Фергюс Хьюм

Убийство в переулке Морталити

Глава 1. Необычное преступление

Фрэнк Даррел был молодым человеком двадцати пяти лет, с приятной внешностью и неплохим доходом в пятьсот фунтов в год. Кроме того, в свободное время он писал романы в реалистичном стиле и полагал, что следование фактам – самое главное в художественной литературе. Фрэнк не менял факты и не адаптировал. Он излагал их с такой приверженностью истине, что его опубликованные работы читались как полицейские отчеты, разве что переписанные приличным английским языком.

Фрэнк Даррел жил в Лондоне, в этом воплощении жизни во всех ее проявлениях, хороших и плохих. Обычно он работал утром, спал днем, развлекался вечером, а с двенадцати ночи до пяти утра посвящал исследованию жизни столицы.

Под маской приличного бедняка, в одежде скорее изношенной, чем оборванной, Фрэнк изучал темные уголки Стрэнда, проникал в трущобы Уайтчепела и исследовал наименее известные уголки Сити. Время от времени он рассматривал Вест-Энд и его цивилизованные пороки, совершал экспедиции в пригороды, известные своей респектабельностью, и, когда ему надоедало наблюдать за добродетелями среднего класса, посещал менее уважаемые районы в поисках интересных людей и приключений.

Результаты своих наблюдений он затем перерабатывал в энергичную прозу и публиковал под яркими названиями. Такой метод превращения обычного в художественное был изначально применен Оноре де Бальзаком. Фрэнк, может быть, не был столь талантливым, но он обладал острым взглядом и хорошей памятью и считал себя учеником этого великого человека.

Однажды вечером, в конце лета, Фрэнк, замаскированный под респектабельного механика, наблюдал за людьми в переулке Друри. На башнях ближайших церквей только что отбили полночь, и хриплая толпа начала превращаться в небольшие разрозненные группы.

Продавцы тушили факелы и везли свои тачки с нераспроданными товарами домой. Посетители театральных пьес, делясь друг с другом полученным этим вечером удовольствием, исчезали в переулках; закрывались магазины; держатели гостиниц вели к себе поздних клиентов, порой слегка, а порой и сильно пьяных. Весь механизм жизни квартала быстро замедлялся, чтобы полностью остановиться в ранние утренние часы. Фрэнк, с короткой трубкой во рту, стоял на углу переулка и внимательно изучал это замедление. Именно в этот момент его внимание привлек рыжий мужчина.

Этот человек, высокий и полный, был одет в потрепанный костюм из засаленного сукна; его волосы и борода были ярко-рыжими. Выглядел он беспокойным и неуклюжим. Вот он прошел несколько раз мимо Фрэнка, поглядел в окно еще открытого магазина, потом с явным волнением взглянул на ближайшего полицейского и в целом вел себя так неловко, что писатель стал наблюдать за ним.

«Этот парень хочет что-то сделать, – подумал он, – и не может решиться совершить первый шаг. Держу пари, что его мысли занимает уголовное дело. Прослежу-ка за ним».

Вскоре рыжий мужчина решительно прошел мимо Фрэнка и скрылся в темном и пустом переулке слева. Фрэнк, после некоторого колебания, уже собирался последовать туда же, но рыжий вернулся и снова начал беспокойные блуждания по более густонаселенному переулку Друри. Пару раз он останавливался возле полицейского, как бы желая задать ему какой-то вопрос, но рыжему явно не хватало духа на это, и он отворачивался с тревожным видом. Затем он заметил Фрэнка и двинулся прямо к нему, но снова вздрогнул и передумал. Одновременно заинтересованный и озадаченный, Фрэнк повернулся, якобы рассмотреть витрину магазина, но краем глаза наблюдал за рыжим мужчиной.

В третий раз этот колеблющийся человек подошел к полицейскому и почти открыл рот, чтобы что-то сказать, но прежде, чем произнес хоть слово, он отпрянул и оказался у витрины рядом с Фрэнком. Молодой человек, из соображений дипломатии притворяющийся равнодушным, осознал, что его внимательно изучают.

– Прошу прощения, – хрипло прошептал рыжий мужчина, – но не могли бы вы подсказать мне, где находится переулок Морталити?

– Это близко, – охотно ответил Фрэнк. – Я отведу вас туда, если хотите.

– Спасибо, не надо, – поспешно отказался рыжий. – Просто скажите мне, где…

– Я не смогу объяснить, – прервал его Фрэнк. – И вы не найдете его среди этой сети улиц. Если вы мне не доверяете, попросите полицейского направить вас.

Мужчина вздрогнул и быстро вздохнул, затем снова посмотрел на Фрэнка.

– Вы образованный человек, – сказал он, – джентльмен.

– Я могу сказать то же самое о вас, – отозвался Фрэнк, отметивший правильное произношение этого человека, – Морталити находится слева. Спокойной ночи, сэр.

– Постойте! – воскликнул рыжий, когда Фрэнк развернулся, чтобы уйти. – Я вам доверяю, пожалуйста, отведите меня к этому месту.

Фрэнк молча кивнул и свернул на соседнюю улицу. Рыжий шагал с ним рядом. На узкой улочке было мало света, так как немногочисленные газовые фонари стояли далеко друг от друга. Однако света Фрэнку хватило, чтобы заметить, что его спутник держится на почтительном расстоянии, заложив правую руку за лацкан своего потрепанного пальто. Похоже, он нервничал из-за своего проводника и боялся внезапного нападения в каком-нибудь темном углу.

Из этого очевидного страха Фрэнк сделал вывод, что его спутник не был преступником, и, кроме того, носил с собой некоторые ценности, которые, как он опасался, могли украсть. Поразмыслив, Фрэнк решил, что рыжеволосый мужчина был замаскированным джентльменом, который отправлялся в незнакомые места и незнакомую компанию по каким-то дурным делам. Фрэнк гадал про себя, какова его цель, но вопросов не задавал; собственно, как он мысленно признал, никакого права на такие вопросы у него не было.

Двое мужчин молча шли дальше, один немного впереди другого. Свернули на одну улицу, пересекли вторую, поднялись на третью, и, наконец, вышли на небольшое открытое пространство, на котором стояли три четырехколесных кэба. Напротив первого кэба, с другой стороны площади, виднелся узкий переулок. Именно на него указал Фрэнк.

– Морталити там, – сказал он, – но для одинокого человека это не очень безопасное место. Если хотите, я пойду вместе с…

– Нет-нет, – быстро прервал его рыжий мужчина, – вы показали мне это место, это все, что я хотел знать.

– Вы не пойдете в переулок? – удивленно спросил Фрэнк.

– Нет-нет, я поеду домой, – ответил мужчина, затем, добавив резким тоном «Спокойной ночи», подошел к первому кэбу. Фрэнк увидел, как рыжий мужчина сказал несколько слов вознице, дал ему денег, затем исчез в кабине, закрыв за собой дверь. Пару минут возница снимал попону с лошади и регулировал сбрую. Затем он сел на козлы и медленно поехал в направлении Стрэнда.

У Фрэнка сразу же возникло огромное желание выяснить причину странного поведения рыжего мужчины. Он подошел ко второму кэбу и открыл дверь.

– Следуйте за первым кэбом, – сказал он извозчику, – и я дам вам полсоверена.

Кэбмен подозрительно взглянул на простоватую одежду своего будущего клиента.

– Что за игра такая?

– Дело полиции, – дипломатично ответил Фрэнк. – И я даю полсоверена.

– Ну тогда лады, сэр, – сказал кэбмен, с готовностью принимая его объяснение. – Запрыгивайте, а я моментом догоню этот кэб!

Уверенный, что кэбмен оправдает свои деньги, Фрэнк откинулся на подушках сидения и задумался о том, каков будет результат его погони. То, что рыжий мужчина остановился на пороге той самой цели, к которой он искал дорогу, было весьма необычно. Если у него не было особых дел в переулке Морталити, зачем он о нем спрашивал? А если причина была, но причина вполне невинная, почему он не спросил дорогу у полицейского в переулке Друри вместо того, чтобы обращаться к совершенно незнакомому человеку? Фрэнк не мог найти ответа на эти вопросы. Однако он надеялся удовлетворить свое любопытство, когда догонит незнакомца – при условии, что незнакомец согласится дать объяснение.

Его кэб следом за другим кэбом проехал по улице Белл-стрит и свернул на Стрэнд, где сейчас почти не было движения. Он добрался до Трафальгарской площади, затем свернул на Нортумберленд-авеню, проехал по набережной и снова поднялся по Арундел-стрит на Стрэнд. Фрэнк был сильно озадачен этим круговым маршрутом – особенно когда обнаружил, что его кэб едет по переулку Друри. Затем его осенила внезапная мысль.

«Рыжему показалось, что я наблюдаю за ним, – сказал он себе, – и он уехал, чтобы избавиться от меня. Я не удивлюсь, если первый кэб с ним внутри вернется к переулку Морталити».

Так оно и оказалось, поскольку, следуя почти тем же маршрутом, по которому Фрэнк вел рыжего незнакомца, первый кэб въехал на небольшую площадь и занял свое прежнее место в начале переулка. К этому времени третий кэб, стоявший там, исчез.

– Ну вот и приехали, сэр! – сказал извозчик Фрэнка, открывая дверь. – Мы оба вернулись назад без единой остановки. Не понимаю, чего хотел пассажир, сидевший у Генри.

Фрэнк, такой же озадаченный, как и извозчик, выскочил из своего кэба, и, подойдя к первому кэбу, заглянул внутрь. К его удивлению, рыжий мужчина исчез.

– Что-то не так с моим кэбом, мистер? – хрипло спросил водитель первого кэба.

– А где рыжий мужчина? – в свою очередь изумленно спросил Фрэнк.

– О, с ним все в порядке. Не беспокойся о нем. Зачем он тебе вообще нужен, а?

– Прояви уважение, Генри, – заметил другой извозчик, неторопливо приближаясь. – Этот джентльмен имеет отношение к полиции.

Наглость Генри сразу уступила место вежливости:

– Не знал, что вы полицейский, сэр. Этот рыжий – он в розыске?

– Возможно, – сказал Фрэнк, не считая разумным отказываться от профессии, приписываемой ему двумя извозчиками. – Когда он вышел?

– Ну, видите ли, сэр, он, так сказать, никогда и не заходил.

– Что вы имеете в виду?

– Это было так, сэр. Рыжий пришел сюда, и говорит: «Там мужчина», – то есть вы, сэр, – «он следит за мной. Я дам вам пять шиллингов, если позволите мне пройти сквозь ваш кэб насквозь и попасть в тот переулок. Затем вы просто езжайте по кругу, а когда вернетесь, сможете забрать меня и отвезти домой». Так что, пока я готовил лошадей, он вбежал в одну дверь, выскочил из другой и помчался по переулку, как сумасшедший. Я отъехал, ну и посмеялся, когда увидел, что вы меня преследуете. И вот я вернулся, но не вижу никакого чертового рыжего, – заключил Генри, оглядываясь по сторонам.

Фрэнк выслушал рассказ извозчика с большим изумлением. Действительно, должно быть странным было дело, приведшее рыжеволосого человека в переулок Морталити, раз он с таким подозрением отнесся к незнакомцу и предпринял такие тщательно продуманные меры предосторожности, чтобы избежать разоблачения. Слово «разоблачение» мелькнуло в голове Фрэнка, и он повторил его вслух. Какое «разоблачение»? С, пожалуй, непростительным любопытством, Фрэнк решил выяснить причину странного поведения этого человека.

– Что ж, – сказал он в ответ Генри, – я подожду здесь с вами, пока этот человек не появится снова.

– Тогда вы уж сами ждите, – отказался Генри, садясь на козлы. – Уже больше часа ночи, и, пассажир или нет, я не собираюсь оставаться здесь на всю ночь.

Когда он уехал, Фрэнк остался наедине с другим извозчиком и в некотором недоумении повернулся к нему.

– Вы тоже едете? – спросил он.

– Да, сэр. Моя жена ждет меня, – ответил мужчина. – Но, – добавил он, доставая один из фонарей кэба, – если вы думаете, что тот джентльмен находится в этом переулке, я пойду с вами и поищу его. Тогда я смогу отвезти вас обоих до улицы Бау-стрит.

Фрэнк с готовностью согласился, и они пошли по середине переулка. Поскольку газовых фонарей там было мало, извозчик направлял свет фонаря, который нес, справа налево. Переулок Морталити оказался не очень длинным, и вскоре они подошли к месту, где он заканчивался, переходя в поля Линкольн Инн. Тут извозчик выругался, споткнувшись о тело. Фрэнк взглянул и в круге света, отбрасываемого фонарем, увидел того рыжего человека. В районе сердца у рыжего зияла уродливая рана.

Глава 2. Блондинка

В понедельник утром Фрэнк сидел за завтраком, размышляя о своем приключении в субботу вечером. Байк, как звали извозчика, вызвал полицию; полицейские появились, осмотрели тело и сообщили Фрэнку, чтобы он был готов к вызову в качестве свидетеля.

Но писатель, хотя и не возражал против дачи показаний, хотел принять более активное участие в этом деле. Он хотел узнать мотив преступления, раскрыть личность преступника и выяснить, каким образом убитого заманили в переулок Морталити. Другими словами, Фрэнк хотел из зрителя превратиться в детектива и разгадать эту необычайную загадку. Кроме того, этот опыт стал бы полезен для его литературной работы.

Он все еще размышлял, когда ему принесли карточку, на которой было написано всего одно слово – «Торри». Фрэнк не мог даже представить, кем этот Торри был, но обладатель имени, очевидно, считал, что его имя должно говорить само за себя.

Немного позабавленный этим намеком на тщеславие, Фрэнк приказал впустить посетителя и вскоре оказался лицом к лицу с человеком невысокого роста, улыбчивым и говорливым. Мистер Торри оказался толстячком с пухлым, краснощеким, чисто выбритым лицом, с очень белыми зубами. Редкие каштановые волосы обрамляли его яркую лысину. На первый взгляд он казался добрым и легкомысленным, но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что его глаза противоречат этому впечатлению. Они были серо-голубые, острые и проницательные, и меняли цвет в соответствии с эмоциями своего владельца. Человек с такими глазами не мог быть дураком, и Фрэнк из осторожности решил молча дождаться, пока посетитель не объяснит ему свое дело.

Это было сделано мгновенно.

– Я пришел, – сказал мистер Торри, без приглашения садясь на стул, – чтобы поговорить с вами о событии, произошедшем в переулке Морталити.

– Вы из Скотланд-Ярда?

– Из Нового Скотланд-Ярда, если точнее. Я Торри, детектив, и дело, о котором я упомянул, было передано мне.

– Я очень рад видеть вас, мистер Торри! – вскрикнул Фрэнк. – И готов рассказать обо всем, чему я был свидетелем. Но я также хочу попросить вас об одолжении.

– Одолжение! – в свою очередь воскликнул мистер Торри. – Согласен. Я люблю делать одолжения.

– Тогда сделайте и мне, – сказал Фрэнк. – Позвольте мне помочь вам в расследовании этого дела.

Глаза мистера Торри вспыхнули, как сталь, и он коротко спросил:

– Почему?

– Видите ли, – медленно произнес Фрэнк, – я писатель, который пытается излагать события такими, какие они есть. Я написал пару детективных романов и объяснил тайны различных преступлений только потому, что вначале именно я придумал эти преступления. Я, так сказать, подобрал преступление, соответствующее его раскрытию, построил карточный домик, который будет разрушен в последней главе. А вот это преступление, Мистер Торри, совершилось в реальной жизни само по себе, и его я не могу объяснить. Поэтому я хочу заставить свой разум работать. Я желаю принять активное участие в расследовании этого реального случая, чтобы убедиться, что мой литературный метод детективного анализа верен. Боюсь, что мои причины чисто эгоистичные, но все же я прошу вас позволить мне помочь.

Мистер Торри, который выслушал эту длинную речь, склонив голову набок, как старая птица, кивнул.

– Мне не нужно тратить время на рассмотрение вашей просьбы, – бодро сказал он. – Вы будете моей правой рукой, если захотите, но, – более серьезно добавил он, – при одном условии.

– И какое оно?..

– Вы позволите мне направлять вас во всем и не будете предпринимать шагов, не посоветовавшись со мной.

– Конечно! Я только рад склониться перед вашим опытом и суждениями.

– Тогда решено, мы партнеры. Ваша рука, мистер Даррел, – писатель и детектив пожали друг другу руки в знак согласия, после чего решили обсудить важный вопрос, который их свел.

– Наша задача, я полагаю, выяснить, кто убил этого рыжего человека? – медленно сказал Фрэнк.

– Ну, не совсем так, сэр. Видите ли, я знаю, кто его убил, – отозвался детектив.

Фрэнк вскочил на ноги.

– Вы знаете, кто его убил? – воскликнул он в изумлении.

– Да. Дама со светлыми волосами.

– Уверены ли вы?

– Судя по косвенным уликам, да.

– Но вы уверены? Откуда вы знаете? Она арестована? – Вопросы сыпались из Фрэнка, пока Торри жестом не остановил его.

– Она вне власти закона, – сказал он. – Она мертва.

– Мертва! – воскликнул Фрэнк, отшатнувшись.

– Убита.

– Еще одно преступление?

– Точно. И совершено в течение часа после первого. Рыжий был убит, предположительно, между двенадцатью и часом ночи. Блондинка была зарезана между часом и двумя, также предположительно.

– Похоже, это все предположительно, мистер Торри.

– Естественно, – ответил сыщик, – и оно будет предположительным, пока не произведут вскрытие, которое состоится завтра в три часа.

– Где было найдено тело женщины?

– На набережной. Труп был обнаружен на ступенях Иглы Клеопатры, ведущих к воде.

– Вот оно что, – задумчиво сказал Фрэнк. – Тогда предполагается, что убийца пытался бросить тело своей жертвы в реку?

– Я тоже так думаю. Но, вероятно, его прервали, когда он тащил тело по ступенькам, и он был вынужден сбежать.

– Кто нашел тело?

– Бродяга, который пошел мыть руки в реке в шесть часов утра. Я был занят осмотром одежды рыжего мужчины, когда услышал об этом новом убийстве. Узнав, что это женщина, я поспешил осмотреть и ее тело.

– Была ли у вас какая-то особая причина для этой поспешности? – спросил Фрэнк.

– У меня была теория, – отозвался Торри. – Может быть и надуманная, но все же имеющая право на существование. Посмотрите сюда.

Детектив извлек из нагрудного кармана узкую полоску черного кружева, сильно порванного, и бросил на белую скатерть стола для завтрака. Фрэнк взглянул на полоску, затем перевел вопросительный взгляд на Торри.

– Это кружево, – объяснил Торри, – находилось в левой руке рыжего мужчины. Поэтому я решил, что, когда убийца нанес ему удар, он протянул руку, чтобы этот удар отразить, и машинально схватился за одежду нападавшего. В наше время мужчины не носят кружев, поэтому я, естественно, пришел к выводу, что человеком, убившим его, была женщина. Понимаете?

Фрэнк кивнул.

– Да, ваша теория правдоподобна. Но как вы связали одну женщину с другой?

– Что ж, – сказал Торри, озадаченно поглаживая свою лысину, – тут вы меня поймали, потому что я не знаю, как мне объяснить свою идею. Полагаю, это было гениальное озарение.

Мне показалось странным, что мужчина был убит женщиной, а затем в ту же ночь была убита и женщина. Мужчина был убит ударом ножа в сердце, и женщина – тоже в сердце. Первая жертва была убита в переулке Морталити, вторая жертва – на набережной, не очень далеко. Все эти факты навели меня на мысль, что одно преступление могло быть следствием другого.

– Я не удивляюсь вашей логики, – сказал Фрэнк. – Видя такие совпадения, я подумал бы о том же. Итак, вы пошли осматривать тело женщины?

– Да, и я обнаружил на ее накидке кружево, похожее на это, – Торри указал на кружево на столе, – и половина ярда кружева впереди была оторвана. Как раз примерно пол ярда и держал в руке убитый. Собственно говоря, я уже не сомневаюсь, что эта женщина убила того мужчину.

– Похоже на это, – согласился Фрэнк, – но кто убил женщину?

– А! Это проблема, которую мы должны решить, мистер Даррел. На белье женщины нет никаких отметин или нашивок, в ее карманах нет писем, на ее носовом платке нет имени. Похоже, она была обеспеченной женщиной, поскольку ее одежда сшита хорошо и из качественного материала. Я действительно не знаю, как установить ее личность; здесь нет абсолютно никакой зацепки, с которой можно было бы начать.

– Почему бы не начать с рыжего человека? – предложил Фрэнк.

– Ну, – сказал Торри, зажав свой подбородок между большим и указательным пальцами, – я мог бы это сделать, если бы он не был замаскирован.

– Замаскирован?

– Да, рыжие волосы – это парик, рыжая борода фальшивая. Покойный – джентльмен лет пятидесяти пяти или шестидесяти. У него пухлое лицо и лысая голова с прядью седых волос примерно как у меня, – сказал мистер Торри, – только волосы у меня каштановые. Мужчина чисто выбрит, а несколько его зубов покрыты золотом.

– Вы думаете, что он был джентльменом?

– Я уверен в этом. Видно, что за его руками и ногами тщательно ухаживают, а белье безупречно.

– Ха! Его белье. На нем нет отметки?

– Есть. Он сменил верхнюю одежду, но не белье или носки – это показывает, что он не привык к маскировке. Человек, который привык маскироваться для зловещих целей, сменил бы все с головы до ног. Но этот бедняга, не ожидавший, что его убьют, даже не подумал изменить что-либо, кроме внешнего вида.

– Значит, на его рубашке есть имя?

– Нет, есть инициалы. На его рубашке, майке, штанах и носках две буквы «Дж. Г.».

– Инициалы его имени.

– Я тоже так думаю, – ответил Торри. – Все его нижнее белье отличного качества и говорит о хорошем вкусе. Это указывает на то, что он богатый человек.

– Вы говорите о нем в настоящем, а не в прошлом, – мрачно заметил Фрэнк. – Но теперь он не человек, а труп. Мистер Торри, разве вы не можете определить его личность по этим инициалам?

– Несомненно, тем более что название фирмы, где была сшита рубашка, выбито на ее воротнике – «Харкот и Харкот», с улицы Бонд-стрит. Думаю, трудностей с опознанием этого человека не возникнет, но узнать имя женщины будет труднее.

– Мне так не кажется, – возразил Фрэнк. – Одно преступление включает в себя и второе. Выясните мотив женщины, убившей мужчину, и вы, несомненно, узнаете причину, по которой она была убита сама. Я бы начал с разгадки инициалов.

– Возможно, я так и сделаю, – задумчиво сказал Торри, – и, если это не поможет, я попробую другое.

– Другое. А что именно другое?

– Ну, – сказал детектив, глядя прямо на своего собеседника, – я попробую разгадать загадку Синей мумии.

Глава 3. Теория мистера Торри

– Загадка Синей мумии, – с удивлением повторил Фрэнк, – что вы имеете в виду?

– Скорее, речь о загадке двух Синих мумий. Вот они.

Торри достал из кармана две маленькие глиняные фигурки в форме мумий, окрашенные в темно-синий цвет. Каждая фигурка была шесть дюймов в длину. Из глины были идеально вылеплены как безжизненные лица, так и полосы и повязки поверх тел. На груди каждой фигуры виднелось изображение солнца, испускающего спиральные лучи света. Эти идолы были, несомненно, очень древними и являлись прекрасными образцами керамического искусства. То, что останки мертвой цивилизации оказались связаны с современным уголовным делом, немало удивило Фрэнка.

– Без сомнения, это египетское искусство, – сказал он, рассматривая одну из фигурок, – хотя я не сведущ в таких делах. Где вы их взяли?

– Одна была найдена в кармане мертвой женщины, другая на земле рядом с телом мужчины. Это еще одно доказательство того, что существует связь между двумя преступлениями.

– Любопытно, – пробормотал Фрэнк, не отрывая глаз от фигур. – Интересно, что они символизируют? Если бы мы узнали, мы бы могли раскрыть мотив этого двойного преступления.

– Я полагаю, вы не знаете, что означают эти идолы, сэр?

Фрэнк покачал головой.

– Нет, – сказал он, – но я знаком с египтологом, который мог бы рассказать нам о них. Я отнесу их ему, если хотите, мистер Торри.

– Возьмите одну, поскольку они одинаковые, – рассудительно ответил детектив, – и спросите своего друга не символизирует ли эта фигура какого-нибудь бога. Но послушайте, мистер Даррел, – добавил Торри более живым тоном, – я ответил на все ваши вопросы, теперь вы должны ответить на некоторые из моих.

– Охотно. Что вы хотите знать?

– Расскажите мне обо всем, что произошло с того момента, как вы увидели рыжего мужчину в переулке Друри, и до того момента, как вы обнаружили его труп.

Фрэнк рассказал о своем приключении в переулке Друри в субботу вечером или, вернее, в воскресенье утром. Детектив молча слушал, не отрывая глаз от рассказчика, а когда Фрэнк замолчал, он задал ему ряд вопросов, записав ответы на них в небольшой записной книжке. Здесь стоит отметить, что мистер Торри использовал шифр, который никому, кроме него самого, не был известен, так что, даже если бы он потерял свою записную книжку, ее содержание никому бы ничего не сказало.

– Значит, этот человек говорил как образованный джентльмен?

– Конечно, его произношение было очень изысканным.

– В какое время он обратился к вам впервые?

– Вскоре после двенадцати часов.

– Сколько времени вам понадобилось, чтобы дойти до переулка Морталити?

– Десять минут, я думаю. Было двадцать минут первого, когда он ушел от меня.

– Думаю, на то, чтобы сбить вас с толку, потребовалось время?

– Примерно минут сорок, – прикинул Фрэнк. – Мы вернулись в переулок Морталити вскоре после того, как часы пробили час ночи. Затем я немного поговорил с извозчиком, который, как выяснилось, ввел меня в заблуждение согласно инструкциям, и я помню, как он сказал, что едет домой, потому что шел уже второй час ночи.

– Значит, убийство было совершено между половиной двенадцатого и часом ночи?

– Да, я уверен, что это так. Мы с Байком нашли труп уже во втором часу. Он был еще теплым, – Фрэнк содрогнулся.

– Полагаю, рыжему мужчине было не по себе в вашей компании?

– Ну, он шел на безопасном расстоянии от меня и все время держал правую руку засунутой за пазуху своего пальто.

– Да, там был револьвер, – равнодушно сказал Торри. – Мы нашли его, когда обыскивали тело. Но, – добавил детектив, – мы не нашли ценности, которые он нес.

– Ценности! Какие ценности?

– Не могу сказать. Бумаги, или драгоценности, или деньги; я уверен, одно из трех.

– Но с какой стати вы считаете, что он нес ценные вещи? – спросил Фрэнк.

Торри пожал пухлыми плечами.

– В противном случае он бы не нес револьвер, – заметил он.

– Это могло быть сделано для защиты от преступников, в принадлежности к которым он меня подозревал, – придирчиво возразил Фрэнк.

– Нет, – решительно ответил Торри, – я так не думаю. Он нарочно надел потрепанную одежду, чтобы ничто в его внешности не указывало бы на то, что его стоит ограбить. Бедняк, слоняющийся по полуночным улицами, не привлечет ничьего внимания, кроме разве что полицейского, но в этом случае он бы не осмелился использовать свой револьвер.

– Почему нет? – спросил Фрэнк.

– Потому что он рисковал быть арестованным, и его настоящее имя – которое, очевидно, он очень хотел скрыть – стало бы известным. Нет, мистер Даррел, у мертвого был какой-то ценный предмет или, возможно, у него было немного денег, и он нес револьвер, чтобы защитить себя от ограбления. И это предположение, – заключил детектив, потирая пухлые колени, – подводит меня к моей теории.

– К вашей теории?

Торри указал на фигурку, которую держал Фрэнк.

– Приводит меня к загадке Синей мумии.

– Я не совсем понимаю, как вы это связываете.

– Что ж, – сказал Торри, – это все теория, признаю, но я считаю, что рыжий мужчина принес некоторые ценности – деньги, драгоценности или бумаги – женщине в переулок Морталити. Когда он принес драгоценность – для простоты назовем это драгоценностью – она отдала ему Синюю мумию.

– Почему?

– Полагаю, это своего рода расписка. Рыжий взял фигурку в свою правую руку, намереваясь положить ее в карман. В этот момент, получив драгоценный камень, женщина ударила его ножом, и он, вытянув левую руку, чтобы защититься, схватил и порвал кружево на ее накидке. Естественно, поскольку он получил смертельную рану – он был ранен в сердце, знаете ли, – Синяя мумия упала из его руки и поэтому позднее нашлась на земле рядом с его телом.

– Очень оригинально, – скептически признал Фрэнк, – но чистая теория.

– Без сомнения. Каждый детектив должен теоретизировать в той или иной степени, чтобы иметь основу для работы. Но вы должны признать, что моя теория реалистична.

– Конечно. Но что насчет второй Синей мумии?

– О! Я полагаю, что после совершения убийства эта женщина отправилась на встречу со своим будущим убийцей возле Иглы Клеопатры. Она отдала ему драгоценность, которую он, несомненно, ожидал получить, и он отдал ей, также как расписку, фигурку второй мумии. Она положила ее в карман и начала отворачиваться, и тут он ударил ее ножом. Затем он попытался сбросить тело в воду, но, будучи прерванным, убежал, оставив работу невыполненной.

– Но, – возразил Фрэнк, обнаружив, как истинный критик, недостатки в этой теории, – почему вы думаете, что убийца передал эту фигурку своей жертве? В первом случае, когда она сама была убийцей, она отдала мумию рыжему, поэтому возможно, что и вторая мумия заранее была у нее в кармане.

– Нет, если моя теория верна, – раздраженно возразил Торри. – Женщина отдала мумию рыжему в качестве расписки за драгоценный камень; в свою очередь, она получила вторую фигуру при передаче драгоценного камня своему убийце.

– Если так, то почему, получив то, что хотел, он убил ее?

– Узнайте это, и я найду убийцу, – мрачно сказал Торри. – Что ж, мистер Даррел, вот вам детективная история из реальной жизни. Что вы думаете о сюжете, созданном случайно?

– Сюжете! – повторил Фрэнк. – Я бы лучше назвал это загадкой – и ее совершенно невозможно отгадать.

– Вы, сэр, никогда не станете детективом, если эта тайна так рано вас обескураживает.

– Но я не понимаю, с чего вы собираетесь начать.

– Ну, – сказал Торри, – во-первых, инициалы. Я пойду в тот магазин на Бонд-стрит и выясню, что означают буквы «Дж. Г.», определю личность убитого и, таким образом, получу возможность узнать о его прошлой жизни. Там я могу обнаружить мотив преступления. Сама по себе маркированная рубашка является хорошей отправной точкой, но есть еще один ключ – кэб.

– Кэб? – повторил Фрэнк. – Тот, которым правил Генри? Генри – так зовут кэбмена, нанятого рыжим. Или второй кэб, принадлежащий Байку, на котором ехал я?

– Ни тот, ни другой. Я имею в виду третий кэб, которого не было на стоянке, когда вы вернулись в час ночи.

– Я не понимаю, какое отношение имеет к делу эта карета.

– Мистер Даррел! – мягко воскликнул Торри. – Вы можете быть хорошим писателем, но, простите меня, сэр, вы очень плохой детектив. Разве не разумно предположить, что женщина, желающая оказаться как можно дальше от места своего преступления, выйдет из переулка Морталити и сядет в третий кэб? Также вы не должны забывать, что у нее была назначена встреча у Иглы Клеопатры, и, возможно, ей пришлось ехать быстро, чтобы успеть.

– Да, но ведь, общаясь с извозчиком, она рисковала быть… опознанной? Она должна была знать, что, когда убийство обнаружат, полиция, вероятно, угадает, что она передвигалась в кэбе и спросит о ней у извозчика. Он даст ее описание и…

– О, это все так, – сказал Торри, отклоняя возражение взмахом пухлой руки, – но женщина ни на минуту не догадывалась, что вмешается случайность, и что с помощью ее смерти мы получим доказательства ее преступления. Она думала, что она без труда сбежит. Я также полагаю, что она была замаскирована или, возможно, слишком взволнована, чтобы обращать внимание на риск, которому подвергалась. Во всяком случае, я уверен, что она уехала на третьем кэбе, и я собираюсь найти извозчика.

– Как вы его найдете?

– Расспрошу Генри и Байка. Более того, этот извозчик может и сам находиться на стоянке кэбов. Вот что я вам скажу, мистер Даррел! – воскликнул Торри, вставая на ноги. – Давайте разделим работу. Вы сходите в фирму «Харкот и Харкот» на Бонд-стрит, чтобы узнать, что за имя стоит за буквам «Дж. Г.», а я позабочусь об извозчике.

– Хорошо, мистер Торри. Когда и где мне с вами встретиться?

Детектив написал адрес на своей карточке и бросил ее через стол.

– Мой личный кабинет, где нас никто не побеспокоит, – сказал он. – Дом восемьдесят на Крейвен-стрит, Стрэнд. Приходите сегодня в четыре часа дня. Кстати, к этому времени вы, возможно, сумеете дать мне некоторую информацию о мумии.

– Я попытаюсь, – сказал Фрэнк. – Мой друг живет недалеко от Британского музея, так что у меня будет время, чтобы навестить его. Но есть одна вещь, в которой вы еще не уверены.

– Сэр, – сухо ответил мистер Торри, – есть много вещей, в которых я не уверен. О чем именно вы говорите?

– Вы не знаете, кто именно, мужчина или женщина, убил ту женщину у Иглы Клеопатры.

– Мужчина. Это был мужчина, ставлю на то свою профессиональную репутацию.

– Почему вы так уверены?

– Почему? – повторил детектив. – Потому что женщина слишком рисковала, совершая убийство – она рискнула бы так сильно только ради мужчины.

Глава 4. Имя мертвеца

Лучше делать, чем мечтать, а год опыта стоит века теоретических рассуждений. Всю свою жизнь Фрэнк просидел в кабинете, кропотливо сплетая романы из того материала, который он собрал в прогулках по городу и его окрестностям. Теперь, по счастливой случайности, он собирался шагнуть из своего идеального мира в реальную жизнь и принять активное участие в реальной истории. Судьба уже заложила основу запутанного сюжета, и его задачей было довести до логического конца возникшую перед ним проблему.

Правда, сам Фрэнк считал решение этой проблемы невыполнимой.

Представьте себе трудности дела. Мужчина – имя неизвестно – встретился с женщиной и убит ею. Эта женщина – также неизвестная – идет на встречу с человеком – мужчиной или женщиной – и убита им или ею. Вот и весь материал. Единственными подсказками были две глиняные статуэтки, окрашенные в синий цвет, инициалы «Дж. Г.», отмечены на белье убитого, и возможный шанс получить полезную информацию от извозчика. Тем не менее, зацепившись за эти три пункта, Торри надеялся поймать виновного. Фрэнк не мог сдержать восхищения его решимостью.

«Расследовать преступление в книгах легче, чем в реальной жизни, – сказал себе Фрэнк, собираясь выходить. – С материалами этого дела об убийстве в переулке Морталити я мог бы разработать очень честный роман. Однако судьба – или кто там разрабатывает такие сюжеты в реальности – несомненно, раскроет его совершенно по-другому. Что ж, – он надел шляпу, – я один из актеров в этой драме, и теперь моя очередь выходить на сцену. А вот и разгадка тайны Синей мумии».

Развеселившись от собственных мыслей, Фрэнк сел в двухколесную повозку и поехал к своему другу, живущему возле Британского музея. В кармане у него лежала маленькая фигурка, о которой он надеялся многое узнать. К счастью, египтолог – его звали Патрон – оказался дома. Это был высокий, худощавый ученый с волосами, посеребренными сединой, и в очках. Он принял Фрэнка очень любезно, потому что они были старыми друзьями и однокурсниками в Оксфорде. Фрэнк выглядел по-прежнему молодым и цветущим, что было естественно в двадцать пять лет; но Патрон, которому едва исполнилось тридцать, уже состарился из-за упорной учебы и человеконенавистнического темперамента. В руки этому преждевременно пожилому человеку Фрэнк передал статуэтку.

– Посмотри на египетскую мумию, старик, – сказал он, садясь, – и скажи мне, что ты о ней думаешь.

Мистер Патрон погладил себя по щеке и подбородку, осмотрел лазурного идола сквозь очки и возразил Фрэнку ясным, спокойным голосом.

– Как обычно, мой дорогой Фрэнк, ты говоришь, не задумываясь, – сказал он, – изображение вовсе не египетское.

– Это изображение мумии, – возразил Франк, – и я всегда представлял, что египтяне были единственным народом, который солил и сушил своих мертвецов.

– Значит, ты неправильно представлял, – возразил Патрон. – Древние перуанцы также бальзамировали своих мертвецов. Это изображение перуанской мумии.

– Откуда ты знаешь? – удивленно спросил Фрэнк.

– Разве ты не видишь изображение солнца на груди мумии? – отрезал его друг. – Древние перуанцы поклонялись солнцу. Судя по солярному символу, эта мумия происходит из гробницы инков. Это то, что мы называем изображением гробницы.

– Что это такое?

Патрон откашлялся, поправил очки и приготовился к длинной исторической лекции.

– Как и некоторые азиатские народы, – сказал он, – древние перуанцы практиковали варварский обычай приносить в жертву людей на похоронах своих правителей. Иногда, по словам Прескотта, они убивали тысячу слуг и любимых наложниц, чтобы они могли сопровождать мертвого инку в его яркий особняк на солнце. Однако в некоторых случаях обходилось без реальной бойни благодаря использованию глиняных изображений в виде мумий, подобных тем, что мы видим здесь, – ученый указал на синие фигуры. – Они заменяли людей. Вместо каждого советника, раба, жены, служителя в гробницу помещали глиняное изображение, таким образом вокруг трупа располагались многие сотни глиняных мумий или изображений гробницы. Надеюсь, теперь все стало понятно?

– Абсолютно, – отозвался Фрэнк, сунув фигурку в карман. – Но твоя лекция мне нисколько не помогла.

– Почему нет? И где ты вообще взял эту мумию? – спросил Патрон.

– Из кармана убитой женщины.

– Боже сохрани! Как странно! За что ее убили? И как она стала обладательницей такой уникальной вещицы, как перуанский образ гробницы?

– Друг мой, на эти два вопроса я сам пытаюсь получить ответ.

– Если я могу помочь тебе, Фрэнк…

– Спасибо, Патрон, но, боюсь, ты больше не сможешь мне помочь. Доброго дня.

– Доброго, доброго, – поспешно ответил египтолог, чьи мысли уже вернулись к его собственной работе.

Фрэнк уехал, довольный визитом лишь частично. Он получил определенную информацию, но она не смогла пролить свет на тайну двойного преступления. Синяя мумия была связана с убийствами каким-то скрытым образом, независимо от ее археологических достоинств, и именно эту скрытую связь хотел обнаружить Фрэнк. Возможно, позже какая-то часть рассказа Патрона и пригодится, но пока что Фрэнк отправился во второе нужное ему место, на Бонд-стрит.

Тот факт, что этот рыжий человек – как его приходилось называть из-за отсутствия настоящего имени – обыкновенно имел дело с фирмой «Харкот и Харкот», указывал на то, что он был если не богат, то очень хорошо обеспечен. Магазин, как знал Фрэнк, был очень дорогим, и товары там продавались по цене намного выше их рыночной стоимости из-за того, что были особенно модными. Фрэнк принес с собой рубашку мертвеца, которую ему доверил Торри, и показал ее старшему партнеру. Мистер Харкот был высоким статным мужчиной, больше похожим на герцога, чем на лавочника. Осмотрев рубашку через пенсне, он надменно поинтересовался, что именно мистер Даррел хотел узнать.

– Я хочу узнать, что означают эти инициалы, – ответил Фрэнк, показав на буквы «Дж. Г.».

– Могу я спросить, почему?

Фрэнк задумался.

– Я не вижу причин, которые помешали бы мне рассказать вам причину, – сказал он, – но это лучше сделать в конфиденциальной обстановке.

– Конечно, сэр, конечно, – согласился Харкот, чье любопытство сейчас было возбуждено. – Пожалуйста, пройдите сюда, чтобы нас никто не побеспокоил.

Торговец провел Фрэнка в маленькую комнату, отделенную от основного помещения магазина стеклянной перегородкой, и, закрыв дверь, очень вежливо протянул Фрэнку стул.

– Я жду вашего объяснения, сэр, – сказал он, расправляя принесенную тем рубашку на столе.

– Минутку, – быстро сказал Фрэнк. – Если я скажу вам причину, по которой задаю вопрос, и вы согласитесь ответить на него, могу ли я рассчитывать на то, что вы сможете предоставить мне желаемую информацию?

– Конечно, сэр. Обратите внимание, что под этими буквами «Дж. Г.» стоит число, одна тысяча четыреста двадцать. Мы, сэр, индексируем все рубашки нашего производства таким образом. Если причина ваших расспросов меня устроит, мне нужно будет всего лишь посмотреть это число в наших книгах, чтобы узнать, для кого была сделана эта рубашка.

– Тогда вам лучше сделать это немедленно, мистер Харкот. Так вы сможете помочь нам поймать преступника.

Торговец выглядел изумленным.

– Поймать преступника? – повторил он.

– Да. В воскресенье утром, примерно в час ночи, мужчина, которому принадлежала эта рубашка, был убит.

– Убит, сэр?

– Да, ударом в сердце в переулке Морталити.

– Боже, боже! – воскликнул мистер Харкот в сильном волнении. – Что вы говорите! Я заметил статью об этой трагедии в газете «Стар», в выпуске, опубликованном в два часа дня, но я не думал, что жертвой стал наш покупатель. Как ужасно! Кто этот несчастный джентльмен?

– Именно это я и хочу узнать от вас, мистер Харкот.

– С удовольствием, с удовольствием, но если вы простите, сэр, я не знал, что вы представитель закона.

– Это не так, – сухо возразил Фрэнк. – Я писатель, но детектив, ведущий это дело, разрешил мне помочь ему.

– Вот оно что, – отозвался изумленный мистер Харкот. – Если позволите, мистер Даррел, я поищу наши книги.

Вымыв руки и вежливо поклонившись, мистер Харкот исчез. Минут через десять он вернулся, очень бледный и обеспокоенный. Фрэнк был несколько удивлен такому волнению.

– Боже мой! – выдохнул мистер Харкот. – Я потрясен. Такой респектабельный джентльмен! Такой старый покупатель!

– Как его звали? – воскликнул Фрэнк.

– Грент, сэр, Джесси Грент из Рэй-Хауса, Рэйбридж.

– Грент… Грент… – задумчиво пробормотал Фрэнк. – Кажется, я слышал это имя.

– Все слышали, сэр. Грент и Лейборн с Флит-стрит.

– Что! Банкиры?

– Да, сэр, да. Мистер Джесси Грент был главой фирмы, а теперь он ангел. Я надеюсь на то, что он попал на Небеса, потому что он был хорошим человеком, сэр, который регулярно оплачивал свои счета…

– Спасибо, мистер Харкот, – сказал Фрэнк, прервав причитания лавочника. – Вы сказали мне все, что я хотел знать. Мистер Джесси Грент, банкир. Гм! Значит, он и был рыжим человеком.

Мистер Харкот собирался возразить, что у покойного мистера Грента были седые волосы, но Фрэнк, не дослушав, коротко кивнул и быстро вышел из магазина. После этого Харкот-старший пошел сообщить Харкоту-младшему о потере хорошего покупателя и предложить немедленно отправить неоплаченные им счета исполнителям его воли.

Было уже слишком поздно навещать Торри в его личном кабинете, поскольку Фрэнк закончил расспросы намного позже шести часов, поэтому он вернулся в свои комнаты и обдумал полученную информацию. Он слышал о мистере Гренте, который был богатым банкиром и пользовался большим уважением. То, что его нашли мертвым в неблагополучном районе, замаскированным, добавляло этому делу загадочности. Фрэнк размышлял над этим всю ночь, пока ему не стало казаться, что его мозг пылает, так что он был рад, когда наступило утро. Он как раз обдумывал визит к Торри, когда к нему явился сам детектив, выглядя весьма встревоженным.

– Там было двое убийц, мистер Даррел! – воскликнул он.

– Двое?

– Да. Мужчина и женщина!

Глава 5. «De mortuis nil nisi bonum»

– Мужчина и женщина, – задумчиво повторил Фрэнк. – Кто вам это сказал, мистер Торри?

– Третий извозчик, – ответил сыщик. – Его зовут Мэйн. Я нашел его вместе с Генри и Байком на стоянке возле переулка Морталити.

– Были ли у вас трудности с тем, чтобы заставить его говорить?

– Нет, абсолютно нет. Он был готов предоставить информацию и всячески помогать полиции. А почему вы предлагаете возможность затруднения?

– Я предположил, – сказал Фрэнк, – что если бы эти мужчина и женщина были на самом деле убийцами, они могли подкупили Мэйна, чтобы заставить его молчать.

– Просьбой молчать они бы только пробудили его подозрения, – возразил Торри. – Ничего подобного. Мэйн не знал, что в переулке лежит труп, поэтому этой паре не нужно было покупать его молчание.

– Они вышли из переулка Морталити?

– Да. Мэйн рассказал, что, когда два других кэба уехали, он тоже решил уехать домой, так как отчаялся получить пассажира в столь поздний час. Однако на всякий случай он подождал еще минут двадцать или около того, и его терпение было награждено незадолго до часу ночи. Мужчина и женщина вышли из переулка Морталити и сели в его кэб.

– Тогда Мэйн отъехал незадолго до того, как наши кэбы вернулись?

– Без сомнения. Убийцы очень хорошо все рассчитали. Женщина велела Мэйну ехать на Нортумберленд-авеню возле театра. Там эти двое вышли и отпустили кэб.

– Что они делали потом? Полагаю, Мэйн заметил, в каком направлении они пошли?

– Нет, конечно, – с досадой ответил мистер Торри. – Он получил деньги и сразу же отправился домой, оставив мужчину и женщину стоять на тротуаре перед театром.

– Каким маршрутом он ехал от переулка Морталити до Нортумберленд-авеню?

– Вниз по улице Арундел и по набережной, – быстро ответил Торри.

– Полагаю, – задумчиво сказал Фрэнк, – что он не заметил никого возле Иглы Клеопатры, когда ехал?

– Нет, я спросил его, но он заявил, что был слишком занят своей лошадью, которая плохо его слушалась, и не смотрел по сторонам. Он доехал до места назначения, а затем направился домой по проспекту.

– Он смог описать пару?

– Ну, – с сомнением сказал Торри, – не очень хорошо. Женщина была высокой, светловолосой, на ней была накидка, ее лицо закрывала вуаль. Я все это знаю, поскольку видел ее мертвое тело и одежду. Мужчина был не так высок, как женщина, стройный, чернобородый, на нем была шляпа и длинное пальто почти до пят. Он молчал, предоставив женщине указывать дорогу и платить за проезд.

– Были ли они взволнованы?

– Мужчина выглядел более взволнованным, чем женщина.

– Возможно, это он убил мистера Грента.

– Возможно, что и он, у нас нет свидетельств того, кто нанес удар. Но кто такой мистер Грент?

– Это наш мертвец. Вернее, он был мистером Джесси Грентом, банкиром.

– О! – сказал Торри, потирая пухлые руки с удовлетворением. – Вы уже многое узнали. Это дело становится серьезным, потому что мистер Джесси Грент хорошо известен. Он очень богат, он филантроп, и два года назад баллотировался в парламент от консерваторов. Хотел бы я знать, почему такой респектабельный человек оказался в таком неблагополучном районе. Да еще и замаскированным. Это выглядит как минимум странно. Вероятно, мистер Грент не такой порядочный, каким я его считал.

– Вам стоит упоминать о нем в прошедшем времени, Торри, этот человек мертв.

– Мертв. Убит, – задумчиво сказал детектив. – Печальный финал для добродетельного человека. Расскажите мне все, что вы узнали от Харкота.

– Я уже рассказал вам все, – ответил Фрэнк. – Рубашка была сшита для Джесси Грента из Уэйбриджа, одного из банкиров с Флит-стрит.

– Ну что ж, – сказал Торри, вставая. – Там, где заканчивается информация Харкота, может начаться информация мистера Лейборна. Пойдемте, мистер Даррел, навестим Флит-стрит.

– Хорошо. Подождите, пока я надену пальто.

Пока Фрэнк готовился к визиту, Торри делал записи в своей секретной маленькой книжке. Он также спросил о Синей мумии и выслушал рассказ о древних перуанцах и их обычаях.

– На первый взгляд это не имеет отношения к делу, – философски сказал он. – Тем не менее никто не знает, насколько это сможет пригодиться.

– Тут я с вами согласен, – сказал Фрэнк, беря шляпу и перчатки. – Эта Синяя мумия, на мой взгляд, сможет прояснить всю тайну.

– Это звучит слишком романтично, – проворчал Торри, когда они вышли. – От Лондона до Перу очень далеко.

Несмотря на расхождение во мнениях, тема Синих мумий показалась им настолько незначительной, что и писатель, и детектив прекратили ее обсуждать. Через несколько мгновений они оказались в коляске и поехали в восточную часть города, к скромному зданию, которое было одним из самых известных частных банков в лондонском Сити. Фирме «Грент и Лейборн» почти исполнилось сто лет, она была основана вскоре после Французской революции и пользовалась большой популярностью. Ее основал мистер Эбенезер Грент, который впоследствии заключил партнерство со своим главным клерком Лейборном. Внуки этой пары теперь были владельцами банка, и один из них, Джесси Грент, был варварски убит в переулке Морталити. Пока, судя по всему, его смерть оставалась тайной.

– В противном случае они бы закрыли ставни, – сказал Торри своему спутнику. – Будьте уверены, мистер Даррел, мы с вами здорово напугаем фирму «Грент и Лейборн».

В ответ на расспросы детектива у них попросили их карточки, которые отнесли мистеру Лейборну. Через несколько минут колокольчик из его приемной прозвенел, и их провели в скромно обставленную комнату, которую занимал красивый молодой человек около тридцати лет, с вьющимися черными волосами и маленькими черными усиками, заостренными так, чтобы придать ему довольно веселый вид. Элегантно одетый, он больше походил на денди из Вест-Энда, чем на строгого и методичного банкира. Своих посетителей он встретил со всем хладнокровием, присущим светскому человеку, но тревожное выражение на его лице не ускользнуло от бдительных глаз Торри.

– Присаживайтесь, господа, – сказал он, махнув рукой в сторону двух стульев. – Я так понимаю, вы хотите меня видеть?

– Вы мистер Лейборн? – спросил Фрэнк, который не смог скрыть удивления, вызванного возрастом и внешностью банкира.

– Я мистер Фредерик Лейборн, сэр. Возможно, вы хотите видеть моего отца. В таком случае я должен сообщить вам, что он сейчас в Париже, где находится уже несколько недель. В его отсутствие и в отсутствие другого нашего партнера, мистера Грента, я выступаю в качестве представителя фирмы.

– Мистер Грент, – медленно повторил Торри. – Значит, он тоже отсутствует?

– Да. Он уехал в Италию в прошлую субботу.

– Уверены ли вы? – многозначительно спросил детектив.

– Конечно. Мистер Грент сказал мне, что уезжает. Без сомнения, сейчас он уже в Милане.

– Боюсь, что это не так, мистер Лейборн.

Молодой человек побледнел и перевел взгляд с одного посетителя на другого.

– Что вы имеете в виду? – с тревогой спросил он.

– Я имею в виду, – сказал Торри, – что мистер Грент проделал более длинный путь, чем вы думаете.

– Более длинный путь? Откуда вы знаете?

– Потому что я детектив.

Лейборн стал еще бледнее, чем раньше, и отодвинул стул быстрым нервным движением.

– Детектив, – пробормотал он слабо. – Почему детектив приехал ко мне?

– Чтобы сообщить вам о смерти мистера Грента, – вмешался Фрэнк, удивленный этим чрезмерным проявлением эмоций.

– Мертв! Мистер Грент мертв! – Фредерик Лейборн выглядел сильно взволнованным. – Но ведь в прошлую пятницу, когда он попрощался со мной, он превосходно себя чувствовал.

– Здоровье не имеет ничего общего со смертью, – сухо сказал Торри. – Вы слышали об убийстве в переулке Морталити?

– Да, да. То есть я видел… я видел что-то такое в вечерних газетах, – запинаясь, торопливо пробормотал банкир, – Но это не имеет ничего… ничего…

– Это имеет прямое отношение к мистеру Гренту, если вы об этом, – сказал Фрэнк. – В прошлое воскресенье, около часа ночи, ваш партнер был убит.

– Убит! – Голос Лейборна подскочил на октаву. – Боже мой!

– Да, ударом в сердце.

– Но кем? Кем?

– Неизвестной женщиной.

Лицо Лейборна, которое сначала из бледного стало красным, а потом снова бледным, приняло сейчас выражение глубокого изумления.

– Женщина! – повторил он. – Убит женщиной! Невозможно! Я подумал… – Он остановился, словно только сейчас заметив, как внимательно наблюдают за ним посетители. – Эта женщина находится под стражей? – спокойно спросил он.

– Нет, – ответил Торри, заметив колебания молодого человека. – Она тоже мертва.

– Тоже мертва, – повторил Лейборн, – но не убита?

– Убита. Ей нанес удар в сердце ножом неизвестный мужчина.

– Он был арестован?

Фрэнк не смог удержаться от сухого смеха.

– Если бы его арестовали, мистер Лейборн, он не остался бы неизвестным. Нет, убийца сбежал, и мы пришли просить вас помочь нам найти его.

Лейборн вернулся на свое место с явным облегчением.

– Но я, – пробормотал он. – Боже мой, джентльмены, чем я могу вам помочь?

– О, – сказал Торри, пристально глядя на молодого человека, – это просто. Вы можете знать кое-что из прошлой жизни мистера Грента, что-то, что может послужить мотивом для этого преступления.

– Я ничего не знаю о прошлом мистера Грента, кроме того, что он всегда был хорошим и честным человеком, – ответил банкир.

– Мой дорогой сэр, – сказал детектив, – вы знаете, что, когда возникают какие-либо проблемы, всегда нужно искать женщину. А теперь…

– В этом деле нет женщины, – резко прервал его Лейборн.

– О, простите меня, сэр. Мистера Грента убила женщина. И вы начали делать какое-то замечание по этому поводу, но остановились и сменили тему.

Лейборн покраснел и выглядел смущенным.

– Я сделал это, потому что посчитал невозможным, чтобы мистер Грент встретил свою смерть от рук женщины. Насколько я знаю, он никогда ни с кем не был связан.

– Разве он не был женат? – спросил Фрэнк.

– О, да, но, конечно, я имею в виду, с любой другой женщиной, кроме его жены. Донна Инес особенная.

– Донна Инес? Кто она?

– Миссис Грент, но поскольку она американка испанского происхождения, то предпочитает, чтобы ее называли так.

– Американка испанского происхождения, – повторил Фрэнк, – из Южной Америки?

– Да, она уроженка Лимы.

– А Лима в Перу.

Фрэнк посмотрел на Торри, а Торри посмотрел на Фрэнка. Миссис Грент приехала из Перу, а Синяя мумия была добыта из перуанской гробницы. Совпадение – если это было оно – выглядело странным.

Глава 6. Секретарь

Совершенно не подозревая, что его случайное замечание дало посетителям зацепку, банкир коснулся электрического звонка.

– Пошлите ко мне мистера Васса, – сказал он, когда появился клерк, затем, повернувшись к Торри, он добавил: – Личный секретарь мистера Грента будет здесь через несколько минут, он сможет ответить на ваши вопросы лучше, чем я.

– Пользовался ли мистер Васс доверием покойного, сэр?

– Полностью. Он был правой рукой мистера Грента. Мой несчастный друг доверял ему настолько, что доверил хранить ключ от своего личного сейфа. Я оставлю вас наедине с Вассом, а сам отправлю телеграмму отцу в Париж и сообщу ему об этой трагедии. – Он помолчал, затем продолжил: – Могу также добавить, что мистер Васс болел и с субботы был прикован к постели, он вернулся на работу только сегодня утром.

«О как! – подумал мистер Торри, улыбаясь, чтобы скрыть свои настоящие мысли. – Итак, мистер Васс, конфиденциальный секретарь, был болен и отсутствовал, не так ли? Теперь мне интересно, что это означает».

Возможно, мистер Торри был слишком подозрителен, так как видел во всем злой умысел. Объяснение Лейборна звучало вполне разумно, тем не менее, как посчитал Торри, в этом не было необходимости. Зачем ему объяснять отсутствие секретаря?

Фрэнка также поразило это ненужное объяснение, и он подумал, что в этом деле есть что-то сомнительное. В целом и детектив, и его помощник оказались настроены против секретаря из-за этого вполне невинного замечания мистера Лейборна, сделанного, вероятно, без каких-либо задних мыслей.

Васс появился через несколько минут и оказался бледным, гладко выбритым мужчиной лет двадцати восьми. Он носил очки и вел себя довольно сухо и педантично, как человек, склонный к размышлениям и предпочитающий уединение.

– Мистер Васс, – сказал Лейборн, когда клерк вошел в комнату, – я послал за вами, чтобы вы передали этим джентльменам всю информацию о бедном мистере Гренте.

– Почему бедном мистере Гренте? – спросил Васс с легким удивлением.

– Я забыл, что вы не знаете. Что ж, я оставлю этих джентльменов все объяснить. Я должен послать телеграмму своему отцу.

– Вы вернетесь? – спросил Торри, когда банкир подошел к двери.

– Если я буду нужен, – ответил Лейборн с неохотой, нахмурившись.

– Да, вы будете нужны, – решительно сказал детектив. – Вы должны пойти со мной, чтобы опознать тело, возможно, от вас потребуются показания на дознании.

– Показания! – воскликнул молодой человек, проводя языком по пересохшим губам. – Какие показания я могу дать? Я… я… я не хочу присутствовать на дознании.

– Вы должны, сэр.

Лейборн взглянул на детектива вызывающе, и какое-то мгновение они молча смотрели друг на друга, затем более слабый из двоих уступил.

– Если я должен, то сделаю, – угрюмо сказал Лейборн. – Я вернусь, – и он вышел, закрыв за собой дверь с такой силой, что было ясно – вышел он в плохом настроении.

Пока продолжался этот диалог, Фрэнк не спускал глаз с лица Васса. Хотя секретарь слышал все, что было сказано – а слова «тело» и «дознание», должно быть, возбудили его любопытство, – выражение его лица осталось абсолютно равнодушным. Только однажды он выдал эмоции – когда Лейборн оставил его наедине с двумя незнакомцами. Но когда Торри повернулся к нему, лицо Васса снова стало спокойным и сдержанным. Фрэнк задумался, что может означать это хорошо поставленное притворство.

– Мистер Васс, – сказал Торри, намереваясь использовать эффект неожиданности. – Я должен сообщить вам, что ваш хозяин убит.

Мистер Васс отступил и всплеснул руками.

– Грент убит! – закричал он пронзительным от волнения голосом. – Великие небеса! Когда? Где?

– В переулке Морталити около Стрэнда, в воскресенье утром между двенадцатью и часом ночи. Он получил ножевое ранение в сердце.

Секретарь воспринял это известие с неподдельным ужасом и, видимо, будучи слабым по натуре, разразился истерическим рыданием.

Несмотря на то, что он видел, Фрэнк почувствовал, как его подозрения тают перед этой неоспоримой печалью. В своем собственном сознании он решил, что чего бы ни знал Васс, сведения о смерти его хозяина были для него новостью и застали его врасплох.

Торри ничего не сказал, но одобрительно улыбнулся, когда увидел вспышку Васса. Возможно, секретарь почувствовал спокойный настрой, с которым его эмоции были восприняты незнакомцами, и овладел своими эмоциями, но, какой бы ни была причина, он вскоре успокоился и выразил готовность ответить на любые вопросы. Подав знак Фрэнку не говорить, Торри быстро воспользовался предложением.

– Причина смерти мистера Грента, – сказал он, – может быть найдена в его прошлой жизни, поэтому я хочу, чтобы вы рассказали мне все, что знаете о нем. Как давно вы работаете его секретарем?

– Более пяти лет. Он был лучшим, самым добрым и щедрым из работодателей, – с волнением ответил Васс.

– Гм! – сказал Торри, который не очень поверил в эту посмертную похвалу. – Ваш господин пользовался большим уважением?

– Конечно. Я никогда не слышал о нем ни одного плохого слова.

– Он был женат, я полагаю?

– Да, был – на донне Инес Сандовал, испано-американке, уроженке Перу.

– Как мистер Грент познакомился с ней?

– Десять лет назад он отправился в Перу, чтобы поправить здоровья, – ответил Васс, – и, насколько я понимаю, он встретился с донной Инес в Лиме. Они поженились там.

– В римской церкви?

– Конечно. Мистер Грент был католиком, и его жена тоже.

– Есть ли у него дети?

– Нет, – сказал Васс, а затем добавил с некоторой неуверенностью: – Но мистер Грент, оказавшись бездетным, усыновил племянницу своей жены, донну Марию Сандовал.

– Сколько лет этой даме?

– Ей двадцать лет, – ответил секретарь, краснея, – и она очень красивая.

Фрэнк отметил выражение его лица и энтузиазм в тоне его голоса. «О! – подумал писатель. – Неужели это та самая женщина из пословицы, которая всегда является источником проблемы?»

– Как долго донна Мария живет в доме мистера Грента?

– Около двух лет.

– Она, конечно, говорит по-английски?

– Очень хорошо говорит, – ответил Васс. – Ее учила мисс Лидия Харгон, которая была словно родная в доме мистера Грента, она уехала всего шесть недель назад.

Этот ответ, казалось, поразил Торри, потому что он записал эту фамилию, но без комментариев возобновил свои расспросы.

– Мистер Грент жил в Рэйбридже?

– Да. В Рэй-Хаусе, большом особняке на берегу Темзы.

– Он часто устраивал вечеринки?

– Да. Он любил компанию, и донна Инес тоже.

– Миссис Грент, вы имеете в виду?

– Да, – едко ответил Васс. – Но она предпочитает, чтобы к ней обращались в испанском стиле.

– Вы знаете, были ли у мистера Грента очень близкие друзья?

– Один или два, – сказал секретарь, немного колеблясь.

– Можете ли вы назвать мне их имена? – вежливо спросил Торри.

– Ну, например, мистер Родерик Блейк. Он ирландец.

– Я уже понял это по его имени, – сухо сказал детектив. – А кто второй друг, мистер Васс?

Мужчина колебался.

– Если вы настаиваете на этом, – неохотно сказал он, – то это капитан Мануэль.

– Капитан Мануэль? Да, действительно. Тоже из Перу?

– Да, он приезжал повидаться с донной Инес, его родственницей, и последние три месяца был постоянным гостем в их доме.

– Могу я задать вопрос? – сказал Фрэнк в этот момент.

Торри вопросительно взглянул в его сторону и кивнул.

– Если хочешь, – любезно сказал он.

– В таком случае, – сказал Фрэнк, глядя на секретаря, – я спрошу мистера Васса, есть ли какие-нибудь любовные связи в Рэй-Хаусе.

– Любовные связи? – запнулся Васс, явно опешивший. – Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду.

– О, эта твоя привычка писать романы! – воскликнул Торри, намекая на романтичное воображение Фрэнка.

Писатель покачал головой.

– Двое молодых мужчин и две молодые женщины, – торжественно сказал он. – Природа говорит о том, что между этими четырьмя могут возникнуть некие нежные чувства.

– Что ж, сэр, – сказал Васс, слегка улыбаясь, – не могу сказать, что вы не правы. Капитан Мануэль ухаживает за донной Марией, и я должен признать, что мистер Блейк влюблен в мисс Харгон.

– Я так и думал, – торжествующе сказал Фрэнк и подал знак Торри продолжить, что детектив и сделал без дальнейших замечаний.

– Вы знаете, были ли у мистера Грента враги? – спросил он секретаря.

– Насколько я знаю, не было ни одного, – быстро ответил Васс. – Мистер Грент был всеми любим.

– Когда вы видели его в последний раз?

– В пятницу в четыре часа. Затем он попрощался со мной, поскольку на следующий день собирался в Италию на четыре месяца. Вот почему его отсутствие никого не встревожило.

– Возможно, не встревожило в банке, – задумчиво ответил Торри, – но в его собственном доме?

– О, я могу это объяснить, – легко сказал Васс. – У мистера Грента были комнаты в городе. Вероятно, он попрощался со своей женой в пятницу и намеревался остаться в своих комнатах, пока не уедет на юг. Осмелюсь сказать, что донна Инес думает, будто ее муж сейчас в Милане.

– Где находятся эти комнаты?

– На Дьюк-стрит, Сент-Джеймс. Мистер Грент жил один, так что его отсутствие вряд ли кого-то испугает.

– Разве у него не было камердинера?

– Нет, дворецкий, который присматривает за всем домом, заботился обо всем. Мистер Грент приходил и уходил, когда ему хотелось, поэтому этот человек не удивился бы тому, что мистер Грент не вернулся в свои комнаты.

– Гм, – сказал Торри, – Понятно. Мистер Грент взял с собой много денег?

– Он взял с собой двадцать фунтов на экстренные расходы, но находясь за границей, он всегда пользовался своей чековой книжкой как более удобной, чем кредитные билеты.

Торри был разочарован результатами своего расследования. Конечно, он многое узнал о социальном положении и повседневных привычках покойника, но он не обнаружил ничего, что могло бы пролить свет на тайну преступления. Он собирался отпустить Васса, когда Фрэнк поднялся на ноги, достал фигурку мумии и протянул Вассу.

– Может быть, вы сможете это объяснить? – спросил он повелительным тоном.

К удивлению обоих мужчин, секретарь ахнул и побледнел, а затем упал в обморок.

Глава 7. Доказательства по запросу

Как можно догадаться, двойная трагедия произвела в Лондоне фурор. То, что уважаемый банкир был убит неизвестной женщиной, а она, в свою очередь, была убита неизвестным мужчиной, было настолько необычным явлением, что в течение целой недели ни о чем другом и не говорили. На первых полосах газет постоянно появлялись статьи на эту тему, в которых указывалось, насколько халатна полиция, допускающая такие ужасные события в самом центре самой цивилизованной столицы мира. Самые назойливые из читателей газет даже писали письма редакторам, предлагая различные способы обнаружения и поимки неизвестного убийцы. И на улице, и в гостиных, и в клубах дискуссии на эту тему были горячими и яростными. Однако ничего полезно из этой бури в стакане не получилось. Замечание Гамлета: «Слова, слова, слова!» особенно относится к газетам.

Следствие по двум телам было проведено во вторник после полудня, через три дня после совершения преступления. Торри, поскольку дело вел он, вызвал трех извозчиков в качестве свидетелей, также он призвал Фрэнка рассказать свою историю, вызвал Лейборна, чтобы опознать тело, и попросил Васса дать показания относительно поведения покойного перед его окончательным отъездом из офиса на Флит-стрит. Фактически детектив сделал все возможное, чтобы раскрыть правду, но, несмотря на его усилия, убийцу неизвестной женщины не удалось ни обнаружить, ни хотя бы указать на него. Никогда еще не было такого загадочного случая.

Самым важным доказательством, предъявленным в ходе дознания, оказалось оружие, с помощью которого было совершено преступление. Тот же бродяга, который обнаружил труп, нашел на ступенях Иглы Клеопатры длинный, зловещего вида, испанский нож. Сначала бродяга держал оружие при себе; но, надеясь заработать денег, он отнес нож Торри, который дал ему за него десять шиллингов. Позже этот нож был показан судье вместе с одеждой жертв и двумя Синими мумиями.

Последние вызвали большое любопытство, поскольку превратили убийства из обычной трагедии в нечто таинственное. Было высказано множество невероятных идей относительно причин присутствия мумий на телах жертв, но ни один человек не смог дать приемлемого объяснения. В целом все собранные доказательства оказались скудными и неудовлетворительными; так что присяжные под руководством следователя смогли прийти только к банальному вердикту о том, что мертвые мужчина и женщина были убиты неизвестным лицом или лицами.

Общественность и пресса пришли в ярость от этого неопределенного вердикта, но, поразмыслив, признали, что ничего лучшего не придумать. Впоследствии прибытие в Лондон одного восточного властителя отвлекло внимание непостоянной публики, и «Дело Синей мумии» было совершенно забыто. После дознания люди заявили, что правду никогда не узнают, и негласно отложили двойную трагедию на полку для нераскрытых преступлений. Тайна, начавшаяся в переулке Морталити, стала тайной еще больше, чем прежде.

– Вы могли бы с таким же успехом искать иголку в стоге сена, как пытаться выяснить правду об этом деле, – проворчал Фрэнк.

– Если вы так считаете, сэр, вам лучше отказаться участвовать в нем далее, – сухо ответил Торри. – Вы начали расследовать это дело по собственному желанию.

– Так вы собираетесь продолжить расследование? – спросил Фрэнк изумленно.

– Конечно. Это не игра, как у вас, а работа, и я должен зарабатывать себе на хлеб с маслом. Руководствуясь доказательствами, которые у нас есть, я намерен действовать немедленно. Жертвы мертвы и похоронены, но правда о них неизвестна. Мой долг – найти и наказать преступников.

– Вы имеете в виду преступника, – сказал Фрэнк. – Мы знаем, кто убил мистера Грента.

– Простите меня, мистер Даррел, но это как раз то, чего мы не знаем.

– Женщина, которая была убита…

– Не убивала банкира. Нет, я в этом уверен. У женщины такого худощавого телосложения не хватило бы физической силы, чтобы одним ударом пробить шерстяное пальто и всю остальную одежду и нанести удар прямо в сердце мужчины так, чтобы убить его на месте. Причем с первого раза. Пистолет – да, ибо это оружие так же смертельно в руках женщины, как и в руках мужчины, но сильный, уверенный удар, требующий необычного мышечного напряжения, не говоря уже о силе воли? Нет, мистер Даррел, я отказываюсь верить в виновность женщины. Будьте уверены, она была жертвой, а не убийцей.

– Что ж, – тихо сказал Фрэнк, – жертва или нет, она определенно была сообщницей, иначе она не вышла бы из переулка Морталити с этим человеком. Вы должны признать, что он, должно быть, убил Грента.

– Конечно, – спокойно согласился Торри. – Я так и думал с тех пор, как услышал показания третьего извозчика. Но я хочу узнать, почему мужчина хотел, чтобы женщина присутствовала, и почему он позволил ей одной отправиться на встречу к своему будущему убийце?

– Как вы собираетесь получить ответ на эти вопросы?

– Узнав имя мертвой женщины.

– Это невозможно! – решительно заявил Фрэнк.

– Вовсе нет, – холодно ответил Торри. – Фактически я уже кое-что сделал для раскрытия имени, и мое открытие еще больше сужает поле исследования. Если быть точным, мистер Даррел, все указывает на то, что мотив преступления будет раскрыт в Рэй-Хаусе.

– Каким образом? – спросил Фрэнк, удивленный.

– Я отвечу на ваш вопрос, задав другой, сэр. Вы помните, как мы выяснили имя Грента по инициалам на его рубашке?

– Да, хорошо помню.

– Я решил применить этот же метод, чтобы узнать имя мертвой женщины.

– Но на ее белье не было никаких следов, – воскликнул Фрэнк.

– Я знаю это, – сказал Торри, потирая пухлые руки, – но на подкладке шляпы, которую носила мертвая женщина, было выбито имя модной модистки. Я пошел к этой модистке, мадам Верт с Регент-стрит, и я обнаружил, что шляпа была сделана для мисс Сандовал.

– Для донны Марии, – сказал Фрэнк; затем, получив кивок детектива, он спросил: – Как ее шляпа оказалась на мертвой женщине?

– Я должен узнать это от самой леди, – ответил Торри, – но вы сами можете убедиться, что это открытие связывает Рэй-хаус с преступлением.

– Возможно. Но разве вам никогда не приходило в голову, что банк на Флит-стрит тоже может иметь к этому какое-то отношение? Со своей стороны, я не доверяю Лейборну.

– У вас нет причин для этого, нет абсолютно ничего, что могло бы связать его с преступлением.

– А как насчет его взволнованного поведения?

– Конечно, этот человек был взволнован, узнав об ужасной смерти Грента, – оживленно воскликнул Торри. – Вы не можете судить человека в таких обстоятельствах. На мой взгляд, обморок Васса при виде мумии был более подозрительным.

– Я думал, он это объяснил?

– Верно, объяснил – и, если он сказал правду, это может опровергнуть мою теорию. Васс заявляет, что видел Синюю мумию на столе Грента и, увидев ее снова в связи с преступлением, он потерял сознание. Объяснение довольно слабое. Тем не менее, если у Грента была мумия, значит, он не мог получить ее от своего убийцы, а если не получил, то как ее нашли рядом с его мертвым телом?

– Не могу сказать, – задумчиво признал Фрэнк, – но в одном я уверен: Синяя мумия – ключ ко всей загадке. А как насчет капитана Мануэля?

– Почему вы упоминаете его? – резко спросил Торри.

– Мне кажется, – медленно сказал Фрэнк, – что двойная трагедия связана с Перу. Куда бы мы ни повернулись, нас встречает Перу. Во-первых, мумия – это изображение гробницы из усыпальницы какого-то инка из Перу. Во-вторых, нож боуи испано-американского происхождения, который могли привезти только из Нового Света. В-третьих, жена Грента и приемный ребенок – испанки из Лимы. И, наконец, капитан Мануэль родом из Перу, и он – верный друг покойника. Что вы обо всем этом думаете?

– Этот Грент был убит Мануэлем? – усмехнулся Торри.

– Нет, но мы должны искать мотивы преступления в Южной Америке, в Перу, в Лиме. Грент был там много лет назад, он привез домой испанскую жену, так что кто знает, возможно, он заработал там врагов, поклявшихся его убить и сделавших это той ночью.

– Это могло бы объяснить смерть Грента, – сказал Торри, подпирая подбородок рукой, – но это не объясняет, почему та неизвестная женщина была убита. Тем не менее я уверен, что обе смерти связаны одним и тем же мотивом. О! – в отчаянии воскликнул детектив. – Если бы я только мог узнать этот мотив.

– Спросите донну Инес, – предложил Фрэнк. – Если кто-нибудь и может объяснить причину, так это она.

– Почему так?

– Потому что, если моя теория верна, она может вспомнить, нажил ли ее муж врагов в Перу.

– Перу! Перу! У вас в голове это Перу. Нет, – сказал Торри, – я повидаю донну Инес позже, а сначала я обыщу комнаты Грента.

– Комнаты на Дьюк-стрит?

– Да. Лейборн собирается встретиться со мной сегодня днем, и мы будем просматривать все личные документы Грента в поисках возможной подсказки.

– Интересно, почему вы раньше там не искали?

– Не было времени, – едко ответил Торри. – Мне пришлось многое сделать, чтобы собрать доказательства для расследования. Теперь, когда все закончилось и жертвы похоронены, я могу идти вперед.

– Прошла неделя со дня убийства, – сказал Фрэнк, – и кто-то мог побывать в покоях Грента, чтобы удалить все компрометирующие документы.

– Убийца, вы имеете в виду?

– Возможно.

– Что ж, – сказал детектив, – такой шанс есть, но я сомневаюсь в этом, поскольку дворецкий, который присматривает за комнатами, вряд ли впустит кого-либо в них в отсутствие арендатора. Однако увидим. Вы поедете?

– Нет, спасибо, – ответил Фрэнк. – Я обнаружил, что моя детективная лихорадка прошла.

– При первом обнаружении любой улики эта лихорадка к вам снова вернется, – сказал Торри пророчески.

Глава 8. Ограбление

Комнаты, принадлежавшие Джесси Гренту, находились на Дьюк-стрит, Сент-Джеймс, и были меблированы комфортабельно, но просто и без изысков. Очевидно, покойник был прост в своих вкусах и, несмотря на богатство, воздерживался от роскоши. За этими покоями ухаживал хозяин дома, дворецкий на пенсии, по имени Мик, который выглядел благонравным, словно епископ, но явно боялся закона в лице Торри. На многочисленные вопросы детектива он отвечал с тревожным смирением.

Он сказал, что мистер Грент был хорошим арендатором, но непредсказуемым в том, когда приходил и уходил. По мнению дворецкого, это могло быть связано с тем, что его дом в Рэйбридже находился недалеко от города. Только когда мистер Грент задерживался, он оставался в своих покоях на всю ночь. В день убийства – а это была суббота – мистер Грент сообщил, что собирается в Италию и, вероятно, будет отсутствовать две недели. Он сказал это в пять часов дня, потом он пообедал в своем клубе и, очевидно, пошел в театр. Дворецкий увидел его, когда он вернулся в 10:30 вечера. Это был последний раз, когда он видел его, и не знал, уходил ли мистер Грент той ночью.

– Но он действительно вышел, – сказал Торри, – и больше не вернулся. Разве вы не увидели утром, что на его кровати никто не спал?

– Прошу прощения, сэр, – ответил дворецкий, – но мистер Грент был очень своеобразным джентльменом. Он сказал мне, чтобы я никогда не заходил в его комнаты, если только он сам не позвонит в звонок, так что, поскольку он не звонил, я и не рисковал входить в его комнаты. Только когда я услышал, что он был убит, я это сделал.

– И обнаружили, что на кровати никто не спал?

– Да, сэр. Должно быть, он ушел около одиннадцати, но я его не слышал.

– Мистер Грент когда-нибудь принимал здесь посетителей?

– Иногда, сэр, – ответил Мик. – У него был один гость днем в субботу – высокий темноволосый джентльмен, похожий на иностранца. Он даже служил в какой-то иностранной армии, – добавил Мик, – потому что, когда я протянул его визитку мистеру Гренту, я увидел слово «капитан».

– Капитан Мануэль?

– Это был капитан, сэр, но я не могу вспомнить точное имя.

– Гм, – задумчиво сказал Торри, – Я не сомневаюсь, что это именно тот человек, о ком я думаю. А другие посетители?

– Иногда приходила дама, сэр. Она пришла вскоре после капитана в ту субботу.

– Как ее звали?

– Не могу сказать. Она никогда не давала свою визитку и всегда носила тяжелую вуаль.

– Вы никак не могли опознать ее?

– По внешнему виду нет, сэр, но она носила своеобразное кольцо. В субботу она расплачивалась с кэбменом, и, сняв правую перчатку, искала монету, закатившуюся в угол ее сумочки. Тогда я заметил, что на среднем пальце у нее было серебряное кольцо с тремя голубыми камнями.

– Без сомнения, бирюза, – сказал Торри. – Я отмечу это, так как мне хотелось бы знать, кто эта женщина.

– Но, сэр! – в ужасе воскликнул Мик. – Вы же не думаете, что эта дама имела какое-либо отношение к убийству?

Торри пожал плечами.

– Я могу сказать, – заметил он, – что в основе всех проблем всегда есть женщина.

В этот момент мистер Лейборн прибыл согласно назначенному времени, и вместе с Торри его провели наверх в комнаты покойного мистера Грента. В них стоял влажный затхлый запах, как если бы они были необитаемы какое-то время, и спальня, и гостиная пребывали в полном беспорядке. По гостиной были разбросаны дорожные коврики, дорожные сумки и портфели, а в спальне – груды рубашек, груды одежды и все вещи человека, отправляющего в долгое путешествие. Что особенно поразило Торри, так это наличие большого американского сундука, наполовину заполненного одеждой.

– Это слишком большой сундук, чтобы брать его с собой в такое короткое путешествие, – задумчиво сказал он.

– Я не считаю поездку в Италию короткой, – ответил Лейборн, который выглядел встревоженным и больным и говорил резко. – Чтобы добраться до Флоренции, нужно двое суток.

– Может быть, сэр. Но, по словам Мика, мистер Грент намеревался провести там всего две недели.

– Да, сэр, – вмешался почтительный дворецкий, – всего две недели.

– В таком случае, – продолжал сыщик, – ему вряд ли понадобилось бы столько одежды. Портмоне и дорожная сумка вместили бы все, что нужно, если только, – добавил Торри, взглянув на Лейборна, – мистер Грент не был модником.

Молодой банкир рассмеялся.

– Нет, вовсе нет, – сказал он с фальшивой легкостью, – мой бедный друг модником не был.

– Тогда, – решительно сказал Торри, – можете быть уверены, он намеревался отправиться в гораздо более долгое путешествие, чем вы думаете.

– Но он сказал, что собирается в Италию.

– Он мог это сказать, но он определенно не намеревался ехать туда, или же, – добавил Торри подчеркнуто, – он мог поехать туда, только чтобы добраться до Неаполя или Бриндизи и сесть на уходящий в Австралию лайнер. Ха! – Торри замолчал и хлопнул себя по бедру.

– Что случилось, сэр? – нервно спросил дворецкий.

– Да, кстати, – сказал Торри, резко повернувшись к нему. – Спуститесь вниз. Если вы мне понадобитесь, я позвоню.

– Но разве я не могу быть здесь полезен, сэр? – убеждал его Мик, исполненный любопытства.

– Если вы мне понадобитесь, я позвоню, – повторил Торри и указал на дверь. Дворецкому пришлось уйти, и он это сделал явно без большого желания. Торри проследил, как он спускается по лестнице, и запер внешнюю дверь комнат, после чего вернулся к Лейборну, который наблюдал за ним с плохо скрываемой нервозностью.

– Почему вы отослали Мика прочь? – спросил он с некоторой неуверенностью.

– Потому что я хочу поговорить с вами наедине, – ответил Торри. – Вы не искренни со мной, мистер Лейборн.

– Что вы имеете в виду? – возмутился молодой человек, краснея.

– Ваш банк платежеспособен? – в свою очередь спросил Торри.

Лейборн вскочил на ноги в ярости.

– Платежеспособен! – воскликнул он. – Конечно, он платежеспособен! Как вы смеете намекать на то, что с нашим бизнесом что-то не так?

– Я намекаю, – ответил Торри, – потому что хочу знать, по какой причине мистер Грент намеревался бежать в Южную Америку.

– В Южную Америку! – ошеломленно повторил Лейборн. – Откуда вы знаете, что он думал о поездке туда?

– Потому что я считаю, что мистер Грент намеревался отправиться в Геную, а оттуда первым же кораблем – в Перу.

– Почему Перу?

– О, это мое предположение, – Торри пожал плечами. – У мистера Грента есть жена-испанка; убийство было совершено испанским ножом; в этом деле замешаны два изображения гробниц из Перу; поэтому я считаю, что если бы мистеру Гренту надо было выбрать место для побега, он бы выбрал Лиму.

– Но почему ему нужно было бежать?

– Это то, о чем я вас спрашиваю, – холодно сказал детектив. – Я уверен, что вы сможете объяснить причину, поэтому, чтобы дать вам время подумать, я поищу билет в Италию.

Оставив изумленного Лейборна сидеть в кресле, Торри пересек комнату и подошел к письменному столу, поставленному прямо под окном, чтобы на него падало как можно больше света. На столе лежало множество беспорядочно разбросанных бумаг; Торри быстро их просмотрел, но так и не нашел билета в Италию. Средний ящик стола не был заперт, и в нем детектив обнаружил связку ключей, один из которых подходил ко всем ящикам секретера. Внутри нашлись письма, счета и юридические документы, но ни один из них Торри внимательно не исследовал, поскольку в настоящий момент искал билет в Геную или Неаполь. Все его поиски оказались тщетными, поэтому он оглядел комнату. Лейборн, кусавший пальцы, обрадовался этой неудаче и усмехнулся.

– Видите, все не так, как вы думаете, – сказал он с облегчением.

– Минутку, – ответил Торри. – Я еще не закончил.

Его зоркий взгляд заметил висящее в дальнем углу меховое дорожное пальто. Купив билет, мистер Грент мог положить его в нагрудный карман своего пальто, чтобы не рисковать уехать без него. Поскольку в ночь убийства он был замаскирован, маловероятно, чтобы он взял билет с собой.

– Если билет где-нибудь здесь, – сказал Торри, засунув руку в нагрудный карман шубы, – он будет… Ого!

Он нашел не один билет, а два, из Лондона в Геную.

– Два билета! – воскликнул Торри в изумлении. – Значит, он намеревался взять кого-то с собой.

Лейборн вскочил и посмотрел на оба билета через плечо Торри.

– Это очень странно, – сказал он наконец. – Вы правы, мистер Торри, мистер Грент намеревался уехать. Но почему в Геную?

– Конечно, чтобы успеть на корабль до Лимы.

– Из Италии нет пассажирской линии до Лимы.

– Однако есть пароходы до Буэнос-Айреса, – бодро сказал Торри. – Я знаю это точно. Интересно, кто эта женщина?

– Женщина?

– Да. Даже не думайте мне говорить, будто мистер Грент намеревался взять напарника-мужчину. О, я понял! – воскликнул Торри внезапно. – Он намеревался сбежать с женщиной, которую встретил.

– С женщиной, которая его убила? Невозможно.

– Ба! Женщина не убивала его. Это мужчина нанес удар. Да-да, – пробормотал детектив, его глаза загорелись радостью. – Я все это вижу. Грент встретился с этой женщину, чтобы привести ее сюда и сбежать с ней. Пока они разговаривали в переулке Морталити, их прервал мужчина – вероятно, любовник или муж женщины – и из ревности он убил Грента. Это ясно как день.

– Но это невозможно, говорю вам! – яростно воскликнул Лейборн. – Мистер Грент был предан своей жене, он не оставил бы ее ради другой женщины.

– Тогда он, должно быть, подумывал о том, чтобы сбежать из-за проблем с деньгами, – сразу сказал детектив. – Признайтесь, мистер Лейборн, были ли у Грента трудности?

Прежде чем банкир успел ответить, во входную дверь комнат яростно постучали, и мужчины удивленно переглянулись. Торри, не говоря ни слова, подбежал к двери и распахнул ее. К его удивлению, секретарь Васс с очень взволнованным видом пробежал мимо него в комнату. За ним более неторопливым шагом следовал высокий смуглый мужчина, похожий на иностранца. Он тоже был взволнован, но в меньшей степени, чем Васс.

– Капитан Мануэль! – быстро воскликнул Лейборн. – Мистер Васс, в чем дело?

– Ограбление! – выдохнул секретарь. – Ограбление!

– Что ты сказал? – спросил банкир, в то время как Торри внимательно слушал.

– Личный сейф мистера Грента ограблен! – воскликнул Васс. – Украли десять тысяч фунтов в банкнотах!

– Да, – сказал капитан Мануэль на очень хорошем английском, – и эти деньги принадлежали мне.

Глава 9. Капитан Мануэль

Испанец был даже смуглее, чем это обычно свойственно людям его национальности. У него был орлиный нос и очень прямые блестящие черные волосы. Его глаза были большими и сияющими, его губы – довольно полными и немного чувственными. Он был стройным, с отличной осанкой. Еще у него были густые черные усы, которые он иногда дерзко крутил, так что в целом он был удивительно красивым мужчиной. Но в нем было и что-то нецивилизованное, странное и дикое, как бывает у солдат удачи. Вполне возможно, он действительно был тем, кем представился – перуанским джентльменом, служившим капитаном в армии Республики; но Торри – который был начитан для человека своего положения – он казался буканьером или флибустьером. Это был капитан Кидд во фраке.

Сейчас перуанец выглядел очень взволнованным и, опираясь обеими руками на свою трость, с вызовом смотрел на Лейборна и Торри. Васс упал в кресло и, судя по его бледному лицу, был в ужасе. Ошеломленные, все молчали, пока капитан Мануэль не обратился ко всем троим по поводу ограбления.

– Я дал мистеру Гренту десять тысяч фунтов стерлингов около трех недель назад, – сказал он, и его иностранный акцент из-за волнения стал более явным, – и я пошел в ваш банк сегодня, чтобы получить их. Диос! Что я нашел!

– Вы обнаружили, что мистер Грент мертв, – мягко сказал Торри.

– Да, сэр, и мои деньги пропали! – Потом капитан обратился к Лейборну: – Я знаю, что вы тоже хозяин в этом банке. Вы вернете мне мои деньги.

– Это целиком зависит от обстоятельств дела, сеньор Мануэль, – ответил банкир, побледневший, но говоривший сдержанно. – Васс, может быть, ты сможешь пролить свет на случившееся?

– Я не могу, сэр! – воскликнул Васс, вскакивая на ноги. – Мистер Грент говорил мне около трех недель назад, что он получил десять тысяч фунтов от капитана Мануэля. Деньги он хранил некоторое время в Рэй-Хаусе, но, поскольку он собирался в Италию, то счел небезопасным оставлять такую сумму в доме, поэтому он принес деньги в банк и велел мне положить их в его личный сейф. Я сделал это в его присутствии, и он запер дверь. Потом он ушел, и я больше ничего о нем не слышал, пока не пришло известие об убийстве.

– Если это правда, мои деньги должны быть в порядке, – резко сказал Мануэль.

– Но их нет в сейфе! – дико воскликнул Васс. – Когда капитан Мануэль пришел забрать свои деньги сегодня, я сказал, что не могу отдать их ему, так как у меня нет на это полномочий. Тогда он захотел проверить, все ли в порядке, поэтому в его присутствии я открыл сейф и обнаружил, что деньги пропали.

– Мистер Грент не мог их взять, – сказал Лейборн.

– Нет, нет! – воскликнул Васс, – Он не брал. Говорю вам, он запер сейф в моем присутствии.

– Разве он не мог вернуться? – спросил Торри.

– Но в банке его обязательно кто-нибудь бы увидел.

– А если в нерабочее время?

– Даже тогда швейцар увидел бы его, – простонал Васс, выглядевший несчастным. – В банк только два входа, и у Джеймса, привратника, есть ключи от обоих. Никто не может войти или выйти, не пройдя мимо него, он обязательно увидит всех.

– Вы не спрашивали его, не возвращался ли мистер Грент?

– Спрашивал, но он говорит, что нет! Как и я, он в последний раз видел мистера Грента в прошлую пятницу.

Тут резко вмешался капитан Мануэль.

– Все это так, господа, но меня это не волнует. Мои деньги – вот то, что я хочу. Отдайте их мне.

– Я поговорю об этом с отцом, – быстро сказал Лейборн. – Если это будет зависеть от меня, то вы не потеряете свои деньги. Но я хотел бы указать вам, сэр, что банк не несет ответственности за эту сумму.

– Не несет? – повторил Мануэль, яростно ударив тростью по полу.

– Нет! – твердо ответил банкир. – Ваши деньги не были депонированы в нашей фирме, а были переданы вами на хранение мистеру Гренту. Следовательно, именно он нес ответственность за их сохранность.

– Но он мертв и не может заплатить мне.

– Его состояние, без сомнения, достаточно велико, чтобы заплатить вам. Я поговорю со своим отцом, как я уже говорил ранее. Он один из исполнителей воли покойного, и я не сомневаюсь, что он вернет эти десять тысяч фунтов из имущества, оставленного мистером Грентом, после получения доказательств того, что вы заплатили ему эти деньги.

– У меня есть документ, подписанный мистером Грентом, в котором говорится, что он получил деньги, – угрюмо сказал Мануэль, – и этому джентльмену, – капитан махнул тростью в сторону Васса, – мистер Грент сказал, что деньги мои.

– Мистер Грент сказал, что деньги принадлежат какому-то обществу, – сказал Васс.

– Это так. Обществу, представителем которого я являюсь.

– О, о, о! – воскликнул Торри, каждый раз с разной интонацией. Пришедшая ему в голову новая идея ошеломила его, и он посмотрел прямо на Мануэля. – Имеет ли ваше общество какое-либо отношение к Перу?

– Возможно, – высокомерно ответил Мануэль, – но мое общество, сэр, не имеет никакого отношения к вам.

– Ну да! – сказал детектив иронично. – Я же не Синяя мумия!

На этот раз капитан Мануэль был застигнут врасплох. Очевидно, случайный выстрел детектива попал в цель. Испанец сильно покраснел, шагнул вперед, но тут же отступил и усилием воли вернул себе былую безмятежность.

– Я не понимаю, что вы имеете в виду, – угрюмо сказал он. Торри тихо присвистнул, но ничего не сказал. Позиция испанца подтвердила подозрения, которые он испытывал в отношении Синей мумии. Очевидно, это был знак какого-то тайного общества, к которому принадлежал Мануэль. Если это так, то, раз фигурки Синей мумии были найден рядом с обеими жертвами, они, должно быть, были убиты по приказу общества. Но по какой причине? Потому что десять тысяч фунтов, являвшиеся фондом общества, были украдены? Но кто был вором? Здесь Торри остановился. Однако, чтобы узнать больше, он решил присмотреться к Мануэлю, решив пока что послушать здравый смысл и держать язык за зубами.

Увидев, что детектив не ответил, Мануэль повернулся к нему спиной, презрительно пожав плечами, и бодро пошел к двери. Там он повернулся и обратился к Лейборну.

– Я буду ожидать выплаты этих денег в течение двух недель, – холодно сказал он. – Иначе…

– Да? – вызывающе воскликнул банкир. – Иначе?

– Вам придется иметь дело с обществом, – мрачно ответил Мануэль и исчез так же внезапно, как и вошел. Трое мужчин, оставшихся в комнате, посмотрели друг на друга.

– Что он имеет в виду под этой угрозой? – тревожно спросил Лейборн.

– Мне кажется, он имеет в виду убийство, – холодно ответил Торри.

– Убийство! – воскликнул Васс, глядя вверх. – Вы хотите сказать…

– Я могу ошибаться, – задумчиво сказал детектив, – но мне кажется, что общество, о котором говорит Мануэль и казначеем которого он, по всей видимости, является, похоже на итальянских карбонариев. То итальянское общество было основано в патриотических целях, и ради этого они убивали. Вероятно, общество Мануэля создано для того, чтобы свергнуть нынешнее правительство его любимой страны. Для этого необходимы средства, а десять тысяч фунтов, данные мистеру Гренту, несомненно, являются деньгами общества. Поскольку мистер Грент мертв, общество в лице Мануэля будет считать ответственным банк, и, если деньги не будут возвращены, может попытаться убить тех, кто банк представляет. А здесь это вы, мистер Лейборн, и вы, мистер Васс.

– Ба! – воскликнул Лейборн, с вынужденным смехом. – Вы пытаетесь нас напугать. В наши дни так не поступают.

– Неужели? – сухо возразил Торри. – А как насчет анархистов? Но я скажу вам одно, джентльмены: кто бы из вас ни был убит, рядом с ним окажется Синяя мумия.

– Что? – ошеломленно воскликнул Васс. – Вы думаете, это общество убило мистера Грента?

– Судя по косвенным уликам, да.

– Но по какой причине?

– Потому что, как мне кажется, мистер Грент украл эти деньги и намеревался сбежать с ними в Америку.

– Невозможно! – сказал Васс. – Говорю вам, я видел деньги в сейфе после того, как он ушел.

– Что ж, если он не взял их сам, значит, кто-то, у кого был ключ от сейфа, сделал это по его приказу.

Секретарь поднялся на ноги, сильно покраснев.

– Вы хотите сказать, что это я взял деньги?

– Разве я обвинил вас, мистер Васс? – спросил Торри.

– Но вы действительно обвинили меня. Только мистер Грент и я можем открыть этот сейф, который находится в его личной комнате. Клянусь, он не брал деньги, и клянусь, что я тоже не виновен. Вы верите мне, сэр? – воскликнул Васс умоляюще, поворачиваясь к Лейборну.

– Да, я вам верю, – решительно ответил банкир. – Я уверен, что вы никогда не вынимали деньги из сейфа.

– Был бы я таким дураком? – сказал Васс, снова поворачиваясь к Торри. – Деньги были в банкнотах, в двух пачках по пять тысяч фунтов. Двадцать банкнот по пятьсот фунтов каждая – десять в одной пачке, такое же количество в другой. Мануэль знает номера этих банкнот, так что вряд ли я мог что-то сделать с банкнотами такой стоимости, номера которых известны их владельцу. Я не мог поменять ни одной, не будучи обнаруженным, и какая тогда польза от кражи? Я не дурак и не преступник, мистер Торри.

Детектива поразило это рассуждение, которое звучало вполне правдоподобно. Учитывая известную стоимость и известные номера банкнот, подозревать Васса было нелепо. Украсть деньги при таких обстоятельствах означало бы просто попасть под суд, и детектив, руководствуясь здравым смыслом, мысленно оправдал Васса.

– Я считаю, что вы невиновны, – добродушно произнес он. – Но кто виноват?

– Я не знаю, – мрачно сказал секретарь, – кроме меня и мистера Грента никто не мог украсть эти банкноты. Мистер Грент не крал, я не крал, поэтому я не могу понять, как они исчезли.

– Может быть, ключ от сейфа украден?

Васс достал из кармана связку ключей и выбрал один.

– Вот мой ключ, – сказал он, подняв его. – Я никогда не достаю его из этой связки, он всегда со мной.

Торри кивнул и подошел к столу, на котором все еще лежала связка ключей мистера Грента. Среди них он нашел ключ, во всех отношениях похожий на тот, который показал Васс.

– Итак, вот ключ мистера Грента, – сказал он, сравнивая его с секретарским, – он тоже в своей связке, и лежал в его комнатах, в которые никто не мог войти после убийства. Это очень странно, – задумчиво почесал он подбородок и вдруг воскликнул: – Шляпа!

– Какая шляпа? – спросил Лейборн, пораженный неуместностью замечания.

– Шляпа мертвой женщины, которая была сделана для донны Марии Сандовал. Я должен немедленно расспросить ее об этом, а потом, а потом… ну, посмотрим.

Глава 10. Донна Мария

Рэй-Хаус был очаровательной виллой на берегу Темзы. Вид на особняк со стороны реки был необычайно живописен. От берегов шла гладкая зеленая лужайка из стриженого дерна, ради разнообразия украшенная овальными клумбами, сверкающими алой геранью. Лужайка полого спускалась к террасе, окаймленной балюстрадой из белого мрамора. На этом плато возвышался дом, сказочное двухэтажное здание, верхний этаж меньше, чем нижний. Колоннада проходила вокруг дома и поддерживала верхний балкон, широкий и просторный, на который открывались французские окна спален. Такие же окна открывали доступ к колоннаде, которая была обильно заставлена небольшими столиками и креслами для отдыха. Все здание, выкрашенное в ярко-белый цвет, имело по внешнему виду и дизайну тропический вид, больше подходивший для экваториальных регионов, чем для прохладного зеленого туманного острова Англии. Этот миниатюрный рай был окружен поясом деревьев.

Однако это лето оказалось особенно жарким, так что Рэй-Хаус был идеальным местом жительства в знойные июнь и август. Привыкшая к жаркой Южной Америке, донна Инес, как любила называться миссис Грент, находила тепло восхитительным и нежилась, как змея, в золотом солнечном свете. Ее племянница была очарована необыкновенным великолепием лета, и две испанки большую часть времени проводили, бездельничая на колоннаде или раскачиваясь в шелковом гамаке, подвешенном на ветвях удобных деревьев. Дом, жизнь и лето напоминали им томное ленивое существование далекой Лимы. Там лень – это искусство, а праздность сведена к молчанию.

Когда пришло известие о трагической смерти Грента, донна Инес, слабая и хрупкая женщина, отдалась невыносимому горю и закрылась ото всех. Таким образом, ведение домашнего хозяйства было ненадолго нарушено, но быстро восстановлено Марией Сандовал, у которой характер и самообладание оказались намного сильнее, чем у ее тети. Мистер Лейборн-старший, узнав о смерти своего партнера, поспешно приехал из Парижа и сразу же нанес визит в Рэй-Хаус. Он ничего не мог поделать с донной Инес, которая была в истерике от горя, поэтому настоял на том, чтобы донна Мария взяла на себя управление домом. Молодая девушка не без опасений согласилась сделать это, и удовлетворенный мистер Лейборн вернулся в Лондон, чтобы уладить дела покойника. Что касается завещания, то он, как один из исполнителей, взял все хлопоты на свои плечи, но в Рэй-Хаусе ответственность за тетю и за управление слугами легла на Марию. Вскоре она обнаружила, что задача слишком сложна, тем более что она была иностранкой и сравнительно чужой здесь, поэтому она попросила Лидию Харгон приехать и помочь ей.

Мисс Лидия Харгон была женщиной двадцати семи лет, красивой и очень умной. Когда Мария только приехала из Лимы, Лидию пригласили преподавать Марии английский язык, и почти два года она прожила в Рэй-Хаусе. Затем она объявила, что Мария прекрасно говорит на английском языке и, поскольку нет необходимости в дальнейшем обучении, она, мисс Харгон, поищет другую работу. Все в доме протестовали против этого, потому что Лидия стала всеобщей любимицей, а Мария была очень опечалена мыслью о разлуке с ней. Однако мисс Харгон, как обычно, поступила по-своему и уехала за три месяца до смерти Грента, но тут трагические обстоятельства и срочное послание ее бывшей ученицы вернули ее в Рэй-Хаус. К чести мисс Харгон, она сразу же приняла приглашение и всячески старалась успокоить донну Инес и облегчить домашнее бремя донны Марии. Именно так все обстояло, когда Торри в сопровождении Фрэнка нанес визит в дом мертвого человека. И этот визит был первым шагом на темном и извилистом пути, который привел к открытию истины.

Поначалу Фрэнк не хотел приезжать или даже продолжать свое сотрудничество с детективом в поисках различных улик.

– Я не могу вам ничем помочь, – убеждал он. – Теперь я вижу, что решение загадки реального преступления намного труднее и сложнее, чем я думал. У меня нет вашей неукротимой настойчивости, а препоны, которые нисколько не пугают вас, заставляют меня нервничать и сомневаться.

– Ерунда! – весело воскликнул Торри. – Я уверен, что вы это переживете. Кроме того, мы ведь узнали очень многое.

– Узнали? – скептически переспросил Фрэнк.

– Конечно. Мы узнали, что покойного звали Джесси Грент, что он пытался сбежать с женщиной и десятью тысячами фунтов, и что он был убит, вероятно, любовником женщины, имя которой нам еще предстоит выяснить. Кроме того, мы узнали, что украденные деньги принадлежат секретному обществу, которое использует фигуры Синей мумии в качестве символа. Ну, я думаю, все эти открытия очень обнадеживают.

– Они бы обнадеживали, если бы вы могли их доказать, – ответил Фрэнк, – но вы смешиваете факты и вымыслы. Вы не можете доказать, что Грент украл деньги, и тогда, если верить Вассу, он невиновен. Также вы не можете с уверенностью сказать, намеревался ли Грент сбежать с женщиной, или что он был убит ее любовником. Наконец, хотя я признаю, на основании слов Мануэля, что тайное общество существует, мы не знаем его целей, и мы не знаем, имеет ли Синяя мумия к этому какое-то отношение.

– Ну вот! – воскликнул Торри, улыбаясь, – вы сокрушили мой прекрасный карточный замок своей неумолимой логикой. Неважно, его можно построить заново с помощью будущих открытий, и он будет крепче, чем прежде. Пойдемте, помогите мне вложить первую карту в основание нового карточного замка.

– Первую карту?

– Первый кирпич, если так больше нравится, – раздраженно сказал детектив. – Говоря простым языком, идемте в Рэй-Хаус и помогите мне расспросить эту юную леди о шляпе.

– Она не скажет вам правду.

– Она скажет, при условии, конечно, что она не замешана в этом деле. И я сомневаюсь, что она замешана. Хотя, конечно, – добавил Торри про себя, – странно, что ее шляпа оказалась на голове мертвой женщины.

– Я, конечно, хотел бы узнать правду об этом, – сказал Фрэнк, охваченный внезапным любопытством. – Да, я пойду с вами. Когда мы начнем?

– Через час. Мы сядем на дневной поезд из Ватерлоо, – сказал сыщик, – и я думаю, что это путешествие будет удачным.

Фрэнк засмеялся.

– Мы сделаем все возможное, чтобы это было так, – сказал он.

Они поехали на вокзал Ватерлоо и после поспешного обеда в ресторане отправились в Рэйбридж поездом в 12:30. За удивительно короткое время, учитывая расстояние от города, они прибыли на место и, наняв кэб, сразу же поехали в Рэй-Хаус. Дорога, которая вела к вилле, была необычайно красивой, так как проходила через небольшой сосновый и еловый лес. То тут, то там стояли виллы, особняки и коттеджи, а сквозь деревья можно было мельком увидеть плавно текущую Темзу, вьющуюся своей серебристой дорогой через цветочные луга. Через двадцать минут путешественники прибыли в Рэйбридж, причудливую и живописную деревушку со старомодными домами с остроконечными крышами. Они прошли через узкую кривую улицу, ошибочно названную Главной улицей, снова вышли на участок открытой местности, двигаясь вдоль реки, и в конце концов остановился перед парой искусно изготовленных железных ворот, через которые можно было попасть на территорию Рэй-Хауса. Прибыв к месту назначения, Торри расплатился с извозчиком и вслед за Фрэнком вошел на территорию.

Надо признаться, что Фрэнку было нелегко. Посещать ничего не подозревающих людей, чтобы добывать их секреты, казалось ему равным проникновению в дом под ложным предлогом. Торри, не будучи джентльменом, не беспокоился об этих тонких материях. Да в этом и не было необходимости. Он был офицером закона, он действовал полностью в интересах справедливости, и было вполне естественно, что он попытается всеми доступными ему средствами довести преступника до виселицы. Фрэнк мысленно пытался убедить себя в этом для спасения собственной совести, но, тем не менее, чувствовал себя неуютно и искренне желал никогда не начинать заниматься этим делом. Однако он зашел слишком далеко, чтобы отступить, так что он последовал за Торри до дома. При входе в дом они столкнулись с трудностями.

Слуга вернул Торри его карточку и объявил, что его хозяйка слишком больна, чтобы принимать кого-либо. После этого детектив попросил разрешения увидеться с донной Марией, но она также отправила обратное сообщение, что ни с кем не будет встречаться. После второго отказа Торри потерял улыбку и сразу стал суровым судебным исполнителем – резким и безапелляционным.

– Скажите своей хозяйке, – велел он слуге, – что если она сама меня не примет, то должна разрешить мне поговорить с донной Марией Сандовал. Я детектив из Нью-Скотланд-Ярда, и мне было поручено найти, если возможно, убийцу мистера Грента. Я здесь по официальному делу, и донна Мария обязана меня принять.

Очевидно, эта безапелляционная речь возымела действие, так как через несколько минут слуга вернулся и провел обоих мужчин в небольшую комнату.

Здесь они ждали, и Торри развлекался, любуясь красотой роскошной обстановки и созерцал восхитительный вид из открытых французских окон, которые вели на колоннаду.

У подножия изумрудной лужайки протекала большая река, ярко сверкающая в солнечном свете. На другом берегу росли высокие тополя, стройные и величественные; за ними виднелись гладкие зеленые луга, усеянные пасущимся скотом, линии живой изгороди, небольшие рощи, а иногда и группы домов с красными крышами и квадратная башня какой-нибудь деревенской церкви. Все было очень пасторально и мирно, но глаза Торри оторвались от сцены, чтобы взглянуть на двух человек – мужчину и женщину – которые гуляли взад и вперед по гравийной дорожке у реки. Оба были молоды, оба красивы, оба увлечены беседой.

– Интересно, кто они? – задумался Торри вслух.

– Не могу угадать, кто этот мужчина, но полагаю, что рядом с ним донна Мария, – предположил Фрэнк.

– Донна Мария здесь, – сказал приятный голос позади него.

Торри и Фрэнк поднялись на ноги и увидели красивую девушку, только начинающую по-женски расцветать. Донна Мария была невысокого роста, но ее фигура была идеальной, и она шла изящной волнообразной походкой, свойственной испанским женщинам. Ее волосы и глаза были черными, как полночь, у нее было овальное лицо с кожей оливкового оттенка, очаровательный рот, а когда она улыбалась, обнажался ряд жемчужных зубов. Ее вид был надменным и властным, и она смотрела на посетителей, как королева, уединение которой было нарушено.

– Я донна Мария, – холодно сказала она. – Могу я спросить, сэр, почему вы настояли на встрече со мной?

Она посмотрела на Фрэнка, который не ответил, так его поразила ее красота, поэтому, после неодобрительного взгляда дама повернулась к Торри и повторила вопрос. Детектив немедленно развернул сверток, который нес, и протянул ей шляпу.

– Это ваша шляпа? – спросил он.

Донна Мария внимательно посмотрела на него, затем наклонилась над вещью.

– Она была моей, – призналась она, – но несколько недель назад я отдала ее своей горничной.

– Как ее звали?

– Джулия Браун. Но вы говорите «звали»? Почему?

– Потому что, – ответил Торри, пристально глядя на нее, – Джулию Браун убили.

Глава 11. Неожиданные свидетельства

Когда Торри так холодно заявил, что Джулия Браун мертва, донна Мария побледнела, сильно задрожала и могла бы упасть, но Фрэнк, заметив, вовремя бросился вперед и успел поймать ее в свои объятия. Однако через мгновение она поспешно вырвалась из его рук и вернула себе самообладание. Усевшись на диван, она несколько мгновений молчала, но бледность ее лица и дрожание губ показывали, как трудно ей управлять своими чувствами. Когда она снова обрела голос, то объяснила причину своего волнения.

– После смерти моего дяди, – сказала она тихим голосом, – меня пугает все подобное. Бедная девочка! Кажется ужасным, что ее постиг такой же трагический конец, что и мистера Грента.

Донна Мария прекрасно говорила по-английски, хотя и с легким иностранным акцентом. Было очевидно, что ее наставница, мисс Харгон, хорошо ее обучила. Фрэнк, который как писатель претендовал на роль судьи, был поражен ее беглой речью и богатым словарным запасом. Очевидно, девушка была прирожденным полиглотом, поскольку почти безупречно говорила на другом языке, но, возможно, ее неоспоримая красота затронула сердце Фрэнка, и он был пристрастен. Торри, менее восприимчивый, мало обращал внимания на красоту и ум девушки. Он увидел в ней просто свидетельницу, которую следовало допросить, а не женщину, за которой нужно было ухаживать, и сразу же приступил к ее хладнокровному допросу, достаточно рассердив своего пылкого товарища.

– Вы позволите мне, мисс, задать вам несколько вопросов? – вежливо сказал он.

– На какую тему? – спросила донна Мария с высокомерным удивлением.

– По поводу этого убийства.

– Я ничего об этом не знаю.

– Вы знаете имя мертвой женщины?

– Если она носила ту шляпу, которую я подарила ей всего две недели назад, то я считаю, что это моя горничная, Джулия Браун. Но, с другой стороны, сэр, она могла передать шляпу кому-то другому.

– Это верно, – серьезно ответил Торри, в то время как Фрэнк сидел молча, любуясь красотой Марии Сандовал. – Данная женщина была высокой и светловолосой, с голубыми глазами и шрамом на правом виске.

– Это она, это Джулия! – быстро воскликнула Мария. – У нее появился этот шрам от падения с дерева, когда она была еще девочкой. Бедняжка! Когда ее убили?

– Чуть больше недели назад.

Донна Мария вздрогнула и устремила черные глаза на Торри.

– Неделю назад? – повторила она. – В какой день?

– В воскресенье утром, примерно через полчаса после убийства мистера Грента.

– Пресвятая Дева! – воскликнула девушка, наполовину вставая. – Где?

– У Иглы Клеопатры на набережной Темзы.

– Я читала в газетах, что там было совершено преступление, – поспешно сказала Мария, – но я не думала…

– Что существует связь между ее убийством и убийством мистера Грента, – многозначительно закончил Торри.

На этот раз Мария поднялась на ноги и казалась очень взволнованной.

– Связь? – она запнулась. – Невозможно. Какое отношение Джулия может иметь к мистеру Гренту?

– Это то, что я хочу узнать, мисс, – сказал Торри. – Джулия Браун встретила мистера Грента в переулке Морталити и…

– Убила его?

– Нет, но ее сопровождал какой-то неизвестный мужчина, который это сделал. После этого она и ее сообщник пошли к Игле Клеопатры, и там она была убита.

– Ее сообщником? – спросила Мария.

– Это новая идея, – одобрил Фрэнк. – Может быть и так.

– Нет, невозможно, – резко сказал Торри. – Если бы Джулия была убита своим сообщником, вторая Синяя мумия не понадобилась бы. Что? – последнее слово детектив произнес из-за внезапного движения со стороны Марии, когда он упомянул Синюю мумию. – Что вы знаете об этом, мисс? – резко спросил он.

– О… о чем? – нервно отозвалась она.

Торри был всегда уверен в том, что удивление может вырвать из человека правду, поэтому он вытащил из кармана Синюю мумию, которую всегда носил с собой, и легонько бросил ее Марии на колени.

– Об этом, – резко сказал он.

Девушка слабо вскрикнула и посмотрела себе на колени, как будто на них свернулась змея, а затем тихо упала в обморок.

– Ага! – невозмутимо сказал Торри. – Совесть нечиста!

– Вы грубиян! – воскликнул Фрэнк, вскакивая на ноги. – Разве вы не видите, что бедная девушка упала в обморок? Нужно позвонить в колокольчик! Позвать слуг!

– Не делайте ни того, ни другого! – яростно крикнул детектив. – Предоставьте все мне. Возьмите воду из вазы с цветами и брызните ей в лицо. У меня есть нюхательная соль, которую я всегда ношу для таких случаев. О, я уже не в первый раз вижу, как дамы падают в обморок при встрече с законом.

– Что вы имеете в виду? – сердито спросил Фрэнк, брызгая на побледневшее лицо девушки водой.

– Я имею в виду, – сказал Торри, держа бутылек с нюхательной солью под носом Марии, – что мы получим несколько странных открытий, когда эта дама придет в себя.

– Она уже приходит в себя! – нетерпеливо воскликнул Фрэнк. – Слава Богу!

Донна Мария тяжело вздохнула, и румянец медленно вернулся к ее щекам. Затем она вяло открыла глаза и с усилием села. Торри был достаточно рассудителен, чтобы снова положить фигурку мумии в карман, и в первые мгновения Мария не могла вспомнить, что произошло. Внезапно память вернулась, и, сильно покраснев, она с трудом поднялась на ноги и хотела выйти из комнаты. Торри встал у нее на пути.

– Нет, сударыня, – сказал он строго, – не уходите, пока не объяснитесь.

– Простите, сэр, я нездорова, – умоляюще сказала Мария.

Но на детектива не действовали такие женские уловки. – Вы должны остаться и ответить на мои вопросы, – холодно сказал он.

– Торри, – воскликнул Фрэнк, которого тронуло очевидное расстройство девушки, – эта дама больна. Вы можете допросить ее в другой раз.

– Я собираюсь допросить ее сейчас.

– Вы не должны делать этого, если она не согласна.

– О, – усмехнулся Торри, – конечно, если мисс Сандовал боится…

– Я боюсь? – прервала его Мария, ее храбрость и хладнокровие вернулись из-за этого презрительного слова. – Достаточно, сэр. Я останусь и отвечу на любые вопросы, которые вы мне зададите.

Она села, как королева, собирающаяся принять почести придворных, но нашла время, чтобы посмотреть на Фрэнка, взглядом благодаря за его защиту. Молодой человек почувствовал, как его пульс участился при взгляде этих великолепных темных глаз. Торри, хладнокровный и давно миновавший сантиментальный возраст, просто кивнул, сухо одобряя хладнокровие девушки, и достал свой блокнот, чтобы записать ее ответы.

– Почему вы упали в обморок при виде Синей мумии, мисс?

– Потому что это связано в моем сознании с мистером Грентом, и воспоминания о его трагической смерти оказались слишком тяжелы для моих нервов.

– Что мистер Грент делал с мумией?

– Я не знаю. Однажды я увидела фигурку, подобную той, которую вы мне показали, на его столе. Я спросила его, что это такое, и он объяснил, что это символ общества.

– Тайного общества?

– Да.

– Скажем, перуанского тайного общества?

Мария заколебалась.

– Мистер Грент говорил, что фигурка пришла из Перу, но не объяснил, что общество оттуда же.

– Что вы знаете об этом обществе?

– Только то, что я вам уже сказала.

– Но вы родом из Перу, мисс?

– Я дочь брата миссис Грент, родилась в Лиме. Я приехала в Англию, чтобы стать компаньонкой моей тете.

– Тогда вы, должно быть, слышали об этом тайном обществе на своей родине?

– Вы ошибаетесь, сэр, – холодно ответила донна Мария. – Я ничего не слышала.

– Разве о Синей мумии не упоминалось?

– Не в моем присутствии. Единственное, что я знаю об изображении, о котором вы говорите, я узнала от мистера Грента.

– Вы мне все рассказали? – спросил он.

– Все.

Торри задумался.

– Вы не знаете, был ли мистер Грент каким-либо образом связан с этим обществом?

– Он никогда этого не говорил. Я не могу сказать.

– Что ж, – разочарованно сказал Торри, – давайте вернемся к теме вашей горничной. Ее звали Джулия Браун?

– Да, верно.

– Как долго она была у вас на службе?

– Почти год.

– Когда она уволилась?

– Примерно за неделю до убийства мистера Грента.

– Вы уволили ее?

– Нет, – спокойно сказала Мария. – Она была прекрасной служанкой, и мне было жаль потерять ее. Она оставила меня по собственному желанию.

– По какой причине?

– Я поняла, что она собиралась выйти замуж.

– Ага! – пробормотал Торри. – Значит, любовник все-таки был, и я полагаю, он убил Грента из ревности. Возможно, Джулия не столько сообщница, сколько жертва. – Он подумал несколько мгновений, затем продолжил допрос. – Вы знаете имя человека, за которого она собиралась выйти замуж?

– Нет, я никогда не слышал, чтобы она упоминала его имя.

– Вы не знаете, заходил ли к ней какой-нибудь мужчина?

– Сэр! – возмущенно воскликнула Мария. – Я не шпионю за своими слугами!

– Прошу прощения, – поспешно сказал Торри. – Совершенно верно. Я не должен был задавать этот вопрос. Значит, Джулия Браун оставила вас?

– Да, и я подарила ей эту шляпу, когда она увольнялась.

– Мистер Грент обращал на нее внимание, пока она была в доме?

– Не знаю, – холодно ответила донна Сандовал. – Я не думаю, что он даже знал о ее существовании.

– Странно! Но он встретил ее в переулке Морталити.

– Это вы так говорите, – пренебрежительно сказала Мария.

– О, это правда! Я могу это доказать. Она…

– Не трудитесь объяснять, сэр. Если Джулия встретила мистера Грента, у нее, должно быть, был какой-то мотив, но я говорю вам, что он совершенно не замечал ее здесь. Я не могу придумать причины, по которой джентльмен положения моего дяди пошел бы на встречу с прислугой.

– Примерно столько же причин, сколько у него было для маскировки.

Мария вздохнула и покачала головой.

– Это загадка, – заявила она. – Я вообще не могу этого понять. Вы хотите задать мне еще какие-то вопросы, сэр?

– Да. Вы посещали комнаты мистера Грента на Дьюк-стрит в день его смерти?

Девушка закусила губу и стиснула руки.

– Нет, – холодно ответила она. – Нет.

«Хм! – подумал Торри. – А вот это ложь».

Глава 12. Случайная встреча

Хотя Торри сомневался в истинности ответа донны Марии, он был слишком умен, чтобы выдать себя. Открыто противоречить девушке со столь сильным характером значило бы заставить ее надменно замолчать. Возможно, она бы вообще ушла в свои комнаты и отказалась продолжать разговор. Детектив хотел узнать все, что она знала, пока она была в настроении говорить, поэтому он промолчал. Затем он вспомнил заявление Мика, что дама, посетившая покои на Дьюк-стрит в ту роковую субботу, носила своеобразное кольцо – серебряный обруч с тремя бирюзовыми камнями. Торри посмотрел на руки Марии и с некоторой досадой заметил, что она вообще не носит колец. Это открытие заставило его усомниться в собственной проницательности, и он наполовину поверил, что она все-таки могла сказать правду.

– В последний раз я видела мистера Грента, – сказала Мария, когда детектив промолчал, – в пятницу вечером. Он обедал здесь, а потом попрощался со своей женой и со мной, поскольку намеревался уехать в Италию в воскресенье. Через несколько дней мы узнали, что он умер.

– Кто вам сообщил?

– Мистер Лейборн и мистер Васс, они приехали, чтобы как можно мягче сообщить эту новость моей тете.

– Я полагаю, эти два молодых джентльмена часто бывают здесь? – спросил Фрэнк с запоздалой мыслью, что одному или обоим может нравиться прекрасная креолка.

– Естественно, – холодно ответила она. – Особенно мистер Васс, который был секретарем моего дяди. Его обязанности часто приводили его в Рэй-Хаус.

– Мисс, – сказал Торри, пристально глядя на даму, – вы представляете, кто убил мистера Грента?

– Нет! – воскликнула она с пылом. – Клянусь всеми святыми, я не знаю.

– Были ли у него враги?

– Я никогда о них не слышала.

– Джулия Браун когда-нибудь плохо отзывалась о нем?

– Конечно же нет, она бы не осмелилась сделать это, иначе была бы немедленно уволена. Но вы наверняка не подозреваете ее.

– Нет, – мрачно признался Торри. – Смертельный удар нанесла мужская рука. Но что ваша горничная делала в переулке Морталити?

– Вы уверены, что это была Джулия?

– Конечно! Мы нашли ее мертвой возле Иглы Клеопатры на набережной, и кружево ее накидке было разорвано. Часть этого кружева была зажата мертвой хваткой в руке мистера Грента. Это, без сомнения, та же женщина.

– Как она была одета? – спросила Мария из женского любопытства.

– В вашей шляпе, в накидке бежевого цвета, обшитой черным кружевом… А что? В чем дело?

– Накидка бежевого цвета, – запинаясь, пробормотала Мария, которая наполовину поднялась со стула и в ужасе смотрела на Торри, – с кружевом и… с черной тесьмой?

– Да, да, вам знакома эта одежда?

– Мне… да, знакома! Дева Мария, пожалей меня! – Она быстро перекрестилась и, подойдя к окну, выглянула, дрожа от волнения. Двое мужчин уставились друг на друга, затем Торри подошел к девушке и коснулся ее руки. Она с криком отпрянула.

– Что вы знаете об этой накидке? – мягко спросил он.

Мария заколебалась и покачала головой; затем, очевидно решившись, она повернулась к Торри. – Я прошу прощения, – тихо сказала она. – Я сомневалась, что женщина, встретившая моего дядю, была Джулией. Теперь я знаю, что это была она. Я дала ей эту накидку. О, Боже! Подумать только, какой злодейкой она, должно быть, была!

– Мы этого не знаем, – ответил Торри, приняв объяснение как достаточное. – Возможно, против нее согрешили больше, чем согрешила она сама. В любом случае, она заплатила за все свои глупости жизнью.

– Бедняжка! А кто ее убил?

– Я не знаю; но я уверен, что ее любовник – мужчина, за которого она хотела выйти замуж, – убил мистера Грента. Если бы я только мог узнать внешний вид этого парня! Он, должно быть, ухаживал за Джулией здесь, ведь она была у вас на службе так долго. Вы никогда его не видели, мисс?

– Нет, но слуги могли видеть.

– Отличная идея! – воскликнул Торри, потирая руки. – Мистер Даррел, не будете ли вы так любезны остаться здесь? Мисс Сандовал, пожалуйста, отведите меня к вашему дворецкому; если кто-нибудь и знает правду, то это он. В противном случае я попробую поговорить с экономкой.

– Очень хорошо, сэр, – сказала донна Мария, вставая и направляясь к двери. – Я надеюсь, вы сможете узнать правду.

– Вы хотите наказать убийцу вашего дяди? – спросил Фрэнк, скорее для того, чтобы задать последний вопрос, чем потому, что ему нужен был ответ.

– Да, я хочу наказать его! – вскричала девушка, выпрямляясь во весь рост. – Я отдала бы десять лет своей жизни, чтобы увидеть веревку на его трусливой шее!

После этой страстной речи она вышла из комнаты.

– Какой пылкий характер, – усмехнулся Торри и пошел за ней, оставив Фрэнка одного в комнате.

Молодой человек ходил взад и вперед, чтобы привести в порядок свои мысли и нервы. Всегда страстный и чувственный, он до сих пор сдерживал свои инстинкты силой воли и подавлял любовь к удовольствиям, чтобы более верно служить искусству. Он никогда не был влюблен и хладнокровно рассматривал противоположный пол как объект исследования, который нужно безжалостно анализировать для создания типов в художественной литературе. Но бог любви, которого нельзя отрицать и который рано или поздно утвердит свою власть над всеми рожденными во плоти, явился к Фрэнку Даррелу во всей своей мощи, и человек, чье сердце было свободно всего час назад, оказался в опасности превратиться в раба женщины.

Фрэнку казалось невероятным, что он мог влюбиться в женщину, которую знал всего час и которая вошла в его жизнь только в этот день. Но как иначе он мог объяснить охватившее его странное возбуждение? В одно мгновение ему было жарко, в следующее – холодно; он словно горел в лихорадке и тут же зяб; и постоянно перед его глазами возникало это прекрасное лицо с чудесными глазами. Донна Мария была великолепным сверкающим тропическим цветком, и яркость ее красоты, страсть духа, который пылал в ее глазах и управлял интонациями ее голоса, тронули сердце Фрэнка. Он влюбился. И почему бы любви не родиться из одного взгляда? Невероятное всегда возможно.

Занятый собственными мыслями, Фрэнк не заметил, как мужчина и женщина, гулявшие по саду, вошли в комнату через одно из французских окон. Дама удивленно вскрикнула, и он очнулся от размышлений и повернулся, чтобы объяснить свое присутствие. Когда он это сделал, мужчина, светловолосый и румяный молодой человек лет тридцати, подбежал к нему, улыбаясь и протягивая руку.

– Фрэнк, мой дорогой мальчик, это ты? – от души воскликнул он.

– Родерик Мортимер! – сказал Фрэнк, пожимая незнакомцу руку.

– Уже нет. Меня зовут Родерик Блейк. Дядя-ирландец оставил мне собственность при условии, чтобы я взял его имя. Собственность исчезла, но имя осталось. Неудивительно, что ты не узнал по нему своего старого одноклассника.

– Я бы узнал тебя где угодно, ты совсем не изменился.

– Вот это комплимент, – сердито сказал Блейк, – но что у меня за манеры! Лидия, моя дорогая, позволь мне представить тебе моего старого друга и школьного товарища, мистера Фрэнка Даррела, адвоката и писателя, что означает, что он ушел от закона и занялся прибылью. Фрэнк, мой мальчик, это мисс Лидия Харгон, которая очень скоро превратится в миссис Родерик Блейк из Радужного Замка, Страны Облачных Кукушек.

– Родерик, ну что ты такое говоришь! – сказала Лидия, улыбаясь. – Я очень рада видеть вас, мистер Даррел.

Гувернантка была светловолосой женщиной с серыми глазами и довольно жестко очерченным ртом. Она не была красива, но обладала привлекательными манерами и была одета с той безупречностью, которая демонстрирует превосходный вкус. Несмотря на отсутствие красивой внешности, в ней было то, что итальянцы называют simpatica, и что привлекает по крайней мере восемь мужчин из десяти. Когда она сжала руку Фрэнка и улыбнулась ему своими серыми глазами, он почувствовал, что это женщина, которая могла бы заставить его полюбить ее. Но мисс Харгон, по мнению Фрэнка, нужно было использовать искусство Вивьен, чтобы завоевать сердца, тогда как, как и в его собственном случае те же самые сердца были брошены к ногам донны Марии только из-за ее ослепительной красоты. Каждая женщина была привлекательна по-своему.

– А что ты здесь делаешь? – спросил Блейк, падая в кресло. – Я не знал, что ты знаком с миссис Грент.

– Я не знаком, – ответил Фрэнк, немного покраснев. – Я пришел сюда с детективом.

Лидия вздрогнула и в ужасе вскинула руки.

– Не из-за этого ли ужасного убийства?

– Да, мисс Харгон, из-за этого ужасного убийства. Я помогаю детективу, ведущему дело.

– Ты помогаешь? – воскликнул Блейк, произношение которого стало заметней, когда он заволновался. – Ты ведь не занялся ловлей воров?

– О нет, я просто расследую дело любительским способом.

– Вы что-нибудь обнаружили, мистер Даррел? – мягко спросила Лидия.

Фрэнк пожал плечами.

– Кое-что, – сказал он, – но ничего, что могло бы привести к обнаружению убийцы.

– Но, говорят, их двое, – заметил Блейк. – Так было в газетах. Один мужчина убил несчастного старого Грента, другой убил эту несчастную женщину.

– Что ж, – надменно сказал Фрэнк, – я считаю, что оба преступления были совершены одним и тем же человеком.

– В самом деле? – воскликнула Лидия, очень удивленная. – Откуда вы знаете?

– Слишком долго объяснять теорию, на которой основана моя убежденность, – сказал Франк, – но я уверен, что человек, убивший Грента, также убил Джулию Браун.

– Джулия Браун! – сказал Блейк, вздрогнув. – Но ведь это имя горничной донны Марии!

– Так и есть, горничная, уехавшая, чтобы выйти замуж две недели назад, – сказала Лидия.

– И горничная, которую убили неделю назад, – заметил Фрэнк, в свою очередь удивленный изумлением пары.

– Ну и ну! – воскликнул Блейк, хлопая себя по бедру. – Два человека из одного дома! Даррел, я бы и сам хотел помочь тебе! Это прекрасная работа, охота на людей.

– Сначала ты, Блейк, должен спросить разрешения мистера Торри.

– Торри – кто он?

– Детектив, ведущий дело, – сказал Фрэнк. – В настоящее время он с донной Марией общается со слугами. А, вот и он.

При этом замечании дверь открылась, и в комнату вошла донна Мария, сопровождаемая Торри. Фрэнк объяснил ей, что он узнал в мистере Родерике Блейке старого школьного товарища, и представил детектива своему другу и мисс Харгон. После этого он спросил Торри, добился ли он успеха.

– Нет, – мрачно сказал детектив. – Я ничего не узнал. Никто из слуг не видел этого парня.

Говоря это, Торри машинально посмотрел в лицо мисс Харгон. Она пристально смотрела на него, поэтому его взгляд с некоторым смущением опустился на ее руки. И тут он сделал открытие: на безымянном пальце ее правой руки было серебряное кольцо с тремя голубыми камнями.

Глава 13. Солдат удачи

Собрав все доказательства, на данный момент доступные в Рэй-Хаусе, детектив и его помощник вернулись в город. Однако перед их отъездом Блейк записал адрес своего старого одноклассника и пообещал нанести ему визит в ближайшее время. Фрэнк, зная, что Родерик желает помочь в раскрытии тайны, решил спросить Торри, разрешит ли он. Это Фрэнк сделал, когда они ехали в поезде на обратном пути в Ватерлоо.

– Что вы думаете о моем друге Блейке? – внезапно спросил он.

– Хороший парень, но легкомысленный, – ответил Торри. – Маловато целеустремленности.

– Мне жаль, что вы так думаете, поскольку Блейк очень хочет помочь нам в этом деле. Похоже, он был большим другом мистера Грента и, естественно, возмущен его подлым убийством, кроме того, ему нечего делать. Что вы на это скажете?

– Хм-м! Мистер Блейк – возлюбленный мисс Харгон?

– Да, он помолвлен с ней. Разве это препятствует тому, чтобы вы приняли его помощь?

– Может быть. Видите ли, эта Лидия Харгон – женщина, которая заходила в комнаты Грента в ту субботу.

– Уверены ли вы? – спросил Фрэнк, пораженный.

– Насколько можно быть уверенным в этом мире ошибок, – сухо ответил Торри. – Во всяком случае, она носит на безымянном пальце правой руки серебряное кольцо с тремя бирюзовыми камнями. Мик заметил, что такое кольцо носила женщина в вуали, которая навещала Грента. Сначала из-за смущения донны Марии мне показалось, что это может быть именно она. Однако я ошибался. Наличие кольца убеждает меня, что это Лидия Харгон нанесла тот визит.

– Нет ничего особенного в том, чтобы она нанесла визит своему работодателю.

– Грент тогда не был ее работодателем. Она на некоторое время оставила его службу. Теперь донна Мария…

– Я не желаю слышать ни слова против этой леди! – горячо прервал его Фрэнк.

– Потому что она красива; снова ваш романтизм. Ну, как вам угодно. Но вы должны признать, что было странно, когда она упала в обморок при виде Синей мумии.

– Васс упал в обморок точно так же.

– Я знаю, что он это сделал, и мисс Сандовал дает такое же объяснение своего обморока, как и он. Они оба видели Синюю мумию на столе Грента, и ее связь с его убийством так ярко всплыла в их памяти, что они упали в обморок. Я говорил это ранее, и я повторяю еще раз, что объяснение слабое и фальшивое.

– Но вы, конечно, не считаете, что донна Мария виновна в преступлении?

– Нет, не торопитесь с выводами. Я думаю, что и она, и Васс невиновны. Но мне кажется, они знают что-то, что могло бы раскрыть тайну смерти, если бы они только заговорили.

– Торри, – искренне воскликнул Фрэнк, – я уверен, что донна Мария хочет обнаружить убийцу своего дяди. Вы слышали, как она об этом говорила?

– О, да, я слышал, как она об этом говорила. Слова! Слова! Слова. Почему бы ей тогда не признать?

– Признать что? – спросил Фрэнк.

– Правду.

– Она ее не знает.

– Она может не знать всего, но она знает половину, а Васс знает другую половину. Если бы эти двое только сложили свои половины, мы могли бы арестовать этого таинственного убийцу.

– Но почему они не говорят? – возразил Фрэнк.

– Потому что они защищают кого-то.

– Кого?

Торри посмотрел прямо на молодого человека.

– Скажем, донну Инес.

– Вы сумасшедший!

– Ба! Я всего лишь теоретик, – холодно возразил Торри. – Послушайте. Насколько я могу судить по собранным нами несовершенным и разрозненным уликам, есть выбор из двух мотивов для объяснения этого преступления. Один из них – то, что Грент был убит ради этих десяти тысяч фунтов.

– Но вы не можете доказать, что у него были деньги. Васс говорит…

– Я знаю, что говорит Васс – деньги остались в сейфе после того, как Грент ушел, – сказал Торри. – Это, похоже, устраняет мотив ограбления. Тем не менее, я хочу, чтобы вы помнили, что, когда вы встретили Грента, у него было при себе кое-что, что, как ему казалось, вы могли бы забрать у него. При нашем первом разговоре я предположил, что это мог быть драгоценный камень. Теперь я знаю, что если он и нес что-нибудь на свидание с Джулией Браун, то это были украденные деньги.

– Чушь! – возразил Фрэнк. – Я снова говорю, что вы не можете доказать, как эти деньги попали в руки Грента.

– Васс мог вынуть их из сейфа и отдать своему хозяину на следующий день.

– Торри, – серьезно сказал Фрэнк, – когда Васс покинул банк в пятницу вечером, деньги были в сейфе.

– Вы уверены в этом?

– Да. Лейборн сказал мне, что видел их там перед тем, как покинуть офис. Васс покинул банк вместе с Лейборном. На следующий день он был болен.

– Кто был болен – Васс или Лейборн?

– Первый. Разве вы не помните, что Лейборн нам так тогда сказал?

– Ах да, – воскликнул Торри, вспомнив разговор с банкиром. – И я подумал, что это ненужная информация. Лейборн сказал, что Васс отсутствовал в банке с субботы до того дня, когда мы пришли, то есть до вторника.

– Тогда, – серьезно сказал Фрэнк, – вы видите, насколько несправедливы ваши подозрения. Васс не мог отдать Гренту деньги, поскольку он – Грент – был убит в воскресенье ночью.

– Это опровергает теорию ограбления. Тем не менее, – воскликнул Торри, ударив себя по колену открытой ладонью, – я все равно полагаю, что в ту ночь у Грента были деньги. И давайте перейдем ко второму мотиву – ревности.

– Ревность! – презрительно повторил Фрэнк. – Вы, конечно, не верите, что донна Инес ревновала к Джулии Браун?

– Нет, но она могла бы ревновать к Лидии Харгон.

– Насколько я понимаю, Грент не имел ничего общего с гувернанткой.

– Так вам может показаться, – многозначительно сказал Торри. – Тем не менее, судя по кольцу, мисс Харгон посетила покои Грента в день его убийства.

– Это не доказывает, что между ними была любовь.

– Это доказывает, что было общение и понимание, – резко возразил Торри.

– Ну, – сказал Фрэнк, утомленный дискуссией, – мы всего лишь плетем веревки из песка этими разговорами. А как насчет Блейка? Могу я рассказать ему об этом случае и сказать, что вы позволите ему помочь?

– Да, – быстро ответил Торри. – Он может помочь нам, раскрыв тайные дела Лидии Харгон.

– Он никогда этого не сделает, – холодно возразил Фрэнк. – Блейк – джентльмен и помолвлен с мисс Харгон.

– Я не говорю, что он намеренно поможет нам таким образом, но, мой дорогой сэр, ваш друг болтун и не умеет хранить секреты. Он скажет то, что не должен говорить, а потом пожалеет, что сказал. Расскажите ему все, заручитесь его услугами и, – многозначительно добавил Торри, – позвольте ему просто говорить.

– Это выглядит довольно непорядочным занятием, – неохотно сказал Фрэнк.

– Все хорошо в любви, на войне и в сыскной работе, сэр. У вас слишком чувствительная совесть.

– Боюсь, что это так, – мрачно ответил Фрэнк. – Однако я обещал помочь вам и сдержу свое обещание.

В тот вечер, когда Торри отправился на охоту за людьми и не нуждался в помощи Фрэнка, молодой человек, как обычно, сел за свою работу. Но, несмотря на решение писать, он не мог этого сделать, потому что прекрасное лицо Марии постоянно стояло перед его глазами, а ее глубокий, богатый голос звучал в его ушах. Ее образ неизгладимо запечатлелся в его сознании, и, несмотря на все усилия, он не мог избавиться от этого очаровательного фантома. Вместо того чтобы писать реалистичную прозу, он чувствовал себя более склонным сочинять любовные стихи, потому что он вошел в царство любви, соблазненный женской красотой, и терпеливо переносил муки, которые там причиняли новичкам. Женское лицо, женский голос, женское отсутствие – из этих частей были составлены его мучения.

Фрэнк понял, что писать, находясь в таком состоянии духа, невозможно, поэтому он в отчаянии бросил перо и отправился дальше в своем ночном поиске приключений. Но дух приключений его не трогал, и вместо того, чтобы наблюдать за жизнью вокруг, он обратил взор внутрь, чтобы созерцать любимый образ Марии Сандовал. Разочарованный, встревоженный и терзаемый тысячами сомнений, Фрэнк повернул домой, где лег спать и изо всех сил постарался заснуть. Удалось это только к утру, и Фрэнк крепко проспал до десяти часов. Пока он сидел за завтраком, усталый и потерявший аппетит, объявили о прибытии Родерика Блейка, который вошел свежий, как роза, чтобы поприветствовать своего друга.

– Как ты, мой мальчик? – спросил ирландец, будучи в приподнятом настроении. – Как видишь, я быстро тебя нашел. Завтрак, не так ли? Ветчина, яйца и рыба, очень хорошая еда. Пожалуй, я не против помочь тебе очистить от нее стол.

– Садись и приступай. У меня нет аппетита, – сказал Фрэнк.

Блейк не нуждался во втором приглашении. Сняв перчатки, он придвинул стул к столу, и еда растаяла, как снег, под силой его здорового аппетита. Все это время он болтал и смеялся. Его гладко выбритое лицо искрилось юмором, а его непрерывный поток слов, относительно тривиальных, поднял настроение Фрэнка.

– Рад видеть, – добавил Фрэнк, – что ты не потерял аппетита, которым так славился в школе.

– О нет! Но у меня было мало шансов утолить этот аппетит, – беспечно ответил Блейк.

– Что? Ты был в затруднительном положении?

– Нет, но я в затруднительном положении сейчас.

– И все же ты говорил о женитьбе, – укоризненно сказал Фрэнк.

– Не в данный момент. Лидия подождет, пока я разбогатею, – ответил Блейк. – Мы оба молоды и можем подождать.

– И как ты собираешься стать богатым?

– Не работая, мой дорогой мальчик, – отозвался Блейк, закуривая трубку, – а получив наследство.

– Еще один ирландский дядя!

– О, нет! Двоюродная бабушка, которая сейчас сильно заболела. Я зайду за ее деньгами, когда она займет последнюю вакансию ангела.

Фрэнк не мог удержаться от смеха из-за странности этого замечания, тем более что оно сопровождалось хитрым подмигиванием. Потом он стал серьезным.

– Боюсь, ты ужасный аферист, Блейк.

– Именно так, – самодовольно сказал Родерик. – Я перекати-поле и, поверьте, я много катался по миру все эти десять лет.

– О! – заметил Фрэнк, вспомнив о расследовании. – А в Южной Америке ты был?

– Можешь держать пари, что я побывал в каждой ее части.

– В Перу?

– Да.

– В Лиме?

– Тоже, целых два года.

– Полагаю, ты много знаешь об этом месте?

Блейк пожал плечами.

– Я знаю больше, чем для меня полезно, – сказал он с мрачным видом.

– Ты когда-нибудь сталкивался с подобными вещами? – спросил Фрэнк и достал Синюю мумию.

– Небо и земля! – воскликнул Блейк, его румяное лицо побелело. – Откуда у тебя эта проклятая штукенция?

Глава 14. Тайное общество

Фрэнка поразило выражение лица Блейка. В его глазах отразился ужас. Его лоб взмок от пота, его сильное тело задрожало. Вспомнив поведение Васса и Марии, Фрэнк начал думать, что Синяя мумия была своего рода василиском и сводила с ума всех, кто на нее смотрел. Блейк, только что бывший веселым и спокойным, теперь выглядел напуганным и нервным. Эта роковая статуэтка превратила смелого, уверенного в себе ирландца в дрожащего и жалкого труса. Фрэнк был так удивлен, что не мог говорить, и именно Родерик нарушил молчание.

– Ты… ты, – сказал он нерешительно, – ты не член этого адского общества?

– Какого общества? – спросил Фрэнк, притворяясь невежественным, чтобы узнать больше.

– Общества Синей мумии.

– Успокойся, Блейк. Я ничего не знаю об обществе.

Родерик расслабился и упал на стул с измученным видом.

– У тебя есть бренди? – пробормотал он слабо. – Вид этого дьявольского идола выбил меня из колеи.

Все еще очень удивленный, Фрэнк поспешил к буфету и принес оттуда небольшой стакан коньяка. Когда Блейк его выпил, его мужество вернулось: кровь прилила к его щекам, сила к его конечностям.

– Но ты вселил в меня страх Божий, мой дорогой друг, – сказал он с содроганием. – Я действительно думал, что мне конец.

– Что ты имеешь в виду – «конец»?

– Ну мне показалось, что ты достал эту Синюю мумию в знак моей смерти.

– О, значит это обычно признак смерти?

– Неизменно. Как он попал к тебе, а ты все еще жив – этого я понять не могу.

– Объяснение очень простое, – ответил Фрэнк. – Эта мумия была найдена рядом с телом Грента.

Блейк широко открыл глаза и присвистнул.

– Это объясняет тайну его смерти, – сказал он себе под нос. – Общество убило его.

– Но почему?

– О, я не знаю причины, – ответил Блейк. – Откуда бы мне? Но если бы это не общество убило его, то и Синяя мумия не осталась бы у его трупа как символ мести.

– Но что это за общество, которое убивает людей таким варварским способом?

– Я расскажу тебе все, что знаю, – серьезно сказал Родерик, – а ты уже сам посуди. Минутку.

Он заглянул в спальню Фрэнка, выглянул из окон гостиной и открыл внешнюю дверь, чтобы убедиться, что на лестнице никого нет. Затем он вернулся на свое место и обнаружил, что Фрэнк смотрит на него с выражением насмешливого презрения.

– Зачем ты устраиваешь все эти театральные представления? – саркастически сказал он. – Ты здесь в полной безопасности, уверяю тебя. Я подозреваю, что ваше общество – всего лишь жупел, который пугает слабоумных людей.

– Оно не просто напугало Грента, – многозначительно возразил Блейк.

Фрэнк пожал плечами.

– Я останусь при своем мнении, пока не выслушаю твою историю, – добродушно сказал он. – Но сначала – где существует это общество, о котором ты говоришь?

– В Перу, в Лиме.

– Тогда как Грент стал жертвой в Лондоне?

– Я не знаю. Послушай мою историю и суди сами. Но я должен сказать тебе, Фрэнк, что это не сказка, а упрямый факт. Люди – такие как ты – могут не поверить в это потому, что этого нет в газетах, но это правда, ужасная правда, и у меня есть основания так говорить.

Он снова оглядел комнату и провел платком по пересохшим губам. Затем он начал свой рассказ торопливо, нервно, как будто наполовину раскаялся в решении поведать его.

– Я был в Перу около двух лет назад, – сказал он, – на мели и совершенно один, без друзей и без врагов во всей стране. Мне удалось получить должность клерка в конторе шотландского торговца, и хотя заработок был невелик, его хватало, чтобы выживать. Мне удавалось по-своему развлекаться и хорошо выучить испанский язык. Как ты можешь догадаться, я не был удовлетворен своим положением. Я много слышал о золотых и серебряных рудниках и о том, как случайно их порой обнаруживали. Я обычно бродил по трущобам Лимы в надежде получить информацию об этих открытиях от живших там индейцев. Я знал, что батраки часто знали о рудниках, полных огромных богатств, но из-за ненависти к испанцам никогда не раскрывали их местонахождение.

– Ты думал, что сможешь узнать местонахождение какой-нибудь богатой шахты?

– Именно. С этой целью я посетил часть города, где жили местные, и, как ты можешь догадаться, пережил много приключений, более или менее опасных. Одно из них было связано с тайной Синей мумии.

– Давай послушаем твою тайну, – сказал Фрэнк.

– Что ж, однажды поздно ночью, когда я возвращался в свое бедное жилище, мне пришлось идти по довольно пустынным улицам. Ночь была темной, людей было мало, и улицы были плохо освещены; зная об этом, я шел осторожно и смотрел зорко, на случай, если на меня кто-нибудь нападет. Внезапно, уже приближаясь к своей квартире, я услышал, как кто-то зовет на помощь и бросился за угол дома. Там я нашел серьезно раненого человека, а двое мужчин, услышав звук моих шагов, убежали. Раненый был в сознании, мог говорить, и слабым шепотом попросил меня поискать Синюю мумию.

– А! Те двое мужчин оставили ее как знак?

– Да, я нашел фигурку на земле и показал ее раненому. Он посмотрел на нее с ужасом и упал в обморок от страха и потери крови. Я хотел спасти его, хотя бы для того, чтобы узнать о Синей мумии. Признаюсь, что этот странный предмет вызвал у меня любопытство. Поскольку этот человек был маленьким и легким, а я был, да и до сих пор остаюсь, очень сильным, я взял его на руки и отнес в свою квартиру, которая была недалеко. Затем я послал за доктором, который после осмотра сказал мне, что бедняга умирает. И он умер в ту же ночь, через четыре часа после того, как я его спас, но из благодарности за мою помощь он рассказал мне секрет Синей мумии.

– Это очень интересно, – сказал Фрэнк, взволнованный. – Рассказывай дальше.

– Этого человека, – продолжил Блейк, вытирая пот со лба, – звали Пабло Мендоса, и он был человеком достаточно высокого положения и богатства. Поэтому его принудили присоединиться к тайному обществу «П. П.».

– Что такое «П. П.»?

– «Патриотические Перуанцы», – пояснил Блейк. – Насколько я понимаю, общество сформировано в основном из индейцев, желающих восстановить империю инков, и из испанских авантюристов, недовольных Республикой Перу. Символом этого общества является изображение гробницы. Это изображения, которые…

– Я знаю о них, – прервал его Фрэнк. – Они заменяют живых людей, помещенных в древние перуанские гробницы.

– Совершенно верно. Так вот, представителям этого общества один старый индеец показал одну из гробниц инков. В этой гробнице было обнаружено более тысячи синих статуэток, размещенных на полках вокруг забальзамированного тела, по одному для каждого члена дома покойного. Общество решило взять Синюю мумию как свой символ. Каждый раз, когда человек, враждебный обществу, должен был умереть, ему посылали изображение. Когда человек был убит, изображение помещалось рядом с его телом.

– В таком случае, я думаю, запасы мумий скоро иссякнут.

– О нет, потому что после того, как мумия выполняла свою миссию – сообщить, кто убил жертву, она каким-то образом возвращалась обществу. Например, когда умер Мендоса – кстати, он был убит за то, что выдал некоторые секреты общества, – я оставил Синюю мумию при себе, и это чуть не стоило мне жизни.

– Как так?

– После смерти Мендосы обществу стало известно – я не знаю как – что я, спасший его, хранил их символ смерти. С этого момента мне почти всегда угрожала смерть, и несколько раз я рисковал получить ножевые ранения, утонуть, отравиться. Были и другие опасности. Мой друг, который знал об обществе, посоветовал мне избавиться от Синей мумии, поэтому однажды ночью я поместил ее в нишу за своей дверью. Она исчезла в течение часа, и после этого у меня больше не было проблем.

– Но какова цель этого общества?

– Восстановить коренное индейское правление. Подобно анархистам, общество работает путем тайных убийств, чтобы запугать власть имущих.

– Есть ли у общества деньги?

– О да, я считаю, что оно хорошо обеспечено. Видишь ли, индейцы знают о многих сокровищах, спрятанных во время испанского завоевания Перу, поэтому я полагаю, что они направляют эти богатства на заговоры для восстановления Империи Инков.

– Все это очень ясно и правдоподобно для Перу, – сказал Фрэнк после паузы, – но я не понимаю, как эта система политического заговора и массовых убийств появилась в Англии.

– Я могу тебе рассказать, Фрэнк. Около года назад правительство Перу решило положить конец этому обществу, и многие его члены были арестованы. Правительство пыталось завладеть деньгами, принадлежащими обществу, но те, кто хранил эти деньги, бежали с ними в Англию и поселились в Лондоне.

– Капитан Мануэль – один из этих людей?

– Не могу сказать наверняка, но я почти уверен, что это так.

– И он владеет средствами общества?

– Может быть, частью из них, – ответил Блейк. – Общество слишком умно, чтобы класть все яйца в одну корзину или в одну страну. Во Франции, Италии, Германии и Испании есть представители, которые присматривают за средствами; так что, если один человек оказывается предателем и присваивает деньги, другие остаются непоколебимы. Я мало что знаю о капитане Мануэле, за исключением того, что я встречался с ним один или два раза в Рэй-Хаусе, но я считаю, что он казначей общества в Лондоне.

– В это я верю, Блейк, а сумма его средств составляет десять тысяч фунтов.

– Вот как! – воскликнул Родерик, очень удивленный. – Но откуда ты знаешь?

– У капитана Мануэля была эта сумма, и перед смертью Грента капитан передал деньги ему в руки.

– Но Грент мертв. Где же теперь деньги?

– Я не знаю.

– Ты не знаешь? – повторил Блейк, вскакивая. – Что ты имеешь в виду?

– То, что сказал, – сухо ответил Фрэнк. – Деньги украли.

– Украли! Господи! И кто?

Фрэнк пожал плечами.

– Я ничего не знаю об этом, как не знаю и имени человека, убившего Грента. Послушай. У меня есть разрешение Торри рассказать тебе об этом деле.

– Я весь внимание, – сказал Блейк, садясь на место.

Фрэнк рассказал все подробности дела, начиная с момента, когда он встретил переодетого мистера Грента переулке в Друри и до объявления Вассом об ограблении. По понятным причинам он не сказал о том, что Торри видел бирюзовое кольцо на пальце Лидии Харгон. Блейк слушал с глубоким вниманием и, когда рассказ был закончен, вскочил на ноги.

– После того, что ты мне сказал, я все вижу, – воскликнул он. – Конечно, сопоставив мою и твою истории, ты ведь догадался, кто убил Грента и Джулию Браун?

– Нет. Кто?

– Кто? Капитан Мануэль, конечно. Он убил их обоих.

Глава 15. Отвергнутая женщина

Нельзя сказать, что Торри до сих пор особенно везло в раскрытии тайны двойной трагедии. Конечно, он собрал множество улик, но имен убийц он так и не узнал. Он подозревал, что Васс и донна Мария умалчивали о чем-то, потому что по каким-то своим причинам защищали миссис Грент, но на самом деле это убеждение не имело под собой реальных оснований. Было трудно поверить в то, что донна Инес имела какое-то отношение к убийству мужа, которого она так любила. Если не говорить о Вассе, то вряд ли Мария стала бы защищать кого-нибудь, кроме тети, а Торри был уверен, что испанка кого-то защищает.

Фрэнк сообщил детективу о своей беседе с Блейком и обо всем, что ему рассказал ирландец. Он рассказал историю Общества Синих мумий и закончил рассказом о разоблачении Родериком капитана Мануэля. Торри поверил первому, но оспаривал второе, хотя Блейк выдвинул очень остроумную версию против испанца. Блейк заявил, что Грент, должно быть, взял десять тысяч фунтов, чтобы отдать их Джулии Браун в переулке Морталити. Как только он отдал ей деньги, Мануэль напал на него и убил, так как это были средства общества и Грент их украл. Не найдя денег на мертвом теле, Мануэль предположил, что они уже перешли к Джулии Браун. Последовав за ней до набережной, Мануэль убил ее возле Иглы Клеопатры. Затем он забрал у нее деньги и отправил их в Париж. Впоследствии, чтобы скрыть свое преступление и получить для себя или общества дополнительные десять тысяч фунтов, он обратился в банк Грента за недостающими деньгами.

– Совершенно ясно, – сказал Родерик, – что капитан Мануэль – убийца.

– Чушь! – заявил Торри, когда Фрэнк пересказал ему подробности этого обвинения. – Совершенно ясно, ха! Совершенно не ясно – вот так будет правильней! Во-первых, у нас нет абсолютно никаких доказательств того, что Грент владел деньгами в ночь своей смерти; во-вторых, поскольку кража была обнаружена только через три или четыре дня после убийства, Мануэль не мог знать, что средства его общества пропали, следовательно, у него не было мотива для совершения преступления. Опять же показания третьего извозчика ясно доказали, что Джулия Браун с неизвестным мужчиной поехали на набережную самым неторопливым образом. И поскольку в то время рядом с переулком Морталити не было четвертого кэба, даже если предположить, что Мануэль там был, он бы не добрался до Иглы Клеопатры достаточно быстро, чтобы убить Джулию. И, наконец, – заключил Торри, – человек, который был с Джулией, мог позволить Мануэлю убить Грента, но он не позволил бы ему убить Джулию.

– Но этим человеком мог быть сам Мануэль, – убеждал Фрэнк.

– Если обратить внимание на две Синие мумии, которые Мануэль, как представитель общества, мог разместить рядом с телами, то да. Но не зная о потере денег, Мануэль не имел мотива убивать Грента. Нет, мистер Даррел, кто бы ни убил несчастных, это был не этот испанский джентльмен.

– Тем не менее, если следовать истории Блейка, обе жертвы были убиты по приказу общества.

– Я согласен, – признал Торри, – и поскольку Мануэль представляет это жестокое общество, я хочу, чтобы за ним наблюдали.

– Почему бы его не арестовать?

– Потому что у меня нет достаточных доказательств для получения ордера на его арест, – сказал Торри. – Кроме того, – добавил он с намеком, – я предпочитаю выжидать.

Сдвинуть Торри с этой позиции было невозможно. Ничто не могло убедить его в виновности капитана Мануэля, и, конечно, испанец во всех отношениях вел себя как невиновный человек. Он ежедневно приходил к сыщику и расспрашивал о деле. Он сам предложил дать показания, и, когда это предложение было принято, он рассказал об обществе «Патриотических Перуанцев». Его история была похожа на историю Блейка, но он отрицал, что члены общества имели обыкновение убивать людей. Он утверждал, что они были движимы чистейшими побуждениями и стремились достичь своих целей честными методами. Мануэль также признался, что несколько изображений гробниц были украдены и убийцы могли помещать эти изображения рядом с телами, чтобы огульно обвинить общество в преступлениях. Испанец также пояснил, что провел вечер убийства сначала в театре, а потом в доме знакомого, где до позднего часа играл в карты. Этот рассказ был подтвержден несколькими свидетелями, и было окончательно доказано, что Мануэль не мог убить Грента или Джулию Браун. Торри торжествовал при этом подтверждении своего мнения.

– Видите, мистер Даррел, я был прав, – сказал он, довольно потирая руки.

– Что касается Мануэля, то так и есть, Торри, но я считаю, что убийства были совершены обществом. Возможно, Мануэль и не участвовал в этих делах напрямую, но он проинструктировал убийц.

– Чепуха! Я считаю, что мотивом двойного преступления была ревность, – возразил детектив.

– А я считаю, что мотивом было ограбление! Грент украл десять тысяч и был убит из-за этого.

– В этом случае общество в лице Мануэля не могло убить его, так как Мануэль не знал, что деньги потеряны.

Фрэнк застонал.

– Вы снова начинаете спор, мой друг, – сказал он, затыкая уши. – Со своей стороны, я не верю, что правда когда-либо будет открыта.

И действительно, казалось, что Фрэнк произнес истинное пророчество, потому что три или четыре следующих дня прошли без каких-либо важных открытий. Торри тщетно пытался установить местонахождение украденных банкнот, номера которых он получил от Мануэля. Ни одну банкноту не удалось отследить, казалось, что убийца, опасаясь огласки, последовавшей за совершением двойного преступления, не решился пустить деньги в оборот. Во время дознания о грабеже не упоминалось, так как потеря была обнаружена только после него. Поэтому Торри тщательно скрыл от репортеров факт кражи.

– Глупо все публиковать в газетах, – сказал он проницательно, – поскольку подробности наших действий только раскрывают наши планы, а если их напечатают, убийца может насторожиться. Он узнает, что мы делаем, а мы ничего не узнаем о нем. В подобных делах я не позволяю публиковать ни одной детали, пока преступник не будет обнаружен. Пресса часто приносит больше вреда, чем пользы.

В то время как Торри в ярости и тревоге гадал, какой шаг лучше всего предпринять, некая дама пришла в его личный кабинет. Она была высокой и величественной, одетой в черное, и плотная вуаль закрывала ее лицо. Она отказалась назвать свое имя кому-либо, кроме самого детектива. Оказавшись наедине с ним, неизвестная приподняла вуаль и обнажила свое лицо: ее юность давно миновала, но она выглядела по-прежнему красивой, и в ее больших темных глазах горел огонь, который указывал на то, что она обладала надменным и пылким нравом.

– Я миссис Грент, – сказала она тихо.

– Донна Инес? – спросил Торри, застигнутый врасплох ее появлением.

Дама поклонилась.

– Я ищу вас в полицейском участке, – она говорила с сильным иностранным акцентом, порой неправильно строя предложения, – но вас там нет, мне говорят, что вы здесь, и я прихожу. Этот убийца в ваших руках?

– Нет, мэм, пока нет. С сожалением вынужден сказать, что мы не можем его найти.

– Почему вы говорите «его»? – резко спросила донна Инес.

– Почему! – изумленно повторил мистер Торри. – Потому что я считаю, что убийца – мужчина.

– Это неправильно, сэр. Женщина убила моего мужа.

– Женщина?

– Да, одна известная женщина. Мисс Лидия Харгон! Ах, подлая негодяйка!

– Вы ведь не серьезно, миссис Грент? – воскликнул сыщик, изумленный.

– Клянусь нашими святыми, я говорю правду! – возразила испанка, ее глаза ярко сверкнули. – Сэр, я буду говорить! Они против меня, Мария и эта Лидия.

– А! – быстро пробормотал Торри. – Возможно, донна Мария и Васс защищают именно мисс Харгон.

Он повысил голос и обратился к миссис Грент:

– Почему они должны быть против вас, мадам?

– Лидия против меня из-за своего злодейства. А Марией она управляет. Я не говорила в Рэй-Хаусе, я не видела вас, так как они сказали бы мне: «Ах, как глупо! Ах! Как неправильно!» Итак, сэр, я пришла сказать вам, что моего мужа убила Лидия Харгон. Улыбающаяся изменница!

– Откуда вы знаете? – резко спросил Торри.

– Я уверена, я клянусь! – Донна Инес быстро перекрестилась. – Клянусь Пресвятой Матерью!

– У вас есть доказательства?

– Нет, но послушай. Я расскажу. Я люблю своего мужа, он любит меня. Мы были счастливы, как ангелы в раю, пока не пришла эта злая Лидия. Потом она делает глаза, улыбается моему мужу. О, да, почему? Потому что она бедная, она желает денег, много денег. Мой муж, бедный дурак, он улыбается ей, он сердится на меня, но все же хорошей женой я была так долго, ах, сэр, десять лет. Этот старик, он любит ее, и я, ах, я задыхаюсь, когда говорю это – обо мне не думают, мной пренебрегают. Да, да, это правда. Меня, меня, Инес Сандовал, оставили ради этой вероломной… – и в ярости миссис Грент потрясла кулаками в воздухе.

– Почему вы не выгнали ее из дома? – спросил Торри.

– Я? Кто я такая? – ответила донна Инес с горьким смехом. – Никто. Жена, которую не любят. Я злюсь, я говорю, я умоляю ее уехать, но нет, нет, нет. Мой муж говорит ей: «Останься! Останься!» И проклятая остается. Тогда я говорю: «Уезжай, или я уеду в Перу. Ах!»

– Итак, мисс Харгон покинула Рэй-Хаус? – спросил Торри, видя, что донна Инес слишком охвачена чувствами, чтобы говорить дальше.

– Да, она ушла, – продолжила миссис Грент, когда смогла вновь говорить. – Я говорю: «Иди или я уйду», и она ушла. Но я знаю, что она встречала моего глупого мужа в городе.

– Ха! – воскликнул Торри, вспоминая визит Лидии в комнаты на Дьюк-стрит в роковую субботу.

– Да, да, и я клянусь, она уезжает с ним. Он говорит: «Я еду в Италию». О да, я знаю это, но не один, она тоже едет. Мой муж встречает ее, чтобы ехать вместе. Потом она видит, что он слишком стар, и убивает его со своим любовником.

– Что? С мистером Блейком?

– Нет, нет; она говорит, что любит его, но эта большая ложь. Она любит молодого Лейборна.

– Невозможно! – воскликнул Торри, совершенно опешивший.

– Я говорю вам, да. Блейк думает, что она любит его, но нет, она любит мистера Лейборна. О да, клянусь. Вы видите эту негодяйку и говорите с ней!

– Да, я увижу ее, мадам, но любила ли она вашего мужа, Лейборна или Блейка, я уверен, что она не совершала убийство.

– Ха, ха, ха! – насмешливо воскликнула Донна Инес и попрощалась.

Глава 16. Бирюзовое кольцо

Итак, здесь возникло новое осложнение, причем совершенно непредвиденное. Мистер Грент, вопреки своей репутации порядочного и верного жене человека, был влюблен в Лидию Харгон, а она, по словам донны Инес, притворяясь влюбленной в Блейка, на самом деле была предана Фредерику Лейборну. Торри был настолько озадачен всем этим, что решил придерживаться политики открытости и по очереди посетить Лидию и Лейборна. Хотя бы от одного из них он надеялся узнать правду об обвинениях, выдвинутых против них миссис Грент.

Поэтому на следующее утро детектив поехал на Флит-стрит и отправил свою визитку Фредерику Лейборну с просьбой о немедленной встрече. Молодой банкир был раздражен визитом и очень неумело выразил свое раздражение, когда Торри впустили в его комнату. Однако детективу не было дела до этой раздражительности, главное – он получил возможность задавать вопросы. Улыбаясь, он сел рядом с Фредериком.

– Прекрасное утро, сэр, – весело сказал он.

– Очень, – сухо ответил Фредерик, – но я не думаю, что вы пришли сказать мне об этом.

– Нет, сэр, конечно же, нет. Я пришел расспросить вас по этому делу.

– Я к вашим услугам, сэр. Продолжайте.

– Что ж, сэр, – резко сказал Торри. – Вчера я видел миссис Грент.

Фредерик нервно вздрогнул и с тревогой посмотрел на Торри.

– И что она сказала? – спросил он, пытаясь завязать легкую беседу.

– Что ее муж был влюблен в мисс Харгон.

– Это ложь! – воскликнул Лейборн громко, затем, взяв себя в руки, он добавил: – Пустая болтовня ревнивой женщины. Мистер Грент был предан своей жене, но она подозревала, что он влюблен в каждую женщину, с которой разговаривал. Что еще она сказала?

– Что мисс Харгон влюблена в вас.

Лейборн побледнел, а затем покраснел, после чего вскочил в бешеной ярости.

– Вы пришли сюда, чтобы оскорбить меня, мистер Торри? – спросил он сдавленным голосом.

– Я? – воскликнул детектив с притворным удивлением. – Мой добрый сэр, что наводит на вас такую идею? Я знаю, что мисс Харгон не любит вас, потому что…

– Почему вы так думаете? – сердито спросил Фредерик.

– Потому что она помолвлена с мистером Блейком, – сказал Торри, довольный успехом своего маневра.

Лейборн пробормотал себе под нос что-то не совсем похвальное Блейку, и начал ходить туда-сюда по помещению.

– Вы влюблены в мисс Харгон? – со скромным видом спросил Торри.

– Не ваше дело! – воскликнул Фредерик злобно.

– Это именно мое дело, – резко ответил детектив. – Я хочу знать все о мисс Харгон, поскольку мне кажется, что она замешана в этом убийстве.

– Это неправда! Неправда! Мисс Харгон хорошая, искренняя, чистая девушка.

– О, – усмехнулся Торри, – но она посетила покои Грента в день его убийства. Оу!

Он произнес это восклицание в явном изумлении, ибо Фредерик, охваченный безумной яростью, бросился вперед и схватил его за горло. Торри, хоть толстый и невысокий, был сильнее своего нападавшего, и через несколько минут заставил Лейборна снова сесть на стул. Пока молодой человек сидел там, тяжело дыша и все еще в ярости, Торри вытер лоб и резко заговорил с ним.

– Вы сказали мне все, что я хотел знать, мистер Лейборн, и без слов. Вы любите мисс Харгон.

– Да, люблю, – угрюмо сказал Фредерик. – И то, что она навещала Грента – это ложь.

– Это правда, – возразил Торри, – и я докажу вам это через несколько дней, сэр. Более того, я считаю, что она собиралась сбежать с Грентом в Италию, когда его смерть положила конец ее планам.

– Нет, нет, я не верю. Она не любила Грента, она не любит Блейка. Я единственный, кто ей небезразличен.

– Я считаю, что ей небезразлична только она сама.

– В любом случае она не имеет отношения к этому преступлению, – пробормотал Фредерик.

– Это как раз то, что я собираюсь выяснить.

– Что? Вы собираетесь навестить мисс Харгон и повторить этот отвратительный разговор?

– Да, – ответил Торри и, коротко кивнув на прощание, вышел из комнаты.

Лейборн некоторое время сидел с выражением тревоги и гнева на лице. Затем он схватил свою шляпу и, выйдя из банка, прыгнул в первый же кэб и велел извозчику ехать на вокзал Ватерлоо. Там он обнаружил, что поезд отправляется в Рэйбридж через пятнадцать минут, и сразу же купил билет. Думая, что Торри может быть на вокзале, молодой человек держался в стороне и наблюдал за входом на станцию. Вскоре он увидел, как подъехал детектив, купил билет и сел в поезд. Совершенно очевидно, что ехать в Рэйбридж тем же поездом было бесполезно, так как его присутствие могло вызвать у Торри подозрения, поэтому мистер Лейборн порвал свой билет и побежал на телеграф. Здесь он отправил телеграмму. Она был адресована – «Харгон, Рэй-Хаус, Рэйбридж».

Тем временем Торри, не подозревая о быстрых действиях Фредерика, мчался к месту назначения и размышлял над новыми деталями, всплывшими в этом деле. Особенно он удивлялся, что донна Инес, питавшая такую ненависть к Лидии Харгон, терпит ее в доме. Эта покорность почти заставила Торри усомниться в истинности обвинений миссис Грент. Однако он решил заставить Лидию признаться, используя хитрость, как он это сделал в случае с Лейборном.

По прибытии в Рэйбридж Торри не стал брать кэб, так как ему нужно было о многом подумать в связи с этим очень загадочным случаем, поэтому он решил пойти пешком. Расстояние от железнодорожной станции было значительным, и Торри, полному и имевшему слабые легкие, потребовалось около получаса, чтобы дойти до Рэй-Хауса. У больших железных ворот он увидел мальчика-телеграфиста, который собирался сесть на велосипед, отправляясь назад в контору. Мысли Торри вернулись к поведению Лейборна, и он сразу же заговорил с телеграфистом.

– Приветствую тебя, мой юный друг! – хитро сказал он. – Ты не знаешь, не живет ли поблизости дама по имени Харгон?

Мальчик ухмыльнулся и указал на ворота.

– Она живет там внутри, – сказал он. – Я только что передал ей телеграмму.

– Как странно! – усмехнувшись, ответил Торри. – Ты умный парень, вот тебе шиллинг.

– Спасибо, сэр, – радостно сказал мальчик, и, сев на велосипед, исчез в облаке пыли.

«Ага! – подумал детектив, подходя к особняку. – Итак, вы предупреждены, не так ли, мисс Харгон? Этот молодой негодяй умнее, чем я думал. Ну что ж, мисс, посмотрим, кто хитроумней, вы или я».

Торри не испытал таких же трудностей при входе в дом, как в предыдущий раз, потому что лакей, зная, что он детектив, ведущий дело об убийстве Грента, принял его с уважением и трепетом. Он провел его в ту же красивую комнату, в которой он разговаривал с донной Марией, и взял его визитку, чтобы отнести мисс Харгон. Вскоре эта дама, подозрительно спокойная и тревожно милая, появилась и поприветствовала Торри с большим радушием. На это, как догадался сыщик, повлияла телеграмма, из которой она узнала о его визите и возможных вопросах. Мисс Харгон была предупреждена, следовательно, к мрачному веселью Торри, она была вооружена.

– Добрый день, мистер Торри, – бойко сказала она. – Надеюсь, вы пришли сказать нам, что убийца бедного мистера Грента найден.

– Ну нет, мисс, – с притворной простотой ответила Торри. – Я пришел спросить, знаете ли что-нибудь об этом вы. То есть знаете ли вы кого-нибудь, кого мистер Грент считал своим врагом?

– Я, сэр? – воскликнула Лидия возмущенно, но с легкой дрожью в голосе. – Откуда я могу знать такое? Мистер Грент не доверял мне настолько, чтобы сообщать такие вещи.

– Тем не менее, вы знали его достаточно хорошо, чтобы навестить в его комнатах на Дьюк-стрит.

Глаза Лидии вспыхнули.

– Как вы смеете! Как смеете! – она ахнула. – Вы пришли сюда, чтобы очернить меня?

– Я пришел сюда, чтобы спросить, почему вы посетили мистера Грента в субботу, в день его смерти.

– Я этого не делала! Я отрицаю, что навещала его!

– Избавьте меня от этих отрицаний, – презрительно сказал Торри. – Вы поехали на Дьюк-стрит, скрыв лицо вуалью, и думали, что избежите разоблачения, но это серебряное кольцо на вашем пальце вас выдало.

– Это кольцо? – сказала Лидия с удивлением. – А, теперь понятно.

– Понятно что? – спросил Торри, удивляясь ее самообладанию.

– Минутку, – сказала мисс Харгон и коснулась звонка. Когда появился слуга, она тихим голосом что-то ему сказала, и, едва он удалился, вернулась к Торри. – Я отрицаю, что навещала мистера Грента, – холодно сказала она. – И я могу доказать свои слова. Вы опираетесь как на доказательство на тот факт, что я носила это кольцо в тот день?

– Да, очень своеобразное кольцо, и его запомнили, когда вы сняли перчатку, чтобы заплатить извозчику.

– Что ж, посмотрим. А вот и донна Мария.

У испанки, вошедшей в комнату, было грустное выражение лица. Она вздрогнула, увидев Торри, но пришла в себя, хладнокровно шагнула вперед и сдержанно поздоровалась. Затем она повернулась к Лидии. – Ты послала за мной, – холодно сказала она.

– Да, дорогая, – ответила та, протягивая спорное кольцо на ладони. – Я хочу, чтобы ты рассказала мистеру Торри, как я потеряла это кольцо.

– Как это может его заинтересовать? – спросила Мария, приподняв брови.

– Простите, но это меня действительно интересует, – нетерпеливо сказал Торри. – Я хотел бы знать.

– В таком случае я объясню, – серьезно ответила Мария. – Два месяца назад мисс Харгон потеряла кольцо в саду. Мы искали его, но не смогли найти. За неделю до смерти дяди я увидела его на клумбе и надела на палец, намереваясь вернуть. Как видите, я так и сделала. Вот и все.

– Когда вы его вернули?

– Как только мисс Харгон приехала сюда после смерти моего дяди.

– И вы носили его до этого?

– Носила.

– На безымянном пальце правой руки?

– Да, но почему вы…

– Я задаю эти вопросы, мисс, потому что это кольцо заметили на вашем пальце в субботу, когда вы были в покоях своего дяди.

Донна Мария побледнела.

– Я… я не… – она запнулась.

– Вы раньше солгали мне, – холодно сказал Торри. – Собираетесь солгать еще раз?

– Нет! – воскликнула Мария, гордо подняв голову. – Я действительно была в тех комнатах.

Глава 17. Еще тайны

С торжествующей улыбкой на губах Лидия выслушала, как Мария рассказывает о кольце и о посещении, после чего заговорила с Торри хладнокровно и с некоторой дерзостью.

– Как видите, сэр, – сказала она, – в тот день я не носила кольца и не посещала покои мистера Грента. Вы должны извиниться передо мной за свои сомнения.

– Похоже, так и есть, – с притворным смирением ответил Торри. – Как вы думаете, я должен извиниться и перед мистером Лейборном?

– Мистером Лейборном? – хладнокровно повторила мисс Харгон. – Вы имеете в виду старшего?

– Я имею в виду младшего, того, от кого вы получили телеграмму.

Неожиданность этой фразы застала Лидию врасплох.

– Откуда вы знаете, что я получила от него телеграмму? – спросила она.

– Я встретил мальчика-телеграфиста, и он сказал мне.

– Сказал вам, что я получила телеграмму?

– Да, – честно сказал Торри.

– От мистера Лейборна-младшего?

– Да, – солгал Торри. – Конечно, вы это отрицаете?

– Нет, – с наглой уверенностью ответила Лидия. – Почему я должна это отрицать?

– И действительно, почему, мисс, ведь мистер Фредерик Лейборн любит вас.

– Неужели? Это для меня новость.

– А! – усмехнулся детектив. – Будет ли это новостью для мистера Блейка?

– Сэр! – воскликнула мисс Харгон, вставая, с румянцем гнева. – Вы наглец!

– Нет, – сказал Торри, желая вывести ее из себя, чтобы она заговорила неосторожно, – я всего лишь откровенен. Донна Мария согласится со мной, мисс, что вы очень счастливая девушка, которую любят одновременно трое мужчин. Конечно, – добавил Торри словно бы про себя, – сейчас их осталось всего двое.

Донна Мария, бледная, спокойная и молчаливая во время их разговора, бросила на Лидию пылающий взгляд, но ничего не сказала. От этого взгляда гувернантка вздрогнула, но, сохранив самообладание, притворилась непонимающей. Ей нужно было играть трудную роль, но она играла ее хорошо.

– Я не совсем понимаю, – тихо сказала она. – Возможно, сэр, вы объясните. Кто мои возлюбленные?

– Мистер Блейк, с которым вы помолвлены, мистер Фредерик Лейборн, с которым вы имеете некоторые отношения, и покойный мистер Грент.

Лидия покраснела.

– Я помолвлена с Родериком Блейком, – сказала она, – и он слишком доверяет мне, чтобы поверить вашим инсинуациям. У меня нет ничего общего с мистером Лейборном.

– За исключением телеграммы, – сухо вставил Торри.

– Эта телеграмма содержала намек на то, что мистер Лейборн нашел для меня подходящую работу, – горячо воскликнула Лидия. – Я попросила его поинтересоваться от моего имени.

– В таком случае вы согласитесь показать мне телеграмму, мисс?

– Я не могу, я разорвала ее.

– Вы можете собрать обрывки, и…

– Я не могу, я бросила их в огонь.

– Правда? Огонь летом – как странно.

На этой последней фразе мисс Харгон потеряла самообладание.

– Поймите, мистер Торри! – воскликнула она. – Телеграмма касается меня и никого другого. Я отказываюсь показывать ее вам.

– Я вполне верю в это, поскольку это связано с этим убийством.

– Вы смеете обвинять меня в этом? – ахнула Лидия, вскакивая.

Торри пожал плечами.

– Нет, – холодно сказал он, – я не думаю, что вы убили этого человека сами, но вы знаете, кто это сделал.

– Это ложь, – горячо сказала гувернантка и снова села.

– Это правда, – серьезно сказала донна Мария, и когда Лидия повернула к ней удивленное лицо, она торжественно повторила: – Это правда.

– О, о, – усмехнулся детектив, потирая руки при мысли о ссоре между двумя женщинами, – теперь мы услышим кое-что забавное.

Поначалу Лидия не могла поверить, что ее подруга говорит всерьез, и заявила, что чего-то не понимает. На это Мария быстро и резко ответила:

– Ты достаточно хорошо меня понимаешь. Моя тетя жаловалась на твое поведение с мистером Грентом. Я не верила, что ты будешь вести себя так с женатым мужчиной, достаточно старым, чтобы быть твоим отцом. Именно чтобы показать, что я верю в твою невиновность, я позвала тебя сюда. Моя тетя возражала против приглашения, но я настояла. Ты приняла мое приглашение и приехала, и вот ты здесь.

– Здесь, чтобы избавить тебя от неприятностей, – ядовито воскликнула Лидия. – Ты бы не попросила меня, если бы тебе не было от меня что-то нужно.

– Ты судишь меня по себе, – холодно сказала донна Сандовал. – Я просила тебя приехать, чтобы примирить, если возможно, с моей тетей, но она отказывается мириться, так как считает, что ты позволила мистеру Гренту заняться с тобой любовью.

– Это неправда! И не забывай, – добавила Лидия с насмешкой, – что это не я заходила в покои мистера Грента.

– Я знаю это, но именно ты послала мою горничную Джулию к мистеру Гренту в переулок Морталити.

– Ха! – воскликнул Торри, очень удивленный. – Вы уверены в этом?

– Да. Я могу это доказать.

Лидия, бледная и обеспокоенная, избегала взгляда детектива. Тем не менее, поскольку ситуация стала неловкой и даже опасной, она приняла вызывающий вид, чтобы замаскировать свой страх.

– Как ты можешь это доказать? – потребовала она.

– С помощью той бежевой накидки, отделанной черным кружевом.

– Вашей накидки? – спросил Торри, вспоминая предыдущий разговор с Марией.

– Нет, не моя, она принадлежит мисс Харгон.

– Но вы сказали…

– Я знаю, что сказала, – прервала его Мария, слегка покраснев, – что плащ принадлежал мне. Я солгала, чтобы защитить Лидию. Да, – продолжила она, обращаясь напрямую к мисс Харгон, – я была твоим другом и поэтому защищала тебя от обвинений моей тети, но теперь, когда я обнаружила, что ты поймала меня этим кольцом, заставив признаться, что я навещала дядю в Лондоне, когда я вижу, что чтобы спасти себя, ты готова принести меня в жертву, я отказываюсь от твоей дружбы и я приказываю тебе покинуть этот дом. Никогда не смей показываться здесь снова.

Лидия, которая то краснела, то бледнела, теперь поднялась со злобным выражением на лице.

– Я пойду, – медленно сказала она, – и охотно, но сначала…

– Во-первых, – прервал Торри, – вы должны объяснить, как Джулия Браун получила вашу накидку.

– Я отдала ее ей так же, как донна Мария подарила ей шляпу. Если, – продолжала она нагло, – выброшенные предметы одежды следует рассматривать как доказательство моей причастности к преступлению, то донна Мария так же виновата, как и я.

– Не так, – поправила испанка. – Я отдала шляпу Джулии давным-давно – фактически за неделю до того, как она уволилась со службы, а она оставила службу за семь дней до убийства. Но что касается твоей накидки, когда я была в Лондоне, в день совершения преступления, в субботу…

– Прошу прощения, но убийство произошло в воскресенье ночью сразу после полуночи, – уточнил Торри.

– Хорошо, за день до убийства я видела мисс Харгон на Пикадилли. На ней была эта накидка.

– Это не так! – возразила Лидия, очень бледная.

– Это так. Мистер Васс был со мной и может это подтвердить. Я считаю, что ты дала эту накидку Джулии, чтобы она могла встретиться с мистером Грентом и ввести его в заблуждение, заставив поверить в то, что она – это ты.

– Ага! – воскликнул Торри, вспоминая два билета. – Значит, вы, мисс, были той женщиной, с которой мистер Грент намеревался поехать в Геную?

– Нет, нет, нет! – крикнула в свою очередь Лидия. – Я полностью отрицаю это. Почему я должна была встречаться с мистером Грентом? Клянусь, я не встречалась с ним.

– Нет, – усмехнулась Мария, – ты послала Джулию в своей накидке.

– Я не делала этого. В тот день Джулия пришла ко мне на квартиру и сказала, что на следующий день выходит замуж. В качестве свадебного подарка я подарила ей накидку, в которой я больше не нуждалась. Джулия ничего не сказала о встрече с кем-либо. Когда я услышала о ее смерти, я была так же удивлена, как и все остальные. Но я больше не буду оставаться здесь и позволять, чтобы меня оскорбляли! – воскликнула она в ярости. – Я упакую свой сундук и немедленно уеду.

– Это лучшее, что вы можете сделать, – сказал Торри, записывая что-то в своем блокноте.

– Но прежде чем я уйду, – ядовито сказала Лидия, поворачиваясь к двери, – я должна посоветовать вам, мистер Торри, спросить донну Марию, почему она навещала своего дядю – тайно! – И, выплюнув последнее слово, как рассерженная кошка, Лидия, изгнанная, но нераскаявшаяся, вышла из комнаты.

– Все в свое время, – заметил Торри, вырывая лист из записной книжки. – Не могли бы вы послать слугу с этим на телеграф, мисс?

Донна Мария дотронулась до колокольчика, появился слуга, и Торри передал ему лист, на котором он что-то нацарапал.

– Отправьте кого-нибудь с этим на телеграф на вокзале Рэйбридж, – сказал он. – Если кто-то из вас умеет ездить на велосипеде, сделайте его посыльным. Я хочу, чтобы эта телеграмма была отправлена как можно скорее.

Когда служанка удалилась, донна Мария с любопытством спросила, что было в этом важном сообщении, которое следовало отправить в такой спешке. Торри ответил ей быстро и откровенно:

– Это сообщение моему другу, мистеру Даррелу, мисс, в котором говорится, чтобы он взял с собой детектива и дождался прибытия мисс Харгон на вокзал Ватерлоо.

– Вы собираетесь ее арестовать?

– Еще нет, – многозначительно ответил Торри. – Я хочу, чтобы за ней наблюдали. Детектив не упустит ее из виду, поэтому, если она действительно замешана в этом убийстве, она рано или поздно выдаст себя каким-нибудь действием. А теперь, мисс, – весело добавил детектив, – вы должны ответить мне на несколько вопросов.

– Конечно, – смущенно ответила донна Мария. – Вы знаете, я рада помочь вам во всем.

– Хм! – с сомнением сказал Торри. – А что насчет мистера Васса? Вы встречались с ним в тот день?

– Да, на Пикадилли.

– Вы договорились заранее?

– Нет, случайно.

– Он видел вашего дядю?

– Об этом я не знаю.

– Тогда что он делал в Вест-Энде так далеко от банка?

– Он упомянул между делом, что выполнял задание, данное ему мистером Фредериком Лейборном.

– Вы знаете, что за задание?

– Нет, – надменно ответила Мария, – не знаю.

– Я полагаю, вы видели мистера Грента?

– Да, минут десять или около того.

– По делу?

– По частному делу, – подчеркнула Мария.

– Хм! Не могли бы вы объяснить, что это за частное дело?

– Нет, не могу.

– Вы отказываетесь объяснять?

– Да! – сказала мисс Сандовал. – Я отказываюсь – абсолютно.

Глава 18. Странное происшествие

Закаленный опытом, Торри не относился к людям, которые легко выходят из себя; но когда он покинул Рэй-Хаус, он был в ярости. Никогда еще ему не приходилось встречаться с такой упрямой женщиной, как донна Мария. Она упорно отказывалась объяснить причину своего визита к Гренту или раскрыть, о чем они при встрече говорили. Угрозы, над которыми она смеялась, уговоры, которым она улыбалась; и Торри, считавший себя хитрецом, был вынужден уйти, не завоевав ее доверия. Он ушел, зная практически столько же, сколько знал, когда появился.

По прибытии в город он сначала поел, после чего поехал к Даррелу. Писатель сообщил ему, что Лидия прибыла с небольшим сундуком, и он показал на нее детективу из Скотланд-Ярда. Детектив сразу же последовал за ней, и Даррел, выполнив свою миссию, вернулся домой.

В ответ на эту новость Торри, все еще в дурном настроении, подробно рассказал о своих неудачных попытках заставить донну Марию признаться. Фрэнк сочувствовал детективу, но не мог удержаться от восхваления девушки, к большому отвращению Торри.

– Клянусь своей душой, – проворчал он, – вы ей симпатизируете только потому, что у нее милое личико.

– Милое! – возмущенно переспросил Фрэнк. – Если есть хоть одно слово в английском языке, которое не относится к донне Марии Сандовал, то это слово – милое. Потому что она одна из прекраснейших женщин в мире!

– Она определенно одна из самых упрямых, – сухо сказал Торри. – Я уверен, что она знает что-то, что может привести к обнаружению преступника.

– Ба! Вы это придумали!

– Я уверен, – настаивал Торри. – Кроме того, я уверен, что между ней и Вассом есть какая-то связь.

– Что вы имеете в виду? – воскликнул Фрэнк, возмущенный даже малейшим намеком, бросающим тень на репутацию девушки, которой он поклонялся.

– О, не надо так злиться, – Торри пожал плечами. – Я убежден, что между ними нет любовной связи. Я не уверен в вашем случае.

– Не обращайте на меня внимания, – сказал, краснея, писатель. – Продолжайте.

– Это очень просто. У донны Марии и Васса есть понимание относительно этого убийства.

– Вы полагаете, что они знают убийцу? – воскликнул Фрэнк, ошеломленный.

– Не уверен, но они кое-что знают об Обществе Синих мумий, потому что вид изображения гробницы произвел на них такой же – или даже худший – эффект, как на Блейка. И, по словам Блейка, общество несет ответственность за убийства Грента и Браун.

– Рукой Мануэля, – сказал Фрэнк, – и вы отрицаете его вину?

– Да, отрицаю, – энергично заявил детектив. – Но мы уже спорили на эту тему. Не будем об этом. Вернемся к Вассу и донне Марии: странно, что они встретились в Вест-Энде в самый день убийства.

– Несчастная случайность!

– Ба! Я не верю в такого рода случайности. Что ж, мне не удалось вырвать правду у леди, возможно, джентльмен окажется более податливым. Я увижу Васса завтра.

Последовало короткое молчание, во время которого Фрэнк серьезно задумался над этой стороной дела. Через мгновение он поднял голову.

– Мне кажется, – сказал он, – что, слишком подозревая донну Марию и Васса, вы недостаточно подозреваете Лидию Харгон.

– Не согласен, – сухо улыбнулся Торри. – Я веду за ней наблюдение. Она не знает этого и, считая себя в безопасности, может что-то выдать. Я объяснил это донне Марии.

– Что вы думаете об этой ситуации с накидкой?

– Я склоняюсь к мнению мисс Сандовал. Я считаю, что Грент был влюблен в Лидию, и что для своих собственных целей – какими бы они ни были – она так открыто поощряла его глупость, что навлекла на себя подозрения донны Инес. Я полагаю, что она обещала сбежать в Италию с Грентом, но вместо того, чтобы идти сама, послала Джулию. Грент, узнав накидку и не видя лица, которое, если вы помните показания извозчика, было скрыто, подумал, что перед ним Лидия. Тогда… – Торри остановился.

– Тогда? – нетерпеливо спросил Фрэнк.

– Остальную часть истории вам придется восполнить из своего воображения, мое отказывает.

– Ну, – сказал Фрэнк, потакая своей фантазии, – скажем, у Джулии был любовник, который тайком последовал за ней на это свидание и убил Грента из ревности.

Торри покачал головой.

– Это объясняет одну смерть, но не другую. Кроме того, – серьезно добавил он, – я опросил всех слуг в Рэй-Хаусе и нет никаких доказательств, что у Джулии был любовник. Нет, нет, эту тайну не объяснить так просто. Что говорит Блейк?

– Он настаивает на том, что Мануэль виновен, даже несмотря на ваши аргументы.

– Он дурак. А как насчет Мануэля?

– Я видел его сегодня, и он заявляет, что если потерянные деньги не будут найдены и возвращены, от общества последуют неприятности.

– Он тоже дурак. Неужели он думает, что здесь Перу и можно безнаказанно убивать невинных людей? Но хватит с нас на сегодня таинственных убийств и загадочных Синих мумий. Спокойной ночи, мистер Даррел. Я увижу Васса завтра и узнаю то, что он знает.

Торри поспешно ушел, будучи уверенным, что с Вассом ему будет легче, чем с донной Марией. Секретарь был слабым человеком, испанка – сильной женщиной, так что если пара была сообщниками, как подозревал детектив, он решил узнать их секрет, расспрашивая более пугливого из двоих. Таким был Васс, женоподобное истеричное существо, едва ли достойное называться мужчиной. Его можно было принудить раскрыть правду.

На следующий день, незадолго до двенадцати часов, Торри зашел в банк на Флит-стрит и попросил о встрече с Вассом. Секретарь, похоже, встречаться с детективом не желал, но поскольку у него не было выбора, с неохотной удовлетворил эту просьбу и провел своего незваного посетителя в кабинет мистера Грента. Торри, у которого была отличная память, узнал эту знаменитую комнату.

– А, – игриво сказал он, – вот и он, этот личный сейф. Как жаль, что он не может рассказать нам правду!

– Правду? – неуверенно повторил Васс.

– Насчет украденных денег. Не бледнейте так, сэр, я уверен, что вы их не крали. Но мне жаль, что я не знаю, кто это сделал. Никто из ваших людей не отследил номера?

Васс покачал головой.

– Нет. Мы посылали запросы, но ничего не смогли узнать. Вы пришли поговорить о деньгах?

– Не совсем. Я пришел спросить вас, что вы делали на Пикадилли в день убийства мистера Грента.

– Его убили в воскресенье. В тот день меня не было в Вест-Энде.

– О, – сказал Торри, отмечая эту оговорку, – вам не нужно быть столь точным в отношении времени, мой дорогой сэр. Я не хуже вас знаю, что Грент был убит в воскресенье ночью вскоре после полуночи, но для удобства я скажу – в субботу. В субботу вы были в Вест-Энде.

– Кто сказал, что я там был?

– Мисс Сандовал.

– Донна Мария?

– Да, она встретила вас на Пикадилли в субботу днем.

– А почему бы и нет, мистер Торри. Это было вне рабочего времени, и я имею право идти, куда хочу. Но если вы хотите, чтобы я объяснил, я согласен. Я выполнял поручение Фредерика Лейборна.

Это объяснение было таким же, как и у донны Марии, поэтому Торри счел его истинным. Он перешел к другому пункту и сказал, оглядев комнату.

– У вас здесь уютные апартаменты, мистер Васс.

– Это личный кабинет покойного мистера Грента, – угрюмо ответил секретарь, – и я остаюсь в нем по приказу мистера Лейборна-старшего, чтобы разобрать документы его мертвого партнера.

– Вы находились здесь, когда мистер Грент отсутствовал?

– Да, всегда.

– Значит, в субботу, о которой мы говорим, вы сидели здесь?

– Да.

– Ага, – сказал Торри, удовлетворенно кивнув. – Итак, кто заходил в комнату, когда вы были здесь?

– Разные люди.

– Связанные с банком?

– В основном связанные с банком.

– Донна Мария Сандовал заходила? – внезапно спросил Торри.

– Да, – тихо сказал Васс. – Да. Я не вижу причин отрицать ее визит. Она пришла открыто и с определенной целью.

– С какой целью?

Васс беспокойно заерзал на стуле.

– Обязан ли я отвечать на этот вопрос, мистер Торри?

– Нет, если вы не хотите. Возможно, донна Мария приходила сюда с целью, за которую ей было стыдно.

Детектив сказал это намеренно, чтобы оскорбить донну Марию и узнать, любит ли ее Васс. Но секретарь не покраснел и не вышел из себя, поэтому Торри был уверен, что он не отдал свое сердце красивой испанке.

– Донна Мария никогда не делает ничего постыдного, – ответил он спокойным тоном. – Если вы хотите узнать причину ее визита, я могу вам сказать. Она пришла по просьбе мистера Грента, чтобы забрать его билеты.

– О, билеты. Два билета в Италию?

– Да. Мистер Грент оставил их здесь по ошибке, и донна Мария зашла за ними. Я нашел их и отдал ей. Я полагаю, что она навестила своего дядю на Дьюк-стрит, чтобы доставить их ему.

Это объясняло визит мисс Сандовал на Дьюк-стрит, и причина, по-видимому, была невинной. Настолько невинной, что Торри недоумевал, почему девушка сама не призналась в этом. «Если только, – подумал он, – это не ложное объяснение, придуманное донной Марией и Вассом, чтобы успокоить мои подозрения».

Он собирался задать несколько вопросов, чтобы выяснить, верны ли его подозрения, когда в дверь постучали, и почти сразу же она открылась, пропуская Мануэля. Испанец выглядел очень взволнованным и двинулся к Вассу, но остановился, увидев Торри.

– Полицейский! – он сказал. – Ага, очень хорошо. Так даже лучше. Я хотел вас видеть.

– В чем дело? – вместе спросили Торри и Васс.

– Эти деньги, десять тысяч фунтов. – Капитан Мануэль положил сверток на стол. – Эти банкноты, – сказал он взволнованным тоном, – вернулись ко мне вчера вечером!

Глава 19. Другая загадка

Несомненно, это дело было полно сюрпризов, и Торри при всем своем жизненном опыте не мог припомнить ни одного дела, которое он вел, в связи с которым происходило бы так много неожиданностей. Появление давно утерянных банкнот было не самым незаметных из этих странных происшествий. И детектив, и секретарь были так поражены, что только глупо смотрели на сверток, лежащий перед ними на столе, и ждали, что скажет капитан Мануэль. Испанец сел и, не теряя времени, подробно рассказал, как утраченное имущество снова вернулось к нему.

– Да, – сказал он, подкручивая усы, – это действительно странно. Я живу, как вы знаете, господин полицейский, в отеле «Гуэлф» на Джермин-стрит. Вчера, в девять часов вечера, некий незнакомец вручил эту посылку портье с просьбой передать ее мне. Я был в театре и вернулся не раньше полуночи. И нашел вот это, – он указал на пакет, – в своей комнате, на столе. Я открыл его и увидел деньги своего общества, поэтому я был очень удивлен. Всю ночь я не спал, так мне было интересно. Сегодня утром я пришел в офис господина полицейского, но его не было. Затем я пришел сюда, чтобы сказать мистеру Вассу, что потерянные деньги у меня, и обнаружил, что мистер полицейский здесь. Так что я вошел и рассказал свою историю и – вуаля.

– Как странно, – сказал Васс, который, казалось, был очарован рассказом Мануэля.

– Очень необычно, – вмешался Торри, не отрывая глаз от свертка с банкнотами. Он пытался понять значение того факта, что украденное вернули, но не мог. Ему пришла в голову мысль, что Мануэль, возможно, сам украл деньги и разыгрывал эту комедию, чтобы самому не превратиться в труп с изображением гробницы рядом. Но капитану и не нужно было становиться вором, поскольку деньги всегда находились в его владении, и если бы он рискнул своей шеей, чтобы заполучить их, то, конечно, не отказался бы таким образом от своей добычи. Нет! Вором был не Мануэль. Но Торри не мог предположить, кто это был. Он также не мог понять мотив вора, который таким образом возместил убытки. Это было необъяснимо.

– Что вы думаете об этом, сэр? – спросил Мануэль, глядя на задумчивое лицо Торри.

– Я не знаю, что об этом думать, – ответил детектив.

– В любом случае, – нетерпеливо воскликнул Васс, – это возвращение денег показывает, что деньги брал не мистер Грент. Поскольку он мертв, он не мог их вернуть.

– Верно, – иронично сказал Торри, – но у Грента могли украсть деньги, а потом его убийца, чувствуя угрызения совести, мог бы вернуть их.

Мануэль усмехнулся.

– Если вы действительно так считаете, то это глупо, – сказал он. – Человек не совершит два убийства из-за денег, чтобы потом отказаться от них.

– Тоже верно, – задумчиво сказал детектив. – Что ж, мы должны найти какое-то другое объяснение. Следует задать несколько вопросов. Капитан, вы не видели человека, который принес деньги?

– Нет! Я был в театре, как я уже упомянул, – сказал испанец, – но я спросил швейцара о нем.

– Что сказал швейцар?

– Что у этого человека были рыжие волосы и борода.

– Ага! – воскликнул Торри, щелкая пальцами. – Такая же маскировка, как и у Грента. Был ли этот человек джентльменом?

Мануэль пожал плечами.

– Кто скажет? – ответил он. – На этом человеке было широкое пальто и шляпа, надвинутая на глаза. Носильщик видел только бороду и волосы.

– А его манера разговора?

– Господин полицейский, он сказал всего четыре слова. Что можно узнать о манере разговора по четырем словам?

– Что это были за четыре слова?

– «Это для капитана Мануэля», – повторил испанец. – А потом, сэр, этот человек отдал пакет и ушел.

– Хм! Интересно, был ли он убийцей.

– Нет! – энергично воскликнул Васс. – Убийца не подвергнет себя риску ареста. Со своей стороны, – решительно добавил секретарь, – я не верю, что эти два преступления имеют какое-либо отношение друг к другу.

– В таком случае странно, что они произошли почти одновременно.

– Совпадение!

– Может быть, мистер Васс, – сказал Мануэль, разворачивая сверток и показывая банкноты. – Но здесь у нас есть кое-что, что не является совпадением и что я не могу объяснить. Эти банкноты!

– Да, сэр? – спросил Торри. – А что насчет них? Это ваши банкноты.

– Не совсем, номера другие.

– О! – с интересом воскликнул детектив. – Похоже, этот убийца очень изобретательно прячет свой след. Значит, цифры разные?

– Да, абсолютно все. У меня есть здесь список номеров, отмеченных на банкнотах, которые я дал мистеру Гренту. Посмотрите сами, господин полицейский, на банкнотах нет чисел, совпадающих с числами в списке. Это странно!

– Это сводит с ума! – воскликнул Торри с досадой. – Я уже не верю, что мы когда-нибудь разгадаем эту тайну. Дайте мне посмотреть.

Он взял список, представленный Мануэлем, и сравнил номера на нем с номерами банкнот, но ни в одном случае они не совпадали. Было двадцать банкнот по пятьсот фунтов каждая, всего десять тысяч, но цифры в каждом случае были разные.

– Все так, как вы говорите, капитан Мануэль, – нахмурился Торри. – Очень странно. Банкноты в пятьсот фунтов стерлингов не так легко поменять; однако убийца заменил все двадцать, и мы не можем отследить ни одну из транзакций.

– Почему вы настаиваете на том, что убийца заменил банкноты? – немного раздраженно спросил Васс.

– Потому что я считаю, что эти банкноты были мотивом убийства мистера Грента.

– В этом случае он имел бы их в своем распоряжении в ту ночь, когда был убит, в то время как…

– В то время как, мой дорогой мистер Васс, вы отрицаете, что он забрал их из личного сейфа.

– Да, – твердо ответил Васс. – Они оставались там после отъезда мистера Грента.

– Значит, кто бы ни взял их, у него был ключ, потому что сейф не был взломан.

– Я полагаю, что да. Но вы не можете подозревать меня, сэр, мистер Лейборн видел вместе со мной, что банкноты лежали в сейфе в пятницу, и поскольку я был болен несколько дней и отсутствовал в банке, я не мог взять их. Кроме того, – продолжал Васс, энергично защищаясь, – если бы я украл их, я бы отправил бы капитана Мануэля под каким-нибудь предлогом и не поставил бы под угрозу свою репутацию и свободу, признав, что деньги пропали.

– Совершенно верно, – ласково согласился Торри. Сейчас он как раз занимался тем, что копировал список капитана Мануэля и номера его банкнот в свою записную книжку. – Но позвольте мне заметить, мистер Васс, что вы слишком много говорите. Насколько мне известно, никто не обвинял вас в краже!

Секретарь покраснел и в некотором замешательстве сел. Мануэль, который слушал все это с плохо скрываемым нетерпением, вернул банкноты и список в карман.

– Итак, что касается меня, – сказал он, надевая шляпу, – моя связь с этим делом окончена. Деньги общества возвращены, и меня больше не интересует ни мистер Грент, ни его смерть.

– Есть ли у вас интерес к его племяннице, капитан?

– Диос! – покраснев, выругался испанец. – А вас это как касается?

– Собственно, никак. Но я понимаю, что вы влюблены в донну Марию.

– Может быть, влюблен, а может быть, и не влюблен, – ответил Мануэль надменным и оскорбительным тоном. – В любом случае, простолюдины не должны обсуждать частные дела тех, кто стоит выше них по положению. – И окинув их едким взглядом, капитан вышел из комнаты.

«Я должен вам за этот неприятный момент, мой добрый сэр», – подумал Торри, несколько обескураженный, тем более что Васс улыбался. Однако раздражение Торри не проявилось на его лице, которое осталось таким же учтивым и мягким, как и всегда. Он резко повернулся к все еще улыбающемуся секретарю.

– Мистер Лейборн в своем офисе? – спросил он.

– Здесь оба мистера Лейборна. Какой из них вас интересует?

– Старший. Я хочу его видеть.

– А насчет чего? – нервно пробормотал Васс.

– Это мое дело. Пойдите и спросите, могу ли я его увидеть.

Вассу не нравилось, когда ему приказывают подобным образом, особенно представители низшего звена, но поскольку он втайне боялся детектива, то безоговорочно подчинился ему. В результате через пять минут Торри оказался наедине со старшим мистером Лейборном.

– Я полагаю, вы хотели меня видеть, – сказал банкир.

Торри посмотрел на дородного старика, который так сильно походил на своего сына Фредерика, и быстро ответил:

– Да, я хочу задать вам несколько вопросов.

– Вы – детектив, работающий над раскрытием убийства моего покойного партнера?

– Да, и для этого я хочу допросить вас.

– Конечно, – любезно ответил Лейборн. – Я желаю, чтобы негодяй был пойман и наказан. Он убил хорошего человека.

– А! Вы считаете, сэр, что покойный мистер Грент был хорошим человеком?

– Совершенно точно, отличный и честный джентльмен.

– Неужели у него не было недостатков?

– У всех нас есть недостатки, – загадочно сказал Лейборн. – Но разве это те вопросы, которые вы хотите мне задать?

– В том числе. Если вы позволите мне по-своему задавать вопросы, я смогу прийти к какому-нибудь результату.

– Хорошо, сэр, – сказал банкир с некоторой сухостью, – я к вашим услугам.

– Тогда скажите мне, что вы считаете самым большим недостатком мистера Грента?

– На мой взгляд, он слишком любил спекулировать с финансами.

– Ага, то есть он спекулировал!

– Да, и не самым безопасным способом.

– Он терял деньги?

Лейборн заколебался.

– Да, он терял деньги, – был его ответ, – но я не…

– На самом деле, – резко прервал его Торри, – если бы мистер Грент был жив, он бы обанкротился.

– Как вы посмели такое сказать? – воскликнул Лейборн, взволнованный.

– Потому что это правда.

– Но я этого не говорил.

– О, я могу угадать правду из того, что вы не говорили. Мистер Грент был разорен, и, не видя возможности поправить состояние своих дел в Англии, решил сбежать. Каким-то образом – я не знаю, как – он получил десять тысяч фунтов, которые хранились в его личном сейфе. И он был готов бежать с мисс Харгон в Южную Америку, когда его убили. Что вы на это скажете?

– Что скажу? – повторил Лейборн, – скажу, что каждое ваше слово – ложь.

Глава 20. Происходит нечто неожиданное

Не так давно Торри обнаружил, что донна Мария была упрямицей. Сейчас он понял, что мистер Лейборн был дураком. Старый, ограниченный и эгоистичный банкир был одним из тех тупоголовых людей, которые вызывают отчаяние у разумных смертных. Если мистеру Лейборну в голову приходила какая-то идея, она оставалась там навсегда. Он постоянно ссылался на свой возраст и мирской опыт как на достаточные причины, чтобы продолжать придерживаться самых нелепых идей.

В этом отношении он очень походил на упрямых и глупых королей, Карла I и Людовика XVI, и с ним было так же тяжело иметь дело, как с теми двумя, если бы их собрали в одного человека. Никогда не было человека более неуязвимого для разумных убеждений.

Этот неприятный старик считал своего покойного партнера мучеником и отказывался принять, что у Грента могли быть какие-то недостатки. Он отрицал, что Грент мог забрать деньги, и неважно, по какой бы причине это произошло. Он отказался поверить, что этот хороший человек собирался сбежать с Лидией Харгон. И оскорблял Торри за то, что тот осмелился делать такие заявления.

Разговор закончился тем, что Торри ушел в ярости и поклялся, что больше не будет встречаться с мистером Лейборном, пока не сможет доказать истинность своих заявлений. Банкир был полон решимости практически канонизировать своего партнера и, в истинном духе фанатизма, скорее бы умер, чем поверил заявлению, противоречащему его решимости. К концу разговора с Лейборном Торри сам почувствовал склонность к убийству и сожалел, что этот патриархальный осел не был убит вместо Грента.

В надежде найти хоть какое-то утешение после столь тяжелого разговора, Торри отправился в квартиру Даррела. Однако тут он попал из огня да в полымя, потому что у писателя был Блейк, и Блейк был в ярости. Он ссорился с Даррелом, который пытался его успокоить, но, увидев детектива, немедленно оставил своего друга, чтобы напасть на вновь прибывшего.

– Вот этот человек! – яростно воскликнул Родерик, глядя на Торри. – Чем вы можете оправдать свое скандальное поведение с мисс Харгон?

– О-хо-хо! – сказал Торри, неторопливо садясь. – Она натравила вас на меня, не так ли?

– Нет, ничего подобного! – почти крикнул Блейк. – Но она пожаловалась, что вы ее оскорбляли.

– Если я это и делал, мистер Блейк, то только во исполнение своего долга. Я попросил мисс Харгон предоставить мне определенную информацию, которой, как я знал, она располагала, и она отказалась это сделать. Что касается оскорбления леди, то такого не было.

– Вот, Блейк, – успокаивающе сказал Фрэнк, – это очень разумное и вежливое объяснение. Поэтому, вместо того чтобы кричать во весь голос, попробуй сесть и обсудить этот вопрос как христианин.

Все еще красный от злости ирландец раздраженно бросился в кресло.

– Я готов выслушать то, что вы хотите сказать, мистер Торри, – угрюмо прорычал он с видом человека, который ждет объяснений.

– Я? Я ничего не хочу сказать. Я хочу кое-что спросить.

– Что именно?

– Почему мисс Харгон послала Джулию встретить Грента в ее накидке?

– Она этого не сделала. Эту накидку она подарила девушке на свадьбу.

– Странно, что она подарила ее в самый день убийства.

– Вовсе не странно. Мне кажется, мистер Торри, что вы подозреваете мисс Харгон в соучастии в этом преступлении?

– Мне кажется, она что-то об этом знает.

– Тогда позвольте мне сказать вам, сэр, что она ничего не знает. Этот старый мошенник Грент пытался заняться с ней любовью, и она оттолкнула его. С какой бы стати она согласилась бежать с ним и оставить меня, с кем она была помолвлена – и до сих пор помолвлена? – закончил Блейк.

– О! – саркастически сказал Торри. – Но у вас нет денег.

– Что из того? Грент был уже на грани банкротства из-за спекуляций, когда он умер. У него не было денег.

– Прошу прощения, но у него было десять тысяч фунтов!

– Деньги общества, и вы не можете доказать, что они у него были!

– Я надеюсь сделать это в ближайшее время, – возразил Торри, раздраженный его ухмылкой.

Блейк поднялся и надел шляпу.

– Я не буду больше спорить, – сказал он гневно. – Вы полагаете, что дама, которая должна стать моей женой, связана с этими преступлениями, поэтому для меня они стали личным делом. Я хотел помочь найти убийцу из чистого безделья, теперь я намерен раскрыть правду, чтобы очистить репутацию мисс Харгон.

– Надеюсь, у тебя все получится, – пробормотал Фрэнк.

– Конечно, я добьюсь успеха, – парировал Блейк, останавливаясь у двери. – Я убежден, что Общество Синих мумий убило этих двух несчастных людей. И я говорю вам: Мануэль – преступник. Когда вы снова увидите меня, мистер Торри, я представлю вам такие доказательства его вины, что даже вы будете убеждены. А пока я желаю вам всяческих успехов, но предупреждаю вас, что вы работаете в неправильном направлении. Прекратите подозревать женщин, которые невиновны, и начните, как и я, охоту на беззаконное Общество мумий. Тогда вы узнаете правду. Доброго дня! – и, резко закончив на этом, Блейк надел шляпу и ушел, оставив Торри и Фрэнка смотреть друг на друга с некоторым сомнением.

– В том, что он говорит, есть здравый смысл, – заметил Фрэнк. – В конце концов, Синяя мумия – главный ключ к разгадке.

– Ключ или нет, – сказал Торри, – но я знаю, что Мануэль невиновен.

– Откуда вы это знаете?

– Потому что десять тысяч фунтов были возвращены.

– Да что вы говорите! – воскликнул Фрэнк, удивленный. – Что ж, этот факт превосходит всякий невозможный вымысел. Те же самые банкноты, принесенные обратно. Ну и ну! Это очень необычно.

– Не те же банкноты, – осторожно поправил Торри. – Та же сумма денег, но номера банкнот другие. Кто бы ни украл банкноты, он поменял их все и вернул другие. Но, как видите, Мануэль не мог убить Грента ради этих денег, и он не вернул бы награбленное. Как я уже сказал, он невиновен.

– Тогда кто виноват?

– Человек, который вернул банкноты, – сразу сказал Торри.

– Как они были возвращены?

– Вчера вечером в гостиницу Мануэля зашел рыжеволосый рыжебородый мужчина и отдал их швейцару.

– Опять рыжий парик! Такой же, как на Гренте, – задумчиво сказал Фрэнк. – Это странно. Нельзя ли найти этого человека?

– Нет. Он вышел из темноты, выполнил свою миссию и снова исчез в ночи. О нем ничего не известно. Тем не менее, вы можете найти его.

– Я? – воскликнул Фрэнк изумленно. – Вы шутите!

– На самом деле я совершенно серьезен! – запротестовал Торри. – Послушайте! Я позволил заниматься отслеживанием номеров украденных банкнот банку Грента, но все эти недели банк не смог получить нужную информацию. Поэтому я опасаюсь, что они ничего толком и не делали, и я хочу передать эту задачу в более умелые руки – ваши, например.

– Боюсь, я мало что могу, Торри!

– Человек с мозгами может все, – парировал детектив. – Смотрите, мистер Даррел, это список номеров оригинальных банкнот, которые были украдены из личного сейфа; а вот еще один с номерами возвращенных банкнот. Возьмите эти два списка и обойдите с ними каждый банк Соединенного Королевства, пока не найдете, где эти банкноты были заменены. Затем выясните, кто их изменил. Если вы добьетесь успеха…

– Ну, – сказал Фрэнк, беря списки, – если я добьюсь успеха, то что?

– В таком случае, – закончил Торри, – тайна, которая так долго сбивала нас с толку, исчезнет.

– Вы имеете в виду, что мы поймаем убийцу?

– Да, убийцу, который поменял эти банкноты.

– Но ведь, – с сомнением сказал Фрэнк, – вам еще предстоит доказать, что на момент убийства Грент имел при себе десять тысяч фунтов.

– Я докажу это, когда вы узнаете, кто поменял банкноты.

– Заставив убийцу признаться?

– Нет! По-другому. Я начинаю видеть свет во всей этой тьме.

– Другая теория?

– Да, но такая, которая скоро станет фактом. Вы идите, мистер Даррел, и выполняйте свою миссию, а я останусь здесь, чтобы заниматься этим делом по-своему. Но для удовлетворительного решения этого преступления я полагаюсь на одно.

– На что, мистер Торри?

– На случай! Случай, сэр, который решает девять загадок из десяти.

– Это не очень хорошо звучит для детективной профессии.

– Детективы, – сказал Торри, пожав плечами, – творят чудеса только в романах.

Сделав это заявление, Торри подошел к двери, но, остановившись, повернулся к Фрэнку.

– Между прочим, – сказал он, – о возвращение этих банкнот известно только четырем людям – вам, Вассу, мне и Мануэлю. Вам не следует никому об этом рассказывать.

– Почему? – спросил Фрэнк, подняв глаза.

– Потому что человек, вернувший их, может непреднамеренно намекнуть, что знает об этом, и если об этом ничего не будет сказано открыто, он таким образом выдаст себя.

– Возможно, Торри, но есть один человек, которому я хотел бы рассказать об этом.

– Кому?

– Донне Марии. Как и вам, мне кажется, что она что-то знает и кого-то защищает. Если я выслежу человека, который заменил эти банкноты, он может оказаться именно тем человеком, которого она защищает. Если я скажу ей имя и заверю ее, что деньги вернули, она может рассказать все, что ей известно.

Торри одобрительно кивнул.

– В этом что-то есть, – сказал он. – Я разрешаю вам доверить эту информацию донне Марии. Но позвольте мне сказать вам, сэр, что, если вам удастся добиться от нее признания, вы окажетесь самым умным человеком в мире.

– Я попробую, – ответил Фрэнк, и они расстались.

Всю следующую неделю Торри занимался поиском бродяги, который нашел тело Джулии Браун. Ему пришло в голову, что Джулия могла носить какие-то украшения – брошь, кольцо или медальон, – которые, вероятно, украл бродяга. Если бы Торри увидел эти украшения, он мог бы выйти на след ее предполагаемого возлюбленного; ведь влюбленные обычно делают такие подарки тем, кого обожают. Конечно, идея была чисто теоретической и, вероятно, ничего не стоила. Тем не менее Торри был похож на тонущего человека, хватающегося за соломинку. Поиски пропавшего бродяги и были той соломинкой, за которую он ухватился.

Через некоторое время появился Фрэнк, очень взволнованный, и объявил, что добился успеха. В пригородном банке он обнаружил следы двух оригинальных банкнот, которые были обменены на две другие банкноты, номера которых совпали с номерами возвращенных банкнот.

– Очевидно, – сказал он, – мужчина поменял их до даты убийства и заменил вторую партию, чтобы их нельзя было отследить по списку Мануэля.

– Это и так понятно, – нетерпеливо воскликнул Торри. – Я знаю, что банкноты были заменены, и почему они были заменены. Но кто тот человек, который это сделал?

– Разве вы не можете угадать его имя? – спросил Фрэнк.

– Нет, – резко возразил Торри, – я не могу!

– Это был Фредерик Лейборн.

Глава 21. Донна Мария объясняет

Впервые в жизни Торри был настолько ошеломлен. Он сидел, уставившись перед собой, с открытым ртом и красным лицом, задыхающийся, как рыба, выброшенная из воды. Из всех имен, связанных с делом Грента, имя Фредерика Лейборна было последним, которое он ожидал услышать.

– Это невозможно, – сказал он, когда речь к нему вернулась.

– Это правда, мне так сказал управляющий банка Хэмпстед. Он знает Лейборна и сказал, что Лейборн вовсе не собирался отрицать, кем является.

Торри вскочил и направился к двери, таща за собой Даррела.

– Идемте, – сказал он быстро. – Мы должны увидеть Лейборна немедленно.

– Вы собираетесь арестовать его?

– Если я увижу причину.

– Вы не увидите причины, – парировал Даррел, когда они спустились вниз и остановили такси. – Он просто солжет.

– Естественно, чтобы спасти свою шею.

– То есть вы не думаете, что Лейборн убил Грента?

– Я ничего об этом не думаю, – нетерпеливо ответил Торри. – Я не способен думать, так как новости застали меня врасплох. О, какими невежественными дураками являются даже лучшие из нас! Что ж, посмотрим, найдется ли у Лейборна-младшего объяснение.

Как оказалось, у молодого Фредерика объяснение было, и оно выглядело вполне реальным. Вместо того чтобы уклоняться от расследования мотивов своего поведения, он занял позицию возмущенной добродетели и таким образом обошел все вопросы Торри. По его словам, никогда еще так плохо не обходились с честным джентльменом, как обошлись с ним, Фредериком Лейборном, эсквайром.

– Вы осмеливаетесь связать меня с совершением этого преступления, потому что я заменил банкноты! – воскликнул он, бледный от сдерживаемой ярости. – Какое право имеете вы или кто-либо из вас делать столь скандальное заявление?

– Вы заменили банкноты, – слабым голосом сказал Торри, гадая, не ошибся ли он, заподозрив этого человека.

– Да, сэр. Я заменил их по просьбе мистера Грента.

– По просьбе мистера Грента? – повторил Даррел. – Почему?

– Потому что капитан Мануэль, который дал Гренту банкноты, желал этого.

– Это неправда! – воскликнул Торри. – Мануэль был так же удивлен, как и я, тем, что записи были изменены.

– Об этом я не знаю, – угрюмо возразил Лейборн. – Все, что я знаю, это то, что за две недели до своего убийства мистер Грент пригласил меня в Рэй-Хаус и сказал, что ему нужна моя помощь в довольно деликатном деле. Поскольку он был моим партнером и партнером моего отца, я, конечно, согласился помочь ему. Вы вините меня?

– Нет, это вполне естественно. Но в чем было дело?

– Мистер Грент объяснил, что, находясь в Перу, он связался с каким-то местным обществом. В этом году правительство Республики пыталось развалить это общество и конфисковать его средства, поэтому его члены бежали в другие страны, захватив деньги. Одним из этих членов был капитан Мануэль, который привез в Англию сумму в десять тысяч фунтов, которую он превратил в английские банкноты по пятьсот фунтов каждая. Он знал, что Грент симпатизировал целям общества…

– Каковы были цели общества? – перебил Даррел.

– Какая-то патриотическая чушь насчет восстановления правления инков, – сердито сказал Лейборн. – В любом случае Грент сочувствовал этой цели, поэтому Мануэль попросил его взять деньги себе, и они хранились в Рэй-Хаусе. Затем, согласно рассказу Грента, Мануэль пришел к нему и сказал, что боится, что правительство Перу может обнаружить номера банкнот и обесценить их, объяснив английскому правительству, что их следует конфисковать. Чтобы предотвратить это, он попросил Грента заменить банкноты на банкноты такой же стоимости, но с другими номерами. Мистер Грент, хорошо известный в банковском мире, не хотел менять банкноты лично, поэтому он попросил сделать это меня. Я согласился.

– Почему вы не поменяли их в банке Англии?

– Мануэль был против этого из-за перуанского правительства, поэтому, следуя указаниям Грента, я обошел несколько пригородных банков и так объяснил дело, что без труда поменял все банкноты. Я отдал их все обратно Гренту, который хранил их в Рэй-Хаусе. В пятницу, перед тем как ему отправиться в Италию, он принес их сюда и отдал Вассу, чтобы тот положил их в сейф. Это все, что я знаю.

– И вполне достаточно, – гневно сказал Торри. – Почему вы не рассказали нам всего этого раньше?

– По двум причинам. Одна заключалась в том, что Грент попросил меня молчать, а другая – потому что я боялся обвинений в причастности к этому убийству, именно того, что вы и сделали, – ответил Лейборн, нахмурившись.

– Ну-ну, – добродушно сказал Торри, – вы очень хорошо защищались от подразумеваемых обвинений.

– Подразумеваемых обвинений! – с презрением повторил Фредерик.

– Именно так звучат мои слова, – сухо возразил Торри. – Я не обвинял вас в соучастии в преступлении или в самом преступлении. Я даже не спрашивал вас, украли ли вы банкноты. Я просто спросил, как так случилось, что вы их заменили.

– Ну теперь вы знаете, – нагло сказал Лейборн, – и, поскольку я объяснил, возможно, вы и ваш друг уйдете отсюда.

Посчитав эту грубую речь недостойной ответа, Даррел вышел из комнаты, не попрощавшись с банкиром, но Торри остановился у двери, чтобы сделать прощальный выстрел.

– Молодой человек, – сказал он, предостерегающе погрозив Лейборну указательным пальцем, – гордость предшествует падению, помните это, – и, оставив молодого человека переваривать эту неприятную пословицу на досуге, Торри последовал за писателем.

– Чем вы планируете заняться? – спросил Даррел, когда они были на улице.

– Я собираюсь встретиться с капитаном Мануэлем и убедиться, действительно ли он одобрил обмен банкнот, – ответил Торри. – А вы?

– Я собираюсь сразу же отправиться в Рэй-Хаус и повидать мисс Сандовал.

– Вы хотите узнать, что ей известно?

– Да. Я постараюсь убедить ее сказать мне правду.

– Я признаю вас умнейшим человеком, если у вас это получится, сэр. Что ж, до свидания и удачи, – и Торри отвернулся. – И вот еще! – крикнул он.

– Да? – спросил Даррел, уже поставив ногу на подножку кэба.

Детектив вернулся назад и проговорил тихим голосом:

– Я убежден в одном, – торопливо сказал он. – Грент поменял эти банкноты, чтобы с ними сбежать. Я не верю, что Мануэль просил его поменять их.

– Лейборн так говорит.

– Да, потому что Грент сказал ему так. Этот «хороший человек» обманул и Мануэля, и Лейборна. Банкноты были при нем, когда его убили.

– О, – со стоном сказал Даррел, – как же вы держитесь за эту теорию!

– Потому что это правда, – резко сказал Торри, – и я уверен, что рано или поздно мы сможем ее доказать. До свидания.

Фрэнк пожал плечами и поехал на вокзал Ватерлоо, где через полчаса сел на скорый поезд до Рэйбриджа. Он не особо верил в теорию Торри, так как с его привычкой следовать логическим аргументам он не мог понять, как Грент, вопреки утверждению Васса, завладел деньгами. Он пытался подумать об этом, но любовь, как всегда, помешала делу, и когда он вспомнил, что скоро увидит донну Марию, то предался восхитительным фантазиям о предстоящем свидании. Она – Фрэнк мысленно называл донну Марию «она» – будет ли она к нему холодна? А может быть, напротив, дружелюбна? Улыбнется ли она ему? Или же будет хмурится? Думая о донне Марии, Фрэнк представлял сотню противоречащих друг другу действий, которые вряд ли произойдут. Воистину, Фрэнк Даррел был очень глупым молодым джентльменом, поскольку предавался таким запутанным мечтаниям. Но ему было всего двадцать пять, и он был влюблен – два оправдания, прикрывающие глупости большинства смертных.

Оказавшись в присутствии своей богини, посетитель покраснел и растерялся, к удивлению донны Марии, поскольку она понятия не имела о воспаленном состоянии его сердца. Чтобы успокоить его, она заговорила первой, спросив, по какой причине он хотел бы ее видеть. Но Фрэнк запутался еще больше, потому что не очень хорошо знал, с чего начать. Однако, поскольку начало разговора было положено, он заговорил по существу и даже слишком резко из-за своего смущения.

– Я пришел рассказать вам, как обстоит ситуация с делом, – поспешно сказал он.

– Это очень мило с вашей стороны, – ответила донна Мария. – Стало ли что-нибудь известно касательно убийства моего бедного дяди?

– Нет, но стало известно о другом, о банкнотах.

– Банкнотах? – нервно переспросила донна Мария, побледнев.

– Да, речь о десяти тысячах фунтов, украденных из сейфа. Деньги возвращены капитану Мануэлю.

Донна Мария внезапно встала.

– Этого не может быть! – воскликнула она, делая шаг к изумленному Фрэнку. – Я говорю вам, что этого не может быть!

– Но это так, мисс Сандовал. Теперь деньги у капитана Мануэля.

– Значит, убийца моего дяди арестован?

– Нет, я сожалею, но…

– Не арестован? – воскликнула донна Мария, сильнее покраснев, ее глаза сверкнули. – А деньги вернулись?

– Деньги вернул неизвестный, – сказал Фрэнк, – он ушел, доставив пакет с банкнотами в отель капитана Мануэля.

– Тогда это был убийца, именно он забрал деньги с трупа моего дяди. Я считаю, что он убил мистера Грента, чтобы его ограбить.

– Но как это может быть? – озадаченно воскликнул Фрэнк. – Мистер Грент оставил деньги в своем личном сейфе и не возвращался за ними. Каким образом деньги оказались с ним в ту ночь?

Мария провела рукой по лбу и вздохнула.

– Верно! Верно! Что мне делать? Ах, – она заломила руки, – если бы я только могла говорить!

– Но вы должны говорить, – сказал Фрэнк, пользуясь случаем, – иначе осудят невинного человека.

– Невинного человека? Кого?

– Мистера Фредерика Лейборна. Мы выяснили, что он заменял банкноты, поэтому вполне возможно, что его могут обвинить в ограблении.

– Нет, нет! – взволнованно воскликнула Мария. – Этого не может быть. Мистер Лейборн не вынимал деньги из сейфа, я могу это доказать.

– Тогда сделайте это и спасите его от возможного ареста.

Девушка дико оглядела комнату, потом побежала к окну, вернулась, чтобы открыть дверь и снова закрыть; наконец она остановилась перед Фрэнком и схватила его за руку. Прикосновение взволновало его.

– Мистер Даррел, – поспешно сказала она, – вы джентльмен, и я доверюсь вам. Я хранила молчание из страха перед Обществом Синих мумий, но я больше не буду этого делать. Мистер Лейборн не брал деньги из сейфа, но я могу сказать вам, кто это сделал.

– Капитан Мануэль? – вздрогнув, спросил Фрэнк.

– Нет, – медленно ответила она. – Мария Сандовал!

– Вы! Вы!

– Я… это я взяла деньги и отдала их мистеру Гренту.

Глава 22. Медальон

Информация оказалась настолько неожиданной и ужасной, что Фрэнк почувствовал, как кровь отливает от его лица. Бледный, как привидение, он поднялся со стула и уставился на донну Марию широко раскрытыми глазами. Из-за ее признания он подумал, что она, должно быть, причастна к двойному преступлению, и чувство ужаса охватило его при мысли, что женщина, которую он любит, нарушила закон. Донна Мария увидела выражение его лица и быстрым женским чутьем угадала его мысли. Надменным жестом она откинула голову, и ее глаза заблестели, как звезды в морозную ночь, когда она заговорила с ним.

– О, не думайте, что я совершила что-то дурное! – вызывающе воскликнула она. – То, что я сделала, было сделано по просьбе моего дяди. Садитесь, мистер Даррел, и я расскажу вам эту историю подробно.

Она указала ему на стул царственным жестом, и, когда он вернулся на свое место, посмотрела на него удивительно сдержанно. Она начала свое признание – как это можно назвать – довольно спокойно, но по мере того, как история становилась все более драматичной, эмоции вернулись к ней. Закончила рассказ она со всем пылом, яростью и жестикуляцией своей южной натуры. Фрэнк восхищался ее быстрым духом, был очарован ее красотой, тронут ее красноречием и чувствовал, что перед ним женщина, за которую стоит умереть.

– Когда мой дядя попрощался с нами здесь, чтобы поехать в Италию, – сказала она, – он позвал меня в свой кабинет и, попросив меня не раскрывать никому то, что он собирался мне сказать, сделал признание. Я раскрываю это только для того, чтобы спасти невиновного человека от ареста.

– Так и есть, мисс Сандовал. Какое признание?

– Когда мой дядя десять лет назад жил в Лиме – как раз тогда он женился на моей тете – он был вовлечен в некое общество, называемое…

– «Перуанские Патриоты», – прервал ее Фрэнк. – Я знаю все об этом обществе и о Синих мумиях. Продолжайте, пожалуйста.

– Мистер Грент был каким-то образом обязан – я не знаю, почему – помогать «Перуанским Патриотам» под страхом смерти. Он женился, приехал в Англию и думал, что больше не услышит об этом обществе. Но в этом году капитан Мануэль с десятью тысячами фунтов, принадлежавших «Перуанским Патриотам», приехал в Лондон и явился к моему дяде. Напомнив ему о былой связи с обществом, Мануэль передал ему деньги и велел присмотреть за ними. Мой дядя так и делал и хранил их в своем доме. За неделю до своего убийства он нашел на этом столе Синюю мумию.

– А! Синяя мумия – знак смерти.

– Совершенно верно; и вместе с мумией было письмо, в котором говорилось, что мой дядя должен передать деньги другому члену общества по имени Сента – человеку, которого мой дядя никогда не видел. В противном случае, говорилось в письме, мистер Грент будет убит. Мой дядя, – продолжала Мария, – был очень напуган мыслью об убийстве – ведь он знал силу и безрассудство общества – и решил подчиниться этому письму.

– Как он узнал, что письмо подлинное?

– Из-за Синей мумии. Только члены общества «Перуанских патриотов» обладают этими изображениями гробниц, и их нельзя достать в Англии или, если уж на то пошло, в Перу.

– Гм! И что же, он был прав, поверив письму? Он решил подчиниться и передать деньги этому таинственному Сенту?

– Да, но он хотел сделать это так, чтобы Мануэль не узнал. Дядя боялся, что Мануэль, разгневанный тем, что общество ему не доверяет, может взять закон в свои руки и убить его.

Фрэнк не мог удержаться от смеха.

– Моя дорогая леди, – сказал он, – я боюсь, что мистер Грент, должно быть, был очень доверчивым человеком. Закон не допускает массовых убийств в этой стране, отнюдь не как в Перу.

– Но вы забываете! – сердито воскликнула донна Мария. – Предчувствия моего дяди сбылись. Он был убит обществом, как доказывает знак Синей мумии, оставленный рядом с ним. Но я не могу сказать, кем именно он был убит – Мануэлем или Сентой.

– Да, – задумчиво сказал Фрэнк, – в этом что-то есть, но мы обсудим это позже. Пожалуйста, продолжайте.

– Итак, мой дядя решил отнести деньги в банк на Флит-стрит и положить их в свой личный сейф. Затем он намеревался написать письмо Мануэлю, прося его зайти в его комнаты на Дьюк-стрит в субботу днем. Он хотел сказать Мануэлю, что деньги находятся в банке, и если он захочет увидеть их там, он может попросить мистера Васса показать их ему. А я в это время должна была пойти в банк в субботу утром под предлогом того, чтобы забрать билеты, которые дядя намеренно оставил там, и получить деньги.

– Но как вы смогли открыть сейф?

– Мистер Грент дал мне свой собственный ключ.

– О, я понимаю, но, – добавил Фрэнк, – если вы должны были забрать деньги утром, а капитану Мануэлю во второй половине дня сказали бы, что он может увидеть их в сейфе, то все вышло бы наружу, поскольку денег там уже не было.

– Вовсе нет. Вы забываете, что была суббота, и капитан Мануэль не смог бы заглянуть в сейф до утра понедельника. Так вот, мой дядя намеревался передать деньги Сенте в субботу вечером, а затем отправиться в Италию. Итак, вы видите, опасности не было.

– Очень интересная схема, – сухо сказал Фрэнк. – Значит, вы согласились помочь в этом?

Донна Мария покраснела и ответила довольно надменно:

– Я из Лимы, и я знаю, насколько ужасна месть «Перуанских Патриотов», если их предают. Я помогала своему дяде спасти его жизнь.

– Все вышло так, как и планировалось?

– Да! Мистер Грент забрал деньги в пятницу и положил их в сейф вместе с мистером Вассом в качестве свидетеля. Затем он пошел в свои комнаты и телеграфировал мне, чтобы я сделала то, что было оговорено. В субботу утром, под предлогом получения билетов, я пошла в банк и увидела мистера Васса в кабинете моего дяди. Чтобы избавиться от него, я попросила у него стакан воды. Он вышел из комнаты, и я сразу же открыла сейф дядиным ключом. Когда мистер Васс вернулся с водой, сейф был снова заперт, а банкноты были у меня в кармане. Днем я заехала в комнаты мистера Грента, отдала ему деньги и попрощалась. А дядя сказал мне, что уже видел капитана Мануэля.

– Да, я знаю, что Мануэль заходил к нему в тот день. Мик это подтвердил. И я полагаю, Грент предложил ему заглянуть в сейф в понедельник. На самом деле Мануэль не сделал этого до вторника или среды, и только тогда Васс обнаружил потерю. Но скажите мне, как мистер Грент надеялся успокоить Мануэля?

– Он надеялся успокоить его своим отсутствием. Дядя намеревался написать из Италии и сообщить Мануэлю, что отдал деньги обществу в лице Сенты. Поскольку дядя предполагал остаться за границей на некоторое время, он думал, что гнев Мануэля утихнет, и он не захочет причинить ему вред, когда дядя вернется.

– Понятно, – задумчиво сказал Фрэнк. – Я должен сказать, что мистер Грент замечательно позаботился о своей безопасности.

– И все напрасно, бедняга, – вздохнула Мария, – раз уж он был убит обществом!

– Я не думаю, что это общество его убило, – прямо сказал Фрэнк.

– Но Мумия? Синяя мумия?

– А как насчет возвращенных денег, мисс Сандовал? Почему общество отдало приказ Мануэлю или Сенте убить Грента и ограбить его тело, а затем вернуть деньги себе же? Это как ограбить Питера, чтобы отомстить Полу.

– Верно. Я вообще не могу этого понять.

– А еще скажите, – добавил Фрэнк, – из банка вы взяли два билета?

– Я не знаю. Мистер Грент говорил только об одном билете, который должен был быть в конверте. Но теперь, когда вы упомянули об этом, мистер Даррел, я вспомнила, что конверт был довольно толстым, билетов могло быть и два.

– Верно, их было два. Один для мистера Грента, другой для мисс Харгон. Она договорилась о побеге с Грентом или же она обманула его, заставив так думать, но вместо себя послала Джулию Браун, замаскированную в этой бежевой накидке. Тогда Грент и был убит.

– Кем? – спросила Мария, очень взволнованная.

– Я не могу сказать. Возможно, тот Сента, о котором вы говорите, узнал, что Грент собрался сбежать с деньгами в Италию, и последовал за ним, чтобы убить его. Но кто может сказать? Это тайна.

– Я не хочу плохо говорить о мертвых, – вздохнула Мария, – но мне кажется, что дядя вел себя очень плохо. Он обманул мою бедную тетю, которая так его любила!

По ее лицу стекла слеза.

Фрэнк ничего не сказал, но был вполне удовлетворен тем, что узнал масштаб подлости Грента.

Грент украл десять тысяч фунтов таким образом, чтобы свалить вину на Васса, и намеревался сбежать в Южную Америку с Лидией Харгон, бросив жену ради женщины, которая, в свою очередь, тоже обманула его. Но Провидение, которое правит всеми, сорвало его злые планы, и вместо того, чтобы избежать наказания за плоды своего беззакония, он встретил жестокую смерть от рук неизвестного человека. Что он посеял, то и пожал.

– Позвольте мне спросить вас об одном, – сказал Фрэнк, уходя, – почему вы не сказали нам об этом раньше?

– Потому что, во-первых, я пообещала своему дяде хранить молчание; а во-вторых, он сказал мне, что, если я заговорю, общество в отместку может убить мою тетю – как жену человека, который избежал их мести. Ради нее я молчала.

«Ложь! Ложь! Ложь! – думал Фрэнк. – Каким же лжецом был Грент».

Вернувшись в город, он увидел Торри и рассказал ему всю историю, чему детектив был очень рад.

– Разве я не говорил, что у Грента были деньги! – сказал он, хлопая себя по бедру. – Какую он выстроил схему, чтобы заполучить их, хитрый старый лис! Мне почти не хочется, чтобы человек, который его убил, был пойман и повешен.

– Не стоит делить шкуру неубитого медведя, – сухо сказал Фрэнк и попрощался с ликующим детективом, чтобы пойти домой и мечтать о Марии. Разговор с ней лишь усилил его влюбленность.

На следующее утро, едва он проснулся, как Торри, дико взбудораженный, ворвался в его спальню и исполнил своего рода боевой танец. – Я нашел бродягу, который ограбил труп Джулии Браун! – воскликнул он. – И бродяга отдал медальон, который снял с ее шеи. Смотрите, смотрите! Медальон золотой, с буквами «Г. В. для Д. Б.». Г. В. – это инициалы возлюбленного девушки.

– Возлюбленного Джулии Браун? – спросил Фрэнк, вскакивая с кровати.

– Да, да. Инициалы человека, который был с ней в ту ночь. Человека, убившего Грента.

– Но его имя? Его имя?

– Посмотрите на инициалы. Г.В. – это Густав Васс. Он убийца!

Глава 23. Признание

Это было неожиданное открытие. Из всех мужчин Торри меньше всего подозревал Васса, так как сомневался в храбрости такого женоподобного существа. Тем не менее, если, согласно свидетельству медальона, он был возлюбленным Джулии Браун и если в ту роковую ночь он последовал за ней из ревности, не было сомнений, что он убил Грента. Торри объяснил все это Даррелу, пока молодой джентльмен одевался.

– Если это, если то, если другое, – с сомнением сказал Фрэнк. – Много толка в этом «если», как говорит Шекспир. Даже доказав, что Васс был возлюбленным Джулии – что, безусловно, кажется вероятным, судя по инициалам на медальоне – вы не сможете доказать, что он был с Джулией в ту ночь. Она одна могла дать показания, и она мертва.

Торри кивнул.

– Я допускаю, что доказательств не хватает, – сказал он. – Но поскольку я абсолютно уверен, что Васс – именно тот человек, которого мы ищем, остается только вынудить его признаться.

– Как вы сможете это сделать?

Детектив многозначительно улыбнулся и извлек из нагрудного кармана ордер на арест Васса.

– Я получил это час назад, – сказал он. – Как только благодаря медальону я узнал правду, я отправил Вассу записку, в которой просил его прийти сюда и повидаться с вами. С помощью этого ордера я так сыграю на его страхах, что он во всем признается.

– И попадет из огня да в полымя, – цинично сказал Фрэнк. – Если он удержит язык за зубами, окажется, что вы арестовываете его по подозрению. Если же он признается, вы арестовываете его по определенности. В любом случае его обязательно отправят в тюрьму. Молчание в его случае – золото, Торри, он не станет признаваться.

– Не стал бы, будь он закоренелым преступником, – холодно сказал детектив. – Но этот человек – слабый истеричный дурак. Он плакал, узнав о смерти Грента; он упал в обморок, увидев Синюю мумию. Человека, так плохо держащего себя в руках, будет несложно заставить признаться.

– Когда он должен прибыть?

Торри взглянул на часы.

– В десять тридцать, – сказал он, – уже скоро. Хорошо, что мне пришло в голову, что бродяга мог ограбить труп.

– Верно. Но что заставило вас подумать об этом?

– Ну, во-первых, он уже украл нож, поэтому я решил, что он способен поживиться любыми ценными вещами, которые сможет найти. Так и оказалось – он заложил медальон, который украл. Он увидел одну из моих листовок с предложением награды и пришел вчера вечером, чтобы рассказать мне правду. Я пошел с ним в ломбард, выкупил медальон, заплатил моему «другу» два фунта и поздравил себя с тем, что инициалы на медальоне выдают причастность Васса.

– Вы уверены, что это его инициалы?

– Абсолютно уверен. При первой встрече мне стало известно, что его зовут Густав, так что Г. В. не может означать ничего, кроме Густава Васса; имя необычное. Кроме того, он, должно быть, догадался, что неожиданный визит донны Марии был связан с передачей денег Гренту.

– Вот как! – сказал Фрэнк, отворачиваясь от зеркала, перед которым расчесывал волосы. – Значит, вы думаете, что мотив преступления – грабеж, а не зависть.

– И то, и другое! Мотивом первого преступления было ограбление, второго – ревность, и, возможно, небольшая месть.

– Я не понимаю.

– Это несложно, – пожал плечами Торри. – Послушайте! Не знаю как, но Васс узнал, что Джулия, по наущению мисс Харгон, должна встретиться с Грентом в переулке Морталити. Он наблюдал, шел следом, стал свидетелем разговора, и, когда Грент передал деньги Джулии, в припадке ревнивого гнева кинулся вперед и убил его. Затем он заставил Джулию сесть в кэб и поехал с ней до конца Нортумберленд-авеню. Под каким-то предлогом он отвел ее к Игле Клеопатры, убил ее, чтобы отомстить за то, что она предала его, и забрал у нее деньги. Затем он попытался сбросить ее тело в реку, но его прервали, и он сбежал. Это моя теория, и она очень хорошая.

– Было бы лучше, – сухо ответил Фрэнк, – если бы у нее не было так много недостатков.

– Недостатков!

– Да. Вы полностью забыли о Синих мумиях, вы заставляете Васса заманить Джулию на набережную, даже не придумав для этого никакой причины – пусть даже невозможной. В конце концов, вы забываете, что деньги были возвращены. Смешно предполагать, что Васс вдруг начнет действовать так честно после того, как совершил два преступления, чтобы завладеть этими деньгами. Кроме того, такой нервный идиот, как Васс, не мог хладнокровно убить двух человек. У него не хватило бы мужества сделать это.

Торри рассмеялся над этими так называемыми недостатками, которые он посчитал глупыми; он как раз собирался, из одного только духа противоречия, их опровергнуть, когда послышался слабый и робкий стук в дверь.

– Васс! – сразу сказал Торри. – Даже в его стуке я узнаю его коварный, колеблющийся характер. А теперь попробую мою игру в блеф.

Кивнув Фрэнку, он подошел к двери и вскоре вернулся с Вассом, идущим за ним по пятам. Секретарь был элегантно одет, выглядел спокойным, даже не подозревая, что его грех обнаружен и что улыбающийся маленький сыщик расставил для него ловушку, в которую он попал. В этой ситуации было что-то ироничное.

– Я получил вашу записку, – сказал Васс, обращаясь к Фрэнку, когда они сели. – И я сразу приехал сюда. Было обнаружено что-то новое?

– О да, – вежливо ответил детектив, – что-то совершенно новое, что вас очень заинтересует.

– В самом деле? В отношении ограбления?

– Нет, в отношении убийства. Чтобы не держать вас в напряжении, мистер Васс, – медленно сказал Торри, – я могу вам сказать, что мы знаем, кто совершил это двойное преступление.

Васс побелел.

– Капитан Мануэль? – спросил он слабым голосом.

– Нет, человек, чье имя указано в этом ордере на арест.

Секретарь протянул дрожащую руку к предъявленному Торри ордеру, затем, вздрогнув, отдернул его.

– Ордер на арест, – повторил он.

– Да, орден на ваш арест!

– На мой? Мой?! – Его глаза почти вылезли из орбит, когда он отодвинул стул и в ужасе уставился на детектива.

– На ваш, на Густава Васса, убившего своего хозяина и свою возлюбленную.

– Это ложь! – воскликнул молодой человек, пытаясь встать. – Я не убивал никого из них!

– Вы убили обоих, – строго сказал Торри, – и я намерен вас арестовать. Через десять минут вы покинете эту комнату и отправитесь в тюрьму.

– Но я невиновен! Невиновен, говорю вам! – закричал Васс, на его лбу выступили капельки пота. – Я… я… я могу… я могу объяснить!

Торри мгновенно выхватил медальон и протянул его на ладони.

– Тогда объясните это.

– А! – пробормотал Васс, откидываясь на стуле. – Я пропал.

– Я так и думал: вы признаете свою вину.

Обвинение, казалось, оживило это несчастное создание.

– Признаю? Признаю? – завопил он. – Нет, нет! Я невиновен! Клянусь!

– Вы бы поклялись в чем угодно, чтобы спасти свою шею, – холодно сказал Торри. – Пойдемте, сэр, я устал от этого, позвольте мне надеть на вас наручники.

Как во сне, Васс безвольно сидел в своем кресле, в то время как Торри приближался с наручниками. Но при первом прикосновении холодного железа к своим запястьям Васс вскочил, и, проскочив мимо детектива, упал на колени перед Фрэнком.

– Мистер Даррел! Мистер Даррел! – умолял он со слезами, текущими по его лицу. – Помогите мне, ради Бога! О, моя бедная мать. Ради всего святого, я невиновен! Не позволяйте ему утащить меня в тюрьму.

– Что я могу сделать? – сказал Фрэнк, тронутый его мольбой. – Я не выше закона. Если вы виноваты, вы должны заплатить за свое преступление.

– Но я невиновен.

– Тогда докажите свою невиновность, – воскликнул Торри с усмешкой. – Я всегда открыт для убеждений.

– Я не могу говорить, я не смею говорить! – простонал Васс, пряча несчастное лицо в руках.

– Тогда молчите и отправляйтесь на виселицу.

Бедняга судорожно вздрогнул при зловещем слове и громко заплакал. Он плакал, как женщина, и, лежа на полу, стонал как от боли. Даже Фрэнк почувствовал отвращение к этому немужественному поведению и настоятельно посоветовал ему перестать хныкать. Торри пошел дальше.

– Вставайте, нытик, или я вас пну! – закричал он. – Это не способ решать проблемы. Вы говорите, что можете объяснить, так сделайте это и спасите свою шею, если сможете.

Убедившись, что слезы бесполезны, Васс поднялся на ноги и вытер глаза. Загнанный, как крыса, в угол, он повернулся, чтобы дать бой.

– Дайте мне стакан воды, – сказал он, – и я расскажу вам правду.

– Как вы убили Грента, – сказал Торри, пока Даррел набирал воду.

– Я не убивал Грента. Я не видел его той ночью.

– Ба! Да вы лжец.

– Вам лучше послушать, что я хочу сказать, прежде чем вы меня так назовете, – сказал секретарь с чувством. Затем он выпил воды, поправил свою помятую одежду и с бомльшим хладнокровием, чем можно было ожидать, сделал странное признание. Детали немало поразили двух его слушателей.

– Джентльмены, – сказал он, – я, как вы знаете, был секретарем покойного мистера Грента и часто навещал его в Рэй-Хаусе. Иногда я оставался там на несколько дней и поэтому видел много домашних. Около года назад я влюбился в Джулию Браун, красивую девушку, которая была горничной донны Марии. Я подарил ей медальон, который вы мне показали, и пообещал жениться на ней, как только я стану достаточно богат, чтобы содержать жену.

– Вы действительно собирались жениться на ней? – с подозрением спросил Фрэнк, – или вы просто обманули девушку?

– Я намеревался сделать ее своей женой, – с достоинством сказал Васс. – Она была хорошей и красивой девушкой, которую я очень любил. Когда мы встречались, мы, естественно, говорили о тех, кого знали, и Джулия имела привычку рассказывать мне все, что происходило в доме. Я узнал от нее, что Грент был влюблен в мисс Харгон, гувернантку. В то время я уже знал, что он был близок к разорению из-за финансовых спекуляций, поэтому, когда он однажды сказал мне, что у него есть десять тысяч фунтов, я сомневался в его словах, пока он не показал мне эти деньги. Он объяснил, что деньги принадлежат обществу под названием «Перуанские Патриоты», и рассказал все об их символе, Синей мумии. Пару раз он говорил мне, что хотел бы, чтобы эти десять тысяч фунтов были его собственными. Затем мисс Харгон сделала Джулию своим доверенным лицом.

– Но мисс Харгон покинула дом за несколько недель до того, как Мануэль передал деньги Гренту.

– Я знаю это, мистер Торри, но Джулия часто навещала мисс Харгон в Лондоне. Гувернантка сказала Джулии, что Грент намеревается сбежать в Америку с десятью тысячами фунтов, и попросил ее поехать с ним. Она сказала, что пообещала отправиться с ним, если Грент покажет ей деньги. Чтобы увидеть их, она назначила ему встречу в переулке Морталити. Оба должны были быть замаскированы.

– Почему?

– Потому что Грент ужасно боялся общества «Перуанских Патриотов» и заставил бояться и мисс Харгон. Они сочли, что лучше встретиться в каком-нибудь глухом месте, где их не побеспокоят. Вот почему был выбран тот переулок. Убедившись, что у Грента есть деньги, мисс Харгон должна была вернуться домой, в свою квартиру в Блумсбери, и встретиться с Грентом на следующее утро на вокзале Виктория. Они должны были отправиться в Геную и отплыть в Южную Америку.

– Очень красивая схема, – сказал Фрэнк. – Но как насчет того, что Джулия заменила Лидию?

Глава 24. Странное послание

Васс сделал паузу, прежде чем ответить на этот вопрос, и выпил еще воды. Теперь, когда он начал свое признание, он чувствовал себя гораздо более непринужденно и, казалось, был расположен рассказать все, что до сих пор скрывал. Он слабо улыбнулся и повторил замечание Даррела, прежде чем ответить.

– Как насчет того, что она заменила Лидию? – сказал он. – Ну, это потому, что мисс Харгон никогда не собиралась ехать с Грентом в Италию или Южную Америку.

– Но он купил два билеты в Геную, – воскликнул Торри.

– Я знаю, что он это сделал. Я заглянул в конверт, в котором они лежали, когда конверт остался в личном кабинете Грента. Но Лидия только дурачила старика.

– В таком случае почему она согласилась прийти в переулок Морталити?

– Потому что она хотела эти десять тысяч фунтов. Да, ее страх перед обществом «Перуанских патриотов» был притворным, и она предложила Гренту это место встречи и маскировку, чтобы в случае проблем из-за потери денег его могли обвинить в этом из-за его подозрительного поведения.

– Потеря денег, – повторил Даррел. – Тогда она намеревалась ограбить его в ту ночь?

– Да, но я не верю, что она намеревалась его убить. В пятницу вечером, когда с Грентом она уже договорилась, она попросила Джулию пойти вместо нее.

– Но почему Джулия согласилась взяться за столь опасное задание?

– О, это была моя работа, – сказал секретарь самодовольно.

– Ваша работа!

– Да. Джулия зашла в банк на следующий день в полдень, чтобы рассказать мне о предложении мисс Харгон. Я увидел возможность без подозрений получить десять тысяч в свои руки, поэтому я посоветовал ей принять это предложение и пойти. Я знал от мистера Лейборна, что он поменял банкноты по просьбе Грента и что их нельзя было отследить по номерам, хранящимся у капитана Мануэля. Грент сделал это для собственной выгоды. Когда я услышал рассказ Джулии о предложении мисс Харгон, я решил, что это принесет мне пользу. Я сказал Джулии, чтобы она пошла на свидание и получила деньги от Грента, затем встретила меня у Иглы Клеопатры и отдала их мне. На следующий день я намеревался отправить в офис записку, симулируя болезнь, а тем временем уехать из Англии в Австралию с Джулией и деньгами.

– Должен сказать, что вы негодяй, – сказал Даррел.

– Нет, это не так! – закричал Васс, краснея. – Если бы Грент обошелся со мной честно, я бы так не поступил. Но он обманул меня, он пытался втравить меня в неприятности. Я видел, как он складывал банкноты в сейф в пятницу вечером, и, вспомнив, что он должен был показать их мисс Харгон в переулке Морталити, я задавался вопросом, как он собирается их украсть.

Донна Мария пришла на следующий день перед тем, как Джулия нанесла мне визит, и я кое-что заподозрил, так как для нее было необычно приходить в банк. Она попросил меня принести ей стакан воды, чтобы заставить меня покинуть комнату. Подозревая обман, я наблюдал за ней через щель в двери и видел, как она открыла сейф. Затем я догадался, что Грент, этот негодяй, намеревался обвинить в ограблении меня. Я был зол и решил помешать ему, и, когда пришла Джулия и все мне рассказала, я посоветовал ей получить деньги для нашей с ней выгоды. Грент собирался спасти свою репутацию, представив меня вором. Раз так, было бы только справедливо, если бы эти деньги у меня были.

– Ну, ну, – сказал Торри нетерпеливо. – Пропустим это. Когда человек уже промок, дождь не имеет значения. Так как насчет Джулии?

– Она послушалась меня. Свидание с Грентом было в полночь в переулке Морталити, поэтому я договорился встретиться с ней у Иглы Клеопатры в час ночи воскресенья.

– Почему не в вашем собственном доме?

– Потому что неразумно вести след к своей двери, – хитро возразил Васс. – Итак, Джулия пошла на встречу, одетая как мисс Харгон, в бежевой накидке, которую хорошо знал Грент. Она получила деньги.

– Как? Убив Грента?

– Нет, он дал ей деньги, думая, что она мисс Харгон. Тогда…

– Ну хорошо. Тогда?

– Я не знаю, что тогда случилось, – беспомощно сказал Васс. – Джулия не успела рассказать мне, когда ее убили.

– Кто? – нетерпеливо воскликнул Торри.

– Человек, которого я не знаю. Это случилось так. Я был у Иглы в час ночи, но она не пришла. Я ждал полчаса, а потом она прибежала ко мне.

– С какого направления?

– Нортумберленд-авеню.

– Гм, это согласуется с историей извозчика, – пробормотал Торри. – Продолжайте.

– Она сразу подошла ко мне, – быстро продолжил Васс, – и сунула банкноты мне в руки. Я положил их в карман, и она начала говорить о смерти Грента. У меня не было времени спросить ее, что она имела в виду, потому что мужчина в длинном пальто прибежал со стороны Нортумберленд-авеню и бросился на нее с обнаженным ножом. Я увидел, как клинок вспыхнул в тусклом свете звезд. Джулия с криком повернулась к нему лицом, и нож вошел прямо в ее сердце. Я был так напуган и поражен, что, когда она упала, бросился наутек и побежал в направлении Стрэнда.

– Этот человек последовал за вами?

– Не сразу. Оглянувшись назад, я увидел, что он склонился над телом Джулии, я полагаю, ища банкноты. Я бежал изо всех сил, но, когда я добрался до Стрэнда, мне подумалось, что моя поспешность будет выглядел подозрительно, поэтому я пошел обычным шагом, но так быстро, как мог. На Стрэнде я взял кэб и доехал до угла Гайд-парка, затем я пошел на вокзал Виктория и взял кэб до дома в Вестминстере. Я был слишком напуган и мог только бежать.

– Вы уверены, что за вами не следили?

– Мне показалось, что я слышал, как мужчина бежит за мной по набережной, но я не уверен. Все, что я хотел сделать с тех пор, как Джулия умерла, – это спастись.

– Каким был тот человек?

– На нем было длинное пальто, мягкая шляпа и черная борода; но все произошло так внезапно, что я не успел заметить ничего другого.

– Мягкая шляпа, длинное пальто, черная борода, – сказал Торри, – именно то, что описал Мэйн. Нет никаких сомнений в том, что человек, убивший Грента, убил Джулию. Что ж, – добавил он, обращаясь к Вассу с мрачным видом, – это все, что вы хотите сказать?

– Да, все, кроме того, что я вернул деньги капитану Мануэлю в его отеле.

– О, – воскликнул Фрэнк, – значит, вы были тем рыжеволосым человеком.

– Да. Я боялся прийти без маскировки на тот случай, если встречусь с Мануэлем и он начнет задавать вопросы.

– Почему вы вернули деньги? – резко спросил Торри.

– Потому что они стали бесполезны для меня. Если бы Джулия была жива, мы бы уехали с деньгами в Австралию, как я уже говорил, но, когда этот злодей убил ее, у меня не хватило духу оставить их.

– Какого злодея вы имеете в виду?

– Человека, убившего ее.

– Разве вы не знаете, кто это был?

– Если бы я знал, – воскликнул Васс, и его обычно холодные глаза блеснули, – я бы убил его!

– У вас нет подозрений?

– Нет, я не могу представить, кто это. Джулия могла бы назвать мне имя. Полагаю, она бы так и сделала, но этот негодяй убил ее.

– Как раз вовремя, чтобы избежать разоблачения, – сказал Торри. – А теперь, мистер Васс, почему вы не сказали нам об этом раньше?

– Я боялся обвинения в убийстве, поэтому промолчал.

– Это делает вас еще большим дураком. Вы могли бы избавить нас от неприятностей, если бы были более открыты. Я верю вашей истории. Вы украли банкноты, но вернули их, и я знаю, что вы невиновны в другом преступлении. Что ж, сэр, я не буду арестовывать вас по этому ордеру, так что вы можете вернуться к своей работе, но только при одном условии.

– При каком? – с тревогой спросил Васс.

– Вы будете молчать.

– О, я так и сделаю, – радостно сказал секретарь и поспешно удалился, радуясь, что так легко отделался.

– Вы верите его истории? – спросил Фрэнк, когда дверь закрылась.

– Каждому слову, – быстро ответил Торри. – Это существо трусливей кролика. Арестовать его за одно убийство, не говоря уже о двух? Нет, он на такое не способен. Я полагаю, бедняга мучился, просто думая об этом. Несомненно, он рад, что я заставил его признаться.

– Он мне не нравится, он подлец.

– Так и есть, сэр, вдобавок еще и трус, но, – добавил Торри, – он не убийца.

После этого разговора детектив ушел искать новые улики, а Фрэнк остался размышлять над тем, что они узнали. Несмотря на всю полученную информацию, дело казалось таким же сложным, как и прежде, а тайна такой же глубокой. Если бы Фрэнк описывал это уголовное дело в романе, его изобретательность подсказала бы подходящий конец, но он не мог понять, какой конец у этой истории окажется в реальной жизни. Возможно, судьба устроила так, что ее прозаичный роман останется незавершенным.

Озадаченный проблемой и очевидной невозможностью ее решения, Фрэнк решил обратиться к своей собственной истории, которую в эти дни писал, и завершить ее. Через несколько мгновений он забыл обо всем, кроме слов, которые быстро заполняли бумагу перед ним.

Но, казалось, он обречен на прерывание. Едва Фрэнк влился в работу, как появился Блейк, наносящий утренний визит. Поскольку не было возможности писать, пока этот болтливый ирландец находится в комнате, Фрэнк с некоторой досадой убрал свои бумаги.

– Ну, – сказал Блейк после приветствия, – как дела?

– Мы нашли новые доказательства, – ответил Фрэнк, – но вряд ли тебе они понравятся.

– Почему нет?

– Потому что это вне всяких сомнений подтверждает, что мисс Харгон отправила Джулию на ту встречу.

– Докажи мне это! Что за доказательства? – закричал Блейк, краснея.

Фрэнк не видел причин скрывать. Умолчав только о том, что деньги были возвращены, – факт, о котором Торри велел молчать, – он рассказал Блейку все, что сказала донна Мария, и все, в чем признался Васс. Родерик слушал молча, но по ходу рассказа сильно хмурился. Когда Фрэнк закончил, он сказал:

– Итак, у Васса есть деньги; я надеюсь, что он будет наказан за их кражу. Что касается чернобородого человека, то я скажу сейчас, как уже говорил ранее, – это Мануэль. Этот испанец, а не кто-либо другой, убил этих несчастных.

– Как ты думаешь, судя по тому, что я тебе рассказал, мисс Харгон знает, кто ходил с Джулией в переулок Морталити?

– Она может знать, – нахмурился Родерик. – Я спрошу ее. Фрэнк, я недоволен Лидией. Если она так играла с Грентом, она когда-нибудь может поступить так же и со мной. Похоже, она знает об этом черном бизнесе больше, чем следовало бы… И я не женюсь на женщине, которая замешана в подобном. Я попрошу ее объяснить все об этой истории с переулком Морталити, и, если она не сможет объяснить так, чтобы меня устроило, я брошу ее.

– Тогда ты поступишь мудро, Родерик. Я не думаю, что она хорошая женщина. Но если она признается, ты должен рассказать об этом мне.

– Я приду к тебе, как только добьюсь от нее правды. Я надеюсь, что она невиновна, потому что я люблю ее, Фрэнк. Но мое сердце может ввести меня в заблуждение. Боже, помоги мне, оно постепенно меня предает. – И Блейк, совсем не похожий на обычного веселого себя, вышел из комнаты с опущенной головой. Фрэнк пожалел беднягу, но отнесся к его горю философски.

«Ну что ж, – подумал он, – Блейк не первый мужчина, которого обманула женщина. Лучше узнать характер женщины до брака, чем после. Надеюсь, он вырвется из лап Лидии Харгон. Если и есть змея в траве, то это именно она».

Через два дня в комнате Фрэнка снова появился Торри в сопровождении Васса. Оба были очень взволнованы и положили перед Фрэнком письмо.

– Вот, – сказал Торри, разглаживая конверт, – как вы думаете, что это?

– Письмо мистеру Вассу, – ответил Фрэнк, глядя на адрес.

– Более того, – закричал секретарь своим высоким тонким голосом. – Это письмо от человека, убившего Грента и Джулию Браун.

Глава 25. Встреча в Гайд-парке

Пораженный этой информацией, Фрэнк поспешно взял открытое письмо, которое ему вручил Торри. Оно было написано печатными буквами на небольшом листе бумаги и гласило:

Если Г. В. встретится с автором этого письма возле статуи Ахилла в Гайд-парке в одиннадцать часов вечера пятницы, он будет избавлен от неприятностей, связанных с убийством у Иглы Клеопатры. Приходите один и ждите, пока незнакомец не попросит у вас прикурить.

– Анонимное письмо, – сказал Фрэнк, закончив читать послание, – но ничего не указывает на то, от кого оно пришло.

– Это написал убийца, – нетерпеливо воскликнул Васс. – Я уверен в этом.

– Как вы можете быть уверены в этом?

– Тише, – сказал Торри, когда секретарь собрался заговорить, – позвольте мне объяснить. Я тоже считаю, что это от убийцы, – продолжил он, обращаясь напрямую к Фрэнку, – поскольку убийца единственный из широкой публики, кто знает, что у Васса проблемы из-за этого дела. Очевидно, он узнал Васса, когда убивал Джулию, и теперь хочет увидеть его наедине, чтобы спросить о деньгах.

– О деньгах – о десяти тысячах фунтов?

– Совершенно верно. Грент был убит ради этих денег, а позднее, когда убийце показалось, что Джулия отдает их Вассу, он убил ее из мести. Он не нашел банкнот на теле Джулии, поэтому последовал за Вассом, который, как вы слышали, сумел сбежать от него. Теперь он думает, что у Васса все еще есть деньги, и каким-то образом знает, я не могу сказать, как, что у него проблемы из-за этого. Он хочет встретиться с Вассом и потребовать половину денег или, возможно, больше; затем он покинет Англию и напишет письмо в полицию, в котором сообщит, что он преступник, а Васс невиновен. Я уверен, – решительно воскликнул Торри, – что таков план этого негодяя!

– Звучит достаточно правдоподобно. Вы собираетесь встретиться с этим человеком, Васс?

– Мы все собираемся встретиться с ним, – сразу сказал детектив. – Вы тоже можете прийти, если хотите.

– Конечно. Поскольку я видел начало этой трагедии, я хотел бы увидеть конец.

– Сейчас четверг, – заметил Торри, – так что завтра вечером в половине одиннадцатого я, вы и пара полицейских встанем вне поля зрения у статуи Ахилла. В одиннадцать Васс придет и будет ждать, пока у него не попросят прикурить. Затем мы дадим этому мерзавцу достаточно веревки, чтобы он повесился, и набросимся, чтобы арестовать, когда он выдаст себя. Преступники придумывали достаточно коварных схем, – добавил Торри, потирая руки, – так что пора честным людям придумать свои схемы.

– Что вы обо всем этом думаете, мистер Даррел? – радостно спросил Васс.

Фрэнк пожал плечами.

– Я не знаю, что сказать, – с сомнением сказал он. – Вы можете быть правы, вы можете ошибаться, но у нас было так много неудач, что я боюсь надеяться на успех.

– О, на этот раз мы не проиграем, – весело сказал Васс. – Что ж, мистер Торри, если вы меня извините, я вернусь к работе. Я буду с вами завтра в пять, если вы пожелаете. Доброго дня, сэр, доброго дня, мистер Даррел.

Писатель кивнул, не улыбаясь, потому что ему не нравился скользкий секретарь. Когда за ним закрылась дверь, он с иронией посмотрел на Торри.

– Там идет мерзавец, который думает, что он честный человек, – сказал он.

– Пусть думает, что хочет, пока помогает нам, – небрежно ответил Торри. – Я знаю, что он украл банкноты, но он вернул их обратно.

– Вернул их из страха, да еще и замаскировался, – сказал Фрэнк. – Этот парень – рыжая дворняга. У него даже не хватило смелости защитить эту бедную девушку, Джулию.

– Ну же, сэр, он просто не смог. Убийца был слишком быстр для него. Я согласен с вами, что он презренная дворняга, но правосудие иногда должно работать с грязными инструментами. Это уловка…

– Ба! О нем не стоит говорить, – презрительно прервал его Фрэнк. – Давайте оставим его в его родной грязи. А что с письмом? Вы хоть представляете, кто его написал?

– Я сказал вам – это убийца Грента и Джулии.

– Как вы думаете, как его зовут?

– У меня есть подозрение, что это может оказаться кто-то, кого мы знаем.

– Ха, попробую догадаться. Мануэль?

Торри покачал головой.

– Нет. Мануэль доказал свое алиби и очистился в моих глазах. Я подозреваю Фредерика Лейборна.

– Нет! – воскликнул Фрэнк с неподдельным удивлением. – Он последний человек в мире, кого я стал бы подозревать.

– Тем более стоит подозревать его, – ответил опытный детектив. – Я навел несколько справок об этом хорошем молодом человеке и обнаружил, что он ведет двойную жизнь. Его отец выглядит респектабельным ослом, да и сам он, как кажется, воплощает достоинство и порядочность, но на самом деле под этой благочестивой маской он мошенник и распутный расточитель. Деньги текут сквозь его пальцы, как песок, и он в долгу перед половиной лондонских торговцев. Вино, женщины, карты и скачки – вот чем занимается Фредерик Лейборн, хотя у него хватает ума скрывать свои беззакония от отца. Если бы этот добродетельный осел узнал правду, он бы выгнал мистера Фредерика из бизнеса, не давал бы ему ни шиллинга и утешил бы свою благочестивую душу текстами из семейной Библии. О, я знаю вероучение британского лицемера – ханжество, ханжество и снова ханжество.

– Но все это не доказывает, что Фредерик Лейборн убил Грента.

– Разве вы не помните нашу первую беседу с ним? – нетерпеливо воскликнул Торри. – Как он был напуган и нервничал, как необычно он воспринял новость об убийстве Грента? Он поменял банкноты для Грента и знал, что их не выследить списком Мануэля. Он узнал, что Грент собирался сбежать с деньгами…

– От кого? – прервал Фрэнк.

– От Лидии Харгон. О, вы можете выглядеть удивленным, но эта женщина предавала всех. Она обманула донну Марию ради Блейка, она обманула Блейка ради Грента, она продала Грента ради Лейборна, и я не удивлюсь, если она закончит тем, что продаст его на виселицу. Но продолжим. Мне кажется, Лейборн был тем человеком, который пошел с Джулией по наущению вероломной Лидии. Он надеялся заработать десять тысяч фунтов за один вечер и убил Грента, чтобы получить их. Джулия, которой были переданы деньги, убежала с ними к Вассу. Лейборн последовал за ней и убил ее, но слишком поздно обнаружил, что его преступление оказалось бесполезным – Васс уже сбежал с деньгами. И что тогда делает Лейборн? Выжидает разумное время и действует так, чтобы избежать подозрений, а затем пишет это письмо Вассу с просьбой о встрече. Он намеревается получить эти деньги у Васса или убить его.

– Но у Васса нет денег.

– Конечно, нет, но кто знает, что он их вернул? Вы, я, Мануэль, Васс и донна Мария, а не Лейборн. Так что, мистер Даррел, завтра вечером мы отправим Лейборна в тюрьму, а эта тайна, которая так долго сбивала нас с толку, исчезнет.

– Что ж, – задумчиво сказал Фрэнк, – ваши рассуждения гениальны. Будем надеяться, что они окажутся правдой.

– Подождите до завтрашней ночи, – сухо сказал Торри и попрощался, удовлетворенный тем, что он самый находчивый детектив в Лондоне и самый умный человек в мире.

Остаток этого дня и большую часть следующего Фрэнк провел в размышлениях о том, каков будет исход их плана. Он не мог отрицать, что теория Торри была гениальной и реалистичной, но считал ее все же слишком оптимистичной. Казалось безумием, что человек, виновный в двойном преступлении, так охотно подвергнется опасности и риску быть преданным. Безусловно, убийца знал, что Васс украл деньги, и считал, что они все еще находятся в его распоряжении, поэтому он, без сомнения, полагал, что страх ареста и желание сохранить свою добычу могут повлиять на секретаря, удерживая его язык. Если бы убийца знал, что деньги были возвращены и что Васс раскаялся в своем беззаконии, он, возможно, опасался бы встречи, но он не знал, а значит, был опрометчив, потому существовала большая вероятность, что его арестуют. С арестом последует признание, и, таким образом, раскроется тайна двойного преступления. Тем не менее правда так много раз ускользала от них, что Фрэнк с трудом мог заставить себя поверить в то, что она вот-вот откроется. Он считал это возможным, но маловероятным.

Следующим вечером, вскоре после десяти, он встретил Торри, которого сопровождали два констебля в штатском, и четверо мужчин пошли в Гайд-парк. Ночь была безлунной, ее освещал только слабый звездный свет. На улицах было очень много людей, но когда они свернули в сам парк, то обнаружили, что он почти безлюден – во всяком случае, в районе статуи Ахилла.

– Интересно, что этот человек назначил встречу с Вассом в таком публичном месте, – прошептал Фрэнк Торри, когда они заняли свое место в темноте под деревьями.

– Чем больше здесь публики, тем безопаснее, – пророчески ответил Торри. – Тише, Васс уже здесь.

В ярком свете четверо наблюдателей увидели высокую и худую фигуру секретаря. Он ходил взад и вперед, обходя статую. Несколько человек вошли в ворота и прошли дальше по Тропе, другие двигались в направлении Мраморной Арки, но человек, назначивший эту встречу, пока не пришел. Васс посмотрел на циферблат своих часов в свете сигареты, и тут колокол ближайшей церкви пробил одиннадцать. Васс сразу же отступил от статуи и подошел к месту возле наблюдателей, чтобы они могли подслушать разговор, который, вероятно, произойдет, и быстро схватить незнакомца.

Когда он сделал это, и пока последний звук колокола еще дрожал в воздухе, на открытом пространстве появилась фигура человека. Когда фигура приблизилась, Васс увидел, что на человеке длинное пальто и мягкая шляпа. Мужчина прошел мимо него, небрежно посмотрев в его сторону, потом вернулся и приятным голосом попросил прикурить сигарету, на что Васс кивнул. Когда спичка вспыхнула, Васс заметил, что у незнакомца была черная борода, и, поежившись, понял, что находится в компании двойного убийцы.

– Вы получили мое письмо? – спросил мужчина резко, оглянувшись.

– Да. Я здесь, чтобы ответить на него, но я не знаю, почему вы хотите меня видеть.

– Я расскажу вам, пройдем и сядем вот здесь. – И мужчина подошел к двум скамейкам, которые стояли почти перед деревьями, за которыми прятались Торри и его помощники. По иронии судьбы, негодяй попал прямо в ловушку, установленную для него законом.

– Разве здесь не слишком публично? – спросил Васс, садясь рядом с незнакомцем.

– Нет. Кто может заподозрить двух человек, тихо сидящих вместе? Даже подозрительный полицейский не заподозрит. Но теперь к делу. Я хочу эти деньги.

– Какие деньги? – спросил Васс, делая вид, что не понимает.

– Вы знаете, те деньги, которые отдала вам женщина у Иглы Клеопатры.

– Убитая женщина?

– Заткнитесь, – прорычал мужчина сквозь зубы, – или вы тоже окажетесь в гробу. Я хочу эти деньги. Я рискнул своей жизнью, чтобы получить их, и я намерен получить их.

– Предположим, я не отдам их.

– Тогда я обвиню вас в том, что это вы убили мужчину и женщину. Вы не сможете защитить себя от моих показаний.

– Но, негодяй, это вы убийца.

– Я могу признаться вам в этом, – усмехнулся мужчина, – поскольку вы не знаете, кто я, и никогда не узнаете.

– Не узнаю? – Васс бросился на злодея и повалил его вместе со скамейкой на землю. Мужчина пробормотал ругательство и вытащил длинный нож, но, прежде чем он смог его использовать, Торри бросился вперед со своими двумя людьми и Даррелом. В мгновение ока мужчина был обезоружен и повалился на спину. Он ужасно ругался и хныкал между проклятиями.

– Принесите сюда свет, – крикнул Торри, – и мы узнаем, кто этот убийца.

Даррел сдвинул заднюю часть затемненного фонаря и направил свет пламени на их пленника. Тот был темноволосым и чернобородым и больше походил на косматого дикого медведя, чем на человека.

– Я его не знаю, – сказал Фрэнк Торри.

– Узнаете через мгновение! – воскликнул Торри. – Клянусь, это Лейборн.

– Лейборн? – повторил Васс, сильно дрожа.

– Сами смотрите! – Торри ловко стащил с незнакомца накладную бороду и парик. Затем он вскочил на ноги с диким воплем изумления. В бледном и сбитом с толку мерзавце, который теперь оказался в тисках закона, он увидел не Фредерика Лейборна, как он ожидал, а – из всех людей – Родерика Блейка!

Глава 26. Выводы

Итак, преступником оказался последний человек в мире, на которого мог бы подумать Торри. Блейк был арестован, доставлен к магистрату, и по показаниям, данным Вассом, передан под суд. Он не признал себя виновным и потребовал адвоката; но в тюрьме, после отказа в залоге, его нервы не выдержали. Видя, что ему не избежать наказания, поскольку его признание слышали секретарь, Торри, Даррел и два констебля, он решил признаться. Получив письменные принадлежности, он написал письмо, в котором признал себя виновным и описал, как совершил преступления. Признание он передал капеллану тюрьмы, и в ту же ночь, не находясь под пристальным наблюдением, повесился в камере на своих подтяжках. Убийца покончил самоубийством – и на этом закончился Родерик Блейк.

«Настоящим заявляю, – гласило признание, – что я один убил Джесси Грента и Джулию Браун. От Лидии Харгон, с которой я был помолвлен, я знал, что Грент хотел бежать в Италию с ней и десятью тысячами фунтов, принадлежавших обществу „Патриотических Перуанцев“. Я хотел получить деньги для себя, но боялся открыто ограбить Грента, чтобы это общество не выследило и не убило меня. Поэтому я предложил Лидии назначить встречу с Грентом в тихом месте, попросить его показать ей деньги, чтобы затем я его ограбил. Таким образом Грент, которому деньги заплатил Мануэль, будет заподозрен, а мы с Лидией избежим мести общества. Лидия назначила встречу в переулке Морталити и пообещала Гренту, что сбежит с ним в Италию на следующее утро. В последний момент она испугалась и отказалась ехать. Она предложила, чтобы Джулия Браун замаскировалась под Лидию Харгон, надев бежевую накидку, и встретилась с Грентом. По какой-то причине Джулия согласилась сразу же, но я не совсем ей доверял, поэтому сказал, что тоже пойду. На случай, если возникнут трудности, я хотел получить деньги лично, но так как Грент не отдал бы деньги никому, кроме Лидии, я решил надеть ее одежду. Я не очень высокого роста, я чисто выбрит и могу смягчать свой голос так, что он звучит женственно, так что мне легко замаскироваться под женщину. Сначала я решил не брать Джулию, но она так хотела пойти – не знаю почему, – что я решил использовать ее. Чтобы запутать полицию, я заставил Джулию переодеться мужчиной на тот случай, если возникнут какие-либо проблемы с ограблением. Поверх нижнего белья на ней были только брюки, длинное пальто, мягкая шляпа, черный парик и борода. Я надел ее платье и нижнюю юбку, надел ее шляпу и бежевую накидку Лидии, чтобы Грент узнал ее, и вуаль. Мы оделись так, чтобы, как я и собирался, еще больше запутать полицию, и нам нужно было переодеться назад в нашу одежду в каком-нибудь тайном месте сразу после ограбления. Когда мы пошли на встречу, я взял с собой испанский нож боуи, но только для защиты. Клянусь всем, что для меня священно, что в то время у меня не было намерения убивать.

Мы прибыли в переулок Морталити вскоре после полуночи, и через несколько минут Грент тоже появился, переодетый. Сначала он был встревожен, увидев, что нас двое, но я объяснил, имитируя голос Лидии, которой я мог очень хорошо подражать, что Джулия была сыном моей домовладелицы, которого я привел, чтобы защитить меня на полуночных улицах. Мистер Грент успокоился и показал мне банкноты, лежащие в одной упаковке. Я хотел посмотреть на них, но он отказался передать их мне в руки. Затем я попытался взять их, но сделал это слишком напористо, и Грент что-то заподозрил. Он сдернул мою вуаль и в свете ближайшей газовой лампы узнал меня. Я был в ярости и вышел из себя. Грент попытался убежать с банкнотами. Поскольку я был полон решимости заполучить их, я бросился на него. Чтобы сохранить свою тайну, он боялся кричать и боролся со мной в тишине. Он оторвал часть кружева от моей накидки, поэтому, обнаружив, что он сопротивляется, я вытащил нож и нанес удар ему в сердце. Он упал с тихим криком, и, осмотрев его, я понял, что он мертв.

Джулия была в ужасном состоянии; она так плакала и заламывала руки, что я испугался, что кто-то придет. Я заставил ее замолчать и, забрав банкноты с мертвого тела Грента, сунул их в карман платья, которое носил. Затем я взял Джулию за руку и был готов уйти с ней, когда меня осенило, что, чтобы спасти себя и девушку от подозрений, следовало свалить вину на тайное общество. До того, как покинуть дом, я положил в карман два изображения гробницы. Я думал, что, если Грент не отдаст деньги, я мог бы достать одну из мумий, сказать, что я представляю общество, и так напугать его, чтобы он сам отдал бы мне десять тысяч фунтов. Я бы попробовал этот трюк, если бы он не сорвал вуаль и не узнал меня. Так что убил я его под влиянием момента. Чтобы избежать подозрений и переложить их на Мануэля, я положил Синюю мумию на землю рядом с трупом. Затем я вывел Джулию из переулка на площадь, где мы нашли кэб и сели в него. Я велел извозчику ехать на Нортумберленд-авеню и остановиться недалеко от театра, поскольку Джулия хотела выйти там, сказав, что это недалеко от ее жилья.

В кэбе мы переоделись. Джулия вернула себе нижнюю юбку и платье, а также бежевую накидку Лидии и шляпу, подаренную ей донной Марией. Я надел пальто, шляпу и черную бороду. После того как мы вышли из кэба возле театра и отпустили его, я спустился с Джулией на набережную и выбросил брюки, которые она носила, в реку. Пока я это делал, она убежала по набережной. Тогда я вспомнил, что банкноты лежали в кармане платья, которое я носил, и которое теперь было на ней. Я последовал за ней так быстро, как только мог, и обнаружил, что она разговаривает с мужчиной возле Иглы Клеопатры. Я не знал, кто это был, но, подумав, что она выдала ему тот факт, что я убил Грента, я сошел с ума от ярости. Я бросился на нее с открытым ножом, она повернулась, и я ударил ее в сердце. Мужчина убежал. Я задержался, чтобы обыскать одежду Джулии в поисках банкнот, но не смог их найти, поэтому пришел к выводу, что она отдала их тому человеку. Я решил последовать за ним, но сначала попытался бросить тело в реку, чтобы скрыть свое преступление. Я дотащил его до ступенек, когда услышал, что кто-то идет. Тогда я убежал, чтобы спастись.

Я пошел за неизвестным человеком, но не смог его отследить. Я хотел узнать, кто он такой, и вернуть деньги. Вот почему я хотел помочь в расследовании дела. Поскольку Джулия была мертва, а Лидия непоколебима, я думал, что меня никогда не обнаружат. Но я пал по своей собственной глупости. Узнав от Даррела, что Васс был тем человеком, который забрал банкноты у Джулии, я написал ему записку с просьбой встретиться со мной, намереваясь заставить его отдать деньги. Он пришел, и он выдал меня, так что теперь я в тюрьме. У меня не получится защититься на суде, так как Васс узнал меня; я уверен, что буду приговорен к смерти. Я признал свое преступление, и мне ничего больше не остается, как назвать себя двойным убийцей. Помилуй Бог всех, кто уступает своим страстям.

Родерик Блейк».

Через неделю после этого драгоценного признания Торри сидел в комнатах Даррела, обсуждая этот вопрос. Детектив был подавлен, и Фрэнк пытался подбодрить его.

– В конце концов, вы ведь узнали, кто совершил преступления, – сказал он, – и этот несчастный Блейк покончил жизнь самоубийством.

– Да, но я ожидал найти Лейборна и обнаружил Блейка. Тем не менее, я уверен, что Лейборн замешан в этом деле.

– И вы правы, – успокаивающе сказал Фрэнк, – совершенно правы.

– Я прав? Каким образом?

– Ну, Васс пришел ко мне сегодня утром в ужасном состоянии духа. Его выгнали с работы из-за его связи с этим делом.

– Выгнал старый Лейборн?

– Да, но он не так зол на этого старого осла, как на его сына. Вы знаете, кто вернул эти банкноты Мануэлю?

– Васс, конечно.

– Нет. Это был Фредерик Лейборн. Этот молодой человек затеял финансовую спекуляцию, которая грозила провалом из-за нехватки денег. Васс, который был предан ему всем сердцем и душой, получил деньги для него от Джулии. Лейборн передал банкноты биржевому маклеру в качестве обеспечения, при условии, что они не будут пущены в обращение, если только спекуляция не провалится. Спекуляция оказалась удачной, Лейборн получил обратно банкноты, которые он отправил Вассу, чтобы тот вернул их Мануэлю. Итак, вы видите, что именно Лейборн вернул банкноты.

– Двойной ход! – сказал Торри. – Почему Васс не скажет об этом старому Лейборну?

– Из мести за увольнение. Кроме того, как я слышал от Васса, мастер Фредерик сбежал сегодня утром на континент. Васс намеревается последовать за ним и, я думаю, потребовать от него компенсации за то, что он не помог ему сохранить свое положение.

– Шакал гонится за львом. Полагаю, они снова помирятся.

– Нет, вряд ли Лидия это позволит.

– А что насчет этой красотки?

– Она сбежала с Фредериком и, думаю, намеревается стать миссис Лейборн. Она быстро отправит Васса восвояси.

– Гм! Хорошая пара! Она никогда не любила Грента.

– Нет, и Блейка тоже; она любила и любит только себя. Кстати, – добавил Фрэнк, – вы думаете, что история, рассказанная Грентом донне Марии, была правдой?

– Не вся. Он солгал об обществе и о том человеке, которого он назвал Сентой. Со своей стороны, я не верю, что Сента существует. Нет, Даррел, вся ложь Грента была придумана, чтобы позволить ему сбежать с деньгами.

– Что ж, Немезида настигла его.

– Да. Так же, как настигла Блейка. Бесполезно пытаться избежать судьбы. Но оба эти мужчины были негодяями. Мне жаль только Джулию, которая согрешила ради любви к Вассу. Она настоящая жертва. Но я собирался спросить вас, а как насчет донны Марии?

Фрэнк покраснел и растерялся, как и положено влюбленному.

– Она возвращается в Лиму со своей тетей. Бедная донна Инес, она ужасно расстроена всем этим публичным скандалом и раскрытием вероломства ее мужа.

– Уф! Ей лучше без старого распутника; но женщины никогда не знают, когда им хорошо. Жаль, что она потеряла все свои деньги.

– Не все. Старый Лейборн говорит, что, несмотря на катастрофу, сможет сохранить ей в качестве дохода одну тысячу фунтов в год.

– Вот оно, богатство Перу, – сказал Торри. – Вы тоже собираетесь в Перу?

– Почему вы спрашиваете? – спросил Фрэнк, снова краснея.

– Потому что с тех пор, как была обнаружена вина Блейка, вы каждый день ходили в Рэй-Хаус.

– Донна Мария хотела, чтобы ей все объяснили.

– Да, и на объяснение ушло три недели. Ну и когда же свадьба?

– Чушь! Я об этом еще с ней не говорил. Через месяц донна Мария уезжает в Лиму. Я остаюсь дома и много работаю.

– Полагаю, чтобы создать дом для будущей миссис Даррел. Почему бы вам не написать роман по нашему делу?

– Потому что, если бы я сделал это, никто бы в это не поверил.

– Но все это правда, даже в отношении того факта, что Мануэль остался в Лондоне в качестве агента общества убийц, ошибочно названного «Патриотами».

– Я знаю, только правда всегда так неправдоподобна в печати. Но когда-нибудь я смогу смягчить эту невероятную правду в своей правдоподобной выдумке.

– С вами в роли героя и с донной Марией в роли героини; и брак между вами, чтобы закончить книгу.

– Ну, часто бывает, что в шутку говорится правда, – сказал Фрэнк, улыбаясь. – И я думаю, что я немного нравлюсь Марии.

– Уже Марии! Ну тогда понятно. Вы поедете за ней в Лиму и женитесь на ней там.

– Ну, Торри, почему бы и нет?

– Действительно, почему бы и нет. Она очаровательная девушка. Я этого ожидал и поэтому привез вам свадебный подарок.

– Где он? Что это?

Торри улыбнулся и передал Даррелу в руки Синюю мумию.

Конец

Content

Фергюс Хьюм
Убийство в переулке Морталити

Глава 1. Необычное преступление

Глава 2. Блондинка

Глава 3. Теория мистера Торри

Глава 4. Имя мертвеца

Глава 5. «De mortuis nil nisi bonum»

Глава 6. Секретарь

Глава 7. Доказательства по запросу

Глава 8. Ограбление

Глава 9. Капитан Мануэль

Глава 10. Донна Мария

Глава 11. Неожиданные свидетельства

Глава 12. Случайная встреча

Глава 13. Солдат удачи

Глава 14. Тайное общество

Глава 15. Отвергнутая женщина

Глава 16. Бирюзовое кольцо

Глава 17. Еще тайны

Глава 18. Странное происшествие

Глава 19. Другая загадка

Глава 20. Происходит нечто неожиданное

Глава 21. Донна Мария объясняет

Глава 22. Медальон

Глава 23. Признание

Глава 24. Странное послание

Глава 25. Встреча в Гайд-парке

Глава 26. Выводы