Пусть, если появится вертолёт, не стреляют по нему. Платить не за что будет. Точнее, если собьете, всё равно заплатите. Сами виноваты будете.

– Мне ещё нужно две такие машины, что ты пригнал.

– М-м-м. По двадцать тысяч за каждую, деньги сейчас, и ещё нужен водитель на вторую.

– А три?

– Платите вы. Сколько водителей дадите, столько и перегоню, – я вздохнул и мысленно махнул рукой.

– Договорились, а потом и вертолёт можно. Половину суммы сразу дам, остальное как пригонишь. Я договорюсь, тебя наши пропустят, мины с дороги уберут.

– Отлично.

После этого я отправился в дом, где снял комнату, хозяйка сдавала, поел сытно и пошёл мыться. Кстати, в магазине я патроны к винтовке хотел купить, она хоть и разболтана, но бой точный, Ван отличный стрелок, но глава мне сотню штук просто подарил. А оружие нужно, я свою М-16 отдал и подсумки снял, продано. Я после ужина помылся, в темноте дошёл до нужного дома и отправился спать.

Три дня в деревне задержались, формировалась команда, что со мной отправится. Глава шесть машин захотел, можно и других, но шесть, и обязательно броню. Бензин был найден, бронемашину заправили и на ней учились водить. Вот так шесть водителей подготовили, те и раньше водили, но грузовики, а тут другая техника. Кроме этих шести с нами шло ещё четверо бойцов из роты самообороны деревни. Они охранять будут колонну. Со старшим договариваться, чтобы нас пропустили в обратную сторону, когда технику погоним. И вот утром четвёртого дня мы собрались колонной, вооружены были только я и старшой, «калашом», остальные надеялись добыть оружие на месте, и вот так с вещмешками за спинами убежали в лес. Многие в деревне нас провожали, три дня двигались, можно и быстрее, но уж народу по джунглям много бегает, раз пять слышали их, ночью пересекали открытые пространства, где нет лесов. Так и добрались до американской базы. Ну да, я к той же привёл. Забравшись на дерево, я осмотрел, что там происходит. Догадка оказалась верна. Пусто. Это я ещё по минной полосе понял, что отсутствовала. Так что битая техника, остатки каких-то обгоревших механизмов, и всё.

Вернувшись к своим, описал увиденное. Те возжелали посмотреть. Выходить на поляну не стали, мало ли засада или минировано, но шесть остовов от грузовиков, две сгоревшие бронемашины, бочки и другой мусор произвели впечатление. Могил не было, видимо тела погибших, а я уверен, что до этого дошло, вывезли. Одна вышка сгорела, три другие стояли брошенные. Ладно, будем искать. Устроив лагерь в безопасном месте, рядом с источником воды, я начал делать пробежки, километров на десять в разные стороны. Не думаю, что эта часть убралась далеко. Первый день пусто, не нашёл, но бегал не зря, на дороге приметил армейский внедорожник, «матт» называется. Тот куда-то катил по дороге. Водитель был, рядом офицер, а сзади всего один солдат, пулемётчик. Нет, там не было станины – рамы, на которой пулемёт закреплён, машина чисто для перевозки офицеров. Там солдат сидел с ручным пулемётом, но не с М-60, что-то другое было. Кажется, это «Браунинг». Они катили спокойно, ещё бы – рисовые поля вокруг, видно всё хорошо, на дальнем поле вроде работает кто-то из местных. А то, что я в воде сижу по голову, не приметили. Лёгкий хлопок выстрела, и пулемётчика откинуло назад, пуля в лоб вошла. Те не поняли ничего из-за рёва мотора машины, второй выстрел – и лишним отверстием в переносице обзавёлся водитель. Я даже лобовое стекло не попортил, оно опущено было. Мгновенно выбив гильзу, я взял торчащий в зубах патрон и вставил в ствол, после чего выстрелил в третий раз. Винтовка была болтовой, однозарядной, но действительно точной. Машина начала тормозить, офицер за руль схватился, но он тоже пулю получил. Форму не попортил.

Дальше сбор трофеев, одно тело заминировал одной гранатой, у пулемётчика в подсумке нашёл, тело водителя, первым офицера проверят, и, развернувшись, на трофее погнал назад, а через час, опознавшись, загнал машину на территорию лагеря. Первый трофей, с рацией. Жаль только, бак пустой, а в канистре всего половина, далеко не уедем. Мы о машине не обговаривали, главе подарю. Оружие ушло бойцам самообороны. Мы с главой договорились, что из оружия я добуду, то всё им отходит. Ну а то, что меня бойцы так легко отпустили, то верили мне, знали, не кину. Не принято у нас подобное. Поэтому в пути, покинув деревню, я отошёл от группы и спрятал полученные от главы деньги в тайнике. В том, где М-14 хранилась. Я её брать не стал, хотя два десятка патронов принёс, у главы выменял. А укрытие отличное, пещеры, напалмом тайник не сожжёшь. Общая сумма восемьдесят тысяч долларов. Двадцать за уже полученную технику и шестьдесят – аванс за будущую. Я собирался серьёзно получить и оставшуюся сумму.

– Машина неплоха, – похлопал я по пока ещё горячему капоту. – Американцы их внутрь бронетранспортёров загоняют, вроде того, что я вам продал. Думаю, и эту машину увезём также.

– Хорошо, – кивнул старшой.

– Ладно, я спать, завтра ещё побегать надо. Дороги укатанные, в паре мест посты видел. Но вот нет стоянок, не нашёл пока.

Второй день бесполезно прошёл, видел оккупантов, но они далече были. А вот на третий нашёл отличную базу. Там и танки были. Не знаю эту модель, но два десятка танков, почему-то без опознавательных знаков, там находилось. Стояли ровными рядами под маскировочными сетями. Я до самого вечера ползал вокруг лагеря, осматривал базу. Тут не меньше полка стояло. Кроме нужных мне бронетранспортёров М59, было немало М75, тоже без опознавательных знаков, и несколько М113. Последняя модель самая новейшая и универсальная. Лучше её угнать, дольше прослужит. Не зря даже через сорок лет их будут выпускать. Закончив проводить разведку где-то к полуночи, я побежал к нашему лагерю, путая следы. Мало ли что. В пути чуть не наскочил на группу Вьетконга, что шла навстречу. Перепугались все, но до стрельбы не дошло, я успел нырнуть за дерево и, оббежав их, рванул дальше. Только под утро вернулся. Наши уже встали, завтрак готовили, один на охране стоял. Опознавшись криком, изобразил крик местной птицы, знали, что это я, и, зайдя в лагерь, взяв протянутую кружку с горячим чаем, сказал всем собравшимся вокруг:

– Нашёл. Большую базу. Полк стоит, тысячи три солдат. Там видел много разной техники, и вертолёты тоже. Осмотрел, минные поля вокруг, сигналки. Присмотрел ту технику, что нам подойдёт. Она у границ базы стоит, колючая проволока, патрули ходят, но можно угнать ночью. Я разминирую проход и поведу первую машину, вы за мной. Как отвлечь от этого американцев, это моё дело. Я присмотрел шесть бронетранспортёров «эм пятьдесят девать». Четыре таких, как я вам пригнал, с крупнокалиберными пулемётами. Один с зенитной установкой, и шестой с миномётом в кузове. Седьмую машину я поведу, с безоткатным оружием. Выезжаем на джипе как стемнеет. Нужно прикинуть, как в одиннадцать рыл на ней уместиться.

Всё это я оставил на старшом, сам поужинал и завалился спать. В ближайшие пару дней много работы предстоит, стоит хорошенько отдохнуть, а то набегался, ноги гудят.

За три часа мы добрались до базы. Как народ сидел в джипе, не передать. Двое даже на капоте устроились, я за рулём, так как был признан лучшим и самым опытным водителем. Однако добрались до базы к полуночи. В двух километрах встали. Дальше я один пополз и до утра разминированием занимался, работа сложная, не торопился, но я справился. Воткнул едва заметные ветки, обозначая границы. Сам знаю где, определюсь. Все снятые мины были унесены в лагерь и убраны в джип. Этим не я занимался, несколько бойцов работали за носильщиков. Почти шестьдесят мин, из них два десятка противотанковых, остальные противопехотные и сигнальные. Джип заметно осел на колёсах.

День терпеливо пережидали, почти все спали, набираясь сил, кроме сменяющихся часовых, что охраняли наш покой. Мы лагерь так отлично замаскировали, что рядом пройдёшь и не увидишь. А в том, что я снял столько мин, нет ничего удивительного. Опыт уже был, но есть один момент, ямы приходилось маскировать, чтобы было не видно, что тут велись работы. На это тоже требовалось время. А как стемнело, оставив одного бойца в лагере, он подгонит внедорожник, мы отправились к базе. По минному полю ползли, я отметил границы уже нормальными вешками, и так добрались до границ. Пропустив патруль, что проходил мимо, мы перерезали колючую проволоку – нужный инструмент был случайно найден в инструментальном ящике внедорожника, старшой осматривал и нашёл – и, перебравшись на территорию базы, соединили проволоку так, чтобы было не видно, что её трогали. Дальше я показывал машины, бойцы проникали внутрь – ну да, они запирались, но универсальный ключ от уже проданного бронетранспортёра я прихватил, им и открывал. Все машины были осмотрены. Найдены ещё с безоткатным оружием и миномётами. Их открывали и, когда патрули проходили, содержимое, в основном минами для миномётов, выстрелами для орудия и патронами для крупнокалиберных пулемётов, забивали всё внутри бронемашин. Оставили одну, для внедорожника. Ещё канистры снимали, но не много, с запасом, чтобы доехать было. Бензин найти проблем нет, а вот где искать боеприпасы к технике, тут вопрос. А брали однотипную, чтобы подбитые или сломавшиеся были донорами для других. Зенитка была из четырёхствольных крупнокалиберных пулемётов М-2.

Я отправился к танкам, заглянул в пару, они не закрыты были, но ни снарядов, ни топлива не было. Похоже, эти танки вообще южанам планировалось передать. Поэтому, вернувшись, я себе выбрал М59 с безоткатным орудием. Снарядами и топливом набили кузова, бойцы изучали другие машины, нашли несколько единиц личного оружия. В общем, велев им сидеть в креслах механиков-водителей, трое бойцов башенки стрелков заняли, я их оставил, всё готово к прорыву, поэтому побежал к складу боеприпасов. У меня в руке канистра была с бензином и связка гранат. Боеприпасы были безопасны, укрыты от обстрела, вырыт котлован, тут всё складировано, как и топливо, у ГСМ свой склад был, но поставить канистру, связку гранат, натянуть леску там, где патрули ходят, я смог без проблем. Усилил взрыв парой противотанковых мин, найденных в ящиках, снарядив запалами. После этого, укрываясь, побежал обратно к стоянке техники. На месте выяснил, что эти ухари патруль вырезали, двух солдат, сняв с них всё. В общем, сел в свою машину и стал ждать, держа палец на кнопке запуска двигателя. Массу я уже включил.

Когда произошёл взрыв, то раздался такой гул, что машины, кажется, присели. Я сразу запустил двигатель, к счастью, тот схватился со второго раза. И, погазовав, включил фары и рванул вперёд, роняя столб с колючей проволокой. Наведя в центр между вешками, я открыл люк и высунулся, оборачиваясь. Посчитав по фарам, понял, все наши тут, все семь машин, включая мою, двигаются через минное поле. Эти ухари, три стрелка на замыкающих машинах, развернув башни, лупили очередями по базе. Скорость мы максимальную старались держать, километров тридцать в час. Выехав на дорогу, мы встали колонной, и я, не глуша движок, кстати, баки полные, побежал в конец к замыкающей машине, куда уже подогнали внедорожник и открывали пандус. Машину я сам загнал, аккуратно. Встала точно, лавки только поднять пришлось. Пока закрывали пандус, я опросил водителей. У всех норма, и мы продолжили движение. По моим планам, за остаток ночи мы километров тридцать должны проехать. Из них треть по джунглям, так что поторопимся.

Сидя в кресле, я смотрел, как глава отсчитывает шестьдесят тысяч по той технике, о которой мы договорились, уже всё принято было, техника осваивается, и плюс двадцать за дополнительную машину. Джип, как и хотел, я подарил главе. У того и своя машина была, «Рено-седан», два года машине, но он всё равно доволен был. В общем, передал восемьдесят тысяч, всё как и договорились. А вообще дорога обратно вышла на удивление спокойной, разве что двигатель у одной брони заглох, два часа ремонтировали, но добрались тропами до поста северо-вьетнамцев, а дальше, как белые люди, по нормальной дороге доехали до деревни. Нас все встречать вышли, столько криков и радости было. Не-е, отберут броню у главы, точно отберут. Тот поинтересовался, наблюдая, как я убираю деньги в котомку:

– С вертолётом всё в силе?

– Да, как и договорились. Пару дней передохну и уйду добывать машину. Вы предпочитает какую? Боевую или транспортную?

– Последнюю. Топливо для неё найдём, – сказав это, глава немного поколебался, задумчиво меня изучая, после чего сказал: – Мне тут заказ от правительства Вьетнама поступил. Подводную лодку им нужно.

– Хм, а почему вам? – нахмурился я.

– Тут наши дела вмешаны, о них правительство не знает. Я раньше имел большие связи, включая другие страны. Там использовалась незарегистрированная подводная лодка, ещё со времён Большой войны. Мои грузы тоже возила. Вот правительство и хочет её выкупить.

– Проблемы с лодкой?

– Да, с грузом вышла и пропала. За ней ухаживали, но, видимо, не выдержала. Меня поставили в такие условия, что я должен предоставить им её. Любую, главное подводную.

– Цена?

– Пять миллионов долларов. Всё, что осталось от денег, что партизаны принесли.

– И они вам отдали такие деньги?

– Они мне ещё больше должны. А на самом деле просто не знали им цену, безграмотные крестьяне.

– Ясно. Что ж, я беру заказ на субмарину.

– Команду…

– Команда не нужна, справлюсь сам. У меня свои люди есть. Нужно будет только обговорить, где произойдёт передача. Но всё это позже, сначала вертолёт.

– Знаешь, времени мало. Подлодка срочно нужна.

– Аванс нужен. И месяц времени, не меньше.

– Месяц могу дать, но не больше, – с некоторым облегчением сказал глава.

Похоже, тот особо и не надеялся получить согласие, просто отчаянная надежда. Мол, пригнал броню, вертолёт обещает, а как субмарина? Попробовал и неожиданно получил моё согласие. А так мне миллион выдал в качестве аванса. Полмешка пачек. Мы всё обговорили, где и когда встреча. Я по определённому радиоканалу сообщу, что дело сделано. Передача субмарины будет проходить в открытом море, а меня потом доставят на берег. Интересно, как северяне это провернут? На этом мы с главой расстались, я отдыхать пошёл. На следующий день ещё пообщались, и потом я покинул деревню. Деньги в тайник убрал, в тот же, проверялся, не выследили ли, хотя попытку я засёк, были алчные люди. Дальше я так и бежал до самого Сайгона. Путь занял неделю. Километров восемьсот я сократил, проехав их в пустом кузове южновьетнамского грузовика. Однако был разочарован. В бухте подлодок не было. Мне удалось захватить офицера с американского эсминца, что стоял в порту, и допросить. Тот вообще по этой теме не в курсе. Прирезал и задумался. Проблема, мне нужна подлодка, и желательно американская. Я два дня жил в Сайгоне, трижды брал языков из офицеров, в последний раз был полковник, что командовал морскими силами Южного Вьетнама. Если проще, он был морским комендантом порта. Сил морских у Южного Вьетнама не было, кроме пары катеров. Именно от него и получил информацию, а тот вчера в шифровке.

Значит, информация такова. Завтра выходит из бухты грузовое судно, которое доставит на борт американской субмарины припасы, свежую воду и топливо. Ну и прессу. Субмарина имела номер SS-565, тип «Тэнг». Понятия не имею, что это за тип, но на борту команда из восьми офицеров и семидесяти пяти матросов. Что-то многовато. Однако информация есть, где судно на загрузке стоит, знаю, так на борт и проник. Дальше был выход, я прятался в трюме, и почти двенадцать часов куда-то шли, пока я не понял по усилившейся качке, что всё, дошли, стоим, да и касания с другим судном, возможно субмариной, ощущались. Маты не справлялись. Ничего, я в сторонке выбрался из люка и осмотрелся. Ага, ночью погрузка идёт. Вот только команда субмарины сама всё спускает на подлодку вниз, им лишь подают с помощью поддона и грузовой стрелы, то есть не пускают грузчиков из команды судна к себе. Правильно делают. Я постарался глянуть, что на лодке происходит, и обнаружил трёх сигнальщиков-наблюдателей с биноклями, что контролировали небо и горизонт, и четырёх офицеров на верхней рубке. Один с капитаном судна общался, на котором я находился. И ещё два десятка моряков занимались разгрузочными работами. Один из наблюдателей меня засёк, посмотрел, так что я отступил в тень и пробежал на другой борт. Найдя свободную бухту, кинув конец за борт, по нему спустился в воду. Ничего так, тёплая, котомка и вещмешок тянули ко дну, но я держался, только винтовку сбросил и доплыл до кормы лодки, обойдя нос судна, там снял с себя вещи и закинул на палубу. Тут склон, сверху рубки не видно, но меня больше команда вьетнамского судна беспокоила, эти могут рассмотреть. Котомка промокла, а вещмешок только снизу. Пусть сушатся.

Мне два часа пришлось в воде провести, пока наконец погрузка не была завершена, шланги убрали, коими заполняли топливные цистерны субмарины, и всё. Отдали концы, и судно стало отходить в сторону. И у меня в ногах вдруг забурлило, винты заработали. Однако я не задёргался, не опасался ноги потерять, винты гораздо глубже, а то на палубу поднимусь, обнаружат. Нужно дождаться, когда судно уйдёт, поэтому и сидел по шею в воде, сжавшись в комок и поджав ноги. Наконец судно, погасив огни, скрылось в темноте, а лодка стала уходить дальше. Я знал, почему американцы так себя ведут. От полковника узнал, из порта Сайгона. Несколько дней назад над американским эсминцем пролетал северо-вьетнамский истребитель и атаковал. Были пожары и убитые. Прикрытие с авианосцев не успело, и удрал. Вот и хоронились. Кстати, я помнил, что лётчик, который это совершил, из наших, русских, был. В моей памяти такой эпизод имел место быть.

Лодка удалялась в глубь Южно-Китайского моря, а я, поднявшись выше, стал изучать рубку. Народу стало чуть меньше, два офицера и всё те же три наблюдателя, и пока не подберёшься. А чуть позже, кажется, это был капитан, спустился вниз. Оставив вещмешок на месте, вода пусть рядом бурлит, но вроде до него не доходит, не смоет, да и нет там такого ничего ценного, из-за чего бы я расстроился. Так что двигался у левого борта, по шею в воде, на открытой палубе меня увидят, хотя тут тоже не подарок, струя воды от движения может смыть легко, приходится прилагать силы, чтобы двигаться дальше. Котомка бьёт по боку. А та не самая лёгкая. А ведь всё дело в принципе. Думаете, я из-за денег в это дело ввязался? Это просто приятный бонус, главное, я хотел сам знать, смогу это сделать или нет? Поможет мне опыт прошлых реинкарнаций, или нет? И вообще, я живу во всю грудь дыша, вот и ухватился за такое приключение. Это же восторг. Одно дело броню угнать, а совсем другое – подлодку. Разница огромна. Однако добраться до рубки я наконец смог, выбрался на палубу, отдышался и, достав два ножа, приготовился и стал по скобам подниматься наверх, внимательно прислушиваясь к шуму сверху. Пока тихо.

Моё появление наверху явно заставило вздрогнуть всех четырёх моряков, я с ножом в левой руке всадил в шею офицера клинок и, выдернув, в шею наблюдателю. Одновременно чиркнул по горлу правой рукой третьего и воткнул в затылок клинок четвёртому. Пришлось одного прижать, кровь в горле булькала шумно и тот бился в агонии. Остальные не так шумели. Когда затихли, я заглянул в открытый люк. Там всё по-прежнему, работа шла, быстро разоружил тела, у всех четырёх вахтенных были пистолеты в кобурах, на войне же, и, с трудом подтаскивая тела к спуску на палубу со стороны кормы, стал сбрасывать тела вниз. А там и в воду. Вернувшись в рубку, я приготовил четыре химические гранаты, модель М6А1, новинка, как глава их достал, не знаю, но без них бы я субмарину брать не рискнул. Больше меня шокировало то, что когда я озвучил просьбу, меньше чем через сутки мне всё было предоставлено. Гранаты американские, к слову. Проверив гранаты, я достал из непромокаемого пакета, он в котомке был, противогаз, очень хороший, тоже американский. Его я нацепил на пояс, сюда же за скобы гранаты и по лестнице скатился в рубку управления, где застал трёх американцев. Один у рулей управления, второй у радиолокационного оборудования, и третьим был унтер-офицер, что, видимо, тут командовал. Ножи уже были у меня в руках, пять приготовил, я не знал, что тут меньше американцев. Среагировал только унтер-офицер, он ко мне лицом был, вот и получил ножом в горло, второй полетел в затылок парня, что сидел с наушниками у экрана прибора, третий – в висок третьему. Только унтер-офицер шевелился, хрипя горлом, полз к большой красной кнопке тревоги. Ревуну. Подскочив, добил. Они вооружены не были, проверил тела, пришлось и того с ножом в затылке добивать, вытащил клинки и, осмотревшись, подошёл к люку, что вёл дальше вниз. Все люки открыты были, лодка проветривалась.

Надев противогаз, я скользнул по лестнице ниже, в центральный отсек управления, застав тут двух моряков, что с удивлением на меня посмотрели. Руки не дрогнули, отправляя ножи в полёт. Дальше, срывая кольца, я кидал гранаты как можно дальше в соседние отсеки, в сторону кормы и носа. Лодка была открыта «нараспашку», что мне помогало. Почти сразу раздались крики и пошёл многочисленный кашель, когда я взлетел вверх по лестнице на верхнюю рубку управления и, закрыв люк, приготовил пистолет, если кто полезет, узнаю. Подняв противогаз на лоб, я терпеливо ждал. Но так и не дождался. Штурвал открытия люка ни разу не сработал. Двигатели работали, лодка куда-то шла. Я изредка взлетал наверх, осматривался в бинокль, подправлял курс внизу и снова ждал. Час ожидания, пока мы куда-то шли на десяти узлах. Я тут карты нашёл, проверил курс, вычислил маршрут и определил, что лодка шла в сторону Хайфона, северо-вьетнамского порта. Я лишь чуть подправил маршрут. До рассвета оставалось меньше полутора часов, так что я рискнул. Проверил противогаз, как сел, открыл люк, отчего вверх поднялся дымок. Переждав, чтобы воздух хоть немного очистился, держа в руках пистолет, я с осторожностью спустился, обнаружив кроме двух тел с ножами, ещё три, скрюченные, в рвоте, если бы не противогаз, думаю, запашок тут был бы ещё тот. Быстро шагая, я дошёл до кормы, проходя в двигательный отсек. Везде я видел одно и то же, ужасное зрелище эти скрюченные тела. Я проверял избранно, пульса не было. Хорошо. Я ведь думал, добивать придётся. Осмотрев пульт управления, заглушил наконец двигатели и направился обратно. Пробежавшись, я открыл кормовой люк, что позволяло быстрее проветривать субмарину. Пустые оболочки гранат я собрал и выкинул за борт.

Дальше предстояло много работы. Я собирался избавиться от тел. Передавать лодку с такой картиной точно не стоит, я не хотел, чувство прекрасного страдало. Передать лодку в полной готовности, чистенькую, как будто захват прошёл без проблем, и в таком виде – две большие разницы. В первом случае авторитет мой взлетит выше неба. Я так думаю. Поэтому, когда лодка встала, закачавшись на волнах, а я всё так же взбегал наверх осмотреться, где-то тут флотская группировка американцев бегает, и стал избавляться от тел. Шестерых помельче я, кряхтя и стеная от тяжести, поднял на палубу через кормовой люк и сбросил за борт, однако понял, что только надорвусь. Нужно искать другой способ. Живых не было, я уже прошёл более осознанно и проверил все тела. У многих противогазы в руках были, только рвота не дала их использовать. Субмарина довольно быстро очистилась, уже через час я снял противогаз и быстро надел его обратно. Да, химия пропала, но другой вони хватало. Лучше в противогазе поработаю. А как избавляться от тел, я нашёл. В корме выпустил торпеду, команда держала аппараты заряженными, тут тали и блок были, с электромотором, накидывал петлю на тело, запускал электромотор, лебёдка тянула, и тело из других отсеков на корму по полу тащилось. Тут поднимал талями и совал в пустой аппарат. Нашёл длинный дрын, видимо торпеды подталкивать, а я им тела запихивал, заталкивая вглубь, чтобы ноги не торчали. Закрыл крышку, открывал внутреннюю и выталкивал тело воздухом наружу. От четырёх тел так избавился, когда рассвело.

Поднявшись наверх, подышал свежим воздухом и закрыл все люки, кормовой в том числе. На всякий случай загерметизировал отсеки и, работая в рубке управления, опустил лодку на глубину в сорок метров, после чего, запустив электромоторы, стал уходить в сторону от места захвата. Шла вполне бодро на трёх узлах. Ну а я продолжил работы с трупами. Когда очистил все отсеки вплоть до отсека управления, тут пять тел было, плюс трёх сверху сбросил, из рубки управления, троса едва хватало на это расстояние, частично пришлось самому волочь, чтобы в петлю сунуть. В общем, половина лодки очищена. Но это едва ли тридцать членов команды, тридцать два, если точно, матросский кубрик и остальные жилые помещения были перед рубкой в сторону носовой части, там трупов больше. Здесь же, остановив лодку, я стал убираться. Вода есть, пять вёдер пресной воды, и, вооружившись тряпками, стал тщательно отмывать отсек за отсеком. Один раз тщательно прошёлся, все видимые следы смертей убрал. Потом повторно, уже быстрее, очень устал потому что. Только запашок всё равно остался, я уже без противогаза ходил. А когда закончил, завалился спать на свободной койке и вскоре уснул. Кстати, всё постельное бельё испачканное я выкинул через торпедный аппарат, ком вылетел наружу под давлением воздуха. Расстелил чистое, нашёл в кладовке стопками на полке, на таком чистом и спал.

Двое суток, не жалея себя, я работал по приведению подлодки в порядок. Её уже искали, ночами, когда всплывал и дышал свежим воздухом, слушал эфир. Поэтому ночами тщательно прислушивался, не загудят ли где моторы поисковых самолётов. Второй ночью отправил сигнал главе. Связь у нас такая: я передаю ему, что лодка есть, тот уже дальше. Координаты обговорены. Как и договорились, его радист постоянно мониторит эфир на нужном канале. Так что подтверждение принятия моего сообщения я получил сразу. По коду, что я дал, сообщалось, что буду на месте встречи через три дня. Ну и днём под водой на электрометрах, сажая батареи, плыл туда, а ночь на дизелях, уже заряжая батареи. Место встречи назначено неподалёку от побережья острова Хайнань, он Китаю принадлежал. А с очисткой лодки, с одной стороны, появилось облегчение работы, с другой – проблема. В носовом отсеке обнаружил двухколёсную тележку с длинной ручкой. Эх, знал бы раньше, что она тут есть… Скидываешь или затаскиваешь на неё тело, и пофиг, что ноги волочатся, и тащишь на корму. А я ведь хотел торпеду и из носового аппарата выпустить, там тоже все снаряжены, да не пришлось. Тележка спасла ценный боезапас. А проблемой стало то, что тела закоченели и их пропихнуть в аппарат стало практически невозможно. Извините за подробность, прыгал по коленям, чтобы ноги выпрямились. Последние шесть тел поднимал через кормовой люк, скидывая в воду.

Стоит отметить, что народу тут было больше, чем по штатному расписанию лодки. Я обнаружил восемь вьетнамцев в форме солдат Северного Вьетнама, со всем оружием. Похоже, должна была пройти высадка их где-то в глубине Северного Вьетнама. Тайная, вертолёт тут, видимо, помочь не мог. Почему полковник о них не сообщил, не знаю, на судне их вроде тоже не было. Раньше их сюда доставили? А могли, вертолётом. Лодку отмыл, мыл сначала морской водой, а потом пресной проходил. Вроде чистая стала, но всё равно какой-то запашок имелся. Ладно, это теперь не мои проблемы. Лодка, активно двигаясь, шла к назначенному месту. Управлять ею одному человеку было очень сложно, иногда едва успевал исправить косяки, но всё же двигался. На сон пускал восемь часов, когда светало, уходил на глубину и там устраивался, отсыпаясь. А часть дня шёл под водой на электромоторах и часть ночью на двигателях. Однако прибыл к месту за шесть часов до назначенного времени, где и опустился на глубину. Потом, пообедав – время было за полночь, я ночью жил, днём спал, – слушал на посту акустика, появится кто или нет. Появился шум мотора и винтов в два часа ночи. Всплыв на перископную глубину, всмотрелся. Рыболовное судно, под китайским флагом. Поднялся в позиционное положение. Это когда рубка наверху, а палуба ещё под водой, так лодка менее заметна, и, подняв наверх шнур с ручным прожектором, отсемафорил. Это были те, кто нужен, ответили правильно, так что поднял лодку выше и приготовил вещмешок и котомку. Подождал, когда рыболовный траулер подойдёт, и дальше я сильно расстроился. Нет, никакого силового воздействия или чего такого. Всё по-честному, я сдал субмарину, у меня её приняли. Но кто принял?! Грязные рыбаки в рванине, от которых рыбой несло. Лучше бы не отмывал, не мучился, столько сил потратил. Я почувствовал разочарование. Два десятка вьетнамцев, что поднялись на борт, никак не походили на спецов-подводников.

Когда я капитану субмарины показывал её, глаза у того были огромные. Тот потом признался, он готовился принять старую рухлядь, для одноразового использования, а ему передавали новенькую подлодку. Её жаль. Скорее всего, командование отменит операцию. Как её захватили, рассказывать не стал, сказал, у меня была команда, она уже сошла, а моя задача только передать трофей. Три часа я всё показывал, сообщив, что один торпедный аппарат на корме пустой, и дальше попрощались. К постам управления вьетнамцы встали вполне уверенно, так что, забрав пожитки, я перешёл на рыболовное судно, и то отчалило. Уже светало, так что я видел, как субмарина погрузилась. Как я узнал от капитана траулера, меня доставят на Хайнань, а там китайская джонка уже в Северный Вьетнам, что меня вполне удовлетворило. Дальше я спать отправился, вымотался. Мне гамак уже выделили. Честно скажу, если будет ещё одно перерождение, а это вполне возможно, повторять эпопею с лодкой я вряд ли рискну. Сложно ею одному управлять, команда нужна, даже хотя бы такая перегонная в двадцать человек, что перешли на борт субмарины.

Следующие пять дней я откровенно отдыхал от всего. Занимался тренировками по методикам занятий Пака, что я делал в прошлом теле, некоторые мышцы и связки у Вана были плохо развиты, вот и разрабатывал их. Наконец путь был завершён, и меня высадили в небольшой бухточке, где была рыбачья деревня. Подхватив вещи, я сошёл с джонки, та к причалу подошла, попрощавшись с командой, и направился по рыхлому мелкому золотистому песку выше. Надо найти транспорт, что двигается в нужную мне сторону. Однако я не успел даже берег покинуть, как рядом притормозил такой знакомый ГАЗ-69 и кабину покинул офицер в форме северо-вьетнамской армии. Водитель остался в кабине.

– Проводник Кыонг? – обратился тот ко мне.

– Я вас не знаю, – отступив на пару шагов назад, сказал я.

При этом жалея, что винтовка ушла на дно моря, с ней я подплыть к корме субмарины не смог, вот и сбросил самое тяжёлое. Винтовку скинул без сожаления, всё равно собирался другое оружие добыть. А два кольта находились в вещмешке, быстро не достать. Не понравился мне этот офицер, особенно его взгляд. Так и знал, что в истории с этой субмариной заинтересую контрразведку, вот её представитель и появился.

– Ты проедешь со мной. Нужно поговорить.

– Вас двое, между собой и говорите.

Тот пытался схватить меня за рубаху, но я взял его на приём и швырнул через себя. Он знал какие-то приёмы, пытался противостоять, но я локтем его вырубил и рванул к водителю, что уже достал автомат, ударом ноги в голову отправил того в состояние сна. Разрядив автомат, бросил на песок, сюда же тело водителя, и, прыгнув в машину, с пробуксовкой стронувшись с места, погнал прочь. Свидетелей хватало, что на это глазели, но мне было плевать. Тем более я всё равно собирался покинуть Вьетнам. За деревней оказалась цепь солдат, что пытались меня остановить, и что странно, не стреляя прицельно. Шины пробили, в воздух палили, но не по мне, хотя и пригибался как мог. На пробитых колёсах я проехал километра три, отчего внедорожник мотало во все стороны, где бросил машину и дальше побежал пешком, а сзади нагонял звук моторов двух грузовиков. Только опоздали солдаты, я скрылся на опушке леса. В этих джунглях я сколько угодно могу в прятки играть. С американцами да, я там сам виноват, нужно было меньше двигаться на ветке, но кто же знал, что ракетчик неподалёку сидит? Высмотрел меня и пустил ракету.

За три дня, не торопясь, я добрался до нужной деревни. Долго изучал, заметил позиции бронетехники, обложенные мешками, одна охраняла от налёта с неба, в основном от вертолётов, две другие прикрывали деревню со стороны леса. На реку направлены стволы двух пулемётных точек. Хорошо оборона выстроена. Вроде всё тихо. Оставив вещи на опушке, я вышел на открытое поле, помахав рукой парням из охраны, и по тропке добрался до крайних домов, приветливо здороваясь с местными жителями. Так и добрался до кабинета главы. Его уже предупредили о моём появлении, и он встречал меня с искренней радостью. Усадил за стол, начал чаем поить, описывая, какие он получил свои выгоды с этой сделки. Оказалось, тот получил на днях должность наместника провинции, где мы находились, а это очень серьёзная гражданская должность, и уже был в нетерпении перебраться в город, где находилась администрация наместника, и принять дела у прошлого. Точнее, зама, прошлого расстреляли за что-то. Однако о делах тот помнил, лично принёс два мешка, сказав, что там обещанная оплата. Объём меня не удивил, крупных банкнот было мало, так что ещё удивительно, что вообще в двух мешках поместилось. А тяжеловато, килограмм пятнадцать каждый мешок, но унести смогу.

После этого мы поговорили насчёт вертолёта, заказ главу всё ещё интересовал, поэтому я подтвердил, что пригоню, и не из-за денег, хотя оплата обещана, а просто приключения хотел. Последний дембельский аккорд, как у нас в армии было, а потом можно будет покинуть страну. Я в Аргентину собирался, там в пятнадцать совершеннолетним становятся, получу все мне необходимые документы, приобрету жильё, счёт открою, яхту куплю, давно я о ней мечтаю, и отправлюсь в кругосветное путешествие. На мой взгляд, я и так немало помог Северному Вьетнаму, не каждый вьетнамец таким счётом похвастаться может, так что долг Вана как гражданина этой страны считаю выполненным.

– Ван, там солдаты в лесу, сюда идут, – услышал я горячий шёпот, когда, покинув кабинет главы и выйдя наружу, направился к обычному месту постоя, где комнату всегда снимаю.

Говорила одна из девчат, коих я спас на дороге и вывез сюда. Какие солдаты – и говорить не стоит, тут могут быть только северяне, охрана деревни бы других не пропустила, но было тихо.

– Глава знает?

– Да, с ним офицер говорил.

– Сдал сволочь.

Я заметался, думая, что делать, однако никаких мыслей не приходило. От реки тоже отрезали. Вскоре солдаты меня взяли на прицел, я даже деньги уничтожить не успел, а ведь их точно отберут, отговариваясь борьбой за свободу, а это моя оплата за честно сделанную работу, так что мог делать с ними что хотел. Не успел, поднял руки, когда меня взяли на прицел. Пара офицеров, один знакомый, это я его на берегу локтем приголубил, подошли ближе. В общем, деньги забрали и отвели в одно из зданий, выгнав хозяев. Там и начали со мной работать. Привязали к стулу, мол, шустрый излишне, и вели допрос. Интересовало, как удалось захватить субмарину. О том, что американцы нашли несколько трупов с неё, что носило по волнам, им откуда-то было известно. Я делал вид, что не понимаю, о чём речь. Мол, нанял профессиональных наёмников, тоже американцев, и те всё сделали. Миллион, что я получил авансом, ушёл им. Дальше они пригнали лодку к месту встречи. Показали, как опускать на глубину и поднимать, и отбыли. А я лишь передал субмарину представителям заказчика. Стоял только на этой версии, но мне не особо верили. Потом разговор пошёл о заказе. Капитан, что был тут старшим, сказал:

– Вьетнаму нужна твоя помощь.

– Я с ворами не договариваюсь. Вы у меня деньги украли.

– Это твои деньги, будут тебе возвращены сразу после выполнения задания, – сказал капитан таким тоном, что я понял, денег я больше не увижу.

– Тем более, – пожал я плечами.

Похоже, и за работу, что хотят предложить, платить мне никто не будет. Так и оказалось, обещали какие-то туманные благодарности. Нужно было угнать у американцев новейший танк, что проходит в этом конфликте боевые испытания. Чую, тут уши советников из Союза торчат, северо-вьетнамцам вряд ли интересен этот танк. Однако задача поставлена, и его нужно добыть, желательно целым. В общем, я дал добро. Всё равно выполнять не собираюсь, а сделаю ноги, но говорить об этом я не стал. Только эти шантажисты поступили хитрее. Я направлялся на задание не один.

Люди, что служили в контрразведке, были профессионалами, ни одного шанса, пока мы двигались к нужной базе, мне для побега не дали. Контролировали каждый шаг. Вещи с опушки мои принесли, и на второй день после захвата нас подкинули на двух вертолётах Ми-1, а дальше мы пересекли невидимую границу Юга и Севера и уже двигались на своих двоих. Где находится база, тем было известно, даже модель танка – М551. Это был лёгкий авиадесантный плавающий танк США. Видимо, специалисты в Союзе хотели узнать, какие новинки имеются в танке, сделали заказ, а северяне, получив его, почесали тыковки, от пленных узнали о прибытии пяти первых машин, танк уже серийно выпускается, и решили угнать. А для угона использовать меня, история о субмарине, как это ни секретили, уже разошлась. Тем более броню я уже угонял, чему есть свидетели, об этом тоже слухи пошли. Решили всё за мой счёт сделать.

Надо сказать, почти получилось, пять бойцов, что меня сопровождали, конечно, спецы ценные, но когда я проложил тропу через минное поле и проник на территорию базы, они со мной были, то отвлёк их и заперся в танке. Проверил уровень топлива, боекомплект тоже полный был, и, запустив движок на максимальной скорости, начал гонять по лагерю, танк оказался на удивление шустрым, роняя здания и давя палатки с содержимым. Сделать те всё рано ничего не могли. Погоняв, прорвался к месту, где разминирование проведено было, отметив, что впереди двигается такой же танк, видимо спецы перегоняли, повалил забор и просто умчался. Потом ещё тридцать километров проехал, с пяток речушек и одно болото преодолел и, выбравшись на сушу, поставив машину под деревья, решил передохнуть. Где спецы, без понятия, я в другую сторону умчался. А вообще угнать технику – это половина дела, главное – доставить её к нашим. Танк мне был и нужен, только чтобы сбросить надзор, на четыре миллиона я уже рукой махнул, так что доберусь до тайника, заберу своё честно заработанное, но треть отдам сиротам, это святое, и отправлюсь в Аргентину. Может быть, даже своим ходом. Куплю парусную яхту, небольшую, и в путь. Это будет интересный опыт.

Проснулся я от стука по броне. Осторожно перебравшись на место командира, осмотрелся через приборы. Хм, северо-вьетнамские солдаты, и несколько держат на прицеле танк. На плечах у них китайские РПГ были. Офицер, что стоял на корме, ещё раз постучал в люк.

– Что надо? – спросил я, мысленно планируя свои дальнейшие действия.

Тут не сбежишь, сожгут, значит, придётся сказать, что танк угнан по заданию армии, так что выдадут сопровождающих, и придётся гнать дальше. По пути попробуем сбежать.

Не получилось. Пообщаться с офицером удалось благополучно, он посадил в танк трёх солдат, и мы покатили дальше. Топлива едва хватило добраться до деревни, где нас ждали, сбежать не получилось. В общем, я передал танк северо-вьетнамской армии в лице того капитана.

– Где группа? – хмуро спросил офицер.

– На базе осталась, нашумела. Пришлось драпать как есть. Хорошо, оторваться смог. Где мои деньги?

– Ты их передал в фонд свободы Вьетнама, вот квитанция, – протянул тот мне бумажку.

Я только нахмурился, хотя с потерей денег уже смирился.

– А за танк оплата?

– Мы приносим тебе благодарность и предлагаем поступить к нам на службу. Тебе четырнадцать, но призвать сможем.

– Спасибо, как-нибудь в другой раз.

Кинули меня классически, но хоть отпустили. Забрал вещи и вскоре скрылся в лесу. При этом почти сразу обнаружив две группы, что шли за мной, и одна впереди. Обложили. Забравшись на дерево, я дальше двигался только верхом по ним, и спал там. Вскоре сообразив, что меня потеряли, я вернулся ночью в деревню, там как раз танк на баржу загоняли, я им подсветил, кинул бутылку с бензином на надмоторную полку и нырнул в воду, уходя от автоматных очередей. Танк и баржа ярко полыхали, потом там и до детонации боекомплекта дошло, а я поднимался вверх по течению реки, там выбрался, забрал вещи, оделся и побежал прочь. Ответ ведь тоже всегда должен быть адекватным. Офицеру я карьеру испортил. Тот наверняка уже доложил наверх, что танк добыли, а тут его сожгли. Пусть объясняется, кто это сделал и почему. Отбежав подальше, я поел, кстати, последняя пища, нужно докупить, и, забравшись на дерево, обвязался верёвкой и вскоре уснул.

Похоже, что меня искали, не раз солдат и партизан в лесу видел, раньше такого не замечал. Один раз приметил группу американских солдат. Всего четверо. Это не разведывательная группа, оборванные, грязные, испуганные – в общем, похоже, выжившие в какой-то стычке к себе возвращались. От любого шороха вздрагивали. Приготовив оба кольта, я их встретил и выстрелил с двух рук, положив всех. Одного подранком постарался взять. В плечо выстрелил и ногу. Дальше разоружил, мысленно ругаясь, М-16 были только у троих, четвёртый без оружия, и на всех едва ли два с половиной магазина. Пострелять им удалось изрядно. Да и граната была только одна. Я быстро допросил подранка, они уже три дня по лесам шастают, чудом никого не встретив, ничего об угоне танков не знают, так что добил его. Они были из воздушной кавалерии, вертолётом их высаживали, для зачистки деревни, да так по мордам надавали, что до сих пор бегут. Дальше снял ременную систему с одного, целую, с подсумками, постирал их в ручье. Снял всё целое, оружие грязное, не чищенное, но забрал все три винтовки и так дошёл до тайника. Там съестное, солдаты сами два дня не ели, брать нечего было, а тут в пещере развёл костерок и приготовил похлёбку. Было из чего. Правда, лепёшки в сухари превратились.

Что делать с винтовками, я пока не знал. Поев, стал их чистить, очень тщательно. Продать можно только на стороне северян, но уверен, что уже во всех деревнях есть моё описание с приказом задержать. Так что продать вряд ли удастся. У южан продавать не стоит, спросят, где взял, там много других вопросов возникнет. Однако у северян очень много деревень и хуторов, есть такие, о которых правительство вряд ли знало, там продать винтовки вполне возможно. Даже не продать, откуда у крестьян деньги, а обменять на припасы. Мне они пригодятся. Именно так я и решил сделать. Ближайший такой хутор в четырёх километрах, вот его и навещу. На следующий день, забрав винтовки и подсумки с боеприпасами, пробежался к хутору. Причём путая следы, чтобы на убежище не вышли. Вход кустарником замаскирован, не зная о нём, вход не найти. Однако хутор был уничтожен, я уже видел такие следы, напалмом работали. Вздохнув, побежал к другому хутору. Тут повезло, живы и работали на небольшом поле. Я поначалу вещи все оставил за границами небольшого поселения, тут три семьи жило, а потом пообщался со старейшиной общины, но его заинтересовало моё предложение, а то одни охотничьи ружья. Два. И то одно не исправно, а ко второму патронов нет. В общем, я принёс все три винтовки, по снаряжённому магазину к каждой. Честно сказав, что больше боезапаса нет, подсумки для одной винтовки. Гранату отдавать не стал, что с ней делать, они не знали. Ну, и описал, что с ними американцы сделают, если найдут это оружие. Советовал сбрасывать если что, мол, я не я и собака не моя. За оружие я получил старый, но исправный велосипед и мешок риса в десять кило. Овощей целую корзину. Погрузив приобретения на велосипед, повёл его к лагерю. А приобретение действительно стоящее. Загрузив на него всё необходимое, я стану более мобильным, чем обычно. Толкая велосипед, буду иметь при себе больше груза, чем смогу сам унести.

Я прошёл меньше километра, когда расслышал шум вдали. Птицы орать начали. Подозрительно. Прислонив приобретение к стволу дерева, я взял на изготовку пистолет, моё единственной оружие, да нож ещё, второй пистолет в пещере. Пробежавшись, аккуратно ступая и изящно огибая разные препятствия и свисающие лианы, я увидел метрах в десяти мужика, что нёсся через лес, сшибая всё что было на его пути. Ладно, хватило ума огибать деревья. Заметив, что тот бежит прямо на колючий кустарник, поморщился, только посочувствовав советскому лётчику. Да, это был один из наших, видимо сбитых над Южным Вьетнамом. Тот продрался через кустарник и упал, сбив дыхание.

– Ну ты и монстр, – сказал я, выходя из-за дерева. – Этот кустарник все вьетнамцы обходят стороной, ранки от его игл жгутся, а ты напролом что носорог. У носорога плохое зрение, но это не его проблемы, да?

– Ты кто? – прохрипел тот.

Сняв с ремня флягу, американская, тоже с подлодки, я протянул её ему и пояснил:

– Так, прохожий.

Тот жадно стал пить, я же прислушался к шуму леса, пробормотав:

– Ты, я смотрю, тут не один. Гонит кто?

– Партизаны.

– Севера или Юга?

– А ты в них разбираешься?

– Да, согласен. Тут хрен поймёшь. Стреляют – значит с Юга, не стреляют – вроде как свои.

– Вроде как?

– У меня тут с северянами возникли непреодолимые противоречия, так что я теперь чистый нейтрал. Ни за кого. Идём, а не то твои преследователи появятся. Кстати, ты в курсе, что тут уже территории Севера? Так что можешь дойти до любого поста на дорогах и опознаться, дальше тебя к своим отправят.

– Теперь знаю.

Я протянул руку и помог тому подняться. Заодно пустую фляжку забрал. Вода там чистая была, из проверенного источника. Мы направились обратно по моим следам к велосипеду. Я показывал майору, как нужно идти. Я знал этого лётчика, но дружен с ним не был, в разных частях служили. Преследователи встали у кустарника, пока остановились, мы же, дойдя до моего транспортного средства, обошли их и направились дальше. Летун начал чесаться, яд с кустарника действовал, так что пришлось тому полежать в воде ручья, пока раны не очистятся. Старое средство. С того ручьем текло, но мы отправились дальше. Кобуру я не носил, хотя летун имел оружие, нёс ремень на плече после помывки, у меня он за пояс заткнут был. В случае нужды я сброшу оружие и стану мирным крестьянином. А вот летчику это не поможет. Мы шагали, тому быстро надоело молчание, и майор спросил:

– Почему ты разногласия имеешь со своими?

– Да как бы объяснить? – задумался я. – Давай всё расскажу, а ты решишь, кто прав, а кто нет.

Я описал, как был проводником, как очнулся и вокруг убитые беженцы и американцы пируют на трупах. Убил их, забрал выживших и отогнал технику в деревню. Там машину купили. Дали заказ, пригнал ещё семь единиц брони, сделал, тогда дали заказ на субмарину. Выполнил и его. В одиночку, стоит заметить. А деньги отобрала контрразведка Севера, пообещав вернуть, если выполню их просьбу. За просьбу тоже обещали заплатить. Угнать у американцев новейший танк. Я выполнил. Денег не вернули, сказали, что я подарил их Вьетнаму. За это я обиделся, сжёг пригнанный танк и ушёл.

– И вот кто не прав?

– Тут я сразу не скажу, – майор начал чесать рыжий, коротко стриженный массивный затылок. – У нас, сам понимаешь, по-другому. Собственников мало.

– Но есть?

– Есть, – согласился тот и, всё же решившись, сказал: – Ты ведёшь себя как собственник. Как капиталист.

– Но-но-но. Я честно заработал. Были обговорена работа и оплата. Я всё сделал и получил, всё по-честному. А вот контрразведка действовала как бандиты. Явно решили использовать меня в разовой операции, а потом просто прогнать, а деньги прикарманить. Там миллионы долларов мне за субмарину заплатили. Мало кто откажется от такого куша. Представь ситуацию со своей стороны, ты договорился о шабашке, покрыть крышу бани старушке. Работу сделал, оплату получил, да хотя бы бутылкой водки, а тут подходит наглая харя и говорит, забирая бутылку: «Ты мне тоже крышу покрой, а я тебе бутылку верну. Может быть». Причём, заметь, об оплате за эту работу никто не говорит.

– Да, с этой стороны всё кажется совсем не так.

– Вот именно. А для меня эти подработки не более чем шабашки. Так что офицер Севера раз и навсегда показал, как Север к людям относится. Я не буду воевать больше против Юга, но и Северу никогда не помогу. И благодарите за это того контрразведчика.

– Ты мне это зачем говоришь?

– Тебя же будут особисты допрашивать, обо мне расскажешь. Вот и передашь им мои слова. Сотрудничества больше не будет. А если так хотят, чтобы я что от американцев пригнал, деньги вперёд, и всю сумму сразу. Но перед этим пусть вернут четыре украденных миллиона американских долларов. Да, если Север хочет американский авианосец, он им будет стоить двадцать миллионов. Деньги тоже вперёд. Причём раньше бы он им стоил десять, но я поднял цену из-за подлых действий офицеров Севера.

– А ты и его можешь угнать? – удивился тот.

– Пришла тут любопытная идея. Надо попробовать, но корабль куда деть, когда он мне достанется, непонятно.

Дальше мы шли молча, каждый погружённый в свои мысли. А километра через два я вывел того к дороге, показав рукой:

– Вон, видишь, травяной холм? Это пулемётное гнездо. Иди вперёд, тебя встретят.

Майор, молча кивнув, направился по дороге дальше, и, когда дошёл до холма, оттуда действительно вышел северо-вьетнамский солдат, пообщался с летчиком и увёл к себе. Надеюсь, связь у них есть, вызовут машину, передадут, кто к ним вышел. Сам же, развернувшись, напрямую поспешил к пещере с тайником. Следы путал, но если пошлют группу, всё равно найдут. Там загрузил велосипед деньгами и вещами, вещмешок за спину, на плечо ремень М-14, патроны в карманы ссыпал, пистолет всё так же за ремнём, и поспешил прочь. До наступления темноты километров на десять ушёл. Часть следов путал, двигаясь по дну ручьёв. Они тут неглубокие, не больше чем по колено было. До побережья километров тридцать осталось, а там уже разберусь. А вообще я к Сайгону двигался, планируя там найти себе транспорт. Например, какую джонку.

Спал я по привычке на дереве, даже велосипед сюда поднял. И не зря, меня разбудила группа партизан, что проходила внизу. Большая, под сотню было, судя по шуму. Хотя, может, солдаты были. Только солдаты не болтают вовсю, дисциплину блюдут, а тут шум больше от разговоров было. Партизаны ушли, а я продолжил прерванный сон.

На Сайгон я плюнул, переберусь в другое государство, соседние, где войны нет, там всё что нужно приобрету и свалю из этой мясорубки. Я помнил, что рядом граница Камбоджи находится, но туда лезть не хотел, там секреты и пикеты, могут и остановить, и точно прикопают, когда узнают, какой у меня груз. Миллион и сто с лишним тысяч. Нет, угнать самолёт у Юга – это идея, на мой взгляд, самая интересная и вполне выполнимая. А так, пока шёл на территорию южан, отслеживал, что вокруг происходит. Мне трупы в джунглях уже четыре раза встречались. По вони разложения находил. Один раз сбитый вертолёт заметил, застрявший в ветвях и не достигший земли. Не поленился, проверил. До меня всё ценное сняли. Вертолёт «Хьюи». Нёс тактические знаки американской армии. Трупы я особо не изучал. Дальше пошли открытые территории, тут я уже больше по ночам, тем более тропки и дороги, можно верхом, а то больше толкал свой транспорт, загруженный поклажей.

Тут меня и застала неприятность. Дождь. Даже не дождь, а натуральный тропический ливень. Я уже сошёл с дороги, ещё когда тучи наползали, знал, что скоро начнётся, натянул тент, он у меня три на три метра, всё спрятал, причём земля отсыреет, превратившись в болото, поэтому нарубил охапку веток и положил поклажу на них. Теперь не намокнет, отсыреть может, но не более. Тонкие бечёвки крепко удерживали натянутый тент, тем более я одну сторону опустил, получилась как стенка, полупалатка, от ветра защитит, и стал ожидать окончания непогоды в укрытии. Велосипеду тоже место нашлось, нечего его мочить. Ночь подошла к концу, я выспаться успел, но ливень, а они обычно скоротечны, перешёл в затяжной дождь, что и не думал заканчиваться. Я костерок развёл, сготовил супу, горячего захотелось, и, когда поел, уже чай пил, стал вслушиваться в шум дождя. Мне казалось, что в него вплетаются постороннее звуки. Какие-то монотонные.

Вылезать под дождь я не хотел, у меня кроме тента защиты не было, однако нужно, мало ли там какая бронеколонна движется. Съедут с пути, раздавят и даже не заметят этого. Ну уж нет, надо сбегать и посмотреть. Поэтому я разделся донага, винтовку брать не стал, тут видимость всего ничего, а подхватил пистолет, в нём восемь патронов, запасной магазин брать не стал, я не на бой иду, а на разведку. И вот так босиком, ёжась от холода, льющегося сверху, и побежал на шум. Который, при приближении, стал сильно похож на завывания мотора. А приблизившись к пятну света, который разделился на две фары, обошёл машину и посмотрел с другой стороны. Это «матт» оказался. Думал поначалу, американцы, но нет, южане. Двое солдат толкали, а офицер и водитель в машине. Застряла та, и хорошо, никак вытолкнуть не могут. Похоже, на брюхо села, раз оба моста не справляются. Тут раскачкой надо. У машины дуги подняты и тент натянут, но дверей нет, по бокам грязь летит из-под колёс. Офицер наконец не выдержал, выгнал водителя под дождь и занял его место. Теперь втроём толкали. Это помогло, не сразу, но, взревев мотором, внедорожник всё же выбрался из ямы и встал на дороге, а три солдата, отряхивая ошмётки грязи с формы, направились к машине. Тут-то я и возник. Мог и раньше, но ждал, когда машину освободят из грязевого плена. А я не собираюсь отказываться от трофеев. Воевать против южан не буду, но и от трофеев не откажусь. И что тут делать, если они их отдавать не хотят? Правильно, для этого у меня пистолет есть и полное отсутствие совести. А с какой радости я должен тут чувства совести испытывать? Они с американцами, а значит, враги, жалеть не нужно.

Вышел я так, чтобы трое солдат были справа, а офицер, что перебрался обратно на место пассажира, впереди. Поэтому я выстрелил сначала в офицера, тот оружие держал под рукой, тогда как солдаты оставили его в машине, а потом быстро три раза по солдатам. Двоих убил, а третий шустрый рванул в темноту и скрылся. Я вслед выпустил весь магазин, но мне кажется, что тот ушёл. Дальше быстро обыскал солдат, освободил от всего ценного, деталей униформы тоже. С офицером так же, сбросив его в грязь под колёсами, сел в машину и погнал к лагерю. До него метров двести было. Оставаться тут опасно. Я уже посмотрел, у офицера револьвер в кобуре и винтовка М-16, потом ещё две такие же винтовки и пулемёт М-60. Тут нашёл к нему две запасные банки. Дальше я стал носить вещи в машину, укладывая на заднем сиденье. Развернув руль, и велосипед втиснул. Вполне вошёл. Всё это своим тентом накрыл, чтобы не намочить, винтовку одну рядом положил, пистолет перезарядил и, устроившись на месте водителя – кальсоны я надел и рубаху накинул, холодно, – развернул машину, выехал на дорогу и покатил дальше в сторону побережья. А когда трупы объезжал, фары выхватили кочку в стороне, остановившись, чтобы на неё светили, подошёл и понял: не ушёл тот сбежавший. Достали мои пули его. Снял всё ценное, подсумки и каску тоже, один труп заминировал на дороге гранатой, после этого убрав трофеи в багажник, за задними сиденьями, погнал дальше.

Укатил километров на двадцать, въехав снова в джунгли, тут поискал тропку знакомую, нашёл, свернул и, проехав ещё метров двести, загнал машину под деревья, потом бегал вокруг, маскировал лианами и другими ветвями. Теперь и вблизи не рассмотреть. Так и уснул внутри. К слову, от так называемой линии фронта я сейчас находился километрах в сорока, в глубине территорий южан. А в трёх километрах стояла деревня, где жила Ким, сестра Вана. Думаю завтра навестить, загляну, из любопытства.

Проснулся я, когда дождь уже закончился, но сырости было вокруг столько, что земля ещё долго просыхать будет. Однако день жаркий был, солнце так и морило, испарения поднимались. Устроившись в стороне от машины, я приготовил завтрак, после чего, поев, отправился на разведку. Нужно узнать, что в окрестностях происходит. Да, оружие всё в машине оставил, при мне только засапожный нож и котомка с провизией. А деньги я спрятал, мешок поднял на дерево, предварительно поискав укрытие. Двенадцать деревьев осмотрел и нашёл всё же дупло. Оно занято было, зверёк какой-то, свернул ему шею и отбросил, внутрь мешок, вход небольшой, еле протолкнул, а запечатал вход своим одеялом, чтобы не залезли и не погрызли. После этого и покинул лагерь. Точнее, стал толкать велосипед, в такой грязи верхом не поедешь. Размышлял я насчёт машины. Бак машины был пустой, но в держателе было две канистры, полные, я слил бензин в бак. Насчёт машины я ещё раздумывал, нравилась она мне, так что, может быть, с собой заберу. Придумаю, как это сделать. Всё зависит от того, как покину Вьетнам.

Покинув джунгли, я вышел на дорогу и, толкая велосипед, босиком шёл по грязи. Все рисовые чеки залило, но им даже хорошо. Там сейчас множество народу работает. Военных особо не видно, только чуть позже услышал рёв мотора, и мимо, разбрызгивая грязь, проехал американский танк. Куда тот двигался, я теперь видел. Там застрял М113, и рядом второй, видимо пытался вытащить собрата и тоже осел. Вокруг пехотинцы столпились. Вот им и отправили мощное подкрепление. Пока я к ним подходил, танк выдернул оба бронетранспортёра, и те, собрав солдат в своё нутро, укатили. Мне навстречу. Пришлось с дороги сойти, чтобы грязью не заляпали. На меня внимания не обратили, я лишь проводил их взглядом и свернул с дороги, где по накатной тропе направился к деревне, что стояла на небольшом холме. Тут всего два десятка домиков. Тут и жила сестра Вана. Наконец вот её дом, только женщина там незнакомая работает.

– Здравствуйте, уважаемая, – сказал я. – Я ищу свою сестру Ким, она живёт в этом доме.

– Они уехали, – оборачиваясь, сказала женщина, откидывая локон со лба.

– Далеко?

– Да, к северянам. Год назад.

– Ясно. Спасибо.

Развернувшись, я покатил велосипед обратно к окраине деревни. С этой войной, считай, следы Ким и её дочери потеряны, возможно навсегда. Ван к сестре особых чувств родственных не питал, к племяннице, впрочем, тоже. У меня тоже никаких чувств не было. Так что проверил, успокоил совесть, возможно обе, и отправился обратно. Там на окраине старичок сидел, они обычно информированные, узнаю свежие новости. Подъехав, я угостил старичка чаем из фляжки и, присев рядом, стал задавать вопросы, на которые тот с охоткой отвечал. Такие новости узнал, сам в шоке. Оказывается, у военного флота Северного Вьетнама была своя подводная лодка. Кто бы мог подумать? Четыре дня назад её команда атаковала эскадру американского флота, утопила один авианосец, повредила и лишила хода ещё два, один из них горел, но не затонул, и утопила противолодочный корабль. Остальные загоняли ту и уничтожили. С северо-вьетнамских самолётов сбрасывали листовки об этой победе северян, так что южане о случившемся знают хорошо. Причём тайком радуются этому. Американцы замалчивают информацию, но на прямые вопросы нехотя, сквозь зубы подтверждают. Да, их флот понёс невосполнимую потерю. Парней из команды, конечно, жаль, но надо сказать что с тем охранением, что имели авианосцы, добиться такого результата… Рукоплещу стоя. Как подводник, а меня можно назвать профессионалом, я оценил авантюру и удачу капитана субмарины. Захотел – и сделал. Мне вот только интересно, на борту были советские советники? Я такой возможности не исключаю.

Это основные новости. По местным, поиски убийц офицера и трёх солдат вполне идут. Почтальон заезжал, сообщал, что, если увидят угнанную машину, нужно сообщить полицейскому. Так со стариком сидели и общались за жизнь, интересный собеседник и образованный, когда я заметил, как двигающаяся пешком по дороге колонна южновьетнамской пехоты, чуть больше взвода, пятьдесят солдат при одном офицере, поворачивает к нам. Тут метров двести было. Когда я присмотрелся, то мгновенно вскочил, солдаты под гортанные команды офицера разбегались в цепь и бежали к деревне. Схватив велосипед, побежал прочь от солдат, прямо по улочке деревни.

«Откуда эти члены взялись?» – только и стучала мысль в голове, пока я по проделанным подъёмам поднимался выше, чтобы перебраться на другую сторону деревни. Насчёт поселений, то могу сказать, что почти все строятся там, где нет возможности разбить поля, скот пасти. Поэтому крутые склоны и подобные места и остаются для селений. Вот и тут, закинув раму велосипеда на плечо, я по плашкам ступенек поднимался на холм, быстро перемещаясь между домами. А поднявшись, стал спускаться с другой стороны, где вброд пересёк ручей, что питал рисовые поля, и рванул дальше. Солдаты бежали следом. Ха, это северяне были, раз ими тот самый капитан из контрразведки Севера командовал. Он и был в форме офицера.

Вбежав в лес, я понял, с велосипедом не уйти, только стесняет движение. Это он как транспорт ничего, а вот при таком бегстве только мешает. Так что зашвырнул его в кусты, в такие же, помнится, советский лётчик в звании майора влетел, и рванул дальше налегке, что сразу сказалось. Как ни легки были на ногу солдаты, но я стал даже увеличивать расстояние между нами. Бежал в противоположную сторону от той, где джип спрятал. Ещё не хватало навести след на стоянку. Расстояние ранее в тридцать метров, стало за пятьдесят, я уже не видел солдат, а только слышал. Те, похоже, пытались по бокам охватить меня, чтобы перерезать дорогу. Тут лес небольшой был, и сколько бы он ни тянулся, но всё же закончился, и я, выскочив из леса, разбрызгивая воду рисового чека, рванул дальше, где обнаружил стоявшую на дороге колонну американской техники. Лучше уж к ним, чем к этому хмырю капитану. Солдаты, увидев меня, схватились за оружие, а я закричал на английском:

– Сзади диверсанты! Северяне в нашей форме!

Добежать до техники и укрыться не успел, и вокруг нет укрытий, поэтому, когда сзади раздал одиночной хлёсткий выстрел и меня толкнуло в спину, я не удивился. Хрипло кашляя, захлёбываясь кровью, что заполняла лёгкие, я не стал ползти дальше, а перевалился на спину, вода вокруг окрасилась в красный, сил хватило, и видел, как тряслись деревья, падали срезанные листья от множества пуль, выпускаемых американцами. Надеюсь, счёт будет в мою пользу. Танк, что был в охранении, бил хлёсткими выстрелами, несколько крупнокалиберных пулемётов с бронетранспортёров прокладывали просеки в лесу. Что дальше было, уже не видел, тьма поглотила после последнего судорожного вдоха взахлёб. Ну, здравствуй, новая реинкарнация.

* * *

– Знаешь, – посмотрев на меня, глава мысленно прикинул и продолжил: – У меня для тебя есть ещё одна работа. Нужна подводная лодка.

– О нет, сразу нет, – замотал я головой. – Слишком муторно. Не возьмусь.

– Муторно? – не понял тот.

– Сложно, – пояснил я.

– Но возможно?

– Возможно, – с полной уверенностью ответил я. – Только слишком опасно, поэтому и не возьмусь.

Долго глава меня уговаривал и всё же уговорил, но на моих условиях. Предоплата стопроцентная, и за лодку тот даёт не пять, а шесть миллионов. Мне три ходки пришлось делать, пока я по два миллиона по разным тайникам не распихал. Дальше всё как и в прошлый раз, я лишь добавил, что лодка будет современная, долгую службу прослужит, пусть команду получше подберут. Подготовка прошла, попал на судно, убивать трёх офицеров не требовалось, информацией я и так владел, потом на лодку и произошёл захват. Убираться я не стал, и лодка была передана на два дня раньше, чем в прошлый раз. Команда была в шестьдесят рыл при том же капитане, плюс двенадцать европейцев, по матеркам понял, наши. И пока они избавлялись от тел и отмывали лодку, я всё показал и перешёл на борт траулера. А вот команда джонки меня не дождалась, я перебежал в другой порт острова и там нанял другую парусную лодку, что через два дня ночью высадила меня на побережье Северного Вьетнама. Потом было почти недельное путешествие до территорий южан, где угнал с небольшой площадки в джунглях санитарный «Хьюи». Причём с тактическими знаками южан.

Над деревней я появился внезапно, пользуясь изгибами реки, подлетел так, что, сбрасывая скорость, с двух домов соломенные крыши сдуло, совершил посадку на той площадке, где мы с главой договорились сделать стоянку для вертолёта. Зенитчики стали шустро наводить на меня стволы пулемётов, но огня не открыли, я же заглушил двигатель, снял шлем и, открыв дверь, винты ещё вращались, помахал рукой подбегающим бойцам, что сегодня дежурили на охране деревни. В общем, встретили меня просто отлично, всего по плечам обхлопали, с интересом осматривая борт. Глава уже подъехал на «матте» и, тоже осмотрев винтокрылую машину, передал дальнейший осмотр единственному медику в деревне, тот что интересное из медикаментов искал, и повёз меня к себе. Там по-честному передал сто двадцать тысяч и сказал, что есть ещё одно задание. Нужно угнать у американцев новейший танк. Платит за это всего пятьдесят тысяч. Последние крохи от денежного довольствия американцев. Подумав, я согласился и принял предоплату, двадцать пять тысяч. Ну и тот стал хвастаться. Тут ему тоже дали должность наместника провинции, как я понял, для главы это мечта. Всё вооружение передаст в личную охрану наместника, а это рота, то есть технику не потеряет. Ещё тот хомяк, я по сравнению с ним нервно курю в стороне.

После этого, снова сняв ту же комнату, плотно поел, помылся в реке и, как стемнело, отправился спать. А утром уже скрылся в лесу. Слежки не было, я раз десять проверился, поэтому убрал деньги в тайник в пещере, тут два миллиона двести шестьдесят тысяч хранилось, остальные четыре в других местах. Объёмные мешки были. Ну и налегке с одним вещмешком за плечами побежал к нужной базе. Там, потратив те же два дня на подготовку, угнал танк, причём опять гонял по базе, давя всё что видел, вертолётов штук десять раскидал и рванул в ночь, скрывшись. Только в этот раз отъехал подальше, выспался отлично, никто не разбудил, и добрался до поста северян, где меня уже ждали, заправиться помогли, и в сопровождении грузовика я доехал до деревни, где танк принял глава, что буквально лучился довольством. Он тут же передал остаток оплаты за работу, видно, что торопился, и направился встречать вертолёт, что доставил офицеров армии Севера. Не вертолёт главы, он у опушки стоял, скрытый маскировочными сетями. Как я слышал, тот лётчика для него искал. Задерживаться я не стал. Пока глава, придерживая шляпу, встречал гостей, я добежал до хозяйки, у которой обычно комнату снимал, все вещи при мне были, и попросил передать главе, что нашёл подработку в другой деревне, там английскими фунтами за технику платят, буду там работать. Чую, глава скоро сядет мне на шею и ножки свесит, тем более с его новой должностью, вот по-английски и ушёл, не прощаясь.

Уходил вверх по реке, потом по ручьям следы прятал. И убедившись, что найти меня по ним точно невозможно, стал уходить в сторону столицы Севера Ханой. В пути к столице я всё продумал, как вывезти деньги и наконец покинуть Вьетнам. Мне нужен бронетранспортёр, основная американская машина для перевозки пехоты, модели М113. Всё гружу и двигаюсь куда хочу. Машина плавает, проблем не будет, движок мощнее, чем у М59, плавает и двигается лучше. Правда, когда до моря доберусь, бросить придётся, жалко, но на борт не возьмёшь, приходится чем-то жертвовать. А в Ханой я шёл с целью. Ну вот взялось откуда-то такое чувство, что я должен найти Ким. Неделю уже спать не даёт, всё вожусь, с трудом засыпаю. В общем, я принял решение найти её, убедиться, что та в порядке, и свалить, и спать стал спокойно, видя вполне обычные сны. Я к таким чувствам или предчувствиям очень серьёзно отношусь. Может, что через родственную кровь Вана и Ким передаётся? Не знаю. Мне интересно, мне любопытно. Найду их и узнаю. С собой я взял кольт, три магазина к нему и винтовку свою мелкокалиберную. В прошлую реинкарнацию при захвате субмарины я её утопил, тут же просто не взял с собой, оставив в тайнике. А так забрал, когда за танком пошёл. Вещь подходящая, у меня к ней с полсотни патронов имеется.

На второй день пути, выйдя на дорогу, винтовку я завернул в брезент, можно выдать за удочку или мотыгу, и, дождавшись автобуса, сел в него с тремя попутчиками, что тут на остановке ждали. Автобус битком, но главное – двигался к цели. При этом я держал вещмешок в ногах, стоя устроившись на задке, а котомку одной рукой, у меня там деньги. Четыре тысячи долларов на непредвиденные расходы и пятьсот тысяч донгов. Это вьетнамские деньги, равны примерно трёмстам американским долларам. Автобус шёл прямиком на Ханой, так что к вечеру мы были на месте, остановок было три, кто-то сходил, кто-то садился, ну и для естественных надобностей. В забегаловках питались. Припасы я не доставал. Вот, наконец, и Ханой. Из автобуса выходили медленно, всех прибывших проверяли солдаты. На меня мельком посмотрели, мал ещё, уточнили, как звать, узнали, что проводником работаю, и отпустили. Проводникам оружие носить разрешалось, тем более у меня мелкокалиберная винтовка. Вещи не досматривали, проверка выборочная была.

Первым делом я снял номер в небольшой гостинице на втором этаже. На первом была лапшичная. Там я поел и отправился спать.

Утром позавтракал внизу, вещмешок с собой не брал, только котомку и винтовку. Я, пока искал место для постоя, рядом оружейный магазин видел. Хочу поискать мастера, привести в порядок оружие, а то её состояние мне внушает опасения. Магазин уже открыт был, ассортимент, представленный в нём, был в основном охотничий, но было и холодное. Я приметил небольшое мачете, вещь нужная. Ван своё сломал, а новое не купил. Да и я не сподобился. Осмотревшись, я подошёл к продавцу и, развязав тесёмки материи, открыл винтовку, сказав:

– Хочу привести механизм в порядок. Разболтан.

– Ух ты, «Ругер» болтовый, – взяв винтовку в руки, осматривая, сказал тот. – Давно я таких красавцев не видел. Надо сказать, малой партией выпущено это оружие. Редкость.

Продавец оказался специалистом своего дела, и видно, что болел душой за свою любимую работу. Осмотрев винтовку, сказал, что и ствол менять надо, мало того, что засвинцован и чуть ли не гладкоствольным стал, но и трещину на стволе имеет. Посмотрел и был вынужден признать, что это всё так. А ствола у него такого не было.

– Могу выкупить винтовку. Отправлю знакомому мастеру, может, что сделает. Выбор оружия небольшого калибра у меня велик, выбирай. Есть несколько «Ругеров», свежие. Смотри.

То, что мне предложил, понравилось. Винтовка разборная, магазинная, с полуавтоматическим затвором. Переносилась в чехле, что исполнял роль приклада. У нас так охотничьи ружья комплектовались в Союзе. Осмотрел и несколько раз собрал-разобрал, кивнув. Мне нравится. Так что сдал свою винтовку, забрал эту и доплатил тридцать долларов. Патроны те же, я купил две дополнительные коробки по пятьдесят штук и нормальный набор для чистки с баночкой оружейного масла. А то всё тряпицами чистил, а тут специальная ветошь и бархатная тряпочка. Потом купил отличный охотничий нож, всё в котомку убрал, включая винтовку. Хотя это не винтовка была, а карабин. Мачете взял в ножнах, что можно крепить за спиной. Больше смотреть не стал, своё есть, и, попрощавшись с продавцом, он был доволен, наверняка свой интерес имел, покинул магазин. Раз винтовка редкая, значит, дорогая. Однако и я считал себя в плюсе, такое компактное оружие всегда пригодится.

Прогулявшись до гостиницы, оставил покупки в номере, нечего лишнюю тяжесть таскать, и направился на поиски центра, где регистрируют беженцев. А чего мне Ким искать по всему Северному Вьетнаму, если их регистрируют и вся информация стекается сюда, в общий центр? Слухи ходят, что его армейская контрразведка курирует, она всё и организовала. Поспрашивал прохожих, не сразу, но узнал, где находится, не все знали о нём, двое так сильно удивились, что он вообще существует, и пошли вместе со мной. У них тоже родственники пропавшие есть, вдруг найдутся? Дальше, найдя местного служащего в центре, показал пятьдесят тысяч донгов и сказал:

– Вы получите эти деньги, если найдёте сведения по моей сестре и её дочке.

– Какие её данные? – сразу сделал тот деловой вид.

Передал записку, там всё написано, про Ким и её дочку Ми, что означает красивая. Из какой они деревни, кто муж, какая новая фамилия и когда отправились на северные территории Вьетнама. Ждать я не стал, сообщил, где живу, тот меня сам найдёт, и отправился обратно. Мы, советские люди, знаем, как с чиновниками обращаться. Можно честно и долго через регистратуру, как это сделали двое, что со мной пошли, а можно быстро, но за деньги. Я задерживаться в Ханое не хотел, и эти деньги для меня небольшие, чтобы их так потратить. Конечно, взяточничество плодить не хочется, но пришлось. Не буду себя оправдывать, это была взятка. До гостиницы я не дошёл, решил прогуляться. Военных было много, очень много, женщин в форме хватало. При этом партизаны составляли большую часть северо-вьетнамской армии, они ходили в обносках или просто в гражданской одежде. Те им даже патроны подкидывали. Иногда.

Результаты прогулки были неоднозначные, я вдруг обнаружил знакомый «матт» с закрашенными американскими тактическими знаками, что стоял у правительственного здания, за рулём сидел парень, которого я хорошо знал, он возил главу. Точнее, больше ремонтом занимался, глава сам любил порулить, только изредка тот в дальних поездках садился за руль. Вот как сейчас. Тот меня узнал, улыбнулся и помахал рукой. Я лишь улыбнулся в ответ и тоже махнул левой рукой, но подошёл. Невежливо будет проигнорировать его. Парень – гениальный механик, он с тремя техниками содержал все бронемашины в деревне, проводя им обслуживание. Также он участвовал в рейде, где мы их захватили, боевой товарищ; М-16, что была в зажимы вставлена, им взята с тела патрульного на территории базы. Сам в нож его взял, второго другой боец.

– Привет, что ты тут делаешь? – протягивая руку, выходя из машины, спросил тот.

– По делам. Уже закончил, сегодня уезжаю. А ты господина наместника привёз?

– Да, он сейчас с самим на встречу приехал. Мы тут дня на три.

Мы ещё немного пообщались, после чего попрощались, и я поторопился скрыться в толпе. Ещё не хватало. Такие встречи неприятности несут, нутром чую, а у меня чуечка развита ого-го. Тот наверняка наместнику всё расскажет о встрече, а наместнику на его новом посту мои возможности и умения точно пригодятся. Нет, точно валим. Добравшись до гостиницы, я спросил, не искал ли кто меня, пока нет, и заказал обед. Время подходило. После обеда, подумав, я выписался из номера, сообщив, что уезжаю из города, забрал вещи и, найдя, где снимаются комнаты в другом районе города, снял там, ну и навестил центр беженцев, попросил вызвать нужного работника. Тот, выйдя, развёл руками, архив большой, ищет, пока информации нет. Я ему новый адрес дал и ушёл.

Только на третий день раздался стук, я открыл дверь, и в комнату, которую снимал, зашёл работник центра, где шла регистрация граждан с южных территорий. Сразу новости тот сообщать не стал, я по его виду понял, что плохие. Налил ему чаю, мы пили, сидя за низким столиком, и только после этого он сообщил:

– У меня для вас плохие новости. Ваша сестра, муж сестры и родители мужа были убиты партизанами с Юга.

– Плохо, – нахмурился я. – Вы не сказали ничего о Ми?

– Ваша племянница жива. Когда партизаны напали на беженцев, рядом проходили наши партизаны. Они уничтожили бандитов с Юга и многих спасли. Вашу племянницу и племянника тоже.

При последних словах тот остро взглянул на меня, явно отслеживая реакцию. Она меня не подвела, я действительно был удивлён.

– У Ким был сын?

– Ему два года, назвали Хунг.

– Не знал. В последний раз мы виделись с сестрой три года назад. Я помню, у Ми вот тут на правом предплечье родинка была в форме боба. Ким дочь так и звала: моя бобовая принцесса. Где они сейчас?

– Деревня Контун.

– Почему я не удивлён? – вздохнул я.

– Вы там были?

– И не раз.

– И вы не узнали племянницу?

– Я видел племянницу, когда ей меньше года было. Там по деревне чёртова куча детей с воплями носится, поди знай, что среди них и моя племянница.

– Я позвонил в деревню, телефонная связь там есть, и поговорил с новым главой. Он принял дела недавно, но в курсе дела. Дети живут в семье рыбака. Я взял на себя смелость сообщить, что вы прибудете. Он будет ждать. Я поступил правильно?

– Да, вполне. Спасибо.

Детей я действительно бросать не хотел, это не в моём характере. Достав деньги, я передал их работнику, тот убрал в карман, после чего, поблагодарив, выпроводил, а сам стал собираться. В Ханое мне больше делать было нечего. Время обеденное, а я уже поел, поэтому надежда найти попутный транспорт ещё была. Покинув город, я встал на обочине и пытался остановить какую машину. Автобуса не было, видимо раньше ушли в рейсы, но удалось остановить мотоциклиста с коляской. Та занята была, пожилая женщина сидела, но позади седока вполне свободно. Устроился, вещмешок за спиной, остальное в руках, и с ними проехал почти сорок километров. Они, высадив меня, свернули, через речку и мост проехали, а я стал ловить следующую машину. Кстати, я платил за то, что меня подвезли, владелец мотоцикла так на бензине экономил. А вообще Вьетнам бедная страна, тут велосипеды редкость у жителей, что уж говорить о мотоциклах или машине, так что подвезли меня зажиточные жители. А тут автобус притормозил и взял меня. В салоне места не было, так я залез на крышу, где сидело ещё восемь человек. Тут багажник, часть багажа, за что держаться было. Так и ехали.

Автобус с остановками двигался и ночью тоже, в салоне было два водителя, что сменяли друг друга. Я сошёл в два часа ночи. До нужной деревни тут километров десять осталось. Она с другой стороны реки раскинулась. Но перебраться можно, лодочников кликнешь, перевезут. Вплавь не хочется. Сойдя с автобуса, я отошёл, найдя подходящее место для ночёвки, и вскоре уснул под кустом.

Проснулся от лучей солнца. Быстро сготовил завтрак, и пока тот готовился, я успел искупаться в болоте рядом, привести себя в порядок, поел и отправился к деревне. Тут тропа была хоженая, по ней не пошёл, рядом. Засады на таких тропах милое дело устраивать, а я предпочитал перестраховываться. Пока я жил в Ханое, то из газет узнал о том, что субмарина, которую я передал армии севера, тут тоже атаковала флот американцев. Вот только результаты были куда как более ошеломительные. Утоплено два авианосца, третий нахватал торпед в корму, видимо акустические, осел на эту часть, и его буксировали прочь. Из Америки другие авианосцы пришлют, у них их много, но парни молодцы. Снова погибли, видимо не уходили далеко, перезаряжались и продолжали атаковать, вот и добились таких результатов. Сами посмотрите. Два авианосца, два эсминца и один новейший ракетный крейсер отправлены на дно. Поврежден третий авианосец и британский противолодочный корабль. Ему тоже в винты прилетело, лишился хода, но чудом остался на плаву. Газету я читал утром, а в обед уже узнал о Ким и её детях.

Добравшись до берега реки, тут открытая местность, привлёк внимание к себе, рыбаков хватало, и мальчишка лет десяти поплыл ко мне, работая веслом. Он меня перевёз, заработав на этом. Осмотревшись, я решил начать с главы. Тот был на месте, использовал кабинет в служебных помещениях магазина прошлого главы. Других государственных зданий не было, так что все привыкли, что начальство тут сидит, вот оно и продолжило тут находиться. А новый глава в прошлом был управляющим делами теперешнего наместника.

– О, привет, – обрадовался тот моему появлению. – Нам сообщили, что ты работу в другом месте нашёл! Господин наместник очень расстроился, что не поговорил с тобой, работу тебе хотел у себя дать.

– Я не по этому делу. Вам из Ханоя должны были звонить. Я искал родственников, и оказалось, что они тут в деревне живут.

– Так это твои родственники? Да, был звонок. Идём, я покажу, как они живут.

Тот запер кабинет, и мы прогулялись в дальний конец деревни, я тут редко бывал. Хозяина не было, рыбачил на реке, но вышла хозяйка. Не скажу, что живётся в достатке, но не голодают точно, всё есть, выловленная рыба их обеспечивала. У соседей жила одна из девочек, что я спас на дороге и вывез сюда. Ми где-то бегала, егозе четыре года, а вот Хунг был тут, с младшим сыном хозяев возился в пыли, весь перемазанный. Голышом, на что никто не обращал внимания. Ух и грязный. А чуть позже и Ми прибежала, ей сказали домой срочно идти. Полдеревни уже собралось, но чую, и остальные, кто тут находится, подходят. Ми меня знала, видела несколько раз, очень обрадовалось, что я её дядя, что брат мамы и что заберу их с собой. Хозяйка, что их приютила, лишь кивнула головой, давая согласие. Пока дети поживут с ними, но когда я буду готов забрать их, сделаю это. А пока на содержание выделил сорок тысяч донгов, хватит на пару месяцев.

Устроился я в той же комнате, что снимаю постоянно, Ми и Хунг до вечера проводили время со мной, искупал их в речке, ну и закупил комплекты одежды в магазине. Местная швея, что брала заказы, обещала подогнать по размеру. Другие подарки сделал. Ми куклу, а Хунгу игрушечную машинку. Всё заводского изготовления. Покормил дважды, в обед и на ужин, все блюда с мясом, что они видели очень редко, если даже помнят о таком. Основное блюдо у них рис и рыба. Единственно, отвлекли меня к телефону. Наместник звонил. Сказал, завтра прибудет в деревню, попросил дождаться. Действительно попросил. Делать нечего, остался, племянники со мной ночевали, им расстелили матрас на полу. Вообще во Вьетнаме спят на матрасах прямо на полу, мебели очень мало, не используют её. Я вон тоже привык, по Корее ещё. А когда дети уснули, забрал вещи и сбегал за территорию деревни, спрятал всё там на дереве. Если завтра придётся уходить в отрыв, мало ли наместник, чтобы меня забрать, к силовым методам воздействия прибегнет, то не нужно было бы за ними возвращаться. Сбегу, заберу и уйду. С детьми.

Утром с детьми возился, мы позавтракали вместе, яичницей, это они знали. Хунг пока не говорил, так лепетал что-то, но Ми общалась за обоих. Очень общительная и такая позитивная девочка. Ким такой же была, я в воспоминаниях Вана подсмотрел.

Пока было время, я навестил выживших в той бойне, где погибла Ким, несколько человек тут проживали. Они всё и рассказали. Возвращаясь, я посмотрел на пустую вертолётную стоянку. «Хьюи» уже куда-то перегнали, наместник распорядился, вроде как это теперь его вертолёт. Это опасно, могут сбить, заметив знакомый силуэт. Из всей бронетехники остался один бронетранспортёр с крупнокалиберным пулемётом для защиты деревни, остальное всё забрал. Город защищать, где его резиденция. Мы до самого прибытия наместника купались на песочной косе, тут мелко и тёплая вода. Дети только радостно визжали. На обед сходили и продолжили веселиться. Прилетел наместник на уже знакомом Ми-1 советского производства. Я уже в курсе от местных жителей, что тот обменял «Хьюи» на эту машину. А тот себе забрала контрразведка. Самое то высаживать на чужой территории диверсионные или разведывательные группы.

У наместника свои дела были, пообщался с местным главой и предложил мне прогуляться по берегу реки. Позади шли двое парней из личной охраны наместника. Дети за эти дни от меня не отходили, тятей звали, Хунг тоже, так что и тут присутствовали со мной. Ми чуть отбежала дальше, а племянника я нёс на сгибе локтя.

– Скажи, что мне сделать, чтобы ты пошёл работать на меня? – спросил наместник.

– Уважаемый наместник, я покидаю эту страну. Так что смысла уговаривать меня никакого нет.

– Бежишь, когда страна остро нуждается в тебе?

– Не нужно этого. Не сработает. Я и так много сделал, пусть хоть один офицер из северян повторит. Субмарина, которую я вам пригнал, вон, два авианосца и крейсер потопила. Так что стыдить меня не нужно.

– Я хотел предложить тебе стать моим личным охранником и пилотом. Ты отлично пилотируешь, как мне сказали.

– Спасибо. Однако во Вьетнаме найдутся нужные специалисты и лучше меня.

– Да в армии они все или в партизанах, – досадливо поморщился наместник. – Дали лётчика для моего вертолёта, и то на время.

– Это не проблема, отправьте запрос в Китай на нужных вам специалистов, там с работой туго, сразу всех, кого нужно, наймёте. Это не воевать, желающие будут.

– Надо подумать, – тот действительно задумался, пока мы вот так прогуливались. – Предложение интересное, чуть позже решу, принять его или нет. Сам куда решил отправиться?

– Далеко, за океан.

– Действительно далеко. Ты всё же подумай, а мне пора возвращаться… Это что там такое?

Посмотрев, куда тот указывал, я сразу напрягся, отрывисто отвечая:

– Авиация. Много. От южан летят. Больше сотни самолётов.

Наместник молча рванул в сторону деревни, охранники за ним, а я, подхватив на руки Ми, побежал, наоборот, прочь. Сомневаюсь, что их интересуем мы, часть самолётов, вон, пролетела дальше, навстречу уже летели истребители Севера, встречали незваных гостей, но, я думаю, многим достанется, и в это время лучше всего находиться подальше. Ага. За самолётами в небе виднелись вертолёты Юга и ООН, несколько сотен. Пехоту везут. Зачистка. Но для кого?

Что плохо, мы находились на берегу, везде песчаные заносы с редким кустарником, а до леса метров четыреста. Пока добежишь, из пулемётов, установленных на вертлюгах в вертолётах, из нас фарш сделают. Я уже в курсе, солдатам приказано расстреливать всех, любого пола, гражданских и детей. Видишь, стреляй, так что я вот что сделал: прыгнул в реку и, срывая кувшинки, поднимая со дна длинные листья местного водного растения, стал навешивать на свою голову и головы прижавшихся ко мне детей. В месте, где мы сидели, воды было едва по пояс. В общем, мы теперь напоминали зелёную кочку. Вода вокруг нас успокоилась, когда прилетели самолёты. Видно было плохо, но шесть боевых вертолётов, выпустив по деревне неуправляемые ракеты, стали делать ещё заходы, а неподалёку от нас на берегу садились транспортные вертолёты и высаживали солдат. На реку они не смотрели и, стреляя, бежали к деревне – пулемётчики с вертолётов их поддерживали.

Надо сказать, оборона в деревне после того, как наместник основные силы забрал, осталась хиленькая, но держалась довольно долго. Например, стрелок на бронемашине стрелять начал не сразу, но когда начал, собрал довольно хорошую жатву. Он сбил боевой вертолёт, тот в реку рухнул, только хвост торчал, и расстрелял из крупняка пять вертолётов на земле, что высаживали пехоту. Два полыхали, остальные в таком виде, что только на запчасти. Другие отлетели, пока боевые долбили по проявившей себя огневой точке, вскоре заставив её замолчать. Там поднялся столб густого чёрного дыма. Ещё такой дым был от советского вертолёта, тот тоже горел. Куда наместник делся, я не видел, да и не до него мне. Сидел я, не шевелясь, успокаивал подвывающих в ужасе детей, прося их не шевелиться, не баламутить воду. Другие транспортные вертолёты нашли место высадки ближе к деревне и садились там, высаживая пехоту и сразу взлетая, а около нас стали работать медики, тут остались только раненые и убитые. Я подумывал медленно спускаться вниз по реке, как будто мусор, что мы изображали, течением сносило, но из-за вертолётов, что кружили в небе, я не рискнул, сверху нас могут обнаружить. Однако видя, что солдаты берут пленных, вот это странно, понял, надо уходить, и постепенно стал смещаться, уходя по реке ниже по течению.

Причины так поступить были. Я прикинул и решил, что у Юга разведка на территории северян поставлена хорошо, могли узнать, кто угоняет технику, где эта деревня, и вот параллельно с актом возмездия за потопленные авианосцы и деревню решили стереть с лица земли. Ну и меня поискать, наверняка ведь описание дали. А если о захвате субмарины с моим участием узнали, тогда с собаками искать будут. Так что я стал быстрее ногами двигать, но не быстрее течения, чтобы всё сверху казалось естественным. В захвате деревни не так и много вертолётов участвовало. Шесть боевых, осталось пять, и два десятка транспортных. Пять были потеряны на земле. Ещё, видимо, один сбили из ручного оружия защитники деревни, тот, дымя и крутясь, как-то смог благополучно сесть на косе, и четыре уже улетели с ранеными на борту. Осталось десять транспортных, что кружили в небесах, и их пулемётчики работали по всему, что движется. К счастью, наша маскировка работала.

Наконец мы ушли за поворот реки, и тот ужас в деревне больше не видели, только дымы от горевших домов и техники. Однако я всё равно изображал мусор, и мы медленно двигались. Дети вздрагивали от выстрелов и взрывов, хотя всё постепенно начало стихать, только рёв движков наверху не стихал. Кстати, тут мало «Хьюи» было, большинство транспортные «Сикорского» с обозначениями корпуса морской пехоты США. Похоже, в зачистке деревни флот участвует. Мы уже километра на два отплыли, когда я решил, что хватит. Большая часть вертолётов уже улетели, так что, вскочив, держа детей прижимая к себе, я рванул к лесу. Тут опушка недалеко была, метров двести, вот так, перепрыгивая через капустные грядки, я и добежал до опушки и скрылся в лесу. При этом не останавливаясь, мы углублялись в джунгли. Ми тяжеловата для меня, спустил на землю и, держа за руку, побежал дальше, а та за мной. Услышав шум, замер, укрыв детей в колючем кустарнике, там если по-пластунски, то можно под него забраться, пространство есть, сам пробежался и посмотрел, кто это. Женщина, вроде из деревни, с двумя детьми. Пацана я знал, он меня на лодке переправлял, и ещё один был, годов Ми.

– Сюда, – вышел я из-за дерева, и они, узнав меня, подбежали ближе.

Дальше я отвёл их подальше, скрыв в зарослях, будут меня ждать, а сам рванул обратно к деревне. Нужно узнать, что там происходит, да и про вещи я не забывал, стоит забрать. Одежда уже высохла на теле, бежал я босиком, потому как в реке сандалию потерял, а вторую сам выбросил. Резко остановившись, я прислушался. Говорили на английском, явно американцы. Подкравшись, обнаружил несколько жителей, которых окружили шесть американских солдат с офицером, лейтенант вроде. Двое солдат охраняют, изучая заросли вокруг, чтобы их врасплох не застали, другие проводят полевой допрос. Мысленно вздохнув, я был безоружен, даже ножа нет, поэтому, обойдя их – терпите, – сам добежал до схрона, неподалёку следы огня были, упавшие деревья, всё сорванной листвой покрыто, видимо несколько случайных ракет залетело, кроме ракет с вертолётов и пулемётного огня, по деревне ничем серьёзным больше не долбили. Взлетев на дерево, быстро перебирая руками и ногами, забрал вещи, вещмешок и котомку, достал и привёл к бою пистолет, запасной магазин в карман, и побежал обратно. А по пути мне попался пехотинец, что вёл за локоть хорошо связанного бойца из роты самообороны деревни. Нож был в руке, он и полетел в него. С такой силой пустил, что перебил шейные позвонки солдату. Подскочив, осматриваясь, чтобы уже нас не застали врасплох, выдернул клинок, тело солдата ещё дёргалось в агонии, разрезал верёвки и велел бойцу:

– Вооружайся. Идём остальных освобождать.

– Они тебя ищут, – сказал он, приседая у тела морпеха.

– Я уже догадался.

Тут мы присели, рядом прошла группа солдат, около отделения, и пока он быстро вооружался, я подсумки вешал, не подгоняя, времени нет на это, лишь одну гранату позаимствовал, после этого мы побежали к основной группе, там пять солдат осталось и офицер, и, подкравшись, открыли огонь. Офицер, сержант и ещё один солдат моими были, остальных короткими очередями боец срезал. Дальше быстрый сбор трофеев, я ничего не брал, тут хватало мужчин, которых можно и нужно вооружить, а уроки по владению оружием бойцы самообороны давали всем жителям деревни, мужского и женского пола. После этого мы едва успели убежать, я замыкающим был, как прибежали солдаты. Обе гранаты, что у меня были, одна в вещах хранилась, другую я взял с убитого солдата, полетели к ним с задержкой, поэтому рванули ещё в полёте рядом с солдатами. Раздались заполошные очереди, крики раненых. Может, и убитые есть, не знаю. Я побежал следом за основной группой. Догнал и привёл их к своим. Женщина с детьми отправилась с ними, а я, забрав своих племянников, пошёл в другое место. Возможно, не зря, где-то неподалёку стрельба началась, перешедшая чуть ли не в бой. Как раз там, куда ушли спасенные выжившие жители деревни. К сожалению, проверить не мог, дети на руках, так что заторопился уйти прочь, внимательно отслеживая всё вокруг. Мы по ручьям спускались или поднимались, уходя в глубь территорий Севера, следы по-всякому путали. А один раз я видел партизан, судя по оружию, южане, спешили в сторону деревни. Во второй раз лётчик был, причём американец. Тут нож использовал, бросок, и моими трофеями стала шоколадка, которую тут же детям отдал, она без примесей, а себе пистолет. Тот же самый кольт. Дети этого не видели, у вещей сложенных оставил.

К тайникам я их не вёл, пока не до них, да и есть деньги на первое время, я четыре тысячи особо и не тратил, а это по местным меркам огромные деньги. Пять джонок можно купить. Для примера. Когда начали часто встречать наших партизан и воинские подразделения, танк прополз, «тридцатьчетвёрка», а за ним несколько бронетранспортёров китайского образца, я понял, тут только наши. Да и выскочило на нас несколько партизан, расспросили, что видели, и убежали дальше. Так что я направился к той дороге, где автобусы ездили. Вообще, с подобным транспортом тут беда, по той трассе всего три автобуса и ездили, рейсовые, и всегда переполненные. Дойти не успели, дети устали. Мы и так отмахали чёрт его знает сколько километров, я племянника нёс на руках, но оба всё же устали. Нужен отдых, да и стемнеет скоро, вечер уже. Так что, выйдя к реке, где ниже по течению атакованная деревня осталась, там до сих пор дымы виднелись, я разжёг костёр и стал готовить ужин. Мы только обедали в деревне, дети шоколадом перекусили, но голодны все были. Физический труд, в данном случае бег, очень сильно влияет на аппетит.

Детей я старался не отпускать от себя, к реке на открытое пространство не выпускал, но тут на опушке озерцо было, вот там с визгом и криками прыгали и резвились. А ведь совсем недавно стонали, что устали. Откуда только силы берутся? Да, думаю, вода помогла, хорошо усталость снимает. Сам я тент натянул, лежанку сделал из листьев, одеялом укрываться, и когда ужин был готов, подозвал детишек. Он уже в тарелке был, одной на всех, слегка остыл, есть можно. В кружке чай заваривался. Я приготовил отварной рис, с овощами и кусочками мяса. Воду для чая в кружке вскипятил. Мёд есть, пополнил запасы в Ханое, лепёшек несколько, одну разломил пополам, дал детям, и приступили к приёму пищи. Ми уже пользовалась палочками, хотя и неумело, а Хунга я сам кормил, ложкой. Когда дети поели, я уложил их спать, они сразу уснули, а сам доел то, что от детей осталось. Немало осталось, я много приготовил, так что почувствовал сытость и вот так сидел на опушке; собранный карабин, заряженный, лежал на коленях, и пил чай, поглядывая на закат, солнце почти исчезло за горизонтом. Краешек только виднелся.

Сидел и поглаживал приклад карабина. Отличное оружие, магазин вставляешь и ведёшь огонь. На пять патронов. Жаль, в комплекте их всего два, основной и запасной. Однако я купил у продавца третий, у того в продаже были. Я пока просто изучал оружие, снарядил один магазин и вот держал под рукой, как и пистолет. По реке суда ходили, катера, лодки, последних большинство, до самой темноты, но я не привлекал к нашему лагерю внимания. Только прикидывал, как бы оружие проверить на точность стрельбы. Как это ни забавно и как я ни нахваливал удобство оружия, мне неизвестны его возможности. Ну, кроме того, что двести пятьдесят метров для него уже большая дальность. Это со слов продавца. Уже стемнело, я собирался ложиться спать, карабин положив под бок, когда услышал возмущения в лесу. Всё вернулось на круги своя, однако в этот раз что-то потревожило животных. Стало ясно, что кто-то там есть. Я за безопасность лагеря тревожился, так что, оставив карабин на месте, в лесу он не нужен, с пистолетом и ножом побежал в сторону источника шума. Мягко бежал, вот я живность не тревожил, и та не давала обо мне знать.

Это трое американских солдат были. Двое несли раненого товарища. Возникнув у них за спиной, я двумя ударами отправил на тот свет носильщиков, они на плечах его несли, а потом чиркнул по шее и раненого. Дальше сбор трофеев. Снял всё, вообще всё, часть трофеев отнёс в лагерь, форму отстирал в реке и повесил сушиться на ветках, а потом до полуночи на ощупь чистил оружие солдат. Двое имели штурмовые винтовки, уже привычные М-16, а вот раненый, капрал, интереснее вооружён. У него гранатомёт был, М-79, к нему всего два десятка гранат, и пистолет Кольта. Похоже, им вся американская армия вооружена. У всех трёх были ранцы, ещё не смотрел, но думаю, там припасы и боеприпасы имелись. Ранец раненого нёс один из солдат, у второго оружие капрала было. Вообще трофеев много, я всё не унесу, и так три ходки пришлось делать, чтобы от места захвата всё перенести. Всё оружие стреляло, пистолет капрала в том числе, но к полуночи я закончил, сложил оружие на ранцах, искупался в реке, отмывшись от запаха оружейного масла, устроился рядом с детьми, Ми доверчиво прижалась к боку, но так и не проснулась, быстро уснул. Только голова коснулась листьев лежанки, как всё.

Утром, пока кипятил воду в кружке, я проверил ранцы американцев. Тут и посуда была, личные вещи, но в большинстве боеприпасы. Дети активно помогали, любопытствуя. Гранаты к гранатомёту, просто гранаты и патроны имелись. Большую часть магазинов к винтовкам я разрядил, оставил три на всякий случай. Переложив все вещи, отмыл в озерце посуду, теперь это детская, один комплект запасной, и стал кормить детей. Да и сам поел. Своё не готовил, в ранцах сухпайки были, ими и позавтракали, да с чаем. После этого я собрался и в три приёма все вещи перенёс к берегу реки, где мы стали ожидать какую-нибудь лодку. Оружие я завернул в тент, не стоит показывать его наличие. Свой карабин разобрал и сложил в приклад детали, а тот убрал в вещмешок.

Лодки, что шли вниз по течению, меня не интересовали, мы уже три пропустили, когда появилась лодка, гружённая мешками, поднимающаяся наверх. Парус не особо помогал, ветер встречный, так что тот был спущен, лодочник, а он на борту один был, отталкивался бамбуковым шестом. Я привлёк внимание, и тот повернул ко мне. А мешки с рисом, похоже. Договориться доставить нас дальше к мосту, где автомобильная дорога была, удалось без проблем. Тот, узнав, что мы из сожжённой американцами деревни, согласился подвезти, даже ничего не взял. Он причалил, и я перекидал вещи, укладывая у борта. Рюкзаки, вязанки формы с обувью, каски, подсумки в рюкзаках были, свои вещи и тюк с оружием. Последними детей. Ну и, устроившись сам на борту, взял свободный шест и стал помогать лодочнику. Лодка осела довольно сильно, но это не мешало нам двигаться дальше. Один раз шестом случайно крокодила вспугнул, так тот чуть лодку не перевернул, по днищу ударил. А потом шустро улепётывал. Я это к чему, я в лодке не удержался и в воду свалился, но мгновенно прыжком забрался обратно. С лихвой адреналину получил. К обеду подошли к мосту, тут я выгрузился, а лодка пошла дальше.

Моста не было, лишь обломки и следы бомбёжки. Мы тут на берегу приготовили обед, похлёбку с рисом, овощами и мясом. Пока мы обедали, я, как всегда последним, только когда дети уже сытые были, поглядывал на дорогу. Та пуста была из-за разрушенного моста, чуть дальше работали топорами сапёры. Видимо, переправу ладили. Высадили нас на том берегу, что со стороны Ханоя. Я планировал добраться до него, от него до портового города Хайфон, купить джонку и свалить отсюда. Двигаться я у побережья не хотел, чтобы с американцами не повстречаться, что вполне контролируют местные воды. К сапёрам повозки подъезжали с брёвнами и досками и уезжали, вот я и хотел одну использовать, всё равно порожняком едут. Прибрался в лагере, оставил детей следить за вещами и пробежался до сапёров. Пожилой офицер, что тут был за старшего, он один в форме был, выслушал меня, задумался и кивнул. Только отвезут нас километров на тридцать. Там лесопилка, это самое дальнее расстояние. Чуть позже к нам подъехала повозка, которую влекли два коня. Вещей много, я покидал их, и, погрузившись, мы поехали по трассе. По пути ещё с пяток пассажиров взяли, они местные были. К вечеру подъехали к повороту на лесопилку, в пути две остановки было, мы тут сошли, а возница повернул. Мне наши попутчики не нравились, щупали мои вещи, когда я отворачивался. Мне об этом Ми сказала. В общем, вечерняя трасса, темнеет, и эти пять ухарей. Я вещи с обочины убирал в сторону, прямо тут лагерем на ночёвку встанем, а как возница скрылся, эти пятеро сразу подошли и стали бесцеремонно ворошить мои вещи. А вот это уже наглость. Я велел детям закрыть уши, достал пистолет, все пятеро тут же подняли руки и стали говорить, что они тут так, мимо проходили. И вообще шутили. Оставив детей с вещами, повёл эту пятёрку в сторону, там и прострелил каждому ногу. Подальше, чтобы криками и стонами спать не мешали. И мне всё равно было, что с ними будет дальше. А потом, вернувшись, увидев фары машины, вышел на дорогу и остановил грузовик. Пустой, в Ханой шёл. Вот повезло. Машина армейская, был водитель и сопровождающий. Я закидал вещи, детей, и мы погнали дальше. Я так и уснул в кузове, обнимая детей, дорога убаюкивала, хотя кузов грохотал бортами на кочках и ямах. Машина французской постройки была, старая уже. Да и вообще тут большая часть техники из Франции. Ведь это они тут ранее властвовали. Советский Союз и Китай тоже технику поставляли, но пока насытить нужды Вьетнама не могли.

Добраться до города-порта Хайфон удалось за три дня, и вполне благополучно. В столице я нанял возницу, и тот за два дня неспешно довёз до города. Расплатившись за работу, а тот высадил нас у портовой гостиницы, где я снял номер на два дня, занялся делами. Детей после плотного обеда в закусочной уложил спать, вещи сложил в углу, за детьми присмотрит служащая гостиницы, я договорился, а сам направился в порт. Тянуть с покупками не стоит. Я такого разочарования давно не испытывал. Да, город не так давно подвергся бомбардировке авиацией южан и американцев. Но того, что в порту так мало судов окажется, не ожидал. Лодку купить, даже с парусом, вполне возможно, но вот джонку даже и думать не стоит. Одним словом, беглый взгляд не помог. Завтра тщательнее искать буду то, что мне необходимо.

Возвращаясь в гостиницу, обдумывая планы на будущее, я вдруг почувствовал руку на плече и на автомате отправил неизвестного, что посмел меня коснуться, в полёт, взяв на излом руку. Народу на улицах хватало, тот сбил с ног парнишку и женщину с корзиной. Последней я поспешил помочь, извиняясь. Кого я полетать отправил, уже опознал. Это был капитан траулера, который забирал меня с борта субмарины и доставлял в Китай. Что он тут делает? Женщина, бурча что-то под нос, ушла, корзина у неё пуста была, а я подошёл к отряхивающемуся капитану рыболовного судна и сказал:

– Здравствуйте, уважаемый капитан. Какими судьбами тут?

– Это я хотел спросить. Ты знаешь, что американцы за твою голову награду в размере двухсот тысяч долларов предлагают?

– Кто-то им о субмарине рассказал?

– Слухи ходили. Ты не волнуйся, тебя мало кто в лицо знает. Уже троих передали американцам, которых за тебя приняли. Пока фальшивки.

– Ясно. Спасибо за такие новости, не самые приятные. У меня вопрос, как вы тут оказались, если в порту я вашего судна не видел?

– Приплыл на китайском грузопассажирском судне. Траулер я продал. Да и не китаец я, наполовину только. Я служу во флоте Северного Вьетнама.

– Я примерно так и думал.

– У тебя какие планы? Сможешь ещё одну подлодку угнать?

– Шесть миллионов долларов готовьте, и субмарина будет ваша.

– Так ты её за деньги? Я думал, ты патриот.

– Я патриот своей страны, – честно ответил я ему, только вот это к Вьетнаму не относится. – Я уже достаточно сделал, вот отошёл в сторону, чтобы дать другим подвиги совершать. Я их уже достаточно совершил.

– И всё же подумай.

– Я подумал.

Уговорить он меня не смог, торопливо попрощавшись, я покинул его, чуть позже заметив, что он за мной следит, смог оторваться и, добежав до гостиницы, поднялся наверх. Отпустив местную горничную, я стал поднимать детей. Капитан траулера мог доставить проблем. Он в гражданскую одежду одет, не в форму, но неизвестно, действительно ли он во флоте служит или по лёгкому решил двести тысяч получить, однако на мне дети, и рисковать я не хотел. Поднял детей, повозка, нанятая, пока бежал сюда, уже внизу ждала, спустил вещи, и мы поехали в порт. Там я приобрёл большую лодку, одномачтовую, приобрёл тент, четыре канистры с водой, компас, карту местных вод и до наступления темноты, подняв парус, покинул порт и пошёл прямо к китайскому острову Хайнань. Детишки в восторге были, столько воды вокруг, и невкусная. Они до этого ещё не видели моря. Планы ранее у меня вот какие были: купить джонку, лодку в крайнем случае, перебраться к китайцам. Оставить там детей под присмотром нанятых работников, старушки хватит, они по факту хорошие воспитатели, сам на лодке обратно, к побережью, где ближе всего к тайникам с деньгами. Там в три приёма доставляю их на побережье, гружусь и плыву обратно. Тут уже по обстоятельствам. Или билет на судно покупаю, но возраст мал, могут к этому прицепиться, или приобретаю свою джонку и дальше плыву сам. Лучше билет купить.

Два дня мы плыли, лодка не самая ходкая была, да ещё текла, черпать приходилось. Однако ничего, добрались, прошли вдоль побережья, пока не обнаружили деревушку. Мне она не понравилась, нужно что побольше. Вот следующее поселение можно даже с натяжкой назвать небольшим городом. Там я подошёл к берегу. Наше прибытие никого не заинтересовало. Дети в лодке остались, а я прошёлся по домам. Найти подходящее место для жилья, хозяйка же и присмотрит за детьми, на что та с охоткой согласилась, удалось быстро. И вот так вернувшись на повозке, бык тянул, загрузил все вещи, мы со стариком, что правил повозкой, лодку вытянули повыше. Из лодки я всё забрал. Разгрузившись в доме, хозяйка уже ужин приготовила, я деньги за постой ей отдал, на месяц вперёд, не знаю, насколько задержусь, и утром, забрав только то, что мне нужно, отплыл и отправился прямиком к тому побережью, куда я стремился. Плавание поначалу тихо проходило. В прошлые два дня горизонты тоже пустые были, только в небе, оставляя белые инверсионные полосы, летали самолёты. В этот раз тоже были, но горизонт грязен оказался. На второй день плавания, уже через час как рассвело, я понял, идёт несколько боевых кораблей, как раз в мою сторону. Это было три противолодочных корабля и, кажется, танкодесантное судно. Вроде я не мешал американцам, а там были звёздно-полосатые флаги, но один эсминец повернул в мою сторону и открыл огонь. Как будто свидетелей убирали. Хотя могли и так пострелять, у пиндосов это в порядке вещей.

Лодку разнесло чуть ли не в щепки. Я успел прыгнуть за борт, когда башня с небольшой автоматической пушкой повернулась в мою сторону, так что уцелел. В результате рядом со мной плавают обломки, корабли уходят, а я, держась за мачту, срезаю ножом парус, что её подтапливает, намокнув. Матерясь, пиндосы меня достали, работая ногами, я поплыл дальше. Надеюсь, кого встречу, иначе мне тут несколько суток придётся бултыхаться. Я был где-то на полпути между китайским островом и побережьем Вьетнама. Повезло, уже под вечер меня подняли на борт грузовой джонки, что шла к острову. То есть я вернулся обратно. Высадили меня в другой деревне, но я добрался пешком куда нужно. Дети мне обрадовались, а я вот размышлял, что делать. Опасно водой, самолёт или подлодка нужна. Поискал и нашёл аэродром, где имелся гидросамолёт. На поплавках двухместный моноплан, старой японской постройки, но мотор свежий стоит. Деньги при мне были, пусть промокли, но имелись, так что я механику заплатил пятьсот долларов и арендовал самолёт, ещё пятьсот дам, когда вернусь. Тот его готовил к дальнему полёту, ставил дополнительные баки и ещё несколько канистр в салон убрал, а я собирал новые вещи для путешествия. Прошлые утонули с лодкой, особенно тот карабин «Ругер» жалко было. Утонул. И вот когда машина была готова, ночью вылетел. И к полуночи был на месте, совершив посадку на болоте. Тут была чистая вода в одном месте. Загнав самолёт под деревья, я стал его маскировать. Это место было в двадцати километрах от тайников, но оно одно мне пришло на ум, где я смогу сесть на воду и самолёт не обнаружат с земли и воздуха. Отличное место для стоянки.

Надо сказать, самолёт хоть и древний, думал, развалится, однако нет, весь полёт держался бодрячком, и после посадки, когда я провёл обслуживание и слил из канистр бензин в баки, развернул машину. Как раз перед маскировкой, чтобы сразу взлететь можно было. Ну и устроившись неподалёку, завернувшись в одеяло, вскоре уснул. Пока уходить от этого места я не хотел, если кто тут бродит поблизости и слышал звук мотора самолёта, возможно даже видел посадку, ночь светлая была, луна светила, то я пока тут подожду, проверяя. Не хочу, вернувшись, обнаружить, что самолёта нет. Или засаду.

Утром я обошёл окрестности, похоже пусто, и, собравшись, побежал к первому тайнику. За раз всё не утащу, несколько ходок придётся сделать. На самолёт сразу грузить не буду, это глупо, спрячу где рядом и после последней ходки гружусь и с наступлением темноты улетаю. Также на бреющем, чтобы не засекли радары американских кораблей и радары Севера. Вот такие планы были. С первой ходкой всё удачно сложилось, достал и, сгибаясь под тяжестью бумаги с изображениями мёртвых президентов США, отправился обратно. Надо поменять на другие деньги, эти мне не нравятся, вынужден был их брать. Донёс, спрятал, хорошо спрятал и отправился в обратную сторону, ко второму тайнику. В пути случайно наткнулся на партизан Южного Вьетнама, те тихо сидели, не почуял их, до стрельбы дошло, пришлось убегать. Уйти удалось, но далеко в сторону угнали. Там, выйдя на окраину леса, мне надо пересечь рисковые поля, открытые пространства, и уйти в другие джунгли, однако на полях работали, патруль проехал на бронетранспортёре. Придётся ночи ждать.

А вечером я обнаружил, как солдаты Юга гонят довольно большую толпу гражданских, женщин и детей, но были и мужчины. Пленные, видимо, многие мужчины связаны. Десять солдат на семьдесят гражданских. Подумав, я решил следовать за ними. Они довели до деревни и заперли всех в двух сараях, битком, думаю, там и сесть негде, только стоять можно, выставив часовых. Ночью я прокрался, снял обоих часовых и выпустил людей. Обе единицы оружия отдал мужчинам, те разбежались, я же закинул три гранаты в дом, где спали солдаты, добивать заходить не стал, со мной шестеро мужиков из освобождённых были, они и скользнули внутрь, несколько вскриков, и всё было закончено. Они за оружием пришли. А я побежал к тайнику. В пути наткнулся на двух девчат, слышал их разговор и понял, что они из освобождённых. Самих не видел, темень, тучи наползли.

– Привет, девчата, – весело сказал я, подходя к ним. – Не пугайтесь. Это я убил солдат и освободил вас. Я слышал, что вы не знаете, куда идти. Это так?

Застал я их на дороге у рисовых полей, днём тут видимость километр на километр, а в темноте, пока не наткнёшься, и не поймешь, что перед тобой препятствие.

– Нашу деревню сожгли, – тихо сказала одна. – Нам некуда идти, все родственники там остались, родители тоже. Мы прятались в сельве, но партизаны нас нашли и отдали солдатам.

– Изнасиловали?

– Нет. Не успели, солдаты рядом были и погнали в общую кучу пленных.

– Понятно. Вот что, девчата. Я предлагаю вам работу. У меня двое маленьких детей на руках, племянники, дети сестры, а я постоянно с ними быть не могу. Одной предлагаю работу няни, другой повара. Ваша задача – следить за ними, учить, дать образование. Писать умеете, считать?

– Да, умеем, у нас был миссионер, он учил. А Лан? – спросила одна.

– Что за Лан?

– Это моя сестра, младшая. Нас тут трое. Я Ким, рядом моя подружка Хоя, мы соседями были, и Лан. Она пока молчит. Это от испуга.

– Сколько вам лет?

– Нам с Хоей пятнадцать, а Лан двенадцать.

– Понятно. Я достаточно обеспечен, чтобы вас нанять и содержать. В разных благополучных странах заработная плата довольно высока. Я буду платить вам пока по сто долларов, это где-то сто шестьдесят тысяч донгов. Через два месяца прибавлю вдвое. Пока вы проверку будете проходить. Единственно, я собираюсь покинуть Вьетнам, мои племянники уже ждут меня в Китае. Так что думайте, сюда вы вряд ли вернётесь.

Мы стояли прямо на дороге, я поглядывал по сторонам, точнее вслушивался, сейчас именно слух важнее всего. Правда, лёгкий звон в ушах после разрыва гранат присутствовал, но ничего, всё отлично слышу.

– Мы согласны.

В согласии я нисколько не сомневался, деваться им некуда, а тут довольно интересные перспективы предлагаю. А наём прислуги зрел у меня давно. Я поглядывал на жителей Северного Вьетнама, думал, в портовом городе найму и увезу с собой, но покидал порт в такой спешке, что не до работников было. А тут беженцы, вполне вариант. Втроём в самолёт сядут, то есть грузоподъёмности хватит, даже с наличием денег в мешках. Мы все мелкие, самолёты на более крупных людей рассчитаны, тем более тот мог бомбы везти больше двухсот кило и вооружение, а ничего этого нет, снято. Деньги и вещи в фюзеляж уберу. Там люк есть, сёстры в одно место, вторая девчонка ко мне, так и долетим. Только вот места в самолёте располагались как в У-2. Друг за дружкой. Открыто, только стеклянные козырьки перед пилотом и пассажиром. Придётся потесниться несколько часов, но думаю, ради того, чтобы покинуть охваченную войной страну, согласятся потерпеть. А вот куда их вести, к самолёту или к тайникам, я даже и не думал. Конечно к тайникам, помогут мне разом всё перенести.

– Отлично. Тогда для окончательного закрепления договора я вручу вам аванс за первый месяц работы, двадцать долларов. Кстати, ваше содержание, питание, спальные места и даже униформа за мой счёт. Держите по двадцать долларов.

Я зажёг спичку, и та осветила всех. Девчата по голосу молодые были, но выглядели просто превосходно. Настоящие красавицы. А я-то думал дурнушки, потому партизаны и не воспользовались своим правом победителя. Видимо, им действительно помешали. Конечно, свет от огня спички нормально и рассмотреть не дал, но точно красавицы, и вроде даже в их крови европейская свой процент имеет. Я тоже вроде произвёл впечатление. А достав банкноты, вручил их девчатам. Всё, теперь они мои работники. Дальше я повёл их за собой цепочкой по дороге. Первая за мой ремень держалась, другие за неё. Добравшись до леса, я, аккуратно ступая, шёл впереди, срубая ветки мачете, те, что мешали, остальные так и шли за мной. В такую ночь далеко мы не уйдём, так что, углубившись в джунгли на сто метров, я нарубил охапку листьев, расстелил, девчатам и себе, и вскоре уже все спали. Ужин готовить не стали. А я нарубил колючего кустарника и раскидал вокруг, это как минное поле, кто попытается подобраться, обязательно подорвётся и нашумит.

Проснулись в десять часов дня, как показывали мои трофейные часы. Пока девчата готовили завтрак, я отдал утварь и припасы им, сам пробежался вокруг. И не зря. На опушке солдаты были и партизаны, похоже, готовились к прочёсыванию, искали сбежавших. Вернувшись, велел сворачиваться, и мы побежали дальше. Долго шли, дали изрядный крюк, но всё же добрались до тайника, и там девчата, сготовив, наконец поели, они вторые сутки кроме воды ничего в рот не брали. Жаль. Пока девчата в пещере сидели, я сбегал ко второму тайнику, вернулся только через три часа и принёс другую часть средств. Дальше, собравшись, один мешок за спиной у меня висел, другой девчата несли, держа в руках М-14, я её решил забрать, шёл первым, а они за мной.

До темноты не успели, но эту ночь я терять не хотел, так и двигались. Наткнулись на ночную стоянку слонов и благополучно обошли её. К полуночи были на месте. Там я занялся погрузкой. Принёс деньги и вещи, что в первую ходку доставил, в самолёт загрузил. Дальше с посадкой пассажиров определялись, и всё же вышло так, как я сказал, Хоя у меня на коленях, я уже надел шлемофон и очки, а другие сзади. Мотор прогрет, маскировка убрана, и после довольно долгого разгона самолёт, с некоторым трудом оторвавшись от воды, стал забирать влево, в сторону открытого моря. Вот прибрежная полоса мелькнула, и под нами только воды моря. Я внимательно вглядывался в темноту, но пока вроде чисто, на водах никого. Летел я метрах в десяти от воды. Один раз отвлёкся и чиркнул поплавками о верхушку волны. Дальше был более внимателен и такого не допускал. Уже светать начало, когда мы, ревя мотором, зашли на посадку на этом аэродромчике и сели. Раннее утро, пока никого не было, аэродром запасной, сельскохозяйственный, так что, подкатив к ангару, я заглушил двигатель и велел пассажирам выбираться. Мне это было сложно, отсидел, поэтому помог девушке выбраться и стал разминать ноги. Наконец убедившись, что могу двигаться, покинул машину, спрыгнув на землю, и, сняв шлемофон и очки, сказал девчатам:

– Что ж, поздравляю, мы в Китае.

Те лишь молча осматривались, устали от перелёта. Тут и появился главный и единственный техник на аэродроме, катил на велосипеде. Жил он рядом, деревушка небольшая была, явно слышал рёв мотора, вот и поспешил появиться. Получил оставшуюся сумму, помог мне разгрузить самолёт, осмотрел его, признав, что тот в порядке, и по телефону вызвал из города машину, грузовичок. На нём мы и доехали до дома, где я оставил детей. К счастью, те были в порядке, да и чуечка молчала. Для девчат я снял комнаты в соседнем доме, а так познакомил их с детьми, объяснив Ми, что теперь они будут за нею и братом ухаживать, а дальше повёл всех по магазинам. Да и на рынок заглянули. В общем, приобрёл девчатам по два комплекта одежды, по чемодану, чтобы было где держать личные вещи, для гигиены. Да и для детей тоже. Лан что нужно я тоже приобрёл. Хотя девчата имели средства, аванс-то тратить негде было, а тут смогли разменять на местные деньги и все потратили. Совсем красавицами стали. Когда ушли на место постоя, племянники с ними, я прогулялся к местному порту. Я хотел найти борт, что идёт в Гонконг, там немало судов бывает, была вероятность, что найду судно, идущее в одну из Америк. Напомню, что их две, Северная и Южная. Мне нужна последняя. Ничего. Не было нужных судов.

Позвонил на аэродром тому технику и узнал насчёт найма воздушного борта до Гонконга. Чёрт, надо было сразу к нему обратиться. В общем, завтра самолёт будет ждать у того на полосе. Доставка двести пятьдесят долларов. Отлично. Потом я прогулялся сам по магазинам, а то девчата одеты, а я в рванине по сути. Нашёл отличный костюм, европейского покроя, серый, с белоснежными рубашками. Смотрелся отлично, туфли имелись. Также купил два комплекта домашней одежды, восточный халат, всё для гигиены, и решил, что пока хватит. Когда я в дом вошёл с чемоданом в руке, меня поначалу и не узнали. Я ещё и в парикмахерскую зашёл. Меня там подровняли слегка. Ёжик короткий, но стрижку уже можно сделать. Шрам тоже в порядке. Швы-то я убрал. Чемодан в своей комнате поставил, где лежали вещи, чехол с оружием и мешки с деньгами. Да, я вот так просто их тут бросил. А что? Кто знает, что там внутри? Так что беспокоиться не о чем.

Сообщив, что завтра вылетаем, машина прибудет ранним утром, чтобы отвезти нас на аэродром, нужно позавтракать успеть и собраться, то есть встаём, ещё когда темно будет, я забрал детей и отправился на берег, где мы отдохнули до вечера. Лин была с нами.

Утром, погрузившись на борт, это был обычный грузопассажирский «Дуглас», на нём долетели до Гонконга. Там я обнаружил судно с флагом Мексики, где забронировал две каюты. Оно выходило через два дня. Каюты трёхместные, они одни остались, где можно всем вместе разместиться. Я с детьми в одной, а наёмные рабочие во второй. Вещи разложили, я проверил ящик, что погрузили в трюм. Вещей у меня много, поэтому купил небольшой железный контейнер, куда были погружены средства и те вещи, что в плавании не нужны. Оружие и форма с американских морпехов тоже. Я дом куплю, вот в оружейном сейфе и будут храниться, мало ли пригодятся. Только вот задерживаться я не планировал, получу документы, оформлю на детей опекунство, найму ещё прислуги местной, нотариуса, чтобы следил за всем, организую счёт в банке так, чтобы работники получали зарплату, раздам указания и отбуду. Во Вьетнам. Ага, за этим самым. Мало американцы получили, получат больше. Потерь мало несут, я желал, чтобы их было много. У меня кровь бурлила от желания с ними сойтись один на один. С одной стороны они, с другой – я. Партизанская война, и ничего более. Я не желал иметь начальство над головой. И вот так после двух дней ожидания и изучения Гонконга мы с грузом риса отбыли в мексиканский город Пуэрто-Вальярта.

* * *

Всё, внизу Вьетнам, так что, шагнув в люк, я сразу дёрнул кольцо, высота небольшая, а китайский самолёт, снижаясь, с разворотом пошёл обратно к острову Хайнань. В дверном проёме при дежурном освещении ещё борт-техник мелькнул, что дверцу закрывал, и всё. Только в темноте слышен удаляющийся рёв моторов. Забросить меня сюда стоило дорого, две тысячи долларов уплатил, но дело сделано, год спустя после нашего отъезда, в начале лета шестьдесят седьмого года, я вернулся на войну. И не скажу, что я этому не рад.

Вообще, всё получилось как я и спланировал. Добрались до Мексики, там арендовал «Дуглас», и с пятью посадками на дозаправку на разных аэродромах мы добрались до Буэнос-Айреса. Там быстро прошла канитель с получением документов, не только на меня, но и на девчат. Себе чуть позже я выправил школьный аттестат, сдав по-честному экзамены, потом лётные корочки на одно- и двухмоторную авиацию, пилота вертолёта и водительские права, а последним получил патент навигатора. Морского штурмана. Жили мы в арендованном доме и искали себе особняк, чтобы надолго хватило. Те дома, которые я раньше покупал, ещё когда Паком был, не купить, там другие люди живут. Однако найти подходящий дом удалось. Два этажа, тридцать шесть комнат, винный подвал, три балкона с разными видами. Восхитительно. Купил и оформил на себя этот особняк. Дальше деньги на счёт, нанял ещё прислуги, две горничные, водителя, а я машину приобрёл, «Мерседес» новенький. Ну и пару велосипедов, если прислуге куда лично скататься нужно. У детей свои комнаты, у прислуги тоже, дом отлично обставлен, в испанском стиле. Я нанял учителя испанского языка, это девчатам и детям. А себе учителя французского, нужно подтянуть знания Вана и писать научиться.

Узнал, что выставлено на продажу ранчо, там племенных коров разводили, а я им однажды владел в прошлых реинкарнациях, выкупил за двести пятьдесят тысяч, нанял нового управляющего, выделил денег, и началась модернизация, плюс на территории начали строить заводик по производству сыров и сливочного масла. То есть доходы будут идти на счёт. Детям положил по сто тысяч в банк, они смогут воспользоваться счетами после совершеннолетия. В пятнадцать лет. Завещание написал, заверив у юриста. Год там провёл, на арендованной яхте морские круизы совершал с детьми, отлично время тратил, французским овладел на неплохом уровне. Тренировался ещё. Очень хорошо это делал, нужно будет. Дети уже уверенно лопочут на испанском. Вот что значит погружение в языковую среду, их каждый день отправляли в детский сад, а там все на испанском говорят. Девчата из прислуги тоже говорить начали, письменность активно изучают. Они очень серьёзно восприняли наём учителя и не отлынивают, поэтому результаты и были заметны. Оружие, привезённое с собой, обиходил и убрал в оружейный шкаф в моём кабинете. На этом, раздав указания, я отбыл. Кстати, успел попробовать первые сыры, что мой заводик начал выпускать, масла тоже. Отлично получилось, уже по городу начали продавать, сеть продаж тут своя была, мы им сбывали. И вот это всё оставив, всё так же пассажиром до Мексики добрался воздухом и там, найдя попутный морской борт в Китай, отправился на войну. А уж договориться со знакомыми пилотами о заброске на территорию Вьетнама так вообще плёвое дело.

Приземлился я удачно, плюхнулся в болото, но глубина небольшая, так что быстро скомкал купол и, забив его в парашютную сумку, утопил, с продажей возиться не хотел, тем более цена на шёлк упала, часто купола парашютов сбитых лётчиков находили. Отмывшись в чистой воде, я был одет в обычные крестьянские одежды Вьетнама и Китая, они схожи, купил на острове, на боку котомка, сзади заплечный мешок, шляпа на голове остроконечная, и вот так поспешил прочь. Из оружия два ножа, охотничий и обеденный, и мачете. Больше ничего не было, всё в оружейном шкафу осталось. Если не вернусь, племяннику достанется, ему завещал. Документы гражданина Аргентины, по которым прибыл в Китай, я оставил в банковской ячейке банка Гонконга, арендовав её на пять лет. Доступ к ячейке не по ключу, а кодовыми словами. Банк, в случае если за пять лет я не вернусь, отправит всё в Аргентину, моему нотариусу, так в документах на аренду всё оформлено было. Кроме документов и денег для возвращения, был ещё запечатанный пакет, это мои воспоминания из жизни Вана и пожелания будущего Ми и Хунгу.

Отбежав в сторону, примерно на километр, шум моторов самолёта давно стих, кстати, где-то в стороне взлетали ракеты и лупила зенитка, автоматическая пушка. Возможно, по борту, что меня сбросил. Это территория Юга, всё как я хотел. Повеселимся. Вот так, отбежав подальше, за два часа до рассвета я вошёл в джунгли и метрах в ста от опушки, забравшись на дерево, складная «кошка» и верёвка с узлами у меня были, устроился на ночь и вскоре уснул.

Проснулся от стрельбы, что шла неподалёку. Это не был бой, глухо рокотали пушки, похоже, где-то неподалёку были артиллерийские позиции. Поев всухомятку лепёшки с варёным мясом – не промокли, находились в герметичной коробке – и запив чаем из фляжки, я спустился и прошёлся до опушки. Выходил осторожно, поглядывая, нет ли где ловушек. Могут и мины поставить. В лес я входил в другом месте. Достав довольно неплохой монокуляр, цейсовская оптика, стал изучать позиции противника. Плохо видно, да и пыль от выстрелов закрывала, так что поднялся на дерево и оттуда довольно долго изучал батарею из пяти орудий. Полковые. Охрана была, несколько пулемётных точек, обложенных мешками с грунтом. Песка вокруг я не наблюдал. Днём там делать нечего, а вот ночью может что интересное получиться. А пока продолжил наблюдение. Форма у солдат странная. Я такую, кажется, уже видел. У австралийского офицера в Сайгоне, тот учил южан противопартизанской борьбе. Это я узнал от одного из офицеров, что допрашивал на предмет подлодок. Уточнил, кто это такой, вот и узнал. Всю шваль сюда стянули. Дома им не сидится.

Тут батарея стихла, и солдаты забегали, начали маскировочные сети натягивать и занялись чисткой орудий. А потом, смотрю, к кухне потянулись. Та стояла у замаскированных машин и тягачей. Они в сторонке находились. Склада боеприпасов к орудиям я что-то не вижу, видимо где-то скрыты. У орудий по паре ящиков лежит, и всё. Я видел, как к позициям подъезжал грузовик, из него шустро доставали ящики со снарядами. Видимо, рядом не хранят, чтобы от случайной детонации не стать жертвами своих же снарядов. Я ещё выше поднялся, изучил место, где стоят палатки. Одним словом, интересная диспозиция была, можно там повеселиться. Нужно только узнать, есть ли там сигналки или мины на подходе. Американцы этим заниматься любят, окружая свои базы минными полями. А вот австралийцы? Узнаю ночью.

К полуночи я вынужден был признать, мин не было. С пяток сигналок стояло на пути, но не более. Дорога вообще не перегорожена. Так что, проникнув на территорию этой части, сбегал посмотреть, где склад боеприпасов, там часовой стоял на страже. Бросок ножа, и он мягко повалился. Хм, оружие у австралийцев своё, английское. Похоже, что техника и пушки тоже. У часового была винтовка SLR, копия бельгийской FN FAL. Я поднял спавшую с плеча часового винтовку, довольно неплоха, хотя пользоваться мне приходилось настоящей бельгийской, ещё когда в теле корейского мальчика жил, она стояла у меня в оружейном сейфе. На охоту с ней ездил, на рыбалке марлинов бил. Да, отличная самозарядная винтовка. Сняв подсумки, надел на себя и подогнал по размеру. Я налегке был, все вещи в лесу оставил, привязал к ветке дерева, так что мог многое унести. Винтовку за спину, тело часового заминировал его же гранатой, по карманам тоже прошёлся, собирая мелочёвку. Отличный перочинный нож нашёл. Потом стал осматривать склад боеприпасов и нашёл то, что нужно, ящики со взрывчаткой. Видимо, прорывали шурфы и взрывали, делая так капониры и позиции для орудий. Да и этот котлован, где ящики стоят, тоже подрывами сделали наверняка. В общем, заложил заряды под ящики, поджёг бикфордов шнур, двадцать минут гореть будет, и побежал к стоянке машин, там ещё один часовой поделился оружием, ремённой системой и другими трофеями. Устроившись на месте водителя тяжёлого гусеничного транспортёра, запустил двигатель, эта модель не знакома, но всё интуитивно понятно, и, врубив скорость, рванул на палатки и стал давить их, сминая. По всем промчался. Они тут в ряд выстроены, не из всех успели выскочить солдаты. Прорвавшись на дорогу, услышал, как по мне стреляют, ракеты световые сзади взлетают, пули только и звенели по лёгкой броне. Тут несколько раз звонко бамкнуло. Пробило броню. Чем-то крупнокалиберным достали, видимо пулемётом. И корму, и лобовую броню пробили, отверстие в двух сантиметрах от моей головы. Тут произошло сразу два вида действа: рванул склад, красиво, и мне дернуло левую ногу. Пытался нащупать и не обнаружил ноги ниже колена, оторвало напрочь. Вот же. Пришлось жгут накладывать.

А как прорвался к партизанам Севера, как меня в госпиталь отправили, помнил уже смутно. Похоже, у меня начинается новая мирная жизнь.

* * *

Очнувшись под грудой тел, я несколько секунд лежал, приходя в себя. Уже отвык от ноги, а тут она снова на месте. Даже непривычно чувствовать такое ясное сознание, особенно кто последние шесть лет провёл под психотропными в лечебнице для душевнобольных. Но собравшись с силами, больше моральными, я начал действовать. Когда американцы были убиты, девчата спасены, а я собирал трофеи, да и девчатам помогал, то отстранённо размышлял. Идея с Аргентиной хороша, но я совершил крупную ошибку, нашёл детей Ким и вывез их туда. В этой реинкарнации я к детям даже не подойду. Тоже мне племянники, без мата и вспомнить не могу. Я вот сейчас, трофеи внутрь брони складывая, серьёзно думаю придушить эту парочку. И мне всё равно, сколько им лет. Девчата сидят на лавке брони, я поднял пандус и покатил к лесу. Там к американской базе за медпомощью, всё привычно, и ничего менять я не хочу, но размышлять о прошлой жизни я даже и не думал. Фиговая она у меня была.

Я опытный родитель, много детей родил, вырастил, воспитал, и мне было чем гордиться. Но эти Ми и Хунг – это просто… что-то с чем-то. И ведь лупил и наказывал, а всё равно выросли в это… золотая молодёжь – знаете? Вот это самое в самых худших проявлениях. Ми тусовщица, травка и ЛСД, Хунг не далеко от неё ушёл. И деньги из меня сосали как прорва, а сами работать не хотели, имея при этом образование. Я им отказал от денег, завещание успел изменить, так что эти скоты устроили? Использовали опыт девяностых, некоторых новых русских в России, купили врача, вкололи мне что-то или в еду подсыпали, врач меня освидетельствовал и забрал в клинику, где я и провёл шесть лет, пока в один из проблесков сознания не проломил висок об угол каталки в коридоре. Тут вообще не обо что было голову разбить, хоть это нашёл. Как я понял, они по суду получили право моим состоянием и имуществом распоряжаться, больше я ими не командовал, и пустились во все тяжкие. От врачей это слышал. Те девчата, коих я в прислугу взял, вышли замуж за местных и жили счастливо. А вот я так и не женился, инвалид, с войны, награжденный высшим орденом от правительства Вьетнама. Детей не было. Вот такие дела.

Двигаясь к деревне, я за километр остановился и заглушил двигатель. Пока девчата бегали в кустики, я отнёс подальше армейский американский ранец, в этот раз я от трофеев не отказывался, а то если глава покупал, то покупал всё. Я, например, раньше не знал, что в ранцах есть туалетная бумага. Мне не особо актуально, но если есть, то почему и нет? Патроны к моей М-14 забрал, штук пять ручных гранат, пару мин противопехотных. Припасы в виде пайков. Медикаменты и термос на два литра. Да вот и всё. Вернувшись, погнал дальше, и там уже всё привычное продолжилось. С субмариной поработал, снова получил заказ на танк от главы, то есть уже наместника, и выполнил его. Пригнал вертолёт, как обещал, и предупредил всех жителей, что скоро налёт будет, разбегайтесь. Поэтому, когда авиация южан налетела, их уже ждали, ох как ждали. Я себе прибрал крупнокалиберный пулемёт на зенитном станке, с угнанным вертолётом доставил, и занял позицию с другой стороны реки, поэтому, устроив засаду, открыл огонь в тот самый момент, когда нужно. Сразу сшиб два «Сикорского» и один боевой. А потом драпать. В этой засаде мы шестнадцать вертолётов сбили, и те вызвали авиацию, бомбардировщики не оставили от деревни ничего.

Забрав пожитки, я направился в Ханой, хочу «Ругер» купить. У меня в прошлой реинкарнации такой был в Аргентине, отличное оружие. Где Ми и Хунг, я не знаю и знать не хочу. Их эвакуировали с семьёй рыбака, с которыми они жили. Воспитывать их повторно я не возьмусь, и так с трудом пережил, когда узнал, что Хунг гей. Пусть тут рыбаком или крестьянином поживёт, а Ми женой того или иного. Вполне для них подходит. Достойно. Доехав до столицы северян на автобусе, я поселился в той же гостинице и, купив и обменяв что хотел, направился на поиски наместника. Он где-то тут должен быть. У здания правительства машины его не было, поспрашивал и узнал, что тот в своей вотчине находится. Ладно, доберёмся и до него. Я подумывал принять предложение того стать личным пилотом. Обдумывал, но ещё не принял.

Всё же к наместнику я не отправился, а вернулся к бывшей деревне. Небольшая передышка помогла тут всё привести в порядок и стабилизировать ситуацию. То есть границы остались на тех же местах. Пройдя их джунглями, я оказался на территории южан. А там добежал до базы американцев, той самой, откуда я танк угнал, что Союз заказал. Проникнуть на территорию было сложнее, но я это сделал на третью ночь. Эти сволочи все бронетранспортёры выводили из строя, чтобы их не угнать было. Учли опыт прошлого. Бензин слит, оружие разряжено, внутри патронов нет. А я броню М113 хотел угнать, не получается. Пришлось уйти не солоно хлебавши, склады охраняли парными патрулями, прожекторами освещали, не подойти. В отместку на выезде с базы поставил на дороге противотанковую мину. Хорошенько замаскировав. А я её в луже поставил и грязью залил, не видно. Потом с расстояния километра с ветки дерева в трофейный бинокль наблюдал, как от разъездного «матта» ничего не осталось. Думал, что крупнее будет, а тут мелочи не повезло.

Спустившись, я ушёл подальше. При мне кроме пожитков и запаса провианта из оружия были только две противопехотные мины, ночью что снял, пистолет «Кольт», мой мелкокалиберный разборный магазинный карабин и пять ручных гранат. Ну и ножи с мачете. А больше и не нужно. Армейское дальнобойное ручное оружие в том числе. Лишнюю тяжесть таскать, для боя на дальней дистанции в условиях ведения боя на территории Вьетнама карабина с головой хватит, тем более тот довольно тихий, по сравнению с армейскими образцами оружия. Для ближней пистолет есть. Гранаты для растяжек, а мины я так, в запас взял. Вот противотанковую ещё одну не брал, тяжело. И ту еле доволок до места установки. Сейчас же спешно убегал. Опять вертолёты поднимут и будут искать с воздуха. Хм, а это может быть интересно. Остановившись, снял заплечный мешок, вытащил из бокового кармана, сам слева на мешке его пришил, карабин в разобранном виде, то есть приклад, вещмешок на место, а карабин быстро забрал и снарядил все три наличных магазина. Ещё горсть патронов в карман высыпал. Ну и побежал дальше. Когда я услышал звук работы мотора вертолёта, похоже «Хьюи» летел, то с предвкушением улыбнулся.

Я уже находился на открытой местности, те деревья – это рощица небольшая, с опушки которой я наблюдал за подрывом мины. Прятаться там смысла нет, а дальше только открытая местность. Так что я бежал прочь прямо по дороге, держа карабин на сгибе локтя. Естественно, меня также быстро обнаружили. Остановившись и развернувшись, я встал на одно колено и, вскинув карабин, выстрелил. Позицию я выбрал идеальную, тут обочина глубокая, поэтому пулемётчик видел только мою голову и часть плеча. Тот тоже открыл огонь, но поправку плохо взял. Очередь прошлась выше, а вот я не промахнулся, и пулемётчик, дёрнувшись, обмяк, но наружу не выпал. Привязан страховочным тросом наверняка. А вертолёт, ревя движком, пролетел надо мной и начал разворачиваться правым бортом, чтобы задействовать пулемётчика там, с правого я уже выбил. Только зря пилот поворот совершил так близко, и двухсот метров нет, так что двумя патронами я снял и этого пулемётчика, всё, защитного вооружения те лишились, но улететь я не дал, два раза выстрелил по пилоту, окончательно опустошив магазин. Через боковое окно поразил, машина ко мне правым боком была. Сейчас второй пилот перехватит управление, мне его не достать, и удерёт на базу. Моими маломощными патронами двигатель машины не взять, вот людей побить, как только что сделал, вполне мог. Дальше стоит брать руки в ноги и валить, до сельвы с километр будет, однако кое-что заставило меня замереть, я как раз магазины менял. Сильно мотаясь из стороны в сторону, вертолёт снизился и, можно сказать, плюхнулся на землю. Чуть на бок не лёг, винты едва земли не задели, и встал, рубя винтами воздух.

На миг замерев, не веря своим глазам, я вскочил и рванул к нему со всех ног, доставая пистолет. Жаль, карабин на плечо не повесишь, ремень к нему в вещмешке. Подбежав, я понял, что случилось. Пилот получил пулю в шею, ему позвонки перебило, голова как тряпичная моталась, вторая пуля, пролетев шею одного пилота, вошла в гортань второму, и тот, захлёбываясь кровью, посадил винтокрылую машину. Причём удачно, нечего не поломав. Посмотрев в сторону далёкой базы, решил, что успею. Я сразу же скинул всё с себя, закинув в боевой отсек, и стал закрывать боковые двери машины, пулемёты стволами вверх поднял, чтобы дверцы закрыть. Пулемёты все на предохранителе. Потом, открыв переднюю дверцу, забрался на место второго пилота, скинув того на пол между сиденьями, и, дав газу, поднял машину и полетел прочь. С базы ещё два вертолёта поднимались, но, используя складки местности, я уходил всё дальше и дальше. А пока управлял машиной, судорожно думал, что с ней делать. Нет, тому, что у меня теперь такой трофей есть, я только рад и делиться с ним не хотел категорически. Хватит, и так уже порядочно заработал. Машина шумная, но способная сделать меня мобильным. Жаль, топливо только то, что есть в баках. Кстати, залиты под пробку.

Нет, использовать вертолёт я не буду в своих делах. Только для одного он мне сгодится, перелететь на остров к китайцам. Дальности хватит. Ха, дальности хватит туда и обратно. Как раз. А вообще запас топлива желательно иметь. Может, грузовик с бочками авиационного бензина угнать? Стоит подумать. А пока, прикинув, я понял, куда нужно лететь, где этот вертолёт и через двадцать лет не найдут. Место это такое, плохое, вьетнамцы его не любят. Ещё бы. Ван с учителем сами распускали такие слухи, мол, страшное место, духи злые. А у них там запас ценных трав хранился. Места глухие, далёкие от войны, южане и американцы те края если только пролетали, в общем, место отличное, туда и лечу. Так, уходя подальше, летел над рекой практически в метре над водой, сплошная стена сельвы по бокам надёжно меня скрывала. Так что, следуя изгибам реки, я уходил всё дальше. В одном месте серьёзно испугал группу партизан, даже не понял каких, что цепочкой вброд переходили речку. Они по пояс были в воде. Я только промелькнул над ними и ушёл дальше. По-моему, они даже не стреляли, настолько в ступоре были.

Пролетев деревушку, тут никак не обойти было, я ушёл за излучину и дальше стал сбрасывать скорость. После чего поднялся над лесом и осмотрелся. У базы несколько точек мелькало, я достал бинокль, чтобы рассмотреть. Вертолёты крутились, видимо поисковые работы шли. Один вертолёт поднимался ввысь. Скорее всего, наблюдать с него будут сверху и выискивать мой новенький вертолёт. Опустив нос и снижаясь, я так дальше и полетел над рекой. Наконец, места тут глухие, река стала меньше и мельче, сложно же было не срезать винтами сельву по берегам, но, увидев галечную косу, довольно улыбнулся и, сбрасывая скорость, совершил посадку. Конечно, сразу можно отогнать машину к будущей стоянке, но от тел заранее нужно избавиться. Да и отмыть салон вертолёта. С водой там не очень хорошо, далеко бегать. Заглушив двигатель, я отстегнул ремни и, быстро раздевшись, а прямо тут в салоне, открыл обе двери боковые и стал заниматься солдатами, пулемётчиками. В вертолёте было всего четыре человека, два пилота и два пулемётчика. Отстегнул привязные ремни, раздел донага, выбросив тела наружу. Потом второго пилота, что тут же на полу лежал. И тоже выбросил. Ну и последним вывалил на гальку командира борта, шлем с головы я у того уже снял, также раздел и сразу стал застирывать кровавые пятна с одежды. Пока форма отмокала в текущей воде, я использовал трусы одного солдата, хорошенько мной отстиранные, и отмывал вертолёт. Надо сказать, машина была новенькая, видимо недавно прибыла, но попорчена мной. А оба окна на дверцах пилотов были прострелены, в трещинах. К счастью, я знал, где лежат сбитые «Хьюи», у деревни немало, и просто в лесу или где на полях. Снять детали не проблема, принесу и починю. А это актуально. Тут сырость, живность разная, а вертолёт должен быть герметичным, чтобы внутрь ничего не попало, кто его знает, сколько ему стоять потребуется? Поэтому стёкла нужно вставить на место обязательно. Займусь этим первым делом. Средство эвакуации должно быть в полной готовности. В смысле вообще иметься, а консервацию провести или убрать, это не так важно, главное, чтобы машина дождалась и смогла подняться в небо. А топливо всё же придётся достать, пару бочек.

Отмывал я вертолёт долго, трижды прошёлся, а потом майкой одного из солдат, она чистая и сухая, вытер всё насухо. Тела оставил, мелкая и крупная живность тут вскоре и костей не оставит, поэтому, проведя осмотр машины технический, открывая и закрывая капоты, всё было в порядке, надел отмытый шлем пилота, второй в запасе, и запустил двигатель. Пока винты вращались, я слушал эфир того канала, на который настроена рация в вертолете. Там переговоры шли, но кодовыми словами. Выключив рацию, я поднял вертолёт и полетел к месту стоянки. Тут километров восемь осталось. А вообще вроде и летел далеко, а удалился от американской базы километров на восемьдесят. Я мысленно искал место стоянки именно неподалёку, хотя чем дальше, тем лучше такие тайные замаскированные стоянки будут. Причём территория вроде как Юга тут была, недалеко от границы с Камбоджей.

Поднявшись над сельвой, тут леса большие, убедившись, что рядом уже никого, я полетел над джунглями и в одном месте, даже вздохнув с облегчением, понял, что машина встанет. Тут была крохотная полянка, и вертолёт действительно мог на неё сесть, не зацепив ветви винтами, и я посадил «Хьюи», поставив его на полозья. Дальше, отключая двигатель, занялся делом. Как винты остановились, замаскировал стоянку. Как? А довольно просто. Поднялся на верхушки трёх деревьев и связал их, натянув верёвки. Вот они и склонились над поляной, и всё, та верху скрыта. Как в шалашике. Следующие два дня я очень продуктивно провёл. Тут всего метрах в двухстах была скрыта землянка. Учитель её ещё в молодости сделал. Там жить можно, но в основном травы хранили. Незадолго до гибели он всё вынес и продал, так что та была пуста. Я её проверил, никого тут не было, скрыта хорошо, так что стал носить трофеи туда. Форму и оружие, включая оборонительное. То есть пулемёты. На «Хьюи» разные пулемёты стояли, были и шестиствольные. Но тут поставили два М-60C. Я их почистил, привёл в порядок. У экипажа вертолёта на всех было два пистолета, это у пилотов. У них же одна штурмовая винтовка М-16 и советский АК-47. Последний с солидным боезапасом в подсумках у командира борта. Я слышал, что американские пилоты предпочитают с собой возить русское оружие, оно надёжнее, и вот убедился в этом. У солдат стандартные М-16. Однако удивило меня не это, а связка противотанковых гранатомётов М-72. Шесть штук насчитал. Зачем они им? Боеприпасов хватало, к пулемётам даже несколько запасных лент. Вот ручных гранат мало, по четыре штуки в подсумках обоих пулемётчиков, и всё. Я всё оружие почистил, смазал маслом и оставил в землянке, «Хьюи» провёл лёгкую консервацию, отверстия в стёклах заткнул пока тряпицами. На этом всё, забрал свой карабин, его я тоже в порядок привёл, и, покинув стоянку, побежал обратно к той базе. С собой я прихватил два гранатомёта и все ручные гранаты. А вот противопехотные мины использовал. Одну в землянке поставил, внутри, а не снаружи, если укрытие найдут, другую внутри вертолёта. Я не желал, чтобы мой трофей кому-то достался.

Пару раз я видел партизан, чёрт его знает чьи они, там и советско-китайское оружие, и сборная солянка как у Юга, не поймёшь. Видать, нахватали трофеев с той и другой стороны, вот и пользуются. А когда я вышел на дорогу, то понял, что мне повезло. Нет, колонн там не проходило, где бы я смог использовать оба гранатомёта. Эти тяжёлые трубы уже плечи натёрли, и я желал от них избавиться. Тут был перекрёсток, и на нём стоял пост. Хороший и укреплённый. На посту не американцы, а южане. Целый взвод. Всё обложено мешками, колючая проволока кольцами свисала, два крупнокалиберных пулемёта направлены, замечу, не на дорогу, а на рисовые поля, в сторону дальней опушки джунглей; я, кстати, отсюда и наблюдал за постом. Ствол второго торчит в сторону другой открытой местности. Там стоял знакомый бронетранспортёр М59 в капонире, это его пулемёт в мою сторону направлен, несколько лёгких пулемётов было. Навесы из тростника от дождя. Землянок не было, низменность, вода на дне скопится, но под защитой бруствера из мешков стояли палатки. Видно, как блестит высокая антенна радиостанции. На территории я видел крытый тентом кузов грузовика, кабина скрыта была, и ещё вроде «матт», но насчёт последнего не уверен. А вот в том, что на посту два крупнокалиберных пулемёта, я не ошибся. Один в башне бронемашины, а второй не пехотный, как я поначалу подумал, на открытой площадке стоял зенитный.

Вышел я на опушку часа за три до наступления темноты, вот всё это время и потратил на наблюдение, а потом отошёл подальше, в глубь леса, и стал готовить ужин, размышляя. Южане неплохо устроились, взять их в таком укреплённом месте не так и легко. Днём так фактически невозможно. По дороге постоянно кто-то гудел моторами, грузовики и машины колоннами проезжали. Многие с боевым сопровождением. Эти, видимо, двигались к линии фронта, местным позициям, чтобы отбиться от засад, устраиваемых солдатами Севера или партизанами. Те часто проскальзывают на территорию Юга. Впрочем, и те тоже так поступают. Диверсии происходят на обеих сторонах. А страдают от этого больше всего мирные жители. Я это давно приметил. После ужина я лёг спать, на дереве конечно же, на занятых врагом территориях я только так поступал, и вскоре уснул.

Проснулся я от похрюкивания внизу. Присмотревшись, уже рассвело, неплохого такого дикого хряка увидел, небольшую деревню накормить его мясом можно, но я с сожалением отодвинул эту идею. Мясо у меня есть, вяленое, свежего хочу, но тут его слишком много. Да и шуметь не желаю. Так что кабан ушёл, а я, спустившись на землю, вещи не забыв, позавтракал американским пайком, о горячем чае не забыл, развёл костерок, ну и вернулся на опушку, наблюдать за постом. Цель интересная, но для меня слишком сильная и не предсказуемая, так что я отринул мысль с ней связываться. Хотя вчера несколько идей было.

Сейчас же, забравшись на дерево и изучая пост, я задумчиво посмотрел, как небо затягивает тучами. Набегали со стороны моря. Похоже, ненастье шло, сильный ливень будет. Вот это уже отличная новость была. Ведь после любой акции самое главное – сделать ноги, а если учесть, что южане тылы контролируют неплохо и быстро выйдут на след, они на этом собаку съели, то обстрелять перед ненастьем противника и, пользуясь ливнем, уйти, это просто отличная идея. Так что, спустившись, я побежал по лесу по опушке в сторону. Там дальше сельва с дорогой сближалась. Вот там засаду с гранатомётами и устрою. Грузовики всё ещё шли, причём торопились вернуться на базы, пока ливень в дороге их не застал. Тут они стремительны. Нет, и вот уже льёт как из ведра. Добежать я успел, и даже запаздывающая колонна появилась, а то дорога стремительно пустела. Колонна небольшая, но, вскинув гранатомёт к плечу, прицеливаясь, я её отпустил. Нет, я, конечно, палач, но санитарную колонну обстреливать слишком даже для меня. Та не успела уехать, как появилась новая. Похоже, штабная. Точно штабная, три легковых автомобиля, это два «виллиса» оказались и один «матт», радийная машина на базе грузовика и два бронетранспортёра М113 в охранении. Шли спешно, на максимальной скорости. В кого стрелять, я и не думал, в главную и замыкающую броню, потому что если их не поразить, они меня из своих крупнокалиберных пулемётов быстро достанут. Дистанция была метров восемьдесят, я не был уверен в своих способностях точно поразить цель, что не стояла на месте.

Нажав на спуск, я отбросил трубу, что меня чуть не сбила с ног, хотя я на коленях стоял, и, схватив вторую, выстрелил уже по замыкающей машине. Вот тут не попал. Если первая М113, получив ракету в борт, съехала с дороги и замерла, машина не горела, и её никто не покидал, то по второй я позорно промахнулся. Нет, добыча была, ракета, вильнув, взорвалась под колёсами «матта», отчего тот кувырком пошёл, но и всё. Поэтому я побежал прочь оттуда, тем более уже дождь начал накрапывать. Упав за крупный ствол дерева, я там сжался, пока стрелок из башни второй машины охранения поливал пулями лес. Пару раз рядом впивались пули в землю, но тот даже в дерево не попал, за которым я прятался. Судя по шуму двигателей, колонна на месте не задержалась, а вскоре и броня ушла, их нагоняя. Вещи у меня в стороне сложены, тентом накрыл, сам я уже промок, при мне только пистолет и две ручные гранаты, гранатомёты я уже использовал, поэтому решил проверить броню на дороге. Выйдя из-под прикрытия леса, от той стены воды, что лилась сверху, чуть был не сбит с ног. Шляпа эта остроконечная неплохо помогала, хоть защищала. Подойдя к бронемашине, я убедился, что рядом никого нет, у той двигатель молчит и заперта. Похоже, экипаж всё ещё внутри. А если тот солдат перевозил, то там фарш.

Открыть броню было нечем, спецключа не имелось. Осмотревшись, стряхивая воду с головы, шляпа уже не держала, всё же плетёная, по лицу влага стекала, я направился к «матту». Судя по телам у машины, – два тела лежало, хотя я видел, изнутри, когда внедорожник кувыркался, летело больше тел, – так вот, судя по телам у легковой машины, те, кто в колонне двигался, похватали раненых и поспешили уйти, трупы остались на месте. Тут я услышал лёгкий шум, так работал электромотор. Рванув обратно к броне, обнаружил, как опускается пандус, и увидел солдата внутри, тот стоял шатаясь, в руках штурмовая винтовка. Судя по телам позади, полна была коробочка. Слышались стоны, видел шевеления, в машине было лёгкое освещение включено. Я сразу выстрелил в солдата, и тот упал. Забежав по пандусу внутрь, выпустил весь магазин, добивая подранков. Как я понял, половина солдат уже убиты были, другие ранены и контужены. Вот теперь проверив, убедился, выживших нет. Тут раздался приближающийся рёв двигателей и отсвет фар. Я поспешил нажать на кнопку поднятия пандуса, и тот стал подниматься. Перебираясь через тела, я добрался до башни стрелка, но пока сбрасывал его на пол, пока занимал место, неизвестная колонна прошла мимо, даже не остановившись. А ведь я думал, придётся принимать последний бой. Но нет, не пришлось.

Колонна ушла, я тоскливым взглядом изучал трофеи. Среди партизан те ценятся, но мне их не унести. Задумчиво посмотрев на водителя, что лежал на рычагах, я подобрался к нему и, не трогая тело, проверил, как стоит рычаг скорости, просто нажал на кнопку стартера. А что? Ходовая цела, двигатель вроде тоже, управление всё цело, только пробоина в борту и фарш внутри. Так почему бы машине не завестись? Так и завелась. С первого раза не схватилась, а со второго вполне бодро затарахтела. Проверив уровень топлива, полбака, я довольно оскалился и, заглушив машину, осмотревшись через башню стрелка, открыл пандус и занялся делом. Все тела наружу, разоружил и долго отмывал броню изнутри, дорога пуста, и я не опасался, что кто-то на ней появится. Отмывалось быстро, воды вокруг хватало, да ещё сверху капало через люки. Отмыл, оружие складировал, снятую форму с солдат, всю амуницию. Сбегал к внедорожнику, снял с тел двух погибших все трофеи, машину осмотрел, нашёл ящик с инструментами и забрал. А также мятую, но целую канистру. Прикрываясь от дождя, открыл горловину М113, хотел слить, и, принюхавшись, понял, что у этой брони двигатель дизельный, а не как у М59, бензиновый. То-то так тарахтел незнакомо. В общем, канистру в салон, достал две, что внутри были под лавками, тут уже соляра, запах знаком, вот их и слил в баки. Закрыл горловину, промыл обе канистры в воде, хорошенько слив, и, пробив бак внедорожника, тот на боку лежал, слил, что осталось, в канистру. Как раз под пробку. Вторая пустой осталась. Вернул обе на места под лавками, дальше, заперев машину, ключ я у водителя в кожаном чехле на спинке сиденья нашёл, побежал за своими вещами. Там завернул их в тент, чтобы не намочить, и донёс до бронемашины. Тут сначала люк водителя открыл, спустился, и через его приборную панель открыл пандус, занёс вещи, что наверх брони положил, разместил на лавках. Те отмыты от крови были. Только слегка осколками посечены. Несколько острых зазубренных я выкинул наружу. А вот пробоину надо как-то заделать. Та сантиметров восемь в диаметре. Это какой же чопик придётся вырезать, чтобы забить ее?

Как бы то ни было, я внутри, имею свою броню, что везде пройдёт. Ну, почти. Снял всё с себя, и обувь тоже, одежду выжал на пандус, хотя пол бронемашины и так мокрый, развесил одежду, пусть сушится, активировал закрытие пандуса и, пройдя на место водителя, запустил двигатель. Включил фары, стронувшись с места, машина двигалась вполне ходко, она действительно лучше, чем М59, резвее, и так отправился прочь. С дороги я свернул довольно скоро. Въехав в сельву, тут тропа была, вскоре свернул в русло речки и пошёл по ней. Где ныряя, а где по дну, но большинство по дну. Только в одном месте было глубоко, и то плыл всего метров двадцать и снова пополз дальше. Так, покинув речку, выбрался на сушу и, загнав машину под деревья, стал устраиваться на ночёвку. Для начала, выбравшись наружу, накрыл машину своим тентом, а то там герметичность аховая, и, нарубив ветвей и листьев, забросал коробочку. В машине тюк маскировочной сети был, но я решил его пока не использовать. Я этой масксетью позже вертолёт накрою. Хорошая находка. Забравшись внутрь, я стал изучать ранцы под лавками. Некоторые посечены осколками были, кровью заляпаны. Нет, я прошёлся, тряпками отмыл, просто пятна остались. Найдя сухпай, я поел и, завернувшись в одеяло, моё, сухое, вскоре уснул на лавке. С потолка капать меньше стало, практически прекратилось, так что, считай, уснул с удобствами.

Уснул я днём, где-то часа в три, темно стало из-за дождя, поэтому, когда проснулся, было темно, ночь властвовала. Мои водонепроницаемые часы, трофейные, конечно же, показывали полночь. Неплохо поспал. Выглянув наружу, опустив пандус, я убедился, что джунгли вокруг сырые, всё влагой пропитано, но дождь прекратился. Сбегав в кустики, я вернулся внутрь бронемашины, надел сырую одежду, просохнуть та в таком климате пока не могла, свернул и убрал одеяло и решил, чтобы убить время, изучить ранцы американцев. Так до рассвета и занимался делом. Отлично вышло. Часть я в изодранные ранцы убрал и, чуть позже отнеся подальше, спрятал в сельве. Проще говоря, выкинул, осколками попорчены были, а остальное всё оставил, распределив по рюкзакам. Время ещё было до рассвета, мачете срубил ветку нужной толщины, обтесал, укоротил и забил молотком из инструментов бронетранспортёра в пробоину. Забил крепко, ни туда, ни сюда. Потом обрезал с обеих сторон, чтобы не торчал особо. Снял тент сверху, дождя уже не было, обновил маскировку и, пообедав, забрав свои вещи, пустую канистру прихватил, запер машину и побежал прочь. У меня несколько дел в планах.

Брать шумную броню с собой я не хотел, соберу вокруг всех, кто её услышит, ещё до боя дойдёт. Оно мне надо? А тут недалеко в семи километрах я видел сбитый американский вертолёт. Тот самый «Хьюи». Тот запутался в ветвях, это третий, что я видел на деревьях. В моих планах провести разведку, на броне туда долго ехать, объезд большой, снять всё ценное и доставить к бронетранспортёру. Я ещё частично двигатель планировал разукомплектовать, чтобы был запас запасных деталей. Топливо слить, из того что осталось, стекло с боковых дверей пилотов. Вот так и бежал к месту. Пришлось поискать, немного плутанул, пока не нашёл вертолёт. Тот висел на ветвях без винтов вниз мотором, чуть опустив мятую морду кабины. Кажется, о стёклах можно забыть, выбиты, но точно станет видно, когда поднимусь. Я уже там ранее бывал, смотрел на предмет ценного, но там побывали до меня. Кстати, вертолёт, похоже, сбили с помощью истребителя, повреждения характерные. Сбросив поклажу, я достал кошку, собрал её и, забросив на ближайшую ветку, стал подниматься. Конец верёвки был привязан к вещам и канистре, и, устроившись на ветке, всё это я поднял наверх. Так и поднимался. Сначала сам, потом вещи. Ещё раз осмотрев вертолёт, кости экипажа внизу лежали, те, кто первым сюда пришёл, сбросили тела вниз, убедился, что одно стекло целое, со стороны командира борта, и, достав инструменты, я начал его снимать. С топливом, похоже, тоже проблем не будет. Нет, запах авиационного бензина был, видимо баки повреждены, но, как я видел, горловина бака закрыта.

Сняв стекло и убрав его в сторону, я взял открытую канистру, это чтобы от испарений остаточных та выдохлась, и, подобравшись к горловине, стал осторожно вскрывать. Не до конца, но когда потекла тонкая струйка бензина, подставил горловину канистры. Дождавшись, когда та заполнится, перекрыл обе горловины, и, вернувшись к стволу, тут ветка толще, поставил канистру к вещам. От неё изрядно бензином несло, всё же немного пролил мимо, на руку ещё попало. Однако ничего, снова вооружившись инструментами, смог открыть капот двигателя. С другой стороны капот заблокирован веткой, на которой вертолёт держался, и, осмотревшись, я стал снимать детали, до которых мог дотянуться. У меня в вещмешке был пустой армейский рюкзак, как раз для этого дела взял, туда и складировал, отряхивая и очищая детали от масла. Фильтры все снял. В общем, хорошо прошёлся. Долго возился, с остановкой на ужин, потом продолжил. Спать тут же неподалёку от вертолёта устроился. А лёжа на ветке, размышлял. Почему я так всё тщательно делаю? Да, трофейный «Хьюи» машина неплохая, рабочая лошадка, и я решил забрать его с собой, в Аргентину, где мне так нравится жить. В этот раз одному или с женой и детьми. Своими детьми. Вот разберу вертолёт, загружу в морской контейнер и отправлю морем, а там соберу, документы сделаю, не проблема, уж знаю, к кому обратиться. У меня в Буэнос-Айресе половина жителей в знакомых, хотя те об этом и не знают. Я по прошлым реинкарнациям с ними знаком. Куплю фазенду или ранчо, там и будет тот стоять, буду на нём облётывать владения. Деньги на нём доставлю в Китай. Тоже ведь нужен для этого. Как бы ещё мой бронетранспортёр вывезти? Так, размышляя, я и уснул.

Утром я позавтракал, проснувшись, мысленно прикинул и решил, что хочу свежую дичь. То есть хотел сегодня вкусно поесть. Поэтому, взяв карабин, пошёл на охоту и вскоре добыл крупную упитанную птицу. Это был фазан, редкая добыча, уж больно она пуглива, но мясо диетическое и очень вкусное. А вообще флора и фауна тут поражает. Помню, читал памятку по Вьетнаму, вот что там было написано: «Большая часть территории Вьетнама – горы, покрытые тропическими лесами. Круглый год здесь царит тёплая погода, что благоприятствует развитию и размножению флоры и фауны. Именно по этой причине природа Вьетнама живописна, уникальна и разнообразна. Здесь можно встретить редких животных, которые обитают в тропиках и субтропиках. Сегодня популяция некоторых исчезающих видов активно уничтожается, диких животных отлавливают или убивают аборигены, для употребления в пищу. В отдельных районах страны местное население регулярно выполняет обряды жертвоприношения, истребляя ценных животных. Несмотря на негативное влияние человека на природу, животный мир Вьетнама по-прежнему богат».

Ощипывая тушку фазана, я размышлял о природе Вьетнама. Что я могу сказать? Подпишусь под каждым словом этой памятки, писал явно знающий человек. Всё так и есть. Разделав и распотрошив птицу, помыл её, тут родник рядом, нафаршировал разными овощами и немного фруктов добавил для вкуса, специй, обмазал специями тушку и, насадив на ветку, стал жарить на углях, что как раз были готовы. Запах пошёл в разные стороны просто обалденный. Это меня сильно обеспокоило, делиться я не собирался, мало ли кто на запах придёт, сам слюной исхожу. Ещё на сковороде свежих лепёшек испёк, вода для чая вскипела. И опасения мои оказались не беспочвенны, сначала заглянул дымчатый леопард, я его прогнал, потом понял по шуму в лесу, сюда идут люди. Именно сюда. Ветерок, что колыхал верхушки деревьев, дул в их сторону, и в то, что те не среагируют на этот запах, я не верил. Сняв фазана с вертела, я убрал тушку на сковороду и прикрыл тарелкой, тот был готов. Однако живности, что привлёк аромат, много, так что пока так укрою, а сам сбегаю, посмотрю, кто это. Уже через сто метров я заметил движение и встал за дерево, изучая группу солдат в форме армии Южного Вьетнама, но это были северяне. Я старшего узнал. Этот лейтенант был с тем капитаном, что меня как-то на четыре миллиона обманул, взял и не вернул. Мои же. Контрразведчики это. Шесть солдат и офицер, тот самый лейтенант. А между солдат шла девушка, растрёпанная, но от этого та только милее смотрелась. Дорогие национальные вьетнамские одеяния, ухоженная, хотя видно, что ей удалось немало побегать. Сразу ясно, что та не простой подросток. Отступив в сторону, я добежал до лагеря, поднялся на дерево и стал ждать. Солдаты появились внезапно, вот их нет, и вот выходят к костру и моим вещам со всех сторон с оружием на изготовку, косясь на остов вертолёта в ветвях. Их было пятеро, лейтенанта и ещё одного солдата не видно. Солдаты осматривались, когда я у них спросил, сидя на ветке:

– Кого ищете?

Те вскинули оружие, целясь в меня, я же, не делая резких движений, сказал:

– Зовите лейтенанта, я узнал его. Видел в Ханое. Скажите, к столу приглашает тот, кто у американцев угнал подводную лодку и передал её флоту северян.

– Повернись, – услышал я за спиной.

Обернувшись, я увидел лейтенанта с пленницей. Последнего солдата не видно, видимо страхует.

– Похож по описанию, – признал тот меня.

– А если бы не опознали? Пристрелили? – тут я посмотрел на девушку, что с интересом меня изучала, и схватился за грудь. – Ох, вы ранили меня в сердце, ваша красота способна убивать.

Сделав вид, что я потерял сознание, закатил глаза и стал заваливаться на спину, сорвавшись с ветки, девушка ахнула, но в воздухе ловко кувыркнувшись, я мягко упал на ноги, ведь тут семь метров до земли было. Я немного придержал падение, в полёте ухватившись за лиану, а то мог поломаться. Встав, я осмотрелся, произвёл ли впечатление, и снова обратился к девушке:

– Вы преступница, разите своей красотой налево и направо. Такую красоту нужно прятать. Вы оружие массового поражения. Хотя будь я вашим мужем, наоборот, всем бы демонстрировал, пусть завидуют.

Та только краснела, опустив глаза, я явно её смутил. Но голову та держала высоко, по губам только лёгкая улыбка скользила. Я же решил пока дальше её не смущать и сказал офицеру:

– Идём к столу. Фазана немного, но по кусочку хватит. Остальных сухпайками покормлю. Раз вы у меня в гостях, то я угощаю. А то ваше бурчание в желудках за километр слышно.

Вымыв руки в ручье и пройдя к костру, солдаты стали собираться рядом; настороженно поглядывая вокруг, вышел и шестой солдат. Быстро разделав фазана, расстелил тент вроде скатерти, достал все пайки, что были, лепёшки, и мы приступили к завтраку. Солдаты повесили над углями свои котелки с водой, чайку попить. А так видно, что давно не ели, накинулись с видом оголодавших, девушка тоже, я ей самые вкусные кусочки положил, ещё горячую лепёшку и поставил кружку с чаем, капнув туда мёда. Она сидела и изящно ела. Очень изящно, такому научить сложно, это врождённое, но её и учили тоже. Кто же она такая?

– Ты один здесь? – как бы между прочим спросил лейтенант, когда с завтраком было покончено и мы приступили к чаю.

– Я всегда действую один. У меня встречный вопрос. Товарищ лейтенант, а вам на семерых одна девчонка не мало будет? Давайте обменяемся. Я вам американский вертолёт «Хьюи», а вы мне эту девочку.

– Она не продаётся, – категоричным тоном сказал тот и, посмотрев наверх, на разбитый вертолёт, добавил: – Тем более не за такую цену.

– Да я не про него. Недавно у пиндосов отбил вертолёт и спрятал его. Тот целый, но стекла побил, вот тут и снимаю, да ещё запчасти некоторые. Топливо вон слил немного.

– Ты умеешь управлять вертолётом? – удивился тот.

– И самолётами, в том числе реактивными и боевыми. Преимущественно советского образца. А что?

– Где этот вертолёт? – на корявом русском спросил тот.

– Далеко, по прямой шестьдесят километров, – также на русском ответил я, сразу возвращаясь на вьетнамский. – Но вы не ответили. Меняемся? Девчонка видно, что ухожена, знает свои обязанности, она станет отличной женой. Да и в моём вкусе она.

Говоря это, я подмигнул той, на что девушка снова опустила глаза и покраснела.

– Я же сказал, нет. Она дочь Бао-Дай-Дэ. Последнего императора Вьетнама.

– И что? – не понял я.

– Она дочь правителя Вьетнама из династии Нгуен.

– И что? – продолжал не понимать я. – Две руки, две ноги, голова. Ничем не отличается от обычных девушек. Красивая. Так в чём причина?

– Скажу проще. Мы выкрали её из Сайгона, где дочь императора должна была выйти замуж за знатного представителя дворянства Южного Вьетнама. Они как раз знакомились. Это разработка двух спецслужб. Эвакуация сорвалась, оба плана, пришлось самим уходить.

– Ого, это вы шестьсот километров в пути? Сильны. И всё равно не понимаю.

– Офицер хочет сказать, что дочь императора не может выйти замуж за сына крестьянина.

– Отец бы обиделся. Его, потомственного военного лётчика Советского Союза, назвать крестьянином? Хотя, может, и не обиделся, дед крестьянином был.

– Твой отец русский? – прямо спросила девушка.

– Да. Погиб он. Отец русский, мать вьетнамка. Я в Советском Союзе рос. Решил побывать на родине матери, а сейчас я сирота, и вот сбежал сюда, а у вас тут война. Больше двух лет живу тут. А по поводу содержания семьи, то я очень обеспечен. Субмарину у американцев угнал не за спасибо, а получил за это оплату. Хватит не только мне, но и внукам. По уровню образования, экстерном окончил школу, хотел поступать в университет, но уехал сюда. Знаю в совершенстве семь языков.

– Всё равно нет, – был ответ лейтенанта.

– Ты выйдешь за меня замуж? – прямо спросил я у девушки.

– Да! – громко и уверенно ответила та, взглянув в мои глаза. Я в них тонул, точно говорю. – Я, Тэй Тхи Май, принимаю предложение о замужестве.

А вообще предложение, что я сделал, было больше наперекор лейтенанту, ты против, так на тебе гранату. А та взяла и согласилась. Удивились не только все вокруг, но и я сам. При этом из колеи её согласие меня не выбило, тем более это не процедура бракосочетания, а пока только согласие на словах, что делало меня её официальным женихом. Стараясь соблюдать церемонию, я сказал:

– Я, Ли Ван Цин, с радостью принимаю ваше согласие, – слегка поклонился я. – Обещаю беречь вас и защищать.

Имя я специально изменил, прошлое мне не нравилось. Та молча поклонилась. Солдаты за всем этим с интересом наблюдали, но не вмешивались. А вот у лейтенанта шла активная работа мысли. Потом лицо того посветлело, видимо нашёл выход, он согласно кивнул, говоря, как свидетель:

– Я принимаю ваш выбор. Однако нам пора собираться. Ван, ты выкрал у меня пленницу, даже вертолёта теперь не получить. Или дашь?

– Вертолёт за такую красавицу? Конечно не жалко. Но он далеко, зато американский бронетранспортёр совсем рядом. Несколько километров пройти. Бак не пустой. До наших доедем. Вот бронетранспортёр забирай, его за мою Май не жалко. Там оружия на отделение солдат. Случайно мне на дороге попались.

– Ты великий воин, Ван, – с явным уважением в тоне сказал лейтенант, после чего скомандовал: – Выходим.

Собрался я быстро, рюкзак с деталями для вертолёта понёс один солдат, канистру с бензином другой, и так пошли, я показывал путь. Насчёт преследования я уточнил, они давно сбросили его с хвоста, двигаются по бездорожью, пока ни с кем, кроме меня, не встречались. А то, что столько отмахали и выглядят свеженькими, так две трети пути на грузовике проехали. Да и потом транспорт находили. А так, загрузившись, выдвинулись, я подставил девушке локоть, за который та взялась, а я действительно влюбился с первого взгляда, понимаю, что гормоны, но ничего поделать не могу, вот так мы, журча разговором, узнавая друг друга, отправились к стоянке бронемашины. Оказалось, она тоже метис, как и я. Отец вьетнамец, а мать француженка. Жила всю жизнь в Париже, вот перевезли сюда, чтобы выдать замуж. Согласия у неё никто не спрашивал, брак политический. Жених не понравился, сразу и до конца, а я симпатичный, умный и образованный, гораздо лучше, чем прошлый жених. Обидно узнать, что ты всего лишь альтернатива отказаться от ненавистного брака, но ничего стерпится – слюбится.

Девушка образованной оказалась, приятно с ней поговорить. Узнал, что ей шестнадцать лет, можно сказать перестарок, тут женятся и выходят замуж в пятнадцать и шестнадцать лет. А вот она удивилась, мне четырнадцать, а я выглядел на пятнадцать. Крепкий на вид. Знакомство состоялось.

– Мы уже километров пять отмахали, где бронетранспортёр? – спросил лейтенант.

– Ещё пару километров, и будем на месте.

– Привал десять минут, – объявил он, и мы стали рассаживаться.

Невесте я постелил одеяло и налил в кружку воды из фляги, так что она с удобствами отдыхала, а я рядом с ней лёг, вытянув ноги. Да, расчёску дал, чтобы привела себя в порядок, зеркальце она воткнула в створ ветки. Двигалась она с таким изяществом, что, думаю, всем тесно в штанах было, не только мне, а я лишь любовался. Пока было время, раздумывал. Почему лейтенант согласился, понять можно было. Удар по бывшей правящей династии, их дочь вышла замуж за простого паренька. Ну, почти простого, из Союза, что сразу прибавляло мне вес, но, думаю, как раз эту информацию попридержат и обнародуют гораздо позже. А так, думаю, предстоит серьёзное общение с контрразведкой. Отдохнув, мы собрались и отправились дальше и вскоре действительно вышли к бронетранспортёру. Тот на месте был. Когда солдаты убрали маскировку, лейтенант только удовлетворённо кивнул. Между прочим, детали от сбитого вертолёта, боковое стекло и канистру с бензином я спрятал в километре отсюда. Вернусь, заберу. А пока, открыв боевую машину, активировал открытие пандуса и передал ключ лейтенанту. Теперь он этим добром владел, я лично подарок от него уже получил. Поэтому, усадив Май на десантную лавку, приобнял её, вьетнамцы касаний не любят, особенно от чужих людей, но я считаюсь уже не чужим, она ко мне привыкала. Лейтенант командовать стал, один солдат прыгнул на место водителя, разбираясь с управлением, второй на место стрелка, проверяя пулемёт. Парочка солдат изучила оружие, боеприпасы пополнили, пандус закрыли, и мы покатили прочь. Лейтенант только покосился на заглушку на месте пробоины.

Почти сразу я велел остановить бронемашину, выгнал солдата из-за штурвала и сам сел на его место. В этот раз машина шла мягко, переваливаясь на корнях и кочках, не дёргалась рывками. Скатившись в реку, я проехал по ней два километра и ушёл в сельву. Через двадцать километров остановил бронемашину и заглушил двигатель. Обернувшись к лейтенанту, громко сказал:

– Там дальше пост северян, взвод в обороне стоит. Нужно опознаться и сообщить о нас, а то сожгут или на мину наедем. Тут трасса удобная ближе всего была.

– А южане?

– Сзади, тут ничейная территория.

– Понял, – кивнул тот.

Дав двум солдатам приказ опознаться, выпустил их, ещё два на охрану встали у машины. А мы же занялись обедом. Время три часа дня, есть хотелось, так что из ранца, где сухпайки были и другие припасы, стал доставать, и вскоре стол был готов. Поели, но костёр не разводили. И так неплохо получилось. Умеют американцы своих снабжать. Отдав свою шоколадку невесте, та сластёной оказалась, хотя зубки белые и ровные, и убрав то, что осталось, стал ждать вместе со всеми. Как диверсанты будут опознаваться будучи в форме южан, я не знаю, но, видимо, какие-то опознавательные знаки были. Лейтенант тревожился, ожидая, но не так и сильно, как должен был, а вскоре раздался условный свист, и к нам вышли вернувшиеся переговорщики и отделение солдат в форме северян. Кто внутрь, кто наверх брони, и мы покатили дальше. Сидевший рядом со мной сержант, косясь взглядом на мою невесту, она его тоже сразила, пояснял, как ехать, где тропы без мин. Дальше солдат высадили, нам дали сопровождающего, плюс ещё один на мотоцикле перед нами ехал, это единственный транспорт на посту, и так добрались до реки. Тут военная часть стояла. Броню забрали, я собрал вещи, и с невестой, сопровождая её, прошёл на борт речного судёнышка, и мы куда-то поплыли. А вечером, когда высадились, нас забрал вертолёт и с дозаправкой в пути доставил в Ханой. Я отказался селить свою невесту непонятно где и оплатил два номера друг рядом с другом в лучшей гостинице города. Куда лейтенант делся, я не видел. Но двое солдат в форме северо-вьетнамской армии с нами постоянно были. Невесте я сообщил, что при себе НЗ имею, пять тысяч долларов и почти миллион донгов, будет её во что приодеть. Купим.

* * *

Проснувшись, я потянулся и приобнял жену, нежно стиснув её восхитительную грудь. Женаты мы уже две недели, но пока наслаждаемся друг другом, проживая в той же гостинице, только номер другой сняли, для супружеской пары. А прибыли мы в Ханой восемнадцать дней назад, дела тут мигом закрутились, мы едва успели купить свадебный наряд, как нас тут же на третий день и поженили. Народу немало было, всё в прессе освещалось. Отдельным пунктом, что я успел сделать, так это с контрразведкой пообщался и большей частью честно всё описал, только вертолёта не касался, хотя и требовали его сдать, и денег. Остальное описал. Потом с журналистами, и после нашего с ними общения и появились такие вот статьи. Утром было моё награждение в здании Правительства, невеста была, народу немало, представителей партии, журналистов. Меня наградили за вклад в оборону страны званием Героя Народных Вооружённых Сил, прикрепив к пиджаку Золотую Звезду. Высшую награду за боевые действия в стране. А в обед уже прошла свадебная церемония. Кстати, наместник тоже был, я успел отправить приглашение, и на награждении, и на свадьбе тот мелькал. Обидится, если не приглашу, а он человек нужный. Он же при встрече подтвердил мою личность, всё же были некоторые сомнения у северян, но теперь они пропали. В этой реинкарнации наша субмарина потопила два авианосца и повредила третий. Только в этот раз его недобуксировали, утонул в пути, так что, считай, три цели поражены. Мелочь, что попала под торпеды, я не считал, там ещё несколько противолодочных кораблей затонуло. А вот ракетный крейсер в этот раз избежал попадания. Было чему флоту гордиться, и те гордились, другие страны в шоке – авианосцы можно утопить? Ну и мы с наместником, как сопричастные, гордились свершениями подводников.

Дальше нас особо не беспокоили, у нас медовый месяц. Надо сказать, он действительно медовый, потому как наши отношения всего за две недели перешли в такую стадию, что мы оба поняли, что нашли друг друга. То есть мы половинки одного целого. Да и я взял весь свой опыт и показал Май, что такое настоящий мужчина, и до сих пор показываю, каждую ночь, каждый день. А та мужчин не знала и от яркости впечатлений была немного не в себе. Однако ничего, постепенно привыкала. Вот и сегодня утром начали в постели и завершили в ванной. Оставив жену там отдыхать, я вышел в комнату и, надев бельё, начал натягивать штаны, мы спланировали посетить ресторанчик внизу на завтрак, когда раздался стук в дверь. С удивлением нахмурившись, я быстро застегнул брюки и, накинув рубаху, та свободно свисала не застёгнутая, подошёл к двери, спросив:

– Кто там?

– Прислуга. Завтрак в номер.

– Минуточку, я не одет. Хотя бы халат накину.

Мягко ступая, чтобы пол не трясся от бега, с этим в номере проблемы, мы уже так раскачивали, на что жильцы снизу возмущались, и, подбежав к одежде Май, подхватил пистолет с тумбочки, быстро вошёл в ванную комнату и сказал:

– Одевайся, похоже, у нас неприятности.

Жена у меня умница, молча кивнула и, встав, не общая внимания, что я смотрю, пена стекала по её совершенным формам, стала быстро одеваться, даже не вытираясь полотенцем. Помнила, промедление смерти подобно. Я же, проверив оружие и приведя его к бою, сунул оба запасных магазина в карманы брюк. Вещи мои походные в шкафу были, забрал и вещмешок со скаткой одеяла, и котомку, после чего, подойдя к окну, открыл его. Знал, что не выпрыгнуть, третий этаж, но рядом была водосточная труба. Наш номер угловой. Документы мои, паспорт, а мне его выдали, наградные, сама награда тоже при мне – в общем, собрался, вещи жены не забыл. У неё неплохой саквояж был. Тут снова стук в дверь раздался, и из ванной вышла одетая Май, обувь только осталась, как и у меня.

– Минуточку. Не могу халат найти, – сразу отозвался я.

Быстро подбежав к двери, я забрал нашу обувь, возвращаясь, как в районе замка двери под негромкие хлопки появились отверстия, что брызгали щепкой. То, что там не наша прислуга, я знал, у нас свой слуга был, закреплённый за нами, мы только с ним работали, и он в курсе, что завтрак сегодня приносить не нужно, как обычно это было, мы сегодня завтракаем внизу, а днём у нас прогулка по реке под парусом. Если его взяли, то явно ничего не сказал, раз неизвестные так напористо и прямолинейно действуют. Могли и на реке подстеречь и перехватить. В ответ на выстрелы противника, а использовано бесшумное оружие, я стал стрелять сквозь дверь из своего кольта, две пули в дверь, остальные по бокам от неё и на уровне пола. Так все восемь патронов и выпустил. Тут строения лёгкие, зим не бывает, только дождливые сезоны, поэтому мощные пули пистолета пробивали стены. Судя по стонам и падению, кого-то задел.

– Держись за меня, – велел я жене, перезаряжая оружие.

Сбросив вещи вниз, жена повисла у меня на спине, я дотянулся до водосточной трубы и, быстро перебирая руками и ногами, спустился вниз. Там выдернул кольца из двух гранат и закинул их в открытые окна нашего номера, после чего мы схватили вещи и бросились прочь, под разрывы гранат затерявшись в толпе. Я спешил на рынок, купим крестьянской одежды, так нас никто не опознает, и уходим из Ханоя. Жаль, до моего вертолёта почти тысяча километров, а то сразу бы улетели к китайцам. Я за жену беспокоился и хотел перевезти её в безопасное место.

Надо сказать, появление этой группы, а там за дверью точно больше одного человека было, вызвало у меня противоречивые чувства. В том, что всё это происходит без одобрения правительства Севера, я сомневался. Май под охраной была, наблюдение постоянное, и мимо него этой группе было не проскочить. Да, я был уверен, что северяне решили сделать Май жертвой нападения южан. Не знаю, что они спланировали, убить или покалечить, но я жену в обиду не дам. Поэтому работал с полной отдачей, не ранить или отбиться, а остановить и уничтожить противника. Как я и думал, уходя прочь от гостиницы, за нами поспешили несколько мужчин в гражданской одежде и форме солдат и офицеров северян. Двух я снял точными выстрелами, народ и так разбегался, а тут совсем в разные стороны рванул. К нам спешил военный патруль, но его перехватили двое преследователей, и там завязалась перестрелка. Ого, это по-настоящему или инсценировка и это всё актёры? Пока не до этого, поэтому, выкинув из седла мотоциклиста, тот мимо проезжал, велел Май садиться, вещи мы закинули в коляску и погнали дальше на транспорте. Вырвались, по нам стреляли, но я успел уйти за поворот. Дальше до рынка, где бросили транспорт, надеюсь, его вернут хозяину. Там приобрели в одной лавочке, торгующей одеждой, всё необходимое, мы представились братом и сестрой. Купили что нужно, сразу переоделись, в соседних рядах я пару мешков купил, куда убрал наш багаж. После этого я приобрёл велосипед, на нём и закрепил наши вещи, всё нести одному тяжело, а Май для этого не приспособлена. Она вообще нужна для семьи, детей рожать, воспитывать. Нежный цветок.

После этого мы перебрались на окраину и на обочине на выезде из Ханоя, как раз в сторону южан, стали голосовать. Почти сразу остановилась машина, советский ЗИС-150, грузовик с крытым кузовом. В машине сидели советские военспецы, судя по отсутствию загара, только что прибыли во Вьетнам. Один на плохом вьетнамском спросил, в руках была книжица-разговорник, как проехать к одному городку, что был нам по пути, почти две трети можно проехать. Точнее, спрашивал не как проехать, а уточнял, правильно ли они едут.

– Чего язык ломаете? Говорите по-русски, – сказал я.

– О? – удивился офицер, что выглядывал из кабины. – По говору наш будешь?

– Ага. Отец русский. Лётчиком был. Погиб. Мать у меня вьетнамка. Нам по пути, если с сестрой подбросите, покажу дорогу. Тут почти семьсот километров ехать нужно.

– Мы знаем. У вас тут, как и у нас, не дороги, а направления. Садись, подбросим.

Из кузова спрыгнули двое офицеров в форме северян, лётчики, и помогли поднять велосипед, даже не разгружали, я тоже помогал, мы сели и поехали. Сидели на левой лавке ближе к заднему борту, машина тентованная, но задний тент поднят, было видно хорошо восемь офицеров, что сидели на боковых лавках.

– Чего смотришь? – спросил один из офицеров в звании майора.

– Помню вас.

– Виделись?

– Ещё в Союзе, – кивнул я. – Вы Фёдор Палкин. Заместитель командира истребительного полка, мы когда в Крыму отдыхали, отец вас показывал. Говорил, вместе воевали. В сорок четвёртом полки рядом друг с другом стояли. Отец на «илах» летал. Штурмовиком был.

– А кто он? – оживился Фёдор, остальные офицеры тоже внимательно прислушивались, любуясь моей женой.

– Извините, я говорить не буду. Отец пострадал за то, чего не совершал. Его под следствие определили, но до суда он не дожил. Сердце. Я в стране, что подобное допустила, жить не хотел, поэтому и уехал на родину матери.

– Понятно, – кивнул тот и, помолчав, поинтересовался: – А это твоя сестра?

– Дальняя. И русского не знает.

– А вообще как тут?

– Летают, сбивают. Я дважды на русских лётчиков натыкался, что брели к нашим. Один раз майор Павлов был, штурмовик, а кто второй, не знаю, блондин, весёлый такой. Мы быстро расстались, не успели нормально познакомиться, Кириллом вроде звали. Недалеко пост северян был, вот я его туда и проводил.

– Ясно. А что посоветуешь? Мы тут недавно, не знаем, откуда опасности ждать. Что можно есть, что не стоит. С водой как?

– Для начала, к местным товарищам относитесь не как к друзьям, а как к союзникам. Их отношение к Советскому Союзу и вам как специалистам полностью потребительское. Они не дают ничего, но требуют от Союза помощи. Не просят, уже давно требуют. Вот и вам будут «давай-давай». Не обращайте на это внимания. Медикаменты от тропических болезней у местных можете не просить, не дадут, проще самим на рынке купить. Это обязательно, иначе начнутся проблемы с малярией и разными лихорадками. Воду местную не пить не вскипятив, только кипячёную и из надёжных источников. Если воду вы не знаете где брали, разбавляйте её. Желательно вином. Тут его можно купить. Пища разная есть, сильно перчённую или где специй много, не ешьте, быстро гастрит, а то и язву заработаете. В тропики старайтесь не лезть, но если уж попали… Кстати, мы как раз по лесу едем, как видите. Остановите машину, тут и по надобности посетим кустики, заодно я вам проведу небольшой урок, как нужно себя вести в сельве. Я тут уже два года, проводником работаю. Разбираюсь.

– Где?

– Сельва, или джунгли. Тропические леса. Это название из Южной Америки пришло.

Постучали в заднюю стенку кабины, и машина начала останавливаться. Тут места безопасные, противника можно не ждать, поэтому и двигались не в сопровождении колонны, а одни. Полковник, что в кабине сидел, узнав, в чём дело, тоже отошёл. Я сводил Май на другую сторону, там мы сделали все свои дорожные дела, её я вернул в кузов, а сам повёл офицеров в лес. Только водитель с автоматом остался на охране. Глубоко не заходил, рубил дорогу мачете и показывал то или иное из растений. Названий смысла говорить нет, всё равно не запомнят, а вот для чего они, пусть запоминают. Показал водянистую лиану, из которой можно безопасно пить. Все попробовали воду из неё, выжимая. Чуть сладковата, кто-то сказал, на берёзовый сок похожа. Что-то я этого не заметил. В общем, неплохо провели время, полчаса нас не было. Май это время скучала в кузове. Мы сели и покатили дальше. Ехали с дозаправками, канистры в кузове были, на обед встали, мы с Май готовые блюда купили на рынке, полный котелок китайских пельменей, положили на общий стол и все вместе на живописном берегу реки вот так пообедали. А потом катили до самого вечера, пока не встали. Тут собиралась целая колонна техники с обеих сторон берега.

– В чём дело? – высунувшись наружу, спросил Фёдор.

– Мост ночью разбомбили, – донёсся ответ полковника. – Говорят, два дня ремонтировать будут.

Перепрыгнув через борт, я осмотрелся. Места знакомые, Ван с учителем тут бывал. Поэтому, припомнив некоторое подробности их контрабандной жизни, что они доставляли, я сказал:

– Раз моста нет, объедем. Тут брод недалеко.

– А мы проедем? – спросил водитель.

– Думаю, да. Там дно из гальки. Полметра глубины.

– Проедем, – согласился водитель.

– Тут проблема не в том, как речку проехать, а как до брода добраться. Там дороги нет, тропа контрабандистов. В основном кустарник и папоротник. Думаю, проедем.

Пока мы общались у борта нашей машины, подошли полковник с неизвестным майором, тот тоже одет в форму армии Северного Вьетнама, но из наших, русских. Они прислушивались к нам, а когда я закончил, полковник спросил:

– Тропу точно помнишь?

– Да.

– Сколько времени потребуется на объезд?

– Час. Это если на нашей машине ехать. Если что мощнее впереди послать, что дорогу проложит, то быстрее. С той стороны дальше на трассе деревня, там переночевать можно.

– Нет, – покачал полковник головой. – Мы торопимся, а по поводу объезда… Добро. Едем.

– А моя техника пройдёт? – спросил тот неизвестный майор, указывая на колонну боевой техники.

– Зенитки, что ли? – прищурившись, рассматривал я разные машины.

Похоже, тут одни вьетнамцы в расчётах, всего несколько советских офицеров, что их учат, и этот майор командир батареи. А вся техника и вооружение советское.

– Да, пройдёте. Тот транспортёр гусеничный вперёд, остальные за ним.

– Отлично. Тогда мы с вами.

Пока колонна формировалось, перегоняли гусеничный транспортёр, я пообщался с Май, сводил ту в кустики, скажем так, и, попросив лётчиков за ней присмотреть, те со всей радостью, отправился к транспортёру. Там сел на броню, вьетнамец в шлеме танкиста советского образца, услышав, куда нужно рулить, стронул машину с места, и мы покатили, подминая кустарник и лопухи, местные папоротники. Кстати, тут на броне ещё пять солдат с автоматами сидели. Леса нормального тут не было, так, мелочь, поэтому добравшись до места, а это точно оно, почти сразу спустились в воду. Хотя водитель явно мандражировал, думал глубина. Но нет, переправились нормально, действительно по колено. Колонна автомобилей следовала за нами. На том берегу, также прокладывая полосу, добрались до трассы и, выехав на неё, встали. Я отправился к нашей машине. Кстати, в колонне не только зенитки были, но и других разных машин хватало. А с этой стороны удивились нашему появлению. Теперь машины погнали через брод, никто у моста стоять не хотел, хотя его активно восстанавливали. В общем, мы дальше поехали, зенитчики встали в деревне на ночёвку, а мы так до полуночи в дороге и были, пока не встали у дорожного указателя, дальше огни городка виднелись. Лётчики приехали, им сворачивать на аэродром, где их часть стоит, так что нас высадили и уехали, попрощавшись. Искренне, как могут только русские. А мы отошли подальше от дороги, я разбил лагерь, сделал лежанку, навес из тента, и вскоре мы уснули обнявшись. Хм, а так ночевать на дикой природе приятнее, когда девушка под боком.

Утром, когда рассвело, я встал, Май тоже проснулась, но я велел ей досыпать. Умывшись в болотце, я привёл себя в порядок, развёл костёр и стал готовить завтрак. Не стоит думать, что я как прислуга, у нас вполне распределены обязанности. Май учили как хозяйку дома. Это когда у нас будет дом, то будет всем руководить, прислугой той же, организацией приёмов, воспитанием детей. То есть в доме хозяйка она будет, я добытчик.

Разбудив жену, я отправил её принимать водные процедуры, выдав мыло и полотенце, после чего на тарелках всё разложил. Я варил лёгкий лапшичный суп с двумя видами мяса, курятиной и свининой. Также был чай и лепёшки, свежеиспеченные и намазанные мёдом. Поев, я слил суп в термос, купил на рынке трёхлитровый, это на обед. Лепёшки убрал, чай слил в две фляжки и, собравшись, я снова всё на велосипед загрузил, после этого мы направились дальше. До уничтоженной авиацией деревни, где я технику сбывал, километров сто, потом ещё тридцать, и будет передовая. Пересечём её, и там километров сто до вертолёта. В общем, двести километров преодолеть нужно, и почти всё по бездорожью. Май в курсе, но сказала, что выдержит. Тем более гнать я не собирался, доберёмся, с отдыхом в пути, но доберёмся. Пока шли, общались, я делился своими планами. При этом держа округу под контролем, чтобы ничего от моего внимания не ускользнуло. Май об Аргентине слышала, но и только. То, что та в Южной Америке. Мои планы относительно неё поддержала, если та мирная и спокойная страна, то она согласна там жить. Да и вообще, куда я, туда и она. Так и сказала. Пришлось целовать и успокаивать, а то в слёзы, не выдержала всё же, больше суток крепилась, а тут прорвало.

Двигались мы к реке. Она тут в шести километрах была, там подозвали лодку, что спускалась вниз по течению, договорились, и лодочник нас со всеми вещами к вечеру доставил как раз к уничтоженной с воздуха деревне. Высадил за километр до неё. Скоро стемнеет, так что я увёл жену в сельву, там быстро организовал ночёвку, укрытие, и мы поужинали, готовить пришлось, всё, что осталось на обед, съели. А тут побольше приготовил и в термос убрал, на утро.

За три дня мы не спеша добрались до моего тайника в пещере. Теперь мы на территории южан. Оказалось, передовая сдвинулась, причём это Юг захватил территории северян. Пусть километров на двадцать, вроде немного, а всё равно неприятно. Из-за этого всего столько времени и потратили, чтобы до убежища добраться. Я там винтовку М-14 к бою привёл, под рукой теперь. Следующие два дня Май в пещере находилась практически одна, та, конечно, трусиха, вон как радовалось, когда я появлялся, но деньги из остальных тайников я забрал. Дальше комплектовал груз, чтобы велосипед выдержал бы всё. Теперь даже Май придётся нести вещмешок, с припасами. У меня с вещами нашими, одеялом и тентом, деньги, оружие на велосипеде. И вот так мы двинули. Причём к тому месту, где спрятал канистру с бензином, стекло и запчасти к вертолёту. Всё равно по пути. Правда, как всё это унесу, если мы и так перегружены, уже непонятно.

Всё же я не выдержал, мы и тридцати километров не прошли, как я решил завязывать. Как раз добрались до тайника с запчастями для вертолёта. Я нашёл поляну, место подходящее для посадки вертолёта, мы спрятали на опушке всё, включая велосипед, и налегке, на своих двоих, у меня только вещмешок со всем необходимым в дорогу, отправились дальше. Этот путь не сказать, что тяжёлый был, Май любовалась дикой природой сельвы, я охранял, свежую дичь добывал, но до стоянки вертолёта мы всё же дошли. Там уже дело техники, в прямом и переносном смысле. Я всё вернул на борт боевой транспортной машины, пулемёты, шлемы пилотов, всё оружие и форму. Сутки потребовались. Проверил, машина в порядке, двигатель я запускал, и потом следующим днём мы легли спать ближе к полудню, поэтому вечером встали отдохнувшими. Я запустил двигатель, Май села на место второго пилота, стараясь ничего не трогать, и, подняв «Хьюи» в воздух, мы полетели к поляне. Найти её ночью было трудно, но я, предвидя это, оставил на верхушке высокого дерева, что стояло на опушке, белую тряпицу, опознавательный знак. Облетели поляну, вроде тихо, сели, и я за десять минут всё перетаскал в салон вертолёта. Закрыл двери и, взлетев, направился к побережью. Там на очень низкой высоте перелёт до китайского острова, я это уже совершал однажды на гидросамолёте, и вот он берег. Добрались. И, ревя мотором, отлетев в глубь острова на шесть километров, я совершил посадку на небольшом запасном аэродроме.

Дальше началась рутина, прикатил поспешно на велосипеде тот самый аэродромный техник-китаец, получил сразу на руки две тысячи долларов, резко подобрел и озаботился сделать так, чтобы о нас узнали не сразу, и лучше, когда мы уже покинем остров. Именно он помог купить морской контейнер, что доставил тягач на трейлере из порта, мы вдвоём разобрали вертолёт, он мне заменил одно стекло, второе, к сожалению, всё так же с пулевым отверстием в круге трещин, и погрузили в контейнер. Контейнер морем отправился в Гонконг, а мы туда на борту «Дугласа». Да, тот самый, и пилоты те же. А деньги с нами летели. В Гонконге прожили месяц, тут и контейнер ждали, и подходящее судно, свой статус не афишировали, а когда мексиканское судно покидало порт, то мы были на его борту. Нас ждала мирная жизнь. Хм, чем бы заняться и чему бы поучиться? Может, инженером стать? Не бизнесменом точно, вообще не люблю таких, что деньги из воздуха способны делать, мошенники по сути, я всегда был промышленником. Производство, вот на это я был готов тратить деньги. Хотя это тоже относится краем к бизнесу. Ведь промышленники зарабатывают на своих товарах. У меня ранчо были, заводы свои, думаю, и тут буду их покупать, модернизировать производства и запускать. Этим мне нравится заниматься, столько новых рабочих мест давать людям. Обустроимся в Аргентине и посетим Париж, я Май обещал, навестим её родителей.

* * *

Очнувшись, я не обнаружил груд тел над собой. В чём дело? Я точно умер в своём доме на берегу залива Буэнос-Айрес. Май ещё держала мою руку. И ведь пережила, а мы спорили, кто до столетнего рубежа доживёт. Оба дожили, но я умер в сто два года, а сколько она протянет, даже не предположу. На удивление крепкая и долгоживущая старушка. Правда, постоянно мне говорила, пока я жив, и она живёт. Май была для меня всю жизнь той самой половинкой. Раньше я много раз был женат, но Май одна, с кем я и тысячу лет готов был прожить. И знал, что проживу, реинкарнация поможет. Однако я очнулся, но тел надо мной нет, это и озадачивало, и даже пугало. Что, у меня снова новое тело? Не хочу, верните меня в Вана!

Истерику свою я подавил моральным усилием воли. Для начала нужно понять, где я. То, что вокруг ночь, это по луне и звёздам видно, лето, по теплу, чувствую траву под телом. Одет, на теле стесняющие одеяния, и обувь на ногах. Голова болит и пульсирует, сев, я нащупал шишку на затылке. Но вроде больше повреждений нет. И это точно не тело Вана. Видимо, кто-то не хотел повторения моей такой отличной семейной жизни, и вот к чему это привело. Мне дали новое тело. Теперь будем узнавать, чьё оно и где я теперь. Да и в каком времени тоже? Вздохнув, время на это ещё будет, я стал ощупывать себя, рядом землю, где лежал, пытался найти хоть что-то. Что любопытно, карманы были выдраны наружу, похоже, паренька оглушили и ограбили. Вокруг тоже ничего не было. Аккуратно зашевелившись, держась за землю, встал, удержал равновесие, похоже на лёгкую форму контузии, неизвестные грабители голову паренька, а это точно подросток, явно не жалели. Ещё что я выяснил на ощупь, одежда пошита портным, а не на фабрике, но с помощью швейной машинки. Или паренёк из зажиточных, или таких фабрик, вроде китайских, где выпускают ширпотреб, тут пока нет. В общем, карманы пусты, пока ничего не понятно, отойдём в сторону и полежим, голова кружится. А утром уже будет ясно, где я. Тут ударила головная боль, и, несмотря на то что сознания я не потерял, теперь знаю, кто я теперь и где нахожусь.

Сидел я на траве и морщился, тёр виски, прикидывая, что делать дальше. Для начала, я попал в тело корейского подростка, в этот раз возраст ещё уменьшился. Как-то всё это странно. Первым был Пак, пятнадцать лет. Вану четырнадцать примерно. А Ким Чхан Хану было тринадцать. Совсем недавно исполнилось. Находился тот, а теперь уже я, в районе города Сеул, Южной Кореи. Сегодня пятнадцатое мая тысяча девятьсот пятидесятого года, и семья Хана была беженцами с Северной Кореи. Коммунисты там действительно закрутили гайки, что такие средние промышленники, как Ким, решили бежать. А они были фабрикантами, фабрика художественного ткачества. Шили национальные костюмы, никому не мешали, но от озверевшей толпы, что ворвалась на территорию фабрики, это не спасает. Решили национализировать имущество. Грабёж, если проще, тут я с семьёй Ким согласен. Пока до их дома не добрались, Ким были вынуждены похватать всё, что под руку попалось, и бежать из Пхеньяна к южанам. Добрались благополучно, через границу перешли, проводнику заплатили, а уже с этой стороны их ждал грузовой автомобиль, проводник подогнал, а когда поехали дальше, проводник их предал. Видимо, не в первый раз. Отработано всё. Ударами ножей бандиты убили старших Ким, их трое было, потом взялись за остальную семью. Хан в ужасе бежал от грузовика, на котором их везли. Помнил тяжёлые шаги неизвестного бандита, что за ним бежал, вспышка, головная боль, и уже я очнулся в этом теле. Да, я так думаю, ограбление зажиточных северян тут поставлено на широкую ногу. Как профессиональный военный и диверсант, я оценил проведённую бандитами операцию на максимальном среднем уровне. Загнали машину в неприметное место, а там уже ждали. Тел уже не найти, я в этом уверен, а тело Хана, думаю, просто поленились нести. Как рассветёт, посмотрю.

Сидя всё так же на траве, сон совсем даже не шёл, размышлял. Почему меня отправили снова на Корейскую войну, что начнётся через полтора месяца? Да ещё в такое время, что до золота в самолёте с китайскими опознавательными знаками уже не добраться. А самолёт с денежным печатным станком? То-то и оно. Видимо, из-за подобной финансовой поддержки, из-за которой я не воюю, а пытаюсь устроить себе благополучную жизнь, и решили изменить ситуацию. Кто эти «те», я не знаю, но сказать могу так – благодарю за множество жизней. Только вот надеяться, что я буду с полной самоотдачей воевать в Корее или Вьетнаме, не стоит. Я там воевал только против американцев, остальные так, если под руку попадутся. Поэтому сами эти войны мне безразличны. Я русский душой, хоть и не телом, мне интересна только судьба России, но не более. На Корею мне наплевать, на Вьетнам тоже. И что в сухом остатке? Из меня не сделать бойца, что будет тут драться до конца. Только против американцев, и всё. Почему меня не отправить на Великую Отечественную войну? На Империалистическую? На Гражданскую сам не хочу. Плохая это война, нехорошая. Война вообще дело нехорошее, но гражданские самые страшные и отвратительные. А тут то Корея, то Вьетнам. Нет, ничего не скажу, действительно, опыта одиночных боевых действий я набрал, лётных тоже, что на самолётах, в Корейской войне, что на вертолётах, Вьетнам и после него. Только если неизвестные, что меня в это тело сунули, хотят моего участия, то зачем же в тринадцатилетнего? Я же не смогу воевать в рядах северян, мне остаётся доступной только партизанская деятельность. Да и то при желании вообще ввязываться в этот конфликт. Странно это всё, вот что я скажу.

Так я и сидел до рассвета. А похоже, удар сильный, таким череп можно раскроить, хорошо у Хана он крепкий. Проходили границу ночью, утром на рассвете на машине поехали в Сеул, на полпути съехали с дороги в овраг, тут уже ждало шесть бандитов, ну и бойня началась. После удара Хан пролежал почти сутки, раз я в его теле ночью очнулся. Не жалели даже детей. Маленькому Чену, взяв за ноги, размножили голову о камень. А ведь ему было всего два года. Девчат постарше наверняка изнасиловали. Больше Хан не видел, пытался убежать. Да и не он один. Только он прорваться смог, но всё равно догнали. В семье Ким одиннадцать человек было, от взрослых до малышей. Хан тоже входил в этот список. Встав, отряхнув брюки, я также по одежде прошёлся, выбивая пыль. Карманы вывернутые я уже на место вернул, да и было их всего три: два брючных и один нагрудный, причём тайный, в рубахе с внутренней стороны вшит. Только тоже пустой. Обыскивал тело тот ещё специалист, всё нашёл. Странно, что одежду и обувь не снял, добротная, зажиточного горожанина, хотя и подростковая, сбыть можно легко. А вот шляпы не нашёл, она ещё у грузовика слетела с Хана.

Вот так отряхнувшись, я дошёл до оврага, уже достаточно солнце поднялось, чтобы рассмотреть его дно, трупов нет, замусорено, но внимание не привлекает. Часто встречались пятна крови. Вздохнув, проводника и бандитов я запомнил, мало ли встретимся, по дну оврага дошёл до дороги и по обочине направился к Сеулу. Вскоре дорожный указатель встретился, что дал понять, я иду верной дорогой. Голова болела, отдавало в неё при шагах, но я терпел. А когда ручей попался, тут мост через него перекинут был, спустился, сделал пару глотков, хотя это опасно, и умылся. Снял с себя всё да помылся. А вода ледяная, взбодрила, и, одевшись, отряхивая мокрые волосы, мне стало заметно легче, остудил голову, направился дальше. Дорога не пуста была, проезжали редкие машины, пару раз мотоциклисты промчались, вот повозок было больше. Так и шёл, пока ближе к обеду не увидел голубую полоску моря вдали и строения. У меня уже в животе сосало от голода, Хан давно не ел, и я, как попал в это тело, маковой росинки во рту не держал. А тут, увидев окраины Сеула, увеличил скорость движения, голова уже не так болела, можно. Надеюсь добыть средства и нормально и вкусно поесть. Вот только как добыть эти средства? Остаётся ограбление. Простых жителей жалко, а вот бандитов, криминал или офицеров-американцев из советников – тут никаких моральных терзаний нет и не будет.

Вот остались окраины города позади, шёл я уверенно, поглядывая по сторонам. Интерес мой был довольно прозаичный: всё те же средства для выживания. Время сейчас примерно час дня, если по положению солнца судить. Работать или грабить не самых хороших людей лучше ночью. Днём можно влететь в неприятности. Добравшись до рынка, я стал изучать возможности. Однако судьба помогла, местному лавочнику нужны были рабочие руки, подвода с мешками риса пришла, и я помог ему всё перенести, в ответ тот меня покормил похлёбкой на рыбе. Не наелся, мало для голодного меня, но уже стало легче, так что я отправился дальше в поисках подработок. Удалось кое-что найти. Я у продавца одеждой, тот и подержанной торговал, сбыл всю свою одежду, но не продавал, а менял. В результате переоделся в одежды обычного крестьянского паренька, обувь не кожаная, как раньше была, а сандалии. Зато отличная тростниковая шляпа, комплект одежды, мой размер, ремень хороший, крепкий, котомка и охотничий нож из неплохого металла. Это всё что удалось добыть. Нож пока в котомку убрал. Одно радует, всё новое и не ношеное. Погуляв по Сеулу, нашёл местные злачные заведения, казино тут тоже было, вот и стал прогуливаться неподалёку, отслеживал всё.

Именно в этот момент к зданию казино, подъехал американский армейский грузовик модели CCKW 353, но не имеющий военных тактических знаков, машина была гражданской. Только одно я мог сказать, эту машину я знал, именно на ней перевозили семью Ким. Она участвовала в её уничтожении. Кабину покинули двое, обоих опознал, бандиты, но проводника в машине не было. Я мельком заглянул в крытый тентом кузов, всё чисто, ещё влажно, явно недавно помыли, но кузов пуст. Отойдя от машины, я задумался и уверенным шагом направился к двери, что вела в служебные помещения казино. Там эта парочка и скрылась. Дверь заперта была, я постучал, и открылось в двери небольшое окошко, на меня взглянули раскосые глаза неизвестного, подозреваю – охранника.

– Чего тебе? – услышал я.

– Там грузовик дымит, а водитель, я видел, зашёл сюда.

Тот открыл дверь и выглянул, получив клинок в горло. Сделав полукруглый разрез, я втолкнул охранника в коридор, тот упал на пол и забился, разбрызгивая кровь из прорезанного горла. Закрыв дверь, я осмотрелся, вытер нож о штанину охранника и, когда движения у того в конвульсии перешли, быстро обыскал. Нашёл пистолет. Он мне был знаком, «Тип-14», тот чем-то на «Парабеллум» похож, но японский. Запасной магазин, всего шестнадцать патронов, больше не было. Зажигалку, наличность, всё это в котомку убрал. Больше ничего интересного у охранника не было. Оружие привёл к бою и сунул сзади за пояс, а так пока скрыл в рукаве рубахи нож. Основное оружие он, тихий. Прислушиваясь к дверям, так дошел до конца коридора. Из четырёх три заперты, в четвёртой санузел оказался, довольно современный. Приметив лестницу на второй этаж, поднялся и практически столкнулся с теми двумя с грузовика, что шли навстречу. Те моему появлению удивились, возможно и не опознали, я же молча атаковал. Будучи ниже них, полоснул одному по сухожилиям на ноге, отчего та ему отказала, и он начал падать, хватаясь за второго, вот и повалил его. Прыгнув на них, начал наносить удары ножом. Но не беспорядочные, а вполне в цель. Три удара одному и два другому, и оба готовы. Бил в те места, чтобы не шумели, в горло первые, вторые добивающие в сердце. Встав, взглянул с лестницы в коридор второго этажа, пока пусто, и быстро обыскал тела. Наличности немало было, но оружия не нашёл, только карманные безделушки. У одного наручные часы имелись, снял и убрал в карман. После этого, поднявшись в коридор, начал осматривать двери. Искал хозяина местного, откуда-то же они вышли. За одной увидел большой кабинет, за столом сидел кореец; судя по комплекции, в Японии его бы приняли за борца сумо. У стола стоял мужчина в костюме, что интересно, европеец, а на диване сидел ещё один кореец. Я сразу понял, он охранник босса. Читал журнал.

– Не дёргаться, – направил я на них ствол пистолета. – Сейчас по очереди медленно достаёте оружие и кладёте на пол. Вы на стол.

Тут я стволом показал на босса. Те удивлённо посмотрели на меня, но когда я угрожающе взмахнул стволом, медленно достали оружие и положили как я сказал. Только оружие, без боезапаса, велел и его достать, европейцу повторил на английском. Я прошёлся и всё собрал, один американский кольт, японский револьвер и такой же пистолет, как у меня. Он у босса был, револьвер у охранника, а у кого кольт, я думаю, понятно. Европейца посадил на диван к охраннику.

– Доставайте все деньги. Сейф открывайте. Я знаю, что он у вас есть. И то оружие, что там, трогать не советую. Откройте и отойдите.

Открывая сейф – тот за картиной был, какая банальность, – босс спросил:

– Парень, ты кто?

– Ваш кабинет только что двое покинули. Они убили прошлой ночью мою семью. Мы беженцы с Севера, проводник нас сдал им. Я один, кто выжил. Случайно их увидел, грузовик именно тот, на котором нас везли, и решил, что они должны поплатиться.

– Парень, клянусь, я не в курсе дел моих ребят. Те, видимо, решили подработать, не ставя меня в известность.

– Уже не важно. Отойдите.

Пройдя к сейфу, пачек денег тут хватало, стал убирать их в котомку, пока та не наполнилась. Оружие тут тоже было, револьвер японский и пачки патронов, всё забрал. Бумаги какие-то тоже в котомку пошли. Об оружии в сейфе я не знал, но предположил, это логично, я сам так делал. После этого отойдя от сейфа, я стал стрелять из пистолета охранника, что остался лежать внизу. Начал с двух на диване, а последний патрон потратил на босса. Пришлось стрелять по движущимся целям, умирать не хотели, разбегались. Европеец ещё и нож метнул, ловко получилось, только я увернулся. Убедившись, что живых нет, я выскочил за дверь, перезарядив пистолет, и, перепрыгнув через тела на лестнице, спустился вниз, в коридорах уже голоса испуганные звучали; вышел на улицу спокойно, прикрыв дверь, и, пройдя к грузовику, открыл дверцу и сел на место водителя. Ключи и документы на машину я забрал у одного из двоих на лестнице.

Понимаю, что меня найдут по нему, но грузовик – это лишь для отвлечения внимания. Отъехал в порт, поставив машину к стене пакгауза, тут таких много, на эту не обратят внимания, запер её и направился обратно. Я там видел закусочную, откуда открывался отличный вид на казино, вот и посидим, посмотрим, не появятся ли остальные бандиты и проводник. Посмотрев в сторону моря, я всё же не удержался, добежал, разделся и помылся, а то кровь на меня брызгами всё же попадала, отмыл одежду, так, наскоро, та тёмная и пятна особо не заметны, порохом от меня стало меньше пахнуть. Подумав, котомку я закопал за перевёрнутой шлюпкой, тут немало разных лодок было на берег вытащено. Старался сделать так, чтобы мою возню никто не видел, шлюпка скрыла. Песок сухой, копалось легко, вот так спрятав, оставил немного денег, два револьвера, запас патронов и нож. Оружие под рубаху убрал. Вернувшись и зайдя в китайскую лапшичную, сразу заказ сделал, ожидая, пока его приготовят. Лапшичный суп с морепродуктами и мясные пельмени, с соусом. Лепёшек взял и чай зелёный. А вот события у казино только ширились. Уже большая толпа собралась, военные были, полицейские, шла работа и следствие, трупы выносили, а я высматривал тех, кто мне нужен. Я хотел мести. Такие нелюди жить не должны, и я сделаю так, чтобы не жили.

Проводник наш так и не появился, но я заметил одного из бандитов, что уничтожили семью Хана. Тот мелькал среди зевак, слушал и вообще по виду проводил разведку. Закончив ужинать, до заката часа три, я направился за ним. Тот сел на мотоцикл, ага, поставщиками техники у них, похоже, американцы, тот тоже был американского производства, военный. Модель «Харлей-Дэвидсон». Это не грузовик, таких мотоциклов я уже несколько видел, можно будет к рукам прибрать. Тот уезжал, а я заметался, пока не остановил проезжающего мимо мотоциклиста-одиночку, попросил довезти до знакомого. Мол, уехал, нагнать надо. Тот деньги взял и действительно отвёз на окраину города. Тут какое-то предприятие было и складские помещения, бандит на территорию заехал. Я сошёл, перелез через забор и увидел, куда тот зашёл, обычный склад на вид, и, подбежав к двери, проверил оружие и зашёл внутрь. Гулкое огромное помещение было совершенно пусто от товара. Ну, разве что пустые деревянные поддоны складированы в углу в два ряда. Голуби шумели под крышей. А вот люди тут были, я быстро взглядом пробежался. Многие оборачивались ко мне. Пересчитал. Шестнадцать человек. Тут все оставшиеся четверо бандитов были, проводник. А я застал момент, когда стоял и говорил какой-то мужик. Проводник, обернувшись, расширил глаза. Вот он меня опознал сразу. С ходу.

– Всем не двигаться! – громко сказал я и тут же выстрелил по дёрнувшемуся мужчине.

Пуля попала в голову, забрызгав мозгами и кровью рядом сидевших. Пуля же, покинув голову убитого, лишь звонко впилась в стену склада. Это отрезвило остальных.

– Я же сказал, не двигаться!

– Ты кто? – спросил тот, кто тут играл за старшего.

– А ты вон у того с бородкой спроси, кто я и почему тут появился. Или у тех четырёх его подельников.

– Хан? – повернулся старшой к тому.

Я даже удивился, что он носил имя, как у моего нового тела. Нам он представлялся другим. Однако на вопрос старшего он отвечать не стал, склонил голову. Пришлось мне пояснить.

– Моя семья с Севера. Он изобразил проводника, привёл нас на территорию Юга и со своими дружками убил всю мою семью. Я выжил только потому, что череп крепкий, не убили.

– Хан?! – уже жёстче спросил старшой.

– Чжон, мы просто повеселились.

Сказав это, тот поднял голову и пожал плечами. Посмотрел на старшого, потом на меня, задумчиво на револьверы, и глаза его расширились:

– Это ты убил босса? – не спросил, а скорее озвучил свои мысли тот.

– Там ещё пятеро были, – пожал я плечами и начал стрелять.

Револьверы были шестизарядными, их два, значит, двенадцать выстрелов. Один я потратил, осталось одиннадцать, но и бандитов было теперь пятнадцать. Больше, чем у меня патронов в револьверах. Надо было пистолеты брать, но кто знал? Думаете, меня это остановило? Нет, я с двух рук стал стрелять. Я мастер в этом деле, тридцать лет занимаюсь, точнее занимался стрельбой из пистолетов. Свой тир был, так что промахов не было. Куда я хотел, пули и попадали, осталось четверо, что бежали ко мне. Стоять на месте я не стал, отбросил один револьвер и рванул к поддонам, на ходу переломив револьвер, отчего экстракция выкинула гильзы, и стал терпеливо снаряжать барабан патронами. Едва я успел упасть за поддоны, как их стали дырявить пулями. Двое из четырёх имели огнестрельное оружие и вот разряжали его. Я уже снарядил четыре патрона, так что, выкатившись из-за укрытия, быстро четыре раза выстрелил. Наповал. Встав с пыльного пола, я не стал сближаться с подранками, несколько человек ещё шевелились, так что, торопливо перезарядив оружие, я прошёлся и дострелял подранков. Подобрал второй револьвер, его тоже зарядил и, выйдя со склада, с двух сторон были видны люди вдали, что смотрели в сторону склада, но не приближались. Устроившись в седле мотоцикла, я пнул заводную ножку, мотор схватился тут же, и я покатил к выезду. Голову опустил, чтобы лицо не рассмотрели. Так проехал ворота, никто даже не пытался остановить, и покатил к пляжу. Сейчас заберу котомку, и прочь из города, в Пусан поеду. Бак полный, в пути докуплю горючего.

Отметив, что брошенный грузовик всё ещё на месте, ключи от него в котомке остались, да и документы тоже, я только подивился. Думал, если не бандиты, то полиция точно его быстро обнаружат, однако нет, стоит. Два часа уже. Может, ночью или завтра днём заберут? Не знаю. Подъехав к шлюпке, мотоцикл вполне уверенно пёр по песку, я быстро откопал котомку, убрал пахнущее порохом оружие, забрал другое, то, что «Тип-14», спрятав под рубаху, и покатил прочь из порта. Покинув город – уже темнело, – я съехал с дороги и, устроившись на берегу речки, под ветвями дерева, стал готовиться к ночёвке. С собой у меня ничего не было, так что так буду спать с чем есть, рубахой укрываясь. Я осмотрел на предмет этого мотоцикл, пуст, только в багажнике коляски сумка была с инструментами, и всё.

Я развёл костёр, тут и погреться чтобы, и подсветить, и, достав из коляски котомку, осмотрел оружие, что-то дозарядил, чистить нечем было, ну и пересчитал деньги. Солидно, если на английские фунты переводить, тысяч двенадцать будет. Сотню джонок могу купить или сотню вот таких мотоциклов. Я планировал купить джонку и куда-нибудь податься. Потом пришла очередь бумаг, большинство отправилось в костёр, так как интереса для меня лично они не представляли, воспользоваться не мог, напоследок остался плотный конверт. Открыв его, узнал, что босс и хозяин казино купил судно в Японии и его перегоняют сейчас в порт Сеула. Прийти сегодня должно или завтра. Отчёт составил Чжон, похоже тот самый старшой, что на складе командовал. Я его ликвидировал, значит, о судне никто не знает, кроме перегонной команды. Отчёт Чжона довольно подробен, видимо по характеру тот педант. Он сам летал в Японию, выбирал судно, следил, пока его в доке восстановят, модернизируют. Большая часть информации была по тратам в командировке, чеки и всё такое. На что потрачено и для чего. А в судно серьёзно вложились, как я понял, то в доках провело почти полгода. Так новое построить можно. Из пояснений Чжона в докладе стало ясно, что судно строилось как военный транспорт, танкодесантное судно. Однако война была проиграна, недостроенное судно переделали в гражданское и продали. Пять лет оно ходило под японским флагом, пока его не выкупил Чжон и не поставил в док на модернизацию. Заменено было, похоже, всё. Ну а если судно военное, то и корпус там ого-го. Что за тип, не ясно, в документах только его номер и название. Называлось оно «Сакура». Поэтично. А теперь самое главное. В конверте были документы на судно, без вписанных данных нового владельца, вся техническая документация от инженера доков. То есть я могу прийти к капитану перегонной команды, показать документы, и он обязан мне передать судно. По факту оно моё. Не только по трофею, документы, что у меня на руках, уже делают меня владельцем. В чьих они руках, тот и владелец. Вот это подарок так подарок. И возразить некому, все мертвы. Судно само, похоже, небольшое, моторное, грузопассажирское, как раз для меня. Сейчас подробно изучать техдокументацию я не стал, завтра это сделаю, лишь увидел, что на борту шесть пассажирских кают, двухместных, двести десять тонн может брать во внутренний трюм и сто тонн на верхней палубе. Это, видимо, контейнеры перевозить. Получается, судно не такое и маленькое? Завтра видно будет.

Утром, поднявшись, делая разминку – я как-то неожиданно ночью замёрз, – не стал разжигать костёр, всё равно нечего было готовить, поэтому завёл мотоцикл и, пока тот тарахтел, прогреваясь, проверил все документы, на месте ли, в конверте узел ключей от судна был, и, сев в седло железного коня, покатил обратно в город. Я понимал, как рискую: если дали показания те, кто видел, как я со склада выходил, а они наверняка дали, то и мотоцикл и меня ищут. Поэтому я проулками въехал в город, где нет постов, и добрался до рынка. Мотоцикл далече оставил. Тут я уж переоделся. Купил отличный костюм европейского покроя, присмотрел комбинезон-маломерку, обувь взял, ботинки своего размера. Саквояж неплохой, нательное бельё три комплекта, рыльно-мыльные принадлежности. Хорошо закупился. Вернувшись к мотоциклу, покатил в порт. Осмотрев его от въезда, пока судна не увидел. Порт большой, искать нужно. А грузовик всё стоял, только стёкла слегка запылились. Так вот, осмотревшись, не обнаружил нужного судна, пришлось прокатиться по пирсам. Я проехал мимо одного, пока что-то не заставило меня остановиться. Повернув голову, я прочитал на борту пришвартованного судна: «Сакура».

– Охренеть небольшое, – пробормотал я. – Надо было прочитать всю техдокументацию. Всю.

Развернувшись, я покатил к трапу судна. На вид то в полторы тысячи тонн водоизмещения, что уже вводило его в ранг среднетоннажных морских судов. Ближе к носу находилась жилая надстройка, двухэтажная, на третьем этаже рубка. В надстройке и были каюты экипажа, как и пассажирские. За надстройкой был сложен складной кран. Или скорее кран-балка. Грузоподъёмность у таких тонны три-четыре. Рядом с ней большой люк в трюм, сейчас закрытый. Дальше до самой кормы сплошная палуба. Так вот, по ней ясно, что судно скорее паром. На корме имелся опускающийся пандус, по которому можно на палубу заводить автомобили. Навскидку, четыре грузовых автомобиля встанут, ещё место останется для пары мотоциклов на корме. Две машины впереди борт к борту и две позади, и до бортов судна ещё около метра останется, чтобы ходить можно было. Судно стояло кормой к пирсу, и грузовой пандус был опущен. У него сидел на корточках матрос, японец, похоже вахтенный.

Матрос посмотрел на меня, когда я подъехал, поэтому сказал ему на японском:

– Я от хозяина судна.

После этого стронулся с места и по пандусу въехал на палубу, прокатившись до самого люка. Тут, кстати, барьеры стояли железные, чтобы машины колёсами упирались в них. Вот тут я и заглушил мотоцикл. Покинув седло, я дождался, когда подойдёт вахтенный, тот и сопроводил к капитану. Команда завтракала в кают-компании, это на первом этаже, главная палуба, из окон вид на нос был. Тот слегка задран, скрывал вид на море.

– Доброго утра, – поздоровался я на японском. – Меня прислали принять судно и выплатить вам за работу зарплату. Команда будет позже. Опаздывает.

Я протянул капитану документ на судно, паспорт его по сути, тот прочитал и кивнул, всё верно. Дальше я принимал судно, капитан его показывал от носа и до кормы, пока команда собирала вещи. Четыре часа всё заняло. Всё – это значит всё. Дальше я выплатил зарплату японскими иенами, благо в сейфе у босса они были, всю требуемую сумму. Сколько, я знал из отчёта Чжона. Капитан все деньги принял, он и передаст остальным. Дальше команда из четырёх человек собрала личные вещи и покинула борт судна. Кстати, капитан отдал мне заверенную копию судового паспорта на судно и доверенность на управление этим судном. Без них трудно входить в порт. Я о них не знал, спасибо, что тот напомнил. Кстати, команда в четыре человека тут это нормальное количество. Капитан, рулевой, моторист-матрос и кок. Коком была женщина в перегонной команде и, похоже, жена капитана. Я же легко могу заменить всех по специальностям. Не хочу никого видеть, один по морям похожу. Одиночества хочу, тихие спокойные волны, покачивание судна и тишину. Сейчас же, я проводил перегонную команду. Они поспешили к дальним пирсам, где стояло пассажирское японское судно, оно вечером покидает порт, те, видимо, в курсе этого и торопились купить билеты. А я, натянув верёвку с сигнальными флажками, проще говоря леер, через открытый пандус, чтобы на палубу никто, как я, внаглую не въехал, пошёл к надстройке. Каюта капитана находилась на втором этаже. Довольно большое общее помещение, где была широкая полуторная койка, она закрывалась ширмой, рабочий стол и шкаф. Отдельный вход в небольшой санузел. Тут унитаз с раковиной, и если шторкой закрыть дверь, то можно принять душ. Душевая со сливом в полу была. То есть вполне неплохое функциональное помещение. Два окна каюты капитана смотрели на корму. Тут же ещё шесть пассажирских кают. Но в этих каютах только раковины были. На этаж у лестницы один гальюн и одна душевая, и всё.

Рубка наверху с обзором во все стороны. Тут же в углу стоит мощная японская радиостанция. Что мне нравится, управление судном всё в рубке, нажимаешь кнопку стартера, оба мощных двигателя-дизеля запускаются, даёшь газу, винты работают, и плывёшь куда нужно. Небольшой штурвал имелся. Это ещё не всё. Тут был радиоприёмник, чтобы команда радио могла слушать. Радио выводилось в каюты пассажиров и команды, там в углу колонки. Можно прибавлять или убавлять звук. Первый этаж, камбуз, кладовые и холодильник для припасов, сейчас выключен, пустой. Тут же кают-компания на десять человек, свободно размещаются, или можно четырнадцать, но в тесноте. И здесь же гальюн и душевая для команды. Ну и минус первый этаж, то есть ниже главной палубы уже каюты команды находятся. Две одноместные и матросский кубрик на шесть человек. Великоват, на мой взгляд. Ещё тут кладовые и хозяйственные помещения. В центре судна под палубой трюм, про кран-балку говорил. А вход в машинное отделение на корме, тут два люка по правому и левому борту. Судно электрифицировано, в плавании дизеля энергию дают, но на стоянках, когда они заглушены, запускают бензогенератор. Тот экономичный и вполне мощный, чтобы всё питать. На корме по бортам шлюпбалки со спасательными шлюпками, которые стоят на палубе, закрытые чехлами. Каждая человек на десять примерно. У рубки по бокам мостки, там прожектора установлены. Антенна виднеется, сигнальные фонари. Ну и мачта для флага. Сейчас тот вполне колыхается на лёгком ветерке. Южнокорейский.

В принципе всё. Баки пустые, цистерна для пресной воды тоже, кладовые пустые, припасов на сутки, за стоянку уплатить нужно. В общем, дел невпроворот. Поэтому, натянув фал, судно закрыто, я дошёл до мотоцикла, забрал все вещи из него и поднялся в каюту капитана. Кстати, бензогенератор тихо тарахтел под палубой, почти не слышно, только выхлопная труба на корму выходила. Убрав вещи в шкаф, документы в сейф капитана, ключи от него в конверте были, я переоделся в комбинезон, ботинки, матроса изображать буду, после чего, вернувшись на палубу, заглушил генератор и пешком направился к администрации порта, буду изображать посыльного. Заодно закажу машины с водой и топливом. Припасы потом куплю. И есть хочется. Вчера ужинал, пусть плотно, но обед уже, желание перекусить появилось. Ну и некоторое оснащение для морских судов приобрести нужно. Это тоже тут в порту. Купить комплекты брезентов. Вон хоть мотоцикл закрою, чтобы его никто не видел.

Двигался я быстро, да бежал по сути, не хотел оставлять судно без присмотра, а то быстро крысы найдутся, что решат поживиться на борту. Вот и здание правления порта. Или как оно тут называется? Оказалось, администрация. Пройдя в здание, нашёл службу регистрации, там уже знали о «Сакуре», и оплатил за три дня стоянки у пирса. Судно, оказывается, ещё вчера вечером пришло, так что два дня осталось. А дорого такая стоянка, дешевле в бухте на якоре стоять. Или вообще подойти к берегу там, где глубины хватит, и опустить пандус на берег. Судно на это рассчитано, малую осадку имеет, если не загружено. В общем, узнав, где можно заказать топливо и пресную воду, а также вызвать ассенизаторскую машину, что у этой же женщины, заказал всё. Воды нужно пять тонн, именно такой объём баков, те практически сухие. Потом топлива сорок тонн, по двадцать тонн каждый бак у моторного отсека. Дальность хода судна, благодаря такому объёму баков, почти одиннадцать тысяч километров. Ну и ассенизаторскую машину сразу оплатил. Кстати, можно самому подойти к причалу топливного терминала, но есть услуга по доставке, мне доставит наливное заправочное судно. Дорого, но быстрее. Нормально, уплатил, указал место стоянки, получил квитанции и побежал к местному кладовщику, где можно купить или заказать всё необходимое на судно. А то ведь там даже постельного белья нет, утвари, посуды, всё перегонная команда своё использовала и забрала с собой. Надеюсь успеть.

Закупить нужно много что, и к счастью, склады тут были обширны. Бывает, какой капитан полностью меняет что-то, и тут это можно купить, а при отсутствии заказать. Помня всё, что нужно по списку, я напрямую обратился к завскладом. У него все помощники заняты были, всё же в порту больше сотни судов, кому-то что-то да нужно приобрести. Эти склады как большие развалы, всё по морской тематике. Так вот, завскладом я сказал, что работаю матросом на судне, капитан занят, дал список и велел всё закупить. Мол, он мне доверяет. И так себе в каюту я приобрёл тройной комплект постельного белья. Размеры я помнил. В пассажирские и для команды – двойной. Покрывала на койки по одному экземпляру, одеяла и подушки. Вообще корейцы валиками пользуются, а не подушками, взял и те и другие. Подушек меньше, всего десять штук. К счастью, удалось в списках найти всё необходимое. Купил комплект утвари для камбузов, на двадцать человек, столько же посуды. Потом судовой инвентарь, а это три надувные четырёхместные лодки, а швабры, багры и всё остальное и так есть, подарок от дока. Но две швабры, готовые, всё же взял. Купил водяную помпу для откачки, шланги для неё. Помпу можно использовать для тушения пожаров или откачки забортной воды, если та на борт будет поступать. Есть для чего применять. Десять тюков брезента разных размеров, тросы, канаты, лини, бечёвки. Пяток вёдер, пять пустых канистр для питьевой воды. Несколько тазиков. Две двухсотлитровые бочки пустые. Пригодятся. Это пока всё. По топливу: купил восемь бочек с бензином для бензогенератора и мотоцикла, они по четыре на поддоне стоят, купил с поддонами. Бочку с моторным маслом, для двигателей, что стоят на судне, подойдут, и два поддона бочек с дизельным топливом. НЗ будет. То есть всего восемь. Всё это доставят на борт судна, номер причала и название судна я сообщил. Квитанцию на покупки сразу после оплаты получил.

Добежав до продовольственных складов, заказал: пять мешков с рисом, два с бобами, один мешок с горохом. Мешок рисовой муки и мешок пшеничной. По мешку сахарного песка и соли. Мешок капусты, мешок лука, полмешка моркови, полмешка чеснока и перца, два картошки. Канистру с подсолнечным маслом и канистру с соевым. Соевый соус в трёх бутылях. Две коробки с макаронами, четыре с лапшой из рисовой муки. Специй несколько пакетов. Узнал, что тушёнка есть, взял шесть ящиков. Американской. Недавно завезли. Купил сотню яиц и десять кругов копчёной колбасы. Это тут редкость, вот и приобрёл. Спросил насчёт мяса. Сказали, сейчас забить могут. В результате заказал тушу свиньи, заднюю часть коровы, пятьдесят куриных тушек. Пока хватит. А рыбы я и сам наловлю. Всё это на борт доставят, оплачено. Однако я был голоден, поэтому побежал в припортовую закусочную, где за десять минут пообедал. Даже чай пить не стал. Торопился. И не зря. У борта судна стоял длинномер с цистерной и рядом ходил, нервно оглядываясь, какой-то парень. Видимо, водитель.

– Ты с «Сакуры»? – тут же спросил он. – Почему на борту никого нет?

– Капитан отбыл, команда отдыхает на берегу. Меня оставили вахтенным. А ты кто?

– Я дизельное топливо привёз.

– Мне сказали, заправочное судно будет?

– Не будет. В другой порт ушло на ремонт. У меня цистерна на десять тонн, ещё три рейса делать надо, так что давай быстрее готовь всё. Поможешь мне со шлангами.

– Хорошо.

Я убрал линь с флажками у пандуса, и, сдавая назад, водитель загнал прицеп на борт судна. Немного, только задняя ось въехала. А больше не надо, баки были тут. Открыв горловину правого борта, я вставил шланг и кивнул. Водитель включил насос, и в бак хлынула солярка. Шустро пошла. Слив занял полчаса. Наконец цистерна опустела, а в баке сытно забулькало. Этот бак был пуст, в другом пара тонн, что осталось от пути из Японии. Топливозаправщик уехал, но уже ждала ассенизаторская машина, так что времени прибраться на палубе и шваброй отмыть её от капель пролитой солярки не было. Та задом заехала на борт, дальше подключили к выходам канализации, я открыл вентиль, чтобы воздушной пробки не было, и машина пошла качать. Думал, полная бочка будет, японцы воду не экономили, всё что было использовали, но немного не хватило. Три тонны почти взяла. Так что я подписал наряд, и машина ушла. В этот раз никто не ждал, поэтому всё, перерыв, я стал отмывать палубу. Едва успел закончить, пришла машина с бочками топлива. Два поддона с бензином. Та заехала на палубу, я открыл люк, тут створки вверх поднимались и сверху для водонепроницаемости брезентом закрывался, но справился, запустил кран-балку и прямо с кузова грузовика спустил по очереди оба поддона вниз. Крепёжные ремни и всё необходимое в комплекте было, в ящике у кран-балки. Этот грузовик уехал, так заехал другой. С припасами. Мы с водителем, а я доплатил ему, прямо тут на палубу разгрузили. Водитель обещал пару знакомых прислать, и те всё отнесут в кладовки.

Я отнёс в морозильник туши мяса, они рубленые были, не сплошные. Бензогенератор запустил, включил морозильник и холодильник. Вот и уносил всё, что быстро испортится. Овощи, яйца и колбасу в холодильник, масло туда же, в морозильник мясо. Половину перетаскал, мешки остались, как одновременно подошли две машины, одна воду пресную привезла в цистерне, другая – постельное бельё и всё, что там ещё заказал. Полный кузов. Вода быстро сливается, так что загнали сначала её. Цистерна в три тонны. Ещё рейс сделает. Слили, машина ушла, и заехала другая…

Вздохнул я с облегчением, когда стемнело. Всё, марафон с погрузкой закончился. Всё, что купил, на борту. Те двое, которых прислал водитель грузовика с продовольственного склада, подошли и всё перенесли. Так что все покупки лежали по своим местам, что в холодильнике, что в кладовках. Постельное стопками в бельевой. Только своё я расстелил на кровати, а два других комплекта убрал в шкаф. Эти двое, прежде чем уйти пару минут назад, отмыли всю палубу, получили честно заработанную плату и ушли. А я сидел у борта и задумчиво глядел в сторону пакгаузов. Тот армейский грузовик, который я там поставил, всё ещё стоял. Никто им не заинтересовался. А жадность крутит нутро. Он же по сути ничейный, и документы у меня на него есть. В общем, вздохнул, на борту стояночные огни горели, всё как полагается, внизу тарахтел бензогенератор. У него бак на сто литров, хватает на четыре дня. Так что пусть тарабанит. Я же, поправив комбез, сбегал за ключами от машины, документы прихватил и, покинув борт судна, побежал к пакгаузам.

Сначала погулял вокруг, вроде никого, после этого открыл кабину, сел на мягкий диван сиденья, вставил ключ и нажал на стартер. Первая попытка глухо, подкачал и снова нажал. Вот тут машина взревела двигателем. Включив фары, я врубил вторую скорость, машина пуста, можно и с неё трогаться, и, поддав газку, направился по пирсам к стоянке моего судна. А я уже в него влюбился, моё, никому не отдам. Несмотря на ночь, тут работы шли, освещено, фонари и прожектора горели. Но на меня никто не обращал внимания. Подъехав к пандусу, я на первой скорости осторожно заехал и поставил машину прямо за мотоциклом. Тот уже накрыт брезентом был, связан линями. Также я решил поступить и с грузовиком. Только сначала прошёл к рампе, тому самому пандусу, и поднял его. Вот теперь чужакам сложно на борт попасть будет, хотя и возможно. Включив три прожектора, что освещали палубу, достал самый большой кусок брезента, десять на десять метров, тяжёлый зараза, еле поднимал. Расстелил его и натянул на машину, потом верёвками связав концы, чтобы брезент не сдуло. Вот и всё. Выключив иллюминацию, оставив только дежурное освещение, я прошёл в свою каюту, где, скинув, одежду, комбез и нательное бельё бросил в тазик замачиваться, сам помылся под душем. Тёпленькая. Я включил электрический бойлер нагрева воды. Только одно, надо мыла купить, мочалку или губку, ну и полотенца. Ни одного не было. Постирав комбез и бельё, выжал и повесил сушиться на открытой палубе, натянув верёвку, обувь почистил и, спустившись на камбуз, пожарил яичницу с колбасой. Чай купить ещё надо. В общем, поужинав, пусть и поздно, я отправился спать. Завтра вечером оплаченное время стоянки заканчивается, придётся покинуть пирс.

Утром встал пораньше. Надел на голое тело слегка сырой комбинезон и прошёл на камбуз. Я не стал готовить завтрак, помыл грязную посуду, что от ужина осталась, убрав по навесным шкафам, и, осмотрев судно – всё в норме, – опустил пандус и, покинув борт судна, направился за покупками. К завскладом. Купил коробку мыла хорошего, две коробки мочалок, что-то вроде губок для душа, коробку шампуня, французский, дорогой. Полотенца купил, три вида. Два вида небольших, для рук и лица, и большие банные. По тридцать штук каждых. Всё это доставят на борт «Сакуры». Ну и в продовольственный заглянул. Купил десять кило сливочного масла, пять маргарина, ещё сотню яиц, колбасы, чаю двух видов. Чёрный и зелёный. Мёда бочонок. Цветочного. Ну и, подумав, две банки растворимого кофе. Узнал насчёт фруктов. Не сезон, весна. Но есть консервированные фрукты, в банках. Взял две коробки. Тут уже увидел вязанки сушёной солёной рыбы, попробовал, понравилось, взял мешок. Всё это привезут на борт судна. Ну а я пока отправился в закусочную, где неторопливо позавтракал, и вернулся на борт. Заказы доставили на разных машинах. Пикап был, и грузовик, но там полный кузов, заказ продовольствия не только для меня одного. Масло и маргарин в морозильник, яйца с колбасой в холодильник. В общем, всё разгрузил. И мыло с полотенцами тоже. Одним словом, что хотел, приобрёл.

Снова натянув линь поперёк въезда на борт судна, я на грузовике, что ехал в город, доехал до перекрёстка, откуда было близко до рынка. Там купил чемодан и приобрёл два комплекта выходной одежды, ещё один домашней, небольшой китайский халат и ещё два комбинезона для грязных работ. Отдельно взял зубную щётку, пасту и всё что необходимо. Случайно увидел мясорубку, массивную, советскую, осмотрел и купил. К ней два запасных ножа шли. Но это не всё. Штурманского инструмента на борту «Сакуры» не было, японский капитан своими инструментами и картами пользовался. И, естественно, ничего не оставил. Так что зашёл в магазин припортовый и приобрёл всё что нужно, включая три барометра и два морских бинокля. Пришлось повозку нанять, чтобы довезти до судна. А там у пандуса двое мужчин стоят. А на палубе прогуливается кореец в форме таможенника. Этого ещё не хватало.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался я с теми двумя и обратился к таможеннику: – Капитана нет, я вахтенный. Отлучился на минуту.

– Мы тут полчаса уже, – хмуро ответил тот. – Документы на технику есть?

– Конечно. На грузовик сейчас принесу, а на мотоцикл в сейфе у капитана. Он сможет показать его, когда подойдёт. Это за час до отплытия, в шесть вечера.

– Документы, – потребовал тот.

Я перенёс на борт судна покупки, пока оставив на палубе, с возницей я уже распростился, сбегал и принёс документы на машину, тот сличил номера, похмыкал, но вернул. Потом осмотрел трюм, но на всё были накладные. Сказав, что будет вечером, тот отбыл. Я же повернулся к тем двум мужчинам. Один вроде японец, а второй непонятно, на корейца похож, но что-то от китайца есть. Я думал, они с таможенником прибыли, но нет, по своим делам.

– Мы бы хотели поговорить с капитаном об аренде судна, – сказал японец.

– Извините. Судно уже арендовано. Капитан так сообщил, вечером уходим.

– Жаль.

Мужчины ушли, я снова линь поперёк пандуса натянул и, поднявшись в каюту, разложил вещи. Штурманские инструменты, карты, всё на стол или в стол. Один барометр повесил на стене в своей каюте, второй в рубке и третий в кают-компании. Пока же приборкой занялся, пыли много с берега несло и всё это на палубе оседало. Окна не открывал, чревато, знаю, что на борту как в душегубке жарко, но лучше в открытом море открою. Там пыли нет. Вот так до обеда делами и занимался. Потом приготовил на варочной плите суп, лапшу с курятиной, две буханки хлеба напёк, их можно для бутербродов использовать, и поел. А потом чай зелёный. Прибравшись на камбузе, я с некоторым любопытством осмотрел плиту, к слову, та электрическая, новинка от японцев, и духовка такая же, закончил и отправился на палубу, где лёг загорать на матрасе. Скоро много работы предстоит, можно отдохнуть. Разглядывая птиц в небе и попивая холодный сок с земляничным вкусом – купил ящик, – я раздумывал. Судно отличное, крепкое, двигатели так само совершенство. Я как-то в прошлой жизни купил консервный заводик в Аргентине, вот и пришлось ещё приобрести три сейнера, два выкупил в Японии, им капитальный ремонт сделали. Эти два сейнера прослужили тридцать лет, пока капитальный ремонт двигателям не сделали. И не последнюю роль в этой эпопее сыграли всеядные японские двигатели. В основном режиме этот силовой агрегат работает на родном для них дизельном топливе, но залить в него можно бензин и топливо реактивного двигателя, включая авиационный керосин любой степени горючести. Единственное условие – бензин требовалось разводить моторным маслом, из-за того что смазочная система двигателя проектировалась под дизельное топливо. Вот и тут те же движки стояли. Я как их увидел, сразу опознал. Они и есть.

Ещё размышлял о Май. Она родилась всего две недели назад. Это сколько мне ждать, пока она не будет готова к замужеству? И ведь отбивать у прошлого жениха придётся. Это он устроил нам тогда покушение в гостинице Ханоя. Невесту хотел вернуть. Ну или императору понравиться своими решительными действиями. Не знаю. Трупы рассказывать не могут. Нашёл я его и навестил. Дал ответку.

В полдень я принёс вяленую рыбку и на расстеленную газету стал бросать шкурки и кости. А рыбка просто прелесть, вяленая, малосолёная, так и тает во рту. Тут я замер и хлопнул себя по лбу жирными пальцами. Я забыл закупить медикаменты для судовой аптечки. Ещё на главной палубе рядом с кают-компанией было небольшое помещение с иллюминатором. Там был стол, что можно поднять, несколько подвесных шкафчиков и койка. Я ещё удивлялся, для чего она. Никаких маркировок на двери не было, но уверен, это помещение планировалось как медкубрик. Нужно сделать его, я неплохой медик, могу оказывать неотложную помощь.

Быстро прибравшись, я осмотрел пирс и, увидев знакомого рабочего, это он помогал с приятелем с разгрузкой, договорился, что тот посидит на вахте, тут у пандуса. Я сбегал за деньгами, всё запер и побежал в город. Меня ещё грузовик на подножке подвёз, сэкономил время. В городе нанял мотоциклиста, тот ждал снаружи. Заехал в первую аптеку, там не полный набор, продавщица посоветовала ехать в главную аптеку, там и врачи закупаются. Вот там действительно всё что мне надо было, даже комплект хирургических инструментов, который не забыл приобрести. Медицинский халат, перчатки, всё было. Закупил солидный запас медикаментов. Тут же, оказывается, таблички были, взял с красным крестом, на двери медпункта закреплю. Дорого тут медикаменты, но я не экономил и, вернувшись в порт, покупки в коляске были, разгрузил, расплатился с обоими, мотоциклистом и рабочим, и отправился в медкубрик. Час там возился, прибрался, отмыл всё, разложил всё по полкам, на койку свежую белоснежную простыню расстелил. Сразу больницей стало пахнуть. Запер медбокс и отправился готовиться к отходу. Время пять часов, я планировал раньше покинуть пирс и порт.

Отдав с берега швартовы, я вернулся на борт «Сакуры» и поднял тяжёлые канаты на судно, намотав на тумбу, после чего поднял пандус, судно, медленно дрейфуя, уже отходило от пирса, а я, бегом поднявшись в рубку, стал запускать оба судовых двигателя. Для этого используется бензогенератор. Запустились, генератор я отключил, энергия уже шла от генераторов в моторном отсеке, и стал выбирать якорную цепь. Да, носовую, что была опущена в воду метрах в сорока от носа. Цепь натянулась, наматываясь на барабан, судно сдвинулось с места, и, пока крутился барабан, судно отходило от пирса. Наконец загорелся зелёный датчик, значит, якорь поднят, я отключил подъем. Покинув рубку, спустился по внешнему трапу на нос и осмотрел якорь. Чист, на месте, отлично. Вернувшись в рубку, дал малый ход и пошёл к выходу из порта. Рация, настроенная на волну порта, работала, радио тоже бормотало, там юмористическая программа шла, северян высмеивали, и вот так выходил из порта. По сути, моё судно ничейное, оно не зарегистрированное, порт приписки в Японии, там его выписали из книги регистраций, а тут не вписали. Флаг, что на флагштоке трепыхался, я вешать пока не имел права. Точнее, японский экипаж это делать не должен был. Так что будем искать порт приписки для моего красавца, а пока на корме было пусто, только название судна.

Убедившись, что мой маршрут чистый, дал среднюю скорость, и судно пошло на шести узлах. Я изучил техническую документацию, пока отдыхал на палубе. Максимально судно могло давать двенадцать узлов, средний экономичный ход девять узлов. Можно и десять идти, тоже экономично будет. А так я много узнал из документации на судно. Не зря столько времени оно в доках провело. Это судно для контрабандистов. Тут столько тайных мест сделано, просто здорово. А выйдя из порта и дав десять узлов, я направил судно к Филиппинам. Есть у меня там некоторые планы. Там, на островках, склады японского оружия брошены, вооружение хочу прибрать. Это тот товар, что всегда имеет цену, а где возить, чтобы не пристали таможенники, у меня было. Хотя всё равно прицепятся. Из-за возраста. Где бы два года пожить, чтобы потом получить паспорт гражданина Аргентины? Тогда никто не сможет на мой возраст указывать.

Прибавив громкость радио, там неплохая песня звучала, уже два месяца основной хит в Корее, причём обеих, я, покачивая в такт музыки головой, поглядывая по сторонам, уводил судно прочь от Сеула, скоро границы территориальных вод, и всё, я в домике. В смысле – останавливать меня уже будет нельзя, я в нейтральных водах. Международные правила. Правда, в этих водах на это плюют, пиратство ещё лет шестьдесят неискоренимо будет. Винтовки, пулемёты, зенитки и пушки – мне всё сгодится. Однако основной груз будет невоенный. Я буду искать технику, тракторы и грузовики, и продавать их. Сейчас же, двигаясь к Филиппинам, я прикидывал, с каких из трёх необитаемых островов начать. Даже через пятьдесят лет там будут находить остовы военной техники, снаряды и орудия. От разрывов снарядов произошло несколько несчастных случаев, и я об этом узнал в своём блоге в интернете. Изучил историю и знаю, где находились японцы и что примерно бросили после капитуляции. Местные филиппинцы, что ими владели, туда не лезли, всё минировано было. Было несколько попыток, но, потеряв людей и единственный тральщик, прекратили туда лезть. Объявили их запретными. Я решил выбрать один островок, где у японцев базировалась авиация, там был аэродром и вся инфраструктура к нему. Авиация была разведывательная и бомбардировочно-торпедная, для уничтожения кораблей и субмарин противника. Большие районы океана держали под контролем. Ещё в списках архива армии и флота Императорской Японии было указано, что там четыре истребителя было, чисто для защиты острова и аэродрома, но так это или их перекинули в другое место, я не знал. Вот и гляну.

Однако прежде, чем идти к острову, я решил заглянуть на Манилу. Даже в будущем в этой стране чиновники в портах были изрядными взяточниками. А получить документы на судно с портом приписки в Маниле, повесить их флаг, на мой взгляд, самое то. Страна уже получила независимость. Получить документы на себя и регистрацию судна, что может быть проще? Особенно в Маниле, главное плати. Деньги есть, уплачу, став гражданином Филиппин, пока как временная мера меня это устраивает. Ещё на Филиппинах было посольство Аргентины, нужно узнать: оно там уже есть или ещё нет? Оно на территории Манилы располагалось. Тут я прислушался, выключил радио и прибавил звук рации. Точно, меня вызывали, «Сакуру». Диспетчер порта Сеула.

– «Сакура» на связи, – включив тангету микрофона, сказал я.

– «Сакура». Вызывает порт Сеула. По требованию таможенной службы, просим вернуться в порт.

– Вернуться не могу. Имею срочный фрахт. Нахожусь в нейтральных водах. Причина интереса таможенной службы?

– По заявке по угнанной технике.

– Документы на грузовик были показаны представителю таможни. Мотоцикла на борту нет, его забрал новый владелец, капитан судна продал его и оставил в Сеуле.

– Принято. Счастливого пути, «Сакура».

– Принято. Отбой.

Повесив микрофон на место, я только хмыкнул. Значит, таможенник, пока я отсутствовал на борту, осмотрел мотоцикл. Регистрационного номера не было, тот, видимо, записал номер рамы или двигателя, начал проверять, выяснил, кто хозяин. Но это только предположение, однако я прибавил ходу и пошёл на всех двенадцати узлах по Восточно-Китайскому морю. Пока не наступила ночь. Но судно при всех ходовых огнях продолжало идти дальше. Этой ночью спать я не планировал.

Сил хватило на всю ночь и часть утра. Дав средний ход, зафиксировав штурвал, горизонт был чист, я спустился вниз, приготовил ужин, точнее разогрел, и, поев, поднялся обратно. За это время на горизонте показалось судно, что прошло мимо, это американский эсминец оказался. Похоже, к Корее спешил. На меня тот даже внимания не обратил, хотя флаг Южной Кореи всё ещё на месте висел.

Дальше я застопорил ход, заглушил двигатели, снова бензогенератор затарахтел, а как же, иначе припасы в холодильнике и морозильнике потеряю, да и рация работать не будет, ну и, ополоснувшись под душем, завалился спать. А на флагштоке висел сигнальный флаг, означающий работы под водой. По международному праву, если поднят такой флажок, подходить к судну запрещено, можно вызвать только с помощью рации. Та включена, через динамик выведена ко мне в каюту. Если будут вызывать, услышу. Может быть. Можно на моторной лодке подойти или судовой шлюпке, но борта у моей «Сакуры» высокие, трап не спущен, ещё поди поднимись. А так выспался я отлично, идея с сигнальным флагом сработала, никто не подходил, если даже днём кто тут был, поэтому я запустил движки, «Сакура» на десяти узлах пошла дальше, ну а я позавтракал в кают-компании, после чего поднялся в рубку и взял управление на себя. На горизонте было две точки каких-то судов, но мы разойдёмся вдали. Плохо без радара, у меня на яхте стоял мощный радар, всё видел, но терпимо.

По поводу радара, яхты и прошлой жизни. Это идея Май была, когда она узнала о реинкарнациях. Да, у нас не было секретов друг от друга. Её идея – сокровища и клады по всему миру. Она просто предложила собрать все сведения о них, достоверные и нет, где и когда были найдены, и пользоваться этой информацией в других жизнях. Как мне самому это в голову не пришло, не понимаю? Так я стал профессиональным кладоискателем, что-то сам находил, но главное, открыл блог в интернете, в начале девяностых, и просил сообщать, можно анонимно, где нашли, какие приметы были, можно даже сколько и что нашли. А уж если фотографии были, так совсем замечательно. И ведь приходила информация, от многих анонимно, потому как забирали найденное себе, не сообщая государству. Там делиться нужно. Мой блог пользовался огромной популярностью, больше шести миллионов зарегистрированных участников, хотя сведения давали меньше трёх тысяч. Я свои поиски снимал на камеру. Меня режиссёр сопровождал, профессиональный оператор, то есть мы снимали фильмы для моего телеканала в Аргентине. Много информации приходило, я говорил, что систематизирую находки, большинство не проверишь, могли и наврать, но информации было много. Я всё тщательно запоминал, тут только память поможет, благо я на неё не жалуюсь. Так что о десятке кладов на Филиппинах я знал, но существуют ли они? Три точно, там по телевидению находки показывали, которые сдали государству, а вот остальные придётся искать и узнавать, существуют они или нет. А так в поисках я проводил многие месяцы, я жил этими приключениями, мне всё нравилось.

Зафиксировав штурвал, я прикинул и решил, что завтра ночью достигну берегов Тайваня, а днём отсыпаться буду, как в прошлый раз, а сейчас я спустился на камбуз и стал творить. А я захотел пельменей, обычных русских пельменей, а не того, что китайцы подают. Поэтому помыл и закрепил мясорубку, случайно нашёл её на рынке Сеула, когда одежду покупал, нарезал мороженой свинины кубиками, начистил лука, нарезал немного зачерствевшего хлеба и стал крутить. Не все делают фарш с хлебом, но если его добавить, немного, без фанатизма, то он становится более сочным. Некоторые в пельмени добавляют по мелкому кусочку сливочного масла для сочности, в часть пельменей я тоже положу. Тут кто как любит. Когда фарш был готов, я стал тесто месить из пшеничной муки, но не забывал каждые десять минут выбегать на палубу и осматривать горизонт. Мало ли. В кают-компании негромко бормотал динамик рации, какие-то китайские радисты переговаривались на волне торгового флота, я прислушивался. Ничего интересного. А дальше началась лепка, надеюсь, до наступления темноты успею сготовить. А первые пельмени уже полетели в кипящую подсолённую воду в кастрюлю, где плавал лавровый лист. Когда уже стемнело, посчитал, двести десять пельменей, включая те двадцать пять, что я на обед съел. В морозильник убрал, буду доставать, когда захочу. Завтра сделаю пельмени из говядины, запас будет.

* * *

Заходя утром в порт Манилы, я встал на дальнем рейде на якорь, спустил носовой и кормовой. Убедившись, что судно встало крепко, я переключил питание бортовыми системами на бензогенератор, после чего снял микрофон с держателя, меня вызывал диспетчер порта. Стандартный запрос. Узнав, что ничего продавать я не буду, порожний, и в порт мне не нужно, отстали. Только чуть позже, когда я палубу мыл, подплыл катер с двумя таможенниками, всё осмотрели, обнюхали, но видели, что судно пустое, после чего младший спустился в катер, а я попридержал старшого. Просто дал ему денег, и тот, узнав мой интерес, дал контакты нужных людей. Те отбыли, а я домыл палубу и, поужинав, отправился спать. К борту несколько лодок подходило, я купил корзину свежих овощей и корзину фруктов, от свежей рыбы отказался, столько её съел за этот месяц, смотреть не могу. Весь морозильник забит.

Вообще я чуть больше месяца назад покинул Сеул. Прошёл мимо Тайваня и, подойдя к берегу небольшого райского островка, стоял там три недели на якоре. Два шторма благополучно пережил. Отдыхал, на берегу пробежками занимался, тренировками. Вырезал пару бамбуковых мечей и тренировался с ними. Островок пустынный был, я нашёл только один след войны, хвостовую часть сбитого гидросамолёта-разведчика. Хвост торчал из воды у берега. Я понырял, интересно было, но ничего интересного не нашёл. Рыбачил, много купался, загорел до черноты, потому как одежду не носил, впрочем, и бельё тоже. Голышом был, кто меня тут увидит? Меня привело в восторг такое единение с природой. Пока наконец не надоело это безделье. Ну, помимо судовых работ в основном я отдыхал. И вот, снявшись с якоря, отправился в Манилу. Вышел вечером, всю ночь шёл и как раз утром и вошёл в порт. Так что после ужина я в душ и спать. Ха, а таможенники документы не проверили, хватило объяснения, что судно будет регистрироваться тут, и некоторой суммы, что перепала им на руки.

Проснулся я по будильнику, поставил на три часа дня, поспал всего шесть часов, так что собрался, спустил судовую шлюпку, забортный трап и, работая на вёслах, отправился к берегу. Шлюпку оставил на берегу, нос вытащив на песок, и отправился к правлению порта. Оно тут так называлось. Найти нужного чиновника удалось без проблем. Сторговались вот о чём; я ему отдаю мотоцикл, пусть без документов, его проблемы, и две тысячи американских долларов, ещё тысячу на оплату получения документов, в ответ тот всё решит. То есть бегать и суетиться мне не нужно, этот чиновник всё сделает. Я передал ему аванс, двести долларов, и прогулялся к посольству Аргентины. Точнее, консульству, посольство ещё в полную силу не работает. Получить тут гражданство, не посещая Аргентину, пока нельзя. Ладно, подождём. Зайдя в магазин для штурманов и навигаторов, купил подробные карты местных вод и, вернувшись на борт судна, я не стал поднимать шлюпку – та покачивалась на волне у трапа. Кстати, трап я поднял, чужаков не жду. А с трапом возился с помощью кран-балки, мне его своими силами не поднять было. Можно верёвочный использовать, лесенкой, есть такой в наличии, но я тут отрабатывал установку и снятие. Да и во время отдыха им постоянно пользовался. Купался когда – тоже.

Дальше посещал город, ночуя на борту, отдыхал и гулял, судном занимался. Например, оплатил доставку топлива. С подошедшей баржи мне все баки пополнили и пустые бочки в трюме. Я из них ещё у острова всё слил. Воды тоже купил. А вот бак для канализации пуст, слил в открытом море за борт. Так и ждал, пока на третий день не прибыл на баркасе нужный чиновник. Поднявшись на борт, тот прошёл в кают-компанию, и мы решили вопрос с документами и оплатой. Для начала я получил документы на восемнадцатилетнего филиппинца корейского происхождения. Права на управление автомобилем и мотоциклом международного образца. Их недавно начали выдавать. Потом патент капитана, со сдачей экзаменов. Корочки пилота легкомоторной авиации. Паспорт моряка и документ гражданина Филиппин. Это мои личные документы, дальше получил паспорт регистрации судна, под тем же названием, в Маниле, три флага тот привёз, за них я отдельно уплатил. Помимо этого паспорта, корочки, разрешающие грузовые и пассажирские перевозки, всё международного образца. На паспорте уже все отметки были, таможенников и пограничников, что я стою в бухте, санитарного контроля. Вот это я всё получил. Но самое главное, та самая вишенка, которая позволит мне как владельцу судна, теперь зарегистрированного в Маниле, пользоваться этим всем, – справка на английском языке от врача в том, что я из-за особенностей организма не старею, поэтому в восемнадцать лет выгляжу как четырнадцатилетний. Подпись и печать. Прелесть, а не справка. Я же говорю, в Маниле можно ВСЁ.

Когда я отдал оставшиеся деньги и мы вышли на палубу, снимая брезент с мотоцикла, чиновник посидел, я ему мотор завёл, тот погазовал и остался довольным. Мотоцикл как новенький был. А документы на него он сделает. В общем, я запустил кран-балку, ремни удерживали мотоцикл на весу, и, подняв его, опустил на палубу баркаса, где его приняли два матроса. Чиновник же, осмотрев массивную фигуру грузовика, поинтересовался:

– На него тоже документов нет? Могу помочь с продажей.

– Нет, на него документы есть, и продать не проблема. Можете себе забрать. Тысяча долларов.

Это была вполне стандартная цена тут. Я узнавал цены. Тот заинтересовался. Закончив с разгрузкой мотоцикла, я вернул кран-балку на место и, стянув брезент, дал полюбоваться на машину. Двигатель давно не заводили, но, подкачав, завёл, затарахтел уверенно. Чиновник изучил документы на машину, признал их подходящими, вернул мне тысячу долларов, получил от руки написанный договор купли-продажи и спросил, когда я смогу передать ему грузовик. Да хоть сейчас. Так и сделали. Баркас ушёл, а я, управляя судном, поднял якоря, те сухими были, то есть на месте, не волочатся за нами, перегнал «Сакуру» к пирсу, мягко приткнувшись кормой к нему, там уже ждал местный работник, чиновник сам кинул ему оба конца, помог. Дальше после швартовки я опустил пандус, сам выгнал грузовик на берег, на этом мы попрощались, и тот довольный укатил на машине. Мы оба были счастливы. Он барыши неплохие получил, а я – то, что хотел. И вот так, складывая брезент, до этого тот кучей у борта лежал, вдруг увидел, что на борт заходит пожилой филиппинец, уверенным шагом подходя ко мне.

– Доброго дня вам, юноша. Капитан судна на борту?

– Я капитан судна, – был мой ответ.

– Э-э-э? – тот удивлённо стал меня изучать, пришлось пояснить:

– Я расту медленно, врачи говорят – феномен, а так мне восемнадцать лет. Я капитан и владелец «Сакуры». Чего хотели?

Тот быстро оправился от удивления и пояснил:

– Я бы хотел зафрахтовать ваше судно, молодой человек. Увидел, что оно у вас приспособлено для перевозки техники. К сожалению, в порту кроме вашего судна нет больше подобных специализированных судов.

– Выгрузка на необорудованный берег? – прямо спросил я.

– В порту.

– Куда и что везти?

– Три грузовые машины, трактор колёсный с тележкой. Есть ещё груз. У вас есть трюм?

– Да, вон люк, – указал я пальцем на грузовой люк. Хотя в трюм можно ещё попасть из коридора, где жилые каюты команды.

– Хорошо. Груза на сто тонн. Конечная цель плавания – город Перт в Австралии. Плачу за фрахт пятнадцать тысяч реалов.

– Это мне ничего не говорит. В долларах сколько?

– Две тысячи примерно.

– Хм, это будет интересно. Сколько людей?

– Шестьдесят семь. Люди готовы жить на палубе и в машинах.

– Переселенцы?

– Да. Купили землю в Австралии, будем строить фермы.

– Ясно. Тогда из ваших людей сформируем временную команду. Нужен кок, помощник кока, те, кто будет на стол накрывать, придётся питаться в две смены, а то и три. Пару матросов. Живность будет?

– Нет, всё там приобретём. Нужно договориться о дате отплытия и составить договор о фрахте.

– Обязательно. И про аванс не забудьте.

Мы быстро всё составили, я получил деньги, к сожалению, в реалах, но по курсу, дальше он ушёл, а я сбегал в правление порта и оплатил стоянку на двое суток, на третьи мы уходим. Подтвердил договор фрахта, оплатил налог, небольшой, проверил курс реалов по отношению к доллару, не обманул заказчик, и закупил припасов на шестьдесят человек. Нормально, два дня шла погрузка, последними людей, вымотался я – не передать. Дальше отдали швартовы, перед этим я предварительно двум мужикам на пальцах объяснил, что делать. Мальчишки в качестве юнг смотрели, как поднимается якорь, сообщили, что тот чист, поднялся, и пошли к выходу. Так началось это плавание, которое я проклял. Много женщин и детей. Где тишина и нега? Однако за две недели плавания, без отдыха, меня сменял днём рулевой, из крестьян, тут все крестьяне были, а ночью, проверяя маршрут, уже я вёл по курсу. Так и дошли до нужного города. Ох, как я рад этому был! Припасов тут ещё еле хватило. Когда переселенцы сошли, я нанял двух местных мужиков и трёх женщин, они отмыли мне судно сверху донизу. А прачечная в порту вернула постельное бельё чистеньким и белоснежным, в стопках. Я ещё заправился, тут топливо дороже стоило, чем на Маниле, закупил припасы и отправился обратно. А вообще топлива хватало вернуться, но я предпочитал иметь запас. Желающие купить билет на судно имелись, но в этот раз я не брал пассажиров и груз, ушёл один. Опробовал, как это работать таким образом, и понял – не для меня. Больше всего шум мешал, и постоянно отвлекали вопросами. А эти дети? Это же кошмар. Двоих вывалившихся за борт обратно поднимать пришлось. Я чуть не поседел с ними.

А до Филиппин я не дошёл, попал в жесточайший шторм, а ведь видел, как барометр упал, сообщения по рации слушал, на максимальной скорости шёл к ближайшему острову, чтобы у его берега отстояться на якорях, и не успел. Самое забавное, «Сакура» и погибла на скалах этого острова, гигантские волны забросили судно на них. Удара о скалы я не пережил, меня швырнуло о переборку, хруст, боль в голове, и снова очнулся в ночи в теле Хана. Похоже, голову раскроил там, в прошлой реинкарнации. А ведь на чистой воде судно бы выдержало этот шторм, оно у меня крепкое, сам повёл «Сакуру» к месту гибели.

* * *

– Доброго дня, – заходя на палубу «Сакуры» в Манильском порту, поздоровался филиппинец. – Я бы хотел поговорить с капитаном судна.

– Судно зафрахтовано, – сразу и категорично сказал я.

В общем, уговорить меня филиппинцу не удалось, и тот ушёл искать другое судно, а своё я перегнал обратно на якорную стоянку, флаг уже филиппинский висел на флагштоке, и сейчас, сделав люльку, я висел за бортом и рисовал на корме порт приписки. Чиновник мне дал образец, написан на бумажке, да и на других местных судах я посмотрел, как пишется. На филиппинском писал и закрасил название судна. Оно же на японском, а тут другое, высохнет, и его нанесу. Я это сделал на следующий день и вечером, покинув порт Манилы, отправился к одному из островков, где и собирался поискать военные находки из брошенного имущества Императорской армии. Заодно пара кладов там будет. Оба из неподтверждённых, так что или будут, или нет. Ну а пока судно разрезало воды моря острым носом, я раздумывал и прикидывал, а всё ли правильно сделал в этой второй реинкарнации. В принципе, всё прошло так же, я ничего не хотел менять, и владение этим судном меня более чем устраивало. Море, приключения, что может быть лучше? Разве что некоторые изменения внёс, зная, чего ожидать. Выспался на том месте, где очнулся, и, как проснулся, направился к Сеулу. Подработал за еду на рынке, также сменил одежду, разве что тут после долгих торгов получил ещё вещмешок, старый, потрёпанный, но не дырявый. Дальше ждал у казино, зашёл, провёл ту же операцию, а грузовик отогнал к пакгаузам в порту.

Когда отмывался, как раз наблюдал, как «Сакура» в порт входит. Пока не до неё было. Отправился сразу на склад, дождался, когда бандит на мотоцикле подъедет, в этот раз заходя имел в руках пистолеты и револьвер за поясом и с ходу открыл огонь. Уничтожил всех. Пробежался, быстро обыскал, семь единиц огнестрельного оружия было, в основном японского производства, забрал с боеприпасами и личными вещами. Прыгнул на мотоцикл, там на рынок, переоделся, чтобы выглядеть представительно, и поехал к пирсу, где стояла «Сакура», там только недавно швартовку закончили. Представился от хозяина судна, обошлись без передачи, японцы забрали вещи и ушли, а я стал обустраиваться. А как стемнело, и грузовик перегнал на борт. На следующий день начался марафон с покупками всего необходимого, и отбыл утром следующего дня. Так же отдыхал три недели, только у другого острова, вот тут находки были, четыре японские винтовки, одна была приведена в негодность, на запчасти пошла, другие в порядке, почистил и смазал. Патроны к ним нашёл в доте, а ящиках. Вообще на том острове из личного оружия мало находок было, кроме четырёх винтовок, нашёл вполне рабочий пулемёт «Тип-96», патроны тоже винтовочные, три магазина к нему нашёл в сырых подсумках. Отчистил от грязи и ржавчины, испробовал – стреляет, и убрал в тайник на судне. Кроме них было восемь ящиков со снарядами к тяжёлой гаубице, но сами орудия взорваны. Ящики я забрал, снаряды в порядке. Это всё, что я нашёл на острове. Хотя там остовы нескольких сожжённых машины были и обломки двух самолётов. Один японский, другой явно американский. Всё остальное или взорвано, или уничтожено огнём. Кто-то тут и до меня поработал, хорошо, что хоть это нашёл. Патронов к винтовкам и пулемёту было тысяч восемь. Повезло, что провалился в этот дот, а то так бы и не нашёл его, как и другие поисковики. На этом острове, как мне казалось, была батарея из трёх крупнокалиберных орудий, если четвёртое уцелело, то его забрали, и около роты пехоты. Зачем, почему, не знаю, но судя по воронкам, их отсюда выковыривали корабельной артиллерией. Японцы без боя не сдались, на мели лежала корма военного транспорта, видимо американского. Ржавый, но не японской постройки точно.

Сейчас же повернул к тому острову, что окружён минными полями, где был аэродром, я помнил дату шторма, он тут весь бассейн затронет, поэтому нужно заранее найти подходящее убежище.

* * *

Я с ненавистью посмотрел на нового владельца судна, что с довольным видом принимал документы на мою «Сакуру». Только что я её продал на Маниле. Причём за отличную цену, вместе с грузовиком и мотоциклом. Тот в курсе о тайниках, я за это дополнительную сумму смог выторговать, однако причины, чтобы продать «Сакуру», у меня были веские. Шесть реинкарнаций, и всё под одно. Больше двух месяцев я не владею ею, умираю. Как злой рок. В первый раз потерял и сам погиб во время шторма, во второй раз судно подорвалось на морской мине, причём во время того же шторма, стоя на якорях, видимо мину сорвало с якорей и вынесло на борт судна. Силы удара хватило, чтобы та сработала. Я был в моторном отсеке в районе подрыва. Не пережил взрыв. Потом ночное столкновение с другим судном, шёл при всех ходовых сигналах и фонарях, и этот урод на танкере всё равно мне в центр борта вошёл. Начался пожар, бензин в бочках полыхнул. Силы взрыва хватило отправить меня на следующее перерождение. В четвёртый раз судно стояло в безопасной бухте, и меня убила молния, когда начался шторм и я вышел на палубу с кружкой чая в руке. Пятый случай – атаковала акула, когда я пытался поднять со дна японский лёгкий танк, завести цепи, тот чуть меньше четырёх тонн весил, кран-балка бы выдержала. Глубина тоже небольшая, шесть метров. Да вот та уцепилась за ногу, перекусив бедренную кость, и оторвала ногу рывками. Отбился, доплыл до трапа, сил хватило подняться на палубу, и всё, истёк кровью. Жгут было нечем наложить. Шестой случай вообще анекдотичный. Подавился во время того же шторма, ужиная в кают-компании, и некому было помочь. Так и задохнулся.

Это было последней каплей, намёки я понимаю, не дадут мне вот так отдохнуть. Проще отвоевать Корейскую войну и жить как хочу. Сейчас седьмая реинкарнация – никуда не заходя, перегнал судно в Манилу и вот продал. Солидная сумма получилась, причём я попросил выплатить мне деньги в советских деньгах. Тут с этим проблемы были, новому владельцу судна пришлось побегать, но половину суммы в рублях, а оставшуюся в долларах, найти он смог. Продажа завершена, и я отбываю. Пассажирское судно, что шло в Японию, заходило в Сеул. Печально глядя в сторону «Сакуры», я вздохнул и, проведя рукой по голове – коротко стриженные волосы скрипели, шишка уже сошла, – по трапу поднялся на борт пассажирского судна. Оно сегодня отходило. Билет в одноместную каюту я уже купил. Само плавание не запомнилось, я был печален, я любил «Сакуру» и не хотел её терять, и оставить не могу, но тут в такую позу поставили, не отвертишься. После окончания Корейской войны я планировал отправиться в Советский Союз, пожить там, наполниться, так сказать, родным духом, а то, живя на чужбине, я начал мутировать непонятно во что.

Наконец мы прибыли, я прихватил вещи, у меня с собой было восемьсот семь тысяч русских рублей и пятьдесят шесть тысяч долларов, я обменял всё, что взял в казино, на две валюты в банках Манилы. Мне так удобнее. Только воны оставил, что ходят по Корее. А так это общая сумма с трофеев и продажи судна. А оно ведь идеально подходило для поисковых работ, на палубу кран-балкой можно поднимать с воды гидросамолёт, возить его с собой, опускать обратно на воду для поиска с воздуха. Какая идея была, а? Жаль, нереализованной осталась. При мне был саквояж и небольшой чемодан. Одет я по европейской моде, серые брюки с острой стрелочкой, чёрные штиблеты, белая рубашка, но жилет и пиджак в чемодане, жарко для них. Хотя и одежда для дома была в чемодане. В саквояже деньги и оружие. Судно у причала стояло, вот так я спустился на него по сходням, сообщил таможеннику, что из-за возраста документов не имею, а вернулся домой от родственников, и отправился дальше. Тут вообще бюрократия простейшая была. Поди проверь. Одет я был хорошо и дорого, это заметно. Пока мы плыли, я особо планов не строил, на днях война начнётся, вот и буду участвовать. Как же не хочется. За этих, извините, чурок точно. Будем ждать, когда американцы вступят в войну, у меня хоть какой-то интерес появится. Сейчас же, двигаясь по пирсу среди таких же пассажиров, что прибыли в Сеул, их было не так и много, едва ли два десятка, плюс двое детей, я рассматривал дальнюю бухту, всю заставленную джонками. Там их несколько сотен. Многие стояли рядами, пришвартованные друг к другу. Подумав, я направился на рынок Сеула. Там купил одежду и сразу переоделся, в ней меня можно опознать как горожанина среднего достатка, еще пару мешков, куда убрал саквояж и чемодан, иначе они выбиваются из образа, купил заплечный вещмешок, привёл себя в надлежащий вид и отравился обратно в порт к стоянкам джонок. По сути, там на воде ещё один город был, со своими правилами, улицами и жизнью.

Побродив там, поискав среди местных, нашёл несколько джонок, что продаются, но всё не то: осматриваю, качаю отрицательно головой и ищу дальше. Под конец, уже вечер был, вот она, то что нужно. Небольшая, в сто тонн водоизмещения, для меня небольшая по сравнению с «Сакурой», но уютная джонка японской постройки, двухмачтовая и с надёжным японским дизельным двигателем. Бака хватит на тысячу морских миль, это если полный, если запас есть, то по запасу судить. То есть на моторном ходу. Такие уже начали делать, но эта была лучше всех. Она не пассажирская и не грузовая, ей идеально подойдёт ранг яхты. Ею она и была. Хотя пара свободных кают и небольшой грузовой трюм тут были, но это дом на воде именно для жизни, а не для зарабатывания перевозкой грузов и пассажиров. Джонку только на днях пригнали из Японии в Сеул, та на якоре в стороне стояла, я её внимательно осмотрел. Вся мебелью оснащена, всё вплоть до постельного белья имелось, покупать не нужно, только припасы и воду. Ну, может, ещё топливо. В комплект входила шлюпка двухвесельная, на шесть человек. Оснащение всё на месте, на моторном ходу управляется судно из небольшой рубки внутри, то есть в шторм стоять снаружи не нужно. Тут всё выведено на приборную панель, штурвал, обзорное окно вперёд и влево. Потому что рубка не в центре кормовой части, тут надстройка, а слева. Чтобы не получить в правый борт таранный удар, нужно на ходу иногда выглядывать. А так в корме две большие каюты хозяйские, под рубкой камбуз, там же кладовки, комната для приёма пищи. В носу две каюты. Вот и всё. Компактная яхточка.

Я на ней переночевал, хозяин, что продавал, был тут, ночевал в носовой каюте. Утром мы совместно позавтракали, он на борту один был и перегонял один, очень порадовался, что я по-японски говорю, а то его корейский ужасен. Утром я нырял, днище осматривал, но яхта недавно с верфи, где её построили. Потом мы походили под мотором, ходкая, и под парусом, к обеду вернувшись на якорную стоянку. Мне всё понравилось, так что оплатил, торговались долго, в результате тот выдал мне расписку, что та теперь моя, и всё. Теперь это мой документ на владение, тут других и нет. Стоила мне джонка восемьсот двадцать восемь долларов. Если учесть, что оснащение всё присутствует, и моторная, цена вполне достойная. Хотя другие джонки я мог купить за пятьсот, а то и триста долларов. Парусные, но вполне ходкие. Бывший хозяин отбыл, я его на шлюпке доставил на берег, а сам, вернувшись, решил перегнать яхту поближе к продовольственным складам. Там чуть дороже, чем на рынке, выйдет, зато сразу и быстро.

Так и сделал, жаль, холодильника нет, но буду покупать те припасы, что долго хранятся. Взял два мешка риса, это тело привычно к нему, мешок сушёных бобов, мешок картошки, я всегда её тут беру, и быстро у меня уходит. Два ящика тушёнки, масла, специи, овощи и немного ранних фруктов. Воды залил, тут бак на тонну, для пресной, и плюс ещё шесть канистр взял. Вернул яхту на место, запер и на шлюпке отправился в город. Пока есть корейские воны, стоит потратить, купил на рынке велосипед, вещь актуальная, когда на берегу, туристский походный набор, я голым себя чувствую, если его нет под рукой. Приобрёл в порту надувную лодку, небольшую, и со всеми покупками вернулся на борт. До самого вечера так и обустраивался да готовил ужин. А утром, как рассвело, на моторном ходу покинул бухту и дальше, подняв паруса, заглушив двигатель, стал править прочь от Сеула. Направлялся к Пусану. Большая часть военных грузов будет доставляться через этот город, американские транспорты будут заходить. Если диверсии устраивать, так это идеальное место. А война начнётся уже через шесть дней.

Три дня, и я в Пусане, встал на мелководье, чтобы не мешать никому, на берег за пресной водой только плавал с канистрами, сливая их в бак, а так нормально. Привык к джонке, это точно не моя «Сакура», до сих пор сердце кровью обливается, но тоже неплохо. Пока судно на якоре стоит, я закупил припасы, в трюм их спускал, мешками. Подогнал к пирсу, и мне туда спустили десять мешков риса, десять муки рисовой, пять пшеничной, бобов восемь мешков. Дорого, но станет ещё дороже. Судно своё на якорную стоянку, и ждём, ждём, пока не начнёт грохотать на севере. Со скуки рыбачил, шлюпку я буксировал за кормой, талей тут нет, и будем воевать. Партизанить. А через три дня, когда я сидел на корме и рыбачил, поглядывая на поплавок, началась война. Закончилась она для меня в этот же день. Сбитый северокорейский бомбардировщик устремился к мелководью, оставляя за собой дымный след. Я только и успел прыгнуть в воду, но удар был такой силы, что джонка в щепки, и меня крылом достало, перебило хребет. Захлебнулся.

* * *

«Сакура» входила в порт Пусана, а я мрачно осматривался. Восьмая реинкарнация. Что в этот раз будет? В этот раз я действовал быстро, добыл судно, оснастил и припасы купил и отправился в Манилу. Получил документы, продав мотоцикл и грузовик, но купил велосипед, может пригодиться, если куда срочно по берегу доехать нужно. Из Манилы зашёл в порт Хайфон, это во Вьетнаме, если кто не помнит, и купил полный трюм риса. Двести десять тонн в мешках. Нанятая бригада грузчиков всё погрузила. В порту я не задержался и отправился обратно к Корее, только зашёл на два дня к тому островку и поднял на борт оружие, три винтовки, пулемёт и снаряды к гаубице. Спрятал в один из тайников. С полной загрузкой трюма доступен стал только он.

И вот дошёл до Пусана, в бухту которого и вхожу. На внутренний рейд я входить не стал, по рации связался с диспетчером и сообщил, что купли-продажи проводить не буду, а прибыл пополнить команду. Так что таможенники так и не появились. До начала войны осталось две недели, время ещё было, поэтому стоит посетить город и решить вопрос с командой. Во всех семи реинкарнациях я был один, надеюсь, прекрасный пол неизвестные божественные недоброжелатели пожалеют. А так да, столпотворения я на борту не хотел, но купить пару девушек в качестве наложниц, оформив их как матросов, я вполне мог. Как наложницы – это я уж так, на будущее, пока из-за возраста физически они мне недоступны, но я ожидал прорыва в ближайшее время. По поводу «Сакуры», то больше такой глупости, как продавать её, я не допущу, мне одного раза хватило, больше не выдержу. Как прикипел к судну всей душой, больше рвать её не хочу. А риса купил на продажу. Хочу Владивосток посетить, узнаю, там сработают мои манильские документы или нет, заодно наличности подкоплю советской. Во вьетнамском порту вполне сработали, вопросов документы не вызвали, надеюсь, и там так будет.

Время вечернее было, я в семь вечера спустил кормовой якорь, да шлюпку спустил и забортный трап подвесил, но пока не спускал. Поужинал, искупался в водах у борта судна, поднялся по трапу на борт, омылся под душем, ну и спать. Кстати, пока купался, подходила лодка с овощами, я взял одну корзину, на салатах те быстро уходят. Также договорился с лодочником, что тот завтра подойдёт к борту, доставив меня на берег, а на борту судна останется его сын, тому десять, проследит, чтобы на борту было спокойно. А на вопрос лодочника, где же матросы, ответил, что отпустил отдыхать на берег. Ну и поднял шлюпку на талях обратно, раз уж она мне не потребуется.

Утром я как раз закончил разминку и приступил к завтраку, как в иллюминатор рассмотрел лодку, что шла к судну. Так что поторопился закончить его, запер судно, а у меня двери на замок закрываются, оставил сына лодочника, и мы отправились к берегу. Договорились, что тот меня будет ждать в этом месте к обеду.

Покинув порт, я направился в город, изучал прохожих, особенно молодых девушек, но старше теперешнего моего тела. Вот раньше хорошо было, подходишь к семье бедняка, дочка которых понравилась, платишь, выкупая её, и забираешь. Навсегда. Сейчас традиции меняются, поди ещё сыщи такую семью. Побродив безрезультатно, вздохнул и направился к казино, там через охранника передал, что хочу встретиться по взаимовыгодному делу, и вскоре меня провели наверх.

– Чего тебе, малец? – спросил знакомый глава местной криминальной жизни, а в прошлом полицейский чин.

– Хочу купить наложниц. И я не малец. Мне восемнадцать, просто выгляжу так. Врачи говорят, феномен, изучать хотят.

– Поэтому тебе никто и не даёт? – захохотал тот, а отсмеявшись, спросил: – Каких предпочитаешь?

– Нетронутых. Чтобы я первым мужчиной был. От пятнадцати до семнадцати. Красивые и фигуристые, чтоб было за что подержаться. Оплата в американских долларах.

– Хм, устраивает. Че покажет тебе девушек в загоне. Там у каждой своя цена.

Помощник главы, что присутствовал при нашем общении, вывел меня из кабинета, и мы отправились за город, на ферму. Я думал, действительно загон, но это они так комнаты называли, где девчат содержали. Там выстроили пятерых, только они соответствовали моим требованиям. Осмотрев, я ткнул пальцем в двух, что мне понравились. Жаль, что пока не могу. Обе мне стоили по пятьсот долларов. Мне кажется, или меня обманули? Девчата были одеты в обтягивающие национальные костюмы, чтобы видеть совершенство фигур, нас высадили у магазинов одежды, как я попросил, и закупил там девушкам по гардеробу. Потом был причал, и мы добрались на лодке до борта судна. Я честно расплатился за работу лодочника и его сына. Те подняли багаж на палубу и отбыли. Всё это время девушки на меня немного испуганно поглядывали. Я с ними фактически не разговаривал, получил документы на обеих, и вот в магазине только интересовался, что им нравится или нет.

Лодка уходила, а я обернулся к девушкам и улыбнулся, говоря:

– Ну что, девчата, добро пожаловать в ваш новый дом. Меня зовут Хан, я капитан и владелец этого судна. В экипаже я один, не люблю, когда кто-то кроме меня тут находится. Исключение только для прекрасных и красивых девушек вроде вас. Я оформлю вам матросские книжки, и вы будете числиться матросами. Помогать будете, но в основном вы мои наложницы. Вам всё понятно?

Обе кивнули, продолжая с интересом изучать меня взглядами.

– Отлично. Тогда идём, я покажу вам ваши каюты. У каждой будет своя. Однако эту ночь одна из вас… вот ты Лан, как я помню? – ткнул я пальцем в одну из девушек.

– Да, – тихо сказала та.

– Вот ты сегодня ночуешь со мной. А Ми завтра. Идёмте.

Подхватив багаж из двух чемоданов и трёх саквояжей, решил, что много, потом второй рейс сделаю, и понёс пока половину, но девчата подхватили саквояжи, я чемоданы нёс. Открыл дверь ключом, поднялся наверх по внутреннему трапу, открыл две каюты напротив своей, и девушки начали разбирать вещи, обживаться. Я их пока отвлёк, показал гальюн, как им пользоваться, слив нажатием педали на полу. Ну и душевую. Потом принёс обеим постельное бельё с валиками вместо подушек, мыло, по три полотенца, шампунь. В общем, всё, чтобы те могли спокойно жить. Кстати, с десяток зубных щёток приобрёл, зубную пасту тоже выдал. Дальше они продолжили обустраиваться, Ми в душе заперлась, я бойлер не включал, в баке и так тёплая вода, а сам осмотрел палубу, люк вниз в трюм, всё на месте, всё чисто, парнишка добросовестно охранял судно и сам никуда не лез. После этого поднял якорь, сообщив диспетчеру порта, что покидаю Пусан, и, выйдя в открытое море, на десяти узлах направился к городку Ниигата. Это в Японии. Берега Кореи таяли за кормой, а я через громкую связь попросил подняться девушек в рубку. Пришлось спускаться и показывать, как это сделать, они дороги не знали. Так, управляя судном, встав к штурвалу, я стал внимательно опрашивать их. Девчата сидели на диванчике у задней стенки рубки. Это рулевому присесть нельзя, стоять нужно. С Ми сразу попадание. Та повар. Оказалась, ей семнадцать, а не шестнадцать, как мне говорили продавцы живым товаром. Она училась на повара, но после гибели родителей на Севере, девушка северянкой была, профессия семейная, у неё и отец повар, сбежала сюда, была поймана. Есть нечего, согласилась на предложение, и вот стала живым товаром. Когда я предложил ей должность кока, с охотой согласилась. Творить на кухне любила, это была её страсть. Так и было решено, на моём судне появился кок. А Лан умела всё то, чему дома учили городских девушек. В общем, всего понемногу. Если потребуется, будет помогать Ми, а пока я решил дать ей должность рулевой, чтобы не скучала. Поставил Лан к штурвалу, прижавшись сзади, та вздрогнула, и стал объяснять, что будет, если штурвал покрутить в одну или другую сторону. Ну, а если что увидит, нужно сбросить обороты, остановить винты и звать меня. Микрофон громкой связи на судне показал, как пользоваться. Оставил её у штурвала, на горизонте было три джонки и судно, что шло практически нашим курсом. Я глянул в бинокль, это яхта оказалась, с японским флагом. Похоже, тоже на Ниигату шла, курс прямо к ней вёл. Я велел Лан держаться за кормой той яхты, сбавив скорость до восьми узлов, чтобы немного подотстать, а то ещё за пиратов примут.

После этого мы с Ми спустились на камбуз, и я два часа сдавал той теперь её зону ответственности. Все продукты, всё оборудование. Пока это делали, приготовили ужин, да и пополдничали, раз обед пропустили. Я сменил Лан, и она спускалась в кают-компанию покушать. Лапши с мясом. Кстати, девчата редко видели мясо, разве что Ми, как повар, чаще. Вот так я показывал им судно, что где находится, теперь они хотя бы ориентировались, и так мы шли дальше. Кстати, Ми приготовила китайские пельмени и два вида соуса, она в них мастерица. Кок у нас на борту, похоже, превосходный. К вечеру мы вошли в порт Ниигаты и встали на якорь на внутреннем рейде. Я сообщил таможенникам, что поднялись на борт, что буду только покупать, а не продавать, хотя груз имею. Те проверили накладные и отбыли. Ну а мы отбыли ко сну. Точнее, Ми, а Лан у меня была. Да, как мужчина я пока не состоятелен, но что может мужчина, зная все эрогенные зоны женщины? Я мог многое, и она до полуночи тяжело дышала, громко вскрикивая в самые пики наслаждения. Да, уснула та, крепко меня обнимая со счастливой улыбкой на лице.

Утром я встал одним из первых, привык утром вставать. Однако поднял Лан, показал, что такое куни, вчера не один раз показывал, и мы отправились в совместный душ. Вода прохладная, остыла за ночь, нас оживила. Она досыпать отправилась. Ми уже на кухне кастрюлями звенела, а я, осмотрев судно, позавтракал и, сообщив, что буду часа через два или к обеду, спустил шлюпку, забортный трап использовать не стал, лестницу верёвочную скинул и отправился в порт. Неподалёку от этого города в прошлом году была выставка авиационной военной техники Японии. В нескольких реинкарнациях в теле Пака я там познакомился с синьором Альберто. Мы даже совместно лётную школу в Аргентине открывали. Сейчас выставки нет, но аэродром тот же. Я хотел найти гидросамолёт, небольшой на поплавках, желательно двухместный.

На берегу нашёл таксомотор, нанял его, и мы покатили за город на аэродром. Я искал того продавца, что помогал нам с синьором Альберто покупать и оформлять самолёты. Именно он нам «Мустанг» продал. Однако на аэродроме он отработал смену и отбыл в неизвестном направлении. Я общался с помощником дежурного по аэродрому, сам аэродром был выведен из состава вооружённых сил и считался гражданским.

– Не понимаю, для чего вам нужен этот гражданин? – пожал плечами помдежурного.

– Он помог приобрести моим знакомым несколько гидросамолётов. Я прибыл для этого в надежде купить гидросамолёт.

– Хм, а «Сэйран» вам подойдёт?

– Напомните? Что-то такое крутится в голове, – сказал я, пытаясь вспомнить, что это за машина.

– Гидросамолёт, построен для подводных лодок океанского класса. Может храниться в ангаре размером три на с половиной метра со сложенными крыльями и снятыми поплавками. Весит машина три с половиной тонны без нагрузки. Двигатель «Ацута-три». Хороший двигатель, надёжный.

– Дальность? Размеры? Скорость?

– Максимальная скорость четыреста восемьдесят километров в час. Крейсерская – триста. Дальность тысяча двести километров. Потолок – почти десять километров. Размеры – высота четыре и шесть десятых метра. Длина – одиннадцать и шесть десятых метра. Размах крыла – двенадцать и три десятых метра.

– Хм, и складной?

– Машина новая, её случайно разобранной нашли в ящике на складе. Как с завода прибыла, так и хранилась. Накладных на неё нет.

– Документов тоже, похоже? – усмехнулся я.

– Готов отдать машину за две тысячи долларов, в комплекте запасной новенький мотор, основные запасные части, трубки и всё такое. За всё две тысячи долларов.

– Как вам горит-то? – покачал я головой, не показывая, что машина меня заинтересовала. Если что, в разобранном виде в трюме держать можно. – Показывайте, хочу её видеть.

Машина имела вид настоящего истребителя, зализанные формы так и привлекали внимание. Её начали выпускать в сорок пятом и почти сразу закончили, малая партия была. Оружие в ящике было, но ставить его не стали. Подумав, я решил испробовать машину, посидел в кабине, баки пусты, но запустить и погонять двигатель было возможно, хватало на это. Жаль, машина не приспособлена к суше, взлетать может только с воды. Сама машина, покрытая пылью, стояла в углу ангара, тут же ящик от неё, внутри в бумажной обёртке запасной двигатель и винт. О последнем продавец мне не говорил. Однако машина мне понравилась, и я решил, что беру. Оплатил, получив расписку, дальше он пообещал, что ящик с двигателем доставят в порт. Помимо этого я приобрёл набор инструментов, несколько единиц оборудования для обслуживания самолётов, всё это в ящик уложили и заколотили его. Отдельно купил восемь бочек с авиационным бензином на двух поддонах, в канистрах моторное масло и масло для гидросистем. Всё вместе мне встало в две тысячи шестьсот долларов. Самолёт заправить обещали, подарок от продавцов. Шлемофонов три купил, с очками, три парашюта, десяток лётных костюмов разных размеров, от маломерок до больших. На этом всё, я отбыл в порт. Договорились мы так: за самолётом я прибуду в полночь к пляжу, где его спустят на воду, и заберу, перегнав. Куда, говорить продавцам не стал, нечего им знать, хотя собирался вечером покинуть порт и отогнать «Сакуру» в пустую бухту, на надувной лодке добравшись до берега, там таксист будет ждать, договорюсь. Вот такой финт пришлось делать, чтобы достать новенький гидроплан редкой модификации.

Вернувшись в порт, расплатился с таксистом, договорился с ним о ночной поездке, тот двойную оплату запросил, на что я согласился. Дальше на шлюпке отправился к борту «Сакуры». Меня там покормили. Я поднял шлюпку на борт, якорь тоже, и, запросив у диспетчера свободное место у пирса, сообщил, что жду груз, чтобы туда отправляли. Номер пирса я получил и отправился к нему. Дальше шла швартовка, с подходом к берегу кормой. Лан пришлось кидать линь со швартовочным канатом работнику на пирсе. Тот принял оба линя и зафиксировал на тумбах канаты, я остальное уже сделал сам. Тяжело без матроса, требуемого для швартовки, но пока справляемся. Заглушил двигатели, снова перейдя на бензогенератор, и, опустив пандус, стал ожидать доставку груза. Он прибыл только через час на двух машинах. В одной длинный ящик, в другой топливо и моторное масло. Сначала загнали грузовик с ящиком, я его поднял кран-балкой, тяжело, но та держала, и опустил на палубу. Потом разгрузил бочки с топливом, всё поставил у правого борта, у левого самолёт стоять будет.

Расплатившись за доставку, грузовики укатили, я отходить от пирса не спешил. Оставил Лан на вахте, та, если что, сообщит, что капитан ушёл, хотя сама знала только корейский. По крайней мере скажет, что нужно показать, на пальцах объяснит. Ну а сам, покинув борт, побежал к местному рынку. Там на окраине на площадке военную автотехнику продавали. Разную, от японской до американской. Видимо, американцы излишки старой техники выкидывали на гражданский рынок. Я видел стоянку, когда к аэродрому и обратно ехал на такси, вот водитель и объяснил, что это там находится. Там несколько внедорожников стояло, вот и хотел один приобрести, получив документы на него. Потом, как и самолёт, зарегистрирую в Маниле, получив регистрационные знаки. Для самолёта так ещё и позывной, радиостанция на борту была. Остановил мотоколяску, она тут выполняла роль рикши, как в Китае, двухместная, трицикл, и доехал таким образом до авторынка. Деньги взял. Вот решил, что выбрать, машина тоже нужна. Глупо не иметь её с таким судном, как у меня. Расплатился за доставку, мотоколяску сразу заняла пожилая японская пара, что поехала обратно в город, а я стал прогуливаться по рядам. Машин тут продавалось сотни три, треть – это грузовики, встречались и полноприводные. Процентов девяносто японская техника, остальное американская. Время два часа дня, торги в самом разгаре, народу хватает. Видимо, сюда из разных мест приезжают. Машины стояли бессистемно, так что приходилось их обходить. Вот несколько потасканных «Виллисов», которые намотали пару сотен тысяч километров, вот несколько японских, более свежих. Приметив дальше то, что меня заинтересовало, именно из-за этих грузовичков я и вернулся, помнится, их тут три в ряд стояло, видел, когда в порт ехал, но подойдя, обнаружил лишь один. «Додж – три четверти» в санитарном исполнении. То есть с закрытым железным кузовом, как микроавтобус, но вездеходный. Тот мог брать четырёх лежащих или семерых сидячих раненых.

Честно говоря, я ехал за обычными внедорожниками, тоже «Додж», но открытый, крыша брезентовая с дугами, это если дождь, а такая машина мне не нужна. Хотя пробег у нее небольшой, едва ли две тысячи. Свежая фактически. Это если спидометр не скручен. А продавал американец в гражданской одежде.

– Интересует? – тот спросил на плохом японском.

– Мне нужен тяжёлый внедорожник, тоже «Додж», но с открытым кузовом, – ответил я на английском. – Санитара не нужно.

– Понял, – кивнул тот, переходя на английский. – Есть несколько машин на продажу, их пока не выставляли.

– Мне свежую надо.

– Не проблема. Только это будет дороже на сотню баксов.

– Сам грузовичок в комплекте?

– Да. Пробега нет, с завода на хранении стоял, машина с лебёдкой. Модель WC-52. Всё в комплекте, инструменты тоже.

– Отлично. А мотоциклы продаёте?

– Есть.

– Цена?

– Триста баксов за одиночки и четыреста за тяжёлые с колясками.

– Запчасти? Основная номенклатура из того, что ломается.

– Да, по пять баксов за комплект.

– Документы?

– Всё в порядке.

– У меня у пирса стоит судно, доставить всё сможете?

– Сам займусь.

– Тогда «Додж» с открытой кабиной и лебёдкой. Четыре тяжелых мотоцикла с колясками и пять одиночек. Оплата на месте. Пирс номер пятьдесят один, судно «Сакура».

– Через час всё будет.

Тот сел в «санитара», видимо последняя не проданная машина осталась, и укатил, а я стал изучать, что ещё есть на рынке. Погуляв, сел в свободную машину такси, они сюда постоянно подъезжали за клиентами, и та отвезла прямо к пандусу судна. Расплатившись, я осмотрелся и стал прикидывать, как тут всё разместить. Нет, всё встанет – это точно, но вот самолёту уже места нет. Придётся на воде разбирать в сложенном виде, со сложенными крыльями поднимать на палубу, с распростёртыми точно нет места. Я принял у Лан доклад, всё было тихо, и пока американца нет, я сходил и оплатил в правлении порта стоянку, сообщив, что вечером покину порт. А по возвращении увидел, как к пандусу подъезжают мотоциклы и «Додж». Тот самый, с открытой кабиной и лебёдкой. Они своим ходом всё гнали. Они – это военнослужащие американской армии, в форме. Продавец тоже в форме был, офицер техслужбы, как я понял. За колонной следовал армейский грузовик, видимо, чтобы перегонщиков забрать.

Подбежав, я стал показывать, куда ставить технику. Те разместили её, передали ключи и ушли к грузовику, а мы с офицером стали считать. Деньги я принёс из сейфа и передал, получив на руки документы на технику, с уже пройдённым таможенным досмотром. То есть я могу вывезти её и продать. Что, кстати, и собирался сделать. С мотоциклами, «Додж» – это мне. Не успели американцы укатить, как подъехал мотоцикл и на борт зашёл таможенник, осмотрел документы на груз, поставил свои печати и уехал. Я поднял пандус, ошвартовался и, покинув порт, стал уходить дальше на север. Вот и нужная бухточка. Вовремя прибыл, таксист появился на дороге, спускаясь к пляжу. Встав на оба якоря, я оставил девушек на месте, включив фонари освещения, при возвращении по ним буду определяться с посадкой; спустил на воду двухместную надувную лодку и погрёб к берегу. Тут с полкилометра было. Активно грёб. Ну а потом, прибыв на пляж, принял самолёт, что покачивался на мелкой зыби; грузовики, что привезли его, уже уехали. Я надел шлемофон с очками, хотя кабина закрытая, герметичная, лодку забросил на место стрелка сзади, пулемёт в ящике на борту «Сакуры», крупнокалиберный, «Тип-2». И, запустив двигатель, взлетел, управление мне показали, разобрался, всё интуитивно понятно, и вскоре совершил посадку на воду у борта судна. Только не подойти близко, крылья мешали. Ничего, открыл фонарь, надул лодку и на буксире дотянул самолёт до борта «Сакуры», где и привязал его. Лодку на борт, шлюпку спустил, груз с самолёта тоже на борт, ну и приступил к складыванию крыльев, техдокументация на самолёт была, я на неё смотрел и всё делал.

Ремни с кран-балки удерживали крыло, я открутил крепления, отстыковал управление элеронами, и крыло повисло. Краном поднял его на борт и поставил стоймя к ящику с остальным оборудованием и запасным мотором. Теперь гидросамолёт вплотную к борту стоит, крыло не мешает. Я перекинул ремни на второе крыло и его отстыковал. Кстати, в снятых крыльях были дополнительные топливные баки, приходилось заглушки ставить, чтобы топливо не вытекало, заглушки были в сумке, что мне передали, со всем необходимым. Я сказал, что крылья буду снимать, вот и подготовили всё это. Наконец и второе крыло снял, не утопил, а поднял на борт. Крыло закачалось и чуть не слетело с ремней, булькнув в воду. Аж в пот бросило. Потом краном поднял и саму машину. Вот теперь места как раз было. Дальше, снявшись с якорей, я направил судно прямо в сторону Владивостока. Лан за штурвалом, Ми спит, ходовые огни горят, а я на палубе брезентом закрывал покупки. Начал с самолёта и ящика, закончил мотоциклами. Всё закрепил и увязал надёжно. После этого прошёл в рубку и осмотрелся, на горизонте в двух местах огоньки мелькали, ходовые огни других судов, так что пока тихо. Чмокнув Лан в губки, отправил её спать, а сам остался за штурвалом. По моим прикидкам, утром будем на месте.

Так и оказалось, когда рассвело, я отлично рассмотрел береговую линию, как и бухту. Спать сильно хотелось, но, подходя к порту, я снял микрофон и на русском языке стал вызвать берег:

– Грузовое судно «Сакура» вызывает диспетчера порта Владивосток. Ответьте. Приём.

– Диспетчер на связи. «Сакура», сообщите цель прибытия. Приём.

– Цель – продажа груза. Продовольствие, двести десять тонн риса, и девять единиц мотоциклов американского производства с консервации. Пять одиночек и четыре тяжёлых с колясками.

– Вас понял. Встаньте на внешнем рейде, ожидайте сотрудников таможни и пограничников.

– Принято.

Пока я входил в порт, подавая сигнал ревуном, какой-то баркас мне под нос лез, встав по курсу. Морские правила учить нужно, по рации матом много что ему высказал, выдав боцманский загиб, меня за это оштрафовали, диспетчер сообщил. Капитан этого морского баркаса меня пропустить должен был. От шума проснулись девчата. Ми отправилась на камбуз, после того как поздоровалась, забежав и поцеловав. Сонная Лана осмотрелась, узнала, где мы, и отправилась вниз, к себе. Одеться нужно, гости ожидаются. А я, давно уже настроив радио на нужную волну, слушал советские песни по «Маяку». Сейчас новости пошли, чуть приглушил звук. Вот и внешний рейд, тут же стояло несколько иностранных судов. Чуть дальше покачивался на водах катерок, кажется, там мелькали фуражки, но я прошёл мимо и встал чуть дальше от иностранцев. Мой филиппинский флаг развевался за надстройкой судна. Спустил оба якоря, заглушил двигатели, бензогенератор запустил. В общем, проводил обычные процедуры для стоянки в порту. Отметив, что катер направляется ко мне, заторопился спустить и закрепить забортный трап. Кран-балка – это просто прелесть, без неё тут никуда.

На борт поднялись трое пограничников и один сотрудник таможни. Они представились, и старший среди пограничников, капитан, спросил:

– Мотоциклы вы продаёте?

– Да, девять штук. Вон там под брезентом.

Я отошёл к погранцам и стал им помогать снимать брезент. Таможенник шёл с нами.

– Машины своим ходом заехали на палубу, но провести им обслуживание всё же надо, с консервации, – пояснял я.

– А «Додж»? – спросил капитан, с интересом изучая грузовичок.

– О нет, он не продаётся, как и самолёт. Для себя покупал.

– Что ещё есть на борту? – спросил таможенник.

– Гидросамолёт, девять мотоциклов, «Додж», оснащение и топливо для самолёта. А в трюме рис.

– Документы, пожалуйста.

Я сбегал и принёс пачку документов, и таможенник долго сверял все номера, но всё было точно, заглянули и в трюм. После этого тот везде поставил печати. Вот теперь я мог общаться с представителями торгпредства, что и должны купить и отгрузить рис. Погранцы свои печати поставили. В мою книжицу, капитана тоже. Хмыкали, изучая её и меня.

– Откуда так русский хорошо знаешь? – вытирая руки, спросил капитан, когда он со своими людьми закончил изучать мотоциклы. Они их заводили, даже чуть по палубе пробовали прокатиться, всё работало.

– Мама русская, – пожал я плечами.

– Из бывших?

– Нет. В тридцатых её на Кавказе похитили, выдали замуж за абрека, та сбежала. Дальше приключения её привели в Азию. Тут уже я родился. Я наполовину кореец.

– Флаг филиппинский.

– Гражданин Филиппин, сами же документы проверяли.

– И справку от врача. И что, верят в это?

– В четырёх портах бывал, вы четвёртый. Проблем нет. Говорю везде, что болел много в детстве.

– Ясно, а что это за прекрасные нимфы, что поглядывают на нас из иллюминаторов?

– Жёны мои. Ты, капитан, зубы не заговаривай, берёте мотоциклы или нет? Я же вижу, вы из-за них тут.

– Берём, причём все.

– Себе или на службу?

– Себе. Цена какая?

– Договоримся, – ответил я, делая вид, что поверил, что те себе берут, так торгпредство им и даст. – Вон сигнал девчата подают. Ну что, по русскому обычаю прошу к столу. На родине матери я не бывал, но пообщаться с её соотечественниками не прочь.

Впятером, трое пограничников, таможенник и я, прошли в кают-компанию, отказываться те не стали. Девчата в своих национальных одеяниях под любопытными взглядами гостей нас обслуживали. Приготовлено было действительно отлично, и не так перчёно, как обычно. Я об этом Ми особо предупредил. Гостям понравилось, а чуть позже, когда мы пили зелёный чай, я сказал:

– На охоту хочу съездить. На грузовичке. Винтовку купил японскую. Хочу испробовать.

– А разрешение на владение оружием есть? – спросил таможенник.

– Конечно… нет.

– Тогда выносить с судна запрещено, на борту вы можете содержать что хотите, оно ваше, но не на территории Советского Союза. Только охотничье ружье лицензии не требует.

– Ясно, а двустволку у вас в городе купить можно?

– Можно.

– А мелкокалиберный карабин?

– Мне кажется, тоже.

– Тогда проблем нет. Куплю, и на охоту. На «Додже»-то можно?

– Да, получите разрешение от наших служб, и катайтесь.

– Хоть за это спасибо.

– Что в мире происходит? – как бы между прочим спросил капитан, с удовольствием делая глоток чая, тот, похоже, как и я, любил зелёный.

– Везде пока спокойно, но скоро война начнётся, так что капитаны судов стараются покинуть корейские порты. Я вот у вас решил дождаться начала и отстояться. А то попаду ещё под раздачу.

Тут в кают-компании наступила мёртвая тишина, пограничники с интересом смотрели на меня, капитан настороженно, а таможенник удивлённо.

– Откуда ты знаешь, что война будет? Сведения достоверны? – спросил капитан.

– Ну, товарищ капитан, вот откуда мне, простому частному морскому извозчику, знать, что война начнётся через восемь дней, двадцать пятого июня с рассвета, когда северокорейские войска перейдут границу южан? Вот откуда?

– Действительно, откуда? – задумчиво пробормотал тот.

Дальше разговор пошёл об охоте. Где лучше охотиться и когда. Дошло до того, что капитан решил составить мне компанию, мы договорились через пять дней встретиться. После этого проводил гостей, и катер отправился дальше. Рулевому, что был на нём, Ми носила бутерброды. Взбежав в рубку, я ответил на вызов:

– «Сакура» на связи. Приём.

– «Сакура», пограничники ещё у вас? Приём.

– Нет, только что отплыли. Приём.

– Добро. Ожидайте представителей торгпредства. Ваше время на разгрузку через два дня в час пополудни, шестой пирс. Всё ясно? Приём.

– Принято. Приём.

Повесив тангенту на место, я спустился вниз, девчата уж прибрались, и, приняв душ, отправился спать. Как же я устал. Если прибудут представители торгпредства, девчата меня поднимут.

Разбудили меня уже через два часа, Лан сообщила, что меня вызывают по рации. Русского она не знала, но название судна запомнила, вот его часто повторяли. Забежав в одних трусах в рубку, ответил на вызов:

– «Сакура» на связи. Приём.

– «Сакура». Почему так долго не отвечали? Приём, – в тоне диспетчера явно звучало недовольство.

– Я в команде один, всю ночь вёл судно. Спал. Приём.

– Время освободилось. Подводите судно под разгрузку, тут вас будет ждать представитель торгпредства. Приём.

– Добро. Напомню, что должна быть бригада грузчиков. Приём.

– Будет, «Сакура». Приём.

Зевая, я быстро умылся и дальше с помощью девчат снял судно со стоянки. Те больше смотрели, что я делаю, а я им говорил, о чем мне сообщать. Оба якоря были подняты, судно стронулось с места и, на малом ходу обходя бакены, направилось к порту, где виднелись грузовые краны. Найдя нужный пирс, цифры вполне неплохо виднелись, я задумался. А как подводить судно? Боком или кормой? В принципе, при разгрузке краном как стоит судно не важно, а вот технику заберут, я уверен. Зачем-то же тот капитан проявлял интерес к ней. Всё же развернув судно, стал подходить кормой, там девчата кинули лини, их местные грузчики поймали, вытянули тяжёлые канаты с петлями и накинули на причальные тумбы. Дальше я намотал на барабаны канаты, убирая слабину, и всё, встали. Носовой якорь уходил в воду дальше от берега. На пирсе два каната удерживают. Всё заглушив, только генератор оставил, я подошёл к корме и опустил пандус.

– Доброго дня, – зашёл на палубу молодой парень из торгпредства, он документы показал. – Говорят, ты русский знаешь?

– Знаю.

– Отлично. Давай сразу решим с оплатой груза риса. Двести десять тонн? В мешках, не сыпучий?

– Именно в мешках.

– Это дороже. Вьетнамский?

– Точно.

– Подобьём смету.

Мы отошли чуть в сторону, на борт прошло с десяток крепких мужиков, я уже открыл люк, так что кран спустил обычную сетку, и туда начали кидать мешки, пока не заполнили. Мешки ушли в сторону грузового железнодорожного состава, и там начали разгружать и сразу грузить в вагоны. Шесть вагонов, как раз войдёт. В общем, сотрудник торгпредства выдал мне квитанцию, деньги я получу в сбербанке. Судя по сумме, я получу на треть больше, чем сам потратил на рис. Дальше мы занялись мотоциклами. И за них получил квитанцию на получение средств. Узнав, что мне и советские деньги подходят, тот был доволен, наши люди валюту тратить не любят. Чуть позже пришла машина, и все мотоциклы забрали, погрузив в кузов. Это длинномер был, с военными номерами. Все документы на купленную технику и груз забрал и, пожелав счастливого пути, ушёл. Я же стал наблюдать за грузчиками, те меня поразили, полтрюма уже не было. Правда, работа замедлилась, трюм не в центре палубы, а с краю, и от кормы начали носить мешки. Это и увеличило время разгрузки. Однако ничего, к вечеру судно было разгружено, пустое стало, грузчики покинули борт, я закрыл трюм и в который раз сказал:

– Слушай, ну я же говорю, ну не продаю я «Додж».

Тот самый представитель торгпредства вернулся через четыре часа после ухода и как банный лист пристал с этим грузовичком. Продай и продай. Подумав, закончив закрывать крышку люка, я сказал тому:

– Знаешь, а забирай.

– Что, вот так? – даже не поверил тот.

– Да. Я в Японию зайду и куплю себе такой же. Вот только как с охотой?

– Я тебе «полуторку» дам с водителем. На ней съездишь.

– Спасибо хоть за это.

В общем, я ещё одну квитанцию получил, а тот документы на машину и ключи. Он сам сел за руль и осторожно, задним ходом выехал с судна. Подняв пандус, я связался с портовыми, сообщил, что ухожу на внешний рейд, ну и, отдав швартовы, отошёл, подняв якорь, и направился к выходу. Как раз на якорь успел встать, когда темнеть начало. Прибраться на палубе сил не было, поэтому всё закрыл, перекрыл, только генератор едва слышно тарахтит, принял душ и спать. Я очень устал.

Утром затащил к себе Лан и порадовал девушку, чуть позже сообщив Ми, что её ночь следующая. Потом был завтрак и тяжёлая уборка по всему судну до обеда. Дальше сам обед и отдых. Отлично время провёл, но порт посетить всё же хочу; осмотрев обе шлюпки, я спустил одну и, работая на вёслах, пока другие мимо на моторках проплывали, отправился на берег. Там прогулялся до оружейного магазина. Прохожие подсказали, где он находится. Изучив ассортимент, я сказал:

– Хочу купить три единицы оружия. Я иностранец, вот мои документы. Мне нужно горизонтальное двуствольное ружьё. И две малокалиберные винтовки. Что посоветуете?

– На днях пришло новое ружьё. Горизонталка. Два калибра, шестнадцатый и двенадцатый. Называется Иж-49.

– Показывайте.

Осмотрев оба ружья, я решил остановиться на двенадцатом калибре. Так что его отложили и завернули. Потом чехол выбрал, подсумок для патронов, сотню медных гильз для него, машинку для снаряжения, порох, картечь пули, пыжи. Средства чистки. Всё, что необходимо. Закончив с ружьём, я оплатил заказ, мне его отложили, приступили к подбору малокалиберного оружия. Выбор был, пользованные тоже, да и иностранные образцы. После долгого выбора купил ТОЗ-8М, к нему две сотни патронов. Всё это мне упаковали. Купил палатку для охотника четырёхместную, пару ножей, жаль, мачете тут нет, видимо неактуально, котелок, компас. Одним словом, закупил всё для охоты. Вещей порядочно набралось, но я ещё посетил соседний отдел, для рыбаков, купил всё для морской рыбалки и речной. Ранее как-то не до этого было. После этого мне вызвали такси и помогли довезти до берега. Там погрузив всё в шлюпку, я поплыл обратно, поглядывая на моторки. Надо такую же брать. Одну шлюпку в трюм, а на её место катер буду вешать для таких вот поездок. А может, обе заменю, штуки нужные. Нет, катер тали не выдержат, тяжёл, укреплять надо, а вот лёгкие моторные лодки вполне подойдут.

Разгрузив машину, всё добытое отнёс в одну из кают, арсеналом будет, потом всё приведу в порядок, а сам сплавал в администрацию порта. К сожалению, пшик. Подходящих лодок нет, можно заказать по размеру, сделают в порту, мотор подвесят, но это именно самоделка. Да и с лодочными моторами проблема, дефицитом остаётся. Так что с этим, я так думаю, лучше в Японии вопрос решить. Там я множество плавсредств видел. Вернувшись на борт, я поужинал, и мы отдыхали на палубе. Я поглядывал на скрытый брезентом самолёт. Может, собрать его, облетать? Нет, местные не дадут, ещё за шпиона примут, что за ними с неба следит. Ну их.

Следующие четыре дня я так и отдыхал, пока не наступило время охоты. Капитан ждал меня на берегу, грузовик с водителем, как и договорились, присутствовал, и мы втроём, мы с капитаном в кузове сидели, тут лавка у кабины была, покатили за город. Уехали довольно далеко, километров на сорок. Куда везти, тот точно знал, за час взяли трёх сайгаков, косули такие, разделали, я плечо отдачей отбил. Двенадцатый калибр всё же великоват. Долю водителю, капитан одну тушу взял, и две мне. На обратном пути я из движущейся машины, из мелкокалиберной винтовки, навскидку зайчонка подстрелил, крупный такой, упитанный. Тут же разделал его и тоже в трофеи. Дальше мне помогли всё загрузить в шлюпку, и я отправился к «Сакуре». Там всё нормально было, девчата встретили, Ми тут же получила кусок парного мяса без жил и побежала его разделывать, а я остальное в морозильник убрал.

– Хан, не понравилась охота? Ты хмурый, – сказала Лан.

– Это не охота была, а издевательство. Там егеря незаметно нам под выстрелы сайгаков выгоняли. Хорошо, на обратном пути отвёл душеньку, подстрелил зайца. Капитан всё завербовать пытался. Я ему прямо так в лоб и сказал: мне его игры не интересны. Одним словом, послал того с его попытками. Ладно, не будем вспоминать, мясо добыли, нам его надолго хватит, а пока займёмся играми. Идём обе ко мне, любовью займёмся.

До начала Корейской войны «Сакура» так и стояла в порту Владивостока. Разве что один раз снималась с якорной стоянки. Я запросил заправку, и мне указали топливный терминал, дав номер пирса. Подошёл, встал левым бортом, кинули шланги, и за полчаса баки полными стали. После этого вернулся на место. Платил советскими рублями, наличностью. По квитанциям я деньги получил в сберкассе. Выдали сразу. Довольно крупная сумма получилась.

Двадцать пятого, как рассвело, я закончил делать разминку и, выключив радио, переключил на рацию, слушая волны эфира. Там всё забито переговорами было. Рация мощная, до Кореи доставала. Война началась. Ничего не изменилось, хотя дату представители Советского Союза знали. Девчата прибежали с большими глазами. Тоже в динамиках новости услышали.

– Уходим, – сказал я им.

Поднявшись в рубку, я вызвал диспетчера порта и сказал:

– Судно «Сакура», сообщаю, что покидаю внешний рейд порта. Как поняли? Приём.

– Судно «Сакура», это управление порта. Прошу задержать на час выход. Как поняли? Приём.

– Я «Сакура», вас слышу. Причина задержки? Приём.

– Ожидайте служащего порта. Приём.

– Принято. Приём.

Пока было время, я искупался у борта, а вода холодная тут, хотя середина лета, в южных морях теплее. Потом в душ, и вот, одевшись, даже капитанскую фуражку надел, купил в магазинчике Манилы, встретил посланца от порта. Думал, капитан будет, но нет, совсем другой человек, но по взглядам, что тот на меня бросал, из одной службы, контрразведки. Я уже понял, капитан тот вряд ли какое отношение к пограничникам имеет, контрразведка это. Точно говорю.

– Я вас слушаю, – проводив гостя в кают-компанию, где нам налили чёрного цейлонского чаю, сказал я. Гость представился Сергеем Павловичем.

– Я предлагаю вам фрахт.

– В Корею?

– Северную. В порт Вонсан.

– У вас же тут границы с Кореей рядом. Сами перебросить можете. Я вам зачем? Нет, мне это не нравится. Я отказываюсь от фрахта. Чуечка свербит, что вы меня в неприятности втравить хотите.

Уговорить тот меня не смог, какие только ни предлагал суммы за фрахт. Я выпроводил его, сразу же поднял якоря и пошёл прочь. У меня чуечка не свербела, она орала благим матом, что тут всё тухло. Владивосток остался за кормой, а мы шли прямиком к Японии. Добрались нормально, в тот же порт Ниигата. Таможенники побывали и ушли, я ничего продавать не собирался, а груз на палубе, самолёт, это доставка в Манилу, их не касается, декларировать не нужно. А вот покупки совершать планировал. Судно я поставил на внутреннем рейде, не так и далеко от берега. Сначала я выспался, мы вечером в порт вошли, потом утром спустил шлюпку и отправился на сушу. Первым делом я отправился на авторынок, но продавцов-американцев тут больше не было. Однако аж четыре «Доджа» на продажу выставлено. В Японии сейчас бедность, денег, чтобы купить такие машины, нет, так что тут мало покупателей из японцев были, вот из других стран хватало. Я сам немало корейцев видел. Те имели встревоженные лица. Война началась, понятно, отчего тревожатся. Осмотрев все четыре машины, отвернулся. Убитые, некоторые имели заплаты от заделанных пулевых отверстий. Наверное, трофейные. Стал изучать, что ещё есть. А когда увидел ЕЁ, понял: это то, что нужно. Откуда взялась машина-амфибия на этом рынке, не знаю, но подобное тут было в одном экземпляре. А почему не продаётся, было понятно, владелец цену высоко поднял и категорически отказывался спускать её. Пожилой японец с военной выправкой умел стоять на своём.

Машина была американская, практически все узлы на ней от «Виллиса». Модель «Форд ГРА». Американцы к этой машине относятся не очень хорошо, не понравилась она им, но я такие машины видел у нашего осназа в войну, и те от неё в восторге были. На морях из-за высокой волны да, тем грозит затопление, но на реках вполне справляются со своими задачами. Вот я и буду спускать её на воду при тихой волне, при высокой и шлюпка есть. Машина весит всего полтонны, на вид не потасканная, пригодная, пробоин нет. Я осмотрел узлы и предложил хозяину испробовать, мы доехали до пляжа. Машина шла уверенно, по песку тоже, там спустились в воду и неторопливо поплыли. Волны мелкие, не мешали. Похоже, та и покрупнее вполне выдержит. Проверил, не подтекает, везде всё смазано, так что, вернувшись на берег, я отдал деньги, за такое чудо не жалко, и покатил к месту стоянки шлюпки. Столкнул последнюю на воду, взял на буксир, и моя амфибия, тарахтя мотором, полбака было, направилась к «Сакуре». Девчата с палубы с любопытством наблюдали за моим приобретением. Дальше машину на палубу поднял краном, а шлюпка пока у трапа покачивалась на волнах. Покупку совершил, нужно думать, что дальше делать будем. Думаю, дождаться, когда этот проклятый мной шторм пройдёт, я ни разу пока не прожил дальше его начала и окончания. Скрестим пальцы.

* * *

Очнулся я в тот момент, когда тело ещё летело, но в себя пришёл, когда оно врезалось в бруствер, его откинуло обратно, и то рухнуло на дно окопа. Вот это уже снова вырубило. Как я понял, я попал в новое тело, и похоже, это новое тело, как и сотни других тел, явно не моих, находилось под артобстрелом. Снова очнулся я ещё при идущем артобстреле, грохотало, и земля содрогалось, всё в пыли было. Понятно, меня опять на какую-то войну закинуло. Нужно понять, куда.

Последнюю восьмую реинкарнацию я прожил отлично. Всё как я любил, до старости в окружении внуков. Ми и Лан были со мной до конца, как и моя жена из прошлой жизни Май. Я всё же в Сайгоне выкрал её из-под руки жениха. Прожили мы замечательную жизнь в Аргентине. Стали самыми знаменитыми поисковиками сокровищ, самыми богатыми людьми мира. Я о кладах узнал больше, чем в прошлую жизнь, будучи Ваном. Мне кажется, тот, кто отправляет меня на перерождение, почему-то ненавидит эту страну, как только у меня всё хорошо и я в Аргентине, на, получи гранату в виде нового перерождения. И ведь сам отправляет в детские тела, и сам же этим недоволен. Да, я выживаю как могу, да, я ищу себе место в жизни. Нашёл и не хочу ничего менять. А меня снова и снова на реинкарнацию или перерождение. Сейчас же, похоже, этот неизвестный осознал, что отправлять меня в детские тела себе дороже и сунул в тело солдата. Пока память не проклюнулась, изучу, в кого я попал.

Сжался на дне окопа: похоже по нам два дивизиона бьют или реактивные установки залпового огня, батарея, из-за того столько разрывов. Осмотрев форму, я застонал от бессилия. Я северокорейский солдат. Рядовой. Рядом на бруствере воронка дымится, думаю, она и была причиной гибели этого солдата. Достав из кармана солдатскую книжицу, не успел её открыть, как меня скрутило от головной боли, и память Чхве Вае Хана открылась. Что ж, вот его история. Сирота, работал на шахтах, перед войной был призван, ему восемнадцать исполнилось, через три месяца началась Корейская война, это начало он пропустил. Как, впрочем, и их формирующаяся дивизия. Опять мне тело с именем Хан досталось, между прочим, самое распространённое имя, поэтому я не удивлён. Хан был пулемётчиком в обычной стрелковой роте, у него был ДПМ. Советский пехотный «дегтярёв». Вот он стоит весь пыльный на огневой позиции бруствера. Быстро привстав, я накрыл его шинелью от пыли. Что у меня ещё есть? На боку на длинном ремне коробка, в которой три диска для пулемёта, в ногах мой вещмешок, со скарбом. Еды нет, НЗ уже съели, северокорейские солдаты постоянно голодны были. Разве что две сотни патронов в вещмешке имелись, помимо запасных портянок, обмылка и серого затёртого полотенца. Бритвенных принадлежностей не было, Хан ещё не брился. На ремне, помимо фляги, пехотная лопатка в чехле, гранатный подсумок, где было две РПГ-43; почему противотанковые гранаты, не противопехотные, я знал. Хан танков боялся до жути. А против пехоты у него пулемёт есть. Ножа не было. В принципе, это всё, что тому выдали. Форма справная, каска на голове, несмотря на двадцать седьмое сентября, вчера войска ООН начали наступление, как раз наша дивизия и была на острие атаки. Мы под Инчхоном стояли, что захватил противник двенадцать дней назад и развернул остриё атаки на Сеул. А кроме нашей дивизии из двух полков, третий на второй линии, у того на пути ничего и никого не было.

Солдатскую книжицу я уже убрал обратно, и так знаю, что происходит, кто я и где служу. Итак, помнится, в истории указано было, именно завтра, двадцать восьмого, наступая на Сеул, американцы его и захватят. Значит, нашей дивизии кирдык. Будем воевать, у меня реинкарнация, я умереть не боюсь, зато буду знать, чего ожидать. И почему меня в тело лётчика не переместили? Вот уж где моя стихия. Не заслужил? Пожалуй. Быстро привстав над бруствером, хотя снаряды всё ещё рвались, я обнаружил цепи атакующей пехоты и с десяток единиц бронетехники. В основном бронетранспортёры с крупнокалиберными пулемётами или безоткатными орудиями. Танков не было. Американцы, умело двигаясь за огненным валом, сближались с нашими позициями.

– Атакуют! – заорал я, надеясь, что меня в этом грохоте услышат.

Скинув шинель с пулемёта, я привёл оружие к бою, машинка вполне знакомая, да и память Хана помогала, и открыл прицельный огонь по противнику. Несколько фигур упало, но остальные бежали, так я стал лупить длинными очередями, радуясь, что Хан парень крепкий, отдачу выдерживает, видимо поэтому его и сделали пулемётчиком. Диск опустел, так что, присев на дно окопа, стащив с собой и пулемёт, стал менять диск. А тут дрожь земли, а канонада уже стихла, и рёв мотора послышался. Неприятно так под ложечкой засосало. Однако ударив по новому диску, ставя его на место, и, взведя затвор, доставая гранату из подсумка, вокруг уже все северокорейские солдаты стреляли по противнику, привёл её к бою, после этого швырнул под бронетранспортёр М39. Крупнокалиберный пулемёт стоял на турели без стрелка, защиты нет, видимо убил кто-то. Я сразу спрятался на дно окопа, зная, как такие гранаты калечат самих гранатомётчиков. Грохнуло сильно; встав, ставя пулемёт на сошки, я открыл огонь по пехоте, мельком глядя на чадящий ярким огнём бронетранспортёр, от взрыва гранаты под днищем у того треснул корпус и сорвало одну гусеницу. Пробегающий мимо лейтенант Пак похлопал меня по плечу и побежал дальше. Видел, как я броню уничтожил. Ну а я бил по пехоте. Как же её много. Выбирал группы, где много пехотинцев, и прореживал их, так я уничтожал больше противника. Все диски расстрелял, сел и стал торопливо снаряжать пустые, пулемёт рядом стоял на дне окопа, как услышал свистки. Привстав, огляделся. Американцы, оставив перед нашими позициями немало тел и шесть бронетранспортёров, четыре горели, отступали.

Я продолжал снаряжать диски, пока не закончил и не убрал их на место, один на пулемёт и три в коробку для запасных. Артогня мы так и не дождались, видимо всё, что с собой привезли, американцы уже потратили. Выглянув, я осмотрелся; меня заинтересовал бронетранспортёр, что стоял метрах в двухстах от нашей позиции с безоткатным орудием вместо пулемёта. Экипажа видно не было, но на вид целый. Позади на остатках позиций артиллеристы возились, им досталось сильнее, чем нам, думаю, это они броню достали. Патронов не осталось, так что я стал обходить тела убитых вокруг солдат. Лейтенант Пак, что прибежал, сначала меня за мародёра принял, но увидев, что я только патроны и гранаты собираю, подобрел и кивнул, одобряя. У меня теперь шесть гранат Ф-1 и шесть сотен патронов, всё убрал в вещмешок. Ещё у одного солдата отличный нож в ножнах был, снял и себе повесил. Это был штык-нож от СВТ. Пока тихо я разрядил пулемёт, достал средства чистки и за полчаса привёл оружие в порядок. Потом взялся за лопатку и очистил окоп и бруствер. Немало земли накидало. Американцы пока затихли, так что, вернув пулемёт на место, накрыл шинелью и осмотрелся. Многие уносили тела павших, раненых, поправляли окопы, бруствер, то есть движение шло, кто-то наблюдал за противником. Жаль, за скатом возвышенность и нам их не достать, миномётами бы накрыть, но где они? Потерялись где-то. Узнав о наступлении и прорыве линии обороны, командование армии КНДР отправило дивизию сюда, и вчера с вечера и почти всю ночь дивизия окапывалась. Успели.

Решившись, я перекинул тело через бруствер, перекатившись и вскочив, побежал к бронетранспортёру. Бежал зигзагами. Ползти не стоит, если противник снайперов выставил, то быстро движущуюся цель им не взять. Со спины что-то орали, но из-за шума рвущихся в подбитом мной бронетранспортёре патронов я их не слышал. А вот пули свистели навстречу, но пока удача была на моей стороне. Вот и броня. Подбежав, я прижался к передку. Выглянул с одной стороны, изучая тела вокруг, многие стонали, ранены были, и с другой. У брони лежал пехотинец, мёртвый, рядом пистолет-пулемёт Томпсона, а у пехотинца подсумки с запасными патронами. Ранец за спиной. Присев, я подтянул к себе оружие, а потом схватил за ногу американского солдата и вытянул того под защиту брони. Несколько пуль ударилось о ту и отрикошетило, но по мне не попали. Быстро избавив пехотинца от ремней и подсумков, накинув на себя и застегнув, потом ранец, проверил автомат, коробчатый магазин пуст, сменил на свежий и, закинув автомат за спину, чуть отошёл для разбега и, взяв старт, в прыжке нырнул в открытый десантный люк. Как подбили бронетранспортёр, я уже видел. Круглое отверстие прямо напротив места механика-водителя. Диаметр точно от «сорокапятки», батарея с одним уцелевшим орудием как раз за нашими позициями была. Их работа.

Внутри меня ждал сюрприз. Нет, не разорванный пополам механик-водитель и не капрал, видимо командир машины, которому тоже этим снарядом досталось. В фарш оба. Нет, тут сидел молоденький солдат, наверное, того же возраста, как и я, весь забрызганный кровью, в поту, тот ещё и дрожал как в ознобе. Глаза смотрели в одну точку. Похоже, тот в полном шоке. Наставил на того автомат, а тот не отреагировал, как и на грозные окрики. Пришлось силой заводить руки за спину и вязать его же ремнём. Справившись, скинул остатки тела с сиденья мехвода, сел, уже не заботясь о чистоте формы, и так изляпался весь, когда десантировался внутрь, и со второго раза смог запустить движок. А что, снаряд пробил в другом месте, ходовая целая. Тот просто заглох, так что, врубив скорость, я на максимальной скорости рванул к нашим позициям, позади стреляли, похоже даже пулемёты, однако перевалив через окопы, там радостными крикам встречали меня, всё видели, и, спустившись в низину, резко повернул, чуть на раненых не наехал, что тут были собраны. Эвакуации ждали. Отъехав в сторону, покатил к спускающимся ко мне артиллеристам. Впереди шёл лейтенант, командир батареи с перевязанной головой и рукой. Остановив машину и заглушив двигатель, я выглянул из десантного люка и крикнул им:

– Держите, это ваш трофей! Вы подбили! И это тоже ваше.

Подняв за шкирку пленного, я захохотал, а вокруг все смеялись, разрядка такая после первого боя была у солдат и офицеров. К слову, не стоит думать, что вся армия КНДР вооружена советским или китайским оружием. Как раз нет, начало войны и удачное наступление, и армия была вооружена в основном японским оружием, танками и авиацией. И только после начала войны, через месяц, начало поступать советское оружие. Наша дивизия была вооружена именно им.

Тут пришли офицеры из штаба батальона и быстро всех разогнали, меня поблагодарили, обещав представить к награде, и велели идти отмываться. Командир роты тоже был тут, кивнул, подтверждая приказ. Бронетранспортёр передали артиллеристам, всё же с безоткатным орудием, а то после боя мало что осталось. Те стали его отмывать, чистить, изучать вооружение, выстрелов к орудию было с два десятка. А пленного уже забрали в штаб полка. Я же, сбегав за своим пулемётом, шинелью и вещмешком, загруженный как вол, автомат с подсумками и ранец я не бросил, направился к речке, она тут метрах в пятистах за холмом. Там с себя всё скинул, оружие под рукой, и стал стирать форму, а когда закончил, развесил её на ветках кустарника, сам залез в холодную воду, а то чужая кровь неприятно стягивала кожу.

Выбравшись, обсыхая под пока ещё ласковым тёплым солнцем, наблюдая, как в небе самолёты противника один за другим сшибли четырёх наших, стал изучать, что есть из трофеев. Глянем, что в ранце солдата. Вещи его выкинул, облегчая ранец, мне они без надобности, патроны и две гранаты оставил, но вот нашёл банку тушёнки и галеты, достал свою ложку и, вскрыв банку, навернул. Тут раздался шум торопливых шагов, и появился солдат из нашей роты, бегущий в мою сторону. Я как раз полбанки осилил и полпачки галет. Тот, подбежав, взял протянутые мной припасы, тоже есть хотелось, и быстро, сбиваясь, заговорил, при этом жадно поедая тушёнку:

– Всё, Хан, американцы прорвались у другого полка. Слышишь, как там бьют? Отступаем. Лейтенант Пак приказал тебе нагонять нас.

– Понял.

Он уже убежал, а я надел сырое нательное бельё, потом такую же сырую форму, сверху подсумки с американского солдата, фляжка его, моя пехотная лопатка, штык-нож от СВТ, гранатный подсумок, магазины к автомату. Своё я убрал в трофейный ранец. Сидор с патронами и гранатами за спину, на бок коробку с запасными дисками. На другой бок автомат, пулемёт на плечо, ранец на его ствол повесил. Ничего своего не оставил и, с трудом шагая, как же тяжело, направился к дороге. Видел колонну грузовиков, та удалялась в наш тыл, надеюсь, это раненых увозят. А вот наших уже нет, на изувеченной позиции артиллерийской батареи три пушки разбитые, уцелевшая исчезла, как и бронетранспортёр. Да и окопы, похоже, опустели. Хм, а раненых в низине нет, это приятная новость.

К дороге идти я передумал, там, где стоял второй полк, поднимались дымы от горевшей техники, и ещё гул стрельбы удалялся в тыл. Похоже, американцы продвинулись далеко в наш тыл, как бы не отрезали наш полк и меня в том числе. Чёрт, как же тяжело, а всё от жадности. Нет, надо транспорт искать, по бездорожью идти таким темпом тяжело. Тут я увидел, как несколько американских палубных штурмовиков атакуют что-то в той стороне, где дорога была. Похоже, моему полку сейчас достанется. Там и моя рота была. А до Сеула от наших позиций было едва ли десять километров. Значит, скоро американцы войдут в город. Задумавшись, я развернулся и пошёл обратно. Там у позиций нашего батальона ещё один бронетранспортёр стоял, что не горел. Может, тоже на ходу? Вернувшись, я обнаружил, что наши окопы осматривают несколько американских солдат, на возвышенность поднимается офицер с биноклем и пара солдат, что его охраняют, надо укрыться, а то обнаружит. Разве что я ещё посмотрел в сторону убитых нами американских солдат. Там бегали военные медики, а у подбитого бронетранспортёра стоял грузовик, кажется, с бронемашины снимали всё ценное. Понятно, не на ходу. Ничего, транспорт есть, нужно лишь угнать его. Как-то.

Укрывшись на берегу реки, тут кустарник неплохо помогал скрываться, я стал раздумывать на предмет добычи транспорта. Американцы к нашим позициям подошли не пешком, там два десятка бронетранспортёров стояло. Причём шесть имели вид не как у М39, видимо какая-то другая модель, незнакомая мне. Что-то похожее видел, но, видимо, мельком, раз вспомнить не могу. Лежа под кустом, я не забывал поглядывать в сторону возвышенности и увидел, как офицер исчез. Значит, начал спускаться обратно. Положив пулемёт и ранец с вещмешком, коробку с запасными дисками тоже, под кустом, при себе оставил только автомат с подсумками и, пригибаясь, я побежал к холму. Он меня прикрывал от американцев. А там на позициях стоял гул моторов и виднелась пыль. Поднявшись, увидел, что колонна техники отправилась в путь, а за ними колоннами пехота, американская, да ещё вроде британцы были. Хм, а техники у них не так и много, тридцать грузовиков, причём часть, видимо, захватили в порту Инчхона, а бронетранспортёров так и вовсе те самые два десятка. Жаль, но они ушли вдаль, трофеями не взять. А вот грузовик у подбитой машины ещё стоял, что они там делали? Сейчас узнаем.

По-пластунски я ползал отлично, и эти триста метров по изрытому воронками полю преодолел быстро. Кроме этих трёх солдат больше американцев тут нет, медики тоже пропали, только на дороге шли колонны, но до неё с полкилометра. Тела павших американцев были сложены рядами у дороги, видимо приготовили вывозить. Или хоронить где там будут. Солдаты нет-нет да осматривались, в этот момент я замирал, но они, осмотревшись, продолжили работать. Подкравшись, я встал и, держа автомат на изготовку, совершенно спокойно подошёл к ним.

– Руки вверх!

Ох, как те вздрогнули! Аж подскочили, где кто стоял или сидел. Я же тем же спокойным, успокаивающим голосом говорил, чтобы не провоцировать их:

– Снимаем подсумки и закидываем в кузов машины. Аккуратно, чтобы я всё видел. Если будете выполнять мои приказы, отпущу вас.

– Клянёшься? – спросил сержант. Судя по форме, те из техроты.

– Вот зачем ты спросил? Теперь придётся действительно вас в живых оставлять, – моё расстройство было не наигранным. – Ладно, клянусь, если всё выполните, что я сказал, отпущу вас.

Те сняли подсумки, у двоих кобуры с пистолетами были, у них ещё и автоматы, а у третьего винтовка М-1. Их точно трое было, я проверил грузовик и бронетранспортёр.

– Что с бронемашиной? – спросил я, не обнаружив видимых повреждений или пробоин. Так, следы от винтовочных пуль на броне.

– Редуктор полетел, – пояснил сержант. – Водитель молодой, газ пережал. Не выдержал металл. Да и машина не новая. Мы заменили, хотели попробовать на ходу.

– Баки полные?

– Заправим сейчас.

– Хорошо. Делайте. И канистры запасные не забудьте.

Я проверил, пулемёт стоит, полный боезапас, экипажа нет, они, как мотор заглох, выскочили, и их кто-то скосил из наших. Это техники мне рассказали. Дальше заправили машины, всё своё оружие да боеприпасы сгрузили в десантный отсек, я проткнул им шины у грузовика, пусть задержатся, сам сел в бронетранспортёр, тот уже тарахтел на холостом ходу, аккуратно включил скорость, и машина уверенно попёрла вперёд. Разогнавшись, аккуратно перевалил через окопы, М39 уверенно пёр по пересечённой местности, и так доехал до кустарника. Покинув прикрытие брони, я собрал свои вещи, разложил в десантном отсеке бронетранспортёра, снова заперся внутри. Кстати, бортовое оружие, крупнокалиберный пулемёт М-2, приведено к бою, в кузове грузовика ещё ящики с патронами были, тоже загрузили. Когда я с убитого солдата снимал ранец, автомат и подсумки, всё это делал на глазах почти всего батальона, то незаметно забрать бумажник было не просто, но я смог. Также забрал деньги у трёх солдат, что чинили бронетранспортёр. Вот я и посчитал, сколько там в сумме. Были только американские деньги, общим количеством сто семьдесят восемь долларов и шестнадцать центов. Не так и много, но я убрал их в свой сидор. И вот так по бездорожью, стараясь держать максимальную скорость, я и катил дальше. Километров пять по бездорожью проехал, преодолев разные речки. Две на пути встретилось. Этот гад не плавает, не больше метра глубина. Приходилось мелководье искать. Дважды меня обстреливали издалека, а в другой раз я, преодолев подъём, как только нос опустился, обнаружил в низине почти две сотни северокорейских солдат. Те замерли, и я замер. Хорошо, ротного рассмотрел, открыл люк, глуша двигатель, чтобы меня услышали, и заорал:

– Свои! Техника трофейная!

– А-а-а!.. – раздался восторженный рёв солдат.

Тут ко мне направились все наличные офицеры, их шестеро оказалось, включая нашего ротного. Тот похлопал по плечу, благодаря за такое появление, да и за технику тоже.

После этого были быстрые приготовления. Прицепили противотанковую пушку, пару ящиков снарядов к ней на броню закинули. Вовнутрь машины погрузили лежачих раненых, с двумя медиками, ещё на лавки трое раненых село, наверху уселся чуть ли не взвод солдат, включая лейтенанта Пака. Меня за штурвал, и я покатил, всё так же по бездорожью, в сторону Сеула. А там уже шёл бой, на окраине и в самом городе. Мы въехали в город в стороне, у порта. Его покидали жители, шарахаясь от нас, проехав улочками, мы въехали в тыл державших позиции северокорейских солдат. Взвода два держали оборону с легким стрелковым оружием. Тут была настоящая мешанина родов войск, даже сотрудники народной милиции были. Подкреплению те удивились и обрадовались, особенно тяжёлому пулемёту. Мы вовремя появились, сразу расстреляли три бронетранспортёра противника. Те зачадили, остальные шустро отступили. Ну и мы за дома ушли, которые дырявили ответными очередями. Для раненых уже нашли машину, развозной фургон, и с медиками отправили в тыл. Мехвода для бронетранспортёра нашли среди местных, тут были и танкисты, что потеряли свои машины, экипаж составили из них. Я забрал свои вещи, пулемёт, подобрал валяющийся на улице велосипед, – рядом лежал его хозяин, под шальную пулю попал, – развесил на нём большую часть груза, включая пулемёт, сразу стало легче, и покатил его в сторону своей будущей позиции. Наш взвод занимал дома для обороны. Позиция была у дороги, что шла со стороны Инчхона.

Лейтенант Пак, что принял командование обороной, отправил меня в тыл, точнее охранять тыл, американцев по сторонам обороны в город уже изрядно проникло, до батальона, вот и получается, что на дорогу пушечный ствол, четыре пулемёта направлено, три ручных и один крупнокалиберный, тот, что мы доставили, как и пушку, а с тыла ничего. Тут один дом стоял просто отлично, держал все подходы. Подбежав к нему, катя велосипед, я ногой выбил дверь, дом пуст был, и, закатив велосипед, велел трём сотрудникам народной милиции занимать первый этаж. Мой второй. Занять круговую оборону. Мне их для усиления дали, назначив старшим. Один из них был вооружён винтовкой из бронетранспортёра. Мои трофеи. Там оружие быстро разошлось, жаль, в рюкзаках покопаться не мог, всё быстро разобрали, есть не я один хотел, там уже тушёнку американскую доедают. А велосипед я наверх поднял, не хочу, выйдя, не найти его, как и своих вещей. Приоткрыл окно, вытащил стол в центр и поставил на него пулемёт на сошки. Буду стрелять из глубины комнаты. Жаль, стены тут чуть ли не бумажные, тяжёлые винтовочные пули пробивали стены, что уж про крупнокалиберные говорить. Потом пробежал и остальные окна открыл, достал и разложил гранаты, не только свои, но и четыре американские.

Приготовил запасные диски, проверил магазины к автомату и стал снаряжать запасной. Как же я про него забыл? Тут я увидел движение, внизу кто-то из прикрытия, видимо, тоже. Хлопнул выстрел, и американский солдат, что перебегал перекрёсток, упал. Немного повозился, в агонии скребя брусчатку каблуками ботинок, и затих. Я поморщился, не стоило стрелять, теперь пиндосы знали, где мы оборону заняли. Вот если бы на нашу улицу толпой ввалились, гранатами их и пулемётом. Автомат как прикрытие, напоследок. Поначалу было тихо, а потом я заметил движение в мёртвой зоне стрелка внизу, тот эту сторону улицы не видел, двигались цепочкой британские солдаты. Дальность тут метров шестьдесят, так что пулемёт засвечивать пока я не стал, пригибаясь, перешёл в другую комнату и, прицелившись, выпустил весь магазин разом, сразу упав и перекатившись к стене здания, – ответный огонь не заставил себя ждать. Честно скажу, результат скромный, трое повалились на брусчатку, заливая её кровью, оставшись лежать без движения, ещё четверо ранено было, причём один уполз сам, других эвакуировали, и улица снова опустела. Только британцы, выламывая двери, под огнём попрятались в соседних зданиях, совсем кисло. Скоро друг другу гранаты в окна перекидывать будем.

Тут по улице попёрла толпа американцев и, ревя моторами, вползли два бронетранспортёра М39, за ними они и скрывались. Похоже, в спину нашим хотят ударить. Действовал я мгновенно: собрав все гранаты в одной комнате с пулемётом, я прислушался и тут же навёл автомат на дверь коридора, где была лестница. Ко мне ввалилось два милиционера из прикрытия. Молодые парни, оказалось, старшего их убило, прибежали ко мне, тут не так страшно.

– Держите по гранате, – передал я им по одной лимонке. – Ваша задача – держать лестницу и не пускать американцев, если они в дом прорвутся. Гранатами знаете, как пользоваться? Выдёргиваете кольцо и кидаете в противника. Можно отскоком от стены, если он в укрытии. Через шесть секунд пройдёт взрыв. В этот момент желательно быть в укрытии, гранаты оборонительные. Всё, готовимся к бою, сейчас будет шумно и страшно.

Один бронетранспортёр уже достиг нашего дома, ему осталось объехать его и увидеть открытые со спины позиции нашей обороны у дороги. Американцы вламывались в дома и осматривали их. О том, что из нашего стреляли, уже знали, британцы сообщили, так что стреляли по окнам без фанатизма, но довольно интенсивно. Перебежав к боковому окну, я глянул вниз и бросил две гранаты. Я даже своему счастью не поверил. Люк стрелка открыт, тот стоял в полный рост, держась за рукоятки крупнокалиберного пулемёта. Одной гранатой я промахнулся, та отскочила от брони и улетела под ноги нескольким американским солдатам, что шли под прикрытием этого М39, а другая пролетела между телом солдата и краем люка и упала внутрь бронетранспортёра. Я же кинул солдатам четыре их гранаты, американских, а сам подхватил противотанковую, перебежал в другую комнату – по дому уже интенсивно начали стрелять – и бросил ту во второй бронетранспортёр. Та упала на брусчатку под днище бронемашины, где и взорвалась. Первая машина от взрыва обычной осколочной ручной гранаты остановилась и начала дымить, а вот вторая горела. Я же уже стоял на позиции у стола и из пулемёта поливал пулями солдат противника. Их было так много, что, прячась от огня, застревали в дверях домов и в окнах. Меняя диски, я стрелял и стрелял, перебегал из комнаты в комнату, чтобы меня не подловили на одном месте. Когда третий диск выпустил, в комнату в окно влетели две ручные гранаты, но я успел отбросить оружие и прыжком уйти в другую комнату, открыв рот и закрыв голову, катясь по полу. Загрохотало. На лестнице шла стрельба, там тоже разрывы гранат слышались. Подхватив автомат, я побежал к ним и срезал очередью двух американцев, оба парня были живы, но в этот момент как раз перезаряжали своё оружие. Перезарядив автомат, я стал бегать от окна к окну, а там уже была бойня. Подошли наши, из нашего полка, и ударили в спину американцам. Те оказались между двух огней. Я стрелял из автомата, глаза слезились от дыма горевших бронемашины и сгоревшего пороха, уже обе полыхали, бил по противнику через окно, пока патроны не закончились, в рюкзаке был запас, но не было времени снарядить магазины. Подхватив пулемёт, тот цел оказался, поставил последний снаряжённый диск и стал стрелять, пока улицу не заполонили солдаты нашего полка. Шла зачистка зданий, летели гранаты, грохотали автоматы и самозарядные винтовки.

– Кто такие? – расслышал я вопрос с улицы.

Уже не так стреляли, так что общаться можно, поэтому сразу ответил:

– Рядовой Чхве. Командир тыловой обороны. Шестьдесят седьмой пехотный полк, третий батальон, вторая рота лейтенанта Пака. Пока дорогу на окраине держим, тут тыловые позиции.

– Мы из первого батальона. Не стреляйте, мы подходим.

– Принято. Осторожно, в тех двух домах британцы сидели. Возможно, и сейчас там.

– Проверим.

Действительно проверили, покидали гранаты, зашли, и несколько очередей раздалось. Там были только раненые, которых добили. После этого офицеры ушли дальше к лейтенанту Паку, к нашим, а я, достав патроны из сидора, спешно набивал диски к пулемёту. Парни, под моим командованием, осматривали солдат противника внизу, добивая раненых. Я им приказал собрать оружие, боеприпасы и продовольствие. Документы солдат тоже. Вот и выполняли приказ, пока затишье. Только патроны рвались в горевших машинах, но это рядом, а стрельба шла по всему городу. Я набил диски к пулемёту. Зарядив его, три других в коробку убрал и как раз начал снаряжать магазин к автомату, патронов оставалось еще на три, но мне три сотни снизу принесли, да гранат ещё, живём, как поступил приказ отходить, прорываться из города. Оказалось, танки американские подошли от Инчхона, разгрузили наконец. А орудийная стрельба действительно шла, я думал, артиллерия, оказалось, танки.

– Парни, отберите себе по рюкзаку из трофеев. Набейте их припасами, патронами и гранатами. Уходим.

Те, оказалось, перевооружились на американские автоматы, подсумки подвесили, вот рюкзаки отобрали полные, велосипед у меня уцелел, чудо, я его уже нагрузил, спустил вниз, и, влившись в толпу отступающих солдат, мы стали пересекать Сеул с одной стороны на другую. Надеюсь, нас не отрежут. На улочках все затерялись, вот и оба милиционера пропали, но я приметил лейтенанта Пака, тот сам шёл, хотя и ранен, а вокруг него наши бойцы, с десяток, из роты, и я к ним присоединился. Меня встретили радостными возгласами. Прорваться удалось, уходя из города, бросив почти всю технику и тяжёлое вооружение, на своих двоих, оставив в стороне дороги, мы ушли к своим. Американцы встали в Сеуле, а когда стемнело, мы вышли к позициям наших войск, что спешно окапывались. Нас отправили в тыл на пополнение и комплектование. Я умылся в реке и уже в темноте при свете костра – развёл в ямке, накрывшись трофейной маскировочной накидкой, а то тут патрули ходят, приказ на затемнение, – чистил оружие. Сначала пулемёт привёл в порядок, а потом разбирался с автоматом. Мне он знаком, почистил, проверил, как велосипед, цепь смазал. Достал сухпай американский и поужинал. Нас покормили, полевые кухни были, но нашей роте остаток риса без рыбы достался. Для желудка пустое блюдо. И вот так к полуночи закончив все дела, – велосипед под боком, оружие тоже, вещмешок под головой, – спал, обняв своё имущество.

Ночь прошла благополучно, выспался, а через полчаса, когда я развёл костёр и попил чаю, другие на костре тоже воду грели, прибыл посыльный от комбата, принёс приказ явиться к нему. Вещи я оставил у своих, проследят, и добежал до палатки, где был наш майор, ну и ещё несколько офицеров, включая ротного.

– Рядовой? – повернулся тот ко мне, когда я доложился о прибытии. – Мне доложили, что вы отличный солдат и лично вчера за день уничтожили до роты противника, три американских бронетранспортёра. Вы умеете ими управлять? Стрелять из крупнокалиберного пулемёта?

– Так точно, товарищ майор. Я многое умею.

– Например?

– Вожу любую колёсную и гусеничную технику, управляю летательными аппаратами, вплоть до вертолётов. Боевые истребители и штурмовики водил, только опыта мало. Знаю морскую навигацию. Тут опыта ещё меньше.

– Почему раньше не сообщили, рядовой?

– Не спрашивали, товарищ майор. А сержант сказал, чтобы я вообще молчал, тише будет.

– Ясно. В планах вас было отправить в бронетанковую роту дивизии, она понесла потери, командиром машины с присвоением звания, сейчас сообщу в дивизию о ваших умениях, может быть, новое назначение дадут. Возвращайтесь пока в расположение.

– Есть.

Развернувшись, я побежал обратно. Там завтрак как раз раздавали, хорошо поел, только рис сдобрил тушёнкой из своих запасов, не только себе, но и парням вокруг. Кстати, долю продовольствия из трофеев я и лейтенанту Паку выделил как командиру. Мы только успели позавтракать, как рядом в облаке пыли остановился штабной легковой автомобиль повышенной проходимости. Это был наш советский ГАЗ-67. Его покинул молодой лейтенант, что сообщил нашему ротному: рядового Чхве, то есть меня, переводят в штаб дивизии. Тот меня забирал. В общем, пришлось сдать пулемёт лейтенанту Паку, сидор с патронами. Оставил при себе американский ранец, автомат и подсумки с флягой. Про деньги трофейные не забыл, в кармане форменной рубахи носил. Попрощавшись с парнями, я сел на лавку, и внедорожник, рванув с места, помчался к штабу дивизии. Тот находился в шести километрах, там в деревушке меня и высадили у домика, где стояло несколько штабных автомобилей, включая радийный, и провели к старшему полковнику, комдиву.

– Рядовой, вы умеете управлять вертолётами? – с ходу спросил тот.

– Так точно. Свободно.

– Откуда такие знания?

– Шесть лет жил в Советском Союзе при авиационной части, там был вертолёт. «Ми-один». Я один из первых, кто им овладел.

– Вы гражданин Советского Союза?

– Так точно.

– Почему покинули его?

– Год назад убил человека. К моей девушке трое приставали, ножи достали. Двое в больнице с переломами, один скончался. Это были дети высоких начальников, они так развлекались пьяные. Нападали на парочек, парней избивали, девушек насиловали. Меня начали искать, разбираться бы не стали, Казахстан, там свои порядки, убили бы в камере, поэтому я бежал в Корею.

– Какими ещё летательными аппаратами владеете? – вышел вперёд капитан, похоже особисты вышли на первую роль.

– Истребитель «ла-одиннадцать» и штурмовик «ил-десять». На довольно высоком уровне. На уровне советских специалистов.

– Почему не сообщили, когда вас призвали?

– Товарищ офицер в военном комиссариате сказал, что мы для него обезьяны, все на одно лицо и идём служить в пехоту. А чтобы я меньше говорил, отправил чистить нужник. Я предпочёл больше об этом не воспоминать.

– Ясно.

– Хорошо, что у нас есть свой лётчик, – сказал комдив. – Ночью американцы с этой машины хотели высадить диверсантов в нашем тылу. Но там оказался патруль, что расстрелял и десант, и лётчика. Вертолёт повреждён, но основные узлы не затронуты. Нужно проверить и, если тот в порядке, использовать на нужды дивизии.

– Сделаем, товарищ старший полковник.

После этого меня направили к месту посадки, где стояла машина, её никто не трогал. Саму машину охраняли, отвезли на том же «газике». Ещё издалека я рассмотрел, это был «Сикорский» первых серий. От вражеской авиации его спрятали, накрыв маскировкой-сетью. Эти модели ещё в сорок пятом начали выпускать, один пилот и три пассажира – вот тот максимум, что он мог поднять. Ну и груз небольшой. Мы остановились у вертолета, и к нам вышел сержант, охраняло вертолёт аж целое отделение, в стороне скрытая пулемётная позиция была. Сам вертолёт не вооружён. Как я узнал от сержанта, тела десанта, их было четверо, южно-корейцы в нашей форме, и лётчика-американца уже были закопаны, а сам вертолёт, к моему удивлению, отмыт от крови. Ну, отверстия в железе меня не особо удивили, заделаем. А вот стёкла были побиты, причём досталось всем, кроме лобового. Все боковые были выбиты. Так что при полете будут такие сквозняки гулять, что ого-го. Я закончил осмотр и доложился адъютанту комдива, что тут присутствовал:

– Машина требует небольшого ремонта, я выполню его своими силами. Двигатель и баки целы, чуть пострадало управление, этим и займусь.

– Хорошо, рядовой. Вы читаете карту?

– Так точно, товарищ лейтенант. Штурманским делом владею.

– Отлично, смотрите, – тот достал из планшетки карту и показал мне нужные координаты. – Когда вертолёт будет готов, перегоните его к этой деревне. Штаб дивизии переезжает туда. О вашем подлёте будут знать, стрелять не станут. Всё ясно?

– Так точно.

– Сколько потребуется времени на ремонт?

– Часа два. Инструменты, если можно, хочу использовать из вашей машины.

– Ефрейтор, выделите, – приказал лейтенант.

Недовольный водитель расстался с сумкой, где был инструмент, и те укатили, а я, подняв полог маскировочной сети, подошёл к «Сикорскому» и приступил к ремонту. Тут действительно дело плёвое. Массу я уже перекрыл, как и топливный бак. Ремонтировал достаточно хорошо, убрал мелкие осколки стекла, проверил на земле управление, всё работает, включил массу, подкачал топлива и запустил двигатель. Маскировочная сеть уже была снята, а небо чистое. Было несколько «мустангов», но они уже улетели. Всё работает, пробно я поднялся метров на десять, развернулся и снова опустился на место, вышел наружу после посадки и проверил на предмет потёков, всё ли на месте. Закрыл все лючки, надел шлем, от погибшего лётчика достался, и, поднявшись в воздух, на малой высоте, набирая скорость, полетел к нужной деревне. Автомат на боку, ранец позади в багажном отсеке – в общем, всё своё ношу с собой. А вон и нужная деревня, и наши машины замаскированы, зенитки стоят. Найдя подходящее место, я совершил посадку, где заглушил двигатель, ну и стал доставать тюк маскировочной сети, которым тот ранее накрыт был. Нужно спрятать вертолёт. Прибывшие бойцы комендантской роты, как несущий винт остановился, помогли. Один солдат на охрану техники поставлен был, а меня вызвали в штаб дивизии, куда я, придерживая автомат, и побежал. Интересно, какой новый крутой поворот устроит Судьба в моей жизни?

Всё же изменения в моей жизни произошли. Меня официально записали пилотом вертолёта, его как-то смогли ввести в состав дивизии как отдельную единицу. Мне присвоили звание старшего сержанта особого назначения, но погоны были не голубыми, авиационными, а зелёными, от пехоты. Это звание максимальное, выше уже офицерские, от младшего лейтенанта.

Пробыл я пилотом вертолёта недолго, всего три дня, как его затребовали в тыл, вот я его и отогнал. Дальше его погрузили на железнодорожную платформу, полуразобрали и отправили в Союз. Кого-то он заинтересовал. За три дня я намотал всего километров двести. Думал, начальство возить буду, оказалось, нет. Ночами трижды проводил высадку наших диверсантов в тылах американских войск, один раз забирал разведгруппу. Причём та уходила от преследования противника, в последнюю секунду смог эвакуировать пять солдат. Им пришлось оружие бросить, иначе не входили в грузоподъёмность, но вывез всех. Два разведчика были ранены. Все действия, что я обеспечивал, были проведены в сфере интересов нашей дивизии. Кому-то это, видимо, не понравилось, и винтокрылую машину у нас забрали, ничего не предоставив взамен. Перед тем как передать приказ отогнать машину, мне вручили предписание прибыть в Управление ВВС, получить новое назначение. Раз лётчик, да ещё профессиональный, глупо меня обратно в пехоту, вот и отдали авиаторам. Вертолёт я сдал, проследил, как два советских профессиональных авиационных техника подготовили его к транспортировке, и отправился в Управление ВВС.

Я сидел на парапете рядом с крыльцом Управления ВВС КНДР, ждал, когда вспомнят обо мне. Свои бумаги дежурному я уже передал. Тот их завизировал, велел ждать. Сижу и жду. Изредка вскакиваю и отдаю честь. Шинель туго застёгнута, пустой ремень, только фляга висела, всё остальное, включая автомат, в рюкзаке. В Пхеньян пришла осень, уже сегодня десятое октября. Помнится, завтра столица падёт. Мне это как-то всё равно, получу назначение и покину город. Тут из здания вышел офицер, капитан, покрутив головой и найдя меня, велел следовать за собой. Я зашёл в кабинет, боль в затылке, и темнота.

Снова меня швырнуло на дно окопа, а рядом воронкой поднялся столб земли от разрыва снаряда. Быстро придя в себя, я накрыл пулемёт шинелью и присел на дно. Снова двадцать седьмое сентября. Завтра американцы захватят Сеул. Ладно, повоюем, теперь я знаю, что высовываться не стоит, а то снова как южнокорейского солдата расстреляют. Нет, ну не идиоты? Решили, что я шпион, долго пытали, сутки, пока десант под Пхеньяном не высадили, расстреляли всех в камере, меня в том числе, и сбежали.

Пока же всё я решил не менять. Угнал первый бронетранспортёр с поля боя, второй, нагнал на нём своих, и вот наконец Сеул. Бой в городе прошёл отлично, но мы снова отступали. Только в этот раз город я не покидал, северяне ушли, а я остался. Нашёл в разбитых домах мужскую одежду под себя, велосипед и так есть, рюкзак выкинул, из оружия оставил пистолет «Кольт», деньги, еду, флягу с котелком и стал ждать. Только к вечеру последние очаги обороны в городе были сломлены, это те, кто уйти не успел, и Сеул оказался захвачен. Я выспался в брошенном доме, позавтракал, отмылся в колодце, стирая и убирая запах пороха, жаль, плечо синяк имеет от приклада, забрал велосипед и покатил к окраине Сеула. Американцев в городе хватало, встречались и южнокорейские солдаты, они и проверяли всех жителей. Кто и откуда. Два поста я благополучно миновал, а вот, уже покидая город, нарвался на патруль на бронетранспортёре. Это был полугусеничный М3А1. Естественно, американского производства, которые такой устаревшей техникой времён Второй мировой войны снабжали союзников. Впрочем, Советский Союз занимался тем же.

Куда я катил и что собирался делать? Это не тайна. Я просто не понимал, что мне тут делать? Я этих американцев столько раз убивал, что давно уже растратил чувство мести. Много я их убил. Нет, я их до сих пор ненавижу, но это не значит, что я хочу воевать на этой войне. Война – дело молодых, а мне уже надоело бегать с автоматом или пулемётом. Штурвал боевого самолёта ещё куда ни шло, но не получается. Даже то, что меня сунули в окоп, не означает, что я буду воевать дальше. Вон, попробовал, половину зубов выбили при допросе, а потом в камере расстреляли. И я за этих уродов ещё и воевать должен? Не дождётесь. И почему на этой Корее свет клином сошёлся? Посмотрите, насколько интересен и разнообразен мир вокруг. Я до сих пор с ностальгией вспоминаю свою «Сакуру», которая мне верой и правдой служила почти тридцать шесть лет. А мой гидросамолёт? Тот всего два месяца у меня пробыл, мне просто был не нужен настолько быстрый самолёт. Продал в Маниле. Купил в Японии биплан с поплавками и использовал его. Тот идеально подходил для наших поисковых дел. Во скольких уголках мира я не бывал? Ведь их хватает. А меня раз за разом оживляют и в другие тела отправляют. Надоело, не без этого. Так что я решил, пусть северяне и южане Кореи сами меж собой воюют, ООН и Союз с Китаем между собой, а я в сторонке за этим пронаблюдаю. Такое моё решение. Вон, я же обратился мысленно к тем, кто меня обратно отправляет, где всё сначала начинать, или новое время и тело подсовывает, время сурка, как в американском фильме. Эти неизвестные, видимо, подумали и дали мне тело Хана, в котором я сейчас нахожусь. Вторая реинкарнация уже более или менее, а то в тела детей совали. Это вообще что такое? Ладно, в тело парня-солдата сунули, принимается. Но Корейская война?! Я давно потерял к ней интерес. Напрочь. После стольких повторений любой потеряет. Это просто издевательство. Где стимул? Ради чего мне за чужую нацию в чужой стране воевать? Американцы в лаборатории своей, в Литве, где меня содержали, давно выбили человеколюбие. Воевал я только и только против американцев. Однако и они уже мне неинтересны. Стимула нет. Идите на хрен.

Патруль я уничтожил, из пистолета. Двоих ножом, но видя, что без шума не обойтись, пришлось стрелять. Времени на сбор трофеев даже не было, закинул велосипед в кузов, прыгнул на место водителя и, развернув броню, помчался прочь и наткнулся на встречную колонну американских танков. Там уже знали, что происходит, чёртова радиофицированность американских войск. Расстреляли из шести стволов ближайшие танки. Машина в хлам, меня в пепел. Снаряд, пробив броню, рванул в кабине. Мгновенная смерть, гораздо приятнее расстрела в камере. Там я умер через полчаса, истекая кровью и мучаясь от ранения в живот. Всё равно я считаю себя правым, это не моя война.

* * *

Очнулся я мгновенно, хотя канонада звучала. В ушах звон, видимо контузия, но опытным глазом чую, лёгкая, скоро звон пройдёт. Слегка оглушило, не более. Комнату, в которой я находился, заволокло пылью, осколки выбитого окна блестели на полу. Где я и что происходит, это явно не тело Хана? Две реинкарнации, и всё? Неужели услышали моё воззвание и отправили туда, где мне душой ближе? Хм, проверим. Время есть, пока память бывшего хозяина тела не проявилась. Итак, лежу я на кровати, явно спальной комнаты. Обои на стенах бумажные, где выцвели, где подклеены, мебель не очень новая, массивная. Свечи в подсвечнике, электричества, видимо, нет. Окно выбито, развеваются ободранные шторы. У кровати сложная форма… Тут я вскрикнул от боли и схватился за голову, память прошлого владельца проявилась. Итак, князь Бебутов, Игорь Михайлович. Единственный представитель рода, семнадцать лет, юнкер Московского военного пехотного училища. Один год обучения, и должен был покинуть стены своего учебного заведения, как говорится, альма-матер, через год, в звании подпоручика. Теперь уже не покинет.

Теперь перейдём к тому, что вообще происходит. Игорь был нищ как последний бедняк, отчего больше всего страдал, больше морально, проживал и учился за казённый кошт. Матушки не помнил, померла родами, отец картёжник, всё промотал, пришлось имение продавать, чтобы покрыть долги. Сам батюшка скоропостижно скончался. Ага, шесть раз выстрелив себе в голову. Скорее всего, долги не отдавал, вот и пришли выбивать. Было следствие, но ничего и никого не нашли. Это в первый год обучения в военном училище произошло. Так и учился. Надо сказать, парень имел силу воли и серьёзно планировал подняться по карьерной лестнице, до генерала дослужиться, но вот не повезло. Сейчас каникулы, идти тому некуда, и его товарищ по учёбе, не друг, замечу, юнкер Олег Трубецкой, пригласил того в своё имение в Царстве Польском, подаренное родителями в год поступления в училище. Провели там две недели, но Игорь только мучился, столько девушек на частых вечерах и балах, что не перечесть, и все хотят замуж. А их пробивные мамаши старательно им в этом помогают. Причём отметил, что красавицы, как правило, бедны, как и он, а богаты именно уроди… Точнее, девушки с другими достоинствами. Или богатых красавиц разобрали более ушлые? В общем, эти две недели прошли, хотя сам Игорь был уверен, а я с ним согласился, просматривая воспоминания, что его сокурсник специально пригласил его. Поиздеваться, показывая, какой род Трубецких богатый, а ты князь, а нищ. Все эти две недели и демонстрировал. Однако пора возвращаться в Москву, добрались до городка, где имелась железнодорожная станция. Прямая линия до Варшавы, а там и до Москвы, но поезд завтра, купили билеты, сняли комнаты, платил Трубецкой, Игорь всю наличность потратил, о чём снова переживал, и вот тут такое.

А теперь главное. Сегодня второе августа тысяча девятьсот четырнадцатого года. Приграничный город Царства Польского Ченстохов. Мы находимся в номерах привокзальной гостиницы города, Олег должен быть в соседнем номере, а я сел, стряхивая с одеяла осколки, именно это толстое одеяло и защитило теперь уже моё тело от стекла, и аккуратно спустил ноги. Хотя не совсем защитило, на виске слева припухлость, видимо чем-то достало в голову. Возможно, от этого Игорь умер, а я заимел возможность занять его тело. Дальше стал быстро и привычно надевать форму юнкера военного пехотного училища. Жаль, шашки нет, её выдают торжественно при окончании училища, а вот личное оружие офицера покупаешь сам. Да и оснащаешься тоже за свой счёт. Некоторую сумму, конечно, дают, но небольшую. Полуодетый Олег ворвался ко мне в номер, как раз когда я застегнул широкий ремень, притопнув левой ногой в сапоге, и, готовясь забрать саквояж со всеми вещами, что были у Игоря. По жизни это его единственное имущество.

– Война началась! – крикнул тот.

– Я догадался, – спокойным тоном сказал я. – Не торопись, можешь одеться. Канонада вдали звучит, на границе. До города орудия не достанут, далеко. Если только несколько особо большого калибра.

Тот стал быстро приводить форму в порядок, я же с интересом его разглядывал. И чем больше смотрел, тем больше мне он не нравился. Вырастили родителя негодяя и повесу. Теперь понятно, почему Игорь с ним не дружит, даже не приятельствует, а поехал только потому, что отдохнуть хотел, и там бесплатно кормят. Это уже потом догадался, зачем его пригласили, показывали, как собачонку в цирке. При этом обслуживали роскошно, так что он не стал проявлять характер и действительно отлично отдохнул. Была и рыбалка, и охота. Кстати, у Олега на ремне шашка висела, украшенная. Те, кто мог позволить их себе купить, мог носить с юнкерской формой, Игорь не мог и дожидался бесплатную саблю, что получит от государства по окончании обучения. Наконец тот закончил с формой, я вышел следом за ним, Олег прихватил два чемодана и три саквояжа, сам пёр, я помогать не стал, но вот наконец слуга прибежал и стал помогать. И рассказал, что прилетали тяжёлые артиллерийские чемоданы. Всё же они, а я подумывал на авиацию, не знал, есть ли у германцев бомбардировщики или ещё нет, нанесли большой вред городу. Хорошо, рвались далеко от гостиницы, хотя фасад и окна попортили. Горел железнодорожный вокзал, повреждены пути, поезда пока не ходят.

Олег меня удивил, быстро арендовал наёмную коляску и помчался в своё поместье. Спасать коллекцию эксклюзивного холодного оружия. Оно действительно стоило целое состояние. Мог успеть, поместье в пятидесяти километрах от границы было. Мы больше суток добирались до этого города, язык сломаешь, пока название произнесёшь. Он и меня приглашал с собой, но я отказался. Кажется, Олег это воспринял с заметным облегчением. Такой балласт, как я, ему явно был не нужен. Я же направился к военному коменданту города. Война – это отличный шанс разбогатеть таким авантюристам, как я. Да, я вижу, что мою просьбу исполнили, отправили в это время, да ещё в будущего офицера, дворянина, это родина и её надо защищать, да и дворянская честь, а многое из принципов Игоря передалось мне, этому только благоволила. Будем воевать. Лично я был доволен тем, куда попал. Хоть что-то новое, не приевшееся старое. Интересно, как тут с авиацией. Возможно ли стать лётчиком?

Где находится комендатура, мне подсказали местные, у которых я уточнил, да и людей в форме на улицах хватало. Обстрел города уже прекратился. Зайдя в комендатуру, услышал от офицеров причину обстрела. Это не германские снаряды были, а наши. Германцы обстреляли русскую артиллерийскую часть у границы, подожгли склады, снаряды рваться начали и разлетаться в разные стороны, вот и на город упало несколько. Три, если точно. На площадь, окна гостиницы от него и пострадали, на железнодорожный вокзал, что сейчас горит, и в пруд. Кроме рыб тут уже никто не пострадал. Дальше обратился к дежурному офицеру, но тому было не до меня, пока наконец не выслушал и… не послал на вокзал, раз билет на руках. Мол, езжай в Москву и учись дальше. И без меня есть тут кому геройствовать.

– Вы поймите, господин поручик, но я лучший на курсах пулемётчик, отдельно учился управлять аэропланом, опыт только небольшой. Эти умения могут пригодиться при обороне города, хотя бы пулемётчиком.

– Савельев, в чём дело? – спросил подполковник, подходя к нам.

– Да вот, ваше высокоблагородие, московский юнкер рвётся в бой. Говорит, отличный пулемётчик и даже летает на аэроплане.

– Вы, юноша, думаете, у нас аэропланы есть? – спросил тот у меня. – Не волнуйтесь, германец будет бит, и наша армия разобьёт его, как это было во времена Суворова и Кутузова.

– Но сейчас-то этих генералов нет, ваше высокоблагородие. Кто поведёт армию русскую?

– Пошли вон! – воскликнул тот.

Подхватив саквояж, я вымелся из здания комендатуры и быстрым шагом направился к… рынку. Да, в кармане восемнадцать копеек, поэтому нужно добыть средства для выживания. Олега-то нет, что платит за всё с усмешкой на губах, теперь всё сам. Пока шёл, боролся с душевными терзаниями и противоречиями. Это наследство от Игоря. У того установки поставлены, заработать состояние на службе – это хорошо, хотя и крайняя редкость, а вот грабить и убивать – это плохо. Я себя мысленно успокаивал, что убивать буду сам убивцев, а то, что с них, – это трофеи, священное право с древних времён. То есть старался успокоить совесть. Какая та, однако, неуступчивая, но примириться с ней всё же смог. Убивать и грабить ни-ни, а вот если бандиты нападут на тебя, то самозащита засчитывается. Соответственно, нужно провоцировать местный криминал на нападение, а дальше дело техники.

Добравшись до рынка, я осмотрел, что продаётся из ножей. Приобрёл небольшой нож с десятисантиметровым лезвием, стоит пять копеек. Был он из простого металла, хотя и остро заточен, и без ножен. Покинув рынок, нож я спрятал в рукаве и, прогулявшись, найдя кабак, довольно такого непрезентабельного вида, я искал притон, и я его нашёл, подойдя ко входу. Изображая пьяного, зашёл внутрь и попросил воды, а пока половой приносил стакан воды, я спросил у того, где тут железнодорожный вокзал, в пьяном откровении сказав, что матушка поручила мне важное дело, доставку её драгоценностей в Москву. Спешно, подальше от начавшейся войны. При этом прижимая к себе саквояж. Попив, отдав копейку, тут и чаевые входили, шатаясь, покинул кабак и направился прочь. Совсем не в ту сторону, где был вокзал. Половой дал неправильные сведения, но я следовал им. При этом проверился. Кабак вскоре за мной покинули трое, два мордоворота и третий мелкий живчик. Мне он не понравился, слишком шустрый и шебутной. Да и бандитов думал меньше будет. Оказалось, их было ещё больше. Зайдя в подворотню, мол, тут прямой и ближайший путь до вокзала, как объяснял половой, я встретил ещё двух местных, что перегородили мне путь. У одного нож, у другого пистолет. Браунинг, знакомая машинка. Поляки, судя по говору. Этих вообще можно не жалеть. Бандиты все через одного. А позади те трое входили в подворотню. М-да, добыча зубастая, четверо с ножами и один с пистолетом. Как там про охотника и медведя анекдот? Поймать поймал, но что теперь делать? Добыча не отпустит.

Ситуация неприятная, однако я особо не волновался, тело у меня неплохое, тренированное, я сам не подарок, поэтому с ходу отключил из дела самого опасного, нож вылетел из рукава при взмахе руки и вошёл точно в глаз вооружённому пистолетом бандиту. Тот замер, как-то остолбенел, как закостенел, и повалился на спину, как колода. Я же швырнул в грудь второму перед собой саквояж, стремительно сближаясь, тот на рефлексе поймал багаж, заодно отхватил от меня два удара, в гортань и по опорной ноге. Перелом кости гарантирован. Пока тот заваливался, вырвал у него нож, кричать тот не мог, повреждённое горло не давало, задыхаться начал, резко повернулся к трём подбегающим бандитам и радостно оскалился. Битва. Люблю это дело. А вот за пистолетом я не тянулся, хотя мог успеть наклониться и подобрать. Мне шуметь нельзя, если кто попытается бежать, нашумлю, тогда, считай, не до трофеев будет, как бы ноги унести. Бандиты тоже действовали молча, видимо по той же причине. И оставлять в живых меня явно не собирались, иначе сдам их подручного из кабака.

Живчик оказался проворен, опередил своих коллег, и он действительно оказался неприятным противником, ножом владел на высоком уровне, крутил им профессионально. Я так думаю, его задача меня притормозить, а втроём те со мной справятся. Вполне может быть, если это сработавшаяся тройка. Однако шанса я им не дал, смог чиркнуть клинком по запястью, перерезав вены и сухожилие, живчик выронил нож и тут же схватился за ногу. Я перерезал ему сухожилие на ноге обратным движением. Ударив ногой в грудь, отчего тот отлетел на пару метров изломанной куклой, я схватился с теми двумя мордоворотами. Сам бой с живчиком занял секунды две, теперь эти двое. Этих я не брал живыми, с ножами они работали как крестьянин с токарным станком. То есть никак. Видимо, нужны для представительности, такие бугаи кого угодно напугают. Резать я их старался так, чтобы избежать брызг крови. Форму измарать не хотел. Три удара каждому, два ногами, притормозить, и третий ножом добивающий. По паре секунд на каждого времени ушло. Дальше пробежался и, быстро обыскивая тела, убрал все ценные трофеи в саквояж. Самые интересные находки у вооружённого пистолетом. Сто сорок рублей в бумажнике, плюс ещё шесть рублей монетами. Карманные часы, серебряные с серебряной цепочкой, видимо снял с кого-то. Прибрал. Ну и сам пистолет, с одним магазином и всего с пятью патронами. Оружие даже не было приведено к бою. Видимо, бандиты и не думали его применять, пугали. Ещё две единицы оружия нашёл на живчике и на том втором бандите, что был с главарём. Думаю, с пистолетом был главарь. У обоих наганы, один офицерский с самовзводом. Запасных патронов два десятка к обоим стволам. Мелочёвка по карманам обычная, все ножи собрал. Общая сумма где-то около двухсот рублей. Чуть позже ещё посчитаю. С утра ребятишки работают, я не первый, кто им попался. Вот так все трофеи в саквояже, только один наган в карман форменных брюк убрал и, присев рядом с живчиком, привёл его в сознание. Тот жив был, хотя и быстро слабел, истекая кровью.

– Где храните кассу? Где свою добычу? Говори быстро.

Нажав на болевую точку, я параллельно зажал тому рот, чтобы не орал. Эта подворотня до сих пор пуста, и меня это вполне устраивало. Простейшая форма полевого допроса, именно так я успокаивал совесть, что мне досталась от Игоря. Сломался живчик быстро, боли не любил и боялся, хотя в первые мгновения ещё пытался храбриться. Однако тут не перед кем было показывать свою храбрость и стойкость, все друзья-товарищи оплывали кровью рядом, вот и заговорил. Где общак, знал их главарь, не ошибся, это тот, что с браунингом был, да и не было, по сути, общака, всё по-честному долями делилось. Свой схрон сдал. Даже мельком описал, что там было, пока не ослабел и совсем не потерял сознание. Живчик был замом главаря. Осмотрел себя: сработал чисто, форму не запачкал, лишь на сапоги попало пара капель. Я оттёр их рукавом рубахи одного из бандитов и, подхватив саквояж, пошёл к выходу из подворотни, но не в ту сторону, откуда пришёл, а в другую. Тут канава была, что-то с ней не так. Что-то глаза царапнуло. Подойдя, обнаружил три мужских тела и женское. Свежие, с утра лежат. Один из мужчин в форме городового. С войной бандиты осмелели, как я смотрю. Первый день войны, а они уже проказничают.

Покинув подворотню, я направился в центр, где были лавки и магазины. А на вокзале огонь уже погасили, хотя ещё дымил, раздался гудок и шум уходящего состава. Посмотрев на часы, понял, на поезд свой я опоздал, билет можно выкинуть. Не страшно, трофеи всё перекрывают. Не зря задержался. Пошёл в лавку, что торговала военным снаряжением в том числе, – многие офицеры тут отоваривались, я уточнил у одного, что куда-то спешил с сильно озабоченным лицом. Именно он мне про эту лавку и подсказал. Время уже восемь утра, очень кушать хотелось, но я пока не спешил. Так вот прошёл я в лавку, уже открыта и пуста, только приказчик, что угодливо изогнулся, вопрошает:

– Чего изволите, господин офицер?

– Пока не офицер, а юнкер, – поправил я того.

– Какие ваши годы, ваше благородие! – тут же ответил тот.

– Хочу приобрести снаряжение, – сказал я, переходя на деловой тон, а приказчик сделал вид, что он весь во внимании. – Мне нужна офицерская походная вещевая сумка. Офицерская палатка. Двухместная. Одеяло. Линь метров в тридцать. Походная утварь с посудой. Полевой бинокль. Офицерская сумка, пару толстых офицерских тетрадей, три карандаша. Флягу. Охотничий нож. У вас есть офицерское оружие? Шашки?

– Златоуст? – кивнул тот, выкладывая всё, что я заказал, на прилавок.

Сходив в подсобку, тот вскоре вернулся с шашкой. Принёс тот действительно то что нужно, офицерская укороченная казачья шашка, многие пехотные офицеры любят носить подобные, хотя это и не по уставу. По уставу полагается пехотная сабля. Вытянул клинок из ножен, взмахнул пару раз, заточенная, вернул в ножны и стал дальше делать заказ:

– Плечевые ремни и два подсумка. У вас есть запасные магазины к пистолету «Браунинг»? Патроны?

– А как же? Даже подсумки для них. На три шутки. Патроны в пачках по пятьдесят штук. Кобура для пистолета тоже есть.

– Три запасных магазина, подсумки для них, кобуру и три пачки патронов. Ещё кобуру для нагана и сотню патронов для него. Средства чистки, оружейное масло. На этом пока всё.

Дальше приказчик всё упаковал в офицерскую вещевую сумку, я только плечевые ремни надел и шашку повесил на бок, с сожалением отложив мысль и кобуру подвесить с пистолетом. Нельзя, я не офицер, а юнкер, воспитанник военного училища. Дальше начался подсчёт, и выходило, что я должен уплатить за всё в размере ста сорока трёх рублей. Самую большую стоимость имела шашка, девяносто пять рублей. Думаю, приказчик наживается, но я уплатил, отдав банкнотами, и, забрав покупки, покинул лавку. Саквояж в одной руке, палатка в другой, там была ручка для переноски, а вещевая сумка за спиной. Сумка большая, на торбу похожа, с двумя ремнями, её как сидор можно за спиной носить, что я и сделал. Удобно. Добравшись до ресторации, та, несмотря на панику в городе, работала, заказал плотный завтрак, поел и с собой заказал. Мне корзину собрали. Два пирога с капустой и один рыбный, квасу и молока, мяса варёного, копчёного и жареного, шмат сала и каравай хлеба. Из овощей головку чеснока, пару луковиц. Вот так, загруженный вещами, я посетил соседний магазин, купил рыболовные снасти, потом смог найти свободную пролётку, это сложно, и возница отвёз меня за город, высадив у небольшой рощицы.

Именно тут находится тайник живчика, и роща была между городом и границей. Я собирался подождать немцев, хочу лошадь у них затрофеить, а возможно, и не одну.

В глубине рощи, поискав, я нашёл отличное место для лагеря. Сомневаюсь, что кто-то в глубь колючего малинника полезет, а я звериную тропку нашёл. По ней забрался в центр, вырубил полянку, поставил палатку и выкопал ямку для костра, копал одним из трофейных ножей. Нужник в стороне сделал. Когда лагерь был готов, я прогулялся до тайника. Он в дупле дерева был. Аккуратно наверх поднялся, одна ветка позволила, подпрыгнув, ухватиться за неё. Лазить в форме было неудобно, парадная, но ничего, залез и, аккуратно разворошив дно дупла, стал изучать находки. Я в курсе, живчик сам рассказал, что планировал покинуть Российскую империю и перебраться в Штаты, но нужен был капитал, вот тот и подался в бандиты. Долю свою вкладывал в золото, оно ценилось везде. Так что у меня на руках было две колбаски с золотыми монетами. Со слов бандита, бывшего хозяина тайника, накопить тот успел за пару лет всего две тысячи рублей, пусть золотом, но как-то маловато. Хотя да, что-то я жирую, две тысячи мне мало.

Вернувшись в лагерь, убрал обе колбаски и тонкую стопку банкнот русских рублей в саквояж, к слову, ничего больше в дупле не было, даже из ценной добычи вроде золотых часов или портсигаров. Я же, пообедав, время подошло, отправился на свободную площадку, скинув форменную куртку и сняв фуражку, так в рубахе и штанах, босиком, я на поляне фехтовал с шашкой. Фехтованию меня учили на шпагах, чтобы подходило к трости с клинком внутри, колоть, а тут шашка, другое оружие, предназначенное не только колоть, но и рубить, однако ничего, ловко крутил, да и рефлексы нового тела, которое с подобным оружием явно на ты, тоже помогали. Игорь с саблей или шашкой всё свободное время проводил. Не мастер, конечно, но сильный фехтовальщик для своих лет. Он, в отличие от друзей, в училище оставался и свободное время пускал на физическое развитие. Даже по дамам не шлялся, как другие, денег-то не было, а то, что выделяли, уходило на форму и на покупку разных принадлежностей. В общем, копить Игорь не особо умел. Я же сейчас лишь восстанавливал умения и рефлексы в фехтовании, используя память Игоря.

Изредка я выходил на окраину, взбирался на дерево и в бинокль изучал дорогу. До неё тут километра не будет. Видно всё просто отлично. А вот после четырёх дней, искупавшись в речке неподалёку, я вернулся в лагерь и, забравшись в палатку, вскоре уснул. Сил нужно набраться, а чую, половину дел я буду проводить ночью.

Утром, сделав разминку, почти час тренировался с шашкой, потом охладился в речке и где-то после десяти сидел на ветке дерева и изучал движение на дороге. Наши войска шли, кареты и пролётки дворянские катили, эвакуировались. А вот после обеда, я как раз поел и снова взобрался на дерево, на дороге стихло, а вскоре показалась кавалерия германцев. В город те вошли беспрепятственно, потому как войск там не было. Наши держать оборону в нём не стали.

Я час просидел и хотел уже спускаться, сейчас спать, а ночью у меня работа, дальше с трофеями верхом ухожу за нашими. Однако спуститься я не успел, переваливаясь на кочках, к моей роще свернула грузовая машина с крытым кузовом, её сопровождали верхом трое драгун. Я поначалу подумал, что меня обнаружили, а потом понял, что, катясь по полевой дороге, те за рощу уезжают. Как только они скрылись с глаз, я быстро спустился и, придерживая шашку и тяжёлую кобуру пистолета на боку – ну да я вооружён, ещё наган в кармане – побежал к другой стороне рощи. Тут меньше минуты и вон просвет. Заметив большую тень машины, понял, что встали, двигатель молчал. Дальше, упав в траву, начал красться по-пластунски к противнику. Кроме драгун тут было два офицера и водитель грузовика. Офицеры – это дородный полковник, кажется интендант, если я звание и род войск не путаю, и второй обер-лейтенант – командовали. Лейтенант – адъютант и помощник полковника, больно уж стелился перед ним. Видимо, полковник ехал в кабине, та довольно большая, а лейтенант в кузове. Почему именно там, я отлично видел, они доставали из кузова двух связанных девушек. Дворянки. Тут не только по одежде было видно, гордо поднятым головам, хотя и жутко испуганы. А просто я их знал, из памяти Игоря. Тот их видел на балах, сёстры-погодки. Из тех, что бедны, но красивы. Обе девушки русские, у них где-то тут маленькое имение. Думаю, они не успели с эвакуацией и их поймали на дороге. Одежда дорожная была.

Что сейчас произойдёт, было понятно, водитель и офицер начали ставить палатку, готовили ложе, полковник же, крутя усы, осматривал девушек. Груди тискал, там было за что подержаться, в моём вкусе, стройненькие. В общем, тот, рыча от возбуждения, штаны колом стояли, ого, в его-то возрасте, схватил младшую и потащил к палатке. Та уже готова была. Надо сказать, организован у германских офицеров досуг. Вторую не трогали, встали на охране, видимо полковник первым будет, остальные по понижению в звании. Драгуны явно будут последними, водитель был ефрейтором. Мне это всё казалось диким, но помнил натуру германцев, что тут, что через тридцать лет, какими были, такими и станут. В общем, я встал на ноги с оружием в руках и направился к бандитам и несостоявшимся насильникам в военной форме. В одной руке шашка, в другой наган.

– Стоять! – громко сказал я на немецком. – Не двигаться!

Все замерли, включая недовольного полковника, который только-только подошёл к палатке. Удовольствие ему гаду обломал. Девушка начала вырываться из его рук, связанные спереди руки ей мешали. Он отпустил, и та побежала ко мне. Вторая тоже. Младшая вроде Анастасия, а старшая Елизавета. Сам я, сближаясь, взмахнул шашкой, и отрубленная голова драгуна покатилась по траве, окропляя её кровью, остальные попятились, кто испугавшись, а кто нахмурившись. Драгуны по виду вояки тёртые, с ними вопрос сразу нужно решить. Девчата спрятались за меня, я им лишь кивнул как старым знакомым, сказав, что поговорим позже, и попросил пока уйти в рощу. Я тут вопрос с пленными решу. Дальше велел германцам отстегнуть ремни и положить оружие на землю. Те подчиняться не спешили, тогда, скользнув дальше, я шашкой кольнул в грудь водителя и лейтенанта. Те повалились на траву, удары были смертельные, в сердца. Остальные быстро разоружились и стояли с поднятыми руками.

– Кто такие?

– Финансист армии, – сказал полковник и заблеял жалким голосом: – Произошло недоразумение, вы всё не так поняли.

– Всё правильно я понял, – был мой ответ.

И скользнул к драгунам. Те догадались, что будет, хотели убежать, одного зарубил, а во второго метнул, как копьё, шашку, та вошла ему в спину, и он упал с шашкой, торчащей вверх.

– Новость, что вы финансист, приятная. Денежный ящик с собой? Со всем содержанием армии?

– Нет, до выплат зарплаты ещё две недели… Не убивайте меня, пожалуйста, – упал на колени полковник.

– Вы меня расстроили – тем, что денег нет. Но что-то есть?

– Наша задача – русские банки, брать их под контроль и изымать средства. В денежном ящике только восемь тысяч марок на непредвиденные расходы.

– Ясно. Ключ от ящика?

– У меня.

Приняв ключ, что тот отстегнул от цепочки карманных часов, я велел ему достать из планшетки бланк и написать расписку. Мол, он, полковник такой-то, был взят в плен со своим отрядом юнкером Бебутовым, сделавшим это в одиночку, и, как побеждённый, дарит юнкеру грузовой автомобиль марки «Даймлер» и всё своё наличное имущество. Подпись и служебная печать. Получив листок, документ на владение машиной, я приставал к его виску ствол нагана и спустил курок. Тот даже дёрнуться не успел, всё так быстро произошло, и с изумлением, написанным на лице, повалился на бок. Хлопок едва слышный был, уверен, на дороге его точно не слышали.

– Урод. Ты думал, после того, что видел, я вас в живых оставлю? Как же.

Дальше я стал собирать трофеи. Всю амуницию и оружие убрал в кузов грузовика. Тот фактически пуст был, только бочка с бензином, канистра с машинным маслом и железный ящик кубового размера, на замке. Проверил, он и есть, денежный, в одном отделении банкноты, в другом монеты. Пересчитал – тысяч восемь, не соврал полковник. Потом, вернувшись к палатке, вытащил из неё два матраса, их просто на землю бросили. Не состоявшееся ложе не состоявшихся насильников. В кузове две складные койки были, столик и стулья, тоже складные, но они остались в кузове. Палатка большая, на десять человек. Свернул её в тюк и закинул в кузов. Остались только трупы и лошади. Не поленился, всю обувь снял, документы собрал, мелочёвку из карманов, заимев четыре пары карманных часов. У всех офицеров, у водителя и у одного из драгун, а они охраняли финансистов, были часы. Другие обходились без них. Тела я оттащил лошадью в глубь рощи. Туда же, быстро разобравшись с управлением, и грузовик. Девчат кликнул, но те не отзывались. Начал искать и, только забравшись на дерево, в бинокль увидел их вдалеке, по полю бежали, тоже за нашими спешили, прочь от границы. Ну, дело их, пусть выживают как хотят, мне же легче. Я уже свернул свой лагерь, перенёс вещи в машину, расстелив в кузове тюк. Лошадей напоил, из родника рядом воду принёс, стреножил, снял сёдла, они тоже в кузове, на денежный ящик их забросил, пусть пасутся. Ну а сам уснул в кузове. Просто уснул, обложился оружием, своим и трофейным, и уснул. Кстати, трофеями мне досталось четыре карабина «Маузер 98», драгуна и водителя. От офицеров – парабеллум от адъютанта и «Маузер С96» от полковника. Последний трофей мне особо по нраву, в свою поклажу убрал, как и парабеллум.

Проснулся я от близких выстрелов, заполошно вскочил, схватившись за браунинг, стреляли близко, но не рядом. Аккуратно выглянув, я осмотрелся. Грузовик как стоял в роще, так и стоит, я его лишь слегка замаскировал, заставив срубленными ветвями, чтобы в глаза силуэт не бросался. Стоявшие рядом лошади, подняв голову, слушали, уши торчком. Все смотрели в одну сторону. Быстро надев сапоги, ремень с наплечными ремнями застегнул, проверил шашку, как выходит из ножен, и, держа пистолет в правой руке, в левой наган был, побежал, сторожась, в сторону источника шума. То есть выстрелов. А чуть позже и радостные вопли донеслись. Похоже, там что-то отмечают, явное веселье идёт, судя по тону. Подкравшись ближе, обнаружил два мотоцикла с пулемётами на колясках и пятерых германцев, судя по кожаным одеждам и крагам, экипажи мотоциклов. Я думал сначала, на одном три, на другом двое сидели, но потом приметил чуть в стороне ещё один мотоцикл, лёгкий одиночка. Как мопед.

Те изучали русское оружие, две винтовки Мосина, три карабина, лёгкий пулемёт «Мадсен», не знаю, где они эту редкость взяли, и палили из двух револьверов. Нагана и смит-вессона. Видимо, трофеи опробовали. Девушек нет, однако меня это не смутило, вскинул пистолет и револьвер и с двух рук открыл огонь. Каждому по пуле досталось. Стрелять я не опасался, они и так нашумели, а никто внимания не обратил, что тут мотоциклисты развлекаются. Думаю, они ближайший патруль об этом предупредили. Да возможно, они сами патруль и есть. Ещё хлопнуло два выстрела, добить пришлось, немцы мертвы, я с трофеями, и теперь что-то надо делать, а уже темнело. В общем, немцев раздел, кожаные одежды их ещё пригодятся, актуально ездить в такой на мотоцикле, очки, шлемы – всё забрал. Личное оружие тоже. Тела утащил в рощу. За конём бегал, и с его помощью уволок по одному, потом и мотоциклы укатил к грузовику своим ходом. Тот у меня трёхтонка. Если потесниться, в кузов встанут. Только как их загнать? Надо крутой склон и дальше подогнать задом и загнать в машину. Жаль, пандуса нет. Хотя почему нет? Есть у речки, где я купался. Попался на глаза такой крутой глинистый склон. Съехать можно в другом месте и потом подняться обратно. Пусть на тяжелогружёной машине, но можно. В общем, будем грузиться.

Пришлось побегать. Разгрузил машину, только бочку и железный денежный ящик оставил, в полной темноте спустил машину и снизу подогнал к обрыву задом. Полметра провал, между берегом и кузовом, но я поставил так задний борт, что он как пандус. А потом по одному мотоциклы загнал внутрь. С трудом, но борт закрыл. Кстати, пулемёты на колясках – это МГ-08, только не станковые, а ручные с прикладами и пистолетными рукоятками. Удобные машины. А «Мадсен» под русский патрон. Его я себе планировал оставить. Потом поднялся наверх и, отъехав к роще, загрузил всё остальное, накидав поверх мотоциклов, скрыв их под грудой вещей и оружия, завязал шнуровку тента у заднего борта, привязал поводья коней, сел за руль и покатил в объезд города дальше вслед за нашими. Двигался я в сторону Варшавы. У полковника была просто восхитительная карта, со всем подробностями, отметками бродов, так что, думаю, буду там уже завтра ночью. Точнее, я планировал ехать по ночам, днём отсыпаясь. До Варшавы тут чуть меньше трёхсот километров, предельная скорость у грузовика тридцать, а поеду километров двадцать в час. Нет, за эту ночь не успею, а вот за следующую вполне. Тут самая большая проблема на наших не нарваться, районы заполнены нашими войсками. Где отступающими, где прибывающими. Пока ещё неразбериха идёт.

Думаю, мне везло, и я под утро на вторую ночь добрался до Варшавы. Нет, наших я не один раз встречал, и останавливали, бывало, расписка от полковника помогала. Некоторые офицеры знали германский, с уважением встречали информацию о захвате боевой техники у врага. Это они про грузовик думали, про мотоциклы я не говорил, да и не давал смотреть, что внутри. Тем более я не военный. А вот так, я юнкер, офицером и военным стану после выпуска из училища. Не гражданский, но и не призванный, посередине. Лошади сильно мешались, что к задку привязаны были, так я их продал. Какие-то дворяне были, заплатили три цены, сами предложили, торопились, и забрали с сёдлами.

Выспался я в лесу на подъезде к городу, и часов в одиннадцать дня, запустив движок, бочка наполовину опустела с таким расходом топлива, но машина пока тянет, да и новая она, этого года выпуска, покатил в город. Для начала я узнал у прохожих, счастливо миновав военные патрули, где находятся издательства, обзвонил их с почты, тут предоставили телефон, снял номер в гостинице, куда перенёс свои вещи и трофеи, из тех, что решил себе забрать, и подъехал к штабу. Я планировал сделать себе имя, и я надеялся получить награду. Поставив машину у здания, где было командование Северо-Западного фронта, я забежал внутрь и сообщил дежурному офицеру свои данные и выдал информацию, что в бою у города Ченстохова захватил грузовой автомобиль германцев с бою и три мотоцикла с пулемётами. Трофеи снаружи, я готов их передать русской армии.

Дальше, пока тот сообщал полученную информацию выше, я уже отвечал на многочисленные вопросы журналистов у грузовика. Позировал с трофейными карабинами и пулемётами на плече фотографам. Тут и генералы появились, включая командующего фронтом Жилинского. Отбил положенные шаги, вскинул руку к виску, а форму я привёл в порядок, хотя видно, что та не простую дорогу выдержала, ну и доложился по трофеям. Передал адъютанту командующего документы убитых мной германских офицеров и солдат и все бланки от полковника, включая документы на деньги в денежном ящике. Дальше несколько солдат начали разгружать грузовик, чтобы множество свидетелей, что стекались на площадь, увидели трофеи. На руках все мотоциклы спустили, и мы на их фоне фотографировались с генералами. Для газет и себя. Я попросил фотографов мне прислать готовые фотографии в училище. На моё имя, дав каждому по пятёрке рублей. Клятвенно обещали прислать. Жилинский при свидетелях сообщил, что я буду представлен к награде, а в училище на имя его командира будет отправлена благодарственная телеграмма.

Техникой уже занимались, какому-то офицеру поручили, несколько прибывших солдат из автороты штаба изучали трофеи. Мотоциклы – это новинка, особенно с колясками и пулемётами. В общем, разобравшись с управлением, угнали всё в гараж, имущество из грузовика, палатка, деньги, всё финотдел штаба фронта оформлял. А куда всё это отправят, я не знал. Меня пригласили в штаб, и там несколько офицеров поочерёдно опросили, всё, что было, что видел, написали рапорт по моим воспоминаниям, по ним я полковника отпустил, что те одобрили. Остальные погибли в схватке. В общем, отпустили меня только в четыре дня. Поблагодарили за патриотизм и отвагу, и больше я не нужен. Сходил и купил на железнодорожном вокзале билет в лучший вагон, двухместное купе. Зашёл в оружейный магазин и купил большую оружейную сумку. Вернулся в гостиницу, отдал форму в чистку, точнее в стирку и глажку, а сам, поужинав, мне в номер принесли, чистил оружие до вчера и потом лёг спать. Себе из трофеев я пистолеты офицеров оставил, пулемёт «Мадсен», карабин Мосина, все патроны к русскому оружию и шесть ручных германских гранат. Всё это убрал в свежекупленную оружейную сумку. Как раз вошло. Ну и штык-нож к германскому карабину. Остальное всё трофеями досталось русской армии. Кстати, журналистам списки переданного русской армии захваченного мной имущества я передал. Именно переданного, а не то, что взял. Там много что не вошло, не только отложенное оружие, но и карманная мелочь, деньги.

Ранним утром, позавтракав, я покинул гостиницу, и пролётка отвезла меня на вокзал. Поезд уходил в шесть утра, вот и пришлось вставать так рано. С собой у меня была провизия в корзине, хватит до Москвы. Тут прямой шёл через Минск. Пока вещи свои разместил в багажном вагоне, а с собой взял только саквояж с личными вещами. Устроился на месте, тут уже был пассажир, пожилой профессор медицины, как он представился. Я устроился и, заметив мальчишку-разносчика с пачкой газет, его окружили желающие приобрести свежую прессу, выбежал наружу и успел купить шесть последних. О да, на первых полосах всё обо мне, я у трофеев с генералом Жилинским хорошо смотрелся. Читая на ходу, вернулся в купе и сел на место, машинально беря стакан с чаем. Проводник принёс. Их двое на вагон, пока один проверяет билеты, второй обслуживает. А чуть позже поезд начал движение, и вскоре мы покинули Варшаву.

Четыре дня поезд шёл к Москве, мог и быстрее, но часто встречные воинские эшелоны шли. Профессор ехал в столицу, так что мы расстанемся в Москве. Тот на меня поглядывал в первое время с предубеждением, но такое соседство сказывалось, завязывались разговоры, я как-то возразил на его речь о медицине, та шла, ранениях в живот, и привёл свои доводы. Ещё бы, я же фельдшерское училище почти закончил в прошлых телах, так что знал, что говорю. Опыт будущего. Тот замолчал на полдня и серьёзно обдумывал, что я сказал, что-то записывая в блокноте. А потом расспрашивал, что и почему. В общем, три оставшихся дня мы о медицине только и говорили, я описывал разные методики лечения тех или иных болезней, которые ещё не применяли, какие лекарства, из чего они состоят. Много информации выдал. Ну, а когда покидал купе, поезд стоял на вокзале в Москве, профессор сказал:

– Всё же, юноша, подумайте хорошо. Лучше стать врачом, чем военным. Военных много, а хороших врачей мало.

Я тому сказал, что недоучившийся медик, учился у известного иностранного врача, вот он и возбудился.

– Спасибо, я подумаю, – слегка склонив голову, кивнул я.

Покинув вагон, я дошёл до багажного вагона, предъявил квитанцию, и мне выдали всё имущество. Свистнул носильщика, их хватало, и тот понёс всё к выходу. Я – лишь офицерскую сумку и саквояж. Носильщик остановил свободную пролётку, извозчики, зная, когда приходят поезда, уже ожидают клиентов. Вот и мне такой достался. Используя память Игоря, я выбрал место, где можно снять квартирку. Именно туда я и велел меня везти. До начала обучения в училище ещё два дня, успею обустроиться. Квартира мне нужна небольшая, чисто для хранения имущества, бывать я там буду только в увольнительных, но потраченных на аренду денег не жаль. Меня больше волновала безопасность имущества в такой квартире, именно по этому критерию и выбрал те меблированные комнаты, куда мы ехали, они могли подобным похвастаться. На месте возница занёс мои вещи в парадную, тут ко мне вышел привратник. Он и вызвал приказчика. Дом принадлежал купцу, и тут его приказчик работал. Тот показал три свободные квартиры, одна с двумя комнатами, спальня и гостиная, и маленькой кухонькой, мне понравилась, оплатил сразу за год, получив квитанцию, вещи мне занесли. От услуг горничной я отказался, сам протру от пыли. А в квартире я стал обустраиваться. Оружие в шкаф, вещи тоже, ценности в тайник, что сделал в массивной кровати. А потом в душ и спать. Вечер, темнело уже.

Утром посетил рынок, сделав запас продуктов. Но кухню обновлять не стал, в трактире позавтракал. Дров приобрёл к кухонной плите. А вот отопление тут центральное, от котельной. Паровое отопление. Дальше к портному, что обслуживал воспитанников нашего училища. У того были готовые формы, взял две повседневные, парадную и шинель. Тот подогнал под мой размер, часа через два всё было готово, я вернулся с прогулки и примерил. Отлично сидело. Оплатил и забрал. Дальше на квартиру. А по пути, приметив музыкальный магазин, велел вознице пролётки остановиться. Тот ждал снаружи, пока я гитару покупал. Отличная семиструнка была. И вот так с приобретениями забрал саквояж, офицерскую походную сумку, сложив в неё то, что может пригодиться, новую форму, я сейчас в новенькой парадной был, гитара за спиной, сапоги до зеркального блеска начищены, и, покинув квартиру, заперев её, направился к училищу. Учеба завтра начнётся, но прибывают воспитанники за день, сегодня. Пройдя на территорию, козырнув в ответ пожилому солдату из обслуживающего персонала, направился дальше, но у жилого корпуса повстречал дежурного по училищу офицера, капитана Власова. Тот был строевым офицером нашей третьей роты. Отличный мужик, Игорь его уважал, и я, просмотрев воспоминания, согласился.

– А, юнкер, уже вернулись? На имя командира училища из штаба Северо-Западного фронта на ваше имя благодарственная телеграмма приходила. Без уточнения.

– Я, ваше благородие, у Трубецкого в имении гостил, и когда война началась, тот в имение вернулся, а я случайно с германцами столкнулся. Взял трофеи, которые передал нашей армии. Кстати, вот это вам от всей души. Трофей, снятый с убитого мной германского офицера, адъютанта начальника финчасти армии.

Я достал из саквояжа кобуру с парабеллумом, оба запасных магазина и узелок с патронами. А потом достал одну из варшавских газет и передал её капитану. Тот буквально впился взглядом в фотографию на титульном листе, рассматривая наш с генералом снимок на фоне захваченной техники.

– И что вы захватили, князь?

– Грузовик финчасти и три мотоцикла патруля. Два с пулемётами, один одиночный. Оружие и деньги. Немного, но они были. Уничтожил десять вражеских солдат и офицеров.

На самом деле одиннадцать, но по официальной версии полковника я отпустил.

– Ясно, идите, устраивайтесь.

– Ваше благородие, а юнкер Трубецкой уж прибыл?

– Пока нет. От него поступила телеграмма о задержке на двое суток.

– Ясно, спасибо, ваше благородие.

Тот, на ходу читая, ушёл, от пистолета он не отказался, а я направился в свою комнату. Оба соседа, а комнаты небольшие, на три человека, были тут. Один начищал сапоги, сидя на своей кровати, другой сидел на подоконнике и изучал парк.

– О, наша новая знаменитость? – сказал один из юнкеров, тот, что на подоконнике расположился, известный собиратель слухов. – Что натворил у границы? Рассказывай.

Раскладывая вещи в своей части шкафа, тут три дверцы было, я и начал описывать приключения. Много времени это не заняло, переоделся в повседневную форму, шашку пристёгивать не стал, убрал в шкаф, как в дверь постучались и заглянул помдежурного.

– Юнкера князя Бебутова к командиру училища.

– Иду, – кивнул я и тут же крикнул: – Унтер, стой! Пришли плотника, пусть гвоздь в стену у меня над кроватью вобьёт, гитару повешу.

– Есть, – козырнул тот и ушёл. Ну и я за ним, в сторону административного корпуса, где был кабинет генерал-майора Хамина.

Как я и думал, генерал желал знать, что там у границы происходило. Был он один, и пока я стоял, вытянувшись по стройке смирно у стола, сидел и внимательно слушал мой рассказ о тех событиях. Отредактированный, не хочу, чтобы кто-то знал правду. Дальше я в секретариате училища писал рапорт по тем событиям, закончил, сдал секретарю и был отпущен. Вернувшись, застал в нашей комнате немало парней из нашей роты. Снова пришлось повторить рассказ, некоторые трофеи показывать. Кстати, генералу я подарил маузер германского полковника. Тот ему понравился. Ну а дальше, разогнав зевак, устроился на кровати и стал медленно перебирать струны. Пальцы в этом направлении у Игоря совсем не развиты, у меня год на исправление есть, справлюсь.

* * *

Действительно справился. Шли месяц за месяцем, плотная учёба, у нас будет ускоренный выпуск, раньше станем офицерами, от этого и уплотнили уроки, я развивал пальцы. Играть стал действительно пристойно, чем удивлял своих соседей. Игорь не был музыкантом. Жаль, но эта сторона жизни не для меня, певцом мне не стать, только музыкантом. У Игоря полностью отсутствовал голос, он был хорош, громкий, командный, но не певчий. Я так и не смог ничего пристойного выдать, меня соседи подушками закидали, просили больше их так жестоко не мучить.

Пролетел Новый год, наступил пятнадцатый. На фронтах вроде всё так же идёт, как и в моей истории, агитаторы начали проявляться, свою смуту сеять, кружки либералов, социал-демократов, а мы учились. В связи с событиями у границы я стал самым известным юнкером в училище. Тем более через месяц после моего возвращения в Москву торжественно на плацу я был награждён орденом Святой Анны четвёртой степени, с вручением наградной полусабли. Так называемое аннинское оружие. Вручал командир училища. Мне его дозволялось носить в любое время, что я и делал. На уроки тоже носил, что вызвало жгучую зависть у многих юнкеров. Кстати, полусабля тоже Златоуст, а там производят лучшее холодное оружие в России. Так и учились. Я раз в две недели посещал квартиру, у нас сократили время на увольнительные, проверял, как там. Всё в порядке было. Кстати, нашёл одну девушку из низов, симпатичная, и та меня встречала на выходе с территории училища, и мы шли на квартиру. Там был разврат. Тело молодое, требует разрядки. Так что увольнительных я ждал с большим желанием. Девушка красивая, я её приодел, моей содержанкой стала, тоже этому завидовали. Пассия была по нраву многим. Её за горожанку принимали, а девица из деревни сбежала, хотела в люди выйти. Но со мной ей повезло. Жила в другом месте, в моей квартире мы только сексом занимались, на всё время увольнительной, остальное время была занята собой.

Так и шли дни за неделями, а те за месяцами, пока не были сданы выпускные экзамены, и на плацу при торжественном построении вручались погоны. Вот и я так стал подпоручиком, в новенькой парадной офицерской форме. Получил документы в кадровом отделе с назначением. Всё ещё типографской краской пахло. Деньги выдали в кассе, подъёмные. Почти двести рублей. Отвальную устраивать не стали, все разъезжались с серьёзными лицами, война идёт. Большая часть отправилась на фронт, но шестеро новоиспечённых офицеров, я седьмой, в столицу. Парни получили назначение в Финляндию, в стрелковые полки, что там дислоцируются, а вот я в Пятый запасной пехотный полк. Учебный, если проще. Интересно, и что мне там делать? Я думал, как все, на фронт, воевать, а тут в тыл. Пусть столица под боком, но меня это как-то не радовало. А вообще подготовился я хорошо, даже после выпуска успел фото сделать в новенькой офицерской форме. Маша со мной ехать отказалась, аренда квартиры оплачена ещё на пять месяцев, так что жила на моей квартире. Кажется, себе нового ухажёра нашла. Не страшно, мы шикарную ночь провели перед отбытием, а сейчас я в вагоне еду. Вещи и имущество я с собой всё забрал, в багажном вагоне находится, и через пару часов мы уже в окрестностях столицы едем, окажемся на городском вокзале.

Пока катили, парни водку не пили, они её кушали, пришлось в другом купе место брать, я не пил и не уважал таких вот, которые не могут остановиться. Пару стаканов хлопнул и спать пошёл, так что отмечали звёздочки без меня. Мне хватило. А на вокзале попрощались, они отправились к порту, их морем отправят в Финляндию, так просто быстрее. А я вызвал пролётку и покатил по адресу дислокации полка. Это где-то за городом. К счастью, возница знал, куда ехать, бывал там, так что довёз до села, на окраине которого стояли деревянные казармы и другие здания, включая штаб. Командовал полком полковник Метлицкий. Судя по красноте лица, или у него проблемы с сосудами, или он запойный. По запаху стало ясно, что последнее. Как я потом узнал, вообще чудо, что я его застал. А так меня назначили командиром четвёртой роты третьего батальона. Вот это странно, обычно в роте четыре офицера: командир, его зам и два обер-офицера. Выпускники начинают с должностей обер-офицеров, чтобы набраться опыта. Может, его моя наградная сабля смутила? Я видел, что он бросил на неё косой взгляд. Сам полковник, несмотря на высокое звание, имел всего одну награду. Такой же орден, но без наградного оружия, как у меня. Значит, получил за службу в мирное время, а не за храбрость на поле боя, как в моём случае. С офицерами в полку была беда, в ротах по одному офицеру с трудом набиралось, так что я был один. Ещё три офицера на должности ротных нужно, а то ротные фельдфебели командуют. Да уж, запасной полк, что тут ещё скажешь?

Дальше меня оформили, в офицерскую книжку записали новую должность, печать поставили, полковник расписался. После этого отправили определяться на постой, завтра будет знакомство с ротой. Меня представят солдатам и унтерам как их командира. Кстати, рота имеет полный штат по личному составу. Это пока всё, что мне объяснили. Дальше покинув здание штаба, завтра вечером знакомство с офицерами, а пока мне дали время на обустройство. В штабе писарь подсказал адрес, где я смогу снять комнату, туда и направился. Был ранний апрель, ещё прохладно, слякоть, в шинели приходится ходить, тем более так далеко к северу, как я уже говорил, выпуск ранний, и вот в сопровождении двух солдат, что несли мои вещи, я пешком дошёл до крепкой и крупной избы. Хозяин тут был из крестьян, он определил меня в комнату, взял деньги за месяц вперёд за жильё и столованье, я не стал отказываться, а дальше лишь раскладывал вещи. Жить мне тут, похоже, придётся долго. Хозяин с семьёй познакомил, знатной кубанкой Марьей и шестью своими детьми. Причину хмурости хозяина подворья я оценил, семнадцать лет, а настоящая русская красавица. Старшая дочка. Да, будет сложно. Ну а пока тот готовил баньку, я отдал хозяюшке форму в стирку, тут полный пансион, и прихватил чистую форму, я заказал у портного себе три комплекта полевой и парадную. Ну, и посетил баньку. Как же это было хорошо. Дальше ужин, и вскоре я отбыл ко сну.

На следующее утро в полевой форме, с наградной саблей на боку, или, точнее, полусаблей, с нею удобнее ходить, да и по окопам скакать, с браунингом в кобуре, туго переплетённый ремнями поверх шинели, я дошёл до здания штаба полка. Тут же и проводятся офицерские вечера и собрания. В селе только лавка была, даже трактира не имелось, небольшое оно было. Там начальник штаба представил меня роте, построенной ротным фельдфебелем на плацу. После этого велел командовать и отбыл. Охренеть тут служба поставлена. Ладно, будем разбираться. Прежде всего солдатам и унтерам я сообщил, что только из училища, но боевой опыт имею, схлестнулся с германцами на второй день войны у границы, где случайно оказался. Захватил технику целой и уничтожил десять германцев, за что был представлен к награде, ордену и наградному оружию с надписью: «За храбрость». После этого солдат распустил, а унтеров попросил собраться в каморке фельдфебеля, будем знакомиться. Это прошло быстро, на роту десяток унтеров от младших до старших, пятеро имеют награды, успели повоевать и тут оказались после госпиталя. Фронтовиков в роте вообще всего двенадцать человек, они и держат дисциплину, остальные недавно призванные. И первая неприятная новость. Оружия в роте нет. Не хватает, полк вооружен едва на десять процента, нет винтовок, что уж про пулемёты говорить. Последних вообще ни одного. Будем решать эту проблему.

– Фельдфебель, у меня есть личное оружие, там карабин Мосина и ручной пулемёт «Мадсен» под русский патрон. Я собираюсь передать оружие в роту как учебные пособия. У нас есть пулемётчики, что обучат пополнение владению этим оружием?

– У нас шесть пулемётчиков из ветеранов, – гордо ответил тот.

– Отлично. Думаю, и станковые смогу найти. Роту надо вооружать. Что тут по поводу отправки на фронт?

– Как только рота готова и доукомплектована, её отправляют на фронт с маршевым пополнением.

– То есть если наша рота будет готова, её в полном составе со всем вооружением отправляют на фронт?

– В полном составе да, ваше благородие, а вот оружие оставляют тут. Пополнению нет вооружения, тем, что есть, обучают. Мы для уроков берём винтовки у других рот, потом возвращаем.

– Ясно. Значит, моё оружие не оформляем в имущество роты, оно так и останется моим. Кстати, у меня среди имущества есть два нагана и смит-вессон. Думаю, кому из унтеров отдать.

– Наганы командирам взводов, – подсказал тот. – Смит-вессон я возьму. Он снят с вооружения, но многие им пользуются. Вот и я привычен.

– Только взводных унтеров у нас четыре, а револьвера два. Ладно, что-нибудь придумаю, пока оружие идёт командирам первых двух взводов. Теперь по штатной численности роты оговорим. Списки готовы?..

Пехотная рота царской армии по штату, утверждённому 6 мая 1910 года, состояла из четырёх взводов, каждый из которых состоял из четырёх отделений. В каждом из отделений было по одному младшему унтер-офицеру, командовавшему этим отделением, и по одиннадцать нижних чинов. По умолчанию взводом командовал старший унтер-офицер, однако если взводу ставилась самостоятельная задача, в командование таким взводом вступал один из младших обер-офицеров роты – подпоручик или поручик. Дело в том, что при имеющихся в роте четырёх взводах обер-офицеров, то есть офицеров, имеющих чин от подпоручика до капитана включительно, по штату полагалось тоже четверо. Один из них – капитан или штабс-капитан – командовал ротой (штабс-капитаны командовали нестроевыми или неполными ротами), один числился старшим обер-офицером и исполнял обязанности заместителя командира роты. В бою он, как правило, назначался начальником резерва. Двое же младших обер-офицеров по умолчанию ничем не командовали: их назначали командовать временными подразделениями – полуротами – или взводами, если таковым ставилась самостоятельная задача. Однако исполнение поручиком или подпоручиком обязанностей командира взвода было временным и оканчивалось с момента выполнения взводом поставленной задачи. Кроме четырёх взводов в роте имелось то, что сегодня назвали бы управлением. В него входили трое упомянутых офицеров: старший обер-офицер (поручик или, реже, штабс-капитан) и двое младших обер-офицеров – поручики или подпоручики; ротный фельдфебель, выполнявший обязанности, аналогичные обязанностям нынешнего старшины роты, один каптенармус, один горнист, один линейный сигналист, шесть барабанщиков, семь носильщиков, два кашевара, два кухрабочих и один вольноопределяющийся. Кроме того, ни в один из взводов не входили четверо денщиков, полагавшихся каждому из офицеров. Таким образом, штатная численность роты составляла двести двадцать шесть человек. Штатная численность взвода – сорок девять человек, включая командира. Штатная численность отделения – двенадцать человек, включая командира.

Изучив списки, я вздохнул, из четырёх офицеров я всего один, и ладно бы записали младшим, так называемым обер-офицером, так нет, поставили на капитанскую должность, оформив по всем документам. Это ещё ладно, фельдфебель сказал, что в первом батальоне третьей ротой вообще прапорщик командует. Из тех, что выпущены в военное время. Я до полудня общался с унтерами, поговорил с некоторыми солдатами, с каптенармусом, после этого забрал фельдфебеля с тремя солдатами и направился на подворье, где жил. Пока шли, я общался с пожилым солдатом, тот и в русско-японскую повоевать успел. Порт-Артур защищал в составе дивизии генерала Фока, в плену был.

– Бедственное положение роты в плане обеспечения мне не нравится, как и то, что большую часть, того, что если выдадут, даже если выдадут, придётся оставить в полку, как имущество полка. Я сам человек не скажу что богатый, но средства есть, и потратить их на роту я не пожалею. Только сделаю по-своему. Нужны двуколки и повозки перевозить патроны, имущество. Я это всё приобрету с лошадьми, но храниться будет на подворье, где я живу. Это будет моё имущество. Много не приобрету, но три-четыре повозки и пару патронных двуколок куплю. Санитарную повозку. Ротное имущество, а это полевая кухня, палатки, буду изыскивать. Так же и с оружием. Что найду, будет храниться у меня, получите, когда нашу роту отправят на фронт.

– Ваше благородие, имущество и оружие прошлой четвёртой роты, которая до нас была, всё с ними ушло на фронт. Они его украли. Командир полка и командир батальона очень сердились. Те сдали всё, а потом перед отправкой незаметно забрали. Теперь строго за всем следят.

– Понял. Выдам бумагу на всё оружие, что оно принадлежит мне и вам передано временно. Только для обучения владению. Да, насчёт ручного пулемёта. Он не только учебное пособие, но и зенитное прикрытие роты. Нужно сделать быстро сборную тумбу, чтобы крепить пулемёт с возможностью стрелять по аэропланам. Покумекайте с унтерами. Также подумай, кого назначить командиром зенитного расчёта. Тот уж пусть сам подберёт себе расчёт.

– Сделаем, ваше благородие. Может, младшего унтер-офицера Савушкина?

– Это такой с длинными запорожскими усами? Говорили, что он знатный пулемётчик?

– Он и есть, ваше благородие.

– Хорошо. Меня он тоже устраивает. Он ведь командир отделения? Замену найдёте?

– Найдём.

Мы зашли на подворье, я вынес из дома оружие, с вещмешком, полным патронов, ну и стал писать расписки, солдаты предъявят офицерам полка, если те заинтересуются, откуда оружие. Два нагана, один без кобуры, купить нужно будет, смит-вессон, тот с кобурой, фельдфебель сразу на ремне повесил, довольно разглаживая усы. Потом пулемёт и карабин Мосина. Ну, и все боеприпасы к ним. Гранаты передавать не стал, уроки по ним я сам буду вести. Расписание уроков для роты мы с унтерами составить успели. Точнее, оно было, я просто правки свои внёс. Дальше фельдфебель с солдатами ушёл, унесли вооружение, мы с ним договорились, что я завтра с каптенармусом и пятью солдатами наведаюсь в город, прикуплю повозки и всё необходимое, тот возниц из солдат отберёт, ну а сам остался дома. Вечером ждал офицерский вечер, меня с офицерами знакомить будут, нужно подготовиться.

Утром, как рассвело, на двух полковых двуколках – командир батальона вчера на вечере разрешил их использовать – со своими солдатами покатил в город. Уже в самом городе отпустил двуколки, мы на своих вернёмся, и первым делом отправились на местный рынок. Долго изучали верховых, но отобрали мне справного коня, седло и сбрую. Как командиру роты мне положен денщик, да и всем офицерам роты тоже, у меня такой был, фельдфебель назначил хорошего справного солдата. Он теперь и будет следить за ним. Тот тоже со мной был. Потом купили восемь коней, тягловых, всю сбрую для них. И только после этого приступили к выбору двуколок. Я в сторону, где они стояли, солдата отправил, и тот уже присмотрел нужное, повёл показывать. В результате мы купили две крепкие повозки, крытые матерчатым верхом. Белым. Надо будет перекрасить в зелёный. В повозке по четыре коня, два тут слабовато будет, вот все купленные лошади и ушли. Повозки я выкупил, получил на них расписки купли-продажи. Возницы, которых на них назначили, уже запрягли лошадей и отъехали за границы рынка, ожидая нас там. Их ещё загружать дополнительным имуществом будут. Пришлось снова к лошадникам идти. Тут новый продавец появился, мы у него ещё пять тягловых лошадей купили. Трёх одноконно к одноколкам, они патронными будут, и двух коней также одноконно запрягли в купленные лёгкие телеги. В результате у нас две тяжёлые повозки, по тонне легко возьмут, две телеги и три пулемётные одноколки. Ну и мой верховой. Для начала пока хватит. И этого не было. Остальное приобрету при отправке роты на фронт.

Каптенармус тоже отлично поработал. Пока мы покупали лошадей и транспортные средства, тот походил по рядам и нашёл немало интересного. Например, шесть новеньких трёхвёдерных казанов с держателями. Никаких треног, поставил в держатель снизу и развёл огонь. Трёхвёдерные – это примерно по шестьдесят литров каждый. Это для кашеваров, их в роте два, один готовит для первого и второго взводов, второй для третьего и четвёртого. Для офицеров денщики готовят. Их обязанность. Котлов хватает, для каждого кашевар по три котла, один для первого, второй для второго и третий для чая. Ну, или запас, а то обопьются. Также купил четыре больших сковороды, ложки и поварёшки, ножи и разделочные доски. В общем, всё необходимое. Мисок сотню, а то не всем выдали котелки, у половины только. С формой порядок, тут в первую очередь надели, пошивочные мастерские работают круглосуточно, а вот с амуницией не всё так хорошо. Двадцать лопат купили, шесть пил, восемь топоров и десять кирок. Пехотных лопаток тоже на полроты было. Всё это солдаты после оплаты относили к нашим повозкам и грузили там. Нашли три взводные палатки, видно, что не новые, но без дыр. Жаль, что не четыре, но приобрели. Ещё одну большую туристскую, человек на десять, для ротного фельдфебеля. И припасов, муки четыре мешка, соли мешок и перца целую шкатулку. Четыре пятидесятилитровых бочонка для пресной воды, пить в пути, три десятка вёдер, в основном для возниц.

На этом пока всё. Колонну повозок и двуколок отправили к выезду из города, а мы на двух телегах, я верхом, доехали до лавок, где армейским снаряжением торговали. Узнав, есть ли наганы в продаже, купил двадцать штук, с кобурами и плечевыми ремешками, и ещё одну кобуру отдельно, патронов тысячу штук. Потом пять планшеток и пять биноклей. Это для взводных унтеров и для ротного фельдфебеля. Блокноты и карандаши к ним. Уточнил насчёт винтовок или карабинов. В наличии не оказалось, но было другое место. Адрес оружейного магазина подсказали. К сожалению, там было всего восемь карабинов и четыре винтовки Мосина. Купил с подсумками и патронами. Патронов не много, всего два ящика. Взяли всё. Я без особой надежды спросил насчёт пулемёта и был шокирован ответом, был пулемёт, «Максим», на пехотном колёсном станке, с щитком. Стоимость две тысячи рублей. Чёрт, после всех покупок у меня останется всего четыреста рублей. Однако медлить не стал, пулемёт я купил, его в ящике погрузили на телегу. Кроме средств чистки к тому в комплект входило две канистры для воды и пять лент, на двести патронов каждая.

После этого каптенармус отправился обратно к селу, оно в девяти километрах от окраины столицы находилось. Всё разгрузят у меня на подворье. С хозяином я договорился, тот небольшой сарай отдаёт мне. Уже должен освободить его для моего имущества. После разгрузки там будет выставлен часовой. А часть имущества будет передано в роту. Котлы для кашеваров, имущество и оружие для унтеров. Каптенармус свой наган уже на ремень повесил, патроны в карманы убрал. Почистит тот его потом, оружие в консервационной смазке. А на взвод выходило по два карабина и одной винтовке, для караульной службы хватает, и как учебный материал можно использовать. Нормально, пока хватает. В общем, телеги укатили, мой денщик со всеми, а я верхом поскакал ко дворцу. Там на выезде казаки стояли, службу несли, заметив, что я направился именно к ним, насторожились, те, кто сидел на корточках, встали, разминаясь, внимательно меня рассматривая. Шинель я скинул, тюком позади лежала, был при полном параде, с наградой. Найдя унтера глазами, да тот и сам вышел вперёд, я достал из планшетки три плотных конверта, запечатанных, сообщил тому, с седла передавая их унтеру:

– Передать лично императору. Информация государственного уровня.

– От кого?

– Пусть будет от патриота России.

Тот уже принял конверты, так что, потянув повод, разворачивая коня, я поскакал прочь, вскоре скрывшись в улочках. Приметив охотничий магазин, я задумался и дёрнул головой. Какого чёрта думаю? Надо. Что интендант полковой сказал? На фронте получите. А надо уже сейчас. Привязав коня снаружи к специальной привязи, тут же стояло двое верховых и пролётка, придерживая наградную полусаблю, я вошёл в магазин. Тут было несколько клиентов, из них двое офицеров, гвардейцы, мы кивнули друг другу. Свободных продавцов пока не было, так что, изучая выставочные образцы, я спросил у освободившегося приказчика:

– Винтовки или карабины Мосина есть?

– К сожалению, всего два карабина. Разобрали.

– Беру оба. С подсумками и сотней патронов к каждому. А патронов сколько у вас?

– Всего лишь полтысячи осталось. Ждём, когда ещё завезут.

– Беру всё. Насыпьте в сумку.

Карабины принесли, я их осмотрел, всё в порядке, новенькие. Это оружие действительно любили охотники, поэтому оно в продаже и было. Винтовки брали промысловики, что на Север ехали. Подсумки, средства чистки, тут всё отлично. Оплатил, осталось у меня две с половиной сотни, и, погрузив всё на коня, поскакал из города к расположению полка. По поводу конвертов, то да, там была информация по войне, что сейчас шла, всё что помнил, не так и мало удалось вспомнить. Больше, чем ожидал. О том, как император отрёкся, смута, Гражданская война и кто пришёл к власти. Сколько людей погибло при всём этом и сколько бежало из страны. Выдал список тех, кто привёл Россию к гибели. Я патриот, пусть использует. И в конверте честно описал, что я путешественник во времени, из будущего. Вот только свои данные не указал. По описанию, что могли дать казаки, найти, возможно, смогут, и если найдут, пусть будет так, но облегчать поиски я и не думал. А вернувшись, проверил, как имущество разгрузили, у склада уже часовой стоял, из первого взвода солдат. У открытых ворот склада трое пулемётчиков, вскрыв ящик с пулемётом, собирали его, с матом очищая от толстого слоя смазки, ещё один набивал две ленты. Завтра утром я хотел на стрельбище проверить всё оружие, пулемёт в том числе. К нему уже тоже расчёт собрали. Во дворе в ряд стоят телеги, повозки и двуколки, а лошадей увели на пастбище. Моего коня принял мой денщик. Ему я один карабин и передал. Теперь это его оружие, второй пока в запасе. Думаю, кашеварам отдать, пусть у них будет оружие. А подумав, передал расчёту пулемёта, для часового. У командира уже кобура с наганом была, успел получить личное оружие, но на шесть солдат расчёта оно было единственное оружие, так что карабин нужен.

* * *

Дальше потянулась служба. Месяц тянулась учёба, где я с унтерами сбивал из этой толпы вполне подготовленную воинскую часть. Неделю назад в роту был направлен для дальнейшего прохождения службы прапорщик Соколовский, в качестве обер-офицера. Из военного выпуска, ускоренное обучение. Мне ещё и его учить приходилось. За этот месяц я раз шесть бывал в столице, искал средства и находил их, просто брал трофеями деньги у англичан, те их использовали для подкупа чиновников и подобного. Всех англичан ликвидировал как врагов. Карабины и винтовки больше не покупал, имеющегося хватало для обучения солдат, нет, я заказал пулемёты. С трудом, через три недели, мне нашли ещё один «Максим». Тоже на пехотном колёсном станке. И ещё один «Мадсен», клятвенно заверив, что это всё, что те могли. Всё под русский винтовочный патрон. Пулемётные расчёты сформированы, теперь в каждом взводе свой пулемёт, или ручной, или станковый. Из ручных сделали зенитные средства. Неплохо получилось. Офицеры полка на эти мои дела смотрели сквозь пальцы. А сегодня меня вызвали в штаб полка, и полковник передал приказ, три роты полка, включая мою, отправляются маршевыми ротами на фронт. Я в курсе, что роту мою раздербанят, и, возможно, служить мы будем отдельно, но за своих солдат и унтеров мне было не стыдно.

Взяв под козырёк, я получил в строевом отделе все необходимые бумаги, нас направляли на Юго-Западный фронт, дальше напряг унтеров и фельдфебеля, и началась подготовка к отбытию. Эшелон отходил вечером, так что дальше ко мне на подворье ушли возницы, и после торжественной части, когда полковник сказал речь на плацу, все три роты, печатая шаг, покинули расположение и, загруженные вещами, двинули в сторону города. Только нас за околицей ожидали повозки. Мои солдаты всё сгрузили туда, те, за кем закреплено оружие, вооружились, и дальше мы с выученной после долгих строевых занятий песней про Марусю направились дальше. А так как шли мы замыкающими, обе другие роты ушли далеко. Общее командование было на капитане Кривицком. Тот верхом подскакал и, узнав причину задержки, только кивнул. Ну и поморщился, выяснив, что это всё моё личное имущество, и велел нагонять, снова ускакав вперёд.

К вечеру мы подошли к путям, где предполагалась посадка. Прапорщика я отправил вперёд, чтобы предупредил об имуществе, подали вагоны для лошадей и платформы для повозок. Отправил на своём коне, тот его не имел, служебный не выдали, а на своего денег не было. Когда мы подошли, состав ещё не подали, прапорщик тоже был тут, сам я на двуколке ехал. У нас одна крытая повозка для кашеваров со всем их имуществом, вторая для припасов, рис, гречка и всё такое. Третья, а я ещё одну такую чуть позже купил, санитарная. С большими красными крестами, нашитыми по бокам. На роту нам не полагается медик, по штату не положен, так я сам медик неплохой, купил в городе всё что нужно, включая бочонок спирта, и в повозке помощник по медицинской части ехал. На гражданке тот помощником аптекаря был, крови не боится. В роте многие через мои руки прошли, я осмотры проводил, лечил, дважды гипс накладывал. На сломанную руку одному и ногу другому. Шил рваные раны. В общем, работа была, и мои медицинские возможности были оценены высоко солдатами. Впрочем, в полку свой врач был, но он постоянно отсутствовал, так что солдаты из других рот шли ко мне, я старался находить время для них. В повозке, кроме медикаментов и инструментов, палатка с красным крестом, сборный операционный стол. Помощник мой и ездовой на месте всё это поставят, я буду пользовать больных. Именно так, я имею на это право. А всё козни полкового врача, что был недоволен тем, что я лезу в его сферу. Помните того профессора, с которым в Москву ехал в начале войны? Я его нашёл, тот устроил мне экзамены, и я за два дня до отбытия получил патент врача. Правда, врача сельской категории. Вроде сельского фельдшера, но способного делать простейшие операции. Об этом знал только полковой врач и комполка, потому как князю врачом быть как-то не по статусу. Офицером – это да, можно. Так вот, было три крытые повозки: кашеваров, для припасов, санитарная. Потом четыре телеги, я ещё две докупил. На одной ротное имущество, от палаток до лопат. На двух пулемётчики везли вооружение и боеприпасы. На четвёртой мои вещи везли и прапорщика, оба денщика наши там же. На трёх пулемётных двуколках ящики с патронами.

Выделив место для своей роты, я проверил, как унтера там командуют, и направился к капитану, узнать, какие новости. Эшелон подали только через час. Мои солдаты за кипятком на станцию бегали, чайку попить желали. Сухпай нам выдали на двое суток, плюс ещё у ротных фельдшеров на неделю запасы. Но ужинать пора, вот с чайком неплохо пошло. Я, кстати, тоже поужинал, денщик приготовил. Сам состав был длинный, его два паровоза тащили. Платформы для повозок и вагоны для лошадей были, как раз хватит все разместить. Единственно, что мне не понравилось, так это то, как один казачок, мимо разъезд проезжал, уж больно пристально меня рассматривал. Мне он не знаком, точно не из охраны дворца в столице. Да и я там был в парадной форме, а сейчас в обычной повседневной. Ещё усы начал отращивать, пока только тонкая полоска была, но растут, бреюсь раз в два дня. Я не заметил за прошедший месяц, чтобы меня кто-то искал, однако могли делать это тайно. Ладно, не до этого, сосредоточимся на погрузке.

Однако отбыть нам не дали, прискакал целый отряд офицеров, все гвардейцы. Среди них я приметил двух казачков из охраны дворца, что стояли на воротах. Значит, всё-таки дошли конверты до кого нужно, и, значит, искали. Хм, только в запасном полку не догадались посмотреть. Наверное, всех отпускников переворошили, все части, а про нас и не вспомнили. Это да, в нашем полку сплошь неудачники, алкаши или молодёжь вроде нас с прапорщиком. Капитан, как старший, подбежал к полковнику, что покинул седло, и стал что-то докладывать. О чём они говорили, я не слышал, проверял на платформах, как повозки закреплены. Оба зенитных пулемёта в готовности, рядом расчёты дежурят. Я решил, что нужно сразу их на позиции определить, чтобы привыкли контролировать небо, охраняя нас. Именно в этот момент меня и окликнули, посыльный прибежал. К командиру вызвали, капитану Кривицкому. Отдав несколько распоряжений ротному фельдфебелю, что сопровождал меня, придерживая полусаблю, я побежал к группе офицеров наших рот и гвардейцев. Подбежав, кивнул обоим казакам, как старым знакомым, те меня пристально изучали, и доложился о прибытии капитану.

– Это к вам, подпоручик, – сказал тот, указав на полковника.

– Полковник Воронов, лейб-гвардия Его Величества, – представился тот.

– Подпоручик князь Бебутов, – козырнул я.

– Ваша светлость, это вы передали не так давно послание его императорскому величеству?

– Так точно, ваше высокоблагородие. Месяц назад передавал.

– Отлично. Давно вас ищем. Вы проедете с нами. Забирайте вещи.

– Простите, ваше высокоблагородие. Я получил приказ с маршевой ротой отбыть на фронт, и приказ письменный. Я командир маршевой роты, без письменного приказа я выполнять ваш приказ не имею права. Да и роту свою я не брошу.

– Приказ будет, – кивнул тот и приказал одному из офицеров: – Задержите эшелон.

Через полчаса я со всеми своими вещами и подчинёнными, а это вся маршевая рота, сгрузился с эшелона, и тот ушёл, нагоняя расписание, а мы с песней направились ротной колонной в сторону Царского Села. Обоз шёл с нами, замыкая. Я даже удивился, что полковник решил выполнить мою просьбу, не расставаться с моими солдатами. Но ещё большее удивление было под утро. Всю ночь шли, а когда мы подошли к селу, рота разбила лагерь, поставила палатки и выставила часовых, отбыв ко сну. А меня в десять часов дня подняли и пригласили во дворец, где я встретился с Николаем Вторым. Это оказался совсем не тот человек, которого я ожидал увидеть.

Тридцать шесть лет спустя. 1951 год, 8 мая.

Воды Тихого океана. Борт частной яхты «Вещий Олег».

Повернув штурмовал, отчего большая современная моторная океанская яхта начала слегка поворачивать, обходя рифы, я посмотрел в боковой большой иллюминатор, которому больше подходило название «обзорное окно». Райский островок, что там проплывал, привлекал к себе внимание своими яркими красками и экзотическим видом. Однако интересовал меня не он, я на этот островок уже неделю любовался, пока моя яхта стояла на якоре у острова. Я там аж три клада разных времён и владельцев откапывал, а интересовал небольшой двухместный вертолёт с полностью стеклянной кабиной, русской постройки, что оторвался от берега и полетел к моей яхте. Там на корме вертолётная площадка. Управляла вертолётом моя жена, известная лётчица мирового уровня, княгиня Ольга Бебутова. Кстати, пусть дальняя, но всё же родственница императорской семьи, что сейчас правит Россией. Да, моя информация всё же помогла вырвать Россию из пропасти, куда та уже заваливалась. Надо сказать, это интересная история, и пока команда помогает жене закрепить вертолёт на посадочной площадке, а я увожу яхту прочь от острова, стоит описать, что вообще было. Жизнью князя Бебутова я жил один раз, не погибал для повторных попыток, везло, видимо, хотя шесть покушений пережил. Но, чую, это было первый и последний раз. Следующее возрождение будет в новом теле, а не в теле князя. Тут я сделал столько всего, что смысла снова возрождаться в теле князя просто не видел. Хотя это не от меня зависит.

Так вот, суть в том, что с императором я встретился. Не знаю, как и что именно на него повлияло из информации, что от меня к нему ушла, но встретил меня тот человек, который внутренне собрался и показал, что именно он верховный правитель России. И встретил он меня как гостя из будущего, немало информации, что я дал, уже повторилось, сомнения отпали, вот он и начал вмешиваться. С десяток генералов было снято, и на их должности поставлены другие. Это за тот месяц, как я передал конверты. Мы с ним тогда долго общались, почти неделю. Был только один перерыв, я передавал роту другому офицеру, в звании капитана, фронтовик из госпиталя, в дар принёс всё своё имущество роте, только личные пожитки забрал, а коня прапорщику подарил. Они убыли на фронт, мы с солдатами и унтерами попрощались, а я вернулся во дворец. Меня перевели в лейб-гвардию, дали звание поручика, и я стал тайным советником императора. Официально чуть позже сдал экзамены в столичной школе воздухоплавания и стал лётчиком, ну и советником по вопросам авиации.

Это я смог собрать синхронизаторы и поставил пулемёты «Мадсена» на самолёты, так появились первые истребители в Российской армии, а то всё с револьверами да карабинами отбивались. Первую десятку отправили на фронт, лётчики хорошо тренировались стрелять из пулемётов по воздушным целям и за месяц показали высокие результаты, сбили двадцать семь аэропланов противника, потеряв шесть своих. У них тоже истребители оказались. В общем, авиация стала постепенно преобразовываться, я стал курировать авиационный вопрос, посещая заводы, где их делали. Постепенно количество русских самолётов на фронтах росло. Разведывательные были в подчинении генералов, но было создано три полка, которые выполняли свои задачи. Перехват господства в воздухе. Приказы им только командиры фронтов могли отдавать. Это не всё, что я курировал. Да, большевики, эсеры и остальная шваль. Я пытался ввести смертную казнь за подобные дела, оформив их как предательство Родины, но император не подписал. В результате война закончилась в Берлине в конце восемнадцатого года. Германия капитулировала. Началась мирная жизнь, которая рухнула в двадцать шестом. Отречение императора в пользу своего сына Алексея, тот был жив, методики переливания крови помогали, и Гражданская война ещё через год. Я эти известия за границей встретил, Алексей меня сразу из своей свиты исключил, мы друг друга терпеть не могли. Так я в звании полковника гвардии и был отправлен в отставку в возрасте тридцати лет. Вернулся я после удачного покушения, император погиб, и престарелый Николай снова взял бразды правления в свои руки. Так я стал командовать войсками особого назначения. Войну мы эту выиграли, хотя либералам, именно они стояли во главе войск противника, помогали Англия, Германия, Франция, США. В основном военными грузами, которые, немалая часть, и нам попадали. Трофеями.

Войну мы выиграли, потом пять лет страну император восстанавливал. Я не помогал, а когда мне на это указали, не выдержал и напомнил ему, чья мягкотелость этому поспособствовала. Тот лишь вздохнул, зная, что я всегда говорю что думаю. Привык уже. А вот тем четырём странам, что помогали либералам и демократам, что решили взять власть в стране, он не простил убитого сына и погибшую дочь, у него старшая погибла с мужем, и отомстил им иезуитским способом. Взял и меня натравил на них. Мол, любое финансирование, в разумных пределах, но чтобы запомнили, в Россию больше лезть не стоит. Ответил я тем странам тем же, чем они. В Англии снабжал русским оружием, винтовками, пулемётами и пушками ирландцев, отправлял к ним офицеров-советников, что учили устраивать диверсии и теракты. Так что через полгода в Англии начался ад, они там завыли, никак эту вакханалию остановить не могли. В Индии то же самое, пока не потеряли колонию. В Америке мексиканцам и кубинцам помогал, именно их отряды наёмные проникали на территории США, взрывали автомобильные мосты, железнодорожные, желательно, когда на них поезда. Всё равно какие. Дамбы и плотины подрывали. Большое количество городков и деревенек у них затопило. В ветреную погоду поджигали поля с посевами, огромное количество фермеров разорилось. В общем, за три года они смогли поставить США на колени. Точнее, довели до того, что США объявили войну и Кубе, и Мексике, и их войска вторглись на их территории. Нам-то те ничего предъявить не смогли, работал я через третьих лиц. А вот этим странам оружием и советниками помогал в охотку. Американцев выбили с тяжёлыми потерями с территорий Мексики и Кубы. Дальше были переговоры, которые вышли США дорого, но диверсионные группы их территорию покинули, а штат Техас стал меньше по размеру. Вот Аляску нам отказались отдавать категорически, так что я продолжил против них тайную войну. Года два, пока император не велел прекратить. Он какие-то дивиденды от них получил, так что, считай, откупились. С Францией вообще весело вышло. Они наших либералов оплачивали, я их купил, те к власти пришли с нашей помощью, в результате Франция как страна перестала существовать, расколовшись на четыре маленьких карликовых государства. Одним из них была Бельгия.

В Германии чуть хуже, но там удалось привести к власти Гитлера, теперь это мой человек, и тот, захватив земли до Ла-Манша, смог высадить десант в Англии в сороковом, и через год та капитулировала. Правда, сейчас Германией правит другой человек, Гитлера убили свои же, жаль, удобный был человек. Но Англия до сих пор оккупирована, даже сейчас в пятьдесят первом. Вот так и получилось, многие участвовали во Второй мировой войне, кроме России. Германия, закрепившись на тех рубежах, что захватила, освоилась и заговаривала о мире. Остальные тоже воевать расхотели, кроме США, те с японцами воевали, но подписали. Долго переговоры шли, Россия тут была посредником, но всё же подписали перемирие. После того как я выполнил то, что просил император, меня снова в отставку, генерал-лейтенантом. Ничего, с женой и детьми поиском сокровищ занялись, своё состояние увеличил и процент государству платил, солидный, десяток заводов на эти деньги построить смогли, а сколько разворовали? Так и жил до этого дня. Хорошо, на борту детей нет, гостят у тёщи. У нас двое их, мальчишки, Антон старший, гимназист, Александр на три года его младше, тринадцать ему.

– Дорогой, что случилось, почему мы так срываемся? – спросила, проходя в рубку, Ольга, моя жена. – Совершать посадку на движущееся судно тяжелее, чем если оно стоит. Ты мне обещал ещё два дня дать, закончить собирать гербарий.

– Не до гербария, дорогая. Только что по рации удалось уловить Филиппины. По местному радио сообщили, что США объявили войну России. Я связался с нашим послом на Филиппинах, он всё подтвердил. Помнишь тот американский эсминец, что вчера проходил около острова? Крутился почти шесть часов, рассматривая нас. Чую, скоро вернётся, а у нас кроме охотничьего оружия ничего серьёзного на борту нет. Надо до порта нейтральной страны дойти и там встать. Команда проследит за судном, пока идёт война, а мы отбудем в Россию. Там моё место.

– Я смотрю, твоя мечта повоевать с США осуществилась.

– Ох, развернусь, – улыбаясь, ответил я.

– А ты помнишь, что оба государства имеют атомное вооружение?

– Ага, особенно радует то, что мы успели первыми его создать. Не уверен, но думаю, американцы дойдут до прямого применения спецбоеприпаса. Тормозов у них нет, и они нас ненавидят.

– Ваша светлость, – заглянул в рубку капитан яхты, – только что сообщение передали по всем каналам. Владивостока больше нет. Американцы использовали атомную бомбу. Город стёрт с лица земли.

– Как же наша воздушная оборона допустила? У нас же там два полка реактивных истребителей только на защите города стоит? – скрипнул я зубами. – Эта война – война на уничтожение. Жалеть не будем никого.

Жена убежала к нам в каюту, переодеваться, душ принять, а через час капитан сообщил следующую новость. Ответными мерами наша авиация потопила шесть из восьми авианосцев флота США, что те задействовали против нас на тихоокеанском театре действий. Вот Мурманск разбомбить им не дали. В море выходили наши подлодки, линкоры и авианосцы. Скоро, думаю, потребуется два месяца, дойдёт до десанта в США. С кем они связались, ещё не знают. На самом деле мы даже помогали довести эту ситуацию до войны, только думали, что они ещё не готовы и война начнётся через год, а те раньше ударили. Неожиданно. Всё из-за Аляски, из-за которой мы с пиндосами на ножах были. Вообще, наши о ней бы не вспомнили, это я шум поднял. Вскрыли архивы, изучили и выяснили, что Аляску у нас купили, но денег так и не заплатили, и по сути та ещё наша. Только США с этим не согласны, шли судебные тяжбы, и вот довели до войны. Мы ведь тоже готовились, так что воевать есть чем, армия профессиональная. Генералы знают, что делать, справятся без меня, я там вообще как пятая нога у собаки, но поучаствовать-то хочется?

Хорошие новости на этом заканчиваются, наблюдатель сообщил, за нами идёт боевой корабль, по силуэту эсминец, и скорость у него гораздо выше нашей. Я немедленно объявил боевую тревогу, матросы вооружались охотничьим оружием, механик заправлял до полного баки вертолета. Когда ко мне в рубку поднялась Ольга, я сказал:

– Тут неподалёку островок есть, филиппинские воды, топлива хватит долететь. Поначалу лети низко, а как потеряешь нас из виду, поднимись повыше, чтобы его не пропустить. Вещи все оставь тут, только документы и деньги, бери обеих своих служанок, они худосочные, поднимешь, и лети к нему. Американский эсминец за нами идёт, сдаваться мы не будем.

Ольга знала меня, спорить бесполезно, кивнула и побежала собираться. На пять узлов скорость эсминца превышала нашу на максимальном ходу, так что он довольно быстро приближался. Но отправить женщин, всех трёх, что были на борту, мы смогли, и вертолёт улетел. А дальше почти шестнадцать часов шла погоня, я приказал сбросить ящики с сокровищами за борт, чтобы те не достались противнику, шансов уйти не было. От Ольги пришло сообщение, они сели на палубу грузового судна из Китая, лопасти побили, но сами целы. Судно идёт в Гонконг. Так вот, погоня завершилась ночью. Особого боя и не было, нам предложили сдаться, я отказался, нас расстреляли из орудий. Вот и вся история. Разве что всё же на умирающей яхте, превратившейся в огненный костёр, отомстить я смог. Большую часть матросов в шлюпки посадили, а сам с капитаном и шестью добровольцами смогли на полном ходу направить на эсминец острый нос нашего судна. Американцам чуть не повезло, они почти смогли увернуться. Нос врубился в кормовую часть боевого корабля. Вот тут произошло то, чего никто не ожидал: сильный взрыв, что оторвал нашей яхте нос, а эсминцу корму. Оба не жильцы. Похоже, рванули глубинные бомбы, что были там на корме закреплены. Нос смял несколько, и произошла детонация. Я этого уже не помнил, огонь ворвался в рубку, и я просто сгорел, вспыхнув как спичка. Капитан погиб раньше, под снаряд попал, что его разорвал, изувечив мостки рубки. Думаю, и матросы в машинном отделении тоже погибли. Однако один-один в нашу пользу. Они просто могли расстрелять нас со стороны и уйти, но дали нам шанс, коим мы и воспользовались. Мне в плен ни в коем случае попадать нельзя было, мне кажется, этот эсминец не зря тут крутился. Я был доволен результатом. Теперь стоит ожидать: снова князем Бебутовым стану или всё же новые приключения?

* * *

Очнувшись, я понял, что лежу на кушетке, пристёгнутый ремнями, и с меня снимают контакты медицинского и научного оборудования. Вокруг всё белое и такое знакомое. И рожи лаборантов вокруг тоже знакомые. Да быть не может? Я снова в американской лаборатории, что находится в Литве? Я вернулся в своё тело? Да нет, у меня зубов не было, всё выбито, а тут целый и ровный частокол. Да что ж это такое? Ответов пока не было, но тело было настолько слабое, что не мог сопротивляться. Меня закинули на каталку и отвезли в камеру. Хм, моя на шесть камер дальше, я это точно помню. А когда меня на койку забросили и охранники ушли, толкая каталку, я с трудом поднял руку. Молодая рука, похоже, подростковая, не ошибся, тело не моё, молодое. Только вот в какой год я попал? Сам я провёл у литовцев в тюрьме двадцать лет, и передали меня американцам где-то в конце две тысячи десятого. Потом ещё четыре года у них, подопытным. Но когда американцы в Латвии лабораторию запустили, я не знал. Может, тут Фёдор Палкин ещё в тюрьме сидит, или его уже запытали на столе? Нужно будет выяснить. Но за такой шанс поквитаться с мучителями, за это большое спасибо. А вот о времени, кажется, я знаю, какой сейчас год. Один из охранников, черномордый Стив, решил усы отрастить, четыре месяца растил, потом плюнул, результат не понравился, горилла с усами, и сбрил. Стива я видел, с усами был. Значит, сейчас две тысячи тринадцатый год. Кажется, осень. А всё же я счастлив, в прошлых реинкарнациях меня мучило, что я не мог отомстить работникам этой лаборатории, создателям и спонсорам, её просто не существовало. А теперь у меня такой шанс есть, с моим опытом прожитых жизней сложно, охрана очень качественная, но возможно устроить побег. Не повезёт в первый раз, есть множество других попыток. Буду знать, где не повезёт. Это счастье. Тут головная боль на меня обрушилась, пробудилась память прошлого владельца тела.

Изучить её я не успел, вырубился на кушетке, но думаю, охранники, что иногда заглядывали в камеры через глазки наблюдения, удивлялись. Впервые их подопечный спал на кушетке со счастливой улыбкой на лице. Как бы за психа не приняли.

Конец книги

Продолжение следует

Content

Владимир Геннадьевич Поселягин
Время сурка
Роман